Вера Чиркова

Северное герцогство

Книга третья

Глава 1

В трактир Сабенс возвращался разъярённым, как дикий зверь. Влетев через окно в свой номер, небрежно смел нехитрый багаж походя созданным смерчем в саквояж и забросил его в ладью. Напоследок верховный магистр накрыл себя и свой транспорт пологом невидимости и перебрался в комнаты Аманды.

Старуха занимала самый лучший номер, с гостиной, двумя спальнями и умывальней. Сабенс окинул комнату беглым взором, мрачно ухмыльнулся и уселся у окна, готовый ждать столько, сколько будет необходимо.

Ухода яхты он не боялся, не такой уж герцог самодур, как могло бы показаться на первый взгляд. Да и Анвиез без свидетелей не станет молчать перед ним так покорно. Но в самом крайнем случае всегда можно догнать эту яхту, вода слушалась Сабенса даже лучше, чем воздух.

Его подопечные вошли в номер молча и вслед за ними шагнул командир егерей.

– Полчаса на сборы, – сухо и строго сообщил воин, – потом спускайтесь в обеденный зал, перекусите на дорогу. Первый привал будет через три часа.

Развернулся и ушел, не собираясь вступать с арестантами в споры или переговоры.

– Ты можешь не ехать с нами, – гордо задрав голову, бросила старуха сыну, и едко добавила, – ты же хороший.

– Да, – сбрасывая невидимость, уверенно ответил за Зенона магистр, – он действительно неплохой человек. А вот вы, Аманда, меня сильно разочаровали. Даже более того…

– Такова уж моя доля, – с неожиданной яростью сверкнула она выцветшими голубыми глазами, – бесить белых магов.

– Не могу понять, почему вам так нравится роль ядовитой поганки, – жестко прищурился магистр, – и чем вы гордитесь, но знаю точно, нет ничего подлее, чем упорно портить жизнь любящим вас хорошим людям. А у вас это получается успешнее всего.

– Я порчу жизнь? – задохнулась она возмущением, даже глаза вытаращила, – а вы хоть понимаете, что я пережила?

– Всех сверстников, – ядовито парировал взбешенный Сабенс. – И отравила жизнь мужу, который делал для вас и ваших детей только добро.

– Да как вы сме… – взвилась она укушенной за хвост коброй и вдруг резко смолкла, не в силах выдавить ни слова, лишь беззвучно хлопала ртом.

– Что вы сделали с бабушкой? – побледнел от негодования подросток.

– Ничего страшного, временно лишил речи, – строго глянул на него магистр. – Мне некогда с ней спорить, но если ты, Луис, хочешь быть справедливым, то должен взглянуть на историю своей семьи с разных точек зрения, а не с одной. Более семидесяти лет назад юная лейда Аманда сбежала из родного дома с бродячим канатоходцем из Ойжарры. У него не было ничего, кроме гибкой, ловкой фигуры да мотка каната, а у нее лишь узелок с наспех собранной одеждой. Двенадцать лет они бродили по королевству и обросли кое-каким имуществом. Старенькой кибиткой, флегматичным мерином и двумя ребятишками, трех и пяти лет. А потом канатоходец разбился, потертый канат лопнул в тот самый миг, когда он двигался над выложенной камнем площадью. Случайно оказавшийся поблизости белый маг пытался спасти умирающего… но смертельных травм было слишком много. Там и трое магистров бы не справились. Однако Анвиез все равно чувствовал себя виновным… совесть у него такая… троим бы хватило.

– Так мы… – горько сжал губы Зенон, – ему не родные?

– А вот это решать только вам, – остро глянул Сабенс, – но дослушайте окончание… Маг увез вдову в свое имение, окружил заботой её и детей, подлечил, выправил младшему калечную с рождения ножку. И вскоре понял, что привязался к вдове и детям всей душой. Они поженились и жили мирно тридцать лет, но Аманда всё чаще заводила разговоры, что она не пара молодому мужчине… хотя выглядела в то время его ровесницей. Анви постоянно кастовал на жену очень сложные омолаживающие заклинания. Он несколько раз пытался пробудить в ней и детях дар… провел десятки разных ритуалов – но безуспешно. А жена относилась к нему все холоднее, и при этом ревновала к каждой кочке. И однажды просто выгнала мужа из его собственного дома, заметив заинтересованный взгляд молоденькой белошвейки. Анви спорил, тщетно пытался доказать свою невиновность, но ничего не добился и вынужден был уйти. Но уйдя переписал на нее свое имение и дом в Зармейне, а так же счет в банке. Он не мог допустить, чтобы дети и внуки, которых считал родными, голодали. И с тех пор тридцать лет живет один… не подпуская к себе ни одну из женщин. Представь себе, Зенон, что это такое, днем и ночью, в зимние вечера и праздничные дни одиноко сидеть с фолиантом в своей келье или в лаборатории, придумывая от скуки очередное зелье… И знать, что никто не спросит, ел ты или нет, никто не прислонится к тебе теплым плечом… не скажет доброго слова.

– А бабушка… – еще пытался что-то возразить парнишка, но сказать ему не дали.

– У неё остались дети, невестки, внуки и правнуки. – бросил магистр холодно, и насмешливо глянул на Зенона, – ну, выбирай, поедешь с ними или идёшь со мной?

Зенон задумался ненадолго, потом тоскливо глянул в окно, где синели воды Берсно и качались у причала белокрылые яхты и хмуро отказался от заманчивого предложения.

– Я бы хотел с тобой… и с отцом, но не могу оставить с ней внука. И её не могу… прости.

– Ничего… – загадочно усмехнулся магистр, и беспечно шагнул в окно, словно позабыв, что номер на втором этаже.

Аманда постучала костяшками пальцев по столу, потом с ехидной усмешкой по лбу, намекая на глупость то ли сына, то ли магистра, но Зенон предпочел намека не понять.

– Я рад, – сказал ей мрачно, – что ты начинаешь верно оценивать свои выходки.

И направился в свою спальню, собирать баулы.

– Вот твоя рубаха, – вошел в спальню Луис, постоял, прислонившись к шкафу и сел на свою кровать, – ты ему так радовался…

– Он подарил нам чудесное детство… – глухо буркнул Зенон, укладывая баул, – а ты не сиди, собирай свои вещи, они уже просохли.

Вчерашний ливень застал их на подъезде к этому рыбацкому поселку, и один из баулов промок насквозь. Как назло, именно тот, где лежали все вещи парнишки. Аманда настрого запретила сыну просить магистра подсушить их, желчно сообщив, что все нормальные люди прекрасно обходятся без помощи магов. А сам Сабенс предлагать не стал, словно слышал её слова. Впрочем, теперь Зенон склонен был думать, что магистр и на самом деле все знал.

– У нас на все праздники были самые сказочные фейерверки, – посмотрев, как внук складывает рубахи и штаны, начал тихо рассказывать Зенон, – все соседи сбегались посмотреть. Именно отец когда-то пригласил в поместье мастеров и велел установить разные качели, карусели, горки и лабиринты, на которых так любите кататься вы. Это он придумал комнату игр и замок в беседке посреди пруда, это он привозил нам горы ярких книжек и игр. А еще покупал пони и лошадей, лодки и баркасы, учил ходить под парусом и ловить рыбу. И читать-писать нас тоже учил он, и истории и ботанике… отец умеет очень интересно рассказывать, не оторвешься. Я теперь думаю… не у каждого принца были такие учителя и отцы. И мы с Ниркасом им очень гордились. А когда он ушел… ничего не объяснив, долго не могли понять, почему. Даже обижались поначалу… а потом, когда жена Ниркаса умерла, брат тайком пришел ко мне и сказал, что тоже уйдет… и предупреждает лишь ради того, чтобы я не считал его предателем. Тогда я не понял… но не обижался. А теперь начинаю догадываться, почему он сбежал.

Подхватил баулы и шагнул к двери.

– Идем, нужно поесть. И помоги ей нести вещи.

Яхта ждала Сабенса у причала, и едва он шагнул на палубу, как судно ринулось вперед, стремительно набирая скорость.

Ловкий матрос провел магистра в каюту и вежливо сообщил что светлые лэрды пьют взвар в гостиной герцога. Гость молча кивнул, давая знать, что принял это к сведению и сначала переоделся. Местные жители носили светлые, довольно просторные штаны и легкие рубахи без воротников, и он им несказанно завидовал, но не мог переодеться, не пав при этом в глазах лейды Амалии.

Через пять минут, умывшись, переодевшись и стянув волосы на затылке в хвост, магистр стучал в дверь гостиной, которую у них в королевстве по какой-то странной прихоти звали бы кают-компанией.

– Входи, Сабенс, – распахнув ветерком дверь пригласил Анвиез, – садись. Чаю, взвару, холодного кваса?

– Кваса, я сам налью, – гость сел к столу, осмотрел собравшихся, герцога, генерала и магов, и взял серебряную кружку, – куда мы плывем?

– В летний дворец, – ответил Анви, – там через три дня будет праздноваться коронация Дарвела… и уже собираются гости. А вы куда ехали?

– Искали тебя, – невозмутимо сообщил Сабенс, – но может, рассказать всё по порядку? У меня сегодня день сказителя.

– Что и кому ты рассказал? – мгновенно насторожился собеседник.

Все остальные в разговор не вмешивались, но слушали очень внимательно.

– Зенону… историю его семьи, – признался магистр и замер в ожидании.

Сам не зная, чего. Негласная этика белых магов запрещала лезть в чужие отношения, выдавать чужие тайны, давать советы и намеки.

Но Сабенс был знаком с Анви почти сто лет, и последние тридцать следил за собратом с огорчением и тревогой. Страшась срыва, какие неизбежны у тонко чувствующих, ранимых людей, если жизнь день за днем приносит им лишь заботы и печали. Никто не может жить в постоянном унынии, рано или поздно, но чаша терпения переполняется, и никому не дано знать заранее, во что выльется срыв. В загул по веселым домам и трактирам, либо в жестокую драку с самым лучшим другом. А может и чего еще похуже.

– И как он это воспринял? – задумчиво поднял бровь Анвиез.

– Сказал, что очень хотел бы плыть с тобой, но не может оставить с ней внука. И её тоже не может бросить.

– Спасибо, – помолчав, негромко произнес придворный маг герцога, – а ты не хочешь еще раз рассказать эту историю моим друзьям?

– Нет, я не согласен, – в шутку возмутился Дарвел, – тогда я не буду чувствовать себя особенным. Ведь это только в моих личных делах копались и топтались все, кому не лень… а вы были недосягаемо таинственными.

– Я собираюсь стать твоим родственником… – усмехнулся его учитель и по его лицу словно солнечный луч скользнул, – а от родственников ничего не спрячешь… да и незачем.

– А вот мне интересно про родственников… – намекнул гость, но ответа не дождался и перешел к делу, – но искал я тебя по другому поводу. У тебя ведь кворум, с тех пор, как приехал Ирджин?

– Он у меня был раньше, – заметил Анви, – но зачем тебе наши голоса?

– Хотел попросить помочь открыть в долине школу для одаренных детей.

– Опоздал, – фыркнул Дарвел, – у нас каждый жрец их учит.

– Жрецы – это не то. Они просто помогают одаренным раскрыть способности в полную силу и получить ремесло. Я же говорю о школе для будущих белых магов и целителей. Разумеется, она ничем не будет похожа на обычную школу, у каждого учителя свои ученики, трое-четверо, не больше. И подбирать их лучше по склонностям и интересам.

– А цитадель в Зармейне не может этим заняться? – идея разместить в герцогстве какую-то школу Дарвелу пока не нравилась, и он собирался прежде обсудить её с Ильдой. И потому поспешил вернуть разговор к тайнам Анвиеза. – Сначала мы ждем рассказ о семейных секретах. Но уже слышали, что та злобная фурия – бывшая жена Анви. И сами вычислили, кем может быть обнимавший его мужчина. Сыном, но скорее всего – приемным. А невоспитанный мальчишка ему внук.

– Правнук, – поправил Анвиез, – все остальное верно.

– Кроме деталей, – решил не спорить пока с герцогом гость и вкратце рассказал историю друга.

Но даже в сильно сокращенном варианте она произвела на присутствующих тягостное впечатление. Нет ничего страшнее, чем вложить в семью все силы и душу и вместо благодарности однажды оказаться на улице. Нет магу это не грозило, он легко мог заработать и на кров, и на стол. Труднее всего пережить боль и горечь потери и далеко не всем это удается.

– Какая гадина, – брезгливо буркнул Дарвел, – теперь я понимаю, почему так возненавидел её с первого взгляда! Интуиция подсказала!

– Да? – гость очень заинтересованно уставился на герцога, потом перевел взгляд на загадочно ухмылявшегося собрата, – Анвиез, я правильно понимаю, что у вас крепнет связь?

– Надеюсь, – в голосе магистра против его воли прозвучали самодовольство и гордость, – но доказательств пока маловато.

– Про это объяснишь позднее, – мгновенно сориентировался герцог, – а сейчас закончи уже с тайнами.

– Да нет никаких тайн, – магистр устало смотрел в окно, – мой союз с Амандой изначально был обречен. Сейчас я ни за что не совершил бы подобной фатальной ошибки, а тогда просто не нашел лучшего выхода, чем жениться. Не на ней… мне было безумно жаль детей. Я прикипел к ним, как к бесхозным беспризорным котятам за те несколько дней, что лечил, выводил паразитов и учил пользоваться купальней.

– А их мать… этого не могла сделать? – нахмурился Дарвел.

– Нет, – усмехнулся Анви. – Она вообще всегда была клубком противоположностей… но мне понадобилось время, чтобы это понять. Вот представь юную лейду из бедного, но знатного рода, унаследовавшего от предков лишь кучу условностей, обычаев, правил и запретов. Учителей ей родители нанимали самых дешевых, платья перешивали из бабушкиных, зато спесью и высокомерием накачали так, что из ушей лилось. И ко всему этому не научили ничему полезному, кроме вышивания. Наследства ей тоже не досталось, а приданого лишил отец, узнав, с кем она сбежала. Вы скажете, но ведь как-то же она прожила замужем двенадцать лет? Наверняка научилась хоть чему-нибудь?

– Судя по твоему сарказму, – буркнул Таубен, – ничему. Как же они выживали, да ещё и с детьми?

– Ее муж был чистокровным ойжаррцем, – сообщил Анвиез и помолчал, давая спутникам проникнуться пониманием ситуации.

Все знали, что у ойжаррцев жены нигде не работают, им даже дома не позволяют делать тяжелую работу. Муж обязан привести жену в дом и обеспечить всем необходимым.

– А у него не было ни дома, ни очага, и Аманде приходилось ему помогать, ходить с шапкой. Вот он и делал все сам, а если чего не мог – к примеру, стирать, нанимал женщин в тех деревушках, где они останавливались на ночлег.

– Как она еще с детьми-то справилась, – хмуро покачал головой Ирджин, отлично знавший немало таких неприспособленных к трудностям лейд.

– Не со всеми, – мрачно просветил его учитель, первенца они потеряли. В прямом смысле. Забыли на крестьянской телеге, подвозившей их до городка. Спохватились лишь когда сняли жилье. Циркач обегал все постоялые дворы, заглядывал за все заборы и ворота, но так ничего и не нашел. Я сам потом там ходил, с десятком сыщиков перешерстил все записи о усыновленных и родившихся в тот год детях, но тщетно.

– Выброшу. – рыкнул Дарвел, – вышвырну из долины без права въезда.

– Не спеши… – остановил его Таубен, – давай дослушаем. Мне одно непонятно, чем ты ей не угодил?

Этот вопрос он задал магистру и тот в ответ понимающе кивнул.

– Я тоже долго не мог этого понять… пока не сообразил, что она просто боится.

– Чего? – не поверил Дарвел.

– Бедности. Она и в родном доме не видела достатка, а с мужем хлебнула настоящей нищеты. Пока они не собрали на старого мерина, приходилось бродить по дорогам пешком в любую погоду. Летом – босиком, зимой в грубых опорках. Ели тоже зачастую очень скудно и спали под елкой или в шалаше, копя монетки на животину а потом на тележку. Но и после покупки кибитки не стали богаче, хотя их приняли в труппу, куда безлошадным вход был закрыт. И поэтому, пожив в моем имении, она полюбила его так, как не любила никого… ни меня, ни детей и внуков. И однажды вдруг решила, что я выгоню их, как только она постареет. Не знаю, кто-то «добрый» натолкнул на эту мысль или сама понемногу дошла. Но испугалась она сильно и придумала план, как выставить из дома меня самого, обвинив в неверности.

– Но ведь закон… – задумался Таубен.

– Она не знает законов, – насмешливо просветил собеседников молчавший все это время Сабенс, – верит в любые сказки, если их авторитетно рассказывают её престарелые подруги. И я никогда бы не взял Аманду с собой, но она ни в какую не хотела отпускать Луиса, пользуясь тем, что имеет на него влияние. Впрочем, она всеми в имении командует… и они скрепя зубы терпят. Идти-то некуда, а воспитаны так же, как и она сама, не способными ни к какому делу неженками. Только её сыновья чем-то заняты, но старший давно ушел… сразу, как не стало его жены.

– Как его звали? – живо заинтересовался Ирджин.

– Ниркас.

– Какое говорящее имя… – изумленно протянул Дарвел, – если переставить слоги – получится Каснир, я ничего не путаю?

– Белые маги не берут в ученики несообразительных одаренных, – важно заявил Анвиез, едва сдерживая смех.

– Значит он сбежал к тебе… и живет с тобой уже…

– Почти пятнадцать лет, – спокойно кивнул магистр, – У нас с ним уговор… он никогда не говорит со мной о семье. Но я все же знаю, что Каснир постоянно посылает детям письма и подарки. И не имею ничего против, ему они родные. А когда я уходил – первенцу было всего четыре года. Но я его любил… и после очень тосковал. А он меня даже не помнит.

– А чей сын тот парнишка? – задумался Таубен.

– Старшей дочери Зенона, – подсказал Сабенс, – ей было чуть больше двух, на момент ухода Анви. Она рано вышла замуж и несколько лет жила в другом городе. Вернуться в имение они с мужем решили позже, из-за её болезни. Никому не известно… почему, но имение Анвиеза каждый год посещает кто-нибудь из его собратьев.

– Все понятно, – спокойно произнес герцог, – учитель попросил за ними присматривать. Я бы очень удивился, если он этого не сделал. Но теперь я еще больше не хочу никаких школ. Эта старушка явно поумнела за это время… и спохватилась, что зря так просто отпустила дойную корову. И теперь, если тут будет учиться внук, начнет снова портить Анви жизнь… уже начала, сегодня. И обязательно полезет к Лиате… и тогда я убью её сам, лично. Старуху, разумеется. Потому что это уже моя семья, и я никого не дам в обиду.

– За Лиату я сам кого хочешь убью, – тихо и невозмутимо сообщил ему учитель, но в его словах слышалась скрытая сила мощного тайфуна, – и в одном ты прав абсолютно. Если кто-то собирается вырастить из мальчишки белого мага, то его прабабку нужно держать как можно дальше.

