Игорь Аббакумов

Вагон святого Ипатия

(Николай Кровавый 2.0)

Пролог

В ноябре 1904 года исполнилось ровно десять лет с момента моего появления в этом мире. Что изменилось в этом мире в результате моего появления? Вообще то, не делая резких движений, я много чего поменял в сравнении с эталонной веткой нашей истории.

Взять для примера правящий Дом Романовых. Их стало значительно меньше. Вместо трёх десятков представителей этого дома, содержание каждого из которых обходилось казне в 280 тысяч рублей, остался едва ли десяток. И это ещё не все затраты на содержание банды паразитов. Ведь практически все Романовы числились на какой-нибудь солидной должности и прекрасно умели использовать занимаемый пост для личного обогащения. Зато истребив часть семьи, я получил неплохую экономии в части расходов государства. Истреблять пришлось не всех. Великого князя Михаила Александровича я пристроил в качестве принца-консорта в Гавайское королевство. И Россия теперь не несет расходов на его содержание. Великий князь Андрей Владимирович с нетерпением ждет, когда наконец то он возглавит независимую Польшу и запустит свои руки в польскую казну.

Великого князя Александра Михайловича я пощадил ради сестры Ксении, с которой он состоял в браке и прижил от неё шестерых детей. И хотя муж сестрицы упорно рвался к самым высотам имперской власти, мне удалось его уберечь от опасной близости к трону. Хватит с него и того, что покойный дядя Владимир уже один раз устраивал на него покушение. Тогда Сандро чудом выжил. А выжив, получил от меня предложение, от которого решил не отказываться. А предложил я ему дело непростое: стать Великим князем Финлядским.

– Дядя! Есть у меня негласная договорённость с финским сеймом. Наиболее влиятельные местные политики согласились, что имея своего конституционного монарха, они обретут большую самостоятельность в своих делах. На деле, самостоятельности у них будет столько же, сколько у Хивинского хана и Бухарского эмира. Вроде бы и независимы, но чихнуть без нашего согласия не смеют.

В помощь дяде Сандро был направлен не кто-нибудь, а сам барон Маннергейм. Правда, в настоящий момент Карл-Густав Эмиль пребывал в невысоком звании ротмистра и известен был только в гвардии. Но даже пребывание в гвардии не делало его жизнь завидной. Его супруга продала имения, а деньги перевела в парижские банки и попрощавшись с ближним окружением (не ставя при этом мужа в известность), забрав дочерей и документы на имение Априккен, уехала во Францию, на Лазурный Берег. В апреле 1904 года она поселилась в Париже. Барон остался один с офицерским жалованьем и весьма большим количеством долгов (в том числе карточных). Старший брат Густава участвовал в борьбе за изменение имперских законов в Финляндии, из-за чего он был выслан в Швецию. Поэтому, моё предложение возглавить личную канцелярию Сандро, было весьма кстати для него.

Гораздо интересней сложилась судьба другой моей сестрицы – Ольги. Зная о том, что в моем времени её молодость была испорчена несчастливым браком, я принял решение, до глубины души поразившее и всю мою семью, и весь высший свет:

– Как хотите, но Ольга выйдет замуж за того, с кем будет счастлива.

В это время как раз планировался её брак с герцогом Ольденбургским.

– Ни в коем случае! – заявил я на семейном совете, – хватит того, что по донесениям полиции, злые языки втихомолку именуют нас не Романовыми, а Гольштейнами. Согласитесь, простой народ, слыша о неких Гольштейнах на престоле, способен перепутать германцев с жидами. Уже это нам приносит вред. А иметь в числе родственников содомита, чревато потерей всяческого уважения.

Все, кроме Ольги были против подобного решения. Но ведь согласившись в свое время на брак Георгия с простой дворянкой, признав за детьми Георгия право наследования престола, они сами развязали мне руки.

– Maman! – говорил я вдовствующей императрице, – правило равнородного брака я вообще считаю величайшей гнусностью и нарушением законов божьих. Там, где царствует подобная гордыня, там господствует и кровосмешение. Но даже не это меня тревожит. Вспомните о несчастной судьбе первых царевен нашего дома! А главное – чем это кончилось.

Говоря про это, я имел в виду судьбу русских царевен, живших до Петра Великого. Ни одна из них не вкусила семейной жизни, потому что не было тогда в мире равнородных православных принцев. А выдавать замуж за басурманина считалось безнравственным. И шли молодые девчонки в монастырь, так и не познав никаких женских радостей. А может и познали, но только тайно, в форме блуда или извращения. Вот только кончилось все это нехорошо. Первой взбунтовалась царевна Софья, не желавшая монашеской доли. Известно, что творилось в это время на Руси. А потом произошёл настоящий бабий бунт, про который ничего не пишут историки. Ведь тем же сестрам Петра, тоже хотелось и мужа иметь, и детей рожать, и вести жизнь светской дамы, а не монастырской затворницы. И плевать им было на веру мужа или любовника. Выдай их замуж за мусульманского владыку, они бы и в гареме были бы свободны и счастливы.

Известно, что подняв Россию на дыбы, а местами и на дыбу, Петр творил всякие дела. Не только полезные. Дров он тоже наломал немало. И ломать Россию ему помогали сестры, искренне ненавидевшие старый уклад жизни.

Вроде бы и добились своего. Вот только династические браки тоже вещь не совсем хорошая. Не только ты налагаешь обязательства. На тебя тоже хомут оденут. И сколько напрасных усилий придется приложить, чтобы выполнить навязанные обязательства! Нет, ребята и девчата! Эмансипация – это перспектива для всех. И если мы эмансипируем простых фабричных работниц, то почему мы должны обделять при этом царевен?

В общем, настоял я на своём и избежав постылого брака, сестра в апреле 1903 года встретила свою судьбу – офицера Кирасирского Её Величества лейб-гвардии полка Николая Куликовского. Ну а дальше их знакомство развивалось с соблюдением всех, принятых в обществе приличий. Молодые люди полюбили друг-друга и я дал разрешение на заключение брака.

Честно говоря, поступая подобным образом, я старался в первую очередь уменьшить очередь из людей, имевших право на наследование престола. Мне вполне хватало Георгия и его потомства. Тем более, что времена предстояли нелегкие, а помощников в собственном семействе я найду немного.

Новый, 1905 год не обещал быть лёгким годом. Взять хотя бы Польшу. Сейчас, когда я в тихом семейном кругу, совсем не по царски, а скорее по мещански, праздную наступление Нового года, в Польше празднуют обретение долгожданной независимости. Для последнего из Владимировичей, польского короля Анджея Первого, начинался очень сложный период его жизни, которую лично я облегчать не собирался. В качестве «подарка» молодому королю, я распорядился выпустить из психушки Юзефа Пилсудского. А что? Он ведь отныне поданный польского короля ограничивать каким-либо образом его свободу, я просто не имею морального права. Пусть теперь Анджей с ним возится.

Но не к одним полякам пришел праздник. Сербы с австрийцами наконец то поделили Боснию так, как посчитали правильным. А вернее, такой делёж ни одна из сторон окончательным не считала. Поделить земли со смешанным населением ещё никому по справедливости не удалось. Так и с Боснией. Мало того, что австрийцам отошли земли, где хоть сколько то, но сербов жило, так ведь ещё и сами босняки окончательно не определились, с кем они хотят жить: с сербами или австрийцами. А ведь были среди них сторонники и того, и иного вариантов.

Не все были довольны. Например, итальянцы, греки и черногорцы пришли в бешенство от того, что им вообще ничего не удалось урвать от Албании. Впрочем, албанцы тоже от вхождения в Европу восторга не испытывали. И дело не только в тех вольностях, которые были при турецком владычестве и которые неизбежно будут пресекать австрийцы. Наиболее умные из местной верхушки уже поняли, что их стране предстоит стать яблоком раздора. Ничего хорошего в этом они не видели. И как вы думаете, что они сделали? Правильно! Прикинулись братушками и побежали на поклон в Петербург! Да если бы они одни. Наперегонки с ними в том же направлении понеслись греки и черногорцы. И все они на хорошем французском языке кричали: «Ils nous ont volé!» Кто ограбил? Конечно австрийцы! А что я могу сделать? Мне австрийцам даже предъявить нечего, ведь они честно заплатили туркам за уступку территорий. «Братушек» этот ответ совсем не устраивал и они начали мне угрожать! Чем угрожать? Грозили нас за братьев не держать и даже отлучить всю Россию от православия!

Ну это вы ребята погорячились! Мы ведь тоже не лыком шиты. В Москве периодически происходят заседания Поместного Собора, который потихонечку вносит необходимые изменения. Начнете фокусничать – могу и подсказать депутатам, что Православие вообще-то никогда не было догматичным и терпимо относилось к той же разнице в обрядах у разных народов. Вот эфиопы, например, практикуют обрезание и их за это никто еретиками не считает. На Руси долгое время крестились двумя перстами, но из-за такого пустяка, никто Сергия Радонежского, Гермогена или Дмитрия Донского вкупе с Александром Невским, еретиками не считает.

Поместный собор может заявить о том, что тот же Андрей Первозванный в наших землях проповедовал иначе, чем это делали в Гесперии Петр и Павел. И это будет правдой. Результат налицо: У Петра и Павла получились католики, а у Андрея – более правильные христиане. Так что мешает нам объявить о том, что есть на свете самый правильный вариант веры – Русское Православие, которое намного совершенней византийского и тем более римского аналога? И это тоже будет правдой. Особенно если вспомнить, что наш народ стал свободным самостоятельно, а прочие православные, исключая эфиопов, освободились лишь с нашей помощью. А почему такое произошло? А потому что верили правильно! Вполне годный ответ. Мы спасли свою Веру, а Вера спасла нас. Очень даже красиво звучит. Можно и в ход пустить при нужде.

До таких резких движений дело всё-таки не дошло. Все-таки у «братушек» хватило ума не принимать дурных решений.

Ссориться с Россией они не спешили. Просто сообразив, что подобный шантаж на нас не подействует, греки, албанцы, черногорцы и примкнувшие к ним румыны, начали искать помощи в иных странах. Франция, которая не теряла надежды на создание действенного союза против проклятых бошей, с большим удовольствием согласилась возглавить своеобразную Балканскую Антанту. Правда, без участия в этой затее Болгарии, создаваемая французами коалиция, не обладала достаточной мощью. Радко Дмитриева, сосредоточившего в своих руках немалую власть, всячески уговаривали, но он упорно противился французским домогательствам. И дело было не только в его прорусских симпатиях. Более серьёзные причины, нежели человеческие чувства, заставляли болгар глядеть в сторону России. Причина эта получила название «Консервная лихорадка».

Что она из себя представляла? А вот что! Все началось с программы улучшения рациона солдата и матроса наших армии и флота. Благодаря усилиям и настойчивости моего военного министра, были найдены средства для улучшения питания личного состава. Его и раньше впроголодь не держали, но теперь питание защитника Отечества должно было стать более разнообразным и сбалансированным. В частности, ему теперь полагались не только крупы, мясо и рыба, но и овощи с фруктами. Но ведь в настоящий момент наш крестьянин их выращивает не очень то и много. Понятно, что квашенной капустой, луком, чесноком, яблоками… мы худо или бедно людей кормим. И возможно, этим бы и ограничились, если бы не появились во множестве иные люди, которых желательно хорошо кормить. Прежде всего, в богатой витаминами пище нуждались подчиненные адмирала Макарова, ведущие освоение Крайнего Севера. Но главное – дети! Затеяв ликвидацию неграмотности, мы организуем множество сельских школ-интернатов. А при таких школах есть много чего. В частности – столовые. И питание для детей – бесплатное. И тут встал вопрос о цене такой благотворительности. Нужен был такой поставщик продуктов, который не задерёт цену. Благодаря своему климату, Болгария была в состоянии обеспечить нужное количество овощей и фруктов по приемлемой для нас цене. Конечно, есть ещё Кавказ и Туркестан, которые с удовольствием продадут урожаи своих садов и полей. Мы эти места тоже со счета не сбрасывали. Просто, Болгария развернется быстрее прочих. И вот, пользуясь давними связями, русская военщина в лице отставников из «Военторга», вступила в сговор с болгарской военщиной. В результате, было подписано множество долгосрочных контрактов на поставку овощных и фруктовых консервов, табака и консервированных соков. Энтузиазм болгар по мере увеличения объема сбыта продукции постепенно возрастал. Ещё бы! Такой огромный рынок! Пищевая промышленность этой страны росла как на дрожжах. В политическом плане, местной элите сменить ориентацию стало трудновато. Франция – это здорово, но болгарские продукты ей не нужны. Зато в Россию можно продавать столько, сколько влезет в пароходы всех черноморских судовых компаний.

А рынок действительно получался бездонный. Это не всегда радовало. И вот почему. Читая русские газеты, сообщения статистики, немцы, французы, бельгийцы и прочие «европейц» хватались за голову – «Караул! Эти русские плодятся, как кролики, и скоро заполонят собой всю Европу!». Дело в том, что европейцу было дико читать сообщения, что у той или иной русской бабы родилась 21-я дочка или 17-ый мальчик… Известен рекорд: в 18 веке русская женщина из Шуйского уезда родила 69 детей; один отец имел от 2-х жен 72 зарегистрированных ребенка. А в среднем, за свою жизнь в 30–50 лет русская баба рожала по 10–12 детей. Таких рожениц в Империи было не менее 40–45 миллионов человек. А это означает, что за время моего царствования, эти женщины родили не менее 111 миллионов детей. Повторяю: за первые десять лет моего царствования. Готовясь к заброске в это время, я как мог, старался прояснить ситуацию со здешней демографией.

По документам «Первой всеобщей переписи населения Российской империи» – в 1897 году страна имела 129 млн. подданных, включая Польшу, Финляндию и т. д., а к 1905 году та же империя имела лишь 152 млн. населения. Где остальные 88 миллионов рожденных? Ответ печален: они умерли. Так оно и есть, в России ежегодно погибало от голода и болезней почти девять миллионов детей. Крестьяне, которые кормят Европу, не в состоянии накормить своих детей!

Что изменилось от того, что у руля государства появился я? Минусуем десять миллионов поляков и литовцев, которые отныне стали поданными Анджея Первого. Минусуем миллион евреев, сбежавших из России за время моего царствования. То же самое в отношении переселенных на Гавайи и Конго людей. И сколько населения у нас сейчас имеется? По докладу полиции – те же самые 152 миллиона, что и в эталонном времени! При этом, вряд ли наши бабы стали больше рожать. Просто уменьшилась смертность. Меньше стало погибать людей.

Никаких чудес в этом нет. Все чудеса – плод трудов людских. Благодарить за эти чудеса стоит многих. Разве не достоин памятника Лев Николаевич Толстой, который в ущерб своему творчеству, отдает все силы работе в Комитета по спасению голодающих? Он возглавил его еще до моего появления в этом мире, когда вся работа этого комитета держалась на энтузиазме нашей общественности. Теперь, у Комитета имеется солидная государственная поддержка и патронирует его работу сама Аликс. Да и я в стороне не стою. С одной из причин возникновения голода – малоземельем, я начал бороться сразу после своего появления в этом мире. Пять миллионов крестьян уже переселено из центральных губерний на новые земли. Плюс, меры по повышению продуктивности сельского хозяйства. Тут все упирается в нищету самих крестьян и косность мышления. Но прогресс в этом деле всё равно имеется. Ну и значительное количество жителей сел и деревень переселилось в города.

Но все это – полумеры. Я слегка сократил число гибнущих, но не саму гибель. В идеале, русские люди должны умирать лишь от старости. А если гибнуть – то только защищая свой народ и свою страну. Но до этого идеала еще далеко. Потому что в данный момент я мало что способен сделать в отношении главных врагов нашего народа – верхушки нашего общества. Вернее не так. Позволить себе что то сделать нехорошее в отношении правящей верхушки я могу только при безоговорочной поддержке всего народа. А как раз в ней я не очень уверен. В предстоящей скоро шахматной партии я могу играть только черными фигурами. И если «белые» сделают свой первый ход, причем, сильный ход, то это мне развяжет руки.

Крестьянам, хоть они и составляют большинство населения, я уделяю не столько внимания, сколько рабочему классу. И это не потому, что мне крестьяне чем-то не нравятся. Просто вся политика делается в городах. И мне именно в городах нужна массовая поддержка. Именно поэтому я тираню заводчиков и фабрикантов, требуя от них обеспечения приличных условий работы для простого человека. Это удорожает производство и потому продукция отечественных капиталистов не может составить конкуренцию заграничным аналогам. Но мне на это плевать. Я готовлюсь к войне. А на войне важней иметь своё производство, нежели надеяться на сторонние закупки. Правда, российские предприниматели мною зело недовольны. Их Союз работодателей даже слезную петицию на моё имя предоставил. Мол, совсем гибнет русская промышленность от того, что лишена возможности сократить издержки на рабочую силу. Нытье заводчиков и фабрикантов поддержала Либерально-Демократическая Партия России. Её центральный печатный орган «Вольное Слово», откровенно возмущался:

«Нам стоит брать пример с самых передовых стран цивилизованного мира. Подумайте сами господа: куда это годится? Эти игры в социально-ориентированное государство, которыми развлекается наш самодержец, до добра не доведут. Они погубят русскую промышленность! Все эти меры по обеспечению быдла специальной одеждой, дополнительным питанием на производстве. К чему это? Наш мастеровой от этого не стал работать лучше, чем его американский собрат. Американцы вообще не озабочены обеспечением барских условий работы для своей черни. Известные своим образцовым деловым подходом, они к гибели на производстве и травматизму относятся философски. То, что ежегодно гибнет и получают увечья несколько миллионов неудачников, никак не влияет на качество и конкурентоспособность американских изделий. На место погибших растяп, из Европы приезжают новые искатели своего шанса. Было бы не лишним и в России восстановить прежний порядок.

К сожалению, на это нет никакой надежды. Потакая черни, наш царь губит лучших людей России. Многие из этих людей вынуждены бежать на дикие Гавайские острова, где условия жизни не самые лучшие. Там царят грубые нравы, там высокий уровень преступности среди местных жителей. Но там свобода! Там нет этих самых Промышленных судов, которые в угоду обнаглевшим мастеровым доказывают, что его хозяин неправ. Там если и случится забастовка, то она будет подавлена полицией со всею решительностью!»

Кстати, с этим самым ЛДПР получилось совсем не так, как я планировал. Вместо точки кристаллизации городских сумасшедших, получилось сборище недовольных из «чистой публики». Жириков уже не выпрашивал субсидий у государства. Зачем? Его и так неплохо кормили. Кто кормил? На первых порах отечественные фабриканты, возмечтавшие о буржуазной революции в России. Но и кроме них нашлись благодетели. Жириков уже докладывал о том, что его взяли в оборот французы и британцы и начали присматриваться к нему немцы. Это улучшило его финансовое положение, но и создало кучу проблем. Партия выросла численно и уже образовались фракции со своими вождями. И каждый из этих вождей норовил скинуть председателя с его поста. Пришлось принимать меры.

Но не все недовольные тянулись к Жирикову. Слишком экстравагантен он был. Поэтому, пришлось организовать еще одну точку сбора недовольных – Консервативную Партию «Русская Фаланга» (КПРФ) во главе с назначенным нами председателем Гавриилом Сайгановым. Рассчитано это сборище было на тех, кто четко себе представлял: Кого бить и кого нужно спасать. Их центральный орган: газета «Фашина» вполне открыто писала про узурпацию власти в России жидовской шайкой Гольштейнов и призывала читателя вернуться к традиционным русским ценностям: терпеливый народ, строгий но добрый барин, отечески заботливое правительство, которое выберет ликвидированный жидами Гольштейнами старый добрый Земской Собор.

Спросите: а это зачем мне нужно? Отвечу: в предстоящей шахматной партии, где я буду играть черными фигурами, мне нужно, чтобы белые фигуры стояли кучно и под началом негодных игроков. Вот тогда я и накрою их всех разом, вместо того, чтобы выковыривать их из всех щелей поодиночке.

Но хватит о грустном. Поговорим и о приятном. А приятного у меня тоже хватает. В самом начале пути я испытывал необоснованный оптимизм, когда рассчитывал открыть регулярное движение судов по Северному морскому пути. Но это просто потому, что ни я, ни адмирал Макаров не представляли себе всех трудностей на этом пути. И сейчас, после многих трудов и усилий, проход судна по СМП за одну навигацию, является не рядовым деянием, а подвигом. И всё-таки сделано было огромное дело. По маршруту следования построены морские порты. Причем, порты полноценные. Теперь, хоть и с проблемами, но стала возможной проводка судов из Мурманской Гавани до Петропавловска-Камчатского. Причем, первыми нижайше поклонился нам в ножки, американцы. У них возникла потребность в быстрой переброске боевых кораблей и грузов в северную часть Тихого Океана. Правда, я предупредил их, что мы это сможем сделать только после того, как станет возможным начать навигацию в Северных морях.

Вообще то, сперва я хотел отказать американцам, но Дубасов и Макаров уговорили меня не отказывать просителям.

– Ваше величество, – горячился Макаров, – нам нужно получить опыт проводки кораблей по Северному пути. И будет лучше всего, если возможные неудачи будут происходить не с нашими судами. Поверьте, отрицательный опыт нам столь же ценен, как и положительный. Тем более, что эти опыты будут производиться за чужой счет.

– Если получится с американцами, то следующими изъявят желание германцы, – поддержал его Дубасов, – кайзеру сейчас, в связи с событиями в Китае, предстоит срочно увеличивать число кораблей в своей Восточно- Азиатской эскадре. В любом случае, эти корабли уже не будут нам создавать угрозу на Балтике, а деньги кайзера нам лишними не будут. Ну и конечно опыт проводки нам пригодится.

О промышленности можно рассказывать много. Главное – индустриализация проходит успешно. Нет, лидером прогресса Россия не стала. Более того, «Пятая экономика мира» как и при моём реципиенте, значительно отстает от четвертой экономики мира. Темпы промышленного развития? Они не превысили тех, что были и в моём мире. Правда, играет роль то, что я начал индустриализацию на десять лет раньше. Но с другой стороны, с независимой Польшей мы лишились 23 % мощностей обрабатывающей промышленности. Но это нам пошло только на пользу. Дело в том, что как шла польская продукция на российский рынок, так и дальше будет идти. Как поставляли мы этой промышленности своё сырьё, так и дальше продолжаем поставлять. А куда ещё ляхам податься с нашей подводной лодки? Прочая Европа в их изделиях совсем не нуждается. А тут еще оказалось, что пока суть да дело, в России построены и начали действовать заводы-дублеры, взамен ушедших. К чему это привело? К снижению цен на польскую продукцию.

Произошли изменения и в структуре экспорта. Закупки, производимые «Военторгом» привели к тому, что уменьшилась продажа хлеба за рубеж. Самыми недовольными этим были французы. Ещё бы! Если раньше они потребляли хлеба на треть больше, чем вся Россия, то теперь пришлось искать других поставщиков взамен российских. А те охулки на руку тоже не ложили и цену назначали подходящую. В результате, цены на хлеб во Франции поднялись. А кто виноват? Обвинять во всем одних евреев уже не модно. Поэтому все списали на козни загадочной «Розы Тампля».

Эта самая «Роза Тампля» теперь в чем только не обвиняется. Может быть и мне на её козни что-нибудь списать? А то даже подозрительно. Всем она вредит, а России вдруг вредить не стала.

1. Год Восходящего Солнца

А на Тихом Океане события шли своим чередом. Собравшиеся с силами американцы направили наконец свою эскадру в район Марианских островов. Эскадра – это ещё слабо сказано. Первыми отправились в путь рейдеры – носители подводных лодок и минных катеров. Капитаны рейдеров получили приказ: соединиться с «флотилией коммодора Уонга» и усилив ее таким образом, начать борьбу на морских коммуникациях.

Следом за ними, спустя неделю, из Сан-Диего в поход отправилась Тихоокеанская эскадра в составе двух дивизий эскадренных броненосцев в количестве шести кораблей и стольких же броненосных крейсеров. Разведку и охранение боевого ядра эскадры, нес десяток бронепалубных крейсеров разных годов постройки. Следом за этим отрядом шли транспорты с морской пехотой, охраняемые кораблями устаревших типов. И наконец, последним вышел отряд снабжения, охрана которого была возложена на вспомогательные крейсера. И каждый отряд сопровождали суда-углевозы.

По совету Потапова, держась от походного ордера на расстоянии видимости, каждый отряд сопровождало гидрографическое судно. Американцев конечно бесило наличие соглядатаев, но ничего с этим поделать они не могли. И тем более они не могли воспрепятствовать тем сеансам радиосвязи, в ходе которых наши гидрографы передавали на идущий в отдалении корабль управления, все, что сочли интересным.

Нужно сказать, что организован этот переход был неплохо. Расстояние от Сан-Диего до Сайпана составляло порядка шести тысяч миль с хвостиком. Для большинства боевых кораблей это была недостижимая дальность плавания. Конечно, будь в распоряжении американцев база на Гавайских островах, тогда дальность океанского перехода сократилась бы раза в полтора. Но чего не было, того не было. Поэтому бункеровку пришлось производить в открытом океане. Точно таким же образом осуществлялось пополнение запасов пресной воды – с сопровождавших отряды танкеров. Нужно отдать должное и мастерству механиков – корабли дошли до цели без поломок и аварий.

А когда дошли, вот тут и начались трудности. Нужно сказать, что американцы изначально недооценили японцев. И если морской переход был спланирован и осуществлён образцово, то сама боевая операция являлась образцом того, как не следует воевать. Первым неприятным сюрпризом оказалось наличие на острове сильного гарнизона японских войск. Причем, войска эти заблаговременно подготовились к обороне. Выстроена эта оборона была так, чтобы не подставляться под огонь мощной корабельной артиллерии. Поэтому, высадка американской морской пехоты прошла благополучно. Трудности начались при переходе в наступление. Не имевшие нужного опыта американцы, наступали стройными и плотными рядами. За что и поплатились. Артиллерия у японцев была не бог весть какая: 75 мм горные пушки «Тип 31» в количестве 36 штук. Но именно они и собрали самую обильную жатву в первый день наступления. Добавили «радости» и закупленные во Франции «гочкисы».

У морпехов конечно была и своя полевая артиллерия: наши лицензионные трёхдюймовки и три батареи 107 мм гаубиц с длиной ствола аж в 10 калибров. Толк что от того, что от другого орудия не было. Прежде всего потому, что американцы не умели нормально стрелять. В итоге, хорошенько умывшись кровью, морпехи прекратили бесполезные атаки и расположились лагерем в прибрежной зоне, даже не окопавшись. А почему так? Да потому что лопат у них не было. У американцев полевая фортификация никогда не была в почете. А у морпехов – тем более. В случае нужды, строительством укреплений занимались специальные рабочие команды, сформированные из нанятых заранее негров или китайцев. Или ещё каких презренных неудачников. Вот только на этот раз, таких команд под рукой не оказалось. Ведь готовились к какой войне? Чисто колониальной! Японцев вообще за достойных вояк никто не считал. И немедленно поплатились. Ночью, японцы совершили вылазку и прекратили её после того, когда корабельная артиллерия открыла по ним огонь. И пострадали от этого огня в основном сами американцы. После чего, поняв, что на помощь флота лучше не рассчитывать, перестали обращаться к морякам.

А тем временем, со стороны Японских островов подходил японский флот. Пираты Мадам Вонг вовремя обнаружили подход главных сил японского флота и оповестили о том союзников. И союзники начали готовиться к бою. Через неделю после высадки десанта на остров, состоялось эскадренное сражение между американским и японским флотами. Подробности этого сражения ещё неизвестны, но результат столкновения меня не удивил: американцы были разгромлены. Конечно, досталось и японцам, однако судя по бодрым статьям японских газет, их потери не выше ожидаемых.

Сообщалось так же о кораблях, потопленных в бою или спустивших флаг, о множестве обычных пароходов, ставших добычей крейсерского отряда адмирала Уриу. Как водится, японцы преувеличивали свои успехи. Часть американских кораблей сумела уйти от противника и добраться до ближайшего порта нейтральной державы. Но и они на время войны были потеряны для американского флота. Потому что пришлось интернироваться. Американские рейдеры избежали всего этого и продолжали выполнять поставленную задачу. Но ради этого им пришлось войти в состав флотилии мадам Вонг.

Вообще то, поражение американцев было закономерным. Дело было не в кораблях – они у них были не хуже японских. Выучка экипажей, если судить по тому, что японцам после сражения потребовалось ставить корабли на длительный ремонт, тоже была приличной. Главными виновниками поражения были адмиралы, большинство которых жило представлениями времен Гражданской Войны. Именно они обеспечили успех японскому флоту.

В данный момент американцам приходилось тяжко. Тихоокеанская эскадра создавалась за счет ослабления Атлантического флота. И теперь, нужно было как то возмещать потери. Потеря кораблей – это печально конечно, но терпимо. Судостроение у американцев развитое. Помимо имеющихся заводов, они уже приступили к строительству новых на Тихоокеанском побережье. Так что этот вид потерь они возместят быстро. Гораздо хуже было то, что погибли, попали в плен и интернированы целые экипажи опытных моряков. А новые, пока сформируешь и обучишь…

– Интересно, что сейчас предпримут японцы? – гадали в штабах всех стран.

А японцы пустились на авантюру. Даже я, много знавший об их манере воевать, был до глубины души поражен их действиями. Сразу после Сайпанского сражения, не дожидаясь восстановления сил эскадры Того, 15-я Сентайская дивизия генерала Харагучи начала высадку на Аляске и Алеутских островах. Четыре десятка пароходов, чей переход прикрывало несколько мореходных канонерок и вспомогательных крейсеров! В моем времени, на подобное никто бы не решился. Но то в моё время. А здесь карты легли иначе. Не имея баз на Тихом Океане, и потеряв обе имевшихся эскадры, американцы ничего не могли противопоставить японцам в этот момент. Захват Алеутских островов произошел без сопротивления со стороны американцев. Впрочем, на Аляске японцы тоже не встретили сопротивления.

– Вот ведь паршивцы!

Василий Иванович был сильно потрясен. Ещё бы, Страдали от этого не столько американцы, сколько мои покровители. У них ведь на Аляске находились в концессии золотые прииски. Золота они конечно давали меньше, чем прииски в Якутии, но расставаться с ними очень не хотелось.

А Дубасова и Макарова беспокоило иное: срывалась проводка американских кораблей. Как ни крути, но Берингов пролив контролируем не только мы. Теперь и японцы имеют к этому отношение.

Вообще то, такой ход со стороны японцев следовало ожидать. Все дело в том, что маршалы Ямагата Аритомо и Тэраути Масатакэ – это представители когорты удачливых реформаторов. Такие люди обладают и нужной широтой мышления, и способностью к удачным импровизациям. Бросок на Аляску – не совсем импровизация. Похоже, что он задумывался не в самый последний момент. И ведь подобного следовало ожидать от японцев. Но, никто этого не ждал. А я тоже хорош! Сам ведь создал предпосылки к тому, чтобы японский Генеральный Штаб принял такое решение.

Что мешало японцам моего мира так поступить? А много чего мешало. Прежде всего, им наплодили множество врагов. Помимо китайцев и СССР, они поссорились со всеми колониальными державами. А потому, вынуждены были воевать сразу на множестве направлений, дробя свои силы и постоянно не доводя дело до конца именно из-за нехватки сил.

В этом мире они воюют с американцами на более выгодных условиях, имея за спиной дружественные Англию и Францию и нейтральную Российскую империю. Им не угрожает американский флот, с гавайских баз. В этом мире у американцев вообще проблемы с базированием ВМС на Тихом Океане. А ещё, здешнее военное руководство понимает: остановка – смерть! А потому, вместо строительства защитного периметра, продолжает наступать, пользуясь временной слабостью противника.

Одна дивизия – это немного. Но сейчас, её сил достаточно, чтобы радикально изменить обстановку в северной части Тихого Океана. Глядя на карту, я начал понимать замысел японского армейского руководства. С захватом Анкориджа, флот получит промежуточную базу для ведения боевых действий у побережья Калифорнии. Тут даже уголь завозить не придётся. Уголь на Аляске есть и он уже добывается. Маловато конечно, но флоту хватит. А что ещё поимеет Япония с этого гуся? А поимеет она богатые морские промыслы. В первую очередь рыбные. А рыба – это основной источник белка для поданных микадо. Древесина, столь нужная растущей японской промышленности здесь тоже в избытке. Золото? Оно ещё есть, но вряд ли японцы прямо сейчас начнут отжимать прииски у золотодобытчиков. Не станут они этого делать прямо сейчас. Потом – это как Бог Свят! Так, а что могу с этой ситуации поиметь я? Мне выгодней достаточно долгое присутствие японцев в этих краях. Причем, не простое присутствие. Нужно, чтобы за эти земли дрались яростно и упорно. Но ведь это произойдет в том случае, если американцы не менее яростно и упорно будут драться за возврат этих земель. Как их заставить это сделать?

– Василий Иванович! Мне нужно организовать утечку сведений на сторону, о сырьевых богатствах Аляски.

– Под каким соусом мы это подадим?

Василия Ивановича не удивляет мое предложение. «Краснозвездные» финансисты всё-таки пришли к схожим выводам и готовы плеснуть бензинчик в костер идущей войны.

– Думаю, что у нас должна «пропасть» часть архива бывшей Русско-Американской кампании. А в других местах пропавшие бумаги должны всплыть.

И пошла работа! Спустя краткое время, американцы и японцы узнают нечто новое для себя. Например о том, что имеется месторождение Red Dog с запасами в 25 млн т цинка. Руда здесь содержит 19 % цинка, 6 % свинца и 100 г/т серебра и. по своему качеству превосходит руды всех известных месторождений в 2–3 раза.

А пока мы возились с подготовкой «документов», японцы продолжали успешно наступать вдоль побережья Северо-Американского материка. Самое действенное сопротивление им оказывала природа, а не спешно созданная милиция. Та вообще никак себя не проявила. Первые бои начались в районе острова Чичагова, где несколько американских канонерок удачно сразились с японскими канонерками, а отряд национальной гвардии зачем то высадился на сей остров. «Бой канонерок», именно так обозвала это рядовое столкновение американская пресса, был удачен для американцев и потому, за отсутствием иных успехов, его выдали за великую победу. Вот только толку от этого успеха не было. Японцы уже начинали переброску в Анкоридж настоящих боевых кораблей. До крейсеров и Броненосцев дело ещё не дошло, но миноносцы уже появились в этих водах. Именно они и прогнали прочь канонерки американцев. А отрезанные от своих сил национальные гвардейцы весьма быстро сложили оружие. А дальше оставалось только перемещать на карте флажки, обозначавшие очередной территориальный захват. Вслед за островом Чичагова последовал захват островов Баранова, Куприянова, Адмиралтейского, Принца Уэльского и Ревиллагигедо. А потом, выйдя на линию границы между САСШ и Канадой, дивизия Харагучи прекратила наступление. Дальше, без помощи флота наступать было некуда. Но и достигнутый результат произвел нужное впечатление.

Впервые в истории этого мира, азиатская страна, ещё недавно мало кем воспринимавшаяся всерьёз, нанесла поражение на море передовой западной державе и даже отхватила часть её территории.

«Успехи японских армии и флота не могут быть случайностью. Более того, они закономерны. Страна и народ, имеющая в качестве основы прочные традиции, древнюю высокую культуру и понимающие пользу порядка и дисциплины, всегда сумеет эффективно применить на поле боя передовые достижения науки и техники. Что Япония нам и демонстрирует. Без этого фундамента, никакая самая передовая военная техника не даст нужной отдачи. Что Америка нам и показала. Ей современная наука не принесла пользы. Торгашеская мораль, согласно которой достаточно купить ум и умелые руки, проигрывает воинской морали, которая требует развития собственных ума, сил и духа».

Витийствовал в своём очередном «Ледоколе» Витторио Резун. По его мнению, на месте Японии могла быть любая азиатская страна, вставшая на путь реформ. Персия, Турция, Корея, Сиам… Любая из этих стран по его мнению могла добиться на поле брани схожих результатов. Это против европейских стран они слабы, потому что в Европе органически соединилась Мысль, Сила и Дух. Но для войны против притона неудачников, чем на самом деле является САСШ, годится даже азиатская армия.

Кое-кого Резун сумел убедить. Про ублюдочное государство, позорящее белую расу, охотно заговорила вся бульварная пресса. Впрочем, кое кто из политиков поспешил сменить ориентацию. В основном это были латиноамериканцы. Например, президент Мексики Порфирио Диас более благосклонно глядел в сторону Британии, а Глава Мексиканского Императорского Дома Его Высочество Принц Агустин III де Итурбиде, уже зондировал почву на предмет поддержки его планов восстановления Мексиканской Империи. С британцами он связываться опасался, но Германию и Австрию начал обхаживать, не брезгуя при этом и японцами.

Но серьёзных людей японские победы не особенно впечатлили. Понятно было, что имея всестороннюю поддержку двух великих держав, можно добиться многого. Но заставить капитулировать Америку силами одной дивизии – это нереально. А больше свободных войск у японцев сейчас нет.

Понимали это и в самой Америке. Поэтому борьбу прекращать никто из её верхушки не планировал. Взамен потерянных кораблей строились новые, более совершенные. Например, были заложены четыре эскадренных сверхброненосца, наподобие наших, что построены были на американских же верфях. Плюс, американцы сейчас скупали боевые корабли у всех, у кого только было можно: у Германии, Италии и даже у Бразилии с Аргентиной и Чили. Но не только флот и армия готовились к новым схваткам. Президент Теодор Рузвельт затеял строительство флота Стратегических Дирижабельных Сил. Так как Конгресс уже не в состоянии был выделить достаточные суммы денег, Рузвельт выступил с обращением к нации с просьбой проявить должный патриотизм и на средства штатов построить воздушную армаду. Каждый штат должен был оплатить строительство одного стратегического дирижабля, способного сбросить на головы захватчиков бомбы, переделанные из тринадцатидюймовых снарядов!

Как я понял, бомбить американцы собирались японские гарнизоны на Аляске и по возможности их корабли.

Ну что же, флаг им в руки. Звездно-полосатый. Вот только жаль, что японцы вынуждены остановить наступление. Отдавать инициативу в руки противника – вещь опасная. А если противник ещё и сильней тебя многократно, то и смертельная. В том положении, в котором оказались сейчас японцы, их спасти могут только активные действия. А американцам сейчас нужно всячески тянуть время. Ибо оно работает сейчас на них.

Кажется, японцы это прекрасно понимали и без меня. Военно-морская разведка засекла японские пароходы, движущиеся в северном направлении. А сотрудники «краснозвездных» концессий на Аляске докладывали о прибытии на эти территории многочисленных китайских и филиппинских рабочих. Очень скоро нашим наблюдателям стало трудно работать в Анкоридже. Японцы приступили к оборудованию базы для своего флота. И насчет прекращения активных действий я тоже заблуждался. По мере окончания устранения полученных повреждений, в Анкоридж начали прибывать крейсера из отрядов Камимуры и Уриу. Американцы, которые имели все возможности вовремя об этом узнать, благополучно прохлопали японские приготовления. Причина этому была простая: отсутствие полноценной разведки. Не было её у них. Ну а сознательные американские патриоты, которых было немало в тех местах, не имели возможности передать сведения. А как тут передашь? Телеграф контролируют японцы. Разного рода рыбаки да китобои, которыми раньше кишели местные воды, либо убрались от греха подальше, либо сидят дома и в море носа не кажут. Есть радиостанции в концессиях «неизвестных отцов», но туда американцам вход запрещен. Пешком через перевалы? Долго, опасно и ненадёжно.

Поэтому, рейд отряда Камимуры прошел столь результативно. Собственно говоря, правильней было назвать эту затею экспедицией. Впереди отряда шло торговое судно под британским флагом. Видимо операция была заранее согласована с англичанами и те взяли на себя ведение разведки на маршруте следования. Следом шел авангард под флагом адмирала Уриу, выполняя роль дозора и передового охранения. В составе главных сил отряда шли броненосные крейсера, сопровождаемые новенькими, недавно прибывшими от англичан мореходными канонерками, вооруженными восьмидюймовыми пушками. Кроме того, в состав отряда входили корабли снабжения, обеспечивающие отряд топливом, пресной водой и продовольствием. Шесть вспомогательных крейсеров составляли арьергард.

Несмотря на идущую войну, американцы вели себя на удивление беспечно. Береговая оборона практически отсутствовала и никто не удосужился даже поднять вопрос о её организации. Маяки и створные знаки продолжали работать в режиме мирного времени. Ну а приморские города ещё не научились выключать освещение по ночам. А потому, имея ясно видимые ориентиры, японские штурмана точно вывели отряд к Сан-Диего. Какие-то военные корабли у американцев в Сан-Диего были. Правда, не такие, которые могли состязаться в бою с мощными бронепалубниками. Поэтому японцы не встретили никакого противодействия, когда приступили к обстрелу города акватории залива, демонстрируя мастерство в ведении перекидной стрельбы. Снарядов Камимура не жалел и потому спустя некоторое время, в порту возникли сильные пожары. Горели и угольные склады, и лесная биржа и много чего ещё. Местные пожарные не могли приступить к тушению пожаров из-за обстрела. А японцы, прекрасно знающие о том, что ответить противнику нечем, никуда не спешили. Более того, убедившись в полной неготовности противника к оказанию сопротивления, Каммимура распорядился о прекращении всяческих маневров и постановке кораблей на якорь. И пока боевые корабли вели обстрел порта и прилегающей к нему акватории, пароходы снабжения сходились с крейсерами борт о борт и начинали перегружать на них уголь, снаряды и прочие расходники.

К вечеру, когда начало темнеть, Камимура приказал прекратить обстрел, выбирать якоря и следовать на север. Оставив после себя сильные пожары, японцы прекратили бомбардировку порта и ушли к следующей цели экспедиции – Лос-Анджелису.

В Лос-Анджелисе всё повторилось заново. Отличие было лишь в том, что вести о бомбардировке Сан-Диего туда уже успели дойти и часть жителей города поспешило его покинуть. После Лос-Анджелеса наступил черед Сан-Франциско, где вошедшие в раж японцы практически полностью опустошили свои артиллерийские погреба и ушли в Анкоридж.

Вопли о варварской бомбардировке мирных городов, неслись не смолкая. Одновременно комиссия Сената начала выяснять: какой такой враг американского народа осмтавил западное побережье незащищённым. Честно говоря, могли бы смело указывать пальцем на самих себя. Но ведь никто себя виновным не считает и потому под топор американского правосудия попали те чиновники, от которых давно хотели избавиться. А на побережье закипела работа. Вдруг сразу нашлись деньги на строительство морских крепостей. А из Атлантики на Тихий Океан ушла очередная эскадра боевых кораблей. Тут сразу нужно сказать о том, что выгребали американцы последнее, что имели. Отправленные корабли не были ни самыми лучшими, ни самыми современными. Правда, взамен их американцы год назад заложили более современные корабли, спроектированные по мотивам «русского заказа». Четыре эскадренных броненосца, вооруженных восьмью двенадцатидюймовыми орудиями и четыре тяжелых крейсера, вооруженных восьмью- и десятьюдюймовыми пушками, должны были составить ядро строящегося Тихоокеанского флота. Теперь, после приключившегося конфуза, закладывалось ещё больше кораблей. Ведь нужно было не только воевать на Тихом Океане, но и восстановить пошатнувшиеся позиции на Атлантике.

Кроме переброски достаточно сильного отряда вокруг мыса Горн, началась проводка конвоя «Эй-Пи- 1» по Северному Морскому Пути. Два эскадренных броненосца, два броненосных крейсера и четыре корабля снабжения, в сопровождении наших ледоколов отправились из Мурманской Гавани на восток. Кроме кораблей, в том же направлении начал путь дирижабль «Арктика», чьей задачей было ведение ледовой разведки. Кроме дирижабля, воздушную разведку могли вести гидропланы, которыми был снабжен теперь каждый наш ледокол. Путь конвою предстоял неблизкий и непростой. И никто не мог поручиться за то, что это предприятие закончится успехом.

Вот что у американцев не отнять, так это умение быстро работать. Когда их основательно припекает, они это неизменно демонстрируют. В частности, они способны создавать под поступивший заказ целые отрасли. В случае с дирижаблями они это и продемонстрировали. После того погрома, что устроил им Камимура, правительству Рузвельта срочно требовалось хоть как то ответить на эту пощечину. Успокоить так сказать избирателя. В данный момент эти ребята сочли, что подходящим ответом будет бомбардировка японских войск. Решение о срочном строительстве флота дирижаблей было принято и работа закипела. Но помимо задуманных 45 дирижаблей, у американцев имелись и несколько штук готовых. Их немедленно мобилизовали, перегнали в район Сиэтла и спешно вооружили переделанными из крупнокалиберных фугасных снарядов бомбами. Через месяц после ухода японцев, два дирижабля под командованием лейтенантов Перкинса и Доберманна произвели первую бомбардировку позиций 15-й японской дивизии на острове Принца Уэльского. Какой был боевой эффект от этой акции, никто кроме японцев не знал. Зато рекламный эффект превзошел все ожидания.

– Мы сделали это! – орали политики всех мастей, – пусть теперь желтомордые макаки получат наши увесистые подарки с неба!

С этого дня, рейды на остров Принца Уэльского стали совершаться регулярно, а в прессе уже появились статейки о том, что с таким замечательным оружием, какими являются дирижабли, можно создать нешуточную угрозу всем врагам Америки. И если они успешно бомбят наземные войска, то может и флот японский выйдет пустить на дно?

Но японцы не собирались ограничиваться теми результатами, которые были достигнуты экспедицией Камимуры. Наша разведка сообщала о том, что в Анкоридже начали появляться прошедшие ремонт броненосцы. Приходили и другие новости. В частности, о начале строительства базы в Уналашке и устройстве маневренных пунктов базирования на островах Архипелага Александра. Причем, по имеющимся сведениям, не все завозится из Азии. Кое что везут и из Ванкувера. А ещё у Западного побережья САСШ появилось подозрительно много судов под флагами нейтральных держав. Видимо это любители нагадить в штаны соседу.

Итак, практически весь японский флот скоро соберется в этих водах. Цель его присутствия уже ясна: продолжать набеговые операции на побережье САСШ. Не дать американцам собрать достаточно мощный ударный кулак. И американцы это прекрасно поняли. Но возможностями для организации действенного отпора они в данный момент не обладали. Нет, они не бездействовали. Но все, что они могли сделать немедленно, так это выставить минные заграждения и продолжать использовать имеющиеся дирижабли в качестве дальнобойных средств. Но тут возникла проблема: в защите нуждались многие, а морских мин в достатке не имелось. И причина этому простая: большой нужды в таком способе защиты побережья раньше не было. Кто бы стал нападать с моря на САСШ? Этой стране флот нужен был для защиты своих интересов, а не защиты своей страны. Для нападения на тех, кто несет угрозу этим самым интересам, а не для отражения нападения. Вот потому много мин и не требовалось. Их и не заказывали, а сейчас, когда нужно было успокоить собственных граждан, их требовалось на порядок больше, нежели имелось в наличии. Естественно, что исправление ситуации сопровождалось наказанием виновных. Сенатская комиссия, помимо прочих дел, сейчас стирала в тонкий порошок тех, кого назначили быть виновными: Джона Лонга, Уильяма Муди, Пола Мортона и Чарльза Бонапарта. Именно тех людей, которых сами же и назначали на пост Морского министра.

Но трясли не только этих людей. Громили практически весь флот. И это было правильным решением. Слишком много старичья, негодного для современной войны засиделось в адмиральских салонах. На место изгнанных адмиралов сенатская комиссия назначала более молодых и, как ей казалось, перспективных офицеров. Вот только с определением способностей и талантов возникли проблемы. Дело было в привычном способе решения кадрового вопроса. Еще англичане во время войны 1812-14 гг, обратили внимание на тот подход, который был основным у американцев.

У англичан с этим делом тоже было не все хорошо. Продвигая офицера по службе, они рассуждали так: «Его дядя неплохо себя показал в Испании. Значит, его племянник способен справиться со своей должностью».

Американцы же рассуждали иначе: «За его дядю на выборах отдано такое то количество голосов, поэтому стоит продвигать вверх его племянника». И никуда этот подход не делся. Новые адмиралы отличались от старых только более молодым возрастом. Но даже и такие адмиралы никак не успевали со своими кораблями прибыть на театр военных действий. А потому, основная нагрузка легла на тех молодых офицеров, которым пришлось воевать прямо здесь и сейчас. Все, что можно было немедленно сделать имеющимися средствами, они сделали. Минные заграждения были выставлены, позиции для береговых батарей готовились, корабли в разведку и для несения дозоров уходили в море. И все это не спасло от нового визита японцев. На этот раз японцы пришли в больших силах и подвергли бомбардировке Портленд и Сиэтл. Помимо обстрелов, они занялись минными постановками. Сделав своё черное дело, японцы не стали окончательно покидать эти воды. И если линейные силы вернулись в Анкоридж, то миноносцам и канонеркам нашлось немало работы в этих местах.

Правду сказать, на этот раз кое какое сопротивление нападавшим оказано было. Экипажи Мозеса Перкинса и Абрахама Добермана, бомбили с воздуха броненосцы Того несколько раз. Успех пришел к лейтенанту Доберману. Чисто случайно он серией стофунтовых фугасных бомб, накрыл броненосец «Микасса». Это была не та «Микасса», которую знали в моем времени. Тот броненосец был построен на американской верфи, а этот на британской.

Нанесенные Доберманом повреждения, не представляли никакой опасности для корабля. Повреждения хоть и выглядели здорово, но были скорее косметическими. На несведущего человека они еще могли произвести впечатление. И произвели. Радостный вопль: «Мы трахнули это!» долго не стихал на страницах газет, а политическое руководство страны убедилось в собственной прозорливости. Уверенность в том, что корабли «макак» можно топить ударами с воздуха, окрепла ещё сильней. Главное – больше дирижаблей и увеличить калибры бомб! И дирижабли строились воистину стахановскими темпами. Уже к концу года запланированные к постройки 45 дирижаблей были готовы. Но пока они строились, кто то должен был продемонстрировать всему миру, что Америку не так то и просто потеснить на морях. И этим «кто-то» стали пираты нашей красавицы Вонг. Именно они должны были укрепить пошатнувшийся престиж американцев. А потому: «Топи их всех!»

Но с этим все пошло не так, как представляли себе американцы. Во-первых, с поставками мин и торпед возникли проблемы. Поэтому, Ольга Николаевна доходчиво объяснила и Сэму Джексону, и Питеру Джонсону, что охреневать в атаке на крейсера, с одними револьверами в руках, она не договаривалась.

– А тем не менее, у вас сейчас бездельничает целых шесть вспомогательных крейсеров, обеспеченных всем необходимым для серьёзных дел. Все, что им не хватает для успеха – толкового руководства и знания некоторых, неафишируемых подробностей. То и другое согласна предоставить я. Если конечно мы договоримся.

После длительных споров и упорного торга, американцы нехотя согласились на включение своих рейдеров в состав пиратской флотилии.

У меня же в этом деле был иной интерес. Следовало убедить весь мир в том, что для ведения подводной войны, лучшим образом подходят не подводные крейсера с большой автономностью плавания, а сверхмалые кораблики, которым большой радиус действия обеспечивает надводный носитель. В теории это выглядело здорово. Оставалось только доказать это на практике.

– Сейчас не стоит демонстрировать атаки на полноценные военные корабли. Пусть те же британцы пребывают в уверенности, что толстая броня и мощные орудия их боевых кораблей, служат защитой от чего угодно. Но торговые суда не только можно, но и нужно топить в наибольших количествах, – инструктировал я Бойко, через которого держал связь с Ольгой Николаевной.

Для выполнения моего задания, пришлось полностью поменять схему поиска и уничтожения противника. Большая часть пиратских кораблей отныне была занята поиском достойных целей и наведением на него рейдера. Нашим преимуществом было наличие радиостанций на судах-разведчиках. Да, это были американские радиостанции, недостаточно совершенные. Зато на яхте атаманши, где работал её штаб, находилась более совершенная радиостанция, созданная творческим гением работников лаборатории Попова.

В водах, омывающих страны Юго-Восточной Азии, теперь творился сущий кошмар. Пираты взялись не за что иное, как за торговые суда тех европейских стран, которые воевали с Китаем. Распределённые вдоль обычных торговых маршрутов джонки, обнаруживали и определяли подходящую для атаки цель. Передавали информацию на яхте атаманши. Там, офицеры штаба назначали место и время атаки цели и конкретного исполнителя операции. Если атаковать предстояло в темное время суток, то капитан рейдера задействовал миноноску. Если в дневное – подводную лодку. В любом случае удар наносился издалека. Жертвы нападения ещё могли видеть миноноску или перископ подводной лодки. Но находящийся за линией горизонта рейдер, как правило не видел никто. И таким манером пираты пустили на дно целых полторы сотни торговых судов. Морской торговле с Японией был нанесен сильный удар. Обвинения в свой адрес американцы решительно отвергали.

– Джентльмены! Эти ребята топят ваши корабли, пребывая под китайским флагом. Все претензии к китайцам, с которыми вы воюете. Американское оружие у пиратов? А что с того? У нас свободная страна и никому не запрещено приобретать любое оружие для своих нужд. Мы никогда не задаем покупателям бестактных вопросов.

И так, эффективность сверхмалых подводных лодок в сравнении с подводными крейсерами, была убедительно продемонстрирована. И многие флоты мира решили обзавестись столь чудесным оружием. Естественно, что делая ставку на «малютки», приходилось сворачивать работы по настоящим подводным лодкам. Кстати говоря, поклонников «малюток» хватало и у нас. Но я, проявив завидную косность мышления, настаивал на разработке нормальных, с точки зрения моряков нашего времени, подлодок.

А между тем, американские воздушные атаки на японцев, привели к тому, что мы начали продавать своё оружие японцам. Странного в этом ничего нет. Просто так получилось. Все началось с того, что часть ребят из студенческих конструкторских бюро, получила задание на создание универсальных орудий для флота. Калибр орудий был выбран именно мной. В данный момент заканчивались работы по конструированию 37мм и 47 мм орудий. Неплохой результат выходил у группы, которая работала с калибром 76 мм. А вот у ребят, которым для нужд корейского флота поручили создать 63 мм универсальное орудие, быстрее всех вышел окончательный вариант. Сконструированное ими орудие было изготовлено, испытано и Читинский Арсенал начал его выпуск. Выпустить успели лишь несколько десятков орудий, когда к руководителям ГАУ обратился японский военно-морской атташе. Переговоры были непростые, хотя японцы сильно спешили. Тем не менее, был заключен контракт на поставку партии из трёх сотен 63 мм универсалок для нужд Японского Императорского флота. Кроме того, с Кореей был подписан контракт на поставку бронебойных и шрапнельных снарядов к этим орудиям.

Спросите: почему именно у нас и именно это? Так ведь ни у кого в мире сейчас нет ничего подобного. А отбивать атаки дирижаблей приходится уже вчера. Вот потому и прибежали японцы именно к нам. Не думаю, что наша монополия в этом деле продлится долго. И японцы наладят собственный выпуск, и прочие скоро подтянутся. Вот только что будет с калибром 57 мм? У британцев он конечно останется. Но японцы вряд ли откажутся от навязанного нами стандарта.

А американцы ободренные первыми успехами своих дирижаблей, продолжали наращивать мощь своих бомбардировок. Все новые и новые дирижабли уходили на боевые задания. Все большее количество бомб летело на японские позиции. Но безнаказанными эти бомбёжки были только в первые дни. Японцы тоже умели делать правильные выводы. Сперва на позициях дивизии Харагучи появилась дюжина наших универсалок и дирижаблям пришлось сбрасывать груз с больших высот. Потом наши универсалки стали устанавливаться на боевые корабли. На всех конечно их не хватало, но к концу года японцы освоили производство этих орудий по купленной у нас рабочей документации. Поэтому с войсковым ПВО у них больше проблем не было.

Казалось бы, этот факт продажи новой артиллерийской системы японцам, можно считать единичным случаем. Ну если не считать тех контрактов, по которым мы поставляли оружие нашим союзникам на Востоке. Оказалось, что это только начало.

Дело в том, что японцы тоже решили завести свои ВВС. Богатыми как американцы они не были и потому ограничились покупкой восьми дирижаблей у французов. Во второй половине года, к обстрелам побережья боевыми кораблями, добавились бомбардировки американской территории с воздуха. И уже американцам срочно потребовались наши зенитки. Купили они всего сотню штук, вместе с рабочей документацией на изготовление. Как видите и они предпочли производить их своими силами. На этом история с этими орудиями не закончилась. В Европе ведь тоже шла гонка вооружений. Даже Польша имела в строю двенадцать дирижаблей! И это при том, что Россия имеет на несколько штук больше. А кроме поляков, дирижабельные силы имели все, кроме совсем уж бедных стран. И вот теперь, по опыту применения этих аппаратов на японо-американской войне, всем потребовались средства ПВО. Наши пушки против дирижаблей показали себя неплохо. Поэтому, британцы, французы, немцы, итальянцы и шведы решили создать аналоги русской зенитки.

А в штабах ведущих держав шло осмысление полученного на этой войне опыта. Прежде всего стоило осмыслить опыт морских сражений. И в этом плане больших отличий от моего времени не было. Как и у нас, вперед вырвались британцы, создавая свой «Дредноут». Следом за ними предстояло включиться в дредноутную гонку прочим державам. Роль подводных лодок оценивалась однозначно: средство пиратской борьбы на коммуникациях противника. При этом, в большинстве штабов склонялись к тому, что перспектива за малыми лодками Джевецкого, оснащенными одними электрическими моторами и производящие зарядку аккумуляторов на корабле-носителе. Отказ от двигателя внутреннего сгорания позволял значительно уменьшить размеры подводного корабля и в перспективе увеличить число носимых на крейсере-носителе лодок с двух-четырёх до шести или даже восьми.

Неоднозначно оценивалась и роль минных катеров. Все сошлись на том, что паровой двигатель на таком суденышке – это прошлый век. Но что поставить вместо него? Одни предлагали замену парового двигателя, двигателем внутреннего сгорания. Другие, упирая на шумность и пожароопасность бензиновых двигателей, применять только электрические двигатели, работающие от аккумулятора. Как на подводной лодке, А зарядка – на корабле-носителе.

Интересными были выводы европейских генералов по поводу практики воздушной войны. В целом, дирижабли сочли полезным средством вооруженной борьбы. Более того, это оружие сочли возможным значительно усовершенствовать. В частности, новорожденный британский теоретик воздушной войны, некий Colonel Simpleton, предлагал вспомнить о таком оружии как ракеты Конгрива.

Вообще то, у артиллеристов эти ракеты восторга не вызывали. Преимуществ перед ствольной артиллерией они никаких не имели. Единственная область применения – против толп дикарей. Да и то, Степные походы Русской Армии показали, что пущенные с переносных станков ракеты, оказывают на дикарей в основном психологическое воздействие. Именно на это Полковнику Симплсену и указывали. Да судите сами: дальность стрельбы прямой наводкой – не более 400 метров. А дальше ракета летит по траектории, которую трудно рассчитать даже опытному артиллерийскому офицеру. В общем, для стрельбы по площадям еще годится, но заниматься ей на ближней дистанции? Ведь дальность полета была в районе четырёх километров. Бред!

Артиллеристов поддержали воздухоплаватели, которые указывали на то, что в воздухе ни у кого не выйдет выдержать постоянную высоту. Воздушные ямы и восходящие с земли потоки воздуха – дело обычное и дирижабль то подкидывает вверх, то он проваливается вниз. Вроде бы и ненамного, высотометр это даже не регистрирует, но точку вылета снаряда сбивает постоянно. Проще авиабомбу сбросить, чем заниматься бесполезной стрельбой из несовершенного оружия.

Но Симплсен не успокаивался:

«Хорошо, джентльмены, я уже понял что ракеты с фугасной боевой частью вы не любите. Но почему вы забываете о зажигательных веществах и отравляющих веществах? Ведь для их применения большая точность не нужна. Более т ого, чем больше площадь рассеивания, тем больше поражающий эффект! И применять это оружие можно не только против дикарей, как это делалось до сих пор. Против европейской армии оно будет тоже действенно. Подумайте сами, есть множество сооружений военного назначения, на разрушение которых требуются дорогие осадные орудия и огромный срок для ведения осады. Но если применить накопленные в арсеналах британской армии аж с 1817 года запасы боевых отравляющих веществ, то на взятие любой, самой сильной крепости потребуется не более нескольких суток».

О том, что британцы уже во время войны с Наполеоном создавали и совершенствовали химическое оружие. Мои современники как то забыли. А между тем, ничего фантастического в этом нет. Ведь большинство тех отравляющих веществ, что применялись потом во время Первой Мировой Войны, синтезировали французские химики ещё во времена Людовика Пятнадцатого. А британцы, отчаявшиеся победить Наполеона обычными способами, решили сделать это не совсем обычными. С синтезом нужных веществ у них особых проблем не возникло. Долго пришлось возиться со средствами доставки. И пока возились, Наполеона победили традиционным для тех времен способом: забросали трупами. В основном германскими. Но бросать начатое дело было не в британских привычках. В 1817 году было готово средство доставки ОВ до потребителя: специальные артиллерийские снаряды. И без дела они не лежали. Их уже применяли в колониальных войнах и даже обстреливали ими Одессу в 1854 году. В данный момент запрета на применения этого оружия нет. А я, в отличии от реципиента, с дурными миролюбивыми инициативами выступать не собираюсь. Зато подходящие средства индивидуальной защиты, Лаборатория Защитной Одежды уже создала. Обычный противогаз, который является защитным средством для работников химических фабрик.

А вообще, у меня сложилось впечатление, что рукою полковника Симплсена водило не только вдохновение, но и приказ свыше. И эта мысль во мне окрепла после того, как во время празднования Рождества, японские дирижабли совершили налет на воздушную базу американских Стратегических Дирижабельных сил под Сиэтлом. И действовали они строго по методичке Симплсена. Ракет они конечно не применяли, но хватило и авиабомб. Причем, половина бомб была зажигательными, а вторая половина – с начинкой из ОВ. А теперь представьте себе базу, на которой в тот момент было почти пять десятков дирижаблей. И что творилось на ней, после того, как сперва произошла химическая атака, а затем все строения были накрыты зажигательной смесью.

В этот день был уничтожен полностью не только новый род войск, но и с таким трудом подготовленные для него специалисты. В Америке был объявлен траур.

Как оказалось, погром базы у Сиэтла японцы устроили не просто ради устранения угрозы своим армии и флоту с воздуха. Намного большее значение для них имел Ванкувер. Причем, настолько значительное, что они успех своих дирижабельных сил немедленно развили, высадив морской десант на полуострове Олимпия.

– Тут Николай Александрович всё просто. Американцы, как впрочем и все нынешние европейцы, не смешивают войну и ведение торговли, – объяснял мне Константин Семёнович, ещё один представитель «неизвестных», недавно прибывший в Петербург для совместной работы с Василием Ивановичем.

– Для нынешних людей, препятствовать вражеской торговле считается допустимым, но создавать препятствие своей – это подрыв основ. Американские угольные тресты, сейчас активно торгуют с канадцами, продавая «боевые» сорта угля прямо в Ванкувер. Оттуда, уголь на британских судах поступает на японские базы, в Архипелаге Александра, Уналашку на Алеутах и в Анкоридж. К угольщикам сейчас присоединились нефтяники, продающие бензин канадцам из Ванкувера. Есть непроверенные сведения о том, что по американским железным дорогам в Ванкувер много чего другого перевозится: продовольствие, табак, смазочные материалы, реагенты и даже запасные части для судовых установок. И все это плывет в зоне досягаемости для американских береговых батарей, патрульных судов и конечно же дирижаблей. Стрельбы ещё не было, но подсунуть на пути следования минную банку, американцы в состоянии. Десант на Олимпию вероятно и должен устранить возможную угрозу «мирному судоходству».

Вероятно, что англо-японские планировщики именно этим и руководствовались. А американцы, как всегда, щелкали клювом. Имея преимущество в средствах ведения воздушной разведки, они практически ей не занимались, увлекшись бомбардировками окопавшихся японцев, да погонями за отдельными кораблями противника. Правда, ветераны воздушной войны Перкинс и Доберман совершили несколько пробных вылетов в сторону Анкориджа. Кстати, благодаря тому, что они в момент разгрома базы в этот момент находились на боевом задании, уцелели и они, и их экипажи, и боевые машины. Случайности тут не было. Как известно – Рождество Христово евреи не празднуют. А лейтенанты, как и большинство членов экипажей их кораблей, как раз сынами Израиля и являлись. Такое вот счастье им привалило. И теперь, им светит судьба быть восстановителями Дирижабельных Сил. Про это говорит сообщение о присвоении им временного звания коммодора ВВФ САСШ.

Итак, пока американцы готовили японцам страшную мстю за погром, устроенный на западном побережье, генерал Харагучи был назначен командующим Восточной армией и получил в свое распоряжение недавно сформированные 16-ю и 17-ю дивизии. Помимо боевых частей, в распоряжение Восточной армии было направлено множество вспомогательных подразделений: строители, носильщики, связисты… и даже передвижные бордели, укомплектованные китайскими и филиппинскими «девушками для комфорта».

Сразу после налёта на Сиэтл, 15-я и 17-я дивизии начали высадку в двух местах на полуострове Олимпия. Несколько американских береговых батарей, оказали весьма слабое сопротивление высадке. Огнем броненосцев и повторным налетом дирижаблей, батареи были подавлены. Причем, дирижабли вместе с фугасками применяли и ОВ. К исходу третьего дня, 17-я дивизия Императорской армии вышла на берег залива Пьюджет, а Пятнадцатая дивизия достигла рубежа Олимпия (включительно) – Реймонд (исключительно). И на этом рубеже начали закрепляться. Неделю спустя были заняты все острова на пути к Ванкуверу. Угроза «мирной торговле» была устранена, а Сиэтл, в качестве порта потерял всяческое значение. Зато Ванкувер продолжал процветать.

Дела у американцев стали настолько паршивыми, что они даже на время отложили выяснение отношений между собой. Западное побережье было не просто разорено японцами. Оно было выключено из системы международной морской торговли. Правда, оно переставало быть совсем уж беззащитным. Береговые батареи строились невзирая на трудности. Для борьбы с возможными десантами японцев формировалась Калифорнийская Армия в составе шести дивизий. После высадки десанта у Олимпии, началось формирование Северной Армии, в которую вошли войска, ранее прикрывавшие границу с Канадой. И все равно войск не хватало. Весь 1905 год в Сенате шли споры о целесообразности введения всеобщей воинской повинности. Противников этой меры хватало. Верхушка опасалась того, что всеобщий призыв укрепит военщину настолько, что честным бизнесменам придется уступить большую часть власти. Решающего голосования по этому вопросу ещё не было. Оно должно было состояться после рождественских отпусков. А пока что эта самая военщина выкручивалась как могла, вербуя под знамена всех, кого только можно.

Не лучше дела обстояли и с флотом. Все, что могли янки сделать в этой ситуации – увеличить число миноносцев, миноносок и минных катеров в водах Тихого Океана. Посланные вокруг Америки корабли Атлантического флота застряли в Гуаякиле. Причина этому была проста: добраться до защищенной базы они были не в состоянии. То старьё, что было послано в поход, вряд ли смогло сражаться на равных с кораблями Того. Правда, польза от этого похода все равно была. Маленький Эквадор вдруг преисполнился воинственностью и объявил войну Японской Империи. Японцам конечно от этого плохо не стало. Зато американцам вышла большая польза. Их эскадра отныне, не нарушая международных законов, теперь могла стоять в Гуаякиле столько, сколько ей нужно.

– Похоже, что американцы решили дождаться подхода новейших своих кораблей, – объяснял мне ситуацию адмирал Дубасов, – соваться в калифорнийские воды с имеющимся старьём – опасно.

– Вы мне Федор Васильевич лучше расскажите: что у нас за недоразумение возникло с островом Врангеля!

А с островом Врангеля все было непонятно. Дело в том, что американские корабли наши ледоколы сумели довести до Чукотского моря. По идее, дальше американцы могли идти вдоль наших берегов и произвести бункеровку и заправку водой в Петропавловске-Камчатском. А вот дальше… Дальше им идти было некуда. Либо интернироваться у нас, либо выдержать неравный бой с японцами, либо сдаваться в плен. Понятно, что все это их не устраивало. А потому они решили зимовать на острове Врангеля. Чтобы избежать интернирования.

– Погодите, но ведь это наша земля!

– Это спорный вопрос, ваше величество. Американцы считают, что это их территория, а британцы считают её своей.

Слова Дубасова подтвердил Константин Семёнович:

– Тут, Николай Александрович, давний спор. Фактически, только в 1924 году СССР установил контроль над этим островом, выгнав оттуда канадцев, которые захватили этот остров в 1921 году. И даже в конце 20 века, вопрос о государственной принадлежности этого острова был спорным. Просто американцы и канадцы не предъявляли к нам территориальных претензий. Но могут и предъявить.

Мне ссориться с Америкой было не с руки. Конечно, сколько могу, столько я американцам и гажу. Но тайком. А в открытую, улыбаюсь и машу ручкой. Сами американцы считают, что Россия в отношении них придерживается дружественного нейтралитета. Ну и пусть считают. Я между прочим, благодаря им, сумел в кратчайшие сроки усилить наши ВМС на Тихом Океане. Поэтому я решил так: громкую тяжбу я конечно затею. Все-таки раздавать казённые волости не стоит. А по закрытым каналам сообщу, что учитывая то, что американцы сейчас в сложном положении, потерплю до окончания этой войны. Место для базирования они конечно выбрали такое, что и без всякой войны можно лишиться всех кораблей. Но это не мои трудности. Я даже согласен за их деньги снабжать этот отряд всем необходимым для жизни. Японцы? Так им я и объясню, что пытаюсь наглых янки оттуда выгнать, да только ледовая обстановка не позволяет это сделать. Сами японцы, соваться в Чукотское море не будут, но отвлекать силы для наблюдения за ситуацией в Беринговом море им придется.

А вообще, предстоящий 1906 год вряд ли будет годом ведения активных боевых действий. Американцам нужно копить силы, а японцам закрепиться на достигнутом. Так что война на Тихом Океане слегка утихнет.

2. За спиною великих держав

Как могу, так и стараюсь сделать внешнюю политику служанкой внутренней. И получается это у меня так себе. Потому что кроме моих желаний, есть ещё желания других людей. И не только иностранных. Свои тоже временами преподносят проблемы.

– Вот вы, Константин Семенович, спрашиваете меня: почему я так слабо прогрессорствую? А я вам отвечу: не вижу в этом большого толка. Все еще не поняли?

Мы сидим с Константином Семеновичем за самоваром и обсуждаем разного рода проблемы, которые касались нас обоих. В частности – вопрос выплаты долга по сделанному мной займу. Решение о займе у «неизвестных» было мной принято в обстановке, когда война с Японией была очень даже возможна. Взяв займ и пустив его на усиление наших морских сил на Тихом Океане, я возможно и предотвратил эту войну. Зато повесил народу на шею ещё один хомут. Потому что долги платить приходится за его счет.

А «краснозвездным» кредиторам неймется. Сейчас им задолжала практически вся Северная Азия и проценты по долгам на их счета стабильно капают. А им хочется и дальше получать стабильную прибыль. Кое-что у них уже выходит. А теперь они нацелились грести прибыль со всей России. Вот потому мне Константин Семенович и предлагает новый займ при непогашенном старом. На ускоренную индустриализацию. А я этому всячески противлюсь. Причин этому несколько. Главная из них – не хочу насиловать население России.

Конечно, на первый взгляд выглядит все заманчиво: строим самую передовую в мире промышленность, выбиваемся в мировые лидеры и поплевываем сверху на безнадежно отставшие от нас Европу, Америку, Японию и прочие страны. Но это иллюзия. Такое нам непосильно, да и по большому счету не нужно. Максимум, на что я рассчитываю: находиться с передовыми странами в одной технологической эпохе. И не нужно рвать задницу, пытаясь с нынешнего места лезть на первые и вторые места в мире. Во всяком случае, в двадцатом веке этого делать не стоит.

Почему я так думаю? А потому что такое в России пытались делать неоднократно. И кончалось это весьма плохо для нас. Судите сами: государство Фридриха Великого было более передовым, нежели Россия. Что не мешало громить прусские войска с завидным постоянством. Империя Наполеона была намного сильней и развитей, нежели страны его врагов. Но самые крупные поражения он терпел в самых отсталых странах: России и Испании. Советский Союз, в сравнении с Третьим Рейхом, был отсталой страной, что не помешало нам дойти до Эльбы. То есть, отсталость в чем либо, ещё не обеспечивает поражения в войнах. А что обеспечивает? Неустойчивость общества. Созданное Иваном Грозным царство, было сильней шайки самозванца. Но оно рухнуло, потому что общество было неустойчивым к внутренним потрясениям. И государство моего реципиента в 1917 году слабым не назовешь. Но не устояло оно перед смутой. А уж СССР и вспоминать не стоит. Ядерно-космическая держава, контролировавшая треть мира, легко променяла эти достижения на ничего не стоящие цацки. И не помогла тут ни сильнейшая в мире армия, ни мощная промышленность, ни развитая наука. Потому что общество оказалось некрепким.

А потому, строя промышленность, развивая науку и укрепляя армию и флот, я стараюсь не напрягать излишне народ. А выплаты по займам – это и есть такое напряжение, которое никому не нравится. И кстати, Тихоокеанский флот сейчас уменьшится. Потому что содержать его тяжеловато. С этой целью я затеял продажу недавно построенных кораблей американцам. Мысль это была не моя, а моего финансиста Витте. Спросите, почему я его не прогнал к чертям собачьим? А зачем? У меня с финансистами не то чтобы проблемы, но доверять особо некому. Сергей Юльевич во всяком случае мною хорошо изучен и держать его в узде у меня прекрасно выходит. Потому и не меняю его.

Итак, однажды, Витте как всегда, пожаловался на непомерную прожорливость моряков, на которых никаких денег не напасешься. При этом заметил, что в недавно построенных новейших кораблях, лет десять точно нужды не будет. Так может в целях экономии их поставить на прикол или вообще продать? Тем же японцам или американцам. Последние, наверняка с радостью их купят.

После этих слов, я хорошенько призадумался. Итак, купленные нами корабли охладили слегка пыл японцев. Лезть на сильного противника, который находится под самым боком у их Метрополии, они не решились. Вместо этого затеяли войну хоть и с сильным противником, но зато в силу ряда причин, неспособным ответить как следует. Сейчас, после года успешного ведения войны с американцами, японцы не имеют в достатке свободных сил на море, чтобы угрожать нам. А по мере того, как американцы будут приходить в себя и наращивать свои морские силы, Императорскому флоту точно станет не до угроз России. Значит, те корабли, что предназначены для эскадренных сражений нам точно не будут в ближайшее время приносить пользу. Только ресурсы пожирать. Более того, спустя год, начнется дредноутная эпоха и равные им по огневой мощи наши броненосцы, все равно будут проигрывать по совокупности боевых характеристик. А строить взамен их линкоры… Нет уж, пусть другие этим занимаются!

Но разгонять весь флот, как предлагает Витте, тоже не стоит. Например, броненосцы береговой обороны нам ещё долго пригодятся. Их наверное и дальше придется строить. Крейсера, тоже не все нужно продавать… А уж миноносцы и канонерки, тем более.

Зато, если этими кораблями усилить американцев, то японцам точно будет не до нас. Более того, им потребуются новые корабли, более совершенные, чем есть у них в данный момент. Иначе им не сохранить завоеванное. А им это очень хочется. Потому что слитая мной информация о природных богатствах Аляски их настолько впечатлила, что они сейчас завозят в огромных количествах рабочую силу, строят капитальные береговые укрепления, совершенствуют портовые сооружения в Анкоридже и Уналашке и даже базу дирижабельных сил возле Порт-Протекшен на острове Принца Уэльского. Вместе с японцами суетятся британцы, которые засылают на Аляску свои геологические партии.

В общем, хорошенько все обдумав, я связался с Василием Ивановичем и задал ему вопрос:

– Этот самый мистер Батхед еще не уехал восвояси?

– Да нет, Николай Александрович, эта задница крепко приклеилась к нашим стульям и вставать с них не собирается.

– Тогда готовьтесь вести с ним переговоры о некой сделке.

Сделка эта готовилась с соблюдением всех мер сохранения секретности. Потому что я помнил про то, как в моём времени те же британцы сорвали покупку Россией у Аргентины шести крейсеров. Поэтому, действовать следовало так, чтобы до поры до времени никто не мог нам помешать.

Мистер Батхед с понимание отнесся к предлагаемым мерам. Поэтому помех во время ведения переговоров нам никто не чинил. Предложение о покупке у нас четырех сверхброненосцев и стольких же тяжелых крейсеров, американцы восприняли с радостью. В тот момент я не знал еще о том, что в войну вот-вот вступит Эквадор, поэтому речь шла о походе наших кораблей к Гавайским островам, где их и должны принять перегонные команды американцев. Правда, возник вопрос с комплектованием экипажей для этих кораблей. Ведь большая часть обученных американских моряков сейчас либо в плену, либо интернированы. Не то, чтобы меня сильно это беспокоило, но ведь стоило и другие вопросы решать как можно быстрей.

– Вы, Василий Иванович, объясните Батхеду такую вещь: мол царь прекрасно понимает ваши трудности и к тому же, не находит слов от возмущения. Мол, бесит меня решение идиотов-адмиралов о посылке ценных кораблей Северным Морским Путем, где они застряли, считай до конца войны, без всякой пользы. И намекни, что в идиотизм тех, кто принимал подобные решения, лично я не верю. А вот в предательство – верю. Нет, японцам американские адмиралы конечно не продавались. Но насчет британских денег, стоит подумать.

Дальше я озвучил своё предложение по кораблям у острова Врангеля. Пользы они там не принесут, зато денег на свое содержание потребуют немало. К тому же, без дела останутся опытные военные моряки, которых у Америки уже не так много. Кормить бездельников? А за какие заслуги? К тому же, они там будут нести потери без всякой войны. Вряд ли родственники моряков, умерших во время зимовки, станут молчать. Ведь американская пресса такая свободная, что с удовольствием опубликует их нытье в самый неподходящий момент.

Поэтому я предлагаю поступить так: транспортные корабли, под коммерческим флагом мы проведем до Петропавловска-Камчатского и там обеспечим всем необходимым для рейса на Гавайи. Ну а дальше американцы сами пусть с ними возятся. А вот военные корабли, шансов добраться до Гавайев не имеют. Поэтому мы осуществляем их проводку до Авачинской бухты и там они интернируются до конца войны. А экипажи, в течении положенных по международным законам 24 часов, оставив на кораблях для охраны свой караул, следуют на своих торгашах до Гавайских островов.

Торговаться с американцами мне не пришлось. Не в том они были положении. Да к тому же, они быстрей меня сообразили, что таким образом они решают свои проблемы не только на Тихом Океане, но и на Атлантическом. Дело в том, что там сейчас им катастрофически не хватало кораблей, чтобы сопротивляться нажиму европейских хищников. Те корабли, что недавно спустили на воду, после достройки предстояло отправить на войну с японцами. А что остается в Атлантике? Теперь же, они могли новые корабли придержать на востоке. И к тому же не спеша обучить новые экипажи. И при этом, не сдавать позиций европейцам в Вест-Индии.

Пока великие державы развлекались войнами, а я старательно боролся за мир и дружбу между народами Российской империи и Америки, некие деструктивные силы, изо всех сил старались Америке навредить.

– Не стоит надеяться на то, что под воздействием неудач на фронте и скандальных разоблачений в тылу, начнется смута и распад государства. – втолковывал мне Константин Семенович, – дикси конечно не любят янки. Но не настолько, чтобы в угоду им затевать мятеж с дальнейшим отделением. Этого точно не будет. Да и другими способами страну сейчас не расколоть. Потому что её населяют оголтелые расисты, которым стыдно будет проигрывать «желтопузым макакам».

Насчет расизма, это верно замечено. Погромы уже были и наверняка еще будут. И именно на расизм рассчитывают в затеянном ими деле «краснозвездные». Эту интригу они задумали давно, когда еще никакой войны с японцами не было.

Итак, был найден довольно развитый американский негр, которому «неизвестные» предоставили возможность получить образование в Римском университете. Каково его настоящее имя, знает только куратор. А в данный момент он отзывается на Мартина Кинга и является лидером инициативной группы борцов за права чернокожего населения. Соратников ему тоже тщательно подбирали люди моих покровителей. Ну и подсказывали кое-какие идеи. В частности, идею создания на территории нынешних САСШ, независимого государства чернокожих американцев. Идея эта очень быстро стала популярной среди лиц не имеющих белый цвет кожи. Порядка миллиона негров поддерживали эту идею.

Но «неизвестным» нужны были не столько споры и митинги, сколько репрессии со стороны белого населения. А как их вызвать? Только если негры начнут вести себя настолько мерзко, что рука белого джентльмена сама собой потянется к пистолету. Итак, помимо интеллектуалов-идеалистов, движение за права чернокожего населения имело и своих подонков. Эти подонки были выявлены и отобраны известным мне Глорианом Хаммером и прошли обучение в его коммерческих лагерях.

Их час настал, когда Япония напала на Америку. Как по заказу, у правозащитной организации образовалось военное крыло, названное просто и без затей: Американская Освободительная Армия Черных Пантер – American Black Panther Liberation Army.

Это была небольшая по численности личного состава организация, которая сразу же предложила свои услуги японскому Генштабу. Сперва японцы сомневались: будет ли от этого толк? Но лидер Черных Пантер, называвший себя Нельсоном Манделой, сумел убедить японцев в том, что от «Черных Пантер» будет великая польза. Проливать кровь в боях, эти самые пантеры вовсе не собирались. Для начала они начали работать с американскими военнопленными, среди которых были и негры. Именно с ними «пантеры» и работали.

Начали с того, что всех негров отделили от белых американцев и поселили в отдельный барак. После этого, негры получили японскую военную форму без знаков различия и каучуковые дубинки. Так были сформированы первые подразделения лагерных надзирателей или «Отряд по поддержанию дисциплины». Шло время. В плен к японцам попадали новые толпы американцев. Естественно, что «пантеры» отделяли от основной массы расово близких и не интересуясь их согласием, включали в состав своего отряда.

Стоит ли говорить о том, что выученики Глориана Хаммера прекрасно умели повязывать новобранцев участием в совместных бесчинствах и издевательствах над белыми соотечественниками. Японской же охране было запрещено лезть во внутреннюю жизнь военнопленных. Эти издевательства уже привели к действенным протестам, подавленных японской охраной. А самых активных бунтовщиков забили насмерть именно «пантеры». После того, как лагеря, где содержались пленники, посетила делегация Красного Креста, весь миро узнал о зверствах членов «Отряда по поддержанию дисциплины». Разразился скандал, в результате которого негров убрали подальше и поручили им надзирать над китайскими и филиппинскими работниками, которых завезли на Аляску.

Так или иначе, но «неизвестные» своего добились: негров теперь не брали на воинскую службу. Более того, их всех теперь считали потенциальными предателями. Уверения черных правозащитников, что это совсем не так, ни к чему не привели.

Придумано конечно было здорово: породить недоверие к лояльности определенной части своих граждан. Внушить обывателю мысль о том, что все негры при случае станут предателями, значит расколоть американское общество. Но как долго это будет работать? Ведь нужда в дешевой и неквалифицированной силе никуда не делась. А значит, найдутся ставленники тех, кому эта самая сила требуется. И они развернут пропаганду расовой терпимости. Мол «черные пантеры» – это эксцесс, вызванный самими же белыми людьми. Ведь все знают, что в Америке негров бьют. И куда бедному негру деваться? Но вот если предоставить ему равные права… В общем, что-то подобное должно было появиться. «Неизвестные» это прекрасно понимали. Чтобы ещё больше поднять градус ненависти в американском обществе, в оборот была запущена фальшивка названная «Дневник сестры милосердия Энни Франк». Такая кстати действительно проживала на Аляске, а потом вышла замуж и сменила страну пребывания. И вряд ли она знала о том, что вела какой то дневник. А если и узнает, то мало ли на свете женщин, названных при рождении Анной? А фамилия Франк не такая уж и редкая.

Итак, дневниковые записи, состряпанные в рекламной службе «Красной Звезды», произвели на прочитавших их людей неизгладимое впечатление. Судя по ним, жила себе на Аляске некая девица, именуемая Анной. Приехала она в эти края, чтобы заняться благородным делом – уходом за больными. Работала она себе в лазарете и горя не знала. Готовилась выйти замуж за молодого фельдшера, работавшего вместе с ней. Но тут началась война и они оказались под японской оккупацией. Нет, японцы ничего плохого местным людям не сделали. Никаких зверств и бесчинств! Очень порядочные и вежливые люди, несмотря на то, что родились косоглазыми. При них, сперва даже улучшилась немного жизнь. Стало больше работы и на этой работе неплохо платили. Но потом, японцы зачем то завезли негров. Раньше Энни считала, что негры тоже люди. Но теперь, после всего пережитого она их считает опасными и неблагодарными скотами, которые забыли о том, что белые люди вывезли их из дремучих африканских джунглей, обратили в христианскую веру и дали возможность жить в цивилизованной стране. И вместо благодарности за добрые дела, они стали вести себя не просто по-хамски, но ещё и вспомнили кое что из привычек своих предков. Речь идет не только о том, что ими были изнасилованы все белые женщины, проживавшие на момент их прихода на территории Аляски. Именно все: от маленьких невинных девочек, до седых старух. А некоторые из этих скотов обесчестили и мальчиков! Мужчин же, которые пытались защитить жертв любострастия, они насмерть забивали резиновыми дубинками. Но и это не самое ужасное. Оказывается, невзирая на длительное влияние цивилизации, у них сохранилась тяга к людоедству! Энни сама наблюдала безобразные сцены насилия над женщинами с последующим поеданием несчастной. И это не разовые эксцессы… Этот мерзкий обряд, который предатели проводят регулярно, по мысли этих тварей, должен передать людоеду удачливость белого человека! Правда, населена Аляска слабо и белых людей на всех желающих не хватает. Поэтому поедание трупа – удовольствие лишь для избранных. Прочие же довольствуются тем, что пьют кровь белых невольников. Откуда она это знает? Да потому что её силой заставили работать ассистентом в лаборатории страшного чудовища: чернокожего доктора Эйбоулита. Эта тварь, которой какой- то недоумок помог получить неплохое образование, ставит различные опыты на живых людях!

Его очень интересуют опыты по удалению крови из организма. А источником крови служат томящиеся в плену местные жители. Выкаченную из людей кровь, пьет рядовой состав этих самых «Черных пантер». Но и командиры их не пренебрегают ею. Более того, Энни слышала, что эти святотатцы теперь причащаются в божьих храмах человеческой плотью и кровью, извратив слова нашего Спасителя!

– Константин Семенович! А ваши ребята не перебарщивают с этой самой Энни Франк? Не думаю, что в эту чушь будут долго верить.

– Николай Александрович! Наши парни рассчитывают на долгосрочный эффект. И прекрасно понимают, что чем чудовищней выдумка, тем больше шансов того, что обыватель примет это за чистую монету.

– Ладно, допустим, люди поверили в это. Но ведь американцы могут и проверить эту информацию.

– Пусть проверяют! Лаборатория «доктора Эйбоулита» им будет показана.

– И что они там увидят?

– Обычное медицинское оборудование, привычное для нас, но незнакомое местным эскулапам. Мы ведь не звери какие. За здоровьем старателей следили и разного рода медицинское оборудование нами изготавливалось. Вопрос только: поймут ли сразу: что это такое и для чего предназначено? Ведь тот же аппарат для переливания крови, вполне сойдет за доильный аппарат, с помощью которого негры выкачивали кровь у своих жертв. Электрический дефибриллятор может сойти за пыточный инструмент. Еще со временем и в музей геноцида белого населения эти вещдоки поместят.

– Но ведь со временем догадаются про истинное назначение этих артефактов.

– Кто-то конечно догадается. Но понимаете, Николай Александрович, к этому времени из дневника Энни Франк создадут культ. И любого, кто будет отрицать геноцид белого населения, будут линчевать, возмущенные подобным кощунством, обыватели. И будут тупо верить, что негры пили кровь невинных христианских младенцев, насиловали белых женщин и поедали белых мужчин.

Пока что содержание состряпанной фальшивки известно малому числу людей и ждать бурной реакции от американского обывателя ещё рано. Японцы по поводу разного рода «разоблачений» загадочно молчат. Но их понять можно. Если кого и поймают на вранье, то только не их, а если идея сработает так как задумано, то им от этого сплошная выгода. Поэтому они в отношении негров проявляют поразительную терпимость.

У японцев сейчас о другом голова болит. В связи с вступлением Эквадора в войну, предназначенные на продажу американцам корабли не стали останавливаться на Гавайях, а продолжили свой путь уже к берегам Южной Америки. Зачем наша эскадра идет к Гуаякилю, секретом быть перестало. Все-таки их «муравьиная разведка» не зря свой рис поедала. В этой ситуации японцам нужно было что то делать. Протестовать против продажи боевых кораблей воюющей державе они не стали, ибо у них самих рыльце было в пушку: французские и британские верфи продолжали обеспечивать Императорский флот новыми кораблями. Правда, японцы тоже не зевали и кораблестроение у них появилось. Строить броненосцы и броненосные крейсера им было непосильно, но миноносцы и крейсера-скауты ими уже строились.

Проблема была в том, что ранее построенные корабли уже морально устарели. Вести артиллерийскую дуэль против проданных нами броненосцев и тяжелых крейсеров, броненосцам Того и крейсерам Камимуры было бы тяжеловато. Поэтому, пришлось заказывать новые, более совершенные корабли у англичан и французов и потихоньку модернизировать свои старые корабли. Но главной заботой японцев было удержание стратегической инициативы в своих руках, не позволив американцам восстановить базы для флота на западном побережье. Силами одного только флота они уже не могли этого добиться. Американцы, невзирая на большие издержки, упорно строили и совершенствовали береговую оборону. Да и их легкие силы начинали доставлять японцам достаточно беспокойства. Если не принимать мер, то американская эскадра имела все шансы прорваться в Сан-Диего. Пусть даже основательно потрепанная. Имея хорошую базу, поврежденные корабли можно снова вернуть в строй. Значит – американские базы следует подвергать непрерывному огневому воздействию. Сделав такой вывод, японцы в дополнение к имеющимся восьми дирижаблям, заказали у французов ещё дюжину. Но тут тоже было множество проблем. Имевшиеся у воюющих сторон 63 мм универсалки, как бы плохи они не были, но опасаться огня с земли все-таки заставили. Поэтому, не подавив их огонь, рассчитывать на результативное бомбометание не приходилось. Выход подсказал признанный теоретик воздушной войны, а заодно сотрудник нашего «сливного бачка» – Энштейн-Левински. По его мысли, видовое разнообразие среди боевых дирижаблей прямо-таки и напрашивается. В первую очередь, для ведения разведки, нужны аппараты, снабженные средствами наблюдения и связи. Бомбардирские дирижабли – основа воздушного флота. Но в помощь им нужны артиллерийские дирижабли, способные огнем бортовых пушек подавлять огонь противодирижабельных пушек и дирижабли-истребители, задачей которых будет борьба с ударными дирижаблями и защита воздушного ордера от атак дирижаблей-истребителей противника. Идея его была правильно понята всеми воюющими сторонами. Военно-воздушная гонка усилилась. Мысль о том, чтобы подключить к борьбе в воздухе недавно появившиеся аэропланы, была дружно отвергнута всеми заинтересованными лицами.

«Недавно появившиеся аэропланы, в качестве средства воздушной войны вряд ли годны. Скорее всего они так и останутся любимой игрушкой спортсменов-чудаков. То, что русские используют эти аппараты в качестве перевозчиков почты и для разведки ледовой обстановке в арктических морях, можно объяснить лишь бедностью и отсталостью промышленности этой страны».

Именно в этом уверял мировую общественность наш Энштейн-Левински. И похоже, что ему удалось убедить в этом многих. В первую очередь – американцев. Те, с присущей им энергией взялись за восстановление дирижабельного флота. Причем, отныне, коммодор Перкинс занимался формированием и подготовкой конвойно-истребительных сил, а Доберман – ударного соединения. Все это нужно было ещё построить, а японцы времени зря не теряли. Высадка переброшенной из Чжили 11-й пехотной дивизии на острова Чаннел, создала условия для оборудования на них базы набеговых операций. Вслед за войсками были высажены рабочие команды из жителей Филиппин. И началось масштабное строительство. Строили не только базу для легких сил флота, но и дирижабельную станцию. Спешка у них была такова, что японцы даже обратились за помощью к Мексике. Уж чего-чего, а рабочей силы в Мексике хватало. Тем более, что местные монархисты были совсем не против сотрудничества с японцами. Да и президент Мексики, понимая, что за японцами стоят великие державы, никаких препятствий по найму рабочей силы не чинил.

– Николай Александрович! Вам не кажется, что Мировая война уже идет полным ходом?

– Нет, Василий Иванович. Вся эта возня в Китае и в Северной Америке, это периферийные по сути своей войны, которые отвлекают больших дядей от борьбы за передел мира. Три десятка дивизий в Китае, да полтора десятка дивизий в Северной Америке – это пустяки. И к тому же, пока идет эта мелкая драчка, Англия и Франция не в состоянии решить свои задачи. Зато немцы сейчас прут вперед. Ведь им мы так и не сумели создать помехи. И они от затеянной мной интриги, больше всех сейчас выигрывают.

Немцы действительно имели все основания быть довольными. Отличия от ситуации в моём времени были значительны. Прежде всего, они обрели опорные пункты в Вест-Индии. На Тихом Океане добыча была еще вкусней: Шаньдун и часть Филиппин. Но это пустяки, в сравнении с позициями, которые медленно но верно завоевывал германский капитал. Ведь взять длительную смуту в Китае. Пока англичане руками японцев изгоняли американский капитал из Южного Китая, туда успешно проникал германский. А подкреплен этот капитал был уже неслабой военной силой. Две дивизии, набранные из китайцев поддерживали порядок в германо-испанской части этой страны. Одна германо-китайская дивизия дислоцировалась на Шаньдуне. И это если не считать китайских партизан, которых патронировал Леттов-Форбек. Внушала и германская морская миощь в тех местах. После того, как мы провели Северным Морским Путем германские боевые корабли, Восточно-Азиатская эскадра стала сильнейшей в тех водах. И это не все. Была и воздушная мощь. III эскадра Гохлюфтфлоте, уже насчитывала в строю 24 дирижабля и базы в Китае и на Филиппинах.

Большей, в сравнении с моим временем была германская военная мощь и в Африке. Причиной этому были те сведения об алмазах, которые мы немцам слили. И теперь компания «Райхс Диаманд КГ», составляла значительную конкуренцию знаменитой «Де Бирс» на рынке продажи алмазов. А ведь «сливной бачок» не только про алмазы информировал. Все это заставило кайзера проявить большую заботу о защите африканских колоний. И самым действенным методом защиты я считал заключенный военный союз между Рейхом и бурскими республиками.

Велики были успехи немцев и в Азии. Дорога Берлин-Багдад успешно строилась и что удивительно, при тесном сотрудничестве с французским капиталом. Правда, назвать «Берлин-Багдад» дорогой – это слишком скромно. По факту, это сеть железных дорог, улучшающая транспортную связанность частей Османской Империи. Даже Восточная Анатолия переставала быть сплошным бездорожьем. И все это беспокоило англичан. Особенно, когда немцы решили продолжать дорогу до Басры и Кувейта. Британцы прекрасно понимали, что следом за этим стоит ожидать появления сильной военно-морской базы в Персидском заливе. И неважно, чья это будет база: германская или турецкая. Важно – она создает угрозу индийским владениям. Сведений об английском противодействии в этих местах у нас было мало. Известно лишь, что они пытались вести агитацию в еврейских анклавах. И ничего из этого не вышло. Евреев устраивала прогерманская Турция, лояльно относившаяся к автономии израильских поселений. Снисходительность турков объяснялась просто: евреи платили хорошие налоги с продажи нефти. К тому же, они довольно успешно развивали неразвитые прежде территории и поддерживали на них порядок. Мой расчет на то, что в случае какой-нибудь итало-турецкой войны, евреи поднимут восстание и создадут независимую Израильскую Империю, совершенно не оправдался. Потому что я не учел прогерманских настроений среди переселенцев. И толку им тогда связываться с нищими макаронниками?

Вроде бы все должно было кайзера устраивать в этом мире. Но в германскую бочку меда, некий негодяй сунул ложку дегтя. Называлась эта ложка дёгтя – Королевство Польское и что за сволочь его создала, в Германии прекрасно знали. А новообразованное государство безобидным не было. Промышленный потенциал в четверть от российского – это уже серьёзно. Армия, численностью в 10 дивизий, для немцев или австрийцев это несерьезно, про мизерный польский флот на Висле и в Полангене можно и не говорить. Но 900 тысяч человек Посполитого Рушения – заставляют кое-кого в германском генштабе морщить лбы. Не сбросить со счетов те крепости и железные дороги, что выстроили для поляков французы с бельгийцами. За мощными стенами этих шедевров фортификации, вполне способно долго обороняться и Посполитое Рушение. Но более всего немцев тревожил польский воздушный флот. В данный момент он состоял из бомбардирской флотилии, в которой было целых 12 французских воздушных судов. Но теперь, учтя опыт войны в Америке, поляки решили усилить свой воздушный флот шестью дирижаблями-истребителями и шестью десантными дирижаблями, которые были способны перевезти к месту десантирования полубатальон польских Grenadierzy powietrzni. Правда, способ высадки десанта еще не определен. Но ведь это вопрос времени! И возглавляет польские ВДВ никто иной, как выпущенный из русской психушки Юзеф Пилсудский! И кто только дал этому психу офицерский патент?

Скажу честно: патент ему выдали по моему повелению. И это вовсе не издевательство над здравым смыслом. Ведь в клинике доктора Мюллера, нашему Юзеку не только кололи во все точки всякую гадость. С ним работали и гипнотезеры, внедряя в подкорку головного мозга те сведения, которыми я решил обогатить сознание возможного «начальника польского государства». И кажется, воспитать пациента в нужном духе удалось. Во всяком случае, парашютный прыжок из аэростатной корзины он совершил бестрепетно и ему это понравилось. А полет на дельтоплане его привел еще в больший восторг. В итоге, поляки получили своего «бешенного пса», вполне годного для основания польских ВДВ.

Юзеф не обманул наших ожиданий. Высочайшим указом короля Анджея Первого, он был назначен командиром Grenadierzy powietrzni. И Пилсудский развернулся! Имеющихся в его распоряжении сил он счел недостаточными для проведения полноценного вертикального охвата. Польская казна, увеличить финансирование ВДВ была не в состоянии. И тогда, Юзеф обратился к польскому народу с призывом о создании добровольческих иррегулярных формирований, которые он назвал Piechota lekkiego powietrza. Что интересно: народ откликнулся. Не весь, а наиболее пылкая молодежь. Из добровольцев была сформирована бригада четырех батальонного состава, вооруженная самозарядными спортивными карабинами и способная совершать перелеты с помощью дельтапланов. Оружие и дельтапланы были закуплены в России на народные пожертвования.

Как раз этот момент немцев больше всего беспокоил. Даже само появление независимого Польского Королевства было чревато возникновением смуты среди проживающих в Германии и Австро-Венгрии поляков. А если к ним по воздуху будет еще заброшен и десант на дельтопланах… И ведь ничто не мешает этому психу привлечь для подрывных операций новые толпы добровольцев. И война получится какой то не такой. Неправильной. Так рассуждали в германских штабах. А дурной пример, как известно заразителен. Вслед за поляками начали сходить с ума румыны. На дирижабли и воздушных гренадеров у румын денег не было, но на покупку дельтопланов они наскребли и к концу 1905 года сформировали батальон Infanterie ușoară.

А дальше – больше. Иметь своих десантников возжелали многие. Причем, в виде легкой пехоты. Теоретические труды Энштейн-Левински по тактике и стратегии воздушной войны раскупались весьма шустро. Ну а продажа за рубеж дельтапланов недолго была нашей монополией. Просто потому, что страны, имевшие развитую промышленность, почти мгновенно освоили их производства. Наибольшей популярностью они стали пользоваться у американцев, которым предстояло выбивать японцев с островов Чаннел и с Архипелага Александра.

3. Думы о выживании народном

Недавно, с помощью швейцарских инженеров, мы начали производить алюминиевую фольгу. В чем важность этого события? А в том, что фольга – это неплохой упаковочный материал, с помощью которого можно предотвращать преждевременную порчу продуктов питания. Да и в электротехнике ей найдется применение. Но пока что я озабочен её простейшим применением. Меня вообще интересует сейчас все, что способствует выживанию населения в условиях возможного хаоса и дезорганизации. Ведь почему я борюсь за сохранение общин, за развитие самоуправления и не препятствую иным формам самоорганизации населения? А потому, что организация всегда сильней личности. И именно она лучше всякого оружия защитит человека в сложной ситуации. Оружие конечно тоже важно, но даже с ним, одиночка является не личностью, а добычей для хищников.

Но ведь выживание – это не только защита от врага. Человеку свойственно болеть и болезни частенько сводят его в могилу. А в эти времена, эпидемии убивают народ намного эффективней армии. И потому, медицине приходится уделять огромнейшее внимание.

– Вам, Николай Александрович, не стоит делать сейчас упор на сверхсовременные лечебные заведения. Народ у нас сейчас мрёт от простых болезней, которые лечатся простыми способами, – советовал мне доктор Мюллер, ставший одним из негласных моих советников, – нынешней России, в деле сохранения жизней и здоровья населения, больше пользы принесет сотня фельдшеров, нежели лучший в мире доктор.

Я и следую этому совету. Конечно, хорошо оснащенными клиниками и госпиталями не пренебрегаю, земские врачи тоже не обделены моим вниманием, но фельдшерско-акушерские пункты в сельской местности – это святое! И кстати, оборудованы они значительно лучше, чем где-либо в мире. Фельдшер, конечно, не врач. Но и он может многое сделать. Проблема тут не в наличии лекарств, инструмента и оборудования. Проблема в людях. Хотя фельдшера проще готовить нежели врача, но времени на это тоже нужно немало. А самое главное – требуется достаточное количество грамотных людей. А где их взять?

– Вы, Николай Александрович, привлеките к этому делу церковь, – продолжал советовать доктор Мюллер, – пусть попы не только языками чешут, но и руки временами прикладывают.

Поступить так мне было непросто. Потому что одолеть косность и предубеждения – дело не только тяжкое, но и опасное. Попы ведь за многие века существования своего сословия, прекрасно научились народу головы морочить. В стране, где позиции религии очень сильны, задурить людям головы не так уж и трудно. Авторитет царской власти в народе силен, но стоит попам дружно заорать, что царь-батюшка впал в ересь… В общем, придется тогда самих попов вешать быстро и коротко. А оно мне надо? Это американцы считают, что раз нет человека, то нет и проблемы. А у меня иная арифметика: нет человека – нет возможности его использовать. Но я про попов и медицину.

Когда Поместный собор в Москве ставил вопрос об отделении церкви от государства, то возник вопрос: на какие средства содержать духовные училища и семинарии? В итоге, поступило прошение на высочайшее имя, позволить этим заведениям готовить кадры по специальностям, на которые распространяется государственное финансирование. А я что, разве против? Фельдшерские курсы и курсы сестер милосердия – самое то для лиц духовного звания. Готовите нужных стране специалистов – государство выделит на это деньги. И не только на подготовку. На оснащение при той же сельской церкви фельдшерско-аккушерского пункта, деньги тоже найдем. И пусть поп почаще меняет рясу на халат медика. Ему от этого только больше почтения. Поместный Собор это предложение принял и утвердил. И отныне, будущим попам предстояло проводить немало времени в прозекторской.

Но лечение – часть проблем. Профилактика эпидемий – вот это проблема. Ее решение вызвало возмущенный вопль среди владельцев недвижимости. И вопль этот был поддержан оппозицией. В газете консерваторов «Фашина» появилась серия статей о том кошмаре, который творится в России с подачи «жидов Гольштейнов». Авторы статей описывали, как посреди зимы, в дом или кабак врывалась полиция, которая теперь кроме сабель и револьверов, имела на вооружении резиновые дубинки и наручники.

«Избивая этими дубинками всех, кто замешкался, заковывая в кандалы тех, кто оказывает сопротивление, наши опричники выгоняют обитателей строений на лютый мороз, не делая исключения ни для кого. Ни для женщин, ни для детей. Плачущие от горя и страха женщины и дети. Мужчины, в бессильной ярости взирающие на наглых опричников, попирающих кованными сапогами то, что составляло отраду частной жизни. Святость семейного очага для этих держиморд уже ничего не значит. Но это только первый акт произвола. Начало второго акта знаменуется приездом закрытых экипажей черного цвета. Просвещенная публика их уже окрестила «черными воронками». Из экипажей выходят истинные исчадия ада – эсэсовцы. Эти твари, чья военная выправка видна невооруженным взглядом, облаченные в черную резину и скрывающие свои лица под резиновыми масками, вешают за спину закрытые металлические сосуды, соединенные с помощью гибкого шланга с устройством, сделанным на манер удилища. Снарядившись таким образом для совершения злодейства, они входят в опустевшие помещения и начинают опрыскивать и окуривать их какой то сильно смердящей и очень ядовитой гадостью. После их визита, в домах гибнет все живое.

Закончив свой мерзостный обряд, эсэсовцы покидают строение и едут творить свое злодейство в соседний квартал. А жандармы, оцепившие подвергшиеся осквернению дома, Еще долго не пускают туда жильцов. Но и после снятия оцепления, женщинам приходится в доме тщательно все намывать и проветривать, чтобы изжить остатки неприятного запаха».

Вообще то, хоть в описании «Фашины» все это и выглядит ужасным, но это не более, чем описание работы Санитарной Службы, которая занимается избавлением зданий и сооружений в городе от клопов, тараканов, мышей и крыс. И именно служители городской Санитарной Службы (сокращенно СС) прозваны оппозицией эсэсовцами. Честное слово: это не я их так назвал.

Конечно, в самом начале, когда служба эта была только создана, нареканий и жалоб на её работу было немало. Например, вместе с паразитами, погибали не вынесенные на улицу комнатные растения. У части владельцев питейных заведений, пришли в негодность запасы продуктов. Но со временем, такие вещи научились предусматривать и готовиться к ним загодя. Эсэсовцы не только боролись с паразитами и грызунами. Их инспектора, имеющие значительные полномочия, зверски штрафовали виновных за не вывезенный вовремя мусор, за грязь в заведениях и прочие нарушения санитарных правил. Любви к ним, пострадавшие не испытывали и относились к ним даже хуже, чем к полиции.

Еще меньше эсэсовцев любили городские власти, ибо полномочия у этих ребят были таковы, что за грязь и антисанитарию они имели право накладывать штрафы на всех членов городской управы. Причем, сунуть им «барашка в бумажке» было невозможно благодаря тому, что проигравшие местные выборы деятели, как раз входили в систему общественного контроля при губернаторах. Чаще всего, именно они натравливали санитарных инспекторов, чтобы опорочить деятельность своих политических конкурентов. И именно они следили за тем, чтобы не произошел преступный сговор. В общем, грызня на местах была знатная, а города становились от этого чище и безопасней.

А вообще, отряды Санитарной Инспекции, помимо прочего, мною задумывались в качестве кадровой основы войск химической и бактериологической защиты. Сейчас нам такие войска еще рано создавать, но применение химического оружия японцами, говорило само за себя. Вряд ли японцы его производят. Но за британцев я не поручусь. Да и американцы вполне способны включиться в гонку химических вооружений. Не говоря уже о немцах и французах.

Среди пострадавших от борьбы за здоровье поданных, было немало и аптекарей. С этими ребятами пришлось поступать весьма сурово. Ведь ради наживы, хозяева аптек не стеснялись продавать всякого рода сомнительные препараты. Рекламируя их в качестве патентованных заграничных средств. Но нашлась управа и на них. На проведенном в Симферополе съезде фармацевтов, был составлен перечень разрешенных к употреблению лекарств. Любителей продавать публике непроверенные лекарства судили как отравителей, а фирма-поставщик лишалась возможности что-либо продавать в России. Это касалось зарубежных производителей. А с отечественными было проще. Основанная «неизвестными отцами» корпорация «Тахион», приобретала в собственность конфискованную государством фармацевтическую фабрику. И наводила на ней должный порядок.

А вообще, в здравоохранении проблем много. Отсутствуют целые отрасли медицины. Я хотел уже привлечь к наведению в ней порядка известных мне знаменитостей, но оказалось, что с этим я опоздал. Их всех тихо и незаметно перехватил наш доктор Мюллер. Именно в его клинике (хотя какая там клиника? – медицинский комплекс), трудились будущие корифеи новой медицины. Некоторые из них, успели поработать в составе добровольческих миссий у албазинцев и в госпиталях Особого Коммунистического района в Северной Маньчжурии.

Но заботясь о людях, приходилось думать и о скотах. А с ними не менее сложно. В той же армии, механическая тяга еще является редкостью. Все тянет на себе лошадка. Да и кавалерия не скоро отомрет. Но самая большая головная боль – в народном хозяйстве. Страна у меня пока ещё крестьянская. И держится крестьянское хозяйство не только на хлебе. Без коня или волов землю не вспашешь. И если пала лошадь, то всё! Ты уже не хозяин, а вечный батрак у более удачливых соседей. А корова? Русских баб уже давно пора сравнивать со свиноматками, без конца рожающих детей. И если дитё умирает, то они конечно горюют. Но еще в большем они отчаянии, если падет корова. Да! Именно так и есть! На Руси корова сейчас дороже человека. По ней, если она пала, голосят даже больше, чем по родному ребенку. Потому что она не просто рогатый скот, а кормилица народная. А если все вместе сложилось? Ну в смысле, ни лошади, ни коровы? Тогда всё, считай себя и свою семью вечными рабами богатея. Можно конечно в город податься на заработки. Вот только профессии, нужной в городе, у подавляющего большинства бедолаг нет. На селе и раньше забивали насмерть конокрадов и полиция закрывала на это глаза. А сейчас, когда вся деревня знает наизусть закон о самоуправлении в сельской местности, народный террор против губителей своих, усилился многократно. Мне уже докладывали о том, что в тюрьмах сидит очень мало похитителей скота. Потому что, благодаря моей отмашке, ското-конокрад просто не успевает сдаться полиции.

Но бог с ними, с цыганами. Их кстати, заметно меньше теперь стало. Наверное в более приветливые страны откочевали. Есть ещё одна причина обнищания – падеж скота от разного рода эпидемий и просто болезней. В этой ситуации, знающий ветеринар, значит не меньше, чем человеческий врач.

– Ники! Ты необычно рассуждаешь. Представлять какого-то ветеринара в роли спасителя нашего Отечества? – недоумевала моя maman.

– Maman! А что в этом необычного? Спасение Отечества, это прежде всего предотвращение гибели людей, которые населяют его. И если падёж скота является причиной гибели людей, то забота о скотах становится спасением жизни людской.

Я не лукавлю. Я именно так и считаю. И не просто считаю, а действую в этом направлении. Если смотреть статистику, то по поголовью скота Россия занимает второе место в мире после САСШ. Вроде и благостная картина. Вот только лидер большевиков-монархистов, Владимир Ильич Ульянов не просто так писал в «Правде». про опасность неравномерного развития.

«Численность поголовья овец которой в 1861 году составила 340 000 голов, а в 1867 году – достигала 400 000 овец. Вот тогда, очевидно, слава овцеводов Фейнов определилась в России двумя словами – «короли овцеводства». Правительство в те времена поддерживало большинство овцеводов Южной России очень щедро. Им отдавали пастбищные земли, а зачастую – и животных-производителей, которые доставлялись преимущественно из Германии».

Это он про хозяйство барона Фальц-Фейна писал. Я как прочитал про это, так у меня аж сердце ёкнуло, а в голове включился калькулятор. Итак, на 100 миллионов крестьян, имеем 78 миллионов овец. Меньше, чем одна овца на крестьянина. А тут одна только старуха Фальц-Фейн имеет 400 тысяч голов! Но ведь если где то прибыло, то в другом месте убыло. То есть, она ограбила 512 тысяч крестьян! Понятно, что ни она, ни ее семья¸овец у людей не отнимали. Зачем? Достаточно захватить пастбищные земли. Фальц-Фейны судя по всему, это очень хорошие хозяева и богатство им нес неба свалилось и приумножается вовсе не грабежом. Поэтому раскулачивать их – только себе вредить. Я не стремлюсь рушить то, что прекрасно работает. Но не все меня в этих культурных хозяевах устраивает.

Дело в том, что после смерти мужа баронесса нашла утешение в бизнесе. Ее не покидала мысль о создании своего порта, благо земли ее находились у моря. И потому в 1903 году она основала Порт Хорлы. И теперь, только в этом году, с него на 29 судах было вывезено в Англию, Грецию, Германию, Италию и Голландию 2,2 млн. пудов груза. И поставки эти становятся все больше и больше. А сейчас, в число получателей грузов из Хорловского порта, могут добавиться Франция, Норвегия, Дания, Бельгия, Швеция, Австро-Венгрия.

Ну не свинство ли! Я значит с помощью «Военторга» завожу мясо в виде консервов из Болгарии, Идут переговоры о таких же поставках с Румынией. Я засылаю торгово-дипломатические миссии в Монголию, Восточный Туркестан, чтобы обеспечить дешёвым сырьем нашу легкую промышленность и создать запасы продовольствия на всякий поганый случай. У меня многие призывники только в армии мясо попробовали. А тут какие то враги народа и самодержавия, вывозят из голодной страны продовольствие!

Теперь понятно, почему Европа нас опережает в развитии. Ведь у них на фабриках работают сытые пролетарии, обожравшиеся русским мясом! Так дела не пойдут! Зачем кормить европейское быдло, ценою жизней миллионов русских людей? Почему бы не делать иначе: подыхать с голоду должен европейский пролетарий! И пусть он после этого делает что хочет: устраивает социалистическую революцию, берет ружье и идет грабить поганых ниггеров, разбегается с заводов и едет в ту же Россию или Аргентину.

Понятно, почему подобные Фальц-Фейны призывают к захвату Черноморских проливов. Их бизнесу существенная с того прибыль, а в десант пойдут вовсе инее они. А те, кто вернувшись с войны и дальше будет жить так, как жил до этого. Если конечно не хуже.

Первым порывом моим, было организовать Русский Бунт. Тот самый, который бессмысленный и беспощадный, обрушить его на головы таких вот «справных хозяев», которые губят и народ и страну. А что? Если царь призовет народ, то народ за царем пойдет! Вот только и порушит при этом немало. Значит нужно поступить с этими баронами как то иначе. Хорошенько все обдумав, я вызвал Витте и дал ему задание:

– Сергей Юльевич! Нужно придумать такие заградительные меры, чтобы продовольствие было выгодней продавать на внутреннем рынке, а не на внешнем.

Уяснив, в чем тут дело, Витте начал осторожно возражать:

– Ваше величество! Сия политика, если её претворить в жизнь, приведет к разорению справных хозяйств. Не мгновенному конечно, но лет через десять они перестанут существовать. К тому же, уменьшится наш доход от экспорта.

– Сергей Юльевич! Все это произойдет гораздо раньше, если ничего не менять. Вы должны понимать, что мир скатывается к большой всеевропейской войне и избежать участия в ней у нас не выйдет. Одно только перекрытие торговых путей сильно ударит по этим вашим «справным хозяевам». И кому они продадут свой товар? Нищему населению? Спасением для них может стать лишь развитый внутренний рынок. А его нужно не только создавать, но и заранее застолбить в нем сильные позиции. Вы в курсе, что сейчас на Дальнем Востоке наиболее сильные позиции у азиатских купцов?

Это действительно было так. Особый Коммунистический Район в Северной Маньчжурии, сейчас производил много зерновых культур. И живущие там китайские крестьяне, свободные от прежнего феодального гнета, имеют избыточный продукт. Наш ставленник, Председатель Ли, ведет разумную внутреннюю политику, не допуская в этот район чиновников Цыси. Он конечно тоже собирает разного рода подати с крестьян, но настоящим угнетение тут и не пахнет. В результате, китайские купцы поднялись на сотрудничестве с нашим «Военторгом», продавая задешево избытки урожая. Им сейчас конечно больше некому продавать. Ну разве что в Корею. Но тенденция определилась – ориентация на наш внутренний рынок. И если его завоеванием не займется наш купец, то шутка про китайско-финскую границу, перестанет быть шуткой.

4. Восточный тупик

– В этом году, мы постараемся открыть ещё один фронт борьбы. Внутри самой Америки! Как вам такая затея? – Константин Семенович был в приподнятом настроении и похоже, что немного «навеселе».

– Мы уже начали в открытой печати распространять выдержки из «Дневника Энни Франк». Причем, по совету наших рекламщиков, мы публикуем не полный текст этого «дневника», а только наиболее шокирующие публику отрывки. И конечно намекаем на то, что полного текста пока что нет, потому что «Это от вас скрывают!»

– Погодите, ну заинтересуется этим обыватель, самые легковерные линчуют пару негров. И на этом все! В Вашингтоне вовсе не дураки сидят. Даже если они поверят в подлинность вашей фальшивки, то все равно предпочтут спустить все это на тормозах. Хотя бы потому, что им не нужна внутренняя смута в тылу воюющих войск.

Оказалось, что предусмотрено и это. Правда, «неизвестным» понадобилась помощь моих тайных служб. В этом я им отказывать не стал. А потому, в один прекрасный день, неизвестные личности распространили в нескольких негритянских гетто листовки с очень интересным текстом. На лицевой стороне листовки помещалась инструкция по нанесению всевозможного ущерба «государству угнетателей». Листовки были разные и тексты инструкций тоже были разные. Например: как с помощью обычного фонаря и прилагаемой таблицы, подавать в ночное время сигналы японским кораблям и дирижаблям. Каким образом, делать это в дневное время с помощью обыкновенного зеркала. Были листовки, где текст являл собой инструкцию по приготовлению сильно действующего слабительного. Авторы инструкции уверяли читателя в том, что таким образом можно вызвать сильное обезвоживание организма, которое гарантированно вызовет уход из жизни «белого поддонка». А могла быть и инструкция по распространению среди белого населения кишечной палочки. Рекомендовалось такие акции проводить не среди богатого населения, а среди наименее зажиточных граждан, которые пренебрегают элементарными требованиями соблюдения личной гигиены. Мол их смерть не вызовет подозрений у полиции, а окончательную победу чернокожих братьев над своими угнетателями приблизит.

Более радикальные тексты содержали инструкции о том, как не вызвав никаких подозрений, устроить крушение поезда или взрыв паровой машины на пароходе. Ну естественно, старые добрые поджоги угольных складов и лесных бирж.

Самой любопытной была инструкция по захвату заложников и методам шантажа на белых людей. Тут было все: посылка по почте отрезанного уха или пальчика. Угроза изнасилования пленника. Рекомендовалось брать в качестве заложников преимущественно детей.

На обратной стороне листовки обязательно размещался текст пропуска в расположение японских войск, это если борцу за свободу черной расы угрожал арест.

Сколько негров ознакомилось с текстом этих листовок – бог весть, но американская полиция часть листовок сумела изъять и конечно же прочесть. Можете представить, какой поднялся скандал! И спустить на тормозах у властей не вышло. Уже были случаи, когда обычное расстройство желудка, заканчивалось погромами в черных кварталах. Иметь при себе фонарик или зеркало, негру становилось опасно из-за возникшей шпиономании. А тут еще запущенная «сливным бачком» брошюра об иностранном шпионаже на территории САСШ.

Если верить ей, то японская разведка давно уже прочно обосновалась в американских Палестинах. Причем, шпионы не настолько глупы, чтобы светить на публике своими раскосыми рожами. Наоборот, они не ведут никакой вербовочной работы среди выходцев из азиатских стран. Основные исполнители шпионских заданий – недовольные своим положением негры. Но и это не все. Для выполнения более сложных заданий, они подбирают агентуру и среди белого населения. В первую очередь среди тех, кто наиболее уязвим для шантажа. Например – среди гомосексуалистов. Их конечно не так много как негров, зато они много чего контролируют. На той же государственной службе их хватает с избытком. Особенно в Вашингтоне. Там вообще все ужасно. И если проводить чистку государственных органов власти, то увольнять со службы придется многих: от смазливых мальчиков-лифтеров, до сенаторов.

Вместе с японцами проявляют активность и европейцы. Имена британских подонков Джеймса Бонда и Отто Скорценни уже на слуху. Но ведь есть ещё и французы! Два их тайных агента Мегре и Пуаро, работают не только на государство, но и на известную своими успехами «Розу Тампля». Эти сволочи, пожалуй, самые опасные. Даже более опасные, чем знаменитый Витторио Резун, выдавший врагам Америки множество важных секретов.

И заканчивалась брошюра тем, что в отличии от своих врагов, Америка не имеет никакой контрразведки. Хотя не все потеряно. Работу налоговой службы САСШ можно считать образцовой. И она, если поставить перед ней такую задачу, легко вычислит шпионов. Каким образом? По поступлению на их счета средств непонятного происхождения!

В общем, работу мы провели огромную и через шесть месяцев после её начала, она дала нужный нам результат. В САСШ началась компания «охоты на ведьм». И велась она на нескольких уровнях. На низовом уровне, бдительные граждане систематически выполняли свой патриотический долг, производя погромы в негритянских кварталах. На среднем уровне, полиция и её добровольные помощники выявляли гомосексуалистов и начинали оказывать на них всяческое давление. Налоговые службы САСШ активней занялись людьми, чьи источники существования выглядели сомнительными. Ну а на высшем уровне, шла работа по организации концентрационных лагерей и подготовка к депортации на историческую родину немалой части своих граждан.

Нужно сказать, что этот многоуровневый террор проходил не совсем гладко. Те же негры всячески сопротивлялись, организуя отряды самообороны, а их «белые приспешники и иностранные шпионы», организовывали демонстрации протеста и подачу исков в суд. Это только накалило страсти. Теперь уже обыватель был твердо уверен: Америка стала жертвой удара в спину.

А мы готовили ещё один скандал: уместна ли во время войны продажа британцам тех американских товаров, которые через Ванкувер прямиком попадают японским армии и флоту?

И пока Америка бурлила, ее политики требовали от военных хоть каких-то побед. Можно сказать, что они последовали. Первой порадовала американцев своими боевыми успехами флотилия «коммодора Уонга». Получив в свое распоряжение американские носители минных катеров, пираты сумели нанести врагам Китая серьезный ущерб. Про потопленные и захваченные торговые суда можно было не говорить. Были успехи иного рода. Дело в том, что для предотвращения поставок китайцам военной контрабанды, велась блокада побережья Китая с помощью вспомогательных крейсеров. Отправлять настоящие боевые корабли в эти воды европейцы поскупились. Посчитали, что вооруженных пароходов на это хватит. Правда, посудины они мобилизовали не самые лучшие и потому для американских вспомогательных крейсеров было несложно уйти от возможной погони. А уж выдержать с ними бой, сложной задачей не являлось. Но дело не только в этом. Воздушная разведка, осуществляемая нами и работа штабной группы на яхте атаманши, плюс чудесная радиосвязь, позволяли осуществлять более эффективное управление операциями на море. В результате, по европейским «калошам» прошлась коса смерти. А в Адмиралтействах европейских держав заговорили о необходимости отправки на Восток настоящих боевых кораблей. Правда, такие операции проводились под китайским флагом, но американцы были и этому довольны.

Но все затмила операция по прорыву американской эскадры из Гуаякиля в Сан-Диего. Получив от нас новенькие, самые мощные на свете эскадренные броненосцы и тяжелые крейсера, американские моряки довольно быстро подготовились к походу на север. Переход эскадры из Эквадора в калифорнийские воды был организован образцово. Эскадру сопровождал серьезный отряд вспомогательных судов: угольщики, плавучие мастерские, госпитальные суда, сухогрузы. Главным недостатком в организации прорыва, были недостаточные меры по соблюдению секретности, поэтому японцы вовремя узнали о начале операции и приняли свои меры.

Если судить формально, то американская эскадра значительно превосходила японскую. За счет наличия в своем составе новейших кораблей. Но по выучке экипажей и эскадры уступали врагу серьезно.

Адмирал Того вовремя привел свою эскадру к островам Чаннел и подготовил ее к сражению. Были попытки со стороны американских миноносцев, атаковать японцев по ночам. Но опытный в таких делах враг отразил все эти попытки. Не дало эффекта и тайное минирование местных вод – японцы никогда не забывали о контрольном тралении. Намного успешней была атака американской подводной лодки, в результате которой был сильно поврежден броненосец «Хацусэ». Правда и лодка не смогла благополучно вернуться к своему кораблю-носителю. Когда кончился заряд аккумуляторных батарей, ей пришлось всплыть, после чего она была обнаружена японским миноносцем, который принудил американцев сдаться в плен. Тем не менее, это смело можно считать настоящим успехом.

Чтобы увеличить шансы своей эскадры на победу в предстоящем сражении, был послан отряд из дюжины дирижаблей, с задачей нанести удар по эскадре Того. Первый вылет удачным не был. Огонь 63 мм универсалок, которыми были оснащены все корабли линии, заставил воздушную флотилию подняться выше и нанести бомбовый удар уже с большой высоты. Был ли толк от этой бомбежки, сказать трудно, ибо японцы про это помалкивали, а американцы сообщали о многочисленных попаданиях в цель. Во всяком случае, они решили повторить удар. На этот раз, кроме зениток, их встречали уже японские дирижабли числом семь штук. И произошло первое в мире сражение воздушных флотов. В итоге, потеряв четыре воздушных судна, американцы так и не сумели нанести прицельный удар. Японцы же, уступавшие числом судов, но имевшие превосходство в оборонительном вооружении, потеряли всего два дирижабля.

«Этого и стоило ожидать – писал Энштейн-Левински, – время, когда воздухоплаватели имели возможность нанести удар, не получив ничего в ответ, уходит в прошлое. Мы являемся свидетелями прихода иных времен – эпохи сражения воздушных эскадр за преобладание в воздухе.

Опыт воздушных схваток между американцами и японцами, говорит о многом. Первый урок – недостаточность одних бомбардирских судов. Ведь они мало что способны противопоставить огню противодирижабельной артиллерии, кроме набора высоты. Но с набором высоты падает точность нанесения бомбового удара. Из этого следует второй урок – нужны суда, способные метким огнем подавлять огонь противодирижабельной артиллерии, не входя при этом в зону заградительного огня. Для этой цели потребуются воздушные суда, несущие на борту целую артиллерийскую батарею. На вооружении этой батареи могут находиться 2,5 и 3-х дюймовые орудия. Применение более крупных калибров пока под вопросом. Потому что с увеличением калибра, уменьшится число орудий на борту. А значит вести частый огонь станет невозможно.

Третий урок говорит о том, что для ведения воздушного боя недостаточно имеющихся на борту дирижабля оборонительных средств. Поэтому будет потребность в строительстве таких дирижаблей, которые способны вести огонь одновременно во все стороны. Именно на них стоит возложить прикрытие бомбардирских и подавительных дирижаблей от воздушных атак противника. В связи с необходимостью иметь большее число стволов на борту, истребительный дирижабль стоит вооружать пушками калибра 37–47 мм.

Четвертый урок – невозможно немедленно, в течении считанных минут поспеть туда, куда противник намерен нанести удар, Поэтому часть дирижаблей-истребителей стоит держать в качестве воздушного дозора в тех местах, где противник наверняка нанесет удар».

В общем, Энштейн-Левински стоял за строительство гармонично развитого дирижабельного флота. По его мысли, флотилия дирижаблей должна состоять из четырех бомбардирских судов, стольких же судов-подавителей и восьми истребителей. Как стало известно позже, именно такая структура и была принята за основу воюющими сторонами. Правда, сделать это быстро не смогли до конца войны ни американцы, ни японцы. И потому рекомендации мыслителя из нашего «сливного бачка» так и не прошли проверку боем. Бои в воздухе еще были и в немалом числе, но это были бои либо одиночек, либо малых групп.

А тем временем, американская эскадра приближалась к водам Калифорнийского побережья. Все военные обозреватели терялись в догадках: решатся ли японцы принять бой с превосходящими силами американцев. Слишком уж их превосходство в весе залпа казалось очевидным. В итоге, правы оказались те, кто считал, что японцы пойдут на риск. В произошедшем сражении, победу приписали себе обе стороны. Но если смотреть на это дело со стороны, то становилось ясно: преимущество установилось за японцами. Американцы конечно не были разгромлены, но всем кораблям Тихоокеанской эскадры требуется длительный ремонт. Японцы тоже получили немало повреждений, но все-таки на данный момент их эскадра вполне боеспособна, а значит господство на море пока за ними.

Впрочем, для американцев, отсутствие поражения тоже было немалым успехом. Да так оно и есть. Корабли дошли до базы. Экипажи получили боевой опыт. Повреждения рано или поздно будут исправлены. А значит, маятник войны может качнуться в иную сторону.

Если раньше на эту войну, как на источник приобретения полезного опыта мало кто смотрел, то теперь военные теоретики всех стран возбудились разом. Больше всех ликовали англичане. Учитывая, что во время сражения у архипелага Чаннел, на всех японских кораблях присутствовали английские наблюдатели, их мнение было немедленно серьезно воспринято всеми. А оно было таковым: броненосцы «русского заказа» показали явное преимущество над эскадренными броненосцами японского флота. Конечно, американцы благодаря плохой подготовке своих экипажей и бездарности командования, не сумели правильно реализовать имевшееся у них преимущество, но это не говорит о том, что русские мыслили неверно. Мнение наблюдателей полностью совпадало с мнением первого лорда Адмиралтейства адмирала Джона Фишера: будущее за принципом: «только большие пушки». Фишер подобный вывод сделал не сейчас и не вчера. Вот-вот в строй должен войти британский корабль, имя которого станет нарицательным: «Дредноут». И нужно сказать, технически он был более совершенен, нежели наши сверхброненосцы. В первую очередь тем, что он ходил на нефти, а наши, изначально строившиеся с учетом ситуации на Дальнем Востоке – на угле. На наших броненосцах стояли паровые машины тройного расширения, на «Дредноуте» – турбины. Что это давало? Многое. Использование на столь крупном корабле паротурбинной силовой установки, впервые в истории позволило «Дредноуту» идти полным ходом в течение многих часов подряд. О. Паркс указывает, что для кораблей с паровыми машинами пределом считались 8 часов постоянного полного хода, и при этом их машинное отделение «превращалось в болото» из-за распыляемой для охлаждения воды и было наполнено невыносимым шумом – у паротурбоходов же даже на полном ходу «все машинное отделение было настолько чистым и сухим, как будто корабль стоял на якоре, и не слышно было даже слабого жужжания».

И хорошо, что мы свои броненосцы продали американцам. Они конечно им еще послужат достаточно долго. И если они смогут их быстро и нормально отремонтировать – японскому флоту не поздоровится. Но в дальнейшем, они будут годиться только как корабли береговой обороны. Как средство борьбы за господство на океанах, они уже не годятся.

Неоднозначно был оценен и опыт применения подводных лодок. Но тут всех сбивал с толку мой «сливной бачок». В частности, самым любопытным из пущенных им в оборот вбросов, был «Морской справочник анархиста» под авторством некого «панцер-командора Назгулеску».

Этот замечательный в плане оформления справочник, украшенный схемами, графиками и формулами, тем не менее содержал множество сведений, которые могли заинтересовать любителей пошалить на море. Например: рецепты создания взрывчатых и зажигательных веществ из доступных обывателю материалов. Которые находятся буквально под ногами. В частности, в качестве одного из исходных веществ для производства взрывчатки, предлагался крахмал, который в изобилии содержится в обыкновенном рогозе или камыше. Не менее интересны были схемы изготовления морских мин и торпед, в обычной скобяной мастерской. Имелось также подробное описание того, как построить своими силами подводную лодку с электрическим двигателем.

«Борьба с капиталом обязательно должна вестись не только на суше, но и на море. Как это делается, продемонстрировали не так давно американские и китайские анархисты, которыми командовал капитан Вонг. Для борьбы с флотами европейских держав, оказалось вполне достаточно иметь обыкновенные торговые пароходы, которые при должной решительности, вовсе не трудно захватить. В частности, китайские анархисты, имевшие на начальном этапе борьбы, парусные лодки, смогли внезапными атаками взять на абордаж немало пароходов. Которые и вооружили купленным у американцев оружием.

Замечательно уже то, что они не пошли тем традиционным путем, что свойственен военщине всех стран. Вместо применения дорогих и малоэффективных морских орудий, они сделали ставку на истинно революционное оружие: мины».

Ну а дальше наш панцер-командор доходчиво объяснял, что те подводные корабли, которые оснащаются паровыми, бензиновыми или газойлевыми двигателями для надводного и электродвигателями для подводного хода – это тупиковое направление. Такие подводные корабли никогда не будут иметь преимущества в скорости над надводными кораблями, их автономность будет недостаточной для длительного крейсерства и их артиллерия всегда будет слабее артиллерии надводных кораблей. Правда, он признавал, что для операций в прибрежной зоне, такие лодки могут быть полезны. Но для настоящей крейсерской войны больше подойдут те лодки, которыми располагали товарищи китайские анархисты. Неограниченный радиус действия им обеспечит корабль-носитель. Возможно, что со временем эти корабли будут превосходить по скорости самые быстроходные военные корабли. Самому подводному минному катеру артиллерия не потребуется. Не потребуется ему и паровой двигатель или двигатель внутреннего сгорания. Их наличие только увеличит число отсеков, потребных для размещения машин, топлива и дополнительных членов экипажа. Будущее – за сверхмалыми подводными катерами на электрическом ходу. Мал радиус действия? Извольте бриться господа! Он в любом случае больше, чем дальность стрельбы у самых дальнобойных орудий!

В общем, «Морской справочник анархиста» очень быстро стал недоступен широкой публике. Потому что, полицейские всех стран мира, приложили кучу усилий для его изъятия. А сам панцер-командор Назгулеску был объявлен в розыск, как опаснейший преступник. Зато военные моряки всех флотов мира получили прекрасную возможность его прочесть от корки до корки. В итоге, родился новый класс боевых кораблей: рейдер-носитель. Это как правило был корабль, равный по водоизмещению крейсеру и способный нести на борту от четырех, до восьми минных катеров.

Больше всего я опасался, что те же адмиралы, склонные к подражательству англичанам, начнут настаивать на строительстве линкоров и рейдеров-носителей. Оказалось, что они все-таки не лишены здравого смысла. Бороться за господство в Атлантике или на Тихом океане, они и не думали. А потому, пришли к выводу, что на Балтике и на Черном море им линкоры не нужны. Достаточно иметь броненосцы береговой обороны, с вооружением, равным вооружению линкора. Зато лучше защищённые. Причем, речь шла не только о броне. Противодирижабельную артиллерию им тоже захотелось иметь. А тут у нас дела обстояли так: Разработанные нами универсалки их совсем не устраивали. Потому что дирижабли могли уходить на недосягаемую для имеющейся артиллерии высоту. Поэтому они и поставили вопрос о разработке новых боеприпасов под имеющиеся калибры и об оснащении икораблей и морских крепостей противодирижабельными пушками. Оставалось лишь определиться с самими калибрами. 37, 47 и 76 мм не вызвали возражений ни у кого. К моему удивлению, моряки настаивали на сохранении калибра в 63 мм.

– Ваше величество, – просвещал меня Дубасов, – стоит учитывать, что флот использует 63 мм пушки Барановского в качестве десантных пушек. И новые, полковые 63 мм пушки, что производятся для китайцев, будут прекрасной заменой старым орудиям.

– А чем вам не нравятся полковые трехдюймовки? Да и тумбовые орудия на их основе Аму-Дарьинской и Конголезской флотилиям вполне подошли.

Оказывается, очень даже нравятся. Но проблема в том, что предстоит вооружать разного рода сторожевые корабли, нужда в которых обнаружилась у тех же американцев. Учитывая, что кроме боя с кораблями, им предстоит вступать в бой и с воздушными целями, им потребуются универсальные орудия. Война показала, что 37 мм и 47 мм орудия в морском сражении бесполезны. Для борьбы с миноносцами противника нужны более крупные калибры. В этом качестве, трехдюймовое орудие вполне применимо. Но оно является чересчур мощным для малотоннажных кораблей. Зато 2.5 дюйма – в самый раз. Те же японские миноносцы имеют несколько орудий похожего калибра – 57 мм и лишь одну трехдюймовку.

Но это ладно. А вот что мне совсем не понравилось, так это повальное увлечение дирижаблями. Их хотели иметь все. В первую очередь Кованько, которого уже не устраивала сложившаяся у нас ситуация. Я его могу понять. Великие державы уже набрали разгон в деле дирижаблестроения. Те же немцы уже вовсю гоняют свои грузовые и пассажирские воздушные суда через всю Африку и Евразию. Их «Люфтганза» только в России построила по аэропорту в каждом часовом поясе. А перегон воздушных кораблей Гохлюфтфлоте? Наши воздухоплаватели, сравнивая эти совершенные боевые машины с тем примитивом, что имелся у них, только досадливо вздыхали. А генерал Кованько чуть ли не ежемесячно посылал мне доклады о желательности преодоления отставания в деле строительства воздушной мощи. Кроме Кованько, возмущался и адмирал Макаров. Купленный у итальянцев на средства Заполярного наместничества дирижабль «Арктика», был единственным воздушным судном на всем Северном Морском Пути.

Вы скажите что у нас есть аэропланы? Да действительно, по числу аэропланов и по их техническому совершенству, Россия впереди планеты всей. Но над этим лидерством смеется весь мир. А российская общественность возмущена моим скупердяйством. Всем известны мои резолюции на подаваемых Кованько прошениях: «Отказать! Потому что для России это дорого и неподъемно. Обходитесь аэропланами!»

Аэропланы во всем мире не очень то и жалуют. По большей части, их используют спортсмены. Мое предложение обходиться ими, воспринимается как издевательство над здравым смыслом.

«Это все равно, как если морякам предложить вместо броненосцев и крейсеров обходиться шлюпками!» – писал в скандальной «Фашине» некий тип, скрывавшийся под псевдонимом Люфтфрегатенфюрер.

Как ни странно, но сравнение со шлюпками оказалось удачным. Даже адмирал Макаров, чьи ледоколы в обязательном порядке оснащались самолетами для ведения ледовой разведки, своим циркуляром приписал их к шлюпочному хозяйству. Тем не менее, находились у аэропланов и искренние почитатели. Про летчиков «РосБельАвиа» я не говорю. Для них полеты на аэропланах стали обыденной работой. Недавно, они начали осваивать уже двухмоторные аэропланы.

Положительно отнеслись к аэропланам и офицеры Отдельного Корпуса Пограничной стражи. Как ни крути, а в деле поиска и преследования контрабандистов, эти машины оказались весьма полезны.

Но пожалуй самым искренним почитателем аэропланов стал никто иной как Чингизхан. Не смейтесь! Речь идет не про давно умершего Темуджина. Генерал от кавалерии Султан Хаджи Губайдулла Джангер-оглы князь Чингисхан в данный момент является начальником телеграфов Русской Армии и руководитель телеграфного ведомства МВД России. Если конечно не считать того, что является моим советником по азиатским делам. Именно он создавал первые подразделения телеграфной связи в нашей армии. Именно ему я поручил внедрить телефонные средства связи и радиостанции. И именно он предложил иметь в каждом округе свой отряд аэропланов для нужд офицеров связи. И я с удовольствием наложил на поданном им рапорте свою одобряющую резолюцию.

Кстати, этот проект подвергся насмешкам оппозиции, примкнувшей к партии Жирикова. В «Вольном Слове» они чудесно расписали про то, как под влиянием «дикого татарина», я принял идиотское решение, от которого никому пользы нет. Ну разве что тем господам офицерам, которые теперь за казенный счет летают за шампанским для своего начальства. Стоит ли говорить, что наш потомок завоевателя Вселенной был оскорблен до глубины души.

– Скажите честно Габайдулла Джангерович, за шампанским действительно летали?

– Так точно, ваше величество! Летали! Но я скорейшим образом искореню эти безобразия!

– Ни в коем случае! Коль есть время и возможность, пусть и дальше летают. Но не в ущерб службе!

Увидев, что Чингизхан меня не понимает, я пустился в более подробные объяснения. Пока мир и тишина, развозить срочные пакеты случается нечасто. А потому, самолеты больше стоят, нежели летают. А это недопустимо! Летчик обязан летать и совершенствовать свое мастерство! Полеты в любую погоду. По незнакомым маршрутам. Взлет и посадка с любой подходящей площадки. Поэтому пусть летают за шампанским для банкета или за розами для генеральских дочек. Не стану возражать, если генеральша попросит наших удальцов слетать за пошитыми на заказ модными нарядами. Плевать на это! Казна выдержит! Зато я за наших связистов буду спокоен. «Кто е_бется в дождь и грязь? Наша доблестная связь!» А потому, я не стану упрекать наших связистов в похвальном для военных людей молодечестве.

Вообще то, может показаться странной такая расточительность с моей стороны. И это при том, что про мое скупердяйство ходят анекдоты. Особенно мне достается от моряков. За глаза они меня давно уже прозвали Старьевщиком. Это они мне не могут простить систематические распродажи боевых кораблей. И не только это. И мало кто отдает себе отчет в том, что я предпочитаю иметь меньше кораблей, но при этом не экономлю на боевой подготовке моряков. Чтобы не получилось, как в мое время. Кораблей хватает, но из-за экономии на боевой подготовке, они представляли собою плавучие казармы.

Экономя на дирижаблях, я не скупился на постройку аэропланов, прекрасно зная, что перспектива за ними, а не за «воздушными пузырями». И что с того, что весь мир считает иначе? Посмеемся, когда грянет большая война. Вот только смеяться придется в гордом одиночестве. Весь мир уверовал в воздушные линкоры и крейсера. Американцы уже собираются строить настоящие ганшипы, вооруженные батареей 107 мм пушек. Глядя на них, англичане подумывают о ганшипах со 114 мм орудиями. Они даже образовали Министерство Воздушного флота, а в британском парламенте идут дебаты о двухдержавном стандарте.

Лично я собираюсь иметь столько дирижаблей, сколько нужно и ни единым кораблем больше. А на мой взгляд, полтора десятка этих «пузырей» нам хватит за глаза и за уши. Кстати, мой реципиент имел в 1914 году именно столько. И большего числа ему не понадобилось. Но я про наши «этажерки». Почему я так спокойно одобрил их нецелевое использование? А потому, что мне тут не навести экономию. Мне бензин девать некуда. Нефти мы добываем достаточно много. И перегоняем её. Из всех фракций, на внутреннем рынке наиболее востребован керосин. С переходом Балтийского, Черноморского флотов и Флотилии Ледовитого Океана на нефтяное топливо, решилась проблема с мазутом и солярой. А вот с бензином дела плохи. В России нет столько потребителей бензина, чтобы его можно было без остатка пускать в дело. Мало еще у нас бензиновых двигателей! Продавать избыток за рубеж? Можно. Но сейчас, когда евреи на Ближнем Востоке развернулись вовсю, интерес к Бакинской, Грозненской и Волжской нефти упал. Как по мне, то и слава богу! Жить в самой холодной стране мира и продавать энергоносители? Да за такое вешать нужно всякого, кто на такое решится. Поэтому, я не стимулирую увеличение добычи нефти. Рост добычи у нас сейчас завязан на рост внутреннего потребления. Но с бензином нужно что то делать, чтобы не выливать его как бесполезные отходы. Конечно, мы уже производим автомобили, но их пока мало. Им столько не «сожрать». Ну а раз образовался избыток, то почему бы не порадовать летунов?

