Майя Г. Леонард

Фабр

Восстание жуков

Оригинальное издание на английском языке опубликовано в 2016 г. под названием BEETLE BOY издательством The Chicken House, 2 Palmer Street, Frome, Somerset, BA11 1DS

© Майя Габриэль, 2016

Все имена персонажей и названия мест, используемые в этой книге, защищены авторским правом © Майя Габриэль и не могут быть использованы без разрешения.

Автор / Иллюстратор доказала свои моральные права.

Все права защищены. Любое копирование разрешено только с письменного согласия правообладателей

© ООО «Издательство Робинс», перевод, издание на русском языке, 2016

© ООО «АР Инновации», мобильное приложение «Живая картинка», 2016

www.живаякартинка. рф

* * *

Артуру, Сэму и Себастьяну посвящается

«Когда я читаю, что где-нибудь нашли редкого жука, на меня это действует, как звук трубы на старого боевого коня…»

Чарлз Дарвин

1

Загадочное исчезновение Бартоломью Катла

Доктор Бартоломью Катл был не из тех, кто загадочно исчезает неведомо куда. Он был из тех, кто читает за едой старые толстенные книги, не замечая, что борода окунулась в суп. Из тех, кто вечно теряет ключи и в дождливую погоду выходит из дому без зонта. Из тех, кто может опоздать на пять минут, когда забирает сына из школы, но придёт обязательно. А главное, Даркус точно знал: его отец не из тех, кто бросит своего тринадцатилетнего сына.

В полицейском отчёте говорилось, что вторник двадцать седьмого сентября был ничем не примечательным. Доктор Бартоломью Катл, вдо-вец сорока восьми лет, отвёл в школу сына, Даркуса Катла, после чего отправился в Музей естествознания, где занимал должность заместителя директора по научной работе. В девять тридцать он поздоровался со своей секретаршей Маргарет, всё утро провёл на различных заседаниях, посвящённых обсуждению музейных дел, а в час дня пообедал с бывшим коллегой, профессором Эндрю Эплъярдом. После обеда доктор Катл, по своему обыкновению, спустился в подвальный этаж музея, в хранилище, по дороге налив в чашку горячего кофе из кофемашины. Пошутил с дежурным охранником Эдди, а затем заперся в хранилище, в одной из комнат отдела энтомологии.

В тот вечер отец не пришёл домой. Даркус забеспокоился и постучался к соседям, а они вызвали полицию.

Когда полицейские прибыли в музей, оказалось, что комната в хранилище, где находился доктор Катл, заперта изнутри. Опасаясь, что с ним случился сердечный приступ или ещё какое-нибудь несчастье, охранник принёс запасной ключ и открыл дверь.

В комнате никого не было.

На столе рядом с микроскопом обнаружили какие-то бумаги и чашку с остывшим кофе. В шкафах были выдвинуты несколько ящиков с образцами жёсткокрылых, однако никаких следов доктора Бартоломью Катла не нашли.

Он исчез.

В хранилище не было ни окон, ни других дверей, кроме той, через которую вошли полицейские. Помещение представляло собой герметичную камеру с датчиками климат-контроля.

Статьи о загадочном исчезновении учёного появились на первых страницах всех газет. Журналисты словно с ума посходили! Никто не мог объяснить, каким образом доктор Катл покинул хранилище.

«ПРОПАЛ УЧЁНЫЙ!» –

кричали заголовки.

«ПОЛИЦЕЙСКИЕ В ТУПИКЕ!» –

шумели репортёры.

«ОСИРОТЕВШИЙ МАЛЬЧИК ПОМЕЩЁН В ПРИЮТ!» –

сообщали в последних новостях.

«ВЕДУТСЯ ПОИСКИ ЕГО ЕДИНСТВЕННОГО РОДСТВЕННИКА – ЗНАМЕНИТОГО АРХЕОЛОГА МАКСИМИЛИАНА КАТЛА».

И на следующий день газеты стенали:

«АРХЕОЛОГ ЗАТЕРЯЛСЯ В СИНАЙСКОЙ ПУСТЫНЕ!

МАЛЬЧИК ОСТАЛСЯ СИРОТОЙ!»

Журналисты подкарауливали Даркуса около приюта, щёлкали фотоаппаратами и наперебой спрашивали:

– Даркус, есть новости от папы?

– Даркус, твой отец в бегах?

– Даркус, твой папа умер?

Пять лет назад у Даркуса умерла мама. Он тогда замкнулся в себе, не выходил на улицу поиграть с ребятами и никого не приглашал к себе в гости. Мама Даркуса, Эсме Катл, умерла внезапно, от воспаления лёгких. Отец был убит горем. Иногда он целыми днями лежал в кровати лицом к стене и даже говорить не мог, только слёзы бежали по его щекам. Даркус называл такие дни чёрными. В самые чёрные дни он приносил папе чай с печеньем, садился рядом и читал книжку. Вдвойне тяжело, когда и мамы нет, и папа всё время такой грустный. Даркусу пришлось научиться самому заботиться о себе. В школе он со всеми ладил, но близких друзей у него так и не появилось. Он держался в стороне. Другие не поймут, а он сам не сумел бы ничего объяснить. Для него было важно только одно: чтобы папа снова стал счастливым.

Прошло четыре года. Чёрные дни случались всё реже, и Даркус, не смея слишком радоваться, наблюдал, как папа пробуждается от своей печали, будто от долгого сна. Они снова начали играть в футбол по воскресеньям. За завтраком папа улыбался Даркусу и поддразнивал его из-за вечно лохматых волос.

Нет, папа не покончил с собой, не сбежал и не ведёт двойную жизнь – в этом Даркус был уверен. Что-то случилось там, в хранилище. Даркус не мог даже предположить, что произошло, и поэтому всё внутри сжималось от страха. Засунув руки в карманы, он мрачно косился на раскрытые блокноты журналистов и ничего не отвечал на дурацкие вопросы.

«МАЛЬЧИК ОТ ГОРЯ УТРАТИЛ ДАР РЕЧИ!»

– объявили газеты.

Наконец в Египте отыскался его дядя, профессор Максимилиан Катл, и немедленно вылетел к племяннику в Лондон. Репортёры так и не сумели разгадать тайну исчезновения учёного, но им надоело выдумывать новые глупости о Даркусе, и его оставили в покое.

Дядя Макс привёл Даркуса в свою квартиру над магазином здорового питания «Матушка-природа», что в переулке между Кемден-тауном и Риджентс-парком. Поднимаясь по лестнице, дядя Макс предупредил:

– Имей в виду, мой мальчик, я привык жить один. Понимаешь, я много путешествую. Не люблю английскую погоду – вечный дождь… Бр-р-р! Раскопки в такую сырость – никакого удовольствия! Предпочитаю кататься на верблюдах по Синайской пустыне. – Он остановился перевести дух. – Словом, гостей я люблю, но обращаться с ними не умею. И с детьми – то же самое.

Даркус молча шёл за дядей, радуясь, что слышит голос, так похожий на отцовский.

Войдя в квартиру, дядя Макс показал ярко-оранжевую комнату слева:

– Кухня. – Через несколько шагов: – Гостиная.

Проходя мимо гостиной, Даркус изумлённо уставился на развешанные по тёмно-синим стенам длиннолицые деревянные маски. Маски загадочно уставились на него.

На втором этаже была комната дяди Макса, а рядом – просторная розовая ванная.

Карабкаясь по лестнице на чердак, дядя Макс пропыхтел:

– В университете мне не выделили кабинета, поскольку я большей частью работаю за границей. Так что научные материалы я храню здесь, на чердаке. Там тебя и разместим.

На верхней площадке лестницы дядя Макс прислонился к стене, отдуваясь и всячески показывая, как он устал. Вытащил из нагрудного кармана платок, сдвинул на затылок пробковый шлем и промокнул пот с загорелого, обветренного лба.

– Уф! – поморщился дядя Макс. – Мальчик мой, ни в коем случае не старей! Как я отсюда спущусь – один Бог ведает. Придётся тебе меня волоком тащить.

Дядя добродушно фыркнул, чтобы было понятно: он шутит. Однако Даркус даже не улыбнулся.

Дядя Макс печально покачал головой:

– С виду ты на маму похож, а характером – весь в Барти. Эсме всегда смеялась над моими шутками, особенно над несмешными.

Даркус постарался вежливо улыбнуться, но получилось больше похоже на гримасу. Смутившись от изучающего взгляда дяди Макса, Даркус одёрнул мешковатый зелёный свитер и уставился на свои заношенные, разодранные на коленке джинсы.

Смуглой кожей, тёмными волосами и угольно-чёрными глазами он был похож на свою маму-испанку. Когда же сам Даркус думал о маме, ему вспоминалась прежде всего её улыбка. У Даркуса рот был той же формы, но однажды мальчик заметил, что папа грустит, когда видит его улыбку, и с тех пор перестал улыбаться.

– Что случилось с твоими волосами?

– В приюте побрили наголо. – Даркус провёл рукой по короткому ёжику на макушке. Не хотелось рассказывать дяде, как в первую же ночь в детдоме незнакомый мальчишка выбрил полосу у него на голове. – От вшей… – пробормотал он.

– Понимаю. Весьма разумная предосторожность. – Дядя Макс нахмурился, убирая платок в карман. – Так, здесь туалет. А вон там, дальше, твоя комната. – Дядя Макс с извиняющейся улыбкой распахнул дверь: – Та-дам!

Мелко исписанный листок, подхваченный сквозняком, спланировал к ногам Даркуса. Комната оказалась крошечной. Её заполняли криво поставленные друг на друга картонные коробки, на полу лежали пачки бумаг, пахло пылью и плесенью.

Даркус чихнул.

– Будь здоров! – сказал дядя Макс, включая в комнатушке свет.

За грудой коробок обнаружилась целая стена чёрных картотечных шкафов. Некоторые ящички были выдвинуты, из них торчали бумаги. Сверху на шкафах громоздились географические атласы и обтрёпанные карты. В крыше Даркус заметил чердачное окно, такое грязное, что от него в комнату падала тень.

– Ты, наверное, терпеть не можешь разбирать свой архив, – сказал Даркус.

– Да, пожалуй. Я уже несколько лет сюда не заглядывал. – Дядя Макс кашлянул. – Если подумать, я и не помню, когда в последний раз поднимался на чердак. Наверное, тебя тогда ещё на свете не было.

Даркус чуть улыбнулся, чтобы не показаться совсем уж невоспитанным. Дядя Макс, обрадованный, что племянник потихоньку оттаивает, вынул из открытой коробки книгу.

– «История каннибализма». О, я как раз её искал!

Дядя Макс пошевелил бровями и бросил книгу обратно.

Из коробки взметнулось облако пыли, прямо в лицо Даркусу.

Дядя Макс расхохотался, глядя, как племянник отчаянно отмахивается от пыли, чихает и в конце концов сам начинает смеяться.

– Одним словом, тут нужно поработать, – подвёл итог дядя Макс, достав из кармана брюк чистый носовой платок и протянув его Даркусу. – Ничего, поднатужимся и устроим тут вполне уютное обиталище.

Даркус поставил чемодан у стенки.

– Наверняка будет уютно. Спасибо, дядя Макс.

– Будет-будет, не сомневайся! – Дядя Макс так хлопнул Даркуса по спине, что тот невольно сделал пару шагов вперёд.

Дядя снял шлем, и его волосы тут же встали дыбом, словно серебристое облачко.

– Первым делом давай всё вытащим в коридор. Комната пока не пригодна для жилья, надо её как следует вымыть.

Даркус засучил рукава зелёного джемпера, открыв худые смуглые руки, и потащил к двери тяжёлую коробку. Двигаясь спиной вперёд, он споткнулся о порог, картонная коробка порвалась, и стало видно, что она набита папками с надписью: «Проект „Фабр”». На пол посыпались какие-то мелкие предметы, похожие на человеческие зубы.

– Прошу прощения, – испуганно залепетал Даркус.

– А-а, зубы Нефертити! – Дядя Макс бережно собрал их в ладонь. – Это надо убрать в надёжное место. Правильно я говорю?

– Зубы Нефертити? Серьёзно? – изумился Даркус.

Дядя Макс кивнул:

– Куда уж серьёзнее. Я обнаружил её гробницу! Тебе скажут, что она до сих пор не найдена, а на самом деле я её нашёл. Эти зубы извлечены из гробницы прославленной египетской царицы.

– Ты их выдрал прямо из черепа?

Дядя Макс пожал плечами:

– Ей они уже не нужны.

Даркус поднял откатившийся в сторону зуб.

– Они же, наверное, должны храниться в музее?

– Они и были бы в музее, мой мальчик, если бы кто-нибудь ко мне прислушался! Но нет, не прислушались. Чтобы мальчишка, начинающий археолог, совершил эпохальное открытие? Все утверждали, что это невозможно, да только они не правы. Если человек молод, это ещё не значит, что у него недостанет любопытства, воли и целеустремлённости совершить то, чего мог бы достичь опытный историк. Правильно я говорю? Ха! Когда гробницу наконец найдут, – а найдут обязательно, я же им рассказал, где она, – то увидят старушку Нефертити без зубов. И тогда эти вот красавцы неопровержимо докажут, что я побывал там первым! – Дядя Макс аккуратно ссыпал зубы в конверт и заклеил клапан. – Прошлое, мой мальчик, всегда напоминает о себе, даже если нам этого совсем не хочется… Видишь ли, это была одна из моих первых египетских экспедиций. Я был новичком на раскопках и не знал правил игры. Взрослая жизнь, Даркус, иногда невыносимо скучна! Сплошь политика и компромиссы…

Дядя Макс ещё долго распространялся о трудной жизни археолога, а Даркус то кивал, то качал головой. Между тем они подметали, чистили и вытирали пыль, приводя комнату в порядок. Четыре коробки с книгами составили вместе, сверху набросили пёструю восточную шаль – получился стол. Из трёх пустых коробок, поставленных друг на друга, получился шкаф с полками для одежды.

Дядя Макс, забравшись на стул, протёр смоченной в уксусе газетой оконное стекло изнутри. Когда он открывал окно, чтобы протереть снаружи, Даркус заметил на стекле какое-то чёрное пятно. Живое существо… Семь ног… Или шесть? И ещё рог спереди.

– Подожди! – крикнул Даркус.

Но дядя Макс уже сдвинул раму, существо взвилось в воздух и унеслось прочь.

– Что это? – спросил Даркус, тыча пальцем вверх.

Ему ужасно хотелось вскочить к дяде на стул и выглянуть из окна.

– Где? – Дядя Макс тоже задрал голову, но непонятное существо уже скрылось.

Шесть ног… Значит, насекомое? Семиногих животных не бывает. Может, это летучая мышь или очень мелкая птица?.. Вернее, пара птиц. Только у летучих мышей нет рогов, и даже у пары птиц не больше четырёх лапок. Наверное, всё-таки насекомое, хотя Даркус таких здоровенных насекомых никогда не видел.

– Солнце садится, – сказал дядя Макс, высунув голову наружу. – Это, конечно, не египетский закат, но, должен признаться, город по-своему красив.

Даркус обвёл взглядом крохотную комнатку.

– Дядя Макс!

– Да, мой мальчик?

– А где я буду спать?

Дядя Макс втянул голову в комнату.

Даркус развёл руками:

– По-моему, кровать здесь не поместится.

Дядя Макс кивнул:

– Не поместится, точно. А если бы и поместилась, у меня нет запасной кровати.

– Наверное, можно спать на полу…

– Или на потолке, – заметил дядя Макс.

– Ага. – Даркус почесал в затылке, не очень понимая, шутит дядя или нет.

– В гамаке, – объяснил дядя Макс. – Это такая подвесная койка. В ходу у моряков и археологов. Отлично защищает от смертоносных укусов скорпиона андроктонуса. Хотя здесь, конечно, никаких скорпионов нет, как ты понимаешь… По крайней мере, живых экземпляров. Ну, как тебе такой вариант?

– Нравится.

– Отлично! Запасной гамак у меня имеется.

Дядя Макс вышел и вернулся с большой синей сумкой. В ней оказался песочного цвета гамак из плотной ткани, схваченной на концах двумя большими металлическими кольцами.

– Я думаю, можно его повесить вон там. – Дядя Макс показал на низкий потолок над картотечными шкафчиками.

Даркус энергично закивал. Дядя Макс достал из сумки молоток и два металлических крюка.

– Сбегай в гостиную, принеси спальный мешок – он лежит на кожаном кресле. И подушку с дивана захвати.

Когда Даркус снова прибежал наверх, дядя Макс уже повесил гамак. Даркус поскорее залез на шкафчик, а оттуда – в свою новую койку. Гамак тихонько покачивался. Ткань полностью укрывала Даркуса со всех сторон, словно он оказался в коконе.

– Здо́рово! – восхитился он, высунув голову.

Дядя Макс передал ему спальный мешок и подушку.

– Неплохо, – согласился он, с довольной улыбкой оглядывая комнату.

Затем он поставил на шкафчик чемодан Даркуса.

– Так, а теперь надо раздобыть тебе одежду.

– У меня есть одежда.

– Нужно прикупить новую. Этот свитер, например, сгодился бы какому-нибудь бездомному бродяге.

– Это папин свитер, – тихо сказал Даркус.

– Ох… Даркус, прости дурака! Не сообразил. – Дядя Макс покашлял. – Экий я бесчувственный!

– Дядя Макс… – Даркусу было трудно смотреть дяде в глаза. – Раз ты вернулся… Полиция снова начнёт папу искать, правда?

Дядя Макс кивнул.

– У меня завтра назначена встреча в Скотленд-Ярде.

– Скажи им! – Даркус свесился вниз. – Он бы ни за что не убежал! Не бросил бы меня одного, без мамы. С ним точно что-то случилось в хранилище. Что-то плохое.

– Да, как раз это я им и собирался сказать. – Дядя Макс помолчал, потом продолжил виновато: – Даркус, прости, что я так долго до тебя добирался. Мне ужасно стыдно. Я в лепёшку расшибусь, но выясню, что с папой, и верну его домой. И если, как я подозреваю, полицейские не станут слишком усердствовать, придётся начать собственное расследование. А для этого нам с тобой нужно будет проявить волю и целеустремлённость.

– Ты можешь на меня рассчитывать! – воскликнул Даркус.

– Я так и думал. – Дядя Макс улыбнулся. – Ужин в семь. – Выходя из комнаты, он помахал рукой. – На ужин будет рыба с жареной картошкой.

Постепенно дядины шаги затихли на лестнице. Тогда Даркус втащил в гамак свой чемодан. Откинул крышку, сдвинул в сторону одежду и вынул с самого дна фотографию отца в рамке. Когда он увидел папины светлые волосы и улыбчивые голубые глаза, в груди что-то сжалось и все внутренности скрутило в узел. Даркус погладил стекло. Он так соскучился по папе, что даже сердце закололо.

Даркус улёгся в гамаке, пристроив фотографию рядом на подушке. Он смотрел в чердачное окно, пока в небе не появились первые звёзды. Даркус мысленно повторял названия созвездий, которые ему показал отец, и думал: «Может быть, папа тоже смотрит сейчас на небо и думает обо мне».

2

Школа короля Этельреда

Даркус смотрел сквозь ажурную чугунную ограду перед входом в школу короля Этельреда. Огромное готическое здание с узкими окнами украшали каменные горгулии. Почерневшие от сажи и копоти кирпичные стены сплошь изрисованы и исписаны граффи́ти. Школьный двор напоминал тюремный дворик из какого-нибудь фильма о жизни заключённых. Старая школа Даркуса, конечно, не была идеальной, но хотя бы спортивная площадка там имелась.

Даркус надеялся, что здесь окажется, по крайней мере, лучше, чем в той школе, где он проучился три недели, пока жил в приюте. Там было совсем тяжко. Дядя Макс объяснил, что среди учебного года школу выбирать не приходится – идёшь в ту, где найдётся свободное место. А Даркус на опыте убедился, что свободные места обычно находятся в школах похуже.

Если считать старую школу, эта новая, названная в честь короля Этельреда, была третьей за пять недель.

Пять недель прошло с тех пор, как он в последний раз шёл в школу с папой.

Даркус стиснул зубы. Нельзя раскисать, впервые входя в новую школу, – все обязательно будут таращиться. «Воля и целеустремлённость!» – прошептал он слова дяди Макса, глубоко вздохнул и пошёл к воротам школы.

Перед началом урока Даркуса поставили перед классом и велели коротко рассказать о себе. Одноклассники слушали равнодушно. Высокой девочке, по имени Вирджиния Уоллес, поручили помочь новенькому освоиться. Её чёрные волосы были заплетены в восемь косичек, туго перехваченных разноцветными резиночками. На Даркуса она смотрела насупившись, явно не в восторге от поручения. Рядом с Вирджинией сидел худенький, невысокий, болезненно-бледный мальчик в больших очках и с шапкой пушистых белых волос. Даркус уселся за свободную парту позади этих двоих, и мальчик, обернувшись, протянул ему руку:

– Привет! Я – Бертольд Робертс.

Даркус промямлил своё имя, слегка растерявшись от официального рукопожатия и неожи-данно искренней улыбки мальчика.

На перемене Даркус первым выскочил из класса. Выйдя на школьный двор, он сразу увидел громадный дуб. На мощном стволе школьники перочинными ножами и циркулями нацарапали множество имён и сердечек. К дубу прислонился крепкий с виду парень с чубчиком, похожим на рог носорога. В расстёгнутом вороте рубашки виднелась толстая золотая цепь. Узел чёрного в фиолетовую полоску галстука болтался примерно на уровне пояса. Рядом толпились мальчишки помельче, безуспешно стараясь скопировать его небрежную позу.

– Ну как, ты понял, кто здесь самый бесперспективный?! – крикнул мальчик с чубом.

– Точно! Не связывайся с Эйнштейном и Страу-сихой – только зря время потратишь! – подхватил рыженький пацан с брекетами.

Мальчишки захихикали.

– Пойдём курнём? – предложил парень с чубом.

– Нет, спасибо. – И Даркус пошёл дальше.

Рыжий побежал за ним.

– Ну лады, я Робби.

– Ну лады, Робби, я Даркус.

– Да я знаю. Слушай, зря ты отказался. Дэниэл Доуи два раза не приглашает. Я тебя предупредил, потому что ты новенький.

– Спасибо, я не курю.

– Может, есть смысл начать? – ухмыльнулся Робби, показывая полный рот «железа».

– Нет, спасибо.

Робби слегка отстал.

– Вообще не пойму, с чего Дэниэл тобой интересуется. Небось всё равно про тебя неправду говорят, – сказал он Даркусу в спину.

Даркус остановился:

– Какую неправду?

– Да про папку твоего.

У Даркуса каждый мускул в теле напрягся.

– Что он помер. Правда, нет? – Робби подался вперёд, вглядываясь в лицо Даркуса.

– Он не умер.

– А тогда куда делся?

– Н-не знаю.

– Может, просто ты ему надоел? – Робби гадко засмеялся. – Не, будем считать – он помер. Может, убийство?

Даркус сжал кулаки:

– Ещё раз повторишь – я тебе врежу!

– Ой, как страшно! – Робби отскочил назад и засмеялся громче: – У Даркуса папка помер! У Даркуса папка помер!

У Даркуса как будто что-то запылало в груди. Он рванулся вперёд, но не успел как следует размахнуться, как две сильные руки схватили его повыше локтей.

– Полегче, крутой! – сказала Вирджиния, продолжая удерживать Даркуса.

– Слабак ты, и друзья твои тоже лузеры! – крикнул Робби, стараясь держаться подальше от Вирджинии. – Лузеры!

Он убежал к дереву и начал что-то бурно обсуждать с остальной компанией.

Вирджиния отпустила Даркуса:

– Ты как, в норме?

– Зачем ты меня остановила? Я бы ему!..

– Это он мне велел. – Вирджиния кивнула через плечо.

Там стоял Бертольд и часто моргал.

– Вообще-то мог бы ему спасибо сказать.

Бертольд, застенчиво улыбаясь, подошёл ближе.

– Робби – ябеда, – объяснила Вирджиния. – Ты бы всю первую неделю провёл в углу около директорского кабинета, а этот крысёныш ходил бы мимо и смеялся тебе в лицо.

– Она знает, – поддержал Бертольд тоненьким голоском. – Недели две назад она его отделала.

Вирджиния улыбнулась во весь рот, словно чеширский котище, и вдруг вытянула шею, глядя через плечо Даркуса:

– О, Робби разговаривает с клонами. Пошли отсюда, пока он группу поддержки не привёл.

– Робби любит наезжать на людей, – рассказывал Бертольд на ходу. – Вирджиния его стукнула за то, что он бросил меня в мусорный бак и не давал вылезти.

Тут Бертольд споткнулся. Даркус подхватил его под локоть, и Бертольд благодарно улыбнулся:

– Спасибо!

– Я в нашей школе любого парня отделать могу, – с вызовом сказала Вирджиния.

Даркус ей легко поверил.

– Спасибо… ну… что меня остановили.

– Не был бы ты новеньким, я бы мешать не стала, пусть бы ты ему врезал, – прорычала Вирджиния. – Гадюка этот Робби!

– Хочешь с нами вместе завтракать? – спросил Бертольд.

– Конечно хочу! Спасибо!

Бертольд и Вирджиния были так же не похожи, как джем и арахисовое масло, но в то же время было видно, что они – лучшие друзья. Они понимали друг друга без слов, то и дело один начинал говорить, а другой заканчивал предложение. У Даркуса таких друзей никогда не было. Он не умел рассказать словами, что творится у него в голове. Какая страшная пустота открылась перед ним после маминой смерти, словно бездонная пропасть. Какие ужасные кошмары снились об отце. Слушая, как Бертольд и Вирджиния поддразнивают друг друга, он невольно завидовал их дружбе.

У Вирджинии была крепко сбитая фигура, как у боксёра в весе «пера»[1], и кожа цвета корицы. Шумная, весёлая Вирджиния болтала с пулемётной скоростью. По дороге в столовую она успела рассказать Даркусу о своих братьях и сёстрах: трое старших – Дэвид, Шон и Серена, а двое младших – Кейша и Дарнелл.

– Мама говорит, у меня синдром среднего ребёнка в семье. – Вирджиния швырнула на стол коробку с завтраком и плюхнулась на стул.

– Какой-какой синдром? – спросил Даркус, усаживаясь напротив.

– Ну, когда человеку приходится стать знаменитым путешественником или совершить кругосветное плавание, чтобы его заметили.

– Она ничего не боится, – гордо сообщил Бертольд, садясь рядом с Вирджинией и доставая из рюкзака голубую пластиковую коробку с едой. – Вообще ничего и никого.

– Это я из-за братьев научилась драться. – Вирджиния набила полный рот чипсов. – Шон всё время старается меня побить и не может, – продолжала она, усыпая стол крошками.

– Жаль только, что она вести себя прилично не умеет, – заметил Бертольд, осуждающе изогнув белёсую бровь.

Бертольд был до невозможности белый, как штукатурка, и худенький, а голова казалась непропорционально большой из-за огромных очков и пушистых волос. Даркус очень скоро понял, что Бертольда не зря прозвали Эйнштейном – он был типичный ботан. Как он сам выразился, его любимое занятие было «конструировать действующие модели устройств, метающих огненные снаряды, а также изобретать различные взрывчатые смеси». Бертольд, как и Даркус, был единственным ребёнком в семье. Он жил с мамой в маленькой квартирке недалеко от школы.

– Бертольд зануда! – Вирджиния ткнула его в бок. – Всегда ругается, что я разговариваю с набитым ртом. Когда его мама на работе, он приходит к нам ужинать, и каждый раз я от него слышу одно и то же: «Только свиньи едят не закрывая рот».

Она довольно похоже изобразила писклявый голосок Бертольда.

Бертольд покраснел. Вид у него стал такой несчастный, что Даркус решил заговорить о другом:

– Твоя мама по вечерам работает?

– Она актриса, – объяснил Бертольд. – Калиста Блум. Слышал про такую?

– Э-э… Нет, извини.

– И никто не слышал. – Бертольд отламывал крохотные кусочки сэндвича и клал их в рот. – По телевизору ты её не увидишь, если только не смотришь рекламу про бестолковых офисных работников. Зато ты, может, её слышал. Она озвучивает дурацкого кролика в передаче «Базонке пора купаться».

Даркус помотал головой и вытащил из рюкзака бумажный пакет.

– Я телевизор вообще почти не смотрю.

– Мама больше в театре играет. Когда я родился, она играла в одной пьесе, и меня назвала в честь драматурга.

– Жаль, она не подумала, что тебе это жизнь сломает. Что тебя из-за такого имени в мусорные баки будут кидать! – хмыкнула Вирджиния.

Бертольд нахмурился:

– Вряд ли это из-за имени.

– А по-моему, хорошее имя. Мне нравится. – Даркус вытащил из кармана ложку и надорвал пакет. – Необычное, но красивое.

– Спасибо! – Бертольд так и просиял, а потом озадаченно посмотрел, как Даркус зачерпывает ложкой из пакета. – Что это ты ешь?

– Жареный рис. Мне его дядя Макс приготовил. Попробуй, вкусно! – Даркус протянул Бертольду ложку. – Я ему говорил, что в школу полагается брать сэндвичи, но их делать было некогда, и он мне насыпал риса в пакет.

Бертольд от риса отказался, покачав головой.

Вирджиния кашлянула:

– Так что там с твоим папой случилось?

– Вирджиния! – Бертольд стукнул её по спине и виновато посмотрел на Даркуса. – Прости, пожалуйста!

– Да ладно! – Вирджиния всплеснула руками. – Всё равно об этом все говорят. Если я не спрошу, кто-нибудь другой спросит.

– Ничего… – вздохнул Даркус. – Если я вам расскажу, может, дальше все будут к вам приставать с вопросами, а меня оставят в покое.

– Чего ты хочешь! Про тебя в газетах написали и по телевизору показывали, – заметил Бертольд. – Ты теперь, можно сказать, знаменитость.

– Это ненадолго. – Даркус уставился в стол. – Сколько можно писать о загадке без отгадки?

– Так что случилось-то? Рассказывай! – Вирджиния вся обратилась в слух.

– Нечего особенно рассказывать. Папа пошёл на работу, как обычно, а после обеда исчез. Неизвестно точно когда. Он не пришёл домой, поэтому я и догадался: что-то не в порядке.

Бертольд громко ахнул.

– И всё? Не могло же это быть просто так? – настаивала Вирджиния.

– Никто не знает, что произошло, – продолжал Даркус. – Полицейские не нашли никаких улик. Папа исчез, и больше ничего.

– Может, он у тебя шпион? – предположила Вирджиния. – И сейчас спасает страну от террористов!

Даркус покачал головой:

– Он не шпион. Он замдиректора по науке в Музее естествознания.

– Ух ты! – У Бертольда глаза загорелись. – Я люблю Музей естествознания! Ты туда часто ходишь?

Даркус кивнул:

– В каникулы.

– Лучше бы он был шпионом, – проворчала Вирджиния.

– Своему папе это скажи! – прикрикнул на неё Бертольд и, обернувшись к Даркусу, пояснил: – Он бухгалтер.

– Я просто говорю, что это объяснило бы всю историю с исчезновением, – буркнула Вирджиния.

– Пока папа не найдётся, я буду жить у дяди Макса, – сказал Даркус. – Потому и хожу в эту школу. А когда папа вернётся домой, всё станет как раньше.

– А почему ты не у мамы живёшь? – спросил Бертольд.

– Мама умерла, когда мне было семь лет. От воспаления лёгких, – тихо ответил Даркус.

– Ох! – Бертольд в расстройстве прижал руки ко рту. – Ужас какой!

– Думаешь, твой папа вернётся? – спросила Вирджиния.

– Я точно знаю. – Даркус даже выпрямился на стуле. – Говорят, он умер или сбежал, а я знаю, что это неправда. Он не собрал чемодан, не оставил записки. Из вещей ничего не пропало, и мёртвое тело не нашли, и вообще он мой папа! Я его знаю. Он бы меня не бросил вот так, ничего не сказав. – У Даркуса от волнения сел голос, и он почувствовал, что если скажет ещё хоть слово, то заплачет. Помолчав немного, он прибавил: – Не знаю, где он сейчас, но наверняка ужасно волнуется за меня.

– Конечно! – с жаром откликнулся Бертольд. – Наверняка у тебя замечательный папа.

– Есть ещё кое-что. – Даркус понизил голос. – Я знаю, что папа жив, по тому, как себя ведёт дядя Макс.

– Как это? – шёпотом спросила Вирджиния.

– Дядя Макс беспокоится и всё время думает над этой загадкой, но он совсем не грустит. Скорее злится.

– Так что на самом деле произошло, по-твоему? – всё так же тихо спросила Вирджиния.

– Я думаю, его похитили.

Даркус внимательно смотрел на лица ребят: верят ли они ему?

– Похитили?! – задохнулся Бертольд.

– Потрясающе! – Вирджиния широко раскрыла глаза. – То есть тебе-то, конечно, несладко, а всё-таки… Настоящее всамделишное похищение? Потрясающе!

– Полицейские мне не поверили. Они внесли его имя в список пропавших без вести и перестали искать. Сказали, иногда люди сами не хотят, чтобы их нашли, но…

Даркус замолчал, не решаясь рассказывать дальше.

– Но что? – спросила Вирджиния.

– Мы с дядей Максом решили начать собственное расследование, – очень серьёзно сказал Даркус. – Мы сами найдём папу!

– Я хочу помогать! – Вирджиния так и подскочила. – Мы оба поможем. Правда, Бертольд?

Она дёрнула Бертольда за рукав.

– Если ты, конечно, не против. – Бертольд строго посмотрел на Вирджинию.

– Невероятно, такое приключение! Я всю жизнь мечтала быть сыщиком! – Вирджиния выхватила из кармана школьного пиджака тетрадку для домашней работы. – Давай мы сейчас запишем твои показания, а то вдруг у тебя амнезия случится и ты всё забудешь!

Бертольд сказал:

– Вирджиния классно дерётся, но она тупая как пробка. Синдром среднего ребёнка в семье, что поделаешь…

– Ха-ха! – Вирджиния показала ему язык.

Даркус засмеялся. Так хорошо, когда тебе наконец-то верят! Глядя, как препираются Бертольд и Вирджиния, он вдруг понял, что уже очень давно не общался по-настоящему со своими ровесниками.

Пусть помогают, вреда не будет. Чем больше людей заняты поисками его папы, тем лучше.

– Ладно, – согласился Даркус, – вы приняты в команду!

– Ура! – Вирджиния взмахнула сжатым кулаком. – Ты не пожалеешь!

Бертольд встал плечом к плечу с Вирджинией.

– Мы приложим все силы, чтобы найти твоего папу.

У Даркуса непривычно потеплело в груди, и он не стал сдерживать улыбку.

– Спасибо! – сказал Даркус.

3

Вырвиглаз

До конца уроков Даркус и Вирджиния с Бертольдом держались вместе и рас-стались только в половине четвёртого, когда прозвенел звонок. Домой Даркус пошёл один.

Узкие дома на Нельсон-роуд стояли вплотную друг к другу. Все они почернели от копоти: мимо постоянно проезжали автобусы. Примерно на середине улицы выстроились подряд восемь магазинов – по четыре с каждой стороны.

В квартиру дяди Макса вела вишнёво-красная дверь слева от магазинчика здорового питания. За дверью была лестница на второй этаж, к квартире, и чёрный ход во двор.

Стоя на пороге, Даркус подёргал завязанный вокруг шеи шнурок от ботинок. На шнурке болтались ключи – дядя Макс дал их Даркусу в первую же встречу, десять дней тому назад. Дядя придёт с работы в шесть, а дом его для детей не приспособлен: даже телевизора нет. Большая комната забита книгами, разномастной мебелью и диковинками, которые дядя привёз из путешествий. Пока он на работе, здесь неуютно. В такие минуты Даркус особенно сильно тосковал по отцу.

Он не пошёл в дом, а снова сунул ключи за ворот рубашки и, перейдя через дорогу, уселся на краю тротуара, в двух шагах от автобусной остановки.

Дверь соседнего с «Матушкой-природой» мага-зина была заколочена досками, окна закрыты ставнями, над дверью криво висел обломок вывески с надписью: «Товары». Обшарпанная серая дверь между магазинами, наверное, вела в квартиру на втором этаже, как у дяди Макса. Дядя предупреждал, чтобы Даркус держался подальше от обитателей соседнего дома. Там жили двоюродные братья – дом им достался по наследству. Оба хотели открыть на первом этаже магазин, только никак не могли договориться какой. Спорили они уже пять лет, а магазин так и стоял заколоченный.

Даркус решил до прихода дяди посидеть в прачечной самообслуживания, напротив «Матушки-природы», почитать комикс про Человека-паука. В прачечной ему нравилось: всё время люди то приходят, то уходят, а от сушилки веет приятным теплом.

Только он поднялся с тротуара, как из серой двери выскочил тощий человек в мешковатой одежде и с вытаращенными глазами. Человек не переставая вопил, широко разинув рот и показывая всему миру два неровных ряда желтоватых зубов.

В магазине послышался грохот. Потом из той же самой двери с рёвом вывалился здоровенный дядька, похожий на горного тролля. Даркус попятился. Эти двое столкнулись и немедленно принялись мутузить друг друга.

– Это ты антисанитарию развёл! – надрывался тощий.

– Врёшь! Сам во дворе помойку устроил!

– Там товары для магазина!

– Пикеринг, там гниль одна!

– Хамфри, а у тебя в комнате что? Жуки ползают и вонища! Наверное, даже на улице люди чуют! – Он задрал вверх острый нос, похожий на птичий клюв. – Да! Вот я отсюда чую! Фу, гадость!

Даркус принюхался, но ничего не учуял, кроме выхлопных газов и запаха от мусорного бака.

На шум из магазинчика, где продавали газеты, канцтовары и всякую всячину, выглянул хозяин, мистер Патель, и только поморщился, увидев дерущихся Пикеринга и Хамфри. Проходившие мимо старичок со старушкой остановились, посмотрели немного и перешли на другую сторону улицы.

– Я в твою комнату на минуту зайду – потом жуков у себя в волосах нахожу! В муниципалитете знают, какой ты неряха! Я им этих жуков отправил как вещественное доказательство! – Пикеринг визгливо захохотал.

– Сам ты ГРЯЗНУЛЯ! – проревел Хамфри. Его многочисленные подбородки так и заколыхались. – Я у себя в волосах жуков не нахожу!

– Потому что ты ЛЫСЫЙ! – У Пикеринга на лбу проступили вены.

– Тоже мне умник нашёлся! – фыркнул Хамфри. – Да только зря смеёшься: я тоже отправил письмо в муниципалитет – пожаловался, что ты весь двор мусором завалил! – У Хамфри от радости что-то булькнуло в горле. – Ещё и фотографию приложил!

– Идиот! – обозлился Пикеринг.

– Я идиот?! – Хамфри возмущённо затряс головой.

– Да! Что ты наделал?! – Пикеринг даже руками всплеснул. – Из-за тебя нас теперь выселить хотят!

– Из-за меня?! – Здоровяк оскалился. – Это из-за твоей помойки нас выселить хотят!

– Я запасаю антиквариат для магазина! – Пикеринг вытянул жилистую руку, указывая на заколоченную дверь. – А вот мерзкая свалка у тебя в комнате довела нас до беды!

– Антиквариатом хочешь торговать? Не выйдет, крысёныш! В этом магазине я буду продавать ПИРОГИ!

Хамфри так хлопнул по ставне, что гул пошёл.

– Нет, антиквариат! – Пикеринг распластался по стене, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять дом.

– ПИРОГИ! – Хамфри обхватил его за пояс и потянул прочь.

– АНТИКВАРИАТ! – Пикеринг вцепился в стену, словно клещ.

– Пироги, пироги, пироги! Здесь будут продаваться пироги!

– Хамфри! Через мой труп!

– Дорогой Пикеринг, это можно устроить!

Пикеринг вывернулся и, проскочив под рукой Хамфри, выбежал на середину дороги. Толстяк ринулся в погоню.

Даркус отбежал в сторону. Со всех сторон раздался визг тормозов. Автобусы и легковушки останавливались на полном ходу.

– ПИРОГИ! – громыхал Хамфри.

– АНТИКВАРИА-А-А-А-А-АТ! – взвыл Пикеринг и бросился на Хамфри.

Обхватив толстяка за горло, он прыгнул к нему на спину и давай молотить по лицу кулаками.

Какой-то жирный парень в полосатой машине заорал, чтобы драчуны убирались с проезжей части.

Хамфри заревел, как слон, и затопал ногами, стараясь стряхнуть Пикеринга. При этом из штанины у него вывалился большущий чёрный жук и шлёпнулся прямо на асфальт.

Даркус заморгал, всматриваясь. Жук выглядел устрашающе, как воин-ниндзя. На голове у жука торчал здоровенный рог, острый, словно тигриный коготь, а по бокам виднелись ещё два рога, поменьше.

Даркус осмотрелся. Никто вроде и не заметил невероятное насекомое. Мистер Патель, скрестив руки на груди, с укором смотрел на Хамфри и Пикеринга. Водители машин сердито давили на гудок. Из прачечной высыпал народ: всем хотелось посмотреть на драку. А жук полз к Даркусу медленно и неумолимо, будто миниатюрный танк.

Он был, наверное, размером с хомяка. Подойти ближе Даркус боялся. Кто его знает, этого жука! Вдруг ужалит или укусит? И рог с виду очень острый.

Хамфри снова заорал. Даркус оглянулся. Хамфри, схватив Пикеринга за ноги, раскрутил брата, будто олимпийский чемпион по толканию молота, а потом отпустил. Пикеринг пролетел по воздуху и врезался в ветровое стекло машины, стоявшей у обочины. Взвыла противоугонная сигнализация.

Пикеринг, выпучив глаза, съехал с капота и шмякнулся вниз головой об асфальт. Хамфри, отряхнув руки, скрылся за серой дверью. К пострадавшему тут же сбежалась толпа. Тощего братца откатили в канаву, чтобы не мешал движению.

Даркус посмотрел вниз. Громадный жук сидел у его ног. Даркус, не успев задуматься, наклонился и потрогал кончик рога. Действительно острый!

– А ты крутой! – сказал Даркус.

Сердце громко колотилось у него в груди.

Словно под гипнозом, Даркус наблюдал, как жук взбирается на тротуар. Он блестел, будто смазанный маслом. Даркус глаз не мог отвести от жука. Раньше он не задумывался о том, что ходит на двух ногах. А интересно, каково это – ползать на шести? Жук шагал, отрывая от земли по три ноги сразу: переднюю и заднюю с одной стороны, среднюю – с другой.

Вот он добрался до ботинка Даркуса и начал карабкаться вверх, к щиколотке. Как будто хотел снова залезть в штанину!

– А ну стой! – Даркус попятился, с размаху сел на землю, дёрнул ногой и стряхнул жука.

Приземлившись, жук замер, словно задумался. Потом, к изумлению Даркуса, приподнял жёсткие надкрылья, из-под них показались другие, полупрозрачные крылышки янтарного цвета. Огромный жук взлетел и опустился на колено Даркуса, вцепившись коготками в брючину.

Даркус ойкнул и, приподнявшись на локтях, снова затряс ногой, но жук держался крепко, не отпускал.

Возле мусорного бака валялась картонная коробка. Даркус кое-как дотянулся до неё и тыльной стороной ладони смахнул туда жука. Потом смущённо огляделся, не заметил ли кто, как он барахтается на асфальте, но все столпились вокруг бесчувственного Пикеринга, шумно обсуждая, что с ним теперь делать.

Даркус осторожно заглянул в коробку. Жук лежал на спине, отчаянно дрыгая ногами, и никак не мог перевернуться. Даркусу стало стыдно. Он пальцем перевернул бедолагу.

– Прости! Я тебе ничего не повредил? – шёпотом спросил Даркус. – Я испугался просто от неожиданности.

Жук заскрёб передними лапками по стенкам своей временной тюрьмы.

– Успокойся, маленький! Я тебя не трону.

Жук продолжал отчаянно шебуршиться в углу коробки. Даркус решил его выпустить. Присев на корточки, он положил коробку набок. Жук выбрался на асфальт, но не удрал, а вскарабкался Даркусу на ладонь и остановился, выжидательно глядя на мальчика.

Оказалось, что держать жука не так уж и противно. Даже, наоборот, по-своему приятно, когда крошечные коготки царапают ладонь. Удивило, что жук такой увесистый, словно камушек. Это ощущение почему-то успокаивало.

Даркус осторожно поднял руку повыше:

– Привет!

Если на жука смотреть снизу вверх, то он казался… дружелюбным. Выпуклые глаза поблёскивали, словно ежевичины, рот приоткрылся, будто насекомое улыбалось. Сверху жук казался совершенно чёрным, но внизу из щелей между сегментами торчали рыжие щетинки. Прямо-таки симпатичное существо! И тут Даркус понял: этого самого жука он и видел на стекле в чердачном окне в первый день у дяди Макса. Всё совпадает: шестиногий, большой, с рогом на голове…

– Мы с тобой уже встречались, ага?

Жук, словно отвечая на вопрос, пополз по руке Даркуса.

– Ты куда? – с любопытством спросил Даркус.

Жук дополз до локтя, а оттуда вскарабкался на плечо.

– Что ты делаешь? – засмеялся Даркус.

Жук ему нравился.

Потоптавшись на месте, жук развернулся и устроился на плече Даркуса, точь-в-точь как попугай на плече у пирата.

Даркус медленно поднялся.

– Знаешь, я такого странного жука ещё не встречал!

– Вы посмотрите, кто это тут у нас!

Даркус застыл. Сердце у него сжалось.

– Сиротка сопливый! – крикнул Робби. – На этот раз тебя Страусиха не защитит!

Даркус обернулся. Возле автобусной остановки выстроились Дэниэл Доуи, Робби и ещё трое мальчишек из той же компании. Как их Вирджиния назвала? Клоны. Все смотрят исподлобья и сутулят плечи, засунув руки в карманы. Прозвище «клоны» им подходит, но, как их ни называй, они стоят между ним и дверью в квартиру дяди Макса.

– Что надо? – Даркус напустил на себя уверенный вид.

– Заткнись! – Робби плюнул Даркусу под ноги. – Ты не то что разговаривать с Доуи – ботинки ему лизать не достоин! А вообще точно – вылижи ему ботинки!