Глава 2

Хотя любопытство точило магистра все сильнее, Сабенс не решился выяснять, кто такая эта загадочная Лиата. Не хотелось нарушать главное моральное правило ордена, он и так уже по уши влез в личные отношения друга. А здесь почти все присутствующие были белыми магами, и для магистра, занятого собственными идеями и не вникавшего в дела совета, неожиданный статус герцога стал огромным сюрпризом.

И вообще многое оказалось не так, как он считал раньше, читая сообщения и разговаривая с купцами и шпионами бывшего правителя королевства Нират. Все они утверждали, будто Дарвел Тайгерд беспечный бездельник, сваливший все заботы о герцогстве на регента и лишь изредка занимавшийся благотворительностью.

А перед магистром сидел уверенный в себе мужчина со вполне зрелыми убеждениями и твердыми принципами, без колебаний командовавший опытным воином и даже собственным учителем.

Поэтому, с наигранной беспечностью глядя в окно, гость спросил совсем о другом.

– А можно узнать… у вас имеется важная причина… плыть так медленно?

– Имеется, – недобро глянул на него герцог и вдруг оглянулся на Анвиеза, – что?

– Он не видит, – подсказал одёрнувший его маг, – в ордене не принято проверять чужие резервы.

– Ну так я ему и объясняю, – холодно усмехнулся Дарвел, – что у нас имеется очень веская причина болтаться в Берсно еще пять часов. Ты вчера добрался из столицы в Сотрену на ладье, вылечил самоубийцу, долетел до Угорда, расчистил завал… и это далеко не всё. А Ирджин принес нас из столицы в Угорд, добрался по лабиринтам до засыпанных детей, спас умирающего наемника и вылечил руку Жака. Ну и тоже много чего еще сделал.

– Извини… я всё понял, – гость смотрел с искренним огорчением и сожалением, – могу я вам помочь? У меня резерв полон, доберемся в два раза быстрее.

– Анви? – вопросительно глянул на учителя Дар, даже не подозревая что этим простым жестом заработал у заезжего магистра ничуть не менее одобрения, чем за все время встречи.

– Помогай, – кивнул старому другу Анвиез, и пояснил, – мы действительно опаздываем. Уходили ненадолго… а получилось иначе.

Сабенс понимающе усмехнулся и отправился на нос судна. Оглядел пустынные воды Берсно, вызвал волну, и загнал её под корму. Яхта взмыла над гладью сонного озера и понеслась стрелой, прочно держась на гребне невероятной волны.

Ирджин и генерал, понаблюдав за этой стремительной гонкой, отправились в свои каюты, поспать часок – другой.

А герцогу не спалось, его грызла тревога за Ильду, перебиравшуюся сейчас в летний дворец и он упрямо сидел у стола, мрачно изучая недописанный указ.

– Чем он тебя сердит? – помолчав, справился Анвиез, тоже не захотевший спать.

– Кто?

– Сабенс.

– Наглостью.

– Ты не прав, Дар. – убеждённо и терпеливо произнес учитель – Нас мало… просто катастрофично мало для того, чтобы уберечь этот мир. И мы часто кого-то теряем. Поэтому давно отказались от всех надуманных правил и запретом, какими руководствуются обычные люди. Нет, при чужих мы ведем себя так же, как они. Но в общении между собой давно отказались от всяких расшаркиваний. Если кому-то из собратьев что-то понадобится, он придет и возьмет в моем доме, от своих мы ничего не запираем. Поэтому Сабенс и ехал сюда так уверенно, зная, что я всегда поддержу его идею и соберу своих учеников, чтобы составить с ним кворум.

– Зачем он вообще требуется, этот кворум, я так и не понял? – задумался герцог.

– Маги люди творческие… – усмехнулся Анвиез, и пояснил, – нам нет необходимости зарабатывать на жизнь тяжким трудом, поэтому каждый выбирает занятие по вкусу. И как ты догадываешься, каждому его идеи кажутся самыми лучшими… но для того, чтобы получить помощь цитадели или разрешение на опасный эксперимент или запретный ритуал нужно одобрение троих магов. Для некоторых дел достаточно учеников, для более важных – только магистры не ниже четвертой ступени.

– Так значит он важнее тебя? – нахмурился Дарвел.

– Нет. Мы все важны одинаково, ты, Ильда, я и он. Ступень указывает на его опыт, силу и моральную стойкость. Вспомни встречу с ним… Сабенс легко подчинился там, где ты не захотел никого слушать.

– Я просто не мог! У меня все в душе переворачивалось от ненависти!

– Знаю. Это я виноват… не сдержался. Ты ощущал мои чувства, – хмуро вздохнул магистр, – и у магов это считается очень хорошим знаком, доказывающим твое доверие к учителю. Но больше я подобного не допущу. Обещаю.

– Ничего… я понимаю. Даже представить страшно, что в таком случае испытал ты. Неужели она не соображает, что играет с огнем?

– Не знаю… но подозреваю, просто ни о чём таком не думает. Она же запомнила, как плохо и больно мне было, когда я уходил. Ведь мы были семьей, и поначалу всё было хорошо. Она была нежной и послушной, радовалась возвращению в привычный мир как ребенок… Наверное, я тоже виноват в том, как повернулась наша жизнь. Все ей позволял, ни в чем не отказывал, жалел, когда она рассказывала, как строг был с ней ее канатоходец. Да, у них жен берегут… как дорогую вещь, но и относятся как к вещам. Мнения не спрашивают, воли не дают.

– А дети… – осторожно заикнулся герцог, – ты не хотел… или…

– Или. За год до нашей встречи лешие носили их на заработки в Караг, посреди зимы. Аманда сильно простыла и попала к травнице… в общем, после этого детей у нее быть не могло. Но вернемся к Сабенсу. Он занимается очень нужным делом, ищет одаренных детей, из которых можно вырастить белых магов. Это непростой, нелегкий труд, и для успеха лучше собрать в одном месте несколько опытных учителей. Чтобы было кому помочь, посоветоваться, поддержать силой. Да и наглядный пример обычно дает очень хороший результат. Все упирается в место, где будет расположена школа. Нельзя ставить ее в городе или деревне, ученики – это дети, которые еще не научились игнорировать чужие взгляды, высказывания, шпильки. Сам понимаешь, как это мешает учебе. Но и совсем в пустыне жить тоже нельзя, они не должны терять связь с миром, иначе однажды возомнят себя особыми, если не богами.

– Анви… я всё понял. Еще раньше. Но должен поговорить с Ильдой. И возможно, с Грозби и Вильдинией. Ну и девушек пригласим… Лиату с Корой.

– И Бремера и Вашека и Нетанью, и Вандерта… – так же спокойно продолжил перечислять магистр и вдруг засмеялся. Но тут же стал очень серьезным, – Я полностью согласен с тобой. Герцогство Тайгерд их родина и все они имеют право решать, какой ей быть.

Ливень не подкрался незаметно, словно шпион, его ожидали с самого заката. И все же плотные дождевые струи, внезапно наискосок ворвавшиеся в окна наделали беспорядка и суматохи.

Все бросились закрывать створки, отодвигать вмиг промокшие стулья и перевернутые порывом ветра мелкие предметы.

– Нужны тряпки… – засуетилась Шана, и тотчас замерла, озадаченно оглядываясь на Ильду, – или… нам теперь самим нельзя?

– Все нам можно, – ласково улыбнулась ей хозяйка гостиной, – но высушить эту воду я могу и без тряпок. Садись, отдыхай. И так весь вечер на ногах.

– Небывалое представление, – пошутила Лиата, отходя к дивану, – герцогиня сушит лужи. А мое платье? Подол мигом вымок.

– Подсушу и платье, – пообещала старшая сестра, – но будет жарковато.

– Лучше я схожу переодеться, – насторожилась Кора, – Помню, как однажды пробовала подсушить на себе юбку утюгом.

– Происки леших, – охнула няня, – ты же так ошпариться могла!

– Ну я же не совсем неумеха… подушечку подложила. Но все равно никому не советую повторять.

– Учите лучше простые заклинания, – согласилась Энильда, уже запустившая несколько теплых смерчей. Кора с интересом следила, как они деловито собирают с пола и ковра воду и сливают в бочку, где рос высокий и пышный куст белых роз. Потому и не сразу заметила маленький смерчик, осторожно трепавший подол её нарядного платья. Ужинали они вместе с семейством Вандерта, и поневоле пришлось приодеться.

– Ай, – отодвинула ноги девушка и поняла, что платье уже сухое и приятно теплое, словно она посидела на залитой солнцем скамье. – Спасибо, Эни… на самом деле очень удобно.

– Меня Анви обещал научить… – на миг оторвалась от очередной книги Лиатана, и похвасталась, – я уже умею поднимать вверх перья и мелкие бумажки.

– Ирджин тоже предлагал мне учиться… – нехотя призналась Кора, – но я пока не решила, нужно ли мне это.

– Что? – потрясенно охнула Ильда и не глядя шлепнулась напротив нее на стул, – Лиечка, он и в самом деле так сказал? Давай я буду тебя учить магии?

– Ну да… – снова насторожилась Коралия, – именно так. А что в этом особого?

– Спасибо, пресветлые духи, – со вздохом взглянула вверх знахарка, – услыхали мою просьбу. Дайте теперь сил и терпения доказать сестричке, что ни один человек в мире, кроме нее, не отказался бы от такого дара. Кроме законченных безумцев.

– Не шути так, Эни, – попросила ее Лиата, – Коре и так сейчас труднее всех. Она привыкла… жить в окружении недругов… я недавно это представила и мне так больно стало. Подумала и пошла к ней спать… а ночью пела ту песенку… что пела нам в детстве мама.

– Ты пела? – удивилась Кора, – а я спала как суслик. Правда… могу признаться, в эту ночь мне не снилось ничего плохого. Никто не гонялся, ни с кем я не дралась…

– Я просто вспомнила… – продолжила Лиата, – как в детстве, если ночью становилось страшно, мы приходили в спальню Эни, и она пускала нас к стенке… куда никто не доберется.

– Я тоже помню… – мягко улыбнулась няня, – как огорчалась Фаечка, обнаружив вас утром в одной кровати. Вы вольготно занимали большую часть постели, а Эни спала на самом краешке укрывшись старым пледом.

– Да, – ответила улыбкой Ильда, – тогда они боялись леших… кто-то рассказывал слишком живые сказки.

– Так ведь нарочно… – и не подумала смущаться няня, – дети должны знать, что не все в мире добрые, и не всем можно верить. А вот про её жениха и я чего-то недопоняла… почему она должна была с ним согласиться?

– Да потому что он предложил ей стать белой магиней! – Возмущенно уставилась на Шану герцогиня, – и ты не можешь не знать, что такие предложения – большая редкость! Кому попало их не делают, поэтому просить по знакомству абсолютно бесполезно!

– А это точно? – помрачнела Шана, – ты уж извини, Эничка, но нам такие тонкости неизвестны.

– Точнее некуда! – расстроенно вздохнула Ильда. – Я голову сломала, как и чему её учить, чтобы дотянуть до этого уровня… а она оказывается, уже отказалась!

– Нет. Я сказала – подумаю, – буркнула Кора, – но раз тебе так хочется – скажу ему, что согласна.

– Мне тоже очень этого хочется, – отложила книжку Лиата, – поэтому пожалуйста… не передумай.

– Что мне даст это учение… – еще потихоньку ворчала девушка, глядя в беснующийся за окном ливень, но уже понимала, что сестры желают ей только добра.

Быть белым магом очень почетно… но она ведь не дурочка восторженная, чтобы не понимать, каким трудом дастся ей учение. Целый день наблюдает, как упорно крутит воду в стакане Лиата, осваивая какое-то слабое заклинание для зельеварения. Как выяснилось – только обычные люди, говоря, что им сварили зелье, представляют себе целителей у котла с большой ложкой.

Ни один маг не станет стоять у кипящего варева и дышать испарениями… если не решил свести счеты с жизнью. Мешают магией, или особыми лопастями, которые крутят педалью, сидя у дальнего стола. И вообще большую часть работы делают не так, как кухарки и повара. Но всем ведь это не объяснишь? Да они и не поверят, что некоторые зелья нужно не варить а замораживать или взбивать, Кора видела такое в башне знахарки.

– Многое, – пообещала герцогиня, погладив сестру по плечу, – и у меня будет легко на душе… белый орден никому не даёт в обиду своих адептов.

– Ну ради твоего спокойствия я готова учить заклинания и ломать голову над книжками, – усмехнулась Кора и ни грана не шутила.

Примирение с сестрой, о котором еще недавно она и не мечтала, принесло ей давно забытый душевный покой и чувство защищенности. Кора и не подозревала, как сильно соскучилась по особому, ничем не заменимому ощущению своей нужности и важности, как не хватало ей тепла и надежности родного дома, заботы и любви близких.

– Я очень рада, – серьезно кивнула Ильда и вдруг оглянулась на Шану, – а ты чего плачешь, няня?

– От радости… и боли… давно хотела сознаться…

– Не смей! – Побледнела Кора, – Молчи Шана! Ты слово дала… я не хочу этого вспоминать!

– Так нельзя… – всхлипнула та, – неправильно, понимаешь? Я тогда сделала глупость… до сих пор каюсь…

– Так… – тоже начала бледнеть Ильда, – по-моему я догадываюсь… и теперь не отступлюсь. Сначала скажите только… кто еще знает вашу тайну? Матушка? Отец?

– Гроз ничего не знает… – испуганно покосилась на дверь Шана и слезы покатились из ее глаз нескончаемым потоком, – он бы меня не простил…. А Фаечка выпытала… но дала слово… молчать.

– Я ничего не понимаю, – растерянно сообщила Лиатана, – но тоже хочу знать… и обещаю, чего бы вы там ни натворили, любить вас меньше не стану. Потому что каждый может ошибиться… и должен это помнить, когда судит других.

– Спасибо, Лиаточка, ты сказала то, что я думала, – твердо заявила герцогиня и уставилась на няню, – говори… разберемся, пока мы одни.

– Не нужно… – с мукой в голосе взмолилась Кора, – ну зачем вы ворошите давно забытые обиды?

– Детские, – подсказала рассудительная Лиатана, – но ведь мы уже стали старше и больше понимаем в жизни? И значит пора наконец снять с души Шаны камень. Вы же видите, как ей тяжело?

Кора лишь рукой махнула, отошла к окну и уставилась в залитую ливнем ночь.

– То утро я помню, как вчера, – вытерев слезы, тихо начала няня, – Фаечка собиралась сама идти с Корой заказывать платье, но у неё заболел живот… и пошла я. Она дала десять золотых… по пять на платье. Мы присматривались в салонах портних, можно было купить вполне приличные наряды. Эничке получше, Коре – попроще. Но на всякий случай я взяла свои запасы… еще пять. Они нас и подвели. Когда мы пришли в салон, лея Юста, белошвейка, обычно шившая для нас, была заплаканной и бледной, а на манекене в её комнате висело ослепительно прекрасное платье… мне так показалось. Дорогой богаррский шелк переливался потайными узорами, лучшее кружево вышито золотом…

Ильда зажмурилась, силясь забыть вставший перед мысленным взором наряд.

– Мы обе смотрели на него во все глаза… – печально усмехнулась няня, – в нашем доме таких дорогих вещей сроду не было. А Юста сказала… что это платье ее погибель и снова залилась слезами. Ну конечно… я начала утешать и вскоре мы знали, что девушка шила его для одной богатой модницы, но случайно сожгла юбку утюгом, сзади, на самом видном месте. Никакие ухищрения не помогли, заказчица сразу заметила подпалину и устроила скандал. Ее с трудом успокоили, посулив быстро сшить другое, а это хозяйка всучила швее и сообщила что та должна за материал. А работала бесплатно. Юста и рада бы, но двадцати золотых за ткань у нее не было. У меня тоже только пятнадцать… проговорилась я, и она просто ожила. Сказала, что с радостью отдаст за пятнадцать, остальные как-нибудь наберет. Объяснила, что его можно исправить, если вырезать полосу и сделать шов. Юбка сзади сильно присборена и этого никто не заметит. Тем более прежняя владелица платья была полней, чем Эни. Я пыталась найти повод отказаться… но Кора встала на сторону швеи. Знаешь, няня, сказала она, все просто язык проглотят, когда наша Эни придет в храм в этом платье. У неё никогда не было такого дорогого и красивого. Я пока обойдусь, мне зимой шили новое, его и надену. А когда оно станет Эни коротким или надоест, мы его подновим и буду носить я. Все это казалось мне правильным… ну и платье было очень уж хорошо и я согласилась.

– Но почему вы не объяснили все сразу? – стараясь не смотреть на бледных, расстроенных сестер, тихо спросила Лиата.

– Не смогли… Едва мы вошли в дом, Эни спросила, мы не забыли, что она хочет голубое платье? Нет, не забыли, – сказала я и она убежала на занятия. Мы мучились несколько дней, изобретали разные планы, пытались нахвалить зеленый цвет… тем более, он ей всегда необычайно шел. Но Эни однажды показалось, будто в зеленом она слишком бледная и глаза не такие… переубедить оказалось невозможно. Мы решили отложить все объяснения на тот момент, когда платье принесут, надеясь, что Эни рассмотрит и ткань и кружево… и фасон… Только потом я осознала, как неверно поступила, но было уже поздно. Обиженная Кора взяла с меня слово никому не говорить про Юсту… Да я и сама понимала, как жалко будет выглядеть наше оправдание.

– Мне сейчас трудно говорить… – вздохнула Ильда, смахнув с глаз непрошенные слезинки, – но вы правильно сделали… я сама поступила бы так же. И на душе у меня стало легче… как камень свалился… Но давайте поговорим о чем-то другом?

– Например о том, где наши мужчины? – во взгляде Лиатаны, устремленном в непогоду за окнами, притаилась тревога.

– Вашек обещал доложить… если кто-то вернется… – пробормотала герцогиня и словно в ответ на ее слова раздался стук в дверь. – Войдите!

– Прибыли Ринк и Бремер, – с порога доложил дворецкий, – сейчас переоденутся и придут сюда. Или вы перейдете в столовую?

– Они голодные?

– Нет, но от горячего взвара не откажутся.

– Пусть накроют стол здесь. И не забудь приказать принести побольше мясных закусок, знаю я их взвар. – распорядилась Ильда.

Глава 3

– Какой чудесный денек занимается, – радовалась лейда Фаиния, стоя у распахнутого окна.

За её спиной шустрая Вела укладывала в огромные кожаные чемоданы платья, обувь и прочие вещи, непонятным образом накопившиеся в шкафу всего за несколько дней.

– Мех класть?

– Откуда у меня мех? – изумилась лейда, – но конечно не класть. А Эни уже собралась?

– Они пишут списки, – сообщила всезнающая девчонка, – кто едет в летний дворец, а кто остается тут. А вещи сложили магией. Раз – и всё в сундуке.

– А как потом разбирать? – задумалась было Фаиния, но в комнату стремительно вошел ее муж.

– Фаечка, пора спускаться. Сундуки принесут слуги.

– А девочки?

– Тоже уже идут. Наши кареты едут первыми, потом придворные и слуги. – Грозби нежно, но решительно подхватил ее под руку и увлек к выходу. – Кстати, я хотел спросить… ты не знаешь, что с ними случилось?