Правда, я вовремя вспомнил про то, что нам говорили про авиацию и порядок. Действительно, не годится летать без всякого порядка! Нельзя же просто так взять и слетать в магазин за бутылкой! Должно быть надлежащим образом оформлено полетное задание. И кстати, все праздничные даты известны заранее. Так что полеты за шампанским и розами можно спокойно оформлять как плановые. Составили план боевой подготовки на год. Утвердили его у вышестоящего командования. И летайте себе на здоровье. А вот если пропустили в плане какую дату но все равно полетели в магазин – это уже нарушение! За это наказывать будем. Да не летчиков, а тех, кто их на задание отправлял. Ибо потеря памяти – это противопоказание. За это начальство во все щели отдерет, а жена все волосы на лысине вырвет. Все эти моменты я озвучил в беседе с князем. Но на этом разговор наш не закончился. Собравшись с духом, Габайдулла Джангерович сознался в том, что его соколы хулиганят временами, выписывая в воздухе замысловатые фигуры.

– С этим весьма трудно бороться, потому что наши летчики – это люди молодые и горячие. Их просто тянет показать свою удаль и ловкость. Это как джигитовка у кавалеристов…

– Что? Джигитовка, говорите? И вы про это только сейчас мне сказали? Это возмутительно! Князь, приказываю вам, собрать всех этих воздушных джигитов в одну команду и сослать их в Форт-Петровский! На Мангышлак этих негодяев! А взамен их набирайте новых. И если и среди новых заведутся «джигиты», то немедленно ссылайте их на Мангышлак!

Со стороны могло показаться, что я был возмущен обнаруженным безобразием. Отчасти, так оно и было. Я ведь до поры до времени стараюсь держать мир в неведении относительно всех возможностей аэропланов. А тут, какие то сорви-головы, демонстрируют их кому угодно! Так дело не пойдет! Сегодня же инструктирую Кованько насчет организации на Мангышлаке Школы Воздушной Джигитовки. И пусть ребята, вдали от чужих глаз осваивают высший пилотаж. Кстати, Потапова нужно будет туда хоть ненадолго откомандировать. Пусть преподаст им несколько уроков, объяснит и покажет что и как делается. Чтобы ребята не изобретали велосипед.

– Ваше величество! – сбить с толку князя мне не удалось, он нутром почуял, что сообщенная им новость о воздушных хулиганах, чем то меня сильно обрадовала, – но ведь если мы станем публично наказывать наших удальцов, то тогда остальные летчики не захотят проявлять лихость.

– Вы правы, князь. Поэтому, Габайдулла Джангерович, вы будете своим приказом отправлять «джигитов» на учебу в Школу Воздушной Джигитовки. Я распоряжусь насчет ее организации.

Решив дело таким вот образом, я призадумался. Итак, кадры для истребительной авиации у нас уже имеются. Их только выучить правильно. Но это решаемо. Кстати, наверняка подобные «джигиты» найдутся и на СМП у Макарова, и в ОКПС, да и у Кованько могут обнаружиться. Поэтому лучше заранее их выявить и обучить всему, что должен уметь летчик-истребитель. Недурно будет выделить их из основной массы летунов. Ребята молодые, к разного рода побрякушкам неравнодушные. Вот и пусть после окончания обучения носят соответствующий значок. Изображение сокола им вполне пойдет. Ага! Пикирующего! А того, кто его станет носить, не имея на это права, пусть бьют как самозванца.

То дела внутренние. А с внешними обозначилась не очень хорошая тенденция. Европейцам стала надоедать война с китайцами. Загнать в стойло китайцев не получилось. Главная причина этому – отсутствие согласия между европейскими державами. Пока все слали войска в Китай, американцы воспользовались изгнанием конкурентов и завоевали рынок в Южном Китае. И толку, что на них натравили японцев! Потеряв опорный пункт в устье Янцзы, янки не потеряли обретенного рынка сбыта. Да, пришлось потесниться и терпеть германскую конкуренцию, но все равно позиции американцев в Южном Китае были еще сильны. Сохранению американской торговли способствовало много чего. В частности то, что перевозки товаров через океан теперь выполнялись силами швейцарских пароходных компаний, чьим судам мы предоставили порт приписки на Дальнем Востоке. Не отставали от швейцарских судовладельцев и германские. Немцы даже опережали своих сухопутных соседей. Свою долю перевозок имели и корейцы. Но больше всех от этого выиграл наш «Морвоенторг». Прибыли этой корпорации были таковы, что она уже не нуждалась ни в дотациях от государства, ни в кредитах от частных банков. Стоит учитывать, что «Морвоенторг» – это в немалой степени социализированная фирма. Поэтому все члены экипажа, помимо фиксированного жалования, получали свою долю от прибыли. А объем перевозок был таков, что правление корпорации, дабы справиться с ним, начало загонять под свой флаг торговые суда иных европейских держав. И многие судовладельцы на это соглашались. Да и куда им было деваться? Пираты Мадам Вонг топили суда идущие под любым флагом, кроме американского, российского, немецкого, швейцарского и корейского. Кстати, корейцы тоже торговали своим флагом. И длилась эта благодать уже не первый год. Но судя по сообщениям наших послов, скоро этому настанет конец. Потому, что увязнув на Тихом Океане, основные европейские игроки лишились возможности решать свои проблемы в других местах. А проблемы эти были серьезные. Немцы сумели подмять под себя испанцев и теперь пользовались всеми выгодами от достигнутого успеха. Испания официально примкнула к Центральноевропейскому союзу и это усилило позиции немцев в Атлантическом океане. Стоит лишь глянуть на карту и сразу станет понятным то беспокойство, которое испытывали теперь французы. Германия с одной стороны, Италия с другой, а Испания с третьей. И Австро-Венгрия, как стратегический резерв.

И это не все. Было о чем беспокоиться и Британии. То, что немцы, укрепив свои позиции в разных частях Земного Шара, рано или поздно полезут вытеснять всех подряд с перспективных рынков сбыта, это было понятно изначально. Англичан это конечно беспокоило, но не слишком. Ведь был у них свой, воистину Королевский флот! И этот флот, мог переломить ситуацию на рынках сбыта в британскую пользу. Но теперь ситуация изменилась радикально. По чисто объективным причинам, мог сложиться союз двух держав, способных превзойти англичан на море. В первую очередь это была Германия, а следом за ней следовали САСШ. И не стоило пренебрегать Италией, чей флот способен был нейтрализовать господство англичан в Средиземном море.

Но мало было печали, так её черти накачали. Появился новый и страшный зверь: авиация. И лидерами в этой области как раз были Германия и САСШ. Энштейн-Левински уже открыто писал о вероятных вариантах применения германских дирижабельных сил в гипотетическом конфликте с Британией.

Итак, во второй половине 1906 года, наши разведчики стали докладывать о тайных переговорах с правителями Северной Цин и Китайской Республикой. Британцам нужен был мир, чтобы высвободить задействованные силы и перестать терять в прибыли. Одновременно пришло сообщение о том, что и японцы желают мира с Америкой. Понять их можно. В данный момент они добились максимально возможного успеха и продолжать воевать дальше нет смысла. А вот с кем о мире говорить никогда не станут, так это с председателем Ли. И дело не в том, что он является коммунистом. Этот грех ему бы простили. Ему простить не могут иного.

– Вы, Николай Александрович, обратите внимание вот на что: все эти Марксы с Энгельсами, Бакунины с Кропоткиными и прочая революционная сволочь, никогда не трогала финансовых магнатов, – объяснял мне Константин Семенович, – а председатель Ли под корень извел британских Ротшильдов. В понимании здешних буржуев, это грубое нарушение правил игры. Революционер должен бороться с государством и с промышленным капиталом, помогая финансовому капиталу подчинять себе и государства, и экономики всех стран мира. Все эти расплодившиеся социалисты и анархисты, да прочая нечисть, изначально финансировалась Ротшильдами, Рокфелерами, Морганами… Да вспомните историю с Герценым! Тот ведь не стесняясь, писал о том, что состоит на содержании у британских Ротшильдов.

– Константин Семенович, а кто содержит председателя Ли, его КПК и НОАК? Мое ведь участие в этом деле скромное. А вы и есть представители того самого финансового капитала.

Что верно, то верно. Основные средства, председатель Ли получал от меня только на первом этапе. А потом, ситуация изменилась. Во-первых, он стал облагать налогами китайских переселенцев и потихоньку заимел свои, не такие уж и маленькие средства. Вторым спонсором стала Северокитайская Торговая Компания, за спиной которой стояли «краснозвездные» банкиры.

– Мы, Николай Александрович, с товарищем Ли сотрудничаем, а не грабим население на его территории. Потому, к нам нет претензий со стороны китайцев. И смысл ему устраивать теракты в Якутске? Мы его тыл. А вот прочих банкиров, он похоже действительно готов помножить на ноль. И с этим нужно что то делать. Ни в коем случае не пресекать, а использовать и направлять.

Использовать и направлять? Как же! Так вам и дадут это сделать! Источников информации при дворе Цыси у меня множество. Что не удивительно. Множество военных советников из числа бурятов и калмыков. Да и русских офицеров хватает. Более того, призываемым на срочную службу бурятам и калмыкам настойчиво предлагается проходить её в армии Северной Цин. Впрочем, дослужившийся до генерала Дансаранов, уже официально является маньчжурским генералом. И именно из штаба Дансаранова пошла тревожная для нас информация.

Вдовствующая императрица Цыси, согласна на мир с европейскими державами. Но одним из условий заключения мира, является категорическое требование: Объявить Особый Коммунистический район и его обитателей мятежниками. Понятно, что собственными силами Цыси не сумеет подавить мятеж против своей власти. Но ведь можно попросить это сделать тех же японцев!

– Николай Александрович! Этого ни в коем случае нельзя допускать, – всполошился Василий Иванович, – это приведет к потере наших позиций не только в Северной Маньчжурии. Дальше нас будут вытеснять из Монголии и Синцзяна. Да не только нас. Ваш «Военторг» тоже вытеснят оттуда. А там и до Кореи очередь дойдет!

Василий Иванович был кругом прав. Терять то, что приобретали долгие годы, для нас недопустимо. И дело не только в получаемой прибыли. Тут ещё и вопросы бесопасности. Корея – это наша сырьевая и даже промышленная база, без которой нам трудно будет осваивать Дальний Восток. А еще, это наш защитный буфер, прикрывающий наше Приморье. Северная Маньчжурия – это такой же самый защитный буфер со стороны Приамурья. А заодно одна из наших житниц. Монголия – источник ценного для нас сырья и тоже защитный буфер. Синцзян – для нас он тоже имеет важное экономическое значение. Пожалуй лишь Тибет для нас бесполезен. И все это приобретено без всяких территориальных захватов. Нам нет нужды содержать там свои гарнизоны, потому что эти земли защищают местные армии.

Но вся эта благодать может исчезнуть, если правительство Цыси сменит свою ориентацию. И как раз этого допускать нельзя. Вот только что я могу сделать? Организовать дворцовый переворот! Северная Цин, оно в своей основе не китайское, а инородческое государство. И войска этой империи состоят из инородцев. Которые вполне благосклонно относятся к России. Значит, даем задание Дансаранову, устроить столь нужный нам переворот. В пользу малолетнего наследника престола. А сам генерал вполне способен быть при нем регентом. Тут правда, нужно получить на это одобрение далай-ламы. Но и он сейчас благосклонен к нам. Ведь без нашей помощи и войск Северной Цин, отбиться от англичан у Тибета не вышло бы.

Приняв решение по устройству дворцового переворота, я не стал доверять свой замысел кому-либо, а устроил так, чтобы Дансаранов был направлен с деловой поездкой в Петербург. А дальше – личная встреча и приватный разговор, во время которого я и предложил Доржожабу Дансаранову возглавить заговор против вдовствующей императрицы в пользу недавно родившегося наследника престола, названного Пуи и при этом, самому стать регентом при малолетнем императоре. И что вы думаете? Наш генерал отказался! Возглавить заговор он был не против. Но вот план заговора он предложил иной.

– Ваше величество! Весь мир знает, что являюсь вашим ставленником. И если я осуществлю ваш план, то это не только меня выставит цареубийцей, но и вас, ваше величество! Более того, став регентом, я этим только укреплю уверенность всего мира в том, что все это произошло с вашей подачи. Те же китайцы, которые сейчас уверены в том, что Россия является дружественной для них страной, станут говорить о том, что нет разницы между поведением северных и западных варваров.

– Что вы предлагаете в таком случае сделать?

А предлагал генерал не светиться самим, а поручить устранение клики Цыси, хунвейбинам председателя Ли. Это никого в мире не удивит. Все знают, что председатель Ли не переваривает маньчжурских правителей и потому на подконтрольную ему территорию цинских чиновников не допускает. Также все знают, что для товарища Ли нет ничего святого. Что ему какая то Цыси? Да он самих Ротшильдов не побоялся взорвать! А за что он её грохнет? Дурной вопрос! Конечно же за готовящееся предательство. Ведь она собирается объявить китайских патриотов мятежниками и расправиться с ними руками иностранных войск!

Итак, договориться с товарищем Ли, Дансоранов сумеет. Во всяком случае он меня так уверял. А дальше, осуществляется вторая часть заговора. Дансаранов, с помощью верных войск, пресекает возможные беспорядки в Урге и провозглашает новым императором малолетнего Пу-И, до совершеннолетия которого, править Северной Цин станет принц Айсиньгёро Цзайфэн.

– Хорошо, Пусть будет так, как вы говорите. Мне этот план нравится больше, нежели мой. Но какую роль, после совершения переворота, вы отводите именно себе?

– Роль военного министра, ваше величество.

В принципе, это тоже выглядело уместно и сбивало с толку многих. Лихой, но недалекий рубака на службе у династии. В большую политику не лезет. Вся его роль в планируемых нами событиях: подавить беспорядки во временной столице, да защитить права наследника престола. Англичане вряд ли станут подозревать в нем ведущего игрока. Скорее всего подумают на кого то из окружения списанной в утиль вдовствующей императрицы.

– У меня есть только одно беспокойство: что будет в этом случае с Председателем Ли? Вряд ли его оставят в покое. А пребывание его в Маньчжурии – отличный предлог для международной интервенции в том направлении. И я не думаю, что принц Айсиньгёро Цзайфэн сумеет устоять против давления как извне, так и изнутри. А ваше влияние на первых порах не будет достаточным.

– Но ваше величество! Есть прекрасный выход из этого положения! Председатель Ли и верные ему войска просто покинут Особый Коммунистический район и уйдут на территорию, где правит Гуансюй: Шэньси, Ордос, восточная окраина Ганьсу, горы Вэйшань и Цинлин. Там местность удобная и для обороны, и для ведения сельского хозяйства, притом с немалым населением.

– Но кто тогда сохранит для нас Северную Маньчжурию?

– Племянник погибшего от вражеской пули Дядюшки Хо. Он вполне способен продолжить борьбу с японцами. Кроме того, он не замечен ни в терроризме, ни в цареубийстве. Это очень разумный молодой человек. Настолько разумный, что в отличии от покойного дяди, не ссорился с товарищем Ли.

– Сколько войск уйдет в этот самый «Великий Поход»?

– Немного. Думаю, что пяти тысяч человек для этого дела хватит.

Меня насторожило то, что у Дансаранова все так хорошо продумано. Он конечно умница, но ведь вводную от меня он получил только что. Когда он успел все так продумать? И задал этот вопрос. Оказалось, что никаких чудес тут нет. Сама Цыси и ее двор представляет собой такую клоаку, что мысли о необходимых «политических реформах» напрашиваются сами собой. Причем, практически у всех, кто близко знаком с тамошней ситуацией. Ну а поход частей НОАК в указанный район, это давние планы самого Председателя Ли. Ему просто тесно в том захолустье, что представляет собою Маньчжурия. Он всей душою рвется во внутренние районы Китая.

Ну что же, организация еще одного Коммунистического района в Китае – дело полезное. Тем более, что это решает в первую очередь наши проблемы. Поэтому, я дал согласие на осуществление того варианта переворота, который предложил мой собеседник.

Но помимо китайских дел, были и американские. А именно они и представляли наибольшую сложность в данный момент. Англичанам с французами нужен был мир и слабая Америка. Японцы хотели того же. Зато сами американцы были против. Несмотря на то, что были они не один раз и со вкусом биты, поднимать лапки в гору они не хотели, даже на почетных условиях. Поэтому, первые предложения о посредничестве со стороны французов, были с возмущением отвергнуты. После чего началась «Олимпийская бойня» – попытка сбросить окопавшиеся на полуострове Олимпия японские войска в море.

Собственно говоря, таких попыток было целых две. Первая – классический вариант того, как не нужно воевать. Артиллерийская подготовка – это что-то ужасное. Американская полевая артиллерия никогда не была хорошей. Материальная часть у них была вполне современной. Наши 76 мм полковушки и 107-мм дивизионки были неплохими орудиями. Дело было лишь за грамотными артиллеристами. А с этим у американцев было все печально. По сути дела, артиллерия вела стрельбу в направлении цели и строго на прямой наводке. Никакого сопровождения атаки огнем и колесами не производилось. И потому, пользы от этого огня, атакующей пехоте не было. Первый натиск, японцы отбили играючи. Да и как тут не отбить, если американская пехота шла в атаку в плотных боевых порядках? Тут себя прекрасно показали японские трехдюймовки, раз за разом срывавшие американские атаки. Доходило дело и до применения пулеметов. Правда, только с японской стороны. Американцы все еще считали пулеметы оборонительным оружием и потому не задействовали своих пулеметчиков для поддержки атаки. Зато японцы показали себя неплохо. Их «гочкисы», хоть и не были многочисленными, тем не менее свою роль сыграли. В дополнение к «гочкисам», японцы применили так называемый «вспомогательный пулемет». Это был по сути дела наш «Читинец», образцы которого японцами были получены в Маньчжурии в качестве трофеев. Они его как могли, так и доработали. И теперь, в распоряжении каждого японского командира батальона, было целых четыре расчета ручных пулеметов.

Потерпев неудачу, американцы решили сделать перерыв и лучше подготовиться. Придя к выводу, что огонь дивизионной артиллерии недостаточен против окопавшегося противника, они решили подтянуть более крупные калибры. Проблема была в том, что нужных для такого дела артиллерийских систем, полевая артиллерия американской армии не имела. Выход однако был быстро найден. У флота хватало еще годных орудий нужного калибра. Они ни разу не полевые. Но что мешает поставить их на железнодорожные платформы? И это было сделано. Ну а к позициям американских войск быстро подвели целую сеть узкоколейных железнодорожных путей.

Второй штурм японских позиций проходил совершенно иначе. Ему предшествовала и многодневная артиллерийская подготовка, и бомбардировки дирижабельных сил. Последние, кстати, не велись безнаказанно. Японские дирижабли-перехватчики, хоть и уступали в числе судов, зато были активны и успешно срывали прицельное бомбометание. Не отставала от истребителей и японская зенитная артиллерия, тоже успешно отгонявшая американские суда-бомбардиры. Зенитки вообще стали проблемой для американских воздухоплавателей. Желаемые ими дирижабли-подавители, так и не были созданы. Проблема была в бортовых артиллерийских системах. Правда, в этом деле наметился некоторый прогресс. Американскому военному атташе в Варшаве, удалось купить у поляков ту техническую документацию, которую они украли у конструкторов Обуховского завода. Это были чертежи динамо-реактивных пушек, калибром от 76 мм, 152 мм и 305 мм.

Конечно, такие калибры внушали почтение., но американцам нужно было немного не то. Поэтому они на основе имеющихся чертежей, стали разрабатывать ДРП калибром 76 и 107 мм именно в варианте дирижабельного орудия.

В общем, новинок применили много, а толку особого от этого не было. Кое где удалось вклиниться в линию японской обороны. И это было все, на что хватило сил. Решиться на третью попытку американцы не смогли. Причина этому простая: в бесплодных атаках на японские позиции, полегла практически вся кадровая армия.

Сведения о ходе дел на «Олимпийском плацдарме» наш Генеральный штаб получал своевременно, от прикомандированных к штабу американской армии военных агентов. Соответственно, ежедневную сводку Георгий подавал и мне. Положение дел я оценивал как неоднозначное. С одной стороны, дела идут неплохо, коль американцев преследуют неудачи. А с другой стороны, у них в Вашингтоне, наверняка появятся сторонники замирения с японцами. Преждевременное прекращение войны меня не устраивало. Но ведь по сути дела, американская армия перестала существовать. Кем они станут воевать? Нормальной пехоты у них со времен Войны за Независимость не было. А сейчас и подавно нет. Из кадровых частей сохранилась только артиллерия и кавалерия. А недавно призванные в пехоту новобранцы сильно уступают японцам в боевом мастерстве.

Нет ребята, так не пойдет! Нужно чем-то обнадежить хронических неудачников. И самое главное, это «чем-то» у меня есть. Отставной поручик Ржевский недавно лично испытал на Лужском полигоне эту штуку и уверяет, что за ней будущее.

Кто бы сомневался! Я лично не сомневаюсь, что у самоходных бронированных цистерн огромное будущее. Особенно перспективны они у нас. Но не в таком виде, в каком они сделаны.

Инициатором создания и испытания «самоходных бронированных цистерн» принадлежала мне. В качестве исходного образца для подражания мною был взят так называемый «танк Менделеева». Правда, осетра пришлось урезать. В первую очередь, за счет бронирования. Броня на нем противопульная. С трех сторон и в какой то мере противоснарядная с лобовой части. В какой то мере, это означает, что шрапнелью, поставленной на удар, ее не проломишь, а бронебойных снарядов у современной полевой артиллерии нет.

Вместо 120 мм Кане, мы установили 107 мм гаубицу. И добавили 63 мм орудия в спонсонах. Ну и наверху установили башенку с пулеметом. Скорость движения этой дуры доходила до 8 км в час в идеальных условиях и до 4 км в час на пересеченной местности. Запас хода – не более 20 километров. Ну и самое интересное – самоходные бронированные цистерны доставлялись к месту сражения в разобранном виде и собирались на исходном рубеже для атаки.

Кроме этого монстра, обозначенным как СБЦ – 05-1, имелся и СБЦ – 05-2. Отличия между ними были существенными. Если СБЦ-05-1 предназначался для подавления огневых точек противника, то СБЦ-05-2 бортового вооружения не имел. Зато внутри этой «цистерны» помещалось 24 пехотинца и имелись бойницы, через которые можно было стрелять из пистолета.

В один прекрасный день, мы пригласили на Лужский полигон американское посольство в полном составе и они с восторгом смотрели на учебную атаку двух СБЦ-05-1 и трех СБЦ-05-2. Это все, что имелось на данный момент у меня.

– Господа! – обратился к американцам в конце банкета по случаю демонстрации новейшей боевой техники мой брат Георгий, – в память о проверенной временем дружбе между нашими странами, Россия готова немедленно передать эти машины вместе с инструкторами, доблестной американской армии, мужественно противостоящей «желтой угрозе». К сожалению, то, что вы сегодня видели, это все, что у нас на данный момент есть. Возможности нашей промышленности не позволяют обеспечить массовые поставки этой техники. Но ведь Америка имеет несравненно более мощную промышленность. Поэтому я распоряжусь о предоставлении в ваше распоряжение всей технической документации. Думаю, что в скором времени, желтопузые макаки испытают на себе всю мощь американского удара.

Сказано – сделано! Спустя месяц, обещанное Георгием было доставлено в Америку. А спустя еще месяц, наши СБЦ пошли в бой. И надо сказать, что их применением американцы остались довольны. С помощью нашей техники, они сумели пройти всю линию обороны. Правда, развить наметившийся успех не вышло. Японцы довольно быстро сориентировались в обстановке и их саперы успели заложить фугасы достаточной мощности по курсу атакующих машин. Все пять единиц бронетехники были подорваны и остались в глубине японской обороны. А экипажи и десант, частично были уничтожены, а частью выбрались к своим.

И тем не менее, американские вояки были довольны. Потеря машин их не огорчила. Имея рабочую документацию, построить новые машины нетрудно. Главное – они убедились в том, что дело это стоящее и если изготовить побольше штурмовых и транспортных «цистерн», да пустить их сплошной линией, то враг будет разбит и победа будет за ними! Отныне, эти самые «tancs» будут состоять на вооружении американской армии!

Вы спросите, а зачем я подстегиваю прогресс в деле создания перспективной боевой техники, да еще делюсь этими наработками с американцами? Отвечу просто: прогресс прогрессу рознь. Его толком и не будет. Ведь что представляет собой тот район боевых действий? Небольшой по площади плацдарм. Поэтому, нужды в бронетехнике с высокой оперативной подвижностью нет. Сплошной фронт японской обороны исключает применение обходного маневра. Поэтому, американским танкам не нужна и большая тактическая подвижность. Все атаки в этих условиях только лобовые. А тут на первый план выходит хорошая защита и огневая мощь. То есть те монстры, которые и получились у нас. Малый запас хода и огромный вес? Не страшно! Ведь танк в этих условиях, это вариант осадного орудия, которые тоже доставляют к фронту в разобранном виде. Малая скорость? А ему что, обязательно нужно обгонять свою пехоту? Так ведь японские саперы наглядно продемонстрировали, насколько это опасно. Так что ложное представление о том, каким должен быть настоящий танк, уже создано. А первый успех только подтвердил правоту создателей новой боевой техники.

И американцы с энтузиазмом взялись за дело. К следующему штурму Олимпийского плацдарма, они планировали изготовить 36 танков Mk-I и 42 бронетранспортера Mk-II. Так они назвали бывшие СБЦ-05-1 и СБЦ-05-2. Правда, новые машины уже существенно отличались от прототипов. Броня стала толще, двигатели мощней, а вместимость Mk-II уменьшилась. Теперь он перевозил 18 десантников. То, что в собранном виде эти машины невозможно было перевозить по железной дороге, американцев не смущало. Осадная ведь техника! Ну а для обслуживания и монтажа, в каждый механизированный дивизион (18–20 машин) штатно включили инженерно-техническую роту с целым парком подъемно-транспортного оборудования.

Мне интересно было, как к этой новинке отнесутся наши злейшие друзья – англичане и французы. Они меня не подвели. Оставленные в глубине японских позиций машины были ценой неимоверных усилий оттащены в тыл и тщательным образом изучены. Итогом этого изучения, стало решение о разработке и принятии на вооружение французской армией «осадно-штурмовых машин». Причем, примерно по той самой концепции, что принята у американцев.

Все это было чудесно. Но меня беспокоила позиция собственных генералов с их страстью во всем подражать тем же французам. К счастью, помимо слепого подражательства, было еще такое качество как косность. Специалисты из ГАУ скептически отнеслись к самой идее иметь на вооружении «осадно-штурмовые машины».

– Ваше величество, в наших условиях боевые действия будут иметь сугубо маневренный характер. И эти самые турусы на колесах будут просто не поспевать за войсками или появляться слишком поздно. А для осады крепостей нам будет достаточно той артиллерии, что имеется в данный момент. К тому же, у нас нет тяжелых железнодорожных транспортеров, которые потребуются для доставки этих машин туда, куда следует. Но даже если в них надобность и возникнет, то нам придется переделывать все железные дороги Российской империи, чтобы тяжелые составы могли ходить не разрушая при этом пути.

А вот это разумная мысль! В смысле реконструкции железных дорог. Да и подвижный состав тоже нуждается в замене. А потому решение: «Работы над осадно-штурмовыми машинами продолжить, но не производить их до полной реконструкции российских железных дорог».

А какие машины разрабатывать, это уже я сам укажу. Они конечно будут выглядеть не так грозно, как американские и европейские аналоги. Для начала я закажу разработку чего то вроде FT-17, причем не с пушкой, а с одним пулеметом. Противопульная броня? Ну, это не так страшно, как будут думать. Через заградительный артиллерийский огонь они все равно проходить смогут. Главное – мои конструктора набьют руку на конструировании бронетехники. Большую серию тоже заказывать не стоит. Хватит на первых порах и одного Первого Испытательного Танкового батальона имени поручика Ржевского. Ну а потом, по мере того, как какой-нибудь завод на Урале освоит производство более совершенных машин, можно и о большем подумать.

Кстати, сверхтяжелые танки наверное стоит тоже разрабатывать и производить по одному экземпляру каждого образца. А то как то подозрительно выйдет. Все их производят, а мы морды воротим. И на полигон их! К поручику Ржевскому. Пусть испытывает их. А потом поставляем их тем же полякам. Типа боремся за рынок сбыта отечественной бронетехники. Тут будет еще одна польза. Сверхтяжелые – это мощная трансмиссия и подвеска. А с этим еще долго будут проблемы практически у всех. Вот и пусть конструктора набивают руку, стараясь их сделать совершенными и надежными. Потом это все обязательно нам пригодится.

Естественно, что внедряя новую технику, я постарался и насчет «теоретиков» из «сливного бачка». Первым на появление «Царских монстров» среагировал «Панцер-командор Назгулеску». В своем опусе, который разместила на своих страницах газета «Вольное Слово», он высмеял саму идею применения в бою гусеничной техники.

«В тех условиях, в которых приходится воевать Калифорнийской армии, эти монстры оказались столь же полезными, как были полезны римлянам осадные башни. Более того, они могут быть полезны и французам, когда им придется штурмовать германские крепости в Эльзасе и Лотарингии. Будет от них польза и полякам, когда они возьмутся за германские крепости в Восточной Пруссии.

Но это и вся польза от этих уродцев. В стране, где нет крепостей (любая из стран Южной Америки) эти самые BRONEHODI никому не нужны. Там, где боевые действия приобретут маневренный характер, обычные колеса будут иметь преимущество над бесконечным рельсом. Пулемет и даже пушка скромного калибра, поставленная на автомобиль или конную повозку, способны оказать то влияние на исход боя, которое ранее оказывала конная артиллерия».

Статья была как всегда, украшена схемами и графиками, на которых были отражены сравнительные характеристики колесной и гусеничной техники. Из этих схем и графиков следовало, что пора делать выбор в пользу бронеавтомобиля. Правда, было и внутривидовое сравнение предполагаемых танков. И получалось, что легкие, средние и даже тяжелые танки, будут всегда уступать сверхтяжелым в плане живучести и огневой мощи.

«Судите сами, – писал Назгулеску, – имея тонкую броню и слабое вооружение, BRONEHOD не сумеет выжить при сильном артиллерийском обстреле со стороны противника. В этих условиях, только высокая скорость и маневренность спасет боевую машину от бесполезной гибели. Броневые автомобили, которые в перспективе могут развивать скорость до 100 узлов, будут неуязвимы, несмотря на тонкую броню. Зато BRONEHODI, самый легкий из которых, ползет со скоростью самого тяжелого, будет легко ничтожен».

Но кроме вбросов, были и серьезные статьи. Дело в том, что по совету Василия Ивановича, мною было дано указание по выпуску журнала «Это Вы Можете! – ЭВМ». Задумка была такова: в мире очень много людей с изобретательской жилкой. Им приходят в голову совершенно разные идеи. Но с внедрением этих идей возникают проблемы. Но большинству этих изобретателей не столь важно само внедрение, сколько возможность приобрести известность. Поэтому, «ЭВМ» было тем самым местом, где можно было свободно публиковаться и даже получить за публикацию гонорар. Выпускался этот журнал не только на русском языке. Были издания на немецком, французском, английском, испанском и итальянском языках. И все эти издания существенно отличались друг от друга. Располагалось это издательство в Швейцарии, что уберегало его от риска быть закрытым, по капризу властей той же Германии или Англии. Главное назначение этого проекта – обеспечить свободный доступ в первую наших инженеров, к перспективным идеям.

Этому способствовала политика издательства, которая была выражена коротко и ясно в виде девиза: «Ничего святого!» А в предисловии к каждому номеру журнала сообщалось: редакция журнала борется за свободный доступ обывателя к любой информации, в первую очередь научной и технической. Поэтому, издатели не признают ни патентного права, ни любых форм засекречивания сведений. Человек должен иметь возможность знать все, независимо от расы, национальности, подданства и половой принадлежности! Только так можно обеспечить победное шествие Прогресса!

Журнал весьма быстро стал популярным во всех европейских странах. Попытки обладателей патентов судиться с кем либо из респондентов или даже с редакцией, кончались ничем. В первую очередь потому, что на истца немедленно обрушивались пацифисты, суфражистки, евреи и прочие угнетенные личности. Ведь секретность и патентование – это дискриминация сразу по всем признакам. Стоит ли говорить о том, что в России никто этим журналом не возмущался, а журнал делал вид, что ничего не знает про Особую цензуру в наших учреждениях?

Итак, вслед за Назгулеску, на страницах этого солидного издания был опубликован проект некого инженера пана Тухачевского. И почему то этот проект публиковался в издании на немецком языке. Что предлагал публике пан Тухачевский? Проект и концепцию применения осадных «панцервагенов»!

Пан Тухачевский обращал внимание на то, что в условиях маневренной войны, современный осадный парк поспевает за войсками, но только там, где есть железная дорога. Но в той же Польше, или в России, железнодорожные пути для осадных орудий придется прокладывать в ходе наступления. Что естественно, удлиняет сроки наступательной операции и в конечном итоге поставленные перед войсками задачи не будут выполнены. Поэтому, войскам нужны средства, подобные американским осадным танкам. Им тоже нужна железная дорога, но только в районе выгрузки. Оставшиеся 20–30 км до огневых позиций, они преодолеют своим ходом.

А дальше Тухачевский привел эскиз потребной войскам кайзера машины. В принципе, в основных чертах она повторяла «танк Менделеева», но были и отличия. Вооружать пацерваген пан Тухачевский предлагал 15-дюймовой реактивной пусковой установкой. Чертежи этой установки прилагались. Дальность стрельбы, не более четырех километров. Возимый боезапас – 13 реактивных бомб калибра в 15 дюймов. Осадная батарея, по мысли Тухачевского, должна была в себя включать восемь панцервагенов, роту управления, роту снабжения, инженерно-техническую роту и батарею противодирижабельных пушек.

Наибольшее возмущение этой статьей было со стороны польских читателей, которые заподозрили в пане Тухачевском уроженца Познанщины или Данцинга. Наиболее экспансивные читатели заклеймили Тухачевского национал-предателем и обещали ему самые жестокие кары.

В конце года мир сумел по достоинству оценить эти идеи. Как раз к этому моменту, Северная Армия САСШ, завершила подготовку наступательной операции на полуострове Олимпик. Не пытаясь проглотить все за один присест, американцы поставили перед собою более скромную задачу: вести наступление от Рэймонда до Клирустера. Глубина операции – 144 километра. Честно говоря, я изначально сомневался в самой возможности выполнить поставленную задачу. Во-первых, японцы успели неплохо укрепиться, благо что местность этому способствовала. Во-вторых, те две дивизии, что высаживались на полуостров, дивизиями в традиционном понимании уже не были. Японцы неплохо использовали время своего полного господства на море, для переброски дополнительных войск. В данный момент, каждая дивизия на этом театре военных действий состояла из трех пехотных и двух артиллерийских бригад. Кроме того, в дивизиях имелось пол 24 зенитных орудия калибром 63 мм. А в распоряжении командования было еще дополнительно 24 трехдюймовых зениток. Хватало у японцев и разного рода тыловых и вспомогательных частей. Правда, они были укомплектованы не японцами, а китайцами. Но ожидать массового дезертирства от китайцев не стоило. Потому что вряд ли янки сумеют отличить китайца от японца. Ну а вишенкой в этом торте был Первый батальон Армии Освобождения – те самые «Черные Пантеры».

Наступление вдоль побережья, в условиях, когда приморский фланг не мог быть надежно прикрыт флотом, было рискованным занятием, но американцы на это пошли, так как в данный момент главные силы японского флота ремонтировались на своих базах. Главной ударной силой в этой операции должна была стать Первая Механизированная бригада. Командовал этой бригадой Джон Першинг, который еще недавно был капитаном но указом Теодора Рузвельта был повышен в звании сразу до бригадного генерала (минуя при этом 3 звания и обойдя 835 офицеров более высокого ранга).

На вооружении эта бригада имела два дивизиона сверхтяжелых танков Mk-I и два дивизиона сверхтяжелых бронетранспортеров Mk-II. Каждый дивизион БТР перевозил 360 человек десанта, сведенных в штурмовой батальон. Кроме того, в состав бригады включили два обычных пехотных батальона и четыре восьмиорудийные батареи горных трехдюймовок. Про вспомогательные и тыловые подразделения лучше много не говорить. Их было много и большинство их невозможно задействовать в бою.

Любопытным было вооружение солдат этих батальонов. Помимо обычной магазинных винтовок и станковых пулеметов, в каждом отделении имелся так называемый «вспомогательный пулемет» – творение сумрачного русского гения. Этот самый «пулемет» был ничем иным как пистолет-пулеметом под недавно созданный Браунингом пистолетный патрон 45 калибра. Почему такой калибр? А это мною учтен национальный американский бзик по поводу личного оружия. Нравятся им внушительные стволы! Да так нравятся, что им даже патрон для «парабеллума» кажется недостаточно мощным.

Наша примитивная «поливалка» вызвала у них такой восторг, что требуемые испытания были проведены в рекордно короткий срок и фирма «Кольт» получила заказ на производство «вспомогательных пулеметов». Но это еще не все. Была проблема с вооружение экипажей танков и БТР подходящим оружием. А экипажи кстати, немаленькие. В Mk-I экипаж составлял аж 11 человек! В Mk-II было людей меньше – четыре человека. Пистолет, в качестве оружия самообороны американцев не устроил. Вывод был сделан простой – нужен карабин под мощный пистолетный патрон. В принципе, нужные образцы такого оружия у американцев были. Но только под револьверный патрон. Ну а мы, заранее сконструировали и испытали СКС-4,5 (Самозарядный Карабин Спортивный калибра 4.5 линии). В иное время американцы отмахнулись бы от наших подарков и придумали бы что-нибудь свое и ничем не хуже. Но погода на политическом Олимпе была такова, что тянуть время и что-то выгадывать, военным не приходилось. От них требовали успеха, Как водится, ещё вчера. Потому, нашему дареному коню никто в зубы заглядывать не стал и просто купили то, что было предложено. Стоит заметить, что покупали оружие не только у нас. У французов, например, в большом количестве покупали 26 мм гранаты, снаряженные этилбромацетатом.

Вы спросите: а смысл продавать американцам свои новейшие разработки? Смысл был. Дело в том, что благодаря войне, цена на многие изделия гражданского назначения существенно снизилась. Это обстоятельство я использовал для дальнейшей индустриализации Дальнего Востока. При этом, перевозку осуществляли корабли под российским флагом. Добиться этого было тоже непросто. Но при должной наглости и быстроте действий, все у меня вышло. Просто, в один прекрасный день, еще до сражения у островов Чаннел, в Сан-Франциско зашел отряд кораблей под флагом вице-адмирала Рожественского и обрел там стоянку. Одновременно, мотивируя тем, что от подрыва мирной торговли страдает простой американский народ, я потребовал демилитаризовать этот город и на время войны придать ему нейтральный статус. Произошло это не с бухты-барахты, а по согласованию с американским правительством. И вот, теперь во Фриско обитали представители всех великих держав и бдительно следили за тем, чтобы никто не вез американцам военной контрабанды. Гарантом нейтрального статуса Фриско была эскадра Рожественского и корабли Корейского Императорского флота. И нужно сказать, такое решение американцев устроило. Все нужное для войны они везли с Восточного побережья, где японского присутствия не было. Ну а морская торговля с Китаем и Россией продолжалась невзирая на идущую войну.

К началу наступления, американцы наконец то решились на введение всеобщей воинской повинности. Решиться на эту меру им было очень нелегко.

– Все дело в наших традициях, – просвещал меня по этому поводу посол САСШ в России и доверенное лицо Теодора Рузвельта, Джордж фон Ленгерке Мейер, – мы всячески избегаем того, чтобы в нашей стране образовалась военщина. Поэтому, своих военных мы держим на коротком поводке и не даем ей возможности приобрести слишком большое влияние в обществе.

– Но помилуйте! – отвечал ему я, – пока вы вели войны с дикарями и латиноамериканцами, такое отношение к военным вполне могло себя оправдывать. В конце-концов, вы воевали не с европейскими армиями, а потому вооруженная милиция вполне могла вам заменить кадровую армию. Но ведь времена меняются! Сейчас вам противостоит армия, которая по боевым качествам не уступает европейским. Значит, нужно менять подход к комплектованию армии.

– Президенту будет трудно убедить конгрессменов. Потому что на примере стран Латинской Америки, мы прекрасно знаем, что будет, если армия приобретет чрезмерное влияние.

– Но помилуйте! Я не говорю, что нужно слепо копировать чужую систему! Коль у вас общество сильней государства и это неплохо работает, то и рушить такую систему не стоит. Нужно просто усовершенствовать её. Например, создать систему общественного контроля за армией и флотом.

Я подробно описал то, что следовало бы сделать. И не только в устной форме. Было еще личное послание Теодору Рузвельту.

Итак, чтобы армия не приобрела слишком большое влияние, следует использовать традиционную для Америки систему сдержек и противовесов. В частности, стоит создать Комитет защиты прав гражданина. И пусть полномочный представитель этого комитета в каждом полку, будет следить за соблюдением прав американских граждан. А в оговоренных случаях, накладывает «вето» на приказ любого командира, вплоть до командира полка. Ну а бригадные, дивизионные, корпусные и армейские комитеты военных правозащитников должны обладать схожими полномочиями. Не лишним будет также образовать Комитеты солдатских матерей. Или жен. Или дочерей. Тут дело вкуса. Женщины, более въедливы и внимательны к мелочам. Уж они точно не дадут командованию творить произвол в отношении призванных на службу американских граждан. Кстати, подрядить на это дело можно суфражисток. Пусть даже не имеющих собственных детей. Все польза от них будет. Можно ввести товарищеские суды, поддерживающие дисциплину и порядок методом саморасправы. Уж товарищи по службе лучше командира знают, кто и как служит. И если они кого повесят или расстреляют, то это будет решение справедливого товарищеского суда, а не произвол армейских дуболомов, тоскующих по прусским порядкам.

Я не рассчитывал на то, что мои рекомендации будут приняты. Тем сильнее было мое удивление, когда я узнал о том, что конгрессмены с восторгом ухватились за мои предложения и проголосовали за включение их в закон о всеобщей воинской повинности.

И вот, к декабрю 1906 года, американцы изготовились к наступлению. Правда, держать языки на привязи они умели плохо, а у японцев разведка работала чудесно. А потому, дата и место нанесения главного удара, противнику были известны заранее. Но тогда про это мало кто подумал. Наступление началось с проведения продолжительной артподготовки. Одновременно, к японским позициям устремились дирижабли с бомбогрузом. Их в воздухе встретили японские дирижабли и навязали американцам воздушный бой. Результатом воздушного боя был неприцельный сброс авиавиабомб. В ходе воздушных поединков, американцы потеряли три своих бомбовоза. Но это не помешало им раз за разом повторять налеты. В итоге, ценою гибели еще пяти дирижаблей, они заставили японцев, которые потеряли всего три дирижабля, убраться подальше и обрушили на головы противника остаток бомбогруза. Учитывая, что маскироваться от средств воздушного наблюдения японцы еще умели не очень хорошо, то бомбардировку их позиций можно признать успешной.

Когда закончилась обработка переднего края, в бой пошли танки Першинга. И сразу выяснилось, что японцы сумели сделать правильные выводы из предыдущей танковой атаки. По ним, из глубины обороны ударили хорошо замаскированные морские трехдюймовки Кане. Сразу пять машин было выведено из строя. Но и американцы не остались в долгу. Дальнейший бой между танками и морскими орудиями кончился победой танков. Не подвела американцев и пехота. Пока артиллеристы противника были связаны боем с танками, казавшиеся менее опасными БТР подползли на дистанцию пистолетного выстрела к передовым окопам противника и высадили десант. При этом, пулеметчики в башнях не давали японцам поднять головы.

Вообще то, японцы всегда были стойкими в ближнем бою, но сейчас бой шел не по их правилам. Американские пехотинцы дружно выстрелили в их сторону 26 мм французскими гранатами и большая часть их сработала штатно. Не готовые к применению ОВ, японские солдаты на короткий срок стали небоеспособны. Этого хватило американцам, которые заранее одели противогазы… Ворвавшись в траншею, штурмовики Першинга начали истреблять всех, кого застали. Японцев били штыками, расстреливали из винтовок и «вспомогательных пулеметов», а проще сказать: добивали беспомощных.

– Это вам, ублюдки, за Энни Франк!

После захвата первой линии окопов, пошел штурм второй. К этому времени японцы пришли в себя и оказали яростное сопротивление атакующим. И все-таки, вторая линия окопов была взята. А к вечеру, были взяты и артиллерийские позиции, с которых вели огонь по танкистам морские орудия.

На этот раз, гадать и придумывать о нанесенном японцам ущербе не пришлось. Трупы были посчитаны и оказалось, что их раз в пять больше, чем потеряли убитыми сами американцы. Тут правда стоит заметить, что большая часть погибших японцев – это добитые раненые и отравленные. Пленных было очень мало. Но это и понятно. Победители тоже несли потери. В частности, было подбито 17 танков и пять БТР. Но это американцев не расстроило. Практически вся подбитая техника подлежала восстановлению. Только два танка можно было списать на безвозвратные потери.

С наступлением нового дня, продолжилось начатое накануне наступление. На этот раз американцам продвинуться удалось даже больше, нежели накануне. Сказывалось то, что опасные для танков пушки Кане были выбиты накануне. Другие же орудия, оказались против бронированных чудовищ не так эффективны. Нет, какой то эффект от разрыва артиллерийской гранаты на броне танка был. Бывало, что на короткое время экипаж контузило сильным сотрясением и он не мог продолжить поддерживать пехоту. Тут бы и добить неподвижного монстра. А нечем!. Поэтому, бригада Першинга в тот день сумела пройти целых семь километров. Причем, потерь на этот раз было меньше, чем в первый день наступления. Только один танк и один БТР были потеряны на удачно заложенных фугасах.

На третий день, однако, двигаться вперед стало неимоверно трудно. Японцы поставили на прямую наводку зенитные орудия. Длиноствольные зенитки, первоначально создаваемые для нужд флота, могли стрелять не только шрапнельным или фугасным выстрелом. Бронебойные унитарные снаряды для них тоже были. Правда, на суше сперва в них нужда не ощущалась и японские интенданты их завезли лишь потому, что так полагалось. Командиры же батарей, по сути дела забыли про то, что у них есть и такие. Но пришло время – нашлось кому вспомнить. А американцам пришлось в тот день хорошенько умыться кровью. 75 мм зенитные орудия по бронепробиваемости мало уступали пушкам Канэ такого же калибра. Ну а 63 мм зенитки, метров с 400 тоже были в состоянии пробить лобовую броню.

Целый день шел поединок между зенитками и танками. Подавить зенитки удалось с помощью подтянутых поближе 107 мм гаубиц. Но на поле боя остались неподвижными 15 американских танков и восемь БТР. Продвинулись в этот день едва на пару километров. Пришлось бригаде Першинга прерывать наступление и заниматься эвакуацией и ремонтом подбитой техники. Решение на вывод из боя, было принято лишь по этой бригаде. Зато остальные войска продолжали гнать в наступление. И потери сразу возросли. Три дня бойни лишний раз убедили американцев в том, что без танков у них ничего не выйдет. Поэтому, по мере восстановления подбитых машин, их немедленно, поодиночке, придавали атакующим войскам. Конечно, это помогло слегка уменьшить потери и добиться продвижения на километр в день. Но то, что одиночный танк мало чего решает, американцы уже поняли. Поэтому, бригаду Першинга не стали применять в дальнейшем сражении, до тех пор, пока она не восстановится полностью. После восстановления, она аккурат накануне рождественских праздников снова была направлена на фронт. Это уже были последние бои уходящего года. Дойти до Клирустера наступающим не удалось. Но до Абердина вполне вышло. Правда, положения японцев это не ухудшило, а американцам успех лишь добавил сложностей. Японцы теперь совершенствовали оборону в Олимпийских горах, куда танкам ходу не было и где держаться можно было очень долго.

Все это время я получал сведения о ходе дел от прикомандированных к американским штабам, наших офицеров Генерального штаба. Меня сильно интересовал вопрос: какие выводы сделали американцы, получившие опыт применения бронетехники в ходе наступления? То что мне сообщали, наполняло мою душу радостью. Действиями бригады Першинга, командование Северной Армии было довольно. Интересны были замечания самих танкистов. Они пришли к выводу, что им нужны более совершенные танки и БТР. А дальше шел перечень пожеланий: усилить бронирование, поставить более мощный двигатель, более надежную трансмиссию. 107 мм гаубицу на танке, сочли лишней. Хватит и 63 мм на спонсонах. Уж лучше создать отдельный, чисто артиллерий танк, вооруженный шестидюймовой гаубицей, который, следуя позади основных танков, будет подавлять противотанковую артиллерию. То есть, в полезности сверхтяжелых танков никто не усомнился. Пришелся ко двору и «вспомогательный пулемет». Правда, пехота хотела иметь их уже по два на отделение. Ну и конечно, устранить присущие новому оружию «детские болезни». Карабины СКС-4.5 тоже вызвали одобрение. Правда, Браунинг их собирался значительно улучшить. Ну а фирма «Кольт» готовилась выполнять заказ по производству этого карабина для нужд экипажей танков, кораблей, полиции, вспомогательных и тыловых подразделений армии.

А в Китае, с возвращением Дансаранова в Ургу, все происходило согласно достигнутой договоренности. Председатель Ли подготовил часть войск к уходу из Северной Маньчжурии. Маршрут следования был выбран не самый легкий. Предстояло идти через Большой Хинган и Гоби, в основном по территории Монголии в сторону Ордоса. Это позволяло избежать столкновений с японскими войсками. Правда, природа была не менее сурова, чем войска противника. Но хорошая подготовка к походу позволяла пройти путь без больших потерь. Что собственно говоря и было сделано. Часть продовольствия и фуража пришлось тащить собой, а часть пришлось покупать у монголов. Учитывая, что больше половины людей в Особой колонне составляли солдатские жены и дети, нашим военным советникам пришлось подойти к вопросам планирования и снабжения очень ответственно.

И хотя всего не предусмотришь, операция по передислокации проходила образцово и где то в ноябре, избежав встреч как с японскими войсками, так и с частями регулярной армии Пекинского марионеточного режима, Особая колонна дошла до провинции Шенси. Для закаленных в боях с японской армией бойцов НОАК, имевшиеся в распоряжении губернатора провинции войска, достойным противником не были. Да они и не стали сопротивляться внезапно появившемуся противнику. После бегства местной администрации, часть солдат просто дезертировала, а оставшиеся присоединились к войскам Председателя Ли. Но вы сами подумайте: Что могли противопоставить провинциальные войска, воинам Председателя Ли? Артиллерия? Так горные орудия на основе 63 мм полковушек и «батальонные гаубицы» калибром 63 мм (типа минометы), вполне превосходили устаревшие британские дульнозарядные орудия. Более того, НОАК давно применяла НУРСы. Удивляться этому не стоит. Ракеты Константинова большим секретом не были. Производство черного пороха – для китайцев не секрет. Вот и применяли партизаны Председателя Ли РСы самых разных калибров, до восьми дюймов включительно.

Установив свой контроль над провинцией, товарищ Ли, послал гонцов во временную столицу Северной Цин. Именно от гонцов, притаившиеся до поры до времени хунвейбины и получили сигнал к началу действий. Через два дня после получения сигнала, отряд хунвейбинов внезапно атаковал временную императорскую резиденцию. С дворцовой охраной боевики справились быстро и покончив с ней, взялись за обитателей дворца. В ходе резни, была убита вдовствующая императрица и множество придворных. Сделав свое черное дело, хунвейбины благополучно покинули место преступления. Целые сутки Североная Цин обходилась без верховной власти, а сама Урга без всякой власти, ибо многие чиновники либо не вышли на службу, либо сбежали из города. И тем не менее, никаких беспорядков не возникло, хотя именно для их пресечения в город вошел Селенгинский кавалерийский полк. Тем не менее, взяв на себя всю ответственность за дальнейшую судьбу империи, Дансаранов провозгласил новорожденного Пу И новым Сыном Неба, а Айсиньгёро Цзайфэна регентом. Сам он как и было договорено, стал военным министром.

Замена одиозной правительницы на пусть и недееспособного ребенка, в целом принесло Северной Цин несомненную пользу. Убив и разогнав множество придворных, хунвейбины облегчили регенту жизнь. В частности, он сумел выполнить обещанное, но так и не осуществленное покойной Цыси обещание об превращении империи в двуединую монархию. Теперь, далай-лама официально получил статус соправителя. Председатель Ли, наоборот, был объявлен мятежником – как раз то, чего и добивались от Цыси западные эмиссары. Правда, пользы теперь от этого не было. Уйдя в Шэнси, товарищ Ли избавил новых правителей от необходимости делать нелегкий выбор. Зато племянник Дядюшки Хо, не имевший никаких грехов перед британской плутократией, теперь официально считался наместником в Маньчжурии. Это никак не повлияло на наши отношения с Особым Коммунистическим районом. А уж с Кореей, тем более. Корейский император признал себя вассалом Северной Цин. А почему бы и не признать? Ведь грудной младенец Пу-И, устами регента, признал корейской территорией провинцию Яньбянь! Этот вассалитет в данный момент для Кореи ничего не значил, но зато китайцы могли «сохранить лицо». И не только лицо. В Сеуле уже несколько лет работал университет, а в Пхеньяне – Политехнический институт, где были факультеты, обучение на которых велось, как на корейском, так и на китайском языках. В общем, Корея внезапно стала центром конфуцианской культуры. Ну а корейский народ, стал чувствовать себя очень неплохим народом. Настолько неплохим, что даже король Сиама начал брать с корейского императора пример. А почему бы и нет? Корейцы с нашей подачи успешно модернизируют страну. Даже успешней, нежели мы свой Дальний Восток.

5. Православие, Самодержавие, Народность!

– В наше с вами время, американцы тратили на рекламу столько же средств, сколько шло и на военные нужды, – объяснял мне в свое время Василий Иванович.

То, что реклама, это одно из средств пропаганды, я прекрасно понимал. Вопрос лишь в том, как правильно решить самую главную задачу дьявола? Кто не понял, напоминаю: самая главная задача дьявола: убедить всех в том, что никакого дьявола на свете нет. Именно так и работает хорошая пропаганда. Убедив потребителя, что никакой пропаганды нет и не было, она ненавязчиво внедряет ему в сознание то, что и требовалось внедрить.

В этом плане у меня главным органом пропаганды была газета «Народный Обозреватель». Самое главное достоинство этой газеты в том, что ее редактор прекрасно понимает: простому человеку газета нужна не только для чтения. Поэтому размеры статей и заметок в ней имеют три основных стандарта: махорочный, сортирный и упаковочный. Но и содержанию статей придают огромное значение. Ведь каким образом я борюсь с буржуазным национализмом в Финляндии и Балтийских губерниях? Да очень простым способом! Вот берет какой-нибудь Янис очередной номер «Народного обозревателя» на латышском языке. В один прекрасный момент ему приспичило в сторону отойти по большой нужде. У него, как у человека основательного, в кармане имеются ровно оторванные листки из этой газеты. И вот, в процессе длительного заседания, он заодно читает то, что написано на приготовленном для известных целей листке. А там объявление о том, что требуются работники трезвого образа жизни, аккуратные во всем и обязательные. Преимущество – людям семейным, хотя и холостякам рады. Ну и условия работы. А в конце сообщается о размере жалования, о предоставлении жилья вместе с пригодным для ведения домашнего хозяйства участком. Дрова и керосин – за счет работодателя. Рабочей одеждой обеспечивают. Имеется возможность для обучения детей в школе. Но примерно то же самое прочтет и некая Илзе, которой предлагают поработать не домашней прислугой, а кладовщицей или стряпухой в рабочей столовой.

Самое интересное то, что это срабатывает. На том же Великом Сибирском Пути, большая часть стрелочников, путевых обходчиков, ремонтников пути – это приехавшие на заработки прибалты. Договор о найме предусматривает пятилетний срок работы. Вот только, сколько их назад вернется. Мы ведь не случайно к жилью участок для огорода или сада прилагаем. Учитываем, что человек, кроме казенной работы, обязательно займется чем то привычным. И занимаются. А дальше сами судите: куда он потащит потом всех этих поросят, кур да домашнюю пивоварню? Сад с огородом тоже трудно перетащить из Сибири в родную Земгале. А ведь труд уже вложен и результаты его радуют. Какая там независимая Латвия? Его больше волнуют иные вопросы. А в той же Латвии уже жалуются на то, что нормального батрака трудно найти. Нет, земля не обезлюдела, но рабочей силы стало не хватать. И приходится местным баронам соглашаться на то, что русские батраки – это неплохой выход из положения. В общем, мы лишаем националистов самой активной части народа. Правда, их это не останавливает. Например, украинские националисты добрались аж до Приморья. А узнал я это из доклада Феликса Эдмундовича, с которым меня ознакомил Зубатов.

Дзержинский, неплохо справился с выявлением чисто японской агентуры на Дальнем Востоке. Вся, созданная японцами шпионская сеть им была выявлена и пересчитана по головам. Трогать шпионов из поданных микадо мы пока не стали. Но все было готово к тому, что в случае войны между Россией и Японией, произвести массовую депортацию этих людей, туда, где они нам вредить не станут. В качестве нового места для поселения мною был выбран Тибет. Пусть там шпионят! Если только сумеют найти что-нибудь интересное для японского Генштаба. Или для штаба японского флота.

Но была и иная проблема. Свои Иуды обнаружились. Контрразведчики Дзержинского выявили целую подпольную сеть украинских незалежников, которой руководил ярый украинский националист и уроженец Полтавщины Трофим фон Виккен. Он и организовал в 1905 году первую украинскую националистическую организацию во Владивостоке. Дело в том, что в представлении украинских националистов это давно уже украинские земли и право на национальное самоопределение местные украинцы безусловно имеют. И мечтали эти ребята о создании независимого украинского государства на территории нашего Дальнего Востока или по их терминологии – Закитайщины. А кем вообще еще был этот самый Трофим фон Виккен? Поручик российской армии. По происхождению – этнический немец с Полтавщины. Фон Виккен долгое время выполнял наши разведывательные задания в Японии. Очевидно, там и был завербован японскими спецслужбами. Как поступать с такими? Да просто! У России в том же Конго хватает своих интересов. И перевели этого самого Трофима фон Виккена служить в разведывательный отдел при штабе Конголезской флотилии. И не только его. Тут у меня подход уже сформировался: коррупционеров – на Гавайские острова, «политических» – в Бельгийское Конго. Не знаю, появились ли у японцев свои интересы в африканской глубинке, но против создания в тех краях одного из украинских государств, я не возражал. Тем более, что королева Серафима была в некотором роде землячкой этим ребятам. Может быть со временем и проникнется их идеями.

Но вообще, заметных проявлений вражды к самодержавию в простом народе не наблюдалось. В большинстве своем, рабочие и крестьяне придерживались монархических взглядов. Что сильно огорчало наших социал-демократов. А на что они рассчитывали? На исключительную возможность использовать популярную в это время идею? Не дождетесь! Я ведь тоже в некотором роде имею отношение к марксизму. И вполне способен возглавить борьбу пролетариата за свои права. Да собственно говоря и возглавляю. Профсоюзы с чьей подачи появились? Плехановцы к этому точно не имеют отношения. Народное самоуправление на низовом уровне – это кто внедрил? Точно, не они. А процесс социализации предприятий? В сочетании с работой Промышленных судов, это является одной из форм классовой борьбы. Причем борьбы не на словах, а на деле. Рабочему классу действительно от этого стало жить легче. И заметьте, это не ссорит его с монархией. Наоборот, как и писал Владимир Ильич, нынешнее самодержавие способно сыграть роль органа диктатуры пролетариата. Не само по себе конечно, а совместно с политическим авангардом – Народно-Монархическим Союзом, большевистской фракцией которой руководит именно Ильич. Честно говоря, он имеет право претендовать на это, так как польза от него питерским пролетариям была огромной. Избавив этого человека от необходимости скрываться в эмиграции, я получил настоящего практика классовой борьбы. Вот только в этом мире Ильич не пролетариев звал на баррикады, а вытягивал на суд проклятых буржуев. Его, как неплохого адвоката, знала вся столица. Причем, не только «чистая публика», но и рабочие окраины. Ведь именно он выступал на суде от имени фабрично-заводских комитетов.

Я конечно не был настолько хорош, как писал в своих статьях Владимир Ульянов, да и меньшевики Шарапова вполне способны составить в этом деле конкуренцию большевикам. И составляют, окучивая умеренные по настрою элементы.

А вообще, к созданию новой для нашей державы идеологии, приложили руку все, кто только мог. Взять ту же партию христианских социалистов. Это достаточно влиятельная партия, которая уверяет народ в том, что Иисус Христос был первым в мире социалистом и потому христианские принципы не чужды идеям социализма. Что социально-ориентированное государство, должно строиться на основе тех заповедей, что даны людям от бога. С этой позицией согласилось большинство делегатов Поместного Собора. То есть, принципы Православия – это принципы справедливой жизни и должны быть приняты за основу. И насчет Самодержавия, у меня свои взгляды, которые я пытаюсь передать своей здешней родне.

– Понимаешь, Жорж, – говорил я брату, – ошибаются те, кто равняет наше самодержавие с любой монархией европейского типа. Ведь кто такой король, в представлении европейской аристократии? Первый среди равных? Звучит красиво. А на деле – страшная мерзость! Потому что равняя себя с верхушкой общества, монарх становится частью той олигархии, которая рано или поздно, но погубит свой народ. А может быть и хуже. Если олигархов перестает устраивать свой народ, они его заменят на другой. Возьми итальянцев. Это вовсе не потомки римлян. Те были слишком строптивы. Поэтому, римских крестьян расселили по провинциям, где они и растворились без остатка в местном населении, а вместо них в Италию завезли рабов – сирийских семитов.

– То есть, Ники, если я правильно тебя понял, нынешние итальянцы – это потомки жидов?

– Может быть и жидов. Я честно говоря особой разницы между арабом и жидом не вижу. Все они потомки Абрама и Сары.

В отличии от Европы, на Руси у монарха совершенно иная роль. Монархия у нас – это не просто верховная власть, передаваемая по наследству. Такое и в Европе есть. Она еще и САМОДЕРЖАВНА. Она независима от любой сторонней внешней власти, никому не платит дани, и обладает неограниченной внутренней властью.

А уж «конституционная монархия» – это вообще нонсенс. Такой в природе не бывает.

А зачем она нужна? А для того и нужна, что рано или поздно, народные чаянья и желания аристократии будут противоречить друг-другу. Рано или поздно, возникнет конфликт между народом и знатью. И кончится все это большой кровью. Кто бы в этом конфликте не победил – проиграет все общество. Нужен арбитр, которому спорящие стороны доверяют. Причем, этот арбитр должен располагать достаточными собственными возможностями, чтобы погасить возникший конфликт, на любой стадии его развития.

Для этого, ему нужны и свои войска, и своя казна, и свои кадры управленцев. Взять все это он может у своего народа. Уже это означает, что относиться к народу он должен так же, как относится отец к своим детям. А иначе – никак. Иначе, аристократия либо подомнет его под себя, либо вообще свергнет. Сил у нее на это хватит.

А обойтись без аристократии он никак не может? Может. Но тогда, придется весь управленческий аппарат делать чисто бюрократическим. Выманивать и транжирить деньги у общества, подминать общество под себя, бюрократы умеют неплохо. В итоге окажется, что процесс управления страной становится непомерно дорогим. Аристократия обходится дешевле. А значит, изводить ее под корень не стоит. Поэтому, монарх, для того, чтобы не быть беспомощным в вопросах управления страной, какое-то количество бюрократов при себе держит, но всей власти им не отдает.

И складывается удивительная ситуация:

Как бы не хотелось нашей знати всяческих республик и конституционных монархий, ей приходилось учитывать, что по единому царскому слову, мужик возьмет в руки топор и отыграется на «злых боярах» по полной программе. Почему? Да потому, что бояре и прочее начальство, это слуги царские. В услужении они не столько у царя, сколько у большой русской семьи. Конечно, слуг в доме наказывает только отец, но он может сделать это и руками своих сыновей.

Так у нас и сложилось: Мужику нужен царь, чтобы бояре не борзели. Царю нужны мужики, ибо они дают силу всей семье. Но тогда и боярам нужен царь. Потому, что только он может их уберечь от взбесившегося мужика.

К сожалению, семейство Романовых подобные вещи давно перестало понимать. На том в моем времени и погорело.

Кстати, насчет аристократии. Не стоит считать ею, только потомков средневековых феодалов. В нынешние времена, роль аристократии неплохо исполняют те же банкиры. А в моем времени и в моей стране, такую же роль играли номенклатурные работники. И товарищ Сталин допустил ту же ошибку, что и Романовы. Став первым среди равных, Иосиф Виссарионович тем самым сделал партийную аристократию слишком сильной. Сильней его и всего советского народа.

И нужно сказать, что не вся Россия была сторонницей самодержавия. КПРФ и ЛДПР, которые ныне находились в подполье, притягивали к себе самых ярых противников самодержавия. В основном тех, кто был недоволен моим «заигрыванием с чернью». А таких хватало среди наших промышленников. Недовольны они были многим. Но главные причины их недовольства: удорожание рабочей силы и необходимость делиться с ней частью прибыли. Удивляться этому не стоило. Все мои требования по обеспечению работников качественной спецодеждой, согласно принятых стандартов, по обеспечение безопасных условий труда, по обязательному профессиональному обучению, все это влетало в очень заметную копеечку. А платить кому? Вот им любезным и приходилось платить за все. А хотелось, чтобы за все это платила казна. А откуда казна деньги на это возьмет, их совершенно не волновало. Бесило их и утрата прежних возможностей помыкать своими работниками. Они с тоской вспоминали прежние блаженные времена, когда по их заявкам, полиция да войска подавляли всяческое недовольство. Но после Промышленной войны 1896 года этому блаженству я положил конец. С той поры, подавлять трудовые конфликты мои губернаторы категорически отказывались. Только если возникали беспорядки! И нужно сказать, что беспорядки эти возникли как по заказу. Но ведь и я непрост. Расследование причин этих беспорядков велось. И что оказалось? Их устраивали нанятые фабрикантами провокаторы. Пришлось и тут наших буржуинов прижать. Отныне, за последствия забастовки они несли прямую ответственность. Вплоть до уголовной. Ну а если это привело к срыву казенного заказа, то тогда этого негодяя могли и собственности лишить. И становилась его фабрика предприятием со смешанной формой собственности. И эти процессы национализации и социализации промышленности приводили их в ужас. Что касается забастовок, то число их неуклонно уменьшалось. Зато увеличивалось количество рассматриваемых в Промышленных судах дел.

Ребята эти с существующим положением дел не смирились и начали тихой сапой бороться с самодержавием. Понимая, что я силен не только административным ресурсом, но и народной поддержкой, они решили для начала запугать рабочий класс. Тут в ход шло все: террор против профсоюзных лидеров, нападения на первомайские демонстрации, организация травли тех адвокатов, что отстаивали на суде интересы рабочих.

Ответом на все эти поползновения был не только полицейский террор с моей стороны. Ответный общественный террор в виде черносотенного движения тоже нарастал. Причем, действовать радикально черносотенцы не боялись. Они конечно тоже могли превысить необходимые меры защиты, поэтому полиция и их иногда разгоняла. Но тем не менее, уничтожать это средство защиты народных интересов мы не стали.

А на селе дела творились и того чище. К моменту моего воцарения, крестьянство было обложено воистину зверским налогом. 200 % годового дохода! Как это понимать? И как люди умудрялись платить такие налоги? А так и платили: в летний сезон крестьянствовали, а в зимний сезон работали на отхожих промыслах. И стоит удивляться тому, что именно на селе периодически возникали крупные беспорядки? Сама жизнь толкала меня на то, чтобы уменьшить зависимость казны от доходов деревни. А способ был только один: повысить размер доходов от промышленности. В моем времени, этим занялись после Первой русской революции. Кстати, довольно удачно. Темпы промышленного развития были как бы не выше сталинских. Но тут нужно принимать в расчет эффект низких стартовых условий. Был один завод, стало три. Годовой рост – 200 %, вот и рекорд. А в это время какая-нибудь Германия дает жалкие 10 %! Было 200 заводов, добавилось всего 20. Позор джунглям!

Ну а если без стёба, то дела у моего реципиента после 1907 года шли неплохо. Вот только по понятным причинам в 1914 году всему этому благолепию пришел конец. И начать заново развивать страну удалось уже большевикам, аж с 1928 года.

Я такие вещи понимал заранее, а потому и начал индустриализацию на одиннадцать лет раньше. Как говорится: раньше сядешь, раньше выйдешь. И успехи не заставили себя ждать. На показатели 1913 года из моего времени, Россия вышла еще в самой середине Второй здешней пятилетки. А ведь в 1906 году, у меня пошла Третья пятилетка! И причем, шло развитие в тех направлениях, которыми в моем времени царь не озаботился. Взять например алюминий. Я уже говорил про то, что до 1932 года он в России не производился. А у меня уже в Первой пятилетке его произвели целых 500 тонн! Мало? Но ведь это только начало. За вторую пятилетку его произвели в десять раз больше. А на новую пятилетку мы запланировали целых 25 тысяч тонн этого металла. По этому времени – количество просто фантастическое. Но ведь что такое алюминий? Это электроэнергия в твердом виде! А с электроэнергией у меня тоже немалый прогресс. Строятся в основном тепловые электростанции, на угле и торфе. С углем у нас порядок, а с торфом – не все получилось сразу. Уж на что трудна работа на угольных шахтах, но её не сравнить с работой на торфоразработках. Она столь же вредна, как и работа на урановых рудниках. И тем не менее, она делается. На торф у меня вообще огромные надежды. Его мы добываем не только для электростанций. Моя мечта – перевести печное отопление с дров на торф. Дело это тоже хлопотное. Местные инженеры меня уверяют в том, что топливник для дровяной печки отличается от топливника торфяной. Можно конечно сжигать торф и в привычных нам печах, но это все будет не то. Ну что же, значит будем переделывать! Сперва в казенных учреждениях, а затем и до частных домов доберемся.

Все это я к чему? Да о том, что подобным образом удалось снизить налоговый гнет на крестьянство. Каждый год я снижаю размеры налогов, которыми облагаются сельские жители. За десять лет, удалось их снизить вдвое. Теперь крестьянин платит в казну лишь 100 % своего дохода. Но все равно это кошмар! Моя цель – 40 % налог! Как у большевиков в годы НЭПа. А пока, на селе обстановка остается взрывоопасной. Жить крестьянину стало легче, но до спокойствия и стабильности еще далеко. Сколь бы сильно не проявлялась правительством забота о людях, но помещичьи и кулацкие хозяйства у крестьян как бельмо на глазу. И чувствуется, что рано или поздно, но «черный передел» начнется. И что мне тогда делать? Возглавить этот процесс. Вот только для этого, у меня должны быть основания. А солидным основанием будет помещичий бунт! Потому я и прикармливаю КПРФ и ЛДПР. Чтобы было кому повести помещичьи массы на борьбу с проклятым самодержавием. А давить этот бунт будут сами селяне. А что? Они вряд ли откажутся придушить своего барина и поделить все, что он нажил. Понятно, что не везде это произойдет. В Сибири, где крестьяне не страдают от малоземелья, появившиеся недавно помещики из отставников никого не раздражают. Да и налог в тех землях установлен щадящий. Зато в Европейской части нашей империи, скоро будет весьма жарко. И вряд ли получится все спустить на тормозах. Потому что недовольство подогревают и представители заграницы. В первую голову – французы. Не так давно, ими было инициировано создание партии конституционных демократов. Партия эта совсем не соответствует аналогичной из моего времени. В первую очередь – совершенно иной социальный состав. В основном – «чистая публика», недовольная моим правлением. Именно она и мечтает поменять в России всё, всё, всё!

У нас, эта партия состояла из разного рода интеллигенции и земского либерального дворянства. В состав партии входили либерально настроенные землевладельцы, средняя городская буржуазия (промышленники, купцы, банкиры), учителя, врачи, служащие. Ну и в период революционного подъёма 1905–1907 годов в партийных организациях состояли или активно поддерживали партию многие рабочие, ремесленники и крестьяне.

Но как говорится: здесь вам не тут. Имея в качестве конкурентов социал-монархистов, христианских социалистов и народных социалистов, все эти Винаверы, Гессены, Кизеветтеры, Мандельштамы, да прочие Струве не смогли привлечь под свои знамена людей, занятых физическим трудом. В меньшей степени чем у нас, были представлены учителя да врачи. А уж на программу их партии смотреть без недоумения было невозможно. Дело в том, что то, чего они декларировали у нас, тут в большинстве случаев делалось без всякого их участия. И что им оставалось? Вот провозгласили они требование о принудительном выкупе в пользу крестьян, части земель частновладельческих «по справедливой оценке».

Чудесно ребята! Молодцы! Вот только в моем «сливном бачке» есть и те, кто специализируется на вопросах внутренней политики. Я ведь специально заострил их внимание на этом пункте программы. И «сливной бачок» начал просвещать читателей всех подконтрольных нам газет. Для начала было опубликовано мое мнение по этому вопросу:

– Не программа, а жидовство сплошное!

После этого, была опубликована статья некой Лии Рабинович, в которой она писала следующее:

«Я не понимаю: тот ли народ прозвали жидами? Ведь наши поборники конституции задумали сделать настоящий жидовский гешефт! Судите сами: кто будет выкупать у этих господ землю? Государство? Но у него нет иных источников дохода, кроме тех средств, что оно собирает с народа. С тех же крестьян. Но почему крестьяне должны платить за барский каприз? Вам господа, один раз за эту землю уже заплатили, в виде выкупных платежей! Все, что осталось сделать: нотариально заверить передачу ваших земельных владений крестьянским общинам. Так будет правильно и справедливо. То, что отнятые правительством у народа и переданные вам деньги, вы потратили на французских куртизанок и проиграли в игорных домах, вас ничуть не извиняет».

Досталось кадетам и за их предложение о введении восьмичасового рабочего дня. Здесь госпожа Рабинович прямо заметила, что многие конституционалисты сами являются владельцами фабрик и ничего не мешает им установить у себя восьмичасовой рабочий день. Но они почему то у себя установили более продолжительный рабочий день и одновременно упрекают правительство в том, в чем сами же и виноваты.

Скандал вышел знатный. На кадетов обрушились буквально все: от запрещенных анархистов, до не вылезающих из эмиграции членов КПРФ. Последняя особенно отличилась в выборе выражений. Педалируя нерусские фамилии лидеров конституционалистов, газета «Фашина» уверяла своих читателей в том, что все эти люди хоть и крещеные, но жиды и натура у них самая что ни на есть жидовская. Верить таким – значит, непременно быть обманутым. И вообще, пора народу брать в руки хворостину и гнать этих негодяев в Палестину.

Как и следовало ожидать, пришлось любителям севрюжины с хреном, оправдываться и доказывать, что они не те, за кого их принимают. Как известно, уверять людей в том, что ты не верблюд, занятие бесполезное.

Можно было бы и забыть про них, если бы не их сотрудничество с французами. Что нужно было последним, понятно было сразу: поставщик «пушечного мяса». В этом качестве, подсунутые им мною поляки, французов не совсем устраивали. Поляки были не столь многочисленны, как русские и обходились они заметно дороже. Более того, у французского правительства не было полной уверенности в том, что поляки не затеют войну именно с Россией. Если такое произойдет, то Россия может качнуться в сторону союза с Германией. Поэтому Париж и прилагал значительные усилия к тому, чтобы заключенное ранее тайное соглашение действовало так, как им и нужно. То, что мы решили вовремя соскочить с поезда, они уже поняли. Выручить их могла только смена политического режима. Правда, они ошибались насчет того, кто являлся фактическим главой этого режима. Тут всех сбивал с толку заданный мной вектор развития страны. Приоритет был дан вопросам безопасности. Не только внешней. Внутренней тоже. Следствием этого было неуклонное возрастание роли созданного мною Генштаба. Именно он решал, что в стране развивать, а с чем погодить. На Генштаб много чего замыкалось. Особенно на его Мобилизационное управление. Тут и освоение Севморпути, и работа обоих «Военторгов», стандарты образования, особенности развития территорий… В общем, контора стала настолько влиятельной, что не заметить ее было просто невозможно. А руководил Генеральным Штабом, великий князь Георгий Александрович. Который до недавнего времени являлся наследником престола. Не ускользнуло от внимания французов и то, что по мере усиления влияния моего брата, среди прочих великих князей произошло моровое поветрие. И выводы о причинах этого мора были сделаны «правильные». На меня в этом плане никто не грешил. Внешний мир меня считал просто хорошим, но слабовольным человеком, которого целиком и полностью подмял под себя волевой брат. Родилось даже такое выражение – «Георгиевская клика». А раз все беды французов от этой клики, то почему бы не помочь русским людям от нее избавиться? А заодно, поставить меня под контроль с помощью «лучших людей России». Поэтому, оппозицию ориентировали не на парламентскую республику, а на конституционную монархию. Тут кураторы наших свободолюбцев рассуждали здраво: отладить работу парламента таким образом, чтобы он стал дееспособным, требует много времени и сил. Проще ограничить власть монарха, не разрушая прочих устоявшихся порядков. Я это тоже прекрасно понимал и продолжал ломать комедию. Наверное только бельгийский король прекрасно понимал, с кем имеет дело. Но он своими сокровенными мыслями ни с кем не делился. Тем более, что мы с ним сейчас готовили проект образования нового политического и военного союза – Организации Северо-Атлантического Договора.

Согласно нашей мысли, союз Бельгии, Голландии, Люксембурга и возможно Дании, должен уменьшить желания соседей этих стран, нарушать нейтралитет столь милых стран. Леопольд надеялся на то, что со временем в этот союз удастся вовлечь Норвегию и Швецию.

То, что создать основу такого союза возможно – я в в это верил. Ну а в то, что получится отсидеться в стороне от войны – нет. Более того, одобряя идею такого союза, я одновременно добивался того, чтобы Германия нарушила нейтралитет указанных стран. Ради этого, во время очередного визита в Крым наследника Австро-Венгерского престола, я пригласил его присутствовать на проведении штабной игры. Играли в нее не высокие чины Генштаба (это непременно вызвало бы политический скандал), а обычные слушатели военных академий. И как раз, (вот ведь совпадение!) они обыгрывали вторжение германских армий во Францию, через территорию Бельгии! В ходе игры, был сделан, а главное – ненароком озвучен вывод о том, что одной из причин недостаточного темпа наступления, является наличие «Маастрихтского аппендикса». Именно он, эффективней всякого противника, мешает устойчивому снабжению армии вторжения. Не сомневаюсь, что спустя краткое время, про эту игру узнал и тот, кому и положено знать про такие вещи.

Клюнут на это немцы или нет, пока что было непонятно. По идее, они просто обязаны среагировать на такую информацию и начать поиски предателя среди своих офицеров Генерального штаба. Дело в том, что мои разведчики о «Плане Шлиффена» мне ничего не докладывали и потому, наши слушатели про этот вариант немецкого вторжения во Францию, узнали только от меня. Но и им я не говорил о том, что такой план существует. Я им просто дал задание проанализировать подобный вариант развития событий. Если у меня все получится, то немцам придется полностью менять весь план войны. Не считаться с военным союзом пусть и нейтральных стран, у них не выйдет. Придется выделять дополнительные силы на прикрытие от всех возможных угроз.

Понимание того, что великие державы легко и непринужденно нарушают нейтралитет малых стран, у короля Леопольда было. Вот только бельгийский парламент свято верил в силу данных кем то гарантий. А про голландцев и говорить нечего. Разве что их королева Вильгельмина не была столь наивной. И что интересно, она в моем времени сумела предотвратить нападение войск кайзера на свою страну. Без всяких воплей об гарантиях со стороны британцев. Перед Первой мировой войной во время визита в Германию дала отпор императору Вильгельму II Гогенцоллерну, по мнению исследователей, предотвратив тем самым вторжение германцев в Нидерланды:

– Видите, какие у меня гвардейцы, Ваше Величество?! Каждый семи футов роста! Ваши им едва по плечо!

– Верно, Ваше Величество! Но если мы откроем свои шлюзы – вода встанет над Нидерландами на десять футов!

Воинственная женщина, что ни говори. Она и англичанам не поддалась, хотя тем очень хотелось, чтобы голландцы слегка повоевали за их интересы. Пожалуй, из нее выйдет неплохой лидер моего варианта НАТО.

Насчет Дании, тоже не совсем понятно. Во время Первой Мировой войны, Антанта пыталась заставить датчан вступить в войну на своей стороне, обещая за это им и Шлезвиг, и Голштинию и Кильский канал в придачу. Да что там говорить? Моя maman, как истинная патриотка своей Дании, сильно ненавидела Германию. Она ведь тоже прикладывала усилия, пытаясь уговорить датчан начать войну за возвращение «исконно датских земель». И ничего из этого не вышло. Дух старых викингов больше не осенял эту страну. А ведь еще не так давно, в 1848-50 гг, маленькая Дания выиграла войну у более мощной Пруссии. Да и в 1864 году, она оказывала достойное сопротивление силам аж двух империй.

– Мaman! Я согласен с вами в том, что Датское королевство имеет полное право на владение захваченными у них землями. Но ведь этого не произойдет, если сами датчане не приложат к этому усилий. Они должны осознать, что никто вместо них не выполнит эту работу.

– Ники! Имеющихся сил не хватит даже на оборону от немецкого вторжения. Именно к такому выводу пришел и твой брат. Только в союзе с великими державами, датчане могут рассчитывать на успех. Но где этот союз? Наши отношения с Францией год от года становятся все хуже и хуже. Англичане же, не говорят ни «да» ни «нет». Как можно рассчитывать на чью то помощь в этой ситуации?

– Не стоит. Вы правы. Лично я не поведу русского солдата биться за чьи-то чужие интересы. Но вы должны помнить один аргумент французских энциклопедистов.

– Какой именно?

– Когда обитателям джунглей стала невыносима тирания, что устроил царствовавший там тигр, они стали думать о способах избавления от тирана. И волки, которые были сами охотниками, объединились в стаю и загрызли тирана. Вам не кажется, что союз малых государств, направленный даже не на захваты, а только на защиту, способен заставить одуматься даже великую державу? Могу даже стихи на эту тему почитать:

Единица – вздор!

Единица – ноль!

Один, даже самый важный,

Не поднимет пятивершковое бревно,

Не то что дом пятиэтажный.

А если в кучу сгрудились малые,

Сдайся враг! Замри и ляг!

Вместе: рука миллионопалая,

Сжатая в один громящий кулак!

– Ники, это ты сочинил? Вынуждена тебя расстроить. Поэт из тебя никудышный. Но аллегории твои мне понятны.

– Что делать, maman, я не могу быть во всем совершенным.

С нейтралами дело у меня пока что не сдвигалось с мертвой точки. Зато итальянцы преподнесли сюрприз. Участвуя в войне с Китаем, итальянцы очень хотели иметь в этой стране концессию. И в итоге, они ее получили! С согласия Англии и Франции, итальянские экспедиционные силы высадились на острове Хайнань. Находились они там годами и особой активности не проявляли. Но зато в этом году вдруг все изменилось. Итальянцы начали вкладывать средства в развитие горнорудной промышленности. В городе Хайкоу они затеяли строительство военно-морской базы, а в Вэнчане – дирижабельной станции. И это при полном молчании тех же французов!

– Видимо между лягушатниками и макаронниками имеется тайная договоренность, – рассуждал Константин Семенович, – похоже, что итальянцы сменили ориентацию на прямо противоположную.

Похоже, что так оно и есть. Ведь не могли французы позволять кому попало хозяйничать в этих местах. Да и британцам лишний конкурент не нужен. Но раз согласились, значит процесс перетягивания германского союзника на свою сторону идет полным ходом.

Ситуация в Китае была сложной. Всем надоела эта война, которая длится так долго и грозит затянуться до бесконечности. Всем хочется выйти из этой войны. А не получается. Потому, что все усилия дипломатов идут прахом из-за таких качеств людских, как жадность и зависть. С жадностью все понятно. Хотя подавляющее большинство китайцев не может похвастаться зажиточностью, сам по себе Китай богат. Настолько богат, что способен в одиночку прокормить и обеспечить самым насущным все нынешнее население Земли. Самим китайцам это не приносит особой пользы, одни проблемы. Потому что многие желают их богатства получить даром. И не выходит, потому что народу надоело кормить всякого, кто хочет есть. Война приносит китайцам немало горя, но прекращать они ее не хотят по одной веской причине: как только их перестали грабить, они перестали голодать.

В этом плане, намного больше получили для себя немцы, которые не стали воевать с китайцами. Оставаясь формально нейтральными, они оказывают поддержку китайским инсургентам и режиму Не Шичену. И завоевывают рынок на территории Южного Китая. Про Шаньдун я и вовсе не говорю. Ни в Пекине, ни в Нанкине, ни в Урге, никто толком не знает: чей он? В том смысле, что засевший в Цзинани губернатор, не подчинялся ни одному из здешних правительств. И ни одно из правительств не горело желанием призвать его к ответу. Причина этому была простая: ему оказывала покровительство Германская империя, которая основательно укрепилась в Циндао и с помощью «своих» ихэтуаней смогла удержать контроль над провинцией. Сейчас положение немцев было намного более прочным, нежели в моем времени. Во-первых, гарнизон в Циндао был значительно мощней, нежели в моем времени. Помимо береговых батарей и их пехотного прикрытия, в гавани Циндао базировалась Восточно-Азиатская эскадра, а окрестностях города – целая флотилия боевых дирижаблей. Наличие последних, подвигло немцев на возведение дополнительных укреплений и организацию мощной противодирижабельной обороны. Учитывая то, что помимо войск на Шаньдуне, пришлось держать войска и на Филиппинах, немцы с самого начала приступили к формированию наемных войск из туземного населения. Одна таким образом сформированная из китайцев дивизия, в дальнейшем была переброшена на Филиппины, а вторая напрямую подчинялась начальнику гарнизона Циндао.

Но помимо германских войск, были и чисто китайские провинциальные войска, находящиеся в распоряжении губернатора Шавньдуна. Вообще, в большинстве китайских провинций, местные войска являлись аналогом не армии, а скорее жандармерии. Причем, жандармерии плохого качества. Но Шаньдунская армия являла собою исключение. Немцы, готовившие и вооружавшие для губернатора эти войска, в очередной раз доказали миру, что прусская система способна любую обезьяну превратить в человека. Те две дивизии пехоты и бригада кавалерии, что подчинялись губернатору, были очень неплохи и совсем не походили на жандармерию. Таковая тоже имелась и тоже была подготовлена немецкими инструкторами. Впрочем, про обычную полицию тоже не забыли. Для Китая она могла вообще считаться образцовой, соединяя в себе одновременно немецкую педантичность с восточным изуверством. Так или иначе, но это обеспечивало на территории полуострова по любым меркам, образцовый порядок.

Были в распоряжении губернатора и морские силы. Так как Британия в этом мире не обладала базой в Вэйхае, этот порт продолжал оставаться базой китайских ВМС. Наличие нескольких мореходных и речных канонерок, позволяло губернатору иметь влияние не только в прибрежных водах, но и на большом протяжении торгового пути по треке Хуанхе. Правда, местная военно-морская мощь не могла даже близко сравниться с германской.

В этом мире, надежды немцев на завоевание китайского рынка оправдывались наилучшим образом и потому содержание Циндао не было для них обременительным. Бесконечно идущая война, способствовала тому, что торговые пути по Хуанхе и Янцзы были освоены германскими пароходными компаниями. Прибыль от китайской торговли была такой, что кайзер не поскупился на посылку в эти воды большего числа боевых кораблей, нежели в моем времени. Три десятка боевых кораблей – это только для боевых действий на море. А ведь помимо них, немцы держали на Хуанхе и Янцзы по отряду речных кораблей. Корабли эти были отнюдь не новейшие, но все равно являли собою значительную силу.

Помимо немцев, значительные выгоды от торговли с Китаем имели американцы. Правда, благодаря войне с Японией они уступили часть рынка немцам, но все равно их присутствие в Южном Китае было значительным.

Третьей державой, которая имела от Китая не головную боль, а выгоды, была как раз Российская Империя. Конечно, Северный Китай не столь богат, как Центральный или Южный, но нам вполне хватало. Слабая в военном отношении Северная Цин, постепенно становилась необременительным для нашей казны придатком Российской империи. Для контроля этой территории, вполне хватало тех туземных войск, которые управлялись нашими военными советниками. В Тибете наше присутствие почти не ощущалось и выгод экономического плана от него не было. Но на остальных территориях наше экономическое присутствие было заметно. Особенно в Северной Маньчжурии.

Особый Коммунистический район, благодаря деятельности коммунистов, постепенно превратился в крупного поставщика сельскохозяйственной продукции на наш рынок, а торговый путь по Сунгари (от занятого японцами Харбина и до самого устья) был оживленным. Правда, не все нижнее течение контролировали коммунисты. Устье реки держали под контролем албазинцы, которые и получали самую большую выгоду от речной торговли.

«Албазинский вопрос» – был очень интересным вопросом. Формально, албазинцы являлись китайцами и поданными Северной Цин. А на деле, они и китайцами себя уже не считали, и державную принадлежность были рады сменить. Такая позиция была результатом тех гонений, которыми подвергали в Поднебесной местных христиан. Аликс, которая непосредственно оказывала им всяческое покровительство, частенько получала от албазинцев письма, в которых те просили принять их земли в состав Российской Империи. Но я, по чисто политическим соображениям этого делать не хотел.

– Ники! А ведь та Желтороссия, про которую нам говорил Сандро и Безобразов, образовалась сама собою. Взять хотя бы местную письменность. Тамошние жители охотно приняли предложенную нами кириллицу. Знающие люди говорят, что это сильно исказит тот язык, на котором они сейчас говорят. Со временем, внуки албазинских жителей перестанут понимать остальных китайцев.

– Ты считаешь, что это плохо?

– Совсем нет! Разве нам не выгоден союз с тамошними христианами и их неприязнь к остальным китайцам?

Тут Аликс была права: именно это нам и выгодно. Но тут не все шло гладко. Основой Албазинского войска были православные христиане. Но со временем, подтянулись и прочие: католики да протестанты всякие. Гнать их прочь не было ни желания, ни смысла. Люди искали защиты от преследования и отталкивать только за то, что иным манером лоб крестит – аморально. К тому же, китайские христиане – это как правило горожане, многие из которых обладали полезными знаниями и умениями. Отказываться от таких – себе навредить. Я опасался того, что со временем могут возникнуть внутренние конфликты из-за разницы вер. Но к моему удивлению, эту проблему очень быстро решила моя супруга. Обществу, состоящему в основном из самоуправляемых религиозных общин, по ее мнению нужен не просто правитель, а еще и духовный лидер. Такой нашелся сразу. Митрофан Цзи Чун несмотря на те огромные тараканы, что поселились в его голове, обладал достаточным авторитетом среди спасенных не без его активного участия прихожан. Да и те гонимые, пришедшие на эти земли много позже, тоже относились с уважением к человеку, умевшему ободрить впавших в отчаяние людей. В общем, духовный лидер нашелся, а советники в делах правления у него появились уже с помощью братства, возглавляемого моей супругой. По сути дела, на берегах Амура возникла многоконфессиональная теократия.

Серьезной проблемой для албазинцев было полное отсутствие крестьян. Как я уже говорил, людьми они были городскими: ремесленники, торговцы, мелкие чиновники. То есть, от земли и крестьянского труда оторванными. Казалось: только свистни и толпы крестьян с удовольствием примчатся со всего Китая. Но как раз этого албазинцы не хотели. Им нужен был не всякий крестьянин. Только тот, что верит в Христа. И кто сказал, что за этими людьми нужно далеко ходить? На север от них, как раз много таких, жадных до хорошей земли. Кому то ведь и по нраву придутся здешние порядки, более вольные, нежели в России. Стоило позвать и в первый же год на эти земли переселилось десять тысяч человек из России. И это было только началом процесса. Но вот присоединять эти земли к России, я категорически не хотел.

– Аликс! Северная Цин нам еще долго будет нужна. Но если мы начнем отнимать у них земли, о хороших отношениях придется забыть.

– Но ведь они в любом случае не могут управлять албазинцами. Те даже никаких налогов в цинскую казну не платят.

– Это неважно. Все равно они эти земли считают своими. А значит, их будет злить посягательство на них. Ведь они не теряют надежды на то, что со временем сумеют установить фактический контроль над ними. С автономией они еще могут смириться, но не с утратой суверенного права. Это Восток, моя дорогая. Там люди боятся того, что они называют потерей лица. Другое дело, что через пару поколений, дело может дойти до того, что народ в тех местах изменится настолько, что сам откажется от прежних представлений.

Я действительно считал, что «Албазинский вопрос» рано решать столь радикально. Возможность радикальных изменений общественного строя в стране была еще очень даже вероятна. И что произойдет с новообразованной теократией? Не снесут ли её по дурости своей, лишив самих себя надежных союзников? Нет ребята! Пусть новая общность спокойно формируется и врастает в свою землю так, чтобы новому поколению албазинцев и мысли не приходило о том, что эту землю можно покинуть, коль возникнет опасность. Вот когда потомки беглецов сочтут, что это их и только их земля, когда они за нее будут готовы драться насмерть с любым супостатом, вот тогда и стоит проводить какую-нибудь Сунгарийскую Раду и положительно решать вопрос о принятии в состав России братского албазинского народа.

Сейчас, помимо прочего, меня волновала обстановка в Персии. Как и в моем времени, там началась так называемая Конституционная революция. По сути дела это была отрыжка той «Большой Игры», в которой участвовали мы с британцами. Естественно, не как партнеры и союзники. Произошла она потому, что персидский шах еще не расписался в полном неумении, но был к этому близок. Да ему и жить осталось совсем немного, потому что здоровье его уже было никакое и помыкать им было не так уж и трудно. Тем более, что британское посольство предоставляло убежище всякого рода смутьянам. К осени 1906 года, на территории британского посольства укрылось аж 14 тысяч человек из числа протестующих.

Казалось бы: какое мне дело до всей этой заварухи? Я ведь не стремился влезать в войны и конфликты, предпочитая воздействовать на соседей совсем иными методами. Да и были у меня средства воздействия на обстановку в Персии. Мозафереддин-шах был тяжело болен и должен был скоро умереть, а на его место прийти убежденный реакционер: Мухаммед-Али мирза, чьим воспитателем и советником, был наш агент Сергей Маркович Шапшал. В самой столице располагалась Персидская казачья бригада, сформированная из тюрков Азербайджана и Казвина, а также из кочевников, обитающих по соседству с Тегераном, Кумом и Казвином. При этом командный и инструкторский состав, который и имел реальную власть, состоял из наших казаков. Еще летом, когда обстановка в Тегеране накалилась, бригадой начал командовать полковник Владимир Платонович Ляхов, человек жесткий и решительный. В его способности подавить бунт, можно было не сомневаться.

Проблема, однако, была в том, что и британцы имели свою опору внутри страны – ополчение бахтиарских племен и так называемых фидаинов. Помимо прочего, в этом внутреннем конфликте были задействованы и профессиональные революционеры из нашего Закавказья. Ну а регулярная персидская армия давно уже доброго слова не стоила. И надеяться на то, что она поможет шаху навести должный порядок в стране, право, не стоило. В общем, мысли о введении ограниченного контингента наших войск, меня посещали неоднократно. Тем более, что в Персии нам было чего защищать. Вот уже пять лет шло строительство Трансиранской магистрали, которая должна была связать южное побережье Каспия с Индийским океаном. Строилась эта магистраль на частные средства, которые привлекли наши «краснозвездные» банкиры. Ими же было затеяно строительство новых портов: Бендер-Шахпура на побережье Персидского залива и Бендер-Торкемана на Каспии. Конечно, дорога эта была нужна нашим купцам. Но и по чисто стратегическим соображениям, эта дорога могла нам принести пользу. В случае осложнения отношений с Турцией, опираясь на эту дорогу, мы могли бы открыть фронт в Месопотамии. Причем, это создаст проблемы не только туркам, но и немцам. Те уже плотно влезли на Средний Восток со своей Багдадской дорогой.

И все-тапки, каким образом нам усилить свое военное присутствие в Персии и при этом не всполошить англичан? Сунуться туда с частями регулярной армии без согласования с ними этого шага и- не выйдет Они за свои индийские владения переживают так, как не стали бы переживать за родной остров. Значит, мне придется каким то образом превратить армию шаха в свою. Не всю, конечно, а достаточное для поддержания порядка число воинских частей. Значит, туда поедут наши военные советники. И кстати, а почему Ляхов командует бригадой? Почему не дивизией? Сформирорвать на базе этой бригады целую дивизию, совершенно несложно. Добавим к кавалеристам штук шесть пеших казачьих батальонов, в которых у меня проходят службу разорившиеся казаки. Столько же батарей горной артиллерии и пулеметы Мадсена, по отделению в каждую роту.

С казаками все ясно. Обмануть англичан не выйдет, но приличия будут соблюдены. Поэтому, контроль над столицей Ляхов обеспечит. Но Тегеран – это не вся Персия, хотя она нам вся и не нужна. Торговый путь, идущий между Каспием и Персидским заливом – вот что нам важно. Железная дорога на нем построена лишь наполовину и путь этот пока еще разорван. Какая-то охрана на дороге есть, но это так – мелких воришек гонять. Значит – усиливаем охрану, формируя на основе ее железнодорожные войска. Всего две бригады бронепоездов: Торкеманская и Шахпурская. Служить в них будут местные, но командный и технический состав – из наших. Англичане будут морщиться, но придется им потерпеть.

Стоп! А почему бы не усилить войска Ляхова бронетехникой? Бронеавтомобили давно уже не для кого секретом не являются. Много кто догадался их сделать. Так почему бы их не применить для несения полицейской службы? Тем более, что нам есть что показать. Фабрика Яковлева и Фрезе готова выпускать броневики ЯФ-05, пока еще ограниченной серией. Вот и испытаем их на персах.

А почему бы мне заодно не испытать на них минометы? А то ведь наши умельцы уже сделали их. Правда, они называются не минометами а мортирами и относятся к горной артиллерии, но как говорится: «Неважно что бумажно. Было бы денежно!»

Рассуждая подобным образом, я в течении второй половины 1906 года выполнил все намеченные мероприятия. И кстати, вопрос с официальным статусом нашего ограниченного контингента, был решен совсем не так, планировалось вначале. Не было на территории Персии российских войск! А пребывали здесь войска торговой компании! «Краснозвездной» конечно.

Британцы, прекрасно понимавшие, что их пытаются просто вытеснить оттуда, в свою очередь сделали все возможное для усиления бахтиарского ополчения. Дело шло к тому, что в стране вот-вот начнется гражданская война.

6. Америка в огне

Очень трудно было разобраться в той ситуации, что сложилась вокруг САСШ. Та война, что шла у Америки с Японией, имела черты обыкновенной локальной войны. Хотя, все в мире понимали, что дело не только в числе задействованных в боевых действиях сухопутных войск. Те несколько японских дивизий, что непосредственно воевали против американцев, это была ещё не вся угроза. На Северо-Востоке американцам приходилось сформировать ещё одну армию, чтобы противостоять британским угрозам. А они были нешуточные. Помимо стотысячной канадской армии, приходилось противостоять и британской воздушной мощи в тех местах Две флотилии дирижаблей – это серьезно. А ведь еще следовало ожидать французскую флотилию.

Появились в составе канадских войск и новомодные осадно-штурмовые танки. Правда, их еще немного, но американский Военный министр уже внес предложение о срочном выкупе земель у частных владельцев, для строительства линии противотанковых заграждений. Тут американцам и подсказывать ничего не пришлось: до противотанковых рвов и надолб они додумались сами. Предложение это прошло и теперь вдоль канадской границы толпы мобилизованных граждан копали землю, создавая линию заграждений, которые уже прозвали «Линия Тафта». Не позабыли и про организацию противотанковой обороны. Правда, развитие противотанковой артиллерии тут пошло странным путем. Она создавалась на основе морских артиллерийских систем. Логику создателей первых ПТО понять было можно. Броня у созданных нами монстров была изначально толстой и полевой артиллерии она была не по зубам. А англичане в лобовой части танка поставили четырехдюймовую плиту, а верхняя броня была двухдюймовой. Поэтому, американцы очень долго колебались в выборе противотанковых калибров. Опыт боев на Олимпийском плацдарме им говорил о том, что помимо редких единиц бронетехники, на поле боя есть еще пехота. А в небе – дирижабли. В итоге, они на основе морской трехдюймовки, создали зенитно-противотанковое орудие. Располагались они по-батарейно в специально построенных для этой цели редутах. Кстати, в случае войны с Британией, отсиживаться в обороне американцы не собирались. Об этом говорил тот факт, что бесполезная теперь на Олимпийском плацдарме бригада Першинга, была переброшена на Северо-Восток. Что заставило британцев реагировать и приступить к постройке своей системы оборонительных сооружений – «Линии Альберта».

Но не только англичанка гадила Америке. Мексиканцы доставили еще больше хлопот. Отношения американцев с режимом Диаса осложнялось его политикой поощрения британских инвестиций, которую диктатор начал проводить в последнее время. А ведь значительная часть представителей правящей Республиканской партии США имела в Мексике крупные капиталовложения. Также негативно сказывались на американо-мексиканских отношениях такие нерешённые вопросы, как спор по поводу территории Эль-Чамисаль и вопрос об аренде бухты Магдалена. Правительство Диаса, боясь американской территориальной экспансии, долгое время отказывало США в предоставлении долгосрочной аренды бухты Магдалена, которую те планировали использовать как угольную базу для ВМФ. Раздражение американцев усиливалось также и посещением мексиканских портов военными кораблями, принадлежавшим Японии, и тем радушным приёмом, который был оказан японским морякам. Также ходили слухи о переговорах между японцами и правительством Диаса по поводу аренды бухты Магдалена.

Правительство США понимало, что режим Диаса начинает рушиться, и предполагало возможность революции. После того, как США убедились, что переворот произойдёт независимо от того, будут ли они поддерживать власть Диаса или нет. Вопрос только был в том: кто захватит власть в стране? Все шло к тому, что мексиканская армия поддержит Агустина де Итурбиде – наследного принца мексиканского императорского престола. А как раз этого американцам не хотелось. Ведь изначально было понятно, что от перемены правителей и носимых ими титулов, пробританская ориентация на проамериканскую не сменится. Вот только со своими «сукиными сынами» в данный момент была проблема. То есть, сукины дети конечно имелись, но будучи таковыми, они не стремились поддерживать интересы страны, испытавшей в последнее время столько неудач.

Не радовала американскую верхушку и обстановка внутри страны. Война способствовала проявлению патриотизма среди американских граждан. Но вводить всеобщий призыв все-таки пришлось. Правда, ограниченность зоны боевых действий не требовала посылки сотен тысяч патриотов на фронт. И потому, большей части патриотов нашлось подходящее занятие в тылу. Требовалось успокоить еще более патриотичных граждан, рьяно взявшихся за защиту свободы и демократии от негров и гомосексуалистов.

В результате проведения Судов Линча, погибло не очень много людей, но шум от этого поднялся такой, что правительство на полном серьезе ожидало перерастания отдельных беспорядков в крупный бунт. И чтобы его прекратить, пришлось начать депортацию негров и выявленных полицией гомосексуалистов в спешно организованные концлагеря. Мирно этот процесс не прошел. Негры начали оказывать всяческое сопротивление, которое окончательно убедило тыловых патриотов в том, что слухи о поголовном предательстве неграми Америки – это вовсе не слухи, а чистой воды правда. Так началась внутренняя война.

А мои «краснозвездные» союзники продолжали подкидывать дровишки в американский костер. Решив, что негры сопротивляются произволу белых недостаточно активно, «неизвестные» произвели очередной вброс. На этот раз, чернокожее население Америки с ужасом и возмущением узнало о том, чем развлекаются самые рьяные расисты. В распространяемых неизвестными лицами листовках, говорилось о писке последней американской моды – перчатки и абажуры из кожи, снятой с мертвого негра. О том, что освежевав негра, тело его в дальнейшем используют в качестве сырья для производства парфюма. И это были не только слова. «Неизвестные» не поленились сфабриковать более существенные доказательства своим уверениям. В частности, была закуплена достаточно заметная партия обыкновенного мыла и в импровизированной мастерской на каждом бруске вытеснили надпись: «The fate of the Negro». Мыло это было подкинуто одному из торговцев, чья лавочка как раз находилась в нужном квартале. После того, как покупатели ознакомились с надписью, исчезли последние сомнения в истинности того, о чем писалось в листовках. Тут «неизвестным» подыграли и сами американцы, среди которых нашлось немало любителей «черного юмора».

– Нигер! А не пора ли тебя пустить на мыло?

– Билли! Да из шкурки этой обезьяны можно пошить немало хороших перчаток!

В общем, шутки эти только усугубили ситуацию в стране. Белое население искренне верило тому, что потомки рабов – неисправимые предатели и каннибалы, а черное население уверовало в то, что его собираются утилизировать самым бесчеловечным способом. Новые отряды «Черных Пантер» начинали возникать стихийно. Точно так же, стихийно, белое население начало формировать отряды «Гражданской милиции», потому что сил одной только Национальной гвардии не хватало. Облавы и перестрелки в американских городах постепенно становились обычным явлением. Не все белые поддались этому безумию. Были и те, кто спасал негров от гонений. Но с этими людьми поступали еще хуже. Обыватель, твердо уверенный в том, что гомосексуалисты – естественные союзники негров, мгновенно решил для себя причину столь странного гуманизма:

– Ты сволочь, наверняка с грязными ниггерами спишь! Или тебе милей лайми с лягушатниками? А может ты и желтопузых макак любишь?

Массовых убийств еще не было, но концлагеря уже были в каждом штате. Правда, практичные американцы сразу задумались: а что они с этими узниками будут делать? Ведь их нужно на что то содержать. А денег в воюющей стране не так уж и много. Может и правда, их на мыло, да кожаные изделия пустить? До такого зверства не дошли лишь потому, что посчитали расходы на утилизацию. И выходило, что даже при предельно рациональном использовании трупа, расходы значительно превысят доходы.

И тут, на выручку американцам пришла наша Серафима Каменская, она же Сара Дупельштайн. Являясь графиней Кабинда, она предложила своему покровителю королю Леопольду, использовать «цивилизованных американских негров» для работы на нефтепромыслах. Леопольд дал «добро» и Сара приступила к переговорам. Долго не могли договориться о цене вопроса. Американцы заломили безбожную цену: двести долларов за человека плюс перевоз за свой счет. Сарочка не согласилась с такой ценой чисто из принципа и отчаянно торгуясь, сумела договориться о 120 долларах за каждую проданную душу. Вообще то, при любой цене она не несла убытков, ибо расходы на репатриацию записывались в качестве долга на самих негров. Этакое новое издание «кабальных слуг». Как только договор был заключен, швейцарская пароходная компания приступила к вывозу бедолаг на землю их предков.

Василий Иванович и мне предлагал заработать на перевозке «черного дерева», используя пароходы «Морвоенторга». Подумав, я от этого отказался. Пусть уж европейцы пачкаются работорговлей. Пройдет не столь много времени и африканцы им это припомнят. А Россию в такие дела впутывать не стоит. То, что для западных людей является обычной коммерцией, в отношении нашей страны всегда трактуется как преступление.

Начатая Сарочкой операция «Репатриация» получила продолжение. Британцы, французы, немцы и итальянцы тоже захотели развивать свои колонии при помощи «цивилизованных американских негров». Ну а раз возник спрос, то будут и предложения. В этом плане ничему учить американцев не приходится. Мгновенно были организованы целые компании, которые занялись отловом, конвоированием и продажей своих сограждан. Внутреннюю войну это не остановило, ибо черное население никак не хотело переселяться в Африку. Но кто их спрашивал? Города от них были очищены в мгновение ока. Зато в сельской местности возникли проблемы: гонимые начали партизанскую войну. Проблем с оружием они не испытывали по нескольким причинам. Тут играло роль и широкое распространение оружия в стране, и тайные поставки через мексиканскую и канадскую границы. Кто поставлял? Конечно же «доброжелатели» из Британии и Франции.

А тут еще возникло «веселье» – восстание на Клондайке. Главные пострадавшие – компания «Ред Стар» и ее канадские компаньоны.

– Честное слово, это не наша затея, – говорил мне Василий Иванович, – даже сказать не могу, кто все это затеял. Похоже, что тут и в самом деле стихийный бунт.

Клондайк – это территория британской короны, но вольные старатели там были в основном из американских граждан. «Краснозвездные» не могли подавить бунт своими силами, а силы канадской полиции в этих местах были ничтожны. Перебросить в эти места значительный отряд карателей было очень трудно, Тем более, что правительство самопровозглашенной Республики Клондайк, позаботилось об организации обороны. Причем, весьма оригинальным способом: организацией флотилии на реке Юкон. Пушек, которые можно было бы установить на имеющихся пароходах, в этих местах отродясь не было. Поэтому, пароходы использовались в качестве транспорта для десантных партий.

– Василий Иванович, но ведь если Юкон замерзнет, то и флотилия эта станет бесполезной.

– Увы, Николай Александрович! Река конечно с октября-ноября по май месяц покрыта льдом, но среди пароходов, захваченных мятежниками имеются два наших речных ледокола. Так что контролировать обстановку от устья Юкона до порогов Уайтхорса им есть чем. А у британцев ничего подобного там не имеется. А кто господствует на реке, тот и держит эти земли.

– А если японцы пропустят британские канонерки от устья Юкона, да в летнюю пору?

– Могут, если захотят. Да наверняка так и поступят. Вот только мне кажется, что повстанцы не станут ждать летней поры, а совершат рейд на Аляску. Чтобы разжиться трофейными пушками.

Новости с тех краев доходили с запозданием и потому только весной мир узнал о том, что там происходило. Действительно, милиция старателей совершила рейд на захваченную японцами Аляску. Какого-то успеха добиться она смогла: две горные трехдюймовки и несколько пулеметов добыть в качестве трофеев удалось. А потом пришла расплата. Британцы не стали затевать слишком сложных операций, а просто разрешили японцам преследовать мятежников на канадской территории. Что японцы и сделали. Карательную экспедицию они снарядили быстро. Причем, наступление вели сразу с двух сторон: верх по течению Юкона и через перевалы Чилкут и Уайт, которые продолжала удерживать Северо-Западная конная полиция.

Легкой прогулки у карателей не вышло, потому что милиция Клондайка довольно успешно вела против них партизанскую войну, но сомневаться в успехе японцев не приходилось. Медленно, но верно, они продвигались к Доусону – столице Республики Клондайк.

Спустя краткое время стало известно, с чьей подачи возник мятеж на Клондайке. Все это было затеей военного министра Тафта, набиравшего очки для участия в президентских выборах. И нужно сказать, что подобное самовольство никто из окружения Теодора Рузвельта не одобрил.

Шло время, а я никак не мог придумать, каким образом плеснуть бензинчику на этот костер. Не было у меня такой возможности! Я бы с удовольствием стал снабжать повстанцев всем необходимым для длительной партизанской войны. Природные условия для ее ведения были роскошные: горно-таежная местность и прекрасная водная артерия, способствовали как устройству засад, так и осуществлению маневров по внутренним коммуникационным линиям. Сам бассейн реки Юкон – роскошная дорога. Не нужно и других. Даже когда эти реки скованы льдом, по ним прекрасно можно везти грузы. Ну что мне стоило почесаться раньше! Сейчас бы у клондайкской милиции было бы все необходимое для успеха: артиллерия и пулеметы, боеприпасы к ним. Топливо и продовольствие. А самое главное – аэросани и аэроглиссеры! У нас ведь уже появились они. Вот только сейчас уже поздно. Японцы не только перекрыли все пути, но и собрали достаточно войск для карательной операции. Все, что я мог сейчас сделать – протестовать против использования одной из воюющих сторон, территории нейтральной страны. Мои дипломаты подавали ноты протеста, предупреждая в первую очередь французов о том, что создан опасный прецедент. Та же Бельгия или Швейцария теперь могут с полным правом пропустить германские войска через свои земли в обход линии французских крепостей! Вот только плевали все на эти мои увещевания. Правда, как оказалось, американцев подобное развитие событий вполне устраивало.

Не так уж был прост этот самый Тафт. Пока шла грызня между американскими и британскими дипломатами, он сумел принять меры для развития наметившегося успеха. Подтянув накопленные резервы в район Беллингхейма, он создал угрозу Ванкуверу. Но это так, на всякий случай. Чтобы британцы не слишком наглели. А настоящую помощь Клондайку должна была оказать вовсе не армия. Дело в том, что захват Клондайка официально представлялся как частная инициатива самих старателей. Мятеж вначале и выглядел как стихийная акция, обреченная на неудачу. Ведь первые несколько месяцев, мятежники ни от кого не получали помощи. Но через несколько месяцев все изменилось. В Нью-Йорке возник «Комитет помощи американским гражданам», возглавляемый отставным сержантом Кларком. Это был весьма почтенный джентльмен, участник еще Американо-мексиканской и Гражданской войн. Сложно было поверить в то, что дремучий старец, да еще одноногий инвалид, способен всколыхнуть массы. Тем не менее, это было так.

– Джентльмены! – начал он вещать на организованном его комитетом митинге, – мы должны помнить, что живем в самой свободной стране мира. А раз это так, то никто не может нас лишить права объявить войну всякому, кто обижает наших граждан. Я не призываю наше правительство объявлять войну лимонникам и лягушатникам. Я призываю наших граждан отправиться на эту войну и помочь нашим парням из Доусона.

– Кларк! Как ты себе это представляешь?

– Все просто, дружище! Пешком до Доусона идти слишком долго. Даже я на своей одной ноге не доковыляю. Но ведь у нас есть машины, которые летают по воздуху! Именно с их помощью мы и попадем туда!

– Папаша! Туда лететь, это не языком молотить! Ты то останешься здесь, будешь дураков вербовать…

– Ошибаешься сынок! Я уже воевал за Америку. И обязательно повоюю еще. Вот увидишь, первым десантником, который вступит на землю Клондайка, будет именно старый Френки Кларк!

Итак, Френки Кларк предлагал не впутывать в эту игру государство, а проявить частную инициативу и оказать всевозможную помощь повстанцам. Этим он снимал с государства всяческую ответственность за происходящее.

– Френки! А кто нам разрешит отправиться на эту войну?

– А зачем тебе разрешение? Разве есть такой закон, который запрещает американцу отправляться куда угодно?

– А как быть с полетами? Там ведь канадская земля.

– Сынок, земля там действительно канадская, но разве небо принадлежит канадцам? Небо принадлежит богу, а господь наш никому не запрещал использовать его для полетов.

Что верно, то верно. Небо еще никто не поделил и право осуществлять полеты где угодно, еще никто не оспорил.

То, что это вовсе не частная инициатива отдельных граждан, а решение, принятое на достаточно высоком уровне, стало ясно по той скорости, с которой была организована экспедиция. В мгновенье ока нашлось все: прижимистые банкиры вдруг расщедрились на деньги. И на эти деньги Комитет Кларка закупил десять транспортных дирижаблей и много чего нужного для войны на Юконе. Откуда то взялись находящиеся в отставке штабные офицеры. И не только они. Тех же медиков оказалось достаточно для организации полевого лазарета. Про оружие и говорить нечего. К отправке готовились трехдюймовые полковушки и созданные на их основе тумбовые орудия для речных судов. Про пулеметы и прочую стрелковку и говорить нечего. Одежда, медикаменты, продукты… все это срочным образом свозилось на дирижабельную станцию возле Сиэтла. И самое главное – нашлись добровольцы для «Десантного отряда Кларка».

Первым рейсом от Сиэтла до площадки возле Уайтхорста, отправили два десятка десантников-добровольцев во главе с самим Кларком. Как он и обещал, первым на землю Клондайка ступил именно он. Правда, это был вовсе не парашютный десант. Добровольцы покинули гондолу корабля по обычной веревочной лестнице. Воздушный мост к повстанцам был налажен. Вслед за первым дирижаблем последовали остальные. А что японцы? А японцы пока что не имели возможности этому помешать, так как их базы в это время атаковали боевые корабли Дирижабельного Флота САСШ.

В этой истории был момент, весьма интересный мне и прочим пришельцам из будущего: в отряд сержанта Кларка вступил один интересный и пока что незнаменитый юноша: только что окончивший школу Адольф Гитлер.

Про то, как британцы восприняли эту самую «частную инициативу свободных граждан», рассказывать можно много. Но то, что они пришли в бешенство, было видно по статьям в обычно сдержанном «Таймс». Первое, что потребовало от американцев правительство его британского величества: распустить Комитет Кларка и вывести так называемых добровольцев с территории Канадского Королевства. И кто его знает, как бы поступила американская верхушка, если бы не панцер-командор Назгулеску, который попросил власти Америки о предоставлении ему политического убежища. Стоит ли сомневаться в том, что этот адепт анархизма был нашим хорошо подготовленным агентом. В иное время, американцы отказали бы ему в убежище, но только не сейчас. Тем более, что Назгулеску обещал мобилизовать ценных специалистов для «защиты американской свободы».

Получив согласие, наш агент явил себя миру. Это был мужчина внушительных габаритов обладавший цыганистой внешностью. Прибыв на территорию САСШ, он не стал зря тратить времени, а сразу вручил послание Конгрессу САСШ. И оно было зачитано конгрессменам на ближайшем заседании.

Содержание послания было таково: Назгулеску призывал ни в коем случае не поддаваться на шантаж империалистов Старого Света. Потому что ничего, кроме как шантажировать, они не могут себе позволить.

«Стоит только правильно оценить имеющееся соотношение сил и сразу станет ясно, что Америка значительно превосходит своих противников именно на Американском континенте и ближайших водах. Как бы не надували щеки британцы и их союзники, но факт остается фактом: Америка превосходит своих противников как числом людей, так и наличием мощной промышленности на Северо-Американском Театре военных действий.

Уже сейчас, вы держите под ружьем четыреста тысяч человек только в армии. Вы обладаете самым мощным в мире дирижабельным флотом, возможности которого выявила эта война. Вы уступаете британцам лишь на море по числу боевых кораблей. Но последнее не является решающим фактором в условиях той континентальной войны, которая возникнет в том случае, если Великобритания пойдет до конца и осуществит свои угрозы.

Уже сейчас вы можете вдвое и даже втрое увеличить численность своей армии, зато англичане в данный момент вряд ли смогут выставить более полумиллиона бойцов. Британский флот для вас не так уж и опасен, как это может показаться на первый взгляд. На Тихом Океане у них нет преобладания, а единственным портом, в котором могут базироваться их корабли, является Ванкувер, который легко будет потеря в случае войны с вами. В Атлантическом океане, они не имеют возможности уничтожить ваш флот. Здесь у вас все под рукой: верфи, арсеналы, крепости, множество прекрасных гаваней, а английские адмиралы могут рассчитывать лишь на слабую канадскую промышленность и отдельные гавани в Вест-Индии. Поэтому их флот в Атлантике будет трудно обеспечить всем необходимым для ведения войны с вами».

После бурных дебатов, конгрессмены все-таки приняли решение: не поддаваться на шантаж и в случае нужды, принять брошенный вызов. Вслед за этим были внесены поправки в военный бюджет. С этого момента, на промышленность Америки пролился долларовый дождь. Ну а англичанам ответили просто: до тех пор, пока с территории нейтральной страны не уберутся японские войска, Америка не станет препятствовать отправке добровольцев, желающих оказать помощь согражданам, находящимся на Клондайке.

Конечно, британцы тоже были не из пугливых и подобными заявлениями их трудно напугать. Уступать они тоже не собирались и потому объявили на весь мир о том, что любой иностранец, находящийся с оружием в руках на территории Канады, согласно военным обычаям цивилизованных стран, будет повешен как бандит. Про то, что японские солдаты тоже являются иностранцами, лорды почему то не подумали.

Кстати, требование о прекращении полетов дирижаблей над территорией Канады, тоже было выдвинуто. Но и это не смутило американцев. Их ответ был таков: «Небо принадлежит Богу, а он не проводил в нем границ и не ставил таможен. Поэтому наши воздушные корабли будут летать туда, куда им нужно. А если на них будет совершено нападение, то их возьмет под свою защиту американский Дирижабельный флот!»

Это было очень серьезным заявлением. Своих дирижаблей у британцев было мало. Количество японских дирижаблей в этих местах было тоже невелико. Зато американских было достаточно, чтобы и с японцами бодаться, и патрулировать вдоль трассы «воздушного моста». Поэтому, англичане смолчали, но молчать они решили лишь до того момента, когда добьются хотя бы паритета в воздухе.

А тем временем, Милиция Клондайка одержала первую победу над японцами, нанеся серьезные потери отряду, который двигался от горных перевалов. Впрочем, учитывая, что численность этого отряда соответствовала численности усиленного батальона, а ополченцев было значительно больше, удивляться этому не стоило. Но этот успех взбодрил американцев, которым уже изрядно надоели газетные вопли о том, что «в этой стране все плохо». Желающих идти на помощь братскому клондайкскому народу, именно так Назгулеску поименовал обитателей окрестностей Юкона, стало столько много, что работники вербовочного бюро стали часто отказываться принять добровольца на службу. Причина этому была простая: дирижабли и так были нагружены под завязку. Да и не требовалось столько людей. На Клондайке нужны были не массовые формирования, а небольшие отряды. Поэтому, туда в первую очередь отправляли грузы и наиболее ценных специалистов. Но разве можно остановить порыв народный? Не получив места в гондоле дирижабля, часть добровольцев решила добираться до Юкона пешим порядком. Благо, что канадская полиция была не в силах контролировать границу на всем протяжении. Поэтому желающие начали путь к цели, как в одиночку, так и компаниями. Кончилось все это тем, что канадская полиция, очень быстро отловила этих волонтеров и как было обещано – повесила.

Думаете, что это остановило энтузиастов? Черта с два! Только разозлило. А разозлившись, активные граждане стали создавать банды и совершать налеты на канадскую сторону. Вот тут власти обеих стран получили на свою голову проблемы. В пограничье потянулись любители участвовать в разного рода погромах и мародеры. Эти ребята вовсе не интересовались политикой и особым патриотизмом не страдали. Зато алчностью обладали. А грабить на сопредельной стороне было кого. И без того дурные отношения между двумя странами, стали еще хуже.

Жители канадского пограничья, против которых и творился бандитский террор, непротивленцами не были. Отряды самообороны они организовали быстро. Причем, одной обороной они не ограничились. Канадцы не хуже американцев могли устраивать рейды на сопредельную территорию и грабить всех, кто попадется. Вот так, помимо желания властей обеих стран, начинала разгораться война. Она еще не была официально объявлена, но фактически уже шла. В ней не принимали участия солдаты регулярной армии, но зато добровольцев-иррегуляров уже хватало.

И ведь не скажешь, что британскому правительству не хватало решимости дать достойный отпор. Решимость как раз была, а вот самой обычной пехоты не хватало. Назгулеску в этом плане был прав, когда говорил о том, что более полумиллиона солдат англичане выставить не смогут. Слишком много угроз приходилось парировать. Войска требовались в Китае. Приходилось держать оборону против Тибета, уделять внимание Персии и усиливать гарнизоны в Африке. В общем, кабинет Генри Кэмпбелл-Баннермана принял решение о противостоянии «Американскому Ледоколу» и начал осуществлять переброску войск на американский континент, но надежд на немедленный успех никто не питал. Требовалось много времени и сил, чтобы на равных спорить с американцами. Командующим англо-канадскими войсками был назначен фельдмаршал Фредерик Робертс, граф Кандагарский.

Робертс, прославивший свое имя многочисленными победами как в Азии, так и в Африке, тоже не был сторонником немедленного вступления в бой. Причина этому была простая – его не устраивали ни имеющиеся в наличии войска, ни их вооружение. Поэтому, отвечая на вопросы прессы: «Когда же наконец мы проучим этих наглых янки?», – он твечал просто:

– Когда я пришью последнюю пуговицу к мундиру последнего солдата!

И слова графа Кандагарского не расходилась с делом. Войска свозились отовсюду, откуда только можно. Одновременно шло формирование новых частей из населения доминионов. Но и этого было мало. Поэтому Робертс начал принимать на службу чернокожих американцев из числа репатриантов. Последние, весьма охотно поступали на британскую службу. Худо или бедно, но сформировать дюжину полков «черных пантер» британцы сумели. Могли бы и больше, если бы этому не помешали американцы, которые приостановили процесс репатриации «до полного прекращения конфликта».

Помимо формирования частей и переброски их на континент, Робертс озаботился и перевооружением их на современный лад. Войска насыщались новейшими системами вооружения: пулеметами, осадно-штурмовыми системами, дирижаблями. Особое внимание уделялось подразделениям воздушного десанта. Таких было немного: одна рота на мотодельтопланах и одна рота «воздушных гренадеров». Не забывали англичане и про зенитную артиллерию. Каждая дивизия получила в свое распоряжение по батарее 57 мм зенитных орудий.

Возникли проблемы и с обмундированием. Конечно, старые кадровые полки были обмундированы достойно, щеголяя в отлично пошитых красных мундирах. Зато недавно сформированные части такой чести не удостоились.

– Нет смысла тратиться на пошив красивой формы для тех полков, которые все равно придется расформировывать по окончании войны. Им сойдет форма из любой ткани. Главное – чтобы ткань была достаточно крепкая и не очень дорогая, – решил Робертс.

В итоге, новые полки одели в мундиры, пошитые из материала цвета хаки.

– Сэр! Стоит ли нам уподобляться русскому царю, который из своей природной скупости, в форму болотного цвета одел не только армейские части, но и свою гвардию?

– Уильям, я согласен с тем, что эта форма выглядит отвратительно. Но ведь мы не позорим гвардию и старые полки. А новые полки – это ненадолго. Впрочем, если господа офицеры захотят пошить за свой счет нормальные мундиры, то я не стану этому возражать.

Господа офицеры не захотели позорить форму и решили выглядеть как джентльмены. А джентльмены, как известно, носят мундиры только красного цвета. И теперь, глядя на выстроенный полк, можно было с расстояния двух миль пересчитать всех офицеров полка и при этом не допустить ошибки.

Подготовка к войне растянулась по времени настолько, что терпение начинали терять даже самые флегматичные из поданных британской короны. Конечно, Робертс поступал правильно, не желая пускать в дело плохо снабженные и слабо обученные войска. Но ведь ура-патриотам этого не понять!

«Пора напомнить этим заокеанским потомкам каторжников и проституток, Вашингтон сожжённый девяносто два года назад!»

«Омерзительная, варварская страна, лишённая всякой культуры, позорящая белую расу, и наконец, предоставившая убежище опаснейшему преступнику Назгулеску, разыскиваемому по всем миру!»

Заметки именно такого рода все чаще появлялись в британской прессе. И можно только позавидовать той выдержке, которую проявлял британский главком. И ведь он действительно делал все, чтобы одержать победу. Каковы его планы, сказать наверняка было трудно, потому что фельдмаршал не имел привычки кричать на весь мир о том, что он задумал. Однако, разведчики Батюшина не зря ели свой хлеб и отследить его приготовления сумели.

На первый взгляд, можно было решить, что англо-канадские войска, которые значительно уступали в живой силе американцам, собирались сидеть в обороне. Тот же Ванкувер ими тщательно укреплялся. Да и на других направлениях совершенно открыто велось строительство укреплений. Вот только боевая биография Робертса говорила о том, что он никогда не работал от обороны.

– Скорее всего, он понимает простую вещь: ему никогда не создать численного перевеса над американцами, – объяснял я брату Георгию, – более вероятно то, что он постарается с самого начала завладеть стратегической инициативой и разгромить главные силы американцев в начале кампании.

Почему я так думал? А потому, что ничего иного Робертсу не оставалось. Все иные варианты заведомо приводили к стратегическому тупику.

– Николай Александрович, Вы думаете, что Робертс сумеет разгромить наших «друзей»? – интересовался Василий Иванович.

– Вряд ли. Потому что при всех своих немалых достоинствах, англичане будут воевать так, как привыкли, а не так, как следует.

– Поясните пожалуйста.

Я пояснил. Дело в том, что хорошей пехоты у англосаксов отродясь не было. Да, их солдат храбр, упорен и вынослив. То же самое можно сказать и про британских офицеров. Они неплохи. Но этого мало для победы над серьезным противником. И к тому же, война будет совсем не такой, к какой они привыкли. А привыкли они к войне на фронте небольшой протяженности. Но ведь что-то подобное «бегства к морю» исключать нельзя! А это война на широком фронте, к которой ни англичане, ни американцы не привыкли. Более того, они и спустя сотню лет не будут уметь воевать на фронтах большой протяженности. Весь их рецепт побед – выбрать место, где малопротяженный фронт образуется в силу географических причин. Именно так они воевали с немцами и итальянцами в Северной Африке и на Апенинском полуострове. Позже, американцы довольно успешно действовали на островах Тихого Океана и на Корейском полуострове. Узость фронта, фланги которого опираются на море или пустыню, позволяло им легко создавать ИЗБЫТОЧНУЮ огневую мощь, а порою и высаживать десанты в тыл противника. Но уже в Европе это не прокатывало ни в Первую, ни во Вторую Мировые войны.

Война на широком фронте – это особые требования как к самим войскам, так и к полководцам. Тут не выйдет быть везде одинаково сильным. Где то придется оголять целые направления, чтобы отразить удар войск противника. И нет гарантии того, что противник не сумеет опередив тебя, нанести удар туда, где ты слаб. Арденнская операция это прекрасно продемонстрировала.

– Погодите, Николай Александрович, но ведь на отсутствие мобильности у англосаксов еще никто не жаловался.

– И тем не менее, это так. И дело не только в наличии или отсутствии мобильных частей. Их как раз может хватать, вот только если удар нанесен в тот момент, когда они связаны боем на другом направлении, то просто так их не выведешь из боя, чтобы парировать нанесенный тобою удар. Тут дело в умении действовать внезапно. А что такое внезапность? Это прежде всего работа на опережение. Такая работа, при которой даже правильные контрмеры противника, проводятся с опозданием. Скажу большее. Так действовать умели в нашем времени только мы и немцы. Все остальные так и не смогли научиться играть в эти игры. Пытались конечно. Но в большинстве случаев либо проигрывали, либо начинали вести войну на истощение, тратя огромнейшие ресурсы на достижение незначительных успехов.

То, что война между британцами и американцами быстро зайдет в тупик и окончится ничем, я прекрасно понимал. Потому что ресурсами богаты обе стороны конфликта и закидать противника трупами или техникой у них выйдет, но к успеху ни одну сторону не приведет.

Был еще один момент, позволяющий предсказать ход войны. Как правило, англичане прекрасно умеют использовать свой флот для обеспечения успеха сухопутных сил. Следовало ожидать высадку крупных десантов на побережье САСШ. Но моя разведка не обнаружила никаких признаков подготовки к десантным операциям. Британский флот, конечно подтягивался на театр военных действий, но как то странно. Наиболее сильный отряд в данный момент находился возле Ямайки, а Восточное побережье Канады им только наблюдалось с помощью достаточно большого числа бронепалубных крейсеров. Реакция американских моряков была предсказуемой: главные силы своего Атлантического флота они сосредоточили в Мексиканском заливе, оставив на севере Восточного побережья легкие силы.

На Западном же побережье, англичане вообще не проявляли никакой активности. Ни одного боевого корабля под британским флагом наша разведка в тех водах не обнаружила.

– Скорее всего, – рассуждал Дубасов, – вместо британского флота, там действовать будет японский. С началом войны, Альбион предоставляет макакам базу в Ванкувере и через него же осуществит переброску японских войск в район боевых действий.

Кое-какие подтверждения подобным планам были получены и от Батюшина. По его сведениям, японцы приступили к формированию новых трех дивизий. Особенностью этих дивизий было наличие в их составе большого количества тыловых и вспомогательных подразделений, укомплектованных китайцами. Не самое лучшее решение, но деваться японцам было некуда. Численность подготовленного резерва у них была достаточно низкая. К тому же, в связи с освоением захваченных земель, у них и резерва рабочей силы почти не осталось. Заводы, фабрики, рудники и шахты, требовали огромного числа рабочих рук. Можно было и местной рабочей силой обойтись, но ведь в данный момент требовалась не всякая рабочая сила, а в первую очередь лояльная. Поэтому, японцы начали творить такое, чего за ними в моем времени не наблюдалось. В первую очередь, начался масштабный вывоз поданных микадо в завоеванные земли, для работы на полях и промышленных предприятиях. Вывезенных работников селили возле предприятия в закрытых жилых городках. И независимо от семейного положения, каждого работника обеспечивали наложницей из местных девушек. При этом, работник был обязан иметь от наложницы не менее двух детей, воспитанием которых занималась специальная социальная служба.

Траты у японского правительства получались огромными, но оно надеялось при помощи интенсивного развития покончить с зависимостью от западных держав. И потихоньку у них это выходило. Достаточно посмотреть на развитие их оборонки, чтобы понять простую вещь: Япония подошла близко к тому, чтобы войти в клуб великих держав. Правда, вслед за Японией к этой цели шла и Корея, развитие которой шло более быстрыми темпами. Причем, благодаря тому, что корейцы не нуждались в завоеваниях, рост их уровня жизни не отставал от экономического роста. Хотя, армия и флот у нее уже были современные.

С корейским флотом вообще все забавно вышло. Сперва я сплавлял им разного рода старье. Немного разбогатев, они стали у нас заказывать более современные боевые корабли. А в этом году они прибавили мощи за счет американцев. Дело в том, что американцев бесило то, что им приходилось без всякого для себя толка, содержать интернированные в Пусане и Петропавловске-Камчатском корабли. Причем, в Корее без всякой пользы находились и интернированные экипажи. Стоит ли говорить о том, что начиналась эпоха дредноутов и корабли эти морально устарели? Но ведь не зря меня заглазно прозвали Старьевщиком! Выручил я своих заклятых друзей! Хотя все прежние правила были нарушены и продажа кораблей воюющим державам шла полным ходом, я решил не дразнить гусей и заработать детишкам на молочишко продажей американских уже кораблей только нейтральным странам. Законный повод для такого решения у меня был: непогашенный вовремя долг по военному займу. В принципе, американцы не особо и возражали. Да и смысла не было возиться с кораблями, которые не получится использовать по назначению во время войны. А уж если за них скостят часть долга, то расставаться с этой обузой следовало без всякого сожаления. Что и произошло. Правда, согласовывать страну-покупателя все равно пришлось. Но и тут мы быстро пришли ко взаимному согласию. Часть кораблей купила Корея, а другую часть – Королевство Сиам, чьи моряки давно уже учились у нас во Владивостоке.

Точно так же был решен вопрос и с интернированными экипажами Азиатской эскадры. Правительство САСШ разрешило всем им поступить на временную службу в Сиамский флот. Вроде бы и чудесно все, но нашлись и недовольные. Первого из недовольных звали Витторио Резун. Именно он поднял в очередной раз вопль про «Американский Ледокол» и о тайном союзе Америки с Кореей, Гавайями и Сиамом, который направлен на завоевание господства на Тихом океане. Второй недовольный – это Франция, которой не нравилось усиление Сиама. Да ей много чего не нравилось. Например, союз Германии с Испанией. Плоды этого союза уже приходилось пожинать. Испанцы пока что вежливо, но уже настойчиво намекали французам, что их присутствие на Филиппинских остравах, Кубе и Пуэрто-Рико крайне нежелательно. Что интересно, Берлину таких намеков Мадрид не делал. И французы понимали, к чему это все клонится. Но более всего им не нравилось то, что сила обстоятельств толкает американцев на союз с Германией. Чем это чревато, они прекрасно понимали. А если учесть, что отношения России и Америки носят дружественный характер? В общем, мириться с таким положением вещей галльский петушок не собирался. И если в отношении России еще можно было надеяться на лучшее, то в отношении САСШ следовало поступать радикально. Поэтому французы легко пошли на союз с Великобританией и готовились принять участие в предстоящем «веселье».

Логика их было простая: Союз САСШ с Германией и дружба с Россией, хоронит надежды на возвращение Эльзаса и Лотарингии. А это недопустимо! Следовательно, следует устранить возникшие на пути к цели помехи. Помех этих несколько: «Георгиевская клика» в России, «Роза Тампля» в самой Франции и Америка. Начинать следует с Америки, пока она не успела втянуть в войну на своей стороне Россию и Германию. Вопрос только с посылкою войск. Их нужно много. Но начинать мобилизацию чревато. Всполошишь Германию преждевременно. Но ведь войск нужно много! Как быть? Выход был найден.

В один прекрасный день, президент Мексики Порфирио Диас выступил с прощальным обращением к нации.

В своем обращении, господин президент заявил о том, что в результате его мудрого правления, народ Мексики освобожден от всего, от чего только можно освободить человека. Что в данный момент народ страны является самым свободным народом Америки. И все бы ничего, но у этой свободы есть враги. И он, Порфирио Диас прекрасно знает имя этого врага и место его жительства. Имя этому врагу – гринго, и живет он за Рио-Гранде, на отнятых у Мексиканского народа землях.

Беды, выпавшие на долю их многострадальной страны, не давали возможности заняться Реконкистой. Но сейчас ему, президенту Мексики, удалось убедить все прогрессивное человечество в том, что земли к северу от Рио-Гранде должны вернуться к их законному хозяину. И человечество, вняв громким воплям о свободе, готово прийти на помощь мексиканцам.

Ну а дальше, президент Диас пожаловался на преклонный возраст, который мешает ему возглавить эту самую Реконкисту, и предложил нации доверить это святое дело более молодому руководителю. Правда, сейчас не время затевать долгую и сложную предвыборную компанию, поэтому новый президент будет просто назначен. А когда закончится освобождение Северных Территорий, вот тогда народ и выберет самого достойного. И Диас сообщил, что уже выбрал преемника. Им оказался Августин де Итурбиде. Кто бы сомневался? Правда, я ожидал очередного военного переворота, но видимо англо-французы сочли неразумным прибегать к такому способу передачи власти и «рекомендовали» Диасу более мирный вариант. Странный правда получился президент. Должность у него чисто республиканская, а обращаться к нему следовало в соответствии с его прежним положением: Его Императорское высочество! Ну чисто из уважения к потомку славной династии. Во всяком случае так было объяснено всему миру.

Не успела пройти процедура инаугурации, как правительство Мексики срочно запросило помощи у европейских держав. Устами Его высочества, бедная страна просила помочь ей противостоять «проискам американского империализма». Помощь подразумевалась всякая, в том числе военная. И она была оказана.

Первой на призыв о помощи отозвалась Франция. Ради Мексики она даже на время «забыла» о своем споре с Германией насчет Марокко. Первым в Веракруссе высадился Иностранный Легион. Следом была доставлена флотилия дирижабельных сил в составе двенадцати боевых и шести транспортных дирижаблей. И в третью очередь были отправлены 1-я механизированная бригада (24 сверхтяжелых танка) и четыре противодирижабельных дивизиона. Ну и до кучи – вспомогательные и тыловые подразделения. Дополнительное усиление французских экспедиционных сил произошло в результате вербовки кубинских ветеранов освободительной войны против Испании. Из этих ребят уже на месте сформировали четыре кавалерийских полка.

Но одними французами помощь не ограничилась. Следом за ними через океан отправились и войска других европейских стран. Италия, все более отдалявшаяся от Германии и Австро-Венгрии, послала пехотную бригаду. Столько же войск послали португальцы. Сильно отличилась и Польша, которая не пожалела для мексиканцев самое ценное, что у нее в этот момент было – Юзефа Пилсудского. Именно он возглавил польских добровольцев. Таких набралось немало: целая бригада пехоты и полк кавалерии. В дополнение к ним, получать боевой опыт отправили шесть дирижаблей и четыре сверхтяжелых танка, проданных мною полякам несколько месяцев назад. И вишенка в торте – батальон греческих горных стрелков. Что всем этим людям понадобилось в Мексике – тайна сия велика есть.

Не обошли французы вниманием и мексиканскую армию, перевооружив ее на свой лад. В общем, суммарно двести тысяч вояк, которыми формально командовал президент Итурбиде, а на деле бывший военный губернатор Мадагаскара Жозеф Симон Галлиени со своим штабом, который возглавил Жозеф Жоффр.

Такие движения не остались без ответа. Понятно, что Германия среагировала в числе первых. Нет, за Америку Вилли вступаться не стал. Все-таки ему было что делить с американцами. Но в Марокко немцы полезли. Да и Куба с Филиппинами без их внимания не остались. Ждали и моей реакции. Она последовала в виде очередного жалобного блеянья: «Ребята! Давайте жить дружно!» То есть, я призывал созвать международную конференцию и за столом переговоров все вопросы порешать. Ответом на мои мирные предложения, было размещение карикатур на меня во всех европейских газетах. Зато на великого князя Георгия вылили тонны грязи за его призыв: «Руки прочь от Америки!»

Честное слово, это не я его такому учил. Он сам, своим умом до этого лозунга додумался. И кое-кто этот лозунг поддержал. Но это уже было плодом моих тайных усилий. Служба Ежевского весьма поднаторела на искусных провокациях. Не подвела она меня и на этот раз. А вы что думаете, нескольким тысячам моих поданных просто так пришла в голову идея, отправиться защищать чужую свободу? Главное – уметь нашептывать правильные идеи соответствующим людям. Правда, выбирали наши люди разные стороны. Взять того же Гучкова. Не знаю почему, но ему в данный момент чем то британцы не угодили. А потому он поехал защищать свободу Америки. Да не один поехал, а с компанией себе подобных: В. Н. Семенов, поручик Л.С. Покровский, штабс-капитан А.Н. Шульженко, лейтенант Б.А. Строльман, подпоручик Е.Ф. Августут, подполковник Е.Я. Максимов и множество иных добровольцев. Учитывая, что в большинстве своем это были люди достойные, я дал им разрешение служить аменриканскому народу под русским национальным флагом. Почему именно под ним? А потому что благодаря мне он так и не стал официальным государственным флагом. В качестве государственного, я утвердил так называемый Имперский Флаг.

Непростые люди выбрали и противную сторону. Их было даже больше, чем любителей американской свободы. Либерально-Демократическая Партия России, организовала добровольцев, желавших пролить свою кровь за Мексику. И фамилии командиров «мексиканских» добровольцев тоже были «говорящие»: есаул П.Н. Краснов, капитан Л.Г. Корнилов, лейтенант А.В. Колчак…

Был и третий отряд, который готовился действовать на море. Его возглавил никто иной, как панцер-командор Назгулеску. Правда, отряд этот был не полностью русским и воевать готовился под американским флагом.

– В той ситуации, в которой оказалась Америка, победу ей принесет только использование революционных методов вооруженной борьбы! – уверенно вещал наш панцер-командор сенаторам.

– То есть, обычные средства борьбы нам совершенно не подходят? – ехидно спрашивали его скептики.

– Мистер Не Знаю Вашего Имени! Я этого не говорил. Формулирую для особо умных: Применять следует революционные способы борьбы, в сочетании с традиционными. Поэтому, броненосцам и крейсерам найдется немало работы, но только после того, как мой отряд обеспечит им наилучшие условия для боевой работы.

В конечном итоге, когда Назгулеску надоели приставания надоедливых политиков, он удрал от них в организованный недавно лагерь «Революционного комитета защиты Америки», где и продолжил свою деятельность подальше от любопытных глаз. Именно в этом лагере и осуществлялся прием волонтеров на службу в Добровольческий Морской Штурмовой Отряд. Нужно сказать, что недостатка в добровольцах не было. Отчаянные парни есть везде. Именно такие и требовались самозваному отцу американской революции. Не испытывал отряд и проблем с обеспечением всем необходимым для задуманных панцер-командором операций. В частности, по распоряжению Морского Секретаря, ему без всяких проблем выкупили у частных лиц несколько сухогрузов.

На основании этого, британская разведка пришла к выводу, что преступник собрался заняться подрывом британской морской торговли, действуя также, как действовала флотилия Мадам Вонг. Естественно, что ноты протеста американскому МИД были вручены. Но одними протестами британцы не ограничились. В Новый Свет были отправлены десятки бронепалубных крейсеров.