Клоны радостно заржали.

Дэниэл выставил ногу вперёд и гаденько улыбнулся.

Даркус посмотрел ему в глаза:

– Если надо обувь почистить, обратись к Робби. Он так старается, задницу тебе лижет, сумеет и ботинки.

Дэниэл, злобно хмыкнув, посмотрел на Робби. Тот засучил рукава.

– Драться! Драться! – хором заорали клоны.

Даркус похолодел. Робби, напыжась, прошёлся туда-сюда. Даркус понимал, что драки не избежать.

Робби шагнул к Даркусу:

– Щас я тебе зубы в глотку вобью!

Даркус прищурился, притворяясь, будто ему всё нипочём, хотя сердце у него отчаянно колотилось и ладони вспотели. К необщительному Даркусу часто цеплялись, и, хотя он старался, по возможности, уклониться, иногда приходилось и сдачи дать, так что он умел постоять за себя. Только сейчас это не поможет: даже если он одолеет Робби, ещё четверо накинутся на него всем скопом.

Робби вдруг без предупреждения бросился на него.

Даркус едва успел выставить перед собой кулаки, как Робби с разбегу ударил его в живот. Коленки у Даркуса подогнулись, из лёгких разом вышибло весь воздух, и Даркус осел на землю, расплющив картонную коробку. Он судорожно пытался вдохнуть воздуха, а в глазах всё расплывалось, он мог разобрать только белую по красному надпись на боку коробки – логотип супа «Бакстер». Всё тело прошила боль. Робби с победным воплем изготовился пнуть лежащего. У Даркуса мелькнула мысль: жаль, что он не очень сильный.

Даркус поджал колени к груди, сворачиваясь в комок. Увидел летящую к нему подошву ботинка и приготовился к боли в рёбрах, но тут раздалось громкое свистящее шипение.

Громадный чёрный жук взвился в воздух и понёсся Робби прямо в лицо, шипя, как королевская кобра, и чуть ли не плюясь ядом.

– Это что за дрянь? – Робби отскочил назад, словно его шарахнуло разрядом электрошокера.

– А ты как думаешь? – Даркус поднялся на колени, спешно просчитывая варианты. – Это мой жук.

– Он мне не нравится! – Дэниэл Доуи насторожённо следил за огромным разъярённым насекомым.

Робби вместе с другими клонами попятился.

Жук завис в воздухе между ними и Даркусом. Прозрачные крылышки двигались так быстро, что видно было только размытое пятно. Жук снова зашипел, словно выпускной клапан у паровоза.

– Уйди! Пошёл отсюда! – орали мальчишки, в страхе цепляясь друг за друга.

– Жука испугались? – Даркус насмешливо засмеялся и кое-как поднялся на ноги, держась за ушибленный живот.

Он вытащил из-за ворота ключи на шнурке. Перебежать бы только через дорогу и отпереть красную дверь, а там его уже не достанут.

Жук вдруг помчался на перепуганных мальчишек, угрожающе выставив острый рог.

У Даркуса челюсть так и отвисла.

– Он нападает! – взвизгнул какой-то клон.

– Идёт на таран! – завопил другой.

– Глаза берегите! – великодушно предупредил Даркус. – А то он их… выколет! Это жук породы… э-э… Вырвиглаз!

Жук на бреющем полёте пронёсся над головами мальчишек и вернулся к Даркусу на плечо. А Даркус еле скрывал изумление и восторг при виде струсивших врагов. С жуком на плече он чувствовал себя невероятно сильным, и это непривычное чувство ему нравилось.

– Псих! – крикнул Дэниэл Доуи, отведя руку от глаз и продолжая пятиться. – Сам тот ещё жук!

– Ну и что, – улыбнулся Даркус. – Мы с Вырви-глазом – команда! Ещё сунетесь – мы узнаем, где вы живёте, мой друг заберётся к вам ночью через щель для писем, пока вы спите, и выколет вам глаза!

– Мы тебя не боимся, тараканщик! – взвизгнул Робби, прячась за спину Дэниэла. – Друзей нету, так ты с букашками ползучими разговариваешь! И сам на жука похож, урод пучеглазый!

Даркус покосился на своё плечо. Жук смотрел на него, двигая жвалами[2]. Даркус кивнул, как будто понял.

– Да, Вырвиглаз, у Робби и правда глаза на вид такие вкусные, сочные! – громко сказал Даркус.

Мальчишки бросились удирать.

– Сам ты жук! – проорал Робби, исчезая за углом.

Даркус фыркнул не столько от веселья, сколько от облегчения, и отвернулся. Уличное движение уже восстановилось. Пикеринг куда-то делся, и выглянувшие из прачечной люди вернулись обратно.

– Спасибо! – сказал Даркус жуку. – Ты меня спас.

Он осторожно погладил жёсткие, словно пластмассовые, надкрылья. Глядя в глаза-ежевичины, мальчик испытывал странное чувство общности с жуком, словно обрёл родственную душу.

Даркус помотал головой. Чушь какая-то… Не может у человека быть родства душ с жуком. Или может?

Присев на корточки, Даркус посадил жука на расплющенную коробку.

– Ну вот, малыш, ты свободен. Лети домой!

Жук не двигался.

– Ну что ты? Давай! – подтолкнул его Даркус.

Жук смотрел на Даркуса снизу вверх.

– Слушай, не могу я тут до вечера ждать! – Даркус выпрямился. – Мне уроки делать надо.

Жук взлетел к нему на плечо.

– Это зачем? – Даркус нахмурился. – Хочешь со мной?

Жук снова раскрыл рот, как будто улыбнулся.

Даркус пожал плечами.

– Ну, тогда нужно придумать тебе имя. Не называть же тебя Вырвиглазом!

Тут его взгляд упал на раздавленную коробку.

– Бакстер – неплохое имя для жука! Хочешь зваться Бакстером?

Жук наклонил рог. Даркус моргнул. Может, померещилось?

– Будем считать, что это знак согласия.

Жук раскрыл рот в улыбке.

Даркусу на макушку упала капля дождя. И вдруг он заметил, что мистер Патель стоит в дверях своего магазинчика, наблюдая, как Даркус разговаривает с жуком. Мальчик смущённо помахал рукой и побежал через дорогу.

Может, у него уже крыша поехала? Это до чего же нужно дойти, чтобы с жуком разговаривать! Как будто жук понимает человеческую речь.

4

Хранилище отдела энтомологии

Даркус отпер дверь и поднялся на чердак.

– Вот, Бакстер, это моя комната, – сказал он, включая свет. Потом показал фотографию на стене: – Это мой папа. Он тебе понравится. Папа всегда говорит, что нельзя давить жуков и других насекомых. Говорит, нельзя отнимать жизнь даже у самого маленького существа. Не разрешает даже убивать слизняков у нас в саду.

Жук приподнял надкрылья и тут же опять сложил. Почему-то насекомое разволновалось. Даркус на всякий случай отошёл назад: вдруг жука пугает громадное изображение человеческого лица?

Он кивнул на гамак:

– Здесь я сплю. А больше и показывать нечего. Тесновато, но всё-таки лучше, чем жить в чьей-то штанине.

Даркус сел на пол, посадил жука на стол, сделанный из коробок, и принялся его рассматривать. Жук местами был довольно волосатый, а бронированным брюшком напоминал краба. Передние лапки сгибались в коленках, а задние, потолще, были почти совсем прямые.

Жук терпеливо, не мигая, ждал, пока закончится осмотр.

Даркус никогда не боялся насекомых, но ему и в голову не приходило, что их можно приручить. Позволит ли дядя Макс оставить жука у себя? Даркусу нравилось, когда жук сидел у него на плече.

Он посадил жука на ладонь.

– Пошли на кухню, поищем, чем тебя кормить!

– Привет, я вернулся! – донёсся снизу голос дяди Макса.

– Я в кухне! – крикнул Даркус и схватил со стола Бакстера.

– Хорошие новости! – объявил дядя Макс ещё с порога. – Я договорился: нас пустят в музей… Что это у тебя?

– Жук, – ответил Даркус. – Классный, правда?

Дядя Макс перевёл взгляд с племянника на жука и обратно.

– Откуда он у тебя?

– На улице нашёл. Он сам мне на ладонь сел. – Даркус отдёрнул руку с жуком, растерявшись от строгого голоса дяди. – Я хотел его отпустить, а он не улетает. По-моему, он ко мне привязался.

– Нашёл его здесь, на нашей улице? – Дядя Макс, кажется, слегка успокоился.

– Ага, он там ползал.

Даркус уставился в пол. Ему было совестно, что он рассказал не всю правду.

– Очень странно… – рассеянно проговорил дядя Макс, как будто его тревожила какая-то мысль.

– А что ты про музей сказал? – спросил Даркус, чтобы его отвлечь.

– Ах да! – Дядя Макс поднял кверху палец. – Завтра, мой мальчик, мы с тобой посетим то треклятое хранилище.

– Правда? – У Даркуса сильней забилось сердце. – А как же школа?

– Ну её! – отмахнулся дядя Макс. – Барти важнее.

– Конечно важнее, – кивнул Даркус.

Дядя Макс прищурился, глядя на насекомое в руке Даркуса:

– Интересно, чей это жук?..

– Может, ничей?

– Вряд ли, мой мальчик. Чтобы жук-носорог…

– Жук-носорог? – Даркус бережно посадил жука на стол.

– Так эти красавцы называются. – Дядя Макс наклонился посмотреть поближе. – Признаю, великолепный экземпляр! И это точно самец. У самок нет рога на носу. Так вот, в Англии они не водятся. Скорее всего, он родом с Амазонки или откуда-нибудь с Востока. В зоомагазине такой наверняка стоит весьма прилично. Да и не уверен, что ими разрешено торговать…

– Можно, я его себе оставлю? – взмолился Даркус.

– А если его будут искать?

– Ну пожалуйста!

– Если кто-нибудь явится и скажет, что у него пропал жук-носорог, ты его отдашь.

– Конечно, отдам, честное слово! – Даркус с надеждой затаил дыхание.

– Ну, если так…

– Пожалуйста!

Дядя Макс молчал так долго, что Даркус чуть не лопнул от нетерпения.

– Пускай пока остаётся.

Увидев счастливую улыбку Даркуса, дядя Макс перестал хмуриться.

– Наверное, неплохо, если тебе будет с кем поиграть, пока я в университете. – Дядя Макс вздохнул. – Ты ему имя придумал уже?

Даркус кивнул:

– Бакстер, в честь супа.

– Мне нравится, – одобрил дядя Макс. – Хорошее имя для жука.

– У меня никогда ещё не было собственной зверюшки. – Счастливый Даркус глаз не сводил с Бакстера. – Спасибо!

– Не за что, мой мальчик. Ну как я могу сказать «нет», когда знаю, что Барти сказал бы «да»!

– Сказал бы? – удивился Даркус.

– Конечно! Такой прекрасный гексапод – он был бы просто в восторге!

Даркус нахмурился. Его папа много значения придавал экологии, вторичной переработке отходов и охране окружающей среды. Он экономил электроэнергию, весной наблюдал за птицами и выращивал овощи для собственного употребления. Часто рассказывал Даркусу, какие пауки полезные, но вот о жуках не говорил ни разу.

– Это как?

– А, извини! «Гексапод» значит «шестиногое».

– Нет, я про то, что папа был бы в восторге от Бакстера.

– Ещё бы, он ведь помешан на жуках. – Дядю Макса явно озадачило удивление Даркуса. – А Бакстер, как я уже говорил, великолепный экземпляр. Естественно, Барти пришёл бы в восхищение… – Дядя растерянно умолк.

– Папа помешан на жуках? – Даркус со странным чувством наблюдал, как до дяди Макса постепенно доходит, что племянник ничего об этом не знал.

– Разве он тебя не брал с собой на жучиную охоту? – неуверенно спросил дядя Макс.

– Не-а. – Даркус вообще не мог припомнить, чтобы папа хоть раз говорил с ним о насекомых. – Он только всегда повторяет, что нельзя убивать пауков.

– Хм, ну что ж… Много времени прошло. Мы тогда были детьми. Наверное, он перерос своё увлечение, – смущённо промямлил дядя Макс. – А пауков убивать нельзя, это он правду говорит.

Даркус вдруг сообразил, что нечаянно наткнулся на какой-то секрет. Он не знал, что сказать. Почему папа скрывал, что ему нравятся жуки? Было обидно, что у папы есть от него тайна.

Дядя Макс встал из-за стола и молча вышел. Даркус глубоко вздохнул, смаргивая слёзы. Такой хороший был день: он подружился с Вирджинией и Бертольдом, потом нашёл Бакстера… А теперь снова стало ужасно тоскливо.

Тут вернулся дядя Макс. В руках у него была потрёпанная старая книга. На красной обложке – тиснёное изображение золотого жука-оленя.

– Тебе это понадобится, чтобы правильно ухаживать за Бакстером.

Даркус раскрыл книгу, едва не рассыпающуюся на отдельные странички. На титульном листе значилось: «Справочник коллекционера жуков», а в правом верхнем углу детским почерком было написано: «Бартоломью Катл, 9 лет».

Даркус перелистал страницы. В книге были описаны различные виды жуков. Специальные листочки прозрачной бумаги прикрывали цветные иллюстрации. Даркус отыскал картинку с жуком-носорогом.

– Значит, папа любит жуков?

Дядя Макс кивнул:

– С детства от них без ума.

Даркус посмотрел на смирно сидящего на столе жука.

– Мне они тоже нравятся.

– Барти по ним специализировался. Одно время работал в этой области.

– Можно работать специалистом по жукам? – изумился Даркус.

Дядя Макс со смехом кивнул.

– Вот чем я буду заниматься, когда вырасту! – объявил Даркус, прижимая книгу к груди.

Дядя Макс потрепал его по коротко стриженной макушке.

– Хоть с виду ты и похож на маму, характером весь в Барти!

– Только я не понимаю, почему он мне не рассказал?

– Кто знает, мой мальчик… Всё это было очень давно, ещё до твоего рождения. Вот найдём папу – сам у него и спросишь. – Дядя Макс вытащил из шкафчика под раковиной аквариум. – Я в детстве обожал водяных черепах. У меня их было две – Говард и Картер. Очаровательные ребята, а это был их дом. – Дядя поставил аквариум на стол и поскрёб стенку, покрытую слоем засохших водорослей. – Немножко почистить – и получится отличное жильё для жука.

– Для Бакстера?

– Ну да, – улыбнулся дядя Макс.

Даркус бережно положил на дно красную книжку и обеими руками прижал аквариум к груди.

– Спасибо! Сейчас мы его помоем, да, Бакстер?

– Осторожней, он тяжёлый!

– Я не уроню. – Даркус двинулся к двери. – Бакстер, пошли!

Крылышки Бакстера завращались, словно лопасти вертолётного винта. Жук взлетел со стола и приземлился точно на плечо Даркуса.

Дядя Макс так и застыл с открытым ртом.

– Боже праведный!

– Удивительно, правда?! – крикнул Даркус из коридора. – Непонятно, как он летает, – с виду такой тяжёлый!

Дверь закрылась. Дядя Макс остался стоять посреди кухни, совершенно ошеломлённый. Он провёл по лицу рукой и в растерянности опустился на стул.

Он всего раз в жизни видел, чтобы жук откликался на команду человека. Было это много лет назад, в лаборатории Бартоломью, и дядя Макс очень старался забыть об увиденном.

«Должно быть, показалось», – подумал он. Всё из-за этих разговоров о давних увлечениях брата. Когда-то Барти пообещал жене, что больше не вернётся к работе над отвратительным проектом «Фабр».

Но Эсме умерла. Что, если Барти всё-таки вернулся к тем давним исследованиям? Связано ли это с его внезапным исчезновением?

Дядя Макс уставился в потолок. Бессмыслица какая-то… Если жук Даркуса связан с проектом «Фабр», как он оказался на их улице? Да и проект уже десять лет как закрыли. Профессор Эплъярд вообще ушёл на пенсию!

Померещилось, и всё тут. Жук не мог понимать речь Даркуса. Он просто полетел за мальчиком, когда тот вышел из комнаты.

Но и это тоже весьма необычное поведение для насекомого.

На следующее утро Даркус, натянув джинсы и зелёный свитер, забрался в машину рядом с дядей. Школьный рюкзак он аккуратно поставил себе в ноги.

– Машинка у меня барахлит немного… – вздохнул дядя Макс, в четвёртый раз поворачивая ключ в замке зажигания. – Зато, когда прочихается, полетит не хуже «феррари»!

С пятой попытки мотор завёлся, и «Рено-4» мятно-зелёного цвета скакнул вперёд, словно заяц.

– Опля! Забыл про ручник! – Дядя Макс отпустил ручной тормоз и нажал на газ.

Машина, набирая скорость, выехала на дорогу.

– Я уговорил Эдди, он пропустит нас в хранилище, – сообщил дядя, проверяя, свободна ли дорога, прежде чем выехать на перекрёсток.

С охранником Эдди Даркус был знаком – видел его, когда приходил в музей на каникулах. Тот всегда улыбался Даркусу и угощал его конфетами. Эдди дежурил в тот день, когда папа исчез.

– Маргарет нас встретит и отопрёт дверь в то отделение хранилища, откуда пропал Барти, – объяснил дядя Макс. – Помнишь Маргарет?

Даркус кивнул. Маргарет была папина секретарша, пышногрудая и всегда сильно надушенная.

– Очаровательная девушка! – усмехнулся дядя Макс. – Неровно ко мне дышала, когда я был помоложе.

– Бр-р! – сморщился Даркус.

– Нам нужно вести себя потише, – продолжал дядя, будто не слышал племянника. – Директор музея, мистер Лэнгли, не очень-то хотел нас пускать.

– Значит, мы тайком проберёмся?

– Скажем так: это неофициальный визит, – ответил дядя Макс. – Но ты не беспокойся: нам, археологам, привычно лезть без спросу в разные интересные места. Смею надеяться, я здорово наловчился.

– А почему мистер Лэнгли не хотел нас пускать?

– Сам не пойму. – Дядя Макс нахмурился. – Бубнил, что, мол, полиция уже провела тщательный обыск, а хранилище – закрытая территория. Честно говоря, я перестал слушать, как только понял, что он откажет. Зато Эдди и Маргарет оказались намного доброжелательней.

Они оставили машину за углом и вошли в музей через главный вход, как обычные посетители. Эдди ждал возле кафе на первом этаже, у двери с надписью: «Вход запрещён».

Дядя Макс пожал ему руку:

– День добрый, Эдвард, как поживаете?

– Хорошо, спасибо, профессор. – Эдди с улыбкой потрепал Даркуса по голове. – Что у тебя с волосами, сынок? Подрался с газонокосилкой?

– Привет, Эдди! Вроде того, ага. – Даркус смущённо улыбнулся.

– Ты прямо как ёж. – Эдди вытащил из кармана пакетик с карамельками и протянул одну Даркусу.

– Спасибо. – Даркус взял конфету. – В смысле за то, что позволили нам пройти в хранилище.

– Не за что, сынок. – Эдди покачал головой. – Чудны́е дела творятся! Я рад помочь.

Он провёл их за дверь с запрещающей надписью и вниз по лестнице. Там их встретила секретарша Бартоломью Катла – Маргарет Дингл.

Дядя Макс приподнял пробковый шлем:

– Спасибо за помощь, Мегги!

– Ну что ты, Макс! Ты же знаешь, я для Барти что угодно сделаю. – Раскрасневшись, она ухватила Даркуса за плечо. – Молодой человек, вы, конечно, уже слишком взрослый для обнимашек, но это меня не остановит! – Она чуть не задушила его, прижав к своей сиреневой кофте, а потом взяла двумя пальцами за подбородок. – Дай хоть посмотреть на тебя! Ты как?

– Да ничего. – Даркус осторожно высвободился из её объятий. – Дядя Макс меня пока к себе взял.

– Макс, ребёнок у тебя нормально питается? Так похудел… И что у него с волосами?

– Он всегда был худой! – хмыкнул дядя Макс. – Хватит причитать, давайте-ка лучше посмотрим помещение, откуда волшебным образом исчез мой братец.

– Бартоломью был вот в этой комнате.

Маргарет вытащила из сумочки связку ключей и подошла к серой металлической двери – третьей в ряду из шести точно таких же.

– Хранилище закрыто для посетителей? – спросил дядя Макс.

– Мы сюда пускаем только специалистов для исследований и только по специальному разрешению директора. Иногда часть коллекции отправляем на выставку для широкой публики. Всё сразу показать невозможно: слишком много экспонатов.

Над дверью была прибита дощечка с надписью золотыми буквами: «Коллекция отряда Coleoptera. Спонсор Л. Каттэр».

Дядя Макс страшно побледнел.

– Это, случаем, не Лукреция Каттэр?

– Угу, – кивнула Маргарет, отпирая дверь. – Она много денег жертвует на музей, и особенно на этот отдел. Наша коллекция – самая обширная в мире, и содержание её обходится недёшево.

Даркус впервые в жизни слышал про Лукрецию Каттэр, но, судя по дядиному выражению лица, человеком она была не слишком приятным.

– А что значит «ко-ле-оп-те-ра»? – спросил Даркус, выговорив по слогам незнакомое слово.

– По-латыни это значит «жёсткокрылые», – ответил дядя Макс. – Так называют жуков, потому что у них две пары крыльев, понимаешь? Верхние, защитные надкрылья, или элитра, и тонкие, прозрачные, которые используются для полёта.

Даркус вспомнил, как Бакстер нападал на клонов и как удивительно широко развернулись его прозрачные янтарного цвета крылышки. Не догадаешься, что под надкрыльями прячется такая красота. Под элитрой. Даркусу нравилось повторять новое слово: оно звучало как только что раскрытая тайна.

– Погодите… Жуки? – спохватился Даркус. – Папа исчез из комнаты, полной жуков?!

Дядя Макс изогнул бровь:

– Именно так, мой мальчик.

Маргарет открыла дверь. Даркус первым перешагнул порог. Ему не терпелось увидеть комнату, откуда пять недель назад пропал его папа.

Всю середину пустой комнаты занимал огромный деревянный стол. На столе стоял внушительный с виду микроскоп, и больше ничего. Вдоль стен от пола до потолка стояли шкафчики для экспонатов – сотни крохотных выдвижных ящиков с медными ручками. Кроме той двери, через которую вошёл Даркус, другого выхода из помещения не было. И мебели никакой не было, кроме стола и шкафчиков. Надежда найти не замеченные полицией улики быстро угасла – стоило только осмотреться по сторонам.

Сердце Даркуса сжалось от разочарования.

Он услышал, как за дверью Маргарет шепчется с дядей Максом.

– Ах, Макс, уже собираются дать объявление, что музею нужен новый замдиректора по науке…

– Вот оно как? – Дядя сердито закашлялся. – Ну и опозорятся же они, когда мы найдём Барти! – Он понизил голос. – При мальчике ничего не говори. Незачем его расстраивать.

Даркус напрягся. Опять с ним как с ребёнком!

Обидевшись, он мрачно подёргал ручку первого попавшегося ящика. Досада сменилась восторженным изумлением: в ящике под стеклом оказались жуки-олени, ровными рядами приколотые к листу бумаги. Возле каждого была аккуратно надписанная красная этикетка. Накануне вечером Даркус прочёл папину книгу о жуках от корки до корки, но жука-оленя он узнал бы и так, по жвалам, похожим на ветвистые рога.

Даркус выдвинул ещё один ящик, потом ещё и ещё. В каждом были жуки. Он снова осмотрелся. Если во всех этих ящиках по сотне жуков разных видов… Он начал подсчитывать и сбился.

– Их тут тысячи! – прошептал Даркус.

Он сбросил со спины рюкзак и вытащил банку от варенья с дырочками в крышке. Дядя Макс запретил носить Бакстера на плече за пределами дома, чтобы не пугать прохожих. Даркус заныл, что хочет брать Бакстера на прогулку, и тогда дядя Макс в виде компромисса позволил взять банку из кухонного шкафа. Пока Даркус её мыл, дядя отвёрткой и молотком пробил в крышке дырки.

Даркус поставил банку на стол рядом с микроскопом и легонько постучал по стеклу. Бакстер не двигался. Даркус подумал, что жуку не нравится в банке. Отвинтил крышку и посадил жука на плечо. Бакстер вроде не возражал, хотя непривычно притих. Даже усики не шевелились. Даркус достал из рюкзака книгу и отыскал раздел о жуках-носорогах. Там он прочёл латинское название: «Халькосома»[3].

Пройдясь вдоль стены, Даркус отыскал это слово на ярлычке под медной рукояткой и открыл ящик:

– Ух ты!

Перед ним были ряды чёрных и коричневых жуков-носорогов. Побольше, поменьше, одноцветные и с пятнышками, с одним рогом или с пятью рогами – но по размеру ни один не мог сравниться с Бакстером.

– Бакстер, да ты великан! Вот посмотри на этого. – Даркус тронул пальцем стекло. – Точь-в-точь как ты, только маленький.

Бакстер тихонько зашипел и пополз по плечу Даркуса, подальше от мёртвых жуков.

– Что случилось? – удивился Даркус и вдруг сообразил: для Бакстера эта комната – всё равно что кладбище.

В комнату вошли Маргарет и дядя Макс.

– Ты принёс с собой жука?! – воскликнул дядя Макс, увидев Бакстера.

Вопрос прозвучал так резко, что Даркус попятился. Ему не хотелось признаваться, что он взял с собой Бакстера для моральной поддержки, на случай, если очень расстроится.

– Я, я… Я думал, можно… Я его сейчас посажу в банку!

– Да, так будет лучше. – Дядя Макс виновато посмотрел на Маргарет. – В хранилище не разрешается приносить живых насекомых.

– Я не знал. Прошу прощения! – Держа жука в ладонях, Даркус повернулся к Маргарет: – В полицейском отчёте написано, что в комнате были открыты несколько лотков с экспонатами. Это они и есть? – Он показал на ящик с мёртвыми жуками-носорогами.

– Да, – кивнула Маргарет. – Среди прочих экспонатов у нас хранятся образчики из личной коллекции Чарлза Дарвина!

– А какие были открыты? – спросил Даркус. – Мне бы узнать, на каких жуков смотрел папа.

Маргарет показала пальцем:

– Третья колонка в средней секции. Видишь, три ящика помечены синими наклейками? Они были открыты, когда мы с полицейскими сюда вошли.

Даркус хотел посадить жука в банку, но Бакстер вдруг упёрся. Он карабкался вверх по руке Даркуса и уворачивался от его пальцев. Дядя Макс выдвинул верхний ящичек с наклейкой. Даркус потянулся посмотреть, а Бакстер шлёпнулся на стол.

– Часть жуков пропала! – объявил дядя Макс. – Вот здесь и здесь должны быть жуки-чернотелки – остались только этикетки.

Даркус, забыв про Бакстера, подошёл посмотреть.

Маргарет нахмурилась:

– Очень странно!

Дядя Макс открыл другой ящик с пометкой:

– А этот вообще пустой! И этот!

– Может, полиция их забрала? – предположил Даркус.

– Нет! – Маргарет покачала головой. – Полицейские жуков не трогали.

Даркус заглянул в пустой ящик:

– И стекла даже не осталось…

– Ты прав! – кивнул дядя Макс. – Маргарет, отчего бы это?

– Н-не знаю… Должно быть на месте… – дро-жащим голосом ответила Маргарет.

– Не волнуйся, Мегги! Расскажи, что ещё было в комнате? – мягко спросил дядя Макс.

– Бумаги Бартоломью лежали вот здесь, на столе, рядом с микроскопом, и чашка кофе тут же стояла. Полная… – Маргарет закусила губу, еле сдерживая слёзы.

Даркус сел на стул возле микроскопа и заглянул в окуляр, но ничего не увидел. Подняв голову, Даркус успел заметить, как Бакстер шмякнулся со стола на пол. Даркус покосился на дядю Макса – тот утешал Маргарет, обняв её за плечи. Даркус нырнул под стол.

– Бакстер! – позвал он шёпотом. – Иди сюда!

Жук, не обращая на него внимания, подбежал к широкой низкой решётке в стене, под шкафчиками.

Даркус бесшумно прополз ещё немного вперёд. В комнате слышались только приглушённые всхлипы Мегги.

– Бакстер! Стой! – прошептал Даркус.

Жук пролез между прутьями решётки и скрылся в темноте. Даркус, встав на колени, потыкал пальцем в дырку между прутьями, но до жука дотянуться не смог. Прижавшись щекой к полу, он старался рассмотреть, что там делает Бакстер, но за решёткой было черно́ и ничего не видно.

Даркус встал и, запрокинув голову, посмотрел в потолок:

– Э-э… Маргарет!

Она подняла заплаканное лицо, оторвавшись от пиджака дяди Макса.

– Да?

– Зачем эти решётки, у самого пола?

– Это система климат-контроля. Для сохранности жуков необходимо поддерживать в комнате определённую температуру и влажность, – шмыгнув носом, объяснила Маргарет.

– А куда она ведёт?

– Что значит: куда ведёт?

– Ну, если снять решётки и проползти по трубе…

– Нет, милый! Вентиляционные шахты ведут к специальной машине-кондиционеру, от неё охлаждённый воздух поступает в помещения хранилища.

– Даркус, о чём ты подумал? – Дядя Макс тоже подошёл взглянуть на решётки.

– Да нет, ничего… Просто… – Даркус боялся, что дядя рассердится, если узнает, что Бакстер сбежал. – Я почувствовал сквозняк, и мне стало интересно, откуда дует. Вот и всё.

– Хм-м… – Дядя Макс разглядывал решётку, задумчиво поглаживая подбородок. – Соображаешь ты, мальчик мой, правильно. Через вентиляционную шахту из комнаты выбраться можно, вот только Барти кто-то должен был тащить или нести – вдвоём здесь не проползёшь, особенно если один из двоих сопротивляется или без сознания.

Дядя со вздохом вернулся к загадочным пус-тым ящикам.

А у Даркуса сердце забилось чаще. Значит, из комнаты можно выбраться через вентиляцию! Он снова опустился на колени около решётки. Дядя Макс прав: отверстие слишком маленькое, вдвоём тут не проползти. А в одиночку – впол-не. Если отвинтить решётку, Даркус наверняка протиснулся бы в трубу. На четвереньках не получится, но можно ползти на животе.

Даркус подёргал решётку. Она задребезжала, но снять её не вышло. Даркус всматривался в темноту, пока не начал смутно различать очертания трубы. Если Бакстер не вернётся, надо будет всё-таки как-нибудь снять решётку и поползти за ним.

Даркус пальцами отвинтил один крепёжный шуруп, жалея, что не прихватил с собой отвёртку дяди Макса. И вдруг из темноты показался чёрный жук. Он двигался задом наперёд, что-то волоча за собой.

Даркус облизал ладонь там, где она шире всего, чтобы стала скользкой, и просунул руку сквозь решётку как можно дальше.

– Бакстер, иди сюда! – позвал он шёпотом. – Залезай на мою руку!

Жук, всё так же задом наперёд, медленно вскарабкался на ладонь Даркуса. За его рог зацепилось что-то золотисто-поблёскивающее.

Даркус сложил ладонь лодочкой и осторожно вытащил её наружу. Сел на пол, скрестив ноги по-турецки, раскрыл пальцы и не удержался – вскрикнул. На роге Бакстера болтались очень хорошо знакомые очки-полумесяцы в золотой оправе.

– Что такое, малыш?

Даркус вскочил, держа очки в правой руке, а левую с Бакстером спрятал за спиной.

– Я папины очки нашёл! За решёткой!

– Как они там оказались? – удивился дядя Макс.

Он взял у Даркуса очки, внимательно осмотрел и оглянулся на Маргарет.

– Я не понимаю! – У неё задрожали губы. – Полицейские говорили, что проверили все решётки и ничего не нашли.

– Очки довольно глубоко лежали, – сказал Даркус.

– Молодец, Даркус! – Дядя Макс подмигнул. – Ты нашёл улику! Маргарет, скажи: Барти часто сюда приходил? Для работы?

– Нет, – ответила секретарша. – Вообще-то странно, что он сюда зашёл. Обычно он избегал всего, что связано с жуками. Я думала, у него фобия. Ну, знаете… что он их боится.

Дядя Макс фыркнул:

– Барти не боится жуков!

– Наверное, Бартоломью надел очки, рассматривая экспонаты, – неуверенно предположила Маргарет. – И они, наверное, провалились сквозь решётку, когда… когда… О боже мой! – Она снова расплакалась. – Извините…

Даркус отвёл глаза, смущаясь внезапного взрыва эмоций.

Дядя Макс погладил Маргарет по руке.

– Ну-ну, Мегги, не надо так расстраиваться.

Даркус отступил к столу и незаметно уронил Бакстера в банку. На этот раз жук не упирался, но, как только Даркус завинтил крышку, Бакстер приподнял надкрылья и начал биться в стекло, громко шипя, – как тогда, когда нападал на Робби. Даркус чуть банку не выронил.

– Что случилось? – шёпотом спросил Даркус.

Бакстер по-прежнему бился и шипёл.

– В чём дело? – спросил дядя Макс, глядя через плечо Маргарет.

– Не знаю. – Даркус почесал в затылке. – Раньше он в банке спокойно сидел. Может, выпустить его?

– Даркус, здесь нельзя выпускать живых насекомых. Что, если Бакстер повредит экспонаты?

Даркус прижал банку к груди, но жук не успокаивался и всё долбил рогом в стекло.

– Ш-ш, тихо! Всё хорошо!

Бакстер по-прежнему бодал стекло, а в перерывах громко шипел.

Даркус посмотрел в ту сторону, куда указывал рог Бакстера. Оказалось, жук показывал на дверь. Даркус заметил какое-то движение. По стене над притолокой ползла божья коровка размером с двухпенсовую монету, лимонно-жёлтая с чёрными пятнышками.

Даркус ткнул пальцем:

– Вы говорили, здесь не должно быть живых насекомых?

Дядя Макс и Маргарет оглянулись. Божья коровка замерла, а потом улетела в коридор.

– Странно, – прошептала Маргарет. – В тот день, когда Бартоломью исчез, я видела здесь большую жёлтую божью коровку. Совсем про неё забыла среди всех волнений.

Даркус посмотрела на дядю Макса. Всюду жуки! Он просто раньше не обращал внимания или жёлтая божья коровка в самом деле что-то значит?

Дядя Макс задумчиво рассматривал притихшего Бакстера. Затем, поглаживая подбородок, обернулся к двери, за которой исчезла божья коровка.

– Я думаю, нам пора уходить, – сказал он, озираясь, как будто ждал, что на него вот-вот кто-то бросится.

– Что? Мы же ещё не выяснили, как папины очки попали в вентиляционную трубу! – возразил Даркус.

– Я думаю, мы уже всё здесь осмотрели. Скажем спасибо Маргарет за то, что позволила нам тут побывать, и отправимся восвояси. Может, пройдёмся по залам музея? Поглядим на динозавров? – Дядя Макс бросил Даркусу рюкзак. – Убери-ка Бакстера, мой мальчик, и смотри, чтобы никто его не видел. Давай поторапливайся!

Даркус убрал в рюкзак банку с Бакстером, чувствуя, что происходит нечто непонятное. Дядя Макс явно встревожился и нетерпеливо подгонял Маргарет к двери.

– Можно, я ещё разик посмотрю на жуков-носорогов? – спросил Даркус, забирая со стола свою красную книжку.

– Некогда. Идём! – твёрдо ответил дядя Макс. – Немедленно!

– Ладно, иду.

«Может, это из-за божьей коровки дядя так спешит?»

Дядя Макс спросил Маргарет:

– Сюда ведь никого не пускают без предварительной договорённости?

Она кивнула:

– Никого, кроме спонсора.

– Этого я и боялся, – пробормотал себе под нос дядя Макс, отдавая Даркусу очки. – Береги их, раз нашёл! Когда Барти вернётся домой, они ему понадобятся.

Он вытолкнул Даркуса в коридор.

Маргарет сказала:

– Макс, наверное, нужно рассказать полицейским про очки?

– Не думаю, – спокойно ответил дядя Макс. – Если мы обнаружим что-нибудь по-настоящему важное, я им сообщу.

– А-а, ну хорошо. – Маргарет захлопнула дверь и достала ключи, чтобы её запереть.

– Ещё раз благодарю, Мегги. К сожалению, нам пора.

Дядя Макс двинулся по коридору к выходу.

– Погоди! – Маргарет вынула из сумки папку. – Не знаю, насколько это может пригодиться… Эти бумаги Барти принёс тогда в хранилище. Полицейские их просмотрели и вернули мне. Подумали, что это музейные документы. Сверху лежит письмо, адресованное музею, а всё остальное – какие-то заметки почерком Барти. О чём они, я не поняла. Может, отдельное исследование? Я решила, что нужно их тебе отдать.

– Спасибо, Мегги! – Дядя сунул папку под мышку.

На папке Даркус увидел надпись: «Проект „Фабр”». Он смутно вспомнил, что уже видел эти слова раньше, только напрочь забыл где.

– Мегги, мне правда было очень приятно с тобой повидаться! – Дядя Макс взял Маргарет за руку. – Спасибо, что провела нас в хранилище! Для Даркуса это много значит, и для меня тоже. Может, поужинаем вместе как-нибудь вечерком?

Маргарет покраснела от радости и чуть заметно кивнула, глядя на свою ладонь в руках дяди Макса.

– Если что-нибудь выяснится, дашь мне знать? – прошептала она.

– Конечно! – Дядя Макс поцеловал ей руку.

Даркус поморщился.

– Вперёд! – скомандовал дядя Макс.

Даркус поспешил выполнить приказ, не дожидаясь пока дядя Макс снова не приложился к руке секретарши.

Эдди вывел их через ту же дверь, что и преж-де. Они попрощались, и дядя Макс потащил Даркуса мимо выставки динозавров к выходу из музея.

– Почему так срочно? – спросил Даркус.

– Интуиция, мой мальчик. Не хочется проверять, ошибся ли я, – туманно ответил дядя Макс.

Даркус только вздохнул, стараясь не отставать.

Они уже миновали гигантский скелет диплодока и приближались к раскрытым дверям на улицу, как вдруг раздался оглушительный скрежет. К главному входу музея подкатил роскошный чёрный автомобиль. Посетители шарахнулись в разные стороны, выхватывая детей чуть ли не из-под колёс.

Даркус вскрикнул от неожиданности – дядя Макс рывком втащил его в ближайшую дверь. Там оказался неработающий туалет.

– Что ты делаешь? – испуганно спросил Даркус.

– Тсс! – Дядя Макс приложил палец к губам. Потом чуть-чуть приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щёлочку.

Из машины показались две блестящие чёрные трости, а потом голова женщины. Угольно-чёрные волосы, золотистая губная помада. Затем и вся женщина выбралась из машины, опираясь на трости. На ней был белый лабораторный халат поверх длинного чёрного платья. Судя по резким движениям, она была вне себя от злости.

– Где он?! – заорала она на несчастного молодого человека за стойкой справочной.

– Кто? – дрожащим голосом откликнулся он.

– Жалкий директор этого гнилого учреждения! – Она подняла руку – трость повисла на ременной петле вокруг запястья – и стукнула по стойке. – Он впустил кого-то в моё хранилище!

– Ах, мадам Каттэр! – послышался испуганный голос и вслед за тем – дробный топот. – Чему обязаны такой честью?

– Молчать! – рявкнула она. – Ведите меня в подвал сейчас же! В моём хранилище посторонние!

– Уверяю вас, мадам Каттэр, это невозможно! Без предварительной записи в отдел жёсткокрылых никого не пропустят! Запасники закрыты для широкой публики!

– Не надо мне тут объяснять, что возможно, а что невозможно! – огрызнулась мадам Каттэр. – ВЕДИТЕ МЕНЯ В ХРАНИЛИЩЕ! НЕМЕДЛЕННО!

– Конечно-конечно! Прошу прощения!

В поле зрения Даркуса появился дрожащий лысый человечек. Это был директор музея и папин начальник, мистер Лэнгли. От страха его бросило в пот – даже с носа капало. Даркус оглянулся на дядю Макса. Тот всё так же прижимал палец к губам.

– Сюда, пожалуйста!

Мистер Лэнгли сделал приглашающий жест. Мадам Каттэр прошагала мимо, не глядя на него.

– Конечно, вы же знаете дорогу… Я тогда за вами, за вами…

Прижавшись глазом к дверной щёлке, Даркус увидел, что за мадам Каттэр поспешает невысокая китаянка – её шофёр. Следом семенил мистер Лэнгли.

– Кто это? – спросил Даркус.

Дядя Макс протяжно вздохнул:

– Это Лукреция Каттэр… Не лучшая встреча.

– Спонсор коллекции ко-ле-оп-те-ры?

– Она самая.

– Значит, посторонние в хранилище – это мы?

Дядя Макс кивнул.

– А откуда она узнала, что мы там были? Я не видел ни одной видеокамеры. Или…

– Вот именно, откуда? – отозвался дядя Макс, выглядывая из-за двери.

Лукреция Каттэр уже исчезла. Дядя Макс мах-нул Даркусу, что можно идти.

– Уходим как ни в чём не бывало, – сказал дядя Макс, поправляя пробковый шлем и обод-ряюще улыбаясь племяннику.

Они не спеша направились к выходу. Возле машины мадам Каттэр Даркус невольно задержался. Блестящий чёрный автомобиль отливал на солнце зелёными и фиолетовыми бликами. Он словно выехал прямиком из комиксов, и стёкла были тонированные, как в кино. Даркусу показалось, что за стеклом виднеется лицо девочки, но рассмотреть как следует он не успел – дядя Макс за руку потащил его прочь, шепнув:

– Иди вперёд, не останавливайся!

За углом дядя Макс выпустил руку Даркуса:

– Ты как?

– Вроде ничего.

– Чудесно! – Дядя Макс достал ключи от машины. – Молодец, что заметил ту божью коровку, иначе нам бы не поздоровилось.

Даркус вспомнил странное поведение Бакстера в банке. Это не он, а Бакстер заметил божью коровку и старался предупредить Даркуса. Почему? Божья коровка как-то связана с Лукрецией Каттэр? И папины очки для чтения тоже Бакстер нашёл…

Даркус нахмурился, вспоминая всё, что про-изошло в хранилище. Если бы собака нашла очки или залаяла на божью коровку, это ещё можно понять… Но жук? Слыханное ли дело, чтобы жуки или другие насекомые предупреждали людей об опасности? Даркус не впервые задумался: откуда на самом деле взялся Бакстер? Как он оказался в штанине зверообразного соседа?

Дядя Макс отпер машину, сел за руль и открыл другую дверцу для Даркуса. Даркус, устроившись на сиденье, расстегнул рюкзак – посмотреть, как там Бакстер. Жук вроде спал. Трудно сказать наверняка, потому что глаза у жуков без век, но лапки не шевелились, и Даркус решил: это значит, что жук отдыхает.

Дядя Макс повернул ключ в замке зажигания, и машина сразу завелась. Дядя Макс весело хлопнул в ладоши.

– Вот и отлично!

– Что машина завелась? Или то, что было в музее? – спросил Даркус.

– И то и другое! Мы нашли очки Барти, выманили злодейку из логова…

– Злодейку?

– Мы пока не знаем, как исчез Барти и где он сейчас, но можно смело биться об заклад на последние штаны: без этой змеюки не обошлось! А ещё… – Дядя Макс лихо пошевелил бровями. – У меня назначено свидание с очаровательной Мегги!

5

Мебельный лес

Даркус не мог вернуться в школу, потому что дядя Макс наврал, будто он заболел – высокая температура. По дороге они заглянули в зоомагазин. Дядя Макс купил пакет дубовых опилок – Бакстеру в аквариум. Когда пришли домой, Даркус вынес чисто отмытый аквариум во двор, заросший сорняками, и насыпал до половины опилок. Сверху положил ещё кусочки коры, которые собрал во дворе. Посередине устроил шалашик из трёх кусочков коры, чтобы было похоже на места обитания жуков, описанные в красной книжке.

– Почему всё-таки я не знал, что папа жуков любит? – вслух удивлялся Даркус, раскладывая по краям аквариума листья и веточки. – Странно как-то. Я знаю, что он любит карамель, кошек и кататься на велосипеде… – Даркус посмотрел на Бакстера. Жук мирно ползал по бетонной ступеньке. – А ты как думаешь, странно? – Даркус помолчал, будто ждал, что жук ответит, потом тряхнул головой: – Нет, я тебе скажу, что на самом деле странно. С жуками разговаривать – вот что!

Дядя Макс, уходя на работу, оставил Даркусу кружку с молоком. Сейчас Даркус взял её и выпил до донышка. После маминой смерти папа Даркуса потерял интерес ко всему на свете. Даркусу иногда казалось, что и к нему тоже. Наверное, неудивительно, что папа и жуками интересоваться перестал.

Даркус посмотрел вниз, на Бакстера.

– Жучиная охота – неплохо звучит, а? – Он поставил пустую кружку на ступеньку. – Найдём папу – я его попрошу нас взять с собой.

Бакстер подошёл к кружке и боднул её рогом. Кружка покачнулась.

– Эй! Что она тебе сделала?

Бакстер разбежался и снова боднул. Кружка опрокинулась. Даркус смотрел как заворожённый. Жук подсунул рог под кружку, поднатужился и чуть приподнял. Кружка стукнулась о стенку аквариума.

– Это зачем? – Даркус поставил кружку прямо.

Бакстер качнул головой и снова опрокинул кружку. Раскрыл надкрылья, взлетел и, ухватив кружку за ручку, стал тянуть.

– Хочешь, чтобы я её взял? – спросил Дар-кус. – Вот так?

Бакстер опустился в аквариум и выжидательно уставился на Даркуса.

– Туда, к тебе?

Даркус положил кружку рядом с Бакстером. Жук затолкал кружку в шалашик из коры, влез в неё задом наперёд и опять вылез.

– Спальню себе устроил? – фыркнул Даркус.

Бакстер привстал на задних лапках и замахал передними, словно радовался, что Даркус его понял.

– Правда, спальню! – засмеялся Даркус. – И с каких это пор жукам спальни нужны?

Бакстер нахально склонил голову набок, будто говоря: «Много ты понимаешь!»