– С кем?

– С нашими дочерьми. Они вдруг стали очень ласковыми со мной, дружно следят, поел ли я, подкладывают вкусные блюда, подливают мой любимый взвар… я начинаю беспокоиться.

– Просто повзрослели, – одарила его нежной улыбкой жена, – все мы рано или поздно понимаем, что наши родители вовсе не злыдни и всегда желали нам только добра.

– Даже ты? – не поверил он.

– Даже я. Мой отец конечно, скуповатый и властный человек, но в обиду никого из нас не дал. И к труду приучил и заботился о будущем, так, как он это понимал. Но перепрыгнуть себя самого не дано никому, как бы этого не хотелось другим.

– Ладно… – задумался он, но заботливо поддерживать жену не перестал, – я это обдумаю. Мы едем во второй карете с Дорсом и Шаной. В первой едут девочки и маг, Коринкс. Он вернулся вечером и рассказал, что все остальные ночуют в Угорде. Там мэр сбежал с добычей и завалил в выработке людей…

Рассказа ему хватило как раз до самой кареты.

Рядок роскошных экипажей ожидал отъезжающих у центрального крыльца и в первый уже усаживалась герцогиня с сестрами. Во втором уже сидели Дорс с няней, в следующем разместились Нетанья с Милисой, Сенией и Бремером. За ними в две кареты рассаживались регент с семьей.

Вашек с Проном наблюдали за предотъездной суматохой с невозмутимостью привыкших к подобному зрелищу людей, не упуская ни одной мелочи или неувязки.

И как опытные полководцы чётко распоряжались кучкой беспрекословно слушавшихся их лакеев и охранников, постепенно отобранных дворецким из толпы слуг. Отсеянные, одна из последних партий, тоже должны были покинуть сегодня замок, но чуть позже бывших хозяев, чтобы не попадаться им на пути.

Но с утра почти все они попытались разжалобить герцогиню и упросить дать им второй шанс. Однако зря потратили свое время и лишь испортили настроение Ильде.

– Никогда не могла понять, почему всякие лентяи считают, что все должны их жалеть? Ну были бы больными, калечными, старыми… но ведь здоровье так и пышет, меня-то не обманешь, я внутренним взором вижу! – сердито бурчала она, устраиваясь поудобнее.

– Неизвестно, откуда в них столько наглости, – согласилась с сестрой Кора, – вот вчера… в особняке Ирджина… ну вы всё знаете. Тоже все здоровые мужчины… не желающие работать…

Некоторое время они молчали, думая каждая о своем. Кора пыталась представить, смогла бы она не работать, а выпрашивать подачки и все яснее понимала, что никогда бы на это не отважилась. Просто ноги бы не пошли, язык не повернулся.

От этих дум её отвлекла Лиатана.

– Ты уже побывала в гостях у жениха… – глядя в окно вздохнула сестренка, – а я даже не знаю, есть у Анви здесь дом или нет. Не подумайте… мне дом не нужен. Просто интересно, какое жилище он выбрал бы для себя?

– Он говорил что-то про поместье, – вспомнила Кора, – А мы не дом ехали смотреть… Ирджин хотел показать мне город. И магазины… Конечно, покупать я ничего не собиралась, но так давно не ходила по мелочным лавкам и салонам белошвеек. Не трогала брошки, не изучала фасоны… Это наверно не подобает сестре герцогини?

– Все нам подобает, – сверкнула решительным взором Ильда, – тем более в городе можно сколько угодно пользоваться амулетами отвода глаз. Я сама устрою нам прогулку по магазинам… мне тоже три года хотелось купить что-нибудь для души. Раньше возможности не было, а теперь возьмем по полному кошелю монет и будем скупать все, что понравится. Для себя, для матушки, для мужа. Он тоже любит подарки… но ему дарят только послы да подхалимы.

Их мечты прервал голос сидевшего на облучке Герса, предупредившего о прибытии.

Маленький обоз добрался до летнего дворца весьма споро и без всяких происшествий. Да и откуда бы им взяться, если впереди скакали лучшие егеря Таубена, а на обочинах замерли бдительные постовые? Генерал оставил своим людям очень четкие распоряжения и выполнялись они неукоснительно. Воины очень быстро осознали разницу между бывшим командующим и новым.

За ограду летнего дворца кареты попадали через ажурные кованые бронзовые ворота, охраняемые неприступными егерями, к великой досаде гостей, гулявших по дорожкам сада, раскинувшегося вокруг строений.

Многие из них наивно мечтали первыми рассмотреть прибывших родичей правителя и обсудить их за чаем.

– Добрались, – осматриваясь, с облегчением выдохнула Кора, оказавшись в светлой гостиной правого крыла.

Покои для герцогской семьи занимали весь третий этаж и наружные стены здесь оказались прозрачными. Просто ряд высоких, от пола до потолка окон, разделенных лишь узкими простенками из резного дерева. Верхняя часть дворца вообще была деревянной, в отличие от двух нижних этажей, выложенных из белого мрамора и ракушечника.

Зато за окнами здание опоясывал широкий балкон, заставленный диванами, креслами и столиками. И сейчас по нему уже осторожно бродили детишки Лираннии, в сопровождении испуганной худой няни. Мальчик лет пяти в новеньком костюмчике и трехлетняя девчушка с кукольными голубыми глазищами.

– Хотите мороженого? – распахнула одно из окон Ильда, – у нас есть разное. И шоколадное и клубничное.

– Спасибо, – вежливо отозвался малыш, – мама не разрешает ничего брать у чужих.

– А мы не чужие, – улыбнулась герцогиня, – мы родственники. И теперь будем жить вместе.

– А раньше мы жили с дядей Ультером, – мрачно возразил ребенок, – а потом он нас выгнал. И даже пони не отдал.

– А я уже заказала тебе пони, – кивнула ему Ильда, – и Кейти тоже. Их скоро привезут.

– Дитта, Марти! – послышался встревоженный голос Лираннии и через миг она появилась из-за поворота, – зачем вы сюда пошли?

– К нам в гости, – приветливо улыбнулась ей Ильда, – Я зову детей на мороженое. Будешь с нами?

– Но… наш лекарь говорил… – замялась та, исподтишка изучая простое платье герцогини, – что дети могут простыть.

– Я целительница второй ступени, – мягко пояснила герцогиня, – и не позволю нашим детям болеть. Проходи, Лиранния, посиди с нами. Я хотела спросить, тебе нужны будут фрейлины или ты хочешь побольше служанок? Лейда Вильдиния уже везет мне учениц, девушек с даром знахарок. Но весь день учиться невозможно, а заняться им больше нечем. Если пожелаешь, можно выбрать самых старательных, чтобы помогали гувернантке. Да и тебе самой неплохо бы выбрать помощницу и камеристку.

– А у вас… уже есть фрейлины?

– Со мной можно разговаривать на ты. И с моими сестрами – тоже. А фрейлины, как выяснилось, положены, вот я и пригласила старшей лейду Нетанью. Хотя она живет в замке на правах почетной гостьи, и мы считаем ее родственницей. Вторая фрейлина – сирота Милиса, остальных выберу из учениц. Держать при себе толпу сплетниц и интриганок мне не хочется.

Объясняя все это, Ильда неназойливо провела Лираннию к столу и усадила в кресло, затем приветливо помахала притихшим малышам.

– Мартин, Кейти, ну входите уже, не стесняйтесь. Какие они робкие…

– Они были смелей, – горько воздохнула Лиранния, – пока мы жили в своем доме…

– Я тебя очень хорошо понимаю, – серьезно кивнула ей Ильда, – сама пять лет мечтала о собственном домике, хоть крохотном. И потому предлагаю выбрать себе поместье из тех, что принадлежат герцогу. Дарвел напишет указ, и оно будет только твое. Из дворца вас никогда никто не выгонит, и из остальных наших домов – тоже. Но свое будет как якорь, как монетка на черный день, просто для успокоения души. Мне кажется сейчас это требуется тебе больше всего.

– Спасибо, Энильда. Я благодарна тебе за понимание. Отец мне вчера сказал то же самое… у них с матерью есть имение, и он уже переписал его на меня. Поэтому ничего не нужно… но от дополнительной прислуги не откажусь. Кейти только с виду такая тихая, а как немного привыкнет – будет успевать влезть во все шкафы и на все окна. Дома с ней едва справлялись три няни. Я очень боюсь этого балкона… она заберется на перила быстрее кошки.

– Это нужно сказать Анви, – подняла голову от книги Лиатана, – он что-нибудь придумает.

– Сначала спросим Ринка, – решила Ильда, – такие вещи нельзя откладывать на потом.

Маг пришел через пять минут, девушки даже мороженое доесть не успели.

– Садись с нами, немного отдохни, – пригласила его герцогиня, – а пока пробуешь мороженое, придумай, как уберечь детей от падения с балкона. Лиранния беспокоится.

– И зря, – присаживаясь к столу, невозмутимо заявил Ринк, – нужно было спросить и я бы сразу объяснил. Балконы закрыты мелкой сетью, связанной из особых прозрачных стеклянных нитей. Ее делали в цитадели, и она крепче стальных решеток, а ячейки настолько малы, что не пройдет даже стрела.

– И давно она тут стоит? – удивилась Лиранния.

– Уже четыре года. Но это тайна и потому об этом никому не известно.

– Даже моей матери? – нахмурилась молодая женщина.

– Лейда Лиранния, я не имею права открывать вам секреты дознавателей и магов… – нехотя произнесла Ильда, поглядев на неприступно поджавшего губы Ринка, явно не желавшего без разрешения старшего напарника вмешиваться в дела герцога, – но недавно они еле успели… на вас готовили нападение. Лейда Цинния слишком доверяла своим фрейлинам и одна из них передала главарю заговорщиков точные сведения о том, где вы поедете. Предательницу арестовали, допросили и выгнали… а теперь ее подруга всячески уговаривает свою госпожу добиться возвращения лейды Жаннет. Поэтому ваш отец ничего и не рассказывает жене… но думаю, он знает про сеть.

– Знает, – кивнул Ринк и добавил, – потому и не волнуется. А у выхода стоят люди Герса и они никогда не выпустят малышей.

– Все это прекрасно, – задумалась Ильда, – но теперь возникла проблема с моими зверями. Я простодушно надеялась, что они будут влезать на балкон, возвращаясь из сада.

– О них мы подумали, – улыбнулся ей Ринк, – в выделенной им комнате в полу сделан лаз. Он ведет наружу, на прикрепленную к стене лестницу. От людей она скрыта отводом глаз, но звери найдут ее по знакомому запаху.

– Я о них слышала… – снова напряглась Лиранния, – надеюсь… до детей они не доберутся?

– Тебя кто-то неправильно информировал, – укоризненно вздохнула герцогиня, – мои звери воспитаны как спасатели и никогда никого не тронут, особенно детей. Но если почуют человека, однажды напавшего на меня или кого-то из близких – будут защищать от него. Еще не очень любят разных домашних зверюшек, и на тех, которые бегают на свободе, могут охотиться. Но это их привычка, несколько лет только охота приносила им свежее мясо.

Лиранния задумалась, до сих пор ей никто так прямо не говорил о том, что мать слишком доверчива, даже отец старался избегать этой темы, хотя несомненно всё знал. И про фрейлину тоже ничего не сказал, хотя в летний дворец её не взял, объяснив отказ тем, что на праздник к Дарвелу собирается слишком много гостей и свободных спален просто нет. А Сангрия готова была спать на диване в комнате Кейти, но тут уж воспротивилась сама Лиранния. Гувернантка Дитта была одной из самых преданных слуг, согласившихся поехать через опасный перевал в далекое северное герцогство. Дочка ее знала и слушалась. Но главное – Лирана ей доверяла, а расфуфыренной Сангрии – нет.

– Я постараюсь уговорить маменьку отказаться от этой интриганки, – наконец решила женщина, – теперь у меня будет болеть душа, если она останется рядом. С некоторых пор я не доверяю людям так, как прежде… научена горьким опытом. Спасибо за мороженое, мы пойдем, там, наверное, маменька волнуется.

Глава 4

Берег приближался стремительно. Еще несколько минут назад здания летнего дворца казались светлыми крошками, рассыпанными по зелени прибрежных садов, а сейчас уже стали четко видны очертания поднявшихся над деревьями башен и яркие лоскуты крыш.

А еще прямо по курсу обнаружилась стая разномастных яхт, прогулочных лодок и рыбацких плотов. Ловля возле территории дворца разрешалась только на удочку, и скрытые шатрами заядлые рыбаки по полдня сидели на этих плавучих островках.

– Останавливай! – Рявкнул герцог, едва рассмотрев эту прорву плывущих, дрейфующих и замерших парусов, вымпелов и флагов.

– Уже остановил, – примирительно отозвался Сабенс, медленно отпуская несущую их волну. – не волнуйся, никто не пострадает.

Но вскоре стало ясно, что несмотря на это обещание, пострадавшие всё-таки есть. Хотя разошедшаяся кругом волна немного угасла и ничего не перевернула, зато добравшись до лодок, встряхнула их весьма чувствительно и породила настоящую панику. Беспечно болтавшие в воде руками дамы испуганно завизжали, кто-то уронил в воду зонтик, кто-то корзинку, а одна из лейд умудрилась от неожиданности выпустить шуструю болонку, тотчас прыгнувшую за борт.

Отовсюду неслись крики, кто-то сворачивал паруса, кто-то наоборот, поднимал, торопясь вернуться на берег…

Дарвел играл желваками, глядя на эту неразбериху в подзорную трубу, а маги, едва немного восстановившие резерв, рьяно его тратили, накрывая свое судно отводом глаз и наполняя паруса попутным ветром.

Сабенс, отправивший вперед с десяток водных плетей, помогал спасателям собачки и ценного имущества, а заодно расталкивал лодки и яхты с пути своего судна. Несмотря на потерю основной движущей силы, мчались они все еще значительно быстрее обычных парусников.

Облегченно вздохнул магистр лишь в тот миг, когда их яхта скользнула за буи, отмечающие границу личной акватории герцога. Эта часть бухты была запретной для всех остальных судов и пловцов, и неспроста. За годы правления родом Тайгердов случались и авантюристы, пытавшиеся проникнуть во дворец морем.

– Добрались, – выдохнул Таубен, и оглянувшись на герцога доложил уже официально, – лэрд Дарвел, я отправляюсь в Лидмор, будут какие-то указания?

– Постарайся вернуться к ужину, – по-дружески попросил герцог, – сегодня вечером первая совместная трапеза с послами. Не знаю… как я их вынесу.

– Так только прикажи, – пошутил генерал, – мои ребята сами их вынесут… куда подальше.

– Спасибо, – неожиданно серьезно глянул Дар, – я очень рад… что ты рядом. Анви выяснил, у кого ваши родовые поместья… скоро они вернутся к тебе.

– Благодарю, – глава наемников сглотнул внезапно ставший плотным воздух, – я мог бы и сам… но тогда это выглядело бы протестом. А на ужин я приду.

Яхта резко замедлила ход и почти впритирку прижалась к каменному причалу, сминая кранцы. Матросы тотчас бросили мостки и герцог первым сбежал на берег, не дожидаясь друзей.

– Подожди, – догнал его уже сидящий в узкой ладье Ирджин. – нам по пути.

– А они? – наконец искоса оглянулся герцог, упорно не желавший встречаться взглядом с раздражавшим его магистром.

– Создадут свою… Анви доставит Сабенса в дом для знатных гостей.

– Ирджин… я не нервная фрейлина… и не злюсь на магистра, – стиснув зубы, нехотя объяснил Дарвел, – просто устал. Нечего ему делать в домиках для чужих. Во дворце хватает покоев, пусть займет любые свободные на втором этаже.

– Анви? – Окликнул маг учителя и тот отозвался совсем рядом.

– Я слышал, так и сделаю. А Дару лучше принять успокаивающее зелье, день действительно был непростым.

– Предлагаешь рассказать это Ильде? – мстительно предложил герцог, – без её позволения я теперь не пью никаких зелий.

Анви, занятый пересадкой в свою ладью ученика и Ирджина, хладнокровно смолчал.

А позже, направив воздушное судно к светлому зданию с высящимся над центральной частью ажурным куполом то ли башни, то ли оранжереи, счел нужным сменить тему разговора и пояснить гостю главные правила летнего дворца.

– Спальни и гостиные герцогской семьи занимают весь третий этаж, но попасть туда на ладье невозможно. Весь этаж закрыт прочной сеткой, и от птиц и от лазутчиков. Да и ради безопасности детей. Поэтому мы летим на второй этаж, на балкон, ведущий в проходной зал и к лестницам. Мы живем на третьем этаже. Тебе предоставлены покои на втором.

– Я слышал, – кротко обронил магистр, не находивший в таком разделении ничего обидного.

Он вполне понимал правителя, лишь недавно обретшего способности. Чтобы думать и действовать как истинный белый маг недостаточно нескольких дней или месяцев. Это должно войти в сознание как впитанные с молоком матери истины, как непреложность смены дня и ночи, весны и осени.

– Обедаем мы обычно в верхней столовой, на крыше. – невозмутимо продолжал магистр, – если не назначена трапеза с послами и знатными гостьями.

– Раньше ужина ни для каких послов меня нет. – категорично предупредил Дарвел, и не выдержал, усмехнулся, – но ты, если желаешь, можешь с ними пообедать, как главный действующий советник.

– Кто? – невольно поперхнулся Анвиез.

– Кто есть. Я лишь официально закрепляю указом твой статус, – невозмутимо пояснил герцог.

Тихонько фыркнул Ирджин, пытаясь сдержать улыбку, потом все же открыто рассмеялся.

– Извини… Анви… но этого следовало ждать. И отказаться ты не сможешь… хотя это и против наших правил.

– Не правила правят нами, а мы правилами, – скаламбурил Сабенс, задумчиво рассматривая дерзкого герцога, с каждым часом открывавшегося с новой стороны.

И пока не мог сказать, насколько, но этот ученик Анвиеза ему уже нравился.

Ладья мягко опустилась на балкон и четверо магов ступили на безукоризненно чистый паркет прохладного и полутемного с солнца зала.

– Благодать, – умиротворённо протянул Ирджин и резко смолк, рассмотрев торопливо спускавшихся по центральной лестнице девушек.

Первой почти бежала герцогиня, за ней уверенно шла Лиатана, и последней, нерешительно, словно нехотя, брела Кора.

– Лиата… – истово выдохнул рядом Анвиез, и ринулся им навстречу, но посреди зала опомнился, создал воздушный вихрь и тот вмиг принес невесту в его объятия.

– Ильда… – герцог умел быстро бегать без всякой магии. И уже через считанные секунды нежно всматривался в счастливые глаза жены, – как вы тут?

– Все хорошо, – чуточку смущенно улыбалась она, внимательно изучая его лицо, – а кого это вы привезли?

– Это еще один белый маг, – нехотя оглянулся герцог, некстати вспомнив про правила гостеприимства. – Познакомься.

– Сабенс, – шагнул вперед верховный магистр и потрясенно застыл, рассмотрев сиявший сквозь легкое платье светлячок белого дара.

Более яркий и уверенный, чем у герцога.

– Анви?