– Тут ваше величество имеется одна тонкость, – просвещал меня адмирал Дубасов, – в большинстве флотов, бронепалубные крейсера предназначены для борьбы с морской торговлей противника. В британском Королевском флоте все наоборот. Этот тип кораблей они строили для защиты своей торговли. Поэтому вспомогательные крейсера этого командора вряд ли будут иметь ощутимый успех в рейдерских операциях. Против нескольких его рейдеров, британцы способны бросить десятки крейсеров.

– А если командор задумал что-то иное? – поинтересовался Георгий.

– Вряд ли он решится атаковать британские броненосцы, – уверял нас Дубасов, – да и незачем это делать. Те броненосцы нашего проекта, что имеет американский Атлантический флот, по огневой мощи равны британскому дредноуту, а численностью даже превосходят линейные силы британцев.

Что верно, то верно. Имевшиеся ныне в строю «Делавэр», «Флорида», «Вайоминг» и «Невада», не были более совершенными кораблями, чем британский «Дредноут». Но их было четыре, а британский линкор был единственным. Правда, англичане заложили еще «Беллерофон» и «Сент Висент», но когда их еще построят? А ведь в Тихом океане у американцев есть еще купленные у нас додредноуты.

Дубасов неплохой адмирал, но все-таки мыслит иными категориями, нежели я. А я рассуждаю просто: нечего ждать у моря погоды. Если Мировая война неизбежна, то желательно ее вести не там, где она шла в мое время. И со сроками ее начала тоже нужно подъсуетиться. Зачем ждать момента, когда Королевский флот пополнится новейшими кораблями? Сейчас у флота САСШ имеется качественное превосходство над противниками. Так используем этот фактор! Именно раде этого, офицер диверсионных сил флота и одновременно шкипер «Морвоенторга», Павел Алексеевич Кучеряну, превращен мной в панцер-командора Назгулеску. Именно его отряд сделает Мировую войну свершившимся фактом. После той оплеухи, которую получит Британия, сомнениям и колебаниям лордов наступит конец. Дерзкая атака их эскадры на рейде Кингстоуна, откроет новый этап в мировой истории.

Как я и планировал, Назгулеску сделал все, как нужно. И даже больше. В один прекрасный день, все шесть имевшихся у него пароходов вышли в море на учения. Каждый из них нес на борту восемь шестидюймовых орудий. Но не ими он собирался воевать с Ямайской эскадрой. Главной ударной силой его отряда были минные катера новейшей конструкции. По шесть на каждый пароход. И каждый катер нес два однотрубных торпедных аппарата. Итого тридцать шесть катеров и семьдесят две торпеды в одном залпе.

Время было еще мирное и потому охрана водного района у Кингстоуна должным образом налажена не была. Честно говоря, она вообще никак не была налажена. Поэтому, подгадавший к утренним сумеркам отряд Назгулеску не был британцами замечен. Да и день был подходящий – воскресный, когда значительная часть экипажа отдыхала на берегу. Когда до цели атаки оставалось пятнадцать миль, на воду были спущены все имеющиеся минные катера. А потом, они дойдя до входа в гавань, внезапно атаковали корабли британской эскадры. Успеху способствовало то, что накануне нападения велась разведка и места стоянки кораблей были прекрасно известны командирам катеров.

Лакомая цель – новейший «Дредноут» как раз присутствовал. Но и кроме него хватало достойных целей: 8 броненосцев и столько же броненосных крейсеров, четыре судна-носителя минных катеров, хватало и кораблей помельче: бронепалубников, миноносцев, минных заградителей… Но ими решили по возможности пренебречь.

– Парни! Инструктировал катерников Назгулеску, – топите большие лоханки! Не стоит на них жалеть торпеды. Не будет их, не будет и больших проблем. А уцелевшую мелочь добьют наши «большие парни»!

И нужно сказать, что пусть вышло не так, как хотелось, но в общем то атаку можно считать удачной. Внимание на то что их атакуют, британцы обратили только тогда, когда минные катера вышли на курс для пуска торпед, и запустили их практически в упор – не более чем с полукилометра. Слишком поздно англичане всполошились и открыли огонь из противоминной артиллерии. И был этот огонь слаб и хаотичен. Повреждения нападавшим конечно нанесли, вот только отбить атаку у англичан не вышло.

После чего поставили дымы и драпанули. Практически, британцы получили свой Перл-Харбор, только не в самолетном, а в катерно-торпедном исполнении. «Дредноут», как самая крупная и привлекательная цель, получил дюжину торпед, броненосцы и крейсера – по 3–4. Из 72 торпед попало 60, 4 штуки не запустились, и 8- промазало.

Все намеченные к уничтожению цели были поражены. Этот день стал черным днем для Королевского флота. Корабли британцев конечно утоплены не были, только повреждены, но этого уже достаточно для того, чтобы на долгое время их не учитывать в своих планах. В данный момент их условно можно было считать плавучими батареями, но не полноценными кораблями. Выход из строя 21 корабля основных классов был чувствительным. У короля конечно много, но не в данном случае. Господства в этих водах уже не было.

Вопль на весь мир о подлом ударе, который нанесли Британии американцы, последовал в тот же день. Американцы, которых Назгулеску не информировал о своем замысле, сперва не верили сообщениям телеграфных агентств. Но когда на следующий день им объявила войну Британия, схватились за голову. Такой подлости от панцер-командора они не ожидали. И что теперь делать?

– Используйте сложившиеся в вашу пользу обстоятельства – призывал их в своей радиограмме Назгулеску, – не давайте врагам нарастить ударный кулак! Преимущество в силах сейчас у вас. Так пользуйтесь этим! Не сидите на месте! От этого британцев меньше не станет. Выводите в море флот! Добивайте их!

А что еще оставалось делать? Война то уже объявлена! И ее не остановить выдачей международного преступника, атаковавшего британцев под американским флагом. Никто не поверит уверениям о том, что панцер-командор действовал исключительно по собственной инициативе.

Но если правители пребывали в ступоре, то народ эту новость воспринял иначе. Американцам надоело чувствовать себя хроническими неудачниками. И вот, нашелся смелый парень, который качественно отделал ни кого-нибудь, а самих британцев! Тех самых британцев, которые мнили себя морскими владыками! Состоялись стихийные демонстрации, на которых народ требовал от правительства проявления решительности.

– Чего мы ждем? Война уже объявлена! Так надерем же лайми задницу, как надрал им мистер Назгулеску!

А в войсках, при получении известия о начале войны, нашлись свои инициативные командиры. Уже на второй день, Дирижабельный флот Америки бомбил дирижабельную станцию англичан на Багамских островах. Насколько удачно – второй вопрос. Самое интересное, что проявленной правительством нерешительностью, не заразились на местах. Третьей по счету боевой акцией, был конный рейд иррегуляров временного полковника Каспера в сторону Ванкувера. Рейд это продлился всего неделю и был удачным, поскольку англичане и канадцы к такому были неготовы. А потому, в стельку пьяные кавалеристы Каспера сумели не только дойти до Сиэтла, но и ворваться в него, минуя недостроенные укрепления. Гарнизон Ванкувера, будучи слишком малочисленным, просто сбежал из города. А бравый полковник, заняв городской телеграф, отправлял по нему послания командованию, требуя немедленно слать подкрепления. Он в них действительно нуждался, ибо в суточном переходе от Сиэтла был лагерь недавно прибывшей японской дивизии.

Подкрепления он конечно получил, но какие? Несколько отрядов иррегуляров и построенный на средства жителей штата Вашингтон бронепоезд. Держаться с такими силами против полноценной японской дивизии было невозможно. Но Каспер, подбодрив себя очередной порцией виски, на это решился.

Необычайно легкий захват Ванкувера, ударил по престижу англичан столь же сильно, как и рейд Назгулеску на Ямайку. Но дело не только в ущемленном самолюбии островитян. Именно через Ванкувер шло снабжение высадившихся на Американский материк японских войск. Именно этот порт мог стать передовой базой японского флота в предстоящей войне. Поэтому долго ждать японских войск не пришлось. Они появились буквально через два дня после занятия города американцами.

Каспер, осознавший, насколько малы его шансы на длительное удержание города имеющимися у него силами, постоянно слал призывы о помощи и одновременно приступил к уничтожению порта. Тем не менее, первую, наспех подготовленную атаку японцев он отбить сумел. Это стало возможным благодаря тому, что буквально в последний момент в его распоряжении оказался бронепоезд. К утру следующего дня, начали подтягиваться отряды «вольных стрелков» и наконец то в небе над Ванкувером появились дирижабли. Но все-равно положение отряда Каспера было незавидным. Успешною обороной он обязан был тому, что японцы слишком поспешили и во-первых, вступили в бой сходу, по частям, а во-вторых, у них имелись проблемы с доставкой снарядов для артиллерии. Они были, но их предстояло еще вывезти на позиции. А между тем, командование Северной Армии наконец то решилось и направило на защиту города войска регулярной армии. Те, как и японцы, тоже вступали в бой по частям и испытывали острую нужду в боеприпасах. А дальше, началась сущая мясорубка. Японцы направили в район боев еще две прибывшие недавно дивизии. Кроме того, британское командование бросало в бой все, что было у него в этих местах под рукой. Драка шла нешуточная и пока что американцев одолевали англо-японские войска, оттеснившие противника на линию реки Фрейзер.

Именно вдоль этой реки в конечном итоге и застыл фронт. Сил на дальнейшее наступление не было у обеих сторон. В ходе боев, погиб полковник Каспер, а от его отряда практически ничего не осталось. Теперь Ванкувер, ставший местом боя, потерял свою ценность в качестве порта для обеих сторон. При этом, американцам можно было зачесть самую настоящую победу: ведь они, в отличии от британцев сохранили все свои порты на Западном побережье, а у британцев, с потерей Ванкувера бесполезным становится все Тихоокеанское побережье Канады. Как только это стало ясно, я с радостным видом пришел к своей Аликс и сообщил ей о предстоящей на днях совместной поездке:

– Дорогая! Нам предстоит далекий путь на восток, в те страны, где ты еще ни разу не была.

– Ники! Но ведь мне в буквальном смысле нечего одеть! К тому же, на Востоке свои требования к приличиям и женской одежде. А в моем гардеробе ни чадры, ни паранджи, ни шальвар.

– Аликс! Зачем они тебе? Мы ведь едем не на Ближний и не на Средний Восток. Мы едем на Дальний Восток!

Аликс облегченно вздохнула. В тех краях она еще не была, но уже многое про них знала. И длительное путешествие в те места ее не пугало.

7. Выгоды нейтралитета

Проблем с транспортом у нас не было и оставив Георгия на хозяйстве, я отправился делать визиты восточным правителям. Малолетний император Пу И конечно не будет удостоен визита. Причина простая: строительство железной дороги в Ургу только планируется, а тратить на дорогу слишком много времени мне сейчас нельзя. Можно конечно долететь туда на дирижабле. Немцы все-таки построили там аэропорт. Вот только регулярных рейсов туда пока что нет, а насчет спецрейса приходится договариваться с немцами. Нет ребята! Пока у меня не появится Борт Номер Один, я в Ургу ни ногой! Лучше они ко мне.

Зато Корею я своим вниманием не обижаю. Туда есть на чем быстро добраться. За прошедшие годы, была построена железная дорога Пхеньян – Ханян – Пусан. И от Ханяна ветка на Ичхон. Правда, между Пхеньяном и Владивостоком железной дороги еще нет. Поэтому от Владивостока до Пусана мы путешествовали на крейсере, а в Пусане нас ждал правительственный поезд. И вот как раз на нем мы приехали в столицу Корейской Империи. С удивлением узнал, что никакого города, называемого Сеул, в этом времени не существует. Есть город Ханян, а слово «сеул» – это всего лишь «столица». Хотя, если я этот город буду называть так, как привык в своем времени, то это не будет считаться чем-то неправильным.

Нужно сказать, что в результате моего вмешательства в историю этого мира, судьба Кореи изменилась значительно. Жил местный народ еще небогато, но прежняя безнадега исчезла. Страна стала сильней и более развитой. Во всяком случае, с ней уже начинали считаться. И этому в немалой степени способствовала система двойного протектората. Конечно, называться империей и при этом сохранять статус вассала Империи Северная Цин, вроде бы неуместно для страны с таким названием. А если добавить еще и нахождение под протекторатом Российской Империи? Пусть и неофициальный, но протекторат. Но видимо корейцы к такому положению дел относились философски. Для них больше значило то, что дело сдвинулось с мертвой точки и модернизация страны идет полным ходом.

По прибытии в корейскую столицу, я с Аликс и всей свитой поселился в самой обычной гостинице, построенной совершенно недавно. Дело в том, что мой визит не считался официальным. Корею посетил не русский царь, а полковник Генерального штаба Романов со своей супругой. Так было оговорено заранее. Сделано это было для того, чтобы избежать участия в обременительных и длительных по времени местных церемоний. Я собирался вести важные переговоры и положенные для официальных лиц пышные церемонии только мешали.

Главным предметом переговоров был вопрос о совместной обороне Приморья и Корейского полуострова. Велись переговоры именно в гостинице и с корейской стороны их вели доверенные люди королевы Мин и принцессы Тэн. Вопрос этот весьма непростой и по деньгам затратный. Но решать его нужно.

В первую очередь планировалось строительство Яньбяньского УРа, задачей которого было прикрытие южной части нашего Приморья и одновременно северных районов Кореи от вторжения со стороны Маньчжурии.

Во вторую очередь о строительстве общей системы береговой обороны. Вопрос этот был не такой уж и простой. Восточное побережье Корейского полуострова имеет мало мест, пригодных для высадки десантов. И по идее, прикрывать эти места можно стационарными батареями. Зато на западе и юге полуострова таких мест хватает. Поэтому напрашивается вариант с сочетанием стационарных и железнодорожных батарей. В любом случае, корейцев это слишком дорогое удовольствие, поэтому вкладываться придется совместно. Но тут экономить не стоит, потому что те же самые японцы уже имеют опыт вторжения со стороны моря. Ну а если учесть, что к японцам много кто может присоединиться?

В третью очередь я решал вопрос о базировании кораблей Тихоокеанского флота в корейских портах. Нет, главная база флота по-прежнему будет на нашей территории. Просто я учитываю опыт Русско-японской войны в моем времени. Японцы как раз использовали зимнее время для высадки своих десантов. Сейчас конечно у них подобное выйдет с трудом. Все-таки корейские ВМС хоть и уступают японскому флоту, но их наличием не пренебрежешь. Зато наш флот в зимнее время заперт льдами и прийти вовремя на помощь союзнику не успевает. Наличие ледоколов не сильно облегчает жизнь, потому что выйти из ледового поля под обстрелом сильной эскадры противника, когда ты стеснен в маневре – задача не просто трудная. Поэтому мы готовим договор о зимнем базировании нашего флота в портах союзников.

Но был еще один, можно сказать особый вопрос: торговля с Америкой. Мы нуждаемся в ней. Но сейчас, когда САСШ находятся в состоянии войны, следует ожидать больших проблем. В частности, на «тропу войны» могут выйти британские вспомогательные крейсера. Ну а как умеют британцы гадить, никому объяснять не нужно. Поэтому мы согласовываем свою позицию по этому вопросу. Суть ее такова: Сан-Франциско должен остаться нейтральным портом, открытым для международной торговли. Гарантами нейтралитета выступаем мы совместно с Кореей. Для этого, там находятся наши стационеры. Но вопрос о том, на чьих судах будут перевозиться грузы. Понятно, что торговля эта будет осуществляться под нейтральным флагом. И американцам придется согласиться с тем, что их торговый флот будет ходить под нашими флагами. Или простаивать без всякой пользы в своих портах. В общем, по этому вопросу мы договорились быстро. Оставалось только «уговорить невесту», то бишь американцев. Ради этого, мы назначили встречу со специальным представителем президента САСШ в Гонолулу, куда и отправится морем совместная русско-корейская делегация.

Помня о войне и торговле, мы не забывали и о гуманитарной сфере. Тут уже старалась Аликс. Ну например, вопрос религиозной терпимости был для нас не менее важен, чем получение торговой прибыли. Еще недавно, в Корее были гонения на христиан. Честно говоря, христиане этого заслуживали. Грабить и унижать целый народ и ожидать от него великой приязни? Потому Аликс и провела немало времени в беседах и с королевой Мин, и с принцессой Тэн, убеждая их в том, что христиане бывают разные. И если протестанты и католики славны своей привычкой к причинению зла, то православные ведут себя иначе.

– Вы можете убедиться в этом, посмотрев на то, что творится в Китае. Там, где действуют католики и протестанты, там китайцы терпят всяческий ущерб, – объясняла своим собеседницам моя супруга, – зато на тех землях, где китайцы имеют дело с православными христианами, там положение народа неизбежно меняется к лучшему. Благодаря нам, Северная Цин до сих пор существует как государство и при этом идет по пути процветания.

Тут она нисколько не кривила душой. Что есть, то есть. Северная Цин, несмотря на неразвитость и малонаселенность в сравнении с остальным Китаем, сейчас представляется оазисом спокойствия и процветания. Деятельность «краснозвездных» и «Военторга» привела к резкому увеличению торгового оборота с Россией. У правительства этой империи наконец то появились свои деньги. Правда, государственный долг тоже немалый, но зато кредиторы не пристают с ножом к горлу, требуя немедленной выплаты. Здесь что я, что «неизвестные», исходили из того, что невзирая на инородческое население, Северная Цин по духу своему остается китайским государством. А китайцы, как мы знали из своей истории, всегда платят по долгам. Особенно, если эти долги сделаны ради защиты своей страны. Для них возврат подобного долга, действительно вопрос чести. Вот потому и мы не зверствуем.

– Ники! А как ты отнесешься к тому, если в Ханяне появится свой институт благородных девиц?

– Аликс, а разве нельзя разрешить девушкам учиться в местном университете совместно с парнями? Так будет проще.

– Нет, проще не будет. Подобный шаг будет дурно воспринят местным обществом, которое сочтет это насаждением разврата.

Идея Аликс об учреждении института благородных девиц мне в целом нравилась. Но и тут могли притаиться подводные камни. Корейцы сами по себе являются народом уживчивым и поселившись в иной стране, проблем ни местным властям, ни местному населению не создают. Хорошие поданные, с какой стороны на них не смотри. Но как и каждый народ, они желают «по своему пахнуть». А подобное учебное заведение для дочерей корейской элиты будет способствовать привитию совершенно иных вкусов и убеждений. А это не все воспримут благосклонно. Можно сильно навредить самим себе. Да и кадровый вопрос непростой. Найти хороших учителей и воспитателей в России можно. Но сколько их хоть как то знает корейский язык?

Оказалось, что проблема эта решаема. При нашем посольстве в Сеуле есть школа, в которой помимо детей дипломатов учатся и корейцы. Причем не только мальчики. Жены дипломатов обучают и дочерей корейских чиновников. Правда, в данный момент это все происходит на общественных началах, но ведь можно оказать поддержку и со стороны государства.

– Я бы тут не скупился, – убеждал меня представитель «неизвестных» в Сеуле, которого звали Павел Андреевич, – экспансию экономическую, желательно закреплять экспансией культурной. И кстати, почему только в Сеуле? Я бы и в Урге открыл такое же заведение. И не стоит бояться недовольства местных традиционалистов. Общество Кореи давно созрело для реформ. И реформы эти идут. Россия здесь воспринимается как европейская страна, только не такая хищная и опасная, как прочие европейские страны. Поэтому, получение современного образования, приобщение через нас к европейской культуре, местная верхушка считает приемлемым способом преодоления отсталости.

Звучало это конечно заманчиво. Вот только в прошлой жизни я немало послужил в недоразвитых странах в роли военного советника. И впечатления от достигнутых нами результатов в большинстве случаев матерные.

Мы создавали и готовили армии, которые никогда не будут защищать нашу Родину. В гражданской сфере было аналогично. Строительство заводов, даже успешная работа которых, обогащала вовсе не нас. Мы готовили специалистов, которые никогда на нас работать не будут. И все эти усилия приводили к тому, что рано или поздно, но облагодетельствованная страна говорила нам «спасибо», прощала нам сделанные ей долги и с радостными песнями бежала дружить с Западом, который и получал настоящую выгоду от такого «сотрудничества». Так где гарантия того, что здесь не будет аналогично?

– А это, Николай Александрович, от того, что нам нечего было предложить всем этим папуасам. Кстати, своей верхушке тоже. Ведь почему наша верхушка систематически предает свою страну? Да потому, что Запад способен ей предложить больше, чем она имеет. Возьмите нынешних российских буржуев. Самым богатым человеком в России является Н.А. Второв (60 млн рублей золотом в 1914 году или 660 млн долларов по меркам 2000 года). Таким же состоянием обладают и Нобели. Состояние знаменитого Путилова мы оцениваем всего лишь в 10 млн рублей золотом. Про великих князей я не говорю. Они конечно богаче купчин, но в сравнении с западными банкирами – сущая мелочь. Потому и были у них на побегушках. Сейчас в России по настоящему огромное состояние только у нас. Да и оно является общим достоянием руководителей корпорации. Настоящих Ротшильдов и Рокфелеров в России нет!

По мысли Павла Андреевича, заветной мечтой всех представителей туземной аристократии, является вхождение в мировую элиту. Мечта напрасная. Потому что все хорошие кормушки уже поделены и туземным богатеям туда вход закрыт. Но ведь получить место прислуги при мировом барине тоже для многих является заманчивым предложением. И клюют на эти предложения.

– А что им можете предложить вы? Стать чисто региональной элитой? Так они и так ей являются. Так что, Николай Александрович, если не хотите, чтобы ваши начинания пошли прахом, создавайте свой международные элитарные структуры, войти в которые будет заветной мечтой для многих. Вот тогда и наша верхушка, хоть дворянская, хоть буржуазная, хоть коммунистическая, будет рваться к нам, а не к конкурентам.

Да! Наговорил ты мне на сорок бочек арестантов! Прям сейчас бери и строй Нью-Васюки! Но что то в его словах интересное есть. Правда, за создание конкурентных структур, вся нынешняя мировая элита будет бить меня больно и наверняка насмерть. Но ведь идя в лес, не стоит бояться волков! Поэтому, начнем с малого – с создания туземных институтов благородных девиц. Сперва в Урге и Ханяне, а потом может еще где. И кстати, можно ведь часть воспитанниц и в Смольнинском институте готовить. Типа того, что отобрать лучших и в качестве награды отправить к нам на учебу. И кстати, а почему только девок? Ведь наверняка есть среди выпускников местного университета талантливые парни. И почему бы этих талантливых ребят не привлечь к работе в учреждениях того же Менделеевского комитета? Даже для наших ученых и инженеров, весьма заманчиво получить грант от этого комитета.

Но кто сказал, что для иностранных поданных этот путь закрыт? Я такого точно не говорил. Вот только вопрос: кто это все потянет? Дмитрия Ивановича, к сожалению, уже нет. Место председателя комитета пока еще вакантно. Лично я поддерживаю кандидатуру Михаила Михайловича Филиппова. По моему мнению, он способен подобно Дмитрию Ивановичу горы с места сдвигать, только волю дай! Волю я ему даю. Но Филиппов прохладно отнесся к предложению занять опустевшее кресло председателя. У него сейчас возникло новое увлечение: мир элементарных частиц. Не склонный к пустому теоретизированию, Филиппов начал на средства Менделеевского комитета создавать свой резонансный циклический ускоритель нерелятивистских тяжёлых заряженных частиц. Первый в мире. И на четверть века раньше, чем что то подобное начали создавать американцы.

Завершив свой неофициальный визит, я с супругой и сопровождающими лицами снова приехал в Пусан, где меня ожидал вице-адмирал Чухнин с кораблями Тихоокеанского флота, на которых нам и корейской делегации предстояло идти до Гавайских островов. В составе отряда был корабль управления, который наилучшим образом подходил для моего пребывания.

Григорий Павлович, заранее предупрежденный о том, что я с супругой путешествую инкогнито, не стал украшать корабль моим должностным флагом и устраивать положенную по уставу встречу. Все правильно! Полковнику Романову никаких особых почестей не положено. Он просто воспользовался оказией для того, чтобы добраться до Гавайев.

– Григорий Павлович! Вы наверняка в курсе того, что произошло в Кингстоне. Так вот: я не желаю, чтобы наш флот оказался в подобной ситуации. Вы сами видите: мир катится непонятно куда. Про соблюдение рыцарских правил на войне вспоминают только пострадавшие от чужого коварства. Поэтому, я прошу вас, чтобы и в мирное время наш флот никто не мог застать со спущенными штанами. Речь конечно идет не только о тихоокеанцах. Остальным флотам и флотилиям тоже придут соответствующие распоряжения, но к вам я отношусь особо. Тихий океан давно перестал быть мирным и вероятность того, что какой-нибудь безумец пойдет по стопам Назгулеску, наверняка есть.

Поминая Назгулеску, я был в курсе всех его дел, ибо он не забывал отправлять в Центр шифрованные донесения. Его «Ямайская побудка» получила продолжение. Как ни крути, но провокатором Павел Алексеевич был отменным. А потому, его призывы о зачистке Кингстонской гавани, достигли своей цели. Находящийся в море на очередных учениях американский отряд линейных сил, вскоре появился у Кингстона. Как стало потом известно, командующий этим соединение никаких приказов ни от командования флотом, ни от правительства не получал. Решение на операцию – это чисто его инициатива. Впрочем, он не был в этом одинок. В это время вся Америка бурлила и инициативные дураки воспринимались обществом в качестве героев. И это приводило к тяжким для Америки последствиям. Рейд Назгулеску еще можно было представить самовольством неисправимого преступника. Пусть и не сразу, но решить дело миром еще было возможно, но «месячник народных инициатив» все испортил. Рейд Каспера, бомбежка британской базы с воздуха и в довершении этого: визит отряда линкоров. Все это уже воспринималось британцами как осознанная государственная политика. Поэтому никакие переговоры о мире сейчас не были возможны. Это в том же Королевском флоте прекрасно понимали все офицеры. А понимая, на месте не сидели и к повторному американскому визиту подготовились как могли. Да, из-за повреждения кораблей основных классов, рассчитывать на нормальное эскадренное сражение они не могли, но использовать их для защиты гавани в качестве плавучих батарей были способны. А потому, явившимся слишком поздно американцам на этот раз удачи не было. В результате трехчасового артиллерийского боя, обе стороны остались при своих. Кстати, отличились связисты Королевского флота. Благодаря им, англичане заранее знали о противнике буквально все. Ничего удивительного, если учесть то, что о необходимости соблюдать режим радиомолчания американские моряки даже не подумали.

А Назгулеску тем временем готовил новую подлость. Чем мне нравился этот мерзавец, так это тем, что он не нуждался в подробных инструкциях. Ему достаточно было знать общую задачу, а конкретные действия он обдумывал уже сам. Выждав некоторое время в стороне от оживленных пароходных линий и узнавая о происходящем в мире с помощью радио, он убедился в том, что никто кроме англичан войну Америке не объявил. Ну что же, значит нужно заставить это сделать хотя бы мексиканцев и французов. А для этого им был задуман налет на Веракрус.

– Но камарад командор, – возразили его капитаны, – ведь Франция и Мексика не объявляли Америке войну.

– Ерунда! Разбойник, сидящий в засаде и мечтающий вас убить, тоже не сообщает вам о своих намерениях. Но разумный человек, зная о ловушке, обойдет засаду с тыла и убьет разбойника. При этом, мои камарады, любой крючкотвор изучавший право, заявит, что разбойник является жертвой а вы – преступником. И это лишь потому, что он не сумел напасть первым.

– А разве французы и мексиканцы сейчас сидят в засаде?

– Можете не сомневаться! Когда рядом с дерущимися людьми некто не участвует в драке, это означает, что он лишь выжидает удобный момент для нападения на вас.

Так или иначе, но Веракрус был захвачен американцами внезапным налетом. Здесь панцер-командор действовал в лучших традициях флибустьеров прошлого. Город был атакован и со стороны суши заранее высаженными десантными партиями и со стороны гавани. Из боевых кораблей в этот момент в порту находилась лишь одна французская канонерка, которая и была утоплена минными катерами американцев. Дерзость нападавших свое дело сделала. Местный гарнизон сбежал прочь, не приняв боя.

– Ну что же парни, право на грабеж вы заслужили, но не забывайте и о том, что вас должны вспоминать с ужасом. А значит, придется убивать женщин и насиловать мужчин.

Конец фразы был не более чем шуткой, но лихой командор не учел, что русский юмор американцам не понятен. С дисциплиной в отряде проблем не было. Приказы тут выполнялись беспрекословно, точно и в срок. К тому же, отрядники давно сделали вывод о том, что Назгулеску ничего не делает зря. И если отдан столь странный приказ, значит это для чего-то нужно. И они начали выполнять приказ абсолютно буквально.

Убить поголовно всех женщин и изнасиловать всех мужчин, у американцев конечно не вышло. Их ведь было много меньше, чем жителей города, которые после первых же эксцессов начали разбегаться. Тем не менее, впечатление от налета оказалось даже большим, чем то, на которое рассчитывал бравый атаман. Вся Мексика забурлила, когда стали известны некоторые подробности этой операции. Да и французы теперь не могли остаться в стороне после того, как был утоплен их боевой корабль, а здание французского консульства было захвачено.

Таким образом, командор сделал то, чего никак не могла добиться британская дипломатия. Французы и мексиканцы, отбросив прочь прежние колебания, вступили в войну на стороне Англии. То, что нейтральной в этом конфликте оставалась Италия, меня не беспокоило. Британцы и французы сумеют убедить итальянцев в том, что им на этом празднике самое место.

Теперь предстояло спасать нашего провокатора. Да не от врагов, а от нынешних его друзей. Я был уверен в том, что американское правительство, обалдевшее от преподнесенных ему в последнее время сюрпризов, с удовольствием либо выдаст командора англичанам, либо организует на него покушение. А мне этого никак не хотелось. И как тут быть? Спасти нашего агента можно было одним способом: сделать его выдающимся героем Америки и одновременно ее спасителем. И как это сделать, я примерно догадывался.

Моими козырями в подковерной борьбе были: хорошая связь и отлаженная работа «сливного бачка». Благодаря этому, я уже многого добился. Да не просто многого, а больше, чем рассчитывал изначально. Мировая Война ведь уже началась! И идет она совсем не там, где шла в моем мире. Два «козла отпущения»: Америка и Китай в данный момент отдуваются за всю Европу. И то, что война идет именно в тех местах, делает невостребованным участия России в боевых действиях по чисто географическим причинам. Правда, Второй Рейх пока что ни при делах и пользуется немалыми выгодами от чужих склок. Тут я ничего поделать пока не смогу. Меня утешает надежда, что британцы и французы рано или поздно возьмутся за него. Причем, отвоевав в Америке, армии Антанты будут воевать с немцами намного лучше, чем они это делали у нас в 1914 году. Но это когда еще будет. А сейчас, нужно способствовать тому, чтобы Америка держалась как можно дольше и не теряла надежды на победу.

Итак, посидев вечерок, я набросал тезисы для газетной статьи, которую разместит в «Таймс» наш Витторио Резун, ставший весьма авторитетным военным и политическим обозревателем. И Витторио постарался!

«В этой войне судьба подарила Америке прекрасные возможности для быстрого разгрома основных сил своих противников. Но нация торгашей и спекулянтов, потомки худших представителей человечества, которых отринула цивилизованное человечество, в очередной раз доказала свою неспособность одерживать победы. У Америки был полковник Каспер, из которого мог получиться новый Суворов. Его рейд на Ванкувер давал американцам прекрасную возможность быстро завоевать Западное побережье Канады. Все, что для этого нужно было сделать – поддержать порыв Каспера достаточными силами. Но это было сделано слишком поздно, а наши войска и войска японских союзников сумели удержать фронт на реке Фрейзер и тем самым не дать американцам развить наметившийся успех. В итоге, янки бездарно потеряли воистину великого человека.

Столь же благосклонны боги войны были к ним и на море. Я искренне считаю панцер-командора Назгулеску новым Нельсоном. Да, это опаснейший преступник, каким в свое время был Наполеон. Но его стратегические таланты отрицать глупо. Он лучше, чем кто-либо владеет секретами побед. И если бы янки были умней, то они смогли бы добиться перелома в этой войне. Все, что им нужно было для этого сделать, так это поддержать своего наймита достаточными средствами и в нужное время. Посмотрите на две последние операции этого негодяя. Он не сумел разгромить нашу эскадру в Кингстоне, но он ее обездвижил и тем самым создал условия для ее полного разгрома. Если бы следом за этим бандитом шла полноценная американская эскадра, то она сумела бы добиться решительного результата и тем самым надолго обеспечить себе господство в водах Вест-Индии. Но этой эскадры вовремя не оказалось в тех местах и мы почти свели на нет американский успех.

Тем не менее, временного господства американского флота он добился. Противостоять американцам в этот момент было некому. И что делает Назгулеску? Атакует и захватывает Веракрус! Момент для атаки он выбрал удачно. Лучшие части мексиканской армии и экспедиционные силы союзников в это время находятся у Рио-Гранде, где они готовятся атаковать американцев. Защите Веракруса они уделили слишком мало внимания. Назгулеску этим немедленно пользуется. Его атака является примером того, как нужно использовать имеющиеся возможности.

Я не одобряю того, что творили его пираты в этом городе. Но ведь дело не в этом. В конце концов, убитые женщины и обесчещенные мужчины должны подвигнуть мексиканский народ на подвиги во имя торжества цивилизации над американской дикостью. Хочу на это надеяться. Но вернемся к нашим мексиканским баранам.

Что такое Веракрус? Это не только важный перевалочный пункт, через который завозится все необходимое для войны. Это еще ворота к мексиканской столице. Назгулеску сорвал эти ворота и открыл путь к высадке американских экспедиционных сил. Он предоставил своим хозяевам возможность одним ударом из Веракруса на Мехико устранить угрозу своим южным землям. Но благодаря бездарности американского командования, командор не получил подкрепления в виде большого десанта и потому покинул город, взяв все, что было для него ценным и взорвав склады с завезенным из Франции военным имуществом».

В общем, разрекламировали мы нашего агента так, что американцы просто обязаны сдувать с него пылинки. Ведь наверняка, есть в их правительстве люди, внимательно читающие «Таймс».

Когда мы были уже вблизи гавайской столицы, пришла радиограмма от наших агентов из Вашингтона. Оказалось, что «Таймс» читают не только на Капитолии. Реклама свое дело сделала и популярность Назгулеску начала зашкаливать. Еще бы! Второй Нельсон! Но вот помочь нашему ставленнику одержать еще одну яркую победу, пожалуй стоило. Тем более, что возникший в моей голове план операции был вполне осуществим.

Итак, Вернемся к тому пункту, от которого сами же американцы плясали чуть меньше ста лет тому назад. Битва за Великие Озера, в случае успеха американской стороны, сильно ухудшала позиции британцев в Канаде.

Прежде всего надо оценить географическое положение. Река Святого Лаврентия вместе с озёрами Онтарио, Эри, Гурон и Верхним образует естественную границу между США и Канадой. При этом Озёра играют одинаково важную роль для обеих стран – это естественный водный путь протяжённостью 1 800 км вглубь материка. Между собой Озёра соединены протоками, которые обе стороны гордо именовали реками. Озёра Онтарио и Эри соединяет река Ниагара. Прямому судоходству по Ниагаре мешает одноименный водопад, поэтому и США, и Канада были вынуждены будут держать отдельные силы в обоих озёрах: манёвр между Эри и Онтарио был невозможен. Эри соединяется с озером Сент-Клэр рекой Детройт, а проследовать далее, к озеру Гурон, можно было по реке Сент-Клэр. С озером Мичиган Гурон соединяет пролив Макино, ну а в озеро Верхнее можно попасть по реке Сент-Мэрис. Из всех этих рек полностью судоходны Детройт и Сент-Клэр, Сент-Мэрис ограниченно судоходна – здесь могут пройти суда водоизмещением не более 240 т. Ниагара, как уже было сказано, из-за водопада для навигации не пригодна.

Наибольший интерес для американцев вызывает пятачок, который является юго-западной частью провинции Онтарио. Природный клин, «вбитый» между Гуроном и Онтарио. Его вершина упирается в озёра Сент-Клер и Эри. Если бы янки удалось захватить этот пятачок, Эри превратилось бы во внутреннее американское озеро, а это позволило бы прервать водное сообщение между восточными и западными территориями Канады. Кроме того, янки стоит затеять строительство судоходного канала между Онтарио и Гуроном – на захваченной, естественно, территории, – что спрямит путь через озёра к океану. В случае успеха американцы спокойно могут контролировать весь товарооборот, в свою очередь ограничив британскую торговую навигацию лишь рекой Святого Лаврентия. Захват этого клина в перспективе поставит крест на Британской Канаде и дает США решающее преимущество в экономическом плане.

Именно это и предложит американцам осуществить наш «Нельсон». Вряд ли в Вашингтоне откажутся от захвата территории, которую пытались захватить во время Второй Войны за Независимость.

Но нашему «Нельсону» следует помочь еще квалифицированными кадрами. Даже самый талантливый военачальник мало чего стоит без хорошо работающего штаба. Поэтому, такой штаб придется в ближайшее время создать. Но с этим проблем нет. «Морвоенторг» – это организация коммерческая, но ее правление занимается не только организацией перевозок. В распоряжении Бойко есть и другие специалисты. Взять к примеру наших флотских диверсантов. Они ведь официально не имеют никакого отношения к военному ведомству и являются моряками торгового флота. Да, во время войны их призовут в ряды и они из офицеров запаса станут действующими офицерами ВМФ. Но в мирное время, все эти прапорщики да штабс-капитаны по Адмиралтейству числятся морячками пароходной компании «Ихтиандр», которая в свою очередь является контрагентом «Морвоенторга». Занимается «Ихтиандр» много чем. Например, обследованием и подъемом затонувших судов. Для этого фирма имеет нужных для такой деятельности специалистов, например – водолазов. Ну вы поняли, что могут делать водолазы в тылу врага. А планирование и координацию действий кораблей пиратской флотилии Мадам Вонг кто осуществлял? Служащие управляющей компании «Посейдон». То обстоятельство, что большинство ведущих специалистов компании, окончили в свое время военно-учебные заведения, «Морвоенторгом» не афишировалось. Не меньшими возможностями фирма Бойко обладала и в плане ведения стратегической разведки, причем, не только в интересах флота. А сейчас, когда множество американских судов сменили флаг на более удобный, эти возможности только возрастут. Поэтому, по прибытии в Гонолулу, я назначил Бойко аудиенцию. Правда, для начала пришлось уделить внимание брату Михаилу и его супруге.

Вообще то, Михаил не был в восторге ни от своего положения принца-консорта, ни от своих новых гавайских родственников, что не помешало появлению на свет наследника престола Гавайского королевства. Поданные тоже не очень его устраивали. Сами то коренные жители островов были еще ничего. Но вот выходцы из САСШ и России были еще теми фруктами. Первые были неисправимыми расистами, а вторые – вор на воре и вором погоняет. Даже лица духовного звания из недавно образованной православной епархии, не являли собой пример достойный подражания. Это были те, от кого наша церковь предпочла избавиться. Причем, чтобы и здесь они ее не дискредитировали дурными привычками, их сперва пропускали через срочно организованные монастыри со строгим уставом. То есть и для церковников эти острова являлись не райским местом, а чистилищем, в котором церковную карьеру приходилось начинать заново. Да и то, если дисциплинарная комиссия сочла тебя этого достойным. Нет, не сказать, что тут собралась одна сволота. Хватало и приличных людей. Просто они на фоне местного криминала были не очень заметны.

– Давай Мишель о приличных людях и поговорим.

Смысл нашей беседы был в том, что независимости Гавайского королевства мог в один прекрасный момент прийти конец. Нынешний его статус никого кроме меня и американцев не устраивает. Особенно в свете идущей сейчас войны. В один прекрасный момент, японцам и британцам может надоесть гонять корабли военного флота по дуге мимо Курил и Аляски. Наверняка им и сейчас хочется заиметь базу для своего флота. А еще лучше – сделать королевство своей колонией. Причем, внутренняя опора для того, чтобы устроить переворот, у тех же японцев имеется.

– Ники! Но ведь та сволочь, которую ты высылаешь из России, скорее поддержит британцев, нежели меня. Ты пойми правильно: мне здесь не на кого опереться. Коренных жителей едва десятая часть от прежнего числа. И они ничего не значат! Так называемая «Большая пятерка» – пять компаний, владеет сахарными плантациями островов и давно установили свой контроль над местной политикой…

– Погоди, а австрийский генерал-губернатор?

– Что он может сделать, имея в своем распоряжении небольшую канцелярию и несколько десятков полицейских?

Да, Мишель, похоже, что ты упорно не желаешь видеть возможностей для установления личной диктатуры. Придется брать дело в свои руки. То, что королевство является островным, делает его зависимым от средств связи. У кого в руках связь, тот и диктует условия жизни. И никакие олигархи ничего не сумеют сделать, если у них не будет возможности оперативно получать нужную для ведения бизнеса информацию. А потому, задействуем специалистов из «Ихтиандра». Задача – надолго вывести из строя телеграфную линию, которая связывает эту страну с Большой Землей. Нет связи – нет новых сделок. Нет связи – перестает работать банк. Да много чего в бизнесе завязано на исправно действующую связь. Правда, лишив Гавайи телеграфной связи, мы заодно лишим ее и свои местные структуры. Но нам это не страшно, потому что и база «Морвоенторга» в Жемчужной бухте, и филиал «краснозвездного банка», и наше посольство, располагают лучшими в мире радиостанциями. Так что свои работать сумеют, а чужие, как говорится «придут за хлебушком в голодный год».

– Мишель! Я помогу тебе, как родной человек помогает родному человеку. Но с одним условием.

– Что за условие?

– На этих островах не должно быть иной власти, кроме твоей. Понимаю, что один ты все не потянешь, но я оставлю тебе хороших помощников. Впрочем, они тут и раньше были, только я им команды на сотрудничество с тобой не давал.

Что значили эти острова для меня? Прежде всего, это удобный пункт для контроля обстановки практически всей северной части Тихого океана. Правда, открыто наложить на них свою лапу на них я не могу. Но ведь скрытый контроль обстановки это тоже контроль. Кроме того, острава являются чудесным перевалочным пунктом на линиях транстихоокеанской торговли. Меня прежде всего интересуют товары из Америки. А американцев интересуют товары, которые поступают им из Восточной Азии: каучук, шелк, кофе, чай, пряности, продукция китобойного промысла…

Все это в данный момент можно возить в Америку и из Америки под флагами строго определенных держав. И тот, кто все это возит, получает неплохие прибыли. Благодаря Назгулеску, пароходам под британским и французским флагом вход во Фриско заказан. А пароходам под американским флагом, идти и вовсе опасно, ибо британцы с японцами начали вести крейсерскую войну. Сейчас, когда торговые пути и на Атлантике стали опасными для американских компаний, самое время подмять эти компании под себя. Понятно, что вначале это будет восприниматься как временная мера. Но фокус в том, что при заключении договоров мы обязательно будем в правления этих компаний вводить своего представителя. А «краснозвездные» банкиры – своего. И каков будет состав совета директоров к концу войны, даже я не могу предполагать. Может случиться и так, что он полностью сменится. Но тут я больше уповаю на умения и опыт «неизвестных». Да и смену достойную они себе готовят. Как сообщил мне еще в Сеуле Павел Андреевич, они пару лет назад открыли в Якутске, где находится их главное логово, свою Школу Управления. И набирают туда учиться тех молодых людей, кого сочли перспективным. Просто так туда учиться не поступишь. Каждый кандидат проходит через множество испытаний и проверок, прежде чем будет принято решение о его приеме. Боюсь даже предположить, какими умениями будут обладать выпускники этой школы. Но тихо отжимать чужую собственность, они наверняка будут уметь.

– Сейчас, Николай Александрович, вы инициировали процесс разрушения старой цивилизации, – объяснял мне Павел Андреевич, – самое время заниматься переделом собственности. Ведь как говорил Рет Батлер, разбогатеть можно как на гибели старой, так и на строительстве новой цивилизации. Вопрос только в том, какая цивилизация погибнет, а какая родится.

– И какую цивилизацию вы планируете рожать? – мне это действительно было интересно.

– Вы наверное будете удивлены, но нам более всего по душе советская цивилизация. Только не в том виде, которая была у нас с вами. Идеократия, которую построили большевики, рано или поздно, вместо того, чтобы поддерживать движение, начнет его тормозить. Надеяться на новую идею, которая вдохновит людей на подвиги? Так не будет этой идеи. Все, что популярно сейчас, к концу двадцатого века протухнет и потеряет прежнюю ценность.

– И как вы хотите совместить советский тип цивилизации с извлечением сверхприбылей от эксплуатации мира?

– Николай Александрович! Что такое коммунизм? Это Советская Власть, плюс эксплуатация трудящихся всего мира. Именно последнее Советский Союз не стал делать и потому пришел к распаду и нищете. И это было закономерно. В послевоенном состязании, побеждал тот, у кого был контроль над большим количеством ресурсов. Которых у России было много меньше, чем у Запада. А если при этом вместо организации грабежа целых стран, заниматься всемирной благотворительностью за счет своего народа, то стоит ли удивляться тому, что народ не стал воевать за такую страну?

Политику «партии и правительства» Павел Андреевич мне объяснял долго. В чем то я с ним был согласен. Не дело, когда окраины живут за счет метрополии. Одно дело, развивать эти самые окраины и совсем иное – кормить их за свой счет. Это разные вещи. Взять к примеру корейцев. Есть смысл в них вкладываться, потому что хоть и с твоей помощью, но они все стремятся делать сами. Спустя краткое время, твои вложения дают существенную отдачу. Взять даже нынешнюю ситуацию. На территории нашего Дальнего Востока не выйдет развить серьезную металлургию. Зато в Корее есть все условия для этого. И корейская металлургия уже существует и дает так нужную нам продукцию. Но самое главное, что для этого не пришлось гнать туда эшелоны с рабочей силой из России. А ведь в СССР именно за счет миграции из России, развивалась промышленность большинства наших союзных республик. Я не только азиатские республики имею в виду. В той же Латвии настоящий рабочий класс состоял из «проклятых мигрантов». Латыши конечно не бездельничали. Сельское хозяйство и сфера обслуживания тому свидетели. Но стоять всю жизнь у станка не стремились. Поэтому – из крестьян и кухарок, сразу шли в начальники. Но стоило уйти из республики части русского населения, промышленность республики сразу пошла под откос.

Да черт с ними, с инородческими окраинами. Я вовсе не стремлюсь обезлюдить Центральную Россию, отправляя эшелонами ее население для индустриализации Кавказа, Туркестана или Прибалтики. Их я конечно буду развивать, но совсем иначе, чем это делалось в СССР. Я тащился на Гавайи не ради них. Вопрос организации и расширения морских перевозок – вот что меня сейчас волнует. Как выяснилось, не только меня. На эту встречу примчались даже те, кого никто не приглашал. Речь шла не просто о больших деньгах. Все понимали то, что идущая сейчас война, дает шанс получить большую долю в коммерческих перевозках, чем это можно было бы достичь в условиях мира. Не от хорошей жизни американский торговый флот меняет свой флаг. И кто его знает, получится ли ему после войны вернуть свой родной флаг? Поэтому среди примчавшихся представителей разных стран, были даже представители Англии и Франции. Воистину, нет такого преступления, на которое не решился бы капитал ради прибыли.

Американскую сторону представлял знакомый мне мистер Батхед. И настроение у него было весьма отвратительным. Еще бы! Он привык воевать за увеличение прибыли, а приходится добиваться уменьшения потерь. Тем не менее, привычкой держать удар он явно обладал, да и бить в ответ ему было не впервой. Что он и продемонстрировал. На первом же заседании, он выгнал тех, кому по его мнению здесь делать нечего. Сделал он это просто: заявил, что вести переговоры он будет только с представителями стран, имеющих на Тихом океане нормальный флот, способный защитить морскую торговлю. Таких стран было немного: Россия, Корея и в какой то мере Германия. О японцах и британцах речь не шла.

И вот пошла настоящая битва за флаг. Батхед не проявил интереса к германскому покровительству. На наш флаг американцы были в общем то согласны, но их больше устраивал корейский. Мы со своей стороны не собирались устраивать дискриминацию Кореи, но старались при этом больше в свою пользу. Я собственно говоря, на заседаниях только присутствовал, но ни в какие разговоры не вступал. Основной торг с Батхедом вел представитель компании «Ред Стар». Батхед конечно знал, кто такой на самом деле «полковник Романов», но предпочел не нарушать установившейся дистанции и делал вид, что ему до меня нет никакого дела.

Тем временем, в мире кое что произошло. Во-первых, в порту Энсенада (Нижняя Калифорния) произошла высадка японских войск, которые немедленно начали марш в сторону Тихуаны. Туда же французы начали переброску части польских и греческих войск. Мексиканцы же направили туда недавно сформированную Шестую дивизию. Всем было понятно, что этот интернационал собирается устроить войнушку в окрестностях Сан-Диего. Сил этих было явно недостаточно для захвата самого города, зато вполне хватало для того, чтобы связать боем Калифорнийскую армию американцев.

Более сильный удар собирались нанести по Эль-Пасо португальские, итальянские и мексиканские войска. Но главное направление: на Сан-Антонио и Даллас, французы забрали себе. Правда, после событий в Веракрусе, они решили на всякий случай усилить свою группировку, перебросив в Мексику части зуавов и приступили к формированию так называемого «Боливарианского Легиона» из представителей всех стран Латинской Америки. Основой этого формирования стали те четыре полка кавалерии, которые были сформированы из ветеранов кубинского повстанческого движения.

Это были последние известия, которые удалось получить по телеграфной линии. Уже вечером этого же дня, телеграфная линия перестала работать и Гавайское королевство лишилось связи с внешним миром. Вот тут Батхед и занервничал.

– Проклятые «лимонники»! Они умудряются гадить даже на дне морском!

– Вы уверены, что это дело рук британцев, а не французов или мексиканцев?

– Кроме них, совершить подобную подлость больше некому.

– Мистер Батхед, – впервые за все это время подал голос я, – не стоит переживать по этому поводу. Связь мы вам обеспечим немедленно.

– Благодарю вас…

Батхед запнулся, не зная, как ко мне уместно в данной ситуации обращаться.

– Обращайтесь ко мне просто: «mr colonel». Я ведь здесь присутствую неофициально. Правда, предоставить доступ к нашим системам связи я могу только при соблюдении одного условия.

– Какого mr colonel?

– Вся входящая и исходящая корреспонденция должна идти под нашим шифром. Такое правило принято у нас и даже я не могу их отменить.

Понимая, что благодаря этому правилу, мы слишком много будем знать такого, чего не могли бы знать в иных условиях, Батхед все же согласился с этим условием. Такое правило действительно существовало. Ведь в состав узла связи, обязательно входила группа, осуществляющая контроль за прохождением сигнала. И если оно обнаруживало, что передача ведется неизвестным для них шифром, то обязана была вдумчиво побеседовать со всеми, кто причастен к работе на узле связи. И найти того, кто решил поговорить в эфире на «неизвестном нам языке».

Пока Батхед консультировался с Вашингтоном, я инструктировал нашего резидента на Гаваях, коллежского советника Иванова. В подчинении у этого человека были все тайные сотрудники службы Ежевского, засланные в разное время на эти острова.

– Василий Петрович, по имеющимся у меня сведениям, некие мерзавцы готовят покушение на королеву Лилиуокалани. Причем, все ясно говорит о том, что заговор составлен в конторах так называемой «Большой пятерки».

Василий Петрович мгновенно понял сделанный ему намек.

– Ваше величество, я постараюсь разоблачить этих цареубийц. Но мне нужен срок.

– Три дня.

– Как прикажете поступить с цареубийцами?

– Конечно же судить их. Но собранные вами доказательства причастности этих господ к покушению, должны быть безупречны. И позаботьтесь о сохранении должного порядка в столице.

– Я не решаюсь спросить…

– Смелее Василий Петрович!

– Такие дела, трудно подготовить в течении трех дней. Причем так, чтобы доказательства вины выглядели безупречно.

– Согласен с вами! Действительно трудно расследовать дело, когда разъяренная толпа верноподаных жителей, совершает самосуд над цареубийцами. С мертвых уже ничего не спросишь.

Заверив меня в том, что все будет сделано в лучшем виде, Василий Петрович с моего разрешения приступил к делу.

Вы спросите меня: к чему мне эта вся возня с чужими пароходами и сахарными плантациями? Отвечаю: мне нужна добавочная прибыль. Потому что я не хочу бездарно растрачивать тот самый бесценный ресурс, который имею: народы своей империи. Те подати, которые они платят в казну, в основном идут из сел и деревень. А с одним сельским хозяйством богат не будешь. Да почитайте хотя бы Библию! Библейские патриархи имели огромные стада и при этом были не очень богаты. Гораздо богаче их были жители городов, которым они продавали шерсть и кожи.

Гораздо большие прибыли может дать промышленность. И я в нее вкладываю огромные по меркам России деньги. Вот только отдача от этих вложений бывает не скорой. Гораздо большая и быстрая отдача идет с торговых операций. Вот потому я и готовлю операции по рейдерским захватам чужих кампаний и их мест на рынке. Это позволит мне без ущерба для казны, уменьшить то бремя, которое и делает жизнь нашего народа необычайно тяжкой.

Спустя три дня, как это и было запланировано, в Гонолулу начались беспорядки, во время которых, группа неизвестных граждан, идущая по улице со звездно-полосатым флагом, повстречалась с экипажем королевы Лилиуокалани. Демонстранты, преградили дорогу экипажу королевы и начали требовать от нее отречения от престола, установления республики и присоединения к САСШ. Сопровождавший королеву конный конвой, пытался рассеять толпу, но та разбегаться не спешила. Началась потасовка между королевской охраной и толпой «протестантов», во время которой и началась стрельба. Как я и ожидал, пуля подлого убийцы сразила истинную героиню своего народа, после чего, толпа нападавших рассеялась. Спустя час начался второй акт Марлезонского балета. На улицах появились толпы представителей корейской и китайской диаспор, русской эмиграции и конечно же представители коренного населения островов. Часть этих людей собралась возле резиденции австрийского губернатора и потребовала судить подлых убийц. И пока эта часть граждан препиралась с австрийской полицией, в другой части города, возмущенная до глубины души общественность устроила погром в офисах «Большой пятерки». Погромщики все как один были уверены в том, что цареубийство – это дело рук американских фанатиков, которым заказали убийство правительницы местные олигархи.

Третий акт Марлезонского балета состоял в том, что согласно экстренной просьбе законного правительства, вооруженные отряды моряков «Морвоенторга», разогнали погромщиков и взяли под охрану владельцев плантаций сахарного тростника. Чтобы обезопасить жизни обвиняемых, их поместили в здании портовой гауптвахты в Жемчужной гавани. Но народ почему то не успокаивался и требовал суда над организаторами убийства. В общем, оказывал всяческое воздействие на работу следствия.

Дальнейшую трагикомедию описывать можно долго. Тут было все: и протесты американского посла, против произвола толпы, и призывы австрийского губернатора к соблюдению дисциплины и порядка, и мое традиционное: «Ребята! Давайте жить дружно!» Так ведь не прислушались к голосу разума! И работу следователей осложнили, и судебное разбирательство сорвали.

Суд собственно говоря был. Успели провести целых два заседания, на которых толком ничего не выяснили. А третье заседание было сорвано самым возмутительным образом. Внезапно ворвавшаяся в зал заседаний толпа, избила судью с присяжными, охрану и адвокатов, после чего вытащила олигархов на улицу и развесила их на ближайших деревьях.

– Ужасно! И этими людьми нам теперь править? – делился со мной впечатлениями от прошедших событий брат Михаил.

– Мишель, тут ничего не поделаешь. Демократия американского образца была применена против них самих. Потому я и призывал тебя устанавливать монархическую диктатуру. Чтобы судьбу людей решал ты, а не капризная уличная чернь. Ты промедлил, зато злодеи медлить не стали. Но с другой стороны, ничего плохого не произошло. Народ, который ты недооценивал, дружно встал на защиту монархии. И проявил ту самую решительность, которой так не хватало тебе.

Тем временем, наша агентура среди местного криминала, продолжала свою работу, результатом которой явилась смена хозяев сахарных плантаций. Стоит ли говорить о том, что криминал был лишь «пехотой». «Генералами» местной прихватизации были так называемые «гавайские дворяне», которых сумела объединить вокруг себя графиня Молокаи, или иначе: Зеленова Акулина Пафнутьевна, родная тетя королевы Катанги Серафимы Первой.

Уж не знаю, каким образом она выторговала себе титул и как стала правительницей острова прокаженных, но шаг этот сам по себе не глупый. Это сейчас нет желающих на тамошнюю землю. А пройдет время, лепрозорий этот упразднят и наследники графини почувствуют пользу от этого наследства.

Но сейчас бывшая иудейка была озабочена битвой за плантации «Большой пятерки». Тут как поется в одной песне, «подружки и товарищи до самой до поры». Именно это сейчас и происходило. Беспорядки «гавайские дворяне» устраивали вместе, так же дружно украшали окрестные пейзажи повешенными олигархами. Но как только дело дошло до дележа добычи… Ну вы поняли. Впрочем, Акулина Пафнутьевна и сама по себе не была слабохарактерной, да и мужья племянниц Фёклы, Февронии и Мавры, не отказались помочь родственнице. А располагали они немалыми возможностями. В результате их деятельности, местные кладбища пополнились двумя десятками могил, а Акулина Пафнутьевна на паях с зятьями, стала крупнейшей владелицей плантаций.

Как отнесся к этому мистер Баттхед? Без особого интереса. Потому что бизнес людей его круга не был этим задет, объем поставок сахара в Западные штаты не уменьшился, а смерть сограждан – это привычный для американца итог жизни глупых неудачников. Вступаться за их интересы правительство САСШ не было никакого резона. Ему гораздо важней было сохранить хорошие отношения с Россией. Ну а в том, что к убийству королевы причастны британцы, Баттхед не сомневался. Особенно после того, как получил информацию о счетах покойных олигархов в Гонконге и их регулярных контактах с неким Джеймсом Бондом.

Его сейчас больше волновала возможность сохранения торговых связей с Восточной Азией. А без нас этот вопрос решить было невозможно. Правда, была еще проблема Трансатлантической торговли. Объемы ее значительно больше. Но там нам ничего не светит и скорее всего американцы ведут на этот счет переговоры с Германией. И это радует меня. Почему? Да потому, что там господствует Британия, которая очень не любит усиления конкурентов. А немцы ими становятся. Значит, лорды поневоле займутся Вторым Рейхом. Да и мусью равнодушными к чужому благополучию не останутся.

А насчет сахарных плантаций, мы с Акулиной Пафнутьевной договориться сумели. Будучи женщиной разумной, графиня Молокаи прекрасно понимала, что для успеха в коммерческой деятельности, ей придется делиться частью прибыли с влиятельными людьми. А потому, она сама, по доброй воле, ввела в число пайщиков меня и Михаила. А после того, как колежский советник Иванов организовал закрытое заседание в Дворянском Собрании акул местного бизнеса, то свои скромные 5 % прибыли я с Михаилом начал получать и от прочих дельцов. Самый большой «навар» ожидался именно от транспортных перевозок. Правда, складывать яйца в одну корзину американцы не стали и распределили свой тоннаж между Гавайями, Кореей и Россией. Но поступив так, они как то забыли про Чили и Перу. Я этим решил воспользоваться, монополизировав перевозку медной руды и селитры из этих стран во Фриско.

Как хорошо то, что с моей подачи уменьшилось поголовье великих князей! Их конечно осталось еще достаточно, но самые влиятельные и опасные из них уже на том свете. Будь они живы, то непременно постарались бы втянуть Россию в какую-нибудь внешнеполитическую авантюру. И это у них наверняка бы получилось. А так, я более свободен в принятии решений. Правда, все выглядит так, что эти решения принимаю вовсе не я, а брат Георгий через своих ставленников в Канцелярии ЕИВ. Один его ставленник в Канцелярии точно работает. Это двоюродный брат жены Георгия, статский советник Васильев Федор Михайлович. Нужно сказать, очень толковый человек. Именно ему я поручаю некоторые дела деликатного свойства. И как умный человек, он давно понял простую вещь: нет никакой Георгиевской клики, которой либералы пугают всех на свете. Есть обладающий реальной властью самодержец, который старается сделать из брата и племянников продолжателей своей политики. Который приучает брата к тому, что в этом времени называют методическим, а в моем времени системным подходом. Федору Михайловичу это нравится, потому что он тоже стремится воздействовать на окружающий мир, делая упор на непрямые действия. Чем он конкретно занят? Курирует работу нашего МИДа и там его стали считать «серым кардиналом» российской дипломатии. А вообще, МИД меня не устраивает со всех сторон. В первую очередь своим европоцентризмом. Это старая беда нашей дипломатии, от которой она не избавилась и при большевиках. Вести дела так, чтобы не дай бог обидеть Европу! С точки зрения этих МИДаков, это является страшным прегрешением. Во вторую очередь мне не нравится излишний аристократизм этого министерства. Отрыжка века восемнадцатого, когда считалось обязательным, что представлять свою страну должны исключительно люди благородных кровей. Очнитесь! Каких кровей нынешние американские дипломаты? А ведь это не единственная на Земле страна, дела которой ведут люди плебейских кровей. И ведут их неплохо.

Не стоит думать, что я не принимаю мер. Правда, резких изменений тоже не делаю. Все эти годы я насыщал дипломатическое ведомство чиновниками невеликих рангов, которые выполняли так называемые «особые поручения». Поручения эти были разные. И доклад о их выполнении шел как раз в кабинет Федора Михайловича. Вот и сейчас, он мне доложил о выполнении одного из таких поручений: об устройстве судьбы Матильды Феликсовны Кшесинской. В данный момент она получила от Польского короля Анджея Первого место примы балетной труппы Большого театра в Варшаве и постоянную прописку в его постели.

Дело это было не первой важности, но если учесть, что великолепная Матильда была фактором раздражения для нашего общества… В общем, и баба с возу, и волки сыты. Но доклад Васильева не ограничился этим. Более важное сообщение пришло из Вашингтона: в результате смены курса эквадорского правительства, американцы потеряли базу в Гуаякиле. Зато Мексика согласилась на базирование японских и британских кораблей в Мансанильо. И третьей, самой важной новостью. Было сообщение о начале широкого наступления англо-канадских войск на Великих Равнинах в направлении на Минеаполис.

Паршивая новость. Я конечно желал разгрома Америки, но не очень быстрого. Фельдмаршал Робертс, с его умением действовать быстро и решительно, вполне мог добиться внушительной победы. Хотя, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Рассечь территорию САСШ надвое ударами из Канады и Мексики, теоретически возможно. Но только имея достаточное для этого число войск. А этого у англичан я не наблюдаю. Вряд ли в этих условиях глубина операции превысит 500 км. Но если рискнуть, то можно и дойти до Минеаполиса. Расстояние от Винипега до Минеаполиса – 715 км. При стремительном наступлении, тылы британцев неизбежно отстанут и до столицы Минесоты они дойдут с незначительными запасами боеприпасов. Можно правда попутно захватить город Дулут и организовать снабжение наступающей группировки через озеро Верхнее. Но это если получится разгромить американскую озерную флотилию. Стоп! А ведь если американцы сдуру начнут упираться, то все у британцев может выйти. Нет, так дело не пойдет. И я сел за написание срочного послания президенту САСШ.

В этом послании я уверял его в том, что не стоит оказывать сильного сопротивления противнику, который сам лезет в ловушку. Основные усилия американских войск стоит сосредоточить на удержание городов Минеаполиса и Дулута и действиях кавалерии на британских коммуникациях В итоге, к этим городам британцы дойдут, но взять их не сумеют. Особенно если не тратить зря времени и укрепить их. В перспективе, в районе столицы штата можно устроить Роджерсу неплохие Канны.

Второй по важности мерой, я считал проведение операции в районе Великих озер. Захват юго-западной части провинции Онтарио, поставит британцев в очень тяжелое положение. Правда, проводить тут операцию классического типа не стоит. Следует найти человека, способного ограниченными силами добиваться больших успехов.

Послание было запшифровано и отправлено по радиосвязи нашему резиденту во Фриско. Оттуда оно должно прийти в Вашингтон по телеграфу и после этого вручено Теодору Рузвельту. Подписываться своим именем я не стал. Раз уж Россией правит «Георгиевская клика», то пусть оно исходит от великого князя и цесаревича Георгия Александровича.

То, что наш Назгулеску сейчас пребывает в Вашингтоне, мне было известно. И скорее всего, захват «пятачка» поручат именно ему. В помощь ему уже отправилась штабная группа. Но этого мало. Следует слегка повысить популярность Назгулеску. А то вой про «эскадру содомитов» идет по всему миру и в Америке это много кому не нравится. Дернул же черт Павла Алексеевича пошутить таким образом! Хотя, даже это происшествие можно подать в выгодном для него свете. Кто там из «сливного бачка» отвечает у нас за Америку? Леонид Дмитриевич Быков, известный читателям «Вашингтон Пост» под псевдонимом Лео Бронштейн? Вот ему и карты в руки! И господин Броннштейн меня не подвел.

«Прежде чем записным моралистам осуждать истинных героев нашего времени, им следует понять: в какое время мы живем? Мы живем во время, когда принятые в мире правила поведения, нарушают сами творцы этих правил. И правильно делают! Потому что эти правила не соответствуют нынешней жизни. А что в ней изменилось? Политика, а следовательно и война, перестали быть делом избранной кучки привилегированных граждан. В наше время, политика и война является делом всего народа. Уже это породило такое явление, как всеобщее вооружение народа. Отныне, войны ведут не малочисленные армии профессионалов, а призванные в армию миллионы простых людей, каждый из которых наделен правом голоса. Поэтому, непричастных нет и больше не будет! Каждый гражданин в ответе за политику своего правительства. Уже поэтому, там в Веракрусе непричастных не было. Там были люди, голосовавшие за воистину преступное правительство. А за это, господа хорошие, нужно держать ответ! Но мексиканцы, в силу своей отсталости и темноты, таких вещей не понимают и не желают понимать.

Да и европейцы еще не осознали того факта, что они несут всенародную ответственность за преступные деяния и даже намерения своих правительств. Придет время и американский воин-победитель призовет к ответу всех, кто причастен к удушению свободы в его стране. И тогда никто не сможет отговориться тем, что лишь выполнял приказы своих правителей.

Но вы зададите мне вопрос: как должен вести себя гражданин, если он поддерживает политику своего государства? Отвечаю: в эпоху тотальной войны, мирного населения нет и быть не может. И нет такой болезни, которая позволит гражданину уклониться от участия в войне. Когда враг врывается в твой город, все его жители становятся солдатами. В бой вступают все способные носить оружие! Понимали ли это мексиканцы? Нет! Нет! И еще раз нет! Вместо оказания дружного отпора нашему десанту, они попрятались кто куда смог. Хотя оружия в Веракрусе хватало, а помощь могла прийти быстро. Им нужно было только день простоять, да ночь продержаться. Но не смогли. И тогда Назгулеску преподал всему миру суровый но необходимый урок.

Как должны были вести себя та часть жителей Веракруса, которая по явному недоразумению кое кто считает мужчинами? Всеми силами защищать слабых и беззащитных! Они это сделали? Нет! Так зачем им тогда женщины, если они ими не дорожат? Правильно! Женщины им не нужны. Потому что они сами им уподобились. И уж лучше женщинам честно погибнуть от руки врага, чем рожать детей от сущих ничтожеств. Зачем мексиканцам так называемое мужское достоинство? Оно им явно без надобности. Вот потому они и были обесчещены. В назидание всем нам. Но я думаю, что нашим парням не грозит подобное бесчестье. Подобно защитникам Аламо, они будут погибать в бою, но не сдаваться. Они не бросят на потеху врагам самое дорогое, что у них есть.

Вы говорите, что мексиканцы станут мстить? Пусть попробуют! Мы им быстро напомним о том, как они бежали от наших солдат во время прошлой войны с нами. Что еще ждать от этих мужчинок, чьи предки легли под испанцев, а их потомки под наших парней?»

Эту статью американцы после публикации ее в «Вашингтон Пост» потом много где размещали. Учитывая, что простой народ не подписывается на солидные респектабельные издания, правительство обязало владельцев местных газет публиковать ее в обязательном порядке. И вообще, понимая толк в рекламе, боссы постепенно превращали мелкие газетенки, которые наш покойный начальник политотдела именовал не иначе, как «петлюровский листок», в основные средства пропаганды и агитации. Вообще то, шаг это правильный, но ведь можно значительно усилить силу воздействия на массы, если развесить на всех столбах радиоматюгальники. Америка их не производит? Не беда, их начала производить дружественная вам Россия.

– Мистер Баттхед, давайте назовем кошку кошкой. Ваш публицист Лео Бронштейн целиком и полностью прав, говоря о том, что старые правила ведения войны уходят в прошлое. Он прав, говоря о том, что войны нового времени становятся тотальными. А при тотальной задействованности в войне всего населения страны, противник не станет делить его на военных и мирное население. А значит, будет применять средства тотального воздействия. Стоит вам дать врагам достойный отпор и они плюнут на всяческие приличия. Они станут производить воздушные бомбардировки заводов, станций и жилых кварталов…

– Но это немыслимо!

– Это англичане. Они конечно любят говорить о правилах, но только до первых неудач. После чего они ведут дела по совершенно иным правилам. Народы Африки и Азии тому свидетели.

– Мr colonel! – Баттхед аж побагровел от возмущения, – мы не грязные ниггеры!

– Британцы так не считают. Они вообще никогда вас не считали за ровню. И потому, отбросив всяческие приличия, будут поступать с вами как с ниггерами.

Я говорил американскому эмиссару о том, что не стоит надеяться на благородное поведение британцев. Лучше заранее готовиться к худшему, чтобы уменьшить наносимый ими ущерб. В частности, нужно активно внедрять средства быстрого оповещения населения об обнаруженной угрозе. То есть, создать систему оповещения о воздушной угрозе хотя бы в прифронтовой зоне. Это спасет много жизней.

– Мы уже освоили производство репродукторов и готовы их поставлять вам по доступной цене. Более того, система оповещения должна быть не просто в каждом населенном пункте, но и в каждом доме. Мы и над этим поработали и готовы продать вам комплекты домашних репродукторов в нужных количествах.

Я советовал Баттхеду с этим не шутить, ибо помимо фугасных и зажигательных бомб, британцы способны применить и отравляющие вещества. Им это не впервой. Они уже применяли химические боеприпасы по нашим городам во время Крымской войны и при подавлении восстания сипаев в Индии. С той поры они обзавелись дирижаблями, которые дают им возможность травить людей, посевы, источники воды и скот далеко за линией фронта. А они наверняка пойдут на это. Потому что по их мнению, гибель урожая и домашних животных вызовет в стране голод. И тогда по их мнению, страдающий американский народ восстанет против своего правительства и свергнет его. Как защитить людей? Очень просто. Мы уже несколько лет производим защитные маски (противогазы) для работников химических фабрик. И готовы немедленно начать поставки их в Америку.

– Это не пустые слова. Вы только почитайте, что пишут эти мерзавцы Витторио Резун в «Таймсе» и Юзеф Геббельсовский в «Трибуна Люду»! Они призывают травить вас как крыс, за то, что вы обесчестили добрых католиков в Веракрусе!

В производстве противогазов не было ничего сложного. Американцы в иное время обошлись бы без нашей помощи. Но только не сейчас. Из за увеличения числа врагов, у них возникли проблемы с поставками каучука. Зато их не было у нас. Потому мы могли помочь американцам в обретении средств индивидуальной защиты. Баттхед не спешил соглашаться и давать немедленный ответ. Но через три дня…

– Мr colonel! Вчера эти подонки бомбили с воздуха Чикаго. В городе до сих пор тушат пожары. Я доложил нашему президенту о нашем недавнем разговоре. Он согласен с вашими предложениями. Присылайте своих представителей для заключения контрактов!

Но этим дело не ограничилось. Американцы после бомбежки Чикаго, пришли к выводу о необходимости защитить с воздуха не только войска, но и гражданские объекты. Для этого им требовались зенитные орудия в огромных количествах. И боеприпасы к ним. Собственное производство у них уже было. Но они резонно предполагали, что именно артиллерийские заводы и будут в числе приоритетных целей для вражеских дирижаблей. Поэтому они решили подстраховаться и заказать в России несколько тысяч стационарных зенитных орудий калибром 63 и 76 мм.

– Мистер Баттхед, мы не против оказания помощи, за ваши деньги разумеется. Но есть проблема. Противогазы и системы громкой связи мы можем поставлять вам обычным порядком. Это не нарушает никаких правил. Но артиллерийские системы и боеприпасы – это совсем иное дело. Это уже военная контрабанда и законная добыча вражеских крейсеров. Мы убытков от конфискации судна и имеющегося на нем груза убытков не понесем, потому что груз этот уже оплачен вами. Но подумайте о себе. Вы за свои деньги будете обеспечивать своих врагов противодирижабельной артиллерией!

Я предполагал, что помимо меня, подобные предложения получили и немцы. Но они видимо тоже не хотели усиливать своих возможных противников подобным образом. Но ведь из этой ситуации есть неплохой выход.

– Понимаете, – продолжал Баттхеду объяснять я, – одно дело, когда товары военного назначения везут одной из сторон конфликта, но совсем иное дело, если мы везем его на свою территорию.

– Вы хотите сказать, что мы должны вам подарить часть своей территории? – скривил рожу американец.

– Нет! Этого я не требую. Это ваша земля и я не собираюсь ее у вас забирать. Но ведь вы можете сдать ее нам в аренду. Всего-лишь на 10 лет. А по истечении этого срока, она вернется вам назад.

– Я правильно понял, речь идет о сдаче в аренду Фриско?

– И небольшой территории вокруг него. И все у вас прекрасно выходит. Мы своими пароходами везем на СВОЮ территорию грузы любого назначения, а вы по железной дороге их вывозите из Фриско. Правда, нам придется построить для защиты города серьезные укрепления, но ведь и они в итоге достанутся вам. И это можно зачесть как арендную плату.

Да, удачно это я зашел! Всего то и делов, намекнуть свалившемуся за борт партнеру, что при наличии достаточного количества денег, мы согласны его снабдить спасательной шлюпкой. То, что американцы согласятся на наши условия, я нисколько не сомневался. И даже пожертвуют Сан-Франциско без всякой жалости. Ведь это временная жертва! В той ситуации, в которой они очутились, им сейчас даже выгоден этот анклав, занятый войсками нейтральной державы. Подозревать нас в коварстве? Да вы что! Они прекрасно помнят, чья была Аляска и кому принадлежал Форт-Росс. И чьи они теперь? Точно не русские. Да и намерений к захвату этих территорий мы не проявляем.

Меня сейчас распирает от радости за другое: Мы не только сумели взять в свои руки торговлю Западного побережья. Мы вдобавок сумели ухватит кусок внутреннего американского рынка. Кусок это небольшой в масштабах американской экономики, но очень увесист для экономики России. Военная промышленность начнет наконец то окупать те вложения, что мы в нее делали ранее. Есть конечно проблема качества. Но она решаема. Я не против того, чтобы военную приемку заказаных изделий осуществляли американские инженеры. Пусть погоняют наших работников как следует, чтобы стыдиться и краснеть за дело своих рук им никогда не пришлось. Думаете, что желающих ехать в Россию мало? Ага! Как бы не так!

Вы знаете, что лучший способ не попасть на войну, это поступить на военную службу? Бредово? А ведь это именно так. Когда страна воюет, человек откосивший от службы людей раздражает. Значит, носить мундир шкурнику стоит. Но не на передовой, а где-нибудь подальше от фронта. В этом случае, место военприемщика да в чужой стране становится привлекательным для таких людей. И они, чтобы не попасть в окопы, выполнять свои обязанности будут очень добросовестно. А когда войне конец, он с чистой совестью скажет о том, что защищал родную Америку.

Но это не все. Сейчас, когда подписываются договоренности, найдутся и те, кто постарается нам все изгадить. Я даже знаю, какая страна этим займется просто в силу своих многовековых традиций. Но как говорится, на каждую хитрую задницу есть болт с нестандартной резьбой. Против него эффективна только жопа с лабиринтами, но если обеспечить наш болт путеводителем…

Ладно, чего уж там. Скажу честно: мне нужна война не только на суше, но и на океанских просторах. Именно масштабная война в океане, затруднит торговлю одним и облегчит другим. То, что делает сейчас Мадам Вонг – это конечно хорошо, но уже недостаточно. Нужно, чтобы к разбою на морях подключились и другие державы. И тогда, не только заводы и фабрики, но и даже наш Тихоокеанский флот начнет приносить прибыль стране. Ради этого я и посетил Гавайи.

Приняв решение о «свободном распространении насилия», я приступил к созданию подходящих условий для этого. Первым делом, в Жемчужной Гавани мы начали создавать Международную Выставку Морских вооружений. Любая страна могла выставить для продажи все, что относилось к вооружению кораблей. Причем, не обязательно новейшие образцы вооружения. Устаревшие тоже годились. Было одно ограничение: запрет на продажу выставленных образцов представителям ВМФ. Формально, купить понравившиеся образцы мог любой гражданский человек или фирма. И сразу, после открытия выставки, причалы возле ее павильонов оккупировало множество уроженцев Юго-Восточной Азии, приплывших сюда кто на чем. Несмотря на то, что эта публика зарабатывала на жизнь явно не рыболовством, вела она себя тихо и степенно, ибо с нарушителями мира, местная полиция церемониться не собиралась. В павильонах выставки мы не держали боеприпасов. Незачем создавать нешуточную опасность для окружающего населения. Отпуск боеприпасов производился совсем в другом месте, достаточно далеко от городской застройки. Честно скажу: выглядело это все непрезентабельно, но какие наши годы! Если дело окажется стоящим, то найдутся и архитекторы, которые придадут этому нынешнему хламовнику достойный облик.

Создавая опасность для торговли, я не забывал и об ее охране. С этой целью вице-адмирал Рожественский приступил к созданию Конвойных Сил Тихоокеанского флота. Корабли для сопровождения морских конвоев (а благодаря моим стараниям, одиночное плавание может стать опасным) строились на наших дальневосточных верфях.

– Зиновий Петрович, – инструктировал я вице-адмирала, – как вы наверняка слышали, я очень прохладно отношусь к нашему флоту. Но это неверное суждение. Я лишь противник тупого подражательства в таких делах. К тому же, по моему мнению, флот должен приносить ощутимую пользу, а не разорение стране. Сейчас есть возможность не только доказать свою полезность, но и сделать это с прибылью для Отечества.

О прибыли я не просто так заговорил. И вовсе не потому, что следовало поддерживать сложившееся про меня мнение, как о торгаше. Это как раз второстепенно. Просто я помнил историю становления британского флота. Особенностью его становления было то, что он и в мирное время выполнял боевые задачи. Какие? Охрана собственной морской торговли и подрыв торговли конкурентов. Что это давало? А то, что его содержали за счет морской торговли.

Англичане были не единственными, кто на этом зарабатывал деньги для флота. Долгое время этим занимались голландцы, а на Балтике – датчане и шведы. А вот нашему флоту не повезло. Слишком поздно он возник и не сразу встал на ноги. Нужда в нем была лишь во время войны. А в мирное время он был лишь обузою для казны. Не было у него в мирное время важных задач. Я же собирался изменить ситуацию к лучшему. Во всяком случае, на Тихом Океане.

Сопровождение конвоев – нормальная боевая задача, выполнение которой не только приносит казне прибыль, но и способствует повышению мастерства как отдельных экипажей, так и целых отрядов. В любом случае, опыт приобретают не только сами моряки, но и корабелы. А еще, повышается качество работы штабов и береговых служб. Ну и под шумок, можно немного половить рыбку в мутной воде, возложив вину за странные происшествия на проклятых пиратов.

Есть в этом решении и третья выгода. Чем чаще наши боевые корабли встречают в океане что друзья, что враги, тем с большим уважением будут относиться к нашему флагу.

А почему Рожественский? А потому что он неплох как организатор, да и как моряк на должной высоте. Была мысль, поручить это дело контр-адмиралу Небогатову, но после того, как я более внимательно к нему присмотрелся, решил, что ну его к черту. У Небогатова были свои достоинства. Он неплох в качестве воспитателя. Дай ему самые плохие войска и он без ненужного надрыва сумеет наладить и службу, и учебный процесс. Его забота о личном составе достойна всяческих похвал. И как моряк он неплох. Плохо лишь одно – это не военный моряк. Он хорош в мирное время, но на войну его лучше не пускать. Слишком мягок характером. А на сопровождении конвоев, острых ситуаций будет с избытком. Так что его кандидатура не прошла. Но обижать я его не стал. Поставил командовать Каспийской флотилией.

Раньше, такое назначение могло быть истолковано как знак моей немилости. Но только не сейчас, когда у Каспийской флотилии образовался особый статус. Будучи в первую очередь боевой, она одновременно становилась главной кузницей кадров для флота. Большинство флотских учебных центров как раз было на Каспии. А испытания новейшей техники? Если это нужно сделать подальше от ненужных нам людей, то это море идеально подходит на роль испытательного полигона. Например, десантные корабли проходили испытания именно на Каспии. Как и корабли «москитного флота». Да и минно-торпедное вооружение мы испытываем в первую очередь там. Кроме того, в состав Каспийской флотилии входит отряд боевых кораблей на Аму-Дарье. Помимо этого, мы там готовим летчиков для морской авиации. Их пока что мало и служат они в основном у Макарова. Но они есть и есть налаженный учебный процесс. Так что Каспий вовсе не место ссылки, а возможность отличиться. А если знать судьбу Небогатова в моем времени, то это еще и возможность достойно завершить свою карьеру.

Вот так в трудах и заботах проходил мой «отпуск» на Гавайях. И лишь один раз мы с Аликс побыли туристами. Речь идет о моей поездке на остров Кауаи. Целью поездки было желание взглянуть на остатки русской Елизаветинской крепости.

Честно говоря, от прежней твердыни мало что осталось, но все-равно было интересно взглянуть в упор на этот островок Русской Цивилизации. Разрушенный и заброшенный, но пока еще видимый.

– Ники! Наверное стоит на чем нибудь сэкономить и восстановить это укрепление.

– Ради чего?

– В России дурное отношение к древним памятникам. Они приходят в негодность и разрушаются со временем. А ведь эта зримая память о прошлом величии, может наполнить сердца людей гордостью за дела предков.

А ведь она права. Безродные космополиты не на пустом месте заводятся. Начинается все с пренебрежения к материальным свидетельствам прошлого, которые приходят в такое убогое состояние, что ничего, кроме стыда за Державу не вызывают. Люди едут в Европу, чтобы полюбоваться на развалины Колизея или Акрополя. Но кто едет любоваться на развалины в любимом нами Отечестве? Ну что же, начнем исправляться. И именно сейчас. Вечером, я подготовил несколько письменных распоряжений командующему Тихоокеанским флотом. На него возлагалась реконструкция сей крепости и формирование ее потешного гарнизона. А чтобы место это зря не пропадало, рядом надлежало устроит военный санаторий для отдыха моряков-тихоокеанцев. Что еще? Узел связи тут тоже лишним не будет. Далее: метеостанция для наших моряков и летчиков точно нужна. Погоди, а почему только военные? Разве тем же вулканологам тут будет неинтересно? Значит, еще научная станция. Многовато набирается. Придется о многом говорить с гавайской королевой. Интересно, а про Форт-Росс получится с американцами столковаться?

8. Есть у революции начало

Новый, 1908 год мы собирались встретить в семейном кругу. Но так уж вышло, что о подобных радостях пришлось забыть. Все началось с того, что в один прекрасный день, дежурным офицером была доставлена срочная шифровка. Ознакомившись с ее содержанием, я ахнул. Все-таки от судьбы не уйдешь. 2 декабря 1907 года в канцелярию Петербургского генерал-губернатора было партией конституционных демократов было подано прошение об организации мирного шествия к Зимнему Дворцу, с целью вручения петиции государю императору. Естественно, что кадетов осведомили о моем отсутствии в столице и предложили ждать моего возвращения.

3 декабря, в столице появились листовки с призывом принять участие в этом самом мирном шествии. Проводить которое никто еще не разрешал. После этого листовки появлялись каждый день и содержание их текста постепенно менялось. Причем, настолько существенно, что лидеры кадетов даже стали говорить о том, что ничего подобного они не писали. Что это скорее всего провокация самой полиции, которая желает выслужиться перед монархом.

А призывы были действительно интересные. В окончательной редакции, петиция требовала отставки с занимаемых постов всей Георгиевской клики; отмену одиозных законов, благодаря которым темные массы простого народа творят произвол на местах; упразднение Промышленных судов, которые сдерживают развитие русской промышленности; прекращение деятельности дельцов из «Ред Стар», грабящих Россию; отдача под суд адмирала Макарова, который держит в настоящем крепостном рабстве тысячи лучших людей России; прекращение гонений на евреев и многое чего другого.

В итоге, Георгий приказал генерал-губернатору запретить это шествие и разрешить лишь сформировать немногочисленную делегацию просителей, которую он сам и примет.

Запрет на проведение шествия был проигнорирован затейниками и дальше события развивались в нежелательном для меня направлении. И хотя полиция тщательно отслеживала все действия формальных организаторов этой акции, все равно многое тут было непонятным. Позже, Зубатов мне докладывал о возникших у него подозрениях. Суть их в том, что вся эта затея исходила вовсе не от кадетов. За ними кто-то стоял. Причем более влиятельный нежели официальные руководители партии. Те как раз согласны были по-хорошему договориться с властями, но рядовая «пехота» плевала на их призывы. Причем, в действиях этой «пехоты» никакой анархии не наблюдалось. Значит, ей все-таки кто-то руководил. В пятницу 6 декабря, появились листовки, извещающие жителей столицы о том, что к демонстрации кадетов присоединяются сторонники Жирикова (ЛДПР) и Сайганова (КПРФ).

Это уже было намного серьезней. Эти партии в России действовали нелегально. Причем, подконтрольные нам лидеры, могли контролировать только тех, кто был в эмиграции, а людьми на местах руководили иные кадры. Которые положили болт и на Жирикова и на Сайганова. Пришлось Георгию распорядиться о подготовке к введению особого положения в столице, о чем населения уведомили через газеты. Лучше от этого не стало.

И вот, в воскресенье 8 декабря 1907 года, к зимнему дворцу двинулись довольно многочисленные колонны манифестантов. Состав их был пестрым – от явно нанятых представителей городского «дна» до рафинированных интеллигентов. Помимо жителей столицы, в шествии приняли участие и жители других губерний. По большей части нанятые босяки, хотя хватало и «чистой публики».

Манифестанты шли к Зимнему Дворцу, неся знамена разных расцветок. Тут был и национальный триколор, и радужный флаг либералов. Что интересно, имперских флагов полиция не наблюдала. Помимо флагов, были многочисленные мои портреты и иконы. Среди светской публики были замечены и лица духовного звания.

Полиция конечно пыталась поддерживать порядок, но эти попытки лишь обозлили толпу, которая сама начала нападать на городовых. Пришлось вызывать подкрепления. Они явились быстро, вооруженные скутумами из алюминия и резиновыми дубинками. Кроме отрядов полиции были направлены и пожарные со своими насосами на конной тяге. Но получить команду на разгон шествия полиция не успела. Толпа сама напала на нее. При этом, действовала она вовсе не стихийно. Кто-то заранее подготовил отряды боевиков, вооруженных цепями, дубинами, ножами и револьверами. Ситуация сразу осложнилась и пришлось пустить против толпы сперва конных жандармов и даже казаков. Вот тут и началось главное веселье. Толпа оказалась хорошо организованной. Очень даже хорошо. Пока одни строили на пути казаков и жандармов баррикады из всего, что оказалось под руками, другие пошли на прорыв. При этом, многие из смутьянов были под градусом. В итоге, Георгий отдал приказ полиции и казакам на применение боевого оружия по толпе. Итог – десятки убитых, сотни раненых и задавленных толпой.

Все-таки получилось у сволочей Кровавое Воскресенье. Не в том виде, что в моем времени, но получилось. И с этим нужно что то делать. Пришлось закругляться с визитом и срочно отплывать в Россию. Вот только времени у меня было не очень много. А потому, я решил добираться не водой и по «железке», а по воздуху. Благо, что немцы уже построили на Гавайях свою дирижабельную станцию и обещали, что рейс до Петербурга займет чуть больше четырех суток. Правда, обойдется мне этот рейс в хорошую копеечку, но мне было уже не до экономии. Предоставив Аликс возможность добираться домой на крейсере, сам я с немногочисленной охраной прошел на борт воздушного судна и тот час же начался первый мой в этом мире полет.

Целые сутки мы добирались до дирижабельной станции в нашем Приморье. Что я скажу про эту часть рейса. Не смотря на комфортабельный пассажирский салон, приятным это путешествие не было. И поболтало нас изрядно и довольно острых ситуаций хватило. Но экипаж дирижабля оказался на должной высоте во всех смыслах этих слов. В Приморье после заправки и смены экипажа, я продолжил полет на запад.

Тут нужно сказать о том, что пассажирские перевозки по воздуху через всю Россию, монополизировали с моего согласия немцы. Разрушать эту монополию я не спешил. И думаю, что это правильно. Немцы весьма быстро построили вдоль транссибирской магистрали довольно хорошие аэропорты со всей необходимой инфраструктурой. При этом, они все-таки вынуждены были для организации наземных служб привлечь наши кадры, которых пришлось обучать. Как там сложится дело с Германией, но если немцы уйдут, то большая часть подготовленных ими специалистов все-равно останется. Ну а если не поссоримся, то и вовсе хорошо. Ведь наши дирижабли тоже проходят по этому маршруту.

Погода нас не подвела, не подвели и немецкие пилоты. Вечером 15 декабря я с охраной был уже в Пулково, где по моему распоряжению был выстроен аэропорт.

Поездка из Пулково до здания Главного Штаба – рабочей резиденции Георгия, прошла без приключений. Добираться пришлось на паромобиле с закрытым пассажирским салоном и в сопровождении конвоя из казаков. Обстановка в Петербурге была спокойной, но это спокойствие обеспечивалось многочисленными казачьими патрулями и усиленными постами полиции.

– Были уже случаи нападения на городовых, поэтому его высочество распорядился о парных постах вместо одиночных, – вводил меня в курс дела адъютант Георгия.

С его слов следовало, что наблюдаемое мной спокойствие, не более чем видимость. На деле же, страсти как кипели, так и продолжают кипеть. Вчера был подавлен бунт тюремных сидельцев в «Крестах».

– Пытались тюрьму захватить?

– Никак нет, ваше величество! Бунт был очень необычный. Сидельцы все как один объявили голодовку. Никакие увещевания на них не действовали. К исходу первых суток голодовки, ими была провозглашена Республика Кресты и начаты выборы президента этой самой республики.

– Погодите, что за бред с выборами? Как они вообще могли голосовать?

– Перестукиванием. С помощью «тюремной азбуки».

Из объяснений адъютанта следовало, что как только стало известно о проведении выборов, было принято решение о подавлении бунта. Помня о моем запрете применять против безоружных поданных боевое оружие, специальный отряд тюремной стражи, вооружили дробовиками и дымовыми гранатами системы Менделеева. После чего и произошла зачистка камер. Выкуренных из камер сидельцев, перевели на специально подогнанные речные баржи, где эти «республиканцы» пребывали и ныне.

– И что вы собираетесь с ними делать?

– Его высочество распорядился об отправки их на Север, к Макарову.

– Отставить! Север – это для честных людей. А эти самые «республиканцы», продавшиеся мировой буржуазии, достойны более суровой участи. Запишите: всем этим противникам самодержавной формы правления, следует предоставить свободный выбор своей дальнейшей судьбы. Либо они искупают свою вину перед законом ударным трудом в Свободном Государстве Конго, либо они записываются волонтерами в Штрафной Американский Легион и отправляются на войну. Искупать свою вину перед Отечеством. Записали? Прекрасно! Пусть военно-полевой суд сохранит мои формулировки.

Но не только «республиканцы» чудили. В Петербургском университете началась студенческая забастовка. Студенческий протест направлен в основном против введения нового устава для университетов Российской империи. Особенно возмущал бунтовщиков пункт устава, в котором говорилось о введении контроля за посещаемостью занятий. Хотя, были и другие требования, никак не связанные с новым уставом.

Бузили не только студенты. Стало известно о намерении объявить забастовку служащими частных банков. А вот это что-то необычное. Этим то что нужно? И вообще, как такое стало возможно?

Что-то стало понятным после того, как в рабочем кабинете Георгия я заслушал доклады министра внутренних дел и председателя КГБ. В общем, мои орлы проспали самый настоящий заговор, потому что так и не смогли перестроить свою работу на новый лад. Хотя, тот же Зубатов внимательно следил за действиями оппозиции, как настоящей, так и клоунской. Вот только и он допустил ошибку, да еще не одну. Умея неплохо работать со смутьянами, он совершенно не умел работать с иностранными шпионами. А по всякому выходило, что без них не обошлось. Причем, на этот раз вражины сработали оригинально. Пока Зубатов работал с руководством ЦК оппозиционных партий, эти самые вражины создали на территории России настоящие, хорошо законспирированные центры руководства, которые и перехватили управление низовыми организациями и ячейками партий. Понять это удалось только недавно.

Вычислить и нейтрализовать эти центры пока не удалось, но Сергей Васильевич считал, что это вопрос времени. Проблема была в другом: простой ликвидацией этих центров проблему не решишь. Вместо ликвидированного центра возникнет новый. Потому что на этот раз оппозиция пользуется сильной поддержкой европейских тайных служб. Которые работают не нарушая формально никаких наших законов, а значит арест такого агента рассорит Россию с той же Британией или Францией.

– Сергей Васильевич, вас научить, как нужно работать в таких условиях или сами до всего дойдете?

– Ваше величество, уверяю вас, что в этом случае без грязных методов не обойтись. Как бы лекарство не оказалось хуже болезни.

– Ну что же, будем лечить. Потому что совсем не лечить, значит усугубить болезнь. И вы правы, без применения грязных методов тут ничего не выйдет. Но ведь если подло поступают с нами, то и мы можем поступить с ними так же.

Зубатов нехотя согласился с тем, что пришла пора играть в иные игры. Душа у него явно к этому не лежала. Ему ближе была профилактика преступлений, а не ведение репрессий. Ну что же, значит этим делом займется не он лично, а один из его подчиненных. Пусть Феликс Эдмундович заканчивает тренироваться на кошках и приступает к масштабной борьбе с иностранным шпионажем. Кстати, про Ежевского тоже не стоит забывать. Они с Зубатовым друг-друга совершенно не переваривают. Зубатов презирает Ежевского за нечистоплотные методы работы, а Ежевский считает Сергея Васильевича излишне склонным к чистоплюйству.

За годы работы на поприще провокации и дезинформации, Ежевский стал настоящим виртуозом своего дела. Так почему бы не использовать его методы в деле борьбы с вражеской агентурой? Приняв такое решение, я поговорил с ним без свидетелей. Задачу я ему поставил простую: спровоцировать вражеские тайные службы на чистку своих рядов.

– Есть «Роза Тампля», про которую все слышали и которую никто не видел. Есть австрийская «Черная рука», есть «Красная стража» председателя Ли… Европа их воспринимает как силу враждебную ей. Так почему бы не пойти дальше? Подкинуть мысль о том, что потому эти силы до сих пор и являются тайными, что верхушка шпионских служб уже давно с ними сотрудничает? Сам по себе, иностранный шпионаж таким образом не уничтожить. Но ведь можно дезорганизовать работу шпионов, если те же французы или британцы начнут искать предателей в собственных рядах. В общем, задачу я вам ставлю непростую. Не увлекайтесь работой с рядовыми агентами. Ими займется господин Дзержинский. Вы должны работать с руководством. И не только шпионским. Если суметь уверить британцев в том, что к примеру герцог Мальборо сотрудничает с китайской «Красной стражей» и благодаря им добивался успехов… Ну вы поняли.

Все это пока что было благими намерениями, потому что для организации действенного отпора нужно время, которого начало не хватать. Враг работал на опережение, а наши спецслужбы засели в глухой обороне и никак не могли из нее выйти. Это стало особенно ясно после того, как на следующий день после моего прибытия в столицу, неизвестные боевики атаковали несколько полицейских участков. Захватить эти участки у них не вышло, но шум был изрядный. Еще через день, была произведена атака на знаменитый дом предварительного заключения. И эту атаку отбили. Но были у злоумышленников и удачи. В частности, возросло число уличных грабежей.

Беспорядками в столице дело не ограничивалось. Начинало «подгорать» и в провинции. В отличии от столицы, в провинции во главе беспорядков очень редко стояли представители либеральной общественности. Взять то же Подмосковье, где шайку из босяков возглавил некто Михель фон Гутгарц. Этот тип в оппозиции к правительству ранее не состоял и в противоправительственной деятельности замечен не был. Да и «фон» из него, как из Кшесинской грузчик. Никаких остзейских дворян с такой фамилией в России не существовало. Тем более с таким странным вероисповеданием – «православный иудаист». Бредово? Но именно его указал сей Гутгарц при получении паспорта для поездки за границу. Точно такую же шайку возглавлял некий «казак» Петро Бороденко, на деле не бывший ни казаком, ни малороссом. Занимались эти шайки «экспроприацией экспроприаторов» не забывая при этом выкрикивать революционные лозунги. Все их «экспроприации» состояли в нападениях на кабаки и припозднившихся пьяных прохожих. Впрочем, совершать сии «революционные» подвиги им удавалось недолго. Полиция, опиравшаяся на помощь местного населения, довольно быстро изловила сих борцов с самодержавием и теперь уездный суд должен был решить: что делать с этими людьми? Задача была непростая. Бороденко и Гутгарц уверяли суд в том, что занимались борьбой с самодержавием. За это им полагалась депортация в царство Серафимы Первой. Но с другой стороны, мелкий бандитизм вовсе не походил на политическую борьбу и членов шайки могла ожидать судьба «кабальных слуг» на плантациях сахарного тростника у гавайских дворян.

Помимо подобных типов, существовали и другие банды, чья деятельность не столько наносила материальный ущерб, сколько создавала нужный для смутьянов шум. Как я уже говорил, пехотою в этих бандах были босяки, число которых в мое царствование нисколько не уменьшилось. Не все босячество пошло разбойничать. В большинстве своем, как и учил Карл Маркс, шло продавать свои услуги буржуазии, участвуя за мзду малую в антиправительственных демонстрациях и расклеивании листовок. Со мздой малой тоже были проблемы. По докладу Витте, в последнее время стали появляться во множестве фальшивые ассигнации, причем, изготовленные фабричным способом. В большинстве своем, расплачивались этими ассигнациями представители «революционного босячества», которым в свою очередь оплачивала услуги «мировая буржуазия». Следствие, проведенное чинами полиции установило, что ассигнации сии фабриковались в Польском Королевстве на одной из бумажных фабрик. Хозяином этой фабрики был некий Самуил Собак – подданный британской короны.

Неспокойно становилось и в балтийских губерниях, где местные жители начали открыто протестовать против немецкого засилья. Протесты эти были пока что мирными, ибо латышские и эстонские националисты пока еще не шли на нарушение законов и ограничивались проведением демонстраций. В Финляндии тоже было не все слава богу. Враждебности к русским финны не обнаруживали, зато к местным шведам у них были серьезные претензии. Того же барона Маннергейма несколько раз освистывали в театре и регулярно устраивали под окнами его дома «кошачьи концерты».

– Похоже, Николай Александрович, что на Туманном Альбионе раскусили вашу игру и пришли в нешуточное волнение, – рассуждал в беседе со мной Василий Иванович, – да и на нас давно смотрят косо не только русские банкиры.

– Кстати, а не подскажете мне, в чем причина забастовки банковских клерков? Вы ведь больше меня знаете про чертей в этом омуте.

– Для клерков ничего хорошего в этих забастовках нет. Как и для хозяев банков. Но дело в том, что банки российские давно не самостоятельны в своей политике. Так что настоящим хозяевам, до которых вам не дотянуться, нетрудно выкрутить руки нашим финансистам. А смысл забастовки простой – разрушить сколь можно устоявшийся финансовый оборот. В том числе с помощью намеренного бездействия. Наверняка вам приходят жалобы от публики состоятельной о том, что им никак не распорядиться собственными вкладами из-за проходящей забастовки. А это считай разорение для многих из них. Так что следует ждать забастовок на фабриках, владельцы которых уже лишены возможности платить людям зарплату.

– Но ведь должны они понимать, что я могу взять эти банки в казну.

– Возьмете. Это получится. И обнаружите, что на счетах клиентов банка денег нет. И что вы станете делать? Служащих вы конечно отправите отдыхать на Гавайи. Директора скорее всего успеют удрать за границу. Но что вы будете делать с обманутыми вкладчиками? Они ведь начнут задавать вам вопросы.

Вот оно как! Выходит, что у моего самодержавия хотят выбить одну из опор – лишить поддержки рабочего класса. Да и зажиточные слои населения не особенно станут вникать в причины своего внезапного разорения. Ну что же ребята, вы все считали правильно, но одного учесть не смогли – государство у меня социально ориентированное. А это значит, что оно не оставит в беде своих поданных. Вы украли деньги у населения и хотите чтобы оно стало ненавидеть за это не вас, а меня? Не выйдет! Потому что про деньги вы помните, а про информацию забыли. А она дороже денег. Предок Ротшильдов это с того света подтвердит. Вызвав статского советника Васильева, я поставил перед ним следующую задачу:

– Федор Михайлович, есть у меня к вам поручение деликатного свойства. Мне нужно тихо изъять документацию тех банков, которые в настоящий момент бастуют. Впрочем, не обязательно оригиналы. Мне годятся и копии.

– Ваше величество, но это будет невозможно сделать, если не привлечь к сотрудничеству самих банковских служащих!

– Так привлекайте! Главное, сумейте довести до этих людей простую мысль: государь, то есть я, прекрасно понимает, что они люди подневольные. Что бастовать их заставили. Но ведь забастовка не может длиться бесконечно. И чем она кончится? Либо национализацией банка, либо банкротством. И что с ними тогда будет? «Волчий билет» и безработица? Внушите им простую мысль о том, что их ожидает в будущем. Даже если самодержавие их не станет наказывать, легче им от этого не станет. Потому что ни один банкир не станет доверять служащему, способному участвовать в забастовке. А значит, о работе можно забыть. Как и о достатке.

– Но ведь людям нужно что то обещать. Причем такое, ради чего они согласятся нам помогать.

Что же, я могу не только пообещать, но и выполнить. В чем состоит мой замысел? Я не собираюсь заниматься прямыми репрессиями против самих банков. Зачем мне ссориться с влиятельными зарубежными финансистами? Но наказать их все-таки нужно. Поэтому, мне и нужны копии банковских документов. Согласно им, я открываю счета с теми же суммами в срочно создаваемых банках-дублерах, а счета в исходных банках объявляю недействительными. Что это мне дает? Сохранение внутреннего финансового оборота. Это конечно подстегнет инфляцию, но деньги люди получат. Правда, те средства, что переведены ими на зарубежные счета будут все-равно потеряны, но это уже не мои проблемы. Заодно разберемся со служащими. Те из них, кто станет сотрудничать, получат работу в банках- дублерах. Ну а несогласные пусть выплывают сами как знают.

На деле, все оказалось даже интересней, чем планировал я. Мной была не учтена обыкновенная человеческая лень, которая протестует против ненужной работы. Никто не захотел корпеть над перепиской скучных бумаг. Как известно, на каждую иностранную хитрость мы способны выдумать убойную глупость. Люди в банках служили неглупые и дурную работу они искренне ненавидели. Зачем нужны чернила, если можно обойтись спичками и керосином? После того, как люди Федора Михайловича поговорили с клерками, почти одновременно заполыхали архивы банкиров. Нет, нужные мне документы не сгорели, вместо них полыхал всякого рода мусор. А бумаги сами служащие лично по ночам грузили на телеги, не доверяя в этом деле сторонним грузчикам и вместе с ними отбывали к новому месту службы, бросив на произвол судьбы прежнее начальство и хозяев. Вот так, массовым исходом я и покончил с забастовкой банковских служащих.

Победой это считать не стоило. Говоря военным языком, это был всего лишь успех обороны. Тем более, что убытков все-равно избежать не вышло. Но если думать наперед, то со временем потерянные деньги вернуть можно. Следует только хорошо подготовиться к этой операции. И тут смекалка банковских служащих, сохранивших оригиналы банковских документов, пришлась как нельзя кстати. Мысль моя была вот о чем: мы облагодетельствовали пострадавших от забастовки банкиров за счет государства. А государство существует на налоги, которые платят люди, большинство из которых сейчас вообще не имеет счета в банке. То есть, царь был добр к одним, обирая других. Несправедливо? Еще как! И если не принимать мер, то найдутся ушлые политиканы, которые это используют в своих целях. Прямо сейчас я не смогу стребовать эти долги с иностранцев. Но ведь не обязательно это делать прямо сейчас. В моем времени, те же французы и бельгийцы сумели получить «царские долги» только при Ельцине. Но кто сказал, что ждать придется так долго? Если не будет разрухи, то наша армия сможет выйти на берега Ла-Манша намного раньше. Не при мне конечно, но сможет. И пусть не ныне живущие, но их потомки получат возможность заявить плутократам, что они должны нам как земля колхозу. С набежавшими процентами естественно. Поэтому, я распорядился подготовить и раздать на руки населению долговые сертификаты, на обратной стороне которых мелкими буквами сообщалось, кто это столько конкретному Ване или Маше задолжал. Правда, был риск того, что при смене режима правления, новое правительство все это похерит. Из желания установить милые отношения с Западом. И вот, чтобы этого не произошло, мною было собрано Демократическое Совещание. Происходило оно в моем присутствии но под председательством Георгия. Это чтобы сомнений в существовании «Георгиевской клики» у совещавшихся не возникало.

Кстати о «клике». Это не более чем миф. На самом деле это следствие принятой мной модели планирования. Суть ее в том, что я готовлю Россию к участию в Мировой войне. Решения о том, что для этого необходимо сделать, вырабатываются изначально в Генеральном Штабе. По большей части в Управлении Мобилизации. На основании этих решений и составляется пятилетний промышленно-финансовый план развития страны. Но Генштаб не только планирует. Он еще и контролирует выполнение планов. И естественно, его заключения о качестве выполненной работы – решающие. А кто у нас Начальник Генштаба? Правильно! Мой брат Георгий. Я конечно контролирую его работу, но никогда публично ни хвалю его и не делаю замечаний. Ну а за любое отклонение от принятой линии, брат наказывает виновных уже самолично. Есть у меня и Морской Генеральный Штаб, которым руководит адмирал Дубасов. У этого штаба схожие функции. Но равенства между этими штабами нет. Моргенштаб занимает подчиненное положение. В общем, на большинстве совещаний высшего уровня председательствует брат. Я чаще всего только присутствую. Это вовсе не значит, что я не командую людьми. Командую. Причем лично. Но в последнее время, народ предпочитает непонятные моменты уточнить у Жоржа. Вот и складывается впечатление того, что Россией правит Георгий, а не я.

Досужая молва считает Дубасова, как и военного министра Редигера, членами Георгиевской клики. Впрочем, Председателя КГБ Зубатова тоже считают человеком Георгия.

Но вернемся к организованному мной совещанию. Что собой представлял этот сходняк? Да собственно говоря, это было закрытое заседание полномочных представителей всех легальных политических партий Российской Империи. И вот эти самые представители подписали Клятвенный Лист. Подписывали все собравшиеся, никакие попытки воздержаться от подписания Листа не принимались. Делегатов Демократического собрания предупредили строго: если хоть один представитель партии воздержится от подписи, то деятельность данной партии будет немедленно запрещена. Может быть в прежние времена, присутствующие здесь люди и взбрыкнули, но привыкнув к легальной политической деятельности, они не хотели уходить в подполье. Да рассказывать своим сторонникам причину о причине отказа им было бы трудновато.

А за что же они расписывались? Поставив подпись, они налагали на свою партию бороться за взыскание долгов, сколько бы времени это не заняло. Причем, провернуть трюк со сменой названия партии, чтобы отвертеться от взятых обязательств ни у этих ребят, ни у их преемников не выйдет. И даже принятие новой программы партии их не спасет, потому что такой случай в документе оговорен. Ну а отказ от уже взятых обязательств чреват смертной казнью для руководства партии и запретом деятельности для самой партии.

Честно говоря, Георгию пришлось оказывать сильное давление на собравшихся людей. Очень уж им не хотелось обременять себя обязательством, выполнение которого поссорит их с Европой. Правда, были и те, кто изначально не возражал. Например, национал-социалисты Израиля. Те, хоть и не считались российской партией и даже до сих пор не были официально зарегистрированы, тем не менее получили приглашение на это совещание. Первой, недрогнувшей рукой поставила свою подпись Маня Вильбушевич, к ней присоединились А. Чемерисский, Ю. Волин и Г. Шахнович. Вторыми созрели социал-монархисты. Ленин и его команда колебаться не стали и лишь задали уточняющие вопросы. Шарапов и его команда довольно долго сопротивлялись, но и они расписались. За Христианских социалистов расписывались Гапон и Дзержинский, За Союз Русского Народа – Сталин. Социал-демократы, которых представлял Плеханов, Потресов, Аксельрод, Левицкий, долго вертелись как ужи на сковородке, пытаясь выторговать особые условия, но им ясно дали понять, что во-первых, торг здесь неуместен и внесение изменений в текст не предусмотрено регламентом, во- вторых, своим отказом они лишают партию возможности действовать легально. Ну а в-третьих, вопрос о учреждении в России парламента будут обсуждать только с теми партиями, которые не страшатся брать на себя ответственность перед народом. При последних словах, встрепенулись лидеры кадетов. Этим вообще было тяжко подчиняться нашему диктату. Но дело в том, что их в этой истории с «Кровавым Воскресеньем» здорово подставили и вопрос об их дальнейшей деятельности еще не был решен. Поэтому в данный момент их уговаривать было не нужно. А уж услышав столь желанное слово – «парламент», они сразу возмечтали об осетрине с хреном за казенный счет и без возражений поставили свои подписи.

За свидетелей клятвы расписались: Георгий, представитель корпорации «Ред Стар» и местоблюститель патриаршего престола (просьба к читателям: подсказать достойную кандидатуру). А в заключении совещания я произнес краткую речь:

– Благодарю вас господа за понимание и сотрудничество. Уведомляю вас, что на выданных народу долговых сертификатах, ваши партии будут обозначены в качестве гарантов выполнения принятых государством нашим обязательств по взысканию долгов с виновных.

Видели бы вы выражения лиц у некоторых из присутствующих, когда до них дошло, что за осетрину с хреном придется держать ответ перед русским мужиком! Впрочем, долго любоваться на это я не стал и распрощавшись, покинул зал собрания. Меня ждало еще одно важное дело. Предстояло решить вопрос с так называемым Американским Легионом, из названия которого я уже убрал слово «штрафной». Такое решение я принял после беседы с вдовой великого князя Сергея Александровича и сестрой Аликс – Елизаветой Федоровной.

Вдовая великая княгиня в политику не лезла, посвятив свою жизнь уходу за больными, ради чего выучилась сестринскому делу. Меня это устраивало хотя бы потому, что видеть своячницу приходилось очень редко. И как же меня она удивила, когда пришла ходатайствовать о смягчении участи кандидатов в штрафники.

– Ники! Я не против того, чтобы бунтовщики были строго наказаны. Они честно заслужили свои наказания. Я против того, чтобы в качестве наказания им была назначена судьба «пушечного мяса».

– И как по-твоему я должен с ними поступить?

Оказывается, ее смущают две вещи. Первая: есть добровольцы, которые отправились воевать по зову своего сердца. И есть такие, которые лишь на бумаге числятся добровольцами. Ставить между ними знак равенства не стоит. Но именно это и сделают американцы, когда им предложат бросить штрафников в самое пекло. Будучи людьми не глупыми, они быстро поймут, что мы под видом помощи сплавляем им отбросы. А потому, дурное мнение к этим людям они невольно перенесут и на людей благородных. И вообще, будут воспринимать русских как записных подонков. Что приведет к умалению чести России. По ее мнению, дело нужно обставить так, что мы прислали им людей достойных, которые просто не поладили со своим правительством. А для этого не стоит делать из них жертвенных баранов. Пусть мир увидит не подонков общества, а настоящих чудо-богатырей. России это только добавит уважения. Что-то в ее словах было. Такое, о чем я сразу не подумал, когда принимал решение о наказании.

– Еще раз говорю тебе Ники: измени свое решение. Не делай из войны наказание. Ведь принять участие в войне, значит показать себя достойным человеком. Будь это не так, мы бы считали что ношение оружия позорит благородного мужа. Что человек, взявший в руки боевой клинок или ружье, достоин всяческого презрения.

Вот ведь сказала! «Недостойные носить оружие»… Где я встречал эту формулировку? А, вспомнил! Это слова Гитлера, который сперва не хотел призывать в армию тех же гомосексуалистов! Даже на войну их не хотел посылать.

В общем, под влиянием речей великой княгини, я изменил свои планы насчет этих людей. Как ни смотри на это дело, но людям самим придется делать выбор между унизительным рабством африканской каторги и весьма вероятной гибелью в бою. О тех, кто предпочтет унижение думать мне незачем. Пусть о них думают чиновники, ответственные за доставку рабочей силы в Бельгийское Конго. Но те, кто не убоялся гибели, о тех думать стоит. Нет, живыми они мне здесь не нужны, но бестолковой гибели они тоже не заслуживают. Значит, пусть гибнут так, чтобы слава их подвигов непременно стала Русской Славой! А для этого их нужно хорошенько подготовить. Ну что же, именно это мы и сделаем.

Из «Путевых записок русского легионера Зиновия Абрамова»:

«Я пишу с борта парохода Доброфлота «Великий князь Кирилл», идущего в САСШ. Плаванье наше проходит довольно скучно, ничего достойного внимания не происходит, и я часто с ностальгией вспоминаю вечера в гостеприимном доме Зиновия Аркадьевича в Николаеве, наших товарищей(увы, иных уж нет, а те далече), наши посиделки за самоваром и споры о будущем России, о Революции и Эре Свободы, которые казались так близки! К сожалению, надежды наши не сбылись. Николашка сумел обмануть темный и невежественный народ своим «самосудом», своими «трудовыми законами», «промышленными судами» и прочими фиглярствами, при покорном молчании, а чаще полном одобрении холопским толп, расправился с лучшими людьми России, загнав в ужасное Заполярье, на каторгу к сатрапу Макарову, и в другие столь же ужасные места. Впрочем, не Николашка, а его куда более умный и опасный братец Георгий, зловещий серый кардинал самодержавия, правящий со своей кликой из за трона этого коронованного ничтожества. Несомненно, именно в недрах георгиевской клики родились эти зловещие планы оболванивания темных масс и их натравливания на все светлое и прогрессивное в русском обществе. Хотя, чего требовать от безграмотных рабочих и тем более деревенских мужиков, когда многие вполне образованные люди, ещё недавно наши товарищи в борьбе с тиранией, переметнулись на сторону царизма, превратившись в его цепных псов. Достаточно вспомнить ренегата Ульянова-Ленина, претендующего на роль теоретика «социал-монархизма»,лже-профсоюзного демагога Джугаева-Сталина, виртуозно овладевшего искусством дурить головы трудовому люду, взывая к самым примитивным, низменным и гнусным инстинктам, царского опричника Дзержинского, напялившего овечью шкуру «христианского социалиста»!

Впрочем, по порядку. Я был схвачен охранкой(или как там это теперь называется?)после известных протестов в Петербурге, слухи о которых до наших благословенных мест наверно уже дошли. Подробностей не могу писать из-за конспирации.

Держали нас в «Крестах», где наш вполне мирный и цивилизованный протест, царские палачи подавили самым грубым, жестоким и унизительным образом. Представьте, они душили нас дымом в камерах, вынуждая подчиниться, после чего затолкали как сельдей в бочку на какую то лоханку стоявшую на Неве!

Через несколько дней, за которые мы наслушались слухов о своей участи, один другого чудовищнее(кто то даже пустил сплетню что нас отдадут японцам, на опыты в лаборатории так называемого доктора Эйбоулита, описанной с кошмарными подробностями в знаменитом «Дневнике Энни Франк»), нам предложили на выбор: отправиться на работы в Конго (каторжные, как легко догадаться), или поступить в некий Американский легион, и плыть в САСШ. По понятным причинам, ехать в дикую африканскую колонию, с всевозможными ужасными болезнями, ядовитыми змеями и насекомыми, хищниками-людоедами, первобытными племенами дикарей-туземцев и прочими «радостями»,(управляемую к тому же, де-факто теми же николаевскими офицерами, хоть и в других мундирах, и находящимися у них в подчинении полудикарями-горцами из отборных кавказских бандитов), желающих не нашлось. Все решили плыть в далекую но свободную страну за океаном.

После этого нас навестили дипломаты из североамериканского посольства и подписали с каждым контракт на службу в Легионе, сроком на пять лет. По окончании этого срока мы получим гражданство САСШ и все права, в том числе избираться на любую должность кроме президентской (для этого надо родиться в САСШ или иметь родителями граждан этой страны). Надо сказать, что после нашего согласия на службу в Легионе, нам объявили «высочайший» указ о лишении нас русского подданства и запрете возвращаться в Россию. Не скажу что меня, как впрочем и остальных, опечалило то, что мы больше не являемся подданными тирана. Скорее, мы почувствовали радость, как будто с души спали тяжкие оковы. Правда, нас весьма тревожил вопрос: кто будет командовать Легионом? Неужели царские офицеры? Покинуть обитель самодержавной тирании, перестать де-юре быть подданными деспота, и при этом подчиняться царским сатрапам, привыкшим относиться к нижним чинам как к скотине? Нет, это было бы не только ужасно, а и просто глупо!

К счастью, дипломаты из посольства САСШ нас успокоили, сообщив что командовать в Легионе будут только североамериканские граждане. Вы не представляете, какое облегчение я испытал узнав это. Идти не за каким-то романовским бурбоном, а за гражданином свободной страны, воспитанным на идеалах демократии – это небо и земля!

На следующий день нас прямо с нашего импровизированного плавучего узилища перегрузили на пароход Доброфлота, не дав даже попрощаться с близкими и друзьями(возмутительная жестокость!), и вскоре мы покинули воды Российской империи, почувствовав себя свободными. Не совсем, если честно, свободными, ведь мы все ещё на корабле под русским флагом. Впрочем, команда нас особо не стесняет. Нам только запрещено заходить в рубку, машину, другие служебные помещения, а также в места проживания офицеров и матросов. По палубе мы гуляем вполне свободно. Каюты нам отвели конечно не первый класс и даже с вторым у Кунарда и других подобных компаний не сравнится, но лучше чем я ждал. В камере в «Крестах» и на той лоханке было значительно хуже. Обсудив наше положение, мы пришли к выводу что нам ещё повезло, ведь нас вполне могли отправить за полярный круг, к ужасному Макарову, замерзать во льдах на поживу белым медведям, или же на Ленские прииски, на Колыму либо в ещё какие то владения компании «Red Star», этих эксплуататоров русского (и не только русского) народа, грабителей чужих богатств, сообщников и маклеров георгиевской клики (интересно, откуда у них такое название, неужто в честь планеты Марс?). Стать гражданами страны, в которой свобода и демократия достигли наивысшего развития в нашем мире, совсем неплохо. А что до запрета вернуться в Россию, ещё поглядим, сколько продержится этот режим.

Но вообще, как я уже сказал, плаванье проходит скучно. Смотреть на море давно надоело, на пароходе оглядели все места куда пускают, другие суда попадаются редко, а вблизи проходят и того реже, в порты мы не заходим, берега обычно за пределами видимости. Только проходя Зунд насмотрелись на датское и шведское побережье, да в Ла-Манше видели издалека скалы Альбиона.

От того все время проводим в спорах, что будет по прибытии в Америку? Некоторые говорят, что нас отправят в военные лагеря, учиться воинскому делу. Мне это кажется разумным, какая польза на войне от необученных людей? К сожалению, подробнее никто сказать не может, так как среди нас нет ни одного человека побывавшего на военной службе, не говоря уж о войне. Всех офицеров армии и флота, сочувствовавших нашему делу, царский режим отправил в Конго, на съедение дикарям-каннибалам и львам с крокодилами и прочим зверьем, как говорят. У этих несчастных в отличие от нас, не было выбора. Да и в цивилизованной, демократической Америке наверняка должны беречь своих людей, это не тупые русские генералы, для которых заваливать поля сражений трупами своих солдат, привычное дело, а любимая фраза: «Бабы ещё нарожают!»… В любом случае, защищать свободную и демократическую страну, куда достойнее, чем бессмысленно класть головы по воле самодержавного тирана, желающего порабощать народы. Ведь САСШ защищает идеи человеческих прав и свободной личности. Достаточно посмотреть на их противников. Средневековая Япония, азиатская дикость которой никуда не исчезла от наличия последних достижений науки и техники, Мексиканская «республика», к «президенту» которой надо обращаться «ваше высочество»(!!!), жирный португальский тиран Карлос, жалкий итальянский королёк Виктор-Эммануил, эта убогая пародия на убогого Луи-Наполеона (остаётся только пожелать, чтоб для него, как для его папаши, нашелся свой Бреши, с револьвером без осечки!). И даже Англия, всегда гордившаяся своим парламентом, своей Хартией Вольностей, своим Habeas Corpus и прочим в том же духе, и Франция, на которую уже двести лет привыкли смотреть как на оплот вольной мысли и больше ста лет как на бастион свободы и убежище для всех гонимых и преследуемых, теперь вместе с деспотами и тиранами участвуют в нападении на свободолюбивых североамериканцев, предав и поправ идеи, которые они отстаивали больше века! Вот к чему приводит жадность и зависть!

Но самым большим разочарованием стали безусловно поляки. Столько времени бороться за свое освобождение, подавая пример не только России но и Европе, и все для того чтобы посадить себе на шею кузена Николашки, «Анджея Первого», а теперь, с жадностью гиены помогать душителям свободной Америки!

Ещё больше у нас спорят о том, куда нас пошлют после обучения. Одни утверждают что на Север, против британцев и канадцев с японцами, другие говорят что на юг, против мексиканцев и французов с теми же японцами, плюс прочий сброд из Европы и Южной Америки.

Лично я склоняюсь к последнему мнению. Судя по газетам читанным ещё до ареста(в заключении нам прессу не давали, не дают и на пароходе, отсутствие новостей положительно выводит из себя, тем более что на «Кирилле» есть станция беспроволочного телеграфа и капитан наверняка регулярно получает известия о происходящем в мире, но с нами делиться и не думает, подлец), положение на Севере сейчас довольно спокойное, воюющие стороны засели на прочных позициях и не двигаются ни назад, ни вперед. А вот на юге французы и японцы с их мексиканскими протеже и прочими, непременно должны попробовать американскую границу на прочность. Простая логика это подсказывает, не зря же они потратили столько денег на то чтоб собрать войска в тех местах.

Гадать чем кончится это наступление, как и война в целом, я считаю не имеющим особого смысла, по причине отсутствия соответствующих знаний, но у нас все крепко верят в САСШ, и спорят только о том, закончат ли североамериканцы эту войну явной победой, или ничьей, вернув status quo.

Мне тоже кажется, что победить САСШ их врагам не удастся. Ведь это огромная страна, с колоссальными богатствами, весьма многочисленным населением, в котором жив дух пионеров, свободных людей на свободной земле, отринувших европейский монархизм, феодализм, сословность и прочие пережитки, страна с весьма развитой промышленностью и наукой, способными создавать совершенную технику, и в том числе оружие. Чего стоят бронеходы, или tanks, как их называют в САСШ! Правда, писали, что эти машины изобрели в России а потом продали патент североамериканцам, но я в это не очень верю. Царские «умельцы» наверняка если и создали, то каких-то нежизнеспособных уродцев, и только в САСШ смогли довести их до ума, превратив в настоящие сухопутные броненосцы! Ведь будь иначе, эти машины производили бы в больших количествах и в России, чего, однако, совершенно не наблюдается. А дирижабли? А многое другое? Нет, технический гений и изобретательский дух североамериканцев их противникам не превзойти!

Японцы сильны своим азиатским фатализмом и фанатизмом, но они слишком погрязли в феодальных традициях, идущих из дремучего средневековья, чтоб победить передовую нацию. К тому же им приходится воевать ещё в Китае и на Филиппинах.

И разве могут сравниться со своими южными соседями канадцы, привыкшие склоняться перед королями и лордами в Лондоне, да ещё и не воевавшие около века?

Британцы на суше тоже не показали ничего выдающегося со времён Веллингтона.

Про португальцев умолчим, их последние подвиги остались в XVI веке.

Так же и с итальянцами, которые, как известно, нужны для того чтоб и австриякам было кого бить.

Аналогично и с греками, которых недавно побили даже турки!

Поляки славятся храбростью но не стойкостью, а о дисциплине и военном искусстве, судя по мемуарам тех кто воевал с ними или против них, имеют довольно смутное понятие.

То же можно сказать и о всяком сброде из Южной Америке, собравшемся в так называемый «Боливарианский легион».

Да и те же мексиканцы немногим более полувека назад, были наголову разбиты североамериканцами, лишившись половины территории.

Есть, конечно французы, но и они уже не те что при Наполеоне или даже в Крымскую войну. Позор Седана, Меца итд, говорит за себя. Да и с теми же мексиканцами, за полтора десятка лет до того битыми САСШ, они в шестидесятых годах прошлого века справиться не могли, убравшись ни с чем.

Так что есть причины смотреть с оптимизмом на шансы Америки в этой войне. Возможно, североамериканцы успешно закончат военные действия раньше чем мы думаем, и даже раньше чем мы пройдем обучение и попадём на фронт. Вряд ли после заключения мира нас будут держать под ружьём. Легион наверняка распустят, мы станем вольными птицами, и сможем вернуться к борьбе с царской тиранией. Тем более что в САСШ много сочувствующих нашему делу.

P.S. Сегодня «Кирилл» зашёл в порт Санта-Крус на острове Тенериф, одном из Канарских островов, взять запас воды и угля перед переходом через океан. К пристани не подходили, встали на якорь и бункеровались, как говорят моряки, с барж. На берег никого не пускают, но почту передать разрешили. Пользуясь оказией, отсылаю послание оставшимся на воле товарищам. Больше до самого побережья САСШ стоянок не будет, так что новые письма пришлю уже из Нового Света.»

9. В кольце фронтов

Северная граница САСШ – это широта Киева, а южная – Кушки. Но ни там ни там климат не совпадает с климатом наших широт. Насколько я помню, на этой самой широте Киева, американские и канадские фермеры выращивают ту же самую сою. Которая нигде в Малороссии расти не хочет. Я это к тому, что зима не препятствует ведению боевых действий ни на Великих Равнинах, ни у Рио-Гранде. И они велись. Правда, у нынешней Антанты не было подавляющего превосходства в живой силе и технике, а о ритмичном снабжении приходилось только мечтать. Поэтому профессора нашей Академии Генштаба изначально предсказали, что конфликта высокой интенсивности в Северной Америки не будет! Любая наступательная операция, производимая недостаточными силами и неритмичным снабжением долго длиться не будет. Что и произошло. В районе Ванкувера британцы с японцами пока что даже не пытались раскупорить образовавшуюся «пробку».

Наступавшая на Минеаполис Виннипегская армия англо-канадцев, даже при отсутствии сильного сопротивления вынуждена была остановиться на половине пути чтобы подтянуть сильно отставшие тылы и устроить промежуточную базу снабжения. Одновременно, частью сил они начали наступление в сторону Дулута – портового города на озере Верхнее.

У американцев, в отличии от их врагов, и войск хватало, и снабжались они неплохо. Не было только умения правильно воевать. А потому, им никак не удавалось реализовать имеющиеся преимущества. Хотя, кое что у них выходило неплохо. Во всяком случае, они уже перебили британцам множество джентльменов, которые предпочли элегантные мундиры красного цвета более скромным цвета хаки. Поэтому еще одной причиной остановки наступления стала катастрофическая нехватка среднего командного состава, который так быстро полег в боях. И с младшим командным составом возникли проблемы. Впрочем, цвет хаки не был гарантией сохранения жизни, особенно когда войска идут в атаку в плотных боевых порядках, да еще на пулеметы. Американцы же, которых война с японцами чему то научила, несли меньшие потери, хотя с выучкой личного состава у них дела обстояли много хуже чем у британцев. А на Южном мексиканском фронте творилось то же самое, что и на Северном канадском.

Наступление начатое японцами на Сан-Диего захлебнулось практически сразу. Удивляться этому не стоит. Неожиданностью это наступление для американцев не было. Высадку японских войск они ожидали давно и потому успели и укрепления построить и войска заблаговременно посадить в оборону. Но отразить нанесенный удар все-равно было нелегко. То, что в японской дивизии лишь 60 % личного состава были японцами, не делало ее хуже чисто японской дивизии. И то, что она так и не смогла взять штурмом форт Сан-Исайдро, не говорит ее о низкой боеспособности. Более сильный Форт-Пасифик она все-таки сумела взять. Просто у командования американской Калифорнийской армии хватило резервов для парирования этого удара.

Поляки тоже показали себя неплохо. Причем, задачу им поставили тоже непростую: совершить обход американских фортов и атаковать Сан-Диего с восточной стороны. Правда, прежде чем это выполнить, пришлось прорываться через систему полевых укреплений на границе. Но наличие бронеходов нашего производства в боевых порядках польских войск, сильно упростило эту задачу. Отражать танковые атаки американской пехоте еще не приходилось и потому столкнувшись с вражескими танками на поле боя, она запаниковала и просто драпанула, хотя отразить эту атаку было чем. В течении первого часа боя, полякам достались неплохие трофеи в виде брошенного при бегстве оружия. Но потом, все пошло не так. Высаженная в районе форта «Бонита» рота десантников не смогла захватить этот форт и частью полегла, а частью попала в плен. Успешным польское наступление было до тех пор, пока не начали выходить из строя танки. Заслуги американцев в этом не было. Основная причина выхода танков из строя – ненадежная трансмиссия, слишком слабая для «сухопутных броненосцев». В общем, дойти до форта «Бонита» поляки смогли, но взять его не вышло. Греки, действовавшие под командою поляков, превзойти своих союзников в доблести не смогли, но и не сказать, что плохо воевали.

Зато «отличилась» мексиканская Шестая дивизия, находившаяся на самом правом фланге наступления. Как ни старался Порфирио Диас, но сделать из мексиканской армии что то приличное у него не вышло. В открытом бою мексиканцы гарантированно уступали даже не стоящей доброго слова американской армии. И это не смотря на то, что личный состав храбр, а вооружение было современным. Просто мексиканская армия, как и армии всех латиноамериканских стран, это пример того, как из конфеты можно сделать дерьмо. Исключением из этого правила будут только кубинцы. В первую очередь, армию разлагала чудовищная коррупция, свойственная офицерскому составу. Эти сеньоры смотрели на военную службу в первую очередь как на источник дохода и ничего тут было не поделать, если не начать спасать Отечество с помощью достаточного числа виселиц. Кроме того, визитной карточкой мексиканцев был ужасный расизм, который в армии проявлялся намного сильней, чем на «гражданке». Все офицерские должности занимали креолы. Зато рядовой состав был в основном из индейцев. Уже это приносило огромный вред. А если учесть, что бедному индейцу, какие бы способности он не показал, повышение в чинах до офицерского звания не светило в принципе? Да помножить на то высокомерие, с которым креолы относились к ним? В общем, войско, равное по боеспособности самой слабой европейской армии из мексиканцев получить не выходило. Положение могло улучшиться, если в качестве командиров начать ставить кубинских добровольцев. Уж те могли, после учебы на обычных ускоренных курсов, навести должный порядок в войсках. Но в этом времени про это знал только я. А потому, кубинцы воевали отдельно от своих союзников. И ведь не скажешь, что мексиканская армия совсем безнадежна. Партизанскую войну она как правило неплохо умеет вести. Если конечно есть мотивация. В этот раз мотивация была неплохая – желание взять реванш за то бесчестье, которому гринго подвергли жителей Веракруса. Кроме того, его императорское высочество, президент Итурбиде объявил о начале Мексиканской Реконкисты. И потому мексиканцы рвались в атаку с энтузиазмом. Они даже сумели дружным натиском смять вражеские пограничные посты и продвинуться на расстояние дневного перехода по вражеской территории. Вот тут и начались проблемы. Храбрость и энтузиазм зашкаливали, но с дисциплиной возникли проблемы. Вместо того, чтобы продолжать наступление, мексиканцы решили что настала пора отыграться за прошлые унижения и устроили американским пленным то, что позже назвали «мексиканской каруселью». Причем не только пленным, но и мирным жителям. Выставлять при этом охранение мексиканские «конкистадоры» почему то не стали. И жестоко поплатились за это. Подошедшие с севера резервы американцев застали противника со спущенными штанами. Причем в буквальном смысле этого слова. Отбить внезапную контратаку, Шестая дивизия даже не пыталась. И потому бежала теряя все что только можно потерять до самой границы. И как раз во время преследования бегущих, американская кавалерия взяла много пленных. Участь их была ужасна. Как только кавалеристы из бригады полковника Дугласа поняли, каким образом «развлекались» мексиканцы с их соотечественниками, то пришли в ярость и в свою очередь отыгрались на тех, кто был под рукой – на пленных. Что они с ними творили, история про то умалчивает, но увидеть их мексиканцы смогли через пару дней насаженными на колья и с отрезанными гениталиями. Шутка юмора Назгулеску начала давать нечаянные но страшные плоды. Противники начинали звереть не на шутку. И дело не только в том, что пленных перестали считать людьми. На территории САСШ жило немало «чиканос», на которых тоже начинали вымещать злобу. А что оставалось в свою очередь делать тем? Либо сражаться, либо бежать. Большинство решило бежать, а прочие схватились за оружие. Образовался еще один внутренний фронт борьбы: к «черным пантерам» добавились «резистанос».

А в районе Эль-Пасо дела американцев складывались более удачно. Интервенты сумели окружить город и приступили к его осаде, на этом их успехи закончились. В эту пору население Эль-Пасо было в основном белым и потому капитулировать не спешило. Мексиканцы со своей «каруселью» успели и здесь отметиться. Итальянцы же умудрились на третий день наступления потерпеть поражение от отрядов местной Национальной гвардии и приводили себя в порядок. Лучше всех проявили себя португальцы, хотя их вообще в расчет никто не принимал.

Зато французское наступление на Сан-Антонио и Даллас шло успешно. Солдаты в синих мундирах и красных штанах конечно несли ощутимые потери, но всякий раз их «элан» опрокидывал американцев. Не только «элан» но и более умелое применение артиллерии давало французам ощутимое превосходство. Поняв это, американцы больше не пытались с ними бодаться и принялись выигрывать время за счет пространства. То есть, отступать.

В общем, поняв, что если американцам сейчас не помочь, то самое большее через год, победители оставят свои автографы на стенах Белого дома, я решил выручить «союзников». Но выручить так, чтобы им это не принесло пользы в будущем. Чтобы они неверно определили причины выпавших на их долю успехов.

Понятно, что отправке добровольцев на эту войну я не препятствовал. Но не они должны были сделать то, что я задумал. А задумал я, как уже говорил, превратить войну в бойню. Что сейчас не хватало американцам? Хорошей пехоты! А хорошую пехоту делают из новобранцев именно унтер-офицеры. «Лужская шкуродерня» способствовала тому, что у меня на действительной службе было немало унтер-офицеров, обученных самой передовой тактике. Поэтому часть их была командирована в Америку, чтобы из того, что есть, подготовить качественный сержантский состав. Три месяца зверской муштры и Америка получала очень неплохого командира взвода. Который недолго будет жить на этой войне. Зато противник хорошенько умоется кровью.

Точно так же помог и с обучением офицеров для американцев. То, что готовил для своей армии Вест-Пойнт не годилось совершенно. Кроме того, офицерский состав нес чудовищные потери в боях, а готовить замену американцы не успевали. Поэтому офицерский патент вручался кому попало. Что имело свои последствия. Мы же предложили американцам разработанную у нас систему ускоренной подготовки кадров. Согласно ей, офицеров готовили в такие же сроки, что и сержанта. Тут дело даже не в том, сколько учили, а в том, чему учат. В этом плане у американцев все делается не как у людей. Ведь чему их учили даже в конце 20 века?

1-й год обучения:

английский язык, иностранный язык, химия, физика, математика, философия, политология, современная история

2-й год:

отечественная литература, иностранный язык, химия, математика, компьютеры, физика, география, экономика, современная история

3-й год:

инженерная подготовка, конституционное право, военное право, международные отношения, военная история и факультативы по выбору

4-й год:

военная история, английский язык, военное управление и факультативы по ним.

А где огневая подготовка, военная топография, тактика, и прочие чисто военные дисциплины? Нет их! В войска по сути дела выпускают школьника, которого нужно еще учить и учить. И это после более чем двух сотен войн за свою историю. Конечно, со временем выпускники обретают опыт и знания, но использовать их на командной должности немедленно после выпуска не выйдет. Попытаться конечно можно, но тогда не стоит пенять на последствия.

Поэтому я уговорил Теодора Рузвельта на организацию «фабрики офицеров». В течении малого срока обучения, кадет получит не образование, а знания и навыки, достаточные для командования ротой. Этого ему достаточно, чтобы успешно командовать в бою. И это тоже не сделает американскую армию лучшей в мире. Потому что эти «птенчики» проживут на войне недолго. Ну а те, кто выживет, главным секретом так и не овладеют.

А вот чего я никак не собирался делать, так это учить американцев штабной работе. Вопреки распространенному мнению, полевые командиры, даже опытные и талантливые, приносят на войне много меньше пользы чем холеная «штабная сволочь». Именно работа штабов предваряет результаты боев и сражений. Можно не иметь обстрелянную армию, но компетентные штабы иметь нужно в любом случае. Ибо они тот самый «мозг» без которого руки, ноги и хвосты с желудком не приносят существенной пользы.

Зная это, я договорился об отправке на войну нескольких десятков штабных групп, укомплектованных нашими выпускниками Академии Генерального Штаба. Именно им и предстояло набираться опыта работы на современной войне, а затем передать его нашей армии.

Я ведь не случайно распорядился отправить к тому же Назгулеску штабную группу. Ему сейчас предстоит сложная операция на Великих озерах, где британцы держат немалые силы. Прежде всего – озерный флот, который состоит из нескольких самостоятельных отрядов по одному на каждое озеро.

Всякого рода гражданских посудин на этих озерах хватало что у американцев, что у британцев. Как только началась война, многие из них были вооружены тем, что нашлось в местных арсеналах. Потом обе стороны полгода пытались наладить сносную боевую работу но пока без особых успехов. Зато с организацией береговой обороны был полный порядок. Основу ее составляли стационарные батареи противодирижабельных орудий, которые расположили с таким расчетом, чтобы они выполняли задачи и ПВО и противодесантной обороны, а при нужде и по судам противника могли пострелять. Это были в основном трехдюймовки. Но у тех же британцев хватало и более крупных калибров. Например – плавучие батареи, вооруженные новыми 190 мм орудиями.

Озерные флоты противников были столь велики, что затевать сражения на воде или высаживать десанты не рисковали обе стороны. И как раз эту стабильность должна была разрушить флотилия Назгулеску, названная для пущей важности революционной. Задачей Революционной Американской Флотилии (РАФ) был захват «пятачка» между озерами Онтарио, Эри и Гурон. Правда, действовать Назгулеску должен был не в одиночку. Со стороны Буффало и Детройта должен был наступать корпус генерала Першинга, причем в ее составы включили 1-ю Олимпийскую и 2-ю Детройтскую механизированные бригады. Операции в воздухе должна была вести Мичиганская дирижабельная флотилия под командой временного бригадного генерала Васильшмана.

Нужно сказать, что Першинг, который и отвечал за эту наступательную операцию, тому что она будет успешной, совершенно не верил. Потому что фельдмаршал Роджерс правильно понял значение «пятачка» и как следует его укрепил. В частности, танкистам Першинга предстояло преодолевать полосу сильных инженерных заграждений, прикрытых огнем стационарных батарей трехдюймовых универсалок. При этом, позиции батарей тоже были основательно укреплены и прикрыты достаточным количеством пехоты.

– Мы зря потратим силы в этом наступлении – пророчил Першинг.

– Генерал! Выпейте брома и успокойтесь, – отвечал ему Назгулеску, – мы сделаем этих ублюдков!

– Командор! Я не пошлю своих ребят на убой! Вы хотя бы знаете, сколько стоит тот же tank?

– Понятия не имею и даже знать не хочу! Значит вы отказываетесь? Чудесно! Значит вся слава будет принадлежать мне! Васильшман, вы в доле или это тоже не ваш бизнес?

– Я таки в доле, – ответствовал Васильшман.

– Чудесно! Остается найти пехоту. Но я знаю, что она у меня будет.

Пехота у Назгулеску действительно появилась. По распоряжению президента Рузвельта, армия выделила ему людей. Но каких! Возьми боже, что нам не гоже.

– Старые пердуны и глупые сопляки? Прекрасно! Эти люди принесут нам удачу! – не терял бодрости командор после того как глянул на присланное ему пополнение, – как тебя зовут сынок?

– Рядовой Адольф Гитлер! Сэр! – восторженно прокричал в ответ юноша, удостоенный внимания живой легенды американского флота.

– Немец?

– Австриец, сэр!

– Тоже неплохо. Вот только у нас иные порядки сынок. У нас, волонтеров революции, нет и не может быть никаких боссов. Поэтому в обращении мы используем слово «камарад». Вы все поняли МАТРОС Гитлер?

– Да сэр! Простите… Понял камарад командор!

– Из вас выйдет толк матрос Гитлер!

Прибывшее в тренировочный лагерь пополнение сразу взяли в свои руки отставные унтер-офицеры, командированные мной в Америку. Как раз из тех гвардейцев, что прошли суровую школу «Лужской шкуродерни». Именно им предстояло обучить этих горе-рекрутов тактике штурмовых групп. И они доказали, что способны из любого тупого животного сделать приличного человека и бравого революционного матроса.

Морская пехота Назгулеску сильно отличалась от той корабельной пехоты, что ранее была в САСШ. Когда мне показали фотографии этих вояк в той форме, которую специально для них пошили, я чуть не свалился от смеха. Представьте себе придурков, напяливших на себя расклешеные брюки, тельники и черные береты. А если к этому добавить чуб, наподобие казачьего? И черный бушлат с вышитой надписью «Black Death of the American Revolution». А их боевой клич, это вообще нечто. Ладно, вполне уместно идти с таким кличем в бой. Но ведь им положено отвечать на поздравление командующего. Представили? Какой нибудь- американский генерал или адмирал обращается к ним: «Здорово парни!» А в ответ ему; «Your bunny wrote!» У кого то было неплохое чувство юмора.

Американцы могли только удивляться этому нелепому возгласу, но мастер-сержанты из наших отставников с трудом удерживались от смеха. А прибывшие из России штрафники, которых тоже придали Назгулеску? Те ведь после первых же занятий на строевом плацу прекрасно поняли, что речь идет вовсе не о кролике.

Кстати о штрафниках. Никто их так не называл. Официальный статус – волонтеры Американского Легиона. Так как из них предстояло сформировать ударный десантный батальон, то Назгулеску к их подготовке отнесся очень внимательно. Но сначала он с ними побеседовал.

– Камарады! Я понимаю, что вы не любите тиранию и потому выбрали Свободную Америку. Но прежде чем вы обретете вечную славу, с вами поработают те самые слуги тирана, от которых вы сбежали из России. Советую им не перечить. Потому что только они могут научить вас тому, что во всем мире не умеет никто. Всякий, кто откажется выполнять приказы мастер-сержанта, будет с позором выгнан из Легиона и отправится работать уборщиком на Чикагские бойни! Няньчиться с вами никто не собирается. Один единственный косяк и вы навсегда потеряны для революции!

Готовя к бою пехоту, командор не забывал и о корабликах. Правда, использовать для выполнения основной задачи имеющийся озерный флот он не спешил.