Даркус хотел возразить, но потом засмеялся и хлопнул себя по лбу. Не хватало ещё с жуками спорить! Иногда ему всерьёз казалось, что они с жуком общаются, хоть это и невозможно. Он как будто чувствовал, что нужно Бакстеру. По крайней мере, ему нравилось так думать. Если присмотреться, действия жука выглядели осмысленными. Иногда Бакстер точно старался о чём-то ему сказать – вот как с той жёлтой божьей коровкой в музее.

Интересно, что об этом подумал бы дядя Макс? Нет, наверное, лучше ему не говорить. Дядя Макс и так относится к Бакстеру с недоверием, хотя это несправедливо. В конце концов, Бакстер просто жук. Он не виноват, что умнее других жуков.

Папа потребовал бы доказательств. Он всегда наставлял Даркуса, что ко всему нужен научный подход. «Жизнь – загадка, сынок, а наука – инструмент для её понимания». Этими словами папа неизменно откликался на любые задачки, даже такие обыденные, как «куда задевался мой второй ботинок?». Даркус надоевшую фразу встречал громким стоном, а сейчас всё бы отдал, только бы её услышать.

Вдруг Даркус выпрямился.

– Ну конечно! Надо провести эксперимент: проверить, понимает меня Бакстер на самом деле или нет? Папа так бы и сделал!

Даркус осмотрел землю у порога. Чтобы поставить эксперимент по-научному, требовался обыкновенный жук для сравнения.

Даркус подобрал палку и пошуровал среди цветов на клумбе. Жуков там не нашлось. Тогда он перевернул лежащий на земле камень – под камнем собралась целая компания мокриц. Даркус выбрал одну.

– Сгодишься! Не бойся, я тебя не съем.

Даркус посадил Бакстера и мокрицу на бетонную ступеньку, подальше от края.

– Так, сейчас я вас отпущу, а вы оба не двигайтесь, оставайтесь на месте, – медленно и раздельно произнёс Даркус. – Раз, два… Начали!

Жук и мокрица замерли. Даркус уставился на мокрицу, мысленно приказывая ей ползти, но та не шевелилась.

Он снова взял жука в одну руку, мокрицу – в другую.

– Ладно, а теперь, как только я вас отпущу, ползите вперёд и на краю остановитесь!

Он снова поместил их на ступеньку. На секунду оба застыли, а потом Бакстер двинулся вперёд.

– Ура! Бакстер, давай!

Тут поползла и мокрица. На краю ступеньки насекомые остановились. Даркус почесал в затылке. Пока что ничего доказать не получалось.

Мокрица поползла вдоль края ступеньки.

– Ага! Я говорил – остановиться на краю, а не вбок ползти! – обрадовался Даркус.

В ту же секунду Бакстер перевалился через край и шлёпнулся на спину, дрыгая лапками в воздухе.

– Ой, Бакстер, ты не расшибся?

Даркус вернул жука в аквариум.

– Неуклюжий ты, вот что…

Решив больше не экспериментировать, Даркус очистил банан, который дядя Макс принёс ему вместе с молоком, отломил кусочек и положил к Бакстеру в аквариум. В папиной книжке говорилось, что жуки-носороги питаются фруктами и древесным соком. Бакстер особенно любил бананы. Глядя, как он уплетает угощение, Даркус в стотысячный раз гадал, где сейчас его папа, при чём тут жуки и какое отношение к папиному исчезновению имеет Лукреция Каттэр – странная сердитая женщина, которая ходит, опираясь на палки.

От этих мыслей его отвлекли крики и грохот во дворе за кирпичной стеной. Соседи опять ссорились.

– Ах ты, змей ползучий! Открой сейчас же! – Громкий стук. – Не откроешь – я… Я её выломаю!

– Ломай, попробуй, а я посмотрю, как это у тебя получится, слабак! – захохотал Хамфри.

– На этой неделе придут с проверкой из муниципалитета!

– Вот и убери мусор со двора, чего ждёшь?

– Это твоя тухлая комната – рассадник заразы!

– В комнате я уберу, как только ты во дворе расчистишь.

– ИСТРЕБИ ПРОКЛЯТЫХ ЖУКОВ, НЕРЯХА!

Даркус насторожился.

Жуков? У соседей есть ещё жуки?

Бакстер мирно поедал банан. Даркусу и в голову не приходило, что там, откуда он взялся, могло быть много жуков. А вдруг они такие же разумные, как Бакстер?

В углу двора стоял сарайчик-развалюха. Даркус забрался на подгнивший подоконник, потом подтянулся и влез на замшелую крышу, оттуда – на стену и растянулся на стене плашмя. Заглянув на другую сторону, он присвистнул от удивления.

Двор был битком набит мебелью.

Дядя Макс говорил, что соседи – барахольщики, но такой груды старья Даркус и представить себе не мог.

Словно огромное мебельное побоище вмиг заморозили при помощи мощного облучателя. Ножки столов и стульев торчали в разные сто-роны, будто палки, занесённые для удара. С краю общей свалки рвалась на волю отважная вешалка для шляп, её удерживали побеги сорняков. Под брезентом притаились платяные шкафы. Торшеры с ободранными абажурами стояли, связанные верёвкой. Матрасы ощетинились пружинами, а посередине двора вздыбилась громадная ванна – на никелированном кране беспомощно болтался розовый самокат.

– Круто! – прошептал Даркус.

Ему сразу захотелось всё тут облазить и исследовать.

У самого дома виднелся раскидистый платан, гораздо выше окна, откуда раздавались крики. Густая листва наверняка скроет Даркуса, а если придётся удирать, запросто можно спрятаться среди мебели. Уже наступали сумерки, на небе вспухали угольно-чёрные тучи. В темноте Даркуса вряд ли кто заметит, а дядя Макс вернётся с работы только после шести.

Не раздумывая больше, Даркус спрыгнул в гущу Мебельного леса – так он решил назвать свалку.

Крышка стола под ногами проломилась с громким треском. Даркус перевалился через ручку стоящего дыбом дивана, съехал по наклонному сиденью и приземлился в кучу выцветших подушек, подняв целое облако пыли.

Он затаился, прислушиваясь.

– Хамфри, я к кому обращаюсь?

– Ась? – Хамфри кашлянул, словно кот, отрыгивающий комок шерсти. – Говори громче!

– ТЫ МЕНЯ ПРЕКРАСНО ПОНЯЛ, КАБАН БЕЗМОЗГЛЫЙ! ОТКРОЙ ДВЕРЬ СЕЙЧАС ЖЕ!

– Фу, как грубо! – сладким голоском откликнулся Хамфри. – Кабаном обзываешься, ай-ай-ай!

Даркус перевёл дух: его не услышали. Он прополз вдоль спинки деревянного шкафа поближе к голосам. Возле поставленных друг на друга столиков оставалась узкая щель. Даркус спустил туда ноги, нащупал землю и боком двинулся вперёд. Постепенно щель расширилась. Дорогу преградила книжная полка, на ней стояли коробки с видеокассетами, комиксами и сломанными игрушками.

Даркус вспомнил, как он маленьким любил устраивать себе норку между двумя креслами. Как-то мама с папой взяли его на аукцион, и, как только они отвернулись, Даркус забился в глубь выставленной на продажу мебели. Родители испугались, стали звать его. Какое облегчение появилось на их лицах, когда он выглянул наружу и помахал им рукой!

Даркус тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и пополз на четвереньках по проходу между стульями. Стиснул зубы, когда джемпер зацепился за какой-то колючий сорняк.

Наконец он выбрался на полянку размером с небольшой чуланчик. Натянутый сверху брезент защищал от непогоды старые напольные часы – стрелки навеки застыли на без четверти девять. Даркус хотел открыть дверцу под циферблатом, а она осталась у него в руке, выставив на обозрение ржавый маятник и кучку обрывков бумаги. Из неё высунулся острый мышиный носик. На Даркуса глянули глазки-бусинки.

– Прошу прощения, – шепнул Даркус, прилаживая дверцу на место.

«Среди этой мебели можно устроить замечательное логово, – подумал он, отводя в сторону занавеску плюща, свисающую с платяного шкафа. – Здесь меня в жизни не найдут». Интересно, Вирджиния и Бертольд любят потайные места? Строить секретное укрытие гораздо веселее в компании.

Продвигаясь вперёд, он заглядывал в шкафы и коробки. Вытащив какой-то ящик, он нашёл клещи, ручное зеркальце в узорчатой рамке и вставную челюсть. Всё найденное оставил, где было, и всё время держал в голове направление на платан. Перелез через письменный стол, потом прополз под кроватью и вдруг столкнулся нос к носу… с лисой. Оба замерли, уставившись друг на друга. Лиса безмятежно моргнула и не спеша удалилась, пройдя сквозь несколько пустых рам от картин.

– ХАМФРИ, Я ТЕБЯ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ ПРЕДУПРЕЖДАЮ!

– Ой, как страшно! Боюсь-боюсь!

– ОТКРЫВАЙ ДВЕРЬ СЕЙЧАС ЖЕ ИЛИ Я САМ ВОЙДУ!

Голоса звучали уже совсем близко.

Даркус увидел перед собой чёрную дверь с серебряными цифрами 73. За дверью оказался кухонный шкафчик. Даркус влез на него, используя полки как ступеньки. Сверху открывался хороший обзор. До платана оставалось метра три. Даркус мысленно наметил дальнейший путь через лабиринт мебели. Спрыгнул вниз и пополз ужом. В конце концов он оказался под складным столиком напротив платана.

За деревом у стены были свалены в кучу старые велосипеды. Даркус вспомнил свой велосипед в сарае возле опустевшего дома, к югу от Темзы, в районе Кри́стал-Пэ́лас. Кажется, сто лет прошло с тех пор, как он счастливо жил там. Привычная тоска поднялась откуда-то из глубины души. Непрошеные слёзы навернулись на глаза.

Даркус сердито спрятал чувства подальше, выполз из-под столика и рванулся к дереву. Подпрыгнув, уцепился за нижнюю ветку, перекинул через неё ногу и быстро полез вверх. Когда он оказался напротив окна, сердце так и колотилось в груди.

Сперва Даркус не понял, что он видит.

В окне не было стёкол, поэтому он так хорошо слышал спор соседей. По деревянной раме и по кирпичной стене вокруг окна ползали сотни красных божьих коровок. Их было так много, что казалось, вся рама шевелится.

Даркус улыбнулся. Божьи коровки были очень симпатичные, не то что та, громадная, жёлтая, какая-то неестественная.

Он осторожно заглянул в окно. Здоровяк Хам-фри в трусах и майке-сеточке сидел на полу, привалившись широченной спиной к двери. Рядом стояло белое пластиковое ведёрко. Хамфри зачерпывал оттуда ярко-розовую жижу, выливал себе в рот и облизывал пальцы.

Но Даркуса поразило другое.

На цветастом ковре высилась настоящая гора – от пола до самого потолка. Сначала Даркус принял её за какой-то макет, но, присмотревшись, понял, что это груда кружек и чашек, поросшая мхом, травой и теми крошечными растениями, которые часто пробиваются из щелей в стенах домов. На стороне, обращённой к окну, росли одуванчики, а ближе к вершине – целый куст буддлеи. Фиолетовые соцветия свисали точно виноградные гроздья.

Рассматривая эту невозможную картину, Даркус вдруг заметил, что среди чашек – и внутри их – мелькают усики и зазубренные лапки. Он вспомнил, как обрадовался Бакстер, заполучив кружку в аквариум. Во всех этих чашках жили жуки!

Вон из одной щербатой чашки выглядывают два жука-оленя. А там в кофейную кружку прячется жук-носорог, помельче Бакстера, с надкрыльями цвета меди. С другой стороны блеснуло изумрудно-зелёным – это собрались в кучку потрясающей красоты жуки-златки. Даркус их узнал по картинке из красной книжки. А вон по тропинке между чашками топают гуськом жуки-долгоносики в клоунском красно-чёрном наряде! Даркус даже рот рукой зажал, чтобы не завопить от восхищения, и чуть не свалился с дерева.

Такое разнообразие жуков! Даркус был сам не свой от восторга. Он в жизни не видел ничего удивительней и прекрасней этой чашечной горы.

Кто-то заколотил в дверь.

– Хамфри, я тебя в последний раз предупреждаю! – донёсся с той стороны голос Пикеринга.

Хамфри с ухмылкой облизнулся. Ему явно нравилось доводить кузена.

– СЧИТАЮ ДО ТРЁХ! – рявкнул Пикеринг. – А ПОТОМ ВОЙДУ! РАЗ…

Хамфри захохотал, прикрывая рот громадной ручищей.

– ДВА…

Хамфри откинулся назад.

– Ничего у тебя не выйдет! – крикнул он злорадно.

– ТРИ-И-И-И-И!

Раздался оглушительный грохот. Деревянная дверь треснула под ударом топора, прямо над головой Хамфри.

– Чёртово отродье! – Хамфри на четвереньках отбежал от двери. Живот у него колыхался из стороны в сторону.

Даркус потрясённо наблюдал, как распахнулась дверь. И снова чуть не свалился с дерева – хорошо, что в последний миг ухватился за ветку.

На пороге стоял Пикеринг. Подняв над головой топор, он грозно двинулся к двоюродному брату.

– Хамфри, я ведь предупреждал, – сказал он с жуткой улыбкой. – А ты не слушал!

– Пикеринг, ну что ты? Не надо драться, старичок! – взмолился Хамфри, стоя на коленях.

– Ты не слушал! – повторил Пикеринг с застывшим взглядом.

– Да я просто шутил… Или ты шуток не понимаешь? – Хамфри трусливо захихикал.

– Шуток? Шуток не понимаю?! – Пикеринг указал на гору. – Это, по-твоему, шутки?

– Подумаешь, несколько грязных чашек… – забормотал Хамфри. – Я их как раз помыть собирался, честное слово!

– Хамфри, мне на тебя и смотреть-то противно! Не верится, что мы родственники. Ты глянь, вся стена чаем заляпана… А это что? – Пикеринг ткнул пальцем в другую стену. – Грибные споры!

Грудь у него ходила ходуном. Даркусу показалось, что Пикеринга сейчас стошнит.

– По всему полу букашки ползают!

Даркус присмотрелся и понял, что узор на ковре – это на самом деле жуки, покрывающие вытоптанный коврик плотным слоем.

– В твою комнату заходить – опасно для здоровья! – продолжал вопить Пикеринг. – Понял теперь, почему мне пришлось пожаловаться в муниципалитет?

– Ты нажаловался, чтобы от меня избавиться, – напрямик ответил Хамфри.

– Ну да, – сознался Пикеринг. – А что мне было делать? Ты просто свинья, такую помойку в комнате развёл! Давно ты грязные чашки в углу складываешь?

Хамфри пожал плечами:

– С тех пор, как мы сюда въехали.

– И стекло в окне разбил…

Хамфри повернулся в ту сторону, куда показывал Пикеринг.

К ужасу Даркуса, вдруг оказалось, что оба соседа смотрят прямо на него.

Пикеринг молниеносно подскочил к окну и ухватил Даркуса за ворот. Даркус повис в воздухе. Дрыгая ногами, он схватился за подоконник и придушенно вскрикнул, когда в воздух взвилась туча божьих коровок. Спасти его было некому. Дядя Макс всё ещё был на работе.

– БАКСТЕР! – заорал Даркус.

Тут его втащили в окно и швырнули на пол. Жуки шарахнулись в разные стороны.

6

Даркус и Голиаф

– Смотри-ка, мальчишка за нами шпионит! – Лицо Пикеринга перекосилось. – Я тебя и раньше видел, так? Вчера на улице. Ты за мной следил! Почему?

– Какой мальчишка? – спросил Хамфри, все ещё стоя на коленях. – На какой улице?

Даркус хотел возразить, но из него дух вышибло, когда он ударился об пол. Организму срочно требовался кислород. Казалось, лёгкие сейчас лопнут.

– Зачем ты к нам в окно подглядывал?

– Я, я… – просипел Даркус, глотнув наконец воздуху.

– Что, язык проглотил? – с издёвкой спросил Пикеринг.

Жжение в лёгких чуть приутихло, но в висках стучало от боли, а ещё сильней болело пониже спины. Жуки попрятались в чашки – на полу ни одного не осталось. Даркус отчаянно огляделся, надеясь, что никого не раздавил.

Хамфри наконец сообразил, что Пикеринг злится уже не на него. Он неуклюже встал и подошёл к своему тощему кузену.

– Отвечай, не то зажарим тебя и съедим! – Толстяк причмокнул губами.

Пикеринг ухватил Даркуса за подбородок.

– Я знаю, чем ты тут занимался, мерзкий лысик! Я всё понял! Ты и тогда здесь разнюхивал, верно? Ты ворюга!

– Что? Неправда! – Даркус попытался высвободиться из цепких пальцев. – Извините, что в окошко заглянул… Я… Я просто…

– Высматривал добычу? – Пикеринг только крепче стиснул ему подбородок.

– Что-что? – всполошился Хамфри.

– Я тебе, Хамфри, не говорил. На прошлой неделе я услышал шум в твоей комнате. Тебя дома не было. Я вошёл и спугнул грабителей!

– Да ну? – Хамфри удивлённо огляделся.

В комнате ничего не было, кроме горы чашек и грязного розового кресла размером с небольшой диван. Вряд ли воры польстятся на такую добычу.

– Двое мерзавцев, оба в чёрном, рылись в этой свалке! – Пикеринг с отвращением покосился на гору из чашек. – Они были в масках и резиновых перчатках. Ещё бы, здесь такая грязища!

Выпустив Даркуса, Пикеринг стал наступать на кузена, стискивая в руках топор.

– Противно с тобой жить в одном доме, знаешь ты это? Я каждое утро просыпаюсь с надеждой, что ты ночью сдох!

– А мальчишка был с теми ворами? Ты его видел? – торопливо спросил Хамфри, надеясь отвлечь двоюродного брата.

Пикеринг призадумался.

– Лиц я не разглядел, но те двое были взрослые. Этот, наверное, спрятался.

– А теперь вернулся довершить начатое! – сказал Хамфри.

– Я не вор! – крикнул Даркус.

– Да ну? – огрызнулся Пикеринг. – Тогда объясни, зачем ты на моём дворе залез на моё дерево и подсматривал в моё окно своими подленькими чёрными глазёнками! – Он угрожающе навис над Даркусом. – К моему антиквариату подбираешься, так? Мой антиквариат спереть задумал!

– Не видел я вашего антиквариата! – Даркус стал отползать, пока не упёрся плечами в стену.

– Как это не видел, когда ты только что пробрался через двор, где он хранится! – Пикеринг снова цапнул Даркуса за лицо. – Врунишка паршивый!

Даркус дёрнулся – ногти Пикеринга впились ему в щёки.

– Что бы такое с тобой сделать? – задумался Пикеринг.

– Придумал! – радостно воскликнул Хамфри. – Давай я его в пирог запеку! Будет знать!

– Не смеши! – фыркнул Пикеринг, оттолкнув Даркуса так, что тот снова шлёпнулся на пол. – Надо его связать.

Хамфри присел на корточки и по-собачьи обнюхал Даркуса.

– Надо будет с тебя сначала кожу ободрать, перед тем как запекать в пирог! – ухмыльнулся он. – А то человеческая кожа малость жестковата: в зубах застревает.

Даркус похолодел. Он изо всех сил старался уверить себя, что Хамфри просто хочет его напугать.

Пикеринг бросил топор на пол и куда-то вышел, а вернулся с мотком верёвки и кухонным стулом.

– Сядь! – велел он.

– Что вы со мной сделаете? – тревожно спросил Даркус.

Пикеринг толкнул его на стул и крепко при-вязал верёвкой.

– А детей похищать противозаконно!

– Воровать – тоже, – отрезал Пикеринг. – Хамфри, передай-ка мне клюквенный соус!

Хамфри вперевалку двинулся к белому ведёрку у двери.

– Так мы его всё-таки съедим?

– Сначала заставим ответить на вопросы. Потом ты уберёшь эту… гадость. – Пикеринг уставился на кишащую насекомыми груду чашек, и у него задёргался глаз. – Потом делай с ним что хочешь.

Хамфри радостно захлопал в ладоши.

– Так! – Пикеринг встал перед Даркусом, скрестив руки на груди. – Сейчас ты мне расскажешь, на какую шайку ты работаешь и когда они собираются меня ограбить.

– Не дури, Пикерс! – хмыкнул Хамфри. – Какой псих станет красть твоё гнильё?

Пикеринг подобрал с пола топор.

– Я в каком смысле! – заторопился Хамфри. – Скорее уж его из муниципалитета шпионить прислали, чтобы нас из дому выселить.

Пикеринг широко раскрыл глаза, а потом сощурил, обдумывая такую версию.

– Тогда его отпускать нельзя ни в коем случае!

– Я же и говорю: в пирог его! – подсказал Хамфри.

– Ладно, только сначала насекомых истреби. – Пикеринг протянул кузену руку.

– Договорились! – Хамфри пожал руку Пикерингу.

– Я не вор и я не из муниципалитета! – крикнул Даркус. – Я сам по себе. Просто услышал, как вы спорили, потом увидел жуков…

– Все так говорят, – оборвал его Пикеринг. – Мы, знаешь ли, не дураки. – Он посмотрел на Хамфри. – По крайней мере, я.

Пикеринг поднял с пола громадную футболку и оторвал от неё полоску ткани.

– Ты что, это моя футболка! – возмутился Хамфри.

– Правда? А с виду просто грязная тряпка. – Пикеринг прислонил топор к креслу и завязал Даркусу рот.

Даркус пробовал отвернуться, крутил головой, но мерзкая тряпка заткнула ему рот. От неё воняло падалью. Даркус невольно подумал о трупных червяках, и его чуть не вырвало.

– Теперь давай сюда соус!

Хамфри послушно придвинул ведёрко и сорвал с него крышку.

Даркус корчился, в кровь обдирая запястья о верёвку, но она держала крепко. Прав был дядя Макс: эти люди опасны.

Пикеринг обеими руками зачерпнул клюквенный соус и шмякнул Даркусу на голову. Холодный липкий соус потёк за шиворот. Даркуса пробрала дрожь.

– Ты что хороший соус зря тратишь?! – рассердился Хамфри.

– Я тебе ещё куплю. – Пикеринг зачерпнул снова. – А теперь слушай меня, мальчик! Вот это – клюквенный соус. А за спиной у тебя – ты, наверное, заметил – целый улей ползучих и кусачих букашек. А какая у них любимая еда, угадай? – Пикеринг мазнул Даркуса по лицу. – Клюквенный соус!

Даркуса передёрнуло. Теперь холодная жижа текла у него и по шее, и по груди. Пикеринг подвернул рукава зелёного джемпера и натёр Даркусу руки соусом. Потом нагнулся к самому лицу, чуть ли не тычась в него носом.

– Если не признаешься, на кого шпионишь, я тебя тут оставлю, и букашки тебя живьём сожрут!

Даркус уставился на Пикеринга. Наверное, жуки и в самом деле любят клюквенный соус, тем более что Хамфри держит его у себя в таких количествах. Но из красной книжки Даркус знал то, чего, как видно, не знал Пикеринг: жуки по большей части вегетарианцы.

– Сперва они слопают соус, а потом вгрызутся тебе под кожу! – Пикеринг зачерпнул ещё розовой жижи. – Потом выпьют твою кровь и обгложут мышцы, только косточки останутся!

Задрав Даркусу штанины, Пикеринг и на щиколотки ему наляпал клюквенного соуса.

– А бывают ещё такие гнусные козявки, которые кости едят! – с явным удовольствием объявил Пикеринг. – Так что даю тебе последний шанс! – Он вытащил кляп. – Что ты можешь сказать?

– Я ваш сосед! – крикнул Даркус. – В соседнем доме живу!

– ВРЁШЬ! – Пикеринг со злостью снова заткнул ему рот. – В соседнем доме живёт один профессор, у него детей нет.

Напрасно Даркус дёргался и рвался – верёвка не поддавалась.

– Вот обдерут с тебя жуки всю кожу – может, тогда заговоришь! – Пикеринг жутко захихикал.

– Я сам его ободрать хотел, – насупился Хамфри.

– О, смотри, какой страшный чёрный жучище с громадным рогом! Наверное, голодный!

Даркус посмотрел вниз и чуть не заплакал от облегчения – по полу к нему полз Бакстер. Жук услышал его зов и пришёл! И никакие эксперименты не нужны – ясно же, что жук всё понимает. Даркус вмиг приободрился, и страх вроде поутих.

– Я есть хочу, – пожаловался Хамфри, глядя в упор на Даркуса.

Снизу донёсся громкий стук в дверь.

– Кто бы это мог быть? – Пикеринг выпрямился и оглянулся, словно испуганный сурикат.

Хамфри пожал плечами:

– Не знаю…

Пикеринг схватил кузена за толстую руку и потащил в коридор.

– Я с тобой ещё не закончил! – прорычал он Даркусу, захлопывая дверь.

Даркус немедленно попробовал развязать узлы на запястьях, но пальцы до них не доставали.

Бакстер привычно взлетел к нему на плечо, а оттуда пополз на затылок, где был узел от кляпа. Даркус почувствовал, как жук просунул рог под тряпку и начал пилить.

Через несколько секунд тряпка лопнула. Дар-кус выплюнул её и с наслаждением глотнул воздуха.

– Бакстер! Как я тебе рад! – прошептал он. – А верёвки снять поможешь?

Бакстер повернулся к Чашечной горе и потёр задней ногой о надкрылья, издавая странный тренькающий звук. Раньше Даркус от него такого не слышал. Наверное, именно это в красной книжке называлось «стрекотанием».

В комнате послышался шорох, будто песок сыплется в банку. Жуки выползали из чашек и дружно спешили вниз по склонам горы.

Пикеринг и Хамфри всё ещё препирались за дверью.

– Нельзя никого впускать – вдруг найдут мальчишку? – волновался Пикеринг.

– А если это полиция? – спросил Хамфри.

– Полиция?! – взвизгнул Пикеринг. – С чего бы?

– Ну, это… Как он там сказал – детей похищать противозаконно…

– Мы же его только что похитили! Как полицейские успели узнать?

– Понятия не имею.

– Иди спроси, кто там.

– Почему я? Что я им скажу?

– Наверное, глупость какую-нибудь! – сердито зашипел Пикеринг.

В дверь снова настойчиво постучали.

– Ну ладно, вместе пойдём, – решил Пикеринг.

По лестнице протопали шаги.

Даркусу стало щекотно: жуки карабкались по ногам. Он затаил дыхание, сам толком не зная, как нужно относиться к тому, что по нему ползают жуки. А они уже взобрались по спине на шею и закопошились в волосах. От прикосновения крохотных лапок по коже бежали мурашки. Даркус вздохнул – оказывается, это не так уж неприятно. Жуки были довольно тяжёлые, – как будто тебя закопали в песок, – но вполне симпатичные. Даркус еле сдерживал смех от щекотки и старался не шевелиться, чтобы никого не задавить.

Зажмурившись, покрытый жуками с ног до головы, он подумал об отце. «Вот я тебе расскажу – ты не поверишь!» – мысленно сказал ему Даркус.

Через несколько секунд он уже мог двигать левой рукой. Осторожно подёргал верёвку – есть! Обе руки свободны! Даркус подвигал ногами, и с них упала верёвка: её перегрызли жуки.

Даркус встал, роняя на пол клюквенные капли, и наклонился поблагодарить жуков за спасение. Он с радостью увидел в общей толпе смешных красных долгоносиков и сверкающих златок. Но удивительнее всех был громадный жук-голиаф – Даркус его узнал по чёрно-белым полоскам, как у зебры. Голиаф стоял неподвижно, чуть подёргивая усиками. «Он, наверное, очень старый», – подумал Даркус.

Никакие картинки не могли передать всё великолепие этих жуков!

Даркус провёл рукой по щеке – не липнет. Жуки не только освободили его от верёвок, но ещё и умыли!

– Спасибо! – шепнул Даркус. – Вы такие клас-сные!

От окна пролегла полоса золотистого света – возле дома включился уличный фонарь. Наверное, уже вечер. Скоро дядя Макс придёт с работы.

Внизу послышались голоса. Похоже, Пикеринг и Хамфри открыли дверь.

Жуки вдруг шарахнулись прочь, словно тень метнулась по полу, и разбежались по чашкам. Видимо, их что-то напугало. Только Голиаф полз медленно и важно.

Даркус на цыпочках бросился к окну. Посмотрел вниз. У тротуара напротив дома стояла большая чёрная машина – та самая, которую он видел около музея.

От страха ему свело живот. Лукреция Каттэр приехала! Только зачем?

Даркус оглянулся на гору, и тут его осенило. Наверняка Лукреция Каттэр интересуется жуками, иначе она не давала бы денег на коллекцию в Музее естествознания. И дядя Макс считает, что та странная жёлтая божья коровка как-то с ней связана.

Лукреция Каттэр могла явиться сюда только по одной причине – за жуками. А откуда она про них узнала? Пикеринг рассказывал про двух незнакомцев в чёрных масках и резиновых перчатках. Может, они работают на Лукрецию Каттэр?

Мальчик упёрся спиной в здоровенное розовое кресло и, собравшись с силами, придвинул его к двери. Он подпёр спинкой кресла дверную ручку и повернулся к Чашечной горе.

– Слушайте! – сказал Даркус жукам. – Вам грозит ужасная опасность! Сюда явилась Лукреция Каттэр! Не знаю, что ей надо, но… – Даркус вспомнил ряды жуков под стеклом, проткнутых булавками. – Я думаю, если она вас увидит, то захочет убить. Понимаете? Не пускайте её сюда! Нам с Бакстером надо идти, но мы ещё вернёмся, обещаю!

Даркус подбежал к окну, подбросил Бакстера в воздух и сам прыгнул на платан, ухватившись за ветку. Потом соскользнул на другую, пониже, и спрыгнул на землю. Бакстер спланировал ему на плечо.

7

Нежданные гости

Хамфри скатился по лестнице впереди Пикеринга и рывком распахнул входную дверь.

– Боже, как от вас мерзко пахнет! – произнёс высокомерный женский голос. – И вы даже не одеты!

Хамфри хрюкнул, как будто получил пощёчину, и во все глаза уставился на удивительную незнакомку. Губы у неё были золотистые, а кожа мерцала, словно отполированный мрамор. Обрамлённое чёрными волосами лицо наполовину скрывали громадные тёмные очки. «Наверное, кинозвезда», – подумал Хамфри.

Сзади его толкал Пикеринг, рвущийся посмотреть, кто пришёл.

– В этом доме проживают мистер Пикеринг Риск и мистер Хамфри Шанс? – спросила незнакомка, презрительно скривив губы.

– Совершенно верно! – Пикеринг протиснулся наконец вперёд и низко поклонился. – Пикеринг Алоизиус Риск, эсквайр, к вашим услугам! Чем могу служить?

Незнакомка, одетая в белый лабораторный халат, опиралась на две чёрные трости. Когда она протянула сжатую в кулак руку, солнечный свет заиграл на бриллиантовых перстнях разноцветными искрами. Кузены смотрели как зачарованные. Выкрашенные чёрным лаком ногти мелькнули, словно лезвия складных ножей. На раскрытой ладони лежали три мёртвых жука: красный, зелёный и золотой.

– Узнаёте? – Над тёмными очками изогнулась подведённая бровь.

Хамфри непонимающе глянул на жуков и тупо спросил:

– Вы насчёт мальчишки?

– Какого мальчишки?

Пикеринг, взвизгнув, отпихнул Хамфри и захлопнул дверь.

– Ты чего? – спросил Хамфри.

– Я чего? Это ты чего? – пискнул, задыхаясь, Пикеринг. – В тюрьму захотел? Ни о чём ей не рассказывай, особенно о мальчишке! – Пикеринг прижался спиной к двери, глаза у него бегали. – Она небось из муниципалитета.

– Не похоже. Видал, какая у неё машина? – Хамфри присвистнул. – Отпад, а не машина!

– Конечно, из муниципалитета…

– По-моему, я ей понравился! – Хамфри уда-рил себя кулаками в грудь, точно горилла.

– Иначе откуда у неё жуки?

– Какие жуки?

– Которых она в руке держала!

– Это конфетки?

– Не конфеты, а жуки! И не просто какие-нибудь там! – Пикеринг трагически прижал ко лбу ладонь. – Те самые, что я три недели назад у себя из волос вытащил и отправил в муниципалитет! Красный, зелёный и золотой.

– Давай откроем дверь и всё выясним, – предложил Хамфри, обнюхивая свои подмышки и проверяя, не слишком ли сильно пахнет изо рта.

– Нет! – Пикеринг отчаянно замотал головой. – Надо от неё отделаться!

– Я всё слышу! – Голос незнакомки резанул как ножом.

Пикеринг ойкнул и отпрыгнул от двери.

И тогда Хамфри принял решение. Не каждый день к нему в дом стучится такая красавица! Ему хотелось ещё с ней поговорить. Хамфри отодвинул Пикеринга в сторону и снова открыл дверь.

– Я дико извиняюсь! – сказал толстяк с поклоном. – Не обращайте внимания на моего кузена: у него с головой не всё в порядке. – Тут Хамфри скосил глаза и высунул язык, чтобы было понятней. – Мистер Хамфри Уинстон Шанс, ваш покорный слуга! – И он протянул громадную потную лапищу.

– Кто вы? – пропищал Пикеринг. – Что вам нужно?

– Я – Лукреция Каттэр. – Женщина вздёрнула подбородок, словно ожидала, что её имя кузенам прекрасно известно.

Хамфри молча таращился на неё. Потом оглянулся на Пикеринга – тот явно тоже никогда о ней не слышал.

– У вас есть то, что мне нужно, – сказала Лукреция.

– Ну ещё бы! – Хамфри втянул живот и выпятил грудь.

– Я готова заплатить, – объявила Лукреция Каттэр. – И заплатить щедро.

– Продолжайте! – сказал Пикеринг.

– Поступили сообщения о том, что в этом районе города видели редких жуков.

Пикеринг прищурился.

– Я никаких жуков не видел.

Она снова протянула к нему трёх жуков на ладони.

– Да неужели? Насколько я знаю, именно вы прислали эти экземпляры в муниципалитет, в отдел здравоохранения.

– Нет здесь никаких жуков! – упёрся Пикеринг.

– Мистер Риск, я не из муниципалитета. Я – колеоптеролог.

– Кишки-то тут при чём? – удивился Хамфри.

– Колеоптеролог, а не гастроэнтеролог! – прошипела Лукреция. – Я изучаю и коллекционирую жуков. Несколько лет назад у меня из лаборатории сбежали редкие членистоногие. – Она вновь показала бездыханных жуков у себя на ладони. – Их ДНК в точности соответствует тем, пропавшим. Видимо, они поселились здесь. – Лукреция резко подалась вперёд. – Я права?

Хамфри ухмыльнулся и кивнул:

– Хотите посетить мою спальню?

Пикеринг потянул его в сторону, шепча:

– Прекрати кивать, как дурачок! Может, это ловушка!

– Мистер Пикеринг, это не ловушка. Просто взаимовыгодная сделка. Вот моя карточка. – Лукреция протянула ему глянцевый чёрный прямоугольник.

Хамфри и Пикеринг одновременно потянулись схватить его. Хамфри успел первым. Пикеринг в последний миг уцепился за дверной косяк, чтобы не налететь на Лукрецию Каттэр, и едва не ткнулся носом в сверкающую чёрную брошь.

– Она живая! – взвизгнул Пикеринг.

Брошь на тоненькой платиновой цепочке медленно ползла по воротнику лабораторного халата.

– Это жук-олень, инкрустированный чёрными бриллиантами. Чёрные бриллианты очень редки, но жуки-олени в наше время встречаются ещё реже. – Лукреция Каттэр провела пальцем по искрящимся чёрным камням. Жук замер. – Эта брошь бесценна. Она – моё собственное произведение в стиле макеч.

– Ма… Как-как?

– Макеч – традиционное мексиканское ювелирное украшение на основе живого жука. Он великолепен, правда?

– Э-э… Очень красиво, – кивнул Пикеринг и поморщился.

– Жаль, что мои редкие жуки поселились не у вас… – вздохнула Лукреция Каттэр, искривив золотые губы. – Я ведь покупаю их поштучно, плачу за каждого в отдельности.

– Вы хотите их купить? – изумился Пикеринг.

– Да.

– Всех? – недоверчиво переспросил Хамфри.

– Да, всех.

– Их же тысячи! – охнул Хамфри.

– Что вы говорите? Как интересно! – Лукреция Каттэр вскинула голову, открыв идеально стройную шею. – Должно быть, они размножились. А вы не замечали ничего необычного в их поведении?

Она наклонилась к Хамфри.

– Э-э, ну-у… – замялся тот.

Лукреция качнулась вперёд, опираясь на трости, и перешагнула порог.

– Покажете мне?

– Стойте! – Пикеринг загородил дорогу. – Там нет ничего интересного для вас!

Перед мысленным взором Хамфри предстала картинка: мальчик, привязанный к стулу и вымазанный клюквенным соусом. Толстяк встал плечом к плечу с кузеном.

Лукреция Каттэр выпрямилась и вдруг показалась ужасающе высокой.

– ПРОПУСТИТЕ МЕНЯ!

– Прошу прощения, вам лучше уйти. Всего хорошего! – испуганно пискнул Пикеринг. – Большое спасибо, что зашли!

– Ну, как хотите! – Лукреция Каттэр со злостью отступила назад. – У вас есть моя карточка. Даю вам неделю на раздумья!

Навстречу ей из машины вышли двое в чёрном. Один проводил Лукрецию Каттэр до автомобиля, другой придержал дверцу.

Пикеринг вытаращил глаза.

– Они похожи на тех грабителей, что я спугнул в твоей комнате на прошлой неделе!

…Даркус как мог быстро пробирался через Мебельный лес. Бакстер, вцепившись коготками, сидел у него на плече. Даркус перескочил через стену, вихрем взлетел по лестнице и грохнулся на колени у окна в гостиной дяди Макса.

Машина всё ещё была на месте.

Даркус приоткрыл окно и услышал приглушённый хлопок. Водитель – тот же, что и в прошлый раз, – открыл заднюю дверцу. Из машины вышла девочка, похожая на куклу, в чёрном платье без рукавов, с капюшоном поверх причёски из серебристых локонов. Платье с узкой талией внизу раскрывалось пышной, как парашют, юбкой чуть выше колен. Ещё на девочке были белые кожаные перчатки, пояс и туфельки-балетки, а на руке у неё болталась треугольная белая сумочка. Девочка направилась к магазину канцтоваров, покачивая бёдрами и держа левую руку на отлёте, словно изогнутый носик чайника.

Даркус фыркнул от смеха, позабыв, что окно открыто. Девочка оглянулась. Даркус так и застыл с улыбкой на лице. Девочка поднесла к губам затянутую в перчатку руку и послала ему воздушный поцелуй. Потом она скрылась в магазинчике мистера Пателя, а Даркуса бросило в жар.

– Что это она? – сердито пробурчал он, как можно дальше высовываясь из окна.

Девочки уже не было видно.

От соседней двери доносились голоса, но слов Даркус не мог разобрать.

Вдруг он услышал серебристый смех. Девочка опять стояла посреди дороги и лизала леденец. Глядя прямо на Даркуса, она достала из сумки белую карточку, помахала ею в воздухе и бросила на асфальт, а затем, уже не оборачиваясь, вновь уселась в машину.

– Погодите! – заорал Хамфри. – Зачем вам столько жуков? Что вы с ними будете делать?

Даркус посмотрел вниз. Лукреция Каттэр обернулась, глядя на кузенов с жестокой улыбкой на золотистых губах.

– Я их убью, мистер Шанс. Убью их всех. Потом самых интересных насажу на булавки и добавлю к своей личной коллекции.

Она двинулась к машине, опираясь на трости и не обращая внимания на телохранителя. Её локти торчали в стороны, как лапки богомола, подол чёрной юбки змеился, словно туловище сколопендры.

«Что у неё с ногами?» – подумал Даркус и невольно вздрогнул. На него словно повеяло сырым холодным туманом.

– Бакстер, как ты думаешь, зачем она приезжала?

Даркус оглянулся. Бакстер сидел на кофейном столике. Его надкрылья чуть-чуть подрагивали.

– Что ты делаешь? Прячешься? – Даркус посадил Бакстера на ладонь и погладил жёсткие надкрылья. – Я тебя в обиду не дам!

Он опять выглянул в окно. В комнате, откуда исчез папа, на двери висит табличка с именем этой женщины. Дядя Макс назвал её злодейкой, а теперь она хочет забрать жуков. Нет уж, не выйдет! Даркус мысленно поклялся, что не позволит ни ей, ни кузенам-соседям обидеть замечательных насекомых. Папа наверняка поступил бы так же.

Завтра в школе он расскажет Вирджинии с Бертольдом о музее и жуках и попросит помощи.

Внизу зарычал мотор. Машина Лукреции Каттэр поползла прочь, словно механический скарабей.

8

Клятва

– Куда мы идём? – с опаской спросил Бертольд, глядя, как Даркус забирается на крышу сарая.

– Увидишь, – ответил Даркус. – Вирджиния, подсади его!

Бертольд вскарабкался на крышу и ойкнул, когда его ботинок застрял в жёлобе.

– Сюда! – Даркус залез на стену, разделяющую дворы.

Сидя верхом на стене и болтая ногами, он протянул Бертольду руку.

Во время уроков Даркус притворялся больным. Дядя Макс предлагал ему ещё на денёк остаться дома, чтобы враньё насчёт болезни выглядело правдоподобней, но Даркус хотел в школу. Ему необходимо было поговорить с Вирджинией и Бертольдом. Он только боялся, как бы по дороге его не засекли Хамфри и Пикеринг. Даркус взял с вешалки дядину вязаную шапку с помпоном и длинный шарф, чтобы замотать лицо. Прежде чем выйти на улицу, проверил, что путь свободен, и до школы шёл сутулясь, вразвалочку, так что его можно было принять за одного из клонов.

После уроков он пригласил Вирджинию и Бертольда зайти к нему домой, хотя причину не объяснил. Боялся, что они над ним посмеются или, ещё хуже, пожалеют за такую идиотскую выдумку. Пусть они своими глазами увидят. Может, тогда согласятся помочь.

– И как я только решился на эту авантюру, – ворчал Бертольд, медленно передвигаясь по крыше на пятой точке и стараясь не смотреть вниз.

Даркус за руку втащил его на стену и показал на соседний двор:

– Смотри!

У Бертольда отвисла челюсть.

– Что там? – Вирджиния, подтянувшись, забралась на стену по другую сторону от Даркуса. – Ух ты! Обалдеть!

– Я это место назвал Мебельный лес, – торжественно сообщил Даркус.

– Да ты поэт! – засмеялась Вирджиния. – Ну пошли. Чего ждём?

– Вирджиния! – ужаснулся Бертольд. – Нельзя лезть в чужой двор без разрешения!

– Хей-хо! – Вирджиния улыбнулась Бертольду и спрыгнула со стены на платяной шкаф. – Давайте за мной!

Даркус соскочил на поставленный боком диван, а оттуда съехал по сиденью, как с горки, прямо в гущу мебели.

Скорчившись под столом, он ждал Вирджинию и Бертольда. Скоро они забрались к нему в укрытие.

– Как-то я не уверен, что мы разумно поступаем, – зашептал Бертольд, тревожно оглядываясь. – Неизвестно, кто здесь живёт.

– Известно, – ответил Даркус.

– Они добрые люди? – спросил Бертольд с надеждой.

– Да не особенно… Слушайте, я вас сюда привёл, потому что мне помощь нужна.

– Это насчёт твоего папы? – спросила Вирджиния.

Даркус кивнул.

– Я так и знала!

– Тут случилось всякое разное… Я пока не очень понял, что к чему, но, кажется, папино исчезновение как-то связано вот с этим.

Он вынул из рюкзака банку с Бакстером.

– Что это?! – Бертольд подался вперёд.

– Ух ты! Жук-носорог, такой здоровущий! Где достал? – Вирджиния, встав на колени, вырвала у Даркуса банку и поднесла к самым глазам. – Красавец!

– Откуда ты знаешь?

– Что знаю? – Вирджиния легонько постучала пальцем по стеклянной банке.

– Что Бакстер – жук-носорог?

– Я много чего знаю, – улыбнулась Вирджиния. – У меня, между прочим, три брата! Шон увлекается букашками. У него есть два палочника, тарантул и целая полка дивидишников о насекомых. Он бы ради такого экземпляра ведро лимонов съел!

Даркус забрал у неё банку и отвинтил крышку.

– Я его нашёл позавчера. – Даркус положил банку набок. – Познакомьтесь, это Бакстер!

Жук выполз из банки к нему на ладонь.

– Бакстер, это Бертольд, а это – Вирджиния.

– Он кусается? – спросил Бертольд, восхищённо рассматривая жука.

– Не говори чушь! – Вирджиния пихнула Бертольда локтем. – Жуки-носороги питаются фруктами и древесным соком.

– Я-то этого не знал! – фыркнул Бертольд. – Только я не понимаю, Даркус, как жук поможет найти твоего папу?

– Вчера я был в музее. Видел комнату, откуда папа исчез.

– Да ты что! – Глаза у Вирджинии стали как два блюдца. – Нашёл какие-нибудь улики?

Бертольд неодобрительно посмотрел на неё сквозь очки:

– Полицейские там уже всё осмотрели!

– Вообще-то нашёл. Только не я, а Бакстер. – Даркус погладил жука по спинке.

– Жук нашёл улику? – не поверила Вирджиния.

Даркус рассказал, как познакомился с Бакстером и что было в музее.

– На самом деле я вчера не болел – это дядя Макс выдумал.

Даркус подробно описал комнату в хранилище, коллекцию жуков, загадочные пустые ящики, а потом рассказал, как Бакстер обнаружил папины очки и как в музей примчалась Лукреция Каттэр.

– Оказывается, она – спонсор той самой кол-лекции жуков.

– Ты её видел? – спросил потрясённый Бертольд. – Своими глазами видел настоящую Лукрецию Каттэр?

Даркус кивнул:

– Даже два раза. Сейчас расскажу.

– Два раза?! – пискнул Бертольд.

– А кто это – Лукреция Каттэр? – спросила Вирджиния.

– Не знаю. – Даркус пожал плечами. – Знаю только, что она очень богатая, у неё потрясающая машина, а ещё она интересуется жуками. Дядя Макс считает, что она приложила руку к папиному исчезновению.