– Это моя вторая ученица, лейда Энильда, – гордо отозвался ни капли не смущенный магистр. И невинно добавил, – а вот это – третья, лейда Лиатана. Моя законная невеста.

Сабенс резко повернулся и пораженно уставился на девушку, которую с величайшей нежностью и заботой обнимал его старый друг.

– Извините… лейда, но меня даже словом не предупредили.

– Ничего, я его понимаю, – ее серые глаза смотрели на гостя с несвойственными юным девушкам проницательностью и невозмутимостью, – видимо Анви не желал, чтобы у вас создалось обо мне предвзятое мнение. А вы сюда по делам или просто к другу?

– По делам, – оглянулся на миг герцог, и желчно добавил, – и тебе лучше не спрашивать, каким.

– Ты так считаешь? – Она мгновенно перевела взор на Анвиеза, – а кто так сильно его рассердил? Дар не был таким злым, даже когда мы ловили мятежников.

– Боюсь, это был я, – мгновенно сориентировался Сабенс, и огорченно усмехнулся – хотел сделать как лучше… но сильно ошибся. Вы правы, высокородный лэрд Дарвел, моя затея была неудачной и я немедленно уезжаю… и всех спутников заберу с собой.

– А вот это уже не вам решать! – Вспыхнул холодным гневом герцог и гордо выпрямился перед магистром, – и нарушать мои законы и приказы я никому не позволю.

– Ого, – по-мальчишески присвистнула Кора, взиравшая на эту стычку с высоты пяти ступеней, – похоже у вас было очень веселое утро.

– Да, счастье мое, – подтвердил Ирджин, остановившийся на ступеньку ниже, чтобы смотреть в любимые глаза, – мы повеселились от души… и теперь очень нуждаемся в мире и покое. Взгляни, какой камушек я украл для тебя из шахты, пока Жак не видел.

И он жестом фокусника достал из кармана необработанный кристалл нежно-сиреневого цвета, напоминающий формой цветок хризантемы.

– Придумай, что из него сделать… перстень или брошь, и я найду лучшего ювелира.

– Ничего, – не отводя взора от подарка, выдохнула девушка, – он и так прекрасен. Спасибо, Иржи.

– Для тебя я и звезду с неба достану… – на миг коснувшись губами её ладони, заверил маг и повернул голову к изумленно наблюдающему за ними гостю.

– А это, Сабенс, моя законная невеста, лейда Коралия, и я надеюсь, она согласится стать моей ученицей.

– Да, – несчастно глянула на него Кора, – соглашусь. Эни с Лиатой учатся… придется и мне. Я и так очень сильно огорчила отца… Но боюсь, терпения у меня маловато… не смогу целый день катать шарик. Если это тебя не пугает…

– Нисколько, – с улыбкой заверил ее Ирджин, – я очень рад, что ты так решила.

– И я, – серьезно сообщила Лиата, – и вовсе не из-за папеньки. Ты по характеру добрая и справедливая.

– Я? – изумилась Кора.

– И смелая, – добавил Анвиез и пообещал, – а учиться мы тебе поможем. Хотя мне кажется, ты несколько преувеличиваешь трудности, и недооцениваешь собственную решимость. Та битва с булыжником показала совершенно иное… кстати, я его нашел и скоро верну… как только подберу подходящую рукоятку. Все-таки это твой первый собственноручно созданный артефакт.

– Артефактор? – неверяще охнул Сабенс, жадно рассматривая девушку, в которой с первого взгляда не нашел ничего особого, кроме яркой внешности.

– Мне так показалось… – уклончиво отозвался Анвиез, и осторожно заглянул в лицо так неожиданно обретенной любимой.

Лиатана задумчиво изучала сестру, но в ее взоре не было ни вполне ожидаемой зависти, ни огорчения. Ни грана ни одного из тех чувств, с какими большинство людей смотрит на счастливчиков, неожиданно нашедших небывалый клад.

Ведь не могла же она не понимать, насколько редкостен этот дар, если буквально вчера он пояснял невесте тонкости и сложности изготовления переговорных рожков и других редчайших вещей?

– Как это замечательно! – словно в ответ на его мысли восхищенно выдохнула Лиата, – Лиечка, ты сможешь делать самые необыкновенные амулеты!

– Лет через пятьдесят, – хмуро пообещала Кора, – раньше я не научусь… если Анви, конечно не ошибается. Мне другое интересно… а когда я стану ученицей?

– Ты уже ученица, радость моя, – просветил её не скрывающий счастья Ирджин, – с того самого мгновения, как согласилась.

– Что, так просто? – не поверила она, – и не будет ни грома, ни молнии, ни каких-нибудь волшебных цветов или звезд?

– Я всегда говорил, – усмехнулся Сабенс, – что этот момент нужно сделать торжественным и запоминающимся. Вроде небольшого ритуала. Взрослые конечно и так понимают, а вот подросткам трудно поверить, что они пересекли незримую грань.

– Резерв не всегда бывает… – вздохнул Анвиез, признавая справедливость его слов.

– На воспитание уродов не жалеем… – буркнул Ирджин и Кора ахнула, увидев возникшее под потолком светящееся облачко.

Собранное из тысяч перемигивающихся разноцветных жарких искр, оно медленно и величественно подплывало к ней, и одновременно усиливалась звучащая под сводом торжественная музыка.

– Коралия Гранериз, – негромко, но веско произносил ее учитель, – с этого момента ты равноправный адепт белого ордена магов, и все мы тебе собратья. И неважно, что пока ты ученик, если потребуется любой из нас придет тебе на помощь.

Облачко опустилось на замершую Кору, коснулось ее волос, рассыпалось искрами по скромному платью и исчезло, оставив после себя аромат сирени и последний аккорд стихающей музыки.

– Как прекрасно, – с чувством сообщила Ильда, – Поздравляю, Лиечка! И давайте проголосуем, раз нас уже так много, за то, чтобы этот ритуал стал всеобщим при приеме в ученики.

Возражавших не нашлось, и вскоре вся компания входила в столовую, устроенную в том самом куполе, что высился над центром дворца.

Просторный круглый зал, из которого на широкий балкон выходило восемь дверей, и втрое больше высоких арочных окон, был пронизан солнцем и небесной синевой, сливавшейся с водами Берсно.

– Тут балкон тоже защищен сетью, – сообщил Анвиез, входя в столовую – но к ней еще и привязан магический купол, защищающий от дождя и ветра, поэтому обедать и гулять здесь можно в любую погоду. К тому же на куполе висит отвод глаз, любопытные гости не станут рассматривать нас в подзорные трубы.

Посреди зала стоял большой овальный стол, окруженный удобными полукреслами.

Под окнами разместились столики поменьше и пониже, диванчики, кресла и козетки.

– А мы не стали обедать, ждали вас, – порадовалась Фаиния, – Лираннии нужно было укладывать детей, поэтому они с матерью решили обедать в своих покоях. А лэрд Вандерт поел быстро и ушел, там Вашек не может решить какие-то споры послов.

– Вашек и не может? – Насмешливо переспросила Ильда, – видимо послы попались особо самоуверенные.

– Я схожу после обеда, – пообещал ей Анвиез, – они все слишком привыкли, что с Вандертом можно не особо церемониться, он всегда подчеркивал, что не собирается полностью замещать правителя.

– Но теперь он ведет себя иначе… – рассмотрев незнакомого гостя, усмехнулся Грозби, – лэрд Гонтис был просто ошеломлен, когда Вандерт его отчитал и обвинил в невнимании к бедам его дочери.

– Наши собратья из цитадели уже разбираются в той истории, – пояснил ему магистр, – а регент всегда видел их насквозь, но не считал нужным это показывать.

– Да, – улыбнулась Ильда, – Он разделался с нахальным послом за пять минут. Но мы ждем обещанного рассказа о ваших приключениях.

– Счастье мое, мы хотели после обеда немного отдохнуть, – неожиданно отказался Дарвел, – день сегодня выдался не очень мирный. Лучше встретимся в кабинете за два часа до ужина, нужно обсудить новые указы… и заодно все вам расскажем.

– Конечно, – мгновенно согласилась с ним знахарка, – я не против.

К изумлению Сабенса ни одна из девушек не выразила и тени недовольства, хотя, придя в столовую, все они поглядывали на магов с явным нетерпением. А после заявления герцога и словечка об этом не проронили, даже пошутить себе не позволили. И не только ученицы белых магов, но и их мать, как он постепенно разобрался, и лейда Нетанья, старшая фрейлина герцогини.

Она показалась Сабенсу смутно знакомой и он решил позже отправить запрос своему помощнику, заодно приводящему в порядок и хранящему обширную переписку магистра. Сабенс всегда выявлял всех родственников каждого из своих учеников и выяснял, смогут ли эти бабушки и дядюшки помешать учебе его подопечных. Но изредка встречались такие, кто могли или желали помочь. И вполне возможно, эта лейда была одной из таких родственниц, иначе он не стал бы запоминать ее лицо.

Обед закончился довольно быстро, и никто не пожелал гулять по балконам. Едва герцог с женой встали из-за стола и направились к лестнице, за ними потянулись и остальные.

Ирджин придерживал спускавшуюся по лестнице Кору и чувствовал себя таким счастливым, каким не был очень давно… а может и никогда. И пытался придумать веский повод побыть рядом с нею еще хоть несколько минут, но ничего подходящего в голову не приходило.

А двери покоев, занятых семьей Дарвела, всё приближались, и маг тайком вздыхал, представляя, как она закроет перед его носом свою дверь и мир сразу станет тусклым, холодным и скучным.

– Это мои комнаты, – распахнув створку, сообщила девушка, – ты живешь почти напротив, вон та темная дверь с белым узором. Здесь все двери разные… чтобы не запутаться.

– А комнаты? – отчаянно тянул время маг.

– У тебя – в каштаново- золотистых тонах, я сама выбирала. Вернее, я сначала выбрала те комнаты себе… – Кора оглянулась и внезапно отступила в сторону, – извини мою невнимательность… держу на пороге. Проходи, сам оценишь.

– Тут уютно, – оглядывая светлое дерево стен и бежевый шелк занавесей и драпировок, заметил Ирджин, – и празднично. Я не люблю темных комнат…, наверное, потому что с юга.

– Садись, – девушка опустилась на диван и замялась, – извини еще раз… я мешаю тебе отдохнуть…

– Ты не можешь мне ничем помешать, – сел неподалеку маг и вдруг решился на отчаянную авантюру, – но если ты позволишь… у меня есть маленькая просьба… Сегодня все мы были свидетелями драмы… предательства, которое трудно простить… Поэтому Дар и не захотел ничего говорить… всем нам нужно время… успокоиться, взять себя в руки. И кто-то, кто все поймет и просто помолчит рядом. Иногда так хочется тепла… обычного тепла родного человека. Мне бы очень хотелось, чтобы этим человеком была ты… Я не прошу ничего фривольного, просто посиди рядом, положи голову мне на плечо я тебя обниму, и помолчим, как самая обычная семейная пара.

Ирджин смолк и терпеливо ждал, как воспримет любимая эту наглость, радуясь уже тому, что не получил кулаком в зубы. Нет, ему это не принесло бы никакого вреда, щиты закрывают даже от случайных толчков. Но отношения были бы надолго испорчены.

А Кора несколько минут упорно молчала, раздумывая над его дерзким предложением, и когда ободренный ее терпеливостью жених осторожно придвинулся ближе и приобнял за плечи, лишь тихонько вздохнула.

Можно подумать ей ничего подобного не хотелось! Особенно когда выдавался слишком трудный день, громче обычного орала свои обвинения хозяйка, пакостнее хихикали ее великовозрастные племянники или чересчур назойливо предлагал замужество хорошо потертый хозяин бакалейной лавки.

Кора сама опустила голову на крепкое плечо жениха, чуточку повозилась, устраиваясь поудобнее и закрыла глаза, представляя, что это то будущее, которое она иногда придумывала себе, чтобы подсластить горечь самых обидных и несправедливых упреков.

Рядом с ней незнакомый пока муж… они сидят вечером у камина, просто наслаждаясь теплом и доверием друг друга. Потрескивают в топке смолистые дрова, плывет по комнате горьковатый запах дыма и аромат свежего чая настоянного на весенних травах. А за окном тщетно беснуется непогода, темноте и промозглости нет доступа в надежный уют этого домика.

– Почему ты плачешь, счастье мое? – ворвался в прекрасную картину встревоженный голос мага.

– Мне понравилось… быть семьей, – поспешно вытирая слезы, пошутила Кора, не солгав при этом ни на гран.

– Не режь сердце по живому… любимая. Мне не просто понравилось… я понял, что это и есть мое место в жизни… Я и так едва заставил себя разжать руки… – его голос сорвался.

– Ирджин… прости… я не хотела. Я ведь всё вижу и понимаю… ты лучший жених из всех, с кем я была знакома. И я тебе доверяю… и понемногу привыкаю… но очень боюсь принять привычку за любовь. Я ведь была однажды влюблена… целых три дня… и знаю, как это бывает. Как у Лиаты… пять минут поговорила с Анви, пришла и заявила, что никогда не встречала таких замечательных молодых людей. И все мы сразу поняли, спорить, или что-то доказывать бесполезно, она уже не с нами.

Девушка помолчала, невидяще глядя в окно и осторожно отстранилась.

– Нам будет очень больно… и мне и тебе… если я вдруг так же влипну. И лучше не спешить… не делать неосмотрительных шагов. Еще два года назад мне и в голову не пришло бы отказаться от такого выгодного союза, но тогда я еще была беззаботной и самоуверенной как бабочка. И видела свою дорогу лишь на шаг вперед… но жизнь научила думать о том, что может встретиться за поворотом.

– Ты совершенно права, счастье мое… – маг осторожно взял ее руку и прижал дрожащую ладошку к губам, едва сдерживаясь, чтобы не зацеловать каждую мозоль, свидетельствующую о нелегкой жизни компаньонки, – И не нужно меня успокаивать, я безмерно счастлив уже тем, что нашел тебя… и не собираюсь ни в чём упрекать и торопить. А про того…возлюбленного… не расскажешь? Просто хочется понять… что тебе нравится в мужчинах.

– Да там нечего говорить… – буркнула девушка с досадой, и дернул же леший проболтаться! – он был не мужчиной, а борзым щенком… я быстро поняла. А теперь вообще не переношу таких… самоуверенных красавчиков. Но раз уж сама заикнулась… в тот год ушла Эни… и папенька запер нас дома. Нет… не на замок, мы могли ходить по дому и по саду, но за ворота нас не пускал охранник. Вот я и гуляла… осень стояла такая теплая, красивая… всё как ковром было усыпано яркими листьями, и мы упросили садовника их не подметать. Собирали букеты, плели венки и украшали ими беседки. Вот в такой день я и заметила за оградой незнакомца… Высокий, тонкий, красивый… длинные пряди темных волос рассыпаны по плечам… шелковая рубаха с пышными рукавами по моде королевства… это было как удар молнией. Он показался мне прекрасным принцем, инкогнито приехавшим в наш городок. Я надела самое лучшее платье и помчалась в сад… гулять вдоль ограды. Незнакомец тоже меня заметил и учтиво поздоровался. А я лишь кивнула в ответ, хотя просто до безумия хотела с ним поговорить… самой сейчас смешно…

Однако веселья в голосе любимой Ирджин не расслышал, лишь досаду да сарказм.

– И что он сделал потом? – не выдержав молчания, осторожно справился маг.

– Сначала, – усмехнулась она. – два дня этот козлик очень учтиво здоровался со мной, заговаривал, бросал через ограду букетики с привязанными записками. В них не было прямых намеков или признаний, но для меня уже их существование было признанием. Я утаскивала их и хранила как самые великие драгоценности, пряча ото всех, даже от Лиаты. А на третий день придумала, как устроить свидание. Написала записку и через подзорную трубу следила за «принцем» из чердачного окна… чтобы подбросить послание наверняка и не попасться на глаза слугам. Та труба и показала мне, где он находился, когда не гулял вдоль нашей ограды. Целовал и тискал служанку в дальней беседке, рассмотреть которую можно было лишь с того места, куда додумалась забраться я.

– И что? – снова подтолкнул её жених.

– И всё. Как лешие отвели. Видеть его больше не могла, и до сих пор не понимаю, как умудрилась влюбиться в откровенного ловеласа.

– Обаяние, – виновато вздохнул Ирджин, – магическое. Или врожденное, бывает такая способность у слабых одаренных. Или амулет… а может и зелье. Ты ведь уже была завидной невестой, вот и устраивали на тебя капканы и ловушки. А теперь мне нужно идти… ты о чем-то хотела спросить?

– Да… – нехотя призналась Кора, – недавно прозвучал намек… можно ли и мне узнать, о чем шла речь?

– Если хочешь, все расскажу, – пообещал маг, – Но сначала всё же схожу в свою комнату, нужно отправить пару писем. Я скоро вернусь.

Девушка лишь кивнула, начиная понимать, что однажды позвав жениха в свои покои, тем самым опрометчиво дала ему разрешение на свободные визиты, и пока не могла решить, хорошо это или нет.

Глава 5

– Идем, Вашек продержится еще две минуты. – Лиатана легонько, но настойчиво потянула за рукав и у магистра не нашлось ни слов, ни сил отказаться, – я приготовила сюрприз… и теперь боюсь, что он тебе не понравится.

– Звездочка моя, – не стал прятать счастливую улыбку Анвиез, – нет такого сюрприза, который может мне не понравиться, если его сделала ты.

– Ты подумал другое, – глубокомысленно заметила Лиатана, – что я не способна сделать ничего такого, что не понравилось бы тебе.

– Ну да, можно сказать и так.

– Значит я тебя удивлю, – пробормотала девушка и Анвиез мгновенно насторожился.

Большой опыт хоть и неудачной но всё же семейной жизни научил его очень важной вещи, внимательно относиться к тому, что и как говорит его жена.

Как он выяснил в самом начале серьезных отношений, это только у мужчины нет – означает просто – нет. А у женщин – всё что угодно, особенно у таких интриганок и комедианток, какой была Аманда.

И даже обычные селянки иногда поражали его умением сказать это немудреное слово так, что в нем звучало вовсе не то, о чем их спрашивали.

Но вот от любимой девушки магистр не ожидал ничего подобного, слишком умна, чиста и прямолинейна она была, чтобы затевать какие-то интриги.

– Лиаточка, радость моя, – остановившись и притянув к себе невесту, бдительно заглянул ей в лицо Анви, – а вот теперь уже я боюсь. Мне ничего не нужно… кроме одного, чтобы тебе было хорошо.

– Эни тоже так сказала, – вздохнула девушка и взглянула на любимого с надеждой, – тогда пойдем, посмотрим?

– Идем, – мгновенно успокаиваясь, решительно обнял ее магистр и так дальше и вёл, крепко и бережно прижимая к себе.

Раз Ильда знает о сюрпризе и его одобрила – можно ни о чем не волноваться и наслаждаться наконец-то нашедшим его долгожданным счастьем.

– Вот, – распахивая двери, сообщила Лиатана, и потянула жениха внутрь.

– Но ведь это… – ничего не понимая, Анвиез осматривал роскошное, белое с золотом убранство просторной гостиной – покои Конрада! И занимать их должен Дарвел.