– Те посудины, что имеются на озере Эри, мне совершенно без надобности. Если хотите, можете отдать их Першингу, – объяснял он военному министру Тафту и морскому секретарю, – главные события развернутся на озере Онтарио. Но там мне понадобятся не столько вооруженные пароходы, сколько служащие на них моряки. И потому джентльмены, я настаиваю, чтобы этих людей мне полностью подчинили. Кстати, дирижабли тоже не будут лишними. Тем более, что мистер Васильшман проявил похвальную готовность к сотрудничеству.

– Что вы задумали? – поинтересовался Тафт.

– Я задумал поставить британцев раком.

– Но разве это выйдет с помощью тех подводных лодок, миноносок и моторных дельтопланов, которые вы запросили? – недоумевал морской секретарь, – у британцев там хватает канонерок с орудиями крупных калибров.

– Поэтому морского сражения я устраивать не собираюсь и вообще джентльмены, я не намерен попусту болтать о своих текущих планах. Я привык свои дела делать молча. А если вас что-то беспокоит, то могу сказать только одно: ваш президент посвящен в мои планы. Но он дал мне слово джентльмена, что никому о них не проболтается.

За более чем тринадцать лет жизни в этом мире, я так и не привык к слишком медленным темпам жизни, которые свойственны этим временам. Уж на что американцы всегда умели ценить время и не терять его зря, но и они по моим меркам сейчас здорово тормозили. По меркам советского Генштаба, на подготовку стратегической наступательной операции в ходе идущей войны, нежелательно тратить больше чем 15–30 дней. Иначе теряется эффект внезапности. У Назгулеску на подготовку этой операции ушла вся зима – недопустимо много времени! О внезапности классического типа пришлось забыть и вспомнить о другом виде внезапности. Классический вариант – когда тебя не ждут, альтернативный – когда тебя перестали ждать. А именно это британцы и сделали. Граф Кандагарский решил, что глупо ждать удара со стороны противника и решил бить сам. Его войска и так успешно продвигались вперед и к февралю 1908 года стояли у стен Минеаполиса и Дулута. На Южном Фронте французы уже взяли Сан-Антонио и Остин и продолжали наступать на Даллас и Хьюстон. И как раз в этот момент, фельдмаршал Роджерс внезапно высадил несколько десантов на перешейке между озерами Верхнее и Мичиган. В этом месте у американцев не было ничего значимого, чего стоило бы упорно защищать. Это они раньше так считали. Зато теперь локти грызут от досады. Высаженные британцами десантники времени зря не тратя, очень быстро захватили перешеек и озеро Мичиган перестало быть внутренней американской лужей. Развивая наметившийся успех, они вышли на границу штата Висконсин и тем самым обрели господство на Озере Верхнем, загнав американские канонерки в Дулут. В этой ситуации сенаторы в Вашингтоне и на местах впали в панику и начали требовать посылки части войск Першинга на защиту Висконсина. И Першинг поддался оказанному на него давления. Казалось, что операцию по захвату «пятачка» придется отменить. Положение спасло то, что наши советники из штаба Назгулеску положение оценивали иначе.

– Помилуй бог! Разве все так плохо? Да британцы сейчас сами лезут в ловушку! Командор, вы должны этим людям все объяснить. Ведь вас они должны послушать!

– Сейчас объясню, – мрачным тоном пообещал Назгулеску, – так объясню, что надолго запомнят.

Прихватив с собой первых же попавшихся ему людей, а это были выпускники «фабрики офицеров», только что прибывшие в его распоряжение, командор вместе с ними заявился в штаб Першинга.

– Генерал, знакомьтесь: этот джентльмен – мистер Джордж Смит, является уполномоченным корпусного комитета по правам американских граждан. А вот эта леди – миссис Рэчел Рабинович, является представительницей Комитета солдатских матерей. А во те парни, которые приехали со мной, – командор кивнул в сторону свежеиспеченных третьих лейтенантов, – являются полноправными американскими гражданами. И эти граждане имеют полное право сейчас устроить над вами и вашим штабом товарищеский суд. Мне кажется, что приказы об отмене наступления, они сочтут явно преступными. А может быть и предательскими. Как офицеры и джентльмены, они имеют все основания так считать. Мистер Смит и миссис Рабинович, склонны доверять их компетентности в военном деле и готовы засвидетельствовать, что ни один закон нашей страны, юные джентльмены не нарушили.

– Командор, что за комедию вы ломаете?

– Я хочу, чтобы вы отменили приказы об отмене наступления.

– Назгулеску, вы прекрасно знаете, что это не моя придумка. Я выполняю приказы…

– Чьи приказы? Покажите мне их! Кто отдал вам приказ?

– Я вынужден выполнять волю законных представителей нашего народа, – начал объяснять «паршивому иммигранту» Першинг.

Но не прост был наш революционер, ох как непрост! На кривой козе его точно было не объехать.

– Мистер Смит, вы кажется изучали право в Гарварде? А вы миссис Рабинович, если не ошибаюсь, дочь юриста? Зачитайте генералу список тех людей, которые имеют право отдавать ему приказы! Так, значит президент, военный министр, командующий армией… Сенаторы в этом списке не значатся? Так какого черта…

Тут не выдержала миссис Рэчел и перебив командора, с искренним возмущением заявила, что приличным людям не годится сквернословить в присутствии леди.

– Прошу прощения миссис, погорячился. Но с тем, что выполнение пожеланий людей, не имеющих никакого отношение к военной службы, является изменой Америке, вы согласны?

– Более чем! Это даже более возмутительно, чем ваше сквернословие. Генерал, как вы могли так низко пасть? Мистер Смит, а вы почему молчите? Неужели вы на стороне мистера Першинга?

А чуть в стороне, толпа свежеиспеченных третьих лейтенантов, уже держала наизготовку новенькие револьверы, демонстрируя желание покарать изменников.

Першинг и его штаб пребывали в ступоре. Такого толкования своим поступкам они не ожидали. Понимая, что спорить с такой компанией сумасшедших бесполезно, генерал предложил связаться с Вашингтоном и запросить подтверждение приказа об отмене наступления.

– Это лишнее генерал! Если бы такой приказ существовал на самом деле, то его получил бы и я, и мистер Васильшман. Но никто из нас его не получал, значит продолжаем выполнять поставленную ранее задачу. Я понятно объяснил? И запомните генерал: парламент армией не командует. Даже в Америке! А трибунал читает пункты устава, а не статьи конституции.

Уладив дела с Першингом, командор собрался в расположение своей флотилии, забрав с собой молодых офицеров.

– Сэр! – обратился к нему один из третьих лейтенантов.

– Что парень?

– Пока вы разбирались с генералом, мы с ребятами послали человека в ближайшую лавку, чтобы купить достаточно мыла и веревки.

– Что дальше?

– Ну, мы все это купили, но ведь теперь это без надобности.

– Почему без надобности? Сдашь нашему интенданту под расписку и получишь по ней у казначея компенсацию затрат. Кстати, как зовут тебя сынок?

– Третий лейтенант Джекоб Диверс! Сэр!

– Благодарю за проявленное усердие Диверс! Это ведь твоя инициатива?

– Да сэр!

Теперь ничего не мешало американцам провести давно запланированное наступление. И оно началось! Первым начал генерал Першинг, проведя трехсуточную артиллерийскую подготовку. Она была дополнена ночными бомбардировками британских тылов пилотами Васильшмана. Не были забыты и канонерки, которые были у американцев на озере Эри. Именно они обработали артиллерийским огнем фланги британских позиций. Правда, им мешали это делать британские канонерки. Приходилось вести бои и с ними. Но в общем то, американские моряки отбили все нападения своих канадских противников.

На третий день, Першинг атаковал англо-канадские части. Противник, которому ранее не приходилось отражать атаки тяжелой бронетехники, сперва дрогнул. И это еще скромно сказано. В самом начале войны, американцы успели захватить плацдарм у городка Текамсе, который теперь и являлся исходным пунктом для наступления. Главный удар Першинг наносил по позициям, которые занимали бенгальские стрелки. И Индусы не выдержали этого удара. С американской пехотой они бы еще пободались, но с танками, о которых они до этого ничего не знали, бороться индусы не умели. В результате, растерянность сменилась паникой, а паника переросла в бегство. Остановить это бегство британскому командованию удалось лишь у Лимингтона. При этом, американцы, боевая техника которых постоянно выходила из строя в результате поломок, сумели догнать беглецов лишь на третьи сутки с начала наступления. Правда, на этом американские успехи закончились. Хоть у британцев в этом месте и были проблемы с резервами, но удержаться на новом рубеже обороны у них получилось.

Менее удачно развивалось наступление со стороны Ниагара-Фолс на Гамильтон. Здесь у американцев тоже имелся занятый в начале войны участок канадской территории за рекой Ниагара. Но тут у британцев держали оборону новозеландские части, которые и приняли на себя удар Первой Олимпийской механизированной бригады. Так же, как и индусы, новозеландцы были подвержены танкобоязни. Но она длилась недолго и дальше, чем на десяток километров, танкисты Першинга продвинуться не смогли. Но пытались, в результате чего, получилась знатная мясорубка, обескровившая силы и наступающих, и обороняющихся. Именно в этот момент флотилия Назгулеску и нанесла свой удар.

Из «Путевых записок русского легионера»:

«Путешествие наше через Атлантику прошло благополучно. Штормов не было, со стороны людей препятствий тоже не встретили. Пару раз встречали крейсера, британские и французские, по словам офицеров, но те проходили стороной, видимо разглядев флаг на «Кирилле». Похоже, воюющие стороны не хотят портить отношения с Россией.

Наконец, через три недели после отплытия из Санта-Крус, мы увидели берега САСШ. Вскоре пароход уже входил в пролив между островом Лонг-Айленд и Американским материком, и вот перед нами открылась панорама Нью-Йорка. В первую очередь, конечно, наше внимание обратила на себя Статуя Свободы. Глядя на этот величественный монумент, как бы приветствующий нас, подплывающих к свободным берегам, я не смог удержать развернувшиеся на глаза слезы, как и большинство моих товарищей по изгнанию. Понять нас сможет только тот, кто всю жизнь прожил под гнетом деспотизма и только что вырвался из застенков тирании.

Правда, североамериканские таможенные чиновники оказались бездушными, как и их коллеги по всему миру, и отправили нас на две недели в карантин, на небольшой остров вблизи Нью-Йорка. Жили мы там без роскошества, но получали каждый день местную прессу, которую нам пересылало благотворительное общество помощи политическим эмигрантам из России. Знатоков английского среди нас было очень мало, в русском образованном обществе больше в ходу французский и немецкий. К счастью, я неплохо знаю язык Шекспира и Байрона, благодаря летним поездкам в детстве и в школьные годы на отдых в Одессу, к дяде Якову который служил в конторе богатого хлеботорговца, часто вел переговоры с британскими коммерсантами, и знал язык в совершенстве, да и вообще пристрастился ко всему английскому, даже жену нашел в Кардиффе. Так что дома у них говорили в основном по-английски, читали английские книги и прессу, и к этому языку я привык с малолетства. Конечно, британский английский и английский в САСШ различаются, примерно как наш родной суржик в Одесской губернии и говор жителей губернии Петербургской. Встречаются непонятные слова и выражения местного наречия, но исходя из контекста, человеку образованному все же можно догадаться о чем речь. В любом случае, более знающих язык людей среди нас не было, так что мои услуги по чтению газет моим товарищам, оказались весьма востребованы.

Судя по газетам, положение на фронтах было весьма непростым, но катастрофой я бы его не назвал. На юге, после упорных боёв, японцы, мексиканцы и поляки с греками, были остановлены, сумев захватить лишь небольшую территорию в Калифорнии. Итальянцы и португальцы без особого успеха осаждали Эль-Пасо, а мексиканцев при попытке продвинуться к северу от Рио-Гранде, постигла полная неудача. Американские газеты сообщали ужасающие подробности об обращении мексиканских солдат с мирным американским населением. Конечно, случай в Веракрусе не украшает американцев, но в конце концов, там были иррегуляры, а здесь преступными насилиями занималась мексиканская регулярная армия.

Огорчили успехи французов, которые далеко продвинулись в Техасе и продолжали наступать.

На севере британцы наступают на Миннеаполис и Дулут. Но американцы упорно обороняются, и взять эти города у лимонников не выходит. Видимо, желая отомстить за свои неудачи, британцы со своих дирижаблей бомбардируют крупные североамериканские города, начав с Чикаго, о чем я читал ещё в Петербурге, но подробности узнал только здесь. Возмутительное варварство, недостойное цивилизованной нации! Много разрушений, к которым добавился огромный пожар, и жертв среди мирных жителей. И это не единственный случай. Мои товарищи, узнав об этих налетах тоже негодовали. Если прежде у кого то и были сомнения по поводу вступления в Легион, то теперь они исчезли».

Тут британцев подвела их собственная разведка. Вернее те выводы, что их командование сделало из добытых ею сведений. Британские лазутчики, большая часть которых набрана из жителей Канады, доложили чистую правду. Согласно их донесениям, у американцев на озере Онтарио не было боевых кораблей, способных на равных сразиться с появившимися недавно озерными мониторами, чей главный калибр составляли новейшие 190 мм орудия. Американские суда, вооруженные чем попало, были непригодны ни для схватки с боевыми кораблями, ни для прорыва минно-артиллерийской позиции. Кроме того, многие из них лишились экипажей, которые были отправлены куда то на юг.

Прибывшие в распоряжение Назгулеску подразделения американских волонтеров и русских легионеров, только неделю назад были укомплектованы офицерским и сержантским составом. Причем таким, который непригоден даже для службы в мирное время, а на войне ничего кроме вреда своим же, от них ожидать не стоит. Сущие недоноски, которых русские инструктора готовили от силы пару месяцев.

Назгулеску, судя по тому, что все это войско загнанно им в тренировочные лагеря, такие вещи прекрасно понимает и вряд ли пошлет их в бой в ближайшее время. Кроме того, те же самые русские легионеры являют собою плохо организованную толпу, мечтающую больше о дезертирстве, чем о победах. Ведь не просто так командор отдал их на растерзание русским военным инструкторам!

Из «Путевых записок русского легионера»:

Наконец, заключение в карантине подошло к концу, и наш отряд перевезли в Нью-Йорк, где нас встретили офицеры Легиона, во главе с командиром, полковником Джексоном, на вид типичным янки, как их изображают на карикатурах: длинный, тощий, с вытянутым лицом и козлиной бородкой, с стеком под мышкой. Полковник произнес речь(на английском, разумеется), в которой приветствовал русских волонтеров на земле САСШ, заявив что двери Америки открыты для тех кто стремится к свободе, и что тем кто сражаясь за Америку заслужит это право, она предоставит неограниченные возможности.

Речь переводил молодой офицер, очень неплохо говоривший по-русски. Позже я познакомился с ним и узнал что его зовут лейтенант Джозеф Шапиро. Он оказался моим земляком из Николаева, в возрасте шести лет уверенным родителями в САСШ, где он получил североамериканское вместе со своей семьёй. Однако, в семье говорили только на русском, и язык Шапиро не забыл. Отец его открыл ювелирную мастерскую с магазином, а сам Шапиро, закончив университет, работал в газете. Когда началась война, он пошел в армию добровольцем, ещё до введения воинской повинности, и сделал недурную карьеру, одним из первых вызвались служить в Легионе, командование которого ценит его за знание русского языка, и став батальонные адъютантом.

Узнав что я его земляк, лейтенант Шапиро взял меня под покровительство, и был со мной довольно откровенен, Когда я сказал что мы оба пошли на войну защищать свободу и демократию, Шапиро улыбнувшись ответил, что лично он пошел в армию ради карьеры. Нет, не военной. По окончании войны он намерен уйти в отставку, и попробовать себя в политике. С имиджем, как он говорит, бравого ветерана-добровольца и с какой-нибудь медалькой, а лучше двумя, будет нетрудно пролезть в законодательное собрание штата, а там и конгресс не дальний свет.

Откровенно говоря, меня неприятно поразил такой цинизм. Впрочем, в каждой стране свои обычаи, и кто я такой, чтобы осуждать Шапиро за то, о чем очень мало знаю? Ведь о жизни в САСШ, и тем более о здешней политике, мне неизвестно ничего, кроме прочитанного в книгах и прессе, а Шапиро, прожив здесь большую часть жизни, явно куда лучше моего знаком со здешними порядками.

После речи полковника офицеры с сержантами разобрали нас ротам и взводам, и повели на вокзал по городским улицам, на которых полиция перекрыла движение. Собравшаяся толпа жителей показывала на нас пальцами, что то обсуждала, в общем вела себя как любая другая толпа где-нибудь в России. Долго разглядывать Нью-Йорк не получилось. Мы прибыли на вокзал и нас стали грузить в обычные товарные вагоны, вроде тех в которых перевозят скотину, но с поставленными внутри деревянными нарами-лежаками. Многие из нас стали возмущаться, тем более что неподалеку были вполне приличные поезда, в вагоны которых усаживались штатские господа и дамы и даже целые семейства. Но лейтенант Шапиро объяснил, что все железные дороги здесь принадлежат частным компаниям, которые в убыток себе работать не будут, так что военному ведомству приходится платить за их услуги, а бюджет не каучуковый, так что арендовать пассажирские поезда для перевозки войск, просто нет денег, приходится довольствоваться товарными. Это успокоило недовольных, которые согласились что на войне приходится терпеть известные трудности. Что до меня, то я с самого начала принял это нормально, ведь точно так же перевозят солдат во всех странах. Правда, я заметил, что к эшелонам были прицеплены и нормальные пассажирские вагоны. Как я заподозрил в них должны были ехать офицеры, и как выяснилось позже, не ошибся. Ну и дела! Свободная страна, а различие между «благородными» и нижними чинами как в любой империи Старого Света!

А ещё мне подумалось, что хозяева железнодорожных компаний могли бы проявить побольше патриотизма, и скинуть цену на перевозки для армии что их защищает. Видимо прав Маркс, и для капитала отечеством является его кошелек. Даже в самой свободной стране.

Конечной точкой нашей поездки оказался город Чарльстон, в штате Южная Каролина. В окрестностях этого портового города и находились военные лагеря, где мы должны были пройти обучение. Город Чарльстон, когда мы шли через него, показался немноголюдный и каким то пустоватым, что для портовых городов вообще то нехарактерно. Некоторые кварталы, попадавшиеся по пути, были какими то заброшенными, словно нежилыми.

Когда я поинтересовался у лейтенанта Шапиро, что это значит, тот ответил что не стоит обращать внимания:

– Раньше в этих халупах жили ниггеры, а теперь городские власти распродают землю под снос и застройку, но из-за войны активность на рынке небольшая, и продажи идут вяло. Зато, после войны, когда начнется рост, те кто купит здесь землицу, сорвут очень хороший куш. Я бы и сам прикупил, да деньжат не хватает. Вот если выйдет обогатиться на этой войне, тогда непременно поучаствую в игре с недвижимостью…

Я не стал спрашивать, какими способами он собирается обогатиться на войне. Все же я не вчера родился и по военной истории кое что читал. Со времён фалангитов Александра, римских легионеров, рыцарей Ричарда Львиное Сердце, наемников Фруассара и ландскнехтов Валленштейна, в этом смысле мало что изменилось. Это ещё не самый плохой вариант. Куда хуже обворовывать своих же солдат, как у нас в Крымскую войну, или в Болгарскую. Вместо этого я поинтересовался, куда же делись негры, обитавшие в этих кварталах.

На мой вопрос лейтенант с улыбкой ответил:

– Странный вопрос. На родину, разумеется. – и видя мое недоумение добавил – В Африку».

Что же, с тем что именно Африка является родиной американских негров, точнее их предков, не поспоришь. Я читал о проблемах в отношениях между неграми и белыми в САСШ после начала войны, из-за действий пресловутых «Черных Пантер» и преступного доктора Эйбоулита, думаю, что если негры захотят уехать на родину предков, как сейчас уезжают евреи по призыву Герцля и Вильбушевич, то это может содействовать прекращению трений между расами. Правда, я плохо представляю, как кто то, добровольно захочет ехать из цивилизованной и богатой страны в дикие джунгли, жить следи варварства и нищеты. Впрочем, в гимназии учитель географии рассказывал про негритянскую республику Либерию, созданную более полувека назад неграми, вернувшимися из САСШ после освобождения. Вот только сейчас негры уезжающие в Африку, вряд ли найдут себе место под республику, все уже разобрали европейские державы.

Когда мы наконец добрались до лагеря Кэмп-Джексон (уж не в честь ли нашего полковника название?), нас разместили в казармах, которые и снаружи и изнутри выглядят как обычные деревянные бараки, и на следующий день, после принятия присяги, началась муштра».

Так что проводить сложную операцию с необученными войсками, часть которых (из русских) сильно деморализована, станет только безумец. Вот только кто мог предположить, что командор окажется именно безумцем. Но ведь так оно и было. Нормальный человек не станет отдавать людей, бежавших из России в руки ненавистных им русских же муштрователей. Но именно так и поступил этот преступник. Более того, в нарушение всех приличий, под команду царских сатрапов были отданы и выпускники ускоренных сержантских и офицерских курсов. При этом, сержанты приняли под командование отделения и взвода, а сопляки-офицерики стали командовать ротами!

Вот чего не знала британская разведка, так это о разговоре, состоявшемся между Назгулеску и его куратором из Центра.

– Павел Алексеевич! В Центре ожидают от вас успехов.

– Александр Константинович, с таким личным составом будет трудно на это рассчитывать. Бог с ними с рядовыми. Чему-то за оставшийся срок мы успеем их научить, но командиры!

– «Наверху» считают по-другому. Что сержанты, что офицеры – это на один бой. Для этого их подготовка достаточна. Большинство их ляжет, подавая пример рядовым. Но тех, кто выживет можете учить дальше. Сейчас самое важное для них, суметь вступить в командование. Причем так, чтобы и они своих людей поняли, и люди сумели их понять.

– Не представляю, как это у них выйдет.

– Это «десятка» Павел! Она умеет работать с кем угодно. В конце концов, с китайцами они работали успешно. Думаю, что и с американцами все получилось как надо.

И действительно, за отведенную на боевое слаживание неделю, сержанты и третьи лейтенанты сумели сработаться со своими подчиненными. Британские лазутчики так и не заметили, насколько сильно изменились за эту неделю и американские и русские десантники. Они много чего не заметили или не придали значения. В частности, возвращения экипажей американских озерных пароходов. Которые прибыли не сами по себе. Вместе с ними прибыли ветераны рейда на Кингстоун и Веракрус. Вместе с минными катерами и доставленными из России аэроглиссерами. Ну а подводные лодки были доставлены намного раньше и вовсю участвовали в разведывательных рейдах.

Было еще одно странное решение, принятое командором. Буквально накануне начала десантной операции, по его просьбе у флотилии появился свой уполномоченный по правам американских граждан и представительница Комитета солдатских матерей. Это были мистер Смит и миссис Рабинович.

– Мистер Смит, я вас потребовал не для того, чтобы вы мешали работе наших командиров, а для того чтобы вы действительно защищали американских граждан, настоящих и будущих, от грязных поползновений со стороны разного рода политиканов и прочих, окопавшихся в тылу придурков в форме. Защищать их так же, как стали бы вы защищать собственных детей. Вас Рэчел это тоже касается.

– От чего предстоит защищать ваших солдат? – поинтересовался Смит

– На войне, чтобы выполнить боевую задачу, приходится пренебрегать существующими законами. И я не хочу, чтобы честного воина, рискующего своей шкурой в бою, судили люди, далекие от войны.

– Как далеко мы можем зайти в деле защиты американских граждан? – поинтересовалась Рабинович.

– Если вы миссис ради этого соберете товарищеский суд и вздерните негодяя высоко и коротко, то это будет примером выполнения вами своего общественного долга.

Некоторое время, парочка правозащитников переваривала услышанное ими. Первой пришла в себя Рэчел:

– Мы согласны! Но есть проблема. Люди выберут судьей того, кому доверяют. На войне доверяют воюющим. Я требую, чтобы меня поставили в строй вместе со всеми!

– Рэчел, но ведь вы женщина! – попытался остановить ее Смит.

– Это упрек? Вы еще вспомните про то, что я еврейка! Смит! Читайте Лео Бронштейна! Он ясно доложил о том, что эта война является тотальной. А на такой войне нет разницы, кого посылать в бой. Командор, я требую места в строю и оружия, приличного воину.

– Хорошо Рэчел. Мы выдадим вам русскую СКС – 3.0 или наш СКС – 4.5. Это хорошее оружие. И если ваши слова не разойдутся с делами, вся наша флотилия проголосует за вас на выборах.

– Командор, женщины не имеют права избираться.

– Плевать! После войны много чего изменится.

10. На берегах Онтарио

А еще, за несколько дней до начала операции, куратор из центра представил Павлу Алексеевичу «специалиста по операциям особого рода» Генриха Ройзенга.

– Ваши штабные сетуют, что десант будет слабо прикрыт от удара со стороны Монреаля. Войск конечно у вас действительно не очень много. Американцы сейчас не в состоянии дать вам много войск. Да и если честно говорить, вы не сумеете командовать большой массой войск на суше. Поэтому, мы приняли решение о направлении вам в помощь Генриха Ройзенга.

– Насколько я понимаю, Генрих не является военным?

– Вы правы. Не военный. Зато прекрасный организатор.

Как выяснилось, организовать Генриху предстояло нашествие огромных масс мародеров. «Патриотов», которые не против геройствовать исключительно в тылу, во все времена хватало. Существующая в Америке свобода слова, облегчала нашему эмиссару задачу. Кроме того, привлекая множество мелких газетенок к распространению нужной правительству информации, Военное министерство невольно повысило авторитет «желтых» изданий в глазах американского обывателя. Поэтому, в данный момент Ройзенг с помощью тех репортеров, которых удалось купить, начинал разогревать тыловых патриотов чтобы побудить их к активным действиям.

– На предварительной стадии операции, мы регулярно публикуем информацию о том, что в столицу Канады – Оттаву, в связи с опасностью вторжения американский войск, эвакуировано много чего ценного. В частности, там хранится добытое на Клондайке золото и много чего ценного из имущества частных лиц. Кроме того, мы между делом сообщаем о том, что войск регулярной армии в данный момент в Оттаве нет, только немногочисленная королевская полиция.

– То есть, вы готовите захват и разграбление канадской столицы? – сразу догадался командор, – но каким образом эта ваша грабь-армия туда попадет? От Торонто до Оттавы почти триста морских миль. Это большое расстояние. Пока ваши горе-вояки туда маршируют, канадцы успеют собрать ополчение и дать должный отпор. Думаю, что даже самый тупой из мародеров не клюнет на вашу приманку.

Оказалось, что продуман и этот вопрос. Как только десантники флотилии захватят Торонто, немедленно на тот берег озера переправляются толпы мародеров, которые будут знать о том, что поезда на Оттаву уже отходят от вокзала, а на всем пути войск противника не ожидается. Кстати, в Торонто достаточно сейчас паровозов и подвижного состава для переброски в канадскую столицу, в течении десяти часов порядка восьми тысяч «вояк». Ну а дальше – нужно будет смотреть на реакцию читателей. Во всяком случае, репортажи про успешно осуществляемый грабеж люди Генриха уже написали. Так что возможен приток новых «добровольцев». Кстати, предусмотрен и дополнительный «разогрев» этой публики с помощью бесплатной раздачи некоторого количества виски на пунктах сбора. Вопрос привлечения водного транспорта для переправы «патриотов» на тот берег озера, на данный момент успешно решен.

– Надеюсь, что их «подвиги» не станут приписывать мне? – ухмыльнулся командор, мгновенно догадавшийся о том, что хорошо организованный хаос во вражеской столице, прекрасно защитит его десантников от контрудара с восточного направления.

– Павел Алексеевич, не стоит волноваться. Вы тут не причем. Весь мир будет знать то, что во вражеской столице безобразничает Дикая дивизия, которой командует некий Капитан Америка. Вот кстати его портрет.

На показанной командору фотографии была изображена ужасная рожа сущего дегенерата. Которого никому не придет в голову хоть каким-то боком связать с Назгулеску. Правда, командора честно предупредили о том, что затесавшиеся в толпу агитаторы будут призывать «сломать гордость канадских ублюдков». Примерно таким же способом, каким ломали гордость мексиканцев в Веракрусе. И пусть Назгулеску не беспокоится о своей репутации. Потому что скоро о том, что все началось именно с него, публика забудет.

Конечно, если бы ломка национальной гордости была единичным эксцессом, то тогда командору действительно стоило переживать. Но ведь дело это принимает массовый характер уже сейчас! А потому, причиною этому сочтут не случайное действие знаменитого революционера, а врожденную порочность обитателей Нового Света. И недавних иммигрантов, и потомков первопоселенцев. Которые только того и ждали, чтобы им был подан пример дурного поведения. Ведь не просто так эту шваль отвергла христианская Европа. А может быть все дело в частых контактах здешних белых людей с индейцами. Недавно польские географы Томашковский и Носовский установили, что у коренных жителей Западного побережья Северной Америки, не всем мужчинам была разрешена связь с женщиной. Только тем, кто ходил на войну. Те же, кто уклонялся от войны, мужчинами не считались, поэтому обязаны были носить женскую одежду и не претендовать на близость с женщиной. Потому и приходилось этим несчастным удовлетворять себя посредством содомии. А ведь переселенцы из Европы много чего переняли у индейцев.

Пришлось принять все это как неизбежное и дополнительно озадачить штаб флотилии. И вот настало Время «Ч». Первыми начали подводники, торпедной атакой которых были выведены из строя два британских монитора прямо в гавани Торонто. Следом за ними к берегу устремились аэроглиссеры с десантниками из Американского Легиона. Имевшиеся у британцев береговые батареи не смогли причинить ущерба стремительным корабликам. Более того, из-за бомбардировки, производимой дирижаблями Васильшмана, они больше глядели на небо, чем на воду. И потому прозевали атаку первой волны десанта. Легионеры почти без потерь высадились на берег в районе городского пляжа. Не теряя зря времени, подгоняемые командами ротных командиров и свистками сержантов, они устремились в атаку. Часть их вела наступление на запад, в направлении порта, расположенного в устье реки Дон, а другая часть атаковала береговые батареи к востоку от места высадки. Следом за первой волной десанта шли суда-прорыватели, чьи трюмы были заполнены хлопком. Их задачей было проделать проходы в минных заграждениях. Хлопок, не давал им сразу утонуть при подрыве на мине. Третья волна – многочисленные минные катера, которые через проделанные проходы подходили близко к берегу и высаживали второй эшелон десантников. На этот раз из полноправных американских граждан. Впрочем, что они, что русские легионеры действовали одинаково эффективно. Так, как их учили русские инструктора. В условиях городского боя, штурмовые группы показали себя великолепно. Встречая сопротивление противника, бойцы-штурмовики не перли на рожон. Огнем многочисленных пулеметов они заставляли противника реже высовываться из укрытий и тем самым облегчали действия стрелков. Тем же вдолбили еще на тренировках: лучшим способом выйти из под огня противника является стремительное сближение с этим самым противником. Конечно, не все усвоили этот урок, но тут уже начиналась работа сержантов и третьих лейтенантов. Именно они не только подгоняли своих подчиненных, но и показывали личным примером, как следует поступать в той или иной ситуации. Потери конечно в командном составе были ощутимые, но они не вносили растерянности в ряды атакующих. Потому что успех бодрил бойцов лучше, чем самый ядреный виски. Место павших командиров занимали наиболее инициативные из солдат, которые уже поняли простую истину – в ближнем бою они непременно заставят врага заплатить настоящую цену. Так оно и было. Ручных гранат и бутылок с «Коктейлем Менделеева» у штурмовиков хватало. А потому сойдясь с противником на расстояние гранатного броска, они начинали его в буквальном смысле глушить. Там же, где подступиться к нему напрямую было невозможно, штурмовики совершали обходной маневр, буквально проходя сквозь стены, через проходы, которые им проделывали имевшиеся в каждом взводе подрывники. И потери кстати были не столь большими, как казалось в самом начале. Немалую роль в сбережении жизней играли стальные каски, стеганные штурмовые бушлаты с ватным заполнением и надетые поверх бушлатов кирасы. От винтовочной пули они конечно не спасали, но от револьверных пуль, осколков и холодного оружия защищали неплохо.

Штурм затянулся надолго лишь потому, что канадцы защищались очень упорно. Но так как тактика боя ими применялась неподходящая, то потери они несли просто ужасные. И в итоге, ближе к вечеру они сломались и начали либо бежать из Торонто, либо сдаваться в плен.

– Генерал! Пора двигать вам свои резервы через озеро в Торонто, – напомнил Назгулеску Першингу, – теперь на очереди Гамильтон и движение в сторону Мидленда. Если не терять времени, то войска британцев на «пятачке» будут отрезаны от своих, а свои корабли на озере Эри им придется топить. Васильшман! Дружище! Вашим орлам – следить за подходом резервов противника и если что, не жалейте бомб! Ройзенг! А ты начинай гнать свою Дикую дивизию в район вокзала да готовь поезда по маршруту Торонто- Оттава.

Британцы правильно оценили значение и все последствия той победы, которую одержала в Торонто флотилия Назгулеску. Одним стремительным ударом, он отрезал сообщение Верхней Канады с Нижней. Помимо этого, войска на «пятачке» и отряд кораблей на озере Эри попадал в оперативное пока еще окружение. Конечно, через озеро Гурон сохранялась транспортная связь с главными силами Роджерса. Но этот путь сейчас годился лишь для эвакуации войск с «пятачка», а использовать его для снабжения войск можно было чисто теоретически. Почему? А потому что Роджесрс сам зависел от тех путей снабжения, которые сейчас перерезали американцы. Голод британским воинам не грозил, но подвоз тех же боеприпасов прекращался, что для войск генерала Китченера на «пятачке», что для главных сил самого Роджерса.

В общем, положение британцев сильно осложнилось. Без устойчивого снабжения, Китченер долго держаться не мог. Собственных сил, достаточных для того, чтобы вернуть Торонто, у него просто не было. Поледние резервы, которые у него были, он израсходовал в бою за Гамильтон, который держать не вышло. А теперь, когда позиции у Гамильтона занял своими резервами Першинг, разблокировать плацдарм собственными усилиями не стоило и мечтать. Оставалось лишь надеяться на деблокирующий удар главных сил или войск из Нижней Канады. Но и тут были проблемы. Роджерс сам начинал испывать нужду в боеприпасах, а помочь Китченеру мог только за счет отказа от достигнутых им успехов в Минесоте. На это он никак решиться не мог. А с войсками из Нижней Канады тоже возникли проблемы. И что делать? Либо капитуляция, либо пока это не поздно – эвакуация. А вот последнее ему настрого запретили.

«Держитесь Гораций! Держитесь столько, сколько возможно! И даже больше этого! Британия вас не бросит!» – таков был приказ главкома. И британцы держались.

– Тут даже не стоит тратить жизни наших парней. Посидят недолго в окружении и сами сдадутся, – объяснял набежавшим ото всюду корреспондентам Першинг.

И он оказался прав. Спустя две недели, Китченер отдал приказ о капитуляции. Но зная то, что в Метрополии этого ему не простят, решил уйти от позора. И ушел. В результате сдачи в плен британских войск, американцы получили кучу преимуществ. Во-первых, в плен сдалось порядка 30 тысяч человек. Что привело к высвобождению войск самого Першинга. Во-вторых, ценою сравнительно небольших потерь, американцы получили и «пятачок», и абсолютный контроль над акваторией Онтарио и Эри плюс неоспоримое господство на озере Гурон. Роджерс теперь мучительно решал: как ему быть? Потому что из победителя он сам в любой момент мог превратиться в осажденного. А была еще проблема Нижней Канады, которую не потеряли лишь потому, что у американцев не нашлось свободных войск. Хотя их Дикая дивизия почти сумела поставить под сомненье господство британцев в этих местах. С этой дивизией вообще вышло все позорно. Настолько позорно, что Роджерсу стыдно было даже про это думать. Он ведь на что рассчитывал? На то, что у американцев руки коротки для того, чтобы посягать на Канаду.

Вначале именно так и было. На всем протяжении от Онтарио до Атлантики, американцы даже границу пересекать не решались, резонно полагая, что им на севере ничего хорошего не светит. Но и британцы не решались лезть в густо населенные штаты противника. Так и стояли друг напротив друга, даже не затевая перестрелок. Поэтому фельдмаршал и собрал большую часть своих сил у Виннипега. Но янки смогли и тут преподнести сюрприз. За деятельностью Назгулеску британцы следили, зато появление так называемого Капитана Америки проворонили. И узнали про него лишь тогда, когда поезда, битком набитые бандитами из его «дивизии» нагло въехали в Оттаву.

До войны считалось, что внезапное появление американских войск возле канадской столицы невозможно в принципе. В свое время, выбирая место для столицы Канады, британцы руководствовались именно этим соображением среди прочих. Поэтому войск в Оттаве не было. Были только военно-административные учреждения. И была не очень многочисленная королевская полиция, которую прибытие огромной толпы мародеров застало врасплох.

Тем не менее, страна могла гордиться своей полицией, которая будучи рассеянной по всему городу, все-таки выполнила свой долг именно так, как и надлежит его выполнять на службе Его Величества. Ни один полицейский не запятнал своей чести бегством, дезертирством или сдачей в плен. Прекрасно понимая, что жить им осталось недолго, эти мужественные люди вступили в неравный бой, давая властям время на принятие мер по защите города, а гражданам время на организацию ополчения. Выжить удалось только четырем полицейским, которые и возглавили тех столичных жителей, у которых нашлось под рукой оружие. Таких жителей оказалось не очень много. Но и они сумели образцово выполнить свой гражданский долг. Бой и для них тоже был неравным, зато уже небезнадежным. Потому что выиграв время, необходимое для поиска оружия и организации отрядов самообороны, они сумели спасти часть города от грабежа и бесчинств. К концу первого дня обороны, случайно образовавшимися группами вооруженных граждан начали руководить представители столичной мэрии и те несколько офицеров Королевской Армии, которые волей судьбы оказались в нужный момент на нужном месте. И все-равно, сопротивление нашествию не сразу приняло организованный характер.

Если бы Оттаву захватывала даже не армия, а какая-нибудь гражданская милиция, то вряд ли ее удалось отстоять. Канадцам повезло в том, что нападавшие представляли собою сборище банд, никем не управляемых, если конечно не считать затесавшихся в толпу провокаторов и не спаянных хоть какой то дисциплиной. Пока одни развлекались перестрелкой с полицией и ополченцами, другие могли спокойно громить магазины и дома обывателей, не обращая внимания на идущий рядом бой. Такую орду не очень трудно разогнать силами полиции. Но только при одном условии: если силы полиции собраны в кулак и она хорошо вооружена. Увы, ничего этого не было. Кроме того, нападавших было слишком много. К первым нескольким тысячам постоянно подходили перевозимые по железной дороге «подкрепления».

Так какова была численность Дикой дивизии? На этот вопрос не сумели ответить ни британцы, ни сами американцы. Кто-то говорил о восьми тысячах человек. Ну а кто-то замахнулся даже на «пятьдесят тысяч подонков». Дело в том, что никакого учета не было. Кроме того, не вся дивизия сумела добраться до Оттавы. Многие сошли с поезда гораздо раньше, предпочитая грабить жителей северного побережья озера Онтарио. А те кто добрался, либо тут же возвращался с наскоро взятой добычей назад, либо разбредался по окрестностям. Так что в самой столице действовала меньшая часть «дикарей».

Много позже, британцы обратили внимание на образцовую организацию перевозок по железной дороге. Оказалось, что ничего случайного тут не было. Потому что с самого начало организацией перевозок занялись профессионалы из американских железнодорожных кампаний.

Были и другие признаки того, что нашествие не являлось инициативой народных масс. Например тот факт, что нападавшие практически сразу взяли под контроль городской телеграф, лишив городские власти связи с внешним миром. И занимались этим делом вовсе не пьяные бандиты, а абсолютно трезвые люди, среди которых поддерживалась образцовая дисциплина. Да и наличие у них пулеметов наводило на мысль о том, что без участия армии САСШ здесь дело не обошлось.

И все-таки, невзирая на возникший хаос, канадцы имели шансы победить даже без помощи Королевской армии. Те бесчинства, которым простой обыватель был свидетелем, лучше всякого вербовщика гнали его на сборные пункты, на которых происходило формирование народной милиции. Причем, энтузиазм зашкаливал. В отряды милиции записывались целыми семьями. А от отцов и матерей не отставали сыновья и дочери, прекрасно понимавшие, ЧТО их ждет в случае уклонения от борьбы. Этот настрой давал такое преимущество в бою, что нападавшие готовы были пуститься в бегство. Потому что им очень не хотелось отвечать полной мерой за то, что они натворили. А отвечать приходилось по высшему счету. Особой лютостью отличались женщины, которые попавших в плен американцев просто разрывали на куски. Мужчины же вели себя более рассудительно и обстоятельно. С пленного американца просто снимали штаны и загоняли ему в задний проход черенок лопаты или метлы. При этом не забывали надстрогать на дереве «ерши», чтобы жертва не смогла вытащить орудие мучительной казни. Недавние эмигранты из Галиции, предпочитали в качестве средства казни обычную двуручную пилу. Более гуманно поступали полицейские и офицеры армии, которые ограничивались устройством виселиц на фонарях и деревьях.

Все это довольно быстро стало известно нападавшим. Началось бегство наиболее малодушных из них.

Этот вариант Генрихом Ройзенгом был предусмотрен. Поэтому он принял нужные меры для того, чтобы удачный налет перерос в серьезную операцию. Продолжая работать с прессой, он сумел воздействовать на американцев в нужном ему духе. Все началось с бравурных сообщениях, опубликованных «петлюровскими листками» о небывалой победе «свободных американских граждан над деспотичными британцами». Захват Оттавы Дикой дивизией преподносился в качестве примера творческой инициативы народных масс. «Мы сделали это!» – вопили авторы репортажей. При этом, они всячески порицали косность и нерасторопность правительства, не способного одержать победу даже там, где она сама идет в руки.

Спустя несколько дней, события в Оттаве подавались уже иначе. «Петлюровские листки» писали о тяжелых и упорных боях, которые ведет дивизия Капитана Америки с превосходящими силами британцев. И опять шла критика военного руководства страны, которые идут на поводу бездельников-сенаторов. Эти самые сенаторы, по мнению авторов статей, наверняка имеют бизнес в Канаде. Потому и проявляют нерешительность, потому и мешают армии поддержать народный порыв. Коню понятно, что эти сволочи боятся испортить отношения со своими британскими партнерами.

«Только массовое линчевание приспешников британского капитала в Сенате, спасет нашу Республику от поражения!»

А затем, «листки» начали писать о том, что «наши парни погибают в неравной борьбе, а дельцы от политики не желают оказывать им помощь!»

Эффект от этих публикаций был. Сперва активные граждане вышли на демонстрации протеста, а затем министр Тафт приказал Першингу направить свободные войска на помощь дивизии Капитана Америка. Першинг сумел вовремя перебросить часть своих войск в Оттаву. Но найти или установить связь с Капитаном Америка ему не удалось.

События в Оттаве, и ставшие известными подробности поведения «Дикой дивизии» Капитана Америки в столице Канады, вызвали бурю возмущения в Европе и латиноамериканских странах. Началось с того что Витторио Резун одновременно выступил в «Таймс», парижской «Матен» и миланской «Корьере Делла Сера», с статьей «Янки – трус и преступник!», в которой метал громы и молнии:

«Я уже не раз утверждал с начала этой войны, что все скандальные и позорные события связанные с американцами, начиная с поражений от Японии и кончая гнусными преступлениями в Веракрусе, отнюдь не случайны, и вызваны качеством большей части человеческого материала населяющего САСШ, который, с точки зрения такой науки как генетика, представляет собой сорняки человечества.

Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на фотографию новоявленного «американского героя» скрывающегося под «скромным» псевдонимом Капитан Америка. Эта личность, внешность которой имеет все признаки интеллектуальной и моральной дегенерации, как нельзя лучше подтверждает теории Ломброзо о «преступном человеке» и может служить экспонатом в галерее описанных выдающимся итальянским учёным человеческих типов, в качестве великолепного образчика подонков вида homo sapiens(хотя, о разумности речь тут может идти довольно условно, как и о причастности к человеческому роду), и при этом типичного представителя населения того отстойника для отбросов всего мира, каким являются САСШ.

Это подтверждается и невероятным разгулом преступности в этой стране, как в «цивилизованных» штатах к востоку от Миссисипи, так и на «диком Западе». Последний описан неоднократно и во всем своем «блеске» как европейскими, так и американскими авторами(достаточно вспомнить Марка Твена или Брет Гарта), что же касается первого, то можно сослаться на вышедшее недавно капитальное исследование молодого, но подающего большие надежды историка С. Хантингтона «Банды Нью-Йорка и Восточного побережья».

Тем кто начнет говорить что причина в недавнем заселении страны европейцами, в том что порядок там не устоялся, что большие просторы мешают властям поддерживать законность, можно задать вопрос: А почему такого разгула преступности и близко нет в Канаде, заселенной в то же время а просторами превосходящей САСШ? Почему такого уровня преступности, причем безнаказанной и официально признанной преступности, находящейся под покровительством властей, и часто становящейся властью(достаточно вспомнить пресловутых шерифов в САСШ, которых сплошь и рядом выбирает местное население из отборных бандитов, особенно на Западе!) нет в странах Испанской Америки и в Бразилии? Почему ничего подобного мы не видим в Австралии и Новой Зеландии(в последней даже аборигены, ещё век назад поголовно занимавшиеся каннибализмом, к нашему времени приняли христианство и живут вполне цивилизованной жизнью, даже избирая своих депутатов в местный парламент!)? Это свидетельствует о благотворном влиянии европейской, и в частности британской, цивилизации, даже на страны первоначально служившие для ссылки правонарушителей, как Австралия. И только в САСШ все иначе. Достаточно вспомнить их варварское отношение к своим коренным жителям, в том числе и тем кто всей душой принял европейскую христианскую цивилизацию, как например чероки! Снова вспомнив Новую Зеландию, зададим вопрос: Много ли аборигенов избрано в Конгресс САСШ, или хотя бы в законодательные собрания штатов? Ответ: Ни одного! И это тоже не случайно!

Объяснить все это можно только испорченной наследственностью того сброда, который не пожелали терпеть в старой доброй Англии в XVII–XVIII веках, выбросив в дикую заокеанская колонию, а также аналогичных отбросов общества хлынувших в САСШ в прошлом веке со всего мира, в надежде на лёгкую наживу.

Отсюда естественным образом появляется второй характерный признак большей части населения САСШ, вызванный гнилой кровью бандитов и проституток высланных за океан из цивилизованной, законопослушной Европы, сохраняющей христианские моральные ценности, а именно трусость.

Вспомним, кого побеждали янки за три века своего пребывания на североамериканском континенте? Индейцев, живших в каменном веке и вооруженных стрелами и томагавками? Плохо вооруженные, малолюдные, экономически слабые и раздираемые междоусобицами страны Испанской Америки? И это все! В войнах с достаточно сильным противником, янки либо терпели поражения, либо побеждали чужими руками.

Войны с Голландией и Францией, раздвинувшие границы неблагодарной колонии, и не позволившие этим державам смести поселившийся там сброд в Атлантику, выиграли Британская армия и Королевский флот.

Войну за независимость им выиграла Франция, войска которой спасли от полного разгрома мятежников Вашингтона, терпевших поражение за поражением и разбегавшихся по домам.

В 1812 году, янки попытались разинуть рот на Канаду, и снова были биты, причем даже не столько Британской армией, занятой войной с Наполеоном, сколько канадским ополчением, наголову разгромившим напавшую армию САСШ, и захватившим почти весь Мичиган(сдуру возвращенный Вашингтону лондонским кабинетом по окончании войны). А к концу войны потеряли даже свою столицу, взятую британским десантом после незначительной стычки с «американскими героями», бежавшими в неизвестном направлении после первых залпов. Не больше мужества проявили и правители САСШ, тоже все до единого разбежавшиеся кто куда, начиная с президента Мэдисона и кончая последним конгрессменом или любым клерком в министерствах. Присутствие духа показала только супруга президента, миссис Мэдисон, позаботившаяся вместе со своими личными вещами вывезти оригиналы Конституции САСШ и Декларации Независимости(о которых никто из американских «отцов отечества» даже не вспомнил, торопясь спасти свою шкуру!). А единственную победу САСШ в этой войне, в битве за Новый Орлеан, одержали нанятые французские пираты, у которых боевого духа оказалось побольше чем у их нанимателей-янки!

Да и в этой войне американцев бьют японцы, бьют французы, даже ничем не выдающиеся в военном смысле поляки, греки, португальцы и южноамериканские добровольцы из «Боливарианского легиона» действуют не без успеха. Как и Британская армия, уже показавшая себя в боях за Ванкувер и в наступлении на Миннеаполис и ДУЛУТ, где британские успехи ограничивают только проблемы логистики.

Янки добиваются тактических побед только там где британцы малочисленны, находятся на слабоукрепленных позициях и подверглись атаке многократно превосходящих по численности американских полчищ, как в ходе недавнего наступления в районе Великих Озёр. Да и то, всем изучавшим эту операцию ясно, что успехи американцев стали результатом героизма русских волонтеров из так называемого «Американского» легиона(боевые качества русского солдата в Европе общеизвестны, и подтверждаются отзывами таких компетентных специалистов как Карл XII, Фридрих Великий, Наполеон etc), и военного гения панцер-командора Назгулеску, ещё раз подтвердившего оценку данную ему в моих предыдущих статьях.

В этой связи, надо признать, что события в Оттаве сняли с Назгулеску большую часть вины за случившееся в Веракрусе. Как рассказал сам панцер-командор, в частной беседе с журналистами из нейтральных стран, его призыв «убивать женщин и насиловать мужчин» был всего лишь шуткой, как он теперь понимает, весьма неудачной и неуместной, однако, панцер-командор никак не ожидал, что подчинённые воспримут всерьез, и сочтут руководством к действию. Сам Назгулеску, узнав с опозданием о происходящем в городе, пытался пресечь разгул преступлений, однако просто физически не мог оказаться одновременно во многих местах, и потому не успевал. То что Назгулеску говорит правду, убедительно доказывают бесчинства так называемой «Дикой дивизии» в Оттаве, где панцер-командора не было и близко и где он ничем и никем не командовал, однако преступления Капитана Америки и его бандитов, не сдерживаемых никем, не только повторили Веракрус, но и затмили его! Так что основные вопросы по гнусным злодеяниям в этих городах возникают к самим янки и их преступной сущности. В заключении скажу, что вся политика Британии в отношении североамериканских колоний а затем и САСШ, была в корне неверной и ошибочной. Ради грошовой «экономии» Лондон отказался установить в своих колониях между Канадой и Флоридой твердую власть, превратив их в притон бандитов.

Во время войны за независимость, проявляли странную сдержанность, относясь к взбунтовашимся колониям как к «своей территории», не трогая дома и прочую собственность мятежников и совершая другие столь же непонятные и глупые поступки. Рискну утверждать, что поведи тогда себя британские войска так же как при подавлении мятежей на самих Британских островах, или во время восстания сипаев в Индии, нынешние восточные штаты САСШ(как минимум)и сейчас были бы владениями Британской Империи!

В 1783 году Британия не только признала независимость мятежных колоний, но и зачем то подарила им земли между Аппалачами и Миссисипи, хотя жившие там индейцы этого абсолютно не желали, будучи верными союзниками Британии и желая остаться под протекторатом британской короны(достаточно вспомнить знаменитого Текумсе, ставшего британским генералом и погибшего в бою с напавшими на Канаду янки!). И после этого, больше века Лондон уступал алчным претензиям янки на британские территории! Верхний Мичиган, Дакота, Северный Мэн, Орегон, острова Сан-Хуан etc…

И каждый раз в Вашингтоне обещали что эти границы станут окончательными, что больше никаких претензий на британские территории у них нет. Но стоило им переварить проглоченное, как претензии на новые куски земли появлялись снова! Так называемая Клондайкская «республика», нападения американских банд на приграничные районы Канады, и особенно захват Ванкувера и Оттавы, показали всему миру, что любые договоры с янки не стоят той бумаги на которой их пишут, и нарушаются раньше чем на них высыхают чернила.

Это подтверждают и аналогичные договоры янки с Испанией и Мексикой, которым в Вашингтоне семь раз обещали мир и признание границ в обмен на уступки территорий, и совершали новые захваты, стоило только политиканам в САСШ «проголодаться».

Не меньшая ошибка была допущена и в 1803 году, когда Британия позволила САСШ «купить» у Франции Луизиану, и прирасти более чем вдвое, вместо того чтобы самой занять огромную и богатую территорию от Миссисипи до Скалистых гор и от Канады до Мексиканского залива, создав неодолимый барьер на пути экспансии янки.

Также Британия, впрочем, как и другие европейские державы, проявила недопустимую недальновидность, позволив САСШ захватить сначала Техас, потом почти половину Мексики, и молчаливо проглотив нахальную «доктрину Монро», вместо того чтобы сразу указать зарвавшийся колонии ее место, и пресечь навсегда ее наглость, устроив в Нью-Йорке новое «копенгагирование», или спалив Вашингтон ещё раз! История доказала что это вполне возможно! Янки – преступник и трус, а потому, как все преступники, ищет жертву слабее, и как всё трусы отступает перед силой которая даже равна его собственной, а тем более превосходит ее!

И потому, война с обнаглевший (от того что никогда по настоящему не били) колонией, должна продолжаться до полной и окончательной победы! Заокеанской гиене надо навсегда выбить зубы и вырвать когти! Американский Карфаген должен быть разрушен и разделен! Европейская коалиция вместе с латиоамериканскими и японскими союзниками, должна навсегда выбить из голов янки бредни про «Град на Холме», manifest destiny и прочее в том же духе, а также убить у потомков воров и проституток даже мечту стать чем то кроме заштатной страны! Кукурузы и бобов с беконом у них хватит чтобы не умереть с голоду…»

11. Европейские страдания

Рано или поздно, но противоречия между европейскими державами будут решаться на полях сражения именно в Европе. Избежать такого варианта событий не выйдет. Но кое-что можно подкорректировать. В моем времени, Франция истощила свои силы раньше, чем Британия. Но почему бы не сделать все наоборот? Пусть сильная сухопутная держава не надорвется в борьбе с сильным противником. А сильнейшая морская держава пусть потеряет охоту к войнам. Разве это неосуществимо? Раньше я даже мечтать о подобном не смел, а теперь, после Ванкувера, Торонто и Оттавы понял: невозможное – возможно.

Итак, пусть британцы победят американцев, но при этом так надорвутся, что при схватке с немцами станут вести себя так же, как вели себя французы в 1940 году. Зато французам стоит сохранить воинственный дух. Зачем это нужно? Так кто будет немцев побеждать? Неужели опять русские? Спасибо за доверие, но мне этого не нужно. Пусть французы пишут свои фамилии на стенах Рейхстага. А потом рассуждают о том что «Победители так не живут». Ведь немцы, не смотря ни на что, всегда вставали с колен. «Мерседес» в любом случае одолеет «Рено» или «Пежо».

Только как усилить французов? Да очень просто! Разве нефть им не интересна? А она есть? Конечно есть! Только мексиканцы про это не знают. Но ведь «Красная Звезда» должна быть в курсе! Оказалось, что действительно в курсе.

– Чиконтепетек – гигантское месторождение! – уверял меня Василий Иванович, – разве стоит его просто так отдавать?

– Просто так не стоит, тут вы правы. Но ради будущего – почему бы и нет, – уверял его я, – более того, я не против того, чтобы французам досталась нефть, которая есть в Техасе.

– Вы решили отдать Техас французам?

– Нет! Мексиканцам!

Дальше пришлось объяснять свой замысел. Итак, современные нам Штаты кормят в основном Техас, Калифорния и кормил известный нам «Ржавый пояс» в районе Великих озер. И дело не столько в потенциале территорий, сколько в том, кто ими владеет. В руках мексиканцев, Калифорния не прославится своей Силиконовой долиной. Техас, не смотря на нефть, не сделает Мексику великой державой. Французский капитал конечно сумеет извлечь немало прибыли, но сильней Америки Франция все-равно не станет. Зато Америка, с производством в районе Чикаго и Детройта – чем ни аналог Германии с ее Руром? Сил и желания для реванша за поражение хватит. Но Америка не ровня Германии. Немецкого упорства и жертвенности от янки не дождешься. Поэтому, реванш выйдет хиленьким.

– А Германия?

– Да что Германия? Ей уже есть что переваривать. И пока французы не будут ее дразнить с Эльзасом и Лотарингией, она нападать не станет. А Мексика и Техас – более вкусный трофей, чем полуфранцузские территории. Пока их не съедят, немцев дразнить не станут.

– А британцы?

– Если все получится, то у британцев будет вовсе не боевое настроение. Народ стане ворчать, что все выгоды от войны получили «лягушатники».

– Николай Александрович, только не заиграйтесь. И вообще: головушку свою давно у врача проверяли?

Я не обижаюсь на такие вопросы. Потому что сам сомневаюсь в том, что голова моя на месте. Больно гладко все идет. Неужели миром правят идиоты? А еще эти сны.

Как то, меня растолкала Аликс:

– Ники, дорогой, с тобой все в порядке?

– Аликс, в чем дело?

– Ты кричал во сне и сильно сквернословил. Я даже стесняюсь произнести те слова, которыми ты ругался.

Здравствуй Маня! Этого мне еще не хватало! Кричать о том, что мне во сне привиделось. А снилась мне сущая дребедень. Будто стою я на Красной площади в своей советской форме. А вокруг меня Горбачев с Раисой, Ельцин, Чубайс, Березовский, Мавроди, Паша Мерседес, Собчак с Нарусовой и Ксюшей… Да и прочих тварей хватает. И стоят они странно одетыми. Мужики – в смокингах и лаптях. У баб – поверх бикини ватники одеты и кирзачи вместо туфель. И ждут они все ЕГО. Только не понял я, кто такой ОН. И вот он появляется. Рожа так себе, статью тоже не впечатлил. Но ОНИ заволновались. Засуетились, завздыхали и заохали. А потом, придав своим рожам суровое выражение, проникновенно запели «Интернационал». Пели они здорово. Многие даже слезу от избытка чувств пустили. И как то незаметно, пение «Интернационала» переросло в «Боже царя храни!» И этот гимн он пели проникновенно, со слезами на глазах. Но и он перешел во что то непотребное. «America! America! А ну давай пляши!» – неслось из их глоток.

А потом, вокруг меня оказались простые работяги, которые со словами: «Саныч! Начинай! Мы поддержим!» – вручили мне ледоруб. Вот тут я и начал. Махал ледорубом как шашкой на занятиях по рубке лозы. И брызгами разлетались вокруг меня крошки костей вперемешку с кровью и мозгами.

Что я при этом кричал? Не помню, хоть убейте меня. Но Аликс мои вопли разбудили.

Уснуть я так и не смог. Увиденный сон произвел на меня большое впечатление. Я не суевер. Вернее, очень редко верю разного рода «приметам». Но сейчас я был уверен в том, что этот сон мне привиделся не просто так. Видимо это следствие какой то мысли, которая укоренилась где то в глубине моего сознания.

Что я увидел во сне? Да это же картина перерождения правящей верхушки будущего! Дистанцию от «Интернационала» до «Боже царя храни» они ведь сократили очень лихо. И кончили холуйством перед Америкой! Так ведь все это я наблюдал не только во сне. Вот что меня беспокоило – перерождение элиты!

Старая элита сейчас догнивает и надежд на ее изменение в лучшую сторону у меня нет. Вот потому я и уничтожил самых одиозных ее представителей – часть великих князей. Кто то коротает остаток жизни на Гавайях и в Конго. Кого то перевоспитывают на Севере. Сейчас, когда удалось арендовать у американцев Фриско, появилось новое место для «белой акации дерьма эмиграции». Вот именно! Калифорния тоже стала местом ссылки! Но кто заменит старые кадры? Выходцы из революционных кружков? А чьим потомкам я так самозабвенно крушил черепа в своем сне? А ведь немало нынешних революционеров начинает гнить, даже не дожидаясь победы революции. Взять тех же народных социалистов. Вроде бы боевые ребята. Но недавнее выступление журналиста Бурцева на их партийном съезде вызвало настоящий скандал. Он не пощадил даже «дедушек» и «бабушек» Русской Революции, обвинив их в моральном разложении. Он доказывал то, что ЦК партии уже давно превратилось в сборище политиканов, продвигающих на руководящие посты своих любимцев, принимая во внимание их семейные связи, а не реальные заслуги. Что в нарушение принятой морали, эти люди давно не интересуются происхождением тех денег, на которые они так прекрасно живут. Что сделать карьеру в партии намного легче агенту охранки, нежели идейному человеку. Что пример верхушки, разлагающе действует на молодежь.

– Репортажи из залов суда, где судили наших единомышленников весьма красноречивы. Наших молодых товарищей давно перестали судить за «политику». Зато по моим подсчетам, 327 членов партии народных социалистов осуждены за педерастию, кровосмесительные связи, совращение несовершеннолетних и даже за изнасилования молодых девиц, состоящих в нашей партии. И эти обвинения опирались на железные доказательства. На самом деле таких случаев больше. Просто не все из них стороне обвинения удалось доказать.

Конечно, такого Бурцеву не простят сами однопартийцы. Наверняка затравят его. Но ведь если потомки народников будут озабочены не чисткой своих рядов от недостойных, а борьбой с теми, кто не заметает мусор под ковер, то рано или поздно, от них отвернется большинство их последователей.

И это только одна из левых партий, которая еще недавно лидировала на местных выборах, а теперь может проиграть их либералам. Те ничуть не лучше в этом плане. Но отказать себе в удовольствии погубить репутацию конкурентов, не станут. В других левых партиях картина такая же как и у народников.

У социал-демократов Плеханова дела обстоят ничуть не лучше. Самые влиятельные фракции – «кавказская» и «еврейская» бесят русских партийцев еще больше. В результате, часть из них откололись от эсдеков и организовали Национальную Социал-Демократическую Ассоциацию Пролетариата (НСДАП). Численность ее столь невелика, что заявлять о себе как о полноценной партии они не решились. Зато сексуальную революцию в своих рядах произвели. И самое смешное в том, что пролетариев в этой организации нет ни одного. Даже в роли свадебных генералов.

Про анархистов лучше помолчать. Они принципиально с властями не сотрудничают, поэтому действовать предпочитают нелегально. Хотя, иногда все-таки вылезают на свет божий. При этом, демонстрируют такое небрежение нормами общественной морали, что не требуется и полиция для разгона их демонстраций. Неделю назад, они в Тифлисе провели демонстрацию, разрешение на проведение которой даже не спрашивали. Скандал был в том, что явились они на это шествие в костюмах Адама и Евы, но зато с портретами Назгулеску и Кропоткина. Демонстрировали они свои стати недолго, ибо местные жители, возмущенные подобным потрясением всех основ, самочинно напали на этих анархо-нудистов. Потом, зарубежная пресса о том, что тифлисские власти потакали дремучим инстинктам диких мусульман, которые всегда готовы погубить все светлое и передовое.

Откуда взялось столько мусульманских фанатиков в городе, населенном в основном армянами, остается только гадать. В Тифлисе живет некоторое количество персов и азербайджанцев, но религиозный фанатизмом они не страдают по одной причине – из-за подавляющего превосходства армян.

Примечание:

Похожий «парад» в РеИ происходил летом 1917 года в Петрограде. Мне о нем рассказывал человек, умерший еще в начале 80-х годов. В 1917 году, будучи тогда солдатом одного из полков Петроградского гарнизона, он во время увольнения наблюдал массовое шествие голых анархистов обоих полов по Невскому проспекту.

Кстати, насчет нудизма. Я невольно оказался основателем этого движения. Дело в том, что для поддержания физической формы, как и в курсантские годы, я каждое утро совершал пробежки, одетый по форме номер два. С точки зрения советских времен – ничего неприличного в этом не было. Зато здесь это стало сенсацией. Молва о том, что царь имеет привычку бегать полуголым, а купаться вообще без ничего, быстро распространилась по всей России. Меня даже Аликс за это порицала. Но не убедила. Нудистом номер два стал Владимир Ильич Ульянов, который и в реальной истории моего времени, был одним из основателей движения нудистов в России. Впрочем, на мой взгляд, на нудизм это было непохоже. Просто не принято здесь выходить из дома, демонстрируя людям нижнее белье. А уж купаться без него – верх неприличия. Но ведь куда мне с Ильичем до анархистов с их передовой моралью!

Кто у меня еще в кадровом резерве? Социал-монархисты? Ну эти ребята сейчас очень неплохи. За ними никаких извращений не числится. Как и за христианскими социалистами. Вот только насколько их хватит? Если е сцепятся в борьбе между собой, то до конца века на них надеяться можно. Сейчас они худо-бедно но союзничают. Вот только как долго станет Ильич терпеть союзников? Тут все зависит от устойчивости монархии и способности Церкви к позитивным переменам. Стоит монархии пошатнуться, как Ленин быстро вспомнит про учение Маркса и свои республиканские симпатии. А если Церковь даст слабину? Что тогда большевикам помешает из социал-монархистов стать просто коммунистами? А ведь им без борьбы никто сдаваться не станет. Значит все пойдет так, как шло у нас. Только позже начнется.

Нет, дорогой Владимир Ильич, погубить свое дело я тебе не дам. Хороший ты человек, но биться тебе нужно не со мною, а с гидрой мирового империализма. Значит, нужно на тебя натравить таких вражин, которых ты сможешь одолеть лишь опираясь не только на трудящихся России, но и на монархию как минимум.

Кстати, а чего это я про «Красную Звезду» забываю? В перспективе, это тоже элита. Вопрос только: чья элита? Пока не моя. Рано или поздно, но с ними что то делать придется. Эти ребята уже сейчас опасны. Потому что не только поучением прибыли заняты. В большую политику они тоже играть умеют. Я совершенно зря считал председателя Ли своим союзником. Как оказалось, он с «краснозвездными» тоже довольно быстро снюхался. Лишь недавно мне стало известно, что ликвидация британских Ротшильдов была не его задумкой. «Неизвестные отцы» ему их заказали. При этом сами остались в стороне. А ведь именно смерть Ротшильдов заставила британцев проявить намного большее озверение в Китае, благодаря чему и увязли там. А их игры с Америкой? Ссора англо-саксов с негро-саксами, это в основном их заслуга. Куда дальше их занесет?

В разгар всех этих раздумий, мне опять нанес визит Леопольд со своей пассией. Большинство вопросов, требующих консультаций со мной, бельгийский король предпочитал решать в неофициальной обстановке. При этом, его вовсе не тянуло обсуждать что-либо важное в присутствии Георгия. Похоже, что этот пройдоха абсолютно не верил в существование пресловутой «Георгиевской клики». А может быть просто считал, что эту клику возглавляет вовсе не Георгий. Сейчас Леопольда больше всего беспокоила действенность гарантий нейтралитета его страны.

– Вы должны понимать, что эти гарантии имеют своей основой равновесие сил, о котором так тщательно заботилась Британия. Но сейчас все изменилось. Прежний баланс сил ушел в прошлое. Уже то, что две великие державы увязли в войне с Китаем и Америкой, развязывает руки странам Тройственного союза. А ведь и ваша страна сейчас располагает большей свободой действий нежели десять лет тому назад.

Я внимательно слушал его монолог и временами поглядывал на молчащую как всегда Серафиму. Судя по всему, Леопольд не просто так приходит именно с ней на доверительные беседы со мной. При всей своей аморальности и стяжательстве, бельгийский король является неплохим отцом. Любящим отцом. И это касается не только тех детей, что родила ему любовница. Бельгия и Конго – это тоже в своем роде дети. Его дети. Которым он отдал всю свою жизнь и вложил немалую часть своей души. Ему очень не хочется, чтобы эти «дети» попали в дурную компанию или претерпели беды, а к этому по его словам все и шло.

– Занятость Британии и Франции может не позволить им говорить с Германией более жестким тоном. А Германия может в один прекрасный день решиться на авантюру. Причем, как вы и предупреждаете, не посчитаться с нейтралитетом малых стран. И вы правы, когда советовали мне не только готовиться к войне, но и создавать оборонительные союзы. Еще пару лет назад, та же Голландия не желала ничего слышать про это. Но сейчас они к идее Северо-Атлантического союза относятся более благосклонно. Но этого мало. Как вы относитесь к идее вовлечения в этот союз Польского Королевства? Судя по всему, у поляков сейчас и армия неплохая и линия укреплений достаточно сильна, чтобы остановить германские войска.

– Отрицательно!

– Почему?

– Вы знаете, зачем я дал этой бывшей нашей провинции свободу? Все просто. Поляки являют собой головную боль для любого, кто с ними связался. Ошибкою будет их завоевывать. Но точно такой же ошибкой будет и дружба с ними. В первом случае они поссорят вас с вашими союзниками, как поссорили Россию с Францией, во втором случае они втянут вас в войну, которая вам совершенно не нужна. Если вы заключите с ними сегодня союз, то завтра какой-нибудь польский патриот совершит покушение на наследника германского либо австро-венгерского престола. А когда им за это объявят войну, они ссылаясь на существующий союз, будут призывать вас оказать им помощь. Но разве стоит подвергать себя нашествию гуннов из за того, что эти «союзники» спокойно не могут спать из за Познани, Кракова или Данцинга?

– О том же самом мне говорит и моя Серафима.

– Потому что она этот народ тоже неплохо знает. Кстати, вы не против будете, если она время от времени будет высказывать свое мнение? Меня это нисколько не заденет.

Дальнейший разговор принял более свободный характер. Леопольд жаловался на нерешительную позицию Люксембурга, Дании, Швеции и Норвегии. Все они боялись потревожить сильного и опасного соседа. Кроме того, создание такого союза может вызвать неодобрение Британии и Франции. Сперва я думал, что Леопольд хочет, чтобы в создаваемое им НАТО вступила и Россия. Оказывается, что у него другие намерения. Он мечтает о том, чтобы Германия ввязалась в какую-нибудь заокеанскую авантюру. Причем такую, которая займет ее надолго. И при этом, он не желает конфликта между Германией и Францией.

– Я вас мой царственный брат, считаю мастером тонких интриг. Давно за вами наблюдая, я заметил, что вы добиваетесь желаемого не затевая войн. Вам расчищают путь иные силы. Не стоит скромничать. С начала своего царствования, не передвигая пограничных столбов, вы положили себе в карман Север Персии и Китая. Вашими вассалами стали Корея и Гавайи. Вы вынудили американцев разрешить вам иметь опорный пункт в Калифорнии. Более того, вы потихонечку подминаете под себя морскую торговлю в Северной части Тихого Океана. Раньше, ради этого всего, России пришлось бы много воевать. А благодаря вам, торговая нация сама позволяет вам торговать вместо нее. Раз уж у вас все так здорово выходит, то совершите еще одно чудо: дайте немцам такую войну, ради которой они оставят в покое своих соседей.

Да уж, хорошее желание. Знать бы, каким заклинанием творится подобное волшебство. Да нет такой страны вне Европы, с которой Германия захотела воевать!

Ничего, кроме войны в уже имеющихся колониях в голову не приходит. Колоний у немцев хватает. Более того, благодаря полученной о нас информации, немцы лучше укрепились в Юго-Западной Африке. Удивляться этому не стоит – месторождения алмазов стоили того. У них имеется союз с бурами. А это серьезно. Чтобы победить буров, британцам понадобилось почти полмиллиона солдат. Но буры в союзе с немцами – тут придется попотеть. Ради того, чтобы сложилась такая ситуация, мне пришлось основательно потрудиться. Я ведь с Вильгельмом встречался не реже, чем с Леопольдом. В основном мы с ним обсуждали проблемы связанные с развитием транспорта. И те предварительные соглашения, что выходили после наших встреч, производили впечатления дипломатических побед напористого Вилли над ограниченным и слабохарактерным Ники.

Я «проиграл» борьбу за трансконтинентальную воздушную трассу в результате которой немцы построили множество аэропортов на нашей территории. Точно так же была «разрушена» русская монополия на пользование Северным морским путем. Теперь, вложившиеся в навигационное обеспечение пути и построив множество тех же метеостанций, немцы получили возможность перебрасывать свои боевые корабли из Северного моря на Дальний Восток кратчайшим путем. И перебрасывают кстати. С нашей помощью.

А трасса Берлин- Багдад? Меня до сих пор критикуют за то, что Турецкая Армения покрывается сетью дорог, которые облегчают снабжение турецких войск в случае возникновения войны между нами и турками. Я со вздохом развожу руками и делаю вид что осознаю свою ошибку. Истинно так: если в условиях бездорожья русская армия всегда била турок и пройти до Царьграда с Восточной стороны не могла по причине отсутствия дорог, то теперь по моей вине все поменялось. Любой гений легко докажет, что наступать и снабжаться по хорошим дорогам, русскому солдату непривычно, а значит он всегда будет бит турком! И Царьграда нам не видать по причине хороших дорог. Которые построены за немецкий счет и с немецким качеством. Мой жалкий ответ на сию диверсию немецкого капитала никого не впечатлил. Сформированная по моему повелению Закавказская бригада железнодорожных войск, могла похвастаться лишь приличной производственной базой и складами. А личного состава в ней был самый мизер. Правда, по мобилизации бригада будет укомплектована до штатной численности и сможет перешить европейскую колею на российскую. Но кого это волнует?

В колониальном вопросе я тоже проиграл Вильгельму. Нет, на его колонии я не покушался. Просто в один прекрасный день, до Вильгельма дошли слухи о том, что мой «Морвоенторг» собирается начать перевозку китайской рабочей силы аккурат в германские колонии в Африке. Зачем мы это затеяли? О! это был хитрый план, который вынашивала Георгиевская клика.

Эти мерзкие русские, пользуясь недостаточным вниманием германских монополий к развитию захваченных немцами земель, решили купить земельные участки в Африке и с помощью дешевой китайской рабочей силы, построить рудники и развить сельское хозяйство. А потом, продавать сырье по своей цене хозяевам этих колоний. Когда до Вилли дошли эти слухи, он не на шутку разозлился и примчался ко мне в гости как нахлыстанный. В тот раз он был не очень вежлив со мною. Не откладывая дела в долгий ящик, он сразу и грубо потребовал от меня отчета: на каком основании я лезу в чужой курятник. Я же, как мог старался его успокоить.

– Вилли! А зачем вам эти земли? Они ведь ничего кроме лишних трат вам не приносят. А с нашим подходом польза будет и России и Германии.

В общем, мои аргументы были таковы: немцам катастрофически не хватает земли для дальнейшего развития. Поэтому кое кто в Германии говорит о расширении «жизненного пространства» и намекает на то, что оно находится на территории России. А я разве против? Я только «за»! Я мечтаю о том дне, когда на наши земли хлынут миллионы переселенцев из Германии. Более того, начиная с Екатерины Великой, все русские цари мечтают за счет России расшить немцам этот самый Лебенсраум. Мы заманиваем немцев на постоянное жительство в Россию. Мы создаем им льготные условия для хозяйствования. Мы рассчитываем на их пример в деле хозяйствования. Каковы успехи? Они есть. Немецкий крестьянин, рабочий, ремесленник, фабрикант оправдывает наши надежды. Но есть в этом деле существенный недостаток. Слишком мало немцев решилось на переезд в Россию. Не прельщает их возможность установления германского господства от Рейна до Амура.

– Пойми меня! Мы заманиваем твоих поданных такими льготами, какие никогда не имел наш русский крестьянин. Мы только недавно стали нашим крестьянам предоставлять земли в том же количестве, сколько предоставляли до этого немецким колонистам. Да и то, русским – земли в Сибири, а немцу черноземы в Европейской части. И все-равно большой охоты к переселению на Восток германцы не проявляют. За 150 лет численность немцев в России не достигла и пары миллионов человек. Вывод? Даже если мы без всякой войны сдадимся Рейху, заселять наши земли немцы не станут. Их придется везти к нам в качестве арестантов. А чтобы они не сбежали назад в свой Фатерлянд, нам придется назначить им конвоиров из русских казаков.

– Клаус! – начал закипать Вилли, – мы ведем речь про Африку!

– Сейчас поговорим и про Африку!

А с Африкой и прочими колониями дела обстоят интересней. Да же в моем времени, площадь германских колоний превышала площадь самого Рейха аж в восемь раз. И это были неплохие территории, богатые полезными ископаемыми и плодородными землями. Казалось бы – вот он вожделенный Лебенсраум! Заселяй их и живи богаче всех в мире. Негры? А разве британские зоологи, тот же Лавр Берия не разработали методов правильного обращения с этими самыми неграми?

Но как говорится, лень-матушка вперед немца родилась. Не пожелали немцы строить для себя рай на земле в этих местах. Потому что места эти слишком дикие для них. Но ведь Лебенсраум нужен! И немцы его нашли. Сами, без подсказки доморощенных теоретиков.

– Тридцать миллионов немцев сейчас живут в САСШ! И их туда никто не заманивал. Они сами, без всякого конвоя туда приехали и стали жить!

А почему такое произошло? Да потому что британские зоологи с самого начала все сделали правильно. Их колонии в Северной Америке благоустраивали не столько добровольцы-колонисты, сколько проданные в рабство диссиденты и мятежники. Особенно много было среди белых рабов ирландцев. Они правда быстро помирали от непосильного труда, но зато стоили дешево. За ирландского раба давали не более пяти фунтов-стерлингов. В дополнение к ним, стали завозить более выносливых негров. Негры обходились дороже – 50 фунтов за человека. Зато, если их сильно били палкой, способны были творить истинные чудеса. Правда, зоологи нашли способ удешевить себестоимость рабочей силы. Для этого ирландских рабынь стали скрещивать с неграми. Родившихся от этой связи детей потом продавали всем желающим. Это обходилось значительно дешевле, чем завозить рабов из-за океана.

В итоге, таким способом создали условия для того, чтобы Америку начали заселять цивилизованные люди.

– А вы поступаете строго наоборот. Пытаетесь заселить земли исключительно за счет цивилизованных людей. При этом, многочисленные негры у вас живут бездельно, не желая создавать нормальные условия для освоения их земель. Правда, их и палкой трудно заставить трудиться. Да и туповаты они. А устранять последний недостаток при помощи ирландских или британских рабынь вам никто не позволит. Ведь не случайно те же британцы во все свои колонии завозят индусов. Те конечно не белые люди, но лучше чем негры. Но ведь индусы нам недоступны. Потому и родился проект с заменой их китайцами.

Я уверял Вилли в том, что никаких коварных планов по отжатию у Германии колония я не строю. Я только хочу получить прибыль там, где ее не стремятся поучить немцы. Почему русским нельзя так поступать? Возьмите евреев. Разве Германия является их страной? Но ведь никого не удивляет то, что евреи делают свои гешефты в этой стране. Чем русские хуже евреев?

Результат беседы был таков: Вилли запретил нам заниматься хозяйственной деятельностью в его колониях. Честно говоря, мы и не собирались этого делать. А слухи об этом были не более чем провокацией. Зато теперь, германская пресса писала про очередную победу кайзера на дипломатическом фронте.

А в африканские порты из Китая пошла массовая эмиграция китайцев в сторону Африки. Немцы наконец то взялись за развитие своих колоний. И о защите их позаботились. Началось формирование новых батальонов колониальных войск. Из китайцев. Так что теперь выбить Германию из приобретенных ей колоний стало намного трудней. Спросите: а что это дает нам? Очень просто. Даже отправка одних офицеров в колонии ослабит сухопутные войска Рейха. А развитие флота, необходимого для защиты коммуникаций, ослабит армию еще больше. Британцам от этого неслабый геморрой, а нам все легче.

Германия процветает и даже успешно догоняет Британию на морях. Тут ведь какая ситуация? Королевский флот пока еще самый сильный на свете. В этом году британцы планируют иметь аж два десятка дредноутов. Я не знаю, кто за ними угнаться способен. Дредноуты ныне хотят иметь все. Даже Бразилия с Аргентиной. Но они пока что стоят в самом конце очереди.

Мои адмиралы хотят того же. Их не устраивает тот флот береговой обороны, что мы имеем на Балтике и Черном море. Их тянет на просторы Атлантики и Средиземного моря. Сейчас, когда наши позиции на Тихом и Северном Ледовитом океанах усилились необычайно, их аппетиты только возросли. Сколько прожектов ими подано! Мне и Георгию всячески пытаются доказать полезность дредноутов и носителей минных катеров.

Нужно сказать, что им есть на кого сослаться. Те броненосцы «русского проекта», что имеются у американцев, все-таки заставили японцев избегать эскадренных сражений на Тихом Океане. Ненадолго конечно ибо англичане строят дредноуты и для японцев. Но наибольшее впечатление на них произвели рейдовые операции американского флота. Дело в том, что воистину варварские бомбардировки, которыми британцы подвергали американские города, заставили американскую верхушку прийти к выводу, что отныне в отношении британцев позволено все. А раз лимонники не брезгуют порчей и уничтожением частной собственности, то почему бы не заняться тем же самым и Америке? Так родилась концепция неограниченной крейсерской войны, целью которой стало уничтожение британской морской торговли. Правда, пока что на Атлантике. И надо сказать, Америка сумела удивить мир.

Было время, когда американцы пытались потеснить нас на рынке хлебной торговли. И как раз в конце 19 века, они начали строить множество зерновозов. А так как этих судов требовалось много и ценой подешевле, то их судостроители и задумались о способах ускорения постройки судов. Эти достижения и были ими пущены в ход, когда пришла пора. Правда, обойтись без сотрудничества с нами у них не вышло. Пришлось сотрудничать с нашими инженерами, чтобы осуществить задуманное ими. Правда, вначале они пытались действовать в обычной своей манере – переманить нужных им специалистов. Но нарвались на противодействие Менделеевского комитета.

Менделеевский комитет сейчас представлял собою не простой междусобойчик для научных кадров. Стараниями покойного Дмитрия Ивановича он дорос до уровня заказчика труда ученых-прикладников и изобретателей. Менделеев не не остановился на половине пути и не ограничил роль комитета простой раздачей грантов. Намного важней то, что часть поступающих средств ушло на создание лабораторий, полигонов и прочих исследовательских центров, благодаря которым, создавались условия для продуктивной работы. И наши Архимеды да Кулибины это оценили. Заявки на получение грантов посыпались одна за другой. А Дмитрий Иванович и его команда разбирались с ними. Как то незаметно, но быстро, произошла селекция кадров. Перспективных старались удержать, шарлатанам давался внушительный пинок, а людей средних способностей старались не отталкивать, а пристроить в соответствии с их знаниями и умениями. В итоге, вышло самое настоящее государство в государстве. А если учесть, что Комитет занимался и вопросами защиты прав своих кадров? В общем, сотрудничать с ним было выгодно, а ссориться – не очень. Кое кто уже нарвался на бойкот, организованный этим сообществом и горько жалел о том. Академия Наук, пытавшаяся подмять под себя «менделеевцев» не преуспела в этом деле. Потому что «менделеевцы» имели в своем распоряжении значительно больше ресурсов и потому выигрывали противостояние. Самым обидным для Академии Наук был тот факт, что сменивший Менделеева Филиппов, замахнулся на святая святых – фундаментальные исследования. Как раз то, что я представлял себе как монополию «академиков». Но с другой стороны, что я мог ожидать? Филлипов, изучающий внутреннее строение атома, неизбежно выходил на уровень фундаментальных исследований. И ему сразу много чего потребовалось для этого. И он решительно греб под себя все, что считал нужным. В итоге, во мнении общества возникла не только Георгиевская клика. Чуть менее влиятельными считались Макаровская и Менделеевская клики. И выглядело это столь убедительно, что иной раз и мне приходила в голову грешная мысль: «А может народ прав?»

Американцы, которые пытались по своему обыкновению просто купить нужные им кадры, нарвались на сопротивление этому не одиночек, а целой корпорации ученых, к которым присоединился адмирал Макаров со своей командой. Степан Осипович не просто так влез в это дело. То, что хотели осуществить американцы, соответствовало одной из его концепций строительства флота. Быстроходные, хорошо вооруженные и потому вездесущие крейсера, в его мнении были предпочтительней всех этих броненосцев и дредноутов. И если кто то этим занялся, то отказываться от приобретения опыта в создании подобных кораблей глупо. Нужно обязательно участвовать в этих проектах! А чтобы накопленный опыт не пропал даром, сотрудничать нужно на уровне корпораций, а не отдельных личностей! Пришлось соглашаться на конструктивное сотрудничество. Потому что массовое производство недорогих рейдеров нужно было уже вчера. И наши корабелы приняли участие в создании «разрушителей торговли».

Необходимые для этого расчеты производил Бубнов. Обводами занялся Юркевич. А технологию сварки взял на себя Вологдин. Но и американцы не были просты. Способы скоростного судостроения – это была их кафедра и нам было чему у них поучиться. Степан Осипович даже начал задумываться о том, что нелишним будет переманить часть американских инженеров к себе.

Что у американцев вышло в итоге? Да те же известные еще со времен последней войны с турками крейсера-носители. Правда очень многочисленные. Американцы их пекли как пирожки, стремясь довести их число до числа дней в году. Первые рейдеры уже вышли на просторы Атлантики и британцам здорово это не понравилось. Потери в их торговом флоте впечатляли. Причем, топили британцев по всей Северной Атлантике.

Активный поиск и уничтожение рейдеров ничего не дал. Имеющиеся в Королевском флоте бронепалубные крейсера для этого просто не годились. Средства поиска и обнаружения противника не соответствовали поставленным перед защитниками торговли задаче. И тогда Адмиралтейство пыталось внедрить систему конвоев, но сразу нарвалось на яростное сопротивление судовладельцев. Да-да, вы не ослышались – упорствовали в нежелании принимать систему конвоев именно судовладельцы! Это было им невыгодно по двум причинам сразу: во-первых, снижался оборот тоннажа, суда меньше ходили по морю, а значит, снижались и прибыли хозяев судов; во-вторых, как ни кощунственно это звучит, снижался риск… потерять судно, а значит, получить очень немаленькую страховку! Гибель экипажей при этом пароходчиков не колыхала абсолютно, как, собственно, и всегда. Это капитализм, господа! Конечно, лорды Адмиралтейства не сдались и продолжали настаивать на своем. Но пока толку от их стараний не было. Поэтому пришлось вернуться к идее активного поиска. А как его производить? Локаторов еще не было. Радиоперехват и пеленгация? Применялась. Но это хоть и помогало установить присутствие рейдера, но совершенно не решало проблему их перехвата и уничтожения. Пришлось британцам организовывать дирижабельные патрули. Дело это было дорогим, но деваться было некуда. Пришлось применять именно такой метод защиты торговли. Эффект от этого был, но сразу выяснилось, что в районе Вест-Индии и у побережья Канады, одиночный патрульный дирижабль очень быстро становится жертвой американских дирижаблей-истребителей. Которые тоже умели применять радиоперехват и пеленговать цель. А потом нападать на одиночку целым отрядом. Потеряв таким образом четырех патрульных, британцы перешли к патрулированию отрядами. Что сказалось на их бюджете.

А на Тихом Океане операции американских рейдеров, включенных в состав «флотилии командора Уонга», прекратились. Причина простая – сколько веревочки не виться, а конец рано или поздно будет. И он наступил. Одного за другим, их уничтожали вспомогательные крейсера британцев, французов, итальянцев… Участь экипажей была печальна. Военнопленными их никто не считал. Нет, повесили не всех. Кое-кого оставили для допроса. Видимо никто с ними не миндальничал, потому что больно уж быстро они «раскололись» на допросе. И весь мир узнал о Бэтмене и Спайдермене, которые оказывается и руководили на самом деле пиратской флотилией. Под этими псевдонимами работали наши Бондарев и Скорин. Но эти же самые прозвища имели и представители военно-морского лобби САСШ Джонсон и Джексон. Последним стоило помалкивать о своей причастности к пиратсву в китайских водах. Но тщеславие сыграло с этими господами дурную шутку. В борьбе за голоса избирателей они все подвиги и достижения китайских и американских пиратов громогласно приписывали своему мудрому руководству. В национальные герои им пролезть удалось. А заодно пополнить собою список опаснейших преступников, которых Антанта начала составлять с самого начала войны. Так что оказавшись в одном списке с Назгулеску и Капитаном Америка, эти ребята сейчас сидели тихо и не отсвечивали. Вот только Бондарев и Скорин, работавшие под теми же самыми псевдонимами, продолжали увеличивать список грехов как Джонсона, так и Джексона.

А с Назгулеску вышел сущий анекдот. Румыны, до недавнего времени отрицавшие его причастность к своему флоту, неожиданно начали заявлять нечто противоположное. Нет, официальная позиция правительства не изменилась. Зато румынское общество пришло в экстаз и тысячи добровольных защитников доброго имени своего национального героя начали протестовать против того, что ему приписывали ранее.

«Назгулеску не может быть злодеем!», «Гений морской войны!», «Безобразия в Веракрусе – это дело рук янки, а не румына!» – уверяла читателей столичная и провинциальная пресса. Дело дошло до того, что начался сбор подписей за то, чтобы заказанный в Германии для румынского флота крейсер, носил название «Панцер-командор Назгулеску».

Мнение румын не понравилось австрийцам и венграм, которые ехидно заявляли, что деятель подобного масштаба может быть и румын, но родиться и вырасти он мог только на территории Двуединой монархии. Скорее всего – в Трансильвании. Проснулись и греки, которые уверяли, что чисто сухопутные нации не могли породить такого гения. Эллада и только Эллада является родиной этого человека. Да и фамилия его не Назгулеску, а Назгулопулло! Но больше всех меня насмешили армяне, уверяющие весь мир в том, что на самом деле наш Павел Алексеевич выходец из Киликийской Армении, где как известно было гнездовье пиратов еще в античное время. А фамилия его – Назгулян!

Антанте от этого было не легче, ибо от американских рейдеров страдала не только британская, но и французская торговля.

В отличии от британцев, французы сразу перешли к системе конвоев. Но проблема была в том, что американцы работали быстро. Созданные ими с нашим участием так называемые «контрабандные крейсера» были просты по конструкции и технологичны в постройке. Причем, внесение новых изменений в конструкцию сложности не вызывало. Судно могло строиться в варианте прорывателя блокады, носителя минных катеров и даже дирижабленосца. Узнав про это, я расщедрился настолько, что отправил на постоянное дежурство в Атлантику крейсер «Иван Грозный» и несколько кораблей Гидрографической службы. Именно они занялись разведкой на маршруте следования конвоев и отдельных судов и наводили редеры на цель. И американцы разошлись настолько, что самые дерзкие из них начали охоту аж у берегов самой Британии. Именно там рейдер «Улисс» капитана Мэрвина сумел пленить лайнер «Мавритания», перевозившую пополнение в Канаду. Чудом был не сам захват, а то, что Мэрвин умудрился отконвоировать ценный трофей в Бостон. Для гордых англичан именно факт успешного конвоирования был наиболее унизителен. После чего, они за своих судовладельцев взялись основательно и не отстали от них до тех пор, пока они не согласились с порядками, диктуемые Адмиралтейством.

Но как говорится, вытянули голову, застрял хвост. Система конвоев осложнила жизнь одиночных рейдеров, но не прекратила морской разбой. Просто изменилась тактика перехвата и разгрома конвоев. Прежде всего американцы больше внимания уделили разведке, ведя поиск добычи с помощью дирижаблей и радиоперехвата. На обнаруженный конвой наводились рейдеры, которые стали действовать отрядами. При этом, выделенные в охранение бронепалубные крейсера могли сами стать добычей. Днем их поджидали спущенные на воду подводные лодки, а в ночное время их атаковали минные катера. Не сказать, что этими атаками всегда удавалось расправиться с охраной, но хорошенько потрепать ее получалось. А потом на конвой нападали уже сами «контрабандные крейсера», которые огнем артиллерии добивали поврежденные бронепалубники и лишь потом занимались транспортными судами.

Такие операции редко заканчивались полным разгромом конвоя, но потери были ощутимые. Пришлось вводить в состав ордера боевые корабли тяжелых классов. Толк от этого был. Потери снизились существенно. Но зато теперь стало не хватать кораблей для эскадренных сражений. Чем американцы и воспользовались. Было принято вполне ожидаемое решение: громить британцев и их союзников по частям. Правда, к выполнению этого замысла ещё не приступили, но подготовку уже вели.

И как то не сразу мир обратил на события, которые произошли еще в одной стране – Португалии. Приближалась судьбоносная дата в истории этой страны – 1 февраля 1908 года. Я об этом читал перед переносом сюда, изучая эпоху Николая Второго. В той реальности, в этот день, два португальских карбонария(без дураков, их организация так и называлась – La Carbonaria), некие Альфреду Кошта с револьвером и бывший военный, снайпер Мануэл Буиса с обрезом(спрятанным под одеждой), застрелили ехавших в карете из загородного замка короля Карлуша I (получившего посмертно прозвище Мученик), и наследника престола принца Луиша-Фелипе. Младший сын короля, принц Мануэл, отделался лёгким ранением, в основном, благодаря своей матери, королеве Амелии Орлеанской, которая хлестала убийц букетом, сбивая им прицел, и единственная из всей семьи не пострадала. В результате Мануэл стал королем, но монарх из него вышел слабый и неудачный, через два года его свергли в результате военного переворота, после чего в Португалии была провозглашена масонская республика, поставившая европейский рекорд по числу переворотов и правительственных кризисов, а также воровству из казны и коррупции. Только Салазар во второй половине двадцатых, сумел покончить с этим бардаком.

А теперь вопрос: нужен ли мне такой вдохновляющий пример для наших либерастов? Пожалуй что не нужен.

Значит, придется вмешаться.

Вопрос второй: надо ли спасать Карлушку? Как следует подумав, решил что все же не надо. Король из него так себе(мягко говоря). Во внешней политике одни неудачи(выразившиеся в невыгодных для Португалии соглашениях о границах колоний в Африке, навязанных Лондоном в 1884, 1890, 1899, и выглядевших особенно обидно на фоне успехов Леопольда в Конго, а также в экономической зависимости Португалии от Англии), что сказалось далеко не лучшим образом на популярности короля и престиже монархии в целом.

Во внутренней политике Карлуш тоже вызвал недовольство подданных, слишком активно путая свою шерсть с государственной и швыряя казённые деньги на всякие не очень нужные стране затеи. Нет уж, нафиг, пусть становится Мучеником. Это лучшее что он сможет сделать для Португалии.

А вот его наследника Луиша-Фелипе от этой судьбы надо бы избавить. Этот человек не похож на папашу и младшего брата. Способный военный, авторитетный в армии, не дурак, не трус (во время покушения отстреливался от убийц из револьвера). Из него выйдет сильный король. Особенно учитывая что премьером в Португалии с 1906 Жуан Франку, убежденный душитель всего революционного и либерастического, этакий португальский Столыпин в лучшем смысле этого слова. Эти двое удержат страну в руках, и с ними можно будет крутить выгодные дела в Африке и не только там (Леопольд то ведь не вечен, несмотря на медицину из будущего).

Приняв решение, я вызвал Ежевского и поставил задачу: португальский кронпринц должен выжить и не пострадать серьезно, королева-мать тоже, младший принц – как повезет. Покушавшиеся карбонарии (сподвижники, блин! – вспомнился старый советский фильм «О бедном гусаре замолвите слово»), успешно отстрелявшись по Его Королевскому Величеству, тоже должны остаться живыми, хотя совсем не обязательно невредимыми. Спасая принца и королеву, и хватая злоумышленников, должны отличиться русские подданные, но при этом для всех они должны быть никак не связаны с русской властью, лучше всего если это будут «политэмигранты» из КПРФ (для ультраконсерваторов спасти королевскую семью от покушающихся республиканцев вполне логично). И это должно стать широко известно…

Дальше все шло по намеченному плану. 1 февраля 1908, когда королевская семья собралась вернуться в столицу, у наследного принца Луиша-Фелипе случилось неопасное для жизни, но довольно таки неприятное пищевое отравление, и он не смог поехать со всеми, задержавшись на пару дней в загородном замке.

Кошта и Буиса, как и планировали, открыли огонь из револьвера и обреза по королю и принцу Мануэлу в карете. Король был убит наповал семью пулями. Принцу повезло больше. Как и в той реальности, разъярённая королева Амелия, выскочив из кареты, отчаянно молотила нападавших здоровенным букетом, поднесенным незадолго до того верноподданными, так что принц Мануэл хоть и пострадал на этот раз сильнее(одна пуля прострелила плечо, другая ногу, третья скользнула по рёбрам, четвертая оторвала половину уха), но все равно остался жив. Храбрая королева тоже получила в отличие от того раза пулю в руку, но схватив свой гербарий другой рукой, продолжала дубасить убийц, вызвав восхищение множества мужчин и женщин в Португалии, да и не только там.

Впрочем, долго стрелять убийцам не дали. Оказавшиеся рядом русские эмигранты братья Васильевы, тростями со свинцовыми набалдашниками перебили цареубийцам руки и сломали ноги, а затем, при помощи находившихся по соседству в толпе матросов с корабля под флагом Свободного Государства Конго, пришедшего в Лиссабон тремя днями раньше, не допустили линчевания разъяренной толпой обездвиженных карбонариев, для чего пришлось прибегнуть к банальному мордобою, сдерживая толпу, пока к месту покушения не пробились португальские жандармы.

Схваченных покусителей взял в оборот лично премьер Франку, вскоре вытащивший из них все что те знали, и даже то о чем только догадывались. В тот же день взяли всю организацию «карбонариев» в полном составе. Оттуда ниточки потянулись к масонским ложам и заговорщикам в вооружённых силах… В итоге, новый король Луиш II и его премьер, полностью зачистили нелегальную оппозицию, особенно среди силовиков, да и легальную изрядно проредили. Перефразируя известные слова: кто бежал – бежал, кто сидит – сидит, кто висит – висит…

В общем, монархия в Португалии теперь прочна, и король Луиш II, после наведения порядка внутри страны и вручения «Конголезским» матросам и братьям Васильевым португальских наград (а двум последним ещё и баронских титулов), стал понемногу присматриваться к внешней политике, разъезжая по европейским столицам (благо дома на хозяйстве оставались надежный премьер Франку и королева-мать, с некоторых пор ненавидевшая все либеральное и тем более революционное), устанавливая контакты с власть имущими этих стран и стараясь привлечь их капитал в экономику Португалии и ее колоний. Не забыл он и Новый Свет, посетив в ходе турне вокруг Латинской Америки на флагмане португальского флота Бразилию и другие прибрежные страны Южной Америки, а также Мексику, где побывал на фронте, лично приветствуя и награждая солдат и офицеров португальской бригады, что ещё больше подняло его престиж среди военных, после чего навестил португальские войска воевавшие в китайской провинции Гуандун, затем колонии Португалии в Азии и Африке (впервые в португальской истории) и вернулся в Лиссабон, совершив кругосветное путешествие, тоже первым из португальских монархов, за что подхалимы стали называть его новым Энрике Мореплавателем. Впрочем, сам король над этим только посмеялся. Побывал Луиш и в Петербурге, где у нас была встреча тет-а-тет. Новый португальский король показался дельным человеком и произвел хорошее впечатление. Надеюсь, я на него тоже.

Правда, форсировать португальское направление пока не стоит, пусть Леопольд поработает, тем более что Луиш уже выразил желание присоединить Португалию к НАТО. А мы подождем, и посмотрим, чем кончится американская война. Для всех ее участников…

Возня Леопольда с организацией НАТО внезапно получила поддержку от Франции и Англии. Правда, понять французов и британцев можно. Все щло к тому, что война с Америкой кончится не скоро. Наступление французских войск в Техасе идет успешно, но темпы его уже падают, и оно явно выдохнется. Слишком уж далеко войска ушли вперед и потому отрыв от тыловых баз становится критическим. Зато американцы наоборот, непрерывно наращивают численность своей группировки и усиливают сопротивление.

Все идет к тому, что французам придется перебрасывать через Атлантику новые дивизии. Уже это ослабляет их позиции в Европе и скоро станет нечем гарантировать нейтралитет той же самой Бельгии. Более того, французский Генштаб разрабатывает новый план войны с Германией. Учитывая, что мы еще числимся в союзниках Франции, информацией о своих планах с нами делятся. Что это за план? Официальное его название – «План номер Девятнадцать». Согласно ему, французская армия отказывается от наступления на Германию из-за нехватки сил. Вместо этого на начальном этапе войны она сидит в обороне, опираясь на линию приграничных крепостей. Причем, обороняется и в Пиренеях и на границе с Германией и на всякий случай в Альпах на границе с Италией. При этом, предусмотрен вариант нарушения Германией нейтралитета Бельгии, Голландии и Швейцарии. А раз так, то по мысли стратегов, будет неплохо, если армии этих стран окажутся достаточно сильными для обеспечения флангов французской армии. Париж даже устраивает вариант неучастия этих стран в войне. Типа, оной только готовностью к оказанию длительного сопротивления, они отпугнут бошей и тем придется штурмовать французские крепости в лоб.

Как только немцы увязнут в борьбе с французами, которых поддержит британский экспедиционный корпус, войну Германии должны объявить Россия и Польша. При этом, польская армия, опираясь на построенную на французские деньги линию крепостей, должна обеспечить прикрытие мобилизации и развертывание русской армии. На втором этапе войны, мы с поляками переходим в контрнаступление, нанося удары по Восточной Пруссии и Галиции.

Правда, французов беспокоит политика, проводимая «Георгиевской кликой». Они давно уже подозревают Георгия в стремлении увильнуть от исполнения союзнических обязательств. А тут еще поляки вдруг взбрыкнули. С ними ведь тоже согласовывали планы войны. И им эти планы не понравились. Нет, воевать в союзе с Францией они не отказывались. Они даже не отказывались воевать в союзе с нами. Но вот как раз по последнему пункту у них были свои соображения.

– Мы против того, чтобы русские войска вообще появлялись на нашей территории, – заявляли польские дипломаты, – вы должны знать о том, что русская военщина мечтает о порабощении нашей страны. И если позволить ей штурмовать Кролевец, Гданьск, Львов и Пшемысль с Краковым, то они уже оттуда не уйдут.

– Но тогда каким образом русские смогут воевать с бошами? – недоумевал французский военный атташе, – ведь вы лишаете их армию возможности соприкоснуться с противником.

И тут им выдали такое! Оказывается, поляков не устраивает только участие регулярных частей нашей армии в боях на польской территории, а не само участие России в войне. Тот же Балтийский флот может воевать с германским флотом. Но это на море. Война в воздухе? А разве у России есть Воздушный флот? Те жалкие полтора десятка дирижаблей, не идут ни в какое сравнение с тем, что имеет польский воздушный флот. В общем, к войне в воздухе русские не готовы в силу своей сиволапости. Остается война на суше. Тут от русских может быть толк. Особенно если исчезнет то дурное управление, которым славится их армия. А этого можно легко добиться, если вместо своих дивизий, русские будут слать в Польшу достаточное число рекрутов. И пусть эти рекруты воюют в составе Войска Польского, под командою польских патриотов. Кстати, снабжать это «пушечное мясо» нужно обязать самого царя. Польша не так богата, чтобы самой тратиться на кормежку полутатарского быдла.

Скажете: даже поляки неспособны нести такой бред? Соглашусь с этим. Поляки вообще-то не идиоты. Но достаточное количество идиотов мы сумели среди них найти. За годы своей службы, Ежевский стал настоящим мастером провокаций. И потому, получив от меня задание, начал окучивать самых непримиримых польских русофобов. Благодаря его стараниям, образовались и начали блистать на местном политическом небосклоне такие политические организации как «Союз Белого Орла», «Междуморье», «Морская и Колониальная Лига»… Всех их объединяло одно качество: безудержная шовинистическая болтовня. Конечно, в Сейме и в министерских креслах сидели люди с более умеренными взглядами на жизнь. Но агрессивная агитация свое дело делала. Даже Дмовский, разумный и лояльный России политик, вынужден был подстраиваться под господствующие в обществе настроения. И трудно было что то с этим поделать. Потому что шовинизм заразителен и способен даже разумного человека заразить своим сумасшествием. Мне же оставалось лишь определить, что должен требовать на митинге очередной великопольский патриот. А требовать он должен был такое, с чем трудно согласиться, но придется считаться.

Я не испытывал иллюзий насчет поляков. В том плане, что не надеялся на их способность стать дружественным в отношении нас народом. Но раз людей не исправить, то значит стоит извлечь пользу из их недостатков. Вот и пусть поляки стараются из всех сил, ставя заслоны участию России во всеевропейской бойне. А французы пусть их старательно перевоспитывают. Тем более, что польские требования им не понравились. Ведь они прекрасно понимали, что «Георгиевская клика» ни за что не согласится вступить в войну на польских условиях. Впрочем, идиоты и тут придумали выход: Не согласен Георгий, значит согласится Николай. Как известно всему миру, русские рабы не смеют перечить своему царю. И если царь прикажет, то они послушно пойдут умирать за Великую Польшу. Нужно только избавить мягкотелого Николая от диктата Георгия.

Сведения о том, что «Союз Белого Орла» готовит покушение на брата, я получил сразу из двух источников: от Ежевского и от французского посла. Мориса Бомпара.

– Ваше величество! Эти безумцы готовы принести в жертву своим фантазиям даже достигнутое между нашими странами Сердечное Согласие!

– Вы знаете, я не верю в то, что эти люди безумны, – отвечал я послу, – а в том что они союзничают с «Розой Тампля», очень даже уверен.

– Ваше величество, неужели вы это допускаете?

– Не допускаю, а твердо знаю. Мы ведь много чего узнали, когда вели следствие над памятной всем группой фанатиков из «Бунда», которые готовились принести в жертву собственный народ. Именно тогда нам стало известно, что «Роза Тампля» не ограничилась одними евреями. Поляков, согласных жертвовать своим народом она тоже не обошла своим вниманием. Некоторых безумцев нам удалось вовремя разоблачить и даже вылечить. Тот же Юзеф Пилсудский смог с нашей помощью порвать связи с этой сектой. Правда, лечение даром для него не прошло. Он перестал помнить про этот эпизод из своей жизни. К сожалению, даже светила медицины допускают ошибки.

Благодаря полученной информации, мы довольно быстро арестовали засланных в Россию террористов. А дальше с ними стали работать опытные следователи. Которым было поручено выявить связи между «Союзом Белого Орла» и «Розой Тампля». Ни о чем подобном, арестованные боевики не знали. Но ведь этого и не требовалось! Дело в том, что одной из примет этого времени было распространение среди образованных людей всякого рода мистической ерунды. Поэтому те же самые сеансы спиритизма можно было при желании истолковать как тайные обряды «Розы Тампля».

Арестованные нас не подвели. Они вспомнили столько, что средневековой инквизиции хватило бы для организации десятка судебных процессов. Причем, ничего силой тянуть с них не требовалось. Хватило простого душевного разговора со следователями. Поэтому, казнить террористов не стали. После подачи прошения о помиловании, они его получили.

«Было бы не по христиански казнить людей, чье душевное расстройство не вызывает у меня сомнения. А по сему, считаю правильным заменить казнь врачеванием».

Именно такую резолюцию наложил я на поданных прошениях. И потому, помилованные мною злодеи спустя краткое время стали заботой лучших наших психиатров из клиники доктора Мюллера.

А вот Морису Бомпару не повезло. Не всем во Франции нравился великий князь Георгий. Избавить от него Россию, мечтало достаточное количество влиятельных людей. А тут посол со своей неуместной инициативой! А потому спустя несколько месяцев месье Бомпара сменил некий Жорж Луи.

– Проклятая «Роза Тампля»! Она уже патриотов Франции в отставку отправляет!

Это мое восклицание уже через день стало известно французам.

Упоминание «Розы Тампля» действовало на французов как красная тряпка на быка. Особенно это возбуждало монархистов, которых немало оставалось в якобы насквозь республиканской стране. Они, да и не только они, находились под влиянием вышедшей три года назад книги Юзефа Геббельсовского «Алтарь глобализма». Нужно сказать, что ныне Геббельсовский у нас слегка забронзовел, приобретя за время службы в «сливном бачке» титулы доктора философии, магистра теософии и должность председателя «Общества Новой Орлеанской девы». Упомянутое общество, зарегистрированное в мэрии Нового Орлеана, состояло всего из одного человека, который и был избран абсолютным большинством голосов на пост председателя.

В этом труде «пан Юзеф» рассказывал о тайной деятельности «Розы Тампля». По его словам, целью этого тайного ордена было завоевание мирового господства. Причем, добиться подобной цели верхушка ордена собиралась методом интриг, провокаций и манипулируя сознанием представителей правящей верхушки ряда стран. Правда, здесь у них мало что получается, потому что кроме правительств есть еще и общество. И есть нации, где общество сильней своего правительства.

«Есть три нации, в которых приверженность к общественному прогрессу органически сочетается со здравым консерватизмом. Первенство держит польская нация, которая наиболее восприимчива к идеям свободы и при этом является наиболее прочной опорой католической церкви. Второе место по праву занимают французы, оказывающие наисильнейшее влияние на европейскую мысль. При этом, французы являются наиболее последовательным противником и русской тирании, и прусского милитаризма, и англо-саксонского меркантилизма. Третье место занимают евреи. За какие такие заслуги? А разве есть на свете иной народ, который нашел в себе силы сохранить себя в рассеянии и при этом занять господствующие позиции в мире финансов?»

Вот эти три сильные нации и являются для «Розы Тампля» главным препятствием на пути к главной цели – мировому господству. Но этих злодеев трудности не пугают и они придумывают необычные способы их преодоления. Главнейший из них: «Не можешь предотвратить – возглавь!» Поэтому не стоит удивляться тому, что они всячески внедряются в учреждения, правления корпораций и в разные рода общественные организации. Проникнув туда, они начинают всячески разлагать их изнутри. И деятельность их, судя по той порче нравов, которую все наблюдают в последнее время, весьма успешна.

«Для примера стоит глянуть на так называемый Нобелевский комитет, который только внешне выглядит благородным учреждением. Каковы истинные цели этой лицемерной банды? Сперва идет выявление среди ученых лучших из них. Затем покупается их расположение через вручение премии. Следующим шагом будет превращение этих людей в безродных космополитов, которые ради славы, достатка и возможности заниматься любимым делом, порвут всяческие связи с народом, породившим их. Зато они станут верной прислугой для своих тайных благодетелей. Далеко за примером ходить не нужно. Любимая суфражистками всего мира Мария Кюри – Склодовская уже внутренне переродилась и знать не хочет народ, породивший ее. Ничто ее не держало во Франции после трагической гибели ее мужа. Но вместо того, чтобы вернуться на ставшей свободной родину предков и внести свой вклад в развитие польской науки, она продолжает услуживать безродным космополитам и кажется довольно своей участью».

А дальше пан Геббельсовский поведал читателю о том, как далеко зашла деятельность «Розы Тампля» и почему с ней ничего не может поделать полиция всех европейских стран. Оказывается, полиция ищет не там где лежит, а там, где светло. Между тем, она совершенно не интересуется тем, какое варево готовят американские финансовые магнаты. Да! Именно эти воротилы создали ту самую «Розу Тампля», которая так успешно гадит всему цивилизованному миру!

«Оценивая успехи янки, не возможно не отметить непревзойдённую работу их тайных служб, до которых даже «секретным службам Её Величества», так же далеко, как Америке до цивилизованности. Многие удивятся данному утверждению. Даже назовут его бредом – ибо слова «англичанка гадит» в той же России не знает только ленивый. Однако увы – это печальная правда. Рыцари плаща и кинжала в старой доброй Англии были выдающимся шагом вперёд, однако тот мир в котором они были королями закулисной борьбы навсегда ушёл в прошлое. Мир феодальных князьков и дремучих царств. И когда ушёл этот мир, «рыцари» стали бесполезны. В мире корпораций и капитала от них не больше пользы, чем от закованного в латы всадника. Обратите внимание, что служба имеющая такие достижения как убийство русского царя, решившего поддержать Наполеона в данный момент вообще не в курсе что происходит в той же России, или Германии или даже Китае. «Бетмен» и «Спайдермен» авторитетно заявляют, что англичан даже не видели.

Как должно было окончится их дело? Очень просто! Выделенные Америкой финансы обязаны были оказаться в английской казне, поставленное ими вооружение в руках у японских союзников, а головы данных деятелей, отделённые от туловища, лежать на столе их президента! Из-за того, что несколько человек не смогли сделать свою работу должным образом, проблему пришлось решать, флотом, войсками, минами, снарядами, кровью и смертью. И это не единичный случай. Заметьте, что Британия не провела ни одной успешной интриги против современных государств. Трудно ожидать победы, если закованных в броню латников бесполезно бросить на пулемёты. Толку не будет.

Дело в том, что в современном мире капитала и корпораций, на главную роль выходит иная работа. А именно – промышленный шпионаж. Люди обученные поиску чужих достижений, деталей будущих сделок, предпочтений деловых людей, играючи справляются с такой мелочью как операции государственного уровня. Выживает сильнейший. Более того, отсутствие централизованной системы мешает ликвидации вражеской сети. Если в тайную службу враждебного государства внедрить своего агента – то он легко выдаст всех засланных шпионов. Но чтоб провернуть такое же дело с децентрализованной системой – придётся внедрить агента в каждую значимую корпорацию! Именно поэтому Англия оказалась совершенно не готова к войне. Более того, я уверен, английские и французские тайные службы находятся под контролем янки. Почему я делаю такой вывод? Посмотрите на Россию. Всё что в ней происходит, это не прихоть самодержавного царя или Георгиевской клики. Всё куда хуже! Это игра янки английскими и французскими картами за их же деньги!

Простой случай. Посмотрите на первые модели танков, что заполучили американцы. Причём цинично унизив их изобретателя – сына великого Менделеева. Того самого у которого те же янки когда то украли рецепт современного пороха. На сей раз, с издевательствами, как и положено быдлу, выкрутив руки, заставили отдать и образцы и документацию прямо в руки ворам, что уже оскорбили отца до этого. Это я не говорю про саму поставку самого нового, самого секретного военного изобретения в другую страну. Хочу спросить, английских и французских, рыцарей плаща и кинжала – вы в курсе кто дёргал за ниточки? Или списали на прихоть самодержца? Тогда не удивляйтесь, что будет и другая прихоть.

И какой глупец задумал надавить на российский финансовый сектор? Можете назвать фамилию? Поищите в его карманах американское золото. Объясняю для непонятливых: деловые люди отъём денег НЕ ПРОЩАЮТ! Россия криво и со скрипом идёт по пути реформ, расставаясь со своей дремучестью и русский капитал уже представляет собой значительную силу. Вы думали, что они проглотят такое оскорбление? Ну что ж… насколько эти люди сильно не любят когда нарушают правила ведения бизнеса, видно по тому с какой легкостью они выкрутили руки что Николаю, что Георгию, что всем политическим партиям. И подсказывают: пока вы им не компенсируете убытки, в их власти сорвать любые политические договорённости. Даже если вы найдёте общий язык со всеми силами в России. Давайте послушаем «горячие головы» призывающие установить блокаду САСШ в первую очередь от русских поставок. Догадываетесь, кто тогда пострадает и на чьей стороне Россия тогда окажется?

И наконец многострадальная Польша. Мы видим ситуацию цивилизованного разделения. Я удивлён, что в отсталой стране нашлось так много людей которые смогли это сделать. Но слишком много осталось тех, кто помнит старые обиды. Как и военных любящих поиграть мускулами. Раньше такие гибли в борьбе друг с другом, так как мирного разделения не происходило, после чего была тишь да благодать. Но так как времени прошло мало, одни хотят «мести» за прошлое рабство, а другие считают что их империю обокрали. Стоит таких людей просто свести в месте, как неминуемо получим русско-польскую войну! И в этой войне, будьте уверены, ни Польше ни России не будет никакого дела до Германии. А вот потом, когда воюющие ослабнут в братоубийственной войне придут немцы. Скажите, кто в штабе составлял план, по которому русские войска идут через Польшу? Или спрошу проще – на каком континенте находится его главный работодатель?

Парадоксально, но лучше всего, что так делать не стоит, понимают именно польские националисты и «Георгиевская клика». Ведь что они предлагают, если посмотреть трезво? В Войну вступает сначала Польша и если у неё не хватает сил справиться с немцами, то её спасителями станут русские. Знамя помощи братьям-славянам у одних, «Хоть с чёртом, но против немцев, так как под их гнётом ещё остались польские земли» у других, не позволят вспыхнуть вражде. Это просто стоит понять и принять и не выдумывать, якобы поляки совсем с реальностью не дружат или якобы Россия собирается бросить своих союзников. Нет. Нет. Нет и ещё раз нет. Здравого смысла в этом вопросе как раз у Польше и России больше чем у Англии и Франции. Ни та ни другая страна не захочет стать следующей жертвой немцев. Но бороться придется не только с немцами».

Дальше Геббельсовский подводил читателя к мысли о том, что военная победа над американскими варварами конечно важна, но она не устранит той угрозы всему цивилизованному миру, что исходит от американской правящей верхушки. Причем, опасность исходит не от тех людей, что сидят в правительственных учреждениях. Бороться придется с теми, чья власть основана на деньгах. Чье влияние велико не только внутри своей страны, но и за рубежами ее. «Роза Тампля» возникла не вчера. Она существует со времен Наполеона Бонапарта. Ее не замечали лишь потому, что сперва она в рамках «Доктрины Монро» отрабатывала новейшие приемы борьбы на индейцах и латиноамериканцах. И лишь сейчас взялась за страны Старого Света. Ее планы легко просчитываются любым человеком, в ком есть хоть капля ума. Полное господство в сфере финансов и посреднических услуг достигается уничтожением евреев. Не все евреи подлежат уничтожению. Часть их будет привлекаться к сотрудничеству. Но одними евреями дело не ограничится. Франция их не устраивает в качестве той страны, которая задает моды и предпочтения для всей Европы. Уничтожь Францию и Европа перестанет быть Европой. Новые господа будут диктовать европейцам вкусы и предпочтения, которые противны ныне живущим.

Ну а с поляками тоже все ясно. «Розе Тампля» не нужен народ, который даже в рабстве у варваров, продолжает быть европейцами. В этом плане поляки на голову выше всех европейцев, которые став жить в России, неизбежно становились русскими. И только поляки, да еще евреи, в любой обстановке сохраняют свою самобытность и продолжают развивать свою культуру.

12. Дела оружейные

В самом начале своего правления я принял решение о том, что одним из источников дохода государства должна стать торговля оружием. А с этим возникли проблемы. Дело в том, что оружейный рынок был рынком затоваренным. Всех потребителей вполне устраивало то, что производили те же самые немцы, британцы, французы, итальянцы и американцы. Расширение рынка могло произойти лишь при наличии большой войны. А с этим были проблемы. Мне подходила не всякая война. Только такая, в которую никто не станет втягивать Россию. Поэтому Китай и Америка меня всячески устраивали. Одна только торговля боеприпасами позволяла нам иметь нормальное производство патронов и снарядов. Именно в Китай шли наши патроны 6.5х50 да 7.92х57. Ну а про снаряды калибром 63 и 76 мм я уже молчу. Их и американцы у нас покупают, хотя и сами производят.

С Америкой особый случай. Как правило мы им продаем ограниченную партию оружия. Я бы и на регулярные поставки согласился, но американцы с их развитой промышленностью, предпочитают то, что им нравится, производить сами. Поэтому торговлю оружием с ними я веду ради оружейной моды. И это себя оправдывает. Случись что с нами, Америка без проблем наладит производство и поставки тех же снарядов для нужд нашей армии.

Иногда правда случаются сущие анекдоты. Когда мы поделились с ними первыми образцами своей тяжелой бронетехники, то в комплекте с бронетранспортерам и танкам шли карабины СКС. Причем, не наш вариант трехлинейного карабина, а сорок пятый калибр. И в этом мы промахнулись. Нет, нужный патрон у американцев уже был, как и пистолет к нему. Но ведь проклятые консерваторы не спешили принимать на вооружение ни новый пистолетный патрон, ни сам пистолет! И когда формировалась бригада Першинга, то сложилась дурная ситуация. Оружие для мотострелков и экипажей мы поставили, а с патронами к нему дело обстояло кисло. Вот тогда и пришлось нам на какое то время самим производить патроны для карабинов, чтобы американским мотострелкам было чем стрелять. СКС прижился у американцев, Они его даже начали производить сами. Но с патронами к нему все-равно дело было швах. Они выпускались. Но всего одной фирмой и в недостаточном количестве. И продавать патент кому-либо иному эта фирма категорически не хотела. Более того, она подала на нас в суд за нелицензионное производство ее патронов. И отказалась от своего иска лишь потому, что мы вместо СКС-4.5, начали поставлять СКС-3. Тот самый, под патрон Маузера. А с этим патроном у американцев проблем не было. В итоге, сообразив, что при переходе на калибр в три линии, их продукция вообще не будет востребована, фирма пошла на мировую. Мириться мы стали не ради сохранения мелкосерийного производства совершенно ненужного нам патрона. Да мы его и выпускать перестали после того, как Военный Департамент САСШ принял этот патрон на вооружение.

Дело было в том, что нашей армии требовался современный пистолет, который сумеет заменить «Смит-Вессон». Разрабатывать его самим? А зачем? В настоящий момент жив и трудится некий Браунинг. Вот ему и отдали заказ на создание нормального пистолета под парабеллумовский патрон. И молодчина Браунинг нас не подвел. В короткий срок он сумел создать нечто, напоминающее внешним видом известный мне ТТ. В итоге, «Браунинг номер Три» начала производить на Читинском арсенале фирма Нагана. Хотя фирмой называть то, что у нас вышло в результате сотрудничества, вряд ли стоит. Это скорее всего русско-бельгийский концерн, в котором бельгийского осталось очень мало. И этот концерн много чего производит как в России, так и в Бельгии. Например, броневики и авиационные пулеметы.

С авиационными пулеметами сейчас вообще много чего забавного происходит. Они есть на вооружении у всех стран-обладательниц хоть каких то ВВС. Но что они собой представляют? Облегченный вариант тех казематных установок, которыми вооружаются наземные форты. Для дирижаблей это вполне естественный вариант. Производим такие установки и мы. Но в основном на продажу. А вот пулеметы, годные для вооружения аэропланов, никто кроме нас не производит и даже не разрабатывает. При этом, аэропланы существуют не только у нас. Их имеют все державы, которые можно причислить к великим. Многие из них даже неплохи по меркам этого времени. Но если вы спросите: сколько среди них бомбардировщиков, истребителей или штурмовиков, то я отвечу: ни одного! ВВС великих держав шли по тому пути, который им указали мои псевдотеоретики. Дирижабли стали настолько привычны, что заменять их на аэропланы никто не станет. А если это предложить, то на тебя посмотрят как на ущербного. Да вы сами подумайте: либо имеешь воздушный корабль с десятком огневых точек и бомбовой нагрузкой измеряемой тоннами, либо этажерку, вооруженную в лучшем случае парой пулеметов и несущую дай бог три сотни килограмм авиабомб. Вот именно! Большинство армий мира предпочли солидные воздушные крейсера, а не хрупкие этажерки. Их если и держат, то только в роли самолетов связи, которые ради экономии веса даже не вооружают. Но в этом правиле есть и исключение. Исключением являемся мы.

Как и во всем мире, наши летуны не имеют никакого отношения к ВВС. Департамент связи и Войска связи – вот основные места службы наших пилотов. И украшена форма этих ребят привычной для меня эмблемой войск связи. Той самой, что была в Советской Армии. А связью у меня руководит генерал от кавалерии князь Чингизхан. Со здоровьем у князя были проблемы, но доктор Мюллер все-таки сотворил чудо и князь вновь на коне. А сев на коня, он тоже начал творить чудеса. В свое время, князь наладил работу военных телеграфистов так, что прочие генералы не мыслят воевать не имея телеграфа. Именно этот человек наладил работу так, что внедрение телеграфа принесло не геморрой а удобство. Уже при мне, он точно так же обошелся с телефоном. Наши штабы уже не мыслят себе, как можно жить и работать не имея под рукой телефонного аппарата. То же самое произошло и с внедрением радиосвязи. Учитывая разбросанность воинских частей и дороговизну линий проводной связи, наш Габайдулла сумел убедить военного министра в том, что радиосвязь – это способ навести экономию. Причем, значительную. Правда, для того, чтобы дать путевку в жизнь новому виду военной связи, пришлось закрыть глаза на кое-какие вольности, немыслимые в мое время. Например, использование радиосвязи для личных нужд. И опять – удобство! Правда, это только для дивизионных штабов и выше. Но уже ставился вопрос о внедрении полковых радиостанций. А про авиацию я уже говорил. Мне вообще нравился подход этого человека к делу. Причем, иногда приходилось пересматривать собственные, давно устоявшиеся взгляды. Как например я представлял себе солдата войск связи? Как человека, которого по состоянию здоровья не взяли в ту же самую пехоту. Но князь буквально камня на камне не оставил от моих прежних представлений.

– Ваше величество, служба связиста настолько тяжелей службы пехотного Ваньки, что без отборных людей нам не обойтись.

А дальше он перечислил причины, по которым его войска должны были получать отборнейших людей. Те же фельдегеря, которым предстоит доставлять донесения, должны быть и прекрасными наездниками, и отчаянными рубаками, чтобы важные пакеты не достались в руки противнику. Телефонисты и телеграфисты? Вы представляете себе, сколь много тяжелого они переносят на себе? Слабый человек столько не осилит. И стоит понимать, что малограмотным людям в войсках связи делать нечего. Воздушные курьеры? Тут ведь тоже нужны люди развитые и в умственном плане, и телесно здоровые. Пришлось изменить собственные взгляды. Тем более, что сам же и ляпнул:

– Кто еб…ся в дождь и грязь? Наша доблестная связь!

Теперь эти слова стали неофициальным девизом связистов. Их произносили с особенной гордостью. Но не в присутствии дам. И вот эти отборные люди составили костяк боевой авиации.

Наши самолеты связи при нужде могли быть легко оборудованы бомбодержателями и пулеметами. Наносить бомбо-штурмовые удары «воздушных фельдегерей» обязательно учили. При этом, тщательно выявляли среди них воздушных хулиганов. Этих наказывали ссылкой на Мангышлак, где их шеф по моему приказу организовал Школу воздушной джигитовки – колыбель еще не существующей истребительной авиации.

Удержать это в секрете от всего мира не вышло. Несмотря на старания нашей контрразведки, шпионы много чего про нас знали. Но ведь главное не то, что знает шпион. Главное – как истолковывают то, что он узнал. А за «правильное» истолкование у нас отвечал «сливной бачок».

«Можно вооружить аэропланы бомбами и пулеметами. Но будет ли от этого польза? Наиболее совершенные из дирижаблей способны нести в десятки раз большую бомбовую нагрузку и доставить ее на более дальнее расстояние. К тому же, он в отличии от аэроплана, способен значительно дольше находиться в воздухе.

По оборонительному вооружению дирижабль значительно сильней, чем два десятка самых совершенных аэропланов.

Можно долго перечислять преимущества одного перед другим, но вывод о невозможности заменить аэропланами дирижабельный флот очевиден. Стремление русских придать воздушным почтовикам хоть какую то боевую ценность, это показатель некомпетентности их военного руководства. Тысячи минных катеров не заменят один крейсер. Я уже не говорю про дредноуты.

Да и опыт идущей сейчас в Америке войны говорит о малой полезности аэропланов в военном деле. Тринадцать аэропланов было уничтожено дирижаблями с начала войны. При этом, ни один дирижабль не был даже поврежден аэропланом. Мнение о том, что вооруженный пулеметом аэроплан способен причинить вред воздушному крейсеру, глубоко ошибочно. Такое могло произойти в самом начале войны. Тогда действительно, наполненные водородом оболочки можно было взорвать, повредив их пулеметной очередью. И нужно сказать, что катастрофы в воздухе, произошедшие в результате подобных взрывов, действительно были. Но причинами их были либо неосторожность экипажа воздушного судна, либо огонь дирижаблей противника. Но сейчас, когда в Европе научились флегматизировать водород, а американцы начали использовать для наполнения оболочек гелий, у аэроплана исчезли всякие шансы на удачную атаку дирижабля».

Именно такое толкование внушал «теоретик» Энштейн-Левински. И это были не пустые слова, а подтвержденные опытом войны выводы. И в штабах европейских стран этим выводам верили.

Примерно тоже самое получилось и с танками. Чем лично мне понравился танк Менделеева? Именно тем, что за ним нет будущего. Потому я и заказал Ржевскому именно сверхтяжелую бронетехнику. Ну а спихнуть ее американцам для испытания ее в боевых условиях, сам бог велел.

Честно говоря, я ожидал провала. Но все обошлось. Дело в том, что в моем времени со сверхтяжелыми танками возились долго и практически все страны, имевшие танковое производство. И предназначались эти самые сверхтяжелые для прорыва сильно укрепленных полос обороны. Так вот, именно этой работой сверхтяжелые у американцев и занимались. Там, где местность позволяла их применять, они показали себя неплохо. Во всяком случае, американцам танки понравились. И они начали их сами производить. Ну а дальше, бои на Олимпийском полуострове, на озерном «пятачке» только убедили их в правильности сделанного выбора.

Британцы и французы тоже стали производить нечто подобное. И тоже не разочаровались. Британские танки успешно использовались в Миннесоте, французские – в Техасе, а польские – в Калифорнии. Я тоже был доволен этим дебютом. Почему? А как раз это я и объяснил представителям «Красной Звезды».

– Мы с вами знаем, каким должен получиться настоящий танк. Но ведь тут этого не знают! Здесь все довольны своими «сухопутными линкорами». Еще бы! Толстая броня, сильное вооружение, да еще и двигается! И как то никто не осознал простой вещи: это чисто осадная машина, которую никто не удосужился превратить в средство маневренной войны. В таком виде танк невозможно применять в составе подвижных соединений. Судите сами: запас хода 30–40 км. Для перемещения на более дальние расстояния его приходится разбирать, перевозить в разобранном виде и потом собирать на новом месте! И вся эта техническая обслуга с собственным громоздким оборудованием не способствует быстрой реакции на внезапное изменение обстановки.

– Николай Александрович, а не рано радуетесь? – постарался охладить мой пыл Константин Семенович, – я конечно не военный человек, но прекрасно понимаю, что светлые головы есть не только у нас. Вы не боитесь, что кому то в голову придут правильные идеи?

Честно говоря, именно этого я и боялся. Бронетехника с приемлемой оперативной подвижностью уже появилась. Первыми создали бронеавтомобиль австрийцы. За ними последовали остальные. А перейти к конструированию легких танков – вполне мог кто угодно. И предчувствия меня не обманули. Американцы создали нечто, отдаленно напоминающее «Рено ФТ-17». Их пока что произвели немного. Всего 10 штук. Но ведь лиха беда начало! Стоит обрести положительный опыт их применения и всё! Загнать в тупик местную военную мысль не выйдет. Но, как говорится бог не без милости. В один прекрасный день, польская «Трибуна Люду», захлебываясь от восторга, поведала миру о том небывалом подвиге, который совершил польский экипаж неисправного «панцерного самохода». Судя по описанию первого в этом мире танкового боя, дело остояло следующим образом.

Тот десяток американских легковесов, которые меня беспокоили, вместе с десятком бронеавтомобилей были приданы 15-му Калифорнийскому кавалерийскому полку. В один прекрасный день, под Балленой, после бомбардировки позиций Шестой мексиканской дивизии, американцы применили эту самую легкую бронетехнику. Устойчивостью в обороне мексиканцы и так не отличались. Как и добротностью в деле полевой фортификации. А уж появление на поле боя хоть и легких, но танков, деморализовало их необычайно. В общем, бездарно организованную танковую атаку было чем отразить, если бы мексиканцы не запаниковали. А поддавшись панике, целый полк обратился в бегство. Американским драгунам только и оставалось, что преследовать бегущих. Впрочем, долго этим кавалерия не увлекалась. Потому что имела задачу на разгром тылов польских войск под Эль Кахоном. Те полсотни километров, что предстояло проехать, американские танкисты преодолели за пять часов. При этом, поляки ничего не знали о внезапном изменении обстановки на фронте. Итак, десяток танков, столько же броневиков, сопровождаемые драгунами уверенно выходили в тыл польской бригады Пилсудского. И тут на их пути оказался тот самый польский «панцирный самоход» вместе с экипажем и бригадой ремонтников. Следует отдать должное командиру экипажа хорунжему Щенкевичу. Проявив должное самообладание, он верно оценил обстановку и удержал подчиненных от бегства. Танк его, хоть и был не в состоянии двигаться, но стоял чертовски удачно. Огнем танковых орудий, поляки подбили головной броневик и концевой танк. После чего им оставалось лишь методично уничтожать запертую на дороге американскую колонну. Попытку драгун атаковать поляков в конном строю, пресекли огнем из танкового пулемета и ружейным огнем залегших в цепь ремонтников. А потом, на звуки боя явился эскадрон польских улан, заставивший американцев отступить.

Сперва я не очень верил хвастовству поляков, но французская пресса не просто повторила статью «Трибуна Люду» но и сопроводила ее фотографиями развороченной и сгоревшей американской бронетехники. От французов же стало известно, что американцы стреляли в ответ. Причем, неплохо. 37 снарядов калибром 37 мм отметилось на броне польской машины! И ни одного пробития! Да, эти ребята честно заслужили свои «Милитари Виртутти», которыми был награжден геройский экипаж. Лично я им и «Георгиев» не пожалел за то, что они для меня сделали. Дело не только в проявленной храбрости и боевом мастерстве. Хорунжий Щенкевич, сам того не подозревая, убил на корню идею глубоких танковых рейдов. Теперь все «знают» что броневики – это полицейское оружие, годное лишь для разгона забастовщиков или для расправы с дикарями в колониях. Ну а легкие танки – это вообще напрасная трата времени и денег. Именно такой вывод был сделан во всем мире.

Отлично! Теперь, под прикрытием этого мнения, я могу смело вооружить жандармов броневиками. Ну а пешие казачьи батальоны начнут получать легкие танки. Как ни крути, но у нас бездорожье. Броневики не везде пройдут. И чем тогда этим «псам самодержавия» давить бунт?

И тем не менее, выпускать сверхтяжелые танки мы продолжали. В этом было целых три резона. Про первый я уже говорил: не дать никому развить нормальные танковые войска. Пусть люди тратят силы и деньги на производство подвижной осадной батареи. Второй резон был в том, что работа над сверхтяжелыми системами позволяет нам решить вопрос с конструированием и производством надежной трансмиссии. Вопрос этот не решить в течении года. Люди к этому идут долго. Ведь почему в моем времени не сразу взлетел Т-34? Да потому, что трансмиссия его долго была ненадежной. И у КВ были такие же проблемы. Так ведь и немцы мучились со своим «кошачьим» зоопарком. То, что прекрасно работало на более легкой технике, совсем не годилось даже для среднего танка. А ведь Т-34 первоначально весил всего 26 тонн!

Ну и третий резон. Коль есть покупатель, почему бы не продать? Американцы у нас танки не покупают. Зато покупают поляки. Немного, всего 18 танков в год. Но это «немного» лишь на первый взгляд. На деле же, из за несовершенства данной техники и технологий, к каждому изделию приходится вагонами гнать запчасти.

Наиболее авторитетным специалистом в деле испытания и эксплуатации бронеходов, является отставной поручик Ржевский. Моя немилость с него не снята и нового звания ему не видать как своих ушей. Но так как ныне он сумел добиться в своем деле международного признания, то я закрываю глаза на то, что он подписывается титулом «генеральный поручик». Немилость немилостью, но свое одобрение подобной вольностью я высказал:

– Раз человек родился грешником, то почему бы ему не делать карьеру на почве греха?

Так вот, Ржевский, при всей своей сумасбродности, дураком не был. Перспективу он видел в развитии «механической кавалерии». Но заявлять об этом публично не стал. Наоборот, свои взгляды он изложил в одном единственном меморандуме, поданном лично брату Георгию для ознакомления. Ну а Георгий, как между нами водилось, ознакомил меня.

Итак, наш «генеральный поручик» уверял, что исход сражения решается не уничтожением войск противника, а быстрым разгромом его тылов. Без этого, никакие победы на поле боя не помогут выиграть войну. Пока цел тыл, противник всегда может выставить новую армию вместо разгромленной.

Для разгрома тыла наилучшим образом подойдут скоростные бронеходы, поддержанные кавалерией и пехотой, которая следует за ними на вместительных авто. Ну а дальше следовали аргументы, которые в моем времени приводили сперва Калиновский, затем Триандофилов, а уж потом Гудериан. Прочитав эти измышления, я немедленно посетил испытательный полигон под Кубинкой.

– Поручик, скажите честно, кто вам внушил эту ересь?

– Ваше величество, эта «ересь» – плод моих размышлений! И я не вижу никакого изъяна в своих предложениях! – запальчиво ответил Ржевский.

– На самом деле их много. Но у любой ереси есть одно достоинство – в борьбе с ними крепнет истинная вера. Хотя, лучше человечество с ней, то есть с ересью, не знакомить. Вы все поняли?

Судя по легкой, но злорадной усмешке, наш «генеральный поручик» понял все. И продолжил теоретизировать. Отныне, свои истинные взгляды он излагал секретно, в докладных на имя наследника престола. А прочий мир изучал наставления с совсем иным содержанием. А в этих наставлениях Ржевский писал лишь о сверхтяжелых танках. Он не врал и щедро делился с людьми данными реальных испытаний. И потому ему верили. И та самая «истинная вера» о которой я ему говорил, только крепла. Кстати, правильно поняв то, чего я добиваюсь, Ржевский внес коррективы в терминологию. Отныне экспортные изделия официально именовались «легкими осадно-штурмовыми бронеходами». И была введена классификация. Легким считался бронеход, весом не более 100 тонн и имеющий на вооружении артиллерию калибром до трех дюймов. К классу средних Ржевский отнес бронеходы весом до 150 тонн и артиллерией калибром до 5 дюймов. Тяжелые – это до 200 тонн и орудиями калибра 6–8 дюймов. А дальше, по его официальным уверениям, следовали бронеходы особой мощности.

Наставления эти были написаны и утверждены подписью Георгия, но войска с ними не знакомили. Зато их сумели выкрасть сразу три разведки: германская, польская и румынская. И не только наставления. Часть технической документации на производство «легких бронеходов» похитили шведы и британцы. А дальше, как у Пушкина: «Я только попадье сказала!» Короче, отныне весь мир познакомился с таким ценным термином как «межремонтный пробег». Лучшим пробегом обладал польский «панцирный самоход» – 39 километров. Хуже всех обстояли дела у британцев – не более 25 км. Эти характеристики считали все приемлемыми.

Возвращаясь к производству и торговле, скажу одно: заказы были. Правда, покупателями были всего две армии – польская и румынская. Поляки кстати сами наладили производство «панцерных самоходов». Но каким образом? Производили окончательную сборку из наших комплектующих! Ну а румыны, по бедности своей, решились лишь на покупку шести «легких бронеходов». А так как межремонтный пробег еще никто не отменял, то в обе страны регулярно отправлялись поезда с запчастями. На их продаже как раз и получалась основная прибыль.

А вот с настоящими танками у нас вышло иначе. Ржевский их в своих наставлениях сумел неплохо обгадить, поименовав «еврейскими бронеходами». Тем самым заставив остальной мир смотреть на нас с брезгливой жалостью. Именно «еврейские бронеходы» начали поступать на вооружение пеших казачьих батальонов. Которые скоро перестанут быть пешими. Правда, меня смущала проблема управления этими танками в бою. Портативных радиостанций еще не было. И это не смотря на то, что Россия в данный момент является лидером в деле радиосвязи. Меня утешало лишь то, что даже немцы в 1941 году не сумели полноценно радиофицировать свои танки. Ну а французы в 1940 году и вовсе отдавали команды при помощи специальной офицерской трости. А потому, я внес коррективы в конструкцию «еврейских бронеходов». Прежде всего пришлось отказаться от вращающейся башни в пользу бронированной рубки. Страшного в этом ничего не было. Нигде в мире вращающиеся башни еще не применялись. Так что казачьи танки более походили на самоходные орудия. Вот только ради того, чтобы сигналы флажками или ракетами командир экипажа мог видеть, рубку пришлось делать открытой сверху. Не лучшее решение, но иного выбора у нас не было. Всегда лучше быть зрячим. И опять, я прекрасно помню рассказы о том, как управляли в бою командиры танковых рот и батальонов аж до 1943 года. Подбегает к танку, стучит ломиком по броне. Открывается люк и высовывается командир экипажа, которому ротный и отдает команду. То есть, что-то скомандовать одновременно всем танкам своего подразделения, ни ротный, ни комбат не может. Только поочередно. Я уже не говорю о том, сколько опытных и хорошо подготовленных танковых командиров погибало во время этой беготни. Нет, нам такой хоккей не нужен! Пусть лучше воюют с открытыми рубками и имеют возможность немедленно увидеть условный сигнал. Гибнуть при этом тоже будут, но в гораздо меньшем числе.

Кстати, про бронетранспортеры мы тоже не забыли. Ведь с нашей подачи, они имелись и у американцев, и у поляков. Правда, они были очень «легкими». Такие же, как и танки. Бой, который сделал хорунжего Щенкевича танковым асом, оказал заметное влияние на развитие военной мысли. В частности, американцы и поляки пришли к выводу, что орудие, способное подбить танк, не помешает иметь и бронетранспортеру. Известно, что во время войн промышленность быстро выполняет заявки военных. Американцы весьма быстро на базе 63 мм зенитки создали танковое орудие для своих БТР. А полякам пришлось просить об этом французов. В итоге, и те и другие получили нечто вроде сверхтяжелого БМП.

У нас же, в дополнение к «еврейскому бронеходу», казаки получили легкий БТР на гусеничном ходу, вооруженный пулеметом и вмещавший всего-лишь отделение.

Но основные доходы в казну шли не от этого. Главным источником дохода от торговли оружием была та торговля, что шла через Фриско. Американцы без особой охоты сдавали нам этот город и территорию вокруг нее нам в аренду. Потому что понимали, что вся прибыль от торговли пойдет вовсе не им. И на десятилетний срок они с большим трудом согласились. Их больше устраивал пятилетний срок. Но он не устраивал нас. Что при этом изменилось? А много чего. Как и прежде, через Фриско шла медная руда и селитра из Южной Америки, каучук из стран Юго-Восточной Азии, шелк из Китая… Но теперь, когда мы занялись устройством во Фриско своей базы, мы получили возможность легально ввозить через этот порт товары военного назначения имея для этого законный повод – строительство укреплений на хоть и временно, но все-таки своей территории. Британцы с французами догадывались о том, что мы везем туда «товары» не только для своих нужд, но пока еще терпели. А товары были специфические. Например – зенитки и боеприпасы к ним. Кроме того, шли снаряды к 107 мм орудиям. Этот калибр так и не был принят на вооружение нашей армии, но для гарнизона Фриско было сделано исключение. И потому эти снаряды везли целыми пароходами из Владивостока в Сан-Франциско. Из одного русского порта в другой. При желании, помешать этой торговле было можно. Но никто этого делать не решался, ибо я не зря способствовал развитию пиратства в этих водах. Не только Мадам Вонг, но и множество «диких» пиратов послужили поводом для введения системы конвоев. А сопровождали эти конвои суда под Андреевским флагом. Попытка произвести досмотр – это уже повод для объявления войны. А это ни британцам, ни французам, ни японцам не было нужно.

Но самая сложная и дорогостоящая торговая операция была связана с существованием Республики Клондайк, чье возникновение было внезапным, а существование не представлялось долгим.

Первые атаки, которые с разрешения британцев произвели японцы, американские старатели отбили. Сделать это было несложно, если в твоем распоряжении все пароходы, которые только есть на Юконе. А потому, двум небольшим японским карательным отрядам численность каждого едва превышала батальон, противостояло порядка десяти тысяч человек, имеющих в достатке самое разнообразное оружие.

Хотя японцы обладали должной выучкой, да и с дисциплиной у них был полный порядок, шансов на победу у них не было. Вы сами представьте себя на их месте. После длительного марша по горно-таежной местности, когда все необходимое приходится тащить на себе, личный состав находился не в лучшей форме. А в конце пути их ждал многократно превосходящий числом противник, доставленный к месту боя пароходами.