– Вы что, никогда не слышали про Лукрецию Каттэр? – удивился Бертольд.

Даркус и Вирджиния отрицательно помотали головой.

– У неё один из самых известных в мире домов моды! Лукрецию Каттэр называют «безумный учёный модной индустрии». Она – гений! И очень успешная деловая дама.

Даркус и Вирджиния только глазами хлопали.

– Ну, видели, наверное, такой логотип на сумочках и прочем – скарабей с крыльями? – Бертольд пальцами нарисовал в воздухе круг.

– Ты что, разбираешься в моде? – спросил Даркус.

Бертольд покраснел:

– У меня мама модные журналы читает.

– А при чём тут жуки? – озадаченно спросила Вирджиния. – И папа Даркуса?

– В прошлом сезоне Каттэр сделала из паутинного шёлка доспехи для призрака Жанны д'Арк, – ответил Бертольд. – Может, она из жуков хочет платье смастерить?

– Гадость какая! – скривилась Вирджиния. – Платье из козявок!

– И ты её видел! С ума сойти! – никак не мог успокоиться Бертольд. – Она же из дому почти не выходит после аварии. Даже на собственных модных показах не появляется.

– После аварии?

– Лукреция Каттэр в прошлом году разбилась на машине. – Бертольд трагически понизил голос. – В газетах писали, что она больше никогда не сможет ходить!

– У неё были две трости, – вспомнил Даркус. – Она может передвигаться, только как-то странно.

– Говорили, она чуть не умерла! – сказал Бер-тольд.

– Газетам не всегда можно верить, – с горечью откликнулся Даркус. – В общем, дядя Макс говорит, что с ней лучше не встречаться.

– Почему? – удивился Бертольд.

– Сам не знаю. Вроде они с папой знакомы. Дядя Макс говорил, что папа раньше увлекался жуками. Только это ещё не всё. Слушайте дальше!

Даркус рассказал, как услышал спор между соседями, обнаружил Мебельный лес, забрался на дерево и увидел гору чашек, населённую жуками, а затем попал в плен. Бертольд слушал с нескрываемым страхом. Даркус поведал и о том, как спасся из плена, и как приехала Лукреция Каттэр, и как девочка из машины бросила на землю карточку. Только про воздушный поцелуй Даркус не сказал ни слова. Было стыдно: Вирджиния наверняка стала бы дразниться.

– Если не верите, вот – смотрите! – Он вытащил из кармана белый картонный прямоугольник.

Бертольд взял карточку и прочёл:

– «Новак Каттэр, актриса. Лондон, Риджентс-парк, „Вершины”». Странный какой-то адрес…

– Погодите! – Вирджиния всплеснула руками. – Дурдом вообще! Получается, Бакстер прилетел и выручил тебя, вроде как супержук? И ещё других жуков организовал, чтобы они перегрызли верёвки?

– Ага. – Даркус нахмурился, видя, что Вирджиния ему не верит. – Слушайте, мне ваша помощь нужна! Я как будто решаю головоломку: знаете, когда надо соединить точки, а цифры возле точек не проставлены и неизвестно, в каком порядке соединять?

– Нет, ну я всё понимаю… Но жук со сверхспособностями? – Вирджиния поджала губы. – Несерьёзно это!

– Ещё как серьёзно! Поймите, кроме вас, я никому этого рассказать не могу! Дядя Макс и так на Бакстера смотрит странно, а если узнает про вчерашнее, он меня убьёт! Может, даже не разрешит оставить Бакстера у себя. Поверьте мне, пожалуйста! Я специально вас сюда привёл, чтобы вы сами всё увидели.

– Что увидели? – спросила Вирджиния.

Даркус вытянул руку вперёд.

– Бакстер, покажи им! Взлети ко мне на плечо!

Жук приподнял надкрылья, расправил прозрачные крылышки и взлетел. Опустившись на плечо Даркуса, он потоптался немного и удобно устроился на своём обычном месте.

У Бертольда и Вирджинии глаза на лоб полезли от потрясения.

– Как ты это сделал?! – завопил Бертольд.

– Я ничего не делал, – ответил Даркус.

– Сделай ещё раз! – попросила Вирджиния. – То есть попроси Бакстера что-нибудь ещё сделать. Потруднее!

– Бакстер, – прошептал Даркус, – взлети, изобрази петлю! – Он пальцем описал петлю в воздухе. – И сядь Вирджинии на руку. Хорошо?

Даркус повернул руку Вирджинии ладонью кверху.

Бакстер взмыл в воздух, жужжа, описал круг и приземлился на ладонь Вирджинии.

– А-А-А-А-А-А-А! ПОТРЯСАЮЩЕ! – восторженно заорала Вирджиния.

– Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш! – зашипел на неё Даркус.

– Говоришь, там ещё много таких? – Бертольд показал на заколоченный магазин.

– Они не все такие, как Бакстер, – ответил Даркус. – А так… да, там сотни жуков. Может быть, тысячи.

– Просто невероятно! – Вирджиния любовалась жуком-носорогом.

Даркус смотрел на них с затаённой радостью.

– Теперь ты мне веришь?

– Ещё бы!

Глаза у Виджинии так и сверкали. Она поднесла ладонь к плечу Даркуса, чтобы Бакстер мог туда перейти.

– Значит, поможешь?

Вирджиния кивнула.

Даркус повернулся к Бертольду:

– А ты?

Бертольд взволнованно кашлянул и поправил очки.

– Постараюсь!

– А что ты задумал? – спросила Вирджиния.

– Лукреция Каттэр хочет забрать жуков из той комнаты, – сказал Даркус. – Она их всех убьёт – сама сказала, я слышал.

Бакстер приподнял и снова сложил надкрылья.

– Спокойно, Бакстер, мы ей не позволим! Вирджиния, я не очень разбираюсь в жуках, но, если они тут все вроде Бакстера, их не убивать – их изучать надо! Нужно побольше разузнать об этих жуках: откуда они взялись и зачем понадобились Лукреции Каттэр? А главное, надо выяснить, откуда она знает папу и как связаны жуки с папиной работой. – Вдруг Даркус вспомнил папку с бумагами, которую Маргарет отдала дяде Максу. – Я думаю, тут какая-то штука, которая называется «Проект „Фабр”».

– Хоть бы ты сам себя послушал, какой бред несёшь! – хмыкнула Вирджиния.

– НИЧЕГО СМЕШНОГО! – заорал Даркус.

– Тс-с-с-с! – испуганно шикнул Бертольд.

Вирджиния замахала руками:

– Ладно-ладно, успокойся! Я всё поняла! Мы взяли на себя великую миссию спасения жуков, идём сражаться со злой владычицей моды, а она, злодейка, возможно, похитила твоего папу, мы пока не знаем почему, но это связано с жуками. Я с тобой! Просто звучит безумно. – Вирджиния широко улыбнулась. – Безумие – это весело!

Бертольд пожал Даркусу руку.

– Даркус, я приложу все силы, чтобы помочь тебе отыскать папу!

– Спасибо…

Даркус вдруг как-то сник. С самого похода в музей у него голова шла кругом, а теперь он наконец-то поделился с друзьями и сам понял, как дико звучит его рассказ.

– Простите, что разорался тут…

– А, ничего страшного! – Вирджиния легонько ткнула его кулаком в плечо.

– Если честно, я сам не знаю, что делать, – признался Даркус. – Просто я не могу допустить, чтобы Лукреция Каттэр поубивала этих несчастных жуков.

– Давайте дадим клятву! – Вирджиния протянула руку.

– Клятву?

– Я, Вирджиния Уоллес, торжественно клянусь, что помогу Даркусу Катлу отыскать папу и спасти жуков!

Бертольд положил руку поверх Вирджининой:

– Я, Бертольд Робертс, торжественно клянусь, что помогу Даркусу Катлу отыскать папу и спасти жуков!

Даркус тоже положил руку на руки друзей:

– Я, Даркус Катл, торжественно клянусь, что не успокоюсь, пока не отыщу папу и пока жуки не будут в безопасности!

Бакстер, жужжа, сел сверху на его руку.

– Ну вот, – сказала Вирджиния, – мы дали клятву. Теперь будем выполнять!

9

Базовый лагерь

Первым делом решили построить в Мебельном лесу базовый лагерь: отсюда можно постоянно наблюдать за соседями. Вирджинии очень хотелось залезть на платан и посмотреть жуков, но Даркус предупредил, что это надо делать, когда Хамфри и Пикеринга не будет дома, и Бертольд с ним согласился.

– Раз нас теперь трое, – сказал Бертольд, – может, придумаем себе название вроде «Великолепной пятёрки» Энид Блайтон и «Фантастической четвёрки» из комиксов «Марвел»?

– Нет уж! – Вирджиния даже сморщилась. – Не надо нам никаких дурацких названий!

– Мы могли бы называться «Три жукастёра» – как три мушкетёра, только с жуками, – предложил Бертольд.

– Тебе что, семь лет? Глупость какая-то!

Бертольд не слушал.

– Или, например, шайка «Те ещё жуки»! И одна жучиха.

– Можно, я ему рот скотчем заклею? – спросила Вирджиния. – Он меня бесит!

Даркус засмеялся.

– Или, например, «Жукинаторы», а? – упорствовал Бертольд.

– Я скорее ногу себе отгрызу, чем называться «Жукинатором», – отрезала Вирджиния и решительно сменила тему. – Так где будем строить лагерь?

– Подальше от магазина, чтобы они нас не услышали, но так, чтобы нам хорошо видеть окна, – рассудил Даркус.

– Значит, в левом дальнем углу, – определил Бертольд. – Справа дерево вид загораживает.

– Надо проложить тропинки среди мебели, – продолжал Даркус. – Чтобы можно было быстро передвигаться при необходимости.

– Может, ещё ловушки поставим? – подал идею Бертольд. – На случай погони?

– Отлично! – одобрил Даркус.

– А взрывчатку в ловушки заложим? – спросил Бертольд, азартно раздувая ноздри.

– Э-э… Мебель-то горючая, наверное… – нахмурился Даркус.

– Точно. – Бертольд почесал в затылке. – Тогда, может, хоть несколько хлопушек…

– Вперёд, за дело! – Вирджиния на четвереньках проползла сквозь кухонный шкаф без задней стенки.

Трое приятелей углубились в чащу Мебельного леса, стараясь запомнить все закоулки и тупики, кое-где сдвигая предметы, чтобы не загораживали дорогу. Постепенно складывался настоящий лабиринт, секрет которого был известен только им. Беззвучно объясняясь жестами, они переставляли стулья, поднимали коробки и переворачивали полки, прокладывая потайные ходы и тоннели, ведущие в никуда.

В самом дальнем углу двора устроили нечто вроде комнатки вплотную к стене – обставили её со всех сторон шкафами, а вместо потолка натянули брезент. В комнатку затащили напольные часы, прямо вместе с живущей в них мышкой. На входе поставили чёрную дверь с серебряными цифрами 73.

– Пусть это будет наш базовый лагерь! – предложил Бертольд, устанавливая посередине круглый кофейный столик. – Так альпинисты называют лагерь на склоне горы, откуда идут на вершину.

Даркус переставлял полки металлического стеллажа, чтобы получилась сплошная стенка.

– Базовый лагерь… – повторил он задумчиво. – Мне нравится!

– Смотрите, сколько я всего нашла! – Вирджиния высыпала на диван целую охапку разного добра. – Подзорная труба, масляная лампа, верёвки – всегда пригодятся, – зеркало и автомобильный аккумулятор.

– Подзорная труба – это отлично! – Бертольд повертел медную трубу в руках и заглянул в окуляр. – Через неё можно подглядывать, что делается в доме!

– Не зря тебя прозвали Эйнштейном! – засмеялась Вирджиния.

– Интересно, Пикеринг и Хамфри заходили вчера в комнату Хамфри? – сказал Даркус. Он весь день беспокоился о жуках. – Вообще-то кресло очень тяжёлое, и я его подставил под дверную ручку, так что её нельзя повернуть.

– А давайте посмотрим в трубу и узнаем. – Вирджиния выхватила подзорную трубу у Бертольда из рук.

Даркус кивнул, оглядываясь по сторонам.

– Можно считать, базовый лагерь готов.

– Ну давайте, – пожал плечами Бертольд.

Они пробрались по только что проложенным коридорчикам на сторожевой пост, откуда открывался прекрасный вид на окно второго этажа – похоже, это было окно кухни.

– Ой, посмотрите! – Бертольд показал пальцем туда, где из старого чемодана свисали сверкающие подвески хрустальной люстры. – Давайте на обратном пути захватим эту штуку на базу?

Вирджиния, забравшись на комод, просунула подзорную трубу через дырку в брезенте.

– Вижу одного в кухне, – шёпотом доложила девочка. – Он надевает пальто. Куда-то собирается?

– Можно обойти дом и посмотреть с улицы, – решил Даркус.

Вирджиния соскочила с комода.

– Идём скорее, а то упустим!

Они бросились к деревянной лестнице, которую заранее привязали к стене. Быстро влезли наверх, спрыгнули с той стороны, промчались через квартиру дяди Макса и выскочили на улицу. Соседей не было видно. Тогда друзья перебежали через дорогу и прошмыгнули в пустую прачечную, а там залегли за стиральными машинами.

– Вон он! – запыхавшись, прошептал Даркус. – Видите, тощий такой? Его зовут Пикеринг.

Вирджиния и Бертольд осторожно выглянули из-за стиральной машины. Из двери сбоку от заколоченного магазина вышел высокий костлявый тип в потрёпанном плаще. Пикеринг быстрым шагом направился прочь. Даркус вдруг вспомнил: он же со страху выболтал Пикерингу, что живёт в соседнем доме. Хоть бы Пикеринг не поверил или вообще забыл об этом! Даркус хотел покаяться Вирджинии и Бертольду, но тут серая дверь напротив снова отворилась. Даркус заставил друзей пригнуться.

– Это второй! – прошептал Даркус. – Тот самый Хамфри!

– Какой здоровенный! – ахнул Бертольд, глядя в щель между стиральными машинами.

Хамфри потопал в другую сторону – противоположную той, где скрылся Пикеринг.

– А то! – согласился Даркус. – Это он хотел меня в пирог запечь.

– Погодите! – сказала Вирджиния. – Раз они оба ушли – самое время посмотреть гору и познакомиться с жуками?

Бертольд поперхнулся:

– Э-э… Вроде лезть в чужой дом – это нарушение закона?

– Только если мы там что-нибудь порушим. – Даркус улыбался во весь рот.

– Мы же не воровать идём, – успокоила Бертольда Вирджиния. – Давайте быстрее, пока они не вернулись!

– Опасно! – колебался Бертольд.

– Опасность – моё второе имя!

– Неправда, – прошептал Бертольд, нервно дёргая нитку, болтающуюся на рукаве. – Твоё второе имя – Уинифрид.

– Пошли, Бертольд! – уговаривал Даркус. – Честное слово, ты такого никогда в жизни не видел! А вдруг это поможет вернуть папу?

Бертольд с несчастным видом кивнул.

10

Жучиная гора

– Вон то окно. – Даркус показал пальцем. – Надо залезть на ветку напротив и оттуда прыгать. – Он покосился на своё плечо: – Бакстер, ты можешь просто взлететь.

– Всё-таки я не уверен… – Бертольд уцепился за руку Вирджинии. – Я не очень хорошо переношу высоту.

– Разве тебе не интересно посмотреть?

– Да, но…

– Что такого страшного может случиться? В крайнем случае, мы туда залезем и увидим самых обычных жуков в чашке.

– Нет, – мрачно ответил Бертольд, – мы свалимся и свернём себе шею. Или нас поймают и посадят в тюрьму.

– А мы скажем, что спасали Даркуса! Помнишь, эти типы его похитили? Мы станем героями!

– А если нас всех похитят?

– Слушай, они же ушли! А если вдруг вернутся, мы удерём через окошко.

Даркус вскарабкался на дерево и протянул руку Вирджинии. Она, презрительно фыркнув, обхватила руками нижнюю ветку и ловко забралась на неё.

Бертольд бестолково подпрыгивал, не дотягиваясь до ветки. Вирджиния с Даркусом ухватили его за руки и втащили наверх.

– Спасибо! – Бертольд смущённо улыбнулся, поправляя очки.

Даркус полез выше, добрался до ветки напротив окна и перемахнул через подоконник.

Жуки сидели по своим чашкам, только кое-где торчала зубчатая нога или усик. Розовое кресло всё ещё подпирало дверную ручку. Даркус вздохнул с облегчением.

– Привет! – прошептал Даркус, вставая с пола. – Я вернулся!

Бакстер плавно опустился к нему на плечо. Раздался тихий шорох и стрекот – жуки вылезали из укрытий.

– Подвинься! – На подоконнике скрючилась Вирджиния. – Сколько тут божьих коровок у окна ползает!

– Я, наверное, лучше тут посижу… – Бертольд намертво вцепился в ветку.

– Прыгай давай!

Вирджиния протянула руки, Бертольд прыгнул и сшиб её с подоконника. Оба рухнули на пол.

– Извини, – шепнул Бертольд. – Ну не умею я по деревьям лазать…

Вирджиния огляделась.

– Тут темно.

– Света нет. – Даркус показал на потолок, где болтался на проводе пустой патрон без лампочки. – Надо было фонарик захватить…

В ответ раздалось жужжание, и под потолком замигали тысячи крохотных жёлтых огоньков.

– Ух ты! – восхитился Даркус.

– Огневушки! – ахнула Вирджиния.

– Что-что? – переспросил Даркус.

– Ну, светлячки!

– Светлячки! – эхом откликнулся Бертольд. – Красиво как!

– Добро пожаловать на Чашечную гору! – Даркус гордо повёл рукой, наслаждаясь потрясённым выражением на лицах Вирджинии и Бертольда.

Из всех чашек выглядывали жуки – сотни жуков. Бакстер сделал круг и приземлился на цветущий куст буддлеи.

– Какие большие! – Вирджиния хотела подойти поближе, чтобы рассмотреть жуков.

– Замри! – крикнул Даркус. – Под ноги гляди!

Казалось, что на полу расстелен ковёр, но Даркус знал, что на самом деле это сплошная масса жуков.

– Что же делать? – спросила девочка.

Даркус опустился на колени.

– Пропустите моих друзей, пожалуйста! – вежливо попросил он.

Жуки у ног Вирджинии расступились, освобождая дорогу.

– Потрясающе! – Вирджиния радостно засмеялась и, осторожно ступая, подошла к Даркусу.

Он стал показывать ей разных жуков. Только сейчас он заметил, что в некоторых чашках живут личинки. Кое-где виднелись следы клюквенного соуса, а в просветах между чашками росла бирюзовая и рыжая плесень. Некоторые жуки украсили свои жилища разными предметами: прутиками, цветочками, травинками, а один даже притащил старый носок!

– Шону расскажу – он умрёт от зависти! – сказала Вирджиния, заглядывая во все чашки по очереди. – Смотрите! Бузинный жук!

Она показала пальцем на чёрного жука со смешными длинными усиками и золотистой каймой по краю надкрыльев.

– Этому виду грозит исчезновение! Ой, а вот жук-олень! И жук-майка! Здесь надо бы заповедник устроить!

– Ребята! – пропищал Бертольд на целую октаву выше обычного. – СПАСИТЕ!

– Успокойся, мы услышим, когда хлопнет входная дверь, – отмахнулся Даркус.

– Не в этом дело! – Бертольд смотрел куда-то вверх. – Жук!

– Ага, светлячки… – улыбнулась Вирджиния. – Красивые, правда?

– НЕТ! – завопил Бертольд. – У меня на голове!

– Ух ты, что это? – ахнула Вирджиния. – Большущий какой!

– Да ну? – Бертольд, казалось, вот-вот упадёт в обморок.

Среди его белобрысых кудряшек устроился огромный жук, полосатый, словно зебра.

– Не бойся, – успокоил его Даркус. – Это Голиаф. Мы с ним вчера познакомились. Он тебя не тронет.

– Снимите его с меня! – взмолился Бертольд.

Даркус подставил руку к его лбу, и Голиаф неторопливо на неё перешёл. Бертольд привалился к стене, зажмурившись от облегчения. Радость его была недолгой: открыв глаза, он увидел прямо у себя перед носом кучку зелёненьких жучков, обступивших чайное пятно на стене. Бертольд с визгом отскочил.

– Тихо ты! – шикнула Вирджиния. – Не дёргайся, ещё раздавишь кого-нибудь! Слушай, ты же умный, неужели не видишь, какие они замечательные?

Бертольд пристыженно отвёл глаза:

– Извините…

– Ой, жуки-навозники! – восхитилась Вирджиния.

Бертольд поморщился:

– Фу! Смотрите, что они прикатили!

Из дырки в плинтусе выкатился коричневый шарик размером с крикетный мяч. Его толкали два блестящих, словно бронзовых, жука. Один старался изо всех сил, героически налегал на шарик задними лапками, а другой только делал вид, будто работает, а сам просто сидел на шарике бесплатным пассажиром.

– Думаете, это человеческая какашка? – спросил Бертольд.

– А чья же ещё какашка тут может быть? – Вирджиния захихикала, глядя на ужаснувшегося Бертольда. – Ладно тебе! Все люди какают. Если бы не жуки, мы бы, наверное, утонули в этом самом…

Она внимательно осмотрела замусоленное кресло у двери, топор и деревянный стул с обрывками верёвок.

– Даркус, ты правду говорил!

– Ты же сказала, что веришь.

– Ну, я вроде как поверила… А всё-таки это дурдом какой-то!

– Точно, – кивнул Даркус. – Я таких жуков никогда в жизни не видел. – Он бережно посадил Голиафа на склон горы. – Но им грозит опасность! Надо помочь.

Бакстер спрыгнул с куста буддлеи и пополз к Голиафу. Его усики подёргивались: жуки беззвучно общались между собой.

– Всё-таки странно… – Вирджиния тряхнула головой. – У жуков нет коллективного разума, как у пчёл или муравьёв. Они не могут выполнять слаженные действия.

– А вдруг эти могут? Здесь происходит что-то очень важное. Не знаю что, но я уверен: мы должны защитить жуков. Папа наверняка за них заступился бы!

– Ты расскажешь дяде про эту комнату? – спросил Бертольд.

– Не знаю… – Даркус нахмурился. – Может, потом…

– По-моему, надо рассказать, – негромко произнёс Бертольд.

Внизу хлопнула дверь. Друзья в страхе переглянулись.

До них донёсся леденящий душу смех и голоса.

– Сам-то ты на что похож? – проревел Хамфри.

– Я-то? – огрызнулся Пикеринг. – В зеркало посмотри! Увидишь, что атласная рубашка только подчёркивает твоё умение потеть, как свинья!

– А твой галстук выглядит так, будто на него мартышку стошнило бананами!

Кузены вернулись домой.

Даркуса бросило в дрожь.

– Уходим! – зашептал он. – Нельзя, чтобы нас тут поймали!

Он протянул руку, и Бакстер тут же прилетел к нему на ладонь.

Все вместе подбежали к окну. Вирджиния влезла на подоконник, дотянулась до ветки и повисла на ней, а потом соскочила на землю.

– Что, если я не допрыгну? – Бертольд испуганно вцепился в оконную раму.

– Допрыгнешь, – сказал Даркус. – Только оттолкнись посильнее.

Бертольд, собравшись с духом, зажмурился и скакнул, растопырив руки, словно белка-летяга. Он промахнулся мимо ветки, закричал и еле успел схватиться за другую ветку, пониже.

Вирджиния мигом взлетела на дерево и помогла Бертольду спуститься.

– Бежим в лагерь! Быстро! – Она подтолкнула Бертольда в спину.

– Эй, ты что?

– Ты тут орал, как противовоздушная тревога. Давай на четвереньки – и шустро под стол, пока нас не увидели!

Бертольд пополз в тоннель. Невесть откуда взявшийся светлячок летел перед ним, освещая дорогу.

Даркус уже спускался с дерева. Бакстер сидел у него на плече. Вдруг этажом ниже комнаты с жуками распахнулось окно. Кузены пришли на кухню.

Даркус оцепенел.

В окне показалась голова Пикеринга.

– Я совершенно точно что-то слышал!

– Ничего ты не слышал, – раздался из-за его спины голос Хамфри.

– Нет, слышал! Там кто-то есть. – Пикеринг обвёл взглядом двор.

Даркус затаил дыхание: «Только наверх не смотри!»

– Лиса, наверное. – Рядом с Пикерингом из окна высунулась голова Хамфри. – Ничего не вижу, только мусор.

– Это не мусор! – возмутился Пикеринг, захлопывая окно.

Даркус спрыгнул на землю и как мог быстрее пополз в глубь Мебельного леса. Бертольд и Вирджиния ждали его у самого края.

– Возвращаемся на базу! – скомандовал Даркус, еле переводя дух.

– Погоди! А эта дверь куда ведёт? – Вирджиния показала на обшарпанную дверку с другой стороны платана, почти незаметную за грудой мебели.

– Не знаю, – ответил Даркус. – Не замечал её раньше.

– Может, через неё можно в магазин попасть?

– Тогда мы в неё не пойдём. Правда? – Бертольд с надеждой посмотрел на Даркуса. – Мы же в одном доме с ними окажемся!

– Да она заперта, наверное, – сказал Даркус.

– А вдруг нет? – Вирджиния наклонила голову к плечу. – Надо разведать запасные пути к отступлению, на случай, если Лукреция Каттэр сюда явится.

– Ладно, – кивнул Даркус. – Пойдём посмотрим.

Пока никто не успел возразить, он метнулся через двор с Бакстером на плече. Добежав до двери, Даркус изо всех сил стал дёргать ручку. Разбухшая от сырости деревянная дверь сперва не поддавалась, но потом резко открылась с громким «чпоком». Даркус показал друзьям большие пальцы и нырнул внутрь.

Бертольд застонал, глядя, как Даркус исчезает за дверью.

– Ты здесь подожди, – сказала Вирджиния, проползая мимо него. – Будешь дозорным.

– Ага! – обрадовался Бертольд.

Вирджиния выглянула из-под стола.

– Если увидишь, что эти типы идут, отвлеки их, а мы пока удерём.

Бертольд быстро-быстро заморгал.

– А как отвлечь-то?

– Пошуми как-нибудь. Вон ту пирамиду стульев опрокинь.

И Вирджиния побежала вслед за Даркусом.

Бертольд сказал светлячку, вьющемуся над головой:

– Я дозорный.

Вирджиния стояла на чёрно-белом в клетку линолеуме у входа в замызганную кухоньку. Справа был заброшенный туалет, а в полу перед ним – крышка люка.

«Может, он ведёт в канализацию?» – подумала Вирджиния, вспомнив навозных жуков.

Потом она вошла в кухню. У тёмного окна смутно виднелась квадратная раковина. Свет снаружи загораживала груда мебели во дворе. Вдоль стены тянулись кухонные шкафчики. На приделанном к дверце крючке висел заношенный фартук в цветочек.

– Даркус! Ты где? – шёпотом позвала Вирджиния.

– Здесь! – ответил Даркус из-за арочной двери слева. – Иди сюда, посмотри!

Он стоял посреди заколоченного магазина. Вокруг валялись запчасти к швейным машинам. Возле разбитой витрины с опутанным паутиной клубком жёлтой шерсти лежала серо-голубая вывеска с надписью: «Фанни Флоутер. Товары для рукоделия». На стене за кассой кто-то написал красной краской громадными буквами: «ПИРОГИ». Ниже было приписано чёрным фломастером: «ОТ НИХ ТОЛСТЕЮТ!»

Повсюду кишели насекомые. Обглоданные ножки стульев были похожи на горелые спички. Из всех углов и закоулков выползали жуки и спешили по своим делам. Их тёмные хитиновые спинки поблёскивали в полутьме.

Даркус оглянулся:

– А где Бертольд?

– Остался сторожить, чтобы нас тут не застигли.

– А-а… Если бы вот это открыть, – показал Даркус на дверь магазина, – у нас был бы выход на улицу.

Даркус отодвинул засов и подёргал дверь. Она была заперта.

– Ты случайно замки взламывать не умеешь?

Вирджиния покачала головой.

Даркус встал на цыпочки, провёл рукой сверху по притолоке и, улыбаясь, вытащил ключ, покрытый пылью и паутиной.

– Папа так прятал запасной ключ на всякий случай.

Даркус вставил пыльный ключ в замок и повернул. Замок щёлкнул.

– Есть!

Даркус чуть-чуть приоткрыл дверь – так, чтобы не задеть свисающий с потолка позолоченный колокольчик.

Вирджиния подняла кверху руку с растопыренными пальцами. Даркус не сразу понял, зачем это, потом сообразил и шлёпнул Вирджинию по ладони. Снова заперев дверь, он положил ключ в карман. Они вернулись в кухню.

Вирджиния заглянула в шкаф с фартуком на дверце.

– Гляди, что тут!

За дверцей оказалась лестница. Просунув головы в дверь, Даркус и Вирджиния услышали вдали голоса двоюродных братцев.

– Лукреция Каттэр дала карточку мне и жуки тоже мои! – орал Хамфри. – В моей комнате обитают – значит, мои!

Раздался звон разбитой посуды.

– Это лестница к ним на кухню! – одними губами прошептала Вирджиния.

– Ты кое о чём забыл! – с издёвкой продолжал Пикеринг. – Мы не можем открыть дверь к тебе в комнату. Там, если не ошибаюсь, сидит связанный мальчишка с кляпом во рту. Как думаешь, что скажут в полиции, если о нём узнают?

– Это же ты его связал!

– Да, но он в твоей комнате. И наверняка вспомнит, как ты его в пирог хотел запечь. Полицейские обязательно заинтересуются. Это убийство, между прочим.

Хамфри нечленораздельно зарычал.

– Я просто предлагаю работать вместе, – сказал Пикеринг. – Ты пробовал открыть дверь – не получилось. А мой топор тоже там, в комнате. Остаётся один путь – через окно. Значит, тебе понадобится моя помощь, если только ты не хочешь и дальше спать на полу в прихожей, – с торжеством закончил Пикеринг. – Если я влезу в окно и разберусь с мальчишкой, то мы ОБА заключим сделку с Лукрецией Каттэр. Что скажешь?

Последовала долгая пауза.

– Договорились, – буркнул Хамфри. – Только, чур, я всё-таки запеку его в пирог!

Вирджиния тихо прикрыла дверь.

– Пошли отсюда!

11

Ньютон

– Где ты был?! – крикнул со второго этажа дядя Макс. – Я уже беспокоиться начал!

Даркус махнул Вирджинии и Бертольду, чтобы входили.

– Да так, нигде, – ответил он, поднимаясь по лестнице.

Дядя Макс вышел ему навстречу.

– Гм, нигде? Это довольно интересное место… – Он запнулся, увидев Бертольда и Вирджинию. – Здравствуйте! Я дядя Даркуса, профессор Максимилиан Катл. Рад познакомиться!

– Бертольд Робертс, – представился Бертольд, пожимая протянутую руку дяди Макса.

Вирджиния помахала рукой:

– Вирджиния Уоллес. Мы… э-э… пришли помочь Даркусу с уроками. А то он новенький, отстал немножко.

Даркус мрачно покосился на Вирджинию.

– Спасибо, вы очень добры! – улыбнулся дядя Макс.

– Зачем ты так сказала? – зашипел Даркус, как только они прошмыгнули мимо дяди Макса в гостиную.

– А что, надо было рассказать, чем мы занимались на самом деле?

Даркус помотал головой.

– Так я и думала!

– Входите, входите! О, и Бакстер с вами! Даркус, ты же не брал жука в школу?

– Нет, конечно.

– Это хорошо. – Дядя Макс хлопнул в ладоши. – Как приятно, когда приходят гости! А, Даркус?

Даркус смущённо улыбнулся и кивнул.

Вирджиния опустилась на колени перед корабликом из бальзы[4] в стеклянной бутылке.

– Какие у вас тут крутые штуки!

– Спасибо на добром слове, Вирджиния! – обрадовался дядя Макс. – В основном это находки из экспедиций. Просто собрание всякой ерунды, но мне нравится. Напоминает о странах, где я побывал.

Бертольд уселся по-турецки на полу рядом с фиолетовым кальяном.

– Смотрите, я синяя гусеница из «Алисы в Стране чудес»! – Он сделал вид, будто затянулся и выпустил колечко дыма.

Вирджиния засмеялась, Даркус тоже улыбнулся. Один только дядя Макс нахмурился: он осторожно приблизился к Бертольду, что-то разглядывая на его светлой макушке.

– Не двигайся, малыш! У тебя на голове довольно крупный жук.

– Опять?! – завопил Бертольд, роняя мундштук от кальяна. – Чем им моя голова так полюбилась?

– Без паники! – Даркус тоже придвинулся ближе. – Это светлячок!

– Большой такой, – прибавила Вирджиния. – Брюшко светится, как раскалённый уголь!

– Светлячок? – Бертольд закатил глаза, стараясь рассмотреть жука. – Этих я не боюсь. Они красивые.

– Вытащить его? – спросил дядя Макс.

Но вытаскивать не понадобилось. Светлячок сам взлетел, озарив лицо Бертольда золотистым сиянием. Бертольд с опаской подставил руку, и светлячок приземлился на ладонь. Он был тонкий, продолговатый, медного цвета надкрылья обрамляла золотистая каёмка, а посередине шла белая вертикальная полоса. Короткие толстые жвалы на крохотном личике напоминали пышные усы.

– Если смотреть сверху, не догадаешься, что это светлячок, потому что светится только брюшко, – снисходительно пояснила Вирджиния. – Свет видно в полёте. Это называется «биолюминесценция».

– Он ужасно красивый! – сказал Даркус. – Вот здо́рово, Бертольд, у нас обоих теперь есть жуки!

Бертольд широко раскрыл глаза:

– Он мой жук? А откуда это видно?

– Да посмотри на него! Видишь, он рот раскрыл, улыбается? Бакстер тоже так делает иногда. Такой славный!

Бертольд шепнул жуку:

– Привет! Меня зовут Бертольд. А тебя?

Светлячок молча улыбался, глядя на него снизу вверх.

– Можно, я буду звать тебя Ньютоном? – спросил Бертольд. – Это мой любимый учёный. Он открыл, что солнечный свет состоит из разных цветов.

Светлячок взлетел, сверкнув сияющим брюшком.

– Значит, у вас у всех есть ручные жуки? – засмеялся дядя Макс.

– У меня нету, – надулась Вирджиния. – Хочу жука!

– Почему не щенка или кролика?

– Они не такие классные, – ответила Вирджиния так, словно дядя Макс задал невероятно глупый вопрос.

А дядя Макс всё смотрел на светляка и хмурил брови.

– Что случилось? – спросил Даркус.

– Ничего… Просто не пойму, откуда берутся все эти жуки. – Дядя Макс почесал в затылке. – Они крупнее обычных и как будто…

– Что?

– Н-не знаю… Наверное, мне уже мерещится. Старею… – Дядя Макс вздохнул. – Да что ж я за хозяин такой – о гостях позаботиться забыл! Что вам принести – кофе, мятный чай? Может, лакричных леденцов?

– Мятный чай – было бы замечательно, профессор Катл, – вежливо ответил Бертольд. – Большое спасибо!

– А можно мне апельсинового сока? – спросила Вирджиния.

– Сока? Да, конечно. Только он кончился. Схожу-ка я к мистеру Пателю, куплю чего-нибудь. Что подходит к апельсиновому соку?

– Печенье! – ответила Вирджиния. – С кремовой прослойкой или с шоколадом.

Даркус и Бертольд закивали.

– Чудесно! Вы делайте уроки, а я сбегаю за провизией! – Дядя Макс, рассыпая улыбки, выскочил за дверь.

– Хороший у тебя дядя, – сказала Вирджиния, когда он ушёл. – Никогда не видела, чтобы взрослые так радовались, что ребёнок привёл домой друзей!

У Даркуса запылали щёки. Он поскорее заговорил о другом.

– А почему тебе вдруг захотелось апельсинового сока с печеньем?

– Ну, не знаю, как ты, а я не люблю мятный чай и лакричные леденцы. Апельсиновый сок с печеньем вкуснее. И вообще, нам надо поговорить. Давайте быстрей, пока он не вернулся. – Вирджиния подбоченилась. – Во-первых, Бертольд, объясни: откуда у тебя собственный жук? Ты его поймал, что ли?

– Нет, ты что! Он сам ко мне прилетел, когда мы удирали на базу. И потом не отставал. Когда вы были в магазине, я с ним поговорил немножко, потому что… – Бертольд уставился в пол. – Неуютно одному в темноте, а пока со светлячком разговариваешь, вроде храбрее становишься. Когда вы вернулись, я думал, он улетел. А он, оказывается, спрятался у меня в волосах.

– Наверное, Ньютон сам выбрал Бертольда, вот как Бакстер меня выбрал, – сказал Даркус.

Вирджиния шмыгнула носом и насупилась.

– Даркус! – Бертольд заморгал. – А как ты общаешься с Бакстером?

– Не знаю. Просто разговариваю, и всё.

– Научишь меня понимать Ньютона, как ты понимаешь Бакстера?

– Попробую. – Даркус посмотрел на своего жука, ползущего по кофейному столику. – Я и не задумывался, как я это делаю.

– Ну всё-таки, на что надо обращать внимание?

– Можно мне подержать Ньютона? – спросил Даркус.

– Конечно! – Бертольд протянул ему светляка.

Даркус осторожно посадил Ньютона себе на ладонь и поднял на уровень глаз.

– Привет, Ньютон! Приятно познакомиться.

Светлячок взлетел, сверкнув брюшком, и снова опустился на ладонь.

– Да, спасибо! – Даркус кивнул светляку, разглядывая его голову и туловище. – Бертольд, по-моему, он выражает свои мысли при помощи брюшка. Вот смотри! Ньютон, ты можешь посветить один раз, если хочешь сказать «да», и два раза, если «нет»?

Светлячок посветил один раз.

Вирджиния с Бертольдом так и ахнули.

– Потрясающе! – Бертольд не мог усидеть на месте от восторга.

– Бакстер со мной разговаривает жестами, – сказал Даркус. – Наклоняет рог или качает им из стороны в сторону, машет усиками, дрыгает лапками. Если внимательно наблюдать за жуками, начинаешь их понимать.

Потрясённый Бертольд протянул руку, чтобы забрать Ньютона.

– А я в магазине лестницу нашла, – сказала Вирджиния, чтобы отвлечь друзей от жуков. – Она ведёт наверх, прямо в квартиру. А Даркус нашёл ключ от двери в магазин.

– Мы слышали, как эти типы разговаривали! – подхватил Даркус. – Они думают, я так и сижу, связанный, в комнате Хамфри. Хотят залезть в окно и расправиться со мной, а жуков продать Лукреции. Интересно, что они сделают, когда увидят, что я сбежал?

– Они такие тупые! Наверное, подумают, что жуки тебя съели! – засмеялась Вирджиния.

Она посмотрела на книжные полки, занимавшие всю стену между квартирой дяди Макса и соседней.

– Странно представить, что все эти жуки сейчас там, за стеной. Как они вообще там оказались? Вроде Лукреция Каттэр как-то связана с исчезновением твоего папы и с жуками, а тут как раз у твоих соседей в квартире обитают разумные жуки. Довольно странно, а, Даркус?

Даркус нахмурился. Ему это в голову не приходило, а ведь правда удивительное совпадение.

– Но я здесь всего вторую неделю живу, – заметил он. – А жуки, наверное, очень давно. Смотрите, какую гору себе построили!

– А дядя твой давно здесь поселился? – спросил Бертольд.

– Очень давно! Наверное, меня тогда ещё и на свете не было.

– Может, жуки с ним связаны? – спросил Бертольд.

– Не знаю… Он как-то странно смотрит на Бакстера.

– Давайте его спросим, – предложила Вирджиния.

– Как спросить, не рассказывая, что мы вломились в чужой дом? – возразил Даркус.

– Не знаю. Хоть расспроси его про Лукрецию Каттэр. Раз твой дядя думает, что она участвовала в похищении твоего папы, значит, они знакомы.

– Я спрашивал, а он уходит от ответа. Помоему, он от меня скрывает что-то важное. Как тогда в музее. Он попросил Маргарет не говорить мне, что на папину должность хотят взять кого-то другого. Думает, я слишком расстроюсь.

– Глупость! – фыркнула Вирджиния. – Не знать – в сто раз хуже.

– Точно… – вздохнул Даркус.

– Так давайте попробуем ещё раз, все вместе! Спросим, когда он принесёт сок.

И тут, словно по сигналу, снизу донёсся щелчок ключа в замке. Через пять минут в комнату вошёл дядя Макс, неся на подносе апельсиновый сок, печенье и мятный чай для Бертольда. Он поставил поднос на столик.

– Спасибо, профессор Катл! – Вирджиния, невинно улыбаясь, взяла стакан. – Даркус тут рассказывал, как его папа пропал и что вы с ним ведёте поиски. Так интересно!

– Ну, я бы не сказал…

– Мы с Бертольдом тоже хотим помогать. Правда, Бертольд?

– Конечно! Да! – Бертольд закивал, беря с подноса печенье.

– Это очень мило, но…

– Даркус рассказал, как вы ходили в музей, – перебила Вирджиния. – И как он очки нашёл, и как эта дама с палками приехала, а Бертольд, оказывается, про неё знает. Правда, Бертольд?

– Лукреция Каттэр – про неё во всех журналах пишут, – кивнул Бертольд. – Её называют «безумный учёный мира моды».

– Да неужели? – Дядя Макс поморщился, как будто от неприятного запаха. – Что ж, каждому своё…

– И мы тут подумали: а вы откуда её знаете? – спросила Вирджиния.

– Прошу прощения?

– Профессор, вы, конечно, извините, но, помоему, вы не тот человек, который ходит на показы мод и читает модные журналы…

– Вирджиния! – шикнул Бертольд.

– Вот я и хотела спросить: как вы узнали эту Лукрецию Каттэр, когда увидели её в музее?

У дяди Макса отвисла челюсть. Он поспешно закрыл рот.

– Да, как? – подхватил Даркус.

– Вы с ней знакомы? – Вирджиния надкусила печенье, дожидаясь ответа.

Дядя Макс посмотрел на всех троих по очереди и с тяжёлым вздохом уселся на диван.

– Вообще-то да. Мы с ней были знакомы раньше.

– До того, как она стала знаменитой? – Вирджиния торжествующе покосилась на Даркуса.

– Да-да, ещё до этого. – Дядя Макс рассеянно подёргал себя за мочку уха.

– А как вы познакомились? – спросил Даркус.

– Нас Барти познакомил, – ответил дядя Макс.

– А папа откуда знал эту Лукрецию?

– По университету.

– Они вместе учились в университете?

– Вроде того. Давно это было, Даркус. Твой папа с этой женщиной уже пятнадцать лет не разговаривал.

– Тогда почему она приехала в музей? – спросил Даркус. – И почему её имя написано над входом в ту комнату, откуда исчез папа?

– Даркус, если бы я знал ответы на эти вопросы… Уж конечно, рассказал бы тебе.

– Папа Даркуса и эта Лукреция в университете… изучали жуков? – спросила Вирджиния.

Дядя Макс моргнул, обдумывая ответ.

– Барти изучал жуков, а у Лукреции Каттэр была другая специализация. Она занималась генетикой. Думаю, жуками она заинтересовалась благодаря Барти. Его страсть к жукам была заразительна. Он так увлечённо о них рассказывал!

– А вы тоже занимались жуками? – спросила Вирджиния, взяв с подноса ещё печенье.

– Нет, – качнул головой дядя Макс.

– Значит, у тебя в квартире никогда жуков не было? – спросил Даркус.

– У меня… Э-э… – Дядя Макс явно смутился. – Смотрите-ка, надо принести ещё печенья!

И он выскочил из комнаты.

– Даркус, ты прав! Он что-то скрывает, – шепнула Вирджиния. – Печенья ещё целая куча осталась.

– Он толком не сказал, что объединяло твоего папу с Лукрецией Каттэр, – прибавил Бертольд. – Наверное, они не просто пару раз виделись в университете да о жуках разговаривали.

– Нужно узнать больше! – сказала Вирджиния.

– И я знаю, как это сделать. – Даркус вытащил из кармана карточку. – Я спрошу Новак!

– Ты пойдёшь в «Вершины»? – Брови Вирджинии поползли вверх.

– Ага. В субботу, прямо с утра.

– Даркус! – ахнул Бертольд. – Это может быть опасно! А она, может, ничего и не знает.

Вирджиния наклонила голову к плечу.

– А может, и знает. Вдруг она ещё что-нибудь полезное для жуков расскажет? Например, зачем на самом деле её маме понадобились жуки. Только ты, Даркус, ей не очень-то доверяй. Всё-таки она дочка нашего врага. Может и наврать с три короба, и вообще выдать тебя своей маме.

– Я её не боюсь! – отрезал Даркус. – Если Лукреция Каттэр организовала папино похищение, я должен об этом знать!

В четверг и пятницу Даркус, Бертольд и Вирджиния после уроков трудились в базовом лагере. Они нарисовали подробную карту Мебельного леса и приклеили её скотчем на заднюю стенку платяного шкафа. Отметили на карте все ловушки и провели от каждой тревожную сигнализацию из бутылочных крышек на верёвках. Крышки должны были забренчать, если ловушка сработает.

День за днём пролетали в разнообразных хлопотах: сборе вещей, которые могли пригодиться, строительстве базы и составлении планов. Ньютон прочно поселился в волосах Бертольда, а за ним увязались другие светлячки, друзья и родственники, – они так и остались жить в базовом лагере.

В субботу утром Бертольд и Вирджиния встретились возле заколоченного магазина.

– Ты галстук-бабочку надел!

Бертольд скосил глаза вниз.

– Тебе не нравится?

– Выпендрёжно как-то.

– Зато к майке идёт.

Бертольд неодобрительно окинул взглядом наряд Вирджинии.

На ней был красный тренировочный костюм, полинявший и с пузырями на коленках, – его раньше носила её старшая сестра, Серена.

Вирджиния подтолкнула Бертольда к двери.

– Давай открывай, пока нас не засекли!