– Эни выяснила… прежде он всегда занимал соседние, эти напоминали ему об отце. – огорченно пробормотала девушка, и начала краснеть, – А мне понравились эти… тут две спальни.

– А зачем тебе… – маг наконец заметил расцветающие румянцем щеки любимой и спохватился, – ты хочешь сказать… что взяла их для нас?

– Ну да… – ее взгляд стал несчастным, – тут и купальни две. А ещё кабинет… Но если не нравится…

– Счастье мое… – Он снова прижал девушку к себе, осыпал ее волосы и лицо легкими нежными поцелуями, – это самый прекрасный сюрприз… но ты же понимаешь, что в таком случае придется ритуал провести как можно скорее. Хотя я ни в чем тебя не тороплю… но и плодить слухи не желаю. Тебя должны уважать… скажу по секрету, Дарвел назначил тебя советником по образованию.

– Ну и правильно, – Серьезно кивнула Лиатана, – и я во всем с тобой согласна. Но слухам взяться неоткуда, Эни сказала что тут все проверенные люди, кроме трех человек, и найти, кто из них распустил язык, она всегда сумеет.

– И эти трое? – тотчас насторожился маг.

– Самый ненадежный – муж Лираннии. Потом она сама. Хотя лейда с нами и подружилась, но неизвестно, умеет ли помалкивать. Ну и гувернантка детей. Больше чужих тут нет, даже Вашека и Милису поселили на втором этаже.

– Я их проверю, – пообещал Анвиез, и осторожно справился – и которая моя спальня?

– Справа, за кабинетом. А моя слева, но если захочешь поменяться…

– Нет. Меня все устраивает. Надеюсь, ученик будет не слишком веселиться… – пошутил маг и вдруг решился, подхватил девушку на руки, и шагнул к креслу, – Вашек потерпит еще две минуты. Я хочу вкратце рассказать тебе о своем прошлом…

– Ты уже предлагал, – деликатно напомнила она, вглядываясь в ожесточившееся лицо любимого, – и я отказалась. Меня не интересуют люди, которых ты забыл.

– Но они не забыли обо мне… как выяснилось.

Анвиез коротко рассказал Лиатане о сегодняшней встрече, стараясь не упоминать ничего, что могло бы ранить ее душу, и ушел, пообещав вернуться как можно скорее.

– Страшная она женщина, – задумчиво пробормотала Лиата и огорченно вздохнула.

Ей необходимо было срочно с кем-то посоветоваться, но Шана обедала в своей комнате и собиралась, по обыкновению, прилечь на часок. А матушка в этих делах не советчик, только расстроится. Лучше всего конечно было поговорить с Эни, но она два дня не видела мужа и вряд ли ей сейчас интересны какие-то сумасшедшие старухи.

А кроме неё только Кора, но она уходила с женихом, и Лиате вовсе не хотелось мешать им строить взаимопонимание.

Еще можно сходить на второй этаж… там разместилась прибывшая утром лейда Вильдиния. С ней приехали две ближайшие помощницы и десяток учениц, но девушек глава гильдии предусмотрительно оставила в Лидморе.

Откладывать задуманное Лиатана не стала, заглянула в зеркало, поправила висевшие на груди амулеты и направилась к лестнице.

Но оказавшись этажом ниже засомневалась в правильности своего решения. Просторный сквозной зал-галерея, куда привела ее лестница оказался безлюдным, а все выходившие сюда двери были закрыты. И стучать в какую-либо из них было по меньшей мере опрометчиво. Она уже пожалела, что не дернула за шнурок, вызывавший горничную, но возвращаться в свои покои тоже не хотелось.

В распахнутых дверях балкона, нависавшего над парадным крыльцом дворца, мелькнула чья-то фигура и Лиата решительно двинулась в ту сторону. Нападений или обид девушка не опасалась, никого чужого здесь быть не могло. Но лично ей ничего не грозило даже в случае нападения какого-нибудь безумца. Анвиез повесил на невесту настолько мощные артефакты, что их сияние видела даже Эни.

На балконе обнаружился уже знакомый девушке лэрд Сабенс, он стоял у перил и всматривался куда-то вниз. Лиатана подошла ближе и поглядела в ту сторону.

Перед ней, как на ладони, раскинулась небольшая площадь, протянувшаяся от ворот до самого крыльца. Выложенная расписной плиткой подъездная дорожка огибала овал пышно цветущей клумбы, по сторонам от нее тянулись увитые розами перголы, мраморные беседки и резные деревянные диванчики. А рядом с воротами высилось одноэтажное ажурное строение, похожее на большую беседку или маленький павильон.

– Это канцелярия, – учтиво пояснил стоявший рядом магистр, – Все приезжающие получают там ключи от домов или комнат и временные опознавательные браслеты. Без них не пройти ни в жилые здания, ни трапезный зал, ни в театр. Никуда.

– Откуда вам это известно? – спокойно осведомилась Лиатана.

– Я тут был… правда давно, на совершеннолетие наследника. С тех пор способ защиты хотя и претерпел изменения, но не кардинально, Анви мне объяснил. Кстати, он сейчас в том павильоне, беседует с послами из Илюркского султаната.

– Даже илюрцы прибыли? – удивленно буркнула девушка, – неожиданно.

– Хотите посмотреть? – с искушающей улыбкой предложил магистр.

– А стоит ли? – оглянувшись, Лиата задумчиво изучила его лицо, и полюбовалась, как постепенно блекнет улыбка мага, – Анви записывает такие разговоры на камень и потом покажет всем. Дарвел назначил заседание, собираемся за два часа до ужина.

– Увы, – ослепительно улыбнулся ей Сабенс, – меня не приглашали.

– Просто еще не успели, – уверенно заявила она и одной фразой смела все его обиды, как мелкий сор, – вы же мудрый человек, можете понять, как ранят Дара выпады различных предателей. Он много лет жил в окружении толпы заговорщиков, разговаривал с ними как с преданными людьми, кормил и поил, встречался с ними за столом… Даже на его свадебном ритуале присутствовали почти все те, кто мечтал его убить и занять трон. А сегодня он узнал, что и на одного из немногих его верных друзей, тем более на целителя и учителя тоже покушаются… я удивляюсь, как он еще удержался, не устроил немедленной казни. Наверное не все еще знал.

– Казнить её герцогу не удалось бы, – возразил магистр, – мы бы не позволили.

– Я и не сомневалась, – хладнокровно согласилась девушка, – но напугать их он вполне мог. Однако не стал… хотя просто кипел от гнева, мне Анви рассказал.

– Вот как… – в голосе Сабенса проскользнула едва уловимая насмешка, – ну и что вы о ней думаете?

– Для начала хочу попросить… обращайтесь ко мне попросту, ведь я теперь ваш собрат… или адепт? Ну а про ту женщину… боюсь, поправляя ей телесное здоровье, никто не задумывался о духовном. Ее нужно лечить… если не поздно, и об этом я и хотела попросить вас. Проверить ее… не разум, а нравственные качества. Желание делать своим детям именно добро, а не просто командовать ими, как егерями, или тряпочными куклами. Мне страшно представить, как им там живется… в том имении… ее детям и внукам.

– Лиатана… – магистр смотрел на юную ученицу с искренним удивлением, – не ожидал от тебя такой просьбы. Давно меня так не радовали ученики. Очень жаль… что я уезжаю…

– Почему? – теперь удивилась она, – Анви сказал, что ты хочешь основать в герцогстве школу для белых магов.

– Но Дарвел этого не хочет, – огорченно вздохнул Сабенс, – и спорить с собратом я не стану.

– И не нужно. Он назначил меня советником по образованию, и значит договариваться с ним моя обязанность. А я считаю, что нам очень нужна такая школа.

Магистр изумленно поднял бровь, услыхав эту новость. Нет он не собирался учить герцога, тем более собрата, кого тому назначать советниками. Но и понять, почему из всех жителей долины Дарвел выбрал на такой ответственный пост именно ее, такую юную и неопытную, никак не мог. Да и не поверил пока… и решил обождать. Но приглашение девушки принять… ведь не выставят его силой?

– Спасибо, – произнес, мягко улыбаясь, – я обязательно приду на это совещание… если меня пропустят.

– Я скажу Анви, – согласилась она и оглянулась на звук шагов, – лейда Вильдиния! А я вас ищу, мне нужен ваш совет. И еще Дарвел назначил собрание, в гостиной третьего этажа за два часа до ужина.

– Я приду, – пообещала целительница, пристально рассматривая магистра, – мне кажется… или мы с вами знакомы?

– Да, встречались девять лет назад, – кивнул тот, – на третьем совершеннолетии наследника. Но я тогда ходил под чужой личиной.

– Я вижу свет аур, – невозмутимо объяснила целительница, – а белых магов не спутаешь ни с кем. В этот раз вы снова наблюдателем от цитадели?

– Нет… тут и без того достаточно магов. Я ехал по другому поводу. Но пока не уверен… что прибыл не напрасно. Точнее, я очень сильно ошибся… неверно оценив ситуацию. Видимо старею.

– Не лукавьте, – насмешливо покачала головой Вильдиния, – до старости вам как до моря пешком. Но если вы расскажете о вашей ошибке, я постараюсь помочь. Идемте в мою гостиную, не люблю разговаривать посреди дороги. Лиатана, ты хотела поговорить срочно или подождешь?

– Я могла бы подождать, но подозреваю, что рассказ лэрда Сабенса напрямую связан с моим вопросом.

– Мне тоже так кажется, – удрученно вздохнул магистр, – но во всех случаях от Лиатаны у меня секретов нет.

– Скверная история, – ворчала Вилия через четверть часа, доливая в свой бокал холодный яблочный квас. – Мне от всей души жаль Анвиеза… но я не поняла, зачем вы везли ее с собой?

– Откуда я мог знать, как оскорбит его появление бывшей жены? Анви никогда ничего не говорил… и у нас не принято бесцеремонно лезть в душу с расспросами. Мне просто хотелось показать ему одаренного правнука, чтобы убедить в необходимости школы, а она встала стеной, заявив, что не отпустит ребенка неведомо куда. И это казалось мне доказательством любви и заботы.

– Вот об этом я и хотела поговорить… – напомнила о себе молча слушавшая их Лиата, – разве это справедливо, что Аманда распоряжается судьбами своих детей, внуков и правнуков как деспотичная королева? Ведь они тоже имеют право на собственное мнение? Я никогда не поверю… что Анви мог не подумать об этом, уходя из дома, но спрашивать его не хочу… ему и так сейчас больно.

– Если он всё оставил ей… – задумалась знахарка, – то все остальные зависимы от нее материально. Лэрд Сабенс, а вам ничего не известно?

– Я могу послать письмо, – мгновенно достал он пирамидку, – ответ придет через пять минут. Всеми подобными делами занимается канцелярия цитадели… там опытные стряпчие.

Тоненький свиток и в самом деле возник в луче пирамидки еще прежде, чем они успели допить квас.

– Так… – открыл послание Сабенс, – имение, городской дом и счет в банке оставлены поровну приемным сыновьям Анвиеза, кроме тех комнат, где проживает их мать Аманда. На случай, если она пожелает жить отдельно, на особый счет положена сумма, достаточная для покупки небольшого домика. Права тратить эти деньги на другие цели она не имеет, может лишь забирать ренту.

– Тогда я ничего не понимаю… – задумалась Лиатана, – они совершенно свободные люди… и могут делать все, что угодно… тем более старший живет с Анви… считается его камердинером.

– Завтра к обеду они прибудут в Лидмор, – сообщил Сабенс, – и еще недавно я собирался заплатить за всех штраф и увезти их назад в Брандию.

– Куда? – нахмурилась Вильдиния, – разве они живут не нашем королевстве?

– Нет, в Брандии. Недалеко от границы, поэтому свободно говорят на двух языках… хотя они похожи. Анвиез именно оттуда… думаю, он специально сбежал подальше.

– Мне пора, – поднялась с кресла Лиата, – Анви обещал вернуться. Не забудьте о собрании.

– Милая девушка… – немного помолчав после ее ухода, осторожно заметил Сабенс, – сообщила мне, что герцог назначил её советником по образованию.

– А вы сомневаетесь? – усмехнулась Вильдиния. – лично я считаю её подходящей кандидатурой. Лиатана очень образованна, честна и рассудительна. Но главное – имеет собственное мнение и не заморочена устаревшими правилами, условностями и привычками. Если сочтет, что каждому поселку нужна школа – будет требовать ее строить. Если не хватит учителей – придумает, как их найти. И я с удовольствием буду ей помогать.

– Скажите, лейда Вилия, а вы не хотели бы стать ученицей белого мага? – внезапно спросил Сабенс и затаил дыхание в ожидании ее ответа.

– Нет, – ответила она, не задумавшись даже на миг.

– Очень жаль, – огорчился маг.

Люди с сильным даром и чистыми помыслами большая редкость в их мире.

– И вы даже не спросите о причине? – хмуро усмехнулась целительница.

– А вы расскажете? – не поверил он.

– Лет семь назад, когда Анвиез сделал мне такое же предложение, я отказалась объяснять свой отказ… – в ее усмешке проступила застарелая горечь. – Но вам могу сказать… у меня три веских причины не исправлять свою судьбу.

– Вильдиния… – магистр отчаянно искал слова, способные донести до нее его мысль, – белые маги очень стараются всегда поступать по совести… никому не причинять обид и никого не судить бездоказательно и необоснованно. Но мы живые люди… и не можем стать идеальными…да это и невозможно. Тогда мы будем просто заводными игрушками… вроде часов, на которых танцуют прекрасные куклы. Поэтому нужно принять как данность, что все мы можем ошибаться, и стараться относиться к своим и чужие промахам с пониманием и сочувствием.

– Да? Даже если они решили чью-то судьбу?

– Я убежден, что это было не нарочно… но во всех случаях невозможно предусмотреть заранее, как опрометчивое решение… или простое слово подействует на будущее. Я живу уже долго и могу рассказать тысячи примеров… но ведь вы, как знахарка, каждый день сталкиваетесь с чужими бедами и знаете таких случаев не менее моего.

– Ну тогда слушайте. Первая и главная причина… я не могу бесстрастно лечить всех подряд, как положено целителям. И всегда больше сил, редких зелий и времени трачу на детей, бедных женщин, раненых воинов или охотников. А богатых бездельников, получающих раны и ломающих кости в скачках и стычках, стараюсь лишь немного подлечить… и сплавить их личным целителям. Не могу иначе… мне противны люди, которые сами не ценят и не берегут свое здоровье.

– И в этом вы не одиноки, – широко улыбнулся ей маг, – я тоже такой. Никогда не брошу без помощи умирающего… но за того, кто попал в беду нечаянно – буду биться с судьбой до последней капли силы. А самоуверенному дураку, на спор влезшему на крышу храма, иногда даже не хочется собирать из осколков кости… чтобы до конца жизни расплачивался хромотой за беспечность и глупость.

– В самом деле? – откровенно изумилась глава целительниц, – а я иногда чувствую себя грязной лгуньей… когда сама поступаю не так, как требую от учениц.

– И это тоже правильно, – серьезно подтвердил маг, – пока они юны и неопытны – должны стремиться к совершенству. Сомнения придут к ним позже… и тогда нужно объяснить и помочь сделать правильные выводы. Нас слишком мало… чтобы вылечить всех, поэтому магистры четвертой и пятой ступени берут на себя тяжкую обязанность решать, кто достоин наших усилий. К примеру, король Бругенон… никто из нас не станет продлять ему жизнь.

– Вы меня словно в холодную воду с моста сбросили… – помолчав, заявила целительница, – я должна это обдумать.

– А третья причина? – осторожно осведомился Сабенс, догадываясь что вопреки утверждению женщины именно она и была основной.

– Пока промолчу… – Вильдиния поднялась и решительно направилась к двери, забыв, что находится в собственных покоях.

– Стойте, – остановил ее маг, но в его спокойном голосе слышалось огорчение, – я уже ухожу. Мои комнаты недалеко, четвертая дверь от балкона. Если все же решитесь рассказать – приходите.

Глава 6

– Ее мерзкая усмешка взбесила меня так, как не сердило ничто и никогда… – герцог беззлобно усмехнулся и нежно коснулся пальцем подбородка любимой, – не хмурься… я не стал ее убивать. Просто приказал Таубену отправить в тюрьму. Анви пытался заступиться… но в тот момент я точно знал… даже не понимаю, откуда пришла уверенность, что при ней нельзя проявлять ни доброту, ни слабость. Теперь они едут в егерской кибитке и завтра к обеду будут в Лидморе. Придется судить…

– Ты же возьмешь нас? – Ильда приподнялась на локте, посмотреть в его глаза, – но заранее, как знахарка, могу сказать одно, она не в ладах с разумом. На это указывает сразу несколько деталей. Женщины, которые хотят, чтобы бывший муж помогал им и детям – всегда стараются сохранить дружбу с ним и после расторжения союза. И никогда не пытаются ни обвинять, ни оскорблять. А раз она даже по прошествии стольких лет обращается с бывшим мужем свысока и покровительственно – значит слишком уверена в его порядочности и добром отношении. А возможно и в слабохарактерности. Совершенно необоснованно между прочим, он ведь не поддерживал с ней никаких отношений.

– Но принял её сына… это его камердинер, Каснир. Его настоящее имя – Ниркас. И он посылал матери какие-то письма. Поэтому я и собираюсь немедленно выбросить эту ведьму из долины… не то она придумает, как испортить жизнь Лиатане.

– Мне кажется, Анви никогда этого не допустит, – не согласилась его жена, помолчала и осторожно спросила – а за что ты рассердился на магистра? Только за то, что он их привез?

– Ну да… – нехотя признался Дар, и крепче обняв любимую, уткнулся лицом в ее распущенные волосы, – смешно, да?

– Нет, – теплая ладонь нежно гладила его торс, рисуя круги и спирали, – не смешно. Анви же объяснял, что резерв и способности будут постоянно расти, хотя и медленно. И одновременно начнет повышаться чувствительность. Ко всему… к эмоциям, к запахам, свету… все белые маги видят в темноте как кошки, ты знал?

– Теперь знаю… – засмеялся герцог, благодарно целуя любимую, – а мы не опаздываем на собрание?

– Есть еще полчаса чтобы собраться. – Успокоила Ильда, – Но праздничные наряды придется надеть сразу, потом ужин с послами. В трапезном павильоне, во дворец мы решили никого не впускать.

– И правильно сделали. – похвалил ее муж. – Хочется отдохнуть от суеты, а они будут толпами бродить по дорожкам и всеми способами пытаться прорваться на третий этаж.

В гостиную, где собрались все, кого Бремер пригласил по заданию Дарвела, герцогская чета пришла почти последними. После них появился лишь Вашек и верховный магистр, предусмотрительно остановившийся на пороге.

– Проходите ближе, лэрд Сабенс, – приветливо окликнула его герцогиня, – вот ваше место.

Маг проглотил заготовленное извинение, прошел к стоящему рядом с нею креслу и сел, скупо поблагодарив за приглашение.

– Я включила вас в список, можете убедиться, – Ильда обезоруживающе улыбалась, – но оказалось, что Лиатана меня опередила. Она имеет право звать всех, кого сочтет нужным.