Потом была зима, в течении которой обе стороны готовились к новой кампании. Американцы дирижаблями завозили все необходимое для продолжения партизанской войны, а британцы готовились к ведению боевых действий на Юконе. А для этого они хоть и с трудом, но перегнали подходящие боевые корабли. В том, что бой между кораблями специализированной постройки и наспех вооруженными пароходами окончится уверенной победой первых, никто не сомневался. А там уж японо-британские десанты добьют самозваных «республиканцев». Американцам этого явно не хотелось. Да и мне быстрая расправа с мятежной вольницей была ни к чему. Вопрос был в одном: как это предотвратить? Ответ нашли сами американцы. Их эмиссар Батхед, предложил нам организовать должное снабжение партизан минно-торпедным вооружением, чтобы уравнять их шансы в речной войне.

– Стоит воспользоваться неопределенным статусом острова Врангеля, – убеждал Георгия Батхед, – вы считаете его своей территорией, а мы с этим не согласны. Но давайте отложим этот спор до конца войны. Пусть над островом как и прежде развивается наш флаг. А ваш флот, не высаживает на его берега десантных партий.

– То есть, вы хотите, чтобы мы туда не лезли, но при этом никого туда не подпускали?

– Кроме нас! Слово джентльмена! Мы сумеем договориться по этой проблеме после войны!

И тут Георгий выдал такое, чего я от него не ожидал:

– Я не могу позволить распоряжаться на НАШЕЙ земле кому либо, имея в активе только ваши устные обещания. Хотите там иметь базу снабжения? Ради бога! Но под залог своих земель! А после войны, слово чести, мы произведем эквивалентный обмен.

– О каких землях вы ведете речь?

В ответ, Георгий взял в руки красный карандаш, подвел гостя к карте и очертил ту территорию, которую еще не оккупировали ни японцы, ни британцы: острова Диомид, остров святого Лаврентия и полуостров Сьюард на материковой части Американского континента. Немного подумав, Георгий добавил Арктическую низменность и хребет Брукса. Батхеда чуть ли удар не хватил от такой наглости.

– То есть, вы предлагаете нам неравноценный обмен? Но мистер Джордж, свою базу снабжения мы можем устроить и там, причем, не спрашивая вашего согласия!

– Устраивайте. Я не против. Только найдите для этого войска, которые смогут удержать сей плацдарм.

Дней двадцать шел ожесточенный торг. В итоге, родилось соглашение между Россией и САСШ. В этом соглашении ни слова не говорилось про остров Врангеля. Только про очерченные Георгием территории. Американское правительство соглашалось на ввод наших войск на эти территории для защиты жизни и достоинства живущих там русских поданных. Только на время войны. Нам разрешалось устройство там торговой фактории, пристани и дирижабельной станции, для обеспечения местного населения всем необходимым для жизни. Кроме прочего, Россия брала на себя обязательство по защите прав проживающих на этой территории американских граждан.

Было и секретное приложение к этому договору. Согласно ему, мы обязывались осуществлять повстанцам Клондайка товары военного назначения. Не бесплатно. Учитывая, что мины и торпеды стоят недешево, сделка эта была для нас выгодна. Кстати, я внес дополнительные пункты в соглашения. В связи с тем, что построенные нами портовые сооружения и дирижабельная станция после войны достанутся американцам, то строительство осуществляется за их счет. Так же, как и крепости в Калифорнии.

В любом случае, мы ничего не теряли. Победят американцы – у нас останутся прибыли. Победит Антанта… Неужели вы думаете, что тогда американцы согласятся на вывод войск той страны, которая в отношениях с ней всегда придерживалась дружественного нейтралитета?

Поэтому, когда мы с американцами обо всем договорились, наша Камчатская флотилия начала высадку десантов на Аляске. Как отнеслись к этому враги Америки? Без восторга. Но протестовать не стали. Потому что во всем мире, Аляска считается американской территорией. И право Америки на передачу своих территорий во временное или вечное пользование своих земель иным державам трудно оспорить.

Как ни крути, но снабжать Республику Клондайк всем необходимым было нужно. Но как это сделать? На Юконе, у Форта-Экберт уже базируются британские мониторы и канонерки. Ниже по течению, множество населенных пунктов в которых дислоцируются охранные отряды «Черных Пантер» То есть, самый удобный из путей – речной, контролируют войска Антанты. Вариантов доставки грузов не очень много: дирижаблями, а зимой еще на собачьих упряжках или аэросанями. Не очень удобно да и опасно. И тут меня выручил наш «американский Нельсон», в отношении которого янки проявили самое настоящее свинство. Прежде чем понять, что он предложил, я расскажу, как с ним поступило правительство САСШ.

После блестящей победы, одержанной им на Великих озерах, Америка получила шанс на разгром всех британских войск в Канаде. Нужно было только не терять зря времени и правильно использовать свои возможности. Поначалу все шло чудесно. Войска графа Кандагарского оказались в очень сложном положении. Чтобы повернуть ход войны в свою пользу, следовало не теряя времени нанести контрудар в восточном направлении и восстановить транспортную связь с Нижней Канадой. Но это значило, что Робертсу придется отдать то, что завоевано его войсками. Жертвовать этой территорией, прикрыв тылы участвующих в контрударе войск арьергардными частями? Слишком рискованно. У американцев в Миннесоте очень сильная группировка. Которая в состоянии смять заслоны и ударить в тыл наступающим. В общем, то ли Робертс стал слишком стар, то ли ему не позволили действовать более активно, но решительных действий он не предпринял, а просто засел в глухую оборону. Тем временем произошел бандитский рейд Дикой дивизии на Оттаву. Положение британцев стало еще хуже и Вашингтон решил ковать железо пока горячо. В помощь увязшей в Оттаве «Дикой дивизии» были отправлены войска Першинга. Их вполне хватало для захвата канадской столицы. Но этого не произошло. Причин было две. Как известно, аппетиты приходят во время еды. В Вашингтоне решили, что кроме Оттавы им еще не помешает Монреаль. Поэтому Першингу приказали часть сил выделить для захвата еще и этого города. Помогать ему в захвате Монреаля должны были войска наступающие из Вермонта. То есть, распылив силы, американцы ослабили свои удары. Не успел Першинг приступить к выполнению поставленных задач, как к канадцам подоспели подкрепления: Лабрадорская и Ньюфаундлендская пехотные бригады. Причем, командовали ими решительные командиры. Я об этом сужу по тому, что оба комбрига решились на встречное сражение. От которого американцам поплохело. Командир ньюфаундледских ополченцев, полковник Гровс, собрав все силы в кулак, сперва коротким ударом обратил в бегство войска из Вермонта, а затем, перегруппировавшись атаковал расслабившихся солдат Першинга. От полного разгрома американцев спас Назгулеску, который не ввязываясь в мелкие стычки, привел свои корабли с десантом по реке Святого Лаврентия и ворвался таки в Монреаль. Гровсу пришлось оставить в покое удирающих американцев и заняться десантниками. И он почти успел. Но почти – в военном деле означает провал. Утомленные необычайно солдаты Гровса, на этот раз сражались через силу и в итоге, несмотря на малочисленность десантников панцер-командора, Монреаль пал. Отбить его назад у британцев если и выйдет, то не скоро. Потому что американцы успели остановить своих беглецов и вовремя сменить ими штурмовиков командора.

А в Оттаве сложилось все иначе. Дикая дивизия отсутствием всяческого порядка, больше мешала Першингу, нежели помогала. Увидев прибывшие на выручку войска, мародеры воспрянули духом и продолжили свои бесчинства. Более того, царящая анархия заразила и американскую регулярную армию, которая стремительно превращалась в банду убийц и насильников. А Першинг потеряв управление собственными войсками, безуспешно пытался навести порядок. Вот тут американцев и настигло возмездие в виде бригады лабрадорских стрелков. И пусть лабрадорцы не блистали выучкой и не имели боевого опыта. Хватило и самой обыкновенной ярости от увиденного ими. Командир Лабрадорской бригады, полковник Бессон атаковал на очень широком фронте, охватив американские войска дугой с трех сторон. Это было неправильное решение с точки зрения военной науки. Прорвать жиденькую линию наступающих войск встречным ударом или громить каждое подразделение Бессона по отдельности, труда не составляло. Но только в том случае, если имеешь стойкие и дисциплинированные войска. Увы! Дикая дивизия к таковым не относилась. Да она и войском не была. Сброд, ведомый на «подвиги» провокаторами. Попав под удар, «дикари» с воплем: «Нас предали!», – рванули кто куда. Убежать получилось не всем. Воодушевленные приходом подмоги горожане, устроили самую настоящую облаву на мародеров. С пойманными они сперва поступали по своему: так как стало принято в последние дни: женщины рвали на части голыми руками, детвора – подвергала медленному расстрелу из рогаток, взрослые мужчины насаживали пленника на кол. Ну а застрявшая в городе артель дровосеков из галичан, пилила двуручными пилами пленных живьем или вежливо предлагали пану-американцу «пройти до смэрэки». То есть до елочки или туи, хотя ничего кроме кленов рядом не наблюдалось. На которых пана-американца и вешали.

Першинг, войска которого могла постичь участь Дикой дивизии, наконец то восстановил управление войсками и зацепившись за окраины Оттавы, сумел остановить наступающего Бессона.

Со всей этой битвой, потом разбиралась комиссия Конгресса САСШ. И виновных в неудачном окончании операции искали, и непричастных рекомендовали наградить. А с другой стороны фронта, у канадцев, работала своя комиссия – следственная. Которая прекратила бессудную расправу над пленными и начала выяснять: кто из них Капитан Америка? Мудрено было найти человека, которого на свете нет. Вернее, он был, но умер от чахотки два года назад. Простой дворник из Ревеля, которого звали то ли Нахуй Похуйнен, то ли Похуй Нахуйнен (в чем уверял нас Генрих Ройзенг), послужил прообразом Капитана Америка.

Проблемой канадской комиссии было то, что в ее распоряжении имелись либо нечеткие газетные снимки этого человека, либо хорошо отретушированные портреты из тех же самых газет. Найти по этим снимкам нужного человека – та еще проблема. Но канадцы с ней справились. Целых восемь человек были разоблачены следователями и вынуждены были сознаться в том, что именно он, Джон Косое Рыло или Джек Рваная Харя, является паном-атаманом. То есть, искомым капитаном. Никого из восьмерых разоблаченных казнить не стали. Приберегли как важных свидетелей для суда над американскими заправилами, который состоится после победы.

В общем, не сказать, что дела американцев были совсем уж плохи. Как ни крути, но успехи у них были и довольно неплохие. Британские войска оказались разорваны на три части: Ванкуверская, Виннипегская и Нижнеканадская армии. И армии эти не являли собой единого целого. Ванкуверская увязла в позиционных боях. Виннипегская начала экономить боеприпасы, а Нижнеканадская готовилась ко Второй Битве за Оттаву. Которая должна была очень скоро состояться, ибо Першинг уже подтягивал к Оттаве свои танки.

А Назгулеску здесь оказался не просто лишним, а еще и виноватым. В открытую его ни в чем не обвиняли. Просто логика конгрессменов была такова: Первая битва за Оттаву кончилась неудачей благодаря отсутствию дисциплины в Дикой дивизии. Личный состав которой был набран из деклассированных элементов. А это любимый электорат анархистов. Значит, виновники неудачи – анархисты, один из лидеров которых, князь Кропоткин, благополучно живет в Англии. И почему то британцы не спешат арестовывать столь опасную личность. Не значит ли это джентльмены… Короче, Назгулеску тоже у нас анархист. Правда, улик против него нет, но будет лучше, если он и его флотилия не станут мешать Першингу вести войну.

Справедливости ради, стоит сказать, что так думали не все. Президент Рузвельт, военный министр Тафт и командование Атлантического флота считали иначе. Но считаться с сенаторами приходилось и им. А потому, они предложили командору уйти в сторону, от греха подальше.

– Мистер Назгулеску, мы верим в ваши таланты, – уверял его Тафт, – но сейчас вам и вашим парням стоит потрудиться в другом месте. Думаю, что Америка и дальше будет гордиться вашими победами.

– И где я должен испечь вам эти победы?

– На Клондайке! Мы туда забросим вас и ваших парней при помощи дирижаблей! Не переживайте, вы отправитесь воевать не с голыми руками. Мины, торпеды, снаряды и орудия мы тоже доставим вам по воздуху. Кроме того, но это секрет, вас будут снабжать русские через свою торговую факторию на Аляске.

– Сэр! Вы извините меня, но у вас в штабе сидят идиоты! – так прямо и заявил командор Тафту, – британцы уже не столь беспечны, как в начале войны. Перехват караванов они организуют быстро. Засады на маршруте следования – что может быть проще? А дирижабли они начнут сбивать, устраивая засады из противодирижабельных батарей. Но даже если мы туда благополучно попадем, то это будет путь в капкан. Каких людей туда не отправь, но прямой бой на реке между гражданскими судами и британскими канонерками закончится не в нашу пользу! А на каждый дирижабль снабжения, британцы ответят кораблем снабжения. Рано или поздно, но они задушат и Республику и нас вместе с ней.

– Вы отказываетесь?

– Нет, дружище, не отказываюсь. Я полезу к дьяволу в пасть, но сделаю это совершенно по-другому.

– Что вы задумали?

– Клондайк должен стать ловушкой для британцев.

Для этого, Назгулеску затребовал пару крейсеров-носителей и столько же транспортных судов для перевозки десанта. План его был авантюрным, но если его получится осуществить, то британцы окажутся в глубокой заднице. Итак, Назгулеску собирался внезапным броском, захватить устье Юкона, отрезав тем самым британскую флотилию от выхода в море и нарушив нормальное снабжение. 12–16 газолиновых миноносок должны были составить ядро его речных сил. Орудия, снятые с крейсеров-носителей должны пойти на вооружение плавучих батарей. Наличие поблизости торговой фактории русских – вот что станет основной базой снабжения флотилии. Оно значительно упрощается!

– Сэр! У вас всего восемьсот человек в десанте! А британцев, японцев и «черных пантер» в десять раз больше! Вас сомнут!

– Если будем топтаться на месте. Вы забываете о том, что именно на Аляске находятся лагеря попавших в плен американцев. Это обученные люди! Так что я намерен их освободить и ими же пополнить свою флотилию. И тем самым уровняю свои силы с силами захватчиков. И я это сделаю! А вы вместе с президентом получите возможность честно сказать избирателям, что «Америка своих не бросает!»

Хорошо что у Назгулеску разработку боевых операций вела штабная группа из офицеров «Морвоенторга». Эти ребята, воспитанные Бойко, работали по совершенно иным принципам, нежели выпускники нашего Морского Корпуса. Официально они считались гражданскими людьми, служащими в частной компании. Вместо воинских званий у них были должностные ранги. «Шкипер Первого ранга», «Судовой штурман третьего ранга», «Кацман», «Старший кацман»… Правда, были у них и воинские звания офицеров запаса. Но не очень высокие. Да и те по Адмиралтейству. В любом случае, их участие в боевых действиях на стороне Америки не являлось нарушением законов и обычаев войны. Именно эти уже опытные штабные, внесли нужные коррективы в слишком авантюрный план. Согласно их плана, из Сан-Франциско в Петропаловск-Камчатский вышел охраняемый крейсерами Рожественского конвой, обычных транспортных судов. Никаких крейсеров-носителей в составе конвоя не было. Хотя в грузовых трюмах товаров военного назначения хватало. Не доходя до Петропавловска Камчатского, конвой уменьшился на четыре судна, которые взяли курс на север, в направлении острова Святого Лаврентия. Переход этих пароходов уже обеспечивали корабли Камчатской флотилии.

Остров Святого Лаврентия, недавно занятый сотней казаков Тихоокеанского казачьего войска, встретил десантников Назгулеску неприветливо. Выполняя пункты секретной инструкции, казачий сотник Горбатюк, потребовал от Назгулеску убираться прочь, или он пожалуется на грубое нарушение международного права своему начальству. Естественно, что Павел Алексеевич послал его далеко и подальше. Разыграв столь необходимую комедию, обе стороны занялись своими делами. Казаки дежурили в оцеплении, запретив американцам разгуливать по территории Российской империи, а американцы начали подготовку к десантной операции. В их распоряжении были перевезенные в слегка разобранном виде «газолинки». Увы, их было всего восемь штук вместо затребованных Назгулеску двенадцати или шестнадцати. Больше просто не нашлось. Но это не значило, что придется обходиться только ими. Как истинный анархист, Назгулеску не признавал такую вещь как частная собственность и пользуясь преимуществом в силах, реквизировал дюжину самоходных барж, так некстати оказавшихся на острове. Горбатюк ничего с этим не мог поделать.

Получив в свое распоряжение баржи, анархисты немедленно начали вооружать их. Каждая баржа вооружалась шестидюймовым морским орудием и двумя 63 мм зенитками. Целый месяц ударного труда в изоляции от большого мира, свое дело сделали. В распоряжении командора теперь были корабли, способные совершить переход по морю и вести боевые действия на реках. И когда подготовка к высадке десанта была закончена, его флотилия покинула остров.

Появление ее в устье Юкона, было полной неожиданностью для британцев. Тот временный перевалочный пункт, что был ими устроен в Питкас-Пойнте, представлял собою погрузо-разгрузочную площадку, а не укрепленный пункт. Население поселка было весьма пестрым. Большую часть жителей составляли китайские кули со своими семьями. Кроме них проживал персонал британской телеграфной станции и работницы местного борделя. На окраине поселка был расположен барак с двумя сотнями пленных американцев и казарма японской жандармерии и «черных пантер». Японцев и негров, представляющих собою весь гарнизон, было немного: отделение жандармерии да охранный взвод. Правда, никто из них ни бежать ни сдаваться в плен не стал. Что поданные микадо, что «черные пантеры», когда поняли, что перед ними враг, приняли бой и в этом бою погибли все до единого.

– Ну что же камарады, не будем терять зря времени. Сейчас главное – нарастить собственные силы. В каком состоянии пленники?

– В ужасном, – ответила командору Рэчел, которая уже успела осмотреть барак с пленниками, – наши парни не скоро смогут сейчас воевать. Почти все больны и слабы. Кроме того их часто избивала охрана. Боюсь, что и в остальных местах пленники будут не в лучшем состоянии…

– Значит так, миссис, не теряя времени, вы берете дело в свои руки. Задача – поставить этих парней в строй. Берите наших медиков, мобилизуйте в помощь им местных шлюх, но дело сделайте. Нам без пополнения долго воевать не выйдет.

– Хорошо, командор! Сделаю! Я так понимаю, что будут еще люди?

– Конечно! Пока японцы с британцами не очухались, мы пойдем дальше. Нельзя им позволить эвакуировать пленников в места, нам не доступные.

– В таком случае, у меня есть идея. У пристани стоят два буксирных катера и несколько барж. Я хочу оборудовать на них плавучий госпиталь. И поведу его вслед за вами. Чтобы вы могли немедленно рассчитывать на тех, кто выздоровеет.

Не теряя зря времени, Рэчел приступила к исполнению задуманного. Под ее чутким руководством, мобилизованные китаянки совместно со шлюхами, за ночь отскребли назначенные под госпиталь баржи до состояния полной стерильности. Из подручных материалов, китайские кули изготовили топчаны. Постельные принадлежности нашлись среди трофейного имущества. В общем, «солдатская мать» проявила воистину материнскую заботу об американских гражданах.

Уже утром совершил посадку на воду гидросамолет, на котором прилетел «представитель торговой фактории». Именно он взял на себя заботу о поддержании порядка в Питкас Пойнте. А флотилия командора пошла дальше вверх по реке, оставив в поселке только полсотни человек в качестве гарнизона. Был в ходе этой экспедиции еще один эпизод, которому никто не придал большого значения. Дело в том, что за случайно попавшим в отряд Назгулеску Адольфом Гитлером, пристально следила наша агентура. И когда я узнал о том, что этот уроженец Австрии волею судьбы оказался у командора, то призадумался о его дальнейшей судьбе. В принципе, Адольф мог погибнуть в бою и никто не обратит на это внимания. Тем более, что в боях на «пятачке» и в Монреале он вел себя прилично. Но был и иной вариант. Рано или поздно, но Антанта удавит Америку. Заставит ее капитулировать. И тут возникнут другие проблемы. Вряд ли все эти Рокфеллеры, Морганы, Вандербильты да Шиффы смирятся с тем, что их грабят. А раз так, то они захотят взять реванш. Но проводить мобилизацию народных масс, сами они не станут. Им понадобится для этого соответствующий политик. Искренний, харизматичный и талантливый. Политик, которому народные массы будут доверять. Который сумеет их воодушевить и повести хоть к черту в пасть. Такого политика нужно готовить уже сейчас. Ему должны верить и простые американцы, и истинные хозяева Америки. Мне понадобится для этого великий фюрер… Стоп! Это не Германия. Как будет фюрер на английском языке? Вспомнил! Sagamore!

Итак, в один прекрасный день, повести народ на заклание, должен Великий Сагамор американского народа Адольф Гитлер. Так в чем вопрос? Хватит ему медяшку драить! Пусть флотилия выберет его уполномоченным по защите прав американских граждан вместо погибшего Джорджа Смита. Голову на отсечение даю, что будущий сагамор не станет отсиживаться в тылу, да и отстаивать права граждан станет столь фанатично, что только держись. Отношение к евреям? Хороший вопрос. Сейчас он еще не антисемит. Да и совместная работа с Рэчел вряд ли будет способствовать неприязни к этому народу. Хотя, хрен его знает. Значит, с ним нужно аккуратно поработать. Чтобы после войны он доходчиво объяснил избирателям, что нож в спину Америке воткнули негры, чиканосы и гомосексуалисты.

Приняв такое решение, я провел его в жизнь через Назгулеску. И он, сразу после боев в Монреале, обработал личный состав в нужном духе. На общем собранием флотилии, большинством голосов уполномоченным по защите прав американских граждан был выбран матрос Гитлер. И новый правозащитник приступил к выполнению своих общественных обязанностей, не забывая при этом и про воинский долг.

13. Ох чужбинушка-чужбина!

Аликс обратила внимание на интересное явление:

– Ники! С тех пор, как ты стал выгонять из России всех, кто нас не устраивает, люди перестали уезжать из страны по своей воле.

– Аликс, кажется ты ошибаешься. Согласно докладам полиции, только в Европе сейчас пребывает два с половиною миллиона наших поданных.

– Я не про этих людей. Эти просто посещают иные страны. Я про тех, кто покидает Россию насовсем. Их практически нет. Сейчас насовсем Россию покидают лишь те, кого мы сами выгоняем.

Интересное наблюдение! А ведь она права. Кто сейчас у меня покидает Россию насовсем? Евреи? Так мы их сами вытесняем. Причем, с каждым годом это становится делать трудней и трудней. Америка для них сейчас не привлекательна. На подъеме сейчас Аргентина, но она не резиновая. Ближний Восток сколько мог, столько и принял переселенцев из России. А это не много и не мало, но половина миллиона человек. Жизнь их изменилась явно к лучшему, но чтобы депортировать туда еще четыре миллиона евреев из нашей страны, Эрец-Израиль должен слезть с «нефтяной иглы» и заняться развитием других отраслей. А это дело не быстрое. В общем, прессовать я этот народ по прежнему прессую, но погромов не допускаю. Но евреи что! Придет время – разбегутся. Тут со своими разобраться бы! Вот уж воистину, Сколько волка не корми, все в лес норовит. Это я про нашу интеллигенцию. Недовольна она самодержавием! Хоть что с ней делай, но все ей не так! Правда, имея опыт прошлой жизни, я прекрасно знаю, что дело тут не в самодержавии. Сейчас в моде социалистические идеи. Вот они и бредят социализмом. Что не мешает им возмущаться «варварской социализацией предприятий». И чего удивляться тому, что этим людям пришлась не по нраву Советская власть? Легко лить слезы о тяжкой доле русского народа. А ты слезы не лей! Ты делом помоги ему! Живешь в шестикомнатной квартире, так чего ныть, что тебе подселили пять пролетарских семей? Хотел такую власть, которая заботится о несчастном народе? Так власть и позаботилась. Переселила людей в более комфортное жилье. А то, что тебя потеснили, так это пустяк! Ты кричал, что ради народа готов голову сложить. А власть требует с тебя меньшей жертвы. Не оценили. Сразу пошли вопли о том, что народ у нас не тот. Вот в Европе…! Завистливо глядя на роскошные витрины Запада, начали хаять социализм, который им еще недавно был так нужен. И вот исполнилась мечта идиота. Пришел столь долгожданный рынок, который все сделает сам. И что? Одно дело говорить про неэффективность. Совсем иное – самому демонстрировать собственную полезность. И когда этих придурков стали сокращать в соответствии со святыми для них законами рынка, то что они вопили? Что страна оказывается совсем не такая! Никак не хочет соответствовать она их представлениям о счастье. То ли дело Запад!

Я к чему это расфилософствовался? Да к тому, что есть у меня управа на такую публику. И возможностей для того, чтобы избавиться от нее, намного больше, чем будет позже.

Не хочу я брать грехи ни на свою душу, ни народ свой грешным делать. Ведь если сейчас эту публику не сплавить куда, то спустя десяток лет ее пачками придется стрелять и вешать. Нет! Пусть этим делом занимаются те, кто всегда был для них идеалом. А может и им рук пачкать не придется. Обратил я как то внимание на одну интересную вещь: попав в страну, населенную англо-саксами, у наших смутьянов вдруг куда то исчехают бунтарские настроения. Возьмите того же Кропоткина. Вот уже двадцать с небольшим лет этот анархист живет у британцев. И куда то исчезла его прежняя революционность. Пишет труды по географии. Иногда философствует. И не хватается ни за револьвер, ни за бомбу. Когда люди председателя Ли грохнули все семейство британских Ротшильдов, Петр Алексеевич публично осудил «неумеренный фанатизм китайских неофитов». Я его могу понять. Все-таки, британские Ротшильды кормили революционеров во всем мире. А тут, такая кормушка накрылась! Кстати, не только Кропоткин. Второй интернационал в полном составе горевал по смерти Ротшильдов. Точно так же эти господа поливают грязью и Назгулеску. За «бесчестные способы воздействия на противника». Что интересно, мексиканцы с их «каруселью», их почему то не возмущают.

Так или иначе, но если раньше я за «политику» ссылал в Конго, то теперь у меня новое место ссылки – Америка. Сперва приходилось прибегать к помощи американских дипломатов. Но теперь, когда у нас есть Фриско, арестантов отвозят прямо туда. А там, их ждут не дождутся вербовщики, которые прекрасно умеют убеждать невольных эмигрантов в том, что служба в Американском Легионе – лучший выбор для «совести нации»!

Из путевых записок легионера Абрамова:

«К нам приставили некоего сержанта по имени Гай Джулиус Ричи, здоровенного рыжеватого типа с бакенбардами и маленькими мутно-голубыми глазками, напоминающего помесь вепря и орангутанга. Его душевные качества вполне соответствуют его внешности. Похоже, он страдает манией величия, причем куда сильнее чем его римский тезка. Иначе, с чего бы ему заставлять всех встречных легионеров тянуться на носки, выкатив грудь колесом, и тараща глаза орать: «Да, сэр, мистер сержант, сэр! Нет, сэр, мистер сержант, сэр!»…

Думаю, сам Цезарь не требовал такого от своих легионеров, довольствуясь скромным ave. Да что легионеры Цезаря, даже в России, нижние чины, обращаясь к офицерам, ограничиваются кратким «вашбродь» или «вашескородь».

Этот тип(я о сержанте), отличается явными садистскими наклонностями, и его фантазия в придумывании издевательств над солдатами неистощима то что я читал о царских офицерах и их отношении к солдатам, бездарные потуги ремесленников, рядом с гением большого мастера, если можно так сказать. О словесных оскорблениях даже упоминать нечего. К счастью, мало кто знал английский, тем более в американском варианте, чтобы понять «перлы» местного диалекта, и это бесило сержанта ещё больше.

Общаясь с сержантом я все больше начал верить в теории мадам Блаватской о переселении душ, над которыми мы так смеялись за чаем на посиделках в Николаеве. В Ричи несомненно вселилась душа прусского фельдфебеля из армии Фридриха Великого.

Н-да… Стоило плыть от тирана за океан, чтобы в самой свободной стране нам «фельдфебеля в Вольтеры дали.»…

«Он в три шеренги вас построит.

А пикнете – так сразу успокоит!..»

Сержант Ричи довел нас до того, что тренировки мы воспринимали как отдых(там он хоть при офицерах немного сдерживается). Нас учили шагать строем, бегать не ломая строй, стрелять, бить штыком соломенные чучела, метать бомбочки, рыть окопы, пользоваться противогазом, строить шалаши и землянки, разводить костры, ухаживать за лошадьми, чинить повозки, перевязывать раны и другим вещам полезным на войне.

Я никогда не жаловался на физическую слабость, но было очень тяжело. Вечером мы валились спать не думая ни о чем, кроме отдыха.

На мои жалобы, Шапиро ответил словами Суворова: «Тяжело в учении, легко в бою», и заметил что лучше быть уставшим после обучения, чем мертвым после первого дня. Его доводы показались мне разумными.

Но не все так думали. Юра Семецкий, студент Петербургского университета, весёлый парень и душа компании во время путешествия на «Кирилле», в короткое время совершенно изменился, превратившись в тень самого себя с затравленным взглядом. Ему особенно доставалось от сержанта Ричи. Наконец, в один совсем не прекрасный день, когда мы, после пробежки в десять километров, выбиваясь из сил вырыли траншею в человеческий рост(все это на субтропической жаре!), Последовала команда: «Газы!», И нам пришлось, задыхаясь напяливать на себя каучуковые «хари» с хоботами.

И тут Юра, отшвырнула винтовку и противогаз, начал кататься по земле с криком: «Не хочу! Не буду! Пусть лучше меня убьют!», не реагируя на команды, ругательства и пинки начальства…

Этот мерзавец Ричи, когда ему перевели эти слова, паскудно улыбаясь, заметил: «Пусть лучше убьют? Ну, это можно устроить!».

Я знал, что говорить с этим подонком бесполезно, и попытался обратиться к офицерам, хотя те отдали легионеров на откуп сержанту и мало интересовались нашей жизнью. Полный субалтерн, лейтенант Гамильтон, сухой немногословный тип с презрительным выражением лица, по словам Шапиро учился в Вест-Пойнте(это что то вроде нашего юнкерского училища, но самое-самое в САСШ), однако, вылетел оттуда за недостаточную успеваемость. Тем не менее, война и нехватка офицеров позволили ему вернуться на службу, и теперь он намерен сделать карьеру в армии, точно придерживаясь устава и всячески угождая начальству.

Ротный командир, капитан Тонберг, похожий на опустившегося викинга, светловолосый, усатый и бородатый верзила с красным носом, человек больших военных способностей, выражающихся в прежестоких баталиях с Бахусом, и внуком его российским, Ивашкою Хмельницким, а потому почти постоянно пребывающий либо навеселе(мягко говоря), либо в поисках возможности поправиться. Впрочем, для американской армии это вовсе не какая то невидаль. Достаточно вспомнить генерала Гранта, командующего армией Союза в войне с Югом, а затем президента САСШ. Тот, по словам Шапиро, врезавшегося среди ветеранов в штабах и способного слышать много интересного, тоже «не просыхал». Так что, у нашего капитана неплохие перспективы. Если верить Шапиро, раньше Тонберг служил в штабе дивизии, в Калифорнийской армии, но в чем то проштрафился(подозреваю, что в связи с пристрастием к зелёному змию), и чуть не угодил под суд, но благодаря связям отделался переводом в Легион. Надо отдать ему должно, подлеца-сержанта он не любил, и в те нечастые моменты когда капитан присутствовал на учениях и был адекватен, Ричи старался не переходить границ.

К сожалению, именно в то время капитан, откушав бутылку виски и заполировав ромом, ни к каким осмысленным разговорам не был способен. А лейтенант Гамильтон, к которому я обратился с просьбой унять Ричи, указывая на то что у Юры психический срыв и он просто не вполне здоров, с усмешкой ответил:

– Здесь не клиника. А сержант Ричи отлично заменит доктора, и вылечит этого симулянта.

Скажу честно, меня поразили даже не столько дальнейшие действия сержанта-садиста, сколько холодная жестокость этого офицерика. Рядом с ним даже самые свирепые царские сатрапы в «Крестах» кажутся строгими, но добрыми дядюшками. И это гражданин свободной страны, представитель нации отстаивающей идеи демократии и прогресса!

Тем временем сержант вызвал военную полицию, Юру скрутили и связав «козлом», бросили в карцер на лагерной гауптвахте.

Сержант объявил что за мятеж и неподчинение приказу в военное время, его ждёт товарищеский суд. Это вызвало у нас надежду, что судить Юру будем мы, ведь это именно мы его товарищи, и по изгнанию и по службе в Легионе. Но мы здорово ошиблись. Оказывается, участвовать в товарищеском суде могут только граждане САСШ, которыми мы станем только после пяти лет службы. Так что «судьями» для легионера Семецкого стали сержанты и капралы нашей роты(все североамериканцы, как легко понять), а также пулемётчики, связисты, обозники и прочие. Тут надо заметить, что русские эмигранты служат в Легионе только обычными рядовыми пехотинцами. Не только все командирские должности от капрала и выше, но и всякие специальные команды(артиллеристы, зенитчики, пулемётчики, саперы, санитары, связисты, обозники, военные полицейские)укомплектованы исключительно гражданами САСШ. Как объяснил мне однажды спьяну Шапиро, это сделано для того, чтобы в случае каких то «эксцессов» среди легионеров, у командования под рукой были «надёжные силы», способные «навести порядок».

Теперь мы увидели, что это за «эксцессы», и какой «порядок» наводят «надёжные силы». Несчастного Юру приговорили за «бунт» к повешению. Когда возмущенные этим легионеры из нашей роты попытались выйти из казармы ему на защиту, то наткнулись на караулы военной полиции, с «вспомогательными пулеметами»(у нас винтовки забрали а патронов и вовсе не было). Надо сказать, я, в немногие свободные минуты читал устав армии САСШ, чтобы понимать, куда я попал(да и два курса юридического факультета Московского университета сказались). В уставе мне попались любопытные статьи об Уполномоченных по правам солдат, и о Комитетах солдатских матерей. Первые, как я понял, были выбраны конгрессом из кандидатов предложенных общественностью, и назначены во все полки и приравненные к ним подразделения, для надзора за соблюдением прав солдат, причем имели право вето на решения командиров. Вторые, были чисто гражданскими общественными организациями, но имели право контролировать положение солдат в войсках.

К сожалению, я не знал, как найти комитет солдатских матерей в Чарльстоне, и есть ли он там, но Уполномоченный по правам солдат в Легионе был, и я кинулся к нему. Первое впечатление было не очень. Защитник солдатских прав оказался очень похож на делягу с Одесской биржи, каких я насмотрелся гостя у дяди Якова. Разговор подтвердил мое первоначальное мнение. «Защитник» отказался вмешиваться, заявив что в его компетенции находятся только граждане САСШ, а мы, русские легионеры, ещё не сподобилась этого почетного звания. Пока я его безуспешно уговаривал, бедного повесили перед казармой. Когда я туда прибежал, все было кончено.

Лейтенант Шапиро, который как раз был в отъезде, вернувшись, сказал мне, что с точки зрения закона Уполномоченный в своем праве, и что Комитет солдатских матерей не помог бы по той же причине. В подтверждение он сунул мне устав, пункты о «товарищеском суде», из которых мне стало ясно, что это, по сути, узаконенный «суд Линча», про которые я читал в книгах об Америке, но, честно говоря, никогда не верил, считая клеветой на самую свободную страну мира.

На мой возмущенный вопрос, как такое варварство могло принять в самой демократичной стране(ну, может быть кроме Швейцарии), гордящийся своей судебной системой, Шапиро ответил, что не он это принимал, вопрос к законодателям. А вообще, закон о воинской повинности с величайшим трудом прошел Конгресс, и только благодаря этим пунктам, по мысли законодателей ослабляющих безграничную власть офицеров над солдатами…

– И отдающих их в полную власть подонков рангом ниже! – не выдержал я.

Шапиро только развел руками и сказал что законодатели, как и вообще североамериканское общество, очень боятся влияния военщины, вроде того что есть у южных соседей, в странах Испанской Америки, с их бесконечными pronunciamento и диктатурами. Между прочим, из разговора с Шапиро я узнал интересную подробность. По словам одного из его приятелей, работающего помощником у депутата нижней палаты североамериканского парламента(«конгрессмена», как говорят в САСШ), идея этого «товарищеского суда» пришла к американским законодателям из России. Вот этому я охотно верю! Георгиевскую клику хлебом не корми, дай напакостить. Не в России так за ее пределами. Правда, приятель Шапиро утверждал что задумка «товарищеского суда» и прочего, исходит от самого царя, но это типичное заблуждение американцев(да и европейцев), считающих что в России все делается по повелению самодержца.

Шапиро рассказал мне и кое что о нашем уполномоченном. Оказывается, тот до войны занимал теплое место в муниципалитете Бостона, но проворовался. Ему грозил суд и тюрьма. Но после начала войны этот тип пошел в армию, чтоб заслужить амнистию. Сначала отирался писарем в тыловых гарнизонах, с затем, после принятия закона о воинской повинности, пролез в «защитники солдат» в Легион. Вроде бы и в действующей армии, но от пуль и снарядов далековато, да и отвечать ни за что не надо.

Признаюсь, после этого разговора я почувствовал некоторое разочарование в Америке. Как может быть, чтобы в стране оснований на идеалах свободы и демократии, наверх лезли такие негодяи?

Впрочем, если вспомнить Великую Революцию во Франции, там тоже очень неплохую карьеру сделали такие гнусные типы как Фуше, Баррас, Тальен…

После казни Юры настроение в нашей роте было мрачным и подавленным. Многие поговаривали о дезертирстве. Честно говоря, и у меня были такие мысли. Но куда убежишь в чужой стране, да ещё окружённой океанами и фронтами, без денег, не зная местности? Даже мне, с знанием языка, это практически невозможно(за один акцент расправятся как с британским шпионом), а уж об остальных и говорить нечего.

Да и Шапиро меня предупредил(по дружески, как земляка), чтоб я «не делал глупостей». По его словам, все равно поймают, не власти, так местные жители, привыкшие хватать подозрительных чужаков. Не они, так «охотники за головами», разыскивающие беглецов за обещанную награду. А поймав, в лучшем случае повесят или расстреляют, в худшем продадут на каторгу.

На мой потрясенный вопрос: «Как продадут?!», Шапиро ответил: «Очень просто», и посвятил меня в тонкости местной пенетенциарной системы. Здешние власти считают просто держать заключённых в тюрьмах накладным, а потому сдают их в аренду фермерам, владельцам каменоломен и тому подобных предприятий, которые заплатят за прокорм узников. Естественно, немалую часть этих денег тюремное начальство кладет в свой карман. Ну а те кто закупил каторжников, заставляют их работать от зари до зари, выжимают все соки, стараясь вернуть свои расходы с максимальной прибылью, и фактически загоняют их в гроб, особенно если срок долгий. За плохую работу и неповиновение заключённых жестоко избивают и могут забить хоть до смерти.

Это рассказ потряс меня до глубины души! Как могут, в просвещенным двадцатом веке, в стране называющей себя «оплотом свободы», существовать порядки как в азиатских сатрапиях? Даже в России каторгой распоряжается только государство, никакие частные ГЕШЕФТЫ там не допускаются. А появись у нас что то подобное этим американским ужасом, все образованное общество встало бы на дыбы от возмущения! И что страшнее всего, здесь, в САСШ, это для всех в порядке вещей. Даже такой нормальный человек как Шапиро, на мое возмущение только пожал плечами: «Всегда так было…».

В казарме, как я уже сказал, царили мрачные настроения, усилившиеся после моего пересказа услышанного от Шапиро. Многие вынашивали планы мести сержанту Ричи. Одни предлагали сделать ему «темную», другие – утопить в нужнике. Но этот гад появлялся в обществе легионеров только в сопровождении капралов или военных полицейских.

А через два для легион подняли по тревоге, и командир нашего батальона майор Скотт зачитал приказ: Выступить на помощь войскам, полиции и Гражданской гвардии, преследующим в сельской местности шайки негритянских бандитов, терроризирующих мирное население. Надо сказать, что Южная Каролина самый «негритянский» штат САСШ. До войны негров здесь была половина населения, и как бы не большая, а во многих местах они были в явном большинстве. С тех пор все изменилось. В городах негров практически не осталось, они постепенно выезжали в Африку. Несколько раз мы конвоировали большие толпы негров в порт Чарльстона, на пароходы, в основном под флагами европейских стран(Германии, Испании, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии, Швеции, а также Конго и ряда южноамериканских стран, как то Венесуэлы, Колумбии, Бразилии, Уругвая, Аргентины). Причем, как объяснил мне Шапиро, многие суда с неграми поплывут не дальше Кубы и Пуэрто-Рико, где негров перегрузят на английские, французские, итальянские, португальские пароходы, которые по понятным причинам не могут войти в порты САСШ, и те возьмут курс на африканские колонии этих стран.

Сами негры, до этого находившиеся под охраной в лагерях, по словам Шапиро (лагерях беженцев, насколько я понял), были обоего пола, и самых разных возрастов, от дряхлых стариков до грудных младенцев, но все выглядели изможденными и потрепанными, поглядывая на нас весьма недружелюбно. Ну да, мы же в американских мундирах для них ничем не отличается от янки, с которыми у них возникли такие проблемы. Впрочем, здесь, в Южной Каролине, как и по всему Югу САСШ, жители считают себя вовсе не янки, а Дикси, отделяя себя четкой гранью от жителей северных штатов. Сецессионная война, отгремевшая больше сорока лет назад, здесь ещё не забылась. Шапиро предупреждал меня, а через меня и всех остальных, чтоб не вздумали кого то из местных назвать «янки» – последствия могут быть самые неприятные.

Но возвращаясь к неграм. Через город они шли мрачно и отчужденно, но приближаясь к порту оживлялись и начинали петь: «Let my people go», и «Africa unite», запрещённые в САСШ, как пояснил Шапиро. Меня это очень удивило. Когда в той же России царская тирания запрещает какие то песни, это понятно, от них трудно ждать другого. Но как можно запретить песни в САСШ, где Конституция гарантирует свободу слова?!

На мой вопрос Шапиро замялся, и ответил, что в военное время действуют определенные ограничения.

Те негры, которых мы конвоировали на пароходы, выглядели хоть и недружелюбно, но безобидно. У них не было никакого оружия, да и вообще ничего не было кроме скудных узлов и которое каким то скарбом, и вообще, они вызывали скорее жалость.

И вот теперь нам надо было иметь дело с негритянскими инсургентами. Это были, по словам Шапиро, негры из сельской местности, которые, не желали ни уезжать в Африку, ни подчиняться законам, и вооружившись кто чем, создавали банды, укрывавшиеся в горах и лесах, нападая на всех белых, которые казались им достаточно слабо защищенными.

Сначала наш батальон погрузили на поезд и повезли на север. Примерно в сорока километрах от Чарльстона, поезд остановился на маленькой станции, окружённой частоколом, опутанной колючей проволокой и охраняемой двумя десятками бородатых мужиков в штатском, обвешанных оружием. Здесь батальон высадили, майор Скотт переговорил с одним из бородатых мужиков охранявших станцию, связался с кем то по телеграфу, а затем, сверившись с картой, начал отдавать ротным командирам приказы на выдвижение в сторону поросших лесом холмов, верстах в пяти. Мы прошли по полям примерно три четверти расстояния до холмов как вдруг из лесных зарослей раздались выстрелы. Мы тут же повалились на землю, ища укрытия(все же чему то нас научили), и открыли ответный огонь. Рядом со мной оказался Шапиро, которому пуля поцарапала голову. Несмотря на это, лейтенант был спокоен, и сам перевязывался, с усмешкой заметив: «Неплохо стреляют, дети чернильниц!».

Тем временем, подтянулись пулеметы и две батальонных пушки, которые открыли ураганный(насколько это слово уместно в таком случае), огонь по опушке. Видимо, неграм не очень понравилось такое обращение, и стрельба с их стороны прекратилась. По команде мы осторожно поднялись и пройдя к опушке вошли в лес. Здесь мы увидели доказательства, что наш огонь не был бесполезен. В лесу нашлись несколько убитых негров, но пострадало явно больше, во многих местах были следя крови, но подстреленных негров видимо унесли свои. Никакого оружия мы не нашли, в том числе и у убитых, негры, похоже, и его утащили.

Весь день мы продвигались по лесу, иногда вступая в стычки с неграми. Сначала те отстреливались довольно вяло, предпочитая сразу отступать. Но поняв что их зажимают, начали оказывать яростное сопротивление. Правда, против наших пулеметов и пушек у них не было ни шанса, да и патронов, судя по недолгим боям, был совсем не избыток. Наконец их оттеснили на вершину холма, где стояло довольно большое здание. На вид – типичная плантаторская усадьба, каких мы насмотрелись по дороге в Чарльстон, полуразрушенная, похоже, ещё во время войны Севера и Юга. В этом своем последнем оплоте, негры и укрепились. Штурмовать его на ночь глядя майор Скотт счёл нецелесообразным, и оставив нашу роту вместе с пулеметами и артиллерией, а также отрядом Гражданской гвардии(мужчины и молодые парни разного возраста и довольно штатского вида, одетых в полувоенные костюмы и увешанных винтовками, револьверами и патронташами разных образцов), блокировать холм и усадьбу, с остальным батальоном отправился прочесывать лес, в поисках разбежавшихся негров, выгоняя их навстречу второму кольцу оцепления. Это мне наскоро пояснил Шапиро, который, как батальонный адъютант, естественно отправился вместе с начальством. Мы же, заняв позиции вокруг холма, всю ночь жгли костры, чтоб не дать осажденным неграм застать нас врасплох.

Предосторожность оказалась не лишней. Перед рассветом негры на холме сделали отчаянную попытку получаться, но потерпели полное фиаско. Большая часть прорывающихся полегла под ураганным огнем, остальные бежали обратно в усадьбу. Единственной нашей потерей стал капитан Тонберг, ухитрившийся получить шальную пулю в плечо, и отправившийся в лазарет. Командование принял лейтенант Гамильтон, как старший в ЧИНЕ.

Он немедленно приказал артиллеристам начать обстрел усадьбы из пушек, а пулемётчики, пресекать все попытки негров вырваться. Вскоре, усадьба стала окончательно рушиться а от ее руин замахали какими то условно белыми тряпками и послышались крики: «Мааса, пощадите!».

Вдохновленный всем этим, лейтенант скомандовал: «Вперёд!», и мы бросились к вершине холм, вскоре ворвавшись на развалины усадьбы. Сопротивления не было. В усадьбе оказалось полтора десятка мужчин-негров, почти все раненые, а также около сотни женщин и детей.

– Парни! – заявил сержант Ричи после того как негров обезоружили, – Эти черномазые просят пощады. Покажем им пощаду – длинной ложкой!

На американском военном жаргоне «длинной ложкой» называют штык. Сначала я даже не понял: Он что, серьезно хочет приколоть штыками раненых, женщин, детей?! Хотя, судя по судьбе Юры Семецкого, от этого морального урода всего можно ждать. Но лейтенант, он то что? Он же здесь главный! Почему не одернет этого типа? Однако, лейтенант спокойно смотрел на все происходящее, и увидев устремлённые на него взгляды, произнес:

– Ну, чего стоим? Кто то не слышал приказ сержанта? Почему не выполняем?

– Слышали, скоты? – заорал сержант, – Выполнять! Ты, ты – чего ждёшь? – набросился сержант на здоровенного парня из Екатеринбурга, по имени Андрей Елманов.

– А пошел ты! – громко ответил Андрей, – Не буду! Я в солдаты шел, а не в палачи!

– Ах не будешь?! – в руке сержанта вдруг сам собой оказался револьвер, грохнул выстрел, и Елманов, пошатнувшись, рухнул на землю.

Стоявший рядом легионер из другого взвода, по имени Федор, забыл фамилию, кажется, земляк Елманова, тоже с Урала, вскинул винтовку, намереваясь пристрелить эту гниду сержанта, но тут выстрелил из новомодного «Боаунинга» лейтенант, и Федор тоже упал.

– Кто ещё желает нарушать устав? – спросил лейтенант.

Вообще то, нарушить устав желала вся рота. И первым делом уничтожить этих подонков, Гамильтона и Ричи. Много рук потянулось было к оружию, но остановилось. Рядом был отряд Гражданской гвардии, втрое больше по численности, взявший нас на прицел. Да и пулеметчики-американцы развернули пулеметы в нашу сторону.

– Больше никто? Отлично! – прокомментировал ненавистный лейтенант, – Бунт подавлен. А теперь выполняем приказ сержанта! Так и быть, чтоб вы друг дружку не заблевали, разрешаю стрелять. Но без фокусов! Эти парни, – лейтенант махнул рукой в сторону гражданских гвардейцев и пулемётчиков, – «настороже!»

Я чувствовал, что презираю сам себя. Но выхода не было. Не будешь стрелять – застрелят тебя, как Андрея и Федора. Мысленно я попросил прощения у негров, направил на них винтовку, и закрыв глаза нажал на спуск, молясь впервые с детских лет, о том чтобы не попасть. По-видимому так поступил не только я, так как после прекращения стрельбы, когда я открыл глаза, немалая часть негров оказалась только ранена, а некоторые и вовсе целы.

– Дерьмо! – ругался лейтенант, – Не стрелки а дерьмо! Мало вас гоняли! Ну подождите, только вернёмся в лагерь! Джентльмены, – обратился Гамильтон к гражданским гвардейцам, – покажите этим русским слюнтяям, как надо стрелять!

Этих заставлять не пришлось. Затрещали выстрелы и вскоре все негры были мертвы. В этот момент послышался топот копыт. На холм поднималась группа всадников, среди которых я узнал майора Скотта и других офицеров из штаба батальона, включая и лейтенанта Шапиро. Майор, оглядев место происшествия, перебросился несколькими словами с Гамильтоном, который затем отошел в сторону с скучающим видом, и начал орать на сержанта. Как только Скотт его не называл! «Тупой идиот», было самым безобидным из определений, вышедших из майорских уст. Ричи стоял навытяжку, красный как густой украинский борщ. Было видно, что внутри он в бешенстве от такого унижения, да ещё на глазах у солдат, но возразить не смеет.

Наконец, майор утомился, и ещё раз назвав сержанта кретином, и пообещав в следующий раз сорвать с него нашивки, майор уехал.

Нам лейтенант велел «в наказание» вырыть большую яму и закопать в ней негров, а также похоронить Андрея и Федора – «Они все же белые».

После этого мы двинулись обратно в лагерь, в самом препоганом настроении.

Вечером, когда представился случай поговорить с Шапиро, я поинтересовался: почему майор не наказал Ричи за зверства, хотя был в неподдельной ярости, и почему обрушился только на сержанта, не высказав никаких претензий лейтенанта.

– Понимаешь, – помолчав ответил батальонный адъютант, – у Гамильтона большие связи. Он в родстве с первыми семьями штата. И не только этого. И он, если постарается, может устроить Скотту серьезные неприятности. Майору это надо? А Ричи формально все сделал правильно. Эти ниггеры, они же не воюющая сторона, их считают бандой, которой, к слову, они и были, находящейся вне закона, и никакие правила войны на них не распространяются. Ну а неподчинение приказу и попытку нападения на старшего по званию, устав прямо расценивает как бунт, в военное время за это расстрел на месте, так что тут сержант в своем праве. Этих твоих сослуживцев все равно бы расстреляли за мятеж. Или вздернули.

– Ну а почему тогда Скотт так взбесился? – спросил я.

– Тут как раз все просто. – усмехнулся лейтенант, – Ниггеров майору конечно не отдали бы. Гражданские гвардейцы захваченных черномазых вообще живыми не отпускают. А вот негритянок и негритенышей, окажись Скотт там немного раньше, он мог бы продать.

– Как продать? – не понял я, – Кому?

– Да просто. – пожал плечами Шапиро, – Как тех Ниггеров что мы несколько раз конвоировали через город. А продать европейцам, которые отвезут их в свои колонии в Африку – отрабатывать уплаченное за черномазых. Очень выгодная торговля. Вот только майору от этого доставались крохи. А тут светил приличный куш, но из-за горячности сержанта все сорвалось.

Сказать что я был ошеломлён – значит не сказать ничего. Меня хватило только выдавить: «Но как же? Рабство ведь отменили четыре с половиной десятка лет 6азад! Они же граждане САСШ! Ваша Конституция…»

«Ну, юридически говоря, это не рабство.» – заметил Шапиро, – «Долги в любой стране надо отдавать. Вернул – свободен! Да и вообще, с долгами это вопрос к европейцам. Нам эти ниггеры не нужны. Их надо кормить, охранять, а это деньги еда, солдаты… А у нас война. И если нам за них готовы платить, почему бы не отдать по сходной цене? Бизнес есть бизнес».

Между прочим, эти черномазые сами виноваты. Жили тут нормально до войны, никто их не трогал, ну, если не начинали вести себя нахально. А тут сговорились с косоглазым, помогают им, предают Америку, творят черт знает что со своими «Черными Пантерами» и доктором Эйбоулитом, нападают на белых, да вспомни хоть этот бой в холмах. Так что, пусть едут обратно, на пальмы. И им так лучше, и нам. А что до Конституции и граждан – так это всего лишь ниггеры. Наши законы – для приличных людей.»

Не знаю, каким образом я удержал себя в руках. На моих глазах рушился сияющий образ Самой Свободной Страны… Даже Николашкины сатрапы работорговлей(какими пристойным словами ее не маскируй) не мараются.

Все же я не удержался:

– Этот майор Скотт – настоящий скот!

– Так уж и скот. – усмехнулся Шапиро, – Нормальный американец. Всегда готов сделать свой маленький бизнес.

– А полковник Джексон? – ухватился я за последнюю соломинку, – Как он к этому относится? Офицерская честь и все такое… Он вообще знает?

– Конечно знает. – улыбка Шапиро была до ушей, – Он тоже в доле. Вообще то, полковник никакой не офицер. Он очень богатый человек. Ему принадлежат плантации, хлопковые, табачные, сахарные фабрики и ещё много чего. Политикой он тоже интересуется. Был мэром родного города, депутатом законодательного собрания штата. Когда началась война, записался в национальную гвардию и за свое богатство был выбран полковником, губернатор его утвердил. Теперь он хочет прославиться на войне и получить чин бригадного генерала, а уж там прямая дорога в губернаторы штата или в сенат, он ещё не решил. Кстати, этот лагерь тоже построила его строительная фирма, которой управляет его брат, ну а сам полковник выбил заказ в военном ведомстве. Эту страну погубит коррупция! – судя по улыбке Шапиро, эта перспектива его не пугала.

Эти слова меня добили. В голове была только одна мысль: «Боже(в которого я не верю), куда я попал? Да, в России испокон веку воровали и брали взятки. Но купить чин полковника, ни для не прослужив в армии, торговать рабами находясь на военной службе – такого никогда не бывало! И это ДЕМОКРАТИЯ???!!!»

На следующий день я узнал, что двое солдат из нашей роты покончили с собой, оставив записки, в которых писали что разочаровались в своих идеалах. Я тоже подумывал о чем то таком, но вечером пришел приказ: отправить Легион в район Великих Озёр, в Американскую Революционную Флотилию панцер-командора Назгулеску. Это известие пробудило надежду, и не только у меня. Несмотря на весьма сомнительные с точки зрения морали действия в Веракрусе, Назгулеску показал себя талантливым флотоводцем пребольно щёлкнув по носу Королевский Флот – впервые со времён Сюффрена. К тому же, это настоящий революционер. Его «Морской справочник анархиста» встанет в одном ряду с книгами Маркса, Прудона, Бакунина, Кропоткина! Это не какой-то «полковник» Джексон купивший свой чин, и не майор Скотт, погрязший в грязных гешефтах. Наконец появилась ясность, куда мы отправимся. Эшелоны поданы, погрузка Легиона началась, Великие Озера и панцер-командор Назгулеску ждут нас!»

14. Тихий Юкон

Павел Алексеевич Кучеряну «академиев не кончал». Ничего кроме обычных мореходных классов да работы в промысловом флоте за его плечами не было. Последнее – имело свою специфику. В общем, добыча морского зверя всегда была занятием рискованным и с законом не всегда сочетаемым. И в один прекрасный день, канадские браконьеры что то не поделили с нашим бравым шкипером. В итоге, Павел Алексеевич остался без шхуны, без экипажа и без денег. Пришлось все начинать заново. А как начинать? К счастью его, в это время появился у нас «Морвоенторг», который очень нуждался в опытных кадрах. Так Кучеряну стал старшим помощником на одном из пароходов. Может быть со временем, став капитаном судна, он и дослужился на этом посту до преклонных годов, уйдя в отставку с кругленьким счетом в банке и каким-то количеством акций фирмы. Но судьба решила иначе. Когда заканчивалась навигация, в «Морвоенторге» начиналась учеба. Именно в это время свободный командный состав проходил подготовку на курсах офицеров запаса. Именно на этих курсах на Павла Алексеевича обратил внимание наш Бойко. А выделив среди прочих, решил, что такому алмазу чистейшей воды, на капитанском мостике не место. Дальше была служба в диверсионных силах флота, прохождение спецкурса в «десятке» и длительная «стажировка» у Мадам Вонг. Как раз в это время, в «сливном бачке» возник теоретик морского анархизма панцер-командор Назгулеску со своим «Справочником морского анархиста». Причем, панцер-командор к нашему стажеру не имел никакого отношения. Первый был виртуальной личностью, второй – реальным человеком.

Практика работы нашего «сливного бачка» на ниве дезинформации была такова. Сперва создавалась виртуальная личность, которая знакомила мир с оригинальными идеями. Потом, когда виртуальный персонаж становился известным и популярным, на сцену выходило его живое воплощение. Именно так здешний мир познакомился с Витторио Резуном, Лео Бронштейном, Юзефом Геббельсовским и Энштейн-Левински. Не сказать, что мы всегда попадали в «яблочко». На каждую сотворенную нами знаменитость, приходилось два десятка виртуальных персонажей, которые «не пошли» и про них забыли. Возможно, мир забыл бы и про Назгулеску, если бы не Павел Алексеевич.

В один прекрасный день от него поступило предложение о необходимости создать иррегулярное военно-морское соединение для ведения боевых действий на стороне американцев.

Бойко, когда на его имя пришло донесение о предложении Кучеряну, Сперва даже не знал, как ему быть. То ли срочно отправить лечиться переутомившегося стажера, то ли сперва выслушать. Решив не делать поспешных выводов, он вызвал стажера и задал ему простой вопрос:

– Зачем вам это понадобилось?

Ответ был таков. Судя по всему, цивилизованный мир скатывается к всеобщей войне. И есть риск, что Российская империя будет в эту войну втянута. Война эта не принесет империи никакой пользы. Кроме того, в настоящий момент Россия совершенно не готова к войне. Поэтому есть смысл всячески избегать участия в ней. Но если война произойдет в Европе, Россия неизбежно примет в ней участие. Даже если государь император этого не будет желать. К сожалению, не все в мире происходит по воле нашего государя. Французам нетрудно в нашем отечестве найти тех, кто сумеет создать нужную им провокацию. В этом плане опасна «балканская партия», которая может устроить серьезную провокацию. Например, совершить покушение на султана руками сербских, греческих или армянских революционеров. Неизбежные репрессии со стороны турецких властей, вызовут резню виновного народа толпами мусульманских фанатиков. В этой ситуации государю придется объявить войну Турции. Беда однако в том, что Турция находится под покровительством Германской и Австро-Венгерской империй, у которых свои интересы на Балканах и в Месопотамии. Воевать в одиночку сразу с тремя империями России непосильно. На помощь союзной нам Франции надеяться можно, но неизвестна позиция Британии. Но даже если она поддержит Россию, все-равно легкой война не будет. К тому же, неизбежное затягивание европейской войны страшно разорит русский народ, даже если получится избежать вражеского нашествия. А при страшном разорении возможна смута.

– Павел Алексеевич, вы все чудесно рассказываете. Но при чем тут эта ваша иррегулярная флотилия?

– Она, ваше превосходительство, нужна для того, чтобы большая война возникла там, где нашей армии совершенно нечего делать. Западное полушарие лучше всего отвечает этим требованиям.

– Так именно в этом полушарии и идет война. Но большой я ее не назвал бы.

– Потому что она идет только с Японией и только на Тихом океане. Для большой войны больше подходит Атлантика.

Итак, по мысли Павла Алексеевича, стоит пользоваться тем, что американцы для военных нужд сейчас мобилизуют суда гражданского флота. При этом, в кадровых военных моряках после все поражений и чисток, ощущается большая нужда. Поэтому, сейчас несложно получить командование даже целым соединением вспомогательных крейсеров. А дальше, встав во главе такого соединения, можно устроить не спровоцированное нападение на корабли или базы британского флота в Вест-Индии.

В общем, после этой беседы, панцер-командор Назгулеску из личности виртуальной, стал личностью реальной. А дальше был Кингстон, Веракрус, Торонто и Монреаль. А теперь и Аляска.

Американское командование, сплавляя командора на второстепенный театр военных действий, считало, что вовремя избавляется от столь опасной личности. Дела конечно у Америки не очень блестящи, но не сказать что плохи. Ошеломительные успехи в Канаде, поставили британцев на грань катастрофы. Еще усилие и она непременно произойдет. Так считали господа конгрессмены да сенаторы. На Юге конечно все обстоит не столь блестяще, но и не безнадежно. Сан-Диего конечно осажден, но держится. Наступление французов в Техасе уже остановлено. Негров и чиканос успешно бьют. В общем, Нельсоны тут не нужны.

Зато я оценивал все это иначе. Мне даже выгодно было то, что командора задвинули к черту на кулички. Одержать там блестящие победы, совершенно не влияющие на исход войны – как раз то, что нужно. Войну рано или поздно, наши «друзья» проиграют. А потом наступит мир, которым Америка будет недовольна. И пойдут разговоры о том, что «Если бы Назгулеску остался в Монреале…» Но это когда еще будет. А сейчас нужна еще одна блестящая победа. И ее одержать не очень сложно. Тем более, что командор действительно талантлив и удачлив. И имеющийся в его распоряжении инструмент войны использует правильно. И сейчас на Юконе он это демонстрировал. Заняв Питкас-Пойнт, он двинулся дальше вверх по реке, не теряя драгоценного времени.

– Время сейчас работает не на нас, поэтому камарады, мы должны действовать предельно быстро. Граф фон Тверен уверяет, что в данный момент британские корабли покинули Форт-Эгберт и движутся верх по течению. Про нас они еще ничего не знают. Барон фон Плескау сообщает, что южнее Аляскинского хребта тоже пока все спокойно. Японцы заняты своими делами и ничего про нас не знают. Но это ненадолго. Скоро все забегают как ошпаренные.

Упомянутые командором граф фон Тверен и барон фон Плескау – это агенты «Морвоенторга». А почему такие псевдонимы? Да потому что «граф» родом из Тверской губернии, а «барон» уроженец Пскова.

– Бассейн Юкона противником защищен слабо, – продолжал между тем Назгулеску, – по данным воздушной разведки, противник имеет лишь десяток гарнизонов вдоль течения реки. Это в основном «черные пантеры» охраняющие пленных и японские жандармские посты. Никакой артиллерии они не имеют.

Исходя из этого, командор поделил свой отряд на части. Шесть газолинок должны были идти до места где река Севентаймил впадает в Юкон и выставить минное заграждение. Тем временем, главные силы флотилии начнут очистку территории от вражеских гарнизонов и попутно освободят пленных американцев.

– Командор, а помимо наших пленных солдат и моряков, будет много китайских и филиппинских работников. Что с ними делать? – поинтересовалась Рэчел.

– С ними будет работать камарад Сунь Ят сен, – Павел Алексеевич кивнул в сторону сидящего чуть в стороне китайца, одетого в американскую армейскую форму без знаков различия.

Вот именно! С китайцами должен работать китаец! И кстати, не один. Ожидалось скорое прибытие парохода, который помимо необходимых для флотилии припасов, должен был привезти и пассажиров – помощников товарища Суня. Созданный нами и американцами Гоминьдан, должен был начать свою деятельность именно на Аляске, среди завезенных интервентами китайских работников. Собственно говоря, о китайских работниках мы подумали давно. Взваливать заботу о них на командование флотилии мы сочли делом не нужным. Вот потому и появилась на Аляске восходящая звезда китайской политики.

Насчет его у нас с американцами были более масштабные планы. Дело в том, что генерал Не Шичен еще крепок и бодр, но 72 года – это все-таки возраст. Стоит ему ослабеть здоровьем, как сразу начнется драка за наследование его власти. И неизвестно еще, кто его сменит. Возможны разные варианты. А меня устраивает продолжение той войны, которую довольно успешно ведет Южная часть Китая. В том же самом заинтересованы и американцы. Пока идет война, позиции американского капитала на юге Поднебесной только крепнут. Правда, приходится терпеть германских конкурентов, зато британские и французские конкуренты в данный момент никакой прибыли там не получают. Именно из этих соображений мы пестуем будущего основателя Гоминьдана. Правда, начинать ему придется с малого. С тех нескольких десятков тысяч человек, что работают на Аляске. Нам ведь они как раз кстати именно в качестве рабочей силы. С филиппинцами сложней. Их лидер сейчас находится на родине и потихоньку налаживает отношения с немцами и испанцами. А других подходящих руководителей в нашем распоряжении нет. Так что пусть наш китаец и с ними попробует наладить отношения. А вдруг выйдет? Тем более, любить японцев им не за что.

Итак, спихнув организацию тыла на наших «торговых агентов» и Сунь Ят-сена, Назгулеску рванул вперед, стремясь как следует закупорить британскую флотилию. Путь предстоял неблизкий. Обычно, в период навигации, пароход расстояние от устья Юкона до Доусона преодолевал за 15–20 дней. Миноноски Никсона, идя пятнадцатиузловым ходом, способны были покрыть это расстояние за четверо суток. Теоретически. А на практике, им пришлось идти шестиузловым. Потому что более 400 миль пройти без заправки было невозможно. А потому пришлось приноравливаться к ходу трех самоходных барж, которые выполняли роль судов снабжения. Да и считаться с тем, что плавание происходит не по морю, а по реке приходилось. И хорошо, что те лоцманы, что работали у «неизвестных отцов», были ими направлены для работы на флотилию. Иначе, даже мечтать о плавании в ночное время не пришлось.

На третий день пути, весь составленный ранее план полетел ко всем чертям: авангард был обнаружен сбившимся с маршрута британским дирижаблем. И не просто обнаружен, а еще и опознан.

– Ну что же, камарады, встреча с любителями пудингов произойдет несколько раньше, только и всего.

Как раз в этот день авангард прошел недавно основанный поселок Генрис-Пойнт, в котором завезенные китайцы добывали свинцовую руду. Задерживаться в этом месте не стали. Пошли дальше.

– Хоккинс! Грант! – обратился командор к наиболее толковым командирам миноносок, – берите на борт десантные команды и рвите вперед до форта Гиббон! Задача: захватить телеграфную станцию! Вторым делом, проведите рекогносцировку. Если будет возможность, снимайте к чертям торпедные аппараты и оборудуйте в подходящем месте береговую торпедную батарею. Появятся лайми – задержите их.

Хоккинс и Грант не теряя зря времени, приняли на борт десантников и рванули вперед. Вовремя. Убравшийся на время британский дирижабль снова появился над кораблями авангарда и больше не исчезал. Судя по всему, летуны доложили куда следует и получили соответствующий приказ. Следовало ждать встречи с британскими канонерками. А может и монитором. Жаль, что плавучие батареи остались позади. Их калибры были бы уместны в предстоящей схватке. Но чего нет, того нет. Придется обходиться тем, что есть.

Спустя двое суток, Назгулеску все-таки дошел до форта Гиббон, где уже вовсю хозяйничали Хоккинс и Грант. Но как дошел? В покое его британцы не оставили. Сперва их «сопровождал» британский дирижабль. Затем его сменил японский. Тот сперва отбомбился по кораблям авангарда, а затем, поднявшись на всякий случай повыше, продолжил наблюдение. Потом японца опять сменил британец. И тоже начал свое дежурство с бомбардировки. А ответить ему было нечем. 47-мм пушки на миноносках Никсона изначально не были способны вести огонь по воздушным целям, а пулеметы даже бесполезно было применять. И погода как назло работала на врага. Потерь от бомбежек было немного: всего парочка раненых, но за кораблики беспокоиться уже пришлось. Все с нетерпением ждали наступления ночи. Но и ночь не укрыла отряд от наблюдения и бомбардировок. Противник, который убедился в полной безнаказанности своих действий, не отстал и ночью, подсветив цели прожектором. И именно шарящий прожектор выводил людей из себя даже больше, чем разрывы вражеских бомб. К концу перехода, два моряка сошли с ума и их пришлось вязать. И тогда же отряд наконец то получил помощь. Прилетевший откуда то с юго-востока новый дирижабль, оказался «своим». Правда, принадлежал он не Дирижабельному флоту САСШ, а Комитету Кларка. Его появление было явно неожиданным для врага, но в бегство британцы не пустились. Целый час шел воздушный бой в небесах. Настроение моряков, наблюдавших за этим боем, резко повысилось. Превратившись разом из жертв воздушного нападения в сторонних зрителей, они яро обсуждали эпизоды воздушной схватки и даже заключали пари. Особый восторг вызвал момент, когда при заходе в атаку, воздушный корабль комитетчиков оказавшись прямо над кораблями, сбросил вымпел: обычный мешок с утяжелителем и двумя футбольными мячами, да капсулой с посланием.

Кто одержал победу в этом бою, понять было невозможно, ибо в один прекрасный момент оба противника покинули место боя. Англичанин отправился на юг, а комитетчики на юго-восток.

Прочитав доставленное ему послание, командор не стал держать в неведении своих помощников:

– Похоже, что нас всерьез не воспринимают. Британцы направляют сюда канонерки: «Альберта» и «Манитоба» и транспорт с пехотой «Лиззи».

Услышанное, совсем не обрадовало помощников. Эти канонерки строившиеся по заказу Бразилии, так и не были переданы заказчику, потому что у того вдруг не нашлось денег на полную оплату заказа. Поэтому «Тапажос» и «Мадейра» были переименованы в «Альберту» и «Манитобу» и отправлены на Юкон. И вооружены они были неплохо: парочка 4,7 «/ 18 (12 см) гаубиц и столько же 57 мм универсальных орудий на каждом корабле. Плюс пулеметная батарея из 7.7 мм «максимов». Что представляет собой транспорт – пока неизвестно, но наверняка хоть одно орудие для самообороны, но имеется. Против шести миноносок это не просто сила. Это огромная сила. Кроме того, британцы могут привлечь и дирижабли, про которые никто раньше даже не думал, но которые могут доставить огромнейшие неприятности. Так что кратковременная радость сменилась унынием. И все-таки, поворачивать назад было поздно: до форта Гиббон осталось совсем немного. И скоро показались строения и пристань этого поселения.

Оно было основано компанией «Ред Стар» как один из центров золотодобычи. И причем, почти сразу обзавелось телеграфной станцией и почтовым отделением. Именно отсюда линия шла на Фэрбэнкс, который тоже следовало взять под свой контроль. Население форта, после того как была выбрана основная часть золота в ближайших окрестностях, основательно уменьшилось. Но с приходом сюда японцев и британцев, многое чего поменялось. Лагерь военнопленных, комендатура и складское хозяйство возле пароходной пристани. Кроме того, имелись лазарет и публичный дом с привезенными издалека «красотками».

Хоккинсу и Гранту, прибывшими сюда раньше, удалось захватить все это без особых трудностей. Трофеями стало не только то, что имелось на берегу, но и два неразгруженных парохода. Причем, в трюмах одного из них было шесь 57 мм универсалок и снаряды к ним.

– Чудесно парни! Теперь есть чем отбиться от воздушных атак. Хоккинс, показывайте, что вы успели сделать!

– Немного, командор. Совсем немного. Только выбрать места для засад. Это острова Туенвемил и Сикстеенвемил. Там сейчас китайцы вместе с нашими минерами оборудуют места для торпедных батарей. А по левому берегу реки между этими островами, мы хотим разместить батарею трофейных орудий.

– Что пленники?

– Выглядят они не очень хорошо, но не так плохо, как те, что были в Питкас-Пойнте. Но с ними проблема.

– Какая?

– Они отказываются выполнять наши приказы. Говорят, что приказывать им может только правительство страны, а не пиратский сброд.

– Понятно. Матрос Гитлер! – обратился Назгулеску к скромно стоящему в стороне уполномоченному по правам американских граждан, – слушайте внимательно меня! Американский народ уполномочил вас защищать его интересы везде, где находятся граждане этой страны. В данный момент этот народ требует жертв во славу отечества от всех своих граждан. Но тот, кто отказывается выполнять волю народа, тем самым вычеркивает себя из списков граждан. Поэтому приказываю вам: взять в помощь взвод штурмовиков, выстроить врагов народа на плацу и зачитать им их права. О результатах процедуры доложить немедленно!

– Яволь, майн фюрер! – получив четкий и ясный приказ, матрос Гитлер чисто автоматически перешел на более привычный ему язык.

Спустя час, последовал четкий доклад о результатах «собеседования»:

– Камарад командор! Задание выполнено! Все 278 человек, запятнавших свою честь отказом выполнять свой гражданский долг, ознакомлены со своими временными правами и обязанностями. Отныне они имеют статус: «недостойные носить оружие». В знак этого, им приказано носить брюки ширинками на заднице. Так же им запрещено разделять трапезу с честными гражданами, ночевать в палатках или под кровлей, прикасаться к женщине и защищать свою честь от оскорбления. Тот, кто делом докажет свою преданность Америке и проявит доблесть в схватке с врагом, будет избавлен от позора.

– И все согласились с этим?

– Нет. Семнадцать человек ничего не поняли. Поэтому по моему приказу их утопили в выгребной яме те, кто все прекрасно понял.

– Матрос Гитлер! Мне кажется или я ошибаюсь? Вас никто не наделял судебными полномочиями или правом налагать дисциплинарные взыскания. Приговаривать к утоплению в дерьме, это компетенция либо Товарищеского суда, либо офицера. Ваша компетенция: наложить вето на решение офицера, – возмутился лейтенант Хоккинс, который в мирное время немало проработал секретарем суда.

– Хоккинс, будьте снисходительны к юноше, у которого не было ни времени, ни возможности изучать право. В конце-концов, пусть с его действиями разбирается Товарищеский суд. – Это ведь не наше дело, – возразил Грант, – а чтобы подобный произвол больше не повторялся, достаточно оштрафовать виновного в превышении этой самой компетенции.

На том и порешили. Матрос Гитлер по решению Товарищеского суда уплатил штраф в размере недельного жалования. Суд принял во внимание то обстоятельство, что правозащитник вынужден был пойти на нарушение закона из-за нехватки времени на соблюдение всех положенных формальностей.

Забегая вперед, следует сказать, что история эта имела продолжение. Но об этом позже. А пока что, присмиревшие грешники послушно выполнили требование правозащитника и обозначив себя ширинками на заднице, были готовы выполнять приказы своих освободителей.

– Раз недостойны носить оружие, значит пусть таскают и копают, – решил Назгулеску, – нам сейчас как раз предстоит потрудиться.

Оставшееся до появления врага время, было потрачено на оборудование скрытых от взора наблюдателей огневых позиций артиллерии, торпедных батарей, пулеметных гнезд и укрытий для штурмовиков. Трудиться пришлось не считаясь со временем, забыв про сон и отдых. Работали все, не только наказанные. Китайцы, штурмовики, экипажи кораблей, даже персонал публичного дома.

– От миноносок в предстоящем бою толку не будет, поэтому, снимаем с них все вооружение и оборудуем позиции еще и на правом берегу, – решил командор.

Сказано – сделано. Вместе с торпедными аппаратами, с кораблей сняли орудия и пулеметы, а сами кораблики отогнали в одну из проток между островами, расположенными ниже по течению и тщательно замаскировали. Все это удалось сделать скрытно благодаря тому, что повезло с погодой. Низкая облачность и моросящий дождь избавили флотилию от воздушных наблюдателей. Правда, накануне появления британцев небо прояснилось и тотчас в воздухе появились дирижабли. Что-то видимо британцы заподозрили, потому что их воздушные корабли, числом аж четыре штуки, постоянно крутились недалеко от места засады. Тщательно выполненная маскировка не позволяла им определить место этой засады. Но никто уже не сомневался в том, что стоит себя обнаружить, как немедленно с неба полетят бомбы. Конечно, имелись трофейные универсалки, от огня которых дирижабли спасет только большая высота. Но тогда и вражеская флотилия будет знать наверняка, в каком месте ее ожидают неприятности. И потому, никто не стал открывать огня. Ждать пришлось целых шесть часов. Наконец, наблюдатели сообщили о том, что видят идущие вражеские корабли. С этого момента стало ясно, что наблюдатели от Комитета Кларка ошиблись – британцы пригнали гораздо больше кораблей. Канонерок и вправду было две. Но впереди них шло звено артиллерийских катеров. Судя по всему, это был головной дозор. На десять кабельтовых позади них шли канонерки, а вот позади канонерок шло два вооруженных парохода. И это не все. В арьергарде речные буксиры тянули баржи с блиндированными бортами, видимо на них размещался десантный отряд и запас топлива и боеприпасов. И в охране десантного отряда наблюдатели обнаружили еще одно звено артиллерийских катеров.

– Плохо, очень плохо, – чуть слышно прошептал Назгулеску.

Дело действительно обстояло плохо. Слишком большая добыча для небольшой по размеру засады.

– Передайте на батареи: авангард пропускаем!

Слава богу, что со связью на флотилии обстояли дела лучше, чем у кого бы то ни было. Это у британцев экипажи катеров в качестве средства связи используют рупор, да флажной семафор. А у Назгулеску все миноноски имели радиорубки и в добавление к ним все необходимое для создания сети полевой телефонной связи. Так что отдавать команды не демаскируя себя, было вполне возможно. Плохо было другое: похоже, что британцы предполагали наличие засады и на всякий случай приняли меры, чтобы не влететь в нее всем отрядом. Головной дозор – это еще не вся беда. Следовало решать, что делать с кордебаталией и арьергардом. Ни та, ни другой совместно в ловушку не попадали. Бить нужно было ли главные силы, либо пренебречь ими, пропустив дальше и заняться именно десантом. На то и другое сил не хватало. Хотя бы потому, что перезарядить торпедные аппараты после залпа не получится. Да на это и не рассчитывали изначально. Какая там перезарядка, под оружейно-пулеметным и артиллерийским огнем? А потому, пустив торпеды, торпедисты должны были бежать в укрытие и сидеть в них до конца боя.

– Кордебаталию пропускаем!

Все правильно! Бить нужно десант. Пока он скучен, он уязвим. Уничтожение десантного отряда, лишает британцев смысла продолжать операцию. Скорее всего боевые корабли уцелеют. Черт с ними. Плохо другое – наличие дирижаблей. Уж если они возьмутся за огневые позиции, то мало никому не покажется.

– Торпедами пли! – адъютант передал команду на батареи.

Пошли поросята! Жаль, что только шесть штук. Но баржам это с лихвой хватит. А вот и ответ!

Первыми и очень быстро ответили катера, шедшие в охранении. По обнаружившим себя позициям торпедных батарей был открыт плотный пулеметно-артиллерийский огонь. Но это не страшно. Сейчас расчеты по ходам сообщения бегут в заранее обустроенные блиндажи. Настильный огонь им не страшен. А вот и дирижабли задергались! Жаль, что сейчас по ним нельзя открывать огонь. Правда, точность бомбометания так себе, но прямое попадание двадцатифунтовой авиабомбы – это смерть для всех, кто оказался сейчас в блиндаже. Что с десантом? Ты смотри, ни единого промаха. Про него можно забыть. Кто то конечно спасется, или его спасут, но вряд ли эти ребята сохранят при себе винтовки.

– Кордебаталия делает поворот «все вдруг»! – последовал доклад наблюдателя.

Сперва британские корабли били по торпедным батареям. Но это уже не имело значения. Теперь вопрос в другом: стоит ли затевать артиллерийскую дуэль или пусть сваливают? Хорошенько подумав, командор решил не мешать британцам спасать тех, кто сейчас спасается вплавь. Не из милосердия. Просто приходилось учитывать наличие дирижаблей. Стоит артиллерийским батареям себя обнаружить и дирижабли их быстро помножат на ноль. Остаться совсем без артиллерии и обученных расчетов не хотелось. А потому, пришлось сидеть до самых сумерек, выжидая, когда врагу надоест бомбить и обстреливать подозрительные места. Под вечер, противник оставил их в покое и убрался прочь.

А дальше все было как в песне. Ели, пили, веселились. Подсчитали – прослезились. Британцы конечно понесли урон, но на разгром это не тянет. Зато флотилия Назгулеску сейчас сильно убавила в плане ударной мощи. Потери в людях были конечно заметные, но вполне терпимые. Зато про использование торпед теперь придется забыть. Потому что после нанесения авиаудара по позициям торпедных батарей, от снятых с миноносок аппаратов осталась лишь груда искореженного металла. Да и расчеты проредило изрядно.

С артиллеристами дела обстояли лучше. За весь бой, они так и не произвели ни одного выстрела. Поэтому прицельного бомбометания и обстрела они избежали. Все снятые с кораблей пушки, а также трофейные орудия, были целы и невредимы. Расчеты тоже понесли не очень большие потери. Но это только начало. Британцы убрались, но могли и вернуться. И топить их было нечем. К тому же, проблема защиты от воздушного нападения стояла очень остро. К счастью, спустя пару дней, подошли главные силы флотилии. Наличие на самоходных баржах 63 мм зениток заставило британские и японские дирижабли держаться подальше от флотилии, а морские шестидюймовки были весомым аргументом для британских кораблей. Но командору и его штабу этого показалось мало.

– Нужно отдать должное британцам, они больше нашего понимают в иных вопросах. От наших шестидюймовок меньше толку на реке, чем от их корабельных гаубиц. Мы, камарады, рассуждали как обычные военные моряки, привыкшие к морским просторам. На море или большом озере, уместны именно те орудия, какие мы сейчас имеем. А на реке, все иначе. Даже обычный лес создает близкую линию горизонта, я уже не говорю о холмах и горах. Так что британцы правы: орудия с коротким стволом и большим углом возвышения будут более уместны. В общем, флотилию придется срочно перевооружать.

То, что придется повременить с дальнейшим наступлением вверх по Юкону, стало ясно после того, как была произведена разведка. Результаты ее не радовали. Как и предполагалось, британцы далеко не ушли. В районе лагеря Рампарт ими оборудуется стоянка для боевых кораблей, а на острове Гарнет – позиции береговой батареи. Кроме того, по сообщениям из Доусон-Сити, в дополнение к «Альберте» и «Манитобе» отправлен речной монитор «Клайв» и несколько вооруженных пароходов.

– Значит, Республику Клондайк мы уже спасли, – сделал вывод Назгулеску и штабные офицеры в этом с ним полностью были согласны.

И действительно, отправив свои главные силы против флотилии, британцы теперь упустили возможность расправиться с мятежниками уже в этом году. Конечно, Клондайк по-прежнему был отрезан от большой земли, но ведь и британская флотилия оказалась в таком же положении. Понимая это, командор принял решение о переходе к обороне. Он рассуждал просто: у англичан скоро возникнут проблемы со снабжением. Конечно, продовольствие, снаряды и какую-то часть запасных частей они смогут доставить и по воздуху, но уже с топливом скоро возникнут проблемы. Древесины кругом хватает, использовать ее вместо угля получится, но смазочные материалы достать уже не от куда. Кроме того, с наступлением зимы, их корабли встанут на прикол, потому что речных ледоколов у них нет. Рано или поздно, им придется решать: как жить дальше. Решений собственно говоря немного: либо немедленно деблокировать себя самим, либо ждать помощи извне. Поэтому, командор не стал тратить зря времени. Имея в достатке рабочую силу, он начал закрепляться на достигнутых рубежах, создавая из того что было «Крепость Гиббон». Самоходные баржи были разоружены и снятые шестидюймовки пошли на оборудование береговых батарей. Туда же пошли и 63 мм зенитки. Своим огнем батареи должны были препятствовать продвижению британской флотилии вниз по Юкону. Помимо этого, он выставил минные банки на реке. Ну а две еще не разоруженные газолинки использовал в качестве дозорных кораблей. Снятые ранее 47 мм орудия и трофейные 57 мм зенитки тоже были включены в состав крепостной артиллерии. А как быть с разоруженными кораблями? А они должны быть вооружены совершенно новой артиллерией. Плавучие батареи получали теперь тумбовые установки, созданные на основе 107 мм гаубиц и те же самые 63 мм зенитки. Шесть разоруженных миноносок Никсона таковыми быть переставали. Отныне, торпедных аппаратов они нести не будут. Вместо них – тумбовая установка 76 мм пушки и 37 мм зенитка. Не забыли и про пулеметы. Все это должна была предоставить русская торговая фактория, которая уже вовсю начинала хозяйничать на арендованных территориях.

Но это было не все. В Генрис-Пойнте силами китайцев срочно оборудовалась дирижабельная станция, на которой собирались базироваться воздушные суда, принадлежащие Комитету Кларка. Устье Юкона тоже не должно было остаться беззащитным. И там возводились береговые батареи. Правда, учитывая, что с артиллерией крупных морских кораблей шестидюймовкам тягаться будет тяжело, батареи эти расположили вне досягаемости огня который могли вести с моря. Тем не менее, устье они защищали от всего, что могло пройти по реке. Правда, оставалась еще угроза с юга со стороны японских войск. Но во-первых, сам Юкон служил надежной преградой, а во- вторых, наличие речной флотилии не позволяло японцам форсировать реку.

– Все это хорошо. И если мы это сделаем, то наше положение будет чудесным. Но обороняться – не значит сидеть на месте. Нужно вести себя активно. Рэчел, как там наши освобожденные из плена?

Оказалось, что таковых было уже порядка двух тысяч человек. Четверть этого количества были вполне здоровы и могли быть использованы в бою. Правда, это были в основном нижние чины. Офицерский лагерь находился сейчас вовсе не на Аляске. Впрочем, господ офицеров командор считал лишними. А их отсутствие – несомненная удача.

– Этими парнями вполне могут командовать наши третьи лейтенанты.

С третьими лейтенантами положение как раз было чудесным. Те из них, кто выжил в первых боях, вполне способны были и строить, и ровнять, и нормально командовать в бою. Кроме них, имелись и свежеиспеченные, прибывшие совершенно недавно. Эти конечно боевого опыта не имели, но зато не боялись ни бога, ни черта и рвались показать себя в деле.

– Сейчас нам нужны именно такие. Тем более, задача им предстоит несложная: как можно быстрее освободить тех пленников, до которых можно добраться. Так что камарады, формируем рейдовые отряды, ставим во главе них наших щенков и вперед!

И «щенки» оправдали возложенные на них надежды. В течении пары недель, они очистили от гарнизонов врага всю территорию между Юконом и прибрежными горными хребтами на юге, освободив при этом порядка четырех тысяч пленников и десятки тысяч китайских и филиппинских работников. Трудности возникли лишь при захвате Фэрбэнкса, но справились и там.

– Странное дело, снобы из Новой Англии считают третьих лейтенантов ни на что не годными. А у нас они почему то доказывают обратное.

Что верно, то верно. Выпускников «шкуродерен» в американской армии не жаловали. Командование их считало не офицерами и джентльменами, а «пруссаческим дерьмом». И это не взирая на то, что воевали ни гораздо лучше, чем выпускники Вест-Пойнта или выходцы из зажиточных слоев населения. Их неохотно награждали за боевые заслуги, не продвигали по службе, не повышали в званиях. Ну а о гибели их в бою тем более не жалели. И даже солдаты их не воспринимали как офицеров. Тем более, что третьих лейтенантов ставили обычно на те должности, на которые обычно ставили сержантов.

А вот у Назгулеску все было иначе. У не го эти ребята командовали ротами. Получали награды и многие из них стали вторыми лейтенантами вовсе не посмертно. Сейчас, когда численность личного состава стремительно росла, у них появились неплохие служебные перспективы. И они это понимали. Более того, их стало не хватать. Почему? Да потому, что для отрядов самообороны, которые создавались из китайцев и филиппинцев тоже требовались офицеры. Как раз это Назгулеску и втолковывал представителю Военного министра подполковнику Мак-Дональду:

– Если этими парнями брезгует армия, то отправляйте их ко мне. Можете всех. Уверяю, мы сделаем из них людей.

– Я вам верю командор, – отвечал подполковник, – но парни из Вашингтона меня не очень слушают. Я не против, чтобы этих щенков повышали по службе, но ничего не могу поделать с бюрократией.

– Значит, обойдемся без бюрократов. Кажется, в Америке есть такая вещь как демократия?

Ничего нового командор выдумывать не стал. Просто вспомнил о том, что у американцев есть такая традиция, как выбор командиров личным составом. Отныне, назначение на должность и производство в следующий чин производилось по представлению личного состава подразделения. На солдатской сходке решалось: достоин или не достоин. После чего окончательное решение принимал штаб, оформляя офицерский патент на тех, кого сочли достойным.

Сперва так называемые «Юконские патенты» не признавали на Большой земле. Но, как говорится, не место красит человека. Год спустя, словосочетание «Юконский патент» означало совсем иное. Обладателей их стали высоко ценить сперва в Республике Клондайк, а затем и во всей действующей армии.

Точно так же произошло и с правозащитниками. В армии САСШ их, честно говоря, ненавидели тихой ненавистью. Считали дармоедами и вредителями. Но на флотилии было все иначе. У командора изначально их не было. Миссис Рабинович и мистер Смит появились лишь потому, что оставаться в корпусе Першинга им было не с руки – с дерьмом бы их сожрали за поддержку идеи линчевания высшего командного состава. А на флотилии, они оба нашли себя. Будучи в какой то мере идеалистами, они на иной манер понимали свой долг. В общем, как комиссары они оказались на месте. Скорее всего потому, что они не место занимали, а решали проблемы как отдельных бойцов, так и всего отряда. Сменивший погибшего Смита Адольф Гитлер, делал тоже самое, только гораздо лучше. Правда, когда людей стало очень много, он и Рэчел уже не в состоянии стали справляться с делами в одиночку. Выход нашла Рэчел, набравшая себе помощниц из числа работниц борделей.

– Миссис Рабинович! Но это никуда не годится! – возмущался подполковник Мак-Дональд, – Комитет солдатских матерей должен состоять из женщин с безупречной репутацией. А вы что собираетесь сделать? Вы подумайте, как это будет звучать: солдатские матери – проститутки! Это плохая реклама!

– Мистер Мак-Дональд! – взбеленилась правозащитница, – прошу выбирать выражения! Запомните, это не блудницы, а свободные американские женщины! То, что они ранее занимались позорным ремеслом, не является для них позором, потому что занимались им они не по своей воле. Мы, пришли и дали им свободу. Тем самым, избавили их от позора.

– Но ведь они продолжают сожительствовать с солдатами и матросами. И берут с них за это деньги! – продолжал возмущаться подполковник.

– И что с того? – не уступала ему Рэчел, – запомните, солдат не монах и не скопец. Он имеет право на женскую ласку, пусть даже за эту ласку он жертвует частью своего жалования. В конце концов, он защищает страну, половина населения которой состоит из женщин. Кроме того, свободная женщина имеет право сама решить с кем ей спать. Более того, будет справедливым, если ее забота о душевном и телесном здоровье солдата будет вознаграждена материально. Ей ведь нужно на что то жить!

Переспорить комиссаршу у подполковника не получилось и он махнул рукой на нее. У этих анархистов все не как у людей!

С помощниками Гитлера таких проблем не было. Их выбрали на обычной сходке. А заодно провели выборы судей для Товарищеского суда. Тут у представителя Военного министерства никаких претензий не возникло. А чем возмущаться? Правозащитники и Товарищеские суды в армии – это год как уже законно. Правда, на Большой земле дела обстоят несколько иначе. Там правозащитниками становятся леди и джентльмены из приличного общества, а не избранники толпы. Но подполковник Мак-Дональд отнесся к таким вещам с пониманием:

– А что еще делать, если в этой глуши волков больше чем джентльменов, причем первые с успехом заменяют последних?

Такая удивительная для представителя Старого Бостона снисходительность имела свою причину: по окончании войны, подполковник хотел идти в большую политику. А для этого ему нужны были две вещи: слава и деньги. В отношении приобретения славы он был спокоен, потому что считал Назгулеску той лошадкой, на которую есть смысл делать ставки. Ну и что с того, что он бесит парней из Вашингтона? Закончится война и командор вряд ли останется в Америке. Не тот человек. Наверняка уедет делать революцию в какой-нибудь экзотической стране. А он, Мак-Дональд может с чистой совестью говорить избирателям о том, что воевал у знаменитого Назгулеску. А чтобы в этом не было никаких сомнений, он сам предложил командору учредить специальные медали, которыми можно награждать отличившихся вояк. Причем, предлагал он это еще тогда, когда флотилия только собиралась покинуть Фриско. Ответ он получил только после боя с британскими кораблями.

– Знаете подполковник, я согласен с вашим предложением. Америка не слишком хорошо относится к нам. Но ведь правительство это еще не сам народ. А ведь народ имеет право отметить заслуги своих героев так, как сочтет нужным.

После этих слов как по волшебству возникла целая наградная система. В первую очередь были узаконены некоторые изменения в правила ношения формы одежды – появились специальные нашивки. Это были нашивки за тяжелые и легкие ранения, которые в глазах понимающего человека стоили иногда больше ордена.

– Это такие награды, лишить которых сможет лишь господь!

Кроме них, были нашивки «Побег из плена». Их носили всего два человека на флотилии. А вот самые массовыми были нашивки за пройденные компании: «За Кингстон», «За Веракрус», «За Торонто», «За Монреаль», «За Первую Юконскую».

Подполковник Мак-Дональд не мог претендовать на большинство этих знаков участия, но нашивкой «За Первую Юконскую» обзавелся в числе первых. Он конечно прекрасно знал о том, что эта самодеятельность ничего не стоит в глазах бюрократов. Но ведь нужно думать о будущем! А будущие избирателями будут люди воевавшие. Которые подобные вещи воспримут иначе. Именно так, как и нужно честолюбивому политику. Правда, эти нашивки не станешь носить, будучи одетым в штатское. Но ведь можно придумать и медали! Здесь тоже есть свои особенности. Парни из Вашингтона вряд ли будут щедро награждать тех, кто служит у командора. Поэтому логичным будет иметь свои медали. И опять: эти медали не являются государственными наградами. С точки зрения закона, это не более чем клубный значок. Пусть так! Только клубы бывают разные. Принадлежность к некоторым из них – недостижимая мечта даже для солидных и влиятельных людей. И если такой «значок» говорит о том, что «Я воевал у Назгулеску», то это будет дорогого стоить.

В общем, прошло и это предложение. Специальные медали появились. Это были медали «За боевые заслуги» и «За Отвагу» выполненные из высокопробного серебра и подвешенные на пятиугольную колодку. А кроме них были принят в качестве награды «Знак Доблести» четырех степеней, который представлял собою золотую пятиконечную звезду, подвешенную на пятиугольной колодке, обтянутой черно-оранжевой лентой.

Конечно, мог возникнуть вопрос: кто изготовил эти красивые награды? Но Мак-Дональд таких вопросов не задавал, потому что отлично знал, на каких грядках выращены такие чудесные вещи. Конечно на тех же, на которых росли получаемые им премии. И кстати, одна из таких наград не обошла и его. Свою медаль «За боевые заслуги», подполковник можно сказать что честно заработал. Относительно честно. Каким образом? За обеспечение всем необходимым для ведения войны. Тут нужно отдать ему должное. Он ведь не просто так штаны в штабе протирал. Все заявки на поставки необходимого имущества шли через него. Его подпись на платежных обязательствах значила многое. Не только для отряда, но и для него самого. Ведь ценою можно играть по всякому. Он и играл, не забывая при этом свой интерес и интересы компаньонов да покровителей. Именно так и формировался тот стартовый капитал, который он намеревался после войны вложить в свою политическую карьеру.

Казнокрадство? Именно оно! Причем в чистом виде. Но разоблачения он не боялся. Вряд ли кто на флотилии захочет его утопить. Ведь благодаря его стараниям и связям, она практически ни в чем не испытывает нужды. Правда, на всякий случай он держит свои деньги не в американских банках, а в «Красной Звезде». Уж туда ревизорам правительства хода не будет. Ну а если совсем припрет, то можно и в Россию сбежать. Или на Гавайи. Там его никто не достанет.

В общем, кому война, а кому мать родна. Правда, помимо правительства, приходилось опасаться простых вояк. Дело в том, что они могли не принять во внимание ни происхождения, ни связей в финансовых кругах. Та дисциплинарная практика, которая была принята на флотилии, заставляла осторожничать. Все дело в том пополнении, которое она получала в последнее время.

Военная служба в Америке никогда не была престижной. Нормальные граждане предпочитали бизнес, а не службу. Поэтому на службу в армию и во флот шли те, кого смело можно было отнести к неудачникам. То есть, отребье. Правда, офицерский корпус комплектовался из иных людей, но нижние чины в глазах общества полноценными людьми никогда не считались. А освобожденные из плена солдаты и матросы, начавшие службу еще до введения всеобщего призыва, именно к таким и относились. С дисциплиной у них были проблемы.

Командор, который неоднократно подчеркивал, что анархия – это мать прежде всего ПОРЯДКА, мириться бардаком не собирался. Как и ветераны его отряда. Именно эти ветераны и поддерживали самые суровые меры наказания в отношении провинившихся. А ведь грехов у новичков хватало. Покинуть пост из-за того, что пошел дождь, заснуть на посту – обычное дело для янки. Раньше за это не наказывали. Даже начавшаяся война мало что изменила. А сколько раз американцы сами себе вредили, закрывая глаза на те подозрительные гешефты, которые проворачивали ушлые парни!

В общем, с порядком и дисциплиною имелись серьезные проблемы. Но только не на этой флотилии. На ней изначально порядки были строгими. Правда, наказывали за проступки и преступления не столько офицеры, сколько рядовой состав. Порка линьками и шомполами, линчевание и прочие пережитки прошлого, это не произвол командиров, а революционный подход к делу народных масс, выносивших свой приговор общим голосованием. Да разве только это? Те же штаны, которые заставляли носить ширинкою на заднице, воспитывали провинившихся лучше публичной порки. Правда, кое кто из новичков, нарвавшихся на подобное наказание, уже повесился от непереносимого стыда. Ну что же, стыд – чувство хорошее. Поэтому этих самоубийц и хоронили как нормальных граждан.

Все это Мак-Дональд прекрасно знал и потому не зарывался.

15. Кому война…

Вот уж не думал никогда, что фразу «Кому война, а кому мать родна!» будут произносить в мой адрес. Первыми нечто подобное произнесли британцы. Ну кто бы мог подумать?

– Ники! Это возмутительно! Герцог Мальборо сравнивает тебя с бельгийским Леопольдом! – негодовала Аликс, – он даже уверяет, что ты превзошел его!

– Аликс, но ведь я не могу заткнуть рты всем, кто мной недоволен. Я понимаю, что Леопольд многим не нравится. Но ведь он старается не ради себя, а своей страны!

– Участвуя в работорговле? Но ведь в Британии и тебя в том же обвиняют!

Что верно, то верно. Обвиняют. Причем, не только в Британии. Если верить «Таймсу», то я выгляжу редкостным поддонком. Вместо того, чтобы быть достойным правителем, я спихнул все дела правления на Георгиевскую клику и с головой погрузился в коммерцию. Я продаю свободолюбивых абреков бельгийцам. Вместо того, чтобы ссылать недовольных в Сибирь, я продаю русских революционеров преступному режиму Рузвельта, и они гибнут сотнями, будучи насильно загнанными в «Американский легион». Я продаю несчастных евреев в так называемый Израиль. В общем, клейма на мне ставить негде. Но это не все. Я наживаюсь на чужой войне!

А вот насчет последнего британцы не врут. Наживаюсь. И буду продолжать наживаться. Правда, наживаюсь не я один. Те же шведы с голландцами тоже используют малейшую возможность для наживы. А Германия вообще в первых рядах. Но все претензии почему то ко мне.

Правду сказать, я сам виноват в несколько одностороннем подходе. Ведь нельзя же так: торговать с Америкой и игнорировать Антанту. Война ведь что выявила? То, что я прекрасно знал: кризис снаряжения. Легко ли британцам обеспечивать те полмиллиона солдат, которые воюют с американцами? А ведь им беднягам приходится и в Китае воевать. В общем, насколько я понял те гнусные намеки, которые сделал мне Черчилль, британцам много чего сейчас от России требуется. Так я не против. Будет вам товарищи англичане тот ширпотреб, без которого жизнь на войне тосклива. Поэтому уже в середине года жизнь в балтийских портах и в Мурманске забила ключом. Нужно сказать, положение Британии в этот момент было не очень хорошим. Американские рейдеры свое дело делали. Поставки сырья для британской промышленности сильно сократились, потому что морские перевозки стали слишком опасными. У французов дела обстояли лучше, ибо до перевозок по суше, американцы при всем своем желании дотянуться не могли. Но и им приходилось несладко. А что говорить о мексиканцах, которым все необходимое изначально приходилось завозить со стороны?

– Ники, а мы не поссоримся так с американцами? – спросил Георгий.

– Нет, Жорж! У американцев у самих рыльце в пушку.

Я имел в виду то, что сейчас творилось в Мексике. Прежде всего, на нефтяных месторождениях. На них наложили руку французы. Правда, начать разработку им мешали американские рейдеры, которые уже разгромили один конвой с нужным для добычи нефти оборудованием. Но галлы не унывали. Вместо того, чтобы везти оборудование из Европы, они заказали его у самих САСШ. Мы при этом были посредниками. Не только при заключении контракта. Доставка всего необходимого осуществлялась нашими пароходами из Фриско. Назад они тоже пустыми не шли, завозя американцам все, что они покупали у мексиканцев и до войны. Но не только нефтянка начала развиваться в Мексике.

Его императорское высочество, президент Итурбиде взялся за военную промышленность своей страны. Которой толком до него и не было. Тут ему оказывали всяческую помощь французы, заинтересованные в поставках «пушечного мяса».

Как ко всему этому отнеслась наша общественность? Сложный вопрос. Тем же британцам сейчас не с руки нам гадить. Но гадят, несмотря на то, что шансы на развал России при помощи устроенной ими смуты, сейчас намного меньше, чем в моем времени. Понимают, что устроенные с их подачи беспорядки мне сейчас даже выгодны.

– У нашего рабочего класса сейчас нет желания бунтовать. Его вполне устраивают те перемены, которые произошли за последние десять лет, – докладывал мне Зубатов, – мелкая буржуазия тоже ныне лояльна вашему величеству. Армия и флот за некоторым исключениям сохранят верность престолу даже в самое тяжелое время. Недовольны существующими порядками в основном крупные собственники, но они пока не решились на необратимые поступки. Вызывает беспокойство такое явление как босячество. Число босяков не уменьшается и они склонны продавать свои услуги тем, кто им больше заплатит.

– И кто же им платит?

– Выясняем, ваше величество!

– Так что, никаких сведений по этому поводу нет?

Зубатов некоторое время пребывал в нерешительности, потом доложил, что КГБ выявило нескольких людей, производивших раздачу денег и водки нанимаемым для участия в беспорядках люмпенам. Но эти люди всего лишь посредники. Причем не между рядовыми крамольниками и заказчиком. Тут существует целая цепочка посредников. Которую еще предстоит размотать.

– Что насчет помещиков?

Оказалось, что среди помещиков тоже идет брожение. Кто-то, пока еще неизвестный, распространяет среди них слухи о том, что Георгиевская клика будет решать земельный вопрос за их счет. Для этого, она не побрезгует сама организовать погромы поместий. Как реагируют сами помещики на такие слухи? Да по-разному. Большинство их уже переводят свои сбережения на счета в заграничные банки. Часть из них запасается оружием и нанимает вооруженную охрану, готовясь дать отпор. Самые активные из них начинают поддерживать ЛДПР и намерены вступить в борьбу с Великим Хамом.

– Крестьянство?

А среди крестьян сейчас преобладают монархические в смеси с социалистическими убеждениями. Причем, по жалобам народных социалистов, республиканская форма правления непопулярна в селе. Мужики считают, что республика нужна в основном барам да богатеям, которые от этого станут иметь больше власти над народом. Слово «конституция» среди крестьян уже известно, но к ней тоже относятся скептически. «Если богатею дать больше воли и разрешить писать законы, он их переиначит для себя!»

А вообще, на селе уже неспокойно. Несмотря на послабления от казны, невзирая на переселения на новые земли и в города, крестьянство в массе своей не является зажиточным. И мысли о поправке дел за счет дележки помещичьих наделов, становится все более популярной. Народ дозрел до бунта, но пока что еще терпит.

– В данный момент из сельской местности в губернские отделения КГБ идет много доносов от сельских жителей на помещиков. Большинство их содержит нелепые, наскоро придуманные обвинения в государственной измене. Но есть и серьезные сигналы, от которых мы не считаем нужным отмахнуться. Начаты проверки тех фактов, что указаны в этих посланиях.

А жизнь продолжала и продолжала преподносить сюрпризы. В один прекрасный день, конституционные демократы родили весьма любопытную петицию. Ознакомившись с ее текстом, я выпал в осадок. Можно как угодно относиться к этой партии, но отмахиваться от того, что отражено было в тексте поданной ими петиции право не стоило. А что же в ней было такого?

Да обыкновенная тоска по несбывшейся мечте и элементарная зависть к чужим успехам. Наши либералы не переставали мечтать о парламенте, конституции и тем благам, которые к ним прилагаются. Я же со своей стороны, не спешил даровать стране подарки сомнительной ценности. Развивать народное самоуправление на низовом уровне? Сколько угодно! Право любого народа самому решать свои проблемы на местах, мною не только не оспаривалось, но и даже декларировалось. Но более высокий уровень – это более сложные задачи, которые неуместно решать деревенской сходке или уездным представителям. Даже на этом уровне добиться согласия по тому или иному вопросу, было невероятно трудно. Поэтому, уже на губернском уровне демократия не имела право решающего голоса. Только совещательный. Ну а в масштабах империи, я тем более не желал иметь парламент, который хоть что-то решал. Только представительство и совещательность! Да и то, не сейчас, а когда-нибудь.

Но если верить тому, что пишут в петиции кадеты, в Российской империи уже несколько лет действует полноценное народное представительство, способное без оглядки на мнение властей проводить свою собственную политику. Только в это представительство не всем позволено избираться. Что по их мнению совсем уж несправедливо.

Так что это за орган власти такой? Оказывается – это Поместный Собор Православной церкви. Будучи раз созванным, он не спешил распускаться, проводя с перерывами одну сессию за другой. Вообще то, я изначально предполагал, что заниматься депутаты будут чисто церковными делами. И главнейшей из задач, считал отделение церкви от государства. Вот только я не учел одного: любая самостоятельность в вопросах экономических, немедленно порождает и самостоятельность и в вопросах политических. Собор весьма удачно осуществлял переход церкви на самофинансирование. В итоге, церковь стала сама себя содержать. Не полностью еще, но зависимость ее от казны сильно уменьшилась. Основной источник прибыли – церковно-приходские предприятия. Причем, уровень социализации в таких предприятиях был много выше, чем в среднем по стране. И это не все. К вопросам народного просвещения, Собор отнесся очень ответственно. Церковно – приходские школы из четырехлетних становились семилетними. Духовные училища и семинарии помимо священнослужителей, начали выпускать и чисто гражданских специалистов. А взаимодействие с дпругими православными и не очень церквями? Это уже не чисто церковный, а международный уровень. В общем, по мнению того же Павла Милюкова, в России появился свой парламент, влиятельность которого превосходит таковую британского парламента.

Хорошо, пусть так. Но чем же тогда недовольны наши либералы? А недовольны они тем, что в этот парламент многим ход закрыт. Ведь благодаря тем религиозным свободам, которые даровал жителям России Поместный собор, многие поспешили объявить себя всякого рода атеистами, масонами или разбежаться по сектам. А ведь депутатов избирают приходы! Вот и пролетели либералы мимо осетрины с хреном!

Кстати, теперь я понимаю, почему Ленин вспомнил о своем православии. Он ведь и в моем времени считал, что пренебрегать легальными формами борьбы не стоит. Что буржуазный парламент – это прекрасная трибуна для открытой пропаганды своих идей. Так ведь и в этом времени он поступает аналогично! То, что вместо буржуазного, в России образовался клерикальный парламент, его нисколько не смущает. Главное – есть трибуна и есть возможность воздействовать на политику страны. Так что православный монархизм – это не более чем одежда. Сама суть большевизма от этого ничуть не изменилась.

Кстати, насчет того, что иноверцам хода в этот парламент нет, Милюков лукавит. При Соборе есть представительства христианских социалистов, среди которых хватает и лютеран, и католиков. Голосовать им конечно не позволяют, но против их работы в экспертных комиссиях никто не возражает.

Но что со всем этим делать мне? Милюков и его компания умоляют меня сделать этот орган народного представительства многоконфессиональным. Но пойти на это я не смогу. Не хватало мне ради лояльности либералов получить церковь в качестве врага! Ведь дело в том, что РПЦ уже не та, какой была еще несколько лет назад. Это уже не чисто религиозная организация. Она быстро и уверенно становится одним из защитников народа. Консерваторы, чье мнение сейчас представлено Святейшим Синодом, не очень довольны переменами. Зато у сторонников реформ – большинство голосов на Соборе. И за ними народ. Вернее, большинство поданных.

Нет, на конфликт с большинством мне идти не с руки. Ну а с другими конфессиями нужно что то решать. Те же мусульмане наверняка захотят иметь структуру, представляющие их интересы. Тут и сомневаться не приходится. Три года назад они уже провели в Нижнем Новгороде свой съезд. Причем, съезд этот легальным не был. Что порождало серьезные подозрения относительно истинных намерений собравшихся. Разгонять эти собрания я почел неуместным. Но вопрос о конструктивном сотрудничестве возник. И даже было кое что сделано в этом направлении. Начать решили с казанских татар. В этом году, профессор Императорского Казанского университета В. Ф. Залеский сумел создать Царско-народное мусульманское общество правомонархического типа.

Членами ЦНМО, за очень редким исключением, могли состоять лишь «природные татары обоего пола, всех сословий и состояний», преданные целям ЦНМО, твёрдо осведомлённые о них и давшие при принятии в его ряды обещание не вступать в общение с какими-либо тайными сообществами, а также с организациями, преследующими иные с обществом цели.

Все лица «некоренного татарского происхождения и инородцы» имели мало шансов вступить в ЦНМО, так как для этого они должны были пройти сложную процедуру единогласного утверждения соединённым собранием членов Совета и членов-учредителей (в составе председателя Совета, шести его членов и половины от числа членов-учредителей).

«Евреи, – говорилось в уставе ЦНМО, – в члены Общества никогда допущены быть не могут, даже в том случае, если они примут мусульманство». В этом документе, кроме прочего, отдавалась дань религиозным мусульманским традициям: женщины не имели права быть членами-учредителями.

Нужно сказать, общество это было невелико и в основном объединяло татар, проживающих в сельской местности.

С евреями дела обстояли намного проще. Им представительство ни в каком парламенте не светило. Нет, самоуправление низшего звена им запрещено не было. Но политикой высокого уровня они могли заниматься лишь в Кнессете Израильской империи. И кстати, выборы в этот самый кнессет происходили. Причем, легально только на территории России и Турции. А в той же Австро-Венгрии местные евреи такой возможности не имели. Император Франц-Иосиф почему то хотел их иметь в своем парламенте. Иной раз доходило до смешного. Депутаты австрийского или венгерского парламентов, желающие стать заодно депутатами израильского парламента, вынуждены были приезжать в Жмеринку, чтобы зарегистрировать свою кандидатуру. То же самое вынуждены были делать и польские евреи, которые для тех же целей приезжали в Бобруйск.

И нужно сказать, что еврейская предвыборная кампания была зрелищем ярким, а временами анекдотичным. Но в общем то поставленная мною цель достигалась. С каждым годом, все большему числу евреев было плевать на проблемы русских смутьянов. Зато вопросы обретения Израильской империей автономного статуса их занимали гораздо больше.

Итак, главное, что я понял после изучения кадетской петиции, так это то, что стадия принудительного развития России, помимо моей воли сменяется стадией естественного развития. Хорошо это или плохо? Смотря что и как оценивать.

Кидая мелкие подачки либералам в виде развития систем местного самоуправления, я старался тем самым похоронить этот самый либерализм. Что-то у меня в этом плане начало получаться. Глядя на то, как выглядит в жизни истинная народная демократия, наши либералы приходили в ужас и начинали петь совершенно иные песни. Розовые очки начинали спадать. Глядя на то, как народ судил тех, кто мешает ему жить, интеллигенция теряла всяческое желание звать Русь к топору. Потому что становилось понятно: на вилы могут поднять любого. Точно так же не понравился либералам и принцип ответственности власти перед народом. Оказалось, что при демократии даже уездного уровня, любой народный избранник может угодить за решетку, если избиратель останется им недовольным. А потому, начинали звучать робкие голоса о том, что при тирании жить как то уютней.

Но вот эффект от внедрения той самой демократии в религиозной сфере я явно не просчитал. Ведь чего я хотел? Нейтрализовать сопротивление церкви, отделив ее от государства. И что из этого вышло? А получилось, что она избавляется от явного балласта. Перестав быть бременем для казны, она усилилась экономически и организационно. А теперь еще и не имеющий аналогов в мире парламент, который образовался сам собой! Куда не все имеют право избираться. И ведь поздно отыгрывать назад! Не поймут меня.

Дело даже не в попах. На этом самом Соборе очень неплохо представлены и миряне. Причем, большая их часть к православию имеет чисто формальное отношение. Но вряд ли тот же Ленин обрадуется разгону Собора.

Хотя, чего это я переживаю? Ведь в этом странном парламенте хватает фракций. Которые наверняка соперничают между собой. Так что не выйдет никакого церковного диктата. Тем более, что к бюджетной кормушке депутатов я и близко не подпускаю. Все, что у них есть – это церковная казна, шутить с которой еще опасней, чем с государственной. Тут прихожане на вилы моментом поднимут шутников, буде такие найдутся.

Впрочем, не только про осетрину с хреном способны думать либералы. За утесненных христиан они тоже переживают. Мне вообще это непонятно. Сия публика озабочена благополучием славян? Но при этом, она со скрытой брезгливостью относится к русскому мужику, тоже славянину. Религию считают дурманом, но за оказание помощи христианам ратуют. А уж как они Проливы любят! Сколько бумаги извели, доказывая всем и вся их пользу.

Я понимаю наших моряков, мечтающих о контроле над Босфором и Дарданеллами. Но вот штафирок, которые вопят о торговых выгодах, я понять не могу. Какие выгоды и где они их углядели? Да, турки сидят на транзите. Но почему то богатыми от этого не становятся. А вот англичане, которые контролируют не проливы, а часть турецкой правящей верхушки – живут богаче турок. Вот и у меня вопрос: а может нам выгодней этих самых ребят за фаберже держать? Тогда они и через Проливы хрен кого чужого пустят, и честно наворованное в Якутске станут прятать. Вслух я этого не говорил. Зато провернул иную аферу. Дело в том, что среди подателей челобитных отсутствовали не только русские рабочие и крестьяне, но и представители русской буржуазии не стали уговаривать меня заняться столь выгодным делом, как захват проливов. И помещики южных губерний почему то не ратовали за прибитие креста на Святой Софии. Хотя, именно они должны быть наиболее заинтересованными в маленькой и победоносной войне.

В общем, внешне все выглядело так, что за дело ратуют бескорыстные идеалисты из числа «чистой публики». Правда, о торговых выгодах эти идеалисты не забывают говорить, хотя сами к торговле не имеют никакого отношения. В общем, кто то их использует. И как заткнуть им рты? Злоупотреблять прямыми запретами я не стал. Вместо этого, два года назад, через подставных лиц было создано «Акционерное Общество Черноморских проливов». Ответственным за эту операцию был один из помощников Ежевского – ротмистр Панин.

– Владимир Юрьевич, – инструктировал я ротмистра, – целью порученной вам провокации является дискредитация особо бойких крикунов в глазах общества. Второй целью является дискредитация Франции и в третью очередь – самой идеи захвата проливов. С последним, как выйдет.

И ротмистр взялся за дело, используя те возможности, о которых большинство спецслужб даже не подозревало. Созданное им во Франции акционерное общество, сперва не привлекло внимания публики. И тогда в ход пошла реклама!

С синематографом общество уже было знакомо. Но он по-прежнему был и великим, и немым. А мы, используя знания из будущего, создали звуковое синема! Правда, Панин был предупрежден о том, что среди жертв запущенной нами рекламы не должно быть представителей простого народа. А потому, билеты на сеанс продавались по такой конской цене, что купить их могли только люди богатые.

Сперва был снят художественный сериал «Крест над Царьградом». Съемки велись в Алжире и Польше. Соответственно, ни одного русского актера мы к участию в фильме не привлекали. Кинофабрика была якобы французской, а на деле, это была рекламная фирма «неизвестных отцов». Снят был фильм довольно неплохо и размер кассовых сборов значительно превзошел вложения.

Начало фильма – страдания христиан, до сих пор пребывающих под турецким игом. Показ жестокости и фанатизма османов просто потряс публику. Особенно сцены распятия христианских младенцев. И вот, разного рода славяне и христиане бегут в Россию. Они обивают пороги царского дворца, пытаясь достучаться до моего сердца. Но я веду себя неподобающе. Вроде бы и сочувствую пострадавшим, но при этом заявляю, что Восточный вопрос не получится решить чисто военными методами. Нужно вести диалог с турецким правительством, искать и находить компромиссные решения и вообще, в 20 веке пора мыслить совершенно по-новому… Просители уходят и по выражению их лиц ясно видно, что они во мне сильно разочарованы. Но надежды они не теряют и пытаются решить свой вопрос, обратившись к наследнику престола – великому князю Георгию Александровичу.

Встретиться с цесаревичем у них получается. Но и Жорж не склонен идти им навстречу.

– Бунтовать против законной власти? И вы хотите, чтобы я просил брата о поддержке бунтовщиков?

– Но ваше императорское высочество! Неужели вы не слышите стона угнетаемых иноверцами народов? Неужели вы не проникнетесь их нуждами?

А вот тут, в ответ Жоржа я вложил то, что должно было разумным людям объяснить мое нежелание воевать за чужие интересы.

– Мы эти вопли жидовские слышим уже не первый век. Все время одно и тоже: Россия должна! А когда она успела вам задолжать? Разве вы помогли нам скинуть татарское иго? Вы скинулись всем миром для того, чтобы Россия смогла восстановиться после Смуты? Вы пришли на выручку нашей армии во время несчастного Прутского похода? Вы помогли нам отбить нашествие армии Наполеона? Что делали вы, когда Севастополь истекал кровью, под натиском армий трех империй? Вы ничего не сделали для того, чтобы выручить Россию в самые трудные для нее годы! Вы только требовали: дать деньги на поддержание ваших храмов и вашего языка, прислать армии, чтобы освободить вас от турков. А когда мы делали вместо вас то, что является вашей первейшей заботой, то в конце концов слышали от вас же: «Убирайтесь туда, откуда явились! Потому что больше вы нам не нужны! Нам нужна европейская культура, а не азиатская дикость ваших сатрапов!» Мы убрались. Но ничего не забыли. Отныне господа, требуйте денег и солдат от Европы, ведь она вам милей, нежели мы!

И «пошли они солнцем палимы». И оставался у них один выход: кинуться в ноги простому русскому народу. И вот в кадрах их шествие по якобы Невскому проспекту. Правда, сразу видно что эта узкая извилистая улица, застроенная средневековыми зданиями, никак не может быть Невским проспектом. Но это не важно. Важен транспарант: «Воин Русской Армии! Спаси!»

И демонстрация достигает своей цели: К жиденькой толпе просителей присоединяются прохожие. И вот к якобы Дворцовой площади подходит многолюдная толпа. Которой ораторы жалуются на горькую судьбу и на равнодушие русских властей. Толпа прониклась. И тут на сцену выходят люди со светлыми лицами, которые уверяют посланцев в том, что Россия – не вотчина Романовых. Что в этой стране есть и общество, от которого много чего зависит.

– Не стоит отождествлять наше жадное и нерешительное правительство с народом нашей страны, – уверяют посланцев светлолицые, – как известно, наш народ добр, отзывчив и щедр!

При слове «щедрость» лица посланцев заметным образом светлеют.

– Ради святого дела наш народ всегда готов совершить подвиг и принести любые жертвы на алтарь свободы.

Лица посланцев светлеют еще больше.

– Мы, лучшие люди России, берем дело освобождения наших братьев в свои руки.

Лица посланцев уже не светлеют, а сияют.

– Если нужно, мы пустим шляпу по кругу и соберем те деньги на военные нужды, которых так не хватает нашему монарху!

Тут же, на площади, было объявлено о намерении создать «Акционерное Общество Черноморских проливов», которое соберет средства с населения и произведет закупки всего необходимого для освобождения братьев от басурманского ига.

Фильм заканчивается тем, что первым акции упомянутого общества приобретает лихой казак Леня Голубков.

То было два года назад. За это время, созданная нами «пирамида» уже могла похвастаться первыми успехами: рекламными фильмами о том, как казак Леня Голубков внезапно разбогател со столь удачного вложения капиталов. Тут реклама почти не соврала. Акции вдруг взлетели в цене настолько, что не решись герой рекламы купить их по номинальной цене, то сейчас он бы не нашел денег на покупку столь прекрасного источника дохода.

Ну а раз цена взлетела до небес, то простой народ их не покупал. Зато состоятельные люди купились.

И вот, когда консультанты «неизвестных» пришли к выводу о том, что большего пожалуй с легковерной публики не выдоить, пришло время лопнуть этому пузырю. Терзали ли меня муки совести? Нисколько! Три четверти держателей акций – иностранцы, ну а своих дураков тоже следовало лечить от глупости. К тому же, помимо прибыли, которой предстояло испариться в неизвестном направлении, должен был последовать чисто политический эффект. Обрушение финансовой «пирамиды» я приурочил к началу вооруженного мятежа в Македонии, который собирались устроить младотурки.

Когда провокация только затевалась, у меня были сомнения в успехе задуманного. Ведь что во Франции, что в России, в настоящий момент свирепствует капитализм. «Пузыри» и пирамиды – это не экзотика. Про них люди прекрасно осведомлены.

– Николай Александрович! Бросьте сомневаться! – убеждал меня Константин Семенович, – людей дурной опыт мало чему учит. Вы посмотрите на своих дворян. Ведь не тупые люди. Прекрасно знают о том, что в рулетку в основном выигрывает игорный дом. Но разве это их образумило? Игра – это наркотик, от которого игроман не желает избавиться.

– Хотите сказать что биржа…

– Такой же притон игроманов. Три процента участников игры всегда выигрывают, а остальные только теряют. Причем, не только деньги. Теряют заводы, фабрики, поместья и даже банки. Тысячи банкротств ежемесячно. А где то в это время крепнут известные на весь мир монополии.

Призадумался. А ведь действительно, не дурачки проигрывают. Взять ту же самую «Панаму». Как ни крути, но просчитать последствия этой аферы солидные люди могли еще в самом начале. А зарубить на корню у правительства Франции возможности были. Но ведь не стали этого делать. Наоборот, ведущие политики своими честными лицами старательно убеждали рантье в том, что дело стоящее. Что за всем этим стоит не кто-нибудь, а государство. Которое якобы имеет в Панаме свои стратегические интересы, а потому всегда защитит интересы вкладчиков. И толпы рантье, желавшие всю жизнь жить со стрижки купонов, клюнули. То, что государство на этот счет никаких официальных гарантий не давало, а слова министров и депутатов были лишь частными заявлениями, любители халявы пропустили мимо своего внимания. А когда разразился скандал, то оказалось, что спрашивать было не с кого. Государство напомнило о том, что ничего не обещало. А ребята с честными лицами уверяли что сами стали жертвами наглого обмана. Тот же Клемансо, увеличивший свое состояние в разы, уверял всех, что он «тоже пострадал». В отставку ему уйти пришлось, но без потери влияния на политику Республики.

Значит вывод: следует покупать людей с честными лицами! Главное, чтобы они знали: в тот момент, когда лопнет надутый «пузырь», лично они не пострадают, а «тоже пострадают». Хорошо проинструктированный Владимир Юрьевич взялся за это дело. И как всегда, начал с информационного обеспечения. Статьи в газетах и рекламный фильм, были малой частью его трудов. Главным было заставить серьезных людей поверить в то, что на Балканах затевается нечто серьезное. Ради этого, наши агенты исколесили Македонию вдоль и поперек, налаживая контакты и с местными партизанами, и с турецкими военными. Кстати, наши агенты были в основном из остзейских немцев и потому уверить что славянских, что турецких революционеров в том, что на них вышла скандально известная «Schwarze Hand», не составило особого труда. Кстати, общество это уже не являлось мифическим. За годы работы на Балканах, в него вступило немало проавстрийски настроенных сербов. Более того, ему начал покровительствовать король Сербии! Кроме сербов, удалось завербовать десяток мадьярских и австрийских офицеров. А теперь в него начали вступать и новые люди. В частности, членами «Schwarze Hand» стали майоры Ахмед Ниязи-бей и Энвер-паша. Из проболгарских деятелей Внутренней Македонско-Одринской Революционной организации, были завербованы Христо Диманов, Делирадев, Христо Чернопеев, Тодор Паница и Яне Санданский. И из всего этого «Schwarze Hand» создавала Армию Нового Македонского виллаята.

– Османская империя слишком инертна. Эти ваши азиатские провинции еще долго будут противиться прогрессивным преобразованиям. Вам не хватит ни времени ни сил, чтобы вытащить всю тушу из того болота, куда она влезла. Поэтому есть смысл в том, чтобы вытаскивать ее частями, – внушал собравшимся революционерам тайный эмиссар «Schwarze Hand», назвавшийся бароном фон Штепселем.

По мысли «барона фон Штепселя», следует на территории Фракии и Македонии создать особое политическое образование, правительство которого проведет образцовые реформы.

– Отделять это образование от Империи не стоит. Потому что в дальнейшем, реформированные территории должны помочь его величеству султану провести преобразования на остальной территории империи. Тем не менее, вам стоит опираться на собственные армию и флот. Порядок должна поддерживать собственная полиция, а бюджет должен быть недоступен чиновникам из Стамбула. Кроме того, полное отделение от Империи немедленно соблазнит Болгарию, Сербию и Грецию на захват и расчленение эти территорий.

Деятельность тайного общества недолго была секретом для окружающего мира. Первыми заволновались жители Стамбула, которые не желали распада страны. Кто то, оставшийся неизвестным, постоянно нашептывал им мысль о том, что новому политическому образованию, которое вот-вот появится, будут оказывать покровительство не только Австрия, но и Германия. Что благосостояние жителей Фракии и Македонии повысится необычайно.

Кто то иной, нашептывал совершенно другое: мол германский капитал – это солидно, но есть и другой интересант: «Акционерное общество Черноморских Проливов». Оно тоже готово вкладывать свои капиталы в развитие этих территорий. Но пока на престоле находится такая одиозная личность как Абдул-Хамид, денег на развитие не дождешься.

А неизвестный третий внушал мысль о том, что Стамбул – это тоже Европа и на роль столицы нового образования подходит просто идеально.

Тем временем, во Франции представители «Акционерного общества Черноморских проливов» начали зондировать почву на предмет закупки вооружений для Добровольческой Армии, которая поможет окончательно решить «турецкий вопрос». Так как благодаря агрессивной рекламе и живительной коррупции, у общества этого уже появились какие то деньги, то производители вооружений проявили интерес к ведению переговоров. Тем более, потенциальные заказчики не мелочились. Их интересовали устаревшие морально, но еще находящиеся в хорошем состоянии броненосцы, и бронепалубные крейсера. Дирижабли, танки, артиллерия… В общем, предполагаемый пакет заказов внушал почтение. Конечно, приступить к выполнению «черноморского заказа» производители вооружения сейчас не могли. Потому что Франция испытывала большую нужду в вооружениях. Но если месье согласятся подождать до капитуляции Америки… Месье были не против. Сам факт переговоров недолго оставался в тайне. Более того, мы не стремились все это держать в тайне. А дальше срабатывала обычная обывательская логика: раз кто то заказывает оружие, значит намерен пустить его в ход. А если этим делом занимается частный капитал, значит речь идет о хорошей прибыли.

Как внезапно выяснилось, идиотами и мошенниками бывают не только частные лица. Государствам тоже свойственны эти качества. Повышенный интерес к деятельности «Общества Черноморских проливов» проявили правительства. Греция, Сербия, Румыния и Италия проявили нешуточное беспокойство по поводу того, что какие то непонятные частные лица вознамерились увести у них из под носа то, на что они претендовали. Перспектива создания в Македонии и Фракии независимого по факту славяно-турецкого государства им очень не нравилась. Но лезть на рожон без широкой международной поддержки они не решались. На Британию и Францию они уже не надеялись. Австро-Венгрию с Германией опасались. Даже сербы не хотели впутывать в это дело союзную им двуединую монархию. А потому, все взоры на Россию. Каждое лето мне портили отдых в Крыму их настырные посланники. Но приходилось терпеть это сущее занудство.

Правду говоря, надоедали они в основном не мне, а брату Георгию. А Георгий вежливо посылал их в известном направлении:

– Господа! У России нет желания нарушать сложившийся стратегический баланс. Более того, наша последняя война с турками оказалась настолько разорительной для казны, что сильно замедлила развитие нашей страны. Мы только в последние несколько лет начали приходить в себя. Вкладывать народные средства в прожекты, не обещающие экономических выгод, мы не в состоянии.

– Но ваше высочество, то, что этим занимается «Акционерное Общество Черноморских проливов», говорит о выгодности этого предприятия.

– Выгода? Но тогда почему ваше правительство не входит в число вкладчиков этого общества?

Такой ответ заставил призадуматься многих. Ведь в конце концов, нет разницы, каким образом будет оформлен союз, направленный против турков. Всегда можно сказать: «Мы тут не причем! Мы только вкладчики, рассчитывающие на дивиденды». А потому, «пирамиду» начали превращать в политический союз, не забывая о чисто коммерческом интересе. Вопрос только в одном: где балканские нищеброды возьмут деньги на участие в этом проекте? Они ведь по старой привычке рассчитывали на наши субсидии. Но в данный момент я не собирался кормить сущих попрошаек. Поэтому деньги на участие в концессии им пришлось занимать у французских Ротшильдов.

Внесенные балканскими правительствами в казну общества деньги, еще сильней подогрели страсти. Котировки акций на бирже подскочили сразу на много пунктов. «Лени Голубковы», которых в той же Франции было с избытком, продолжали получать проценты с вкладов и намеривались на этом не останавливаться. Теперь, когда переговоры о закупках вооружения вели правительства наиболее заинтересованных в этом стран, доверие рантье к этим бумагам росло не по дням, а по часам. В этой ситуации, «Общество» приступило к формированию «государственной казны», заключив сделку на покупку золота у наших «краснозвездных» банкиров. Банкиры играли честно. Ну почти честно. В конце июня 1908 года, зафрахтованное «Обществом Черноморских проливов» судно «Прекрасная Маргарет» с грузом золота вышло из порта Аян, сопровождаемое боевыми кораблями Камчатской флотилии. Спустя неделю, конвоирование «Прекрасной Маргарет» было передано французскому вспомогательному крейсеру «Робеспьер». После этого, ни «Маргарет» ни «Робеспьера» больше никто не видел. А на запросы, направленные французам, последовал ответ о том, что ни «Маргарет», ни «Робеспьер» никогда не числились в списках французского флота. Ни военного, ни коммерческого.

16. Погибшие надежды

Успехи в Канаде, многим американским политикам вскружили головы. Кое кто решил, что достаточно приложить еще немного усилий и с британским присутствием в Северной Америке будет покончено. Ради этого американский Сенат даже пошел на нарушение Конституции. После Рождества было объявлено о том, что срок полномочий сенаторов продлится до конца войны, сколько бы она не продлилась. Несколько позже, это положение распространили и на другие выборные должности. Обоснование простое – выборы во время войны способствуют расколу нации. Что конечно недопустимо. Рядовые американцы, которые начали серьезно страдать от долго длящейся войны, протестовали довольно вяло. Надежда на благоприятный исход еще была.

И надежды эти было чем подкрепить. Первым делом, было решено покончить с сопротивлением защитников Оттавы. Ради этого численность группировки Першига довели до 100 тысяч человек. Помимо имевшихся двух механизированных бригад, сформировали третью. Были подняты и отремонтированы торпедированные в Торонто британские мониторы и построена парочка новых. В составе имевшихся войск появилась морская пехота. Воздушную флотилию Васильшмана превратили в Первый Воздушный Флот. Остатки Дикой Дивизии загнали за колючую проволоку и отдали на полное растерзание инструкторам из России. В помощь мастер-сержантам направили выпускников ускоренных командных курсов. Но этого показалось мало и на «борьбу с произволом военщины» были мобилизованы полицейские, ставшие внезапно уполномоченными по правам американских граждан. Полагался еще Комитет солдатских матерей. Но так как ни одна приличная леди не изъявила желания иметь дело с отбросами общества, то недолго думая, на это дело мобилизовали нескольких содержательниц подпольных притонов.

Стоит ли говорить, что в Дикой дивизии мгновенно возникли «особые порядки службы»? В Сенате все-таки не наивные идеалисты заседали и никаких иллюзий насчет «дикарей» не испытывали. А потому, решение о «мерах воздействия на уклоняющихся от выполнения своего гражданского долга» приняли очень быстро. Проще говоря, санкционировали поддержание дисциплины палочным способом. Чем немедленно воспользовались новоявленные третьи лейтенанты. Порка шомполами и плетьми за малейшую провинность стали повседневным явлением.

Следует заметить, что сперва число отловленных «дикарей» было невелико. С трудом на полк хватало. Но американская полиция быстро исправила это положение, отлавливая забившихся по всем щелям «добровольцев». Правда, не одними репрессиями поддерживались порядок и дисциплина. Для создания позитивного настроения при дивизии устроили полевой бордель. Работницы которого не жаловались на отсутствие занятости. Кроме того, солдатам дивизии была дана еще одна привилегия: право на грабеж населения противника.

И вот, когда все было готово, начался штурм Оттавы.

Легким он не был, ибо англичане и канадцы с толком использовали оперативную паузу. Во-первых, в районе столицы Канады была создана крупная база Королевских Дирижабельных Сил, поэтому бомбардирским судам американцев стало трудно производить прицельное бомбометание. Кроме того, серьезные проблемы доставляли противодирижабельные орудия. Причем, не только для дирижаблей. Приобретя опыт, британцы расставили их с таким расчетом, что они могли быть использованы и для отражения танковых атак.

Впрочем, отражать танковые атаки они собирались не только этим. Снятые с боевых кораблей противоминные пушки малых калибров тоже имелись в значительном числе.

Помимо артиллерии, для обороны города устроили достаточное количество невзрывных заграждений – рвов, эскарпов и надолбов. Хватало и противопехотных заграждений. Не сказать, что в этом заслуга исключительно жителей Оттавы. Что канадцы, что британцы свято придерживались принципа: «Черный человек работает – белый отдыхает». А черных людей нынче в Канаде хватало. Много спасавшихся от облав негров успело сбежать под защиту британской монархии. Нельзя сказать, что местные жители к ним отнеслись с восторгом. Но притеснять все-таки не стали. А когда грянула война, местные власти быстро сформировали из беженцев рабочие батальоны. И теперь, канадско-негритянский стройбат вкалывал как мог, строя новую магистраль, которой предстояло связать Нижнюю Канаду с Верхней. Естественно, что рабочие батальоны приняли участие и в строительстве укреплений вокруг столицы. Впрочем, из-за нехватки пехоты, часть рабочих батальонов должны были стать пехотными.

Кстати о пехоте. Не сказать, что ее у британцев было мало. Численность гарнизона Оттавы была примерно в 85 тысяч человек. Но уроженцев Британских островов среди них было мало. Что вполне объяснимо. Вся индустриальная мощь Британии была сосредоточена именно на их острове. А потому, призывать в армию промышленных рабочих было нежелательно. Кроме того, основа могущества – Королевский флот, поглощал основную часть рекрутов. Армии доставалось не очень много. А еще немалую часть годных к военной службе жителей метрополии поглотил Королевский Воздушный флот. Поэтому, гарнизон Оттавы был представлен в основном Канадской Милицией и отдельными подразделениями австралийцев, новозеландцев и беглых негров.

И вот наконец, закончив подготовку к наступлению, Першинг приступил к осуществлению операции «Буря в лесу». Название этой операции придумали наши военные советники при штабе его армии. Вы наверное поняли, с чьей подачи.

Сперва Першинг провел недельную авиационную и артиллерийскую подготовку. В последней были задействованы даже морские орудия калибром в 13 дюймов. Позиции канадцев тщательно обрабатывали не только обычными снарядами и бомбами. Химические и зажигательные снаряды тоже использовались.

Что можно сказать про эту подготовку. «Лунный ландшафт» вышел даже очень неплохой. На наших офицеров он произвел огромное впечатление. Вот только насчет того, что нужный результат будет достигнут, они сильно сомневались. Дело в том, что опыты по «заготовке баранины» мы ставили не только на Лужском, но и на Ржевском полигоне, где испытывались корабельные артиллерийские системы. Поэтому результаты воздействия крупных калибров на окопавшуюся пехоту, нам прекрасно были известны и расчетные данные в «Справочнике расчета возможных боевых потерь» имелись. Конечно, «Справочник» этот кому попало на руки не выдавали, а потому нигде кроме России ничего подобного так и не появилось.

Советники прекрасно понимали, что окопавшуюся пехоту даже очень сильным и продолжительным огнем не выбьешь. Но ведь американцы этого не знали! Впрочем, даже если им это сказать, они все-равно не изменят себе. Весь 20-й век они у нас не оставляли попыток воевать не воюя. И ничего из этого у них не выходило. Под тем же Монте-Кассино, они месяцами пытались выбомбить всего лишь одну немецкую дивизию силами аж целой воздушной армии! И ничегошеньки у них не вышло.

Точно так было и в этом времени. Кроме того, наши офицеры отметили еще одну ошибку: американцы даже не подумали о том, что под прикрытием артподготовки, можно спокойно сократить дистанцию до противника. Моя гвардия уже давно была к этому приучена.

Итак, когда прозвучал сигнал к атаке, американская пехота в нее не пошла. Все ждали прохода танков. Поэтому время, когда противник либо еще не понял ничего, либо пребывает в шоке, было бездарно упущено. А канадцы, не смотря на недостаточную выучку, времени зря не теряли. Повинуясь командам офицеров и пинкам сержантов, они шустро покинули укрытия и заняли отведенные им позиции. И первый, кто попал под их огонь, были саперы, которым предстояло сделать проходы для танков на линии невзрывных заграждений.

Дебилы! Ну почему бы этим не заняться во время артподготовки, когда канадцы носа своего из укрытий не показывали?

Оказалось, что вовсе не дебилы. Потому что знали, на что способен американский «бог войны». А способен он был либо на стрельбу прямой наводкой, либо на тупое перепахивание площадей с закрытых позиций. Более изощренные методы огневого воздействия на противника им, артиллеристам лучше было не доверять. И ведь не сказать, что их этому не учили. Наших советников и инструкторов в армии США хватало. И они пытались научить своих американских коллег всем способом организации артиллерийского огня. Без толку!

Нужно сказать, что у нас с этим делом дела обстояли лучше чем у кого бы то ни было. Снарядов и стволов на учебу мы не жалели, хотя это и влетало в хорошую копеечку. Если юнкер-артиллерист не показал зачетных результатов по стрельбе с закрытых позиций, то выпускался в войска унтером. Столь же зверский подход царил во всей артиллерии. А слушателям Артиллерийской Академии приходилось тяжелее всех. Но труды стоили результата. Все виды заградительного огня. Организация огневого вала – обычного и двойного. А были и те, кто умел организовать «сползающий» огневой вал. Как раз то, что требовалось войскам Першинга. Но не в коня корм. Попытка чему то научить американских артиллеристов заканчивалась увеличением числа случаев с «дружественным огнем». Саперы про это прекрасно знали и потому не лезли под раздачу. И потому им досталось не от своих, а от канадцев. Понеся потери от канадских стрелков, саперы перестали проявлять любого рода активность, залегли и стали ждать поддержки пехоты. В итоге, проходы в заграждениях проделаны не были. А танки и пехота уже пошли в атаку. А вообще, зря они это сделали. Достаточно продолжительная пауза между окончанием артподготовки и началом атаки, до добра не доведет никого. Потому что противник зря времени не теряет. Что и подтвердилось в тот день.

Конечно, бесполезной длительная артподготовка не была. Например, управляемые фугасы перестали быть управляемыми. Телефонная связь у канадцев вышла из строя, множество артиллерийских позиций были накрыты… Но полностью оборона подавлена не была. Атакующих нашлось чем встретить. И их встретили плотным стрелково-артиллерийским огнем.

Сперва американская пехота больших потерь не несла. Шедшие в первой волне танкодесантники, имевшие опыт боев в Олимпии и на «пятачке», старательно прикрывались от пуль корпусом идущей впереди бронетехники и не сходили со следа гусениц, опасаясь мин. Таким образом они дошли до линии невзрывных препятствий, а дальше танки остановились и пехота залегла рядом. Некоторое время танкисты вели огонь из пушек и пулеметов, подавляя ожившие пулеметы канадцев и не давая стрелкам высунуть голову из окопа. Вот тут бы пехоте и рвануть вперед! Не смогли. Так и продолжали лежать, ожидая момента, когда танки продолжат движение вперед. А танкисты ждали, когда наконец саперы выполнят свою работу. Ничего хорошего из этого ожидания не вышло. Потому что канадские связисты наконец то восстановили поврежденную связь и в дело вступила тяжелая артиллерия противника, стрелявшая с закрытых позиций. С каждой минутой ее огонь становился все сильней и сильней. Стоящие ну всех на виду бронированные «сараи» не могли противостоять даже близким разрывам фугасных снарядов крупного калибра.

Надежда, что с этими батареями разберутся летуны, была напрасной. «Орлы» Васильшмана так и не смогли прорваться к цели ибо были атакованы вражескими дирижаблями. В воздухе разгорелось сражение, по ожесточенности не уступающее наземному.

Пехота, наконец то понявшая, что на танкистов особой надежды нет, все-таки совершила рывок вперед и ворвалась в первую траншею. С большим трудом удалось ее захватить лишь к вечеру.

На следующий день была предпринята попытка наступать дальше. Снарядов у противников еще хватало и потому их не жалели. Причем, канадцы попытались нанести упреждающий огневой удар. Правда, это не сорвало американского наступления. В этот день они проявили такое упорство в достижении цели, которого ранее за ними не наблюдалось. К тому же, за ночь их саперы наконец то обеспечили танкам возможность идти вперед. И танки шли, подавляя одну огневую точку за другой. А следом шла пехота, которая врывалась в траншеи и шаг за шагом теснила обороняющихся. Во второй половине дня, защитники Оттавы перешли в контратаку на нескольких участках. Атаку британских войск поддерживали танки. Их было немного, всего восемь штук. Но это были танки, которые согласно принятой во всем цивилизованном мире классификации, относились к средним танкам! Ничего похожего у американцев не имелось. 150-тонные «Черные Принцы», вооруженные 114 мм орудием и десятком пулеметов, являли собой настоящие самоходные форты. А если учесть, что их броня была не по зубам американским трехдюймовкам? Для легких, весом не более 100 тонн американских танков, британские танки были грозным противником.