Бертольд отпер дверь, и они прокрались через магазин к другому выходу, в Мебельный лес, а там по знакомой тропинке к базовому лагерю. Составленные из шкафов и полок стены мерцали и переливались тысячами огоньков: светлячки приветствовали друзей. Бертольд пришил к брезентовому потолку хрустальные подвески от люстры, и сейчас они вспыхивали разноцветными искрами.

Вирджиния поставила на стол масляную лампу и зажгла фитиль. Бертольд устроился за верстаком (гладильная доска, поставленная на ящики), а Вирджиния присела на диван с книжкой о жуках.

– Книжка очень интересная, – сказала Вирджиния. – Только… Ты как думаешь, Даркус её всю прочитал?

– Не знаю. А что?

Бертольд работал над очередной ловушкой. Он задумал установить на подступах к базе маятник от часов, чтобы тот бил по макушке всякого, кто к ним полезет без приглашения.

– Да вот здесь написано…

– Что? – Бертольд отложил отвёртку.

– Средняя продолжительность жизни у жуков… Не очень-то долгая, – нахмурилась Вирджиния.

Бертольд посмотрел на Ньютона и порхающих вокруг светлячков.

– Не хочу об этом знать! – И он снова взялся за отвёртку.

Вирджиния со вздохом отложила книгу. Потом подошла рассмотреть приклеенные к шкафу повыше карты вырезки из газет и журналов. В них рассказывалось о Лукреции Каттэр. На одной фотографии были изображены Лукреция и Новак на красной ковровой дорожке.

– Как там дела у Даркуса? Он уже, наверное, добрался до «Вершин».

– Всё-таки надо было нам с ним пойти, – сказал Бертольд.

– По-моему, тоже, – кивнула Вирджиния. – Только он не позволил.

…Даркус вышел из автобуса у Риджентс-парка и зашагал вдоль ограды. Слева тянулись лужайки и деревья до самого входа в Лондонский зоопарк. На другой стороне дороги выстроились роскошные белые особняки – некоторые с номерами, некоторые с названиями. Даркус дошёл до величественного дома с надписью «Вершины» над воротами, и тут вдруг его осенило: он понятия не имеет, как разговаривать с Новак.

Сад окружала кирпичная стена высотой примерно с Даркуса. За стеной росла живая изгородь из буков, высотой больше двух метров. Сбоку от ворот было переговорное устройство. Сквозь решётку виднелась посыпанная белым гравием дорожка – она огибала дом слева. Справа от дорожки земля была выложена чёрно-белыми каменными плитами, словно шахматная доска, а по бокам от блестящей чёрной двери стояли громадные вазоны с красными лилиями.

Даркус прошёлся взад-вперёд, стараясь придумать, какими словами спросить Новак Каттэр, не её ли мама похитила его папу. Вопросы получались на редкость дурацкие. Надо было порепетировать с Вирджинией и Бертольдом!

Он перешёл через дорогу и заглянул между прутьями решётки. Не получалось даже сообразить, что сказать в переговорное устройство.

Плохо дело! Наверное, придётся вернуться на базу, посоветоваться с Вирджинией и… Бертольдом. Даркус повернул к автобусной остановке и словно примёрз к асфальту. Навстречу ему шли Пикеринг и Хамфри, одетые в нелепые костюмы – жёлтый и фиолетовый. Даркус, не раздумывая, перемахнул через стену. Он приземлился прямо в заросли буков.

Кузены опять спорили.

– Хамфри, постарайся хоть в этот раз всё не испортить!

– Заткнись, Пикерс, не то передумаю и пойду без тебя!

– Мы же договорились! Я открыл дверь в твою комнату, правильно?

Голоса приближались. Даркус затаил дыхание. Колючие ветки царапали ему шею, но он не смел пошевелиться. Зажужжало переговорное устройство. Двоюродные братцы назвали свои имена. Беззвучно открылась чёрная дверь, из неё вышел печальный дворецкий с тёмными, гладко зачёсанными назад волосами и ровным шагом приблизился к воротам.

– Мы к Лукреции Каттэр! У нас назначена встреча! – крикнул Хамфри.

– Да, я знаю. Мсье Шанс и мсье Риск, – ответил дворецкий с сильным французским акцентом.

Вблизи Даркус разглядел тёмные круги под серыми глазами дворецкого.

– Точно, это мы! – Хамфри выпятил грудь, а Пикеринг часто-часто закивал.

Дворецкий набрал код, открывающий ворота, и повёл кузенов к чёрной двери. Дверь за ними закрылась.

Даркус, весь исцарапанный, кое-как выпутался из живой изгороди. Зря он сюда пришёл в одиночку. Надо срочно возвращаться на базу!

Даркус подбежал к воротам – они были заперты. Он в отчаянии подёргал решётку. Придётся лезть через неё или опять продираться через живую изгородь. Даркус полез вверх, но его остановил чей-то голос:

– Эй, мальчик!

В голосе слышался французский акцент. Дворецкий!

– Спускайся! – приказал голос.

Даркус подчинился не оборачиваясь.

– Её светлость желает тебя видеть.

Даркус оглянулся через плечо.

– Меня?!

– Да, тебя.

– Мне же не назначено…

– И не нужно. Тебя приглашают. – Лицо дворецкого оставалось неподвижным, грустные глаза не мигали. – Идём, мальчик. Невежливо заставлять даму ждать. Разве ты не знаешь?

Даркус поплёлся к дому Лукреции Каттэр. Сердце у него отчаянно стучало о рёбра.

12

«Вершины»

Дворецкий провёл Даркуса в особняк под названием «Вершины». Внутри обстановка была как в соборе: сплошная белизна, кое-где подчёркнутая блестящим металлом, чёрным деревом и алым бархатом. Похоже на какую-нибудь галерею современного искусства. Даркус поднялся вслед за дворецким на третий этаж по широкой лестнице с кроваво-красным ковром и чёрными перилами. На площадках лестницы стояли скульптуры в виде шаров из стекла и алюминия.

Дворецкий подвёл Даркуса к двери и, указав на неё, исчез, будто растворился в воздухе. Даркус постучал в дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Ответа не было. Даркус легонько толкнул дверь, и она отворилась.

– Здрасте…

В комнате было темно.

Из темноты раздался голос:

– Я знала, что ты придёшь.

– Знали? – Даркус никак не мог разглядеть, кто это говорит.

Вспыхнувший на потолке прожектор высветил круг посреди персидского ковра.

– Как только наши взгляды встретились, я сразу поняла, что ты пойдёшь за мной на край света.

В круг от прожектора вступила Новак.

На ней было длинное белое платье, платиновые кудряшки красиво обрамляли лицо, а на плечи было накинуто боа из страусовых перьев. Новак изящно приложила ко лбу ладонь, и пушистое боа соскользнуло на пол.

Даркус, радуясь, что перед ним не Лукреция, шагнул вперёд и подобрал боа.

Он хотел заговорить, но девочка закрыла ему рот рукой.

– Нет, – прошептала она. – Молчи! Между нами ничего не может быть. Я обещана другому.

– Что-что?

– Не притворяйся, ты в меня влюблён! – Она прижала руки к груди, словно удерживая готовое упорхнуть сердце.

Даркус уронил боа и попятился.

– Извини, но… Ты неправильно поняла…

– Ты бессердечный зверь! – Новак протянула к нему руки. – Твои глаза не лгут – они зовут меня!

– Да ну? – Даркус отступил ещё на шаг. – Это не нарочно!

– Не покидай меня! – Новак рухнула на колени и разрыдалась.

– Пожалуйста, не плачь! – Даркус беспомощно огляделся. – Ты, конечно, очень хорошая, но… э-э… Я тебя совсем не знаю.

– Я – Новак Каттэр… – всхлипнула она.

– Имя-то я знаю.

– Ты поднял мою карточку?

Даркус кивнул, гадая, уместно ли будет сейчас завести разговор о жуках.

– И ты пришёл! – Её глаза блестели от слёз. – Почему? – прошептала Новак.

– Ты, наверное, подумаешь, что это странно…

– Не нужно ничего объяснять! Ты пришёл освободить меня из темницы!

– Разве тебя держат в плену? – Даркус в тре-воге огляделся.

В комнате было темно, занавески плотно задёрнуты – не понять, есть на окнах решётки или нет.

– Давай убежим в Африку! Будем охотиться на львов и спать под звёздным небом! – сказала Новак мечтательно, подползая на коленях к Дар-кусу.

– Почему ты несёшь такой бред?

– Ах, милый! – Она обхватила ноги Даркуса. – Ты любишь меня, я знаю!

Даркус рванулся прочь, потерял равновесие и шлёпнулся на пол.

– Пусти! Что ты делаешь?

– Скажи, что ты меня любишь! – закричала она, цепляясь за его лодыжки.

– Не скажу! Прекрати! – разозлился Даркус, пытаясь отползти в сторону. – Я в тебя не влюбился! Я хотел попросить о помощи, но ты явно чокнутая.

– А вот хамить не надо, – резко сказала Новак, разжав руки.

Она встала и отряхнулась.

– Мог бы хоть для приличия сделать вид, что влюблён!

– Так я не влюблён!

– Я и в первый раз тебя прекрасно услышала. – Она отвернулась. – Незачем сыпать соль на рану!

Даркус окончательно растерялся.

– Когда я увидела тебя в окне, тоскующего и влюблённого…

– Никакой я не влюблённый!

– Я думала, ты обязательно придёшь, потому что я послала тебе воздушный поцелуй. Я специально своё лучшее платье надела! – Она разгладила атласную юбку. – Я видела, ты прятался в живой изгороди, когда пришли те странные дядьки. Это было так романтично! Потому я и велела, чтобы Жерар тебя впустил.

– Жерар?

– Это наш дворецкий. Я думала, ты пришёл сказать мне о своей любви.

Она подняла боа с пола.

– Я не затем…

– Ясно уже.

– Понимаешь, твоя мама хочет купить жуков у моих соседей, а я…

– Мама не общается с детьми. Она вообще детей терпеть не может. – Новак подошла к двери. – Но я скажу Жерару, что ты хочешь её увидеть.

– Нет, подожди! – крикнул Даркус. – Я пришёл к тебе!

Новак тяжело вздохнула:

– Ну ты всё-таки выбери что-нибудь одно!

Даркус поднялся на ноги.

– Мне нужна твоя помощь!

– Неужели? – с издёвкой отозвалась Новак.

– Да. Выслушай меня, пожалуйста! Мой папа… – Даркус тщательно подбирал слова. – Он исчез, и я думаю, это как-то связано с жуками. Они живут в соседней квартире, я их нечаянно нашёл, а твоя мама хочет их купить, и…

– Жуки? Фу! – Новак сморщила нос. – Гадкие ползучие козявки!

– Эти жуки – особенные. А если папа из-за них исчез, так я просто обязан их защитить! – Даркус видел, что Новак его не слушает. – Я надеялся, вдруг ты сможешь выяснить про них что-нибудь или даже уговоришь свою маму оставить жуков в покое.

Новак зло засмеялась:

– Разуй глаза, мальчик!

– У меня имя есть.

– Какое?

– Даркус.

– Так вот, Даркус… – Новак грациозно подошла к выключателю. – Посмотри вокруг!

Неожиданно комнату залил яркий свет.

Даркус медленно повернулся кругом. Он был в библиотеке. Стены её были обшиты дубовыми панелями, на полках стояли книги в кожаных переплётах, вся мебель была солидная, тяжеловесная. Над камином висел парадный портрет, рядом стояло кожаное кресло. На каминной полке лежал кусок янтаря со вплавленным в него рогатым жуком, похожим на миниатюрного быка.

Заметив, что Даркус смотрит на жука, Новак пояснила:

– Это Онтофагус таурус.

– Что?

– Разновидность навозного жука. Он способен тащить груз в тысячу раз тяжелее собственного веса, – скучающим тоном сообщила Новак. – Всё равно как если бы ты поволок за собой шесть автобусов с пассажирами. Самое сильное насекомое в мире.

– Потрясающе! – восхитился Даркус. – Жалко, что он мёртвый.

– Маман его поймала в Африке, во время очередного энтомологического сафари. Она велела его вплавить в смолу, вроде сувенира.

– Кто это – маман?

– Ты что, в школу не ходишь? – фыркнула Новак. – «Маман» по-французски – мама. Лукреция Каттэр не разрешает звать её мамой, разве только по-французски.

– Ты не зовёшь её мамой?

– Нет, – ответила Новак таким тоном, что стало ясно: она не хочет об этом говорить.

Даркус спросил о другом:

– Она часто ездит на энтомологические сафари?

Видимо, «энтомологическое сафари» – это то же самое, что «жучиная охота».

– Каждый год, – ответила Новак. – И всегда привозит новые экземпляры для своей коллекции.

– Это которая в Музее естествознания? – снова спросил Даркус.

– Ха! В музее не её коллекция, она только спонсор, деньги даёт. Поэтому она решает, кому можно смотреть коллекцию, и контролирует, какие исследования там ведутся. А свою личную коллекцию она хранит здесь.

– А это кто? – Даркус показал на портрет.

– Сэр Чарлз Дарвин, авторы Грэйсен и Грэйсен, – как по книжке ответила Новак. – Портрет выполнен из грудных отделов и надкрылий жуков-скарабеев. А в этом шкафчике хранится Карсоновская колеоптерологическая коллекция 1903 года, в ней представлены жуки из Юго-Восточной Азии.

Даркус выдвинул плоский деревянный ящичек. Внутри в несколько рядов лежали жуки ярких расцветок, и каждый был пришпилен булавкой за правое надкрылье, как в музее.

– Ковёр и шторы на окнах, – продолжала Новак голосом телеведущей, явно наслаждаясь своей ролью, – изготовлены из шёлка, производимого гусеницами шелкопряда, и окрашены в красный цвет кровью жука-кошенили. На самом деле кошениль не является жуком вопреки рас-пространённому мнению.

Даркус огляделся. Комната с тяжёлыми красными шторами и кожаными креслами выглядела роскошно, совсем не так, как музейное хранилище, но, по сути, здесь было то же самое – помещение, полное мёртвых жуков.

Новак прошлась по комнате, будто танцуя.

– Книги, которые ты здесь видишь, составляют личную библиотеку Лукреции Каттэр – это редкие издания, посвящённые описанию эволюции жуков.

– Столько мёртвых жуков! – прошептал Даркус.

– Ага, жуть сплошная, – обычным голосом произнесла Новак. – Хотя лучше уж мёртвые, чем живые.

– Как ты можешь такое говорить? Жуки замечательные!

Новак сделала гримасу.

– Нет, они ползучие и противные.

– Ты просто к ним не присматривалась.

– Я жуков каждый день вижу, насмотрелась!

– На мёртвых?

– Конечно мёртвых, дурачок!

– Не понимаю, зачем ты меня сюда пригласила, если тебе здесь так не нравится?

– Потому что в комнаты на верхних этажах посторонних пускать не разрешается, а внизу сейчас маман с посетителями. Я только здесь могла с тобой поговорить так, чтобы она не узнала.

– У неё уже столько жуков – зачем ей ещё?

Новак пожала плечами.

– Не знаю. Маман – коллекционер. Она как одержимая. Меня заставляет каждый день учить про насекомых. Говорит, это важно для моего будущего. Поэтому я и знаю, как они по-латыни называются.

– А моих жуков она тоже проткнёт булавками и уберёт в ящики?

– Не знаю, наверное. Или, может, они ей для работы нужны?

– Она занимается истреблением насекомых?

– Ты и правда дурак! – захихикала Новак.

– Спасибо, – улыбнулся Даркус.

– Маман – владелица дома моделей «Каттэр-кутюр». Знаешь логотип в виде скарабея?

Даркус кивнул:

– Мне Бертольд рассказывал. Только при чём тут жуки?

– Кто это – Бертольд?

– Мой друг.

– А-а… – Новак вздёрнула нос. – «Каттэр-кутюр» – самый крупный модный бренд в мире. Они производят эксклюзивную одежду и аксессуары, и все их изделия созданы на основе насекомых. Но это скучно. Самое интересное – что недавно маман начала вкладывать деньги в кино. Она теперь продюсер, а я стану кинозвездой. Я уже снялась в одном фильме и меня номинировали на премию!

– Правда?

– А что, я не похожа на кинозвезду?

Новак повернулась спиной, поглядела через плечо и одарила Даркуса ослепительной голливудской улыбкой. Эту позу она явно давно отрепетировала.

– Похожа, наверное… – Даркус почесал в затылке. – Всё-таки я не пойму: при чём тут мои жуки?

– Да какая разница? Жуки – это скука. – Новак подошла к окну. – Даркус – хорошее имя для возлюбленного. Ты случайно не конюх? В сказках конюхи всегда спасают прекрасных девушек, а потом оказываются принцами.

– Нет, я просто в школу хожу, как все! – фыркнул Даркус.

– Ты точно не хочешь меня поцеловать? – Новак спряталась за шторой и только чуть-чуть выглядывала оттуда.

– Не-а.

– Совсем ни капельки?

– Слушай, ты, конечно, очень симпатичная, но… – Он замолчал.

– Фу, зануда! – Новак сердито всплеснула руками. – Почему ты ещё здесь?

Даркус не отступал.

– Ты говорила, к вам пришли какие-то странные дядьки – это у них в доме живут жуки. А они хотят всех жуков продать твоей маме.

– Это должны быть какие-то необыкновенные жуки, – сказала Новак. – Мама вообще-то не занимается очисткой домов от насекомых.

– Она к ним приходила в тот день, когда ты видела меня в окне…

– Я всё удивлялась, что маме нужно на этой кошмарной улице?

– Ты ещё карточку для меня уронила.

– У тебя получается, как будто это я в тебя влюбилась! – немедленно ощетинилась Новак. – А я не влюбилась, я просто упражняюсь! Это совсем другое дело. – Она сжала кулаки. – Для актёрской работы это необходимо, а ты даже подыграть не хочешь! Видно, совсем не считаешь меня хорошенькой. Только и говоришь о своих противных жуках!

Новак топнула ногой и бросилась в огромное кресло.

– Не обижайся, пожалуйста! – сказал Даркус. – Я просто папу ищу.

– А я не знаю, где он!

– Понимаешь, эти жуки… Я думаю, они как-то связаны с папиным исчезновением. Они особенные, не похожи на обычных жуков, и я хочу их защитить. Одного из них зовут Бакстер, он мой лучший друг.

– Твой лучший друг – жук? – фыркнула Новак.

– Ага. Хочешь с ним познакомиться?

Даркус, встав на колени, вытащил из рюкзака банку с Бакстером.

– Он живой! – взвизгнула Новак, вжимаясь в спинку кресла. – Убери его, он мне не нравится!

Даркус отвинтил крышку и посадил Бакстера на ладонь.

– Он безобидный.

Бакстер приподнял надкрылья и полетел прямой наводкой в свою банку.

– Он летает! – удивилась Новак. – Я никогда не видела, чтобы жуки летали.

Она вытянула шею, разглядывая Бакстера.

Даркус озадаченно сказал:

– Обычно он спокойно сидит у меня на ладони.

– Наверное, я ему не понравилась… – трагически вздохнула Новак.

– Скорее комната не понравилась, – предположил Даркус. – Мёртвые жуки кругом… Ты бы не хотела оказаться в комнате, где полно трупов, правда?

Новак помотала головой.

– Бакстер, не бойся! Новак – наш друг.

Даркус наклонил банку и подставил руку. Бакстер не двигался.

– Ну выходи, поздоровайся, а потом вернёшься в банку. Я тебя сразу уберу в рюкзак, честное слово!

Новак засмеялась, глядя, как Даркус разговаривает с жуком, но она перестала смеяться, когда Бакстер выполз из банки на подставленную ладонь.

– Жуки не понимают человеческую речь! – сказала Новак.

– Обычные жуки не понимают. Я же говорил: эти жуки особенные. – Он провёл пальцем по блестящим надкрыльям Бакстера. – Поздоровайся с ним!

– Да ну тебя!

– Представь, что ты снимаешься в кино, а Бакстер – красавец солдат, только что вернулся с поля боя.

– Он жук! – ужаснулась Новак. – Здоровенный, страшный да ещё с рогом!

– И ты себя считаешь актрисой?

Новак насупилась:

– Ладно, подожди минутку, я настроюсь.

Она забилась поглубже в кресло, зажмурилась и глубоко вздохнула. Потом открыла глаза, выпрямилась, похлопала ресницами и сказала с американским акцентом:

– Рада познакомиться, капрал Бакстер! Я много слышала о ваших боевых подвигах!

Бакстер наклонил рог.

– Он поклонился! – изумилась Новак.

– Он тебе отвечает, – улыбнулся Даркус.

– А он согласится полетать для меня? – взволнованно спросила Новак.

– Почему бы нет?

Даркус что-то пошептал жуку, нарисовав пальцем круг в воздухе. Бакстер расправил крылышки и пустился в полёт. Он облетел вокруг комнаты, жужжа, словно маленький моторчик.

Новак радостно засмеялась.

– Можно его потрогать?

– Я думаю, он возражать не будет, – ответил Даркус, подставляя руку жуку.

Новак осторожно погладила Бакстера, а потом тронула кончик рога.

– Ай! Острый? как иголка! – Она тоже протянула руку. – Можно, я его подержу?

Бакстер уже пополз к ней на ладошку.

– По-моему, ты ему нравишься!

– Правда? – просияла Новак. – Ой, какой тяжёлый!

Бакстер приподнял надкрылья, расправил прозрачные крылышки и взлетел. Описав восьмёрку вокруг Новак и Даркуса, он вернулся к ней на ладонь.

– Точно, я ему нравлюсь! – восхитилась Новак.

Даркус положил банку набок, и Бакстер заполз внутрь.

– Видишь, мой лучший друг – жук, – сказал Даркус, убирая банку в рюкзак. – Теперь веришь, что мне нужна твоя помощь?

– Да, но что я могу сделать?

– Может, ты знаешь, твоя мама знакома с моим папой? Его зовут Бартоломью Катл. Он работает в Музее естествознания.

Новак пожала плечами.

– Она многих знает в музее, но я-то их не знаю. Имени такого я никогда не слышала. А я бы запомнила, потому что фамилия похожа на мою. Катл – это и твоя фамилия?

Даркус кивнул:

– Каттэр… Катл… Твоё имя как-то жёстче звучит.

– Это не настоящее имя, знаешь? Маман его сама придумала.

– А как её зовут на самом деле? – удивился Даркус.

– Люси Джонстон. Приятное имя, скажи? Уютное. Она поменяла его на Лукрецию Каттэр ещё до моего рождения, когда занялась модным бизнесом. Каттэр – хорошее имя для дизайнера одежды[5], но, по-моему, Люси Джонстон – гораздо симпатичнее.

– В общем, знакомы они или нет, всё равно мне надо выяснить, зачем ей жуки и что она с ними собирается делать.

– Маман – твой враг? – спросила Новак, нахмурившись.

Даркус почувствовал, что у него горят щеки.

– Не знаю… Может, если ты ей объяснишь, что этих жуков убивать нельзя…

Новак покачала головой.

– Если маман чего-нибудь хочется, её ничто не остановит. Смотри, например, какой Бакстер замечательный. А если бы маман знала, что он здесь, она бы его на булавку насадила для коллекции, как бедолагу онтофагуса тауруса.

У Даркуса по спине пробежал холодок. Он только сейчас понял, как опасно было приносить в этот дом Бакстера.

– Пойду-ка я… – Он вскинул рюкзак на плечо. – Слушай, я понял: ты для нас ничего узнать не сможешь, но, если хоть поможешь нам с Бак-стером незаметно выбраться отсюда, ты будешь моим другом по гроб жизни!

– У меня никогда не было друга… – Новак будто пробовала это слово на вкус.

– В школе-то друзья есть, наверное?

– Я в школу не хожу. Ко мне приходит учительница, мисс Бойл.

– Ну, теперь я твой друг, и Бакстер тоже. А если ты поможешь нам удрать, у нас будет общий секрет. Значит, и дружба станет крепче.

– Секрет? Это мне нравится! – Новак вскочила на ноги. – Друзья лучше, чем возлюбленные!

– Само собой!

– Если бы маман узнала, она бы мне запретила с тобой дружить. – Глаза Новак сияли.

– Почему?

– Она говорит, мне друзья не нужны, потому что, когда я стану знаменитой, все и так будут рваться ко мне в друзья.

– Это не настоящая дружба.

– По-твоему, быть знаменитым глупо?

– Знаменитыми должны быть люди, которые сделали что-то очень хорошее или очень трудное. Как подняться на Эверест или долететь до Марса, – ответил Даркус. – Если бы ты была знаменитой путешественницей, я бы тобой восхищался.

– А если шпионкой? – таинственно улыбнулась Новак.

– Шпионкой?

– Ты вроде хотел узнать, что задумали маман и твои соседи?

Даркус кивнул.

– В этом тебе может помочь только знаменитая шпионка!

Она подошла к книжным полкам и потянула из общего ряда толстую книгу в красном переплёте. Целая секция полок сдвинулась с места.

Даркус даже рот разинул.

– У вас в доме есть потайной ход?

– Если знаешь, где эти ходы, они уже не потайные!

И Новак шагнула в открывшийся проём.

13

Белая комната

– Эти коридоры – для прислуги, – объяснила Новак. – В доме восемь этажей, и на каждом есть незаметные ходы и двери. Моя комната – на шестом этаже, оттуда через платяной шкаф можно попасть в такой коридор.

Даркус шёл за Новак по узкому проходу, сам не свой от азарта. У них за спиной секция с книжными полками бесшумно встала на место. Служебные коридоры с голыми серыми стенами освещались встроенными лампами у самого пола – совсем не то, что в парадной части дома.

Новак привела Даркуса к металлической двери с поворачивающейся ручкой – это был старинный лифт. Даркус такие видел только в кино.

– Входи!

Новак закрыла дверь. Лифт дёрнулся, заурчал и пошёл вниз.

– Куда мы едем? – спросил Даркус.

– В Белую комнату. Это рабочий кабинет маман, она и посетителей в нём принимает. Наверное, твои друзья сейчас там.

– Они мне не друзья! Они мои враги!

– Везёт тебе – настоящие враги… – вздохнула Новак. – А мне врагов придумывать приходится.

– Нельзя, чтобы они меня увидели!

– Не волнуйся, не увидят. – Новак захлопала ресницами.

– Это хорошо, – смущённо ответил Даркус.

Негромко прозвонил звоночек – они приехали на первый этаж. Выйдя из лифта, Даркус побежал за Новак. Она бесшумно неслась по коридору. Свернула налево, потом направо, потом вдруг остановилась и надавила кончиками пальцев какую-то точку на стене. Из стены выскочила дверная ручка.

Новак прошептала, прижав палец к губам:

– Сейчас давай потише. Если маман услышит, плохо будет.

Даркус кивнул.

Они вошли в крохотную комнатку, где стояла только одна банкетка, накрытая пледом. Новак показала Даркусу, чтобы он сел. Напротив бан-кетки было окно в соседнюю комнату.

– С той стороны это зеркало, – шепнула Новак, усаживаясь рядом с Даркусом на банкетку. – Мы их видим, а они нас – нет. Маман отсюда подглядывает за манекенщицами или за клиентками во время примерки. Смотри! – Она показала на динамики под потолком. – Здесь и слышно тоже.

Даркус сразу узнал Лукрецию Каттэр – по лабораторному халату и двум тростям. Она стояла прямо перед ним, спиной к зеркалу.

Увидев её, Даркус чуть не задохнулся от страха и злости. Он внимательно осмотрел комнату по ту сторону стекла, стараясь запомнить все подробности, чтобы потом рассказать Вирджинии и Бертольду. В комнате было очень мало мебели, и вся или белая, или прозрачная. Справа стоял лабораторный стол, как в школе, только круче. Столешница была из того же блестящего белого камня, что и пол, в центре изгибался серебряный газовый кран, словно лебединая шея, а рядом с ним стоял навороченный микроскоп. Под столом Даркус разглядел несколько холодильников с прозрачными дверцами, внутри них выстроились ряды пробирок и стопки чашек Петри.

Вдоль противоположной стены тянулась прозрачная полка из плексигласа, а на ней стояли две белые статуэтки – человеческая фигурка и жук – и модель двойной спирали ДНК.

Лукреция Каттэр стояла за стеклянным письменным столом, на котором ничего не было, кроме белого телефонного аппарата и фотографии в рамке. Напротив Лукреции стояли Пикеринг и Хамфри, одетые в жёлтое и фиолетовое. В белоснежной комнате они выглядели неописуемо нелепо. Даркус не смог сдержать улыбку.

Пикеринг тыкал пальцем в Хамфри.

– Всему виной его антисанитарные привычки! Отвратительно! А вот я, между прочим, три раза в день моюсь!

– Заткнись, а то прихлопну! – Хамфри занёс над головой Пикеринга здоровенный кулак.

– Молчать! – оборвал кузенов резкий голос Лукреции Каттэр. – Предоставьте мне ваше жилище на сорок восемь часов, и я избавлю вас от всех жуков до единого.

Пикеринг и Хамфри закивали, радуясь, как щенята.

– Всё, что пожелаете! – гаркнул Хамфри, брызгая слюной на стеклянный стол.

– Фу! – пискнул Пикеринг.

– Я вам хорошо заплачу и за жуков, и за неудобства, а вы должны только в точности выполнять мои указания.

– Неудобства? – Пикеринг стиснул руки. – Какие могут быть неудобства! Нам это в радость!

– На время сбора жуков вам придётся покинуть здание, – пояснила Лукреция.

– Что?! – завопили кузены в один голос.

– Куда же мы денемся? – спросил Хамфри.

– Мы готовы вам помочь! – взвизгнул Пикеринг.

– Мистер Риск, я не сама буду жуков ловить. Я отправлю своих людей, Данкиша и Крейвена. Они и уберут вашу гору. Вы сказали, там целая гора, населённая жуками?

Двоюродные братцы закивали.

– В тот день, когда вы освободите помещение, на ваши банковские счета будет переведена шестизначная сумма, и доступ к ней будет открыт, как только жуков заберут из вашей квартиры и пересчитают. После этого вы сможете вернуться к себе домой. А до тех пор предлагаю вам поселиться в моих личных апартаментах в отеле «Императрица». Вы не должны разглашать условия нашего соглашения. Это понятно? Если кому-нибудь расскажете, не получите денег.

Пикеринг и Хамфри снова кивнули.

Лукреция Каттэр обошла стол и протянула кузенам безупречно ухоженную руку с накрашенными ногтями. Выражения её лица было не разобрать за стёклами огромных очков.

– Договорились?

– Договорились! – крикнул Хамфри и, согнувшись в поклоне, поцеловал ей руку.

Золотистые губы Лукреции брезгливо искривились.

– П-п-постойте! – всполошился Пикеринг. – А как же муниципалитет? Они знают, что у нас насекомые, и требуют очистить двор. Они…

– Муниципалитет вас больше не побеспокоит. Я об этом позаботилась. – Лукреция Каттэр вырвала у Хамфри свою руку и зловеще рассмеялась. – Как вы думаете, откуда я узнала о ваших жуках? У меня везде свои люди.

– Понимаю, понимаю… – забормотал Пикеринг, хотя он явно ничего не понял.

Лукреция Каттэр нажала кнопку на белом телефоне:

– Жерар!

Тут же появился дворецкий с подносом, на котором лежали два документа и две золотые авторучки.

– Распишитесь на последней странице и дату поставьте. – Лукреция Каттэр протянула руку, и Жерар вытер её салфеткой – салфетку он вытащил из специального футляра в кармане.

Даркус шагнул поближе к окну. Приходилось всё время напоминать себе, что из той комнаты его не могут увидеть. Ему хотелось рассмотреть фотографию в рамке на столе.

На снимке сидели в два ряда девять человек в белых халатах, с улыбками на лицах. Внизу, в белом прямоугольнике, было напечатано: «Проект „Фабр”».

– Что случилось? – тревожно зашептала Новак. – Тебе плохо? Вид такой, как будто тебя сейчас вырвет.

– Фотография… – Даркус показал пальцем.

– Что – фотография? А-а, эта. Ещё университетских времён. Маман сама на себя не похожа. Смотри, в очках, волосы кое-как причёсаны и в хвост завязаны, да ещё и улыбается. – Новак вздохнула. – Она тут симпатичная, правда?

У Даркуса сердце больно колотилось в груди.

– Да что такого интересного-то?

– А вот… – Даркус с трудом выговорил: – Это мой папа.

Новак вытянула шею, вглядываясь.

– Который?

– С бородой. Рядом с твоей мамой.

– Надо же, на тебя совсем не похож…

– Новак! – Даркус посмотрел ей в глаза. Вдруг у него прорезался голос, и он крикнул: – Моего папу похитили, а я не знаю почему!

– Похитили? – испуганно повторила Новак.

На стекло легла тень. Лукреция Каттэр любовалась своим отражением в зеркале, поворачивая голову то влево, то вправо. Казалось, она смотрит сквозь зеркало прямо на детей.

Даркус оцепенел. Если бы не стекло между ними, Лукреция Каттэр могла бы почувствовать его дыхание у себя на щеке.

– Она нас не видит, – прошептала Новак, словно успокаивала не Даркуса, а себя. – Она нас не слышит.

Между тем Хамфри подписал контракт и передал бумаги Жерару. Пикеринг напоказ пробежал глазами каждую страницу и скроил задумчивую физиономию.

– Не обсудить ли нам это за обедом?

– Нечего обсуждать. – Лукреция отвернулась от зеркала. – Или вы продаёте мне жуков, или нет.

Даркус перевёл дух: оказывается, всё это время он не дышал.

– Подписывай, Пикерс! Это же полмиллиона фунтов! – сказал Хамфри. – По четверти миллиона каждому.

– Спасибо, Хамфри, я и сам считать умею. – Пикеринг уставился на Лукрецию Каттэр. – Видно, вы уж очень любите жуков убивать, что такие деньжищи за это платите. Обычно люди сами платят, чтобы их от насекомых избавили.

Лукреция Каттэр угрожающе наклонилась над столом.

– Я коллекционер, мистер Риск! – прошипела она. – И очень богата. Мне случалось заплатить за сумочку намного больше, чем я предлагаю за этих жуков. Нужны вам эти деньги или нет, решайте сами! – Опираясь на свои трости, она заковыляла к двери. – Разговор окончен! Мне тут нужно кое-чем заняться. – И она оглянулась на зеркало.

– Лезь под лавку! – Новак дёрнула Даркуса за рукав. – Маман знает, что мы здесь!

– Что? А как же ты сказала…

– Лезь, говорю! Она идёт сюда! Живее!

Новак пнула Даркуса под коленки, и он шлёпнулся на пол. Хотел возмутиться, но тут у него чуть сердце не остановилось: он услышал, как поворачивается дверная ручка. Даркус закатился под банкетку, распластавшись вдоль стены. В рюкзаке глухо хрустнуло: это разбилась банка с Бакстером.

Новак расправила плед, чтобы прикрыть Даркуса, и отскочила от банкетки.

– Маман!

Даркус увидел подол чёрного бархатного платья и наконечники тростей. Лукреция Каттэр вошла в комнату.

– Что ты здесь делаешь?

Раздался придушенный писк. Ноги Новак оторвались от земли.

– Прости меня… Я просто… – прохрипела Новак.

Сердце у Даркуса колотилось от страха. Какая силища у Лукреции Каттэр!

– Тебе не разрешается заходить в комнаты этого этажа!

– Я хотела посмотреть на клоунов… – просипела Новак.

Лукреция Каттэр отпустила свою дочь. Новак упала на пол. Кашляя и задыхаясь, она ловила ртом воздух.

– Ты знаешь, какое наказание полагается за нарушение правил.

Новак с несчастным видом кивнула.

– В камеру… – Она испуганно закусила губу. – Пожалуйста, не в ту, которая с насекомыми! Я только хотела посмотреть клоунов!

Лукреция Каттэр повернулась к зеркалу:

– Ну любуйся на этих придурков! Они отвратительны!

– Уроды, – согласилась Новак.

– Такие примитивные животные давно должны бы вымереть!

– Ты правда им заплатишь столько денег за жуков? – спросила Новак.

– Не говори глупостей!

– Но ты же сказала… – Новак запнулась. – Ты их заставила подписать контракт?

– Необразованному человеку, вероятно, легко перепутать завещание с контрактом! – рассмеялась Лукреция Каттэр.

– А зачем тебе, чтобы они подписали завещание?

– Не твоё дело!

Новак замолчала, опустив глаза.

– Это мои жуки! Я их создала! Не знаю, как они сбежали из моей лаборатории, но, если эти два шута сообразят, на что способны жуки, они могут всё испортить. Это недопустимо! Я пока ещё не готова. – Лукреция Каттэр в бессильной злобе стукнула тростями об пол. – Я никому не позволю встать у меня на пути! Ни им, ни ему, никому!

– Ему? – повторила Новак, а Даркус, притаившийся под банкеткой, замер. – Ты о ком?

Лукреция Каттэр стремительно обернулась и стукнула дочь по голове серебряной рукояткой трости. Даркус еле удержался, чтобы не вскрикнуть. Новак отлетела назад и свалилась на пол, словно тряпичная кукла.

– Ты ещё смеешь задавать мне вопросы, наглая девчонка?! – заорала Лукреция Каттэр.

Даркус в страхе смотрел на безжизненно лежащую девочку.

– За это две ночи проведёшь в камере! С насекомыми!

Лукреция резко повернулась к двери. Подол юбки взметнулся, и вместо туфли и лодыжки Даркус увидел… чёрную лапу, заканчивающуюся изогнутым когтем. В ужасе Даркус шарахнулся назад и ударился затылком о стену.

Лукреция Каттэр остановилась, прислушиваясь.

Даркус зажмурился. Он боялся даже дышать.

После долгой паузы Лукреция Каттэр вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Даркус выждал, сколько хватило сил, потом выполз из-под банкетки. Новак не двигалась. Глаза у неё были закрыты.

– Новак, – прошептал Даркус, – ты как?

Он тронул её за руку, но девочка не шевелилась. Даркус похолодел.

– Новак, пожалуйста, очнись! – Он погладил её по голове. – Пожалуйста!

Новак со стоном открыла глаза.

Даркус вздохнул с облегчением:

– Ты как?

– Не смотри на меня! – Новак закрыла лицо руками.

Под глазом у неё наливался громадный фиолетовый синяк.

– Тебе к доктору надо!

– Я уродина!.. – всхлипнула Новак.

– Ты очень храбрая! Она так разозлилась!

– Если бы она тебя нашла, ещё больше разозлилась, – прошептала Новак.

– Зря я сюда пришёл. – Даркус вспомнил мелькнувший перед глазами чёрный коготь и задрожал от страха.

Новак с бледной улыбкой погладила его по руке.

– Я рада, что ты пришёл.

– Надо выбираться отсюда, – сказал Даркус. – Ты встать можешь?

Она кивнула.

– Давай держись за меня!

Новак обхватила Даркуса за шею, и он помог ей подняться на ноги. Они медленно двинулись к двери, и тут дверь с леденящим душу щелчком открылась.

14

Крик чайки

На пороге, словно ангел смерти, стояла Лукреция Каттэр.

Новак вскрикнула, отчаянно цепляясь за Даркуса.

– Я всё объясню! – затараторила она. – Я тренировала актёрское мастерство – хотела, чтобы он в меня влюбился, а он попросил разрешения посмотреть дом. Я подумала, ему понравится зеркало. Я не знала, что ты работаешь…

Лукреция Каттэр не слушала. Она в упор смотрела на Даркуса.

– Он сейчас уйдёт! Я его провожу до двери, хорошо? – Голос Новак становился всё тоньше и пронзительней.

Лукреция Каттэр наконец заговорила:

– Нет, я думаю, не сто́ит.

Новак испуганно ойкнула.

Даркус оцепенел, словно кролик перед голодным ястребом.

– Где-то я тебя уже видела, мальчик. Верно?

Даркус помотал головой, упорно глядя в пол.

– Как тебя зовут?

– Дэниэл Доуи, мисс, – промямлил Даркус.

Новак покосилась на него и тут же отвела глаза.

Лукреция Каттэр наклонила голову, будто прислушиваясь.

– Я смотрю, ты принёс мне подарок, Дэниэл Доуи. Как мило!

Даркус растерянно хлопал глазами. Лукреция растянула рот в улыбке на пол-лица. Сердце у Даркуса так колотилось, что ему казалось, Лукреции отлично слышно.

– Подарок? Нет, я…

– Ну конечно! – Она указала тростью в его сторону. – Ты принёс мне халькосому кавказус для моей коллекции.

Даркус повернул голову: на плече у него гордо стоял Бакстер. Наверное, выбрался из рюкзака, когда банка разбилась. Жук стоял неподвижно, не сводя взгляда с Лукреции Каттэр.

Даркус стиснул кулаки. К Бакстеру он её и близко не подпустит!

Вдруг Новак бросилась на Лукрецию и вытолкнула её в коридор.

– БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ! – кричала Новак, обхватив свою мать руками за талию.

Обе рухнули на пол.

Даркус выскочил за дверь. Бакстер летел за ним. Краем глаза Даркус заметил, что из-под пышной юбки Лукреции Каттэр торчат, дрыгаясь, две чёрные лапы, каждая с когтем на конце.

Он помчался к лифту, молясь, чтобы кабина всё ещё была на этом этаже.

Сзади раздалось жуткое шипение. Похоже на то, как Бакстер шипел на Робби и других клонов, только в сто раз громче.

Лифт был на месте – Новак оставила дверцу открытой. Даркус влетел в кабину и стал в панике жать на все кнопки сразу.

Лифт не двигался.

Надо же закрыть дверцу!

Лукреция Каттэр приближалась. Она была до невозможности высокая – головой задевала потолок – и бежала с ужасающей скоростью, растопырив руки и выставив вперёд трость чёрного дерева. Даркус не мог пошевелиться от страха.

Вдруг что-то оглушительно грохнуло. От стенки лифта в спину Даркуса полетели щепки. Даркус пошатнулся. Лукреция в него выстрелила!

Бакстер, гневно жужжа, ринулся в атаку.

Лукреция Каттэр отмахнулась от жука тростью, потом попробовала достать его другой. Бакстер кружил вокруг неё.

– А-а-а-а! – Лукреция заорала от ярости: шесть острых коготков вонзились ей в шею.

Выронив трости, она одной рукой зажала кровоточащие ранки, а другой попыталась схватить жука.

– Я раздавлю твой хитиновый панцирь, как яичную скорлупу! – завыла Лукреция Каттэр.

Бакстер увернулся и снова полетел к её лицу, выставив рог вперёд и громко жужжа.

Даркус захлопнул решётчатую дверцу.

– БАКСТЕР! – заорал он.

Жук описал в воздухе петлю и помчался к лифту. Он не успел проскочить внутрь: кабина, дёрнувшись, начала спускаться.

Когда лифт остановился, Даркус распахнул дверцу и упал на колени. Он слышал только, как кровь стучит в ушах и дыхание с хрипом вырывается из горла. Его подташнивало.

Как там Новак?

Он вспомнил зловещее шипение. Бакстер остался на верхнем этаже, с этой ужасной Лукрецией. Она же не человек, она чудовище какое-то!

Лифт спустился вниз – это значит, выход из дома должен быть на два или три этажа выше. Даркус на четвереньках выполз в коридор. Тёмно-серый пол, стены чуть светлее, люминесцентные лампы под потолком.

Надо бежать!

Лукреция выстрелила в него из трости. Как это у неё получилось?

Даркуса била дрожь. Он вдруг вспомнил дядю Макса.

– Воля и целеустремленность! – прошептал он.

Ему послышалось какое-то слабое дребезжание. Даркус завертел головой, стараясь понять, откуда идёт звук. Наверху звякнуло. В щель между дверцей лифта и потолком пролез Бакстер.

– Бакстер!

У Даркуса от радости сил прибавилось. Он вскочил на ноги. Подставил руку, и жук шлёпнулся ему на ладонь. Даркус прижал руку с Бакстером к груди и наклонился над ним, что-то нежно шепча. Бакстер упёрся передними лапками ему в джемпер, словно обнял в ответ.

– Надо удирать, – шепнул Даркус, сажая Бакстера на его излюбленное место, к себе на плечо.

Он оставил дверцу открытой, чтобы Лукреция Каттэр не могла вызвать лифт, и побежал по коридору. То слева, то справа через неравные промежутки попадались нумерованные серые двери с квадратными окошечками. Даркус подёргал одну, другую, но они все были заперты. Даркус догадался, что это те самые камеры, о которых говорила Новак.

Нужно было найти лестницу на первый этаж. Может, оттуда получится вылезти через окно.

За поворотом Даркус увидел белую дверь. Она оказалась не заперта. Даркус осторожно заглянул внутрь. В темноте виднелись тускло светящиеся ряды зелёных прямоугольников. Даркус нащупал на стене выключатель. Вспыхнули люминесцентные лампы. Комната была вся заставлена аквариумами, а в них копошились жуки разных видов.

– Бакстер, смотри!

Даркус мгновенно узнал чернотелок и рогача Гранта – редкую разновидность жука-оленя, с коричневым панцирем и длинными жвалами, похожего на паука в доспехах… А в середине ряда стоял круглый аквариум, где ползали жёлтые божьи коровки размером с двухпенсовую монету…

Значит, божья коровка в музее всё-таки была от Лукреции Каттэр!

Яркий свет встревожил жуков, они забегали, стараясь разглядеть, кто их побеспокоил. Рогачи Гранта с разбегу бились рогами в стекло, будто хотели добраться до Даркуса. Громадные жуки-скакуны пронзительно стрекотали и грозно щёлкали жвалами.

Даркуса оглушила какофония шипения и скрежета. Разъярённые жуки бросались на стенки аквариумов, карабкались друг на друга – так рвались до него добраться. Они были совсем не похожи на обитателей Чашечной горы – его жуки были спокойные и мирные.

Даркус шагнул вперёд, надеясь успокоить насекомых, но тут Бакстер взлетел с его плеча, всеми лапками вцепился в джемпер и стал куда-то тянуть.

Аквариум с рогачами Гранта чуть-чуть сдвинулся с места под слаженными ударами жуков, за ним и другие. Если аквариум упадёт с полки, стекло разобьётся и жуки вырвутся на волю.

Даркус вдруг заметил, что Бакстер не шипит и не изготовился к атаке – он показывает, что надо удирать.

Аквариум скакнул вперёд ещё раз.

Даркус выскочил в коридор.