– Я от скуки написал вчера ночью указ о назначении советников, – оглядев собравшихся, сообщил Дарвел и прозвучало это не так важно, как объявлял о подобных событиях король. Скорее, утомленно и чуточку насмешливо, – и теперь жду от вас, как от самых проверенных и преданных герцогству людей предложений и замечаний. Но если захотите отказаться – должны будете объяснить это всем и прямо сейчас.

Все насторожились, притихли, и Вашек, которому Дарвел передал документ, начал чеканно читать:

– Назначить лэрда Вандерта Дейро почетным первым советником высокородного лэрда Дарвела, герцога Тайгердского. Главным действующим советником назначается светлый лэрд Анвиез Лоуденс, советником по целительству – лейда Вильдиния Докенс. Лэрд Грозби Гранериз назначен советником по промышленности, а Лиатана Гранериз – советником по образованию. Бремер Чегенс назначается тайным советником и главой тайного сыска, Кезорт Луанон – советником по финансам, лэрда Ледтона Югнера – советником по охоте и рыболовству. Светлый лэрд Ирджин Тиэдинз назначен советником по правосудию и дипломатии, светлый лэрд Коринкс Гайнер – советником по горному делу. Советником по безопасности герцогства и главнокомандующим армией назначается лэрд Таубен Редмор, с подтверждением звания генерала. Лэрд Герсено Туади получает пост командира дворцовой охраны и личных герцогских телохранителей. Лейда Коралия Гранериз назначается советником по защите свободы и имущества женщин и детей.

– Ей будет трудно, – заметила Вильдиния.

– А советник вовсе не лошадь, которая обязана тащить в одиночку огромный воз, – невозмутимо ответил Дарвел, ждавший именно этого вопроса. – Ваше дело – найти проблему, мешающую спокойной жизни наших подданных, изучить и предложить способы решения. Хоть один, хоть сто. А совет будет выбирать лучший. Я уверен, что вместе мы во всем разберемся.

– Это хороший метод, – спокойно заявила Лиатана, – мне очень нравится. И поэтому предлагаю решить первый вопрос, нужна ли герцогству школа магов. Мое мнение – очень нужна. Там будут учиться подростки с сильным даром, и им потребуется где-то его тренировать. Поэтому следует сразу найти место для школы неподалеку от обители целительниц или лазарета. Можно рядом с обителью для инвалидов. Кроме того, в школе будут учителя, и все они – белые маги. Значит в трудных ситуациях можно будет просить у них помощи. Ну, и как всем известно, в поселках и городах где живут белые маги, всегда имеются лавки с изготовленными ими амулетами и зельями. В них товары обычно дешевле, чем у аптекарей и торговцев, а если мы сумеем договориться, то сможем получать часть амулетов за кристаллы. Ну и последнее, в этой школе будут учиться и жители долины, и большинство из них, закончив учебу, никуда не уедет.

– Вас это устроит? – герцог испытующе глядел на Сабенса.

– Абсолютно, – подтвердил тот, еще не веря своим ушам.

– У кого-нибудь есть возражения или сомнения? – Обвел присутствующих внимательным взглядом Дарвел.

– Только по месту расположения школы, – заявила Вильдиния. – Я не против, чтобы она была рядом с одним из лазаретов, но не с нашей обителью и замком. Тогда нам не придется каждый раз трястись по два дня в седле или кибитке, чтобы помочь с тяжелыми больными в дальних городах. Например, в Топри. Там неподалеку есть старинный лазарет и в нем работает три знахарки, одна второй ступени, но она уже немолода и собирается перебраться в город, поближе к внукам.

– Я не против, – сразу согласился Сабенс, – а где можно построить здание?

– Вандерт? – спросил герцог регента.

– Кезорт скажет точнее, – произнес тот. – он помнит всё, что куплено за счет казны.

– Вот, – главный казначей достал из папки карту, – между лазаретом и Топри есть поместье Бобры, а выше, в начале ущелья – охотничье имение. Им владел бывший советник Кангер, но продал казне, когда Пангерту понадобились деньги.

– Магистру отдадим Бобры, – распорядился герцог, – а охотничье имение перейдет в распоряжение лэрда Ледтона, он найдет ему применение. Кстати, Ледтон, в Лидморе у казны имеется несколько особняков, вы за верную службу получаете любой, на выбор. Кроме того выбирайте себе доходное поместье из принадлежащих короне. Кезорт подскажет, какие находятся неподалеку от замка.

– Спасибо, – растерялся главный охотник, – но я не за награду…

– И это я ценю особо, – улыбнулся ему Дарвел и обернулся к жене, – ну, успели мы?

– Почти, – кивнула Ильда, – но если нас отвезут в ладье, то прибудем даже чуть раньше.

– Отвезут, – проворчал Анвиез с деланным недовольством, – куда деваться, раз уже запрягли.

– Я помогу, – опасливо предложил Сабенс и выдохнул облегченно, когда никто из собратьев не стал отказываться.

Прикрытые мороком ладьи влетели в широкое окно пустого еще зала для торжественных приемов, одного из трех, спрятанных под крышей самого большого павильона. Второй, занимавший большую часть здания, отводился под танцы, а третий служил парадной столовой. В ней устраивались лишь торжественные ужины и обеды, поэтому кухни не было, лишь буфетная, куда привозили приготовленные кушанья и напитки. Сейчас там суетились поварята и слуги в строгих безупречно отглаженных форменных одеяниях и белоснежных фартуках.

Вытаращив от неожиданности глаза, егеря изумленно взирали на нарядных людей, внезапно возникших из ниоткуда в охраняемом ими зале. А те спокойно поднимались на возвышение для трона, занимали расставленные вокруг кресла.

– Это же сам лэрд Дарвел, – первым опознал герцога немолодой подтянутый офицер. – Вон и регент с супругой, казначей… и придворные маги. Это их фокусы… а нам только на руку. Проще охранять и по ногам никто не топчется.

Остальные воины согласно кивали, пусть герцог и впредь появляется как леший из куста, это они перетерпят.

– Открывайте двери, – подошел к ним Бремер, – и впускайте сначала послов, потом понемногу остальных.

– А вы… – вопросительно уставился на него офицер.

– Глава тайного сыска, – сухо представился бывший повар и сам еще не вполне осознавший свой новый статус, – и вся дворцовая охрана теперь в моем ведении.

– Поздравляю, – сообразительно вытянулся перед ним воин, точно знавший, этот человек никогда не станет шутить такими важными вещами.

– Спасибо, – хмуро усмехнулся Бремер, – после ужина собери всех офицеров в павильоне канцелярии. На пять минут.

Первыми в зал медленно вплыло посольство из Илюркского султаната. Впереди выступал довольно молодой посол в широких шароварах из блестящего синего шелка, усыпанных камнями сапогах и богато вышитом вишневом бархатном жилете поверх атласной белой рубахи навыпуск. По бокам от него двигались двое помощников или стражей в одинаковых штанах и запахнутых на груди и туго подпоясанных кушаками полосатых коротких куртках без застежек. За ними брел замотанный в темную ткань кулек, и лишь плавные очертания фигуры выдавали в нем женщину. Последним шел немолодой худощавый мужчина в темном одеянии и круглой шапочке с перьями за отворотом. Перед собой он нес поднос, на котором стояла внушительная шкатулка и лежал запечатанный пенал с посланием.

– Толмач, – тихонько подсказал соседям Анвиез.

Именно этот илюрк и шагнул вперед, едва послы приблизились к возвышению. Передал свою ношу ближнему спутнику, и, ловко выхватив из-за пазухи свиток, начал нараспев читать невыносимо длинную речь.

– О великий среди великих, равный среди равных… осыпанный милостью богов и светом звезд…

– Любезный, – не вытерпев, остановил его Анвиез, – разве вы не поняли мое предупреждение? У вас еще минута, и, если вы не поспешите, мы так и не узнаем ваших имен.

– Но эту речь одобрил сам великий султан Мехтаяр Курбанаши Таркенди Навхиаргус! – возмутился посол на чистом наречии королевства.

– Полминуты, – коротко оповестил маг.

– Мы, сиятельный принц Фаурхобон али Мабурат Тухталанчи, привезли высокородному лэрду Дарвелу Тайгердскому дар от нашего отца сиятельнейшего и величественнейшего султана Мехтаяра Курбанаши Таркенди Навхиаргуса!

Толмач, низко кланяясь поставил свою шкатулку на маленький столик, перекрывавший свободный проход к трону. А потом ухватил за плечо замотанную в покрывала фигурку и подтащил ближе.

– Драгоценные пряности, растущие лишь в нашей стране и любимая дочь сиятельнейшего и величественнейшего султана Мехтаяра Курбанаши Таркенди Навхиаргуса!

– Какая ещё дочь? – вмиг рассвирепел Дарвел.

– Позвольте мне, – мгновенно поставив звуконепроницаемый щит, попросил Сабенс.

– Конечно, – кивнула ему Ильда, успокаивающе поглаживая руку мужа.

– Тухталан! – убрав щит, позвал магистр, и принц чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Э-ээ… светлый лэрд Сабенс-ака?

– Именно я. А вот с какой стати ты вдруг стал принцем? Если всегда был семьдесят третьим беем Тухталаном? Неужели все шахзаде внезапно покинули наш мир? Но главное, как ты осмелился оскорбить высокородного герцога и нарушить законы королевства, запрещающие рабство?

– Н-но… – посол осторожно попятился, – он же молодой мужчина… а мужчинам нужен гарем…

– А! – с издевкой усмехнулся Сабенс, – так значит ты считаешь, что имеешь право прийти в чужую страну и начать насаждать там собственные порядки? А почему бы тогда всем остальным не отправиться в Илюркский султанат и не навести там такие обычаи, какие нравятся им? К примеру, дать свободу всем рабам?

– Но светлый лэрд Сабенс-ака! – искренне возмутился посол, – так поступать нельзя!

– А почему это, как тебе – так можно, а нам сразу нельзя? – притворно изумился магистр. – Чем ты лучше?

– Но если вы не возьмете рабыню, – вмешался вдруг в разговор толмач, – она умрёт с голоду. Или нам придется утопить её на обратном пути.

– Ты пытаешься меня шантажировать? – угрожающе процедил побледневший от гнева Дарвел.

Кожа на его скулах натянулась, губы сжались в тонкую линию, а взор метал молнии, не обещая послам ничего хорошего.

Остальные гости, постепенно заполнившие зал и расположившиеся вдоль стен, с интересом следя за илюркским посольством, мгновенно притихли, подались назад и поспешили спрятать взгляды.

– Но высокородный лэрд! – Обиженно воззвал бесстрашный семьдесят третий бей, – Нам больше некуда ее деть! Великий султан Мехтаяр Курбанаши Таркенди Навхиаргус не простит, если мы осмелимся не выполнить приказ и не вручить его дары!

– Это так, – подтвердил Сабенс.

– То-есть, – мгновенно сообразила Ильда, – раз вы соизволили приехать, то можете указывать герцогу, что ему делать? Какие дары брать, какие правила заводить? И если мы ее возьмем, то будем должны султану ответную любезность?

– Женщины обязаны молчать, когда говорят мужчины! – осуждающе поджал губы Тухталан.

– Это герцогиня! – яростно процедил Дарвел, – и я никому не позволю её оскорблять! И никогда подобное не прощу! Забирайте свои подарки и немедленно покиньте долину! Герцогство не видит пользы в дружбе с вашим султанатом.

Все оцепенели от неожиданности, а посол с толмачом начали сереть, наконец осознав, что с ними не шутили.

– Пощадите! – вдруг рухнул на колени кулек, – не отдавайте меня им!

Женщина умоляюще протянула к правителю увешанные браслетами и кольцами руки, но Ильда видела не украшения, а мозоли на худых ладонях и следы веревок на запястьях.

– Посмотрим, – опередил её Сабенс, небрежно махнул рукой и ядовито-желтый смерч ловко размотал скрывающие голову подарка покрывала. – Так… Фаиля. Непокорная внучка султана от нордвинской рабыни. И как только ему хватило щедрости подарить такую ценную родственницу?

Магистр откровенно издевался, глядя на посиневшего от ужаса посла, а девушка все ниже склоняла голову.

– Лэрд Сабенс? – позвала его Ильда, – вы знаете способ её спасти?

– Да, – успокаивающе улыбнулся магистр, – я забираю девушку в счет долга. Слышишь, Тухталан? Скажи отцу, что теперь он должен мне не девятьсот восемьдесят семь, а девятьсот восемьдесят шесть наложниц.

– Откуда взялось столько? – проявил свою осведомленность толмач, – на камне высечено – девятьсот семьдесят пять.

– Мой ученик продолжает счет, – небрежно бросил ему магистр, – и султан об этом прекрасно знает. Но упорно заставляет камнерезов каждую ночь сбивать новые цифры. Передай ему, что за подделку документов полагается наказание. А теперь прощай, герцог велел вам убираться из долины.

Созданный им вихрь, спавший у ног магистра покорным клубком, мгновенно разросся, загудел, собрал в кучу послов и их охрану и как мусор вытащил прочь.

Судя по опасливым взорам гостей, такое обращение с наглыми послами их не просто изумило, а потрясло до глубины души и это подтвердило поведение всех остальных посольств.

Никто из них не осмелился ничего ни просить, ни намекать, быстренько вручали грамоты и дары, и отступали в сторонку.

Едва откланялось последнее посольство, из Харенского герцогства, в центр зала вышел Вашек и важно поднял вверх руку.

– Указ высокородного лэрда герцога Дарвела Тайгерда о назначении советников.

Это сообщение гости слушали, затаив дыханье, в звенящей от напряжения тишине. После перечисления новых советников шли имена людей, занявших посты градоначальников, командиров городских стражей и застав, Таубен подоспел как раз вовремя.

Дворецкий уже закончил читать и бережно свернув документ, отступил к возвышению, а ошеломленные гости продолжали молчать, не в состоянии осознать степени важности события, на котором присутствуют.

И кардинальности перемен, так молниеносно произведенных правителем, которого все привыкли считать беззаботным, покладистым юношей, не способным решить ни одного важного вопроса без помощи дяди.

– Но как же прежние советники… куда они денутся? – первой не выдержала немолодая лейда Глакери, дальняя родственница лэрда Кангера.

Бывшего лэрда, но ей об этом пока никто не сообщил.

– Уже делись, – ледяным тоном просветил гостью Анвиез. – Сидят в казематах, ждут суда за попытку вооруженного захвата герцогской короны. До решения судей всё их имущество арестовано, счета в банке и ценности конфискованы. Но ваш родственник, лейда, как один из главных заводил, не может надеяться ни на амнистию, ни на сохранение статуса и имущества.

– А Пангерт? – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Погиб. Сгорел от неумелого обращения с мощным артефактом, когда пытался сжечь толпу девушек- заложниц.

Каждое слово мага падало веским камнем на головы замерших гостей, уже слышавших различные сплетни и байки, но пока привычно им не веривших. Мало ли чего говорят… недавно вон утверждали, будто герцог подменён. А он такой же, как и был все эти годы, завсегдатаев балов и пиров не проведёшь. Только прорезался вдруг тоже хорошо знакомый, ледяной фамильный взгляд, вмиг сделавший герцога еще более схожим с отцовскими портретами.

– О боги… что будет с детьми… – горько зарыдала вдруг какая-то дама, и её тотчас поддержало несколько голосов.

– Дети за отцов в нашем королевстве не отвечают, – строго сообщил Ирджин, – а судьи последний дом ни у кого не отнимут. Но жить семьям предателей придется иначе, чем прежде. Теперь их детям нужно добиться всего собственным трудом и умом и доказать право на звание лэрда, как доказали когда-то предки.

Глава 7

От уныния и нерадостных лиц некоторых гостей, справедливо подозревавших, что им сегодня нечего праздновать, трапезу спасли комедианты столичного театра и знаменитые менестрели. Они неустанно сменялись на высящемся посреди зала круглом подиуме, выныривая из полуподвальных помещений, где кроме комнат для прислуги, винных подвалов, ледников, складов посуды и прочих помещений, нашлось место и для удобных гримерок.

Герцог и его новые советники ужинали за отдельным столом, установленном по обычаю на возвышении и постепенно начинали забывать обозлившего их наглого илюрка. Его сестру по приказу Бремера егеря увели в дальний дом для прислуги и устроили в небольшой спальне, поставив караул. После ужина Сабенс собирался увезти илюрчанку в Лидмор, где он еще загодя купил небольшой домик.

– Лэрд Сабенс, – воспользовавшись небольшим перерывом в выступлениях певцов, вдруг поинтересовалась Кора, – а зачем вам столько наложниц, раз вы не живете в Илюрке?

От неожиданности магистр едва не подавился куском мяса, но справился, не без помощи магии, промокнул салфеткой рот и заинтересованно уставился на девушку, о которой пока не составил определенного мнения.

– А если бы я жил в султанате? – наконец решился он на провокационный вопрос.

– Тогда все просто, – опередила сестру Лиатана, подняв взор от книги, которую незаметно читала, положив на колени, – в султанатах размер гарема показывает истинную значимость мужчины. Бедным и слабым просто не по карману содержать целый городок женщин и слуг.

– Только ради желанья показать всем свой статус, илюрки готовы кормить армию бездельниц? – засомневалась Ильда.

– Они не бездельницы, – поспешил объяснить ученице Анвиез, – в гареме султана все женщины неустанно трудятся. Вышивают шелком, золотом и камнями дорогие ткани и наряды, плетут тончайшие кружева, вяжут и ткут ковры, покрывала и многое другое. Некоторые вещи остаются во дворцах как украшение, но многое продается купцам, везущим поделки в соседние государства.

– Вот как… – задумчиво протянула Кора, и сестры с интересом в упор уставились на Сабенса.

На миг магистру показалось, будто в их взорах стремительно тает недавняя приветливость, и хотя он уже давно взял себе за правило не обращать внимания на упрёки не понимающих его людей, стало вдруг невыносимо обидно.

– Но у Сабенса нет никакой возможности содержать гарем, – невозмутимо продолжал Анвиез, словно не заметив помрачневшего лица собрата, – он считается в султанате придворным целителем и живет в комнатах на мужской половине дворца. Поэтому он заключил с султаном договор, все наложницы, которых дарит ему за работу Мехтаяр, продолжают жить в гареме султана, пока не наберется ровно тысяча. Сделку заверили магически и теперь на установленном в саду большом валуне выбито количество принадлежащих Сабенсу женщин.

– Мехтаяр сначала относился к этому договору со свойственным ему легкомыслием, считая что сумеет найти выход, когда придет время. – с усмешкой пояснил Ирджин, – Ему казалось, что это случится очень не скоро, ведь подарил он для начала всего трёх дочерей. И даже радовался, ведь все вышитое и изготовленное чужими наложницами шло в его казну, а он за это только кормил их и давал приют. Правда передарить или призвать женщин к себе уже не мог, всем подаренным Сабенс надевает неснимаемые браслеты.

– И теперь султан по ночам срубает надписи? – понимающе усмехнулась Ильда, – а девушки? Сколько лет это длится?