Танковый бой дорого обошелся обеим сторонам. Правда, трудно сказать, что он был чисто танковым. Пехота и артиллерия тоже приняли в нем активное участие. Например, один из «Принцев» американцы захватили в исправном состоянии. Виновником этого успеха был третий лейтенант Блумберг. Не имея под рукой ничего подходящего для борьбы с танками, он сообразил, что танку всегда нужен свежий воздух. А раз так, то есть шанс, что вместе с воздухом внутрь танка проникнет и хлорпикрин. Поэтому он приказал стрелять по танку ружейными гранатами, начиненными хлорпикрином. Расчет оправдался более чем. Удалось не только выкурить сам экипаж, но и разогнать сопровождавшую его пехоту.

В другом месте, третий лейтенант Левински, догадался применить ампулометы Протасова, которые недавно поступили из России для испытания в боевых условиях. И тоже добился успеха. Полыхал «его» «Принц» здорово. В общем, подтвердилась старая истина о том, что у пехоты на любую хитрую задницу всегда найдется что то вроде кола.

Еще два «Принца» подбили американские танкисты. Ну а последние танки были покинуты экипажами лишь потому, что в самый неподходящий момент произошла поломка трансмиссии. Что никого не удивляло.

Для американских танкистов бой был менее удачен. Два десятка танков было потеряно безвозвратно. Не смотря на это, первая линия обороны противника была захвачена.

Третий день наступления не принес американцам никакого успеха. Чем сильней они давили, тем упорней становилось сопротивление канадцев. Бои шли уже на самой окраине города. И были моменты, когда атакующие теряли всякую надежду на успех. На седьмой день боев, Першинг бросил в бой свой последний резерв – «Дикую дивизию». Как потом вспоминали наши советники, сам командующий уже не верил в успех штурма и готов был смириться с неудачей. Однако именно с «Дикой дивизией» вдруг все пошло не так. Особой выучкой и дисциплиной она не блистала. Посылать ее в атаки на неподавленную оборону противника – только губить. Поэтому ей просто тупо нарезали участок для наступления и вместо нормальной постановки боевой задачи, приказали «Вперед!» И она пошла вперед. Правда, не в атаку. Будучи по натуре своей самыми обыкновенными мародерами, «дикари» трепетно относились к сохранению в целостности своих шкур. Поэтому, атак не было. Было просачивание. А просочившись, они занимались тем, что неплохо умели делать изначально: нападали на слабых и беззащитных и убегали от мало-мальски сильного противника. На этот раз вышло действовать с большей безнаказанностью. Канадцы, чьи силы были связаны американскими атаками на фронте, мало что могли противопоставить тому террору, что внезапно возник в тылу. Да и с резервами у них возникли проблемы. Имевшиеся в распоряжении коменданта три рабочих батальона из беглых негров, никто не удосужился заранее вооружить. В результате, рабочий лагерь военных строителей подвергся нападению «дикарей». Послать кого-нибудь на помощь избиваемым не было возможности, а потому мало кто из несчастных спасся.

Этот случай был подан американской прессой как очередная победа свободных граждан над «предателями и каннибалами». Причем, в изложении борзописцев, безоружный на самом деле противник оказал сильное сопротивление, атаковав американских «героев» на тяжелых 200-тонных танках. Которые конечно же были уничтожены.

Так или иначе, но устроенный в тылу террор дезорганизовал оборону и нарушил ее целостность. Поэтому к концу второй недели боев, британское командование приняло решение оставить город и отойти на левый берег реки Оттавы, где и занять оборону.

Как правило, если положение не является безвыходным, британцы всегда проводят эвакуацию войск образцово. Так было и на этот раз. И на этом боевые действия затихли. Англо-канадские войска занимали оборонительный рубеж по левому берегу реки, а американцы по правому. В разрушенном обстрелами и бомбардировками, неоднократно разграбленном городе совсем не осталось жителей.

Победители, как и побежденные, не имели сил для продолжения сражения и оно затихло. Фронт надолго застыл. Армия Першинга, закреплялась на достигнутых рубежах и никакой активности не проявляла, если не считать того, что потихоньку был установлен контроль по линии оз. Гурон – Френч-Ривер – оз. Нисипиг – река Мэттава – и далее вдоль течения реки Оттава до самого Монреаля. Нужно сказать, что первоначально планировался не только захват канадской столицы, но и всей канадской территории на правом берегу реки Святого Лаврентия до самого ее впадения в одноименный залив. И не только планировали. Милиция Вермонта, Нью-Хэмпшира и Мэна, пользуясь тем, что главные силы противника увязли в боях за Оттаву, перешла в наступление и даже сумели дойти до реки Святого Лаврентия. Командовавший канадскими войсками на этом направлении, недавно произведенный в генералы Гровс, изначально располагал меньшими силами, нежели его противники. А потому он не стал увлекаться жесткой обороной. Сдерживая войска захватчиков ударами из засад, он медленно отступал, одновременно собирая ударный кулак. С резервами у него дела обстояли неважно, поэтому он решительно ставил в строй всех, кого только мог: беглых негров, срочно выпущенных из тюрем преступников, китайских строителей, эмигрантов галичан…

– Парни! Для меня нет никакой разницы между евреем и кочегаром, между негром и аристократом. Всякий, кто не отказался от драки, для меня будет настоящим канадцем!

– Мы и без вашей болтовни, давно стали канадцами, сэр! – примерно в таком духе отвечало ему разноплеменное воинство.

Нанося короткие и стремительные удары, уклоняясь от ответных ударов противника, Гровс своего добился. Отдельные части американского воинства, изначально слабо взаимодействующие между собою, оказались разобщенными. И когда Вермонтская милиция вышла к реке Святого Лаврентия, Гровс преподнес ей сюрприз:

– Хватит плясать джигу! Пора снять с этих недоумков штаны и как следует их отсношать! Наше время, ребята!

Для начала он нанес сильные удары по флангам вермонтцев и зайдя им в тыл, отрезал их от тылов и подкреплений. А затем начал настойчиво выдавливать их к той реке, к которой они до этого стремились. А на реке британцам было что показать. Пусть их собранная с бору по сосенке флотилия не имела настоящих боевых кораблей. Пусть вооружена она была тем старьем, которое еще оставалось в арсеналах. Хватило и этого. Сперва флотилия нанесла мощный артиллерийский удар по местам скопления войск противника, а затем высадила десант. Десантники не были полноценной морской пехотой. Вчерашние грузчики, землекопы, лесорубы не обладали достаточной выучкой. Да и с вооружением были проблемы. Но для победы хватило и голого энтузиазма. С диким ревом: «Здесь Флот!», – они как бешеные набросились на незваных гостей. Большинству вояк из Вермонта все-таки удалось спастись, но лишь потому, что кольцо окружения не было сплошным.

– Чудесно ребята! Но это только часть нашей работы, Жаль, что нет времени на то, чтобы догнать беглецов. Но ничего, нам есть с кого снять штаны!

Оставив в покое вермонтских беглецов, Гровс бросил войска против милиции Нью-Хэмпшира, намереваясь отрезать ей пути к отступлению. С этим у него ничего не вышло, потому что получив сведения о том, что соседи крупно облажались, американские командиры протрубили всеобщую ретираду. Которая прошла не очень гладко.

Потеряв обозы и тяжелое вооружение, бросив на произвол судьбы раненых, американцы все-таки избежали полного уничтожения Переносить боевые действия на территорию противника Гровс не стал, справедливо полагая, что с уставшими от непрерывных маршей войсками, с дрянным снабжением и не имея численного преимущества, думать о победах на земле врага не стоит.

Как оценили все это в Вашингтоне? Об этом мы узнали от мистера Батхеда, который в беседе с Василием Ивановичем изрек следующее:

– Бэзил, дружище, поражение Вермонта – это мелкая неудача. В конце-концов, это не улучшило положения британских войск. Все, что в Канаде имеется ценного, в данный момент находится под нашим контролем. И это ценное, нам легче удерживать, чем британцам отбить. К тому же, невзирая на этот успех, британцы по прежнему находятся в тяжелом положении.

Отчасти он был прав. Тупиковая ситуация у Ванкувера, Сложное положение, в котором находилась армия графа Кандагарского, потеря Торонто, Оттавы и Монреаля. А в дополнение ко всему Клондайк. Не стоит забывать и про положение в Северной Атлантике. Американские рейдеры продолжают злодействовать, затрудняя снабжение войск, находящихся в Канаде.

– Батхед, все это хорошо. Но согласитесь с тем, что на Юге у вас дела идут из рук вон плохо.

А тут Василий Иванович был прав: На Юге удача была на стороне Антанты. Да и внутри Америки дела обстояли не лучшим образом. Британская и французская помощь свое дело делала. «Черные пантеры» и резистантос подавить не удалось и они отвлекали на себя порядка 300 тысяч так нужных на фронте штыков и сабель.

Кроме того, в сложном положении оказался Тихоокеанский флот САСШ. Сан-Диего оставался единственной гаванью, которая подходила для его базирования. Прочие порты на Западном побережье еще не оправились после набеговых операций японского флота. А Фриско отныне имел нейтральный статус.

Судя по всему, Антанта собиралась лишить американцев единственной действующей базы на Тихом Океане. Разведка докладывала, что союзники ведут подготовку к ее штурму. Японцы новых войск не присылали и лезть в огонь не спешили. Иначе вели себя поляки. Они то как раз рвались в бой. И этому были свои причины. Нещадно шантажируя французов, они смогли добиться соучастия в нефтедобыче на мексиканских месторождениях. И этот успех только разжег их аппетиты. Шантаж продолжился и союзники сделали вторую уступку: согласились отдать Польскому королевству еще не взятый Сан-Диего в концессию на 25 лет. За все это, поляки обязались приложить в разы больше усилий для «освобождения» Калифорнии.

И нужно отдать им должное, поляки подошли к этому делу ответственно. Теперь Калифорнийской Армии противостояли солидные силы.

К ранее имевшейся бригаде Пилсудского, начали присоединяться новые войска. Первой прибыла Гвардейская бригада Латышских егерей. Вслед за ней – Третья пехотная бригада Довбор-Мусницкого. Затем Четвертая пехотная бригада де Хеннинг-Михаэлиса. Одновременно, на базе уже существующих панцерно-самоходных подразделений была сформирована Особая осадно-штурмовая бригада Люциана Желиговского. Всеми этими войсками командовать стал Юзеф Пилсудский, которому недавно присвоили звание дивизионного генерала.

Неплохо обновилась и материальная часть, особенно в бригаде Желиговского. Нашим танкостроителям пришлось изрядно потрудиться, ибо ранее имеющиеся на вооружении бронеходы, поляков не устраивали. И они их продали мексиканцам. Вместо них, были заказаны у нас новые легкие панцирные самоходы, лучше вооруженные и защищенные. Причем в больших количествах. В четырех самоходных батальонах суммарно было 32 танка и столько же БТР. Кроме этого, по польским заявкам мы продали восемь средних танков, вооруженных 122 мм гаубицей и двумя длинноствольными 63 мм пушками, а также первые в мире тяжелые танки вооруженные 152 мм гаубицей в количестве четырех штук. Но и это не все. Самые большие хлопоты нам доставили бронеходы особой мощности. Которые были всего в двух экземплярах. Эти «красавцы» весили почти 300 тонн. Вооружены были 18 дюймовой мортирой и имели в боекомплекте аж целых шесть снарядов. В комплекте к этому гиганту шел транспортер боеприпасов созданный на базе легкого бронехода.

– Ники! А не слишком ли это будет жирно? – спрашивал меня Георгий.

– Знаешь, Жорж, это самый дешевый способ всех разорить. Много таких монстров построить ни у кого не выйдет. Но учитывать их наличие – придется. И соответственно разрабатывать средства борьбы с ними. При этом, никто не может заранее знать, где их применит противник. А значит, дорогими и громоздкими артиллерийскими системами придется вооружать каждую дивизию. К твоему сведению, тевтоны уже всполошились. Стоило им узнать про наши разработки, как они начали пересматривать свои взгляды на развитие артиллерии.

– Но ведь тогда и нам придется все менять!

– Жорж! С такими монстрами везде не поспеешь. Зато наши воздушные почтальоны поспеют везде. Разбомбить десяток таких чудовищ, им вполне по силам. А больше никто произвести не сумеет.

– Так оборону с воздуха…

– Чудесно Жорж! Именно это мне и нужно. Даже парочку таких бронеходов придется прикрывать зенитными средствами. А если учесть, что при них несоразмерно много разного рода вспомогательных и тыловых служб? По людям – это порядка тысячи человек на две установки. И все это нужно прикрывать и защищать! В общем, в один прекрасный день, врагам не хватит пехоты на переднем крае.

Менялась и мексиканская армия. То, в каком состоянии она пребывала до недавних пор, союзников не устраивало. Чтобы повысить ее боеспособность, французы взялись за нее основательно. Уже после первых боев по их настоянию Итурбиде взялся за офицерский корпус. Как взялся? Прежде всего начал увольнять из армии тех, кого Аттестационная комиссия сочла недостойными. Само по себе это не повысило боеспособность, а число недовольных правлением президента быстро росло. Но с этим пока что мирились. Уволенных из армии офицеров ставили перед выбором: либо он искупает свои прегрешения активным участием в движении резистанос, либо дает повод обвинить его как заговорщика. Большинство выбрало первый вариант. Получив под свою команду отряд добровольцев, он отправлялся за Рио-Гранде бороться за свободу чиканос. Правду сказать, борьба эта в основном велась в форме набегов на фермы и маленькие городки с целью грабежа. Но и грабежом поездов новоявленные резистанос не брезговали. Очень быстро выгнанные из армии офицеры пришли к выводу, что участие в движении резистанос является делом выгодным. Особенно после того, как самые удачливые из них быстро сколотили целое состояние. Риск гибели конечно был, но значительно меньший чем в тех боях, что вела регулярная армия. А если Фортуна поворачивалась задом, всегда можно было уйти за линию фронта. А риск был, потому что те же Техасские Рейнджеры шуток не шутили и связываться с ними было опасно.

А в прифронтовом тылу их ждали многочисленные кабаки и бордели, которые внезапно выросли как грибы после дождя. Прежде чем предаться заслуженному отдыху, сеньор капитан отчаянно торговался со скупщиками взятых за Рио-Гранде трофеев, пополняя «золотой запас» отряда. И лишь потом, с чувством выполненного долга, предавался принятым среди этих людей утехам. О том, что отдых резистанос подходит к концу, местные жители узнавали просто: хорошо погулявшие вояки, опустошив карманы, дружно затягивали песню, неизвестно кем сочиненную:

Однажды утром я вдруг проснулся…

Прощай, прощай, прощай сеньора!

Однажды утром я вдруг проснулся –

И увидал в стране врага!

О, резистанос, меня возьмите…

Прощай, прощай, прощай сеньора!

О, резистанос, меня возьмите,

Я чую, смерть моя близка!

Коль суждено мне в бою погибнуть…

Прощай, прощай, прощай сеньора!

Коль суждено мне в бою погибнуть –

Похороните вы меня.

Похороните в широком поле…

Прощай, прощай, прощай сеньора!

Похороните в широком поле

Под сенью красного цветка!

Проедет всадник, цветок увидит…

Прощай, прощай, прощай сеньора!

Проедет всадник, цветок увидит,

«Какая – скажет – красота!»

Цветок же этот – кровь резистанос

Прощай, прощай, прощай сеньора!

Цветок же этот – кровь резистанос,

Что за свободу храбро пал!

А после этого собирались и шли в очередной рейд. Но жизнь на этом не кончалась, потому что на смену им приходили из рейда другие отряды. И так же, хорошо погуляв, затягивали ту же самую песню.

Итурбиде, когда он начал чистку армии, пришлось решать вопрос: где взять потребное количество грамотных офицеров? Оказалось, что кадровый вопрос можно довольно быстро решить. Офицерский корпус французской армии за последние десять лет пережил ряд чисток. Сперва, после истории с Дрейфусом, французскую армию чистили от монархистов и буланжистов. На этом бы и остановиться. Но тут подоспели скандалы с «Розой Тампля» и пришлось увольнять еще немалое число офицеров, в том числе и служивших в Генеральном штабе. А теперь, вся публика внезапно оказалась востребованной. Правительство Клемансо намеревалось их просто сплавить подальше, в многочисленные гарнизоны в колониях. Но хорошенько подумав, решило использовать отставников в качестве инструкторов и командиров для мексиканской армии. И нужно сказать, толк от этого был. Кроме французов, в мексиканскую армию пришло немало поляков. И те, и другие шли на такую службу не ради любви к приключениям. Помимо жалования, они получали сертификат, дающий им право получить в собственность земельные участки на территориях США, которые еще предстояло освободить.

Поэтому, предназначенные для штурма Сан-Диего Шестая и Седьмая дивизии мексиканской армии, постепенно обрели достаточную для таких операций выучку. Да и с вооружением дела стали лучше. Полученные от поляков танки, по представлениям многих были еще неплохи, хотя межремонтный пробег был уже не тот.

Но всех этих сил было недостаточно для захвата такой крепости, какой стал Сан-Диего благодаря усилиям американцев. Поэтому пришлось французам усиливать осадную армию своими войсками. Прежде всего – осадной артиллерией. Помимо артиллерии, прибыли и танки. Правда, тяжелой экзотикой французы не располагали и обходились одними легкими танками. Ну и конечно же авиация. Для штурма крепости решено было задействовать практически весь воздушный флот, которым располагала французская армия. И в качестве гарантии успеха – помимо фугасных авиабомб решено было применять бомбы, снаряженные отравляющими веществами и зажигательными смесями.

Все уже было готово к штурму, когда внезапно возник кризис в Техасе. Сосредоточив в районе Далласа и Хьюстона крупные силы, американцы перешли в наступление. Положение французов сразу стало тяжелым. В отличии от боев на Севере, здесь не было сплошной линии фронта и производить обходы и охваты возможность была. Чем американцы и воспользовались. А вернее им подсказали. Кто? Глава группы военных советников генерал- майор Павел Карлович Ренненкампф. Именно он настоял на том, чтобы имевшаяся у американцев кавалерия была собрана в кулак и совершила глубокий рейд по французским тылам.

Павел Карлович проявил удивительное упорство, готовя чуждые ему войска к рейду. По его настоянию, кавалеристы получили в качестве личного оружия СКС-4.5. Каждый кавалерийский взвод имел парочку новеньких ручных пулеметов «Кольт-Мадсен». В составе полков были сформированы пулеметные эскадроны, в имевших по 24 тачанки со станковыми пулеметами. Имелась в отряде и конная артиллерия. В полках и дивизиях трехдюймовые полковушки, а вместо тяжелой артиллерии конная группа получила в свое распоряжение шесть дирижаблей. Беспокоясь за успех дела, Ренненкампф запросил у Георгия разрешения, принять непосредственное участие в рейде вместе со всей группой военных советников.

– Жорж, пожалуй стоит ему это разрешить. Правда, я запрещаю им выступать им под своими настоящими именами. Итак, пусть наш генерал действует под псевдонимом Генрих Гиммлер.

– А почему таким? – Георгий прекрасно понял, что я хочу лишний раз намекнуть французам о том, что им исподтишка гадят «проклятые боши».

– Жорж, лучше не надо спрашивать. Поверь, я не просто так выдумываю эти псевдонимы. И кстати, нужно навести должный порядок в документах Военные агенты нейтральной страны не могут непосредственно участвовать в боях. Поэтому, пусть группа наших советников отныне проходит как общественная организация. Назовем ее Первым отрядом Германского Добровольческого Корпуса. Ну и пусть у наших «волонтеров» будут звания, не принятые ни в одной армии. Как ты думаешь, «группенфюрер Гиммлер», будет здорово звучать? Ну а прочие офицеры пусть станут зондерфюрерами. Список уместных для этого случая псевдонимов, будет у тебя в течении часа.

Немного погодя, я спохватился и приказал, чтобы все офицеры из «группы Гиммлера» переоделись в статское. А то может совсем нехорошо выйти: офицеры якобы немецкие, а мундиры русские. А еще меня беспокоило: как сами американцы отнесутся к попыткам Ренненкампфа что то им приказывать? Однако Василий Иванович, меня успокоил: нормально отнесутся. Ибо собранная для рейда конная группа не является детищем Военного министерства. Она целиком и полностью сформирована на средства неких частных лиц.

– А имена этих частных лиц вам известны?

Оказалось, что очень хорошо известны. Вот часть списка «учредителей»: Standard Oil! Мать моя женщина! Узнаю брата Колю! Это ведь старина Рокфеллер! Его интерес к Техасу вполне понятен. Понятно, почему он решил взять дело в свои руки. А Василий Иванович продолжал информировать. Оказывается, весь старший офицерский состав группы – держатели акций фирм из перечисленного списка! К армии САСШ они имеют слабое отношение. Формальный командующий группой – генерал Стюарт, никогда не был даже вторым лейтенантом. Хотя, когда имеешь дело с американцами, удивляться стоит как можно реже. Во всяком случае, есть в этом деле и много положительных моментов. За службу тыла Павлу Карловичу беспокоиться не придется. Ее целиком и полностью держат в своих руках профессионалы своего дела. Воровства точно не будет. Ибо ссориться с миллиардером много страшней, чем с государством. У акул капитализма не забалуешь! Если что не так – закопают и расстрелять при этом забудут.

Подтверждением этих мыслей была шифровка от Ренненкампфа. Он сообщал о состоявшейся встрече с самим Джоном Девисоном и его семьей. Оказывается, Рокфеллер, снарядив конную группу и расставив на ключевых должностях своих людей, не собирался ставить препоны профессионалам.

– Генерал! Не обращайте внимания на пустые формальности. Война – это ваш бизнес. Значит вам его и вести. А Стюарт уже предупрежден о том, что в этом деле главными будут ваши люди.

И в подкрепление своих слов, Рокфеллер информировал Ренненкампфа о том, что ему и его офицерам, в случае успеха будет выплачена неплохая премия.

Павел Карлович правда сомневался, вправе ли они выполнять свои обязанности на таких условиях?

– Жорж, пусть он отбросит всяческие сомнения. Я не стану возражать против получения заслуженных наград. Ну а то, что это не ордена… Что взять с этих американцев? Они ведь ордена по сию пору не завели!

В успехе рейда я не сомневался. Потому, что знал: в данный момент в таких делах «наш Гиммлер» впереди планеты всей. И если его не придерживать дурными приказами, то он задачу выполнит на «отлично». А задача была простая: французы должны потерпеть поражение. А потерпев поражение, возжаждать реванша. А они захотят взять реванш. Потому что на кону – нефть Техаса.

И вот, в один прекрасный день кавалеристы «Гиммлера» совершив обходной маневр, врубились во французские тылы. Павел Карлович не стремился вступать в бои с боевыми частями. Главной целью для него было – перерезать коммуникации. И он вволю порезвился на них. В этот момент французы ничего с ним поделать не могли. Своей кавалерии у них не было. А пехоте гоняться за кавалерией как то несподручно. Да и американская пехота наседает с фронта. И потому, как только прекратилось снабжение всем необходимым, французы не выдержали и начали отступать. А отступать – нелегкая задача. Особенно, когда у противника есть авиация, а у тебя ее нет. Она конечно была, но «проклятый Гиммлер» прорвался к дирижабельной станции и не оставил там ничего целого. Совсем уж духом французы не пали. И в бегство не пустились. За неимением собственной кавалерии, вызвали мексиканскую. И она прибыла. Вот тут веселье и началось! Бравые мексиканские кабальеро привыкли воевать по старинке. А Павел Карлович – по новому. И ставку он сделал не на непосредственный удар войск, а на маневр и огневой удар. А еще на современные средства связи, разведки и наблюдения за противником. Правда, последние были не нашей, а американской выпечки. Но хватило и этого. Кавалерийское сражение по новым правилам разыгралось на обширном пространстве между Остином и Сан-Антонио. Колонны генерала Хуареса, спешащие на выручку союзникам, были своевременно обнаружены воздушной разведкой. После чего, дирижабельный отряд начал наносить по ним удары за ударами. И это было только началом. Генерал Хуарес, оказался человеком упорным и достаточно сообразительным. Не имея средств ПВО, он принял решение совершать марш в ночное время суток. Это избавило его войска от бомбардировок. Но только ночью. Днем же, когда кавалерия отдыхала, ее хоть с трудом, но обнаружили. Все-таки даже правильное решение не всегда приводит к успеху. Просто потому, что подводят исполнители. А исполнители понятия не имели о такой вещи, как маскировочная дисциплина. За что и поплатились. А американцы тем временем без особых проблем начали сближаться с мексиканскими войсками. И в один прекрасный день, противники увидели друг друга воочию.

Даже если бы Хуарес желал, то уклониться от схватки у него все-равно бы не вышло. «Парни Гиммлера» охватили мексиканскую кавалерию с трех сторон. И хотя у них не было локтевой связи между отдельными полками, взаимодействие между ними утрачено не было, благодаря наличию радиостанции в каждом полку. В это утро, все было против Хуареса. Восходящее солнце грело спины американским драгунам и слепило мексиканцев. Благодаря образцовой логистике, конский состав находился в прекрасном состоянии. Зато кони мексиканцев были отощавшие. Американцы имели в достатке огневых средств, а мексиканцы в результате бомбардировок, лишились и той конной артиллерии, что имели ранее. В общем, куда ни кинь – везде клин. Уклониться от боя уже не выходило. Из всех возможных решений, Хуаресу пришлось принять только одно – сабельный удар. Рассчитывать на победу при иных раскладах он вполне мог. Дело в том, что сабельные атаки никогда не являлись коньком американской кавалерии. Более того, она их всячески избегала. Точно так же и нанятые Рокфеллером добровольцы. С ними все было даже хуже. Необходимым с точки зрения наших советников холодным оружием всех обеспечили. В каждом эскадроне один взвод имел на вооружении пики и сабли. Прочим дали только сабли. Но толку от этого не было. Занятий по рубке лозы, фланкировке, фехтованию… провести не успели. Поэтому сами кавалеристы относились к холодному оружию как к вещи бесполезной и обременительной. При первом же удобном случае их обязательно «теряли». Наказывать за утрату оружия так, как принято в нормальной армии, никто не имел права. За этим бдительно следили правозащитники. В общем, к началу сражения, половина личного состава в случае израсходования патронов оказывалась безоружной. Вот потому и была сделана ставка на один лишь огневой удар. И он был впечатляющий. Все-таки мексиканцы, это не воспетые Киплингом фузи-вузи. Те еще могли пройти сквозь огонь британской пехоты и прорвать ее строй. «Кабальеро» подобной выдержкой не обладали. Переть с одними саблями в руках на сотни пулеметов противника – это не их стиль. Поле боя в считанные минуты покрылось трупами лошадей и всадников. Весь бой продолжался минут пятнадцать. А дальше началось преследование убегающих. Войдя в азарт, американцы потеряли всяческую осторожность. Это дорого стоило солдатам 28 драгунского полка. Увлекшись погоней, они проглядели нового противника. Четвертый кавалерийский полк кубинских «десперадос» опаздал к началу битвы. Но зато у него был более удачливый командир – полковник Франсиско Дельгадо. Оценив сложившуюся обстановку, он приказал своим бойцам расступиться и пропустить беглецов, а затем, по сигналу горна, «десперадос» устремились в атаку. Сабельную. Которую американцы сперва проглядели, а потом было поздно. Кубинцы успели нанести сабельный удар с двух сторон.

Особенностью таких атак является то, что они не затягиваются по времени. Даже хорошо обученные и стойкие бойцы не могут долго выдерживать кошмар прямого столкновения конных масс. Это только в фильмах да книгах противники на полном скаку схватываются грудь на грудь. На самом деле такое происходит очень редко. Не чаще, чем при лобовых атаках в воздушном бою. Тот, у кого раньше не выдержали нервы, сворачивает еще до столкновения. И тем самым проигрывает схватку.

На этот раз лобового столкновения не было. Кубинцы били по флангам. А тут тоже свои особенности. При такой атаке, даже легкие телом и сидящие на низкорослых лошадях гусары, побеждают рослых, сидящих на огромных лошадях кирасиров, если последние не успевают развернуться для схватки.

Именно сейчас суровая практика кавалерийской войны и сработала против американцев. На этот раз они были без средств усиления – тачанки и артиллерия отстали во время погони. Револьверы и карабины хороши, когда соблюдается дистанция боя и мало помогут при бое в упор. Тем более, что на этот раз рубаки были у врага опытные. Закаленные еще боями с испанской армией, кубинцы умели махать не только мачете. В общем, радость от победы и азарт от погони, сменился диким страхом и драгуны пустились в бегство, подписав тем самым себе приговор. Оторваться от погони удалось лишь каждому четвертому. Прочие были безжалостно зарублены.

Этот частный успех тем не менее не улучшил положения франко-мексиканских войск. Рейд «парней Гиммлера» был продолжен, а кубинцам досталось от все тех же американских дирижаблей.

Отступление продолжалось. Причем, вместе с французскими и мексиканскими войсками, от американцев уходила часть местных жителей: негров и чиканос. Учитывая, что конная группа продолжала тревожить тылы частыми набегами, французам пришлось выделять войска для защиты беженцев. Что ослабляло их силы на фронте. В общем, отступление в любой момент могло перейти в драп. И не сказать, что меры для исправления ситуации не принимались. Началась срочная переброска в Техас французской кавалерийской дивизии и польской уланской бригады. Восстанавливалась мексиканская кавалерия и формировались конные полки в Боливарианском Легионе. Но все это требовало больших затрат времени, а потому французы явно запаздывали. В итоге их табор, все-таки добрался до Рио-Гранде и на том отступление прекратилось. Американцы тоже выдохлись и не имели сил для дальнейшего развития успеха. Да и вправду сказать, это был их последний крупный успех в наступлении.

Зато на левом фланге Южного фронта им сильно не повезло. Сперва начался штурм Сан-Диего войсками союзников. Первые два дня, штурмующие не могли добиться никаких заметных успехов. Но затем Пилсудский нащупал в позициях американцев слабину. Не прекращая оказывать нажим на обороняющихся по всему периметру обороны, Он внезапным ударом прорвал фронт у Эль-Кахона и бросил в прорыв греческие войска. Греки же, совершив форсированный марш, вышли к побережью Тихого океана в районе Дель-Мара и окончательно отрезали гарнизон Сан-Диего от всей страны. На этом Пилсудский не успокоился. Собрав вместе всех, кто мог сидеть на коне, он направил импровизированную конницу в сторону Лос-Анджелеса.

Этот сводный, а по факту сбродный отряд квази-кавалерии, теоретически не имел никаких шансов на успех. Чисто польским отряд не был. Скорее польско-мексиканский. Гарнизон Лос-Анджелеса превосходил его по численности раз в пять. Тем не менее, рейд окончился успехом. Стоило полякам и мексиканцам ворваться в город, как гарнизон, поддавшись панике, вместо оказания сопротивления начал разбегаться. Убежать сумели не все. В плен попало порядка 1200 человек.

Будь среди американских командиров жесткий и решительный человек, собрать разбежавшиеся войска и отбить город у захватчиков могло получиться. Но таких поблизости не оказалось. А ведь поляки и мексиканцы в этот момент занимались не организацией обороны, а грабежами и бесчинствами. Лишь на третий день высадившиеся в порту японские войска сумели навести хоть какой-то порядок.

Тем временем дела защитников Сан-Диего с каждым днем становились все хуже и хуже. Медленно но верно, японцы, поляки и мексиканцы захватывали один опорный пункт за другим. Артиллерийские обстрелы, бомбардировки с воздуха, отравляющие и зажигательные вещества, танковые атаки, свое дело делали. На десятый день штурма американцы пришли к выводу, что дальнейшее пребывание флота в Сан-Диего лишено смысла.

Через американское посольство было получено письмо президента Рузвельта. Он информировал нас о том, что на днях состоится прорыв американского флота в сторону Сан-Франциско. Что лично он не видит пользы для Америки в том, что флот либо погибнет, либо капитулирует вместе с гарнизоном крепости. Намного больше пользы будет в прорыве линии блокады и дальнейшем интернировании кораблей и экипажей в нейтральном порту. Наиболее реальный вариант – Фриско, который»… к счастью, мы вовремя передали вам во временную аренду».

Да, что-то Рузвельт не испытывает оптимизма. Вроде бы особых неудач в течении последнего года американцы не испытывают. Как ни крути, но ценность той же Канады для британцев сейчас уменьшилась. Французов лихо гонят из Техаса. В Северной Атлантике состояние равновесия. Негров и чиканос потихоньку давят… Говорить не то что о поражении, даже об истощении сил еще рано. Или я чего то не знаю?

Тем временем пришло еще одно послание. На этот раз от Назгулеску. Лихой командор, оценивая шансы на успех, писал о том, что отбить у японцев Тихоокеанское побережье Аляски вряд ли выйдет Но окончательно выбить британцев с бассейна реки Юкон – возможно. Вопрос лишь в том, как этим территориям не только устоять, но и жить в дальнейшем.

По его мнению, без организации снабжения со стороны России, ничего не выйдет. Поэтому грести эти земли под себя, Россия просто обязана. Это отвечает ее интересам. Но это вовсе не значит, что на Юкон нужно вводить наши войска. Можно поступить иначе. Вместо непрочной Республики Клондайк, должно быть создано некое «Всехристианнейшее Юконское казачье войско». Которое и будет осуществлять контроль над большей частью реки и ее притоков. Такая мера поможет предотвратить уступку этих земель тем же японцам или британцам при неизбежном поражении Америки. Само существование на этих землях казачества, позволит легально направлять подкрепления из тех казачьих войск, коими располагает Россия. Причем, обставить дело можно так, что добровольцы следуют на Аляску частным порядком.

«Если на то будет высочайшее соизволение, то приступить к формированию упомянутого войска на Тихом Юконе можно немедленно. Среди находящихся у нас китайцев и филиппинцев хватает добрых христиан, которым тесно жить в родных странах. Среди них хватает людей уверенных в себе и отважных. Точно так же можно надеяться на большую часть эмигрантов из России, что служат в моем отряде. Они конечно противники самодержавия, но Америка их тоже разочаровывает. И если за ними признать право жить по вольным порядкам, не имея над собой иного властителя кроме Господа Бога, то они сумеют не только отстоять эти земли но и сделать их дружественными России».

Ну вот! Опять! Аляски людям захотелось! И Клондайк в придачу к ней. А вот тут у меня четкого понимания нет: стоит ли связываться с этим самым казачеством? Не окажется ли в итоге, что мы вырастим самое натуральное козлячество? Которое в один прекрасный день заявит, что является частью цивилизованного мира и с «немытой Россией» ему не по пути. Принимать окончательное решение я не спешил, потому что внезапно изменилась обстановка в мире. И в первую очередь в Бассейне Карибского моря.

Союз Испании и Германии начал давать очень неприятные результаты. Сперва, испанцы с немцами вытеснили французов из испанских колоний. Отныне оставшаяся у испанцев часть Филиппин и владения в Вест-Индии попали в сферу германского влияния. Затем, французы были вытеснены из Марокко. Война с Америкой и Китаем не давала Франции возможности для противодействия ползучей германской экспансии. Лезть в драку сами немцы не спешили. Зато нажиться на ней не отказывались. И наживались. Куба стала настоящим перевалочным пунктом для доставки необходимых Америке товаров. Правда, французы недолго горевали. Война ослабила американское влияние в странах Латинской Америки и потому местные правительства одно за другим меняли ориентацию с проамериканской на проевропейскую. В частности, Гаити и Доминиканская республика охотно ушли под французов. Более того, они объявили войну Америке! Войска они конечно не посылали на фронт, но перевалочными пунктами стали. И нужно сказать, что от смены хозяина только выиграли. Еще больший удар по американским интересам был нанесен в Колумбии, где сперва не позволили сепаратистам отделить Панаму, попутно сорвав строительство Панамского канала. А теперь, французы совместно с британцами приступили к дальнейшему строительству этой транспортной магистрали. На первый взгляд, все это меня не касалось. Но только на первый взгляд. Потому что сбрасывать со счета американские интриги не стоило. А они уже давали о себе знать.

Итак, оказавшись без союзников, американцы стремились их приобрести. Помощь России это конечно хорошо, но германская помощь намного лучше. Причем, не только материальная. Вступление в войну на стороне САСШ – вот о чем мечтали «ястребы» из Сената.

Нет, видеть на своей земле германские войска они не желали. А вот боевые действия в Европе им будут кстати. Нужно ли говорить о том, что меня такой расклад совсем не устраивал? Хоть отношения с французами становились год от года все хуже и хуже, но заключенный моим здешним родителем договор еще не был отменен. А значит, если Германия затеет войну с французами, то придется и нам в нее влезать. Лично я этого не хотел. Но ведь в верхушке нашей хватало своих «ястребов». Тем более, что влиять на них было чем. Денежки свои они предпочитали хранить в британских и французских банках. Да что деньги. Когда я заменил Обручева Георгием, куда поехал бывший начальник Главного Штаба? В свое поместье. Которое было им куплено во Франции. Думаете, что он был единственным «французским помещиком»? Да у меня таких «французов» вагон и маленькая тележка. А сейчас их еще больше стало. Дело в том, что французы не признали созданных мною банков-дублеров. А потому, переводы сделанные через эти банки совсем не принимали. И на какие шиши нашим прожигателям жизни проводить время на заграничных курортах? В общем, рычаги воздействия на нашу аристократию у французов были. Правда, в данный момент им не нужна война в Европе. Даже Эльзас и Лотарингию их пресса вдруг перестала упоминать. Точно так же не жаждали европейской войны и британцы с немцами. Зато американцам она была выгодна как никому.

– Ваше величество! Представляю вам на рассмотрение доклад, подготовленный коллежским советником господином Дзержинским.

Папка с материалами, предоставленная мне Зубатовым, была мною изучена от корки до корки.

Голдманы, Саксы, Леманы, Ладенбурги, Варбурги, Шиффы…

Всех этих людей объединяло многое. Помимо того, что они были евреями, у них было общее место происхождения – выходцы из Германии. Помимо этого, им очень не нравилась Россия и французские Ротшитльды. И вот сейчас, они встали на «тропу войны». Пока что с Ротшильдами, но и я их не устраивал. Про их интриги в самой Германии, Дзержинский располагал недостаточной информацией. Зато по России информации хватало. Все эти ребята делали ставку сразу на разных лошадок. Среди франкофилов подогревались антигерманские настроения, а среди германофилов – антифранцузские. И это объясняло то брожение умов, которое возникло среди наших либералов. Даже та оппозиция, котоую раньше мы считали подконтрольной, вдруг запела не «французскими» или «британскими» голосами, а по американским нотам.

Дзержинский ясно предупреждал о существовании заговора против меня. Вернее сказать, не столько против меня сколько против моей политики.

Задуматься было о чем. Вступление в войну Германии, много чего меняло. Что Франции, что Британии ничего хорошего при этом не светило. Держать много войск в Новом свете уже не выйдет. А с теми что есть, Америка справится сама. И добившись своего, внезапно заключает сепаратный мир, оставляя союзника наедине со своими проблемами. Причем, союзник вряд ли будет в числе победителей, если на стороне Франции выступит Россия. Зато французские и британские горшки будут основательно побиты не только в Америке. Наверняка, сейчас американские эмиссары мутят воду и в Трансваале и Оранжевой республикой, у которых есть союзный договор с Германией.

Ну а наше присутствие на территории самих САСШ устраняется просто. Фриско и Аляску мы обязаны покинуть по любому. Первый – после окончания срока аренды, второю – после окончания войны.

Нет ребята-демократы! Меня это не устроит. Германию конечно стоит осадить, но только после того, как надорвутся Британия с Америкой. А пока что воюйте до победного конца. Или до безоговорочной капитуляции.

Но чем плохи любые политические планы, так именно тем, что не бывает игры в одни ворота. Потерпевшая серию поражений Антанта, решила выправить ситуацию за счет Китая. Как ни крути, но война в Китае обходилась недешево. Китай поглощал значительные силы и ресурсы своих врагов, не принося взамен никакой выгоды. Поэтому, воюющие с ним державы внезапно все и сразу захотели прекратить с ним воевать.

– Удивляться тут нечему, рассуждал по поводу внезапно возникшего миролюбия Константин Семенович, – просто те же британцы считают, что Китаем можно заняться позже. Никуда он не денется. Тем более, что в данный момент он уже не един. Нужно и нам закрепить в договорах то, чего мы достигли.

Как раз с этим я был согласен. А потому настоял на том, чтобы и Россия приняла участие в переговорах, которые решили провести в Гонолулу.

Целых четыре месяца шли мирные переговоры. И если с заинтересованными в мире европейцами у нас почти не возникло разногласий, то китайцев пришлось уламывать долго. Закреплять в договорах раскол страны, не хотел никто из них: ни Северная Цин, ни Восточная Цин, ни Китайская республика. К тому же, каждое образование считало себя законным представителем страны и категорически не желала признавать полномочия других. В итоге, вместо мирного договора, представители разных частей Китая подписали соглашение о временном перемирии.

Результат вышел такой: Англия сохраняла за собой Гонконг, Потугалия – Макао, а Италия – Хайнань. Германия осуществляла протекторат над Шаньдунем, а прочие страны сохраняли свои сетльмены на территории Восточной Цин. Северная Цин так и оставалась под нашим покровительством, а Южная Маньчжурия под японским. Пожалуй, больше всех выиграл Южный Китай, став по-настоящему суверенным образованием.

Итак, Китай, на который я возлагал столько надежд, перестал связывать силы как врагов, так и «друзей». Но грешно жаловаться на это. В общем и целом я добился того, чего хотел. Во-первых, удалось избежать русско-японской войны, которую нам бы помогли проиграть и здесь. Вместо нее возникла японо-американская война, плавно перетекающая в Мировую. Во-вторых, Китай нынче раздроблен и шансы выбиться в державу мирового значения у него сильно уменьшились. В-третьих, создана буферная зона из Северной Цин и Корейской Империи, что дало огромную экономию средств, которые в противном случае пришлось бы истратить на содержание огромной сухопутной группировки на Дальнем Востоке. Наши рубежи прикрыты туземными армиями. Войска Кореи и Северной Цин неплохо заменяют нашу армию. А албазинцы, Особый район племянника Хо и Особый район председателя Ли – это считай наши армии. А флотилия Мадам Вонг тоже никуда не делась. Ну и самое главное- получена огромнейшая польза экономического плана. Все эти земли – зона нашего влияния. И удерживаем мы их не военной силой, а коммерцией. Зато на своей территории мы не дивизии формируем, а строим фабрики. Будет нужда, именно на эти фабрики будут опираться наши дивизии.

Кстати, во время переговоров в Гонолулу, я пробил еще одно решение. Это королевство избавилось от австрийского протектората. Впрочем, австрийцы за него и не цеплялись. Выгод они от этого никаких не имели, только хлопоты. Их сейчас больше интересовали Балканы. Вот тут и пришлось с ними поторговаться.

17. Южное подбрюшье

А с Персией пришлось поступать решительно, потому что там хватало своих сторонников и «жены Константина» и «осетрины с хреном». Правда, на этот раз революционеры остались без американских финансовых советников, а бахтиарские племена без действенной поддержки англичан. Всем кроме нас было не до персов. А потому, у Владимира Платоновича Ляхова появилось намного больше возможностей для наведения порядка. Персидская казачья дивизия, которой он командовал, имела все необходимое для установления должного контрреволюционного порядка, включая виселицы для местных либералов. Я уже не говорю о железнодорожных войсках, которые в данный момент защищали строительство Трансиранской магистрали.

Тем не менее, основная ставка делалась не на расстрелы и виселицы. Такими способами конечно бунты можно задавить, но лучше их вообще не допускать. К сожалению, не у всякой страны есть вменяемые правители. Ирану в этом плане не повезло. Правящая династия никак не хотела перестраиваться на новый лад. Правда, заменить ее уже было кем. У Ляхова в его дивизии служил некий капитан Реза Пехлеви. В моем времени он сверг Каджаров и самолично занял шахский престол. Правда, для этого ему пришлось сперва выслужить генеральское звание. Но сейчас в этом нет нужды. Стоит мне дать команду и всё персидское казачество поможет ему сместить с престола недостойного. Это можно было сделать уже давно. Проблема лишь в том, что страну нужно не усмирять, а успокаивать. А успокоить ее можно лишь одним способом – раздачей пряников. Люди ведь отчего бунтуют? От безделья и безнадеги. Поэтому правитель должен приставить всех к делу и одновременно дать людям надежду на то, что вот-вот и жизнь станет лучше и веселей.

То есть, у правителя должна быть вменяемая программа действий и команда соратников. Поэтому нужно было затратить время и силы на подготовку. Благо, что нашему капитану это удалось объяснить. Нужно сказать, что Реза хоть и был неграмотен, но это не значило, что он не тянулся к знаниям. Вот этим мы и воспользовались. Благо, что найти толковых советников среди офицеров нашего Генерального штаба труда не составляло.

– Взгляните на карту, капитан. По милости Аллаха, Персия расположена очень удобно. Она имеет все необходимое для того, чтобы стать процветающей страной. Впрочем, доказывать это вам не стоит. Вы и сами прекрасно знаете, что при великих правителях все так и было. Правда, сейчас много что изменилось. Вы имеете гавани на берегах Залива. И это будет способствовать развитию торговли. Она и сейчас есть. Но эта не та торговля, которая сделает Персию богатой. Потому что через эти гавани вывозятся богатства, а не ввозятся. Чтобы было наоборот, следует из гаваней проложить пути к иным соседям…

– То есть, к русским? Зачем? Чтобы вместо англичан они вывозили все то, что им понравится?

– Совсем не так. По сквозным путям производится перевозка товаров в двух направлениях. И тот, кто контролирует эти пути, получает выгоду от этих перевозок. Если ваши южные гавани соединить с гаванями на Каспии, То это сразу приведет к образованию встречных торговых потоков, с которых можно собирать богатые пошлины. И не только это. Никто не стане мешать жителям вашей страны пользоваться этими путями. Еще раз: смотрите на Север. Для вас и нас, всевышний создал Каспий и впадающую в нее Волгу. Ну а люди, соединили Волгу с реками, плывя по которым можно попасть в Балтийское море. Это намного короче, чем путь вокруг Африки или через Суэцкий канал. Остается соединить южные гавани с каспийскими. Что мы уже делаем.

Наши кураторы объясняли не все. Например помалкивали о том, что ширина железнодорожной колеи совсем не европейская. Зато объясняли иное: в Персии есть много чего такого, что интересно России.

Нет, Россия денег на реформы не даст. Самим не хватает. Но ведь есть Исламский Банк Реконструкции и Развития. Он и профинансирует развитие страны? Под какой процент? Что вы! Никаких процентов! Банк исламский! Его служащие – не презренные гяуры, а правоверные мусульмане, которые свято чтут законы шариата. То есть – никакого ростовщичества! Банк дает беспроцентные кредиты. Почему сейчас про это не слышно?

– Видите ли капитан, деньги не любят нестабильности. Они приходят к тому, кто свято чтит договоры. Именно им и доверяют кредиторы. А сейчас… Мы не знаем, какие мысли придут шаху в тот или иной час.

Капитан прекрасно понимал сделанные ему намеки. Тем более, ему подробно расписали, на что будут даваться кредиты. А даваться они будут на развитие сельского хозяйства, пищевую и легкую промышленность. Нас интересует хлопок, шерсть, кожи, сахар, чай… Мы не против того, чтобы строились фабрики. Гавани и железные дороги – никаких возражений! Исламский банк (филиал «Красной звезды») согласен во все это вложиться.

– Чтобы между нами не было непонимания, предупреждаем сразу: кредиты будут только связанные. То есть, их можно будет потратить лишь на то, на что они предназначены. То есть, на дела, которые со временем принесут доход. Потратить их на строительство роскошного дворца или самую большую в мире мечеть у вас не выйдет. Это уже из собственных доходов.

А что пойдет в обратную сторону? Не переживайте, нам уже есть что предложить. Не только дешевый ширпотреб. Древесина, вагоны, паровозы, паромобили, оптика, станки…

В общем, мы делали все, чтобы будущий шах пользовался поддержкой деловых кругов. Но того мало. Следовало заручиться поддержкой духовенства. Потому как именно оно могло легко похерить все наши планы. Просто потому, что технический прогресс усиливает авторитет светской власти и ослабляет влияние религии на умы людей. В общем, тут пришлось здорово попотеть. Хотя бы потому, что высшее духовенство не собиралось отказываться от участия в получении прибыли. Да и политика их весьма интересовала. И нужно сказать, никаким единством взглядов духовенство похвастаться не могло. Попытки о чем-то договориться, предпринятые с нашей стороны, ни к чему не привели. Только время зря потеряли. А между тем, сторонники Каджаров уже заподозрили неладное. Догадаться о существовании заговора было нетрудно ибо в обстановке, когда все друг против друга плетут интриги, утечка информации на сторону является делом обычным. Кого конкретно собралось возводить на престол персидское казачество Каджары еще не знали. Но откуда ветер дует – догадались. А догадавшись, приняли свои меры – побежали за помощью к англичанам.

Британцам, которые сейчас переживали не самые лучшие времена, противостоять нашему влиянию в Персии было трудно. Тем не менее, попытались.

Помимо Персии, меня беспокоила Турция. А вернее то, что могло последовать за Младотурецкой революцией. Я прекрасно понимал, что внутренние дела этого государства давно перестали быть заботой самих турков. Поживиться за их счет много кто хотел. Французам, британцам и итальянцам было сейчас не до Восточного Средиземноморья и Балкан. Зато Германия и Австровенгрия никуда не делись. Как и Россия. А ведь помимо крупных игроков, присутствовали и мелкие хищники типа Греции, Болгарии и Сербии. Предотвратить революцию не стоило и пытаться. Вопрос был в том, на кого станут опираться сами младотурки. По всему выходило, что они втянут в свои игры Германию. Тем более, что у немцев был к этому региону неслабый интерес. Дорога Берлин-Багдад была построена и заканчивалось строительство участка от Багдада до Басры. Вставал вопрос о строительстве германской военно-морской базы в Персидском заливе. Вопрос об этой базе и стал причиной визита в Россию моего дорогого царственного брата Вильгельма Второго. Вилли дураком не был и прекрасно понимал, что Британцы, не смотря на крайнюю занятость, без должного внимания подступы к Индии не оставят. И что они предпримут, ему было ясно с самого начала. Тем более, что в данный момент он своими глазами наблюдал потенциальную угрозу своим замыслам. А как можно не заметить эскадры Черноморского флота, если находишься в данный момент на палубе флагмана этой самой эскадры?

Не смотря на то, что мои постоянные распродажи флота сильно огорчали моряков, обиженными они не остались. Во всяком случае, замена стоила тех хлопот, которые причиняла торговля кораблями. «Князь Потемкин-Таврический» совершенно не походил на корабль с таким же названием из моего времени. Прежде всего тем, что имея заметно большее водоизмещение, он нес более мощную артиллерию: восемь двенадцатидюймовых орудий в четырех линейно-возвышенных башнях. Конечно, в европейских флотах найдутся калибры и покрупнее. Вот только не одними калибрами добывают победу в бою. Централизованная система управления артиллерийским огнем – вот что является главным дополнением к мощи залпа. И нам было, чем гордиться. Взять ту же оптику. Благодаря сотрудничеству со швейцарской фирмой, Уральский Оптико-Механический завод обеспечивает флотских самыми лучшими в мире дальномерами. Столь же неплохо броненосец оснащен и противоминной артиллерией. Позаботились мы и об отражении угрозы с воздуха. Противодирижабельные трехдюймовки и 37-миллиметровки находятся в колличестве, по мнению моряков, избыточном. Особенно их не устраивают 37-мм орудия.

– Ваше величество, они почти бесполезны против дирижаблей.

– Совсем бесполезны?

– Нет, если дирижабль опустится слишком низко, то они без дела не окажутся и будут кстати. Вот только опыт войны в Америке говорит о том, что с малых высот дирижабли не бомбят.

– Но как тогда попасть в идущий полным ходом корабль? – деланно недоумеваю я.

Поражаясь моей наивности, офицеры штаба объясняют мне, как сущему недоумку, что бомбить идущий по морю корабль – дурная затея и зряшный перевод средств. С большой высоты в корабль, который к тому же уклоняется от ударов с воздуха, попасть можно лишь случайно. А снизиться для нанесения точного удара, конечно можно, но тогда воздушное судно станет легкой добычей тех же самых малокалиберных зениток.

– Так значит, они не совсем бесполезны?

Моряки нехотя соглашаются с тем, что само их наличие позволяет избегать бомбежек с малых высот. Но в реальном бою их расчетам вряд ли придется действовать. Потому что участие воздушных сил в морском бою исключено.

– Но ведь британцы недавно потопили в Новом Орлеане парочку американских крейсеров! – не сдаюсь я.

В ответ мне объясняют, что сие стало возможным лишь потому, что утопленные корабли были на якорной стоянке и потому не могли маневрировать во время отражения воздушного налета. Правда, если корабль идет узким фарватером, как это бывает на реках и проливах, то сбрасывая бомбы сериями, можно и попасть в него. Но тут придется забыть о крупных калибрах и бомбить более мелким боеприпасом. Тогда да, три бомбы из сотни могут найти свою цель. Но это годится лишь против мелких кораблей или транспортов. Да и то, последние лишь повредишь, а не утопишь.

Вот такие нынче господствуют представления в военно-морских сферах. Хорошо, что хотя бы о подводной опасности не забывают. Все-таки рейды американских кораблей-носителей многим внушили почтение к подводным лодкам. Есть они и на Черном море. Правда, они сильно отличаются от тех малюток, которыми оснащены рейдеры ведущих флотов мира. Все-таки Черное море, да и Балтика – это не мировой океан. Расстояния тут сравнительно небольшие и подводники в больших плавбазах не нуждаются. А потому, мы строим лодки по классической для моего мира схеме. Это ни у кого не вызывает ни удивления, ни протеста.

В кильватере за «Потемкиным» шел систер-шип «Князь Долгоруков-Крымский». А в Николаеве проходил достройку третий по счету броненосец – «Генерал-фельдмаршал Миних». Вот и все наши броненосцы на сегодняшний день. На дредноуты они конечно не тянут, но при нужде могут состязаться с ними в бою. Кроме броненосцев, черноморцы могут похвастаться и приличными крейсерами класса «Кинбурн». Ну а про миноносцы и говорить нечего. Они у нас пекутся как пирожки.

Честно сказать, я не надеюсь на то, что этими силами получится бодаться с британцами, если они появятся в Черном море. Вот только их появление исключено. Об этом я «позаботился» заранее, дав свое молчаливое согласие на строительство немцами и австрийцами сильных батарей в Дарданеллах. Формально, эти батареи турецкие, но гарнизоны наполовину германоговорящие. Так что вряд ли кайзер допустит прорыва британцев через Проливы. Но вот насчет нас, Вилли испытывает нешуточное беспокойство. Его разведка работает достаточно неплохо и он прекрасно знает о том, что моя гвардия уже переброшена на юг для участия в летних маневрах. Как и то, что в черноморских портах достаточно посудин для перевозки морского десанта. Бросок на Босфор – вот чего он не хочет допустить. А ведь русская армия не будет одинока. Ему так же известно, что болгарская армия с удовольствием присоединится к нам. А она вовсе не опереточная. Стоит нам захватить Босфор, как под нашим контролем окажется ключевой участок трассы Берлин – Багдад и прости-прощай база Гохзеефлоте в Персидском заливе! Да и про бесперебойные поставки нефти придется забыть. Поэтому он и не испытывает никакого удовольствия от картины наших маневров.

– Вилли! – мы давно уже договорились о том, что наедине будем общаться без чинов и титулований, – скажу откровенно: в России есть немало горячих парней, мечтающих о Царьграде. И моя проблема в том, что я вынужден считаться с мнением общества. А другая проблема в том, что о Проливах мечтают не только в России, но и в дружественных нам балканских странах. И у этих стран есть немало симпатизантов в самой России.

– Ники! Но ведь ты можешь приказать этим людям перестать мечтать! Ведь это так просто! У тебя нет ни парламента, ни конституции, которые ограничивают права верховного правителя!

– Не так все просто, Вилли! У меня нет парламента, но есть Вера. И это сильней любой тирании. У меня нет такого права: запретить поданным защищать свою веру. И если завтра кто-то поднимет крик о том, что наша вера в опасности, то я вынужден буду встать на защиту веры. С богом шутки плохи, если есть люди, готовые за него убивать. Ты прав, конституции у нас тоже нет. У нас вместо нее Правда! Не понимаешь что это такое? А я не смогу объяснить. С этим нужно родиться и жить. Никакой писанный закон не заменит нам Правду. И если я пойду против нее, то не просижу на троне и дня. Обязательно найдется тот, кто крикнет: «А царь то наш, ненастоящий!» И тогда, власти моей придет конец. Поэтому в некоторых делах и мне приходится всячески ловчить. – То есть, тебе Проливы не нужны, но они нужны всем твоим русским?

– Всем? Я бы так не сказал. Подавляющее большинство моих поданных про них ничего не знает.

Услышав это, Вилли самодовольно улыбнулся. Еще бы! В отличии от дикой России, в Германии каждый школьник поймет, о чем мы ведем речь. Как ни крути, но германское школьное образование по праву считается лучшим в Европе. А про всеобщую грамотность населения лучше помолчать. Я и не стал трогать больную для меня тему. Больную не смотря на то, что мне уже было чем похвастаться. Но хвастаться можно лишь сравнивая мои достижения с достижениями реципиента. А вот до Европы нам пока что далеко. И потому я продолжил:

– Тема Проливов волнует только людей образованных. А их можно поделить на две части: «западники» и «славянофилы». «Западники» мечтают о тех экономических выгодах, которые принесет им обладание проливами. «Славянофилы» мечтают о создании Славянской Федерации и возвращении утраченных святынь. Я лично не поддерживаю ни тех, ни других. Потому что не люблю авантюр и тех прожектов, что заранее обречены на неудачу. Россия не так богата, чтобы освоить даже то, что есть. А уж новые приобретения…

– Хорошо, я понял, – прервал меня Вилли, – но вернемся к делам насущным: кто по твоему мнению должен быть хозяином в Проливах?

Отвечать приходилось с большой осторожностью. Я подвел Вилли к карте и начал объяснения. Итак, берем для начала Персидский залив. Допустим, что в районе Басры или Кувейта немцы строят свою ВМБ. Хорошо это или плохо для нас? Как по мне, так чудесно! Британский флот в Индийском океане откровенно слаб. А потому небольшое число германских крейсеров создаст англичанам немалые проблемы. А потому, они начнут немцам гадить всячески, засылая для начала своих Лоуренсов, а потом подкрепляя их усилия своими армией и флотом. Но и немцам там придется не очень легко. С одной стороны, ближневосточная нефть стоит таких неудобств, а с другой стороны, они размазывают свою мощь по всему «шарику». Эскадра в Восточной Азии, отряд крейсеров в Вест-Индии, оборона атлантических коммуникаций, Средиземноморский отряд, а теперь еще корабли в Индийском океане. Не стоит забывать Хоум Флит. И то остается у Вилли для Балтики? Ну а про Черное море ему и мечтать не стоит. Помимо ВМФ стоит учесть и ВВС, без которых ныне не бывает приличного флота. Строительство дирижабельных эскадр тоже обходится недешево. Сложи все вместе и поймешь: на сухопутную армию средств будет выделено меньше, чем нужно. Правда, немцы выкручиваются. Ту же гарнизонную службу в колониях несут нанятые ими китайцы. Но это тоже не очень дешевый вариант.

А теперь смотрим на пути доставки этой самой ближневосточной нефти. Самый короткий путь: железной дорогой до проливов, затем паромом через них и дальше опять по ж/д через все Балканы. Нефтепроводы? Это обсуждается, но до реализации проекта еще далеко. А пока без двойной перевалки грузов никак не обойтись. Вопрос лишь в способе перевалки. Немцы конечно тут подсуетились и наладили паромную переправу. Но из-за интенсивного движения судов в проливе, паром часто не пустишь. А потому нефть вывозят танкерами из Хайфы и прямиком в Триест.

Но не все так просто. Некая шведская фирма сумела взять у турок концессию на строительство нефтяных терминалов по обе стороны пролива и нефтепровода между ними.

Фирма действительно шведская, но русского персонала в ней хватает. Удивляться этому не стоит. Наше сварочное оборудование – лучшее в мире, да и специалисты прекрасные. Да и кому руководить таким интересным проектом, кроме Владимира Григорьевича Шухова, лучшего в мире специалиста в подобных делах? Вы конечно поняли, что загонять в Туретчину лучших своих специалистов, мы стали не просто так.

Кроме русских специалистов, на подводной прокладке трубопровода работают голландцы. Но это и понятно: одни из лучших в мире мастеров по гидротехническим сооружениям да и плавсредства подходящие имеют. Шведов в составе персонала не очень много и все они являются уроженцами Великого Княжества Финляндского. А финансируют проект наши краснозвездные банкиры. Которые даже формально не считаются моими поданными. Но есть тут и германское участие. Трубный прокат, арматура, насосные станции… – все это поставки германской промышленности. Турки? Они тоже в доле! Без малейшего своего участия в деле. Что поделать? Восток – дело тонкое, а бакшиш на Востоке – понятие святое.

А теперь смотрим, кто и что с этого имеет. Мы имеем неприкрытый береговыми батареями участок побережья, на котором расположена частная собственность поданных нейтральной страны. Турки и «мои» банкиры имеют мзду от эксплуатации нефтепровода. Немцы помимо заказов для своей промышленности получили возможность осуществлять бесперебойные поставки 1.4 млн тонн нефти в год. Правда, есть одна загвоздка: Северный терминал строится у самого берега Черного моря. Причина этому простая: мы рассчитываем со временем возить туда и свою бакинскую нефть. А для этого нам требуются причальные сооружения, куда будут подходить для разгрузки танкеры. Во всяком случае так заявлено. А когда мы станем это делать? Лично я про сроки начала подобных работ совсем не в курсе.

– Ники! Но это же глупость! – возопил Вилли, – располагать открыто нефтяные баки почти у самого берега! Всего один залп твоего флагмана или налет дирижаблей!

Ага! Уразумел наконец! Концессия, принадлежащая нейтралам и контролирующая самые удобные поставки нефти! Действительно, опасно расположена. Одна досадная случайность и вся надежда на Румынию. А с ней тоже не все так просто. А ведь немцы вовсю переводят свой флот на нефть. Но даже это можно пережить. Самая большая засада в том, что на территории концессии нельзя строить военных объектов! Да уже и не выйдет этого. В общем, «дыра» получается классная! При этом, у меня нет запретов на высадку десанта где угодно. В том числе и на территории концессии. Мне только запрещено разрушать чужую собственность. Вот что бакшиш животворящий делает!

До сего момента кайзер считал, что имея возможность перекрыть датские проливы на Балтике и Дарданеллы на юге, он может создать угрозу нашей морской торговле. С Датскими проливами вопрос решен мной с помощью строительства Мурманска и дороги к нему. А теперь решен вопрос и с Черноморскими проливами. Да, немцы могут мне в этом месте блокировать Дарданеллы. Но ведь и я теперь могу в любое, удобное для меня время блокировать его Ближневосточную торговлю. И спасти его от этого может лишь одно: строгий нейтралитет Турции.

Видя в глазах собеседника понимание, я как ни в чем ни бывало говорю о выгодах. Не только своих. Например о том, что израильский нефтяной концерн рассматривает проект о транспортировке нефти к Босфору не железной дорогой, а по трубам. Что удешевит транспортировку и сократит число перевалок груза. А заодно германская промышленность получит выгодные заказы на свои изделия. А еще я веду речь о Трансиранской магистрали.

– Как вы понимаете, дорогой мой брат, араба невозможно купить. Но арендовать его можно. И если британцы будут сильно недовольны политикой Турции, то они обязательно арендуют арабских поданных султана. Что создаст немалые трудности вашему капиталу. Во всяком случае, о ритмичных перевозках по железным дорогам придется забыть. Это осложнит ваше положение в Персидском заливе и Восточной Африке. Но ведь при наличии Трансиранской магистрали, дело выглядит не так безнадежно.

– Ники, ты хочешь, чтобы мы участвовали в этом твоем проекте?

Как раз этого мне не хватало! Спасибо Вилли, но мы как-нибудь сами. Тут дело в другом. Здесь следовало аккуратно подвести моего собеседника к простой мысли: не одними войнами решаются большие дела. Хотя и ими приходится заниматься. И позиции его на мировой шахматной доске имеют много уязвимых мест. То, что в ответ на перекрытие для нас Проливов я могу ответить встречной блокадой, он уже понял. А теперь берем такую прекрасную вещь, как Трансиранскую магистраль. Именно по ней, если только Турция выступит против меня в союзе с Германией, могут быть быстро переброшены наши дивизии к самой Басре. Но если Турция будет нейтральной, то через строящийся Бендер-Шахпур нейтральный персидский купец привезет в Басру из России все, что нужно для существования этой базы. Я на эти безобразия закрою глаза, даже если Россия будет воевать с Германией. Нам сейчас Индийский океан без надобности. А вот немецкая угроза британским морским коммуникациям – то, что доктор прописал. Ради этого, можно сделать вид, что ничего не знаешь о военной контрабанде в тех местах. Кажется, мне удалось довести до кайзера свою мысль и при этом не задеть его самолюбия. Оставалась самая малость: изложить все это на бумаге и скрепить печатями и подписями. Ради этого, в Ялте сейчас ошивалась целая толпа дипломатов.

Собраны там все, кто мне как раз и нужен для того, что я задумал. Полномочные представители Германии, Австро-Венгрии, Болгарии, Турции и Персии. Греков, итальянцев, сербов, румын и черногорцев я решил не приглашать сразу по нескольким причинам. Но никаких конференций мы пока что не проводили. Потому что и я, и кайзер в данный момент наслаждались зрелищем маневров Черноморского флота. Правда, кайзеру тоже я не все показывал. В данный момент с него хватит того, что демонстрирует эскадра линейных сил. Самое интересное происходит немного в стороне. Наша Дунайская флотилия сейчас находится в нижнем течении Днепра, отрабатывая высадку речных десантов, а недавно сформированная Азовская флотилия высаживает десант в районе Новороссийска. И если Дунайская речная флотилия действительно имеет отношение к Дунаю, то в названии Азовской морской флотилии самое первое слово имеет слабое отношение к реальности. Ее скорее следовало именовать Десантной морской флотилией. Хотя бы потому, что ее корабельный состав уж больно подходящий.

Когда мои адмиралы захотели по примеру морских держав заиметь носители минных катеров, я сперва к их желаниям отнесся отрицательно. И это не смотря на то, что у тех же американцев рейдеры-носители себя неплохо показали в крейсерской войне. Я ведь прекрасно знал, что за этим средством ведения крейсерской войны нет будущего. Стоит проявить себя настоящим подводным лодкам, и все эти посудины потеряют боевую ценность. Но адмиралы настаивали. Сильнее всех давил своим мнением адмиралы Макаров и Чухнин. Их понять было можно. Один обустраивал Север, второй – командовал Тихоокеанским флотом. Макаров спал и видел в сладких снах разгром британских конвоев в Северной Атлантике, а Чухнин видел во снах точно такие же боевые операции на всем Тихом океане. Я же отговаривался в основном недостаточностью средств для таких прожектов. Тем не менее, благодаря беседам с адмиралом Дубасовым, кое-что в этом деле сдвинулось. Правда, не там, где хотели мои романтики в погонах. Первый носитель появился там, где от него никто не видел ни малейшей пользы – на Каспии. Правда, назначение его было совсем не то, какое предполагали изначально чины Моргенштаба.

– Господа! Сменить десантные лихтеры на минные катера, совершенно не сложно. Я не прав?

– Вы правы, ваше величество, – нехотя соглашались со мной моряки.

Итак, построенный корабелами из Сормова, десантный лихтеровоз «Иван Сусанин» вошел в состав Каспийской флотилии в качестве учебно-боевого корабля. Основное «вооружение» – шесть скоростных десантных катеров и палубный самолет-разведчик, который при нужде можно было использовать и в роли легкого штурмовика.

Как я уже говорил, Каспийская флотилия у меня играла роль учебно-экспериментального объединения. Те вопросы боевой подготовки, которые мы хотели отработать без привлечения чужого внимания, отрабатывались именно там. Да и учебные заведения, которые готовили кадры для флота на перспективу, тоже подчинялись командованию Каспийской флотилии. Школа морской авиации, Школа юнгов… – это на Мангышлаке, куда не так то просто добраться. Школа воздушной джигитовки, хоть и подчинялась вовсе не флоту, но находилась там же. А еще у меня появилась на Мангышлаке своя «шкуродерня» наподобие Лужской. Там дислоцировался и тренировался Первый Каспийский десантный экипаж. То есть – морская пехота. Настоящая морская пехота! Та самая, о которой я мечтал, но до недавней поры держал эти мечты при себе. Потому что, прежде чем ее заводить, нужно было много чего изменить в стране, армии и во флоте.

Я упоминал про то, что проводить десантные операции наши флотские разучились. При Петре Первом умели. Высадить 26 тысяч десантников на шведское побережье? Нет проблем! И дошли, и высадили. Перебили кучу горшков в шведском доме и со славою вернулись домой. А вот дальше все было только хуже. В моем времени, в ходе Первой Балканской войны, Черноморский флот даже не пытался высадить десант в жалкие 5 тысяч бойцов. Не готов он оказался к этому! И это не случайно. Точно так же он даже не пытался это делать во время русско-турецких войн, хотя ничего невозможного в этом не было. Ну а про Первую Мировую я помолчу. Там было все сложней. Не обороняемых противником участков побережья уже не осталось. Дарданелльская операция, которую проводили британцы с французами, ясно показала, что беспрепятственные высадки десанта на вражеское побережье – это в прошлом. Пришло время той морской пехоты, которая сумеет это сделать под огнем противника. Действия флотилии Назгулеску на Великих озерах показали: такое возможно. И опыт этой операции был нашим Моргенштабом учтен и дополнен опытом учебы на Каспии.

Правда, в большинстве своем мои моряки так и не перестроились на новый лад. Все еще жили реалиями Крымской войны, во время которой десант могли высадить в безлюдном месте и без противодействия со стороны противника. Ну а то, что сейчас в Ялте объявят демилитаризованной территорию Северного нефтяного терминала на Босфоре, только уверит их в осуществимости старого подхода. Хотя, даже высадка в таких местах должна производиться в быстром темпе.

Вот поэтому и возник Каспийский десантный экипаж. Численность его была пока что невелика – батальон с дополнительными средствами усиления. В перспективе, под тем же самым названием он будет размером сперва с полк, а затем с бригаду. И это не предел. Вслед за ним возникнут, Северный, Балтийский, Черноморский, и Тихоокеанский десантные экипажи.

Моим желанием было создать не просто морскую пехоту, а настоящую «черную смерть». В чем отличие обычного морпеха от «черной смерти»? В психологии. В отношении к опасности. На суше от опасности можно убежать. Как пример – пожар в казарме. Первое, что сделает нормальный командир – эвакуирует личный состав. Пожар на корабле, это иная ситуация. Бежать с корабля некуда. Покинуть его даже в спокойную погоду, дело непростое. А в шторм? А в сражении? Потому и вколачивают матросу «драконы» да «шкуры» всеми доступными методами: спасение корабля, это и есть твое спасение. Чтобы спастись, нужно не бежать от опасности, а сойтись с ней вплотную и принять бой. И этот инстинкт очень полезен даже на суше. Один из способов выйти из под внезапного обстрела – резким и дружным рывком к стреляющим. Вот только на практике, мало кто на это способен. А для нашей «черной смерти» проблем не было. Она как раз такое проделывала с регулярным постоянством. Вот почему я и хотел, чтобы костяк русской морской пехоты набрали из экипажей боевых кораблей.

Это мое желание командиры кораблей встретили с полным пониманием и поспешили избавиться от тех, от кого мечтали избавиться. На первый взгляд, Десантному экипажу достались сущие отбросы. Но это на первый взгляд. Служба и учеба в «Каспийской шкуродерне» была вовсе не райская. Бездельничать никому не пришлось. Наши инструктора, получившие богатый опыт на флотилии Назгулеску, старались вовсю. Как выяснилось, большинство матросов не умело плавать, а потому – занятия в плавательном бассейне. А помимо этого: шлюпочные гонки, парусные гонки, занятия на стендах по живучести корабля… А ведь еще и занятия по тактике были.

Требования к унтер-офицерам еще выше. Знание свода сигналов, флажной семафор, морзянка… Про офицеров я уже молчу. Они должны были уметь все. Кстати, об офицерах. Выпускников Морского корпуса среди них не было. Только чистой воды сухопутчики. А потому, в плане индивидуальной подготовки они проходили в учебном центре ту же самую подготовку, что и обычные матросы. Спустя год после формирования, Каспийский экипаж стал вполне боеспособным формированием. К этому времени, в состав Азовской флотилии вошли два десантных лихтеровоза: «Иван Рябов» и «Афанасий Крыков». Они уже отличались от своего каспийского собрата. Восемь десантных катеров и пара самолетов разведчиков на каждом. И катера довольно шустрые: узлов 35 способные развить. Правда, это только в том случае, если на них стоят бензиновые моторы. Вариант с дизелем развивал меньшую скорость.

Вообще, Черноморский флот сейчас обновляет свой корабельный состав радикально. Я делаю ставку на не очень крупные корабли, потому что никаких морских битв я затевать не собираюсь. Основная ставка у меня на быстрый захват или в худшем случае, блокаду Босфора. При таком варианте, прорыв сколь угодно сильной вражеской эскадры чреват страшными потерями. Кстати, на случай захвата плацдарма на вражеском берегу, помимо кораблей, я могу выставить и береговые батареи. Причем, не из доставшегося мне в наследство старья, а из новеньких двенадцатидюймовок на железнодорожном ходу. Все необходимое для этого у меня уже имеется. Ну а старье было переделано в осадные орудия и продано полякам. Чтобы им лучше мечталось о штурме германских крепостей.

Так что к войне на Балканах я почти готов. Но хочу обойтись без нее. Ради этого я и собрал в Ялте весьма внушительное сборище дипломатов. И по окончании маневров, мы с Вилли, хотели с ними поработать.

18. Апогей войны

Странное впечатление у меня было от идущей в Америке войне. Вроде бы и все по-серьезному, но образцовой Мировой бойни так и не получилось. Да и откуда ей взяться, если на всех фронтах враждующие стороны задействовали суммарно не более двух миллионов человек? Вот потому и нет того ужасающего расхода живой силы, которое было в моем мире. Да, тут есть позиционные тупики, но и маневренных действий хватает. Нигде нет сплошного фронта и потому обходы и просачивания применяются довольно часто.

Зато «Битва экономик» получилась чудесная. Одна только «крейсерская война» в Атлантике чего стоит! Ставка на носители минных катеров и малых подлодок в этих условиях себя оправдала. Строя их в невероятных количествах, американцы все-таки сумели нанести огромный ущерб британской морской торговле. Потери торговых флотов стран Антанты зашкаливали. Строить новые пароходы уже никто не успевал. А потребности в морских перевозках росли. Поэтому, командованию Антанты пришлось кланяться в ножки «нейтралам». Те с радостью бросились вытеснять «Владычицу Морскую» из столь выгодного бизнеса. Правда, разошедшиеся не на шутку американские капитаны, не брезговали под шумок топить и нейтралов. Но пока что это происходило не столь часто, чтобы расширить состав участников антиамериканской коалиции. Но стоимость фрахта возросла заметно. И пришлось британцам тратить силы на создание конвойных сил. И это при том, что они продолжали строить корабли, предназначенные для больших эскадренных сражений. В общем, так как флот – вещь дорогостоящая, то у британской казны возникли проблемы. И не только у казны. У населения тоже было не все благополучно.

Помимо морского флота, не меньше средств уходило и на воздушный флот. Тут наша выдумка с дирижаблями была как нельзя кстати. Потребности в доставке к цели большого количества авиабомб, заставили всех притормозить развитие аэропланов. Они конечно были и использовались на войне. Но только в качестве «воздушного такси» для штабных офицеров и фельдегерей. Этот мир верил в дирижабли и только в дирижабли! И кстати, не без оснований.

Не меньшую радость мне доставляли и танковые войска. Нет, с моими все было нормально. Пешие казачьи батальоны получали на вооружение нормальную с моей точки зрения бронетехнику. И над этой бронетехникой смеялся весь мир. Все были уверены в том, что мои танки годятся лишь для полицейских операций, а не для серьезного боя. То ли дело «легкие» 100-тонные осадно-штурмовые танки передовых держав! У них и броня толстая, и вооружение мощное. Да и зарекомендовали они себя просто отлично! Все это так, если не учитывать, что стоили эти монстры в 15 раз дороже, чем наш «полицейский танк». Никто не обратил внимание на то, что у наших «коробочек» «межремонтный пробег» составляет 200 км! Что трехдюймовка этого «недоразумения» пробивает броню их монстров с дистанции 500 м. Что 15 наших трехдюймовок всяко лучше, чем те три орудия, которые несет их «легкий» танк. Я уже не говорю о том, что нашу бронетехнику можно использовать в рейдовых операциях на оперативную глубину. Вот это самое главное! Конечно, если насытить пехоту противотанковыми орудиями, то нашим легковесам не поздоровится. Но и здесь притаилась одна интересная засада: здешняя противотанковая артиллерия совсем не такая, какая была в моем мире.

Дело в том, что даже «легких» стотонных танков много не будет ни у кого. Слишком много с ними возни. С другой стороны, они могут появиться где угодно. Поэтому средства борьбы с ними нужно иметь всем. А если ты вообще за всю войну ни разу танка не увидишь? Ведь их мало! И что, твои пушкари будут бездельничать? Дилемму решили просто: начали производить зенитно-противотанковые орудия! Ведь и про дирижабли, с которыми дело имеешь гораздо чаще, приходится считаться! Маневренность? А в этих условиях она достаточна. Пока танк доползет до тебя, командир дивизии успеет выставить на его пути зенитную по сути дела батарею или даже дивизион. То, что это плохо сработает против массы моих «полицейских» танков, пока что никто не подозревает.

Правда, у меня и моего брата Георгия возникли разногласия с собственными генералами. Те хотят, чтобы у нас было все как в «передовых странах». И потому предложения о перевооружении армии той техникой, что «хорошо себя зарекомендовала на полях сражений», от них поступают постоянно.

Да если бы только генералы! Наша передовая либеральная общественность тоже горазда критиковать все, что не как в Европе. Вот потому, в основном Георгия она и обвиняет в преступном небрежении. Приходится терпеть и рты затыкать умеренно. Ведь ее недужный вопль на эту тему мне помогает вводить в заблуждение и лютых друзей и возможных врагов.

Тут иная проблема назрела: японцы попросили нас посредничать в их тайных переговорах с американцами. Делают они это не от хорошей жизни. Им нужна передышка. При этом, взять и просто так выйти из войны у них не выйдет. Потому что американцы вряд ли станут заключать с ними мир ценою территориальных уступок. А отдавать назад захваченное в ходе войны, японцаы сами не хотят.

– Тут, Николай Александрович, такое дело, – объяснял мне Василий Иванович, – вывести войска из Калифорнии и Олимпии японцы согласны. Но насчет Аляски – согласия с их стороны не будет.

– То есть, им нужна только Аляска?

– Не вся. Алеуты и южное побережье. Прочее – они согласны отдать британцам, если те Назгулеску оттуда смогут выкинуть. А не смогут, так японцев и он в качестве соседа устроит.

В общем, японцы хотели заключить с американцами тайное перемирие до конца войны. Судя по всему, они не верили в то, что американцы сумеют победить в этой войне. Иначе, не надеялись бы сохранить то, чего они смогли завоевать.

Вообще то, стремление к фактическому прекращению боевых действий, с их стороны было шагом разумным. Война, которая шла сперва с Китаем, Испанией, а затем с Америкой, сказалась на экономике Японии. Блистательные победы дали японцам территории, богатые ресурсами. Но война пожирала все. Нужна была передышка. Поэтому, замирившись с китайцами, японцы искали способ прекратить воевать с Америкой.

Американцы тоже были не против перемирия, потому что врагов у них и так стало слишком много. Но замирение, даже тайное и временное, не могло произойти без нашего участия. И одна из причин этого – судьба боевых кораблей американского Тихоокеанского флота. Этому флоту вообще хронически не везло. Куча поражений, в результате которых большая часть кораблей и экипажей предпочитала интернироваться в нейтральных портах. Так было и с эскадрой из Сан-Диего.

Придя к выводу, что удержать Сан-Диего уже не выйдет, американцы решили интернироваться в Сан-Франциско, пребывавший под нашей юрисдикцией. Японцы, имевшие на вооружении морально устаревшие эскадренные броненосцы, на этот раз не препятствовали прорыву, справедливо полагая, что бой с псевдолинкорами могут и не выиграть. А потому, просто пропустили армаду противника.

А дальше произошло то, что возмутило британцев. Американцы нашли одну интересную лазейку в международном праве. Дело в том, что корабль воюющей страны, имел право находиться в порту нейтральной страны не более 24 часов. Потом – либо покинь порт, либо интернируйся до конца войны. Корабли янки оставили нам. А вот с экипажами поступили иначе. Их немедленно погнали на вокзал, куда уже были поданы поезда и вывезли за пределы арендуемой нами территории. Нужно сказать, что в отведенные 24 часа янки уложились. Понятно, что личный состав продолжит службу где-нибудь в Атлантике. Конечно, эвакуировали не всех, потому что кто-то должен был следить за кораблями. Но те хиленькие вахты, что остались во Фриско, особой погоды не делали. Но американцам и этого было мало. Содержать за свой счет корабли, ставшие бесполезными, они не хотели и специальная комиссия занялась распродажей остатков Тихоокеанского флота. Кому продавать? Интерес к покупке этих кораблей проявили Китай, Сиам, Испания и даже Гавайское королевство. Но это пока еще вилами на воде писано. То ли купят, то ли нет.

Вторым препятствием к замирению была Республика Клондайк. Нет, японцы были не против, чтобы она воевала против британцев, но наличие на Юконе китайских и филиппинских повстанцев их не устраивало. Американцы тоже от этого были не в восторге. Поэтому об эвакуации повстанцев на историческую родину договорились сравнительно легко. Так что до конца года, Сун Ятсен с соратниками вернется в Поднебесную.

Точно так же возник спор и по флотилии Назгулеску. Дело в том, что американцы напрочь отрицали то, что эта флотилия является частью их вооруженных сил.

– Эти парни нам не подчинены и воюют сами по себе, с кем захотят и где захотят! – уверял японцев спецпредставитель президента мистер Кларенс.

Тем не менее, японцы стояли на своем: убрать Назгулеску! Иначе никаких соглашений не будет.

– Кларенс! Не стоит упираться, – убеждал его Константин Семенович, – Назгулеску в самом деле во всей этой истории лишний. Пусть дожмет до конца года британцев на Юконе и убирается прочь.

– Но без него нам не удержать Аляску, – упирался Кларенс.

– Ну почему? Помимо узкоглазых и его флотилии, есть освобожденные из плена ваши солдаты и матросы. В условиях перемирия, они вполне смогут контролировать эти территории.

– Но куда мы денем этого анархиста? Вы просто не представляете, насколько он популярен у нас.

– А вы ему найдите новое задание.

После этих слов Константин Семенович подвел Кларенса к карте и ткнул пальцев то место, где располагались бурские республики.

– Прекрасное место для уязвления британцев! Уверяю вас, если ваши анархисты вторгнутся в Капскую колонию и поднимут восстание среди живущих там буров, то британцам придется что-то с этим делать. А если войну им объявят Трансвааль и Оранжевая республика, то им понадобится не менее полумиллиона штыков и сабель, чтобы справиться с возникшей проблемой. И не забывайте про Германию. Для кайзера его владения в Юго-Западной Африке с некоторых пор обрели особую ценность. Вряд ли он останется в стороне от тех событий, что происходят рядом с его владениями. А потому, хоть тайную, но поддержку бурам он окажет.

План этот родился вовсе не у «неизвестных отцов». Это результат просьбы бельгийского короля. Он очень хотел отвлечь тевтонов от Европы. Вот я и нашел способ это осуществить. Дело осталось за малым: начать. Оказалось, что янки ничего против подобной операции не имеют. Более того, они нечто подобное и сами собирались сотворить. Подготовку к войне в Южной Африке они вели давно и могли похвастаться тем, что далеко продвинулись на пути к успеху. Так называемое «Сообщество американских географов» давно и прочно окопалось в бурских республиках. И не только там. В том же Мозамбике хватало засланных «географов». А в армии Трансвааля и Республики Оранжевой реки географы даже смогли внедрить дирижабли. Это конечно были не новейшие системы воздушных кораблей. Четыре дирижабля мягкого типа, вполне годились для осуществления воздушной разведки и при желании могли нести бомбогруз. Немного, но в тех условиях такие ВВС способны были серьезно усилить армии буров.

И все-равно этого было недостаточно. Я прекрасно знал, что британцы и в более благоприятных условиях почти три года возились с бурами. А сейчас, когда у них лишних войск нет, могут провозиться и дольше. Но с другой стороны, сейчас у них хватало генералов с опытом современной войны. Поэтому могут воевать и более успешно. А у буров, насколько я помню, нормальных стратегов нет.

– Эти ребята опять вторгнутся в Наталь, чтобы получить выход к морю и завязнут там, – убеждал я Константина Семеновича, – а это ошибка. В Натале сейчас не более 500 бурских семей. Массовой поддержки не будет. Тут нужен иной план, но на него они не решатся.

– Какой же?

– Вторжение непосредственно в Капскую провинцию. Там хватает их соплеменников и поэтому резко нарастить численность своих армий они сумеют. Кроме того, горно-лесистая местность Капской провинции прекрасно подходит и для ведения затяжной партизанской войны.

– Но ведь вы уверяете, что они до этого не додумаются?

– Именно! Вот для этого нам и нужна флотилия Назгулеску в тех местах. Чтобы бурским генералам не оставить иного выбора.

– Но ведь и Дурбан важен.

– Важен, не спорю, но почему бы его не захватить с моря. Часть сил на это можно выделить.

Так с нашим участием рождался новый план, который должны были претворить в жизнь американцы. И они согласились с этим планом. Согласно ему, вторжение в Капскую провинцию должно было состояться в конце 1908 года. К этому времени американцы должны были спровоцировать буров на войну с британцами. Была проблема и с сохранением тайны. Вряд ли англичане не поймут, что и зачем их враги готовят. Все-таки агентура в бурских республиках у них имелась. Поэтому, начало войны они вряд ли прозевают. А вот высадку десанта они прозевают наверняка. Потому что вряд ли они поверят в то, что за короткий срок можно перебросить отряд Назгулеску с Аляски в Южную Африку. А раз не поверят, то можно открыто кричать о том, что величайший революционер-практик нашего времени появится вскоре именно там.

Легко сказать, да как это сделать? Тут пришлось работать в одной связке с американцами. А с ними работать – та еще морока. Толковой разведки у них не было. Причина тому простая: американская верхушка понимала, что тайные службы – оружие своеобразное. Их вполне можно использовать не только против внешних врагов, но и во внутриполитических разборках. Становиться жертвой провокации, никто из сенаторов не желал, а потому с попытками создать дееспособную разведку или контразведку боролись сами законодатели. Конечно, армия, флот, дипломатическая служба, своих тайных агентов имели. Но это даже на банду заговорщиков не тянуло. Война кое что в этом плане поменяла, ноне в лучшую сторону. Спецслужбы плодились как кролики. По сути дела, это были мелкие структуры, которые в инициативном порядке создавали командующие отдельных армий и корпусов и даже губернаторы штатов. Все это «разведывательное сообщество» совершенно не согласовывало между собой своих действий. Правая рука совершенно не знала о планах левой пятки. Частенько самопальная контразведка внезапно обнаруживала, что работает против своих же, которых приняла за британских шпионов. Ну а про политический сыск и говорить не стоило. Нас выручило то, что финансовые магнаты имели в своем распоряжении собственных рыцарей «плаща и кинжала» в виде частных сыскных бюро. Вот эти ребята работали намного качественней и единственным их недостатком была малочисленность.

В деле развязывания войны в Южной Африке, я не хотел светить собственные службы. Весь мир должен быть уверенным в том, что во всем виноваты происки американцев. Но и спихивать всю деликатную работу американцам было неразумно. А потому я решил что нужная мне американская разведывательная служба будет создана нами. А точнее – нашей «десяткой». Строго говоря, требовалась не столько национальная служба, сколько эффективная региональная резидентура, заточенная строго на Южную Африку.

Нужно сказать, это был нелегкий труд. Главная проблема – кадровая. Где найти подходящих для такой работы людей? Ведь требовался не только сбор сведений. Нужны были мастера провокации, сработанные группы для проведения силовых акций, аналитики, кадры для руководящей структуры, курьеры… Наша «десятка» справилась с этой задачей. Впрочем, тех же мастеров провокации искать долго не пришлось. Они и так уже работали на нас, только использовались нами «втемную». Будучи заброшенными в бурские республики, они занялись распространением слухов о том, что британцы готовят вторжение и захват земель буров, так как последние мешают им осуществить масштабный проект по прокладке магистрали Каир-Кейптаун. Нужно сказать, что британцы сами невольно подыграли провокаторам. В соседней Капской провинции шло формирование войск, которые на самом деле готовили для отправки в Северную Америку.

А в Капской провинции, благодаря засланным казачкам, возникли слухи о том, что британцы собираются переселять изгнанных из САСШ американских негров. И что эти негры приедут не с пустыми руками, а вооруженные до зубов. Эти слухи тоже имели некоторое подтверждение, ибо несколько тысяч беженцев из САСШ действительно поселились в Капской провинции и Натале. Уже это растревожило потомков голландских колонистов и заставило их внимательней следить за тем, что происходит во внешнем мире. И если кого из них и интересовала война в Америке, то симпатии их были на стороне американцев.

Насторожились и правительства республик. И даже приняли кое какие меры. Располагая немалым количеством золота, они часть его потратили на закупку дополнительного вооружения у Германии. Более того, оба правительства начали зондировать почву насчет покровительства кайзера. И не только его. По состоянию на этот год, обе республики были признаны только Россией и Германией, но к концу лета, в обеих бурских столицах появились и американские дипломатические представительства, которые независимо от нас тоже начали провоцировать войну. Да и германская разведка активизировалась. К середине осени, отношения между бурами и британцами обострились. Дело в том, что переброшенные нами агенты работали и с британцами. От них британцы регулярно получали сведения о подготовке к «освободительной войне». Верить этим слухам приходилось, ибо несколько раз наши агенты наводили британскую полицию на специально устроенные тайники с оружием или подпольную типографию, персонал которой не удалось застать на месте, но листовки с текстом подстрекательского содержания захватить удалось. В существование заговора приходилось верить и потому, что между бурами и английскими колонистами отношения были непростые. Конфликты то и дело возникали. А несдержанная молодежь, много чего говорила такого, за что ее штрафовали или подвергали аресту. Пытаясь противостоять заговору, британские чиновники невольно подливали масло в огонь. И как водится, проглядели самое главное – настоящие боевые группы, которые состояли из недавних англоязычных переселенцев. Вот только прибыли эти «переселенцы» вовсе не из владений Его Величества. Выпускники ускоренных офицерских и сержантских курсов, уже побывавшие в боях и специально отобранные для вполне определенной работы, были гражданами САСШ. Конечно, уроженца Америки британцы легко определят. Но для этого случая эти ребята имели соответствующие «легенды». Согласно «легенде», все они уклонисты от призыва или дезертиры. Впрочем, у британской полиции к ним пока что никаких вопросов не возникло. В распоряжении «уклонистов» и «дезертиров» уже были настоящие тайники с оружием, а не те обманки, что нарочно сдали полиции. Именно им предстояло на первых порах изобразить «народное восстание» в Капской провиции и размахивать при этом флагами Трансвааля и Оранжевой республики. А после того, как полыхнет, стать честными американскими добровольцами. Но не только им предстояло начать войну. Второй козырь – флотилия Назгулеску. Но с ее переброской возникли трудности.

По сговору с японцами, эвакуация китайцев и филиппинцев с бассейна Юкона на исторические родины, производилась вполне открыто. А вот отряд Назгулеску уходил без всякого шума, но вместе с ними. На Юконе оставались освобожденные из плена американцы. Их сил должно было хватить для того, чтобы добить британскую флотилию и удержать территорию вдоль течения реки. Причем, сделать это можно было без всяких сражений. У британских моряков подходили к концу запасы топлива. Еще немного и им придется топить свои корабли и эвакуировать экипажи. Когда встал вопрос о переброске отряда Назгулеску, мы сразу поняли: перебросить его вместе с кораблями не выйдет. Слишком велико растояние от Юкона до Кейптауна и пополнять в пути запасы топлива, воды и продовольствия у нас не получится, потому что сделать это без захода во враждебные гавани невозможно. Пришлось отправлять людей вместе с китайцами в их страну. А вот там уже отрядники под видом обычных пассажиров должны были из Гонконга и Макао добираться до Кейптауна обычным пассажирским рейсом, благо, что пароходы в этом направлении ходили регулярно. Доставка оружия и амуниции производилась отдельно. К сожалению, ничего кроме стрелковки скрытно перебросить мы не могли. Впрочем, зная таланты панцер-командора, можно было не сомневаться, что он сумеет захватить город ударом изнутри с тем что имеется.

Постоянно наблюдая за развитием событий, мы много чего замечали. В частности, меня радовало то, что французы наконец то решились на существенное усиление своей группировки в Мексике. После того эпического разгрома, который устроил мексиканской кавалерии наш Ренненкампф, французы начали срочно перебрасывать в Америку свою кавалерию и восстанавливать мексиканскую. Помимо французской, была переброшена и вся имевшаяся у Анджея Первого польская кавалерия. В общем, в Техасе намечалось что то грандиозное и высокоманевренное.

Помимо кавалерии, нашлась работа и для французской пехоты. Переброска двух армейских корпусов шла полным ходом. Не сказать, что все проходило гладко. Все-таки американский Атлантический флот являл собой значительную силу. Причем, корабельный состав его пополнялся стахановскими темпами. Корабликов построили столько, что пришлось его делить даже не на эскадры и флотилии, а на самые настоящие флоты. У Восточного побережья действовал Первый флот. Вторым флотом считался Тихоокеанский, но он недавно ушел в небытие. Третий флот – это бассейн Карибского моря и Мексиканского залива. Четвертый флот – это рейдеры, численность которых мы так и не смогли точно определить. Эти все флоты не бездействовали. И провести конвои из Европы в Канаду или Мексику, было непросто. По сути дела у британцев и французов целые флотилии были задействованы на проводке конвоев. Противники не столько стреляли, сколько жгли уголь и мазут. И это обходилось в хорошую копеечку. Получалось, что содержать десяток французских дивизий в Мексике, было дороже, чем шестьдесят таких же дивизий на границе с Германией.

А у англичан ситуация была еще сложней. Их войска в Канаде в данный момент не были способны на проведение наступательных операций. В первую очередь из за недостаточной численности этих войск. Сама Канада дала уже все, что могла, Доминионы конечно тоже участвовали в этой войне, но и они не могли послать слишком много войск в такую даль. А в Метрополии тоже были проблемы. Рекрутами приходилось в основном направлять на флот. Сухопутным войскам доставалось слишком мало людей. Кроме того, развитие дирижабельных сил, тоже отвлекало на их формирование немало людей. А ведь еще были колонии!

Британцы крутились как могли. Дошло до того, что они начали привлекать на службу негритянских беженцев из САСШ. И не только беженцев. Принявшая значительные масштабы нелегальная торговля американскими неграми, тоже была использована в качестве источника восполнения потерь. Не всем неграм повезло попасть на фронт. Большую их часть направили служить в колонии, высвобождая тем самым чисто белые части.

Другой их проблемой было то, что в результате неудач, их войска оказались разделены на три отдельные группировки, между которыми не было нормальной транспортной связи. Понимая это, британцы затеяли строительство трансконтинентальной рокадной железной дороги. Но фронт и промышленность требовали столько людей, что рабочей силы стало не хватать. Конечно, были задействованы беглые негры, но это не решило проблему. Людей по-прежнему не хватало. И тогда в Канаду начался массовый завоз китайцев. Это исправило положение, но внезапно пришла новая беда. О ней мы узнали не совсем случайно.

Благодаря «неизвестным отцам», Россия имела самую передовую в мире медицину. Лучшее в мире медицинское оборудование, неизвестные нигде медикаменты. Конечно, мои покровители в первую очередь заботились о себе, но и мне в этом плане не отказывались помогать. Поэтому, я мог себе позволить многое. В частности, оказывать качественную помощь не только своему населению. Правду сказать, созданная в России система здравоохранения еще вызывала нарекания у нашей общественности, но тем не менее она развивалась и совершенствовалась. На всех конечно не хватало, но если не прекращать начатое, то о здоровье народа можно не волноваться. И конечно же мы оказывали помощь не только народу своей страны. Я помнил кое что из моей прежней жизни, а потому позаботился о создании одной хитрой общественной организации. Название ее я даже выдумывать не стал. Назвал просто и незатейливо: «Врачи без границ». Как вы наверное уже догадались, помимо оказания медицинской помощи нуждающимся в ней, она занималась другими интересными делами.

И когда началась война в Америке, наши врачи отправились оказывать помощь всем воюющим армиям. Естественно, что отправляли мы их в составе хорошо оснащенных госпиталей. Вместе с врачами отправились на войну и медсестры с санитарками. В настоящий момент, в Канаде работало три наших госпиталя, в САСШ – целых шесть, да и конечно в Мексике три госпиталя. Как ни крути, но иметь своих врачей на театре военных действий смысл есть. Люди обретают собственный опыт, изучают чужой. Но главное даже не в этом. Средний и младший медперсонал – вот где собака порылась. Мы ведь не случайно медсестер и санитарок набирали не из дворянок или разночинцев. Все эти девушки из простонародья. И все они хотят выйти в люди. А потому, дурным чистоплюйством они не страдают. Коль сказано им: внимательно слушать разговоры раненых и запоминать самое существенное, то они возражать не станут. Их пациенты много о чем говорят. В том числе и о том, что нам весьма интересно. А запомнив – докладывать куратору который, как правило, заведует хозяйственной частью госпиталя. А уже он, собрав воедино сведения, докладывает дальше. Девушки эти работают не только за идею. Прослужив пять лет в таком вот госпитале, они получают право учиться дальше на казенный счет. Да и судьбу свою устроить им намного легче, чем в роли горничной или кухарки в богатом доме.

Кстати, «Врачи без границ» работают не только в военных госпиталях. Тот же Туркестан, как источник разного рода заразы, нашим инфекционистам не менее интересен. Правда, с Туркестаном есть одна особенность, но о ней позже. А пока, Председатель правления общества «Врачей без границ», подал в мою канцелярию весьма интересный доклад. Суть доклада в том, что в Канаде, по данным работников наших госпиталей, резко выросло число простудных заболеваний. Резко – это на порядок. Причем, эти болезни не являются результатом переохлаждения. По мнению Ивана Севастьяновича Горохова (председателя общества) – болезнь передается «заразным путем». Что тут скажешь? Даже у нас в России, при несомненных успехах в области здравоохранения, смертность от простудных заболеваний еще велика. И это в обычное время. А если из-за кордона придет зараза (а она обязательно придет), то тушите свет! Поэтому я срочно вызвал Горохова на доклад.

– Ваше величество! Положение в Канаде действительно серьезное. Беда в том, что британцы не принимают никаких мер и вообще по этому поводу помалкивают. Наши врачи несколько раз уведомляли канадские власти о своих выводах. Но британцы даже не отвечают.

– Погодите, как это все началось? Откуда зараза взялась?

– Вероятно она появилась одновременно с китайскими рабочими. Ведь в начале, болели и умирали именно они. Но британцам до этого никакого дела не было. Они вообще даже не задумывались о том, что на самом деле происходит. А мы никаких сведений на этот счет не имели. Но потом, зараза перекинулась и на самих канадцев. Стало поступать больше обычного больных в тяжелом состоянии. В том числе и в наши госпиталя. Наши врачи начали бить тревогу, но канадские власти игнорировали наши сообщения. Видимо не хотели, чтобы в стране возникла паника. И при этом, никаких мер не принимают.

Да, весело тут у нас! И хорошо, что наши доктора вовремя тревогу забили. Может быть и пронесет, но лучше на это не надеяться. Не дай то бог, принесет нам что-то вроде «испанки». Как только пришла мне в голову эта мысль, я немедленно, по телеграфу, связался с доктором Мюллером. Он, узнав в чем тут дело, разделил мои опасения. По его словам, в наше время «испанка» точно так же возникла: в разгар войны и от завезенных из Китая работников. И точно так же, все правительства помалкивали, делали вид, что ничего особенного не происходит. И дотянули до беды.

– Нужно принимать срочные меры, ваше величество. С нашим богомольным населением, остановить заразу будет очень трудно.

Легко сказать: «прими меры». Церкви что ли позакрывать? Это же какой скандал поднимется!

– Значит так Иван Севастьянович, – я решил что лучше перебдеть, чем недобдеть, – благодарю вас за своевременный доклад. Но кроме благодарности, я обременю вас огромными полномочиями. С этого момента вы являетесь председатерем Всероссийской Чрезвычайной Противоэпидемиологической Комиссии. Указ об этом подготовят немедленно. И первое, что вы сделаете – оповестите всех кого нужно про ожидаемую эпидемию… назовем ее «британкой». Ну и разработаете необходимые рекомендации по борьбе с нею.

Эпидемия «британки» еще только мною ожидалась. Причем, сомнения в том, что это полный аналог «испанки», у меня были. Зато «Проливная эпидемия» среди наших либералов бушевала в полный рост и грозила со временем распространиться и среди консерваторов. И вызвано это было недавно произошедшей революцией младотурок. Как раз ее я ожидал давно и даже тайком ускорял ход событий. Но правду сказать, ускорить эти события мне не удалось. Как и в моем времени, эта революция случилась в середине лета 1908 года. Мятежные воинские части в тот момент были под контролем местных любителей конституции. Кроме того, в Македонии турок поддержала часть славян и местных албанцев. Ну и лозунги у всех этих ребят были вполне демократичные. Во всяком случае, про равноправие наций говорилось весьма громко.

– И почему я в это не верю? Знаешь Жорж, равноправие наций – это здорово. Но интересно, что запоют эти башибузуки, когда начнутся речи о праве нации на самоопределения? И что-то мне подсказывает, что именно по этому пункту у смутьянов и возникнут разногласия со своими союзниками.

– Я тоже уверен, что дружба славян с турками – это ненадолго, согласился Георгий, – но ведь разногласия еще повод для склок. Тем более, если революционеров будет опекать одна из великих держав. Те же тевтоны будут всячески пресекать смуту. Им ведь не нужны беспрядки на жизненно важной для них магистрали.

Как раз в способности тевтонов навести твердый порядок, я очень даже сомневался. Потому что народы балканские – это еще хуже Кавказа. Кавказ конечно буйная страна, но тем не менее умиротворению подлежит. Балканы же, не очень понятная часть Европы. Не всегда понятно, кого нужно давить, кого просто купить, а кому предложить дружбу. Практически все тамошние народы дружественны России. Но эти друзья почему то не переваривают друг-друга. И очень ревниво относятся к успехам соседей. Если немцы туда влезут разнимать драку, то ничего у них не выйдет. Смутьяны не прекратят драку. Более того, они еще и миротворцев непрошеных начнут отстреливать.

Но что немцы? С ними я по восточным делам сумел договориться. В общем, не тронешь Персию, то я не стану трогать и Турцию. Более того, мы эти страны не вовлекаем в военные союзы. Вообще никакие. Но нейтралитет и территориальную их целостность защищаем. Поэтому, тем же итальянцам в данный момент никакая Ливия не светит. Впрочем, им сейчас не до нее. Они увязли в Америке. Войск конечно послали не очень много, всего пару дивизий. Зато флот почти весь в Атлантике. Кстати и грекам сейчас трудно что то требовать от Турции. Лучшие их части в Калифорнии, а на приличный флот денег у греков нет. Кто бы удивлялся! Незачем правительству покупать сомнительные ценные бумаги. Кстати, сербы тоже пролетели с акциями. И тоже сейчас побираются где только можно. В том числе и у меня. А я в ответ развожу руками: нет у меня денег. Чем угодно поклянусь в том, что нет их у меня. Проклятые банкиры считай всю казну мне опустошили. Вы ведь слышали про всероссийскую забастовку банковских служащих? До сих пор вспоминаю и вздрагиваю: могли ведь так все царство мое ушатать. Ведь без денег царствовать ни у кого не выйдет. И хорошо, что умные люди не перевелись. Подсказали, как беду эту одолеть. В общем, про банки-дублеры вы тоже наслышаны. Так они мне в такую копеечку встали, что до конца 20 века дыру эту не закрыть. Так что, мимо братушки! Мимо!

Из всех балканских стран, в финансовой афёре не участвовала лишь Болгария. Хотя стремилась. Но тут уже я вмешался и посоветовал Радко-Дмитриеву не ввязываться непонятно во что.

– Генерал! Эти непонятные финансисты называют себя русскими. Я понимаю, что болгары любят и уважают нас. Но ведь не все русские столь совершенны как я. Среди нас и жулики бывают. И немало. Я просто не успеваю их ссылать на Гавайи. И честно скажу: ловить их еще с поличным и ловить. Вот когда все наше жулье переселится на Гавайские острова, тогда и можно будет говорить о безоглядном доверии ко всем без исключения русским.

В общем, я сумел предостеречь генерала от принятия опрометчивых решений. Тем более, что его народ сейчас не бедствует. Благодаря «консервной лихорадке», болгарское крестьянство стало зажиточней. Пищевая промышленность растет как на дрожжах, да и оборонка своя развивается. Так зачем еще и в авантюры бросаться?

Генерал конечно внял моим увещеваниям. Но ведь и кроме него буйные головы не перевелись. То же болгарское офицерство ныне бредит завоеванием Фракии, Македонии и Салонник. О Константинополе оно тоже мечтает, но к чести большинства их, нужно сказать, что сей град они собираются передать России в знак благодарности за постоянную помощь и поддержку.

Звучит конечно заманчиво, но насчет искренней благодарности я сомневаюсь. Голый расчет и только он. Самые прозорливые из мечтателей понимают: за Константинополь и Проливы, найдется много желающих бошку открутить. Только заяви, мигом толпой на тебя кинутся. А вот если отдать России, то тут иной расклад. Бросаться на нас поостерегутся. Все-таки не зря я страну обустраивал. Сколько бы надо мной не смеялись, но очевидное замечают: при мне Россия приросла не землями, а заводами. А новые заводы в 20 веке важней, чем новые земли. Сейчас даже немцы, при всем их могуществе, не считают, что смогут быстро с нами справиться. А потому, болгарское предложение выглядит разумным. Но разумно оно для них. А нам расхлебывать последствия. Вилли и так недоволен тем, что я без всякой войны слишком близко подобрался к Константинополю. Тем не менее, я помогаю болгарам лучше подготовиться к войне с турками. А она обязательно случится. И Вилли я про это честно предупредил. В особом приложении к заключенным между нами договоре, есть пункт, в котором предусмотрены следующие обстоятельства: свержение в результате мятежа законного правителя Османской Империи. В этом случае, наказать мятежников должен кто-то из договаривающихся сторон. Я не желал, чтобы подавление революции занимались немцы или австрийцы. Точно так же они не желали видеть в этих местах мои войска. Поэтому компромисс: если с мятежом не справится законное правительство, то ему окажет помощь в наведении порядка болгарская армия. Мы даже договорились о зоне временной оккупации. Потому что придется длительное время защищать местных христиан от мести мусульманских фанатиков.

19. Новый фронт Мировой войны

Наконец то сбылась мечта идиота. А точнее сказать, множества идиотов. У Америки в этой войне появились союзники! Это я про Бурские республики. Правду молвить, сами они не хотели лезть не в свою войну. Но пришлось. А куда деваться? Когда сошедшие с палубы парохода «пассажиры» под командованием Назгулеску, чуть ли не с одними револьверами в руках захватывают Кейптаун – то это просто несерьезное хулиганство. И особых последствий эта акция иметь не должна. Но за первым пароходом в Кейптаун приходят второй и третий. Численность «повстанцев» растет. Правда, размахивают они пока что американским флагом, а потому буры Капской провинции не проявляют энтузиазма. Намного серьезней сложилась обстановка, когда бойцы флотилии захватывают германский барк, зашедший в Кейптаунский порт. Чисто «случайно» барк оказался нагружен оружием и боеприпасами. По документам, этот груз якобы предназначен китайской армии. Но Назгулеску на плевать. Он «именем революции» конфискует весь груз и отпускает барк прочь.

Получив оружие, он не сидит без дела. Часть его бойцов, на импровизированных поездах-летучках начинает движение в сторону Претории. Тут дела пошли намного серьезней. Ждавшие только сигнала «американские дезертиры» быстро добрались до тайников с оружием и присоединились к «революционерам». Никто и ахнуть не успел, как в течении недели, повстанцы контролировали всю магистраль.

А в Кейптауне тем временем провозгласили Свободную Капскую Республику и даже сформировали правительство. Радиостанции в Кейптауне не было, но хватило и телеграфа, чтобы обэтом событии оповестить весь мир. Но в первую очередь – посла САСШ в Трансваале. Спустя три дня, в Вашингтоне заявили о том, что признают молодое бурское государство и готовы немедленно установить с ним дипломатические отношения. То, что это дело рук американцев, британцы не сомневались ни на йоту. Вопрос был лишь в том, что с этим делать. В данный момент еще сохранялось британское влияние в Натале и Зулуленде, но Капская провинция уже была потеряна. И чтобы ее вернуть, требовалось немало войск, потому что правительства Трасвааля и Оранжевой республики объявили войну Великобритании.

А вот с войсками у англичан были дела плохи. В данный момент можно было только рассчитывать на ополченцев из английских переселенцев и чернокожих «репатриантов» из Северной Америки. Были еще войска в Индии. Но их нужно было еще перебросить. Доминионы, все свои контингенты уже давно отправили в Канаду. Метрополия тоже мало что могла выделить для Южной Африки. Поэтому на первых порах задачей британских гарнизонов на местах стало удержание Наталя и главное – Дурбана. Но переброска войск в Южную Африку осложнялась тем, что в этих водах завелись американские рейдеры, которым обретение такого порта как Кейптаун пришлось как нельзя кстати.

В общем, пришлось англичанам и флот свой размазывать по глобусу, и уговаривать союзников послать на новый фронт борьбы свои войска. А вот с этим было сложно. Ни Франция, ни Италия, ни Греция с Польшей, влезать в эти края категорически не желали. А тем временем дела принимали отчаянный для британцев оборот: в дело вступила Германия. Немцы и раньше поддерживали буров, но теперь масштаб немецкой помощи увеличился в разы.

– Знаешь Ники, – говорил мне Георгий, – кайзер к ситуации в этих местах относится с особым вниманием. После того, как в Германской Юго-Западной Африке нашли алмазы, он мечтает о том, чтобы с этой колонией соседствовали не английские конкуренты, а дружественные ему буры.

Куда уж ясней! Кайзер не только на эти места смотрит. Взять ту же Либерию, которая ему не принадлежит, но давно уже хочет иметь партнерские отношения с Рейхом. К ней тоже Вилли стал с некоторых пор неравнодушен. Более того, поняв, что в данный момент Антанта боится его союза с американцами, он использует эти опасения к своей пользе. В частности, всячески укрепляется в своих колониях. Стоит ли сомневаться в том, что он приложит все силы для того, чтобы Англия навсегда утратила Капскую провинцию?

В моем времени, англичанам потребовалось половина миллиона солдат и три года времени, чтобы справиться с двумя бурскими республиками. А сейчас даже не знаю, сколько и чего им потребуется для восстановления своих позиций в этих местах. Нет у них прежних возможностей! Тем более, что раздражать кайзера им сейчас не с руки. Вилли это знает и ведет себя нагло. Наш агент, работающий в тех местах уже доложил о том, что в распоряжение правительства Капской республики явилась группа «отставных» кайзеровских офицеров во главе с оберст-лейтенантом Летовым-Форбеком. Так что их ждут веселенькие дела. Летову-Форбеку в моем времени приходилось и с неизмеримо меньшими ресурсами кошмарить британцев всю войну. А сейчас, когда его возможности многократно больше, он тем более станет для противника еще большей головной болью. Но там все только начинается. А мои тайные союзники и покровители уже озабочены тем, что будет спустя много лет.

Они прекрасно понимают, что Америка не сумеет победить Антанту. Рано или поздно, ее дожмут до нужного состояния. В принципе, «неизвестные» вовсе не против того, чтобы САСШ никогда не стали державой мирового значения. Но вот в том, что у нас получится сделать ее одной из второстепенных держав, они сомневаются.

– Господа! Давайте смотреть на эти вещи трезво, – убеждал их я, – британская верхушка прекрасно понимает, что их империя прошла свой пик развития и появились страны, способные стать мировыми гегемонами. Их всего две: Германия и САСШ.

– Германия, в силу близости к Альбиону, гораздо опасней, – заметил Василий Иванович, – да она и более развита, нежели Америка. Лорды вполне способны прекратить войну с американцами и заняться немцами. Тем более, для войны с немцами они найдут более ценных союзников, нежели те, что имеются сейчас.

– И все-таки, им сейчас нужно дожать Америку, а потом они займутся Германией. Вопрос в другом. Вынудив Америку капитулировать сейчас, они не смогут уничтожить у нее способность развиваться. Пройдет десять-пятнадцать лет после войны и САСШ станут намного сильней, чем были до этого. Значит, британцам потребуется еще одна война для того, чтобы окончательно разделаться со своей бывшей колонией.

– Имея под боком сильную Германию, лордам будет не до Америки.

– Как сказать, как сказать… Я ведь не просто так покровительствую одному хорошему парню и перспективному американскому гражданину.

– Это Бесноватого вы имеете в виду?

Конечно его. Того самого Адольфа Гитлера, которого моими стараниями не стало в Европе. Честно говоря, в самом начале, я не строил насчет Гитлера каких-то особых планов. Просто хотел, чтобы его в Европе не было. В Америке для него просто не было возможности стать со временем лидером нации. И будь он хоть каким человеконенавистником, шею ему тамошняя верхушка свернет быстро. В общем, я помог ему стать американцем и мои агенты изредка приглядывали за этим парнем. На всякий случай. То, что он добровольно пошел на войну, меня не удивило. Это он и в моем времени сделал. То, что он попал в отряд Назгулеску, вышло чисто случайно. Но именно с этого момента мои агенты начали его плотно вести, а я задумался о более лучшем, с точки зрения интересов России, применении способностей этого парня.

Итак, Америка неизбежно проиграет эту войну. И естественно, ее территории заметно уменьшат победители. Юго-Запад отдадут мексиканцам. Часть Аляски отойдет японцам. Другая часть Аляски и часть Калифорнии… Скорее всего, американцы продлят нам сроки аренды этих территорий. Чтобы на них не наложили лапу победители. Выхода к Тихому океану их по-любому лишат. Но останется все-равно немало. И это самые развитые территории.

Захотят ли американцы вернуть потерянное? Скорее всего – да! То есть, почва для реваншизма будет. Что требуется для того, чтобы возможность перетекла в реальные действия? Для этого, нужно сплотить нацию и дать ей идею. Вряд ли это сумеют сделать политики привычного для этой страны типа. Тут нужен одержимый лидер. Которого по праву назовут вождем. А вождю нужна соответствующая партия в помощь. И состоять эта партия будет из людей особого типа – фронтовиков. Причем, фронтовиков настоящих, а не тех, для кого война была удобным поводом для наживы. Голодные и злые ветераны будут обязательно. А партия, которая их объединит, моей агентурой уже создана. И называется она: Национал-Анархистская Американская Рабочая Партия. Она и объединит выкинутых за ненадобностью третьих лейтенантов и их бывших подчиненных.

– Николай Александрович! Неужели вы считаете, что наличие или отсутствие этой личности что способно радикально изменить?

– Да как вам сказать? Конечно. Потребность в реванше возникнет независимо от желания Гитлера. Вопрос только в том, что вожаки бывают разные. Какой-нибудь Мосли, даже имея широкую поддержку в массах, не сумеет договориться с истинными хозяевами страны. И потому, движение его сочтут опасным или бесполезным. И свести его на нет наверняка сумеют. А Гитлер ведь сумеет в самом начале поладить и с чиновниками, и с промышленниками, и с финансистами. А значит, сумеет прийти к власти. Конечно, потом все может сложиться по всякому. Но взяв в руки власть, этот парень ее уже не выпустит из рук. А главное – он сумеет организовать новую мировую бойню. Причем, там, где нам и нужно. Ну а мы будем как бы не при чем.

Так или иначе, но коль возник новый очаг войны, грех было этим не воспользоваться к своей пользе. С самого начала, наш «Морвоенторг» начал поставки вооружения в Южную Африку. В первую очередь – винтовочные патроны. Те самые 7.92х57, которые мы производили на продажу на Симбирском патронном заводе. Кроме патронов шли поставки противопехотных мин, и пехотных гранатометов. О последних стоит сказать особо. Наши Кулибины создали интересную систему. это оружие представляло собой простенький гранатомет. При малом весе (около двух с половиной килограммов) и длине ствола всего в четверть метра, гранатомет давал возможность стрелять универсальной гранатой весом 530 г на расстояние до 180 м. Заряд гранаты с рифленым корпусом содержал 50 г тротила. Прицел отсутствовал, но довольно значительная мощность боеприпаса этого оружия превращали его в неприятный сюрприз для противника. Интересно, что эту же гранату можно было и бросать рукой, причем устройство ее было очень простым: цилиндрический рифленый корпус, в головной части взрыватель, а в хвостовой – метательный заряд. Как раз то, что нужно партизану.

А еще я решил испытать в боевых условиях те автоматические винтовки, что совсем недавно создал Владимир Григорьевич Федоров. И про это стоит отдельно рассказать.

Потребность в автоматических (а на деле самозарядных) винтовках возникла достаточно давно – еще в конце 19 века. Идущая в Америке война, еще больше уверила военных в том, что это дело нужное. В Европе работали над этим вопросом достаточно давно. Тот же Мадсен. Но и у него, и у французов вместо винтовки получился пулемет. Дело тоже нужное и неплохое. Но пехота хотела иного. Наши СКС-3.0 американцами и поляками широко использовались в боях. Для экипажей боевых машин он был вполне неплох. Но пехоту он мало устраивал. Слишком мала дальность действительного огня. И во всем мире начали что-то ладить под винтовочный патрон. Нашлись и в нашей стране энтузиасты. Причем, в отличии от моего времени, им оказывалась широчайшая поддержка со стороны государства. И результат был!

Год назад прошли сравнительные испытания наших самозарядных винтовок. Причем, победили на конкурсе сразу две винтовки Федорова. Первую, как и в моем времени он создал под наш отечественный трехлинейный патрон. На опытных испытаниях автоматической винтовки Федорова, оружие подвергли серьезной проверке, в том числе и на надежность работы механизмов. Обычные стрелки произвели 9 тысяч выстрелов. Стрельба производилась посредством полностью очищенного от смазки оружия и патронов, густо покрытых смазкой, искусственно заржавленного и намеренно запыленного. Число задержек и отказов было минимальным. По результатам этих испытаний комиссия ГАУ и приняла решение о начале производства нового оружия.

А вот со второй системой было еще интересней. Так как на Читинском арсенале было налажено производство арисачных патронов, то Федоров не стал создавать русский безрантовый 6.5х57мм, а сразу приступил к конструированию самозарядки под полурантовый 6.5х50 мм. Эта винтовка вышла даже лучше, чем первая. Но меня не устроили обе. Чем именно? Да ценой! Ведь каждая из них стоила как ручной пулемет! То есть по цене четырнадцати «мосинок»! Прям разорение какое то! Поэтому я решил воздержаться от принятия на вооружение нашей армии этих довольно неплохих винтовок. Вторая причина была не менее важная, чем первая. Я прекрасно помню о том, что все системы оружия, созданные Федоровым, не получалось производить в приемлемых для нашей армии количествах. То есть, они было кошмаром для технологов. Ну и какой толк нашей армии от того что оружейный завод с большим трудом будет производить пять сотен этих самых винтовок в год? Правильно, никакого! Но пользу из этого все-равно стоит извлечь. Они ведь могут неплохо показать себя на чужой войне. Глядишь, кто-нибудь из супостатов и захочет принять ее на вооружение. А что? Если нам по бедности нашей даже пытаться не стоит их массово производить, то та же Германия их производство вполне может осилить. Под свой патрон конечно. А я и не против. А там глядишь и другие богатенькие Буратины начнут транжирить военные бюджеты.

Ну а третья причина сейчас для многих не очевидна. Все армии мира хотят именно винтовку и обязательно под винтовочный патрон. Чтобы балистика была не хуже, чем у магазинок. И идущая сейчас война подобным желаниям не противоречит. Но что вы скажете, когда начнется Вторая Мировая? Она ведь отличаться от идущей ныне войны будет сильно. Мощь артиллерии возрастет настолько, что нынешние требования по дальностям ведения огня из стрелковых систем окажутся избыточными. И поймут люди в погонах, что вести огонь из станковых пулеметов дальше чем на 1200–1500 метров не стоит. Что ручному пулемету стрелять дальше чем на 600–800 метров не придется. Ну а стрелять из винтовок дальше чем на 400 метров тоже нет нужды.

В общем, сейчас оружейники создают ненужное пехоте оружие. И это знаю здесь лишь я и пришельцы из моего времени. Но переубеждать своих чинов из ГАУ я не стремлюсь. Они ведь люди ученые. И с расчетами на руках быстро докажут мне, что я неправ. А я не хочу спорить с учеными людьми. Я пошел иным путем. В общем, с Владимиром Григорьевичем Федоровым у меня состоялся приватный разговор. Для начала, я ему показал производимый на Симбирском заводе пистолетный патрон Маузера 7.63х25 и спросил:

– Скажите мне, можно ли на основе этого патрона, создать более мощный?

– Ваше величество, возможно все, но что вы хотите получить в итоге?

А хотел я, чтобы удлинив гильзу и увеличив длину пули, Федоров создал мне безрантовый патрон 7.62х40 или 7.62х45. Как получится. Вы наверное уже догадались, что я замахнулся на промежуточный патрон.

– Ваше величество, но для начала я должен понимать, под какое оружие стоит изобретать новый патрон, – удивился Федоров.

– Под автоматический или если точнее, самозарядный карабин.

– Но ведь у этого карабина мощность будет явно недостаточной, наша пехота с ним будет проигрывать по дальности действительного огня всем армиям мира.

– Владимир Григорьевич, а с чего вы решили, что я собираюсь вооружать им нашу пехоту? Это для пеших казачьих батальонов. Сами понимаете, что для подавления бунта, особо мощное оружие не требуется. Мы для них даже бронеходы делаем сверхлегкими.

Этот ответ вполне удовлетворил Федорова и он приступил к выполнению моего задания. Не знаю, что за патрон у него выйдет, но раз у него в моем времени получилось создать безрантовый 6.5х54, то и в этом времени у него должно все получиться. Ну а там он не утерпит и самозарядный карабин создаст. Для пеших казачьих батальонов. Вот только в моих планах эти батальоны вовсе не бунты будут давить. У них иная задача, к выполнению которой готовится Донская маневренная казачья бригада. Которую я на днях собираюсь почтить своим визитом. Бригада эта у меня пока единственная. Но спустя недолгий срок, к ней добавится Кубанская, Уральская, Оренбургская и Сибирская маневренные казачьи бригады.

Донская бригада была создана буквально несколько месяцев назад из пеших казачьих батальонов. Правда, пешими эти батальоны пробыли недолго, потому что начали свою работу Минский и Московский велосипедные заводы. Поэтому теперь уместней было назвать эти батальоны самокатными. Одной из особенностей службы в самокатном батальоне было то, что по окончании срочной службы, уходящий на дембель казак становился собственником выданного на службе велосипеда. Итак, бригада была образована из шести самокатных батальонов и чуть позже обросла другими боевыми подразделениями. Сперва к ней добавился бронеходный батальон. То есть, танковый. Что представлял собою этот самый танк? Согласно классификации Ржевского, он относился к классу свехлегких танков – вес ее был около 12 тонн. Внешним видом она чем то напоминала советскую СУ-76. Да и вооружена она была похоже – трехдюймовой пушкой, установленной в неподвижной рубке. Были и другие отличия от СУ-76. В частности, на верху рубки имелась турельная пулеметная установка, а экипаж насчитывал не четыре, а пять человек: Командир, наводчик, механик-водитель, пулеметчик и заряжающий.

Когда решался вопрос о численности этого батальона, то я взял за основу структуру советского танкового батальона 80-х годов. Но тут было два варианта: 40 танков в батальоне или 31. Хорошенько подумав, я остановился на втором варианте. Как ни крути, но командиры у меня неопытные, а связь не совершенная. Чем меньше на первых порах в подчинении взводного танков, тем лучше этот взвод будет управляться в бою. Ну а по мере совершенствования техники и обретения опыта командирами, штаты можно пересмотреть в сторону увеличения.

Вторым добавочком был 18-орудийный артиллерийский дивизион. Тут тоже пришлось выбирать: либо буксируемая 122 мм гаубица, либо САУ с 107 мм гаубицей на той же платформе что и танк… И опять я склонился ко второму варианту. 107 мм гаубица вполне нормально монтировалась в рубку. Правда, пришлось уменьшить угол возвышения. Но в принципе, осуществлять артиллерийскую поддержку она должна была неплохо. Ну и третьим добавочком была батарея из четырех самоходных противодирежабельных пушек калибром 37 мм. На том же самом шасси.

Естественно, не забыл я про то, что таким соединениям полагается многое чего. Так что ремонтно эвакуационная служба имелась, как и прочие подразделения обеспечения и тыла. Но вообще, оптимальную структуру предстояло еще найти. А учитывая, что большинство бойцов и командиров этой бригады слабо разбирались в технике то процесс приобретения должной боеспособности быстрым и легким быть не мог. И тем не менее, людей нужно было учить. Ради этого я и нагнал и заводских специалистов, и испытателей техники. Ну и конечно, в месте со мной явились слушатели Академии Генерального штаба, которым тоже предстояло со временем служить в новых для России войсках.

Постоянным пунктом дислокации Донской маневренной бригады были окрестности Минска. И никого это не удивляло. Все «знали» что казаки здесь для подавления возможного бунта. А бунт явно назревал, Причем, не только в Белоруссии. В Малороссии тоже становилось неспокойно. Как и в Балтийских губерниях. Причина народного недовольства мне была известна: местные властям очень не нравился мой указ о народном самоуправлении в сельской местности. И то, что помимо в уездах власть была тоже на принципах самоуправления, а губернские власти были под жестким общественным контролем, положения нисколько не меняло. «Чистая публика» заседавшая в уездных, городских и губернских органах власти, была сильно недовольна тем, что «быдло распоясалось». Мечтая о демократии, эта публика совсем не представляла себе всех последствий народовластия. Вот взяли и выпороли по приговору суда обычного мужика. А мужики в ответ отловили обидчика и судили его своим судом. Как правило, потерявшего берега барина ждала такая же порка на конюшне, к которой он еще недавно приговаривал провинившегося селянина. Но могли ведь и более сурово поступить. Наши демократам отечественного разлива такое положение дел не нравилось. А потому, они начали борьбу с «самовольством черни». В ответ, мужики начали писать жалобы о том, что начальство хочет лишить их тех «старых вольностей» которые дарованы народу батюшкой-царем.

Надо же! Этим самым вольностям чуть больше десятка лет, а их в народе уже числят старыми! И кстати, отменять их я вовсе не собираюсь. Потому что благодаря им, того же конокрадства заметно поубавилось. Тут особенно досталось цыганам. По ним первым прошелся каток народной ярости. Да так прошелся, что большинство таборов сбежало в Польшу или Австро-Венгрию. Там конечно законы суровы, но шансов выжить на порядок больше.

Кстати, практика народного суда уменьшило и число конфликтов с евреями. Но тут все просто. Во-первых, евреи тоже имели право судить своих обидчиков народным судом, а во-вторых, очень много евреев переселилось на Ближний Восток и в Аргентину. Кроме того, половина евреев, живших в Российской Империи, отошли от нас вместе с теми землями, из которых было образовано Польское королевство. Как говорится: меньше народу, больше кислороду. В общем, в качестве фактора раздражения они были вовсе не на первом месте. И тем не менее, бунт в этих местах возникнуть мог. Но тут возникал вопрос: кто его будет давить? Все были уверены, что этим займутся казаки. А кому еще? Тем более, что губернаторов я лишил права использовать армейские части для подавления возмущений. В общем, пускать в ход полицию можно было сколько угодно, но армейские части, только по моему личному распоряжению. Теоретически, помощь полиции могли оказать иррегулярные формирования, которыми формально являлись казачьи части. А на практике, этого не получится сделать. Почему? Да потому что использовать казаков в роли карателей я перестал. Причем сознательно. Я ведь помнил о том, чем была для казаков наша Гражданская война. В «лихие девяностые» их потомки много исполнили жалобных арий о том, как им большевики устроили геноцид. Так ведь не на пустом месте это возникло! Казаков ведь не по холодному расчету вырезали. Не за то, что они якобы верно служили самодержавию. Чего в помине не было. Их ненавидели. И было за что. Но их жалельщики предпочитают не вспоминать о том, что послужило причиной этой ненависти. А вот прекрасно про это знаю. А потому, чтобы и в этом времени их не резали, перестал их озадачивать полицейской службой, в надежде, что старое забудется, а нового не будет. Пусть лучше с внешним врагом воюют.

А с внутренними врагами пока что полиция справляется. Ловит их на «горячем» и в кутузку. А там, у смутьяна имеется возможность изменить свою жизнь к лучшему. Кто то едет осваивать Заполярье. Но это не для всех. Только ценные кадры, на исправление которых можно надеяться. Те же, кто под видом революционной борьбы просто воровал – этих ребят этапом на Гавайи. На Гавайях конечно теплей, чем в Заполярье, но многие бы предпочли Север топтать. Почему? Да потому, что на Севере хоть и трудно приходится, но там тебя ценят. И коль работаешь как человек, то и жить будешь по-людски. Народец наш давно уже понял, что во владениях Макарова каторги нет. И жалование людям за работу платится, и выслуга идет, и социалка приличная. Единственное ограничение – обязательный срок работы. Да многие и сверх срока остаются там. А на Гавайских островах мрак и ужас. Там на твою прежнюю жизнь всем плевать. И хорошие места давно уже заняты. А потому выбор у сосланных невелик: работа на плантациях сахарного тростника, на разделке рыбы или становиться попрошайкой. Так что это райское место наши казнокрады давно уже не считают райским.

Отдельной категорией идут всякого рода извращенцы. Те кто попался на содомии, растлении малолеток или изнасиловании. Этим ребятам ничего кроме Бельгийского Конго не светит. Специальный пароход их отвозит в тамошние владения Леопольда и Серафимы. Вот там их уже ожидает самая настоящая каторга. С неграми-надсмотрщиками.

Ну а настоящие борцы с самодержавием, которые не запятнали себя чем – либо позорным, но при этом и ценной специальностью не владеющие, до недавнего времени отправлялись воевать в Америку. Правда, сейчас их везти туда стало трудно, поэтому решено Америку заменить Южной Африкой. Пусть воюют за свободу буров! А заодно цивилизуют тамошние края.

Так или иначе, я у революционеров отнимаю самый буйный контингент. Правда, революционеры пошли какие то не такие, какие были в моем времени. Почему? Да потому, что борцы за счастье народное сейчас активно сотрудничают с властями. Любить самодержавие они не научились, но и государство не расшатывают. А вот настоящих врагов моего правления, скорее всего стоит считать реакционерами. Почему? Да потому, что они считают, что Георгиевская клика, подмявшая под себя слабого государя, слишком заигрывает с вольнодумцами и потакает презренной черни. Именно эти недовольные, мечтают о массовой порке на конюшне обнаглевших хамов и приходе к власти людей европейского склада. Кстати, Феликс Эдмундович уже выявил среди них людей, начавших сотрудничать с иностранными спецслужбами.

Но бог с ними со смутьянами. Мне сейчас императорский смотр проводить предстоит. И лишний раз убедиться в том, что «славные» традиции этих мероприятий возникли задолго до моего рождения. Так оно и есть. На командира бригады, полковника Дузя свалилось все вышестоящее начальство, которое только может быть. Тут и Ридигер с сопровождающими его лицами, и окружное начальство, и брат Георгий с чинами из Генерального штаба… Когда собирается столько важных персон, то ничего хорошего проверяемого не ждет. Я это понимаю и потому, после положенных по уставу церемоний, стараюсь несколько разрядить обстановку.

– Александр Ильич! – обращаюсь я к комбригу, – вам предстоит продемонстрировать нам выдвижение вашей бригады с места постоянной дислокации на учебный полигон. Если верить карте, это порядка ста двадцати верст. Дело это для вас новое и довольно непростое. Поэтому я разрешаю вам покинуть нас и заняться подготовкой к маршу. На все и про все у вас есть двадцать четыре часа. Не теряйте зря времени. Да, вот еще что: эти офицеры, – я кивнул в сторону стоящего в строне полковника и группы войсковых старшин в форме Кубанского казачьего войска, – это ваши коллеги, которым предстоит сформировать на Волыни такую же бригаду, как и ваша. Прошу их любить и жаловать. И ничего от них не скрывать. Им предстоит у вас учиться, чтобы в дальнейшем избежать неизбежных в новом деле ошибок.

Отпустив полковника Дузя, я обратился к приехавшему по его душу высокому начальству:

– Господа, сегодня вы вряд ли увидите что-нибудь интересное, а потому я всех вас приглашаю на товарищеское застолье. Зато завтра я вам обещаю незабываемое зрелище.

В общем, избавив полковника Дузя от пристального внимания со стороны высоких чинов, я устроил обычную генеральскую пьянку, затянувшуюся до самого вечера. А утром, не успевшие опохмелиться генералы, наблюдали вместе со мной выход бригады на учения. Это было действительно красочное зрелище. Первыми покинули расположение бригады самокатные батальоны. Старательно держа равнение, они проехали мимо нас на свежепокрашенных велосипедах. Как все знакомо! Что значит подготовиться к смотру? Это значит покрасить все и вся. Не только это, но и это тоже. Следом за самокатчиками мимо нас проехал бригадный обоз. Эти ребята тоже не на лошадях везли необходимое в походе имущество. Так же сверкая и воняя свежей краской, мимо нас проехала колонна грузовых паромобилей. Цирк скажете? Это еще не цирк. Настоящий цирк нас ожидал впереди, когда парк начала покидать боевая техника. Тоже покрашенная в срочном порядке.

– Как вы думаете поручик, – обратился к представлявшему производителей бронетехники Ржевскому, – эти ваши «коробочки» выдержат марш?

– Ваше величество! – с некоторым высокомерием ответил мне «генеральный поручик», – на нашем испытательном полигоне эти самые «коробочки» проходили по 140 верст!

Ага! Подготовленные к маршу хорошими механиками и за рычагами сидели опытные водители-испытатели. А вот у Дузя все парни от сохи набранные. И сколько у них техника прослужит, про то и господь-бог не знает.

В общем, мои ожидания оправдались. В ходе совершаемого марша, боевая техника постепенно начала выходить из строя. Видимо комбриг чего то подобного ожидал, а потому вперед пустил самокатчиков, следом обоз, а уж в последнюю очередь танки и самоходки.

То, что бригада отвратительно подготовлена к такого рода испытаниям, видно было по той суете, что возникла возле замерших неподвижно боевых машин. Никто не знал, что именно нужно сделать с этой чертовой техникой. Большинство неисправностей были легко устранимы силами экипажа. Вот только даже мехводы оказались в этой ситуации не на высоте. А прочие члены экипажей даже понятия не имели о том, чем же они могут помочь своему товарищу. Еще меньше было помощи от командиров взводов, рот и батарей. И это неудивительно: господа командиры еще меньше своих подчиненных разбирались в технике. Все, что они могли сделать в этой ситуации – громко материться и грозить нерадивым мехводам всяческими карами. А уж что испытывал при этом комбриг, можно было догадываться. Он явно свою карьеру считал погубленной окончательно. Того гляди, не выдержит позора и застрелится. А оно мне надо? Как ни крути, но даже эта позорная ситуация может способствовать обретению ценного опыта. Которого сейчас ни у кого более нет.

– Полковник! Продолжайте марш! И позаботьтесь о вызове заводских ремонтников!

С горем пополам, до района учений сумел дойти один танк и одна самоходка. Стоит ли говорить о том, что график проведения учений сорван? Да черт с ним с графиком! Мне сейчас нужно спасать бригаду от эпидемии массовых самоубийств.

– Господа! Полученный результат меня нисколько не удивил. Чего то подобного я ожидал. Хочу вам напомнить, что у Петра Великого всякое новое дело начиналось с провалов. Был неудачен первый Азовский поход, но со второго раза все у него получилось. Была «Нарвская конфузия» но в итоге плакать пришлось шведам. У Александра Благославенного был Аустерлиц и сдача Москвы, но в итоге его армия взяла Париж. То что мы увидели сейчас, это из той же оперы. И уверяю вас, если не отчаиваться, то и из этой конфузии выйдет польза. Надеюсь, что в следующий смотр полковник Дузь сможет продемонстрировать нам, как следует совершать подобные марши. А полковник Лебеденко, – я кивнул в сторону будущего комбрига Кубанской маневренной бригады, – окажется в этом деле достойным учеником командира донцов.

Прежде чем покинуть район учений, я вызвал Ржевского и огорошил его новым назначением. Отныне, он возглавлял Бронеходное управление с правами помощника товарища министра.

– А не слишком ли мал чин для такой должности? – задал вопрос военный министр генерал Ридигер, – к тому же, наш поручик сейчас находится в отставке. – Конечно мал, – согласился я, – и думаю, что это дело стоит немедленно исправить. Пусть наш затейник возвращается на действительную службу, ну а следующий чин он сам себе придумал. Поэтому присвоим ему звание «генеральный поручик». Пусть в бронеходных войсках будет такое звание.

В буквальном смысле потрясенный свалившимся на него назначением, Ржевский даже не знал, как на эту мою милость и реагировать. К тому же, голова его озабочена совершенно иным. То, что техника в очумелых ручках казаков начала массово выходить из строя во время марша, больно ударило по его самолюбию. Все-таки он поручался за ее надежность. А потому, без долгих раздумий, он напряг всех приехавших с ним мастеровых на устранение возникших неисправностей. Мой вызов его как раз застал посреди этих забот.

– Не переживайте так сильно, – поспешил успокоить его я, – самые большие неприятности для вас еще впереди! Потому что сие назначение вам не в награду, а в наказание за излишнюю самоуверенность.

А дальше я начал озадачивать постепенно выходящего из ступора нового главкома.

– Вам предстоит у себя в Кубинке организовать офицерские курсы для подготовки офицеров-бронеходчиков. Согласитесь, что езнание материальной части – это позор! Вот вы и избавите наших доблестных бронеходчиков от подобного позора. Пощады не давайте никому! И если офицеры не освоят вождение, стрельбы и устранение возникших неисправностей в полевых условиях, смело ставьте вопрос об их увольнении со службы. Это касается не только бронеходчиков но и командиров прочих подразделений и тех офицеров Генерального штаба, которым предстоит служить в бронеходных частях.

В принципе, ничего нового я не говорил. Точно такой же подход существовал и в кавалерии. На данный момент все кавалерийские и казачьи офицеры прошли через «лошадинную академию». Естественно, что я высказал требование об обязательной взаимозаменяемости членов экипажа.

– Здесь, господа, барство неуместно. Это на крейсере матрос-сигнальщик может не знать о том, что делать с судовыми механизмами, а офицер не пачкать рук той работой, что выполняет матрос. У бронеходчиков уместен иной подход. Экипажи у них маленькие и потому, командир батальона просто обязан участвовать в той же заправке машины или загрузке боеприпасов. Да и не только в этом.

Кроме того, я потребовал от присутствующих на учениях офицеров Генерального штаба, разработать и предложить необходимые изменения в штат маневренных бригад. А здесь были свои подводные камни. В данный момент, Россия не в состоянии содержать более шести танковых бригад. И дело не в деньгах. Взять тот же автотранспорт. Его потребуется много. А мы еще столько не производим. Паромобили – это от бедности нашей. А настоящие автомобили с карбюраторным двигателем, производятся в недостаточном количестве. Яковлев и Фрезе конечно стараются, но нормального, даже полуторатонного грузовика как не было, так и нет. Обеспечить все шесть бригад нормальным количеством автотранспорта не выходит. Я уже подумываю об организации отдельных автомобильных частей, которые можно будет придавать танкистам по задачам. Но тогда, задействовать одновременно все шесть бригад все-равно не выходит. Хорошо еще, что пешие батальоны получится обеспечить достаточным числом велосипедов.

В ходе разбора итогов марша, среди моих генералов возникли сомнения: а так ли нам нужны эти самые бронеходы? Аргументы приводились разные. В частности, ссылались на опыт войны в Америке.

– Ваше величество, но ведь бои в Техасе показали, что для маневренной войны лучше всего подходит обычная кавалерия! Американцы уже пытались задействовать эти самые бронеходки. Так их один поляк уничтожил и даже не вспотел при этом. И американцы больше не стали увлекаться мелкой техникой.

– А как вы себе представляете прорыв сильно укрепленной оборонительной линии?

– Но ведь есть для этого осадно-штурмовые танки, которые неплохо себя в боях показали! И мы ведь производим их на продажу! Так почему бы не создать у себя именно осадно-танковые батальоны, вместо излишне легких маневренных бригад? Да и комплектовать эти батальоны стоит из приванных мастеровых, а не превращать казаков в мастеровщину.

Последнее особенно возмущало моих генералов. Превращать казаков в мастеровщину? Да и сами казаки не испытывали по этому поводу никакого энтузиазма. А потому, пришлось упереться и включить: «Делать, как я сказал!» На этом споры прекратились и я отбыл в Минск. Смотреть на то, что сейчас твориться на полигоне, я не стал. Зачем? Там сейчас зверствует инспекторская группа из Лужской гвардейской учебной дивизии, организуя для казаков очередную шкуродерню. Дело это для них привычное и ожидаемый мной результат будет достигнут. Правда, кое-кому неясна была одна мелочь: как вписать в Табель о рангах новое звание – «генеральный поручик». Но это я решил сходу: погон с генеральскими зигзагами и три звезды, как у обычного поручика. Обалдели все: погоны генерал-лейтенанта вчерашнему поручику?

Зачем удивляться господа? Будучи в отставке более десяти лет, наш Ржевский не бездельничал, а занимался вопросами государственной важности. За это время, если бы не моя опала, он давно мог подрасти в званиях. Считайте, что он в них рос, только на этот счет не было никаких публикаций.

В Минске меня застала еще одна новость: в Бельгии произошла революция! Нет, не было никакого восстания и борьбы на баррикадах. Просто, пока Леопольд отдыхал в Крыму и поправлял здоровье у доктора Мюллера, бельгийский парламент, непонятно с чьей подачи, выразил вотум недоверия королю и потребовал его отречения от престола в пользу принца Альберта. И требование это поддержала бельгийская армия. В общем, все мои планы относительно Бельгии шли псу под хвост. И что в этой ситуации делать?

Спустя неделю, когда я уже выработал новую линию поведения, ко мне в Минск приехал сам Леопольд и сообщил о том, что это все серьезно и ему запрещен въезд в свою собственную страну!

– Мой царственный брат, не стоит предаваться унынию! Ваши поданные еще пожалеют о сделанном и наверное передумают. Ведь помимо печальных для вас новостей есть и довольно неплохие.

А неплохие были в том, что я отказался признавать легитимность происшедшего. Помимо Российской империи, нового короля отказались признавать Гавайское королевство, Корейская Империя, Северная Цин, Болгарское княжество и САСШ. Кроме того, не спешили признавать Голландия, Потругалия, Испания, Дания и Германская Империя.

– В конце-концов, в вашем распоряжении остается Свободное государство Конго, которое является вашим личным владением.