В его дальнем конце раздался приглушённый стон, словно протяжный крик чайки. У Даркуса волосы встали дыбом. Но вернуться он не мог, поэтому, сделав глубокий вдох, двинулся вперёд, навстречу жуткому звуку. Хоть бы выход на лестницу попался раньше, чем он дойдёт до источника этого воя.

Но когда он подошёл ближе, что-то в груди отозвалось на скорбные интонации звука. Там плакал взрослый человек, и Даркус каждым атомом своего существа узнал его голос.

– Папа! – закричал он.

Плач затих.

– Папа?

– Даркус? – изумлённо ответили где-то впереди.

По этому голосу он тосковал шесть мучительных недель. Слышал его во сне, а теперь вот наяву, и вся душа его запылала.

– Папа! – Даркус кинулся вперёд со всех ног.

Вдруг слева отворилась дверь. Чьи-то руки схватили Даркуса, зажали ему рот и подняли в воздух. Он пытался брыкаться, но противник был сильнее. Даркуса втащили в винный погреб.

– Прекрати вырываться, мальчик! Я должен вывести тебя отсюда, пока ты сам себя не угробил.

Даркус обмяк, узнав французский акцент.

Дворецкий Жерар отпустил Даркуса.

– Нет! Я не уйду! Здесь мой папа! – Даркус отскочил в сторону. – Я…

Тут его чем-то крепко стукнули по голове. Обожгло шею, и всё вокруг закружилось.

– Прошу прощения, – донёсся, словно издалека, голос дворецкого. – Сюда идёт мадам. Нельзя, чтобы она тебя нашла.

Что-то холодное плеснуло Даркусу в лицо. Он заморгал. Голова разламывалась от боли.

– Слушай меня, мальчик! – произнёс дворецкий. – Ты должен встать. Мы находимся рядом с боковым входом в «Вершины». Это вход для прислуги.

Даркус приподнялся на локтях. Мысли у него путались.

– Беги, слышишь? Второй раз я тебе помочь не смогу.

Не дожидаясь ответа, дворецкий закрыл дверь. Даркус услышал, как поворачивается ключ в замке.

– Нет! – Встав на колени, Даркус заколотил кулаками по двери. – Нет! Папа!

Он осел на землю, держась за голову и всхлипывая:

– Папа…

Шею что-то защекотало. Всё это время Бакстер прятался у него за шиворотом, а сейчас вылез. Даркус поднёс жука к глазам.

– Бакстер, папа здесь! Я не знаю, что делать.

Бакстер тихонько боднул его рогом в щёку.

– Эй! Чш-ш-ш!

Даркус замер.

– Чш-ш-ш! Сюда! – позвал кто-то громким шёпотом.

Даркус обернулся и увидел, что из-за вазонов с красными лилиями, таких же, как у парадного входа, выглядывает Вирджиния.

– Это я! – тревожно прошептала она. – Ты цел?

Даркус кивнул. У него потеплело на душе. Никогда ещё он так не радовался, увидев друга.

– Ты нам сказал не приходить, но мы всё равно пришли, а потом я смотрю, дворецкий положил тебя на землю, как мёртвого, а после грузовик приехал с доставкой, ворота открылись, и вот… я хотела проверить, как ты…

– Я живой. Кажется. – Даркус потёр шишку на затылке.

Вирджиния подбежала к нему.

– Отлично, а теперь пошли отсюда! Ты идти-то можешь?

– Она его держит в плену… – Голос Даркуса срывался.

– Кого?

– Папу… – У Даркуса затряслись плечи. Он ничего не мог с собой поделать – горячие слёзы побежали по щекам. – Она папу взяла в плен и держит взаперти!

– Даркус, соберись! Слушай, возьми себя в руки ради своего папы! И ради меня. Пойдём, ну пожалуйста! Если тебя поймают, ты не сможешь его спасти. – Вирджиния рывком подняла Даркуса на ноги. – За мной!

Они прокрались до угла дома. Ворота все ещё были открыты, до них надо было преодолеть метров двадцать. Вирджиния осмотрелась – кажется, путь свободен.

– Так, на счёт три – бегом! – прошептала она. – Раз, два…

Вдруг Вирджиния умолкла и толкнула Даркуса к стене.

– ВОН ОТСЮДА! – проскрежетал голос Лукреции Каттэр.

Из особняка мешком вывалились Пикеринг и Хамфри.

– Мы не приносили сюда жука! – взвизгнул Пикеринг.

– Не знаем мы никаких мальчишек! – заорал Хамфри.

Лукреция Каттэр ткнула тростью в дряблое пузо Хамфри.

– Завтра с самого утра я приеду за жуками!

– Завтра? – Пикеринг заморгал. – А я думал…

– ЗАВТРА!

Дверь захлопнулась.

Кузены растерянно уставились друг на друга. Затем поплелись прочь, переругиваясь на ходу.

– ТРИ! – Вирджиния рванулась к закрывающимся воротам.

Даркус понёсся за ней. Они проскочили в последний миг. Ворота за ними с лязгом закрылись.

15

Спасительная канализация

Даркус бежал так быстро, насколько хватало сил. Бакстер летел возле его плеча.

Длинноногая Вирджиния без труда поспевала за Даркусом, но в конце концов она крикнула:

– Эй, притормози!

– Надо сообщить в полицию, – пропыхтел Даркус. – Эта гадина держит папу под замком!

– Стой! – приказала Вирджиния и остановилась.

Даркус по инерции пробежал ещё несколько шагов и остановился, тяжело дыша.

– Нельзя бросать Бертольда! – сказала Вирджиния.

– Что?

– Он прятался за синим грузовиком. Смотри, он нас догоняет.

– Некогда, надо сообщить…

– Сначала надо подумать, а не сходить с ума. С чего ты взял, что в полиции нам помогут? До сих пор что-то не очень помогали.

– Он сидит в камере! – зло крикнул Даркус. – Надо его вытащить!

– У тебя кровь! На шее, сзади.

– Не важно. – Даркус оглянулся проверить, что Бакстер не отстал. – Я в норме. Надо спасать папу!

– Даркус, у тебя здоровенная щепка в шею воткнулась!

Вирджиния положила ему руку на плечо и без предупреждения выдернула щепку.

– Ай! – крикнул Даркус.

Кровь потекла сильнее.

– Ты ранен! – просипел Бертольд, наконец догнав их и рухнув на землю.

– Наверное, это из лифта. – Даркус прижал руку к шее. – Лукреция Каттэр в меня стреляла, но промахнулась, попала в деревянную стенку, щепки летели во все стороны.

– Она в тебя выстрелила?! – с ужасом переспросил Бертольд.

У него над головой взвился Ньютон, сердито мерцая брюшком.

– Пистолета у неё не было. Она прицелилась в меня тростью.

– Ты серьёзно? – ахнула Вирджиния.

Даркус посмотрел на окровавленную ладонь.

– Она чудовище, а папа у неё в плену, в подземной камере.

Он рассказал друзьям про библиотеку, и как Новак провела его потайным ходом к двустороннему зеркалу, и как он увидел на столе у Лукреции Каттэр папину фотографию, и как героически Новак себя вела, когда их поймали, и как она помогла ему сбежать, и про комнату с жёлтыми божьими коровками и разъярёнными жуками, и как он услышал папин голос.

– Ты видел папу? – Бертольд ужасно разволновался.

– Не видел, – тихо ответил Даркус. – Только слышал. Я его позвал, и он ответил. Назвал меня по имени, но тут мерзкий дворецкий утащил меня в какую-то кладовку и стукнул по голове.

– Этот мерзкий дворецкий тебе, может, жизнь спас, – сказала Вирджиния.

– А зачем ей всё-таки жуки? – спросил Бертольд.

– Я так и не узнал, – признался Даркус. – Она говорила, якобы это её жуки. Они, мол, от неё удрали. Она хочет их держать в секрете. Говорит, ещё не готова. Не понял, что это значит. Она ещё сказала, что её никто не остановит… Не знаю, что она задумала. Может, папа хотел ей помешать?

– Одно мы знаем точно, – прибавила Вирджиния. – Она явится за жуками завтра с утра.

– Завтра? – пискнул Бертольд. – Времени совсем мало осталось!

– В том-то и дело, – кивнула Вирджиния.

– Плохо… – Бертольд заморгал. – Очень плохо.

– Это ещё не всё. – Даркус вновь увидел перед собой жуткую картину: взметнувшийся подол юбки и скрюченную лапу под ним.

– Лукреция Каттэр… – Он запнулся, не зная, какими словами рассказать о том, что видел. – Когда она бросила Новак на пол и уже уходила, у неё юбка вроде как задралась, а там… коготь.

– Коготь? – удивился Бертольд.

– К платью приделан, что ли? – спросила Вирджиния.

– Нет, на лапе у неё большущий чёрный коготь, вот как у Бакстера. Как будто у неё лапы жука, только размером с человеческие.

Даркус будто со стороны услышал собственные слова. Звучало всё это как бред сумасшедшего.

– Ты точно это видел? – спросила Вирджиния.

– Ага, точно.

– Тебе не померещилось со страху?

– Может, это у неё сапоги такие… Дизайнерские, – предположил Бертольд.

– Не померещилось. – Даркус оглянулся на «Вершины» и ещё раз повторил: – Она чудовище.

Бертольд оглянулся на Вирджинию:

– Что делать будем?

– Даркус, надо сегодня же переселить жуков! – сказала Вирджиния. – Иначе утром их всех убьют.

– Я… Я… – У Даркуса в ушах всё ещё звучал папин голос, выкрикивающий его имя. – Мне надо папу вызволять!

– Если переселять жуков, то вместе с чашками, – сказал Бертольд. – В чашках у них дети – яйца и личинки. Жуки их не бросят. – Судя по несчастному выражению лица, Бертольд считал, что это невыполнимая задача. – Даже если бы мы смогли за ночь перетащить гору, то куда?

Даркус почувствовал, что совершенно обессилел. Футболка липла к спине, промокнув от пота и крови. Руки дрожали.

– Я не знаю, что делать, – признался он, уткнувшись лицом в ладони.

Бакстер сел к нему на палец и потёрся рогом о лоб Даркуса.

Бертольд хлопнул его по плечу:

– Ничего! По крайней мере, сейчас лучше, чем было утром.

– Как это?

– Утром ты даже представить не мог, где твой папа, и мы не знали, когда готовится нападение на жуков.

– Он прав! – кивнула Вирджиния. – Теперь мы знаем, как всё хреново.

Бертольд посмотрел на неё с укором.

– Главное, что твой папа жив!

Он скорчил Вирджинии гримасу, означающую «скажи что-нибудь хорошее».

Вирджиния скорчила гримасу в ответ: «что говорить-то?»

– Нужно составить план… – Даркус сжал руками виски.

– Надо пойти к твоему дяде. Он наверняка придумает, как помочь папе, – сказала Вирджиния. – А жуки – это наша забота. Мы должны их спасти! Мы клятву давали.

Даркус посмотрел на Бакстера.

Бертольд проговорил задумчиво:

– Почему Лукреция Каттэр говорит, что жуки – её? Может, она их купила у специального торговца насекомыми?

– Тогда их бы ей доставили уже мёртвыми, на булавках, – возразила Вирджиния. – Важно другое: почему она держит их в секрете?

– По-вашему, она знает про их… э-э… особые способности? – спросил Бертольд.

Даркус кивнул:

– Я думаю, они ей из-за этого и нужны. Потому и секретность.

– Потому что она ещё не готова… – Вирджиния потёрла подбородок. – Дико звучит, но если это её жуки… Может, она как раз и создаёт супержуков? Ты сказал, у неё там лаборатория есть и целая комната злющих жуков.

– Как можно создать жука с суперспособностями? – фыркнул Бертольд.

Даркус вспомнил статуэтки в белой комнате: жук, человек и двойная спираль ДНК. Ещё он вспомнил, что говорил дядя Макс.

– Лукреция Каттэр занимается генетикой.

– Генетикой? – нахмурилась Вирджиния.

– Гены определяют свойства каждого живого существа, – объяснил Бертольд.

– Я знаю, что такое гены! – огрызнулась Вирджиния.

– Дядя Макс мне сказал, что Лукреция Каттэр занималась генетикой, когда познакомилась с папой.

Бертольд подставил ладонь, а когда Ньютон сел на неё, Бертольд сложил руки лодочкой, так что получилось что-то вроде фонарика.

– По-твоему, наши жуки такие умные, что сбежали у неё из лаборатории?

– Не знаю. Может быть. Только зачем Лукреции Каттэр создавать супержуков?

Бертольд только головой покачал: не знаю, мол.

– Да какая разница? – сказала Вирджиния. – Если твой папа правда старался ей помешать, будет хорошо, если мы хоть чем-то ей навредим. Будем ей противодействовать, и всё тут!

– Придумал! – У Даркуса загорелись глаза.

– Да ну? – с надеждой улыбнулся Бертольд.

– Завтра, когда Лукреция Каттэр приедет за жуками, я спасу папу из «Вершин»!

– А жуки пусть погибают? – возмутилась Вирджиния.

– Нет, конечно! – Даркус расправил плечи. – Мы ещё не знаем, на что способны эти жуки! – Он вытянул вперёд руку с Бакстером. – По-моему, надо уговорить жуков, чтобы они сражались за свою гору! Бакстер, ты как считаешь?

Жук-носорог утвердительно качнул рогом. У Даркуса даже дух захватило.

– Отлично! Если получится, то Лукрецию Каттэр здесь встретит целое войско жуков, а она этого совсем не ожидает. – Даркус посадил Бакстера на плечо. – Мы ей покажем! Она привыкла брать всё, что захочется, а тут не выйдет!

Вирджиния наклонила голову к плечу:

– Ага, это мне уже нравится!

– Хорошо, что нравится, потому что ты возглавишь войско жуков.

– Я? – обрадовалась Вирджиния. – Ура, вперёд!

Вирджиния и Бертольд остались ждать на улице, а Даркус пошёл разговаривать с дядей Максом. Но скоро он вернулся, качая головой.

– Дома никого нет. Странно… Радио работает, в кухне окно открыто – и никого.

– Может, он в магазин отлучился? – предположил Бертольд.

– Пошли на базу! – сказала Вирджиния. – Надо продумать планы на завтра и можно поглядывать в подзорную трубу, когда вернётся твой дядя.

Даркус кивнул. Прохожих на улице не было, а Пикеринг и Хамфри, как известно, отсутствовали, поэтому друзья смело вошли через дверь магазина. Вирджиния вдруг резко остановилась, и Бертольд с Даркусом, не успев затормозить, налетели на неё.

– Я гений! – радостно объявила Вирджиния. – Меня осенила потрясающая мысль. Идите за мной!

Она привела их к туалету и показала на крышку люка в полу.

– Что, если мы переселим жуков туда, в канализацию? Их там в жизни не найдут!

– Попробуем поднять крышку. – Даркус ухватился за ручку.

Втроём они еле-еле сдвинули тяжёлый чугунный блин в сторону. Из открывшейся дыры повеяло сточными водами. Бертольд наморщил нос.

Вирджиния вытащила из кармана фонарик-брелок.

– Смотрите, тут лестница к стене приделана!

Взяв фонарик в зубы, она начала спускаться.

Даркус свесил ноги в дыру, дожидаясь, пока освободятся верхние ступеньки. В падающем сверху свете он различил смутные очертания сводчатого помещения. Влажный воздух неприятно отдавал аммиаком и цементом. Где-то мерно капала вода. Спустившись, Даркус увидел множество неглубоких луж.

– Бакстер, как тебе? – спросил Даркус.

Бакстер полетел на разведку.

Вирджиния уже осматривала арку в дальней стороне помещения. Даркус пошёл за ней.

– Подождите меня! – крикнул Бертольд с лестницы.

Ньютон летал вокруг, освещая ему ступеньки.

– Спасибо, Ньютон! – сказал Бертольд, стараясь унять дрожь в руках.

За аркой оказался широкий тоннель, впятеро выше человеческого роста. Кирпичные стены обросли известковым налётом и лишайниками. Посередине тоннеля сочилась буро-зелёная жижа. Вдали слышался шум воды.

– Классное место! – сказал Даркус.

– Идеальное! – гордо отозвалась Вирджиния. – Интересно, под всеми магазинами такое есть? – прибавила она, глядя на такую же точно арку в противоположной стене тоннеля.

– Бакстеру вроде нравится.

Жук, покинув любимое место на плече Даркуса, ползал по стене.

– Жуки ведь не против помоев? – Вирджиния посветила фонариком сзади. Бертольд осторожно пробирался к ним, обходя лужи.

– Некоторые жуки обожают помои! – улыбнулся Даркус, вспомнив жуков-навозников. – Да здесь и нет никаких помоев, просто вода скопилась. Лучше не придумаешь! Никто, кроме нас, не будет знать, что здесь есть гора с жуками.

– Вонища какая! Гадость! – пожаловался Бертольд.

Ньютон, радостно сияя, носился у него над головой.

– Придумать бы ещё, как перетащить сюда гору, – сказала Вирджиния.

– Пусть сами жуки и перетаскивают, – ответил Даркус, вспомнив, как Бакстер подталкивал кружку к стенке аквариума. – Они хоть и маленькие, а сильные, и их очень много.

– Тот, кто видел Чашечную гору, сразу поймёт, что она не могла просто исчезнуть, – сказала Вирджиния. – Что, если Хамфри и Пикеринг начнут её искать? Как мы им помешаем?

– Точно подмечено. – Даркус задумался. – Лукреция Каттэр обещала им кучу денег. Они не обрадуются, что жуки исчезли.

Бертольд кашлянул.

– Вообще-то эту проблему я мог бы решить…

Даркус и Вирджиния разом обернулись к нему.

– Я тут на днях прочитал, что некоторые жуки способны превратить мебель в опилки…

– О, да ты подготовился! – поддразнила Вирджиния.

– Они могут за день уничтожить посевы и подтачивают целые деревья, – продолжал Бертольд.

– И что? – спросил Даркус.

– Ну, я подумал, можно использовать эти их умения, чтобы сделать дом… небезопасным. – Бертольд заморгал.

– В каком смысле? – спросил Даркус.

– Чтобы Хамфри и Пикерингу больше не захотелось в нём жить.

Вирджиния присвистнула:

– С этого места поподробнее, пожалуйста!

– Если, например, в комнате Хамфри провалится пол… Подумают, что чашки все побились и жуки разбежались.

Даркус расхохотался:

– План уже вырисовывается!

16

Мышеловка

Выбравшись наверх, они приладили на место крышку от канализационного люка и пробрались к себе, в базовый лагерь. Даркус сразу заметил, что одна из бутылочных крышечек подёргивается на верёвке.

– Мышеловка сработала! – сказал Бертольд.

Ньютон тем временем полетел к своим родичам, что сидели на потолке.

Вирджиния провела пальцем по карте, пришпиленной к шкафу.

– Та, которая у стены?

Бертольд кивнул.

– Что делать будем?

– Если это Хамфри или Пикеринг, так их и оставим, – сказала Вирджиния. – Проще будет жуков переселять.

– Может, это лиса, – сказал Даркус, заметив, как перепугался Бертольд.

– Не узнаем, пока не увидим!

И Вирджиния на четвереньках поползла по проходу к мышеловке.

По дороге Бертольд прошептал:

– Хамфри слишком здоровый, ему не пролезть через Мебельный лес. Наверное, это Пикеринг.

– Если он, давайте его свяжем и рот заклеим скотчем! – Даркус вспомнил, как сидел привязанный к стулу.

Вдруг Бакстер сорвался с его плеча и стремительно полетел вперёд.

– Тс-с! – Вирджиния прижала палец к губам.

Друзья услышали, как впереди кто-то ворочается и ругается.

Вирджиния бесшумно вскарабкалась на комод и заглянула вниз, в мышеловку. Вдруг она ойкнула, прикрывая ладонью рот.

– Кто там? – прошептал Бертольд.

– Эй! Тут кто-то есть?

– Дядя Макс! – Даркус влез на комод к Вирджинии.

– Даркус, это ты? – удивился дядя Макс. – Помоги мне выпутаться!

– Ох, простите, профессор Катл! – воскликнул Бертольд.

– Как ты туда попал? – спросил Даркус.

– Тебя искал. Ай! Поговорить нужно… А-а-а! Эти твари кусаются!

– Профессор, мы вас сейчас вытащим, – сказала Вирджиния. – Только не шевелитесь!

– Легко сказать – не шевелитесь! Тут целая туча крыс! – Дядя Макс посмотрел на Даркуса. – Я вчера видел, как вы с друзьями перелезли через стену, и подумал, что вы, возможно, устроили здесь шалаш или что-нибудь такое. А когда стал тебя искать, решил заглянуть сюда. Зря, конечно, как я теперь понимаю. Целый час тут проторчал, не меньше!

Даркус помог Бертольду отодвинуть в сторону зеркальную панель и отпереть дверцу, которая захлопнулась и защемила дядю Макса.

– Это ручные крысы, – объяснил Бертольд. – Из зоомагазина. Вы их напугали, наверное.

– Я их напугал?! – Дядя Макс показал на дохлых крыс, подвешенных на верёвочке прямо у него перед носом. – А эти бедолаги откуда?

– Я их у нас в подвале нашёл, – смущённо ответил Бертольд. – Они уже были мёртвые. Им там отраву разбрасывают… Я их подвесил, чтобы пугать посторонних, если кто полезет.

– На меня подействовало, ещё как! – Дядя Макс, пыхтя, вылез из клетки. – И вонь от них ужасная!

– Извините, профессор! – промямлил Бертольд. – Мы не для вас их тут повесили.

– И на том спасибо! – Дядя Макс присел на корточки и ободряюще улыбнулся расстроенному Бертольду. – Неплохая ловушка, кстати! Конечно, не чета тем, что в египетских гробницах, однако на свой лад весьма недурна. Ну, кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит, или я должен сам догадываться?

Вирджиния подтолкнула Даркуса локтем. Дар-кус упорно смотрел в пол.

Дядя Макс вдруг схватил Даркуса за плечи:

– У тебя на шее кровь!

– Ерунда, заноза попала. – Даркус прикрыл ссадину ладонью.

– Э-э… Профессор, не хотите ли зайти к нам в базовый лагерь выпить чаю? – вежливо спросил Бертольд. – Вы успокоитесь, и мы вам всё объясним.

– Базовый лагерь, вот оно как? – Дядя Макс поправил пробковый шлем. – Пожалуй, я не прочь.

Они поползли на четвереньках к лагерю. Бакстер летел впереди, указывая дорогу.

– Да тут настоящая кроличья нора! – воскликнул дядя Макс. – Хорошо, что археологам привычно работать в тесных, замкнутых помещениях.

– Извините, профессор, тут нельзя громко разговаривать, – прошептала Вирджиния. – Неизвестно, когда Хамфри и Пикеринг вернутся.

– Понял, прошу прощения! – тоже шёпотом ответил дядя Макс.

Когда они добрались до лагеря, дядя Макс восхищённо присвистнул, увидев, как мерцающее сияние светлячков отражается в хрустальных подвесках.

– Неплохо вы тут устроились, – заметил он.

Бертольд подключил походный электрический чайник к аккумулятору.

– Почти всё мы прямо тут и нашли, – сказал Даркус.

– Только чайник Бертольд принёс, – добавила Вирджиния.

Дядя Макс с удивлением разглядывал брезентовый потолок.

– Откуда столько жуков?

Даркус и Вирджиния переглянулись, но промолчали. Бакстер спикировал Даркусу на плечо.

Дядя Макс подошёл к карте и стал рассматривать вырезки, наклеенные вокруг написанных крупными буквами слов: «ЛУКРЕЦИЯ КАТТЭР». Потрогал уголок карточки Новак.

– Вам с молоком или с сахаром? – спросил Бертольд.

– Без молока, шесть ложек сахара, спасибо, Бертольд. – Тут дядя Макс обернулся к Даркусу и заговорил неожиданно серьёзно: – Расскажи-ка мне, что у вас тут происходит, мальчик мой! И попрошу без увёрток. Я хочу услышать правду.

Дядя Макс взял у Бертольда чашку с чаем и сел на диван.

Наступила неловкая пауза. Дядя Макс прихлёбывал чай.

Наконец Даркус сказал:

– Я нашёл папу.

Дядя Макс поперхнулся.

– Что?! – завопил он, брызгая чаем на стол.

– Лукреция Каттэр держит его в камере, в подвале своего особняка! – скороговоркой выпалил Даркус.

Дядя Макс вскочил с дивана:

– Откуда ты знаешь? Только не говори, что ты там был!

Дядино лицо побагровело, и глаза выпучились.

Даркус виновато оглянулся на Вирджинию с Бертольдом и кивнул.

– ОНА ТЕБЯ ВИДЕЛА?!

Даркус кивнул ещё раз, опасаясь, не случилось бы с дядей Максом сердечного приступа.

– Она в меня выстрелила, но промахнулась. Тогда мне шею щепкой и поцарапало.

– Она в тебя стреляла?! – Дядя Макс, обмякнув, шлёпнулся на диван и снова взялся за чашку. – Это уже легче.

– Что?! – ахнул Бертольд. – Почему это – легче?

– Значит, она не знает, кто он, – объяснил дядя Макс. – Если бы Лукреция Каттэр узнала Даркуса, она бы не стала в него стрелять, а поймала бы его и использовала против Барти. – Дядя Макс покачал головой. – Не ждал от тебя такой глупости, мой мальчик! Додумался же – лезть в логово горгоны! Мог и сам погибнуть, и папу сгубить.

Вирджиния шёпотом спросила Бертольда:

– Что такое «горгона»?

– Женщина-чудовище, которая взглядом обращает людей в камень, – тоже шёпотом ответил Бертольд.

А Даркус как будто пощёчину получил. Отправляясь в «Вершины», он совсем не хотел подвергать опасности себя или папу. Он и не подозревал даже, что папа там.

Тут его вдруг осенило.

– Ты с самого начала знал, что папа у неё!

– Нет! По крайней мере, до музея не знал… Да и тогда у меня не было весомых доказательств. Её имя над дверью, жёлтая божья коровка и неожиданный приезд Лукреции – всего этого недостаточно, чтобы выдвигать обвинения. – Дядя Макс вздохнул. – Я старался разведать, где она его держит. Думал, может, на косметической фабрике в Уоппинге. Проверял её офис и склады на Темзе, но нигде ничего…

– Как? – спросил Даркус. – Когда?

– Я не на работу уходил, – признался дядя Макс. – Ты, может, не поверишь, но у меня получается довольно убедительно изображать растяпу курьера, который ошибся адресом. Я купил себе синий комбинезон, бейджик и большую картонную коробку. Захожу в здание, бестолково оглядываюсь по сторонам и начинаю расспрашивать. Знаешь, люди любят отвечать на вопросы. – Он подёргал себя за ухо. – Сказать по правде, мне и в голову не пришло, что она его держит в собственном доме. Наглость какая! Видно, уверена, что никто её не разоблачит.

– А почему ты мне ничего не рассказывал? – спросил Даркус.

– Даркус, у меня не было доказательств, только догадки. Я искал улики.

Даркус сердито насупился.

– Но сегодня я решил пойти по другому пути. Попробовал выяснить не где Лукреция Каттэр прячет Барти, а зачем он ей. Я поэтому тебя искал. Хотел с тобой поговорить о твоём друге. – Дядя Макс показал на Бакстера, потом на светляков на потолке. – Мне нужно больше узнать о твоих жуках.

Даркус не слушал. Его трясло от злости.

– Ты всё скрывал от меня!

– Нет, Даркус, – мягко ответил дядя Макс. – Просто я хотел убедиться, прежде чем давать тебе надежду. Барти грозит серьёзная опасность. Сейчас ведь я пришёл к тебе, так?

Даркус кивнул, стиснув зубы.

– А ты? – Дядя Макс изогнул бровь. – Разве у тебя не завелись от меня секреты?

Даркус опустил глаза.

– Ну, я не всю правду рассказал о том, как нашёл Бакстера… Боялся, что ты не разрешишь его у нас оставить.

– Может, хоть теперь расскажешь?

Бертольд снова включил чайник, а Даркус начал рассказывать, как Бакстер выпал из штанины Хамфри, как Даркус обнаружил Чашечную гору с жуками, как соседи его связали, а жуки спасли. Потом Вирджиния рассказала, как Даркус привёл их с Бертольдом к горе и как они дали клятву спасти папу Даркуса и защитить удивительных насекомых.

Дядя Макс внимательно слушал.

– Никогда бы не поверил, если б не увидел собственными глазами, – пробормотал он, глядя в потолок и качая головой. – И всё-таки ты не объяснил, зачем полез в дом к Лукреции Каттэр.

– На прошлой неделе Лукреция Каттэр приезжала к Хамфри и Пикерингу, – сказала Вирджиния. – В тот самый день, когда они похитили Даркуса.

– Новак увидела меня в окне и нарочно уронила на землю карточку, вот эту! – Даркус показал на пришпиленную к шкафу карточку.

Дядя Макс дёрнулся:

– Лукреция Каттэр была здесь?!

Даркус кивнул:

– Она хочет купить у них жуков.

– Только через мой труп! – прорычал дядя Макс.

Вирджиния удивлённо посмотрела на него.

– Я потому и пошёл к ней домой, – сказал Даркус. – Хотел выяснить, зачем ей жуки. А ещё хотел узнать, что ты от меня скрываешь про неё и папу.

Брови дяди Макса поползли вверх.

– Понятно…

– Теперь твоя очередь говорить правду! – сказал Даркус, вспомнив о старой фотографии на рабочем столе Лукреции Каттэр. – Что такое проект «Фабр»?

Дядя Макс снял пробковый шлем, пригладил волосы и снова надел шлем, как-то оценивающе глядя на Даркуса.

– Когда ты родился, я торжественно пообещал твоему отцу, что никогда не расскажу тебе о проекте «Фабр»… Да и никому другому тоже, если на то пошло. – Он почесал подбородок. – С другой стороны, кто мог знать, что всё так сложится, верно?

Даркус во все глаза смотрел на дядю.

– Я думал, ты мне не доверяешь, потому и молчишь. А оказывается, это у папы от меня секреты… – Он отвернулся.

– Малыш, папа тебе доверяет! – сказал дядя Макс. – Просто… лучше не взваливать на ребёнка лишний груз.

– Когда папа исчез, о нём говорили ужасные вещи, – ровным, невыразительным голосом проговорил Даркус. – Но я всё время хранил его лицо вот здесь. – Он дотронулся пальцем до лба. – Говорили, что он сбежал или что покончил с собой, но я знал, что они ошибаются. Я чувствовал, вот здесь. – Даркус прижал кулак к сердцу. – Я знал, что мой папа такого не сделает. Мой папа не такой! – В глазах у него всё расплывалось от слёз. – А какой он на самом деле? Получается, я его совсем не знал.

– Чушь! Посмотри на меня, мой мальчик. – Дядя Макс взял Даркуса за руку. – Ты лучше всех знаешь своего папу. Но прежде чем стать твоим папой, он был честолюбивым молодым человеком, у которого ещё не было ответственности перед своей семьёй. Этот молодой человек был во многом похож на тебя и страшно любил приключения. Ты должен бы им гордиться!

– Приключения? Как у тебя?

– Нет-нет. Я люблю раскапывать всякие тайны, открывать истину и, если повезёт, нахожу увлекательную историю или ценный предмет. А приключения твоего папы куда интересней, но и опасней. Это приключения разума. Он экспериментировал с самыми основами бытия, с глубинной сущностью природы – и всё это у себя в голове. На такое способны только гениальные умы, а он такой и есть. Я по сравнению с ним – посредственность. Твой папа, Даркус, из тех, кто меняет ход истории.

Даркус озадаченно нахмурился.

– Как-то это не похоже на папу.

Никогда в жизни Даркус не назвал бы своего папу любителем приключений; его папа был мягкий, добрый человек и любил задумчиво смотреть в окно.

– Просто он отказался от приключений, когда родился ты.

– Почему?

– Потому что приключения опасны, а злодеи существуют на самом деле. – Дядя Макс как будто постарел в один миг. – Мысль – огромная сила, и есть люди, которые готовы ради власти или денег поставить её себе на службу, даже если сама по себе это самая бескорыстная мысль на свете. Стяжатели ни перед чем не останавливаются, лишь бы удовлетворить свои аппетиты, и не думают о тех, чьи судьбы ломают. Не в таком мире папа хотел растить своего ребёнка!

– Папа отказался от всего этого ради меня?

– Можно и так сказать. – Дядя Макс упёрся подбородком в кулак. – Барти был энтомологом, потрясающим специалистом по членистоногим, а особенно – по отряду колеоптера, то есть жёсткокрылых. Жуки были его страстью. За невероятное мастерство в наблюдении за насекомыми и понимание их поведения профессор Эплъярд пригласил его в свой проект «Фабр», где работали весьма уважаемые учёные.

– Профессор Эплъярд, энтомолог?

Дядя Макс кивнул.

– Проект «Фабр» был задуман для решения масштабной задачи – выяснить, возможно ли исправить ущерб, нанесённый людьми природе, используя способности насекомых.

– Способности насекомых? – прошептал Бертольд. – А это возможно?

– Печальный факт: численность насекомых падает. Уничтожая их среду обитания, мы уничтожаем целые виды, а они нам жизненно необходимы. Если бы все млекопитающие на планете вымерли, жизнь на Земле продолжалась бы как ни в чём не бывало, а если вымрут насекомые, в скором времени жизнь прекратится.

– Исследователи под руководством профессора Эплъярда хотели проверить, возможно ли на специальных фермах разводить особые виды насекомых, которые будут опылять растения, истреблять вредителей без помощи пестицидов, обеспечивать человечество едой и уничтожать мусор и другие продукты жизнедеятельности людей и животных.

– Войско жуков-навозников! – хихикнула Вирджиния.

– Эсме тоже участвовала в проекте «Фабр». Там они с папой и познакомились.

– Мама была учёным?! – изумился Даркус.

– Она была замечательным экологом! – Дядя Макс печально улыбнулся. – Твой папа работал в паре с генетиком. Они изучали возможности создания генетически модифицированных жуков.

– Генетик – это Лукреция Каттэр, – с отвращением произнёс Даркус.

– Она тогда была ещё Люси Джонстон. Странноватая девушка, по правде говоря, но умница и очень честолюбивая. Они с Барти проводили опыты по генной модификации некоторых видов жуков и добились блестящих результатов.

– Генной модификации? Что это значит? – нахмурилась Вирджиния.

– Это когда меняют структуру организма, добавляя гены от другого вида. Они успешно пересадили жукам гены мышей.

– Жукомышь? – засмеялась Вирджиния. – Не понимаю, что тут такого замечательного?

– Мышиные гены – только начало. – Дядя Макс надолго умолк. – Главная, настоящая задача была – успешно пересадить жуку гены человека. Создать разумных жуков, способных сотрудничать с людьми и осознанно заниматься восстановлением природной среды.

– Жуки с человеческими генами! – ошарашенно произнёс Даркус, глядя на Бакстера, – тот снова сидел у него на плече.

Дядя Макс вздохнул.

– Я однажды видел жука, который вёл себя точь-в-точь как Бакстер. Твой папа тогда ещё работал над проектом «Фабр». У жука были его гены.

– Значит, у нас генномодифицированные жуки! – Бертольд смотрел на Ньютона, восторженно улыбаясь.

– А папин был тоже жук-носорог? – спросил Даркус.

– Это был жук-голиаф. Потрясающая зверюга!

Даркус вспомнил, как видел на Чашечной горе жука с чёрно-белыми полосками.

– Что с ним потом стало?

– Барти погрузил его в глубокую заморозку и подарил Музею естествознания для будущих исследований.

Даркус моргнул. Он не сомневался: если проверить коллекцию, окажется, что папин жук пропал.

– А с проектом что? – спросила Вирджиния.

– Когда пошли реальные результаты, Люси стала уговаривать Барти, чтобы он бросил проект и вместе с ней основал независимую лабораторию. Считала, что на этом они разбогатеют.

– Она не хотела спасать экологию? – расстроился Бертольд.

– У неё же и так куча денег! – сказала Вирджиния.

– Сейчас – да, – ответил дядя Макс.

– Папа отказался, – уверенно произнёс Даркус.

Дядя Макс кивнул:

– Когда Барти понял, что у неё на уме, он уничтожил все рабочие записи и подал заявление об уходе. Он рассказал профессору Эплъярду о её замыслах. Люси пришла в ярость и куда-то исчезла, а через несколько лет объявилась вновь, под именем Лукреции Каттэр. Без специалиста по генетике проект увял, и его пришлось закрыть.

– Папа Даркуса уничтожил записи о своих исследованиях! – ахнул Бертольд.

– На самом деле не уничтожил. Да, дядя Макс? Они хранятся у тебя на чердаке. – Даркус наконец вспомнил, где видел слова «Проект „Фабр”». – В той коробке, которая порвалась… Из неё ещё зубы Нефертити посыпались… Там были папки с надписью: «Проект „Фабр”»!

Дядя Макс как будто осунулся.

– Я не хотел их брать. Не люблю, когда вмешиваются в дела природы. Я человек старомодный, поэтому не одобрял исследований твоего папы. Я ему говорил, что он собирается открыть ящик Пандоры[6]. Мы чуть не поссорились из-за этого. Барти пообещал твоей маме, что сожжёт записи, но так и не смог уничтожить труд всей своей жизни. Я согласился взять бумаги на хранение, но взял с него слово больше этим не заниматься. Папки много лет лежали у меня в кладовке. Я о них и не вспоминал, пока ты ко мне не переехал.

Вирджиния сказала:

– Лукреция Каттэр говорит, что эти жуки – её.

– Следовало ожидать, что она сумеет в одиночку осуществить пересадку человеческих генов жукам, – нахмурился дядя Макс. – Это был только вопрос времени.

– Всё это серьёзно, да? – спросил Даркус.

– Очень серьёзно, – ответил дядя Макс. – Жуки – самый успешный вид по выживаемости на нашей планете. Они могут приспособиться почти к любым условиям. Твой папа поставил вопрос: что будет, если такие существа ещё и генетически усовершенствовать? По-моему, опасней этого вопроса трудно что-нибудь придумать.

– Ещё Лукреция Каттэр говорила, что пока не готова! – вспомнил Даркус. – И что никому не позволит встать на своём пути: «Ни им, ни ему, никому…» Наверное, папа пытался её остановить!

– Я пробовал выяснить, чем она занимается, но, с какого боку ни подойдёшь, оказываешься в тупике. Как только речь заходит о ней, все замолкают. Её все боятся. – Дядя Макс покачал головой. – Не знаю, что она затеяла, но только в одном я уверен: мы обязаны сделать всё возможное, чтобы ей помешать.

– Нужно сообщить в полицию! – сказал Бертольд.

– В полиции отнеслись на редкость равнодушно к тому, что я мог им сообщить. И расследовать не спешат.

– Почему? – спросил Бертольд.

– Потому что на них кто-то давит. Кто-то не хочет, чтобы они расследовали исчезновение Барти.

– Лукреция Каттэр! – прорычала Вирджиния.

– И если она заподозрит, что мы знаем, где Барти, то немедленно перевезёт его в другое место, и мы его больше уже не найдём, – сказал дядя Макс. – Поэтому мы должны действовать крайне осторожно. И никому не можем доверять, только друг другу.

Даркус переглянулся с Вирджинией и Бертольдом.

– У нас есть план, как спасти папу.

– Да неужели? – улыбнулся дядя Макс. – Я на это надеялся! А мне расскажете?

Бакстер взлетел с плеча Даркуса и завис перед его лицом. Прозрачные крылышки трепетали быстро-быстро, как у колибри.

– Конечно, расскажем! – ответил Даркус.

– Но сначала мне надо сбегать домой и добыть две бутылки шампанского. – Бертольд поднялся на ноги.

Даркус улыбнулся, видя удивление дяди Макса:

– Это тоже часть плана!

17

Жуки-разбойники

Даркус заглянул в щёлку приоткрытой кухонной двери.

Пикеринг накрывал на стол к ужину.

– Завтра я буду богачом! – Пикеринг обнял себя за плечи и начал мычать какую-то мелодию себе под нос, а потом запел во весь голос:

Золотым в белый свет запусти,

Пусть он там повисит в небесах.

А назавтра проснёшься – бабах!

Глянешь в зеркало – ты олигарх!

– Опять обо мне поёшь? – Хамфри держал в руках белый пластиковый пакет, а под мышкой у него была зажата коробка Бертольда.

У Даркуса сердце забилось чаще. Он махнул жукам, чтобы ползли в щель. Если сейчас не получится, весь план сорвётся.

– Смотри, что я у двери нашёл! – Хамфри сорвал крышку с коробки и вынул две бутылки шампанского. – Тут сказано, что это от Лукреции Каттэр.

Он толкнул одну бутылку по столу к Пикерингу, а другую встряхнул и выбил пробку, направив пенную струю себе в рот.

Пикеринг аккуратно налил пенистую жидкость в жёлтую кружку.

– Тост! – Он отсалютовал кружкой. – За Лукрецию Каттэр!

Хамфри звякнул о кружку бутылкой:

– Роскошная женщина!

Он вынул из пакета серебристые коробочки с едой, сковырнул крышки, прихватил с разделочного столика ведёрко с клюквенным соусом и принялся за еду. Схватив пампушку с утятиной, обмакнул её в клюквенный соус и целиком запихал в рот.

Бакстер в полной боевой готовности застыл на исходной позиции на потолке. Под столом выстроился батальон чёрных блестящих жуков-нарывников и суровых жуков под названием «адский броненосец», похожих на пятна ржавчины.

– А есть с закрытым ртом принципы не позволяют? – спросил Пикеринг, садясь за стол напротив Хамфри.

Хамфри икнул:

– Ух ты, в нос шибает!

– Свинтус! – укорил его Пикеринг. – Еду хватаешь грязными руками, вино хлещешь прямо из горлышка.

– Это китайская еда, её полагается есть руками! – фыркнул Хамфри. – И посуду мыть не надо.

Пикеринг и Хамфри злобно уставились друг на друга через стол.

Даркус подал сигнал. Дожидавшиеся на нижней стороне столешницы изумрудно-зелёные жуки-скакуны дружно выползли на верхнюю сторону и пустились бегом по еде. Они двигались так быстро, что глазом не уследить, но потом вдруг поползли медленно, а потом и вовсе остановились.

– Что-то неладно, – шепнул Даркус выстроившимся у его ног четырём жукам-навозникам.

– Посуду? Да ты её никогда не моешь! – рявкнул Пикеринг, зачерпывая ложкой лапшу.

– Так я и не пачкаю!

– Что?! – Пикеринг побагровел. – А гадостная куча у тебя в комнате? Это как называется – «не пачкаю»?

Бакстер уже не ползал по потолку – он завис в воздухе над столом. Что-то в самом деле было не в порядке с жуками-скакунами.

– Нет, как ты можешь заявлять, что не пачкаешь! – продолжал возмущаться Пикеринг.

– Потому что это правда! – ответил Хамфри, заталкивая в рот сразу два блинчика со свининой и овощами.

Пикеринг злобно схватил свою кружку и выплеснул недопитое шампанское Хамфри в лицо. Струя сбила парящего в воздухе Бакстера, и он шлёпнулся прямо на нос Хамфри.

Толстяк от неожиданности качнулся назад. Бакстер свалился в коробочку с лапшой, а Хамфри вместе со стулом рухнул на пол.

Пикеринг вскочил, покатываясь от хохота.

– Ты посмотри на себя! – еле выговорил он.

Хамфри отчаянно дрыгал руками и ногами, а встать никак не мог.

– Ты… Ты… Словно гигантский жук! – веселился Пикеринг, хлопая себя по коленкам.

– Быстро, вытащите их оттуда! – прошипел Даркус.

Навозные жуки, поднявшись на дыбы, замахали передними лапками и полетели в кухню. Приземлившись на стол, они шустро взвалили себе на спину жуков-скакунов. Тем временем жуки-нарывники и жуки-броненосцы побежали по ножкам стола на подмогу Бакстеру.

Даркус за дверью затаил дыхание. Бакстер увяз в лапше и не мог выкарабкаться самостоятельно.

Пикеринг снова повернулся к еде.

– Хамфри! – Он почесал в затылке. – У нас по столу ползают жуки. По-моему, они хотят съесть наш обед…

– Что-о?! – Хамфри кое-как приподнялся, ухватившись за край стола.

Теперь его нос был вровень со столешницей.

Жуки-нарывники вытащили Бакстера из коробочки с лапшой. Бакстер взлетел – но не сразу, только с третьей попытки.

Пикеринг схватил сковородку и, орудуя ею, словно теннисной ракеткой, сбил Бакстера на пол.

– Проклятые жуки! – заорал Хамфри. – Получайте!

Он с размаху стукнул по столу огромным кулачищем.

– Ага, попались!

Хамфри заглянул под кулак.

Жуки-броненосцы выстроились в круг и приготовились держать оборону бок о бок с жуками-нарывниками.

Хамфри удивился, что они ещё двигаются.

– Как они не сдохли? Я их здо́рово треснул!

– Ничего, прокрутим их через твою мясорубку – сдохнут как миленькие! – Пикеринг поднял с пола Бакстера, держа за рог.

Даркус заметался. Что делать? Он не позволит измельчить Бакстера в мясорубке!

Хамфри радостно хлопнул в ладоши и кинулся к шкафчику возле раковины. Из шкафчика он вынул серебристую с красным мясорубку.

Пикеринг, положив Бакстера на ладонь, смахнул туда же остальных жуков со стола и прикрыл сверху другой рукой, чтобы они не могли сбежать.

И тут же разжал руку с криком:

– Ой!

Кожа на ладони покраснела, словно от ожога. На ней уже появились волдыри.

– Ай! Они жгутся!

Жуки быстро вскарабкались на загривок Бакстеру. Жук-носорог поднялся в воздух и тяжело полетел к двери. На его роге болтался адский броненосец.

– Фу-ты! Жжётся как! Огнём горит! – Пикеринг бросился к раковине и сунул руку под струю холодной воды.

– Потому их и называют «жуки-нарывники», – прошептал Даркус, чуть шире приоткрывая дверь, чтобы Бакстер с другими жуками могли протиснуться.

Потом Даркус на цыпочках двинулся дальше.