– Больше десяти, но последние три года Сабенс там не живет. А девушки рады, хотя молодых среди них все меньше… как и красавиц. Это сначала, пока число наложниц Сабенса не перевалило за пять сотен, султан дарил юных дочерей, внучек, племянниц… потом опомнился и начал расплачиваться постаревшими и некрасивыми рабынями, больными и калечными, бесплодными и строптивыми. Но давал не скупясь… расчищая место для молодых красавиц. А потом вдруг выяснил, что как только Сабенс заберет свою часть наложниц, у него самого гарем станет меньше, чем у магистра и некоторых сородичей.

– Никогда не поверю, будто Сабенс собирается стать султаном, – убежденно заявила Лиатана, – если бы он пожелал, то давно мог там править. Значит намерен устроить переворот.

Внимательно следивший за разговором магистр даже закашлялся от такого предположения, до сих пор не пришедшего в голову ни одному из великомудрых визирей Мехтаяра.

– Ты права, любовь моя, – нежно поцеловал её руку Анвиез, не обращая внимания на пирующих гостей.

Он сразу по приходу сюда поставил между возвышением и залом искажающий щит, и теперь никто не мог ни видеть, ни слышать происходящего за герцогским столом. Свои тайны белые маги привыкли хранить от недобрых и нескромных взоров.

– А как, и главное, куда, он заберет свое имущество? – более всего Кору интересовали бесправные женщины, а не короли и султаны.

– Позовет собратьев, – усмехнулся Дарвел, уже оценивший размер и оригинальность шутки, – они подгонят пару фрегатов и увезут женщин в королевство… может и нам перепадет немного. Можно будет открыть ковровую мануфактуру. Небольшое имение для них выберешь ты, Коралия, проедешь с Ирджином по тем, какие они сочтут подходящими.

– Лучше всего рядом с одним из дальних городов, – произнес Грозби, – там больше подходящих женихов. Не стоит выдавать рукодельниц замуж за селян, те сначала кормят и доят скотину… и лишь после этого едят сами.

– Правильно, – поддержала его Вильдиния, – в селах у женщин до вышивания зачастую просто руки не доходят.

– Вот и займетесь все вместе, – мгновенно определился Дарвел, – если конечно, нам привезут хоть десяток илюрчанок.

– Обязательно привезут, – Сабенсу неожиданно стало так легко и весело, как не было уже давно, – тем более, ими управляет роза моего сердца… и она не готова расстаться с лучшими подругами.

– Наконец-то признался… – тихо проворчал Анвиез, но по его довольному тону все поняли, как он рад за собрата, – тогда нужно ускорить эту операцию. Всем нам известно, что Мехтаяр не прощает оскорблений… а ты сегодня пнул его очень больно. Даже не сомневаюсь, что те послы, чьи правители заинтересованы в дружбе с Илюрком, уже отправили домой срочные послания.

– Да, – задумчиво кивнул магистр, оглядел сидящих за столом, полюбовался на огорченные взгляды прекрасных сотрапезниц, из которых лишь жена Вандерта внимала сладкоголосой певице и негромко, но веско заметил, – но над горами сегодня аномальный магический всплеск…

– Артефакт, – первым догадался Ирджин, – значит совет уже знает? И они обойдутся без тебя?

– У меня должно быть алиби, – так же негромко пояснил Сабенс, – да и Тухталана жалко… хотя он и самоуверенный олух. Но не заслужил той участи…

Договаривать магистр не стал, да никто и не желал знать подробностей той кары, какую назначит правящий дед не выполнившему приказа внуку.

Ужин герцог и его сотрапезники закончили в молчании, и ушли из зала так же незаметно, как появились.

– Какой длинный был день, – откровенно зевнул Дарвел, когда они, расставшись с жившими на втором этаже советниками, поднялись по лестнице, – больше сегодня даже слышать не хочу ни о чём важном.

И никто не стал ему возражать, да и разве умные люди спорят с очевидным?

– Я тоже иду спать, – объявила Кора, остановившись у своих покоев, – мирных всем снов!

Распахнула двери, намереваясь улизнуть от жениха, но внезапно замерла, ощутив, как сердце сжала острая тоска… или это ей показалось? Но на всякий случай оглянулась… и осознала, что интуиция ее не обманула. Ирджин стоял напротив, провожая ее таким горьким взглядом, что в душе девушки что-то дрогнуло. Или треснуло… как лопается на реках подтаявший лед, громким и резким звуком оповещая всех вокруг о своей капитуляции. Хотя зимник еще стоит… но всем понятно, что это ненадолго.

И это одновременно потрясло Кору и рассердило.

Наверное, ей все же нужно было уйти, успокоиться и все обдумать, но тогда она стала бы Эни. А Кора старшей сестрой никогда не была и не мечтала становиться, хотя и любила ту и многому у нее училась. Но не терпению и не холодной рассудительности… впрочем, пару раз точно отказавшим и самой Эни.

– Но чаю бы выпила… или взвара с вафлями, – заявила она первое, что пришло в голову, – как думаешь, где это найти?

– Я принесу, – обрадовался маг так горячо и искренне, что у неё на душе сразу стало легко и спокойно.

– Жду, – небрежно бросила Кора и направилась в свои комнаты, старательно делая вид, будто не замечает внимательного взгляда матери, сидящей с Шаной у распахнутых на балкон дверей.

Надо же, усмехалась она, торопливо переодеваясь в простое платье, и кресла откуда-то притащили и поставили так, чтобы видеть двери её покоев. Ну и Лиаты… те немного дальше, в самом углу. Как будто мы глупые девчонки и тайком встречаемся непонятно с кем, а не с законными женихами!

И вдруг снова застыла на месте, внезапно поняв, что слова «законный жених» больше не вызывают в ней прежнего внутреннего протеста и желания добавить – фиктивный или временный. Даже напротив… как бы это ни было неожиданно, больше не пугают и не возмущают.

Теперь они кажутся правильными, согревают душу ощущением защищенности, нужности и важности для сильного и смелого, а самое главное – благородного и преданного мужчины.

Кора давно уже не испытывала такой уверенности в своих поступках. Еще несколько дней назад она упрямо продолжала цепляться за принятое однажды глубоко неправильное решение и продираясь сквозь колючки, брести по чужой, наспех выбранной тропе.

А теперь ясно осознала, что на этот раз не ошибается… но и спешить пока не собиралась.

– Фаечка, что вы тут делаете? – Грозби оказался рядом с женой так неожиданно, что та даже вздрогнула.

– Любуемся озером… – смутилась лейда Фаиния, – очень уж вечер хорош.

– Озеро у тебя за спиной, Фаечка, – ласково сообщил он, – и там уже темно. В следующий раз ты пойдешь на ужин вместе со мной и детьми, и не выдумывай больше никаких причин, я всё равно не стану слушать. Мне очень не нравится, когда меня меряют заинтересованными взглядами нахальные лейды, уже оценившие мой новый статус.

– Но Гроз… – попыталась спорить его жена, – мне проще и спокойнее поесть в своих комнатах.

– Кстати, – вспомнил он, – а где Вела?

– Я ее отпустила, слуги живут на первом этаже, – охотно пояснила Фаиния правила, о которых он прекрасно знал и сам.

На память лэрд Гранериз пока не жаловался.

– Ты говорила, что Лиата вполне могла бы жить в комнатке камеристки, рядом с гардеробной? – когда Грозби принимал решение, ничто не могло отвлечь его от цели, – так почему не поселишь там воспитанницу? Чтобы следила за твоим питанием и заранее готовила платья для подобных приемов.

– Но Гроз!

– Я почти пятьдесят лет Гроз, – невозмутимо заметил он, – и двадцать пять из них – живу рядом с тобой. Поэтому давно выучил наизусть все твои уловки… только плохо представлял, к чему они могут привести. Конечно, у нас в семье теперь куча белых магов, и они вылечат любую твою болячку, но мне неприятна сама мысль, что ты притворяешься счастливой и спокойной, когда тебя мучит нестерпимая боль. Ведь на самом деле это скрытое недоверие, сомнение во мне, твоем муже, который обязан делить с тобой все тяготы и беды… а вместо этого не знает даже о твоих болячках. И еще… я не хотел, видят светлые духи, ни о чем спрашивать свою приемную мать… но теперь вижу, что был не прав. Нужно было сразу вытаскивать из вас все ваши тайны… и не позволять никаких заговоров и интриг. Слышишь Шана? Скажи мне честно, за каким лешим вы тут сидите в засаде, как охотники на перелетных уток?

– Прости, Гроз… – старая няня с огорчением смотрела в его внешне спокойное лицо, по ведомым лишь ей приметам понимая, как сердит и обижен ее воспитанник, – она за них боится… я уж по-всякому убеждала… но материнское сердце такая темная пропасть… в ней то призраки рождаются, то радужные мыльные пузыри.

– Иди отдыхать, – вздохнул Грозби, – и до утра выбери себе служанку. Либо позови Велу, вдвоем вы лучше справитесь с Фаечкиными страхами. И запомни, больше никаких секретных засад и тайных переговоров. Маги все видят и слышат и ваши детские игры в шпионов их оскорбляют.

С минуту Фаиния неверяще смотрела на мужа, ожидая признания в шутке, потом начала понимать, что он сказал чистую правду и побледнела как стена.

– Происки леших… – сорвался с ее губ горестный вскрик.

– Вот именно, – муж решительно притянул ее к себе, обнял и повел к своим покоям, – кстати, на месте девочек я тоже обиделся бы. С чего ты вдруг решила что они еще маленькие и глупые?

– Ну так ведь сколько напутали… – всхлипнула она.

– И сами распутали, – поддакнул Грозби, – а это самое ценное, когда человек осознает свои ошибки и находит силы и смелость их исправить.

Шана проводила их задумчивым взглядом, поднялась из кресла и направилась в свои покои. Они с Дорсом выбрали самые скромные, но все равно невероятно роскошные по её представлению. И комнатка для камеристки или чтицы там тоже имелась, няня осмотрела ее сразу по приезду, и сначала собиралась позвать Дорса, зная его неприхотливость. А потом подумала и напрочь отказалась от этой мысли, осознав, что унизит таким предложением преданного родственника.

И теперь порадовалась, что не сделала еще и этой ошибки. Тем более Гроз снова был прав. Он очень редко вмешивался в домашние дела, полностью доверяя им троим, да и работа не оставляла ему ни одной свободной минуты. Много лет он ел на ходу и спал урывками, когда голова сама падала на чертежный стол.

Но когда приходилось разрешать неотложные семейные задачи, всегда находил правильный выход… вот только забывал посвятить в эти планы домочадцев и пояснить им ход своих мыслей.

Войдя в свои комнаты Шана решительно дернула шнур звонка и села к столу, ожидая прихода упрямой девчонки.

Та прибежала через три минуты, приглаживая на ходу растрепанные волосы, еще не достаточно отросшие, чтобы заплетать на ночь косу.

– Лейда Шана, вы меня звали?

– Да. С этого момента ты живешь в моих покоях, в комнатке камеристки, – строго заявила няня, умевшая при нужде распорядиться хоть взводом егерей, хоть толпой пьяных рыбаков. – Мне отдали тебя в воспитанницы и потому не вздумай устраивать тут бунтов или капризов. Твои вещи слуги перенесут завтра, а сейчас иди укладывайся спать и выбрось из головы свои глупые страхи. Купальней пользуйся сколько нужно, ночную сорочку и пеньюар возьми в моем гардеробе, сладости и печенье в буфете. Все поняла?

– Поняла, – уныло кивнула Вела и побрела в сторону своей новой комнаты, но на пороге остановилась и тихо осведомилась, – а почему вдруг так внезапно?

– По многим причинам. Но самые главные две – о лейде Фаинии нужно заботиться постоянно, отвлекать ее от невеселых мыслей, она тяжело привыкает к чужому дому. А вторая – я неважно себя чувствую и мне может в любую минуту понадобиться помощь… зелья накапать, воды подать.

– А лекари? – недоверчиво хмурилась девчонка.

– Сделали что могли, теперь нужны лишь время и забота, – Шана состроила скорбную гримасу и тяжко вздохнула. – ну иди, я недавно приняла зелье, сейчас справлюсь и сама.

Когда Кора вернулась в свою гостиную, Ирджин уже был там, разливал душистый чай по золотистым фаянсовым чашечкам.

На столике стояло большое блюдо из того же сервиза, наполненное всевозможными вафлями, пирожными и булочками.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, рассмотрев эту, еще недавно совершенно недоступную ей роскошь, тихонько вздохнула и села на диванчик.

– О чем ты вздыхаешь? – насторожился маг, присаживаясь рядом, но не слишком близко.

– Дарвел очень озадачил меня этим указом, – отпив чай, нехотя призналась Кора, вовремя вспомнив, что маги как-то чувствуют ложь и придумать несуществующий повод не получится. – Ну какой из меня советник? Если я даже близко не представляю, чем могу им помочь. Когда я говорила, что хотела бы устроить временное убежище для потерявшей работу прислуги, то представляла себе совсем другое. Купить простой дом… с десятком комнат, завести одну- двух помощниц. Есть такие женщины, постарше, вроде нашей Шаны, которые хорошо разбираются в хозяйстве и людях.

– Тебе не о чем волноваться, – нежно улыбнулся невесте маг, придвигаясь чуточку ближе, – если ты заметила, меня назначили советником по правосудию, и я в этом разбираюсь. И могу помочь тебе с потерявшими имущество или кров детьми и женщинами, издав приказ решать их дела безотлагательно, и не единоличным решением разных взяточников, а особым, общественным судом, в который обязательно будут входить маги или знахарки. И кроме того… счастье мое, ты помнишь тот дом в Лидморе, где мы были два дня назад? Я не успел сказать, что дарю его тебе, и ты можешь устроить там всё, что пожелаешь. Хоть приют для девушек, сбежавших от ненавистных женихов, хоть убежище для обманутой прислуги.

– Но он слишком велик… – засомневалась девушка, – и ты покупал его для себя. Я не могу принять такой дорогой подарок.

– Счастье мое… – грустно улыбнулся Ирджин, – это лишь капля из того, что мне хочется тебе подарить. Не думай ни о чем, просто занимайся чем хотела, а я буду тебе помогать. Только не молчи… если чего-то нужно, вместе мы все решим. А теперь давай посидим еще немного… как утром, да я пойду, тебе нужно отдохнуть. Завтра едем на суд.

Он осторожно придвинулся к невесте вплотную, бережно обнял и затаил от неожиданности дыханье, когда она сама опустила голову на его плечо. И сидел так, словно скованный, задыхаясь от внезапно залетевшего на зов его души счастья и боясь спугнуть его случайным движеньем.

А потом так же молча поднялся и поспешно ушёл, пока еще хватало силы воли.

– Можно сказать, – слегка разочарованно усмехнулась Кора, глядя на плотно прикрывшуюся дверь, – что последнюю проверку на порядочность и благородство мой жених прошел блестяще. Странно только, почему мне не хочется гордиться своей выдержкой? Ну и его заодно.

Впрочем, так даже лучше, особенно если матушка до сих пор любуется звездами. Спешить им абсолютно некуда, раз они уже нашли друг друга и проверили свои чувства.

По выработанной за последние годы привычке девушка убрала со стола, поставила в буфет сладости, а посуду на поднос и отправилась спать.

Глава 8

На суд бывшие советники отправились в обитых металлическими полосами кибитках без окон, сопровождаемые усиленным эскортом из вооружённых егерей.

Герцог и маги прибыли в ладье. Вместе со всеми друзьями и родичами, пожелавшими поучаствовать в процессе. Фаиния и Шана отказались наотрез, Нетанья тоже. Не поехали и Цинния с дочерью. Звать их зятя никто не собирался. Зато попросился Дорс, и теперь сидел в самом конце длинного судейского стола, стоящего на внушительном возвышении. Напротив них каскадом поднимались ряды зрительских мест, а внизу, за невысокой решеткой на простых скамьях сидела толпа странно похожих людей.

Тюремные надзиратели герцогских казематов подходили к охране преступников очень серьезно и после того, как маги сняли с них все амулеты и украшения, не только побрили узникам бороды и локоны, но и остригли ногти. И отобрали всю одежду до нитки, выдав одинаковые полосатые холщовые штаны и рубахи, украшенные огромными номерами.

Публика ошарашенно разглядывала одинаковые полосатые спины понуро повесивших головы преступников и пыталась опознать по ним знакомых.

Но едва прозвенел судейский гонг, все притихли, и устремили взоры на судейскую коллегию, боясь пропустить хоть слово.

– Заседание верховного суда герцогства Тайгерд, по делу о государственной измене преступной группы заговорщиков и вооруженном нападении на герцогскую семью и домочадцев объявляется открытым, – важно и мрачно провозгласил старший судья Лидмора, немолодой лэрд Ангус Жатьен. – Речь от обвинения и приговор прочтет светлый лэрд Ирджин Тиэдинз, советник высокородного лэрда герцога Дарвела Тайгерда по правосудию и дипломатии. В защите преступникам принято решение отказать, так как их вина полностью доказана и эти доказательства проверены и признаны подлинными всеми членами герцогского суда.

В зале кто-то застонал, но тут же стих, так как поднял руку сидевший справа от герцога Ирджин, требуя тишины.

– Суд установил степень вины всех мятежников, и выяснил, что глава заговора, бывший лэрд и банкир Пангерт некоторых чиновников и знатных лэрдов привлекал в задуманное им преступное сообщество против их воли. Запугивал, шантажировал жизнью родственников и фальшивыми обвинениями в измене. Лишь немногим из них хватило сообразительности и смелости попросить защиты у регента или придворного мага, и за это они полностью оправданы, сохранили звания и должности и получили награды за верность принесенной присяге.

– Предатели… – с ненавистью процедил кто-то из преступников, и темная, словно сотканная из плотного тумана огромная когтистая лапа тотчас выхватила его из общей клети и посадила в отдельную.

– Преступник номер девятнадцать нисколько не раскаялся за время ареста и тем самым усугубил свою вину, – невозмутимо сообщил Ирджин публике и продолжил речь, – некоторые из заговорщиков до последнего надеялись, что нападение не состоится, и всячески уклонялись от помощи Пангерту, откупаясь деньгами. И хотя они не пришли с повинной к придворному магу, регенту, или высокородному лэрду Дарвелу Тайгерду, герцог решил их помиловать, так как они и сами уже наказали себя и свои семьи. Эти лэрды лишаются занимаемых постов, но им остается звание, имущество и недвижимость. Узники под номерами четыре, семь, девять, десять, двенадцать, пятнадцать, восемнадцать, двадцать и двадцать два освобождаются и могут получить свою одежду и вещи.

Темная лапа мелькала безостановочно, выхватывая полосатые фигуры и переправляя к двери в коридор. Остальные узники побледнели и сжались ещё сильнее, понимая, что их наказание будет намного жестче.

– Еще пятеро узников искренне раскаялись за проведенное в камере время, и за это высокородный лэрд Дарвел Тайгерд счел возможным смягчить им наказание. Они теряют свои посты и звания, но их детям звание оставлено, как и имущество. Отправьте леев под номерами два, пять, шесть, одиннадцать и четырнадцать переодеваться, они свободны.

Лапа мгновенно справилась с задачей и снова исчезла, а на скамье осталось всего семеро узников.