Последнее – это убийственный козырь. Именно доходы с этой колонии, которыми Леопольд щедро делился с бельгийцами, позволяли им тратиться на содержание лишь первого ребенка в каждой семье, а содержание следующих детей оплачивал щедрый король. Вот я и посмотрю, как эти самые бельгийцы обойдутся без ставшей привычной королевской дотации. Отнять у Леопольда и Серафимы Конго никак не выйдет. Колониальные войска из местной жандармерии и Кавказского Легиона, численно превосходят войска метрополии. А последние весьма малочислены. Не стоит сбрасывать и позицию части бельгийского капитала. Благодаря дружественным отношениям со мной, Леопольд весьма многим помог локализовать в России свое производство. Как пример – концерн покойных уже братьев Наганов. Так что, поживем – увидим!

Нужно отдать должное царственному спекулянту. Даже не будь поддержки с моей стороны, он все равно смог бы выжить да еще и выгоду поиметь. Ну а в мире финансов он и подавно чувствовал себя как рыба в воде, значительно превосходя в этом меня.

Успокоившись и придя в себя, Леопольд взялся выяснять: кому он перешел дорогу? Собственная служба безопасности и связи в банковской среде позволили ему быстро найти правильный ответ: гадят ему французские Ротшильды, с которыми у него раньше не было никаких конфликтов. И нацелились Ротшильды не на что иное, как на Леопольдовы немалые активы.

Давно известно, что кому война, а кому мать родна. Король-ростовщик хорошо нажился на идущей в Америке войне. На той же обратной работорговле. Причем, покупая американских негров, его агенты брали не абы кого, а тех, кто прежде работал на промышленных предприятиях. Этих бедолаг, везли прямо в Бельгийское Конго и пристраивали работать на рудниках Катанги и на нефтепромыслах Кабинды. При этом, невольные «репатрианты» считались свободными людьми, только связанными по рукам и ногам кабальным контрактом. Впрочем, зверского отношения к ним не было. Приказчики короля прекрасно понимали, с кого можно шкуру сдирать, а кого аккуратно стричь.

Обратной работорговлей занимался не только Леопольд. Стремление «цивилизовать» население африканских колоний при помощи американских негров, проявили все колониальные державы. Но согласитесь, что есть разница в том, кого ты завозишь: работника фабрики или человека, который был сезонным работником у белого фермера.

Леопольд не ограничился неграми. Помимо них, он покупал и угодивших в концлагеря белых гомосексуалистов. Таковых он за время войны вывез аж пару десятков тысяч. Публика эта была в основном грамотная и даже неплохо образованная. К ни колониальная администрация применяла иные методы. Помимо насильственного «трудоустройства» на подходящую работу по кабальному контракту, их обеспечивали молодыми чернокожими «служанками», насильственно разлученными со своей семьей. Условие было четким: «служанка» должна была родить от содомита не менее трех детей. После чего, «счастливого отца» освобождали от кабалы и отпускали на все четыре стороны. Правда, покинуть Конго мало кто решился. Содомиты, хлебнувшие немалого лиха в американских концлагерях, не без основания полагали, что в остальном цивилизованном мире к ним отнесутся немногим лучше. А здесь, в Конго, их никто не трогал и имелись неплохие перспективы для бизнеса и карьеры. Представляю, что будут говорить про эти земли спустя десяток лет!

Но не одной работорговлей замазался Леопольд. Военная контрабанда тоже не прошла мимо его внимания. Про поставки в Америку каучука можно даже не говорить. Подобным много кто занимался, хотя Леопольд в этих делах был лидером. Но то, что он отжал в свою пользу наиболее ценные активы «Юнайтед Фрут Компани» – это показатель. Точно так же он перекупал американский торговый флот. В общем, видимо Ротшильды пришли к выводу, что Леопольд набрал слишком большой вес и решили его давить, пока совсем не заматерел.

К чему такая спешка, я совсем не понимал. В моем мире Леопольд откинул копыта в декабре 1909 года. Но здесь, благодаря хорошей медицине, он не просто жив, но и в какой то мере здоров. А сейчас, задетый за живое неблагодарностью соотечественников, даже прибавил бодрости и продолжал оставаться таким же деятельным, как и лучшие времена.

– Я советую вам отказаться от дипломатической блокады Бельгии, – убеждал он меня, – это не даст особого эффекта и осложнит мое и ваше сотрудничество с бельгийским капиталом.

Во исполнение сказанного, Леопольд, чтобы позволить нам не терять в репутации, направил официальное послание своему племяннику. В этом послании он сообщал о том, что признает «выбор бельгийского народа» и отрекается от престола в пользу Альберта. Более того, ноги его больше не будет на бельгийской земле, а остаток жизни он намерен провести в своих личных владениях в Африке. Самое неприятное для бельгийцев в этом послании было то, что за нарушение прежних договоренностей между королем и парламентом, бывший король отказывается от данного ранее обязательства по передаче Бельгийского Конго своей стране. Этому решению предшествовал разговор между мной и Леопольдом.

– Насколько я понимаю, статус «Свободное государство» не означает полноценного суверенитета?

– Вы правы, именно так и обстоят дела. Свободное государство теоретически является частью метрополии, но власть правительства метрополии на него не распространяется – подтвердил мою мысль король.

– Но мой брат! Что мешает вам, своему личному владению придать статус суверенного государства? В конце-концов, эту страну создали вы. И там находятся владения вашей супруги. Где гарантия, что узурпаторы не лишат ее законной власти над королевством Катанга? Кто поручится, что парламентские болтуны сумеют поддерживать должный порядок в ваших владениях?

Никакого возражения высказанной мной мысли не было. Леопольд и сам, назло всем, намеревался превратить колонию в свободное и независимое государство. Правда, стоило учитывать то, что в свое время он отжал у англичан Анклав Ладо, который обещал им вернуть лишь после своей кончины. Этот анклав имел огромное значение для бельгийцев, так как через речной порт на Ниле осуществлялась транспортная связь со Средиземным морем. В мои планы входило всяческое продление жизни короля. Но а вдруг англичанам надоест ждать? Сейчас им не до Южного Судана. Но ведь ничего не вечно под луной. А потому следовало ожидать еще и английской интриги.

– Ничего страшного, – ответил Леопольд на высказанные мной подозрения, – конечно, британцы могут заподозрить, что я собираюсь нарушить прежние соглашения. Но ведь в роли правителя суверенного государства я могу подтвердить, что прежние договоры остаются в силе. Я другого опасаюсь. Ротшильды не успокоятся. Им будет мало того, что я потерял бельгийский престол. Наверняка они захотят лишить меня и владений в Африке. И стоит прекратиться войне в Америке, как с территории Французского Конго может начаться интервенция.

– Я тоже этого опасаюсь. Но мой брат, вы щедро кормили свой народ. А что получили в итоге? Полнейшую неблагодарность! Глупцы сами плюнули в руку их кормящую. Так не лучше ли те же самые деньги направить на иные цели? Строительство оружейных, снарядных, патронных и пороховых фабрик, боевых кораблей, морских и воздушных? Не лучше ли увеличить число преданных вам солдат, просто удвоив их жалование? Уверяю вас, наши доблестные абреки с удовольствием будут служить столь щедрому повелителю. А я со своей стороны не стану чинить препятствий тем вербовщикам, которых вы пришлете на наш Кавказ.

Итак, Леопольду требовалось еще не менее пяти лет жизни, чтобы основательно укрепить свое новое государство. Наша медицина такое может обеспечить. Правда, постоянно торчать в Крыму, Леопольду и Саре-Серафиме не стоит. Пусть перебираются в Леопольдвилль. Ну а наши «Врачи без границ» и там присмотрят за здоровьем монарха и его верной супруги. И кстати, титул тоже следует поменять вместе с названием страны. Было Свободное Государство Конго, возникнет Заирская Империя. Был король Леопольд Второй, станет император Леопольд Первый. Была королева Катанги Серафима Первая, будет ее императорское величество Серафима. Против этого мой царственный брат не возражал.

А вот с французскими Ротшильдами что то нужно было делать. Слишком большой вес они набрали. Под корень, как британских Ротшильдов их изводить не стоит, но проредить их клан будет уместно. Остается только намекнуть старому доброму председателю Ли, что для его «Красной стражи» есть работенка. Но намекать будем не мы. Найти среди американских граждан соответствующих эмиссаров, вполне возможно. И пусть мир думает, что это Рокфеллеры с Морганами и разного рода Шиффами пошли вразнос.

20. Время новой метлы

Если посмотреть на людей, что начальствовали в государственных учреждениях, то можно понять, что их роднит одна общая черта: они мне достались из прошлого царствованния. Не хочу о них дурно отзываться. После систематических чисток государственного аппарата, в большинстве своем это люди достойные. Но возраст есть возраст. Старея, человек меняется и иногда очень сильно. Причем, не всегда в лучшую сторону. Но и отправка их на покой мне мало что дает. На их место приходят более молодые, но из той же среды, из которой вышли их предшественники. И получается, что настоящего омоложения кадров у меня не происходит. Эти люди вполне лояльны и добросовестны. И даже честны. Если требуется неспешное развитие страны, то они меня вполне устроили бы. Но внутреннее чутье мне подсказывало, что нам недолго жить в спокойствии. Рано или поздно, наши «друзья» обратят на Россию пристальное внимание. Вот тогда веселуха и начнется. Как ни крути, но раз в сто лет Россию пытаются либо ограбить, либо указазать ей на то место, которое ей по мнению друзей очень даже впору. Ничем хорошим это для «друзей» не заканчивается, но и нам приходится тяжко. Спровоцировав серию войн, я надеялся не только отсидеться в стороне от ненужных нам конфликтов, но и потихоньку нарастить индустриальную мощь страны. Удалось ли мне это? И да, и нет. Нынешняя Российская империя образца начала 1909 года, это совсем не то, что Россия моего реципиента в 1913 году. Прежде всего, удалось опередить страну «французской булки» в промышленном развитии. Причем, раза в два. Конечно, большинство заводов – это локализованное производство иностранных фирм, но контроль осуществляем мы. Положение рабочего класса тоже отличается радикально. В моем времени, русский пролетарий – это люди, сильно обозленные на власть. А у меня – верная опора самодержавия. И господам социалистам с этим приходится считаться. Задача у них конечно не простая: и популярность завоевать и холуями при власти не прослыть. И надо сказать, что они ее успешно решили. Узаконенные мной Промышленные суды, теперь считаются в их среде одной из легальных форм классовой борьбы. Поэтому, все эти ленинцы, шараповцы и плехановцы мне в данный момент не враги. Зато за чисто буржуазные партии я не поручусь.

Взять наших кадетов. Не сумев обрести популярность среди простого народа, они взяли курс на сотрудничество с крупными собственниками. Да ладно, если бы их интересовали только наши отечественные буржуины. Служба Дзержинского докладывала о том, что наши либералы протоптали дорожки и в правления тех иностранных фирм, которые имеют деловые интересы в России. И не просто протоптали, а создали Промышленно-Финансовое общество, призванное защищать интересы крупных собственников. Дело это само по себе не крамольное, если забыть про то, что подобные общества являются хорошим прикрытием для шпионажа. И не только шпионажа. В последнее время эти господа пытаются влезть и туда, куда их изначально не собирался пускать. В частности, им очень нравится Заполярное Наместничество. Настолько нравится, что они не побрезговали сочинить донос на адмирала Макарова.

Некий Михель Гарц, отправил на имя моего брата послание, в котором всячески разоблачал злоумышленные действия «Мурманского сатрапа». Видимо автор послания на полном серьезе полагал, что Россией правит не царь, а Георгиевская клика.

Итак, в чем был грешен по мнению доносчика наш адмирал?

Прежде всего в том, что «… пользуясь удаленностью от столицы и отсутствием всяческих ревизий, адмирал Макаров превратил наместничество в удельное княжество, где нет иного закона, кроме его мнения и нет иной воли, кроме его произвола».

Ну что же, в чем то господин Гарц прав. Макарову действительно предоставлена огромная самостоятельность в деле освоения Севера. Ежегодно ему ставятся задачи общего плана, а как он будет их решать – это его дело. Правда, необходимые для этого ресурсы он частью получает от казны, а частью изыскивает на месте. Причем, в последнем он изрядно преуспел. Видимо это и не дает покоя тем, кто являлся истинными авторами доноса. Тому, что ранее никому не известный Гарц является единственным автором кляузы, я нисколько не верил. Больно уж много сведений содержится в этом послании. Одному человеку столько информации не собрать и не обработать. Да и откуда может копавшийся в Москве торговец ценными бумагами получить сведения о количестве добываемого и продаваемого меха, моржовых клыков или улове рыбы? А такие сведения в послании имелись. Причем, та же рыба была разделена на породы и способы переработки. А заодно упоминались способы добычи и рыбы, и морского зверя. Львинная доля улова – конфискат у браконьеров. Ну я про это и раньше знал. Ведь не просто так Макаров заказывал корабли, наиболее подходящие для ловли тех, кто беззастенчиво промышлял в наших водах. Как правило, этим занимались норвежцы. Но сейчас, когда на них идет систематическая охота, заниматься браконьерством стало сложней. Пойманного с поличным браконьера, заставляли сдать свой улов русским промышленникам по назначенной ими цене. Кроме того, преступника заставляли подписать контракт на дальнейшее сотрудничество с русскими купцами. Альтернативой было конфискация судна и каторжный срок. В общем, те, кто был слишком упрям, теряли и судно и снасти и свободу. Именно последнее и возмущало наших либералов.

«Особенный позор состоит в том, что наместник и его приспешники совершенно открыто занимаются самой настоящей работорговлей. Все дело в том, каким образом исполняется наказание, вынесенное несчастным жертвам дикого произвола. Судьи, не смеющие в чем либо перечить адмиралу, назначая каторжный срок, сообщают несчастным о том, что его можно не отбывать, если будет внесен соответствующий залог. Как правило, сумма залога является неподъемной для простого человека. Рыбаки, которые всю жизнь тяжким трудом добывают свой хлеб насущный, не имеют у себя требуемой суммы для выкупа. И тогда на сцену выходят некие поручители, которые прямо в судебном присутствии вносят в казну Наместничества необходимую сумму. После этого, оформляется новое постановление суда, согласно которому, несчастные люди должны отработать у поручителя весь срок, необходимый для погашения образовавшегося долга. На деле, это означает пожизненное рабство».

А дальше шло пространное описание того, в каких ужасных условиях работают у русских эксплуататоров «несчастные поданные цивилизованных стран». А то как будто я этого не знаю! Да и с той же Норвегии который год идут постоянные протесты. И если верить этим протестам, то в результате политики, проводимой Макаровым, у норвежцев взлетели цены на рыбу, множество семей вынуждены сократить свой рацион, а в «Макаровском рабстве» находятся несколько тысяч поданных короля Хакона. И не только Норвегия протестует. Шведы, голландцы, англичане тоже страдают от нашей охоты за браконьерами. Мы конечно отделываемся отписками. Мол не невинных хватаем, а нарушителей наших законов и потворствовать явным уголовникам – дурной тон.

Но вообще, я понимаю, что на самом деле возбудило наших либералов. Север – это огромные деньги. И те, что идут от казны, и те, что добываются на месте. И разве не соблазнительно сидеть на таких денежных реках? Так что не сочувствие к несчастным руководит этими господами. Они невольно обозначили свой интерес, предлагая поставить освоение Заполярья под некий «общественный контроль», который будут осуществлять «лучшие представители российского общества». Ну как же! Я даже догадываюсь, кого они считают этими самыми «лучшими людьми»!

Кстати, о каторге. У Макарова действительно нет никакой каторги в традиционном смысле этого слова. Больно дорого ее содержать в тех местах. А бежать из тех мест – верная смерть. Так что никакой охраны у сосланных нет. Да им и бежать нет смысла. Мы ведь не рецидивистов туда отправляем. В большинстве своем, люди там работают по той специальности, которой владеют. И уж конечно, врача или инженера не заставляют махать кайлом или топором. Каждый делает то, что умеет и получает за это довольно неплохие деньги. Многие, отбывшие свой срок, так и остаются в тех краях.

О чем еще осведомляет Георгия этот самый Михель Гарц? О том, что многие действия наместника граничат с государственной изменой! Ну ничего себе! В чем же она состоит?

«Но не только на мирных рыбаках наживается сей наместник и его камарилья. Международную торговлю тоже не обошел его алчный взор. И тут размеры мзды превосходят всяческое воображение.

Как известно Вам, через новопостроенный Мурманск производится торговля со всей Европой. А потому, одни только таможенные сборы составляют изрядную сумму. Я не стану уверять, что адмирал Макаров присваивает себе часть этих денег. Нет, он ищет наживу из иных источников».

А дальше идет изложение того, как подлец Макаров специально приплачивает американцам, чтобы время от времени у побережья Норвегии появлялись американские рейдеры. И появляются они не просто так. Одиночные суда, идущие под флагами воюющих стран, они захватывают и топят. В результате, те же британцы и французы, которым катастрофически не хватает судов для охраны своей торговли, вынуждены соглашаться на то, чтобы их торговцы шли под охраной боевых кораблей Российского Императорского Флота. И естественно, что судовладельцы вынуждены платить за такую охрану.

Да. Вот тут этому господину лучше прикусить язык. Потому что кричать о том, что мы наживаемся на чужой войне, явно не стоит. Это конечно правда и ни для кого это не секрет. Но ведь не мы одни такие умные. Германия, Испания, Швеция, Бельгия, Голландия… Они на этом не меньше нашего зарабатывают. Но приписывать аморалку только нашим людям – это чересчур! Да, мы охраняем англо-французскую торговлю. Про боевые корабли – это не совсем правда. Старые торгаши, на которых ради приличия размещены не самые лучшие орудия и поднят Андреевский флаг – вот и вся охрана. И если американцы не нападают, то лишь потому, что тайные договоренности с ними по этому поводу действительно существуют. И не Макаров их заключал. Его делом было организация конвоев. А что и как – это уже моя головная боль. То, что он это делает наиболее дешевым способом, честь ему и хвала. Хотя, в последнее время в его распоряжении появились и нормальные боевые корабли, способные обеспечить как противолодочную, так и противовоздушную оборону ордера. Как раз к этому Михель Гарц и докопался.

«Обладая всей полнотой власти, адмирал Макаров однобоко относится к строительству флота на Севере. Казалось бы, имея незамерзающий порт и свободный выход в океан, адмирал должен в первую очередь строить океанский флот. Но посмотрите что он творит! Где могучие дредноуты? Их не только нет в наличии, но адмирал даже не удосужился их заказать! А между тем, британцы уже закладывают новые типы дредноутов и скоро в составе Королевского флота будет два десятка подобных монстров. От британцев не отстают французы с германцами и американцами. Даже Италия строит корабли этого класса. И лишь Россия отстает от всего мира. Те броненосцы, что мы имеем на Черном и Балтийском морях, не годятся для действий на океанских просторах. Поэтому их возможный перевод на Север ничего толком не изменит. Стоит помнить о том, что во время Крымской войны, британцам и французам было нечего противопоставить в этих водах. А благодаря Макарову, мы это не сумеем сделать и сейчас».

Честно сказать, Макаров действительно считает строительство линкоров дурной затеей. Правда, два линкора мы все-таки строим. Но не для себя, а для Бразилии и Аргентины. Конечно, эти страны с удовольствием заказали бы их у британцев. Но пока идет война, никто не станет работать на сторону. Германцы могли бы построить на продажу, но во-первых, они сейчас лихорадочно строят свой флот, а во-вторых, ни бразильцев, ни аргентинцев не устроила цена вопроса. А потому конкурс выиграли мы.

«Не пожелал адмирал заказать и носители минных катеров. И это выглядит особенно странно. Ведь во время последней войны, именно он был энтузиастом подобного типа боевых кораблей. Я теряюсь в догадках: это что, глупость или все-таки измена? Ведь мир не стоит на месте. Американцы на деле доказали, сколь полезен этот тип кораблей в борьбе с британской торговлей».

А вот тут наш Михель лукавит. Макаров не разлюбил носители минных катеров. Он их даже очень хочет иметь, причем ссылаясь на американский опыт. Но, вы уже догадались, кто именно ставит палки в колеса. И что именно он предлагает взамен. Но видимо Михель совсем не в курсе и все валит на Степана Осиповича.

«Препятствуя строительству океанских рейдеров, Макаров занялся строительством так называемых водобронных крейсеров на недавно построенном заводе в Северодвинске. А между тем, сию бредовую идею отвергли все ведущие державы мира».

Действительно отвергли. И не только эти самые не упомянутые державы. Мы тоже не стали увлекаться водобронными миноносцами и крейсерами. Просто Михеля и его подельников сбивает с толку название «водобронный крейсер». А на деле, это обычная подводная лодка.

Весь мир сейчас увлечен малыми подлодками на электрическом ходу. То, что радиус действия у лучших образцов подобного оружия не превышает сотни миль, никого не смущает. Потому что нужной дальностью плавания обладают суда-носители. Строить дизель-электрические подлодки считается несусветной глупостью. Ведь дизели и запасы топлива занимают много места! Гораздо проще, производить зарядку аккумуляторов на судне-носителе и там же производить перезарядку торпед. А еще нет нужды таскать с собою запасы пресной воды. Ведь экипажу подлодки предстоит провести на корабле не более суток. Нельзя сказать, что мы не используем чужой опыт. Как ни смотри, но та же самая электромеханическая часть для нас представляет несомненный интерес. И мы используем чужие достижения. В том числе в наших «водобронных крейсерах». Что он из себя представляет? Обычную подводную лодку водоизмещением в тысячу тонн. Надводная скорость не очень велика – 12 узлов. А подводная – около 8 узлов. Глубина погружения – около 90 метров. Вооружение: четыре носовых и четыре кормовых торпедных аппарата. Торпеды калибром 453 мм. Всего на борту 16 торпед. Артиллерийское вооружение – одно орудие калибром 102 мм и три 37 мм противодирижабельных орудий. Автономность – тридцать суток. Что вполне нам хватает. Первый «водобронный крейсер» К-1, уже в строю. Ну а последующие в серии – скоро войдут в строй.

Север – не единственное место, где у нас будут «водобронные крейсера». Для Тихого океана тоже построим их в достаточном количестве. Ну а балтийцам и черноморцам такие крупные подлодки совсем не нужны. Им хватит подлодок более скромного водоизмещения. Вот насчет них ни у кого вопросов не возникает. Все прекрасно понимают, что в этих морях корабли-носители будут неуместны, а подлодки на чисто электрическом ходу годятся лишь для обороны морских крепостей. Но та же Германия нашим путем не идет. Немцы сейчас увлечены океанским флотом. А на тот случай, если на Балтике возникнет нужда наносить удары из под воды, они считают, что достаточно просто пригнать несколько носителей, прикрытых надводными кораблями.

Такой подход к ведению боевых действий на море сбивает с толку многих. Потому что у тех же американцев это работает. А американцы, после того, как устроили масштабный погром британской морской торговле, в этом вопросе ныне наиболее авторитетны. Вот все им и подражают. Мы им тоже в ином деле подражаем. Все-таки электрические двигатели у них весьма неплохими получаются. Но есть и у нас прекрасные достижения. Например, гидрофоны и гидролокаторы. Для прочих стран они не являются чем то неизвестным. Французы первые гидрофоны испытывали еще в царствование моего здешнего батюшки. Гидролокаторы у них и у британцев тоже появились недавно. Но это все еще несовершенно. А у нас не просто «есть такие приборы», но вдобавок к этому «мы вам их не покажем». Потому что в этом деле мы впереди планеты всей. Михель Гарц про это не знает и потому возмущен тем что флот не захотел покупать у него партию новейших французских гидрофонов, о приобретении которых он лично договорился с французами.

Нахрен! Все-таки я правильно сделал, создав на Каспии учебные центры и исследовательские полигоны для флота. Туда мало кто суется. А между тем, там много чего интересного происходит. Те же кадры для подплава готовятся именно на тамошнем учебном центре. Который находится аж на Мангышлаке. Да не только Каспий. Мне и Аральское море по нраву пришлось. Именно тем, что туда мало кто хочет съездить.

Да хрен с ним с железками! Меня сейчас больше интересуют люди. А конкретно – моряки. Честно говоря, я ими весьма недоволен. Наш флот сильно проигрывает, если его сравнивать с нашей армией. Я не шучу. В каком бы состоянии наша армия не была, но у нее перед флотом есть одно важное преимущество: она никогда не отказывается от драки. С ней всякое приключалось. Были блестящие победы, были обидные поражения, но проигранных войн на ее счету значительно меньше, чем у кого-либо. Бывало, что ей приходилось скрещивать оружие с лучшими армиями мира, которые возглавляли выдающиеся полководцы. И как правило, все эти лучшие армии занимали почетное второе место по результатам войны. В общем, никаким комплексом неполноценности армия не страдает.

С флотом все наоборот. Скажите на милость, с кем наш флот вступал в схватку? Хватит пальцев одной руки: с турками, шведами и японцами. Все наши славные победы на море, одержаны над турками и шведами. Но и тут есть что припомнить. Гангут и Гренгам – это победа армейских частей. Причем, при Гренгами десантными силами командовал армейский генерал, для которого эта операция на море была первой. Балтийский флот в это время изображал наличие у России своего военного флота. Если вспомнить Чесму, то и тут есть за что упрекнуть водоплавающих. Чесменское сражение им навязали турки! Сами моряки боя вовсе не искали. И погнал их в бой Алексей Орлов – чистой воды сухопутчик.

Конечно, можно вспомнить Ушакова и Нахимова. Они как раз и не избегали драки. Более того, сами ее навязывали противнику. Но это исключение из правил. В большинстве случаев, наши моряки дрались лишь тогда, когда им навязывали бой. Да и то не со всеми. Ничего не скажу, хорошо дрались и флаг свой не позорили. Но навязывать противнику свою волю, брать инициативу в свои руки – это очень редкий случай. Как про это у меня и идет разговор с вызванным для беседы Макаровым.

– То, как обстоят дела с флотом, меня совершенно не устраивает. Вы в курсе того, что мы избавились от того старого хлама, который у нас скопился во времена предыдущих царствований. Мы строим для флота корабли, которые не хуже чем те, что имеют в своем распоряжении великие морские державы. Мы не экономим на боевой подготовке. Но у меня возникает вопрос: а будет ли с этого толк?

– Ваше величество! Уверяю вас, если придется вступить в бой, флот не посрамит своего флага! Я лично, чем угодно, готов ручаться за всех моряков империи!

– Не спешите ручаться, Степан Осипович! – перебил я его горячие уверения, – в личной храбрости экипажей я сомнений не испытываю. И не стоит меня уверять в том, что моряки достойно исполнят свой долг. Более того, я уверен, что даже в безнадежной ситуации, им в голову не придет, что можно спасти свои жизни, спустив перед врагом флаг. У меня вызывают сомнения не экипажи, а адмиралы. Сейчас, когда мир, они требуют строить самые лучшие в мире корабли. Худо или бедно, но Россия сумеет выполнить их пожелания. Но что будет, когда начнется война? Мне сразу скажут, что новейшие дредноуты нельзя пускать в бой. Потому что их меньше, чем у британцев или германцев, а потерю их в бою быстро не возместить. Не возражайте! Именно так все и будет! Адмиралтейские чины хотят иметь крейсера для рейдерских операций, но как только запахнет порохом, сразу выяснится, что пускать их в дело нельзя, ибо у нас нет в Атлантике баз снабжения. А для эскадренных сражений рейдеры не очень подходят. В итоге, я услышу от них модную фразу о том, какое влияние оказывает флот одним своим присутствием. А на деле, это будет значить, что флот должен прятаться от врага на базах, под защиту крепостных батарей. А кончится это тем, что враг высадит сильный десант и блокирует базы, а наши доблестные адмиралы примут решение о затоплении кораблей. Вы ведь прекрасно знаете о том, что такое уже было. В Крымскую войну что Черноморский, что Балтийский флот на войну не явились. Хотя шансы на победу были.

Степан Осипович нешуточно на меня обиделся. Даже скрывать этого не стал. Чувствовалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не ответить мне так, как считает правильным. Но сдержался. И терпеливо начал объяснять мне то, что времена изменились.

– Ваше величество, в последнюю войну с турками, мы не прятались от врага. Мы не имели полноценных боевых кораблей на Черном море, но оно стало нашим!

– Я знаю про это. И знаю о вашем вкладе в завоевании господства на море. Турков вы действительно сломали. Но потом явились англичане. К чему это привело, вы прекрасно помните. И я скажу, почему вы, победители турков, не стали связываться с англичанами. Вы демонизируете британский флот! Хотя, со времен Нельсона «владычица морей» не может похвастаться победами на море. В Крымскую войну большая часть успехов на море была у французов. У англичан – лишь позорные провалы. В ныне идущей войне, разгром американцев на Тихом океане – это заслуга японцев. А самих британцев били пираты мадам Вонг. В Карибском море и на Великих озерах, британцев всячески унижал бандит Назгулеску. А война на морских коммуникациях? Американские рейдеры не перетопили британский торговый флот лишь потому, что защиту конвоев взяли на себя нейтральные державы.

В общем, нотацией я не ограничился. Степан Осипович получил от меня конкретную задачу. Я помнил, что в моем времени, при всех своих недостатках, он не имел главного – отсутствия инициативы. И в подчиненных ее не подавлял.

– Сейчас, самое время для того, чтобы преодолеть прежнюю робость перед теми же британцами. И лучше вас это никто сделать не сумеет. Вы должны Северную Ледовитую флотилию сделать кузницей новых кадров. Таких кадров, которые не будут прятать корабли от врага на базах, а при всяком удобном случае навязывать ему драку. Как это всегда делала наша армия.

Итак, задача Макарову поставлена конкретная. Мне для войны нужно, чтобы все флотские экипажи заслуженно считались лихими. Помните, как у Станюковича в «Бешеном адмирале»? Там адмирал-марсофлотец спрашивал сына: получится ли у молодых воспитать такого лихого матроса, какие были на парусном флоте? Глядя на свой флот, вспоминая события в моем времени, я пришел к выводу, что получить лихого матроса для нас не проблема. Гораздо сложней получить лихих капитанов. А уж про лихих адмиралов я помалкиваю. Остается лишь надеяться, что Степан Осипович сумеет создать свою особую школу воспитания морских офицеров.

Но и я кое-что придумал. Сейчас, в Южной Африке начнется хорошенькое «веселье». Буров удалось все-таки расшевелить. Причем, в отличии от моего времени они контролируют большую часть ЮАР моего времени. Наталь и Зулуленд ими не захвачен, но хватит и того, что есть. Мобилизационный ресурс у них значительно больший. Наличие флотилии Назгулеску и германских советников во главе с Леттовым-Форбеком, делает нашу игру еще интересней. Но это все возня на сухопутье. Но почему бы не поиграть в морские игры?

Флот я туда не погоню, но ведь можно и добровольцев задействовать! В первую очередь в организации снабжения повстанцев всем необходимым. По сути дела, заняться военной контрабандой. Занятие это рискованное и требования к командному составу торговых судов будут особые. Тут если не рисковать, то и успеха не добьешься. Значит, негласно формируем особую коммерческую компанию. Условно ее назовем Контрабандным флотом. Экипажи комплектовать из обычных моряков торгового флота. А вот командный состав – из офицеров РИФа. Из тех, кто желает отличиться. Условия простые: доставляешь военный груз из Балтики в Германскую Юго-Западную Африку или из Владивостока в один из портов Мозамбика – получаешь премию. На обратном пути наверняка тоже будет чего везти. Ну а если сумел дойти до Кейптауна – двойная премия. За прорыв блокадной линии. А дальше нужно понять, за сколько «ходок» следует досрочно производить в следующий чин. Тут кстати и суденышки им потребуются особые. Но с этим вопрос считай что решен. По совету Бойко, я затеял строительство винджаммеров.

– Пароходы конечно достаточно экономичны, чтобы вытеснить парусники с европейских линий, но дальние маршруты остаются им неподвластны, – объяснял мне Бойко, – для них требуется промежуточная бункеровка, процедура достаточно долгая и недешёвая. А мы не можем содержать сеть промежуточных угольных станций. Команду на винджаммерах можно составить изкурсантов; мореходных классов которые были должны проходить практику на парусных судах. А командовать судном может тоже выпускник этих классов. Им ведь необходимо проходитьстажировку. Уже это сократит расходы на содержание команды. Может быть даже найдутся романтики, готовые еще и приплатить за включение их в состав экипажа.

Меня тогда это сразу заинтересовало. Получалось, что мы можем иметь достаточно дешевый торговый флот. Причем, по уверению Бойко, эти самые винджаммеры сумеют продержаться на коммерческих линиях аж до середины 20-го века! Но и тогда им найдется применение.

– Вы, Николай Александрович, наверняка помните о парусниках «Седов» и «Крузенштерн». Ведь сколько моряков выучилось на них!

А вот это ценно! Приходилось слышать о том, как паруса воспитывают моряка. Так не дадим пропасть романтикам! Парусному флоту быть! Кстати, мой военный флот тоже оставил себе крейсер с парусным вооружение «Память Азова» в качестве учебного корабля.

Тянуть с воплощением в жизнь полезной задумки мы не стали. И нашли возможность для постройки целой серии пятимачтовых барков. И в данный момент мы имеем в строю целых шесть винджаммеров. И продолжаем закладывать новые суда.

Но ограничиваться провозом военной контрабанды я не хотел. Почему бы бурам не заиметь полноценные боевые корабли? Пусть и не большие. Главное – кусачие. Дарить бурам я их не собирался. Зачем? Для этого у меня есть американцы. У них сейчас как раз дела неплохо обстоят со строительством кораблей «москитного флота». А потому, тайно встретившись с мистером Батхедом, я сделал ему предложение, которое ему очень понравилось. А предложил я ему заняться ленд-лизом. Батхед мгновенно понял идею и те выгоды, которые она ему принесет лично. Доставку в Кептаун скоростных миноносок могли осуществить суда-носители. Комплектование экипажей я брал на себя. Основное направление работы – порт Дурбан, единственный, что еще остался в распоряжении британцев в этих водах. Пусть этими корабликами командует Назгулеску. Но командирами миноносок будут мои офицеры. Ночные торпедные атаки и минные постановки, высадка диверсионных и разведывательных партий, удары по конвоям. Работы этим ребятам хватит. И кстати, нужно не забыть про судно разведки и управления. А то мои «гидрографы» соскучились без интересной работы. И вообще, чем больше я обдумывал этот план, тем больше он мне нравился.

Не успел я приступить к отдаче необходимых распоряжений, как меня вновь побеспокоил мой царственный брат Леопольд, бывший бельгийский король, а ныне император Всея Заира. И игнорировать его просьбу не получится. Хоть и рухнули все мои планы насчет Бельгии, но Леопольд для меня все-равно остается ценным партнером. Именно он мне поставляет большую часть каучука, без которого сложно развивать то же самое машиностроение. Кроме того, как ни крути, но он и сам не беден и влиянием в мире капитала обладает немалым. То, что он сейчас потерял целую страну, еще не повод сбрасывать его со счетов. Да и к тому же, насчет Леопольда у меня возникли весьма интересные планы. Которые были продолжением тех мыслей, что зародились у меня еще в том времени, в котором я служил военным советником в одном из Прифронтовых государств Африки. А мысли эти зародились как ответ на простой вопрос: почему ЮАР нигде не любят? Нелюбовь СССР к этой стране мне была понятна. У нас социализм и стремление к дружбе с аборигенами Африки. У них капитализм и угнетение наших потенциальных друзей и союзников в борьбе с мировым капиталом. То, что эти друзья нам вовсе не друзья, это я понимал. Но мне непонятно было одно: а за что на ЮАР взъелись страны Запада? Вроде бы такой же капитализм как и у них. Вроде бы тоже антикоммунисты… Зачем вводить против этой лояльной им страны разные санкции и эмбарго? Неужели им так негры любезны? Чуть позже, я понял, зачем это делалось. Западу не нравилось то, что тамошних негров грабят буры, а не представители европейского или американского капитала. Конечно, на обычной, нормальной международной торговле западники могли получать прибыли. И получали. Но ведь хотелось большего! А проблема была в том, что буры, грабя негров, не позволяли никому грабить страну, которую они считали своей Родиной. Имея предков из Европы, они никогда не заглатывали тех крючков, которые с радостным воплем глотали все молодые государства Африки. То есть, для плутократов они были трудной добычей. Вот если бы вместо них у власти были негры!

И нужно отдать плутократам должное, оголтелым расизмом они никогда не страдали. И если для пользы их дела на троне нужен был негр, то они не брезговали и негром. Тем более, что найти подходящего для этой роли бабуина, проблем не составляло. Того же самого Нельсона Манделу нашли быстро. Правда, посадить его на трон сразу не вышло. Пришлось для этого трудиться лет двадцать. Но овчинка выделки стоила. Придя к власти, негры быстро превратили хорошо развитую страну в обычное государство «третьего мира» – самый удобный объект ограбления.

В те времена, когда ЮАР еще представляла собой силу, с которой приходилось считаться, я задавал себе вопросы, на которые никто из моих сослуживцев не стал бы отвечать честно. Но судите сами, кого нам было выгодней поддерживать? Страны-иждивенцы, в которые вкладывались гигантские средства без перспективы отдачи или развитую самодостаточную страну? Что в ней было плохого для нас? Ну бьют там разного рода негров. Так их если не бить, то они и работать не станут. В тех же «свободных» африканских странах, местные Мабуты своих сограждан не просто бьют, так еще и убивают в товарных количествах. И все на это закрывали глаза. То есть, дружба с белыми расистами не могла быть более аморальной, чем дружба с черными социалистами местного разлива. И к тому же, если ЮАР была занозой в заднице Запада, то этим стоило пользоваться.

Но я отвлекся. Созданная недавно Заирская империя, если ее развитием займутся белые люди, может стать такой же занозой в заднице Европы. А две занозы, по одной на каждую ягодицу, это всяко для нас лучше. И именно на этот путь становится обиженный на неблагодарных соотечественников Леопольд. И ведь то, что ему от меня нужно, для нас не обременительно. А нужно ему от нас не так уж и много: белых людей на поселение.

Сперва меня подмывало ответить ему весьма резко. Типа того, что я не торгую русскими людьми. Но сдержался. В конце-концов мой царственный брат вел разговор о белых людях, не упоминая их национальности. А кто сказал, что население Кавказа не является белыми людьми? Туда же можно отнести и коренное население Прибалтики. Да и евреи наши не совсем азиаты. Так почему бы не помочь нуждающемуся? Мне не трудно. Тем более, Леопольд не намерен проявлять скупость.

Сейчас, сняв с довольствия своих бывших поданных, он значительно уменьшил свои обычные траты. Придется бельгийцам растить детей на свои средства, а не на королевскую пенсию. Пенсия теперь положена иным людям. Которых в любом случае будет значительно меньше. И как раз тут он не намерен скупиться.

Бойцы Кавказского Легиона отныне получают двойное жалование, а их детям, с момента рождения начисляется королевская пенсия, равная половинному жалованию отца. Больше детей – больше пенсия. «Вестник Легионера» уже оповестил моих горцев о щедрости заирского монарха. И горцы дрогнули. Да не малым числом. Желающих поступить на службу к Леопольду стало столько, что с такими темпами, лет за десять, Северный Кавказ придется кем то заселять.

Но не только Северный Кавказ заволновался. Закавказье тоже призадумалось. А тут еще сообщение о том, что рекрутам, владеющим французским языком, платить будут как ветерану. Это окончательно убедило людей, что родную саклю нужно покидать без сожаления. Но сперва, как следует подготовиться. Например, похитить человека, владеющего французским языком и заставить его учить всех желающих. Нужно сказать, что приняв решение, мои горцы не были склонны проявлять неуместные для истинного джигита сомнения и колебания. Прошла самая настоящая эпидемия похищения нужных людей. Похищали их в основном в Пятигорске, куда традиционно со всей России съежались любители азартных игр. Либеральная общественность, чьих представителей в основном и похищали абреки, была в шоке.

– Ваше высочество! – говорил брату Георгию Милюков, – общество надеется на то, что власти безотлагательно примут решительные меры для обуздания этих дикарей!

В общем, кадеты требовали организации карательных экспедиций. Но ведь это бесчеловечно! Бедные горцы совсем не виноваты, что им ранее не достались плоды просвещения! Где вы были раньше, господа либералы? И как вы не понимаете того, что эти несчастные тянутся не к разбою, а к знаниям!

Меры мы приняли, но не такие, о каких мечтали кадеты. По моему распоряжению, местные власти провели переговоры с лидерами общин. Пленники были освобождены, а взамен были организованы годичные курсы французского языка для всех желающих. При этом, помимо мужских курсов, появились и женские. Практичные горцы против обучения женщин не возражали, резонно полагая, что этот язык им понадобится при закупке товара на заирских рынках.

Примерно такой же процесс шел и в Балтийских губерниях. Только там не было похищений. Просто в публичных местах были расклеены объявления на эстонском и латышском языках. Грамотеев, у латышей и эстонцев хватало. Поэтому о наборе на высокооплачиваемую работу знали практически все местные жители. А им выбирать приходилось делать выбор: куда податься? В Сибирь или в неведомый Заир? В Сибири можно получить немало земли и стать зажиточным хозяином. В Заире, тоже придется немало работать, но не на земле, а в городах. И за это будут платить серебром – заирскими франками. В общем, каждый выбирал то, что казалось заманчивей.

Евреев не пришлось даже специально агитировать. Они и так откуда то узнавали о новой заманухе. Причем, информацией о ситуации на местах они владели наиболее полной. Так что нашлись те, кто выбрал Леопольда.

Но и русские попадали в эту загадочную страну. Но в отличии от инородцев, не совсем добровольно. Это были те, кто не хотел ладить с законами Российской Империи. Но таких было мало, ибо тюрьмы и каторги и так были основательно разгружены до этих событий. Конечно, среди этих людей было мало ценных специалистов. Но уж какие есть. Тем более, что Леопольд делал ставку не только на нашу страну. Из Европы тоже потянулись переселенцы.

То, что этих людей на месте не станут обманывать, ясно было из посланий Леопольда и его уже официальной жены Серафимы. Эти пройдохи не были знакомы со словом «апартеид», но именно такую систему они собирались внедрить в жизнь. Представляю, что из этого выйдет! Тем более, что в развитие страны заирский правитель собирался серьезно вложиться.

В первую очередь он решил строить арсеналы. А пока что скупал оружие где только мог. Не обошлось дело и без нас. Хотя тут самые большие заказы пришлись на долю германских фирм. Но этого и следовало ожидать. Все-таки станкостроение наше еще не на должной высоте.

Мы занялись в основном поставкой трехдюймовых полковушек и 107 мм гаубиц. С этими системами бельгийцы были и раньше знакомы. К тому же, они неплохо показали себя в Америке. Кроме этого, решено было поставить 37 мм и 63 мм противодирижабельные орудия. И совсем небольшими партиями мы поставили наши новые экспериментальные винтовки. Имеется в виду автоматическая винтовка Федорова, которую от переделал с русского трехлинейного патрона на 7.92х57 Маузер.

Вообще то, они были неприлично дорогими. Но зато лучшими в своем классе из всего, что на данный момент было в мире. Мы их не только в Заир поставляем. Буры их тоже получат. И тоже небольшой партией. Чтобы весь мир их оценил и захотел того же.

Кроме этой, мы отправили первую партию винтовок Федорова под новый укороченный патрон 7.63х45. С этим вообще жульничество сплошное. Дело в том, что Федоров сделал то, о чем было задание. Взял за основу патрон 7.63х25 Маузер и просто удлинил гильзу и пулю. Правда, помимо этого ему пришлось сделать более толстым донце гильзы и увеличить ширину проточки. В итоге, получился этакий недопромежуточный патрон, который сильно проигрывал известному мне 7.62х39. А дальше, Федоров сляпал под этот патрон автоматический карабин. Причем, автоматическим он был на самом деле. Но дерьмо получилось редкостное. Как автомат, он и близко не стоял рядом с теми, что были мне известны. Поэтому, я приказал Федорову не мудрить, а взять за основу СКС-3.0 и переделать его на новый патрон. На этот раз вышло намного лучше. Вполне приличная самозарядочка, да и патрон для нее подходящий. Вот этот девайс мы и решили всучить бурам и абрекам. А если получится, то и американцам.

А к Новому, 1909 году, меня познакомили с еще одними новинками оружейного дела. На этот раз из Америки. Дело в том, что по моему повелению, ГАУ заказало у Браунинга разработку автоматического пистолета для нашей армии. Получить согласие у заморской знаменитости удалось не сразу. Этот лютый мормон умел торговаться не хуже самого пархатого жида. А желал он не только хороший гонорар за сделанную работу, но и долю в производстве. Принципиальных возражений с моей стороны не было. Вопрос был только в размере маржи. Но так или иначе, мы договорились и контракт был подписан. И вот наконец, мы увидели результат в металле. Точнее, несколько результатов, ибо оружейник не ограничился работой по контракту, но и кое-что выполнил сверх контракта.

Итак, мы заказывали автоматический пистолет под патрон 7.63х25. Как я и ожидал, у Браунинга получилось что то, напоминающее хорошо известный мне ТТ. Но кроме этого, он учел, что наши офицеры вооружены русским смит-вессоном и произведено этих револьверов достаточно много. А раз так, то он на основе патрона «44 Смит-Вессон (русский)», разработал безрантовый патрон такого же калибра, но с бездымным порохом. А к патрону сему, приложил автоматический пистолет калибром 10.67 мм. Но это не все. Помимо этого, он разработал для нашего смит-вессона барабан под новый патрон. В общем то, он рассуждал логично. Сохранять производство старых револьверных патронов мы не станем, а без них нет смысла держать на складах огромное количество неплохих револьверов. Заменить на нем барабан – дело несложное. Естественно, что речь не шла о бесплатном благодеянии. Браунинг хотел иметь долю и в производстве своих пистолетов, и в производстве новых барабанов для смит-вессона, и конечно же в патронном производстве. Выбор был лишь за нами. И как раз тут ГАУ не могло сделать окончательный выбор.

– Ваше величество, оба представленных на испытания пистолета показали себя одинаково хорошо. Отдать предпочтение одной из моделей нам весьма трудно. За трехлинейный калибр говорит то, что у нас имеется налаженное производство пистолетных патронов Маузера и имеется оборудование для производства стволов нужного калибра.

– А по четырехлинейному у нас что?

– А по нему, у нас имеется достаточно старое оборудование и необходимость производить совершенно новый патрон. Но господин Браунинг правильно указывает на то, что револьверы смит-вессон нам еще пригодятся.

Хорошенько подумав, я решил, что не стоит бояться большего разнообразия в производстве боеприпасов, чем оно имеется сейчас. В моем времени, попытка иметь минимальное количество образцов боеприпасов провалилась. В первую Мировую войну, пришлось срочно осваивать производство патронов и под трофейные винтовки, и под японские «арисаки». А сейчас, как ни крути, но этот этап нами уже пройден. «Арисачные» и «маузеровские» винтовочные патроны мы освоили в производстве и прекрасно их продаем. Ну будет еще один патрон. Ничего плохого я в этом не вижу. Тем более, что его не нужно производить десятками миллионов. А потому, производим тот, что калибром 10.67мм. Его будут производить туляки и назовем его ТБ – «Тульский браунинг». Эти же заводы произведут новые барабаны для револьверов.

Ну а пистолет под маузеровский патрон пожалуй не стоит изготавливать. Впрочем, а кто сказал, что он совсем не нужен? Взять тех же поляков. Мы им для посполитого рушения поставляем и СКС-3.0 и патроны к нему. Так ведь посполитое рушение – это считай партизаны. А кто сказал, что польскому партизану не нужен пистолет. Вот как раз такой им и подойдет. Правда, его еще нужно суметь продать. Но тут нам поможет старая и добрая польская традиция, называемая коррупцией. Что в старой Польше, что в нынешней, большинство голосов в том же сейме достигается банальным подкупом сенаторов. Да и наш дорогой и уважаемый Анджей Первый не менее сенаторов обожает деньги. Так что поможем королю и сенаторам стать чуточку богаче, а посполитому рушению – лучше вооружиться. Последнее – за их деньги.

Итак, трехлинейный автоматический пистолет, мы принимаем лишь к производству, но не на вооружение. Обзываем его «Браунинг-Партизан» и продаем всем желающим его приобрести. А займется им Ижевский завод.

Но оружейная тема недолго меня занимала. Потому что то, что происходило сейчас в мире, было намного важней. Война в Америке явно больше года не продлится, хотя сломать американцев ой как трудно. Капская провинция и Трансвааль – там огонь войны только разгорается, но вряд ли его получится быстро потушить. А в добавление ко всему, полыхнуло в Турции. А это уже предмет непосредственно моих забот.

Вот только и с тем, что творится в России, что то нужно делать. Чиновники, что достались мне от предыдущего царствования, изрядно постарели и скоро от них будет мало толка. Это понимают буквально все. Понимают и то, что скоро начнут появляться свободные вакансии. Донос Михаэля Гарца на адмирала Макарова, это не только сигнал о том, что либералы хотят присосаться к финансовым потокам. Они и о власти мечтают. О реальной исполнительной власти, а не только лишь представительству в органах самоуправления. Вот только мне нет охоты идти навстречу их пожеланиям. А если не идти, то наверняка созреет в их среде заговор, целью которого будет захват власти.

Нет ребята, пулемета я вам не дам! Мне Керенские с Гучковыми и им подобные без надобности. Но коль вы требуете общественный контроль за делами в Заполярном наместничестве, то будет этот самый общественный контроль!

– Вас кажется зовут Иосиф Виссарионович?

– Вы правы ваше величество.

– Есть у меня, уважаемый Иосиф Виссарионович желание: выслать вас подальше от больших городов, в места вам прекрасно знакомые. Не огорчайтесь. Это вовсе не является проявлением моей немилости. Наоборот, я доволен вашей работой по организации черносотенных дружин в «Союзе Русского Народа». Теперь вам предлагается более интересная работа: возглавить группу общественного контроля за делами в Заполярном наместничестве.

Итак, товарищу социал-монархисту Джугаеву, уже принявшему псевдоним Сталин, предлагалось подобрать группу компетентных товарищей и отправиться на Север. И не столько с целью выявления злоупотреблений, сколько ради оказания нашему адмиралу помощи в делах управления. А заодно, это будет практической учебой для управленцев новой формации, которые должны со временем заменить старые кадры.

21. Проблемы гегемонов

В свое время, Наполеон Бонапарт говорил о том, что архитекторы способны погубить любую империю. Мне про это постоянно говорят финансисты из Госплана, когда приходит пора утверждать статьи затрат на текущий год. А то я этого не понимаю! Но тем не менее, продолжаю настаивать на своем, ссылаясь на мнение Генерального штаба. Да и те проекты, о которых идет речь, только на первый взгляд выглядят убыточными. Взять хотя бы План преобразования природы. Сейчас от него особого толку нет. Одни траты. Но рано или поздно, количество обязательно перерастет в качество. Мы слишком сильно страдаем от засух. И теряем из-за них самое дорогое, что у нас есть – людей. Причем, не только поживших свое стариков. Гораздо больше мы теряем детей. Правда, в последние годы детская смертность пошла снижаться. И дело не только в успехах медицины. Намного больший толк от мер чисто социального плана. Как вы думаете, способно ли всеобщее неполное среднее образование спасти ребенку жизнь? А я твердо знаю: способно.

Сельский люд сперва недоверчиво отнесся к моей затее со школами интернатами. Но стоило возникнуть очередной угрозе голода, как народ сам, без всякого понукания, повез детей в школы-интернаты. Расчет простой: выживет или нет дите в родной деревне, этого никто заранее не знает. А в интернате он будет одет и накормлен. А если приболел, так фельдшер под боком. Да и не на край света детей нужно отправлять, а в волостной центр.

И повезли детей, не дожидаясь момента, когда государство сумеет обеспечить всю страну школьными автобусами. А когда родное чадо является домой на побывку, живое и здоровое, уже не кажется тяготой повинность по обеспечению школы теми же самыми дровами. Впрочем, от дров мы начали уходить. Масштабные торфоразработки потихоньку начали знакомить народ с новым видом топлива – торфяными брикетами.

Честно говоря, торфоразработки мы затеяли не ради того, чтобы народ топил брикетами свои печи. Наоборот, именно о народе никто изначально не думал. Все и я в том числе думали о тепловых электростанциях, которые нам нужны были для выплавки алюминия. Но мы предполагаем, а жизнь располагает.

– Ваше величество! Что делать, если народ у нас такой! Воруют сволочи! – докладывал мне Горемыкин о фактах массового хищения торфяных брикетов.

– Воруют значит? И сильно?

– Сильно, ваше величество. Никакая охрана не помогает. Да сторожа и сами на этом наживаются, ненадежные очень. А у полиции на это нет ни сил, ни людей.

Воруют – это хорошо! Не в том плане, что воруют, а в том плане, что оценили новый для них вид топлива. Вот только все-равно от воровства нужно отучать. И при этом, людей без тепла и горячей пищи не оставить.

Решение я принял такое: подсчитать объем хищений и дать дирекции электростанций право на легальную реализацию этих объемов. Продажную цену назначить божескую, чтобы выходило дешевле дров. А недостаток топлива возместить увеличением его добычи.

Но ведь не одними ТЭС мы обходимся. Сейчас, согласно Плана преобразования природы, мы строим сотнями малые ГЭС. Они конечно не так хороши, как гиганты энергетики. Получаемая на них электроэнергия выходит заметно дороже. Но ведь есть с них и другая польза! Например – разведение рыбы. Да и в комплексе с лесопосадками, они прекрасно обеспечивают влагозадержание. Так плевать на деньги! Они как навоз. Сегодня нет, а завтра воз. Главное – народ при деле и не мрет как прежде. А с алюминием у нас и так неплохо обстоят дела. Пятнадцать тысяч тонн в год мы уже имеем. Много это или мало? По мнению Генштаба – мало!

– Ники! Мы смотрим на идущую в Америке войну и делаем свои выводы, – объясняет мне Георгий, – а выводы печальные. Если мы не сумеем выплавлять менее ста сорока тысяч тонн алюминия в год, то в случае большой войны нас ожидает катастрофа.

Тут я с Жоржем согласен. В моем времени, мы перед Великой Отечественной войной едва-едва вышли на шестьдесят тысяч тонн в год. Вроде бы и вторые в Европе и третьи в мире, но это с чем сравнивать. Германия выплавляла втрое больше. Но это в мирное время. А в военное все было намного хуже. Германия имела в своем распоряжении 350 тысяч тонн алюминия в год, а мы – 113 тысяч. Из которых половина – поставки союзников. В общем – катастрофа!

Вот потому я и позволяю наживаться немцам на поставках оборудования для электростанций. Чтобы катастрофы избежать. Или сильно уменьшить ее последствия.

Но это дела текущие, хозяйственные. Не меньше проблем мне доставляют наши ученые. Вот уж у кого все внезапно происходит. Кто может заранее понять, что им взбредет в голову? Взять того же Филлипова. Этот злостный пацифист мечтает создать такое ужасное оружие, которое разом сделает все войны невозможными. Лазер с химической накачкой у него пока что не вышел. Но зато он понял другое: энергия расщепления атома – это то, что нужно для победы пацифизма во всем мире. А раз так, то за дело товарищи ученые!

Нужно сказать, что в ядерной физике у нас имеются подвижки. Филлипов самостоятельно додумался до идеи циклотрона. Первые установки вполне помещались в одном из помещений его лаборатории. Но этого ему показалось недостаточным и пришлось идти ему навстречу, строя мощную установку на одном из научных полигонов.

Думаете, что он один такой? Да весь наш Менделеевский комитет состоит из таких вот шизиков. Кто-то из них пацифист, а кто-то ядреный милитарист, но это и вся разница между ними. Богатство фантазии и неуемные аппетиты – вот что их всех роднит. И никуда мне не деться. Я ведь прекрасно помню, что одной из причин недовольства этой публики моим реципиентом, было невнимание к развитию отечественной науки. И плевать этим господам было на то, что тогдашняя Россия не могла материально потянуть их хотелки. Впрочем, у меня та же самая проблема. Существующая индустрия не в состоянии обеспечить развитие всех направлений. Но у меня хотя бы осуществляется то, чего не было у реципиента. Тут у меня подход чисто военный: чем бы ученый не занимался, лишь бы… Ну вы поняли. Так что Менделеевская клика мною даже довольна. И настроение у этой публики вовсе не революционное. Более того, очень много представителей прикладной науки являются членами «Союза Русского Народа». Что меня вполне устраивает. Тем более, что результаты они выдают.

Правда, возникли проблемы с признанием этих результатов во всем мире. Дело в том, что существующая система патентования меня не устраивает. Хотя бы потому, что ее создали не мы. И обеспечивает она воровство идей в лучшем виде. А потому, пришлось предложить честолюбцам от науки иной вариант. И называется он: Библиотека имени Д.И. Менделеева. Это учреждение конечно является библиотекой. Именно она хранит зарегистрированные авторские свидетельства на открытия и изобретения. Но доступ к ним только для своих. Чужаку трудно получить на руки нужный ему материал. Но функция хранения секретов- не единственная. Гораздо больше внимания библиотека уделяет похищению чужих секретов. Я ведь прекрасно понимаю, что без свободного обмена научными знаниями, мои ученые захиреют. Ну так наши рыцари плаща и кинжала стараются обеспечить нашу науку наиболее полной информацией о чужих достижениях. Правда, остался вопрос статусности, к которому научная братия зело неравнодушна. Тут тоже пришлось искать замену. В общем, нашим Ломоносовым всячески прививается кастовость. Закрытые научные конференции – это не для всех. Конечно, того же Резерфорда или Макса Планка пригласят выступить с докладом, но ответной любезности с их стороны мы не ждем. То, о чем следует помалкивать, у нас уже помалкивают. Вот такие у нас сознательные прикладники. А почему так? Да потому, что с ними работают. В периодических изданиях регулярно публикуются материалы о том, как наживаются на воровстве чужих идей всякого рода Эдисоны с Эйнштейнами да Марконни. И знаете, люди прониклись. Потому что обидно им стало за державу, а кое-кому и за себя любимых. С этим тоже пришлось подсуетиться. Несколько, наименее значимых изобретений были нарочно «слиты» за кордон. А теперь представьте себе обиду человека, которому отказывают в регистрации изобретения на том основании, что точно такое же, запатентовано неким профессором Жульманом из Геттенберга. И это при том, что пострадавший прекрасно знает: Жульман над этим не работал! Значит что? Значит нагло спёр! Такие трюки лучше всяких нравоучений способствовали соблюдениюдолжного режима секретности среди нашей научной братии. А заодно и вывод: в Европе одни жулики! И это не мы сказали. Люди сами к такому выводу пришли.

Примерно такой же подход был у меня и к нашему беспокойному студенчеству. Ведь от чего это студиозы шли в революцию? Либо от безделья, либо от ощущения полной безнадежности. А значит, применяем в отношении их все тот же принцип: чем бы не занимался, лишь бы… Ведь почему на том же Западе, про студенческие волнения уже забыли? Да потому, что у их студентов есть хорошая перспектива. Коль страна развивается, то есть шикарная возможность хорошо и с пользой прожить свою жизнь. Тамошний студент прекрасно знает о том, что будет востребован. Что возможностей найти интересную работу хоть отбавляй. Так зачем себе портить жизнь конфликтами с властью? Правильно, незачем. Я знаю, что это не навечно. Придет время и придут молодежные бунты. Но это лишь потому, что люди зажрались. А нам до этого пока что далеко. В моем времени Запад сумел купировать этот протест, подобрав каждой категории свой наркотик. Кому то – интересную работу, а кому то – настоящую наркоту. Ну а позже начали входить в моду компьютерные игры. Но мне это не подходит. Тем более, что избытка образованных людей в России не ощущается.

Для студентов технических ВУЗов удалось создать отдушину в виде студенческих конструкторских бюро. И сразу пошли на убыль студенческие забастовки. К чему бастовать, если у тебя есть любимое дело? За которое еще и деньги платят. Но это, если на реальный заказ подсел. Но есть и те, чью фантазию пока что не в состоянии оценить потенциальные заказчики. А работать впустую – скучно. Ну что тут скажешь? Трудно оценить то, что существует лишь на бумаге. Вот если бы удалось воплотить свою задумку в металле…

Подобные размышления привели меня к тому, что при каждом студенческом КБ мы оборудовали производственные мастерские. До сих пор не решена проблема с квалифицированными работниками для них. Что поделать? Промышленность по-прежнему испытывает дефицит хороших рабочих. Но жизнь показала, что при наличии желания и эти трудности преодолимы. А желание у студентов было. А потому, самые нетерпеливые и толковые быстро освоили рабочие специальности, ради того, чтобы увидеть свое изделие в металле.

Иногда, фантазия молодых творцов выдавала такое, что хоть стой, хоть падай. Тут показательна история с «летающей торпедой». Некий Фадей Иванов прочитал о том, что перуанский изобретатель Паколетт, начал разработку для голландского флота этой самой «летающей торпеды». Что она собою представляет, оставалось только догадываться. Но парень решил всем доказать, что не хуже Паколетта. Весьма быстро он сумел увлечь этой идеей нескольких однокашников. Тригода упорного труда и на Ржевском полигоне прошли испытания этой самой торпеды чудовищного калибра в 32 дюйма.

Что она собою представляла? Реактивный снаряд-переросток длиною аж в семь метров с твердотопливным реактивным двигателем на дымном порохе. Запускалось это чудо с наклонного станка и сумело пролететь где то около четыре верст. Точность попадания? Считай никакая. В общем, ни флот, ни армия этим техническим курьезом не заинтересовалась. Зато возник неслабый интерес у нашего генерального поручика Ржевского. Нет, он тоже не видел в этом пользы для нашей армии. Но зато он прекрасно изучил американцев. И весь его расчет строился на том, что их вояки любят большие и мощные пушки.

Получив от меня разрешение, он забрал к себе на Кубинку молодых и талантливых фантазеров. Спустя три месяца, на свет явилось сущее чудо – осадный торпедоносец. Что он собою являл? Представьте себе ходовую часть «легкого» 120 тонного танка, который вместо орудий и пулеметов несет на себе шесть направляющих с двухрядным расположением. И в эти направляющие установлены те самые летающие торпеды калибром 32 дюйма! Каждый такой торпедоносец сопровождает бронированная транспортно-заряжающая машина с шестью торпедами.

И вот в один прекрасный день, на испытательный полигон была приглашена американская военная делегация. Гостям сперва показали специально устроенный укрепрайон, а затем провели на позицию батареи осадных торпедоносцев. А потом была стрельба восьми реактивных установок. После которой, гостям показали то, что осталось от подготовленных позиций.

Что американцев в этом привлекло? Да сама возможность без проблем подтащить поближе к противнику чудовищную мощь. То, что точность стрельбы никакая, американских вояк ничуть не смутило. Они прекрасно поняли, что это оружие площадного воздействия, в котором промах компенсируется мощностью заряда. В общем, спустя месяц, американцы уже у себя провели войсковые испытания срочно купленной у нас батареи. Местом испытания был участок фронта возле Ванкувера, где фронт давно застыл в неподвижности. Нужно сказать, что британцы вовремя засекли работы по подготовке огневых позиций. Но для чего это делается, так и не поняли. Проведя авиаразведку, они обнаружили марш осадных торпедоносцев, но приняли их за новый тип танка. А потому, ожидая танковую атаку, англо-канадское командование усилило противотанковую оборону. В итоге, все это было накрыто огнем реактивных установок. Представьте себе эффект, который получился в результате обстрела этих позиций боеприпасами чудовищного калибра. И к тому же, огонь велся не в час по чайной ложке. Как раз нет. Считанные минуты и в сторону вражеских позиций улетело 48 ракет. Спустя час должен был состояться повторный залп, но его делать не пришлось. Противник был либо уничтожен, либо деморализован. Стихийная атака американской пехоты была не менее успешной. То, что длительное время казалось неодолимым препятствием, было захвачено в течении часа и с ничтожными потерями. Удалось вклиниться в оборону противника аж на три километра. После чего, батарея начала выдвигаться на новые позиции. Дать второй залп в этот день ей не пришлось, ибо англичане тоже были не лыком шиты и сумели организовать заградительный огонь на пути торпедоносцев. А потом, прилетели британские дирижабли и хорошенько пробомбили колонну. Два торпедоносца и три транспортера пришлось списать в безвозвратные потери. Но американцы все-равно были довольны.

– Николай Александрович! Ну нельзя же так! Взять и просто так подарить американцам новые технологии! – выговаривал мне эмиссар от «неизвестных отцов», – того гляди, усовершенствуют эти самые «летучие торпеды» и раньше всех в космос полетят.

– Нет, Василий Иванович, не полетят. Потому что никаких новых технологий мы им не передавали. Подумайте сами, чем отличаются эти ракеты от тех же самых ракет Константинова? Только чудовищным калибром. И если британцы найдут на своих позициях хоть одну неразорвавшуюся ракету, то и они ничего нового для себя не обнаружат.

Тут я был прав на все 100 процентов. Все технические решения, что использованы в ракете Фадея Иванова, известны миру со времен русско-турецкой войны. Даже те сопла, что сообщают снаряду в полёте вращение вокруг оси, для достижения стабилизации в полёте и повышения точности попадания снаряда – это давняя придумка Константинова, а не немцы для своих «Ванюш». Да что говорить? константиновские ракеты по сию пору не сняты с вооружения и их неизрасходованные остатки находятся на складах Туркестанского округа.

Почему именно там? Да потому, что ракеты считаются устаревшим вооружением, совершенно непригодным для применения против европейских армий, но еще годных для того, чтобы гонять банды дикарей… И так считают не только у нас, но и во всем мире. Скажи нынешнему артиллеристу, что у ракетного оружия есть перспектива, он поднимет вас на смех.

– Но почему тогда американцы ухватились за эту самую торпеду?

– А тут как раз все ясно, Василий Иванович. Мобильная осадная система, да еще простая в производстве. И цена не конская.

– Вот-вот! Цена то дешевая! Что им мешает эту самую вундерваффе применить для прорыва фронта?

Ну, тоже мне бином Ньютона! Дальность стрельбы у этого чуда какая? Правильно, всего четыре версты. То есть, решать с его помощью можно лишь тактические задачи. Для действий на оперативную глубину это оружие не годится. А значит, «позиционный тупик» никуда не денется. Конечно, чисто теоретически, есть возможность того, что следуя за атакующей пехотой, можно попытаться подавить оборону противника на всю оперативную глубину. Но это чисто умозрительно. На деле же, чтобы любая новация сработала подобным образом, она должна применяться внезапно и массово. Но как раз с этим уже имеются проблемы. Система «Везувий» (под таким названием она фигурирует в документах), уже засвечена и англичане уже настороже. Более того, еще в ходе первого применения, британцы мгновенно сообразили, как бороться с этим монстром. Так что никаких выдающихся успехов от ее применения ожидать не стоит.

Следующие события показали, что я был неправ. Янки не просто наштамповали великое множество этих ракет, они вдобавок нашли им и другое применение, о котором писал еще некий британский полковник, обозначивший себя псевдонимом Симплсен, то есть, Простак. Дело в том, что текущая война показала, что в дневное время, при наличии мощного ПВО, дирижабли мало годятся для нанесения точных бомбовых ударов. Вот янки и решили, что «Везувий» прекрасно подходит им для подавления ПВО противника. Причем, этими ракетами они решили вооружить часть своих дирижаблей. Идея была в том, что при запуске ракеты с большой высоты, увеличится ее дальность полета. Проведя испытания. Эскадра Васильшмана убедилась в том, что подавлять зенитные батареи противника, не входя при этом в зону поражения – вполне возможная вещь. Конечно, точность нанесения удара при этом уменьшилась, но при комбинированном ударе фугасными, зажигательными и химическими боеприпасами, подавить ПВО в зоне пролета получится.

Именно на это и делалась ставка при подготовке последнего в этой войне американского наступления. Четыре месяца шла подготовка к решающей (как казалось самим американцам) наступательной операции. Целью операции «Непокобелимая свобода» было установление полного контроля над правобережьем реки Святого Лаврентия. Главный удар наносился по кратчайшему направлению в сторону устья реки. Главную роль должны были сыграть два формирования: Ударная Армия Першинга и Воздушная Армия Васильшмана.

Нужно отметить, что операция эта была подготовлена со всей тщательностью, на которую иногда способны американцы. Правда, в этом была не только их заслуга. Вняв просьбам Першинга, президент Рузвельт через своих представителей обратился к Георгию с просьбой: прикомандировать к американским штабам наших офицеров Генерального Штаба. Просьбу эту мы уважили. Впрочем, ничего особенного делать не пришлось. При американских штабах давно находились группы наших военных агентов-наблюдателей, чья роль не сводилась к одному лишь наблюдению. Они давно уже, явочным порядком исполняли обязанности военных советников. И неплохо себя в этом деле проявили. По сути дела, они и планировали все боевые операции, приобретя в этом деле немалый опыт. Нам оставалось лишь увеличить численность офицеров Генерального штаба, что Георгий с моего согласия и сделал. Более того, он не удовольствовался отправкой на войну практически всего выпуска наших военных академий. Я настоял на том, чтобы вместе с выпускниками необходимую стажировку прошла и часть преподавателей академий. В результате, все штабы армии Першинга, начиная с полковых, были укомплектованы нашими штабниками. Американские штабные офицеры при этом играли роль офицеров связи.

Но не только штабы были усилены. Практически весь личный состав линейных подразделений Ударной Армии прошел месячный курс обучения в «Русской шкуродерне» в Ист-Пойнте. Командный состав пехотных подразделений тоже изменился качественно. Устроенные нами «фабрики офицеров» выпустили достаточное число третьих лейтенантов, которые волей или неволей образовали особую касту в войсках. Уж эти ребята, прошедшие настоящую школу беспощадной муштры, вполне годились для той войны, что в данный момент шла. Конечно, их готовили занимать должности не выше ротного звена, но зато в их руках рота была именно ротой. Перспективы хоть когда-нибудь стать комбатом, у третьих лейтенантов не было. Но самые шустрые из них уже нашли выход из сложившегося положения. Коль невозможно продвинуться по командной линии, они начали продвигаться по общественной. В армии Першинга полностью заменился институт уполномоченных по защите прав американских граждан. Это в самом начале подобные должности занимали чистой воды политиканы, мало знакомые с военным делом. Но Першинг имея в качестве примера флотилию Назгулеску, способствовал тому, что политиканов сменили наиболее отличившиеся третьи лейтенанты. С этими ребятами дело пошло! Боеспособность войск повысилась. Даже Дикая дивизия стала образцом дисциплины и порядка. Не сразу конечно. Самыми недостойными сперва занялись товарищеские суды, на которых проявила себя присущая американцам страсть к линчеванию. Но линчевали не всех. Если суд приходил к выводу, что грешник еще может исправиться, то ему просто назначался испытательный срок, в течении которого он был обязан носить брюки с ширинкой на заднице. И между прочим, действовало лучше расстрела. В более простых случаях применялась порка шомполами.

Не забыла армия и про комитеты солдатских матерей. Их состав тоже обновился. Вместо экзальтированных суфражисток, там появились либо вдовы, либо матери, потерявшие на войне сыновей. И эти дамочки были страшней любого комиссара. Они подобно Рэчил Рабинович не чурались сами идти в бой. Но кое в чем они и ее превзошли. Женские заградительные отряды – это их инициатива. А связываться с этими стервами никто из разумных людей не желал.

С материально-техническим обеспечением операции дела обстояли не менее блестяще. В распоряжении Васильшмана оказался практически все воздушные корабли, что на тот момент имела Америка. А вот у англо-канадцев дела обстояли хуже. В принципе, они могли выставить не меньше дирижаблей, но эпидемия «британки» вывела из строя значительное число экипажей. Да и наземные части потеряли в личном составе по той же причине. Свыше ста тысяч солдат Британской империи лежали в данный момент в госпиталях и лазаретах. Американцев тоже без всякой жалости косила «британка», но ведь и населения у них было больше.

Першинга тоже не обидели. Восемьдесят процентов имеющейся бронетехники отдали именно ему. Четыре сотни танков! Такого еще никто не видел. Правда собраны были эти танки не в единый кулак, а равномерно распределены по двум десяткам дивизий Ударной армии. Про артиллерию и говорить не стоит. Ее было не просто много, а очень много. Не только системы традиционных типов. Каждая дивизия в качестве средства усиления получила по дивизиону «Везувиев», а каждый полк – шестнадцатидюймовые траншейные бомбометы числов по восемь штук. Один батальон в каждом полку стал ударно-штурмовым. Вот уж для кого ничего не пожалели. В общем, подготовились очень хорошо.

Но был в этой грандиозной подготовке один неприятный для американцев момент. Весь процесс подготовки войск к наступлению сопровождался не менее грандиозной рекламной компанией. И конечно же, британцы были заранее осведомлены о планах противника. А зная эти планы, они неплохо подготовились к предстоящей битве.

Что представляли собою их оборонительные позиции? Учитывая, что тут не Европа, создать сплошной фронт обороны у них в любом случае не вышло бы. Поэтому, основу их боевого порядка составляли дивизионные районы обороны. Каждый полк занимал наиболее удобную для обороны позицию, не имея с соседями локтевой связи. Промежутки между полковыми районами обороны прикрывались минными полями, невзрывными заграждениями и перекрестным огнем. Построение обороны дивизии было двухэшелонным, Причем, полковые районы обороны располагались в шахматном порядке. Так что не смотря на отсутствие сплошной линии обороны, прорвать ее с ходу ни у кого бы не вышло. Слабым местом британцев было отсутствие сильного общего резерва. Но в этом плане они уже приняли меры. На Канадский фронт перебрасывались польские войска силою до четырех дивизий.

Дело в том, что не смотря на данные ранее обещания, поляк так ничего и не получили в Калифорнии. На освобожденные от американцев земли, сразу наложили лапу мексиканцы, нагло заявившие, что это их земли. Поэтому полякам были обещаны в качестве возмещения за труды штаты Мэн и Вермонт, в качестве колоний. Нужно сказать, что подобное решение полякам даже больше нравилось, нежели образование польской колонии в окрестностях Сан-Диего. Собственно говоря, британцы, после серии поражений в Канаде, собирались образовать некий пояс безопасности, прикрывающий их канадские владения. Но переброска этих польских дивизий оказалась делом нелегким. Учитывая наличие у САСШ сильного флота в Атлантике, к проводке конвоев с польскими подкреплениями пришлось задействовать практически весь британский флот. Поэтому, к началу американского наступления польских дивизий на Канадском фронте еще не было. А американцы, закончив подготовку, 8 марта 1909 года нанесли свой первый удар. Наши штабисты, привлеченные к планированию операции, показали себя неплохо, если конечно сравнивать их с британцами, но я их работой доволен не был.

– Жорж! Твои подопечные действуют так, как будто всю жизнь у кого то списывали контрольные работы. Я вижу их старательность и не наблюдаю стремления отойти от шаблона.

– Ники! А в чем проблема? Они действуют так, как их учили. И никто иной как ты, был доволен тем, как они учатся.

– В том то и дело, Жорж, что я был доволен их учебой. Их действительно хорошо учили и они сами неплохо учились. Но пойми меня, учеба – это в прошлом. Теперь от них требуется применение полученных знаний на практике. При этом, они должны понимать, что на войне нельзя быть сильно предсказуемым. А что мы наблюдаем? А наблюдаем мы то, что противник определил, в каком направлении наносится главный удар. Соответственно, он к этому месту стягивает резервы и усиливает свое сопротивление. Еще немного и наступление выдохнется.

Мои претензии не значили, что я желал американцам победы. Просто я боялся одного: противники ослабеют недостаточно. Поэтому, мне пришлось немного вмешаться.

– Жорж, начинай вправлять мозги своим подопечным. Для начала, пусть они прекратят бросать резервы в бой. Ты ведь сам видишь, что дальнейшая концентрация живой силы на направлении главного удара не приводит к новым успехам. Поэтому, давай немного разнообразим игру. Поиграем сперва с тактикой. Вот какого черта Першинг держит в резерве свою Дикую дивизию? Пускать ее в наступление? Так она не умеет вести штурм укрепленных позиций. Зато просачиваться через промежутки в боевых порядках она способна. Поэтому пусть твои Мак-Магоны принимают решение: дивизию поротно отправлять в рейд по тылам противника. Пусть немного побезобразничают в тылу врага.

Сказано – сделано! В течении недели, все боевые роты Дикой дивизии покинули место дислокации своего соединения и благополучно прокрались в британские тылы. На месте остались лишь тыловые и вспомогательные службы, да штабы дивизии, полков и батальонов. Но не просто так остались, а начали принимать маршевое пополнение, формируя новые роты взамен ушедших на задание. И правильно сделали, Вероятность того, что головорезам Капитана Америка дадут возможность вернуться назад, была исчезающе мала. А пока что, они забавлялись на свой манер в британских тылах. По идее, больше пользы они бы принесли диверсиями на коммуникациях противника. Но чего не было, того не было. Зато грабежи, насилия и убийства беззащитных пошли чередой. И пришлось британцам изыскивать возможности для охраны и обороны всего, что было ценным на довольно большой территории. А еще пришлось вести противопартизанскую войну. А с этим была одна проблема. Дело в том, что привлекать к таким операциям можно было только канадцев. Родственные им австралийские и новозеландские солдаты по вполне понятной причине мало годились для охоты на «дикарей».

Канадские рейнджеры неплохо делали свое дело. Но и американцы были не лыком шиты. Борьба с просочившимися бандами затянулась надолго, отвлекая от фронта множество бойцов. Пришлось в качестве маршевого пополнения отправлять к берегам Святого Лаврентия беглых негров и вербовать рекрутов среди китайских работников. Потери это конечно восполняло, но качество самого пополнения было низким. А долгожданные польские дивизии еще были в пути.

– Есть еще один момент, на кот орый твоим офицерам стоит обратить внимание, – продолжал я вразумлять Георгия, – я имею в виду эти самые осадные торпедоносцы.

А с ними дело обстояло так. Британцы, понеся в первые три дня немалые потери от этих чудовищных РСЗО, просто разрядили свои боевые порядки и уделили больше внимания полевой фортификации. Поэтому, эффектные, если конечно со стороны смотреть, залпы целыми дивизионами, перестали быть эффективными. Кроме того, запасы селитры у американцев были не бесконечны. Конечно, наши пароходные компании продолжали осуществлять доставку этого сырья из Чили. Но дело в том, что кубышка у американцев тоже не была бездонной. Еще немного и расплачиваться за поставки они не смогут.

– Слушай и запоминай. Пора менять способы применения осадных торпедоносцев. Хватит заниматься расточительной стрельбой по площадям! Пусть машины идут позади атакующей пехоты и с расстояния не более одной версты, ведут прицельную стрельбу торпедами по обнаруженным целям. Да не залпами, а одиночными пусками.

– А британская артиллерия?

– Да плевать на нее. Броня у торпедоносцев с такой дистанции попадания 57 мм снарядов держит. Держит и шрапнель трехдюймовок. Так что подбить машину будет непросто. Зато она способна хорошо огорчить стреляющего.

Вот что хорошо у американцев, так это отсутствие волокиты в важных делах. Данный нами совет они приняли к сведению и немедленно внедрили в практику. И толк от этого был. Американская пехота просто влюбилась в эти «большие громилы». Уже через несколько дней, их стрелки даже представить себе не могли, что можно воевать как то иначе. Поэтому, темпы продвижения удалось сохранить.

– Теперь по армейским резервам. Британцы не дураки. Направление наступления им уже понятно. Наверняка они вдоль всего маршрута принялись срочно строить укрепленные полосы. Поэтому, твоим ребятам нужно немного изменить порядок ввода резервов в бой. Пусть срочно собирают из них новый ударный кулак и готовят прорыв фронта в другом месте!

– Ники! Но ведь так мы распылим свои силы и вместо удара кулаком, получим удар растопыренными пальцами!

– Жорж! Это всего-лишь значит, что второй удар нужно нанести там, откуда британцы снимали войска для противодействия американскому наступлению. Вот только не стоит меня уверять, что они не снимали войска с пассивных участков фронта!

Сработало и это. К началу третьей недели операции, Першинг нанес внезапный удар силами четырех дивизий в том месте, где противник ничего подобного не ожидал. Причем, в течении пары дней, фронт был прорван на всю тактическую глубину.

– Не нужно топтаться на месте! Пусть прут вперед!

– Но это наступление с открытыми флангами…

– Знаю, что это опасно, но еще опасней терять полученное преимущество.

– Ники! Эти дивизии оторвутся от своих и будут уничтожены.

– А это вилами по воде писано. Нужно рисковать! Победит тот, кто сумеет превратить упорядоченное сражение в безобразную драку! Главное – не утратить инициативы.

Мои расчеты оправдались. Смелый бросок четырех дивизий вглубь боевого построения противника, закончился выходом в тылы. И это сразу облегчило наступление остальных войск Першинга. Ровно через месяц после начала операции, его войска вышли на правый берег реки Святого Лаврентия, на всем ее протяжении. Это была победа! Вся Америка ликовала. Першинга славили во всех газетах, сравнивая его с величайшими полководцами прошлого. И никто не задумывался о цене этой победы. А она была велика. В ходе операции, полностью сменился весь рядовой состав наступающей армии. Британцы кстати потеряли даже больше людей. Но самое главное – к победе пришли совсем не те войска, с которыми генерал начинал наступление. Боевой дух бойцов был подорван тяжелыми боями и огромными потерями. На завершающем этапе операции солдат пришлось гнать в бой с помощью заградотрядов. Товарищеские суды проводили массовое линчевание струсивших. Так что кровавая бойня, в сочетании с не менее кровавыми расправами, деморализовала войска победителя. И именно в разгар победной истерии, победитель получил внезапный удар в бок: в дело вступили переброшенные наконец польские дивизии.

Говоря о польских дивизиях, стоит отметить, что их переброска в Канаду оказалась делом непростым. Роял Нэви приложил огромнейшие усилия по вытеснению с маршрута следования конвоев американских рейдеров. При этом, понес заметные потери в корабельном составе. Минные катера и подводные лодки американцев не позволяли британским морякам расслабиться ни на минуту. А закончилась вся эта военно-морская возня грандиозным морским сражением у берегов Ньюфаундлена. В сражении приняли участия главные силы американского Атлантического флота, усиленные эскадрой переброшенной с бассейна Карибского моря. И именно это сражение позволило морякам всего мира увидеть в деле дредноуты.

Что можно сказать еще? Оба флота вступили в бой, имея равные силы по кораблям основных классов. Английские экипажи превосходили американские в плане выучки, поэтому сумели нанести американцам больше повреждений, нежели получили в ответ. Но тут была существенная разница. Американцы были, считай, дома. Все поврежденные корабли вернулись на базы и встали на ремонт. Потеря всякой мелочи типа миноносцев да минных катеров, почти не уменьшила мощь американского флота. У англичан дела обстояли иначе. Крупными судоремонтными мощностями в Новом Свете они не располагали. Поэтому поврежденные корабли пришлось ремонтировать в метрополии. А для этого их следовало сопровождать нормальными боевыми кораблями. И не всегда такие переходы заканчивались благополучно, потому что американские рейдеры сразу начали охоту за подранками. И потому, уже после сражения британцы лишились аж трех линкоров. Так что на какое то время, господство на море формально было за американцами. Но им это ничего не дало. Дело было сделано и польские дивизии без потерь попали в Канаду и сосредоточились для нанесения контрудара. Более того, британцы вслед за поляками смогли перебросить аж пять итальянских дивизий. Те правда прибыли позже и к продолжению банкета слегка припоздали, но и они в конечном итоге сыграли свою роль.

Итак, 10 апреля 1909 года, поляки нанесли удар по самому слабому месту в американских боевых порядках. Причем, слабость американцев была такова, что их оборона рухнула практически сразу и к концу дня перед польскими войсками была уже пустота. Они вышли на оперативный простор. Упускать свой шанс Пилсудский не стал и рванул вперед, подавляя жалкие попытки сопротивления.

Першинг пытался парировать этот удар. Но честно говоря, в его положении самым правильным решением было бегство. И если Пилсудский все свои силы держал в кулаке, то у Першинга войска вводились в бой частями и потому их били по частям. Четыре дня наступления и Першинг отдал приказ на отход. Правда, было уже поздно. Планомерный отход у него не вышел. Вышло бегство. И бежали американцы как нахлыстанные, бросая все свое тяжелое вооружение. На пятый день наступления, к полякам начали присоединяться итальянцы. Итальянские дивизии по боеспособности значительно уступали польским, но сгодились и такие. Тем более, что вести упорных боев не пришлось. В основном пришлось заниматься ловлей беглецов и захватом брошенного военного имущества. Пленных и трофеев было столь много, что победители даже не ссорились из-за них. Порядка ста тысяч американских вояк угодило в плен. А бронетехники с артиллерией только поляки взяли столько, что хватило бы на оснащение еще одной польской армии. Впрочем, итальянцы тоже себя не обидели.

Естественно, что все эти события неплохо освещались в прессе. В том ччисле и в той, которую контролировал мой «сливной бачок». А одной из особенностей его работы было то, что виртуальные персонажи рано или поздно становились реальными. Взять к примеру корреспондента популярной польской газеты «Трибуна Люду», Юзефа Геббельсовского. Сперва такого человека не было. Но затем, по мере роста популярности его обзоров, пришлось на эту роль подыскивать подходящего человека. Им стал некий выкрест Иосиф Гельб. Воистину способный литератор! И этот обрезанный католик прекрасно справлялся с возложенной на него задачей.

«Можно без всякого преувеличения сказать, что исторической ролью польского народа, является спасение европейской культуры от посягательства дикарей. Веками наш народ защищал Европу от азиатской дикости. Именно благодаря тем жертвам, что мы принесли на алтарь победы, русским варварам не удалось в 1813-14 годах подчинить себе всю Европу. Стоит вспомнить и о том, как мы спасли Вену от нашествия турок. На этот раз наши витязи встали на пути легионов, сформированных из сущего отребья. Не побоюсь сказать, что наглые янки оказались много хуже дикарей-московитов и варваров-османов. Тем во всяком случае не приходило в голову убивать женщин и насиловать мужчин. Потомки еще по достоинству оценят те подвиги, что совершены нашими жолнежами у стен Сан-Диего и Лос-Анджелеса. Благодаря нам, мексиканские католики смогут вернуться на те земли, что были у них отняты шестьдесят лет назад наглыми захватчиками. Символично так же и то, что окончательный успех нашим союзникам принесли именно войска, состоящие из верных сынов Римской Католической Церкви – доблестных поляков и пылких итальянцев. Слава воинам Пилсудского, славным потомкам витязей Яна Собесского и Юзефа Понятовского!»

Совершенно иные вбросы мы производили в американскую прессу. Тут нужно понимать, чего я хочу добиться. А добиться я хочу того, чтобы Запад не мог доминировать в этим мире. Для этого стоило стравить между собой его державы, да так, чтобы они надорвались в этой борьбе. Чтобы сил для военной экспансии у них не было. Правда, они при этом в любом случае останутся развитыми странами. Но сил для покорения мира у них быть не должно. Добиться этой цели за один прием у меня в любом случае не выходило. Да и вряд ли хватит моей новой жизни для осуществления сего плана. Значит, нужно сделать так, чтобы он осуществлялся даже в том случае, если вот прям сейчас возьму и помру.

Итак, чего добился на сегодняшний день? Кстати, не так уж мало сделано. Япония уже на ладан дышит и мечтает не о новых захватах, а о мирном переваривании захваченного. Экспансия в Азии уже исключена. Тем более, что на пути этой экспансии она встретит уже не слабые государства. Ту же Корею ей будет непросто покорить.

Китай сейчас не в лучшем состоянии. Северная Цин полностью нами контролируется. Марионеточный Пекинский режим органически не способен на развитие. Южнее Янцзы потихонечку все устаканивается, генерал Не Шичен при поддержке германского и американского капиталов ведет свой осколок империи к светлому будущему. Но путь к этому будущему лежит через длительные междоусобицы. Причем, не факт, что та же Северная Цин захочет объединяться с бывшими южными соотечественниками. Ну а война с Пекинской династией чревата тем, что в войну автоматически влезет Япония. Так что на Востоке никаких катастроф для России не будет.

Теперь Британия. Первый раунд моей борьбы как раз и был посвящен ее ослаблению. И ведь неплохо вышло! Та же война в Китае для нее оказалась слишком затратной и тяжелой. А результат? Британцев вытеснили оттуда друзья-враги-конкуренты. Так что тут жировать у Альбиона уже не вышло.

Война с Америкой тоже была чревата потерями. В их парламенте уже воют о том, что человеческие потери сравнялись с таковыми эпохи войн с Наполеоном. То есть, порядка шестисот тысяч человек погибло. И это только результат боевых действий. А ведь еще есть эпидемия «британки»!

С торговым флотом у Альбиона тоже дела обстоят не лучшим образом. Американские рейдеры хорошо потрудились. И сейчас, освободившиеся места используют совсем иные страны. А с военным флотом дела тоже обстоят не лучшим образом. Дредноутная гонка свое дело сделала. Но в отличии от моего времени, она была дополнена дирижабельной и танковой гонками. В общем, двухдержавный стандарт британцам уже не осилить. И останутся они с бесполезными в войнах следующего поколения дредноутами. И не только они. Правда, Британия еще достаточно сильна, чтобы выиграть идущую ныне войну. Выиграет она ее в Америке, выиграет она ее и в Южной Африке. Но кончится это закатом. Хотя, происходить он будет медленно. А для того, чтобы он произошел окончательно и бесповоротно, нужна еще одна большая война. Которую должна затеять Америка. Но чтобы она на такое решилась, в ней должны возникнуть реваншистские настроения. Сейчас американцам не до реванша. Но тем не менее, формировать общественное мнение уже нужно. Американский народ должен четко представлять себе, кто виноват в поражении и что нужно делать с виновными. Поэтому, наш «сливной бачок», уже разместил в сотнях мелких газетенок статью Лео Тринити «Кто виноват? И что делать?»

«Америку нельзя победить силой! Мы слишком сильно любим свободу, свой образ жизни, в нас силен дух предпринимательства и предприимчивость. Мы умны и работящи. У нас лучшая в мире промышленность и самая мотивированная армия, самые современный в мире флот и воздушные силы. Враги многократно пытались победить нас силой оружия, но им этого никогда не удавлаось. Силой нас не сломать, но ведь есть еще такая штука, как предательство!

Уверяю вас джентльмены, именно это и происходит на наших глазах!

Конечно, все сразу подумают о черномазых, узкоглазых и либеральной голубой сволочи. И они все совершат ошибку, не заметив главного – кукловода!

Всех тех, у кого есть тесные финансовые связи с англичанами и французами. С теми банкирами, сенаторами и крупными бизнесменами, вопреки чьим действиям побеждал наш народ под предводительством Назгулеску и Першинга!

Все сейчас начнут обвинять Першинга в поражении, но насколько справедливо винить армию в том, что политики своими полумерами и бреднями привели ее к поражению? Право слово, вы бв еще сказали, что нас. американцев, победили эти патентованные идиоты – поляки!

Нет, нас победили собственные предатели!

Те, кто оставил США без союзников накануне решающей битвы за право вести по пути прогресса цивилизованный мир. Это те, кто в канун битвы за Канаду отправил нашего лучшего флотоводца и полководца на Клондайк – партизанить с ничтожными силами, что получилось у них только благодаря очень благожелательному нейтралитету Россия, которая так сильно помогала нам, что едва ли могла сделать большее, даже вступи она в открытую войну с Японией или Британией. Но и это инициатива царя, а не нашего руководства. Чем занимался департамент иностранных дел? Почему британцы смогли сколотить свою коалицию, а мы не смогли собрать свою?

Мне скажут, что теперь у нас есть союзники – бурские республики. Да, это наши искренние союзники и британцы прольют немало крови и пота, чтобы добиться победы еще и на Юге Африки. Но это далеко не та помощь, в которой мы сейчас нуждаемся.

Если бы наши дипломаты хорошо знали свое дело, то сейчас нашим союзником могла быть Германия вместе с Австро-Венгрией и Испанией. Но этого нет.

Кто прошляпил атаку Японии?

Кто старательно спускал в выгребную яму все плоды побед нашей доблестной армии и флота?»

Не отставал от Лео Тринити и его виртуальный напарник Лео Бронштейн, который много чего припомнил американской верхушке.

«Главными причинами постигших в ходе этой войны неудач, явились не отдельные ошибки нашего командования. Генералы и адмиралы врага ошибались даже чаще наших парней. Корень неудач лежит в тех особенностях внутренней политики, которой придерживалась наша Республика. Первая причина – алчность наших предпринимателей, которые в погоне за прибылью, нанимали дешевую рабочую силу из грязных ниггеров и чиканос. При этом, все закрывали глаза на то, что эти люди никогда не испытывали хороших чувств к нашей стране. И именно нашим избранникам следовало это понимать еще до войны. Я допускаю мысль, что некоторые из них опасались, что своевременная депортация на историческую родину потенциальных предателей, может повредить репутации Америки. Следовало сразу отбросить лишнию стыдливость и решительно заявить тем же ниггерам: «Чемодан! Пароход! Африка!» Они не согласны? Плевать! Значит следовало внедрить в практику принудительную депортацию в форме обратной работорговли. Конечно, Европа нас могла не понять. Но как показала жизнь, обратной работорговлей все-равно пришлось заниматься ради безопасности нашего тыла.

Что явилось причиной такой идиотской внутренней политики? Я не думаю, что британцы и французы широко практиковали подкуп наших сенаторов. Все гораздо проще. Наша правящая верхушка прекрасно знает, что старая европейская знать никогда не считала наших джентльменов равными себе. А ведь этим джентльменам так хотелось войти в круг избранных! И потому, лишь ради того, чтобы какой-нибудь маркиз или граф одобрительно похлопал его по плечу, наш сенатор может встать на путь измены. При этом, европейцы как не считали нас равными себе, так и продолжают считать нас отбросами европейской цивилизации».

Примерно в том же духе писал некий Маркус Тормозаускас?

«Я хочу обратить внимание читателей на то, кого постоянно преследовало наше государство до войны. Про анархистов и социалистов все слышали. Именно их продажная буржуазная пресса выставляла в качестве исчадий ада. Но обратите свое внимание на то, кто во время войны оказался хорошим патриотом? Вовсе не буржуазия. Именно анархисты и социалисты продемонстрировали всему миру свою любовь к Америке. Вспомним флотилию анархиста Назгулеску. По довоенным меркам личный состав его отряда все отнесли бы к лузерам и смутьянам. Но именно Назгулеску со своими парнями показал, как должен воевать истинный американец. И это не понравилось нашим богатеям. В этом, они увидели много большую опасность, нежели проигрыш войны.

Подавить свободный народный дух – вот нынешняя цель нашей зажравшейся верхушки. И ход войны всячески это подтверждает. Судите сами:

1. Назгулеску наносит серьезный урон британской эскадре в Кингстоуне и тем самым обеспечивает господство на море за нашим флотом. Тут бы и закрепить достигнутый успех. Но кто то намекает нашим адмиралам, что этого делать не стоит.

2. Назгулеску берет Веракрус и открывает дорогу на вражескую столицу. Следовало как и в прошлом, высадить десант и совершить марш в сторону Мехико. Всего один удар, и один из наших врагов выбывает из войны. Но кто-то, мешает нашим адмиралам сформировать десантный отряд.

3. Операция на Озерном Пятачке. На этот раз, таинственный «кто-то» уже не стесняется вредить в открытую. Першингу из Вашингтона пришло требование от сенаторов, чтобы он отложил хорошо подготовленную операцию и перебросил свои войска туда, где прекрасно обошлись и без них. Если бы не решительность Назгулеску, который пригрозил линчевать командующего вместе со штабом, мы бы не видали блестящей во всех отношениях победы.

4. Вспомните операцию Дивизии Капитана Америка! Ее блестящий рейд в Оттаву. Именно предательское поведение нашей верхушки, чуть было не привело к тому, что творческий порыв народных масс, вместо блестящей победы привел бы к горькому поражению.

Кто не спешил посылать на помощь славной Дикой дивизии подкрепления? Этот «кто-то» был явно не в Действующей армии. Это парень или эти парни явно сидели в вашингтонских кабинетах и были не рядовыми клерками, а почтенными джентльменами.

5. Пресловутое «Чудо на Святом Лаврентии». То место, где поляки осуществили свой удачный прорыв фронта, было перекрыто всего одним батальоном пехоты. Причем, это были не закаленные в боях бойцы, а недавно призванные на службу рекруты, даже не прошедшие минимального военного обучения. Единственным подразделением, способным оказать действенное сопротивление, был женский заградительный отряд. И он своим поведение посрамил струсивших парней (наверняка скрытых гомосексуалистов). Героических женщин накрыли сотни польских тел, но они все-равно не покинули доверенный им рубеж обороны. Все это так, но ведь кто то подсказал полякам, что в этом месте их ожидает успех. И это были не британцы, которые месяцами не обращали внимания на слабость нашей обороны в этом месте».

В общем, версия о «предательском ударе в спину» тщательно вбивалась в головы американского обывателя. Правда, ждать сейчас широкого народного возмущения не стоило. Американцы уже устали от войны. Им уже хотелось мира. Даже ценой капитуляции. Ничего. Послевоенные годы для них сахаром не будут. Вот тогда они и найдут правильные ответы на знаменитые русские вопросы.

Но помимо формирования нужного мнения у обывателя, следовало формировать выгодное мне мнение у военных специалистов всех стран мира. До сего дня у меня это неплохо получалось. Однако, сколько веревочке не виться… В общем, практика войны просто обязана была заставить воюющие армии прийти к более правильным выводам. То, что это совсем не так, я понял, когда ознакомился с отчетами наших военных советников. А эти ребята пришли к таким выводам, что я сперва ахнул, а затем распорядился подбросить копии их отчетов победоносным польским и итальянским войскам. Пусть знакомятся! Мне для заклятых друзей ничего не жалко. Тем более, что выводы моих генштабистов были вполне логичны и подтверждены обширной боевой практикой.

В общем, то, что было ересью для меня, для наших «моментов» стало святой истиной. И похоже на то, что в головах французов и британцев укоренились точно такие же мысли.

Гигантомания – вот что победило здравый смысл большинства неглупых офицеров. Взять их мысли насчет воздушного флота. Дирижабли и только дирижабли! Именно они и должны являться основой стратегической, разведывательной и транспортной авиации. Аэропланы? Применение свое на войне найдут, но только как средство фельдегерской связи, личное такси для важных чинов и иногда разведка. В роли ударной силы аэропланы не годятся. Потому что малы радиус действия и полезная нагрузка. К тому же, они менее устойчивы к воздействию огня зениток.

Танки. Как моряки свято верят в дредноуты, так и здешние танкисты верят в то, что сухопутный бронированный монстр – наиболее необходимое средство прорыва обороны. А потому, толще броня! Больше пушек! Увеличте межремонтный пробег! И это не только по танкам. Созданные на их основе бронетранспортеры тоже понравились пехотным командирам. Ведь это прекрасно, сближаться с обороной противника сидя под защитой 2–3 дюймовой брони, а потом высадка и решительный бросок.

Осадные торпедоносцы. Они пришлись по нраву саперам и химикам. Правда, пришлось согласиться с тем, что торпеды калибром 32 дюйма – это чересчур. Гораздо экономней – шестнадцати или двадцатичетырехдюймовые торпеды. И да: отказываться от применения дымного пороха нужно. Будущее за ТРД на бездымном порохе! Кстати, кое-кто из саперов склонен мыслить, что ЖРД – это лучше. Но этого чудака подняли на смех и вполне логично объяснили, почему так не стоит делать. Пехота. С ней тоже чудят. Успехи Першинга в продавливании укрепленных полос и лихие рейды Пилсудского по тылам противника, породили мысль о том, что пехота должна быть двух типов: тяжелая – для прорыва обороны противника и легкая для разгрома его тылов. Причем, легкая пехота должна передвигаться на автомобилях и взаимодействовать с кавалерией. А в перспективе, с воздушными гренадерами и воздушными егерями. Тяжелая же пехота, в бой идет внутри легкого БТР (всего сто тонн веса по принятой классификации) и тесно взаимодействует с осадными танками.

22. На пути к империи

– Капитан! Есть такое высказывание: существует лишь два мнения, одно – мое, второе – неправильное. Какое из двух мнений ваше, а какое – неправильное?

Капитан инженерных войск Калиновский чувствовал себя не очень уютно, будучи притянут для подробного объяснения того, что он изложил в своем прошении на высочайшее имя. И было с чего чувствовать себя не в своей тарелке, ибо держать ответ за написанное в прошении приходилось сразу перед тремя значимыми персонами: мной, самодержавным монархом, великим князем Георгием и генеральным поручиком Ржевским.

А от правдивого ответа капитану было не отвертеться и он это прекрасно понимал. Заявить, что в отчете, который он сам же подписывал, лично он лгал, чтобы избежать неприятностей по службе, значит о дальнейшей карьере нечего и мечтать. Ведь в поданном им прошении, Калиновский уверял, что истинные свои выводы он может доложить в секретном порядке только начальнику Генерального штаба. Но и тут был риск. Если его мнение не станут разделять на самом верху, то тогда сочтут не только лгуном, но и дурным фантазером. Что тоже не пряник.

Капитан уже доложил в устной форме о сделанных им выводах Георгию. Георгий же, не стал принимать без меня окончательного решения и собрал высочайший консилиум. А вопрос был непростой. Калиновский считал, что весь мир идет в тупик в вопросах конструирования и боевого применения бронетехники.

– Итак, капитан, чем вам не нравятся виденные вами бронеходы или как их назвали англосаксы – танки?

– Ваше величество, будучи фортификатором, я сразу обратил внимание на то, что при строительстве бронеходов допущена принципиальная ошибка, которую должен увидеть всякий, кто знает военное дело даже в рамках юнкерского училища. Основная ошибка строителей – множество артиллерийских и пулеметных башенок. Видимо те, кто их изначально изобретал, были корабелами. На кораблях наличие множества артиллерийских башен еще оправдано, а вот на бронеходе – нет.

– Почему вы так думаете?

– Даже на боевых кораблях, его батареи ведут огонь в разных направлениях только в том случае, если противник нападает с разных сторон. Но в остальных случаях батареи концентрируют свой огонь по одной цели. Точно также ведут огонь крепостные батареи и батареи полевой артиллерии. А иначе не выйдет. Я не говорю про разрозненность огня. Дело не в этом. Никто в мире не может себе позволить ставить к каждому орудию по артиллерийскому офицеру, а командир батареи не сможет управлять огнем, который ведется сразу по нескольким целям. Но ведь именно это и происходит на бронеходах! Более того, огонь приходится вести с короткой остановки. В большинстве случаев, наводчики центрального орудия просто не в состоянии довернуть ствол туда, куда ведется стрельба одного из спонсонов. Я уже не говорю про то орудие, что расположено в противоположном спонсоне.

– Про линейно-возвышенные башни вы не думали?

– Думал! Но это делает бронеход слишком высоким и ответный огонь даже гранатой легко выведет из строя верхние башни. А размещать в одной башне несколько орудийных стволов тоже не выйдет.

Увлекшись, капитан продолжал давать объяснения более уверенным тоном. Чувствовалось, что недавняя командировка в Америку, многое дала недавнему выпускнику Военно-инженерной академии. И выводы из полученного опыта он делал правильные: в танке должно быть только одно орудие! Это позволяет уменьшить размер и вес боевых машин, при той же защищенности их. Более того, за счет снижения веса увеличится скорость движения и величина межремонтного пробега. Конечно, даже такие танки придется доставлять к месту боя в разобранном виде, но зато за счет большей монтажной готовности, можно уменьшить численность сборочно-монтажного подразделения. Вместо монтажной роты, батарею осадных танков будет сопровождать монтажный взвод. Кроме того, уменьшится расход топлива и масел….

– Капитан, я понял вашу мысль. А теперь скажите честно: зачем вы врали?

Преодолевая смущение, капитан сознался в том, что не решился плыть против течения. Если твое мнение не совпадает с мнением большинства, а ты стоишь на своем, то тебя просто сожрут. Вот потому он писал как все, а свои истинные мысли решил доложить секретным порядком.

То, что он не кричал о своих выводах на всю Ивановскую, это неплохо. Но командиры-соглашатели, это дурные командиры. А потому:

– Ржевский! Кажется сей теоретик механизированной войны – это то, что вам до сих пор не хватает. Мое мнение – капитан говорит дело. А потому, пусть умничает у вас на Кубинке. И не забывайте о том, что знакомить с этими мыслями не стоит ни друзей, ни врагов. А теперь еще одно дело. Мы развиваем свои бронеходные силы в ином направлении, ближе к тому, которое нащупал наш доморощенный теоретик. Но это следует обосновать так, чтобы наши тупые подражатели смирились с тем, что у нас не все как у людей.

Калиновский не обманул возлагаемых на него надежд. Спустя две недели, в журнале «Военная мысль» появилась статья за его подписью. И называлась она просто и незатейливо: «По одежке протягивают ножки». В изложении Калиновского все выглядело логично и убедительно. Начал он с того, что сравнил длину и глубину фронта вооруженной борьбы в прошлом и настоящем.

«В не таком уж и далеком прошлом, вооруженная борьба разворачивалась вдоль основных коммуникаций и заботой армии было прикрытие отдельных направлений. Наиболее важные направления прикрывались крепостями. Второстепенные направления – армиями, которые при нужде усиливали оборону полевыми укреплениями. В первом случае, нападающей стороне, чтобы взять штурмом крепость, приходилось привлекать для разрушения укреплений артиллерию особой мощности. Во втором случае, для подавления обороны противника хватало обычной полевой артиллерии.

Но прогресс не стоит на месте. Уже в 18 веке, развитие дорожной сети привело к тому, что для продвижения вперед, штурмовать крепости стало необязательно. Их стали обходить и одновременно блокировать. Нужда в штурме крепостей не исчезла и сейчас, ибо некоторые из них располагаясь на пересечении магистралей, даже в этом случае затрудняют снабжение всем необходимым наступающей армии. Конечно, сами по себе укрепления капитального типа совершенствовались. Самые совершенные крепости мира ныне представляют собой целые ансамбли из отдельно-стоящих фортификационных сооружений и способны блокировать огнем крепостной артиллерии значительные пространства. Тем не менее, для хорошо организованной армии они не являются неодолимым препятствием. Какой бы сильной не была крепость, но ее укрепления поддаются разрушению средствами осадной артиллерии. Трудность преодоления линии крепостей возникла в ином. Стремление нападающей стороны отрезать гарнизон от основных сил армии противника, привело к тому, что обходы в промежутках между крепостями с целью установления полной блокады гарнизонов, стали обычным делом. Как следствие, обороняющаяся сторона начала прикрывать эти промежутки своими войсками, усиливая оборону полевыми укреплениями. Фронт борьбы растянулся на сотни верст и совершить обходное движение стало совсем не просто.

Если раньше, полевые укрепления представляли собою земляные препятствия для пехоты и конницы противника и укрывали обороняющихся стрелков лишь от пуль и картечи, то ныне все не так. Современные земляные, дерево-земляные, а в ключевых пунктах и бетонные укрепления, стало невозможно разрушить имеющейся полевой артиллерией. Возникла потребность в разрушении укреплений противника той артиллерией, что ранее относилась к осадной. Но возникла проблема. Осуществить маневр вдоль линии фронта по разрушенной местности, тяжелыми осадными орудиями стало невозможно. Возникла потребность в создании такого осадного парка, который способен самостоятельно перемещаться до рубежа открытия огня и при этом обладает значительной проходимостью. Применение бесконечного рельса в качестве движителя напрашивалось само собою.

Ход войны в Америке показал, что предварительное разрушение укреплений противника является недостаточным условием для преодоления той обороны, что в короткие сроки возводилась на глубину аж до 15 верст. Всего, что хочется, разрушить огнем не получается. На пути атакующих всегда оказываются уцелевшие огневые точки, которые либо ранее не были замечены разведкой, либо построены противником в срочном порядке. Поэтому, кроме разрушения обороны, требуется подавлять ожившие и только что возникшие огневые точки.

Попытка сопровождать атаку пехоты огнем и колесами обычной артиллерией была как правило неудачно. Перемещать тяжелые орудия под огнем противника и на разрушенной местности приводила лишь к неоправданным потерям среди орудийных расчетов и к потере материальной части. Выход был найден в том, что появились бронированные артиллерийско-пулеметные транспортеры, которые способны непрерывно сопровождать атакующую пехоту огнем и колесами. Военной публике это средство известно под названием осадно-штурмовой бронеход. Обратите внимание на название «осадно-штурмовой». Сие означает, что это средство способно не только разрушать укрепления врага, но и непосредственно принимать участие в штурме укреплений.

Практика войны доказало полезность этого средства взлома вражеской обороны. Она же показала, как должно выглядеть это средство. В зависимости от стоящих перед штурмующими задач, бронеходы следует вооружать мощной артиллерией калибром не менее чем 42 линии. И это не предел. Весьма полезны будут и те бронеходы, которые можно будет применять для штурма настоящих крепостей. Тут уже речь идет о машинах, вооруженных шести и восьмидюймовыми орудиями. А решив проблему с надежной трансмиссией, можно оснащать бронеходы и двенадцатидюймовыми орудиями, оснащенными реактивными соплами для устранения отката.

Помимо прочего, желательно сохранить для них вспомогательное вооружение в виде пушек калибром два с половиною – три дюйма и пулеметы. Благодаря этому, пехота получит своего рода передвижной форт, огнем которого можно неплохо отражать контратаки противника».

Начав за здравие, Калиновский потихоньку начал петь за упокой. По его мнению, столь прекрасные во всех отношениях машины, сможет иметь не всякая армия. И перечислить эти армии можно легко. Америка, Британия, Франция, Германия и Италия. Слишком дорого обходится подобная техника и средства обеспечения ее работы. Правда, некоторое количество осадно-штурмовых бронеходов имеют Польша и Румыния. Но у поляков их едва ли полтора десятка штук и содержат они их при помощи французов. Но поляков еще понять можно. Их соседом является мощная Германская империя – обладательница первоклассных укреплений на германо-польской границе. А вот зачем румыны покупали у нас шесть бронеходов, лично ему непонятно.

«Возникает вопрос: следует ли России иметь на вооружении подобную технику? С одной стороны, мы первыми начали ее производить и до сих пор производим для нужд Польши и Америки. А с другой стороны, после предоставления Польше свободы, у нас нет таких соседей, чьи приграничные укрепления требуется сокрушать. А значит, нет нужды содержать столь дорогостоящий род оружия. Вы спросите: а если изменится политическая обстановка в Европе и России придется вступить в войну с сильными державами? Ничего страшного! Для обучения нужных нам специалистов, достаточно иметь то малое количество опытных образцов, что есть у нас сейчас. В случае острой нужды, мы сумеем производить в нужных количествах и к тому же, более совершенные машины нежели имеются у нас сейчас.

Для того, чтобы иметь полноценный род войск и к тому же не разорить казну, нам достаточно тех мелких бронеходов, что имеются на вооружении пеших казачьих частей. Вы спросите: а найдется ли на войне применение той маломощной технике, на которой учатся сейчас наши казаки? Уверяю: она будет полезна в любом из возможных случаев. Прежде всего, ее освоение дает нам технически грамотного казака, который сумеет освоить в короткий срок любую сложную технику. К тому же, есть нужда в борьбе со слабым противником, коими являются азиаты и вполне возможно, наши доморощенные смутьяны. А в войне с сильной армией, подобные бронеходки будут полезны там, где оборона противника либо слабая, либо она отсутствует. Но не следует возлагать на бронеходки слишком большие надежды. Их роль в бою, аналогична роли конной артиллерии, от которой ни одна страна мира по сию пору не отказывается».

Вся эта бронетанковая возня лишь подтвердила мое прежнее мнение об инерционности мышления большинства людей. Из всего сборища выпускников военных академий, лишь единицы сделали правильные выводы из опыта применения боевой техники. Дело тут не в какой-то тупости, якобы присущее военным. Просто большинство людей являются консерваторами, а еще эгоистами. При этом, рассуждают они вполне логично. Уже сейчас есть возможность выбирать между двумя концепциями. С одной стороны, имеем танк, который несет противоснарядную броню и утыкан огневыми точками как ежик иголками. А с другой стороны – легкий танк, с противопульной броней и одной огневой точкой. Первый – доказал свою способность проходить через заградительный огонь артиллерии и подавлять мощную оборону противника. Второй – плохо защищен от ответного огня противника и даже легко выводится из строя обычными ручными гранатами. И что большинство вменяемых людей выберет? То, что обладает более высокими характеристиками. И тут военных вполне себе поддержат конструктора. Им проще совершенствовать уже применяющуюся технику, наращивая ее характеристики, чем отойти от привычных стандартов. В моем времени смеялись над немецкими бронированными монстрами. Но ведь и наши конструктора чуть ли не до пятидесятых годов работали над проектами сверхтяжелых танков. Хотя, их массово применять на поле боя было невозможно. А уж про американцев я вообще помолчу. Их страсть к тяжелым дубинам является частью национального характера.

Еще интересней получилось с дирижаблями. Даже в России, где производятся самые совершенные аэропланы в мире, идет самая настоящая война между летунами и воздухоплавателями. А про остальной мир и говорить не стоит. Там королями воздуха стали дирижабли, а аэропланы в большом загоне. Хотя, от них все-равно не отказываются. Но используют их в основном как средство фельдъегерской связи. Тут показательна история с авиетками. Нашелся в России человек, который мечтал о настоящем воздушном мотоцикле. Те мотодельтопланы, которыми планировали осуществлять заброску в тыл врага воздушных егерей, его почему то не устраивали. И он построил самую настоящую авиетку. Кстати, вполне приличную. И хорошо, что на этого умельца сумел обратить внимание наш Потапов. В общем, пригрел он у себя этого гения и обеспечил ему нужные условия. В итоге, мы начали продавать французам авиетки для осуществления фельдъегерской связи. Более того, франки сочли их очень удобным средством транспорта для своих офицеров Генерального штаба, которым предстояло быть глазами и ушами командования в войсках.

Дело в том, что в настоящий момент Антанта готовила масштабное наступление в Техасе. И если на Севере, целые оборонительные полосы были обычным явлением, то в Техасе ничего подобного не было. А значит, предстояла обычная маневренная война.

Готовилась эта операция достаточно долго. Первым делом, была увеличена численность мексиканской армии. Теперь в ее составе было двапдцать дивизий, четыре из которых были кавалерийскими. Кроме того, был Боливарианский легион, в составе двенадцати кавалерийских и трех пехотных полков. Французская же группировка состояла из дюжины пехотных дивизий и в дополнение к ним, из Франции перебросили всю имеющуюся кавалерию.

От применения танков французы отказались, да и с тяжелой артиллерией связываться не стали. Все пехотные дивизии были легкого типа. Ставка была сделана не на огневую мощь, а на маневренность. Хотя, про последнюю тоже не забыли. Три дирижабельных флотилии должны были обеспечить успех наступления. Но в общем то, таранить мощную оборону никто не собирался за отсутствием таковой. Вместо лобовых ударов планировалось побеждать обходами и охватами. А обеспечить четкое следование по маршруту как раз и должны были делегаты связи, совершающие облет на авиетках. Ради этого, всех офицеров Генштаба научили летать на них. Чему я только радовался. И нужно сказать, французские офицеры полюбили новый для них личный транспорт. Величина заказа постоянно возрастала и уже велись переговоры о лицензионном производстве «русских блох» на заводах Франции.

Кстати, еще о танках. Французы, оценившие по достоинству применение Ренненкампфом пулеметных тачанок, захотели обеспечить свою кавалерию чем-то подобным, но более передовым. В итоге, острый галльский смысл породил то, что следовало именовать танкеткой, хотя на деле она чем то напоминала знаменитый вездеход Пороховщикова, только двухместный и двухгусеничный. Экипаж – два человека: водитель и пулеметчик. Кстати, никакой башенки предусмотрено не было. Только открытая сверху и сзади рубка. Бронирование – 3мм сталь и только в спереди. В общем, французы получили дешевую в производстве машину, главными достоинствами которой были малые габариты, неплохая для этого времени скорость (25 км/час) и хороший пробег на одной заправке – 150 км.

По замыслу галльских Кулибиных, сия танкетка сможет сопровождать кавалерию в бою, а после войны очень даже будет неплохо выглядеть на вооружении колониальных дивизий. Там ведь в колониях особо серьезно воевать не с кем. Впрочем, своих союзников французы тоже не обидели и буквально насильно облагодетельствовали латиноамериканскую кавалерию, подарив ей в долг по роте танкеток (20 штук) каждому полку. Это видимо делалось с дальним прицелом. Ведь в Латинской Америке армии по большей части заняты либо военными переворотами, либо воюют с повстанцами. И настоящие серьезные танки им вроде бы ни к чему. Вот французы и решили застолбить делянку, пока их не опередили немцы или британцы.

Не забывали галлы и про авиационное обеспечение операции. Помня о том, как лихо американские дирижабли гоняли мексиканскую кавалерию и терроризировали обозы, часть дирижаблей снабдили скорострельными 37 и 47 мм пушками, специально для ведения воздушного боя. Правда, на этот раз ожесточенных воздушных сражений не предвиделось, ибо у американцев с дирижаблями было плохо. Ведь их перебрасывали на север, в Канаду, где большая их часть была уничтожена. Так что в воздухе не было паритета сторон.

Мы про все эти приготовления знали от своих военных агентов, аккредитованных при штабах воюющих сторон. Из их докладов складывалось впечатление, американцам и на Юге победы не видать. На это намекало состояние войск их Техаской армии. Конечно, американская кавалерия производила прекрасное впечатление. Корпорация Рокфеллера в ее формирование и содержание вложила немало средств, а наш Рененкампф привел ее можно сказать в идеальный порядок. Шесть кавалерийских дивизий и две конно-пехотные дивизии образовывали собою так называемую «Конную Армию Генриха Гиммлера». Именно ей предстояло сыграть основную роль в отражении наступления войск Антанты.

С пехотою у американцев дела обстояли из рук вон плохо. Лучшие свои части они отправили на Север и заменили их свежесформированными дивизиями. Качество этих дивизий было явно неудовлетворительным. Тем более, что треть их было отвлечено на борьбу с «Черными пантерами», чиканосами и мексиканскими резистанос. Для обороны на широком фронте сил явно не хватало. Тем не менее, кое что было придумано. Из непригодных к военной службе граждан, была сформирована «Трудовая армия Техаса». Две трети трудармейцев – обычные домохозяйки. Силами этого образования были построены три линии обороны. Причем, она строилась весьма оригинально. Вместо полевых укреплений построили три линии рокадных узкоколейных железнодорожных путей и необходимое число фронтальных. И по этим путям курсировало множество наспех построенных бронепоездов и бронелетучек.

Как правило, каждый бронепоезд вооружался четырьмя стационарными трехдюймовками – вариант наших полковушек и столькими же зенитными 63 мм орудиями. Про пулеметы я уже не говорю. Их хватало. Бронелетучки вооружались скромней: Стационарная трехдюймовка и одна 63 мм зенитка. Зато на открытых платформах могла перевозить роту десанта.

Так или иначе, но к середине мая 1909 года, подготовка к наступлению в Техасе была завершена и 16 мая, войска Антанты под общим руководством генерала армии Жозефа Жоффра нанесли удар. Наступление велось на широком фронте от Пьедраса Неграса до Браунсвилла, но не по всему пространству, а по четко обозначенным направлениям. Первая мексиканская армия под командованием генерала Августино дель Негро, располагалась на левом фланге наступления и держалась направления Пьедрас Неграс – Сан-Антонио. И нужно сказать, что шло оно достаточно успешно. На четвертый день передовые кавалерийские разъезды мексиканцев появились в окрестностях городка Ювалд. Успешному продвижению способствовало то, что американцы не цеплялись за каждую пядь земли, а пытались наносить короткие удары отдельными кавалерийскими отрядами. Удачи им в этом деле не было. Восьмая дирижабельная флотилия Военно-воздушного Флота Франции, постоянно торчала в воздухе и вовремя засекала выдвижения американской кавалерии. А дальше следовал короткий бомбо-штурмовой удар и бегство вражеской кавалерии. Впрочем, отражением американских атак занимались не только дирижабли. Следящие за движением колонн французские офицеры Генштаба, использовали для инспекций новомодные авиетки. А так как большинство их были еще непугаными идиотами, а войсковая ПВО у американских драгун отсутствовала, то они не отказывали себе в удовольствии, пугать вражеских коней ревом моторов. Кое-кто из них за такую забаву уже поплатился. Все-таки не все впадают в панику. Нашлись на их беду хорошие и хладнокровные стрелки. В общем, три авиетки были сбиты огнем из винтовок.

Иногда, американцам удавалось сблизиться с мексиканской кавалерией и развернуться для атаки. Впрочем, мексиканцы не зевали и о разведке не забывали. Застать их врасплох никак не выходило. Каждый раз американскую атаку встречали развернутые для боя танкетки. И нужно сказать, мексиканцы по достоинству их оценили. Впервые за всю войну, они несли значительно меньшие потери, чем их противник. Правда, до Ювалда дошла лишь треть имевшихся в полках танкеток. Боевых потерь не было. Все потери – результат поломок не очень совершенной техники. Но это никого не смущало, ибо поломки уже устраняли французские механики.

Французская армия, под непосредственным командованием Жоффра, наступала вдоль линии Ларедо- Сан-Антонио. Никаких особых отличий с наступлением армии дель Негро не было. Точно такие же стычки с американской кавалерией, что и на левом фланге. И точно такие же результаты. На четвертый день, французы дошли до городка Энсинал.

Вторая мексиканская армия под командованием генерала Себастьяно дель Бланко, при поддержке Десятой флотилии ВВФ Франции, наступала от Рейноса на Корпус-Кристи и на четвертый день достигла приморского городка Ривьеро. И на этом легкие успехи у наступающих закончились. Дело в том, что вражеская кавалерия вышла на Первую Рокадную Линию: Рокспрингс – Ювалд – Энсинал – Рейнос. А тут все пошло по-иному.

Командовавший Техаской армией генерал Симпсон, хоть и был не кадровым военным, а политическим назначенцем, дураком отнюдь не был и внимательно прислушивался к мнению наших военных советников. И оборону Первой Рокады построить сумел. Какой-никакой, а зонтик ПВО был создан. Стационарные батареи 2.5–3 дюймовых орудий сделали полеты дирижаблей опасным занятием. Кроме того, сама насыпь узкоколейки, была хорошим препятствием. К тому же американские домохозяйки из Трудовой армии, буквально в последний момент успели откопать перед насыпью рвы и установить проволочные заграждения. Попытка интервентов сходу, силами одной кавалерии форсировать первую линию американской обороны, закончилась для них плачевно. Зенитные батареи американцев расположены были удачно и их огонь по наступающему противнику был весьма эффективен. Там же, где не было этих батарей, отражением вражеских атак занялись бронепоезда и бронелетучки. Именно при попытке форсирования рокады, была потеряна большая часть дошедших до цели танкеток. И уничтожала их не только артиллерия. Благодаря нам, американская пехоте было чем бороться с легкой бронетехникой. «Коктейли Менделеева» были у них и раньше. Но теперь ампулы с горючей смесью можно было бросать не только вручную, но и с помощью ампуломета. Не бог весть какое эффективное средство, но штук пять танкеток таким манером сожгли.

Итак, первый натиск успешно отбили. Более того, Ренненкампф, правильно сориентировался в обстановке и его конная пехота перешла к ночным нападениям на противника. Благо, что ночью не было риска попасть под удар с воздуха. Конечно, на французских дирижаблях имелись боевые прожекторы, но включать их вблизи линии фронта, насыщенного зенитками, французы не рисковали. А потому, ночные вылазки были успешны.

На седьмой день, в соприкосновение с американцами вошла вражеская пехота. Вот тут характер боев сразу изменился. Хотя артиллерия у наступавших была не бог весть какая, в основном 75 мм пушки обр. 1897 года да малочисленные 105 мм гаубицы, для успешного прорыва обороны хватило и этого. А еще саперов. Да и танкетки поддерживали атаку пехоты. Три дня упорного боя и французы прорвали первую линию обороны. Но легче им от этого не стало. Конечно, американцы потеряли половину своих бронепоездов и немало зенитных орудий. Но позади Первой Рокады находилась Вторая: Менард – Хондо – Три Риверс – Корпус Кристи. Кроме того, отступали они не по всему фронту. Наличие фронтальных дорог позволяло использовать их в роли отсечных позиций. То есть, наступающий лез в своеобразный «мешок». Поэтому расширить прорыв сразу не вышло. И стоило наступавшим втянуться поглубже, как по ним нанесла удар «Конная Армия Генриха Гиммлера». Удар был успешным и прорвавшись в тыл врага, кавалеристы Ренненкампфа занялись разорение вражеского тыла.

Но Жоффр не был дураком. Против кавалерии он двинул свою кавалерию, продолжая наступать одной пехотой. В начале июня, в районе Карризо, состоялось грандиозное конное сражение, длившееся две недели. Ренненкампф правильно оценил возможности французских танкеток и под их огонь старался не подставляться. Более того, совершая стремительные броски, он заставлял противника гнаться за ним и терять ценные средства огневой поддержки от поломок. А потом, улучшив момент, он обрушивался на врага всей силой. В этом случае, его пулеметные тачанки собирали неплохой «урожай» в виде вражеских трупов. В отчаянии, противник шел на него в сабельные атаки, чем только радовал нашего генерала.

Спустя две недели, грандиозное кавалерийское сражение закончилось. Французы и мексиканцы, деморализованные огромными потерями (потеряна вся бронетехника, конная артиллерия и три четверти конского состава), отказались от продолжения борьбы. Но и Ренненкампф не мог больше продолжать рейд. Хоть его потери и были заметно меньше, но и его войска были сильно утомлены непрерывными боями. А потому, генерал принял решение о сворачивании операции и выходе к своим.

Тем временем началась драка на Второй Рокадной. Проблема войск Жоффра и Итурбиде была в том, что выйти к рокаде удалось не на всем протяжении. Продвижению войск сильно мешали контратаки американцев производимые с фронтальных дорог при поддержке бронепоездов. Такая схема обороны дробила франко-мексиканские войска на отдельные группировки и нарушала всяческую локтевую связь внутри наступающей группировки. Особенно досаждали французам два бронепоезда: «Армагедон» и «Голгофа». По сути дела, это были не столько бронепоезда, сколько железнодорожные батареи. Основу артиллерии этих монстров составляли устаревшие 330 мм морские орудия. Фугасные снаряды, начиненные черным порохом, это конечно прошлый век, но французской пехоте хватило и этого. Пробовали бомбить этих монстров с дирижаблей, но оказалось, что проклятые янки прикрыли позиции для стрельбы четырьмя бронепоездами, вооруженными зенитной артиллерией. Первая же попытка бомбить «Армагедона», стоила французам двух дирижаблей.

Попытка бороться с ними той артиллерией, что имелась у французов, плохо кончилась, ибо если с дирижаблями у американцев было плохо, то аэростаты у них все-таки имелись. Стоило французам затеять контрбатарейную борьбу, как им в ответ сразу летели тяжелые «чемоданы». Была попытка убрать эту помеху с помощью диверсионных групп. Три сотни мексиканских резистанос и рота французов, совершив ночной марш, заложив взрывчатку в нескольких местах, сумели хорошенько повредить железнодорожный путь. Но до самих бронепоездов так и не добрались. Днем, поврежденные пути восстановили срочно пригнанные трудармейцы. Тем не менее, толк от этого был. Обеспокоенные янки убрали своих монстров от греха подальше. А именно – в Сан-Антонио, который постепенно превращался в мощный оборонительный узел, способный вести длительную борьбу в полном окружении.

И за всем этим, как то буднично прошли события в стороне от главных ударов. Дело в том, что пытаясь облегчить наступление своих войск, президент Итурбиде распорядился о производстве вылазок из района Северной Калифорнии. На заметные успехи он никаких надежд не питал. Расчет был лишь на то, что американцы перебросят в эти места часть своих резервов. А потому, создав из всякого рода резистанос две сводные бригады и назвав это войско Седьмым армейским корпусом, мексиканцы ударили в направлении Аризоны. И тут им повезло. Никаких иных войск, кроме разрозненных отрядов самообороны, у противника в Аризоне не оказалось. И она была захвачена вся, в течении недели. Обрадованный таким успехом Итурбиде, потребовал у Жоффра, чтобы тот передал ему часть имеющихся резервов. Жоффр, оценив обстановку, не счел требование союзников наглостью и отправил в распоряжение командования Седьмого корпуса изрядно потрепанный Боливарианский Легион, усилив его спешно отремонтированными танкетками.

Впрочем, Итурбиде не только требовал, но и сам прилагал немалые усилия для того, чтобы начатая им Реконкиста происходила успешно. С его подачи, мексиканская пресса подняла вселенский шум о возрождении Мексиканской Империи. Наш посол в Мехико, статский Филатов докладывал:

«Легкий успех в Аризоне породил надежды на скорейшее и победоносное окончание войны. На днях мексиканский Конгресс совместно с палатой депутатов, одобрил получение займа у финансовой корпорации «Ред Стар» для дальнейшего продолжения войны.

Среди представителей высшего света становятся популярными монархические настроения, которые его императорское высочество, президент Итурбиде охотно поддерживает. Впрочем, подобные настроения поддерживает и армия. Причиною внезапно возникшей любви к монархии, является недавний декрет о наделении землей ветеранов войны на отвоеванных у американцев землях. В связи с этим готовится выпуск земельных сертификатов, которыми в отсутствие денег собираются выплачивать жалование военным».

Тем не менее, война еще не была закончена, а до победы было еще далеко. Конечно, американцы сейчас испытывали немалые трудности, но и противникам их приходилось нелегко. Французы смогли послать в Америку не так уж и много войск. Все-таки они не могли бесконечно ослаблять свою армию в метрополии. Мексиканцы тоже выставили максимум возможного. А войска еще требовались. В этой ситуации французы пошли на переброску туземных формирований из своих африканских колоний. Кроме того, шла масштабная вербовка в Латинской Америке желающих воевать в составе Боливарианского Легиона. Волонтерам, помимо неплохого жалования, была обещана земля в завоеванных землях. И как докладывали наши военные атташе в этих странах, вербовка шла успешно. Под знамена этого легиона удалось поставить порядка 100 тысяч человек. Весь июнь шла переброска частей легиона в Северную Америку. Положение американцев стало настолько тяжелым, что они затеяли с нами тайные переговоры о передаче в аренду на 25 лет дополнительных земель в Калифорнии. Кроме того, обсуждался вопрос о создании буферного образования на побережье штатов Вашингтон и Орегон. Замысел был в том, что между американскими и японскими войсками на полуострове Олимпия, должны возникнуть два квазигосударства, находящиеся под протекторатом России. Это позволяло освободить значительное количество войск для действии на Юге.

Несмотря на соблазн, я отказался от такой нагрузки, как протекторат над буфером. Мне хватит возни и с Калифорнией. Я предложил иной вариант: протекторат должно осуществлять Гавайское королевство. Янки не сочли это предложение стоящим внимания и вместо этого начали тайные переговоры о сепаратном мире с Японией.

Японцы охотно пошли на переговоры, но условия выдвинули явно тяжелые: уступка всей территории Аляски м Алеутских островов, пятилетняя оккупация штатов Вашингтон и Орегон в качестве залога за выплату контрибуции, размер которой определялся в 10 миллиардов франков плюс компенсация военных издержек. Янки и эти требования не понравились и они начали упорный торг. А тем временем тучи над Америкой продолжали сгущаться. В июле месяце, Германская Империя совместно с Испанским королевством объявили о прекращении всяческой торговли с Северо-Американскими Соединенными Штатами и приостановлении выполнения ранее заключенных контрактов с поданными этих государств.

Такое решение кайзера было для меня совсем неожиданным. Что подвигло его принимать такое решение? А между тем разведка докладывала о начавшейся переброске испанских войск на Кубу и прибытии в Вест-Индию сильной эскадры Гохзеефлоте. Одновременно на кубу была переброшена Одиннадцатая дирижабельная флотилия Гохлюфтфлоте.

– Ники! Я ничего не понимаю! – недоумевала maman, – зачем этот твой дружок Вилли ссорится с американцами? Он ведь из этой войны извлекал самую большую выгоду!

– А с чего вы решили, что я больше всех понимаю?

– Ты ведь у нас Торгаш, кажется так тебя прозвали на флоте, – подпустила шпильку maman, – и в делах торговых наверное понимаешь лучше, чем в делах военных.

– Maman, я прекрасно осведомлен о тех прозвищах, которыми меня награждают. Но вас кто-то ввел в заблуждение. На нашем флоте меня прозывают Старьевщиком.

Ситуация была действительно непонятная. Мы конечно неплохо наживались на этой войне, но самыми хитрыми в этом деле не были. Помимо нас, бойкую торговлю с воюющими странами кто только не вел. Но самый жирный кусок этого пирога ухватила Германия. Половина дирижабельного парка САСШ было немецкого происхождения. Точно так же Германия продавала судовые двигательные установки, электротехническое оборудование и корабельную артиллерию. Через Испанию шли поставки морских мин, торпед и снарядов. Я уже не говорю про поставку артиллерийского пороха.

Конечно, та же Швеция не отказалась бы делать то же самое. И даже пыталась это делать. Но британский флот не зря закусывал свою порцию виски соленым лаймом. Контрабанду всякой пузатой мелочи он перехватывал на счет «раз». Но Германия – это иное дело. Конечно, досматривались и германские торговые суда, но даже при наличии военного груза британцы ничего не могли поделать. Немцы честно писали в своих судовых документах, что груз предназначен для Кубы. И действительно везли его на Кубу, где давно уже возникла перевалочная база для немецких товаров. А дальше, испанские власти, в чье распоряжение поступал груз, организовывали его доставку через пролив. Довольны были все три стороны, участвовавшие в сделке. Американцы – доставленным грузом. Немцы получали свою цену, оговоренную в контракте, а испанцы – откат за «транзитные услуги». Вот так и обстояли дела до сегодняшнего дня.

– Может быть британцы сумели надавить на Вилли? – недоумевал Георгий.

– Жорж, в таком случае можно было просто прекратить торговлю и не посылать в Вест-Индию ни эскадр, ни флотилий.

А тем временем дело явно двигалось к объявлению войны. Испанцы сосредоточили на Кубе почти 200 тысяч штыков и воссозданную Вест-Индскую эскадру. Немцы добавили примерно столько же.

А у американцев тем временем дела шли все хуже и хуже. Не смотря на нагнетаемый прессой патриотизм, население им не очень то и страдало. И дело было не только в потерях и переносимых трудностях. Дело было в несправедливом распределении переносимых тягот. Как всегда и везде, основная нагрузка легла на простой народ. Но ведь кроме народа есть еще и верхушка! А как раз она и вела себя не очень красиво. В стране, разоряемой длительной войной, хватало людей, которые на этой самой войне неплохо наживались. Причем, этим людям не хватало ни ума, ни совести для того, чтобы скрывать свое благополучие. Народ, при возросших ценах на самое необходимое, все туже затягивал пояса. Зато богатеи, как ни в чем не бывало, продолжали роскошествовать. Да если бы только это! Стоило ввести на время войны всеобщий призыв в армию, как мгновенно появились уклонисты от призыва. Они были во всех слоях населения. Но последствия за эти действия были разные. Выходцев из простого народа власти прессовали беспощадно. Зато к тем, кто происходил не из простых семей, проявляли снисходительность. Тысячи американских юношей вдруг пожелали получить образование в Европе и конечно же его получали. Другие, вдруг оказались настолько ценными специалистами, что их никак нельзя было привлекать к военной службе. Но и те, кто все-таки попадал в армию, могли избежать отправки на фронт. За известную мзду, можно было неплохо устроиться в разного рода тыловых учреждениях. И не просто служить, а еще сделать при этом неплохой бизнес.

Офицерский корпус – это вообще песня! Конечно, кадровые военные в САСШ не имели такого почетного статуса, как в армиях европейских стран. Тем не менее, комплектовался он выходцами из богатых семей. Так было до войны. Но стоило самой войне прийти на американскую землю, как состав офицерского корпуса резко «демократизировался». Это в большей степени касалось младших офицеров. Все эти третьи лейтенанты, происходили как правило из низов. Большая их часть погибала во время боев. Меньшая часть, все-таки получала повышения по службе. Но подняться выше капитана мало у кого получалось. А куда делись прежние джентльмены? А они в большинстве своем сделали стремительную карьеру. Штабы были переполнены ими. И это при том, что их работу фактически выполняли наши военные советники. Потому что джентльменам можно было доверить лишь организацию снабжения, но не организацию и планирование боя.

Все это народ видел. И не молчал. Забастовки на заводах стали частым явлением. Даже не смотря на то, что расправлялись с забастовщиками весьма сурово. Точно так же расправлялись и с различными маршами протеста. В общем, внутри страны не было даже видимости единства. Последние по времени неудачи на фронте, только усугубляли обстановку в тылу.

К июлю месяцу, вслед за Аризоной, мексиканцы захватили Лас-Вегас, Альбукерке и Эль-Пасо. В Техасе, с падением Сан-Антонио, французам открылась дорога на Остин и Даллас. На севере, в результате того поражения, что в мае потерпела армия Першинга, произошло «Великое отступление, в результате которого британцы, итальянцы и поляки заняли территорию штатов Мэн, Нью-Хэмпшир и Вермонт. Да не просто заняли, а решили прочно обустроиться там. Тут речь идет о поляках. Они, даже не дожидаясь окончания войны и результатов послевоенных конференций, уже провозгласили эти территории своими заморскими владениями и начали формировать свое гражданское управление.

– Польша принесла немалые жертвы, защищая Европейскую цивилизацию от дикарей и варваров. Поэтому, величайшей справедливостью будет, вознаградить ее не когда-нибудь, а немедленно! – заявил Пилсудский в ответ на британские упреки.

Что правда, то правда. Поляки не намерены были ждать чужой милости и гребли им не принадлежащее не оглядываясь по сторонам. Все три «освобожденных» ими штата, уже именовались Новой Польшей. В эти дни польские газеты писали:

«То положение, в котором находится Речь Посполитая, мы не можем считать удовлетворительным. Прежде всего потому, что не все польские земли получили свободу. Более того, наше нынешнее государство возникло по случайному и необъяснимому капризу «Георгиевской клики» и его дальнейшее существование зависит от покровительства наших нынешних союзников.

Будучи зажатой между своими исконными врагами – Россией и Германией, Польша не может в одиночку сохранить себя как независимое государство. К тому же, даже при восстановлении государства в границах 1772 года, имеющихся возможностей недостаточно для развития и процветания. Именно поэтому нам нужны колонии за морем».

«Без собственных колоний мы не сможем полностью добиться наших целей, поскольку в самых важных делах будем зависеть от других, – писал он. – Мы понимаем, что задача тяжела, но это историческая необходимость, без которой немыслимо развитие страны. Мы понимаем, что никто не отдаст нам этих колоний даром, что наше общество небогато, а другие народы тоже не получили своих колоний просто так. Например, Англия в 1688–1815 годах провела в войнах за них 64 года, а в последние 100 лет она отправила за моря 20 миллионов человек. Но люди у нас как раз есть, это наше огромное богатство и наша огромная беда. Нельзя забывать, что мы разрастаемся, а другие стоят на месте. Все зависит от нас самих, от нашей психики».

«Наша цель – движение к великодержавному развитию Польши, которой стали тесны рамки собственного государства. Она имеет право при помощи экспансии и труда миллионов человек на территории других стран или колоний превратиться по примеру других народов из европейской в мировую державу».

Но черт с ними, с поляками! Мне намного важней понять, какая муха укусила немцев, что они лезут туда, куда раньше избегали лезть? К тому же, у них и без того хватает забот в Южной Африке и Турции. Причем, в Африке уже полыхает, а в Турции вот-вот полыхнет. Вот в таком недоумении я и пребывал весь июль. А в августе все вдруг внезапно прояснилось. Да так, что я за голову схватился: «Ай да кайзер! Ай да сукин сын!» Первого августа 1909 года, власти штата Флорида получили совместный испано-германский ультиматум.

Странный это был ультиматум. Ну скажите на милость, если у вас какие то претензии к США, то их и надо предъявлять к правительству США. А при чем тут правительство штата? Но именно к нему и были адресованы требования немцев и испанцев.

Согласно этому требованию, правительство штата Флорида должно было либо удалить со своей территории все американские войска, за исключением Национальной гвардии штата и береговой охраны. В виде исключения допускалось, что американская армия будет не выходить из казарм и лагерей, но при этом и не вмешиваться в события.

Второе требование: не чинить препятствий немецким и испанским миротворческим силам, целью которых является обеспечение мира и безопасности для населения штата. При этом, целью «миротворческой оккупации» – именно так и названо сие мероприятие, является не захват чужих территорий, а обеспечение достойного их выхода из идущей в настоящий момент войны.

Были и иные требования, но эти два – основные. И конечно же, в случае отказа выполнить требования, изложенные в ультиматуме, Германия и Испания присоединится к той коалиции, что ведет в данный момент вой ну против САСШ.

– Неужели немцы думают, что кто то станет выполнять их требования? – недоумевал Василий Иванович.

– А даже если их пошлют далеко и подальше, что это меняет? Сил, для того чтобы настоять на своем у них хватает.

Удивляла и реакция Вашингтона. Он вел себя так, как будто речь шла не о американской территории, а о мелкой и дальней стране. То есть, вообще молчал. А тем временем, за два часа до истечения срока, оговоренного в ультиматуме, губернатор Флориды сообщил, что штат выходит из состояния войны со странами Антанты в одностороннем порядке и в качестве меры по сохранению свободы, согласен разместить на своей территории германских и испанских миротворцев. Позже, стало известно, что в то время, когда делалось это заявление, первые германские солдаты уже три часа как находились на территории Флориды. И опять, никакой реакции со стороны Вашингтона. Зато Лондон и Париж с Римом начали протестовать против вмешательства Германии и Испании не в свою войну. Громче всех вопили в Риме. И это понятно: именно итальянцам была обещана Флорида в случае победы над Америкой. И досада их была такова, что в знак протеста Рим разорвал союзнические отношения с Германией, Австро-Венгрией и Испанией. Но Берлин на все это плевал с высокой колокольни и продолжал наращивать свою группировку на полуострове. Расквартированные в этом штате американские войска, под музыку и со знаменами торжественно покинули территорию штата.

– Кажется, мы имеем дело с банальным договорняком, – сделал вывод Василий Иванович, – если это так, то следует ждать новых ультиматумов.

И он оказался прав. Спустя неделю после окончания высадки во Флориде, последовали новые совместные ультиматумы властям Луизианы, Миссисипи, Алабамы и Джорджии. И опять все произошло по взаимному согласию! То возмущение, что испытали в Лондоне, Париже и Мехико, трудно было описать. И я этих людей понимаю. Столько лет вести войну! Притом, войну нелегкую и очень затратную. В сравнении с Первой Мировой войной, людские потери британцев были все-таки меньше. Порядка 400 тысяч убитых и около миллиона раненых. Но вот «британка» унесла больше жизней, нежели «испанка». Тысяч триста по прикидкам наших «Врачей без границ». Больше были потери и среди мирного населения – порядка 150 тысяч человек, в основном жителей Канады. А уж про экономические потери я помалкиваю. Все-таки гигантомания свое дело сделала. Все эти дирижабельные, да дредноутные гонки, более ожесточенная борьба на морских коммуникациях, свое дело сделали. Финансовое положение Англии было незавидным. Из страны-кредитора, она превратилась в страну-должника. Причем, основные долги предстояло выплачивать французам. А ведь еще предстояло гасить пожар в Южной Африке, где война тоже не обещала быть легкой. И как раз в это самое время, нахальные немцы с легкостью необыкновенной получают то, за что самим британцам пришлось выдержать нелегкую борьбу!

Кстати, ничего хорошего этот финт ушами и нам не сулил. По сути дела, пошли псу под хвост все мои планы. Это понимал не только я, но и Георгий.

– Ники! Судя по всему, наш Вилли спасает будущего своего союзника.