Мальчик пробрался в комнату Хамфри. Бакстера он нёс в руке, а на плечах у него ехали сонные жуки-скакуны и усталые жуки-навозники. К рукавам зелёного джемпера прицепилась разномастная ватага нарывников и адских броненосцев.

– Первый этап операции успешно завершён! – победно прошептал Даркус. – Теперь посмотрим, подействует снотворное Бертольдовой мамы или нет.

– Подействует, – уверенно сказал Бертольд. – Если эти таблетки смешать с алкоголем, они слона свалят.

Даркус бережно сгрузил жуков у подножия Чашечной горы. Затем попросил друзей:

– Помогите придвинуть кресло к двери!

Все трое принялись толкать.

– Что случилось с жуками-скакунами? – спросила Вирджиния.

– Наверное, снотворный порошок попал им в дыхательные отверстия, – решил Даркус. – Они распылили его в еду, как и планировалось, а потом у них будто завод кончился. Навозники их вытащили. По-моему, Бакстер тоже надышался: он упал в тарелку с лапшой. До сих пор какой-то одуревший.

По команде Бакстера все жуки, какие были в доме, собрались на Чашечной горе. Склоны сплошь покрылись разноцветными насекомыми. У Даркуса в глазах зарябило, столько тут скопилось жуков разного вида, цвета и размера: навозные жуки, златки, долгоносики, голиафы, жуки-олени, жуки-бомбардиры, светлячки, божьи коровки, жуки-листоеды, жуки-атланты, жуки-геркулесы и жуки-титаны, жуки-скакуны, жуки-носороги, ковровые жучки и жуки-древоточцы. И все, не жалея сил, упирались головой или брюшком в чашки, из которых была сложена гора. Даркус впервые увидел своими глазами истинную мощь этих жуков. У него прямо дух захватило. Он вдруг понял, почему папа считал, что жуки могут спасти Землю. А сейчас их самих надо было спасать. Даркус твёрдо решил, что не подведёт жуков.

Дядя Макс наблюдал за происходящим с открытым ртом, сидя на платане напротив окна и уцепившись руками за ветку.

– Тебе там удобно? – Даркус помахал дяде.

Дядя Макс молча отсалютовал в ответ.

Даркус встал перед горой, плечом к плечу с Вирджинией и Бертольдом. Жуки затихли. Тысячи фасеточных глаз уставились на Даркуса.

– Скоро сюда придёт Лукреция Каттэр, – сказал Даркус.

Жуки зашипели.

– Мы не можем её остановить, – продолжал Даркус. – Но мы можем с ней бороться!

Жуки затопали лапками.

– И мы БУДЕМ бороться! – Даркус глубоко вздохнул. – Ваш враг – это и мой враг. Лукреция Каттэр похитила моего папу и держит его под замком. Завтра, пока она будет здесь, я его спасу!

Комнату наполнило гудение и пощёлкивание.

Даркус повысил голос, чтобы перекричать шум:

– Но для этого мне нужна ваша помощь!

Наступила тишина. Бакстер завис в воздухе, дрыгая лапками и ритмично взмахивая прозрачными крылышками.

– Вы мне поможете? Мне нужен небольшой отряд жуков, чтобы пробраться в особняк и освободить папу.

В ответ негромко застучали по фарфору лапки, рога и жвала. Вперёд выбежала группа жуков-бомбардиров. Даркус знал, что они брызгают на врагов кислотой. К ним присоединились стремительные жуки-скакуны, потом навозные жуки, потом светлячки – пригодятся освещать путь – и целый полк известных своей силищей жуков-геркулесов и жуков-титанов.

Даркус встал на колени, чтобы быть ближе к жукам.

– Спасибо, друзья! – Он показал за окно: – Там, на дереве, мой дядя Макс. – (Дядя Макс помахал рукой.) – Идите за ним к машине.

– Сюда! – крикнул дядя Макс, неуклюже спускаясь с дерева.

Жуки вылетели в окно. Даркус встал и снова повернулся к горе.

– У Лукреции Каттэр есть дочка, её зовут Новак, и она за нас. – Даркус вспомнил, как Новак лежала без сознания на полу. – Ей нужен друг, а нам нужен разведчик в «Вершинах», чтобы знать, чем занята Лукреция Каттэр. Найдётся среди вас отважный доброволец?

– У неё тоже будет жук? – ревниво спросила Вирджиния.

Насекомые на склоне горы расступились, и на ладонь Даркуса взлетела златка размером с мячик для гольфа, по форме напоминающая кофейное зерно. У неё была аккуратненькая, словно булавочная, головка, тоненькие усики, округлое туловище и сверкающие радужные надкрылья.

– Ах, какая красивая! – прошептал Бертольд. – Новак обязательно понравится!

Кажется, златке было приятно, что её так хвалят. Она приподняла надкрылья, словно хвастаясь их яркой окраской.

– Замечательно! – мрачно пробормотала Вирджиния. – Теперь у всех есть жуки, кроме меня!

Даркус подтолкнул её вперёд.

– Когда приедет Лукреция Каттэр, меня здесь не будет, зато с вами будет Вирджиния. Она поможет вам в бою. Слушайтесь её! Вирджиния сможет понять, что делают ваши враги-люди. Пусть она командует войсками.

Вирджиния смущённо улыбнулась и помахала рукой.

– За ночь мы переместим Чашечную гору вниз, в канализацию. Там Лукреция Каттэр вас не достанет.

– Я помогу с переездом! – гордо сказал Бертольд, а Ньютон закружился над его головой, взволнованно мерцая.

Даркус крикнул:

– Все вместе мы покажем Лукреции Каттэр, что она не вправе распоряжаться нашей жизнью!

Над горой послышалось протяжное жужжание, словно долгая нота скрипки. К ней добавилась другая, потом третья: в воздух поднялся рой крошечных жёлто-зелёных сверкающих жуков. Колонна жуков-оленей промаршировала вверх по склону и остановилась, грозно стуча жвалами по чашкам и кружкам. Казалось, играет оркестр малюсеньких барабанщиков. Стук и жужжание становились всё громче, и всё новые жуки выходили строиться. Гора дрожала в такт военному маршу.

Даркус осмотрел войско жуков. Он очень надеялся, что Лукреция Каттэр не знает, с чем ей предстоит столкнуться. Внезапность – их главное оружие.

– Нас ждёт бой не на жизнь, а на смерть! – Даркус вскинул сжатый кулак. – Мы победим!

Комната словно взорвалась. Жуки носились в воздухе, выплясывая какой-то странный танец, их надкрылья сверкали, а тоненькие прозрачные крылышки блестели, отражая свет.

Даркус улыбнулся Вирджинии и Бертольду. Наконец-то они дадут отпор врагу! Внутри у него всё пело, душа рвалась в битву, и он ни капельки не боялся. Сегодня он освободит папу из плена!

18

Марвин

Тем временем в кухне Пикеринг старался испепелить Хамфри взглядом, но глаза у него слипались.

– По-моему, спать пора, – сказал он, отодвигая стул от стола.

– Точно, – зевнул Хамфри. – Завтра у нас важный день.

– Да, великий день… – Пикеринг обмяк.

– Пикерс, не спи мордой в лапшу!

– Я не сплю. – Пикеринг выпрямился.

Ко лбу у него прилип кусочек лапши.

Хамфри встал. Пикеринг тоже попробовал встать.

– Брр, комната кружится! Мне шампанское в голову ударило.

Кузены, пошатываясь, двинулись к лестнице.

– Это примерно как дерево срубить, – сказал Бертольд, поправляя очки. – Только сложнее. Нам требуется, чтобы какие-то части дома остались, и только некоторые обрушились.

Они с Даркусом стояли на коленях, а перед ними на полу были разложены планы этажей дома. Планы им дал дядя Макс. Ньютон вился над головой Бертольда, а Бакстер спокойно сидел у Даркуса на плече. Вокруг на полу и на стенах собрались жуки.

– Сначала вот этот кусочек… – Бертольд ткнул пальцем в потолок над комнатой Пикеринга. – Потом вот этот и так далее.

Даркус обвёл взглядом сахарных жуков и азиатских усачей:

– Вам понятно, что вы и ваши личинки должны сделать?

Жуки утвердительно зажужжали.

– Хорошо! Тогда отнесите свои личинки на чердачные балки и начинайте грызть.

За сахарными жуками потянулись мебельные точильщики, древоточцы и древогрызы.

– Теперь те, кому нужно будет заниматься травлением металла и разрушением кирпичей и цемента, – продолжал Бертольд. – Ваша задача труднее, поэтому я тут сделал кое-что вам в помощь.

Вперёд выступили жуки-нарывники, короеды и жуки-бомбардиры. Бертольд вынул из рюкзака коробку и снял с неё крышку. Внутри оказались четыре синие трубки с длинными фитилями.

– Где ты научился бомбы делать? – удивилась Вирджиния, заглядывая ему через плечо.

– Это не бомбы – это взрывные заряды, – поправил Бертольд.

– А какая разница? – спросил Даркус.

– Действие взрывного заряда основано на контролируемой химической реакции в замкнутом пространстве. Жуки проделают дырку и впихнут в неё заряд. А я с безопасного расстояния эти заряды взорву. По одному на каждый этаж.

– Да ты пироманьяк! – с уважением воскликнула Вирджиния.

– А ничего, что столько жуков будет вокруг? – спросил Даркус.

– Нормально, – улыбнулся Бертольд. – Благодаря Ньютону я понял, что их бояться глупо.

Даркус хлопнул его по плечу и вдруг застыл. Дверная ручка начала медленно поворачиваться.

– Дверь заперта! – Хамфри вяло подёргал ручку. – Как это? Мы же её открыли! Пикерс, я не могу попасть к себе в комнату!

– А мне всё равно, – заплетающимся языком пробормотал Пикеринг.

Он еле-еле тащился по лестнице – его комната была этажом выше.

– А я где спать буду? – Хамфри поплёлся за своим кузеном. – На полу больше не хочу!

Пикеринг ввалился в свою комнату, рухнул на постель и мгновенно отключился.

– А как же я? – Хамфри протопал за ним и плюхнулся на край кровати.

Другой конец кровати на метр приподнялся над полом. Пикеринг не шевелился. Хамфри так и заснул сидя, привалившись к стене и не замечая, что придавил ноги Пикеринга.

Когда издалека донёсся храп Хамфри, Даркус и Вирджиния, отодвинув кресло, прокрались на четвёртый этаж – проверить, как там кузены.

– Посмотрите на них! – шепнул Даркус, остановившись на пороге.

Вирджиния попятилась:

– А вдруг они проснутся?

Даркус покачал головой:

– Нет, гляди!

Вирджиния высунулась из-за его плеча.

– Ой! К утру у него ноги здорово затекут, – сказала она, увидев ступни Пикеринга, торчащие из-под зада Хамфри.

– Да уж! – усмехнулся Даркус. – Жаль, я этого не увижу.

От одной мысли о том, что ему предстоит сделать, у Даркуса будто сил прибавилось. Он заберёт папу из «Вершин»!

Даркус поглубже вдохнул и медленно выдохнул.

– Так, приступаем ко второму этапу! Давайте перемещать Чашечную гору.

Бертольд выглянул из комнаты Хамфри и спросил шёпотом:

– Ну как, получилось?

– Дрыхнут, как сурки, – шепнул Даркус на бегу.

Он промчался через кухню в магазин товаров для рукоделия и поднял доску, которой они прикрыли дыру в полу.

Возле дыры были проложены полозья, а на них лежала тяжёлая чугунная крышка. По краю дыры были установлены рычаги и шестерёнки, соединённые с катушкой толстой проволоки, а проволока опутывала крышку. Это Бертольд соорудил механизм, с помощью которого Вирджиния могла в одиночку открывать и закрывать крышку, стоя внизу на лесенке.

Даркус заговорил, обращаясь к пустому на вид магазину:

– Кто не участвует в завтрашней битве, спускайтесь под землю и приготовьтесь заново отстроить Чашечную гору!

Из щелей между досками пола полезли жуки – словно вспенились ручейки кока-колы. Достигнув края дыры, ручейки превратились в водопад.

С Бакстером на плече, осоловевшим от снотворного порошка, Даркус перескочил жучиную реку и снова побежал наверх, прыгая через две ступеньки.

Вирджиния стояла у подножия горы и дёргала себя за косичку над ухом, раздумывая, надо ли переправлять в подвал куст буддлеи. На кусте кишели жуки. Вирджиния знала, что многие виды жуков питаются нектаром.

Она обратилась к горе, чувствуя себя довольно глупо:

– Не знаю, понимаете вы меня или нет, но, если вы подроете корни куста, я смогу отнести его вниз, в ваш новый дом.

– Понимают, – уверил её Бертольд.

И оказался прав. Жуки шмыгнули в щели между чашками, и куст вскоре начал крениться к Вирджинии. Она протянула руки, чтобы подхватить его, и тут с ветвей посыпались жуки. Толстый красный жук с головой-шишечкой и мощными задними ногами шмякнулся ей прямо на лоб и прилепился к нему.

– Эй! – возмутилась Вирджиния, заводя глаза вверх в попытке разглядеть насекомое. – Как я потащу этот куст, когда у меня ко лбу прилип здоровенный жук-лягушка?

Жук-лягушка и не подумал отцепиться.

Вирджиния медленно присела на корточки и опустила куст на пол, а потом приставила ладонь к носу.

– Хочешь прокатиться с горки?

Жук переполз на её руку. В длину он был сантиметров пять – чуть поменьше Ньютона. Вишнёво-красный панцирь блестел, словно был сделан из металла.

– А ты красавец! И ноги не слабые. Спорим, ты классно прыгаешь?

Красный жук покачал головой и пополз к краю её ладони, а там повис вверх тормашками – все шесть лапок прилипли к коже, словно на присосках.

– Ага, понятно! Ты у нас Человек-паук! – засмеялась Вирджиния. – Вернее, Жук-паук, хоть с виду ты больше похож на ядовитую древесную лягушку.

Она перевернула ладонь тыльной стороной вверх – теперь жук оказался, как полагается, головой кверху.

– Знаешь, люди тоже кувыркаться умеют!

Вирджиния аккуратно посадила жука на куст и, прогнувшись назад, сделала «мостик» с переходом в стойку на руках.

– Видал?

– Впечатляет! – зааплодировал Бертольд.

Тут вошёл Даркус. Вирджиния быстро вскочила на ноги. Даркус усмехнулся.

– Путь в канализацию свободен! – объявил он.

Вирджиния почувствовала, что её что-то щекочет. Это блестящий красный жук топал вверх по её руке.

– С кем ты тут уже подружилась? – спросил Даркус.

Вирджиния подняла повыше локоть:

– Это жук-лягушка, обладающий способностями паука! По-моему, он живёт в том кусте.

– Он классный! – сказал Даркус, рассматривая мощные задние ноги жука-лягушки. – Как будто металлический. Как ты его назовёшь?

Жук добрался до её шеи и пополз выше.

– Я? Назову?

Даркус кивнул:

– Видно же, он тебя выбрал.

– Ты правда так думаешь? – Вирджиния скосила глаза, стараясь увидеть жука у себя на шее. – Может, ему моя стойка на руках понравилась? Если он правда при мне останется, я его назову Марвин. В честь Марвина Гэя, лучшего музыканта всех времён и народов!

Жук встал на задние лапки и сплясал коротенький танец, дрыгая передними лапками и размахивая усиками.

– Кажется, твой Марвин одобряет! – засмеялся Даркус.

19

Передвинуть гору

Даркус остановился у подножия Чашечной горы. Тысячи жуков ждали сигнала.

– Пора! – сказал Даркус. – Пусть каждый, кто в силах толкать или тащить, берёт по кружке и несёт её вниз по лестнице. Самые сильные летучие жуки! Спускайтесь в магазин и помогайте перетаскивать кружки через люк в канализацию.

Жуки-навозники уже по трое-четверо толкали-катили кружки к двери.

– Со ступеньки на ступеньку можно кружки сталкивать, а не тащить, подхватывайте только снизу! – посоветовал Даркус. – Когда спуститесь в люк, начинайте готовить боеприпасы к завтрашней битве!

– Я отнесу куст, – сказала Вирджиния, обеими руками берясь за цветущую буддлею.

– Бертольд, как у тебя дела? – спросил Даркус.

– Не знаю. Трудно сказать, сколько древесины жуки успеют прогрызть за ночь. Но думаю, успеем. Пол в кухне на втором этаже трогать не будем, и несущую стену между нижней кухней и магазином – тоже, чтобы люк не завалило.

– Успокойся, у нас целое войско жуков! – сказала Вирджиния, выходя с кустом за дверь. – Что плохого может случиться?

Бертольд с тревогой смотрел на Даркуса.

Даркус ободряюще хлопнул его по плечу и кивнул на вереницу жуков, которые тащили, толкали и несли по воздуху кружки и чашки.

– Они вмиг управятся!

Постепенно боевой азарт сменило сосредоточенное молчание. Друзья изредка переглядывались и серьёзно кивали друг другу. Наконец, уже ближе к рассвету, последняя кружка уплыла за дверь на спинах четырёх большущих оранжево-чёрных жуков-арлекинов. Комната опустела – осталось только засаленное розовое кресло.

Даркус потёр глаза, стараясь прогнать усталость.

– Готово!

Уличный фонарь за окном замигал и погас. Друзья на цыпочках спустились в кухню. На разделочном столике собрались в кружок совсем крохотные рыжие жучки. Даркус что-то им пошептал.

– Кто эти ребята? – спросила Вирджиния.

– Древогрызы, – ответил Даркус. – Они питаются древесиной. Будут работать на лестнице.

Бертольд протянул Вирджинии секундомер:

– Это тебе.

– А-а, спасибо! – Вирджиния повесила секундомер на шею. – Сверим часы? Сейчас пять три-дцать две.

– Проведаем гору быстренько? – предложил Даркус.

Они спустились на первый этаж и заглянули в люк. Внизу высилась новая Чашечная гора.

– Как будто всегда тут стояла! – восхитился Бертольд. – Смотрите, они уже и куст заново посадили!

Вирджиния наклонила голову к плечу:

– Вам не кажется, что форма горы немножко другая?

– Отсюда не разглядеть. Но жуки вроде довольны, – сказал Даркус.

– Правда? – обрадовалась Вирджиния.

Жуки так и бегали по склонам горы, прилаживая чашки-кружки, а щели между ними затыкали мхом и пухом.

– Кто сказал, что нельзя сдвинуть гору? – улыбнулся Даркус.

Вирджиния выпрямилась.

– Так! Наверное, пора нам разделиться?

Наступила пауза – каждый повторял про себя, что нужно сделать.

– Меня дядя Макс ждёт, – сказал Даркус. – А вы что наврали родителям?

– Я у него в гостях с ночёвкой. – Вирджиния показала на Бертольда.

– А я у Вирджинии, – ответил Бертольд.

– Справитесь тут одни? – спросил Даркус.

– Конечно! – Вирджиния ткнула его в плечо. – Ты иди, выручай своего папу! А мы и без тебя управимся. Ты здесь не один супергерой с супержуком!

Даркус улыбнулся. Марвин висел вниз головой, словно летучая мышь, уцепившись за косичку Вирджинии, а Ньютон сидел у Бертольда на левом ухе.

– Давай, пора! – Вирджиния слегка подтолкнула Даркуса к двери.

Он тихонько позвал. Из люка вылетела стайка жуков. За ними показалась красавица златка – та самая, что вызвалась подружиться с Новак. Сверкая и переливаясь всеми цветами радуги, она уселась на другое плечо Даркуса – напротив Бакстера.

Даркус помахал рукой на прощание Вирджинии и Бертольду, рысью пересёк магазин и вышел на улицу.

Когда за Даркусом закрылась дверь, Бертольд сказал Вирджинии:

– Я тебе тут кое-что принёс для битвы. – Он вытащил из рюкзака зажигалку и картонную коробку. – Тоже вроде насекомого с хорошим жалом.

Вирджиния заглянула в коробку.

– Ух ты, рванёт так рванёт! – Она спрятала зажигалку в карман. – Спасибо!

Бертольд обхватил её руками за шею.

– Удачи! – Он сразу отпустил и смущённо похлопал Вирджинию по плечу.

– Тебе тоже!

Бертольд нырнул в Мебельный лес. Вирджиния махала ему вслед.

– А мы с тобой, Марвин, сейчас найдём уютный уголок и будем ждать Лукрецию Каттэр.

Даркус огляделся. Улица была пуста, и только у мистера Пателя в магазине канцтоваров ещё горел свет да у обочины, урча мотором, стоял освещённый изнутри мятно-зелёный «рено». Дядя Макс за рулём рассматривал дорожную карту. Кремовая обивка заднего сиденья была сплошь покрыта жуками – геркулесами и титанами. К потолку прицепились жуки-бомбардиры, а на пробковом шлеме дяди Макса расположились крупные жуки-скакуны.

Дядя Макс помахал Даркусу, явно чувствуя себя неуютно среди своих членистоногих спутников.

Даркус забрался в машину. Жуки-нарывники влетели вслед за ним и устроились на приборной доске.

Мимо проехал автобус. Полусонные пассажиры невидящими глазами смотрели в окна.

– Пикеринг и Хамфри крепко спят, – сказал Даркус, пристёгивая ремень безопасности. – Второй этап операции завершён. Переходим к третьему этапу!

– Ну что ж, – отозвался дядя Макс, – едем забирать Барти!

Он нажал на педаль газа, отпустил ручной тормоз, мотор взревел, и машина рванулась вперёд.

20

Хепбёрн

Спальней Лукреции Каттэр служила просторная комната с паркетом из драгоценного чёрного дерева. Сводчатый потолок поддерживали высокие готические арки, чёрные с золотым узором. С потолка свисали две люстры из обсидиана – вулканического стекла. Стены были чёрные, матовые, а золотой узор повторялся в обрамлении зеркал, дверей и книжных полок. Посреди комнаты стояла кровать с пологом на четырёх столбиках, вырезанных из африканского палисандрового дерева. Золотистое кружево ручной работы падало сверкающими складками, и сквозь них смутно виднелись чёрные шёлковые простыни.

В дверь постучали. Лукреция Каттэр села в постели, нацепила на нос тёмные очки, набросила на плечи пеньюар и только тогда произнесла:

– Войдите!

Вошёл Жерар, неся одной рукой серебряный поднос. На подносе стояла плоская стеклянная миска с густой вонючей жидкостью бурого цвета.

– Ваш завтрак, мадам! – объявил Жерар.

Ноздри дворецкого чуть вздрагивали от мерзкого запаха.

– Поставьте на туалетный столик, – приказала Лукреция Каттэр.

Она приготовилась встать с постели. Сегодня колония жуков наконец-то попадёт к ней в руки! И тогда она узнает, удался ли её эксперимент с человеческими генами.

Бартоломью глупец, напрасно он пытался ей помешать, но когда он увидит, чего она достигла, то поймёт, что её путь – единственная возможность для выживания человечества и его дальнейшего развития.

Жерар поставил поднос на столик, отступил на пару шагов и, кашлянув, прознёс:

– Мадам, позволено ли мне будет сказать пару слов насчёт мадемуазель Новак?

– Что такое, Жерар?

– Девочке в её возрасте, на мой взгляд, было бы крайне полезно посещать школу. Она уже начала интересоваться окружающим миром. Задаёт разные вопросы.

Лукреция Каттэр внимательно посмотрела на дворецкого. С чего он вообще заботится о таких вещах? Должно быть, привязался к девчонке.

– Женская гимназия «Дотрешколен» в Копенгагене пользуется хорошей репутацией.

Лукреция Каттэр небрежно кивнула.

– Займитесь этим. И скажите Лин-Лин, пусть подаст машину к половине восьмого.

– Слушаюсь, мадам.

Жерар с поклоном удалился.

А Лукреция Каттэр села завтракать перед зеркалом. Ей было досадно, что дворецкий называет её «мадам», а Новак – «мадемуазель».

– Возраст – понятие относительное, – сообщила она своему отражению, придвигая к себе поднос. – А я, по сути, создана совсем недавно.

Лукреция Каттэр поднесла руки к шее, прижала пальцы чуть пониже ушей и, неестественно-широко раскрыв рот, надавила. Нижняя челюсть с неприятным щелчком отделилась от черепа и повисла в кожаном мешке, покрывающем подбородок. Лукреция наклонила голову. Два розовых мясистых щупика протянулись изо рта к миске и принялись жадно черпать бурую полужидкую кашицу.

– Бакстер, скажи: правда, она хорошенькая?

Новак любовалась радужной букашкой, ползущей по светло-розовому покрывалу на её кровати. Надкрылья переливались самыми невероятными оттенками, от ярко-розового до изумрудно-зелёного. Новак подставила ладошку, и златка перешла на неё да ещё уронила крошечный свиток.

– Это что, записка? Такая малюсенькая!

Новак пересадила златку на стол и разгладила свёрнутую бумажку.

«Н.! Помощь нужна. Я около дома. Когда твоя мама уедет, сможешь меня впустить через служебный вход? Бакстер принесёт мне твой ответ. Златка – это друг для тебя. Д.»

– Мог бы добавить: «с любовью»! – буркнула Новак, но не сдержала улыбку. – Бакстер, передай, что я уже иду.

Жук-носорог, поклонившись, вылетел в окно и помчался к Даркусу с дядей Максом. Они ждали в машине.

Новак встала, накинула поверх пижамы чёрное шёлковое кимоно и глянула в зеркало, поправляя волосы. Златка увидела себя в зеркале и прошлась взад-вперёд по кровати, любуясь своим отражением.

Новак посадила златку на туалетный столик:

– Ты тоже вроде Бакстера? Когда я говорю, ты понимаешь?

Златка изящно кивнула усиками.

– Будем считать, что это значит «да»!

Златка поползла вверх по зеркалу и вскарабкалась на пришпиленную к раме открытку с фотографией Одри Хепбёрн.

– Это Одри Хепбёрн, знаменитая киноактриса, – объяснила Новак. – Правда, красавица?

Златка приподняла надкрылья и расправила тоненькие крылышки.

Новак захихикала:

– Ты гораздо красивее, само собой!

Златка, подпрыгнув, описала в воздухе круг, снова приземлилась на столик перед зеркалом и начала прихорашиваться, поправляя усики жвалами.

– Так я тебя и назову – Хепбёрн! – И Новак легонько погладила надкрылья златки.

Потом Новак выдвинула ящик туалетного столика и достала оттуда брошку в виде золотой шишечки с зажимом.

– Жукам здесь опасно, особенно таким хорошеньким, – объяснила она своей новой подруге. – Надо тебя спрятать!

Новак вытащила из вазы рядом с зеркалом белую розу, обрезала стебель маникюрными ножницами и осторожно раздвинула лепестки, приоткрыв сердцевину цветка. Затем с помощью брошки прикрепила розу к халатику.

– Вот так! Сможешь туда забраться?

Хепбёрн подлетела к цветку, присела на нижний лепесток – он отогнулся, открывая проход, и златка заползла внутрь.

– Выгляни, пожалуйста!

Между лепестками показалось блестящее розовое личико златки.

– Ой, ты и правда понимаешь! Как здо́рово! Если встретим кого, сразу прячься.

Хепбёрн снова скрылась в лепестках цветка.

Новак посмотрелась в зеркало: роза вполне уместна в виде украшения. Да к тому же синяк на лице отвлекает внимание от брошки.

Тут Новак услышала знакомый звук – шорох шин по гравию. Она подбежала к окну. Лин-Лин открыла дверцу машины, и в ту же секунду из дома вышла маман, как всегда в тёмных очках и в лабораторном халате поверх длинного чёрного платья.

Маман села в машину, на заднее сиденье, а Новак спряталась за штору, чтобы её не заметили снаружи.

– Пойдём узнаем, что нужно Даркусу, – шеп-нула она своей новой подруге.

Машина Лукреции Каттэр, набирая скорость, промчалась мимо пустого «Рено-4». За ней следом ехал белый грузовичок. В кабине сидели двое в чёрном – они сопровождали Лукрецию, когда она в прошлый раз навестила Хамфри и Пикеринга.

Даркус с дядей Максом, пригнувшись за «Рено-4», дождались, пока те машины уедут, и проскочили в ворота особняка. Там они сразу шмыгнули в живую изгородь, где их встретил десантный отряд жуков. Тем временем ворота снова закрылись.

– Гляди, вон Бакстер! – сказал Даркус.

Жук-носорог приближался, словно миниатюрный вертолёт. Даркус подставил ему ладонь вместо посадочной площадки.

– Нашёл Новак? – спросил Даркус. – Получила она записку? Придёт?

Жук поклонился.

Даркус, глубоко вздохнув, повернулся к дяде Максу:

– Ну что, вперёд?

– Воля и целеустремлённость, мой мальчик! Вот всё, что нам нужно!

Дядя Макс подмигнул, и Даркусу сразу стало легче.

Он выпрямился с Бакстером на плече, расставив ноги и раскинув руки в стороны. Первыми на него взобрались громадные чёрные жуки-геркулесы: они облепили голову, плечи и спину. За ними пошли зелёные жуки-скакуны и навозники. Бомбардиры и огненосные щелкуны разместились на штанинах, а жуки-нарывники – на рукавах зелёного свитера.

– Папа твой глазам своим не поверит! – хмыкнул дядя Макс.

Даркус улыбнулся:

– Пошли!

Дядя Макс прогулочным шагом направился к парадной двери «Вершин». Даркус, весь покрытый жуками, шёл за ним по пятам.

Дядя Макс взялся за серебряный дверной молоток, а Даркус кинулся вокруг дома, к служебному входу.

Жерар открыл дверь.

– Доброе утро, молодой человек! – жизнерадостно поздоровался дядя Макс и просунул ногу в дверь.

Даркус издали услышал голос дяди Макса: значит, дворецкий сейчас у парадного входа. Даркус тихонько постучался в дверь для прислуги. Дверь отворилась. На пороге стояла Новак. Она смущённо улыбалась, но вдруг изумлённо приоткрыла рот, увидев на Даркусе блестящие доспехи из жуков.

– Привет! – сказал Даркус. – Можно нам войти?

– Ты зачем пришёл? И зачем столько жуков?

Даркус тревожно оглянулся.

– Отведи меня, пожалуйста, к винному погребу! Туда, где камеры.

– Что?! Зачем? – Новак попятилась. – Нет, я не могу… Я…

Она была до смерти напугана.

– Это очень важно, иначе я бы не просил. – Даркус посмотрел ей прямо в глаза. – Новак, там мой папа! Я должен его спасти. А без тебя мне не справиться.

Новак широко раскрыла глаза:

– Твой папа? Ты точно уверен?

Даркус кивнул:

– Я пришёл его освободить.

– Но как?.. – Новак убрала упавшую на лицо прядь волос. – То есть…

– Помоги мне, – очень тихо попросил Даркус.

– Так я же…

– Новак, я тебя прошу!

Она потрогала лиловый синяк под глазом, на секунду задумалась, а потом кивнула.

– Я жуков прихватил: они тоже помогут.

– Вижу! – хихикнула Новак. – Выглядишь дурак дураком!

– Не ждал, что они такие тяжёлые, – улыбнулся Даркус. – Тебе златка передала мою записку?

– А-а, да, Хепбёрн! – Она легонько постучала пальцем по цветку, приколотому к вороту. – Такая красавица!

Хепбёрн выглянула между лепестками и замахала усиками, приветствуя Даркуса.

– Привет, – отозвался он. – Уютно ты тут устроилась!

– Пошли! – сказала Новак. – Давай поскорее, а то я не знаю, когда маман вернётся.

Новак провела Даркуса через пустую кухню к винтовой лестнице, ведущей вниз. Там оказалась дверь, а за ней – тёмная комната, где пахло затхлостью.

– Это винный погреб. Там дальше вторая дверь, к камерам, – прошептала Новак.

– Их охраняют? – спросил Даркус, пробираясь мимо стеллажей с пыльными бутылками.

– Данкиш, Крейвен и Моулинг патрулируют иногда, по графику. В конце коридора есть специальная комната с мониторами от видеокамер, но охранники на них и не смотрят. Сюда соваться никто не посмеет.

– За машиной твоей мамы ехали какие-то два типа на белом грузовике.

– Это, наверное, Данкиш и Крейвен. Моулинг туповат – маман ему важных дел не доверяет. Но всё равно, лучше ему не попадаться. Он громадный, как дом, и к тому же бывший боксёр. У него с тех пор нос перебит.

Когда они выскользнули через вторую дверь, то оказались точно на том же месте, где Даркуса в прошлый раз схватил дворецкий, – только сейчас в коридоре не было слышно ни звука. Даркус оглянулся на белую дверь, за которой скрывались злобные жуки, – надо надеяться, они и теперь сидят там взаперти, а не разгуливают по всему дому!

Потом он увидел дверь с цифрой девять – из-за неё в тот раз доносился папин голос.

– Так, ваша очередь! – шепнул он жукам, прицепившимся к его свитеру.

Жуки, кто ползком, кто на крыльях, спустились на пол и побежали к двери под номером девять. Один только Бакстер остался на плече у Даркуса, настороженно подняв усики.

– Как ты откроешь дверь без ключа? – еле слышно спросила Новак.

– Это дело жуков. – Даркус отодвинул заслонку окошечка в двери, но за ним было совершенно темно.

– Папа! – громким шёпотом позвал Даркус.

Никто не ответил.

Жуки-бомбардиры гуськом взобрались по двери и вползли в замочную скважину. Послышалось тихое шипение: они обрызгивали замок кислотой (так жуки этого вида обороняются от врагов). Кислота разъела металл. Замок, лязгнув, свалился на пол. Там его подхватил взвод навозных жуков.

Даркус толкнул дверь. В темноте раздавались очень странные звуки: шипение, пощёлкивание и попискивание.

Даркус перешагнул порог. В камере не было ни окон, ни электрического освещения.

Огненосные щелкуны с ярко светящимися точками на спинке шустро пробежали по полу и окружили неподвижно лежащую фигуру посреди камеры.

– Папа? – Даркус осторожно приблизился. – Пап, это ты?

Человек лежал ничком и как будто спал.

– Папа! – Даркус, сев прямо на пол, перевернул отца на спину и положил его голову к себе на колени. – Папа, это я, Даркус!

– Нет, – тихо всхлипнул папа, – она схватила моего мальчика!

Папина борода сильно отросла, и волосы спутались колтуном.

– Нет, папа, я здесь!

– Я молился, чтобы это был просто страшный сон, – прошептал папа. – Очередной обман, чтобы меня помучить. Всё пропало…

Глаза Даркуса немного привыкли к темноте. Он увидел, что вокруг папы и прямо на его теле копошатся какие-то чёрные козявки, с виду похожие на больших муравьёв. Он смахнул нескольких рукой, и тут набежали жуки-скакуны. Быстро, как молния, они перекусывали козявок острыми жвалами и отшвыривали прочь, в темноту. Козявки вмиг разбежались по углам и затаились.

– Папа, слушай! Мы пришли за тобой.

Папа стиснул его руку:

– Сынок, беги! Спасайся!

– Без тебя мы никуда не уйдём.

– Даркус, я прикован к стене.

Он пошевелил ногой, и Даркус услышал, как звякнула цепь.

– Бомбардиры! – тихонько позвал Даркус. – Помогайте!

Бартоломью Катл растерянно огляделся:

– С кем ты разговариваешь?

– Не волнуйся, пап, мы тебя вытащим!

– Я даже не знаю, где я.

– В особняке «Вершины», в доме Лукреции Каттэр, – ответил Даркус. – А ты помнишь, как ты сюда попал?

– Я был в музее, в хранилище. Он уже ушёл. Я должен был сообразить, что это опасно… – Бартоломью Катл покачал головой. – Я получил письмо с убитым жуком. В письме говорилось, что данный экземпляр вёл себя необычно. Я пошёл проверить, и…

– И что?

– Вместо голиафа в шкафу оказались чернотелки – целое полчище. Они уже ждали и сразу выпустили какой-то газ… Это мне показалось, наверное. Потом комната закружилась… Ящики с образцами стали сами собой открываться, оттуда выползли сотни рогачей Гранта… Нет, это я что-то путаю. Они же вымирающий вид…

Вспомнив аквариумы с жуками, Даркус подумал, что папа ничего не путает.

– Наверное, у меня начались галлюцинации. Потом я увидел потолок, а потом ничего не помню. Очнулся я уже здесь, и она тоже тут была. – Папа вздрогнул. – Она надо мной смеялась. Даркус, она безумная! Я её совсем не такую знал пятнадцать лет назад. Она говорила ужасные вещи… Уходи отсюда! Скорее!

– Пап, послушай меня. Тебя похитили генно-модифицированные жуки Лукреции Каттэр. Она ставит над ними опыты. Не знаю зачем, но эти жуки ей служат, они тебя и отравили ядовитым газом.

– Даркус, жуки не могут никому служить. Много лет назад мы пытались заставить жуков работать на нас, но сумели только создать жуков, наделённых индивидуальностью.

– Нет, пап, ты послушай! Я видел её жуков. Они злые, как голодные волки. Они тебя похитили. Об этом во всех газетах писали. Ты не выходил через дверь – Эдди всё время там дежурил. Ты просто исчез.

– Исчез? Но как?..

– Рогачи Гранта вынесли тебя через вентиляцию.

– Это невозможно… Я бы…

– Около вентиляционного отверстия Бакстер нашёл твои очки.

– Бакстер?

– Это жук-носорог. Из тех, хороших жуков. Они помогают тебя спасать. Пожалуйста, делай, что я говорю, а то у нас времени мало.

21

Засада

Пикеринг открыл глаза, приподнялся и ударился головой о спину Хамфри.

– Проснись! – Он ущипнул Хамфри за руку. – ПРОСНИСЬ! Ты у меня на ногах сидишь!

Пикеринг отвесил двоюродному брату пощечину. Хамфри открыл глаза и стукнул Пикеринга по голове.

Голова Пикеринга дёрнулась назад, отскочила от матраса и боднула Хамфри в плечо.

– Слезь с меня!

– Где я? – простонал Хамфри. – Башка трещит!

– Ты в моей комнате, на моей кровати, сидишь на моих ногах!

– Тихо, не ори!

Хамфри ухватился за дверной косяк и с трудом поднялся. Изголовье кровати грохнулось об пол.

Пикеринг взвыл. Теперь он видел свои ноги, но не чувствовал их.

– Ты сломал мне ноги!

– Точно, они какие-то не такие, – согласился Хамфри, почёсывая в затылке.

Ступни Пикеринга были вывернуты в обратную сторону.

Пикеринг попробовал встать – и упал. Он барахтался на полу, словно рыба, которую вытащили из воды.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Хамфри только фыркнул:

– Подумаешь, ноги! Их и вправить можно.

– Сейчас уже есть восемь часов? – спросил Пикеринг. – Лукреция Каттэр должна приехать…

– О да-а! – заулыбался Хамфри.

– И забрать жуков…

– О да-а!

Их отвлёк шум подъезжающих машин. Хамфри выглянул в окно.

– Это она и ещё грузовик, остановились напротив.

– Это точно она?

– Ага.

– А я идти не могу! – завопил Пикеринг.

– Ну, извини, – равнодушно сказал Хамфри.

Снизу послышался стук в дверь. Хамфри направился прочь из комнаты.

– Стой! – Пикеринг замахал руками. – Куда пошёл?

– Открывать.

– Без меня не смей!

Хамфри гнусно ухмыльнулся.

– Ты мне ноги отдавил – значит, понесёшь меня вниз.

Хамфри притворился, будто обдумывает это. Затем помотал головой:

– Не-а.

Пикеринг завизжал что было силы:

– Хамфри Уинстон Шанс, если ты меня не отнесёшь вниз по лестнице, я скажу Лукреции Каттэр, что ты нарочно сломал мне ноги, что тебе нельзя доверять и что ты задумал сбежать с её деньгами!.. МЫ ЖЕ ДОГОВОРИЛИСЬ, ДУБИНА МЕРЗКАЯ!

Хамфри, крякнув, бесцеремонно поднял Пикеринга на руки, прорычав:

– Лишь бы ты заткнулся!.. – Потом он вышел на лестницу и заорал: – Иду!

Вторая ступенька проломилась под его тяжестью. Хамфри споткнулся и уронил Пикеринга. Тот скатился вниз на несколько ступеней. Хам-фри выдернул из дыры левую ногу, сделал шаг правой – и под ней тоже разломилась доска, вся источенная крошечными дырочками.

– Что за дом у нас такой – разваливается всё!

– Это ты у нас такой! – Пикеринг потёр шишку на лбу. – Тебе на диету сесть надо!

– Заткнись, не то скину вниз!

Хамфри со злобой взвалил Пикеринга на плечо. Голова Пикеринга уткнулась в обширный зад Хамфри.

Дальше Хамфри спускался очень осторожно, пробуя ногой каждую ступеньку.

– Одну минуту! – крикнул он.

Проходя мимо своей комнаты, Хамфри с удовольствием отметил, что дверь стоит нараспашку. Наверное, вчера ему только почудилось, будто он не может её открыть. Этот мальчишка, непонятно как сбежавший, все мозги ему набекрень сдвинул. Всюду мерещится: и на улице, и среди мебельного мусора во дворе, и даже возле «Вершин» вчера вроде мелькнул. Хамфри мысленно дал зарок: не похищать больше детей.

– Секундочку! – крикнул он, буквально ощущая вкус денег, что ждут его по ту сторону двери.

Открыв дверь, он увидел двоих мужчин в чёрном.

– Вы кто? – спросил Хамфри.

– Данкиш, – сказал один.

Вид у него был такой, словно он больше всего на свете любит пинать ногами маленьких щенят.

– А я Крейвен, – сказал второй, высокий и тощий, с неприятной улыбкой. – Мы за жуками.

– Она здесь? – спросил Пикеринг. – Мне из-за твоего жирного зада ничего не видно!

Хамфри зашагал мимо двоих в чёрном к машине Лукреции Каттэр. Пикеринга он по-прежнему нёс на плече, и его ничуть не волновало, что прохожие на них таращатся.

Тонированное стекло в машине опустилось. За ним показались золотые губы и тёмные очки.

– Приветик! – Хамфри глупо хихикнул. – Спасибо за шампанское!

– Не понимаю, о чём вы. – Брови Лукреции поднялись выше очков. – Вы пьяны?

Пикеринг шлёпнул Хамфри по заду:

– Повернись! Повернись!

Хамфри повернулся кругом.

– Какая встреча! Здравствуйте, дорогая Лук-реция! – любезно произнёс Пикеринг, будто и не висел вниз головой.

– Уйдите с дороги, – сказала Лукреция и подняла стекло, давая понять, что разговор окончен.

Хамфри скинул Пикеринга на мостовую возле прачечной самообслуживания.

– Ты её напугал! – пожаловался Хамфри. – А я ещё не закончил с ней разговаривать.

Пикеринг, насупившись, глядел, как Крейвен и Данкиш возле открытой дверцы грузовика натягивают костюмы химической защиты.

– Почему этим двоим всё веселье? Жуки-то наши! Я тоже хочу распылять ядовитый газ!

Он с завистью смотрел на жёлтые баллоны в грузовике, помеченные чёрным знаком, череп и скрещенные кости.

– Так ведь ядовитый газ нас убьёт, – возразил Хамфри.

Пикеринг, схватив его за лодыжку, показал на стопку респираторов на полу грузовика.

– Наденем эти штуки – не убьёт!

– Приехали, – сказала Вирджиния Марвину, держа его на ладони и выглядывая в щёлку между досками заколоченного окна. – Вон машина Лукреции Каттэр, а вот её подручные. Пошли, объявим общую боевую готовность.

Вирджиния прокралась наверх, в кухню двоюродных братцев, да так и ахнула.

Перед ней стройными рядами выстроились легионы закованных в броню жуков. Тут собрались все, у кого были мощные челюсти, когти, рога, боевая мощь или особые атакующие навыки. Жуки шипели, плевались и грозно махали усиками.

На полу стояли сородичи Бакстера – чёрные бронированные жуки-носороги. Рядом с ними изготовились к бою жуки-олени с ветвистыми рогами-жвалами. На столике возле кухонной раковины разместились изумрудно-зелёные жуки-скакуны – они движутся так быстро, что невозможно уследить глазом, и разрывают добычу на части зазубренными челюстями. Плечом к плечу со скакунами – жуки-титаны, не уступающие им в прожорливости, но значительно превосходящие их силой и размером, способные жвалами резать даже человеческую плоть. Отчаянные сорвиголовы – жуки-нарывники соседствовали с бомбардирами и адскими броненосцами, а передние ряды войска составляли навозные жуки, готовые катить снаряды на поле сражения.

Потрясённая, Вирджиния опустилась на колени.

– Гости пожаловали, – прошептала она, надеясь, что жуки её понимают. – Двое. В защитных костюмах и шлемах, а на спине – баллоны с ядом. Нужно добиться, чтобы они сняли шлемы. Они не станут распылять ядовитый газ, если сами будут без шлемов. Как только дверь закроется, я подам сигнал к атаке. Навозники и бомбардиры, занимайте позицию на верхней площадке лестницы. Помните, наша главная сила – внезапность. Они не ожидают сопротивления.

Жуки дружно тряхнули головами, показывая, что поняли.

– Нарывники, скакуны и те, кто хорошо кусается! Будете вести атаку с потолка в прихожей. Даркус вам объяснил, что делать?

Жуки-арлекины поднялись на задние лапки, а жуки-скакуны негромко застрекотали.

– Нарывники! Ваша задача – обеспечить пути к отступлению. Постараемся свести потери к минимуму. Адские броненосцы, у нас с вами особая миссия: мы будем действовать со стороны перил. Олени, носороги, атланты, геркулесы, за вами решающее наступление!

Со стороны лестницы донеслось знакомое жужжание. В кухню влетел Голиаф. Вирджиния выпрямилась и отсалютовала.

Царственный жук занял место в первом ряду войска.

«Вот оно – настоящее приключение!» – подумала Вирджиния. Её захлестнула жажда битвы. Вдохнув поглубже, Вирджиния вышла на лестницу и заняла предписанную ей позицию. Мимо бесконечной колонной маршировали жуки. Топот их лапок звучал, словно град по жестяной крыше.

Бертольд посмотрел на часы: восемь утра. Прачечная-автомат уже должна открыться. Стараясь выглядеть совершенно обычно, Бертольд вышел из квартиры дяди Макса с бельевой корзиной в руках.