Что правда, то правда. И это поняли не только мы. В Лондоне тоже смогли все просчитать. Итак, получалась следующая картина. Мексиканцы с французами явно добьют Техас. Кроме того, за мексиканцами остается половина Калифорнии, кусочек Невады, Аризона, Нью-Мексика и возможно Оклахома. Этого вполне достаточно, чтобы чувствовать себя отомщенными за прежние поражения. Более того, этого даже достаточно для того, чтобы Соединенные Штаты Мексики с полным правом можно было переименовать в Мексиканскую Империю, а Итурбиде переименовать из президентов в императоры. Но на самом деле это мало что дает в плане ослабления Америки. Территории эти слабо развиты и редко населены. И вряд ли мексиканцы смогут их быстро освоить. Самым ценным приобретением будет Техас с его нефтью, но это обогатит французов, держащих Мексику на крепком поводке.

То, что досталось полякам, тоже не сильно ослабит САСШ. Мэн, Вермонт и Нью-Хэмпшир – не самые развитые территории. За остальное американцы будут драться и сдадут эти территории только кайзеру. А если учесть, что кайзеру здесь нужен союзник, а не колонии? В общем, подумав как следует, британцы начали приставать к Георгию с заманчивыми на первый взгляд предложениями.

– Они мне предложили сыграть в ту же игру, в которую сейчас играет наш кузен Вилли. То есть, ввести миротворцев на ту часть Аляски, что не занята японцами, а так же в штаты Вашингтон и Орегон.

– То есть, лишить янки выхода в Тихий океан? А заодно затруднить им торговлю в Восточной Азии?

– Именно так, Ники!

Хреново! Давить будут не только на Жоржа и на меня. В нашем высшем обществе хватает влиятельных идиотов, готовых бездумно хватать территории, не понимая при этом, что тем самым они ослабят Россию, а не усилят. Нет сейчас у нас средств, чтобы как следует все это освоить. Даже возвращать для России Аляску нет смысла. Меня вполне устраивает даже временное обладание Фриско и его окрестностей.

Нет ребята, Аляску мы конечно возьмем. Но не сейчас, а тогда, когда сможем настолько усилиться, что можно будет без боязни поучаствовать в очередном переделе мира. Сейчас меня вполне устраивает эта территория в качестве японской колонии. Вряд ли там смогут жить много поданных микадо. Регион это – чисто сырьевой, но в освоение его нужно вложить немало средств. Вот пусть японцы и тратят деньги. А если учесть, что с британцами они явно не пожелают щедро делиться? Значит, со временем возникнет ссора. При этом, британцы будут вынуждены тратить силы на защиту Канады еще и от Японии. А это значит, что без нас они в этом деле не обойдутся. Вот тогда и будет ясно, чья на самом деле Аляска. А пока…

– Жорж, раз ты у нас глава клики, тебе и карты в руки. Слушай внимательно. Тебе нужно вести с японцами очень непростые переговоры. Суть их вот в чем. Мы с согласия британцев занимаем ту часть Аляски, над которой японские войска утратили контроль. Мы образуем на этих землях Юконское казачье войско, которое прочно окопается в бассейне Юкона. Мы построим дирижабельные станции и базы для Юконской военной флотилии. Мы построим мощную береговую оборону. В общем, придумать можно будет много чего. Соответственно, японские владения на Американском континенте будут под угрозой нашего удара. Впрочем, почему только нашего? Мы ведь и с британцами сможем договориться. Тем более, что они уже сейчас не против.

– То есть, показав японцам перспективу, я должен дать им понять, что есть и другое решение?

– Именно так. А состоит это другое решение в том, что вместо двух противников, они могут иметь дело только с одним – с британцами. Удержать Аляску, воюя только с британцами – вполне возможно. Но если к этому веселью присоединимся мы, да еще имея плацдарм в бассейне Юкона – можно даже не пытаться воевать.

– Погоди, насколько я тебя понял, ты собираешься уступить всю Аляску Японии, но взамен что-то потребуешь?

– Конечно! Обязательно нужно требовать! А потребуешь ты у них, Курильские острова. Объяснив предварительно, что самим японцам толку от Курильской гряды почти никакого, а потерять ее они могут очень легко. Причем, не только ее, но и свои завоевания в Америке.

Я оказался не прав. Японцы уперлись и ни в какую не хотели идти нам навстречу. Позволить себе такую роскошь, как ведение длительных по времени переговоров, мы не могли. Счет времени шел буквально на месяцы. Дольше эта война вряд ли продлится. И если не спешить, то все решат без нас. А потому, после кратких переговоров с американцами, у которых вопрос с Аляской был заранее продуман, я отдал приказ камчатскому генерал-губернатору о введении в бассейн Юкона нашего миротворческого контингента.

Этот самый «миротворческий контингент», не смотря на солидное название, никакой боевой силы собою не представлял. Два десятка офицеров и полтора десятка гражданских чиновников в сопровождении пары десятков казаков. Для десятитысячного американского гарнизона, состоящего из бывших военнопленных, это вовсе не авторитет. Но было одно «но», которое и определило ход дальнейших событий на Аляске. В помощь нашим миротворцам были срочно доставлены на дирижабле специальные представители президента и Конгресса САСШ, которые привезли с собою послание президента и Конгресса к «гарнизону Аляски».

Согласно этого послания, военнослужащим САСШ, была запрещена формальная капитуляция перед любой иностранной силою. Ну это понятно. Типа того что мы не сдавались, оно само все потерялось. А что же им, то есть воякам делать? В Послании говорилось, что с момента его вручения, все военнослужащие считаются уволенными со службы. Но им не запрещено поступать добровольцами на службу русским миротворцам. Более того, это рекомендуется. И от того, как будут выполняться эти рекомендации каждым конкретным человеком, зависит отношение к нему со стороны американских властей после окончания войны.

Как и следовало ожидать, полного единодушия среди американских вояк не было. Со службы конечно уволились все. А как тут не уволиться, если тебя уже уволили? Но из десятка тысяч дембелей, на нашу службу поступило дай бог если тысячи полторы человек. Да и то, по мнению наших офицеров, это были самые бестолковые из имеющихся. Так что боевая ценность этих «войск» была не очень велика. И вся польза от них была в том, что это были хоть какие то войска. Все прочие, получив «вольную» требовали срочной эвакуации на Большую землю. Пришлось этих ребят вывозить во Фриско.

Гораздо интересней обстояли наши дела в Калифорнии. Согласно нового варианта договора, нам в аренду на 25 лет передавалась та часть штата, которая не была занята вражескими войсками. То есть, 1 января 1935 года эта территория снова должна была стать американской. Здесь я не собирался отказываться от столь роскошного подарка. Хотя бы потому, что даже временное обладание остатками Калифорнии приносило нам множество выгод экономического плана. И гарнизон здесь был совсем иным. Целый армейский корпус со средствами усиления, включая воздухоплавательный отряд и так называемый полк фельдъегерской связи. Стоит ли говорить о том, что все эти «связисты» прошли обучение На Мангышлаке в школе воздушной джигитовки? Ну а наличие ВМБ базы само собою разумелось. Как и базы «Морвоенторга».

23. Балканский дебют

Не только война в Америке заботила весь мир. Летом 1909 года полыхнуло и на Балканах. Началось с того, что сторонники султана подняли мятеж, восстановив на короткое время его абсолютную власть. Но он был подавлен прибывшими из Македонии воинскими частями. После этого случая парламент низложил Абдул-Хамида и избрал новым султаном Мехмеда V. В общем, все было как и в моем времени. И никаких отклонений от известного нам хода событий, кроме самых незначительных, ни я, ни «неизвестные» не ожидали. А на деле все оказалось совсем не так. Мы не приняли во внимание то, что в этом времени у султана произошли некоторые изменения в гареме. Два года назад у Абдул-Гамида появилась четырнадцатая по счету жена: Улвие Ханым-эфенди имевшая статус Пятая икбал султана. И статус этот был довольно скромным. Улвие Ханым-эфенди была не той женой, которая рожает мужу наследников. Категория икбал (счастливые) была переходной от простой гаремной рабыни к уважаемой даме. Такая счастливая перемена судьбы зависела и от случая, и от гаремных интриг.

Собственно говоря, сколь бы искусна не была сия икбал в деле постельных утех, но для султана она не более чем мебель. Именно поэтому мы и не придали ровно никакого значения «кадровым переменам» в гареме. А напрасно. Наложница, коей в настоящий момент было всего лишь 19 лет, была на 48 лет младше султана. То, что происходит с мужчинами тогда, когда седина украшает их бородатые лица, известно давно. Поэтому никого не удивила та пылкая страсть, что овладела султаном при виде молодой и красивой служанки. Точно так же не удивились люди и тому, что Улвие смогла превратить мимолетную страсть в постоянную. Этим тоже не удивишь. В любом случае, сколь бы хороша не была красотка, но как и прочие кадын и икбал, она ничего не значила в турецких политических раскладах. Так считали все. И так было на самом деле. Правда, Улвие где то получила неплохое европейское образование и воспитание, но и это никак не сказывалось на делах государственных. Просто интересная и приятная во всех отношениях живая игрушка. И такого мнения придерживались агенты и дипломаты всех европейских стран.

Истинная суть этой «игрушки» проявилась почти сразу после свержения султана. Не смотря на строгие гаремные порядки, она умудрялась каким то образом поддерживать связь с внешним миром. И именно она внушила Абдул-Гамиду мысль о том, что все еще может внезапно поменяться. Главное, набраться терпения и положиться на волю Аллаха. Поэтому, он спокойно принял свой жребий и не стал упираться. На другой день после свержения Абдул-Хамид, в сопровождении своих жён и с ребёнком, на блиндированном автомобиле, под конвоем, был отвезён в окрестности Салоник, на виллу Аллатини, где и прожил под охраной полтора месяца. Ничто не предвещало никаких сюрпризов с его стороны. Непопулярность его правления была такова, что вряд ли во всей Порте у него нашлись бы сторонники. И потому охрана не очень усердствовала. Это было ошибкой. В одну прекрасную ночь, вилла подверглась внезапному нападению многочисленных и хорошо вооруженных партизан. Нападение было настолько внезапным и хорошо организованным, что никто ничего предпринять не сумел. Меньшая часть охранников была убита, а остальные, не успев проснуться, были пленены нападавшими.

Когда пестро одетые партизаны ворвались в покои Абдул-Гамида, тот готовился встретить неизбежное с тем достоинством, с каким и надлежит уходить к гуриям истинному мусульманину.

– Мой повелитель! Не бойтесь! Эти люди пришли нас освободить! – крикнула Улвие, которая в отличии от визжащих и полуодетых гаремных затворниц, выглядела радостной и была при этом одета как для дальней дороги.

– Ваше величество, – турецкий язык главаря нападавших был ужасен, но достаточно понятен, – вам нужно спешить. Времени мало и его нельзя терять. Нас ждет пароход, который отвезет всех нас к тем, кто сохранил верность своему законному повелителю и готов с оружием в руках не только вас защитить, но и вернуть трон.

А потом были спешные сборы и бегство к ожидавшим их шлюпкам, которыми и перевезли всех на борт стоящего поодаль сухогруза «Кениг Соломон». И все это время, молодая наложница была деятельна и собрана. Именно она добилась должного порядка среди перепуганных женщин. Да и с партизанами она говорила так, как говорить имеет право только командир. Даже главарь относился к ней если не как к начальству, то как к равному по значению соратнику. Правда, о чем говорила Улвие с ними, никто из спутников султана понять не мог. Язык общения не понимал никто, а турецким языком среди партизан мало кто владел.

Дальнейшее путешествие по морю длилось целую неделю. И было это путешествие терпимым для одних и мучительным для других. «Кениг Соломон» шел без груза, с одним балластом, что позволило разместить необычных пассажиров в судовых трюмах, заранее подготовленных для перевозки столь необычных людей. И всю эту неделю, молодая наложница провела возле султана. Который озабочен был вовсе не любовными утехами.

– Улвие! Кто эти люди? И откуда ты их знаешь?

– Мой повелитель, я не знала раньше этих людей. Просто разрывая поданную на обед лепешку, я обнаружила в ней записку на французском языке. И в этой записке было написано, что нас скоро освободят.

– Где эта записка?

– Я уничтожила ее, чтобы она случайным образом не досталась нашим врагам.

– И все-таки: кто эти люди?

– Жители Палестины, мой повелитель. И именно в Палестине нас ждут. Мы плывем в Хайфу.

Когда пароход дошел до Хайфы, Абдул-Гамид к этому времени пришел в себя и относясь к своей спасительнице вполне благосклонно, принялся строить планы на дальнейшую жизнь. В Хайфе его ожидала торжественная встреча. И встречали его вооруженные до зубов резервисты Палестинского Корпуса. Кто это такие? А это бывшие солдаты Второй Закаспийской Туземной дивизии. Те самые, родным языком которых был идиш. Так свергнутый султан обзавелся собственной армией. Нужно сказать, что помимо евреев, под знамена его новой армии начали стекаться добровольцы из разных арабских общин и хоть и нехотя, малочисленные в этих краях турецкие гарнизоны. Блистательная Порта стояла на пороге гражданской войны.

Много позже, наши агенты на Ближнем Востоке все-таки сумели узнать подноготную чудесного спасения султана. Все оказалось и сложно и просто одновременно. Красавица Улвие не всегда носила такое имя и не всегда была мусульманкой. Долог и тернист был ее путь в постель султана. Ее природным именем было Эсфирь, а местом рождения – Бобруйск. Именно оттуда и началась ее одиссея, когда отец решил со всей семьей переселиться в Палестину. По прибытии в Хайфу, эмигранты в обязательном порядке проходили карантин, где на двенадцатилетнюю в тот момент красавицу обратили свое внимание некие люди. О чем они говорили с ее отцом и матерью, что им обещали, Эсфирь так и не узнала. Ее просто продали этим людям, заверив ее в том, что отныне она ни в чем не будет знать нужды. Конечно, страшные подозрения насчет истинных намерений покупателей посетили ее. Но ведь не могли ей врать мама с папой! К счастью, ничего страшного не произошло. Незнакомцы ее привезли во Францию и определили в некий закрытый для посторонних пансионат, где предстояло получить достойное образование и воспитание. Все воспитанницы этого пансионата были ее соплеменницами и как поняла Эсфирь, были отобраны не просто красивые но и неглупые. А дальше была учеба, совмещенная с дрессировкой. Девушкам изначально объяснили, что подобно древним героиням еврейского народа, им предстоит способствовать привлечению союзников из числа знатных и влиятельных мусульман. Что ради этого, они наделены правом (и обязанностью) внешне принять веру гоев, оставаясь в душе своей истинными иудейками. В общем, при покровительстве французских Ротшильдов формировался институт еврейских жен, с целью увеличения влияния зарождающейся Израильской Империи.

Про формирование института еврейских жен мы знали, но считали, что это сработает еще не скоро. Если конечно вообще сработает. Как ни крути, но Восток – дело тонкое и рушить самые хитрые планы он тоже умеет. Но сейчас выдумка Ротшильдов сработала. Правда, не так, как хотели сами Ротшильды. Потому что сионисты оказались не совсем простыми.

– Скорее всего, сионисты опасались, что младотурки захотят отжать у них столь выгодный нефтяной бизнес, – объяснял мне Константин Семенович, – и они правы в своих подозрениях. А терять плоды своих усилий им очень не хочется. А потому, они будут всячески изображать верность законному повелителю и подбивать арабов на бунт против турок. Кстати, я бы не исключил и их возможную работу среди армян.

Константин Семенович оказался прав. Спустя десять дней после прибытия Абдул-Гамида в Хайфу, лидеры Дашнакцутюна заговорили о необходимости поддержать свергнутого правителя, что поможет избежать дальнейшей дискриминации со стороны мусульман.

Все это хорошо, но не следовало забывать и о немцах с французами. Младотурки – это проект Германии, которые и воспитали турецкую армию. А она вовсе не слабая. Лично я не верил в способность евреев долго сопротивляться ей. Даже если их поддержит арабское и армянское население Порты.

Как выяснилось чуть позже, в планы организаторов побега не входил ни преждевременный Холокост, ни усиление германского влияния в Османской империи. Потому что с балканскими славянами сионисты тоже неплохо поработали. И если поначалу разного рода комитаджи поддержали движение младотурков, то теперь они вдруг заговорили о реализации права на самоопределение для своих народов. Попытка младотурков заткнуть рот своим союзникам, привела к тому, что союзники стали врагами. А став врагами, принялись сами всячески мутить воду. И ведь насколько успешно!

Первыми забили тревогу австрийцы. А вернее, наследник престола эрцгерцог Франц-Фердинанд. Под предлогом посещения клиники доктора Мюллера, он прибыл со своей супругой, графиней Хотинек в Крым и провел несколько частных встреч с Георгием.

Нужно отметить, обсуждать что либо со мной, эрцгерцог категорически не желал, поскольку презирал меня совершенно искренне.

«Стоит ли обсуждать серьезные дела в кампании с этим мизераблем? Человек, который способен лишь занимать трон, не может должным образом править своей империей. Утративший рыцарский дух своих предков и заместивший его духом торгашеским, вряд ли способен обнажить свою шпагу для защиты благородных идеалов. Зато он прекрасно разбирается в делах коммерческих и ростовщических. Благодаря этому, русская армия и флот влачат жалкое существование и не скоро смогут стать достойным противником кому либо. Лишенная, благодаря патологической жадности царя, самого прогрессивного оружия, нынешняя русская армия способна лишь на подавление бунта его поданных. И этого самого бунта, наше ничтожество на троне страшно боится. А потому, стремится его предотвратить способами, неприличными для сильного правителя. Он всячески подкупает свои армию и флот, увеличивая денежное и имущественное содержание солдат и офицеров. Он не стесняется заигрывать с чернью, даря ей всяческие свободы и уменьшая необходимые в делах правления строгости. И все это делается за счет лучшей части населения его империи: благородного сословия, торговцев и промышленников.

Да, за счет ущемления лучшей части населения, он сумел улучшить положение простонародья. Может даже сложиться впечатление, что он добился искренней любви со стороны народа. Но это будет ложное впечатление. Сколь непостоянна народная любовь, видно из судьбы другого коронованного торгаша – бывшего бельгийского короля. Тот тоже пытался купить любовь своего народа щедрыми денежными подарками. И тем не менее, был свергнут этим самым народом и влачит жалкое существование в Африке».

Вот такое мнение сложилось про меня в Европе. При этом, большинство европейских политиков искренне считает, что от Россию развала бережёт диктатура Георгия и его клики. А потому, Франц-Фердинанд решил, что тратить время на беседы со мной – пустое. Лучше о делах говорить с тем, у кого в руках реальная власть. Именно Георгию он и рассказал о возникших проблемах.

Хрупкое равновесие на Балканах вот-вот готово нарушиться из-за внезапно возникшего двоевластия в Османской империи. В данный момент она на грани гражданской войны. Подавить мятеж свергнутого султана, турецкая армия в состоянии. Но только в том случае, если не подвергнется атаке извне. А сделать это, желающих хватает. В первую очередь – это Италия, которая спит и видит, как бы захватить Ливию и обрести базы в Эгейском море. Несмотря на свое участие в войне с Америкой, Италия в состоянии победить слабый турецкий флот на море и высадить десанты в Ливии. И в этом ей готова помочь Греция. Та тоже занята войной в Америке, но ее флот может усилить итальянский. Да и армия располагает достаточными для этого силами.

Беспокоила эрцгерцога и Сербия. Король Мирко, как и все Обреновичи готов дружить с Габсбургами, но найти управу на своих буйных поданных ему трудно. А поданные мечтают о Великой Сербии. Год назад, было предотвращено покушение на черногорского князя Николу Петровича-Негоша. По австрийским данным, покушавшийся на князя шестнадцатилетний юнец, Йован Томашевич, не был одиночкой. За его спиной стояла сербская контрразведка. Есть сведения и о том, что вслед за Николой должен был погибнуть и кронпринц Данило, что окончательно расчистило бы для Мирко Обреновича путь к занятию еще и Черногорского престола и дало бы Сербии выход к морю. Но Черногория что? Это мелочь и угрозы для Двуединой монархии от присоединения ее к Сербии не будет. Хуже другое. Сербы нацелились на полный захват Македонии, с тем, чтобы получить выход к Эгейскому морю в районе Салоник.

– А разве сербы в состоянии победить турецкую армию, сражаясь против нее в одиночку? – удивился Жорж, – сербский солдат конечно храбр и умен, но ни сам Обренович, ни его генералы должными стратегическими талантами не обладают. Что неоднократно доказывалось в их войнах с Болгарией. Да и вряд ли Сербия сможет выставить на поле боя более 180-тысяч солдат. А этого недостаточно для войны с турками.

Оказалось, что сербы глупостью не страдают и ведут сейчас переговоры с греками и болгарами о создании антитурецкой коалиции. Новостью это для нас не было, ибо в Генштабе болгарской армии хватало у нас информаторов. Более того, на эту тему мы уже беседовали с Радко-Дмитриевым. И результаты беседы нас не радовали. Генерал конечно считал нас друзьями, но преследовать собственных патриотов только за то, что они патриоты, он бы не смог, даже если бы захотел. А он явно этого не хотел. Будучи патриотом свое страны, он просто горел желанием расширить границы своего государства. А мы не могли его осадить, потому что это сразу оттолкнет от нас болгар.

– А что по этому поводу думают румыны? – как бы ненароком обронил Георгий, – насколько я знаю, они спят и видят, как бы отобрать у болгар Южную Добруджу.

Франц-Фердинанд все понял с полунамека, хотя вида не показал. И в самом деле, почему бы не расстроить намечающийся союз, спровоцировав румыно-болгарскую войнушку? В этом случае, союз балканских стран не решится воевать с турками. Ну а разгромить болгарскую армию у румын наверняка получится. 450 тысяч румынских солдат против 300 тысяч болгарских? Почему бы и нет? Правда, румыны решатся на войну лишь в том случае, если будут твердо уверены: Россия останется в стороне от балканских разборок. Поэтому, дальнейший разговор между братом и эрцгерцогом свелся к получению гарантий невмешательства России в эту предполагаемую войну.

Тут Георгий и доказал, что мои уроки не прошли для него даром. Предавать союзника за просто так он не желал, ссылаясь на то, что русское общество такого не поймет. Вот если бы болгары сами напали на румын. Тогда да, Россия их осудит за нападение на православных единоверцев. Но ведь болгары даже не помышляют идти таким путем.

– К тому же, что за это получит Россия?

Этот вопрос Фердинанд проигнорировал и вообще перестал обсуждать с Георгием этот вариант развития событий и перешел на тему Проливов.

У меня давно сложилось впечатление, что европейские политики прекрасно изучили нашу верхушку, а потому знают, какие приманки использовать в разных случаях, если хочешь Россию использовать или заманить в ловушку. Одной из таких заманух был вопрос о Черноморских проливах. Эрцгерцог про это знал и потому решил использовать этот козырь. Начал он издалека. По его словам, Вена ценит то миролюбие, которого придерживается русский царь. Оно действительно благотворно влияет на европейскую политику и позволяет цивилизованным странам идти по пути прогресса. Но нет в мире совершенства. Неуправляемые балканские режимы могут в любой момент нарушить сложившееся равновесие и развязать то самое кровопролитие, которого так боится русский царь. И первыми пострадают те самые христиане, что населяют Османскую империю. Но дело не только в христианском человеколюбии. У турок сейчас настали тяжелые времена. Благодаря жидовским проискам, произошел мятеж в Палестине и Месопотамии. Он конечно будет подавлен, если получится сохранить мир в европейских провинциях. Но сейчас надежды на это мало. Против Восточной и Западной армий султана, численностью не более 300 тысяч человек, в любой момент могут выступить превосходящие по численности силы Балканского союза.

– А разве он существует?

– Вы еще не знаете? Он не просто существует, он еще и действует. Есть тайная договоренность между Сербией и Грецией о создании наступательного союза, направленного против Турции. При этом, Сербия выставляет девять пехотных и одну кавалерийскую дивизии плюс панцерную бригаду имеющую на вооружении дюжину закупленных в Германии легких танков. Имеется и Воздушная флотилия из девяти «цепеллинов». Греция же готова выставить восемь пехотных дивизий, панцерную бригаду из шестнадцати легких танков французского производства. Кроме того, греческий военно-морской флот явно превосходит турецкий. Имеется у греков и собственный воздушный флот в составе шестнадцати дирижаблей, закупленных у французов. Сейчас, Белград и Афины всячески пытаются воздействовать на Софию, Бухарест и Цетинье, чтобы усилить свой и без того мощный союз.

– И если это получится, то турецкая армия не имеет никаких шансов на победу. Если бы не мятеж в Азии, то она могла надеяться на переброску подкреплений из восточных и южных провинций. Но сейчас это невозможно до тех пор, пока мятежники не будут разгромлены. В той же Софии это прекрасно понимают и уже готовы дать согласие на участие в союзе.

А дальше Фердинанд начал расписывать сущие ужасы. Вступление Болгарии в войну против турок, значительно усилит Балканский союз. Тем более, что османская армия находится в процессе реорганизации, до конца которой весьма далеко. Поэтому разгром турецких войск будет более чем вероятен. А последствия этого более всего навредят России.

– Вы только представьте себе, что произойдет, когда болгарская армия захватит Константинополь! Про те зверства, на которые способны славянские дикари в отношении мирного мусульманского населения можно не говорить. Болгарам не нужен турецкий город. Их больше устроит славянский Цариград! – название города Фердинанд почему то произнес на сербо-хорватском языке.

Георгий при этом, хоть и демонстрировал интерес к разговору, тем не менее никакого беспокойства по поводу подобного развития событий не показал. Фердинанд это заметил и усилил натиск.

– Завладев Константинополем, болгары не просто прирастят территорию своего княжества. Как вы смотрите на то, что они, контролируя главные святыни восточных христиан, немедленно провозгласят князя Бориса царем и тем самым уменьшат влияние Российской империи среди восточных христиан? Но ведь это не все! Вы понимаете, что владея Константинополем, болгары начнут стричь купоны с вашей черноморской торговли? А учитывая, что малым народам не присуща скромность и умеренность великих наций, они простой угрозой повысить тарифы, станут постоянно шантажировать вас ради получения собственной выгоды? И в этом, они найдут понимание у Британии и Франции. Чьи эскадры они обязательно пропустят через Босфорский пролив!

– Погодите! Насколько я помню, им еще нужно пройти Дарданнеллы. А этот пролив сейчас защищают не только турки, но и ваши гарнизоны, совместно с германскими.

– Увы! Одно дело, когда гарнизоны находятся на дружественной территории. Совсем иное, когда их окружают не союзники, а враги. Уверяю вас, греки и болгары не будут возражать против высадки англо-французов на захваченной у турок территории. А мы, не сможем оказать помощь нашим гарнизонам, не начиная всеевропейской войны. Именно этого не хочет ваш брат.

Продолжая шантажировать Проливами, Фердинанд подводил Георгия к мысли, что лишь Румыния способна спасти мировую цивилизацию от такого зла, как болгары. Но для того, чтобы румыны одолели врага, они должны быть уверены в том, что Россия не станет им мешать это сделать.

Дать сразу согласие или отвергнуть подобное предложение, Георгий не мог. Поэтому, под предлогом того, что он должен тщательно обо всем подумать, он прервал беседу и в тот же вечер пришел ко мне за советом.

– Жорж! А ведь ты зашел с правильного направления! Уж если мы хотим иметь болгар в качестве союзников, то у нас всегда должна быть возможность без помех со стороны ввести туда войска. Согласись, перебрасывать их морем дорого, хлопотно и ненадежно. Болгары это понимают, как и то, что помощь с нашей стороны может и не прийти. А значит, они поневоле станут искать более надежных союзников. Но если наши и болгарские владения будут соприкасаться, то их верность союзу с нами лишь возрастет.

– Ты предлагаешь нам отнять у румын всю Добруджу?

– Нет, Жорж! Не предлагаю. Отнимать Добруджу у румын должны болгары! Граница по Дунаю – разве это не естественно?

Дальше пошел подробный инструктаж о том, что нужно требовать и на что нужно соглашаться.

– Прежде всего, должна Румыния напасть на болгар, а не болгары на румын.

– Причина?

– Причина простая: Болгария незаконно владеет Южной Добруджей. Но это румыны вряд ли захотят озвучивать. Тут нужна более благородная причина. Например, можно заявить, что Радко-Дмитриев узурпировал власть, которая ранее принадлежала законному монарху Фердинанду Первому. Думаю, что австрийцы и без нас сумеют повлиять на оппозицию в Болгарии. Чтобы она вовремя провозгласила нужные лозунги. Кстати, возвращения на болгарский престол прежнего монарха, должны возжелать не только в Бухаресте, но и в Белграде с Веной. Не думаю, что отставной монарх откажется от возможности вернуть себе престол. И попросит о помощи в этом деле румынского Кароля Первого. Тот конечно не дурак и в дурные авантюры не полезет. Но имея поддержку Вены и нейтралитет Петербурга, может и рискнуть.

– Ники! Но ведь Кароль прекрасно знает о том, что болгарская армия сама по себе не слабая. Воевать против нее румынам будет нелегко…

– Все это так, но есть один момент. Кароль умен и осторожен, но по натуре своей он падальщик. И окружение его из таких же. Если он и его советники будут уверены в том, что дело верное, то рискнут. Как ты думаешь, если в Болгарии сторонники Фердинанда организуют вооруженный мятеж, Кароль окажет им помощь?

На следующее утро, Георгий вновь встретился с эрцгерцогом и они продолжили разговор. К своему удивлению, брат понял, что озвученный им план развязывания войны, оказался в общих чертах известен Фердинанду. Первым подозрением было то, что кто-то оповестил австрийцев о содержании моего разговора с Жоржем. Но это было совсем не так. Логика зачастую ведет людей одними путями. Судя по всему, австрийцы и без наших подсказок додумались до похожего плана. И не просто додумались, но как следовало из содержания беседы – приступили к организации заговора еще до начала переговоров.

Итак, Согласно достигнутой договоренности, австрийцы организуют заговор болгарских монархистов в пользу свергнутого экс-князя и небольшую смуту в Южной Добрудже, выдавая это за народное восстание. После чего, Румыния, поддержанная Сербией и Австро-Венгрией выдвигает Болгарии ультиматум, требуя восстановить на престоле «законного» монарха и предоставить жителям Южной Добруджи право на самоопределение. Если Болгария отвергнет ультиматум, то Румыния объявляет ей войну в союзе с Сербией. По итогам войны, Болгария уступает победителям обозначенные в ультиматуме территории и выплачивает им солидную контрибуцию. От России требуется лишь сохранять нейтралитет и не вмешиваться в эти события.

– Вообще то, вы мне предлагаете предать союзника, а это низко, подло и недостойно! Именно так оценит сей демарш наше общество. Ругать будут брата, но пострадает и моя репутация. Что я буду с этого иметь?

Ответ был неожиданным: оказывается, правящий дом Габсбургов готов признать законными наследниками престола детей Георгия! Ни больше и не меньше!

Нужно сказать, что женитьба Георгия на простой дворянке, не нашла одобрения среди монаршьих дворов Европы. В эти времена подобное не приветствовалось. Конечно, светские правила допускали заключение морганатических браков. Сам эрцгерцог состоял в подобном. Но никто и нигде его детей от графини Хотек не считал возможными претендентами на престол. Конечно, я сумел добиться согласия своей семьи на признание детей Георгия наследниками престола. Но если не считать старого циника Леопольда Бельгийского, их права на престол не признали ни в одной европейской стране.

И если в официальной переписке Георгия именовали как и положено: великим князем Георгием Александровичем, то супругу его упоминали как княгиню Романову. На первый взгляд, на это можно было не обращать внимания, тем более, я прекрасно знал о том, что европейские монархи лет через 10–15 сами начнут заключать скандальные браки. Но пагубность моего заблуждения развеяла maman. Оказывается, сей мезальянс почему то дает право европейским монархам вполне законно поддерживать притязание на российский престол того кандидата, которого они сочтут легитимным. Не только за границей, но и при дворе его супруге давали пронять, что считают ее всего лишь наглой выскочкой. Лишь я, мои сестры да Аликс приветливо вели себя в отношении ее и ее детей. Георгия это очень задевало. И с этой стороны он был достаточно уязвим. Вот Франц-Фердинанд и решил играть на этих струнах.

Скотина он все таки! И это после того, как я единственный из монархов поздравлял его и со свадьбой, и с рождением детей!

Георгию пришлось собрать волю в кулак, чтобы не послать «благодетеля» по известному всем на Руси адресу. Вместо этого, приветливо улыбаясь, он поблагодарил эрцгерцога за истинно рыцарское отношение к нему и его семье.

Итак, за то, что моих племянников и племянниц признают ровней европейские монархи, я должен был предать нашего союзника. Георгий, которому предстояло замазаться в этой гнусности наравне со мною, вообще не понимал, зачем я иду на этот шаг. Политика конечно всегда была уделом людей с нечистой совестью, он это давно понял. Но ведь даже поступая гнусно, следует соблюдать выгоду своей страны. А в чем тут выгода, он совершенно не понимал.

– Жорж, не стоит так переживать. Лучше давай вместе подойдем к карте и я тебе все объясню.

Смысл моих объяснений был таков. То, что задумали австрияки, вряд ли согласовано с Вильгельмом Вторым. Они конечно ему союзники, но Балканы считают своей делянкой. И пока Вилли зачем то перебрасывает войска в Западное полушарие (в тот момент я не знал зачем) австрийцы боле свободны в своих решениях. Но в чем совпадает их интерес с германским, так это в том, что разгрома Турции они не желают. А потому, склока внутри Балканского союза им выгодна. А еще, австрийцам хочется привязать к себе румынов. Не потому, что нежно любят их, а ради их нефтяных месторождений и выхода в Черное море.

– Почему во время последних войн с Турцией, австрийцы относились к нам враждебно? Да потому, что с началом войны блокировалось устье Дуная и их черноморская торговля накрывалась медным тазом. Поэтому иметь союзника, который контролирует выход из Дуная в Черное море, им необходимо. И если для этого нужно оказать покровительство румынам, они это сделают. Нам же, иметь их друзьями никак не выйдет. Сколько им не уступай, но почвы для союза или дружественного нейтралитета не будет.

– Таким образом, захватив Добруджу, ты хочешь установить полный контроль над устьем Дуная?

– Нет, Жорж. Ничего захватывать я не хочу. Захват нами любого клочка земли в Европе, ничего кроме вреда нам не принесет. Поэтому захватывать будут болгары. Румыны и австрийцы им этого конечно не простят, а значит, иной надежды как на нас, у болгар не будет.

– Но ведь без нашей помощи они могут не победить румын!

– Не переживай Жорж, помощь болгарам придет вовремя. Правда, официально помогать будем вовсе не мы.

Вот тут Георгий все понял! Все дело в моей политике в отношении вассальных государств. Несколько месяцев назад, я продавил в финском Сейме принятие конституции Великого Княжества Финляндского. Делом это было нелегким, но мои люди справились, ибо финны не смогли преодолеет давнего соблазна по поводу обретения независимости. Они и по этой конституции ее не получили. Но зато в прилагаемом к ней договоре, она им была обещана по истечению пятидесяти лет. Правда, я настоял на том, что действие конституции распространялось лишь на территорию бывшего Великого Герцогства Финляндского. Того самого, которое было в составе Шведского королевства до 1809 года. Тонкость была в том, что в это герцогство не входила Выборгская губерния и Аландские острова. Да и граница в Лапландии была установлена к нашей выгоде. Точно так же была отодвинута на запад и таможенная граница на Карельском перешейке. И это не все. Менять что-либо в конституции Сейм мог не ранее, чем страна обретет полную независимость. Ну а пока, на территории Великого княжества сохранялись наши базы и гарнизоны. Помимо наших войск, оборону Великого княжества от чужеземных посягательств должна была осуществлять Финская армия, которую я не имел права использовать вне Финляндии. Правда, исключение из последнего правила было. Великий князь Финляндский, имел право выделить для войны на иной территории гвардейский батальон финских стрелков. Это никого не шокировало, ибо сей батальон и раньше принимал участие в боевых действиях, ведущихся вне страны. В том числе и на Балканах. Кроме того, для оказания военной помощи Российской империи, великий князь имел право за счет собственных доходов, формировать и содержать любое количество боевых частей для оказания союзнической помощи Российской империи.

Эта оговорка породила самый настоящий скандал, инициированный Сеймом Финляндии. Практически все парламентарии, независимо от партийной принадлежности, выступили против предоставления дяде Сандро такой возможности. Пришлось Александру Михайловичу дать поручение барону Маннергейму, чтобы он обеспечил полное спокойствие.

– Господа! Вы напрасно беспокоитесь, – начал свое увещевание Густав Карлович, произведенный недавно в полковники, – сынам нашей прекрасной Родины не придется проливать свою кровь за чуждые им интересы. Рекрутировать для службы в этот самый корпус Его величество намерен поданных иных стран.

Но депутатов это не успокоило:

– Барон! Но что мешает тому же русскому императору использовать этих фальшивых финнов для подавления свободы нашего народа?

– Господа, несмотря на сплетни, что распускаются про его императорское величество, он был и остается человеком чести. Когда его величество, Великий князь Финляндский, обсуждал со своим племянником проект нашей новой конституции, то император заявил, что принимая решение о даровании свобод нашему народу, он придерживается позиции покойного Александра Первого о том, что «Финляндия – не губерния. Финляндия – это государство». И насколько я помню, русские цари еще ни разу не ущемляли наши права и всегда ценили нашу верность.

Это успокоило депутатов, но не до конца. Поэтому они хоть и утвердили конституционное право монарха иметь собственные вооруженные силы, но с поправкой: эти самые силы, никогда не должны вступать на землю Суоми. Правда, поправку должен был утвердить еще Сандро, а конституцию в целом – я. Но тут никаких возражений ни со стороны Сандро, ни с моей стороны не было. Зато возник скандал в совершенно иной стране – в Болгарии. Потому что именно на ее территории формировался тот самый Финский Армейский корпус, формально подчиненный дяде Сандро.

Депутаты болгарского парламента были возмущены тем, что накануне «решающей схватки с турецкими поработителями нашего народа», правительство позволяет «ослаблять болгарскую армию, предоставляя рекрутов для иностранной армии». Тут уже пришлось обеспечивать спокойствие самому Радко-Дмитриеву:

– Вы заблуждаетесь насчет намерения нашего правительства. Мы ни в коей мере не ослабляем нашу армию, позволяя нашим финским друзьям содержать на нашей территории свои войска. Хочу напомнить вам, что один раз финские войска уже были на нашей земле. При освобождении нашей страны от османского ига, финские егеря, как часть именно финской армии, приняли участие в этой войне. И они сражались за нашу свободу достойно, приняв участие во всех знаменитых сражениях, пройдя от Дуная, до окрестностей Константинополя. И если на нас вновь нападет враг, то они как и встарь, присоединятся к защитникам нашего Отечества.

– Но ваше превосходительство, ведь в этих самых «финских» войсках нет ни одного финна!

– Вас это беспокоит? Напрасно! Наоборот, прекрасно, что в них служат не финны! Значит они крепче будут биться в бою. И к тому же, господа, эти войска обойдутся нам совершенно бесплатно! Их содержит Великий князь Финляндский Александр I Михайлович!

Что верно, то верно, личный состав этого корпуса совершенно не владел финским языком, не смущало ни нас, ни самих финнов. Правда, болгарский язык для солдат и офицеров тоже не был родным, но это совсем не мешало им дружески общаться с местным населением. Кстати, помимо Финского корпуса, формировались Хивинский и Бухарский корпуса. Которые лишь формально были подчинены Хивинскому хану и Бухарскому эмиру. Но «хивинцы» с «бухарцами» пока не готовы куда либо выступить. Зато с «финнами» полный порядок.

Две пехотные дивизии (Западно-Карельская и Лапландская) укомплектованные сибиряками в «финской» форме. Усилить корпус предстояло двумя казачьими маневренными бригадами, состояние которых было лучше прошлогоднего. Кроме этого, к отправке готовились две тяжелые артиллерийские бригады, Первый и Второй полки связи (ну вы поняли, на чем летают наши связисты) и саперные батальоны. Все эти части также начали считаться «финскими» и даже заранее сменили форму.

Времени у нас хватало. Ибо подготовку мятежа и нападения за пару дней не организуешь. Даже если есть полное понимание договаривающихся сторон. А его как раз и не было. Греки спали и видели возрождение Византии и при этом понимали, что в одиночку им турок не одолеть. Сербы мечтали о Великой Сербии и не желали откладывать войну из-за того, что болгары хотят лишить возможности вступить в войну с турками. Сторонники свергнутого монарха прекрасно понимали, что народ, который при регентстве Радко-Дмитриева стал лучше жить, их не поддержит. И даже жившие в Южной Добрудже румыны, не горели желанием менять свое подданство. Уж они прекрасно знали, что у короля Кароля им так не жить, как живут благодаря «консервной лихорадке». Сложно было уговорить на участие в авантюре и румынского монарха. Поэтому, австрийскому Генштабу пришлось немало потрудиться, чтобы все как следует подготовить.

Все это время, болгары не сидели сложа руки, а готовились к войне. Правда, готовились своеобразно. Три болгарские армии из четырех были сосредоточены вдоль южной границы. Четвертая армия считалась резервной и состояла из гарнизонов Варны, Силистры, Русе, Шумлы и Видина. Все эти пункты являли собою достаточно неплохие порты и имели неплохие крепостные сооружения, которые срочно приводились в порядок и усиливались современной крепостной и зенитной артиллерией. Кроме того, в командованию Четвертой армии подчинялась Дунайская флотилия с базированием в Русе.

Задачей этой армии был контроль мест, удобных для создания переправ. Согласно плана, упомянутые гарнизоны должны были удерживать свои крепости в условиях полной изоляции не менее трех месяцев. Но основную задачу по отражению нападения и разгрому румынской армии возлагалась на остальные три армии, которые в настоящее время своим присутствием на юге сковывают турок. Согласно плана, они должны иметь возможность совершить быстрый рывок на север с тем, чтобы остановить главные силы румын в предгорьях Старо-Планин и измотав противника, перейти в контрнаступление.

Чтобы все это получилось, дорожная сеть страны срочно модернизировалась. Улучшалось качество дорожного покрытия на существующих дорогах. Увеличивалась сколь можно ширина проезжей части, горные тропы превращались в дороги, усиливались мосты. Кроме этого, оборудовалась рокадная магистраль Варна-София. К началу зимы, появилась возможность быстро перебросить армии с юга на, а осенью мы перебросили оба полка связи на срочно построенные аэродромы.

А между тем, австрийцы не сидели сложа руки и как могли, готовили румынов к «маленькой победоносной войне». Учитывая, что даже сидя на нефти, Румынское королевство не было богатым, Францу-Фердинаду пришлось уговаривать Франца-Иосифа на предмет выделения Каролю весьма увесистой материальной помощи для подготовки к войне. Нужно сказать, что Кароль и его советники отнеслись к этому без всякого энтузиазма, прекрасно понимая, что эти деньги придется отдавать, да еще с процентами. Но австрийцы уверяли, что война с Болгарией – дело верное и отдавать долги они будут с той контрибуции, что им помогут содрать с болгар. И хватит ее не только на оплату долгов, но и на те нужды, которые румыны сочтут насущными.

А между тем, австрийцы лукавили. Готовясь к войне, болгары основательно растрясли свою кубышку. Их казна уже с трудом справлялась с затратами, а у притихшей было оппозиции появилась веская причина для критики правления регента. Опасной активности пока не наблюдалось, но я решил перестраховаться и отправил в помощь Радко-Дмитриеву «атташе по безопасности Эдмунда Феликсова». Вы наверное поняли, что это был сам Феликс Эдмундович Дзержинский, чьей задачей было своевременное выявление заговора в верхах и его нейтрализация. В помощь Феликсову прибыла группа наиболее опытных оперативников. Кроме того, чтобы внести раскол в ряды врагов, наш «сливной бачок» начал распространять слухи о том, что и экс-монарх Фердинанд, и румынский Кароль, тайком поддерживают униатов. А таковые имелись в обеих странах.

Другой проблемой было то, что австрийцы отследили появление в Болгарии «финских войск». И то, что это совсем не финны, они установили быстро. Последовал протест. На что наши дипломаты ответили следующим образом:

– Извините! Но протест не по нашему адресу! Его величество неоднократно заявлял, что Финляндия не губерния, а государство! И это не его личная прихоть, а давний подход, которого мы придерживаемся аж с 1809 года. Так что претензии нужно предъявлять Великому князю Финляндскому. Тем более, что в связи с одобренным его величеством курсом на постепенное предоставление финнам полной независимости, в нашей столице открылось посольство Финляндии.

– Да, но эти «финские» войска, в нарушение статуса расквартированы на Балканах!

– Увы, но так решил его величество Александр I Михайлович. Но и он не совсем волен в принятии решения. Гордый финский народ не потерпит присутствия на своей земле чужеплеменных наемников. Точно так же и наш Государь не желает видеть на Русской земле чужой армии. Вот потому и пришлось просить болгар предоставить кров финским солдатам.

Убедить до конца австрийцев не удалось. Но удалось внушить им, что боеспособность Финского Корпуса сильно уступает боеспособности румынской армии. А вот в это они поверили. Да и кто бы не поверил. Ведь превосходство во всех видах вооружения формально было за румынами. Их воздушный флот состоял из шести дирижаблей полужесткого типа и столько же мягкого типа. Зато у болгар нет ни одного. Были конечно аэростаты, но ведь они не имеют способности атаковать противника! У болгар было лишь превосходство в аэропланах – 88 штук. Но боевые свойства их оценивались низко. Как близкие к нулю. Румыны могли выставить на поле боя осадно-штурмовую бригаду, сформированную по типу американской. Полторы дюжины «легких» танков, закупленных у нас. Обе маневренные бригады против них могли выставить 62 «бронеходки», 24 САУ и 8 ЗСАУ. Вроде бы и много. Но ведь весь мир «знал» что эта сверхлегкая бронетехника мало чего стоит. После удачной расправы польского бронехода с американской колонной легкой бронетехники, да неудачным дебютом французских танкеток в Техасе, везде считали – это только против дикарей да безоружных бунтовщиков. И вообще, один легкий танк в бою стоит двадцати танкеток.

По части артиллерии тоже сомнений у австрийцев не было. Состоящие на вооружении у румын трехдюймовые дивизионки всяко превосходили наши трехдюймовые полковушки. Ну а в отношении тяжелой артиллерии было что то похожее на равенство.

В общем, победа за счет превосходства в численности людей и оружия казалась возможной. Правда, противника смущала Дунайская флотилия болгар. Но и у румын имелась такая же флотилия. Так что прикрыть переправу через Дунай она вполне могла. Правда мешать попасть противнику на болгарский берег мы не станем. Тем более, что к весне 1910 года мы уже знали, где будут нанесены удары. А их планировали нанести в двух местах: на Софию по кратчайшему расстоянию и на Варну из Добруджи.

– Не стоит мешать румынам рваться вперед, – внушал я Радко-Дмитриеву в конфидециальной беседе, – пусть организуют переправу. Вряд ли у них имеется подходящий понтонный парк. Скорее всего они мобилизуют для этого гражданские пароходы.

Согласно моей задумке, во время форсирования Дуная, войска противника подвергнут ударам с воздуха два наших полка «связистов». Воспрепятствовать полностью переправе они не смогут, но дезорганизовать управление войсками у них выйдет.

– Главное, не лезьте на рожон, атакуя боевые подразделения. Паника в первые моменты конечно будет, но наверняка пехота быстро поймет, каким образом можно отражать ваши атаки. Приоритетная цель – обозы. Их пока еще не прикрывают от атак с воздуха. А если прикроют, то это за счет снижения огневой мощи боевых частей.

Вторым козырем я считал маневренные бригады. Так как направление движения вражеских колонн нетрудно было определить, то бригады готовились действовать активно, нанося удары под основания главного удара противника. Танкистов мы тоже ориентировали не на упорные бои с пехотой, а на уничтожение тыловых служб и обозов. Впрочем, учитывая, что личный состав бригад состоял из казаков, для которых такой способ войны естественен, можно было надеяться на то, что они все сделают как нужно и без наших подсказок. Но кое-что им пришлось внушать. Дело в том, что после скандального выхода Донской бригады, когда вскрылось неумение личного состава устранять возникшие неисправности, Ржевский организовал в обеих имеющихся бригадах ремонтно-эвакуационные службы. Правда, учитывая, что сами казаки в отношении технической грамотности оставляли желать лучшего, пришлось комплектовать эти службы из призванных на службу пролетариев. И тут возникла иная проблема. Хотя сами казаки были из обедневших семей, но с гонору у них хватало. К служившей в бригаде «мастеровщине» они относились столь же высокомерно, как барин к холопам. И сразу это было не поправить. А потому, пришлось на занятиях с офицерами внушать их благородиям простую мысль: пока жива и действует «мастеровщина», бригада является грозной силой. Не убережете – будете командовать складом металлолома. А потому, в бою обеспечивайте ей надежное прикрытие. Оставалось надеяться, что господа офицеры прониклись сказанным.

Итак, на первом этапе, основная тяжесть боев по сдерживанию натиска румын, возлагалась на авиаторов, танкистов, обе «финские» дивизии и Четвертую болгарскую армию. Одновременно должна была произойти быстрая переброска дивизий Первой и Третьей армий на север. Вторая оставалась на прикрытии турецкой границы и в качестве последнего резерва. Быстроту переброски должны были обеспечить не только хорошие дороги, но и срочно поставляемые нами паромобили.

Второй этап планировался в виде встречных ударов, которые и должны нанести сходу подходящие с юга армии. Однако в ходе командно-штабной игры выяснилось, что такое может и не получиться. Имея средства воздушной разведки, румыны могут своевременно определить подготовку контрудара и принять соответствующие контрмеры.

– Ники! Но ты учти, что болгары и румыны не похожи на немцев, – спорил со мной Георгий, – той четкости при выполнении стратегического маневра, на которую способны германцы, от них не добьешься. Ты слишком хорошо о них думаешь.

В этом он был прав. Болгары – не немцы.

– Значит Жорж, пусть твои «моменты» часть мероприятий по подготовке контрудара спланируют иначе. Наименее подвижные части и службы, а это в основном тыл и тяжелая артиллерия, незачем держать на юге. Пусть они находятся там, где ты запланировал сосредоточение войск.

– Может быть стоит отказаться от подобных хитростей? Можем ведь ненароком и сами себя перехитрить.

– Не выйдет. Нам не выгоден развал Османской империи. И пока болгарские войска угрожают туркам, они не станут перебрасывать подкрепления в Азию.

Пока шла вся эта возня на Балканах, в мире происходили более серьезные события. Война между Антантой и САСШ закончилась поражением Америки. Вот только странное это было поражение. Непривычное. Прежде всего, тем, что половина штатов, составляющих Американское государство, капитулировало самостоятельно, не спрашивая на это разрешения Вашингтона. И перед кем капитулировала? Перед странами, которые никому не объявляли войну! Ведь формально, Испания и Германия продолжали оставаться нейтральными странами! Тем не менее, эти самые «нейтралы» оккупировали территорию 24 штатов и Вашингтон им за это не объявлял войны! Сперва Антанта решила, что целью этой серии странных капитуляций являлось высвобождение американских войск с целью добиться перелома в ходе боевых действий. И действительно, выведенными из зоны оккупации частями регулярной американской армии укрепили фронты. Но накал боевых действий все-равно снизился. Вот тогда и пришло окончательное понимание смысла этой игры. Особенно после совместного заявления испанского и германского монархов о том, что оккупированные ими штаты, каждый из которых обладает собственной государственностью, должны рассматриваться как нейтральные государства, не принимающие участия в идущей войне. А значит, на них не распространяются те репрессалии, которым победители вправе подвергнуть прочие территории САСШ, в случае, если американское правительство примет решение о капитуляции. Вслед за немцами и испанцами, эту песню запели и в Вашингтоне сенаторы от Демократической партии. Более того, они требовали, чтобы репрессалии победителей не были наложены и на те территории, которые сами американцы сдали в аренду Российской империи.

Интересная получалась картина. Поляки, которые уже Мэн, Нью-Хэмпшир и Вермонт именовали Новой Польшей, а сами штаты генерал-губернаторствами, против этого не возражали. Но их можно было понять. Они свою прибыль надеялись получить с занятых территорий. Точно так же не возражали и мексиканцы. Половина Северной Калифорнии, кусочек Невады, Аризона, Нью-Мексика, Техас и Оклахома – гарантировано отходили к ним в любом варианте. Хотелось бы и большего, но Итурбиде, уже примерявший корону предков, прекрасно понимал, что на большее рассчитывать глупо. Дай бог и отхваченное переварить. В любом случае, Реконкиста удалась. А прочие территории можно вернуть и позже.

Недовольными были лишь англичане, французы, японцы, итальянцы и греки с португальцами. Они рассчитывали на большее. Больше всех недовольны были французы с британцами. И дело даже не в том, что их доля в добыче будет вдвое ниже ожидавшейся. В Париже и Лондоне прекрасно поняли, что сейчас, на глазах, немцы создают себе союзника на случай Большой войны в Европе. И все, что они могли в этой ситуации сделать, так это смириться с чужим мошенничеством и удовольствоваться тем, что еще оставалось на их долю.

Так или иначе, но в Виннипеге был подписан акт о предварительном перемирии, а затем в Кингстоуне начались переговоры о капитуляции. Судя по всему, проходить они будут тяжело. Причем, Антанте будет выгодно затягивать их. Дело в том, что установившееся перемирие еще не означало начало демобилизации армий, но если армии Антанты продолжали пребывать на достигнутых рубежах, то в американской армии не все было благополучно. В ней стихийно возник процесс «самодемобилизации», а проще говоря, узаконенного дезертирства солдат – выходцев из «нейтральных штатов». Причем, ни заградотряды, ни трибуналы, ни правозащитники-комиссары, помешать этому процессу никак не могли. Постоянное уменьшение численности войск на фронте, снижало переговорные позиции Вашингтона. Тут даже германская поддержка не могла помочь. И если в самом начале перемирия, возобновление боевых действий еще было возможно, то спустя месяц, это уже было нереально. Представители Антанты это прекрасно понимали и старались извлечь из этого максимальную выгоду.

А мне предстояло решить: что же делать дальше? Целых тринадцать лет, войны в Китае и Америке отвлекали внимание самых сильных игроков от России. Все, что можно было извлечь из этой ситуации, я извлек. Оставалась еще англо-бурская война, но это не сильно отвлечет внимание англичан к России. Вполне вероятно, что на Темзе и на Сене уже догадались о том, кто же их все это время водил за нос. Значит нужно готовиться к более худшему. Жизнь показала, что я ошибался. Оказалось, что на берегах этих рек ситуацию оценивали иначе.

Дело в том, что внешнеполитические успехи России оценивались довольно невысоко. Ведь в их представлении, нам достались сущие объедки с барского стола. Калифорния и Аляска – бедные, слаборазвитые территории, развивать которые России не под силу. Вассалитет Гавайского королевства? А толку от этого? Кого усилит это «Папуасское недоразумение»? Союз с Кореей? А кому он угрожает? Японии? Так японцы всяко многочисленей и сильней корейцев. А сама Россия на Дальнем Востоке однозначно слабее Японии. Северная Цин? Территории конечно обширные, но неразвитые и большой прибыли от них не получишь. Вот и все приобретения, которые на самом деле обуза. Зато Россия уже потеряла развитую Польшу и постепенно теряет Финляндию.

Зато в том, кто именно является главным злодеем, мнение заправил Антанты было однозначным: конечно же Германия! Почему? А потому что именно она в сложившейся неразберихе извлекла самую большую выгоду. Во-первых, руками китайцев вытеснила из самых богатых китайских провинций британский и французский капиталы. Правда, почему то не стала вытеснять американский, но теперь это понятно – не хотели ссориться с потенциальным союзником. Во-вторых, у немцев в Китае появился очень неплохой плацдарм – провинция Шаньдун. В-третьих – Филлипины. Все это вместе позволяет содержать в Восточной Азии мощный ударный кулак.

А в Африке? Пока Франция увязла в Китае и Америке, немцы подмяли под себя Марокко и заключили союз с Испанией. Благодаря этому, они улучшили связанность германских колоний в Западной и Юго-Западной Африке с метрополией. А еще, сумев выжить французов с Кубы и Пуэрто-Рико, они обрели прочные позиции в Вест-Индии, которые в перспективе усилит союз с САСШ.

Магистраль Берлин-Багдад и ВМБ в Басре повысила связанность с метрополией Германской Восточной Африки. Дружба с турками грозит пошатнуть преобладание британцев в Средиземноморье. Ну а то, что пользуясь войной, Германия сильно потеснила британцев в морской торговле, это вообще возмутительно!

– В общем, благодаря вашим интригам, Германия может стать мировым гегемоном, – озвучил свое мнение Константин Семенович, – а этого ей не простят ни британцы, ни французы. Правда, воевать с нынешними немцами у них кишка тонка. Значит, будут сколачивать антигерманскую коалицию.

Именно этого я и не хочу. Потому что дорогие сердцу всякого истинного либерала «друзья», сделают все возможное, чтобы стравить Россию с Германией. И кстати, моя maman уже проедает мне плешь насчет того, что пора кузена Вилли окоротить, пока он не решил плотненько заняться Россией.

– Ники! Твое стремление избежать схватки, не доведет Россию до добра. Неужели ты думаешь, что он позволит тебе усиливать российские позиции на Балканах? Пока ты занимался бедными окраинами империи, были потеряны сербы и греки. Но к счастью, Франция и Британия будут на твоей стороне.

– У этих стран свой корыстный интерес. Ты не забыла слова Бисмарка о том, что Европа Британии нужна в качестве поставщика хорошей пехоты? Я лично понимаю британцев и даже целиком их стремления поддерживаю. Но я против того, чтобы эта самая «хорошая пехота» была русской.

И если бы только maman пела подобные арии! О германской угрозе заговорили во всех великосветских салонах и на страницах либеральной прессы. Вопль о том, что политика «Георгиевской клики» ведет Россию к катастрофе, несся со всех сторон. Все эти кликуши предрекали катастрофу, более сильную чем та, что произошла в результате Крымской войны.

Но это хоть и досаждало, но не сбивало меня с толку. Я продолжал изображать из себя упертого пацифиста, которого сама мысль о возможной войне кажется ужасной. И общество подобную упертость приписывало тому дурному влиянию, которое постоянно на меня оказывает Георгий и его клика. А раз так, то в один прекрасный день меня решили избавить от этого влияния.

– Ваше Величество! – дежурный адъютант, нарушая всяческие приличия и субординацию буквально ворвался в мой кабинет без спроса и выглядел настолько потрясенным, что я не стал ему делать замечания.

– Что такое произошло?

– Ваше величество, случилось несчастье. Только что доложили, что на поезд, в котором следовал из Крыма в Петербуг великий князь Георгий Александрович с супругой, ночью подвергся нападению многочисленных злоумышленников. Они подорвали под поездом мину, а потом, когда вагону ушли под откос, добили всех, кто еще оставался в живых.

Мать вашу за ногу! Где раньше были мои мозги!

23. Новый курс

До самого последнего момента я надеялся на чудо. Сколько на памяти было рассказов о том, что человек, который по всем приметам должен быть погибшим, внезапно оказывался не только жив, но и совсем здоров. Но результаты обследования места катастрофы не оставляли места сомнениям: Георгий и его супруга мертвы. Покушение на него было слишком хорошо организовано. Не выжил никто. Ни охрана, ни прислуга, ни сопровождавшие брата офицеры Генерального штаба, ни поездная бригада.

Вообще то, обследование места крушения поезда наталкивало на мысль о том, что покушение не является делом рук каких-нибудь анархистов или народовольцев. Не тот стиль. Конечно, эти ребята могли заложить мину. Но для того, чтобы взорвать ее под нужным поездом, нужно знать, какой из поездов именно им нужен. А это не так просто. Дело в том, что даже царский поезд внешне ничем не отличается от обычных курьерских поездов. Конечно, сами вагоны этого поезда устроены совершенно иначе. Окна легко превращаются в бойницы для стрельбы. Причем, возможность быстро закрепить лафетные устройства для стрельбы из пулеметов, предусмотрена изначально. Да и режим безопасности соблюдается неукоснительно. Как правило, литерный состав двигался в ночное время. В движении были задействованы три локомотива. Первый локомотив без вагонов – контрольный – отправлялся от станции по пути следования литерного поезда первым. Ровно через десять минут вслед за ним отправлялся литерный поезд, ведомый двумя локомотивами. При этом прекращалось движение встречных грузовых поездов, ни один поезд впереди литерного не отправлялся, а движение поездов вслед за литерным открывалось только после преодоления литерным поездом следующей станции. В кабине первого локомотива литерного поезда обязательно находились машинист-инструктор и два машиниста, а также работник службы охраны, обеспечивающий безопасность бригады. На втором локомотиве находились два машиниста. Существовала прямая телефонная связь машиниста ведущего локомотива с вагоном-штабом поезда. После второго локомотива в составе шли три-четыре обычных вагона (так называемое вагонное прикрытие). После них – специальный правительственный вагон. Перед прохождением литерного состава весь личный состав службы охраны, задействованный в мероприятиях, выдвигался к местам несения службы за три часа. Все пути проверялись, причём не только путевыми рабочими, но и представителями личной охраны. Все станции на пути литерного поезда подвергались тщательному осмотру.

Но и это не все. В принципе, организовав систематическое наблюдение, заговорщики могли отличить литерный поезд от обычного курьерского. Проблема лишь в том, что литерных поездов было достаточно много и они выглядели одинаково. На них ведь не только я с Георгием путешествовал. Подобные поезда были и у министров, и у наместников. Существовал целый парк запасных литерных. И кстати, даже если литерный не вез никого из важных персон, а направлялся в спецдепо на текущий ремонт, режим безопасности все-равно не менялся. Поэтому, никаким наружным наблюдением невозможно было быстро определить наличия в поезде объекта покушения. А тут прям наверняка сработали! Значит, где то у нас «потекло».

Наводил на размышления и метод покушения. Нападавшие, после того, как произошло крушение, Вскрыли двери вагонов при помощи накладных зарядов, перед тем, как попасть внутрь вагонов, закидывали внутрь гранаты, снаряженные ОВ и только потом добили всех, кто пошевелился.

«Судя по количеству брошенных при отходе противогазов, в нападении на поезд приняли участие 54 человека. При этом, они действовали с такой четкостью, которая не свойственна обычным террористам. Подобная организованность в осуществлении атак свойственна хорошо выученным воинским подразделениям, существующим продолжительное время» – отметил в рапорте старший группы дознавателей.

Час от часу не легче! Получается, что кто-то, забросил на нашу территорию аж целых два взвода опытных диверсантов. И нужно думать, что диверсанты эти прекрасно владели нашей речью и хорошо знали наши порядки. Причем, настолько хорошо, что ничем не выделялись среди окружающих их людей. Более того, нападение произведено тогда, когда были вечерние сумерки. Значит, отходили эти люди уже тогда, когда сумерки сменились темнотой. Что кстати исключает случайную встречу с местным населением. И ведь они не просто отошли, а отошли без происшествий. То есть, никто не заблудился. А это нужно уметь. Что-то я нигде не слышал и не читал про революционеров, умевших совершать ночные марши по густым лесам.

Вывод? А он напрашивается сам собой: эту работу проделало иностранное диверсионное подразделение, сформированное из русских эмигрантов. И где такие имеются?

Второй вывод был еще интересней. Такие подразделения, не смогут приступить к выполнению задания, если им не помогают представители местной администрации. Значит, помогал им не какой то внедренный «крот», а целая группа людей, обладающих достаточной властью и доступом к необходимым ресурсам.

Эксперты, которые обследовали место трагедии, нашли много чего интересного. Согласно их рапортов, нападающими были заложены два самодельных взрывных устройства. Первое устройство не сработало, поэтому было задействовано второе. Забирать с собой несработавшее устройство, диверсанты не стали. Поэтому наши саперы имели возможность его изучить. Уже то, что для подрыва использовали переплавленный тротил, говорило о многом, точно так же, как и то, что подрыв осуществлялся дистанционным способом по проводам от подрывной машинки.

Наши бомбисты никогда не использовали взрывчатку, которая шла на снаряжение боеприпасов. Обычно, они ее изготавливали сами, в подпольных лабораториях. Иногда, им удавалось похитить для своих целей динамит, который использовался в горном деле. Но тротилом или к примеру мелинитом ни наши, ни зарубежные бомбисты еще не баловались. Да и подрыв при помощи дистанционных устройств не практиковали. А тут, все в одном флаконе, да так странно подобрано: американские детонаторы, немецкий провод, французская подрывная машинка.

Двери вагонов взламывались динамитными шашками. И тут тоже куча загадок. Диверсанты перед отходом не стали забирать остатки принесенного имущества. Что вполне логично: только дурак будет таскать при себе улику. Неизрасходованные динамитные шашки, огнепроводные шнуры и детонаторы – шведского производства. Химические гранаты – итальянского. Судя по гильзам – применялось оружие под патрон 7.63 х 25 польского производства.

Вот и гадай: кому на самом деле Жорж перешел дорогу? Одно хорошо, детей его с ним в том поезде не было. Все они в это время находились в Царском Селе под присмотром воспитателей. И с их охраной тоже нужно что то делать. Она есть, но может оказаться недостаточной. А еще нужно понять, что дальше делать в этой ситуации?

– Вам Николай Александрович сейчас не позавидуешь. Георгий довольно неплохо прикрывал вас от внимания недоброжелателей. Большинство политиков действительно считали вас благодушным придурком, который держится на троне лишь благодаря суровому брату. Но теперь, когда брата нет, придется вам показать себя миру во всей красе. Мое мнение: оставлять без последствий это покушение нельзя. Но с другой стороны, стоит вам выйти из тени и никто больше на ваш счет заблуждаться не станет. Даже не знаю, что вам тут посоветовать.

А ведь Константин Семенович прав. Стоит мне отбросить всякое притворство, как кончатся мои прежние успехи. Солидные дяди поймут, что Георгий был лишь ширмой. Но поняв это, они станут вести себя иначе, исходя не из видимой картины, а из реального положения вещей.

– И все-таки Константин Владимирович, особой трудности в замене павшего брата нет. Обезглавлена одна клика? Значит, на ее место придет другая! Тоже влиятельная.

Именно во время этой беседы за рюмкой чая, я окончательно определился с тем, кто заменит на боевом посту, павшего в борьбе с происками международного капитала, великого князя Георгия Александровича. Нет, на место начальника Генштаба мы подберем спокойного человека. Кого-нибудь из военных. Тут с Редигером стоит посоветоваться. А вот председателя Совета Министров Горемыкина явно стоит отправлять в отставку. Стар он стал и перестал мышей ловить. Сейчас, когда лучшие сыны нашего Отечества справляют траур по невинно убиенным рабам божьим, кто как не он лучше прочих подходит на роль козла отпущения? И я даже знаю, кто его обвинит в потере бдительности.

Наш Поместный собор, обретя все признаки парламента, легко может поднять вселенский шум и потребовать отставки премьера. Стоит только намекнуть нашим депутатам, что их инициатива на этом поле не станет считаться крамолой… В общем, вызвав Ежевского, я поставил ему конкретную задачу. И он не подвел меня. Спустя неделю, в газете социал-монархистов «Правда», появилась статья лидера фракции большевиков Владимира Ильича Ульянова.

«Будучи убежденными марксистами, мы большевики, считали и считаем, что определяющим фактором в развитии общества, является экономический базис, на который и опирается та надстройка, которое мы привыкли именовать государством. Что свойственно современной нам России? Ей свойственно всяческое расширение экономического базиса. Тут можно не перечислять факты, доказывающие нашу правоту. Рост экономической мощи Российской Империи виден невооруженным взглядом буквально всем. Появление современных заводов и фабрик. Бурное развитие прежде диких окраин. Рост численности пролетариата… Все это имеет место быть. Правда, есть одна особенность, отличающая Россию от передовых стран Европы. Рост промышленности у нас не сопровождается таким же ростом влияния буржуазии. Все эти позитивные изменения связаны с деятельностью самодержавия, которое вовремя поняло всю опасность, исходящую от роста влияния торгово-промышленного сословия. И вот уже десять лет, самодержавие возглавляет движение рабочего класса к социализму, не давая отечественной буржуазии окрепнуть.

Я, как социалист и даже коммунист, готов всячески помогать нашему царю в этом деле. Но возникает вопрос: что будет при его наследниках? Недавнее покушение на брата царя показало, что правящий класс не очень доволен идущими изменениями и готов в любой момент повернуть все в иную сторону. При этом она будет располагать огромными возможностями для того, чтобы изменить нашу жизнь к своей выгоде. Потому что невзирая на изменения базиса, надстройка остается прежней: военно-феодальной с добавлением феодально-буржуазного элемента. Власть и влияние этих людей еще огромно. А еще большее влияние на них самих имеет мировая буржуазия. Наши нынешние господа министры и их помощники, сотнями и тысячами уз связаны с британскими и французскими Шейлоками. Не просто связаны, а зачастую и зависимы от них своим благополучием.

Я не стану обвинять этих людей в измене Престолу и Отечеству. Но в опасном благодушии винить их стоит. За вежливыми улыбками своих зарубежных братьев по классу, они не желают видеть волчьего оскала. А потому даже мысли не допускали о том, что эти хорошо воспитанные люди способны на любую подлость, когда дело касается их интересов».

Не стоит думать, что Ильич все это выложил под нашу диктовку. Вряд ли у кого получится превратить его в марионетку. Он из тех людей, с кем можно лишь договориться. Впрочем, никаких договоренностей в этом случае не было. Почувствовав, что ему выпадает немалый шанс, потенциальный вождь мирового пролетариата с присущей ему энергией взялся за дело. Статья в «Правде» – это только начало. Были и другие, в которых он требовал от властей тщательного расследования обстоятельств покушения, поиска настоящих виновных и неотвратимости наказания для тех, кто все это затеял.

Но как водится в таких случаях, большинство простого народа без всякого расследования имело свое мнение насчет виновников. По его мнению, в совершенном злодействе виноваты «баре и хранцузы», которым «Егорий со своею супружницей воли убавил». Мнение народное чудесным образом совпадало с моими подозрениями. Первые же результаты, полученные следствием только уверили меня в правоте народной. Начали с железной дороги, потому что только оттуда можно было получить информацию о движении нужного диверсантам поезда. И точно, так оно и было. Сразу после покушения, куда то пропали четверо, принятых год назад на службу, телеграфиста. Все они служили в одной дистанции связи и сигнализации. Но ведь их кто то устраивал на службу и расставлял по нужным местам! Поэтому зубатовская контрразведка трясла в Министерстве Путей Сообщения многих и основательно. А армейская контрразведка занялась поиском таинственных диверсантов. По ходу следствия, к армейской контрразведке пришлось подключать флотскую, потому что ниточка потянулась к морякам, проходившим службу в Бельгийском Конго. Эта самая флотилия, хоть и входила до недавнего времени в состав Российского Императорского флота, но содержалась она за счет личных средств короля Леопольда. А Леопольд, при всей своей прижимистости, всегда понимал, что есть вещи, на которых не стоит экономить. Поэтому, наши моряки, заброшенные волею судьбы на эту флотилию, были лучше обеспечены всем необходимым, чем их коллеги в России. И представляли они собою силу немалую. Полторы сотни кораблей и катеров – это не бык чихнул. А помимо боевых кораблей, имелись и вспомогательные. Конечно, укомплектовать экипажи одними российскими поданными мы не пытались. Большая часть матросов служила по вольному найму и вербовалась где только можно. Как правило это были уроженцы небогатых стран: греки, черногорцы, итальянцы, христианские поданные Османской империи. А вот офицеры были все из России-матушки. Причем, туда ссылали служить тех, кого в любом случае следовало гнать со службы. В основном за воровство.

Была у флотилии и хорошо развитая береговая инфраструктура с соответствующими службами. Как раз в ней служило немало ссыльных. Нужно сказать, что служили эти люди довольно неплохо, потому что шуток никто в этих краях не шутил и быть выгнанным на съедение неграм – вполне реальная перспектива для недобросовестных. В общем, благодаря особым условиям службы, боеспособность флотилии была очень неплохой. После принятия решения о передаче флотилии Заирской империи, многие приняли решение о смене подданства и переходе на службу во флот этого молодого государства. Мы не возражали, ибо видеть этих людей в России, никакого желания не было. Но не все решили остаться. Достаточное число служивших там, вернулось домой и подали прошения об отставке. Что с легкостью удовлетворялось. Никто ничего не подозревал. Обычное ведь дело – человеку надоело служить и он решил удалиться в частную жизнь. Тем самым они выпали из поля зрения флотской контрразведки. Да она и раньше их не очень хорошо пасла. А потому, самое интересное в жизни отставников мы пропустили. Но теперь, когда стало ясно, откуда взялись эти самые диверсанты, клубок начал раскручиваться. Рано или поздно, но личности исполнителей станут нам известны. Но важнее всего был поиск главных затейников. Как российских, так и зарубежных.

– Здесь не стоит миндальничать, – уверял меня Василий Иванович, – наши европейские «друзья» привыкли к тому, что все на них смотрят снизу вверх. Поэтому они привыкли к тому, что их наймиты убивают высокопоставленных лиц в любом государстве, а самих их ответная кара не настигает.

– Ну не скажите, британские Ротшильды все-таки ответили. Где они теперь?

– Единичный случай! Да и он начал забываться. Все остальные акции Председателя Ли и его Красной Стражи успеха не имели. К тому же, вы сами запретили ему истреблять тех же американских тузов.

– Тут вы правы, – не стал спорить я, – американцев мы не трогаем. Не знаю, как пойдут дела у Америки завтра, но товарища Гитлера я опекаю не просто так. Помочь ему обрести известность – это по нашим силам. Но привести его к власти у нас не выйдет. Тут у меня вся надежда на американский капитал. В нашем мире Гитлера поддомкратили хозяева германских монополий. В этом мире, я надеюсь, ему окажут помощь американские монополии. Поэтому я не трогаю ни его, ни американское кубло.

– А не боитесь, что с Гитлером у власти, американские олигархи станут вообще для вас недосягаемы?

Понимая, что слишком откровенничать с «краснозвездными» не стоит, я ответил уклончиво: мол, до этого еще дожить нужно. На деле же, я ничуть не сомневался в том, что Адольф Алоизович со временем угробит не только Америку, но и ее олигархат. Были у меня основания для такой уверенности. Люди как то не задумываются о том, чем был германский капитал до Гитлера и кем стал после него.

Раньше, до прихода Гитлера к власти, в Германии было как везде. Акулы большого бизнеса, будучи официально рядовыми гражданами германского государства, на деле обладали большим влиянием нежели главы германского правительства. Как и во всем мире, «денежные мешки» решали свои проблемы за счет общества и прикрываясь обществом. В том числе и политической верхушкой. Все эти кризисы и вызванные ими войны, дело рук самых богатых людей мира. Но ответственность за все устроенные ими безобразия возлагалась на правительства. Им так было удобно. Но вот с Гитлером они промахнулись. А что он сделал? Да ничего особенного. Взял и объявил их заводы и пароходы с банками собственностью всего германского народа. А их самих объявил уполномоченными от государства по управлению делами их же фирмы. На первый взгляд, ничего не изменилось. Все эти Круппы, Шахты, Стинненсы и прочие, как получали прибыль, так и продолжали получать. То, что в состав правления фирм пришлось принять ставленников НСДАП, никак не отражалось на ведении дел. Более того, дела пошли даже успешней, чем ранее. И все были довольны. Рабочий класс был доволен тем, что нацисты стояли на страже его интересов. Тем же самым довольны были и капиталисты. Прозрели все тогда, когда пришло время расплачиваться за все хорошее. Победители не признали германских олигархов несчастными частными собственниками. А кем признали? Должностными лицами преступного государства. А с государственных чиновников всегда можно спросить за любые косяки их родного государства. И спросили. Немало шокированные таким оборотом, германские миллиардеры получали и отбывали реальные уголовные сроки. Впервые в мире. А кое-кого и активов при этом лишили. После чего, немцам осталось лишь с тоской вспоминать ту Германию, которую они потеряли. Страну мечтателей, страну ученых…

Гитлер был сторонником полной ответственности за результаты деятельности. Вот потому, я уверен, что придя к власти в Америке, он и там внедрит принцип «Сядем все!» Так что местным Козлодуевым не позавидуешь. У победителей действительно сядут все. А дальше – «Гуд бай Америка!» Где я не буду никогда.

До этого еще далеко, да и кандидат в вожди еще молод и не набрал нужный вес. В данный момент Chief Petty Officer (Главный старшина) Адольф Гитлер воюет против британцев в Капской провинции. И не подозревает бедняга, что его давно уже «ведут» те, кто имеет в отношении него определенные планы. И это не только я и моя «десятка». Мои краснозвездные союзники тоже заинтересовались моим проектом и ведут его независимо от меня. Но более всего меня удивил факт, что флотилией Назгулеску заинтересовался Рокфеллер. Хотя, этого человека понять можно. Его бизнес с потерей Техаса идет под откос и желание отыграться у него возникло. Сделать это без поддержки государства у него не выйдет. Но при условии, что во главе государства будут стоять «правильные» люди. Павел Алексеевич уже докладывал нам о том, что представители «Стандарт Ойл» уже ведут с ним беседы о дальнейшей жизни. Он конечно кивнул им в сторону героического старшины, но пока что несостоявшийся художник их не впечатлил.

А следствие по делу о покушении на великого князя Георгия тем временем шло своим чередом. Отозванный из Болгарии Дзержинский, потихоньку составлял списочек непосредственных исполнителей и места их нахождения. Две трети боевиков действительно имели отношение к диверсионной службе Заирской флотилии. Остальные – из тех добровольцев, что воевали в Америке на стороне французов. Но с арестами пока не спешил. Эти люди никуда от нас не уйдут. Намного важней было понять: кто стоит во главе этого дела? Было одно обстоятельство, которое указывало на причастность Польши к этому покушению.

– Все люди из списка Дзержинского, незадолго до покушения целый месяц провели в крепости Модлин, – докладывал мне Зубатов, – после чего разными маршрутами прибыли на территорию Российской империи. Будучи уволенными со службы, они не спешили обрести какие-либо источники дохода и вели праздный образ жизни.

Спустя два дня, Зубатов доложил о том, что Закордонная разведка Отдельного Корпуса Пограничной Стражи, сумела установить личности тех контрабандистов, что снабдили боевиков всем необходимым для совершения диверсии. Разматывая ниточку дальше, зубатовская контрразведка установила причастность к покушению польской дифензивы. Этому успеху способствовали те связи, что Феликс Эдмундович имел среди польских и литовских социалистов.

– Вынужден огорчить ваше величество. К сожалению, имеется достаточно фактов, которые доказывают причастность к этому злоумышленнику бывшего великого князя, а ныне короля Андрея Владимировича.

Ну, этим он меня не удивил. Наш доморощенный Анджей Первый та еще скотина. Но при этом, вовсе не дурак. Став польско-литовским королем, он быстро сообразил, что без союза с Россией, Польша обречена на разгром, если возникнет война с Германией. Французы конечно неплохо постарались в деле обретения должной боеспособности Войском Польским. И нужно сказать, что все у них получилось. Поляки неплохо воевали в Калифорнии, Канаде и Новой Англии. Их действительно можно причислить к победителям. Кроме того, брали они не одной лишь храбростью. По европейским меркам, Войско Польское является наиболее передовой армией мира. Вот только полноценный Восточный фронт оно не создаст. Требуется русское «пушечное мясо». А с этим проблемы. Прежние, никуда не исчезнувшие связи с нашими офицерами Генерального штаба, позволили полякам иметь верное представление о том, как мы собираемся воевать с немцами, буде такая война возникнет. Да и без кражи секретов было понятно, что Польша для нас не более чем буферное образование и воевать мы будем до последнего польского и литовского солдата. Понятно, что ни Анджея, ни его окружение такая политика совсем не устраивала. Понятно и то, что им намного выгодней, чтобы все было строго наоборот. А раз этому мешает Георгий, то в чем проблемы? Устранив его, они смогут напрямую воздействовать на слабовольного «царя-тряпку». Все это понятно. Но ведь без содействия нашей верхушки, такие фокусы не провернешь. А для нашей верхушки поляки не авторитет.

– Сергей Васильевич, ищите «французский след»!

Зубатов и без моих подсказок в этом направлении работал, но успех пришел не к нему, а к махровому провокатору и мастеру дезинформации Ежевскому. У того под патронажем находились им же созданные оппозиционные партии Жирикова и Сайганова. Полноценно их контролировать уже не выходило, потому что в рядах этих партий скопилось много искренних ненавистников существующего в России порядка. Но благодаря тому, что этой оппозицией всерьез занялись французы и британцы, Ежевский получал немало достоверной информации из этих источников.

– Согласно полученным сведениям, в заговоре приняли непосредственное участи члены правления тех банков, что лишились доходов в результате образования банков-дублеров.

А вот это уже теплее. Господа банкиры, организовавшие в свое время саботаж, действительно не слабо пострадали. Конечно, добраться до их счетов было нереально, поэтому имеющиеся у них средства они не теряли. Но ведь потеря персонала и главное – рынка, это существенно. За такие дела, эти господа и убить могут. Что же, мотив понятный. Да и нужные связи внутри страны они наверняка не теряли. Но опять-таки – это мелочь. Не самые мощные игроки в мире финансов. Нужно как то выходить на их настоящих хозяев. А выйдя, нанести такой удар, от которого они не скоро придут в себя. Правда, есть одна проблема. До сих пор меня прикрывал Георгий. Весь мир верил в то, что при слабом государе имеется неглупый тиран. Теперь такого прикрытия нет. Конечно, на пост начальника Генерального штаба замену можно найти. Вот только в вопросах политики, как внешней, так и внутренней, этот человек не будет равноценной заменой. И придется тиранствовать самому. С этим я как раз справлюсь, но при этом придется снять маску размазни и явить себя всему миру в настоящем виде. А чревато тем, что следующий удар придется по мне. Хрен с ним с личной гибелью. В конце концов все мы помрем. Беда будет в том, что враги сумеют поменять тот курс, которого я придерживался. Нельзя мне погибать, пока не удалось вырастить и воспитать преемника. Им должен стать сын Георгия – будущий Иван VII Георгиевич. Или, если с ним что произойдет, то сестра его Мария I Георгиевна. И хотя дети Георгия слишком малы, но нужные для успешного правления задатки у них имеются. Очень, очень нужна мне фигура прикрытия! Точно так же считали и мои краснозвездные покровители:

– Николай Александрович, а чего вы смотрите куда то не туда? Не стоит больше рассчитывать на выходцев из высшей аристократии. Они уже давно не таковы, какими были их предки. Они застряли в прошлом, а на будущее смотрят через французский, британский или германский бинокль. Вам нужны совершенно новые люди.

– Предлагаете себя? Нет, Константин Семенович! Давайте будем откровенны друг с другом. Ваши интересы и интересы общества не всегда совпадают и в один прекрасный день могут совсем не совпасть. Сейчас, когда вы недостаточно сильны, Россия вам нужна в качестве силового прикрытия. Но стоит вам набрать мощь, то что вы сделаете с моей страной?

– Вообще то, это и наша страна…

– Для вас – да! А для ваших наследников? Нет! Пулемет я вам не дам! И ваших ставленников не приму.

– Так мы вам этого и не предлагаем, – ответил ничуть не смущенный откровенным признанием Константин Семенович, – у вас своя свадьба, а у нас своя. Но при этом, мы уже не в одной с вами лодки, а на одном крейсере. Но хватит об этом, давайте ближе к теме. Вы как то сказали, что рассматриваете большевиков в качестве запасного варианта на тот случай, если монархия обанкротится.

– Да, говорил я это и планов своих не менял. Но до этого еще далеко, – я не стал отрицать очевидное.

– А так ли далеко? Как по мне, то пора уже сейчас вводить их в дело. Только не думайте, что я предлагаю вам отречься от престола в их пользу.

Рассуждения Константина Семеновича были таковы. Никакой революции затевать не нужно. Не ко времени она. А вот в сфере управления серьезные изменения нужны. И начинать стоит с отставки Горемыкина с поста председателя Совета Министров. А заменить его на этом посту должен человек, пользующийся огромной общественной поддержкой.

– Как вы смотрите на лидера фракции большевиков, господина Ульянова? У него конечно нет опыта управления государством, но и нынешний его багаж совсем иной, чем был в наше с вами время.

Что верно, то верно. Нынешний Ильич разительно отличается от Ильича из нашей истории. Вождем Мирового пролетариата он не стал, но российский рабочий класс его таковым признает. У него совсем иной практический опыт и багаж знаний. Опыт защиты экономических интересов рабочих. Опыт парламентской деятельности. Он получил дополнительные знания на специальных курсах подготовки офицеров запаса. Он успешно окончил двухгодичные курсы в Академии государственного управления. В общем, это более компетентный человек, чем Ленин моего времени. Вряд ли он будет экстремистом, получив огромную власть, но решительность он не потерял.

– В любом случае, он вам принесет пользу и как фигура прикрытия, и как тот Геракл, что может быстро очистить российский свинарник от старого дерьма. А для внешних игроков ничего не изменится. Царь-тряпка на престоле, а вместо Георгиевской, обладателями реальной властью все будут считать «Ульяновскую клику». Ну как вам идея?

Рискованная эта идея. Хотя бы потому, что формирование Ульяновской клики вполне возможно. С этим Ильич справится, можно не сомневаться. Скопившееся за триста лет дерьмо он сумеет сплавить в небытие. Вот только что дальше? Меня смущало то, что Ильич не скрывал своих марксистских убеждений. То, что он затеет строительство социализма в отдельно взятой стране, меня не смущало. Беда будет, если он о Мировой Революции возмечтает. А для России это смерть. Но и «краснозвездные» правы. Тянуть с коренными реформами не стоит. Потому что и это путь к гибели. А потому, будет лучше, если большевики будут действовать под нашим контролем, чем позволить им бесконтрольно проводить эксперименты, как это было в 1917 году на родной нам исторической ветке. Ну что же, принимаю решение и претворяю его в жизнь.

Вы господа буржуи мечтали о великих потрясениях? Будут они вам! Хотели избавиться от Георгия? Получите в ответ Ленина!

Легко сказать, да как это сделать? Конечно, своим указом я могу и Горемыкину дать отставку и Ленина на его место назначить. Вот только странные и непонятные приказы подчиненные и выполняют соответственно. В общем, как минимум тихий саботаж будет обеспечен. Ведь при наличии целой оравы родовитых и заслуженных кандидатов на пост, любой человек со стороны будет встречен враждебно. И продуктивно работать ему точно не дадут. Оно конечно и саботажников можно отправить куда угодно: на Север, на Гавайи, в Заир…, но поможет ли это? Представьте себе, что вы принадлежите к кругу очень уважаемых людей. Вы жизнь свою положили на то, чтобы приблизиться к вершинам власти. И вдруг вам рушит все планы назначение какого то непонятного кадра на ту должность, о которой вы мечтали. А этот кадр, мало того что «чужое» место занял, так он еще и на другие места своих людей усаживает. Уже это обеспечит Ильичу «веселую» жизнь. А учитывая, что где то гуляет целая рота террористов, умеющая избавлять заказчика от нежелательных ему людей?

Но есть и еще одно соображение. Назначил кто? Государь! А почему он так странно поступил? Да потому что царь не настоящий! Подменили его! Как есть подменили! Кто подменил? Да кто угодно, та же царица-немка постаралась. Уморила супруга да на его место похожего на него жида Гольштейна притащила. Не похож этот липовый «государь» на того цесаревича, которого все знали до свадьбы. Тот совсем иным был!

Действенного саботажа не будет в одном случае: если чиновникам понятна причина возвышения чужака. То есть, если в их понимании эта закономерная причина. Но с этим придется повозиться. И совсем уж быстро тут ничего не сделать. А что можно сделать? Спустить Ильича с цепи и только притормаживать его на поворотах. Значит так и сделаем: весь экстремизм от любимца народных масс Ульянова, а государь его пыл остужает всяческим увещеванием.

Но пока я все это продумывал, служба Ежевского сумела еще кое-что накопать. Причем, именно на «польском направлении». Оказалось, что отправка на войну самых оголтелых польских деятелей, мало что изменило в польской политике. Даже умеренный Дмовский, являющийся главой правительства, продолжал оставаться в первую очередь поляком. А истинного поляка не только радуют победы в Северной Америке, но и беспокоит отсутствие некоторых польских и даже непольских земель в составе королевства. Предъявлять территориальные претензии Австро-Венгрии и Германии, никто пока не решается. Зато в отношении России никаких стеснений никто не испытывает. Польский посол уже давно выносит нам мозги относительно Срединной Литвы. Так в Речи Посполитой именуют Виленский Край. Там действительно преобладает польское население. Литовцев в этой самой Срединной Литве не более 6 %. Притом, в самом Вильно их всего 1.5 %. И нужно сказать, что теплых чувств к полякам литовцы не испытывают. Нас они тоже не любят, но гораздо меньше. Поэтому Ежевский успешно вербует среди них тайных агентов. От них и стало известно о том, что поляки сейчас ведут активную работу как с польским подпольем в Виленской губернии, так и с нашими либералами. Более того, кто то им подсказал, что для борьбы с самодержавием, можно использовать и пострадавших от недавних церковных реформ наших гомосексуалистов. С этим вообще проблема.

Дело в том, что Поместный Собор решился на то, на что не мог решиться прежний состав Синода. Гомосексуалистами занялась срочно сформированная Православная Протоинквизиция. Она занималась не только извращенцами, но и ими тоже. Не смотря на грозное название, никого в застенках она не пытала. Да и застенков она не имела. Более того, она была не государственной, а чисто общественной организацией. Основная форма работы с грешниками – публичное заслушивание их дела на открытых заседаниях. Основной принцип подхода к людям: нет ни бояр, ни простолюдинов, есть лишь братья во Христе. Подозреваемого в мерзком грехе вызывали на эти слушания и стремились добиться исправления грешника. Тех, кто не желал исправляться или был настолько высокомерен, что игнорировал приглашения, наказывали в основном отлучением от церкви. А вот после этого у отлученного начинались проблемы. Регулярно выходивший «Вестник Протоинквизиции» публиковал списки отлученных с указанием того, в каком грехе упорствует указанный в списке человек. После чего упорствующих обязательно начинало третировать общество. Уже это делало жизнь содомитов невыносимой. Но кроме общества, работало и государство. Во всех ведомствах появились инструкции по кадровому отбору. В них указывалось, что содомиты являются наиболее вероятной жертвой шантажа со стороны тайных злоумышленников, а значит, ставить их на руководящие должности и доверять важные секреты не стоит. В общем, произошла такая чистка рядов Церкви и государственного аппарата, что у меня даже возникли подозрения в том, что большинство обвинений были липовыми. Но оказалось, что я был не прав. В чем меня убедил никто иной как Горемыкин. Ведь прежде чем стать главой правительства, он достаточно долго был министром внутренних дел, да и потом не терял связи с МВД. Поэтому истинный масштаб того или иного явления ему был прекрасно известен.

– Ваше Величество – убеждал меня он, – на самом деле должно удивлять не то, что Протоинквизиция многих осудила, а то, что осуждено слишком мало. Готовясь к докладу, я изучил ту статистику, что имеется в распоряжении Петербургского генерал-губернатора. И уверяю вас, что мерзость эта свойственна не только столице. В провинции дела обстоят немногим лучше.

Знакомства с документами повергло меня в шок. Я и раньше прекрасно знал о существовании подпольных гей-клубов, но считал при этом, что это болезнь высших слоев общества. Действительность оказалась иной. Сей порок был свойственен и немалому числу представителей простонародья. Например, педерастия служила средством дополнительного заработка и для рядовых солдат, которые халтурили подобным образом во время увольнения. Цена сеанса была по солдатским меркам вполне неплохой – от 30 до 40 копеек «за переспать». Но не только солдаты зарабатывали таким образом. Были и среди рабочей молодежи подобные типы. А самое печальное, что и детей втягивали в этот «бизнес».

Но это старая беда. Новым было то, что всех этих «узников совести» нашлось кому пригреть. Буквально на днях, люди Дзержинского обнаружили подпольную организацию «Белая гвардия». Самым досадным было то, что по сути дела мы сами ее и создали. «Белая гвардия» являлась боевым крылом созданной нами партии Жирикова, которую мы уже перестали контролировать, зато поляки и французы сумели подмять ее под себя. Никто иной, как «белогвардейцы» начали собирать под свои знамена обиженных властями гомосексуалистов. Про знамена – это вообще анекдот. Когда создавалась Либерально-Демократическая Партия, то стояла задача как можно плотней скучковать либеральную тусовку. В программе партии была прописана предельная свобода половых отношений. Ну и соответственно, по моей рекомендации, в качестве флага ей вручили радужное знамя, как символ терпимости и свободы. Ну а в «легенде» говорилось, что не разложенный на цвета спектра белый цвет, является символом капитуляции, зато разложенный – символом сосуществования разных убеждений. Рядовым белякам такая «легенда» понравилась настолько, что никто не обратил внимание на то, что на флаге вместо семи цветов радуги находилось всего шесть. И теперь, в связи с массовым наплывом в «Белую гвардию» содомитов, флаг ЛДПР мог символизировать то же самое, что и в моем мире.

Смешно? А вот мне не до смеха, ибо по докладу Дзержинского, подпольные ячейки белогвардейцев не все выявлены.

В общем, как ни крути, но тянуть с ликвидацией белогвардейского подполья не следовало. Вопрос только в том, кому это поручить. Казалось бы, есть у меня МВД со своим министром, есть КГБ… Но это все не то. Ведь предстоит не только выкорчевывать заговор. Нужно еще правильно распорядиться плодами победы. А конечная цель – максимальная ликвидация помещичьего землевладения, наделение крестьян землей, которую конфискуем у заговорщиков, также следует окончательно приструнить заводчиков с фабрикантами и почистить силовые структуры от нелояльных элементов. В общем, нужен самый настоящий «красный террор». Но не такой, какой был в мое время. Потому что и помещики не все являются сволочами, и буржуазия не вся в оппозиции, да и силовики по большей части лояльные. Пострадать должны только виноватые. Сперва я хотел, чтобы этим делом занялся новый Председатель Совета Министров. И вы уже знаете, кого я думал поставить на этот пост. Но после продолжительных раздумий решил не трогать Горемыкина. Почему? А потому что вспомнил все то, что мне было известно о деятельности Ленина на посту Предсовнаркома. Плохим был Ильич главою правительства. При нем все пошло вразнос. И здесь пойдет, несмотря на то, что я позаботился о его дополнительном образовании. В роли революционера он тоже не очень хорош. Февральскую революцию проглядел. В июле 1917 года, еще хлеще было. Неудачная репетиция Октября. Все способствовало тому, чтобы большевики смогли взять власть.

– Только что провалилось «наступление Керенского» – общество ищет виновных

– Планы Временного правительства послать войска Петроградского гарнизона на фронт вызвали массовое недовольство среди них.

– На вооруженную демонстрацию 17 июля вышло до ПЯТИСОТ ТЫСЯЧ солдат, рабочих и матросов!

– Половина Временного правительства ушла в отставку, остальные трясутся за свои кресла

– Один из членов правительства – Чернов – уже арестован.

– Меньшевистско-эсеровский Петросовет блокирован вооруженной анархо-большевистской толпой и вынужден принимать угодные ей резолюции.

Казалось бы, еще один шаг – и «временным» не устоять. Но… Ильич все дело провалил. У него Сталин больше занимался переговорами с Петросоветом чем собственно восстанием, Троцкий на тот момент вообще еще не был большевиком. Еще менее организованными были анархисты. Фактически, возглавить восстание было просто нЕкому. Огромное число собравшихся у Таврического восставших сыграло с ними злую шутку. В толпе растаяли остатки организации, немногочисленные активисты большевиков и анархистов просто потеряли друг друга и тем более не могли управлять остальными.

В этот момент сработало «правило Кромвеля»: в бою победит тот, у кого остался последний сохранивший порядок эскадрон. На разгон полумиллионной толпы были брошены… два орудия и сотня казаков. Капля в море, буквально. В районе Литейного моста этот отряд попал под пулеметный огонь восставших. Убито 6 казаков, 4 артиллериста. Было много раненых. Одно орудие было захвачено бунтовщиками. Казаки бросились врассыпную по соседним улицам. То же грозило и второму орудию, но конной артиллерии штабс-капитан Цагурия чуть не в одиночку открыл из него огонь, сначала подавил пулемет на Литейном мосту, а затем несколькими выстрелами вызвал панику в вооруженной толпе вокруг Таврического дворца. В очередной раз один грузин испортил русским всю малину!

Абсолютно не сочувствуя тому делу, которое защищал Цагурия, не могу не отметить: молодец, сволочь! Вот на таких крепких камешках история и делает свои самые забавные повороты…

На этом всё и кончилось. Толпа разбежалась, ночью матросы вернулись в Кронштадт. На следующий день речь шла уже не об уличных боях, а об обысках и арестах среди большевиков. РСДРП(б) была запрещена. Троцкий арестован. Ленин почел за лучшее вернуться в Финляндию.

Из Июльских событий товарищи революционеры сделали надлежащие выводы. В частности, поручать Ильичу организацию Октябрьского переворота они не спешили. Более того, их вполне устраивало пребывание Ленина в Разливе. Сидит он там себе и пусть сидит. Нечего путаться под ногами у более толковых людей, которые лучше его понимают в организации переворотов и умеют делать правильные выводы из неудач. К примеру, опыт переброски кронштадских матросов в центр города был сочтен удачным и почти буквально повторен в Октябре. Вопросы связи и управления на всех уровнях получили должное внимание – и потому через три месяца в руках у большевиков была не толпа, а дисциплинированная и маневренная вооруженная сила. Ну, и насчет «никаких переговоров с временным правительством» тоже не забыли…

В общем, заговоры он тоже не умел организовывать. Так в чем же его ценность? А ценность его была в том, что он умел привлечь к совместной работе людей, которые без него были не способны сработаться. Пока он был дееспособен, верхушка большевиков была занята делом, а не поеданием друг друга. Не только большевики. Старые специалисты вполне добросовестно трудились на благо Советской власти, при этом саму власть ненавидя. Стоило Ленину отойти от дел, как пошли битвы бульдогов и не всегда под ковром.

Так что, беру Ильича в долю. Не главой правительства, а на руководящий пост в министерстве юстиции. И не министром, а товарищем министра. Министр, Иван Григорьевич Щегловитов, меня почти устраивал.

«Холодный и жестокий, этот вечно улыбающийся и готовый улыбаться высокий старик с розовыми щёчками неизменно отвергал все ходатайства о помиловании или снисхождении».

Известен своими антисемитскими взглядами. Придерживается правых взглядов, покровительствовует «Союзу русского народа». За время управления министерством Щегловитов стал жупелом для либеральной общественности. Та его люто ненавидела. Так что с тем же Сталиным, который возглавлял черносотенцев он прекрасно знаком. Да и Ильич ему известен. Правда, той нужной мне решительностью, которая требовалась в данный момент, Иван Григорьевич не обладал.

– Иван Григорьевич, я считаю, что вам не хватает действенной поддержки со стороны общественности. Поэтому я решил усилить аппарат вашего министерства людьми, твердо отстаивающими принципы самодержавия именно в рамках общественной деятельности. Поэтому, у вас будет служить общественный контролер с правами товарища министра Владимир Ильич Ульянов.

– Ваше величество! С моей точки зрения, деятельность господина Ульянова выше всяких похвал. Но согласится ли он взять на себя столь опасную работу? Как вам известно, либералы и анархисты не брезгуют заниматься шельмованием и даже убийством верных слуг вашего величества. Стать жертвой бомбистов…

– Не переживайте Иван Григорьевич, господин Ульянов согласен взять на себя столь тяжкую ношу.

Чувствовалось, что Щегловитов не просто так согласился на назначение нового помощника. Понимает, на кого отныне будет направлена вся ненависть врагов государства. Позже, я получил информацию о том, что говорил Иван Григорьевич в кругу доверенных лиц.

– Господа, не стоит опасаться карьеры господина Ульянова. Если он проявит ожидаемое от него усердие, то рано или поздно станет мишенью для бомбистов. А если проявит недостаточное усердие, то лишится службы. Но что то мне подсказывает: что быть ему объектом охоты.

Ожидаемое усердие Ильич проявил. Он ведь не один пришел в министерство юстиции, а во главе целой компании общественников. К задаче искоренения разного рода девиантов он отнесся ответственно. При этом, руководимые им общественные обвинители прекрасно понимали, как нужно воздействовать на мнение что просвещенной публики, что простого народа.

Большинство привлеченных Ильичом кадров, были прекрасными ораторами и их речи оказывали такое воздействие на слушателей, что они теперь рукоплескали не адвокатам, а обвинителям. Стоит ли удивляться тому, что присяжные как правило выносили вердикт: «Виновен!», а судьи под гром аплодисментов отвешивали максимально возможные наказания. А если учесть, что я вынужден был уступить напору общественного мнения? Ведь раньше за антигосударственную деятельность виновные сильно не страдали. Максимум – ссылка на окраины Империи, откуда было нетрудно сбежать. А сейчас даже сбегать не стремятся, ибо в диких краях теперь можно неплохо преуспеть, если есть голова на плечах и полезные умения. Но теперь много что поменялось. Сочетание антигосударственной деятельности с преступлениями против общественной морали, народу очень не нравилось. Народ требовал крови! И Закон менялся в угоду народному мнению. Энтузиазм трудовых масс подогревался тем, что помимо сурового каторжного срока виновный терял все, что имел за душою материального. Конфискации подлежали земельные угодья в пользу малоземельных крестьян. Городская недвижимость становилась муниципальной собственностью, а деньги на счету в банке переводились в Фонд Общественного потребления. Стоит ли говорить о том, что борцов с тиранией старались извести под корень?

Правда, нужно отдать должное просвещенной публике, террор который творила свежеиспеченная «Ульяновская клика» не находил у нее одобрения. И она вовсе не молчала. Учитывая, что за высказывание личного мнения полиция уже давно никого не хватала, несогласные с политикой «Ульяновской клики» все накопившееся в душе возмущение выплескивали на страницы газет.

«Я помню времена, когда лучшие представители нашей молодежи затеяли хождение в народ. И сейчас, с высоты имеющегося у нас опыта революционной деятельности, можно смело говорить о том, что это было большой ошибкой. Ничего хорошего из этого не вышло. Наши восторженные юноши и девушки быстро осознали разницу между книжными представлениями о русском народе и тем, что народ представляет собою в действительности. Уже тогда стоило понять, что нет более надежных союзников реакции, чем темное русское быдло. Любой, даже самый невинный отзыв о самодержавии, везде заканчивался одинаково: мужичье хватало агитатора, вязала ему руки и сдавало полиции.

Русский мужик оказался совсем не таким, каким его представляли наши идеалисты. Самая низкая корысть движет им в течении всей его жалкой жизни. Ради клочка пахотной земли, ради своего жалкого достатка, ради мизерного снижения податей, он не колеблясь выдаст на расправу любого, кто выступает против «батюшки-царя».

Хоть не сразу, но реакция сумела оценить выгоды союза с непросвещенными массами. Впрочем, говорить о непросвещенности уже поздно. Те народные школы, которые повсеместно растут как грибы после дождя, просвещают простой люд, но на свой манер. Мужичье, овладевая грамотой, заодно намертво выучило такие слова как «враг народа» и «содомиты». Это именно те слова, которые оно чаще всего использует в своих доносах властям, избавляясь от ненавистных ему крупных собственников».

Нужно сказать, что мой «сливной бачок» тоже вносил свою лепту в дело формирования общественного мнения. Конечно, партию Жирикова мы уже не могли контролировать, но размещать в ее «Вольном слове» нужные нам статьи пока что получалось.

«Что это за власть?» Так восклицали жители Древних Афин, когда им на голову свалилась диктатура Тридцати Тиранов. «Что это за власть?» – недоумеваем мы, глядя на то, что творится сейчас в России. Мы привыкли во всем винить самодержавие. Но справедливо ли это на сегодняшний день? Где это самое самодержавие? Господа! Не надо себя обманывать, никакого самодержавия на сегодняшний день нет. Российская Империя на сегодняшний день является худшим видом республики. Система нынешней власти напоминает таковую, что существовала в Афинах во времена правления Тридцати Тиранов.

Судите сами. Наш тряпка-царь никогда не являл собой образчик твердого правления. До недавнего времени вместо него Россией правила самая оголтелая военщина. Она правда не была единой и очень быстро распалась на конкурирующие между собою клики. Самой мощной была Георгиевская клика. Это было обусловлено близостью великого князя Георгия к своему царственному брату. Второй по влиянию была Макаровская клика, помявшая под себя все Заполярье. В равном весе находились Дубасовская и Менделеевская клики. Дубасов представляет собою флотскую фракцию, а покойный Менделеев создал свою фракцию из тех ученых и промышленников, чьи интересы связаны с нашей военщиной.

Но это все было вчера. Кто возглавит осиротевшую Георгиевскую клику, до сих пор не ясно. Но зато есть ясность в ином: ныне на передний край борьбы вышла Ульяновская клика. Впрочем, говорить о какой-то самостоятельности этой клики право не стоит. Нам давно известно, кто содержит господина Ульянова и его пособников, включая головорезов-черносотенцев. Этого борца с мировой буржуазией давно опекает известнейшая капиталистическая монополия «Ред Стар». Учитывая, что основным источником благополучия этих кровопийц являются золотые прииски в долине реки Лены, право стоит Ульяновскую клику переименовать в Ленинскую».

Потихоньку полегоньку мы создали не только в России, но и за рубежом представление о том, что никакого самодержавия в России больше нет, а есть власть оголтелой военщины. Во Франции даже сняли на эту тему комедию «Капитан из Колпино», которую лично я посмотрел с удовольствием. Сюжет ее таков:

«Всё началось, в общем-то, ещё в подростковом возрасте. Уже в 14 лет сын сапожника Федор Васильевич Фаготов совершает кражу, за которую попал в тюрьму. Но тюрьма его не исправила. Новые кражи, подделка документов ограбление купеческой лавки… новые тюремные сроки и так до 1906 года.

Так как в Российской империи жертвам режима запрещено проживать в крупных городах, то бедняге Федору после тюрьмы идти было некуда. И он вспоминает интересный план, который придумал ещё в тюрьме. В основе замысла лежала ставка на воинственный дух русских, их рабское преклонение перед властью и привычку подчиняться.

Мундир Фаготов взял в долг в лавке подержанных вещей у еврея-старьевщика. Там китель и фуражка, там сапоги, там сабля… – вот и готов «капитан Семеновского гвардейского полка князь Меньшиковский». Затем, сей «офицер», прибыв в город Колпино, просто сошел с поезда и остановил десять солдат, направлявшихся в казарму. Так как они передвигались без своего офицера, то согласно уставу обязаны были подчиниться «капитану Меньшиковскому», который показал им документ – экстренный «особый и высочайший приказ». Командный голос и звание военных команд вкупе с документом оказались столь убедительны, что солдаты ничего не заподозрили. Затем, Фаготский приказывает солдатам захватить здание некой Колпинской ратуши. Дальше всё просто – арест мэра и захват городской кассы. Охрана ратуши также повинуется Фаготскому и ничего не предпринимает! Куча денег оказалась в руках самозванца – сорок тысяч рублей. После этого «капитан» поздравил солдат с успешным выполнением приказа, велел им ещё на полчаса оставаться в ратуше, выдав денег «на бутылку водки и пирог с икрой» каждому и был таков. При этом, «князь Меньшиковский» и сам выпил на вокзале шампанское и совершенно спокойно доехал до Петербурга.

Его бы никто никогда не поймал, если бы сам Фаготский не сболтнул лишнего. Он ещё в тюрьме поделился с сокамерником дерзким планом ограбления ратуши. А когда власти объявили за информацию о «капитане из Колпина» вознаграждение в две тысячи рублей, тот тут же сдал своего «товарища». И вот судят пойманного ловкача. За подделку документов и мошенничество суд отправил Фаготского в тюрьму на четыре года, но великий князь Георгий помиловал рецидивиста, который его повеселил, и тот вышел на свободу. «Капитана» он назвал «гениальным малым» и восхитился дисциплиной русских солдат».

Над проделками Фаготского и дубовостью русских военных хохотала вся Франция. Но более французов хохотали немцы, прекрасно знавшие о том, где на самом деле произошел подобный случай. Тем не менее, словосочетание «капитан из Колпина» стало настолько понравилось нашим либералам, что стало крылатым. Вот только гвардейские офицеры сочли это настолько возмутительным, что даже опустились до банального мордобоя за малейший намек на «Колпинских военных». Делу это нисколько не помогло, ибо битые морды только добавили нашей интеллигенции веры в то, что показанное во французском кинопасквиле происшествие действительно произошло. И не где-нибудь в Европе, а в «этой стране».

Упоминаемый мною часто «сливной бачок», с момента своего появления постепенно превратился в солидную контору. Как и большинство новых учреждений, она начинала с небольшой группы энтузиастов и постепенно превратилась в самую настоящую спецслужбу. Правда, название у этой спецслужбы было оригинальным: Институт гуманитарных исследований. Основным назначением этого института являлся вброс в открытые источники разного рода дезинформации. Но для того, чтобы это сделать, сотрудникам института требовалась достоверная информация по любой, интересующей в данный момент проблеме. А потому, внутри института поневоле сложились собственные службы добывания и анализа информации. И как то сразу произошло разделение работы на два основных направления: внешнее и внутреннее. Казалось бы, в связи с глобальным охватом, эта контора просто обязана была превратиться в неповоротливую бюрократическую структуру, способную всячески вытягивать ассигнования из казны. На деле этого не произошло потому, что все это время я прилежно учился считать деньги. А потому, штаты института не были чересчур раздутыми. Они вообще были довольно небольшими. Как удалось этого добиться? Широким использованием внештатных сотрудников. Созданные нами всякого рода Витторио Резуны, Лео Бронштейны и прочие Юзефы Геббельсовские – это действительно были наши сотрудники на жаловании. Но работали они не сами по себе, а в качестве руководителей информационных резидентур. И они, как резиденты, вербовали в свою сеть подходящих бойких бумагомарак из местных аборигенов. По сути дела, собственных литературных негров. «Негры» эти получали причитающиеся им гонорары за публикации в газетах и издание книг. Но это были не наши затраты. Со временем, в составе резидентур появились купленные нами газеты и издательства. Тут пришлось проявить особую осторожность. Потому что покушаться на покупку «Таймс», значит вызвать скандал, способный пустить под откос все наши задумки. Мы шли иным путем. Покупали в основном бульварную прессу. И конечно платили не из казны и не пытались показывать миру то, что все это принадлежит некой крупной газетной корпорации. Помимо скупки газет нашими резидентами, мы также основывали новые газеты и журналы. В частности, в Польском Королевстве с нашей подачи появилась «Трибуна Люду», а в Германской Империи – «Фёлькишер Беобахер». Но наиболее масштабная скупка «петлюровских листков» была проведена в САСШ нашей резидентурой возглавляемой Генрихом Ройзенгом. Пожалуй, это самый яркий пример успешного воздействия на общественное мнение страны. Благодаря грамотному воздействию на читателей, удалось создать Дикую Дивизию. Более того, у Америки появился еще один герой и мученик, которого все знали по прозвищу Капитан Америка.

Такая политика возникла не на пустом месте, а благодаря примерам успешной деятельности героев моего времени. Например – Рихарда Зорге. Что ни говори, но этот знаменитый разведчик правильно понимал суть своей работы. Не только добывать информацию, но и направлять ход событий в выгодном для нашей страны направлении.

Здешние достижения – это в основном реализация моих идей, но недавно выяснилось, что не один я такой умный. У «краснозвездных» тоже люди не лаптем щи хлебают. И именно им принадлежит та идея, которую предстоит осуществить на практике.

– Николай Александрович, а что вы собираетесь делать с системой оповещения населения? – сразу взял быка за рога Константин Семенович.

А в самом деле, что с ней делать? В ходе войны, мы помогали американцам создавать ее, поставляя репродукторы типа тех, которые были в СССР до войны и во время войны. Назначение их было простым: предупреждать население о налетах вражеской авиации. Формально, мы поставляли только производимую у нас аппаратуру. Монтаж осуществляли американские фирмы, которые внезапно были созданы моими краснозвездными союзниками. Нечто подобное мы начали создавать и у себя в России, но пока что наши успехи в сравнении с американскими не впечатляли. Потому что основная продукция наших радиофабрик шла именно американцам.

– Судите сами, – терпеливо объяснял мне Константин Семенович, – имеется гигантская вещательная сеть, которая очень нужна во время войны и в которой пропадет нужда во время мира. Но так ли это? Янки очень сообразительны. Наверняка найдется среди них тот, кто выкупит у Военного министерства ненужную ей сеть и начнет ее использовать в коммерческих целях.

– Похоже я вас понял: для рекламных агентств – это находка. И они будут размещать рекламу. Не бесплатно конечно.

– Вот! Вы все поняли! Реклама – двигатель торговли! И в чьих руках реклама, тот контролирует и торговлю! Но ведь это не все…

– Так, дальше можете не объяснять. Я в доле!

Действительно, как я раньше об этом не подумал? Нельзя такой мощный ресурс воздействия на массы, отдавать в чужие руки. А ведь все к этому шло. Сейчас, в связи с развалом САСШ, самое время ловить рыбку в мутной воде. Значит создаем радиовещательную компанию, которая выкупит у военных не нужную им сеть. Отставить! Одной компании не стоит этим заниматься. Американцы очень боятся монополий и поступят с нами так же, как поступили и с Рокфеллером. Значит, в каждом штате своя компания, а вместе – скрытая монополия.

Теперь думаем о том, что предложить жителям Америки. С рекламой все ясно. За счет нее мы содержим сеть и даже получаем прибыль. Но одну рекламу слушать никто не станет. Значит, передача новостей, музыка, радиопьесы… Черт возьми! Пока не появится телевидение, это будет лучший способ засирать американцам мозги. Внушать им выгодные для нас идеи и мысли! Война уже почти окончена. А дальше что? Послевоенное лихолетье! Масса разорившихся и обозленных людей, многие из которых уже умеют убивать. И этим людям нужно дать ответ на вопрос: «Кто виноват?» И только радио им способно будет объяснить, что победа была в руках, но какие-то враги Америки нанесли удар в спину воюющей нации.

– Вы все правильно поняли Николай Александрович. Но я чуток дополню: как вы смотрите на то, что на арендованной нами территории Калифорнии, появится радиостанция «Голос Америки»? Чтобы было понятней: Антанта наверняка наводнит оставшуюся территорию САСШ разного рода контрольными комиссиями. И ту пропаганду, которая их не устроит, они могут просто запретить. Тем более, пропаганду реванша. И вашего протеже они тоже могут отловить на этой территории. Так что придется мистеру Гитлеру куда то бежать. А почему бы не в Русскую Калифорнию, откуда как известно выдачи нет. А можно и на Вольный Юкон, который с некоторых пор под нашим протекторатом. Кстати, там вполне можно сформировать вольное американское казачество. Но в любом случае, нам не помешает «Голос Америки» вещающий с неподконтрольной Антанте территории.

Не было заботы – купила баба порося. Это ведь сколько работы предстоит сделать, чтобы подготовить вторую по счету Мировую Войну, да на американском континенте. То, что Адольф Алоизович сможет промыть американцам мозги, я не сомневаюсь. Но в одиночку он это не сделает. Нужны талантливые сценаристы, режиссеры, композиторы. Нужно сочинять такие шлягеры, которые будут брать за душу наивную и озлобленную публику. А фильмы? В общем, помимо «Голоса Америки» нам нужен Голливуд, который помимо прочего снимет шедевры под названием «300 американцев», «Великолепная семерка», «Тихий Юкон»… А ведь наверняка будут популярны разного рода гангстерские и ковбойские фильмы. И кстати, пора поискать Чарли Чаплина. Где он сейчас?

24. Проводы эпохи

Сижу, читаю и выжимаю из себя скупую мужскую слезу:

«Дорогие мои сограждане! Американцы! Как человек, облеченный вашим доверием, я несу полную личную ответственность за постигшую нас неудачу в защите родной страны. Никто кроме меня не виноват в том, что высокомерные враги так и не были разгромлены в этой войне. Мы могли победить! И мы бы обязательно победили, если бы не предательский удар в спину от тех, кто обманом втерся в доверие и получил таким образом немалую власть. Мой просчет и моя вина в том, что я так и не сумел выкорчевать корни заговора против нашей Республики.

Сейчас, когда благодаря предателям, наша Америка оказалась на грани гибели, я принял несколько важных для ее будущего решений. Чтобы спасти нашу страну от британо-французского рабства, я намеренно склонил власти свободных от врага штатов к переходу под временную опеку со стороны германской, испанской и русской монархий. Эти земли врагу не достанутся! Они возродят нашу Америку! Чтобы у истинного отребья нашего народа не возникло желания подписать капитуляцию и тем самым лишить нас свободы, я лично отдал приказ бойцам нашей славной Дикой дивизии расстрелять обе палаты нашего Конгресса, ибо этот уважаемый ранее орган власти превратился в гнездо разврата, продажности и предательства. Как известно, Дерево свободы нужно поливать кровью патриотов и предателей. Патриоты выполнили свой долг. Ныне настала очередь предателей. Я верю, что это послужит хорошим уроком для внутренних врагов нашей страны. Верю также и тому, что вместо них будут выбраны более достойные представители нашего народа. Тех, кто топил вражеские корабли на всех морях и океанах, кто штурмовал города врагов и защищал свою землю с оружием в руках. Тех, кто пролил немало пота, работая на земле и на фабриках. Тех, кто остался верен своей стране не только в счастье, но и в беде.

Как президент великой страны и верховный главнокомандующий, я отдаю приказ нашей армии и нашим морским и воздушным флотам о прекращении ведения боевых действий. Но этот приказ не является приказом о капитуляции. Мы предаем себя в руки бога и дружественных нам нейтральных стран. С этого момента именно они будут на протяжении пяти лет осуществлять защиту свободной части страны от внешнего посягательства. Это вынужденное решение. Потому что стране нужна передышка. Мы должны набраться сил. Для этого нам нужно время. Своим решением я его обеспечиваю.

Говоря об ответственности за принятые мной решения во время пребывания на посту президента, я не забываю и о высшей степени ответственности. Ответственности вождя перед народом за ошибки совершенные во время правления. Пусть мой поступок никто не рассматривает как попытку уйти от ответа перед своим народом. В иных условиях, я добровольно предал бы себя в руки судей и принял любую, назначенную моим народом кару. Но мерзкие предатели уже сговорились с врагами Отечества о моей выдаче победителям. К тому же, победители могли воспользоваться нашей слабостью и затребовать мою выдачу. Что является позором, который пал бы на голову каждого свободного американца. Поэтому, как мужчина и свободный человек, я не стану позорить свой народ и доставлять радость торжествующим врагам. Я ухожу от позора по своей воле и на благо будущего нашей страны.

Уверен, что народ нашей страны поймет мотивы, которыми я руководствовался, преодолеет предстоящие трудности и будет стремиться преобразовать нашу великую страну так, чтобы она сохранилась в веках.

Да здравствует наша Америка!»

Читая этот текст, сочиненный лично мною пару недель назад, я так и не смог выжать из себя слезу. Потому что знал, что из написанного в прощальной записке Теодора Рузвельта – откровенная ложь. Правдой тут является лишь информация о расстреле конгрессменов. Их действительно расстреляли возле Капитолия уцелевшие висельники из Дикой дивизии. Впрочем, это было нетрудно сделать. Британцы однозначно намеревались требовать выдачи всех, кто бесчинствовал на территории Канады. А потому, этим парням было предложено выполнить грязную работу и после этого валить с нашей помощью из Америки туда, где их никто искать не станет: либо в Заирскую империю, либо в Капскую республику. Особого выбора у бандитов не было и они согласились послужить Америке так, как требовали их «спасители». Штурм Капитолия прошел гладко. Практически все члены Конгресса были там. Более того, там был и сам Теодор Рузвельт. Арестованных конгрессменов вывели на улицу и расстреляли из пулеметов. А с Рузвельтом побеседовали отдельно. Нет, ему никто не угрожал и не шантажировал. Ему просто подсунули две бумаги (Приказ Дикой дивизии о немедленной ликвидации «предателей» и то самое прощальное слово, которое я только что перечитывал) и сказали: «Надо»! Причем так сказали, что он все подписал не споря. Труднее всего было уговорить его стреляться. Не хотел он уходить из жизни. Я его понимаю. Но надо! А раз надо, значит надо. В итоге, видя нерешительность с его стороны, наш человек просто застрелил его. Выстрелом в сердце. А потом, его положили на носилки, накрыли звездно-полосатым флагом и понесли по улицам Вашингтона. В последний путь его провожали многие. В те дни много чего произошло в Вашингтоне. Были митинги, затеянные нашей агентурой, на которых зачитывалось прощальное слово Теодора Рузвельта, были погромы богатых особняков, с трудом пресеченные полицией и армейскими частями. Правда, к этим погромам мы не имели никакого отношения. Они действительно были стихийными. А потом, Рузвельта похоронили так, как и принято у них – на Арлигтонском кладбище, под прощальные залпы орудий.

А затем, страна стала жить совсем иной жизнью. Вместо президента американцами стал временно править кронпринц Вильгельм Прусский, возглавивший Временную администрацию Свободных Штатов. А на остальной территории страны, захваченной интервентами правление осуществляли члены Верховной Оккупационной Комиссии стран Антанты. Долго идущая война закончилась. Наступил долгожданный мир. Но не везде. Еще сопротивлялась Республика Клондайк, но ее дни были уже сочтены. А в Южной Африке все только начиналось, ибо панцер-командор Назгулеску и его люди отказались прекращать борьбу. И не только они. В эти дни в порты Капской провинции устремилось много американских рейдеров, по экипажам которых плакала виселица за те художества, которые они творили на море. Точно так же через испанские владения на Кубе устремилось в эмиграцию множество тех, кто запятнал себя преступлениями на суше.

Начиналось самое интересное для победителей: дележ добычи.

А с ним, с этим самым дележом, дела обстояли непросто. Американцы не могли рассчитывать на возврат тех земель, которые уже успели захватить интервенты. Тут им и дружественные нейтралы ничем помочь не могли. Неудачи на поле боя и выход из войны большинства штатов, подкосили боевой дух американской армии. Народ устал от войны и мечтал о мире. Стоило прекратиться боевым действиям, как начался процесс стихийной демобилизации. Армия таяла на глазах. И это дало возможность Антанте диктовать свои условия не только побежденным, но и даже кайзеру Вилли.

– Его императорское величество, кайзер Вильгельм, сейчас попал в сложную и неприятную ситуацию, – докладывал мне полковник Батюшин, – введя свои войска в Северную Америку, он видимо надеялся на то, что помимо испанской, сможет располагать и американской армией. Но на деле, он может рассчитывать только на свои и испанские войска. При этом, ему противостоят отмобилизованные армии Канады, Британии, Мексики, Японии, Франции. Поляков, греков и итальянцев можно даже не считать.

Что верно, то верно. Мексика и Франция, имеют на фронте армии по полумиллиону человек. Двести тысяч выставили японцы. Англо-канадцы – порядка миллиона человек. Впрочем, поляков я бы сбрасывать со счета не стал. Их восемьдесят тысяч штыков тоже стоит учитывать.

У американцев под ружьем было два с половиною миллиона человек только в армии. Плюс, четыреста тысяч в Национальной гвардии. Но сейчас это не сила. Одни разбегаются по домам, другие разлагаются на месте.

С оценками Батюшина был согласен и Редигер:

– Войска кайзера сейчас в очень невыгодном положении. Связь с Фатерляндом в любой момент может прервать англо-французские флоты. Ни эвакуировать, ни снабжать их не выйдет.

– Но ведь кайзер может создать угрозу на французской границе и тем самым заставить Антанту вести себя осторожно, – заявил я, хотя понимал, что совсем не так.

Оказалось, что наш Генштаб уже просчитал ситуацию и пришел к выводу, что не все у немцев радужно. О чем и доложил мне Редигер:

– Создать угрозу французам. Германия сейчас не в состоянии. Потому что внешнеполитические успехи нанесли сильный удар по механизму мобилизации.

Мой военный министр не зря занимал свой пост и потому толково разложил все по полочкам. Итак, в этом времени, Германии достались жирные куски в Восточной Азии, Вест-Индии, и в Персидском заливе. Я уже не говорю про Марокко. Плюс, сильные позиции в Китайской республике и на Ближнем Востоке. Но за все надо платить. Чтобы обеспечить защиту своих интересов в разных частях Земного Шара, пришлось усилить свои вооруженные силы.

Восточно-Азиатская эскадра в этом времени сильней, чем была в моем. Два линкора, столько же модернизированных эскадренных броненосцев, парочка линейных крейсеров, четыре рейдера – носителя и столько же легких крейсеров. Кроме того, в состав этой эскадры входили эсминцы и миноносцы и несколько канонерок. Ну а если учесть и вспомогательные корабли, то в сумме получится где то сорока кораблей. В Персидском заливе – два рейдера-носителя с парой легких крейсеров и шестью миноносцами. Десяток канонерок несло службу в африканских колониях. Три десятка кораблей имели базу в испанской Сеуте, составляя собой эскадру Средиземного моря. Порядка шестидесяти кораблей располагались в Вест-Индии. Ну и конечно метрополию не обидели, держа в Северном море и на Балтике 12 линейных кораблей, 6 броненосцев, 6 линейных крейсеров, 12 крейсеров 12 рейдеров-носителей и 61 эскадренных миноносцев.

Люфтваффе тоже внушало почтение. Четыре эскадры дирижабельных сил в самой Германии насчитывали 80 дирижаблей жесткого типа. Помимо этого, одна эскадра базировалась в Восточной Азии, другая в Вест-Индии и несколько воздушных кораблей в африканских колониях и на Ближнем Востоке. Но помимо Люфтваффе, имелся Имперский гражданский воздушный флот, насчитывающий сотню дирижаблей и его возможности учитывались в планах мобилизации. И это не только техника, а в первую очередь люди, на которых сухопутная армия не может рассчитывать. То есть, уже это заметно уменьшало численность армии. Но были и другие моменты. Необходимость держать части сухопутной армии в колониях, тоже уменьшало возможности армии в метрополии. Войска приходилось держать везде и в количестве, большем, чем в мое время. Конечно, Вилли выкрутился и сформировал китайские дивизии: парочка на Шаньдуне, столько же на Филиппинах, по одной в Басре, Восточной Африке, Того, Камеруне и три в Юго-Западной Африке. Итого 11 дивизий. Думаете, что экономия вышла? А вот и нет! Рядовой состав из китайцев конечно позволил не отвлекать на эти задачи самих немцев. Но офицерский и унтер-офицерский состав все-равно пришлось формировать из немцев. А это минус 11 дивизий в Европе. Ведь без хорошо подготовленного командного состава, дивизий даже из немцев не создашь. А тут еще 200 тысяч человек пришлось отправить в Западное полушарие. Все это вместе настолько ослабило основные силы германской армии, что никакой «План Шлиффена» возможен в ближайшее время не был. Вот что значит размазать войска по глобусу.

Я прекрасно знал, что на самом деле ничего страшного не произошло. Немцы могут легко поставить намного больше тех 700 тысяч человек, которых по их мнению было достаточно для победы над Францией. Но это я знал. А в Берлине считали по старинке и многомиллионную армию создавать боялись.

Французы кстати тоже еще не разобрались как следует и по-прежнему считали, что 700 тысяч русских и 200 тысяч польских солдат вполне хватит для разгрома австро-венгерских и германских сил на Востоке.

Была у Вилли и другая головная боль, которая именовалась Польшей. Во-первых, он достаточно высоко оценивал Войско Польское. Считал, что оно много лучше русской армии. Тревожила его и то, что в его и австрийских землях поляки ведут подрывную агитацию среди соплеменников. И получается, что надеяться на своих подданных польских кровей ему не приходится. Того и гляди, ударят в спину или нагадят еще каким образом. И как ему быть?

Долго раздумывать о способах решения «проклятого польского вопроса» кайзеру не пришлось, потому что его советники не зря свой «бутер» вместе «бродом», а иногда и шнапсом потребляли. Люди подполковника Карла Брозе довольно легко установили деловое сотрудничество с руководством польской «двуйки», а через них и с премьер-министром Дмовским.

Предметом сотрудничества была организация польской пропаганды на территории Второго рейха. Долго уговаривать Дмовского не пришлось. Тот не очень хорошо относился к Пилсудскому и его сторонникам. Он вообще не хотел видеть на территории Польши ни Юзефа, ни его сторонников. А тут такой случай подвернулся! Получить согласие Сейма и короля, труда не составило. Ни Анджею, ни сенаторам Пилсудский особо не нравился и они с удовольствием упекли бы его туда, где портил польскую кровь его брат Бронислав. Но Сахалин им был не подвластен, зато американские земли были в их распоряжении. А раз так, то не дожидаясь решения послевоенной мирной конференции, они объявили территории штатов Вермонт, Нью-Хемпшир и Мэн, неотъемлемой частью польского государства. Правда, названия штатов звучали не патриотично, но разве это проблема? Дать новые названия и вся недолга! И дали. Так появилась пока что на польских географических картах новое образование – Ziemie zamorskie Nowa Polska. Но это было не всеми географическими новостями. Эта самая Nowa Polska, состояла из трех воеводств, которые как вы понимаете раньше назывались штатами. Воеводствам тоже пришлось сменить вражеские названия на исконно польские. Вермонт стал называться – Зеленогорье, Нью-Хемпшир превратился в Каменоземье, а Мэн теперь назывался Сосновец. А всеми этими землями, особым королевским указом был назначен править Гетман Новопольский Юзеф Клеменс Пилсудский.

Как к такому польскому самовольству отнеслась Антанта? Да положительно отнеслась. У англо-канадцев после Вторжения Першинга, десантов Назгулеску и рейдов Дикой дивизии, возникло сильное желание иметь между собою и Америкой достаточно сильное в военном отношении буферное образование. Поэтому они возражать не стали. Прочие страны Антанты тоже были не против расчленения САСШ. Польские обретения у них не вызывали никакой зависти. Три не самых развитых и к тому же малонаселенных штата. Никакой выгоды от такого приобретения ждать не стоило. Чтобы их развить, нужно было вложить немало средств. Так что, пусть забирают! Но сами поляки считали иначе:

«Имея в качестве соседей русских и германцев, наша страна не может считать, что ее независимость гарантирована. Как учит нас история, в любой момент наши исконные враги могут передумать и произвести очередной раздел Речи Посполитой. Новая Польша, недоступная врагам, позволяет нам и в этом случае сохранить польскую государственность в нужном для реванша объеме».

Именно это на полном серьезе утверждала «Трибуна Люду». Насчет потребных на развитие этих земель средств, польская верхушка не беспокоилась.

– Много кто в мире заинтересован в существовании сильной и независимой Речи Посполитой, – растолковывал депутатам Сейма Роман Дмовский. Для того, чтобы мы устояли перед германским натиском, пришлось раскошелиться французам. За безопасность Канады нам будут платить британцы, а боязнь польского восстания, уже заставила оказывать нам помощь немцев и австрийцев.

Дмовский говорил чистую правду. Оба кайзера разрешили на своих территориях работу вербовочно-переселенческих организаций. Правда, с ограничениями. Вербовать разрешалось только сельских жителей. Впрочем, даже без наложения запрета, жители Львова, Кракова и Познани не горели желание переселяться куда то за океан. На призывы в основном откликалась сельская беднота. Кроме этих людей, в Новую Польшу старались заманить литовскую бедноту. Но самое главное – на новых землях хотели осадить ветеранов Пилсудского. Против чего новый гетман совсем не возражал. Впрочем, будучи человеком больших способностей и талантов, он и сам не жаждал возвращаться в Варшаву. Вместо этого он обосновался в Огасте, переименованную по такому случаю в Августов и всецело отдался делу укрепления польской державности.

Но что поляки? Те от России в данный момент ничего не требуют. Зато мексиканцы начали требовать. И ни что иное, как Северную Калифорнию. Мол это наша бывшая земля, поэтому отдай ее им и не греши! Проблема мексиканцев была в том, что после захвата Лос-Анджелеса, они вроде бы бодро продвинулись на север аж на 200 км в сторону Сан-Франциско, но расслабились и прозевали американский контрудар. После чего бодро драпанули в сторону Лос-Анджелиса и если бы в этом городе не было японских войск, то и Лос-Анджелис потеряли. Но пронесло. Навязавшие преследователям встречный бой японцы, сумели стабилизировать линию фронта в пятидесяти километрах севернее в районе Кресент Велли. А дальше, американцы просто заключили с нами договор об аренде остававшейся под их контролем территории Северной Калифорнии. И вернуть им ее назад мы должны аж в 1933 году.

Собственно говоря, я не считал нужным обманывать американцев и аннексировать эти земли. Мне Калифорния была нужна для другой цели. Прежде всего, я хотел, чтобы у американцев никогда не было ни Кремниевой долины, ни флота на Тихом океане. Своим «краснозвездным» союзникам я объяснил свою позицию просто: мне со временем нужна Вторая Калифорнийская республика. Или Калифорнийская монархия. Без разницы. Главное – сделать так, чтобы жители Калифорнии как черт от ладана шарахались и от Мексики, и от САСШ.

С Мексикой все понятно, после этой войны, мексиканцу появляться на территории штата не стоит. Значит, сезонные работники будут приезжать из других мест. Судя по всему, население САСШ ожидает несладкая жизнь. Особенно если учесть то, что победители заставят побежденных выплачивать репарации. Значит, калифорнийские фермеры будут использовать труд самих янки. И кстати, благодаря временному пребыванию под моей властью, калифорнийцы будут избавлены от платежей победителям. А значит, будут достаточно зажиточны, что бы им завидовали жители иных штатов. А зависть бывает всякая. В том числе и черная. А теперь представьте себе ситуацию: живут себе люди спокойно под властью русского царя. Спокойно живут, да еще богатеют. И тут, в один прекрасный день выясняется, что им предстоит вернуться под власть «парней из Вашингтона». То есть, богатый штат присоединяется к обнищавшей стране. Как вы думаете, жители штата вспомнят о том, что когда то они были независимым государством? Мне нужно, чтобы Калифорния во время неизбежной со стороны САСШ попытки реванша, присоединилась к антиамериканской коалиции. Если за 25 лет нам удастся изменить настрой местных жителей, то они не захотят видеть рядом с собою могучую, единую и неделимую Америку.

Правда, сейчас штат не настолько плотно населен и развит, чтобы бросить вызов даже той Америке, которую ослабит послевоенный кризис. И крупных заводов еще нет, и населения едва 2.5 миллиона человек. Ну ничего, прорвемся!

– Вам Николай Николаевич предстоит не простая служба. В вашем подчинении будут не только русские войска, расквартированные в Северной Калифорнии. Точно так же вам будет подчинена Калифорнийская Национальная гвардия и местная береговая охрана.

Это я начал ставить задачу, назначаемому на пост генерал-губернатора Северной Калифорнии генерал-майору Юденичу. Поедет он туда не один. В помощь ему будет направлено достаточное число чиновников, которые помогут ему разобраться с гражданским управлением и экономикой. Но вообще, я изначально решил предоставить Калифорнии автономию. Прежде всего, она сохранит свою конституцию и выборные органы власти, включая законодательную власть которую осуществляют Сенат (40 сенаторов) и Ассамблея (80 депутатов). Главным представителем закона в штате по прежнему является Генеральный прокурор. Судебную власть осуществляет Верховный суд Калифорнии. Ну а Юденичу, в качестве генерал-губернатора переходят функции исполнительной власти. Столицей штата так и остался Сакраменто.

За собою я оставил право помилования осужденных и налагать «вето» на любые решения местных властей. В общем, формально – республика. На деле – конституционная монархия.

Изменилась и финансовая система. Учрежденный недавно Калифорнийский банк начал эмитировать новую валюту, которую сперва хотели назвать калифорнийским долларом, а после моего замечания – калифорнием. Собранные в виде налогов деньги, я решил оставить в самом штате. Но с одним условием: на эти средства содержатся расквартированные там наши гарнизоны. Смету расходов утверждает наш генерал-губернатор.

В ходе войны, многие американские судовладельцы, чьи пароходы вынуждены были ходить под нашим флагом, теперь поставлены перед выбором: чей флаг поднять? Выбор был таков: американский, российский и калифорнийский. Почему то мало кто выбрал американский флаг. Хотя от того же гавайского не отказывались.

Приступил я и к созданию всеамериканской системы радиовещания. Через полгода должны с территории «Золотого штата» начать вещание «Радио Калифорнии», «Голос Америки», «Американская волна», «Свобода» и «Свободная Америка». Что интересно, содержание этих радиостанций нам обойдется бесплатно. Ведь помимо наших коммерческих фирм, к ним проявил интерес никто иной, как Рокфеллер. Впрочем, его понять можно. Французы и мексиканцы нагло отжали у него часть бизнеса. Естественно, что такое свинство со стороны Антанты его сделало искренним патриотом Америки и союзником России. Кстати, не его одного. Американский капитал, не смотря на войну, смог сохранить завоеванные им позиции в Южном Китае. И намеревался и дальше их сохранять. В условиях неизбежных финансовых репрессий, которым скоро подвергнутся САСШ, эти ребята довольно быстро организовали исход на не подконтрольные территории. Зона германо-испанской оккупации их не устраивала. Понимали, что «миротвоцы скоро уйдут, что у кайзера не выйдет защитить Свободные Штаты. Потому и сделали они выбор в пользу Калифорнии. Они бы и от Гавайев не отказались, но принц-консорт Михаил дал четко понять, что это его делянка.

А с Аляской все было сложнее. За исключением той части, которая была оккупирована японцами, она также была передана нам в аренду. И это очень не нравилось ни японцам, ни британцам. Нам уже недвусмысленно намекали на то, что это не наша земля. Ну а мы, как могли, так и отбивались на дипломатическом фронте. Нашим главным аргументом был чисто правовой.

– Эту часть территории, нам передало в аренду правительство, которое весь мир признавал законным. Включая и вас, господа. А значит, для расторжения договора, в Вашингтоне должно находиться не менее законное правительство, которое в данный момент отсутствует. Я думаю, что никто не считает принца Вильгельма Прусского законным правителем Америки.

С правовой точки зрения, наша позиция была безупречна. А вот с силой – слабой. В северной части Тихого океана сейчас господствовал японский флот, а освобождавшиеся части японской армии легко можно было перебросить в порты Южной Аляски. И ведь японцы, будучи в числе победителей Америке, уже не испытывали робости перед нами. Но это не значит, что положение наше было безнадежным. Стратегический план обороны этой территории исходил из того, что мы господствуем на Юконе, форсировать который помешает Юконская речная флотилия, а вторжению через устье реки будут мешать наши береговые батареи, находящиеся вне зоны обстрела с моря. Хватало у нас и людей. Во – первых, это были освобожденные из плена американцы, а во вторых, на нашу территорию отступали повстанцы из Республики Клондайк. Все это вместе мы могли превратить во Всевеликое войско Юконское. Кроме того, туда перебазировались дирижабли, принадлежащие Комитету Кларка. В дополнение к этому, мы начали переброску еще одного полка «воздушных связистов». Ну и снабжение тоже налаживалось. Поэтому, атаковать нас в этом месте – сильно увязнуть. Тем же англичанам этого точно не хотелось. Во всяком случае до окончания разборок в Южной Африке. Но самое главное – им не выйдет развернуть работы на тех месторождениях, которые «краснозвездные» указали на слитых им картах. Поэтому я уперся, а мои союзники вели переговоры с британцами о возможном компромиссе. Компромисс был в том, что британские фирмы берут у нас в концессию месторождения полезных ископаемых, но не монопольно, а совместно с филиалами «Красной звезды». Что то мне говорило, что британцы уступят и окоротят своих желтолицых союзников.

Вряд ли такой компромисс их обрадует. Как известно, гадить они умеют и никогда от этого национального вида спорта не откажутся. Тем более, мы их тоже не слабо прищемили, начав чистку страны от агентов влияния иностранных держав. Чем дальше шло расследование покушения на моего брата Георгия, тем яснее проглядывался в этом деле «британский след». Меня в частности ознакомили с донесением нашего агента из британского МИДа. Каким то образом ему удалось узнать содержание разговоров, что вел глава британского МИДа Эдуард Грей с руководителями британских разведывательных служб. Мало утешительного было в этом докладе. Британцы решили «загнать в стойло Старьевщика» то есть меня. По их мнению, строптивость русских обусловлена той политикой, которую вел покойны брат Георгий. Но его устранение ничего не изменило, потому что в своем диктате он опирался на широкий круг людей. Именно поэтому он сумел одолеть поодиночке ранее всесильные великокняжеские кланы и подчинить себе глав конкурирующих за власть группировок из рядов армии, флота и других ведомств. Гибель сатрапа ничего не изменила, потому что сохранилась созданная им своего рода правящая корпорация. В данный момент, в лидеры этой корпорации выдвинулся молодой и энергичный политик Владимир Ульянов, о котором раньше мало что знали. Но который даже более беспощаден к врагам правящей корпорации, нежели Георгий.

– Сергей Васильевич, а название эта самая корпорация имеет?

– Да, ваше величество, имеет, – чуть улыбнувшись, ответил Зубатов, – агент «Валлиец» узнал и про это.

– И какое же?

– Общество священномученика Ипатия Гангрского. Причем, оно появилось после убийства великого князя Георгия Александровича и супруги его.

Видя, что я чего то не понимаю, Зубатов пояснил:

– Как объяснили наши аналитики, упоминание святого Ипатия не случайно. Как вам известно, святой Ипатий пал от рук еретиков-террористов. Кроме того, династию Романовых от польских захватчиков укрывал в своих стенах Ипатьевский монастырь, основанный в честь этого самого святого.

Да уж, хорошее толкование, ничего не скажешь. И это здесь ничего не знают про дом купца Ипатьева. Чего то мне это святоша совсем не нравится. А тут еще Зубатов со своим:

– Я прошу прощения, ваше величество, но есть еще одно… В общем, в том самом вагоне, в котором ехал великий князь, висела икона с ликом этого святого.

Еще лучше! Вот так и не верь в приметы.

– Икона цела?

Оказалось, что она была единственным предметом, с которым ничего не произошло. Ну что же, приказав Зубатову доставить столь чудесную вещицу ко двору, я вызвал начальника охраны и приказал ему распространить режим охраны д@я царственных особ на упомянутых в моем списке людей. Список этот полностью совпадал со списком «Валлийца» и начинался он с фамилии Ульянов. В числе прочего, этим людям теперь полагался персональный бронепоезд с хорошо защищенным салон-вагоном. А в отношении Ильича я проявил особую заботу, велев повесить в его вагоне эту злополучную икону.

– Сей святой, погибший от рук террористов, простер свою защиту и на нас. Смотрите сами: ни пули, ни осколки не тронули иконы. Так может и Владимира Ильича она спасет от злоумышленников?

Вот так. Можете считать, что я впал в суеверия. Но мне не до смеха. Монастырь святого Ипатия, подвал святого Ипатия, а теперь еще и вагон святого Ипатия! Нет уж! Пусть Ильич в нем ездит. И пусть отныне Ипатий Гангрский распространит на него свою защиту.

Content

Игорь Аббакумов
Вагон святого Ипатия
(Николай Кровавый 2.0)

Пролог

1. Год Восходящего Солнца

2. За спиною великих держав

3. Думы о выживании народном

4. Восточный тупик

5. Православие, Самодержавие, Народность!

6. Америка в огне

7. Выгоды нейтралитета

8. Есть у революции начало

9. В кольце фронтов

10. На берегах Онтарио

11. Европейские страдания

12. Дела оружейные

13. Ох чужбинушка-чужбина!

14. Тихий Юкон

15. Кому война…

16. Погибшие надежды

17. Южное подбрюшье

18. Апогей войны

19. Новый фронт Мировой войны

20. Время новой метлы

21. Проблемы гегемонов

22. На пути к империи

23. Балканский дебют

23. Новый курс

24. Проводы эпохи