Он пересёк улицу, со страхом прошёл вплотную к машине Лукреции Каттэр и облегчённо вздохнул, увидев на двери прачечной табличку «Открыто».

Войдя внутрь, он на всякий случай крикнул:

– Здрасте!

В прачечной никого не было. Бертольд присел на корточки за стиральной машиной, у окна, и приподнял полотенце, маскирующее школьный рюкзак в корзине.

Ньютон, тревожно мерцая, закружился у него над головой.

– Ньютон, ты лучше не показывайся, а то вдруг войдёт кто-нибудь, – прошептал Бертольд, вытаскивая из рюкзака картонку размером с книжку-раскраску.

На картонке были закреплены четыре выключателя, пучок проводов и антенна. Потом Бертольд вынул из рюкзака секундомер и устроился сбоку от окна – так, чтобы видеть, что происходит на улице.

Подручные Лукреции Каттэр в костюмах, похожих на скафандры, помогали друг другу закрепить на спине баллоны.

У Бертольда сердце отплясывало чечётку. Могут ли ребёнка посадить в тюрьму, если он в сговоре с насекомыми взорвёт жилой дом?

22

Бой на Нельсон-роуд

Данкиш с Крейвеном надели круглые прозрачные шлемы и перешагнули порог дома номер пять. Каждый нёс на спине жёлто-чёрный баллон с ядовитым газом. Идущие от баллонов шланги с насадками-распылителями они заправили за пояс.

Вирджиния зло скривила губы и стиснула кулаки, наблюдая за врагом из-за лестничных перил. Сейчас она этим жукоубийцам такой урок устроит, что они его нескоро забудут!

– Вперёд! – шепнула она Марвину, висевшему у неё на косичке, прицепившись задними лапками.

Как только внизу захлопнулась дверь, Вирджиния махнула рукой, давая сигнал к атаке, и нажала кнопку секундомера.

Первый эскадрон жуков обрушился с потолка, словно громадный чёрный кинжал. В прихожей разом потемнело.

Застигнутые врасплох, Крейвен и Данкиш заорали во всё горло, беспорядочно отмахиваясь от жуков.

Тут в бой вступили навозники. Двигаясь цепью, они заняли исходные позиции между балясинами перил, где их ждали жуки-олени, чтобы принять на рога доставленные боеснаряды. Как только первый эскадрон отступил на потолок, на чужаков посыпались какашечные «бомбы».

Прихожая мигом превратилась в вонючую выгребную яму.

Вирджиния захлопала в ладоши, слушая, словно музыку, вопли, доносившиеся из-под заляпанных грязью шлемов Крейвена и Данкиша. Ничего не видя, подручные Лукреции Каттэр то и дело сталкивались, хватались друг за друга, спотыкались и падали. Они пытались протереть шлемы, но в них тут же летели новые «снаряды».

Вирджиния обхватила себя руками за плечи, стараясь не засмеяться в голос. Картина была смешная до невозможности.

– Что за чертовщина?! – крикнул Данкиш, чуть-чуть приподнимая шлем.

Бомбардиры и нарывники только того и ждали. Они стройными рядами ринулись на незащищенное горло врага, в последний миг перед приземлением разделились на два отряда и щедро обрызгали шею Данкиша жгучей кислотой.

Данкиш завизжал, как мама Вирджинии, когда увидит мышь, и сорвал шлем с головы. Жуки сейчас же нырнули к нему за шиворот, словно голодные пираньи.

Данкиш визжал всё громче. Жуки кусались и брызгались кислотой. Данкиш начал кататься по полу и молотить себя кулаками, стараясь раздавить жуков, забравшихся в защитный костюм. Жуки-олени с лестницы сбросили коричневую «бомбочку» прямо ему в рот.

Вирджиния победно вскинула руку.

Крейвен в заляпанном какашками шлеме ничего не видел вокруг, только слышал крики Данкиша. Вирджиния смотрела, словно в замедленном кино, как руки Крейвена поднимаются к шее и отщёлкивают застёжки. Едва шлем Крейвена приподнялся на сантиметр, жуки-бомбардиры пошли на второй заход. Скоро к визгу Данкиша прибавились гнусавые вопли Крейвена. Второй шлем упал на пол, и разъярённые жуки дождём посыпались врагу за шиворот.

Вирджиния запрыгала от восторга. Теперь уже и Крейвен катался по полу и орал не переставая. Вирджиния посмотрела на секундомер: ещё три минуты.

Она снова заглянула через перила. Данкиш и Крейвен барахтались в грязи, подвывая от боли и омерзения. Жуки нещадно их кусали и жалили, хотя постепенно уже начинали выбираться из костюмов химической защиты, отступая с поля боя на заранее подготовленные позиции.

Получилось! Они остановили наступление Лукреции Каттэр!

Вдруг распахнулась входная дверь. В прихожую влетел Хамфри. К его спине ремнями был пристёгнут Пикеринг, чьи переломанные ступни свисали под неестественным углом. Кузены были в респираторах – прихватили их из грузовика.

– Ха-ха! – крикнул Пикеринг. – Думали без нас тут развлечься? Не выйдет! Сейчас мы вам покажем, как надо с жуками расправляться!

Тут Пикеринг увидел Данкиша и Крейвена и растерянно умолк.

Хамфри тоже вытаращил глаза.

– Господи, ну и вонища! – Пикеринг наморщил нос.

У Вирджинии сжалось сердце. От неожиданности она слишком сильно нагнулась вперёд, потеряла равновесие и шумно грохнулась на перила.

Хамфри задрал голову.

– Там кто-то есть! Это МАЛЬЧИШКА!

– Взять его! – заверещал Пикеринг. – СМЕРТЬ ЕМУ!

Вирджиния в страхе заметалась по площадке. Такого в плане не было! И спасти её некому.

Хамфри сорвал со спины Крейвена баллон с ядовитым газом и передал Пикерингу – тот обхватил баллон обеими руками. С рёвом и топотом Хамфри ломанулся вперёд, перешагивая через лежащих помощников Лукреции Каттэр и не обращая внимания на укусы жуков. Град какашечных «снарядов» тоже его не задержал. Хамфри был уже у подножия лестницы.

– Ой, караул! – прошептала Вирджиния. – Марвин, что делать?

Сзади раздался какой-то скрип. Это Голиаф отдал приказ. Три жука-носорога влезли к нему на спину, сцепившись рогами и зазубренными лапками. Четыре жука-оленя прицепились к его брюшку. Все вместе они покатились к лестнице. По дороге к ним цеплялись атланты, геркулесы и титаны. Шар из жуков становился всё больше и катился всё быстрее. Вирджиния только рот раскрыла, глядя на это чудо. Когда шар докатился до верхней ступеньки, он был уже размером с табуретку.

Изнутри шара послышалась новая команда Голиафа. Жуки на поверхности все разом поднялись на задние лапки, сцепившись передними и выставив острые рога.

Тут Вирджиния опомнилась, торопливо раз-ложила на полу заготовленные Бертольдом ракеты – так, чтобы они слегка выступали над краем площадки – и посмотрела на секундомер. Тридцать секунд.

Потом она вытащила из кармана зажигалку, быстро подожгла фитили, бегом промчалась через кухню и вниз по лестнице в магазин, а там спустилась через люк на лесенку и задвинула тяжёлую крышку, с бешеной скоростью крутя рукоятки механизма. Когда крышка встала на место, Вирджиния пристегнула к перекладинам лесенки альпинистские страховочные ремни, надетые поверх спортивного костюма, и, зажмурившись, стала ждать взрыва.

– Давай, Бертольд! – прошептала она. – Вдарь по ним как следует!

– Кто-то идёт! – прошептала Новак, стоя у двери.

Бартоломью Катл сжал руку сына:

– Кто это?

– Не волнуйся, она мой друг. – Даркус отчаянно рванул кандалы на ногах отца – и одно железное кольцо распалось.

– Моулинг начал утренний обход! – Новак нервно теребила пояс кимоно.

– А другие пленники здесь есть?

Новак закусила губу. На вопрос она не ответила.

– Даркус, когда Моулинг дойдёт сюда, он увидит, что в двери нет замка. Что делать?

– Нам бы ещё немножко времени…

Даркус дёргал второе железное кольцо на ноге отца, но оно не поддавалось.

Хепбёрн вылетела из цветка и закружилась над головой Новак.

– Отлично придумано, Хепбёрн! Сейчас у вас будет времени, сколько нужно.

– Что ты собираешься делать?

– Мы с Хепбёрн устроим представление!

Новак выбежала в коридор. Даркус никак не мог разломать кольцо. Со злости стукнул по нему кулаком – и кольцо развалилось.

– Есть! – Даркус обнял отца. – Папа, ноги у тебя свободны. Встать сможешь?

Бартоломью Катл перевернулся на живот, поднялся на четвереньки, потом на колени. Даркус заметил, что на нём те же вельветовые брюки и синяя рубашка, которые он надел в день исчезновения, – только рубашка грязная и рваная.

Папа дрожал, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Даркус быстро снял зелёный свитер.

– Вот, держи!

Бартоломью посмотрел на сына, как будто видел его впервые. Взял свитер, натянул его через голову.

– Как ты меня нашёл?

– Я сначала жуков нашёл. Вернее, они меня нашли, – ответил Даркус. – Пап, всё будет хорошо. Дядя Макс ждёт нас в машине. – Даркус закинул руку отца себе на плечи. – Вставай!

Бартоломью Катл попробовал встать, но колени у него подогнулись, и он снова упал на четвереньки.

– Ничего не получится… Ослаб я.

Даркус тревожно посмотрел на дверь.

Папа легонько подтолкнул его.

– Тащить меня тебе не под силу. Уходи, пока она тебя не увидела.

– Не уйду!

Стиснув зубы, Даркус отпихнул отца.

Не ожидавший этого, страшно ослабевший Бартоломью Катл упал плашмя. Его голова глухо стукнулась об пол.

– Папа, прости! – Даркус кинулся к отцу: – Папа?

Отец не открывал глаз. Он был без сознания.

– Нет! Нет! – Из Даркуса словно весь воздух вышибли.

Он тряс отца за плечи, попробовал приподнять, понял, что не сумеет, и, всхлипнув, упал на колени. Всё безнадёжно! Даркуса затрясло, он закрыл лицо руками. Горячие слёзы потекли по щекам. Ладони вмиг стали мокрыми.

На плечо ему опустился Бакстер, легонько поскрёб рогом по подбородку. Даркус вытер глаза, и вдруг услышал знакомый звук, словно кто-то сыплет сахар в миску. Даркус посмотрел вниз.

Со всех сторон сбегались жуки и заползали под бесчувственное тело Бартоломью Катла. Навозники, геркулесы и титаны, собравшись плотной массой, подняли папу Даркуса на свои бронированные спины и понесли к двери.

Даркус невольно засмеялся от радости и удивления. Жуки вынесли папу в коридор. Даркус вскочил и побежал следом.

– Вы самые лучшие жуки на свете! – шепнул он. – Бакстер, лети, передай Новак, что мы ушли из камеры.

Бакстер улетел. Даркус открыл жукам дверь в глубине винного погреба, и они поползли к винтовой лестнице. Прибежала Новак. За ней летели Хепбёрн и Бакстер.

– Я очень старалась, но он вот-вот подойдёт к двери, – задыхаясь, прошептала Новак. – Бежим скорее!

Из коридора долетел разъярённый рёв, а потом странный, очень высокий звук, всерьёз напугавший жуков. Они усиленно замахали лапками и усиками.

– Моулинг увидел, что в камере пусто! – Новак схватила Даркуса за руку. – Он выпустит жуков-убийц! Удирать надо!

– Жуков-убийц? – Даркус вспомнил комнату с жёлтыми божьими коровками и бешеными жуками-оленями.

– Они пьют кровь! – со страхом прошептала Новак.

Даркус быстро обернулся к лестнице.

– Жуки, вы сможете поднять папу наверх?

Все жуки до единого: Бакстер, навозники, титаны, геркулесы, бомбардиры, нарывники, щелкуны и скакуны – теперь влезли на папу сверху. Вцепившись всеми лапками в его одежду, они по команде Даркуса разом подняли надкрылья, расправили прозрачные крылышки… И папа, всё ещё без сознания, медленно, словно призрак, вознёсся вверх, в кухню.

Оттуда послышался испуганный вопль. Новак и Даркус бегом взлетели по лестнице. Кухарка в ужасе смотрела на висящее в воздухе тело.

– Милли, закрой глаза! – выпалила Новак. – Не смотри! Это не взаправду. Я потом всё объясню, только не кричи, пожалуйста!

Даркус промчался через кухню, через кладовку, где стояли какие-то ящики, добежал до бокового входа, быстро отодвинул засовы и распахнул дверь. Жуки, взмахивая тысячами крылышек, вынесли папу на улицу, где ярко светило солнце.

Даркус остановился на пороге.

– Уходи отсюда! – крикнула Новак.

Даркус схватил её за руку:

– Идём с нами!

Новак с тоской посмотрела на него и прошептала:

– Не могу.

– А если она узнает? – Даркусу стало нехорошо от одной мысли о том, что Лукреция Каттэр сделает со своей непокорной дочерью. – Новак, она же чудовище!

– Но она моя мама.

И Новак закрыла дверь.

Хамфри остановился у подножия лестницы, глядя вверх, на громадный колючий чёрный шар, покачивающийся у самого края площадки.

– Пикерс, это что?

Пикеринг поправил на плече шланг от баллона с ядовитым газом.

– Какая разница? Убьём, и всё тут.

Хамфри шагнул на первую ступеньку. Лестница была вся скользкая. Хамфри пошатнулся, торопливо сделал ещё шаг, чтобы не упасть, и вторая ступенька рассыпалась в пыль под его тяжестью. Хамфри рванулся вперёд и тут всё-таки поскользнулся и упал.

Падая, Хамфри увидел, как чёрный шар катится вниз, рассыпая во все стороны рогатых кусачих жуков.

Хамфри ткнулся лицом в пол, и в тот же миг шар налетел на него. Жуки посыпались дождём. Обоих кузенов накрыло волной разъярённых членистоногих.

– Давай газ! – проорал Хамфри. – Трави их!

– НЕТ! – завопил Крейвен, лёжа на полу. – Мы без шлемов! Мы тоже отравимся!

– Так наденьте шлемы! – взвизгнул Пикеринг. – Я включаю газ!

Крейвен быстро пополз к двери и распахнул её. Данкиш дотянулся до шлема, напялил его на голову и взвыл: оставшийся внутри полк жуков строевым шагом двинулся к его носу.

– ВКЛЮЧАЙ! – заревел Хамфри, корчась от боли.

Пикеринг прицелился в жуков, облепивших лысую голову Хамфри.

– СМЕРТЬ ВАМ! СМЕРТЬ! – завизжал Пикеринг.

Он старался повернуть кран на баллоне, но пальцы соскальзывали.

– ЧЕГО ТЫ ТАМ КОПАЕШЬСЯ? – рявкнул Хамфри и вдруг застыл, услышав пронзительный свист у самого уха.

В него чем-то выстрелили!

Что-то оглушительно грохнуло, потом ещё и ещё.

– В меня стрельнули! – застонал Пикеринг. – Умираю!

Хамфри судорожно задрыгал руками и ногами. Значит, у мальчишки ружьё!

– ОТСТУПАЕМ! ОТСТУПАЕМ! – вопил Пикеринг, стуча Хамфри по затылку.

Бертольд не сводил глаз с секундомера.

– Семь, шесть, пять… – считал он шёпотом.

Вирджиния тоже смотрела на секундомер. Три, два… Она зажмурилась, крепче вцепившись в перекладину лесенки.

– Один! – Бертольд повернул первый выключатель.

Мгновение тишины.

Далёкий глухой взрыв.

В заколоченном магазине вылетели все окна.

Бертольд бросился к телефону-автомату на стене прачечной и набрал номер экстренных служб.

– Алло! Здравствуйте, мне нужно позвонить в полицию! – Он мысленно повторил то, что велела сказать Вирджиния. Если всё идёт по плану, она сейчас в безопасности, под землёй. – Алло? Да. Я живу на Нельсон-роуд. Хотел сообщить, что в комнате над магазином товаров для рукоделия какая-то девочка привязана к стулу. Её видно из моего окна. Вообще-то странно: там живут двое мужчин и у них нет детей.

Диспетчер заверил его, что полиция сейчас приедет. Бертольд нажал на рычаг и тут же набрал другой номер.

– Алло, можно вызвать пожарных? На Нельсон-роуд, в магазине товаров для рукоделия, произошёл взрыв.

Он отодвинул трубку от уха и повернул второй выключатель. В комнате Хамфри сорвало потолок. От дома во все стороны полетели осколки кирпичей.

– Ой, вы слышали? Ещё взрыв! Пожалуйста, приезжайте скорее! Наверное, это террористы!

23

Смерть Голиафа

Дядя Макс старался шуметь как можно громче.

– Я не уйду, пока эта возмутительная женщина не объяснит свой поступок! – орал он, стуча кулаком по открытой двери. – Выстрелила в моего племянника, прямо в упор! Я этого так не оставлю, слышите вы меня? В полицию обращусь! Есть, в конце концов, закон!

Вытянув шею, дядя Макс крикнул через плечо дворецкого:

– Я говорю: ЕСТЬ, В КОНЦЕ КОНЦОВ, ЗАКОН!

– Сэр, я уже сказал: мадам Каттэр нет дома. – Дворецкий слегка толкнул дядю Макса в грудь, стараясь выпихнуть его на крыльцо.

– Уберите руки! – Дядя Макс выставил вперёд кулаки и принял боксёрскую стойку. – Я хоть и старик, но врезать пока ещё могу!

Жерар поднял руки:

– Сэр, успокойтесь, пожалуйста!

Из кухни донёсся крик.

– УСПОКОИТЬСЯ?! – заорал дядя Макс.

Жерар оглянулся на дверь кухни и вновь повернулся к дяде Максу.

Опять завизжала Милли. Жерар попятился.

Делать нечего – дядя Макс размахнулся и врезал дворецкому в челюсть. Жерар отлетел назад, а дядя Макс, тряся рукой, завопил:

– Ай-ай-ай!

За последние лет двадцать он ни разу никого не ударил. Забыл, как это больно.

Дворецкий лежал без сознания на полу в прихожей.

– Это тебе за то, что моего племянника по голове стукнул, – сказал дядя Макс и наклонился проверить, не слишком ли серьёзно пострадал дворецкий. – Извини, старина! Я знаю: ты его спас, – шепнул он. – Когда очнёшься, у тебя будет зверски болеть челюсть, а на затылке шишка вскочит, но я думаю, тебе же лучше, если хозяйка тебя найдёт в таком виде.

Оставив дверь открытой, дядя Макс вышел на крыльцо. В ту же секунду из-за угла дома выглянул Даркус. Макс бросился к нему, увидел беспомощного брата и взвалил его на плечи, освободив жуков от слишком тяжёлого груза.

– Беги, малыш, открой дверцу!

Даркус побежал к машине. Жуки неслись за ним грозовой тучей.

Бартоломью бережно уложили на заднее сиденье. Даркус укрыл его одеялом. В ярком утреннем свете папа казался смертельно-бледным.

Жуки набились в багажник.

Веки Бартоломью Катла затрепетали. Он открыл глаза:

– Макс?

– Барти, слушай меня! – Дядя Макс наклонился к нему вместе с Даркусом. – Тебе в больницу надо, но сперва мы должны защитить двоих ребятишек от Лукреции Каттэр. Продержишься ещё немного?

– Да. – Бартоломью улыбнулся, не сводя глаз с Даркуса. – Теперь я в полном порядке.

– Хорошо. Едем на Нельсон-роуд! – Дядя Макс сел за руль. – В быстром темпе!

Он завёл мотор. Даркус забрался на переднее сиденье рядом с ним и захлопнул дверцу.

Когда машина уже отъезжала, Даркус оглянулся на «Вершины». Из дверей особняка хлынул поток чёрных насекомых, похожих на гигантских муравьёв. Они заполонили белую дорожку и остановились у ворот.

Лукреция Каттэр вышла из машины. Её хитиновые лапы звонко щёлкнули об асфальт, но плотная чёрная ткань юбки приглушила звук. Лукреция повела головой влево и вправо. Что-то было не так.

Лин-Лин, девушка-шофёр, подбежала и подала ей трости. Лукреция Каттэр взяла их, всячески изображая немощность, хотя на самом деле почти не опиралась на трости, вприскочку пересекая улицу.

– Крейвен! – рявкнула она на человека, лежащего в канаве у обочины. – Объясни!

– На нас напали-и… – проскулил Крейвен.

– Кто?

– Жуки.

– Где Данкиш?

– В доме.

– Чем это воняет? – Лукреция Каттэр попятилась.

– Какашками, – прошептал Крейвен.

Тут на улицу вывалился Хамфри с Пикерингом на спине, волоча за собой Данкиша, вцепившегося в его лодыжку. Все трое были с ног до головы облеплены кусающимися, щиплющимися жуками. Как только Хамфри ступил на тротуар, Голиаф спрыгнул на землю и проскрипел новую команду. Жуки, кто бегом, кто на крыльях, устремились к сливной решётке у края дороги и утекли в неё, как дождевая вода.

– Они удирают! – крикнула Лукреция Каттэр. – Остановите их!

Последние жуки уже исчезали в отверстии слива. Лукреция Каттэр прыгнула вперёд и стукнула Голиафа тростью. От удара жук перевернулся на спину, дрыгая лапками. Лукреция Каттэр высоко занесла руку и вонзила острый наконечник трости в брюшко жука, проткнув панцирь насквозь. Жук был убит мгновенно.

– Вставайте, дурачьё! – рявкнула она, взмахивая тростью. – Это просто жуки!

Бертольд за стиральной машиной глотал слёзы, глядя, как Лукреция Каттэр пригвоздила Голиафа к асфальту. От злости стало трудно дышать.

– Это не просто жуки! – шептал он, поворачивая ещё один выключатель на картонке. – За Голиафа!

Лукреция Каттэр споткнулась, уронив трость с наколотым на неё жуком. Улицу сотряс третий взрыв.

– В чём дело?! – завизжала Лукреция.

Обернувшись, она заметила, что рядом останавливаются прохожие. Люди с удивлением смот-рели на неё. Вдали раздался вой сирен. Толпа вокруг Лукреции росла.

Подъехал телевизионный фургон. Из него выскочила блондинка в деловом костюме, с микрофоном в руках. За ней поспешал лысый дядечка с телекамерой. Блондинка бросилась к Лукреции Каттэр.

– Эмма Лэм из службы новостей, – представилась она на бегу.

Лин-Лин мгновенно вклинилась между своей хозяйкой и телевизионщиками, готовая к бою. Толпа качнулась вперёд – поближе разглядеть загадочную женщину посередине дороги.

Одна за другой подкатили три полицейские машины, а с другого конца улицы ещё две пожарные. Эмма Лэм замахала оператору, чтобы снимал всё происходящее.

Лукреция Каттэр сделала глубокий вдох через нос, стараясь погасить закипающую внутри ярость. Она наклонила голову вправо, так что в шее у неё что-то хрустнуло. Вслед за пожарными машинами примчалась и «скорая».

– Люди! – прошипела Лукреция Каттэр.

Бертольд выскользнул на улицу и смешался с толпой зевак.

– А это – за то, что похитили папу Даркуса, – прошептал он и повернул последний выключатель.

От четвёртого взрыва рухнул потолок в магазине, а с ним и все верхние этажи. Раздался невероятный грохот, сверху посыпались доски, и над зданием поднялась туча пыли в форме огромного гриба. Зрители на улице с криками шарахнулись назад. Летящая по воздуху красно-чёрная жестяная вывеска с надписью: «Экзотические пироги мистера Шанса» пробила крышу полицейской машины и застряла в ней. Крики сменились охами и стонами, как только пыль немного улеглась и толпа рассмотрела место, где раньше стоял магазин. От него осталась только пустая кирпичная коробка с обломками стен и беззубых лестниц.

Ошеломлённая толпа ненадолго притихла. Люди стали перешёптываться, а потом снова дружно заахали: из-под обломков выбралась девочка в красном спортивном костюме. Это была Вирджиния, вся в пыли и грязи.

Она взглянула на Бертольда, подмигнула, и…

– Спасите! – пронзительно крикнула Вирджиния и упала в обморок.

Тут же к ней бросились трое пожарных, а за ними – телеоператор. Вирджинию закутали в одеяло и вынесли из развалин. Когда её несли мимо Хамфри и Пикеринга, она истерически закричала, показывая на них пальцем:

– Это они! Они меня похитили!

И притворилась, будто снова лишилась чувств.

– Что? Погодите! Это не мы! – растерялся Пикеринг. – Мы мальчишку похитили, но он удрал…

Двое полицейских ловко надели на него наручники.

– Тут какая-то ошибка! Это был мальчик, мальчик! – завопил Хамфри. – Девчонку я первый раз в жизни вижу!

Полицейские затолкали его в фургон и захлопнули дверцу.

Среди всей этой сумятицы Лукреция Каттэр стояла неподвижно, опираясь на трости и внимательно разглядывая девочку, которая вылезла из-под обломков. Так же внимательно она всматривалась в толпу, но ни одного знакомого лица не увидела. Она чувствовала, что против неё работают какие-то неведомые силы.

За пожарными машинами остановился старенький мятно-зелёный «рено». Из него вышел мальчик. У Лукреции Каттэр голова пошла кру́гом и мысли заметались, не в состоянии осознать происходящее. Мальчика она узнала – это был приятель Новак, тот самый, что непостижимым образом сбежал вчера из её дома.

С другой стороны машины, с водительского места, выбрался полузабытый человек из прошлого – тогда он был выше ростом. Он открыл заднюю дверцу…

– Нет! – Лукреция Каттэр взвыла от ярости, увидев, как Максимилиан Катл помогает выбраться из машины своему брату.

Все трое Катлов с вызовом смотрели на неё.

– Как?.. – прохрипела Лукреция Каттэр.

– Всё кончено, Люси, – твёрдым как камень голосом проговорил Бартоломью Катл. – Мне нужно было давно это пресечь. Когда ты ещё не обезумела от власти и жадности.

Лукреция зарычала. Её лицо перекосилось от ненависти.

Бартоломью Катл только улыбнулся:

– Я сдвину небо и землю, но остановлю тебя. Я всем расскажу, какая ты на самом деле. Когда люди узнают правду, они поднимутся, все как один, и сметут с лица земли твою мерзкую империю.

Даркус изумлённо смотрел на отца. Он никогда ещё не видел своего папу таким серьёзным и гневным.

Лукреция Каттэр презрительно взглянула на человека, шесть недель просидевшего у неё в плену. Злобно рассмеявшись, она подняла трость, взвела курок и прицелилась в сердце Бартоломью.

– НЕТ! – Вирджиния рванулась из рук пожарных.

– НЕТ! – Бертольд бросился под ноги Лукреции Каттэр.

Даркус в прыжке перелетел через капот машины и сбил отца с ног.

Грянул выстрел. Лукреция Каттэр упала.

– Папа?

– Адово пламя! – крикнул дядя Макс.

– Даркус! Даркус, ты цел? – Бартоломью сгрёб сына в объятия. – Ох, нет! Мой мальчик! НЕТ!

Даркус обвис в руках отца, держась за плечо. Между пальцами у него капала кровь.

Дядя Макс заорал:

– ВРАЧА! СКОРЕЕ!

Голова Лукреции Каттэр стукнулась о мостовую. Неизменные тёмные очки слетели. Закрыв лицо руками, Лукреция брыкалась, стараясь стряхнуть Бертольда, но тот намертво вцепился в её ноги.

Вирджиния увидела, как Бакстер, свирепо шипя, налетел на Лукрецию и ткнул её рогом в не защищённый руками глаз.

Лукреция Каттэр издала отвратительный звук – не то визг, не то шипение.

Вдруг стройная фигурка в чёрном подскочила к ним и, обхватив Бертольда за туловище, оторвала его от Лукреции. Сделав грациозный пируэт, Лин-Лин отбила ногой Бакстера, подхватила свою хозяйку под мышки и легко закинула себе на спину.

Не успели зрители опомниться, как врачи из «скорой» обступили Даркуса, а Лин-Лин с Лукрецией на спине помчалась к машине.

– Держите её! – кричала Вирджиния. – Она убийца!

Но никто её не слушал. Вирджиния беспомощно смотрела, как Лин-Лин положила свою хозяйку на заднее сиденье, захлопнула дверцу, обежала капот и скользнула за руль.

Мотор взревел, механический скарабей сорвался с места, по тротуару обогнул пожарные и полицейские машины и скрылся вдали.

24

Снова базовый лагерь

Даркус притащил из сарая лестницу и прислонил к стене. Правая рука у него была на перевязи, плечо туго перебинтовано и так болело, что при резких движениях он аж скрипел зубами, но всё равно упрямо хотел перелезть через стену.

– Так, Бакстер, я пошёл!

И Даркус поставил ногу на первую перекладину.

Жук-носорог после ранения Даркуса завёл привычку садиться к нему на голову, но так и не обвыкся на новом месте – всё время переползал то на плечо, то снова на макушку.

Вскарабкавшись на стену, Даркус осторожно сполз вниз с другой стороны и начал пробираться по Мебельному лесу. Возле ловушки с крысами Даркус удивлённо покрутил головой: неужели всего неделя прошла с тех пор, как дядя Макс в неё угодил? А кажется, намного больше.

Продвигаясь по лабиринту, Даркус заметил, что многие жуки поселились в столах и кроватях Мебельного леса, выгрызая в них свои ходы. Заметив Даркуса, древоточцы приветственно стучали головой по ближайшей твёрдой поверхности, словно крошечные дятлы.

Даркус улыбнулся. Хоть ползти с перевязанной рукой неудобно и больно, а всё-таки хорошо вернуться с победой в базовый лагерь!

Что случилось после выстрела, Даркус помнил смутно. Его положили на носилки, и врачи из «скорой» поставили ему капельницу. Громко завывала сирена. Дядя Макс всё время сидел рядом и держал его за руку.

Перед глазами теснились чужие лица, слышались выкрики:

– Даркус! Даркус! Расскажи о впечатлениях от встречи с отцом!

– Даркус, кто в тебя стрелял?

Пуля прошла навылет, не причинив, как ни странно, серьёзных повреждений. Правда, он потерял много крови. Его пять дней продержали в больнице и наконец выписали, сдав на руки дяде Максу.

Папа не отделался так легко.

Когда врачи в машине сняли с папы зелёный свитер и разрезали на нём заскорузлую от грязи рубашку, Даркус увидел на его теле сотни кровоточащих ссадин и порезов.

Папа всё ещё оставался в больнице: его лечили от попавшей в раны инфекции. Даркус уже в сотый раз задавал себе вопрос: что это были за насекомые в камере, похожие на муравьёв? Точно не жуки, хотя Новак их называла «жуки-убийцы».

Тут Даркус добрался наконец до чёрной двери с серебряными цифрами 73.

Он встал, здоровой правой рукой повернул дверную ручку и вошёл в базовый лагерь.

– ДАРКУС! – восторженно заорала Вирджиния.

– Привет! – радостно крикнул Бертольд. Его глаза сияли. – Мы сюда каждый день приходили после школы. Не знали, появишься ты или нет!

Над головой у него, мерцая, кружился Ньютон.

Даркус засмеялся. Так хорошо снова их увидеть!

Он сел рядом с друзьями на диван.

– А вы как? – Он заметил, что у Бертольда обе руки забинтованы. – Что с тобой случилось?

– Ты не видел? Ноги Лукреции Каттэр… Ты был прав. Они у неё шипастые, как у жука, и острые, прямо ножи! Когда я её за ноги схватил, все руки изрезал.

– Бой прошёл по плану? – спросил Даркус.

Вирджиния радостно закивала:

– Как в сказке! Жуки просто герои! Марвин всё время был со мной.

Он и сейчас висел, прицепившись к её косичке. Вирджиния пощекотала его красную спинку.

– Видел бы ты, как приспешники Лукреции Каттэр орали и барахтались в какашках! – захихикала Вирджиния. – Я чуть не лопнула со смеху! И ракеты Бертольда в ход пошли. Пикеринг решил, что в него стреляют… – Она замолчала, глядя на плечо Даркуса. – Очень больно?

– Чуть-чуть. И к вечеру сильно устаю. А вообще не так уж и страшно оказалось.

Вирджиния смотрела на него с таким восхищением, что Даркус покраснел.

– Бакстер тоже герой! – сказал Бертольд, нежно глядя на жука-носорога, устроившегося на здоровом плече Даркуса. – Когда Лукреция Каттэр тебя подстрелила, он ей прямо в лицо кинулся.

– Ага! – кивнула Вирджиния. – По-моему, он ей в глаз рогом заехал.

– Всё случилось так быстро, – задумчиво сказал Даркус. – Я столько всего пропустил…

– Когда она в тебя прицелилась, я сбил её с ног. У неё очки свалились, я смотрю – а глаза торчат на голове, как будто чёрные шарики… – Бертольд поёжился. – Даркус, у неё глаза как у жука!

– Фасеточные, – подтвердила Вирджиния.

– У неё фасеточные глаза? – изумился Даркус. – Да что она за чудище такое?

– Не человек, это точно, – угрюмо проговорила Вирджиния.

– А потом прибежала её телохранительница, засунула ее в машину, и они уехали.

– Так она удрала? – Даркус ушам своим не верил. – И её не задержали за стрельбу?

– Полицейские за ней погнались… – ответила Вирджиния.

– Твой дядя очень сердится, что мы разнесли магазин? – с тревогой спросил Бертольд. – Его квартира не пострадала?

Даркус засмеялся:

– Ты поэтому меня не навещал в больнице? Боялся, что он ругаться будет?

– Нет, – смутился Бертольд. – Мне не разрешили. Наши родители ужасно рассердились, что мы им наврали.

Вирджиния закивала:

– Меня теперь из дома вообще не выпускают.

– А как же ты сейчас здесь сидишь?

– Я здесь не сижу! – фыркнула Вирджиния. – Я в библиотеке занимаюсь.

Даркус расхохотался:

– Квартира цела, не беспокойтесь! Дядя Макс приглашал мастеров проверить. Она не рухнет.

– Уф-ф! – сказал Бертольд.

– Дядя Макс говорит: несущие стены не пострадали, потому что от взрывов провалилась только серёдка. Соседним зданиям ничего не грозит.

– Правда? – удивился Бертольд.

– Он сказал: тебе бы диплом инженера-конструктора выдать надо – за то, что всю улицу не развалил.

– Здо́рово! – Бертольд поправил очки. – Слушай, твой папа свободен… Значит, ты теперь вернёшься в старую школу?

– Нет пока. Папа всё ещё в больнице, а когда выпишут, ему уход будет нужен. Дядя Макс говорит, мы можем пожить у него, пока папа не выздоровеет.

– Ух ты, отлично!

Бертольд просиял, а Ньютон выполнил «бочку» у него над головой.

– Одно плохо… – сказала Вирджиния.

– Что? – спросил Даркус.

Бертольд закусил губу.

– Лукрецию Каттэр так и не поймали.

– Что?! – Даркус вскочил.

– Она сбежала, – подтвердила Вирджиния. – Хамфри и Пикеринга будут судить за попытку убийства… За то, что в тебя стреляли.

– Бред какой! Это не они, а Лукреция стреляла!

– Мы-то знаем, – кивнул Бертольд.

– Выходит, она всё ещё на свободе? – спросил Даркус.

Вирджиния кивнула.

– Но жуки в безопасности! – прибавила она. – Чашечная гора надёжно спрятана в канализации, Пикеринг и Хамфри сидят в тюрьме, а Мебельный лес теперь наш!

– Думаете, она вернётся? – спросил Бертольд.

Даркус вздохнул:

– Кто её знает… Что-то она явно задумала, и наверняка нехорошее. Я по папиному лицу вижу. – Он запрокинул голову, глядя на усеянный светящимися точками брезентовый потолок. – Пусть возвращается – у нас жуки есть!

Даркус поднял руку к плечу, где сидел Бакстер.

– А ещё у тебя есть друзья, – улыбнулась Вирджиния.

– Да! – сказал Бертольд.

– Плюс ещё немножко воли и целеустремлённости, – подхватил Даркус, – и мы непобедимы!

Энтомологический словарик

Беспозвоночные

Название объединяет различные виды животных, не имеющих позвоночника.

Брюшко

Часть тела, следующая за грудным отделом (то, что у человека называлось бы «живот»). Это самая крупная из трёх частей тела насекомого (две другие – голова и грудной отдел).

Вид

Биологический вид определяет свойства живого организма. В науке принято использовать латинские названия видов, чтобы они были понятны на любом языке. Например, Бакстера учёные назвали бы Chalcosoma caucasus (халькосома кавказус). При этом на разных языках существуют свои названия для этого животного, например «жук-носорог». Латинское название вида всегда состоит из двух слов, начинается с названия рода и пишется курсивом, первое слово с заглавной буквы, второе – со строчной.

Генно-модифицированный

Животное называется генно-модифицированным, если учёные добавили ему часть ДНК от организма другого биологического вида.

Грудной отдел

Часть тела насекомого между головой и брюшком.

Двойная спираль

Молекула ДНК имеет форму двойной спирали, похожей на винтовую лестницу.

ДНК (дезоксирибонуклеиновая кислота)

Молекула, в которой зашифрована генетическая информация о строении живого организма. Ген – это участок ДНК, отвечающий за определённую часть информации.

Жвала

Часть ротового аппарата жуков. Жвалами можно хватать, разрезать или дробить еду, а также защищаться от хищников и соперников.

Жуки

Разновидность насекомых (по-научному – отряд), у которых передняя пара крыльев превратилась в твёрдые надкрылья. Жуки – один из самых богатых видами отрядов живых существ.

Классификация

Биологическая классификация – система описания живых организмов в науке. При этом схожие организмы объединяются в группы. Самые большие группы – царства, далее они дробятся на более мелкие. Самая узкая группа – вид. Порядок деления такой: царство ⇒ тип ⇒ класс ⇒ отряд ⇒ семейство ⇒ род ⇒ вид. У каждого вида своё название, чтобы не возникало путаницы, поскольку в обыденной жизни одно и то же животное может называться по-разному на разных языках или даже просто в разных семьях. Например, наш Бакстер – жук-носорог. Кто-то назвал бы его жуком-атлантом, жуком-геркулесом или жуком-единорогом. Есть много разных видов жука-носорога. Как же узнать, к какому виду относится Бакстер? При помощи биологической классификации можно определить: царство – животные; тип – членистоногие; класс – насекомые; отряд – жёсткокрылые; семейство – пластинчатоусые; род – Chalcosoma (халькосома); вид – caucasus (кавказус). Но, по сути, достаточно назвать только род и вид: Chalcosoma caucasus.

Колеоптера (жёсткокрылые)

Научное название жуков.

Колеоптеролог

Специалист по изучению жуков.

Личинка

Стадия развития насекомого. Личинки внешне совершенно не похожи на взрослых насекомых того же вида и часто питаются иначе – таким образом, им не приходится конкурировать со своими родителями из-за еды.

Метаморфоз

В переводе с греческого – «превращение». Означает полную перестройку организма насекомого на разных стадиях развития (яйцо, личинка, куколка, взрослая особь). Например, представьте себе личинку пчелы – толстую, кремового цвета. Она совсем не похожа на взрослую пчелу. Многие насекомые (в том числе и жуки) проходят стадию куколки или кокона. Личинка окукливается, внутри кокона превращается в кашеобразную массу, из которой формируется взрослая особь. Взрослые жуки не линяют, и поскольку их тело заключено в жёсткий хитиновый панцирь, они больше не растут. Если вы увидели взрослого жука, знайте: крупнее он уже не станет.

Надкрылья (элитра)

Жёсткие передние крылья жука служат в основном для защиты задней пары хрупких прозрачных крылышек, используемых для полёта. Некоторые виды жуков не могут летать: надкрылья у них срослись, а задняя пара крылышек отсутствует.

Насекомые

Класс насекомых насчитывает более 1 млн 800 тыс. видов, и люди постоянно открывают новые виды. Тело насекомого состоит из трёх отделов: голова, грудь и брюшко. На голове имеются усики и пара фасеточных глаз. У насекомых шесть ног, а у многих видов также есть крылья. В течение жизни насекомые в своём развитии проходят несколько превращений (это явление называется метаморфоз).

Панцирь (экзоскелет)

Панцирь – наружный скелет насекомых. Состоит в основном из хитина. Хитиновый панцирь бывает очень прочным и способен поддерживать мощные мускулы, а это значит, что насекомые (особенно жуки) могут быть очень сильными для своих размеров.

Среда обитания

Тип природной среды, где обитает тот или иной вид животных. Например, среда обитания жука-оленя – широколиственные леса.

Стрекотание

Громкий звук, который издают насекомые, когда трут различные части своего тела друг о друга. Насекомые стрекочут, чтобы привлечь самца или самку, обозначить свою территорию или напугать врага.

Усики (антенны, сяжки)

Парные органы на голове насекомого, служат для обоняния, осязания, могут также служить для восприятия температуры, влажности воздуха, скорости и направления ветра.

Фасеточные глаза

Состоят из отдельных глазков – от нескольких сотен до тысяч, – каждый из которых воспринимает узкий пучок световых лучей. В результате изображение складывается из отдельных «точек», как на экране компьютера. Зато фасеточные глаза дают очень широкое поле зрения и позволяют вовремя заметить врага.

Хитин

Вещество, из которого состоит панцирь большинства членистоногих, в том числе насекомых. Играет необычайно важную роль в природе.

Членистоногие

Общее название большой группы живых организмов. К членистоногим относятся насекомые (шестиногие), ракообразные, многоножки (сороконожки и тысяченожки), а также хелицеровые (пауки, скорпионы, мечехвосты и их родичи). У членистоногих, как правило, тело состоит из сегментов. Кроме того, все членистоногие – беспозвоночные и покрыты хитиновым панцирем.

Щетинки

Крохотные выросты на теле насекомого, напоминающие тонкие волоски. Они могут служить для защиты, маскировки, для того чтобы прилипать к различным поверхностям, бывают также чувствительными к вибрации и изменениям влажности.

Щупики

Парные выросты по сторонам рта у насекомого. Служат для осязания, а также могут воспринимать химический состав окружающей среды.

Энтомолог

Специалист по изучению насекомых.

Благодарности

Писать свою первую книгу – это как в жмурки играть. Знаешь, что хочешь сделать, но не видишь, куда идёшь. Я в долгу у тех, кто подталкивал меня в нужном направлении. Больше всего я благодарна Сэму Хармсворту Спарлингу за любовь, энтузиазм и неизменную поддержку. Он не сомневался, что я смогу, – даже когда я сама сомневалась. Без него не было бы этой книги.

За научную точность написанного я благодарна доктору Саре Бейнон, прекрасному специа-листу-энтомологу. Огромное ей спасибо за то, что не жалела на меня времени и щедро делилась знаниями. Если хотите больше узнать о жуках – поезжайте на её «Ферму насекомых» в Пембрукшире. Подробнее об этом вы можете прочитать на сайте: www.thebugfarm.co.uk

Искренняя любовь и благодарность Клэр Рейкис. Она настоящий друг. Клэр читала все черновые варианты книги и с беспощадной честностью указывала на мои косяки. Невозможно писать книгу, когда дети скачут у тебя на голове, – поэтому огромное спасибо няне Джейн за то, что присматривала за моими мальчиками, освобождая для меня бесценное время. Также спасибо бета-ридерам, которые придавали мне уверенности. Я говорю о вас: Ханна Габриэль, Джуд Блур, Джейкоб Блур, Адам Рейкич, Сара Дастагир, Гвилим Джонс, Доминик Феннелл, Эмма Бити, Софи Лилли, Уилл Ричмонд, Дом Бруард, Лорна Хослер, Айвор Толбот и Эмма Кейт. Спасибо Дэвиду Сейблу и труппе Национального театра за ценные советы (это я о тебе, Бэш) и моральную поддержку.

Я бесконечно благодарна Дженни Сэвилл за то, что рассказала мне об академии «Golden Egg», где помогают начинающим авторам детских книг. Имоджен Купер, основательница академии, заинтересовала моей будущей книгой Барри Каннингема, и тогда случилось чудо. Спасибо, спасибо, спасибо, Имоджен!

Спасибо Кирсти Маклахлан и всему литагентству DGА за помощь с публикацией.

Спасибо редактору издательства «Чикен Хаус» Рейчел Лейшон за то, что помогла справиться с шероховатостями и научила меня как следует продумывать то, что пишу. Спасибо Рейчел Хикман, Элинор Бэджинал и всем сотрудникам издательства за поддержку и доброе отношение к моей книге. Мне очень повезло, что я попала в ваш курятник! И особое спасибо вам, Барри, за то, что сразу и безоговорочно полюбили моих жуков. Ваша поддержка в работе над книгой – мечта начинающего писателя.

Примечания

1

Категории в боксе, именуемые столь забавно: вес «пера», «мухи» и «петуха», – это дань традициям и игра слов. Вес «пера» – вес боксёра от 53,6 до 57,5 кг.

2

Жва́ла – верхние передние челюсти у членистоногих животных (насекомых и ракообразных).

3

Chalcosoma (лат.) – род крупных жуков в семействе пластинчатоусые – одни из крупнейших жуков в мире.

4

Бальза – род деревьев семейства мальвовые. Редкое растение, источник ценной древесины.

5

Фамилия Ка́ттэр (англ. cutter) переводится как «закройщик».

6

Ящик (ларец) Пандо́ры – это источник всех бед и несчастий (иносказательно).

Content

Майя Г. Леонард
Фабр
Восстание жуков

1 Загадочное исчезновение Бартоломью Катла

2 Школа короля Этельреда

3 Вырвиглаз

4 Хранилище отдела энтомологии

5 Мебельный лес

6 Даркус и Голиаф

7 Нежданные гости

8 Клятва

9 Базовый лагерь

10 Жучиная гора

11 Ньютон

12 «Вершины»

13 Белая комната

14 Крик чайки

15 Спасительная канализация

16 Мышеловка

17 Жуки-разбойники

18 Марвин

19 Передвинуть гору

20 Хепбёрн

21 Засада

22 Бой на Нельсон-роуд

23 Смерть Голиафа

24 Снова базовый лагерь

Энтомологический словарик

Благодарности

Примечания