– Все остальные, – жестко глянул на них маг, лишаются постов, званий, имений, драгоценностей и состояний. Но их семьям, кроме семьи главаря заговора Пангерта, остаются жилые дома вместе с обстановкой и полученное за женами приданое, если оно еще не растрачено самой хозяйкой. Эти тонкости проверят чиновники советника по финансам лэрда Кезорта Луанона и служащие герцогского банка. Семья Пангерта, последние несколько лет нагло тратившая украденные преступником у казны деньги, лишается родового звания и всего имущества, включая драгоценности, амулеты и роскошную одежду. Все это будет продано с аукциона, вместе с имуществом остальных наказанных и пойдет в возмещение убытков казны и на оплату слуг. Все преступники, кроме номера девятнадцать, немедленно отправляются в монастырь Бен – Кале на три года и лишь от их усердия зависит, выйдут ли они вовремя или останутся там дольше. Номер девятнадцать за спесь и злобу приговаривается к ошейнику подчинения и отправляется в распоряжение жреца храма Угорда.

– На сколько? – охнула седая дама в шляпке с черной вуалью.

– Это решит жрец, – холодно пояснил Ирджин, – возможно в тот же день отправит пожизненно в Бен-кале. Больше вопросов ни у кого нет?

– А как нам теперь жить? – выкрикнул молодой парень, и растерянно оглянулся на дергавшую его за рукав заплаканную даму, – а что такого? Я же не прошу его отпускать?

– И ты прав, – кивнул ему Ирджин, – теперь это для вас самый важный вопрос. Но прошу запомнить, за дела отцов никто из вас не отвечает, кроме родичей Пангерта, рьяно помогавших ему плести интриги. Именно поэтому его сын был среди наказанных, а племянница отправлена в дальнюю обитель, приучаться к честности и труду. Желающие уехать к родственникам в королевство, получить работу или научиться ремеслу могут прийти на прием ко мне или к светлому лэрду Анвиезу, мы поможем определить ваши умения и склонности. Принимаем мы в ратуше, каждое утро, с восьми до десяти.

– Спасибо, ученик, – неслышно для публики саркастически поблагодарил его магистр и получил в ответ уверенную усмешку.

– А ты собирался получать жалованье просто так? – так же неслышно съязвил Ирджин и сурово глянул на публику, – Заседание верховного суда герцогства Тайгердского объявляется закрытым.

Возможно, кто-то из зрителей и собирался задать еще вопрос или высказать свое мнение, но магов это уже не заботило. Закрывшись от посторонних непроницаемым туманным щитом, они создали ладью и менее чем через минуту улетели в ней через распахнутое окно.

– Куда летим? – едва оказавшись над крышами города, хмуро осведомился герцог.

Суд весьма подпортил ему настроение, наглядно показав, насколько мало понимают знатные и богатые жители столицы ужас задуманного Пангертом переворота. И его последствия, в случае удачи банкира неминуемо больно задевшие бы жизни всех обитателей долины.

– На ярмарку, – кротко поведала Лиатана, – мне Анви пообещал.

– Да? – изумленно приподняв бровь, Дарвел оглянулся на учителя, – а Ильда об этом знает?

– Конечно, – нежно улыбнулась ему жена, – мы даже одежду заранее приготовили попроще… а морок кастует Сабенс, как мне пояснили, он в этом мастер.

– И где эта одежда? – осведомился он, пока не понимая, зачем им вообще нужна ярмарка?

Разве нельзя приказать купцам доставить во дворец все необходимое?

– У Коры, – с готовностью пояснил Ирджин, – там и перекусим. Я еще вчера попросил Бремера послать надежного повара и горничных.

– А у Коралии… – снова задумался герцог, – есть тут дом?

– Ирджин отдал мне тот, где были мошенники, – невозмутимо сообщила сидевшая рядом с магом девушка, наслаждаясь давно забытым, испытанным лишь в детстве ощущением защищенности, умиротворенности и гармонии.

Вместе с расцветавшей в ее душе уверенностью в правильности происходящего эти чувства создавали невыразимо прекрасный, светлый образ будущего, где никто не посмеет насильно навязывать ей свои желания и правила.

– Вот как, – удивился Дарвел, и тотчас перевёл взор на спокойное лицо жены, – счастье мое, а тебе не хочется иметь дом в Лидморе? Я как-то не сообразил, но у казны тут есть особняки… можешь выбрать.

– Мне не нужно, – с улыбкой отказалась она, – у меня есть Анстор. Мы с Корой собираемся открыть там лазарет для калечных детей. Возможно, Сабенс пожелает иногда их навещать.

– Я магистр, – открыто улыбнулся ей Сабенс, – и для собратьев готов делать все, на что хватит сил. Поэтому просто зовите, когда понадоблюсь, безо всяких церемоний, и я обязательно приеду. Только скажите, где находится этот поселок?

– Это имение, – пояснил Анвиез, – в трех милях отсюда, между замком и столицей. Идеально подходящее место, там богатый сад и целебные ключи.

Больше он ничего пояснить не успел, ладья опустилась на балкон особняка, принадлежащего теперь Коре. Герцогская чета, Анвиез с Ирджином и невестами вошли в дом, а остальные отправились в летний дворец. Вандерта ждала семья, а Таубена с Ледтоном совершенно не интересовали ярморочные забавы. В отличие от Дарвела им приходилось частенько бывать по делам на разных ярмарках и аукционах.

Сестры переодевались и пили чай наспех, ярмарка была уже в самом разгаре и им не терпелось оказаться на рыночной площади, среди прилавков, шатров, коробейников и зазывал. Давно, еще в детстве полюбившееся развлечение, в последние годы не доступное ни одной из них.

Очередная ладья доставила компанию в узкий закуток между глухой стеной харчевни и шатром гадалки. Девушки юркнули под черный, разрисованный звездами и странными знаками полог, а мужчины пошли мимо крыльца, намереваясь встретить спутниц у выхода из шатра.

Нечаянно услышанная фраза заставила магистра мгновенно поднять над собой мощный отвод глаз, и двигаться дальше осторожно, как охотящийся за бдительной крысой кот.

– … повезут в Бен-кале.

– Я похож на идиота? Там будет охрана с амулетами.

– Ты давал клятву! – возмущенно прошипел пожилой мужчина в потертом темном одеянии, явно с чужого плеча.

– Да. Но знатному господину! – огрызнулся жилистый парень среднего роста, прячущий лицо под полями низко надвинутой на лоб соломенной шляпы.

Его одежда была ненамного новее, чем у собеседника, но сидела как влитая, привычно обтягивая крепкие плечи и торс.

– Это не имеет значения! – настаивал старший.

– Все имеет! Я клялся защищать богатого лэрда от всех случайностей, но не от его собственной дурости! И никогда бы не взялся за эту работу, если знал, что он полезет меряться силами с белыми магами! Сразу тремя! Нас никто не предупредил… что мы беремся защищать полного дурака. Вы не знаете, что там творилось… а мы были… и еле ушли. Поэтому даже не просите и больше не зовите. Я не работаю на самоубийц!

– Но он там погибнет… ты не представляешь себе, что такое Бен-Кале!

– Почему это? Отлично представляю. У меня кузен целый год там прожил… вернулся умным человеком. В общем прощайте, лэрд, и забудьте, что мы были знакомы.

Наемник в шляпе развернулся и поспешно зашагал в сторону прилавков.

– Пеняй на себя… – его бывший хозяин выхватил из кармана блеснувшее лезвием метательное оружие и весьма умело швырнул ему вслед.

– Дурак, – вслух припечатал Анвиез, ловя воздушной петлей трехгранный дротик, – за что ты решил его убить?

– За обман… – медленно произнес убийца, рассматривая появившихся из пустоты людей, – а вы кто такие?

– Сначала расскажешь, кто ты, – магистр оглянулся на спутников и попросил, – идите без меня, я позже догоню.

– Мы с тобой, – не согласился герцог, и Ирджин согласно кивнул.

– Схожу за девушками, посидим немного в соседней чайной, вряд ли его история затянется надолго.

Чайная только открылась, и еще пустовала, никто не бежит пить чай, пока не обойдет хотя бы несколько интересующих его рядов. Поэтому Анвиез очень порадовал хозяйку, сняв всё заведение на полчаса.

Устроились в отдельном кабинете, хотя чая никому не хотелось. Всем было интересно, кто этот, пока еще лэрд, и как он собирался освободить своего родственника или друга.

– Да никак, – откровенно усмехнулся лэрд Геменз Бетвано, старший брат советника Сивенса Бетвано. – я же не идиот. Надеялся, что кто-нибудь поймает этих наемников, егеря или вы… вы же тайные агенты? И наемники выдадут меня вашему командиру. А после достаточно рассказать ему прямо в глаза, как я всех вас ненавижу и суд тут же отправит меня в Бен- кале.

– И зачем вам туда? – справилась Лиатана.

– Чтобы спасти этого дурака, – хмуро усмехнулся лэрд Геменз.

Он явно сделал ставку на откровенность, и Дарвел не мог не признать, что ему это нравится.

– Но их там и так спасут, – заметил Анвиез, лично инспектировавший самый дальний и северный монастырь.

– Всех остальных, – убежденно покачал головой неудавшийся убийца, – но не его. Сивенс моложе меня на десять лет, и я знаю его характер наизусть, потому что сам воспитывал с пятнадцати лет. Дал матери клятву… когда она умирала. Брат очень способный, и не зря лэрд Конрад назначил его советником по науке и технике, когда Сивенсу было всего двадцать восемь. Моложе его на четыре года был только лэрд Ледтон, потомственный охотник и рыбак. Но Ледтон оказался более бдительным и здравомыслящим, а Сивенс всегда был натурой романтичной, увлекающейся и слегка легкомысленной. Сначала он увидел в заговоре какую-то свободу для научного и технического развития долины, мнимую возможность новых отношений между жителями, бредил огромными заводами и шахтами, гладкими как стекло дорогами и усыпанными самоцветами шпилями домов. Он не задумываясь, дал Пангерту магические клятвы верности и служил ему преданно как самая верная собака. А в последние годы понемногу прозрел… потерял интерес к науке, пристрастился к вину и доступным фрейлинам. Я его ругал и уговаривал… просил всё бросить и уехать… у матери есть родственник в королевстве. Он небогат… но приютил бы, я припрятал кое-что на черный день. Да вот только у брата вдруг некстати проснулась честность. Он заявил, что сам во всем виноват, но нарушать клятву не может. И каяться не станет, а если его убьют во время мятежа то это будет справедливая кара. Сам он никого убивать не собирался… и насколько мне известно, это было осознанное и твёрдое решение. Но как все обернулось на деле – мне никогда не узнать.

– Ну в этом мы можем помочь, – помолчав, веско пообещал Анвиез, – если вы скажете, зачем хотели убить наемника? Мы их пощадили, так как они работали за деньги и не знали истинных планов Пангерта. А как только разобрались в происходящем – бежали из дворца, даже не заметив, что охрана любезно открыла им ворота.

– Я не собирался его убивать, – очень твердо заявил Геменз, – мне это ни к чему. Только ранить… ну это я уже говорил. И по ошибке попасть не в руку а в спину тоже не мог, я уже двадцать лет работаю учителем холодного оружия в столичной школе для знатных юношей и бросать дротики могу даже с завязанными глазами, на слух.

– А способности проверяли? – прищурился Ирджин, и переглянулся с учителем, тоже заметившим бледный свет слабого дара.

– Да, я учился у жреца Нифона, – спокойно признался Геменз, – но они не выросли. Так вы будете проверять мое умение метать оружие?

– Нет, мы тебе верим, – произнес Дарвел и глянул на учителя, – сними с меня отвод глаз.

– Хорошо, – невозмутимо согласился тот и снял морок с герцога и себя. – Так вот, как новый главный советник, предлагаю простить лэрду Гемензу попытку обмануть правосудие и нанести травму невиновному человеку.

– Другого способа срочно попасть в арестантский обоз я не придумал… – пожал плечами Геменз и с надеждой уставился на Дарвела, – а брат?

– Он, как ты справедливо сказал, на самом деле преданно служил Пангерту, и в день мятежа стоял со всеми в строю с боевым жезлом в руках, – строго пояснил Анвиез. – Но проверить, нажимал он на рычажок – или нет, невозможно. Все жезлы в руках неодаренных выпускали иллюзорные снаряды. Допустить гибели женщин мы не могли.

– А они знали… – мгновенно нашел спасительную лазейку Геменз, – что жезлы не опасны?

– Нет. – убил надежду магистр, – когда оружие им продавали – оно было боевым.

– Значит… вы знали заранее… – вмиг сообразил мастер метательного оружия.

Впрочем, это и не удивительно, с его-то профессией. Неуклюжие тугодумы туда просто не попадают. Не имеют шанса.

– Но почему же их не остановили? – в его вопросе звучала живая боль и упрек, – можно было просто снять с постов.

– Против такого поворота было несколько важных причин, – честно сообщил Анвиез, – но главная – все они самые значимые люди герцогства, за каждым друзья, родичи и подчиненные. Подумай, как бы они восприняли эту весть? Сколько злобы вылили бы на регента? И разве долина жила бы относительно спокойно все эти годы? Да, из двух зол мы выбрали меньшее, дав им время и возможность поумнеть, остыть, осознать бессмысленность и опасность своего замысла. История знает случаи, когда длительные заговоры рассыпались сами по себе, изжив свою привлекательность для их организаторов. Но об этом ты подумаешь в пути. Раз тебе так хочется поехать в Бен-кале, езжай законно. Предлагаю пост помощника настоятеля монастыря по охране преступников. Жрецам и послушникам не очень хочется ловить и лечить беглецов, а бегут они, особенно новички, постоянно. Бунтовщикам очень трудно поверить, что за пятьсот лет существования монастыря оттуда не выбрался ни один узник. Живым.

– Я готов, – не раздумывая, объявил Геменз. – куда идти?

– В городские казармы, обоз пойдет оттуда. Но сначала надень этот амулет… и запомни, снять его невозможно. Даже с умершего. В нем защита и маяк. По нему я найду тебя в любом месте, в море, в горах, в пропасти или в подземном лабиринте.

– Понятно, – блеснул насмешливым взором новый сотрудник охраны, – а можно последний вопрос… если мне удастся ему доказать… убедить, что прыгать в пропасть еще рано и всегда можно раскаяться и начать жить сначала?

– Жрецы сообщат мне о такой доброй новости, я регулярно получаю отчеты. И если ты это сделаешь, вы уйдете вместе с первой же оказией. Но если ты еще и сумеешь доказать всё это тем узникам, кому сочтешь нужным – получишь достойную награду.

– А если – всем? – с недоверчивой усмешкой осведомился Геменз.

– Тогда останешься там постоянным воспитателем, – невозмутимо пообещал герцог, вставая с места, – таких сотрудников жрецы очень ценят. Всё, идем, пока ярмарка не закончилась.

Магистр снова набросил морок, и они ушли, заботливо подхватив своих спутниц.

А новый помощник настоятеля Бен-кале проводил их взглядом, подсел к столу и подвинул ближе мясные пироги и рыбные расстегаи.

Из-за волнений последних дней он постоянно забывал поесть.

Глава 9

– Даже не сомневайся, – слова Эни оказались последним доводом, развеявшим колебания ее младшей сестры.

– Но как же твои барсы? – смущенно смотрела Лиатана, уже протянув руку к заветной корзинке.

– Буду учить, – твердо пообещала герцогиня, – они уже достаточно взрослые… и понимают намного больше, чем дикие звери. Бери, Лиаточка, я помню, ты когда-то просила матушку.

– И она не позволила? – невольно нахмурился Анвиез.

– Она сказала… – мягко пояснила Ильда, – нас в доме семеро… представьте, что будет, если каждый заведёт то животное, которое ему нравится? Лиата кота, отец собаку, Кора обезьянку, Эни попугая… Дорс волка а Шана – козу. Мы представили… и больше об этом не говорили. Все-таки дом у нас был небольшой.

– И она была права, – признал Ирджин и осторожно заглянул в лицо невесте, которую с прошлого вечера перестал понимать, – а ты еще хочешь иметь обезьянку, счастье мое?

– Нет, – мгновенно отказалась Кора и лукаво усмехнулась, – у одного из племянников моей бывшей хозяйки была маленькая обезьянка… после всего одного раза её запретили привозить в гости. И я теперь точно знаю, что никогда не захочу жить рядом с этими прелестными животными.

– А попугая? Или котенка?

– Нет, – его невеста была непоколебима, – только лошадь. Потому что она живет в конюшне.

– Как я сам не догадался… – огорчился Ирджин, – но теперь придется ждать несколько дней. Раньше лошадь не доставят.

– Откуда? – На миг отвлеклась от своей корзинки Лиатана.

– Из цитадели, – пояснил Анвиез, и повел невесту дальше, к загонам, где продавались яки.

Но его интересовали вовсе не лохматые животные, а пустые сенники, возле которых не было вездесущей публики. Магистр собирался создать ладью и вернуться в летний дворец.

Они уже обошли все ряды и скупили кучу разных вещей, от несомненно нужных, вроде теплых ажурных пуховых шалей для матушки и Шаны до бесполезных, но милых ярких безделушек, игрушек и пушистого голубоглазого дымчатого котенка.

Ильда набрала целый баул трав и сухих ягод, собираясь учить юных знахарок варить простые зелья, и несколько мешков кроличьего пуха разных цветов, вспомнив что обещала мужу мягкий свитер. Лиатана нашла в книжной лавке миниатюрный словарик редких слов и именно такие плетеные закладки, какие любила оставлять в книгах. У краснодеревщика ей приглянулась выточенная из букового корня подставка для тяжелых фолиантов, изображавшая веселого карлика в остроконечной шапке. И только Кора ничего не выбрала, хотя некоторые вещицы рассматривала очень внимательно.

Ирджина её скромность огорчала так сильно, что это заметили все спутники и начали наперебой предлагать Коре все, что попадалось на глаза. Только Ильда, уже сделавшая собственные выводы, не спешила соблазнять сестру расшитыми жемчугом домашними туфлями и невесомыми шалями. Через некоторое время последовала ее примеру и Лиатана. Она даже остановила взглядом любимого, когда он собирался позвать Кору к прилавку, где серебряных дел мастера торговали изысканными наборами шпилек, гребней, застежек и булавок тончайшей работы.

– Почему? – спросил он одними губами и получил в ответ загадочную улыбку и взор, обещавший все пояснить.

Но позже.

Маневр с ладьей удался магистру безукоризненно, и вскоре и ярмарка, и столица остались позади. Впереди синели воды Берсно и блестели на солнце купола и флюгера летнего дворца.

– А можно узнать, – спросила вдруг Кора, – куда поедут те, кто придут завтра в ратушу просить за своих родичей, или попросту начнут устраивать им побеги? И чем так ужасающ Бен – кале, что этот бесстрашный лэрд решился на такой опасный план?

– Я тоже об этом подумал, – одобрительно глянул на нее герцог, и перевел взор на учителя, – так что там со жрецами?

– О тех, кто придет в ратушу, пока ничего сказать не могу, но думаю, их вопросы будут интересны и Коре и Лиате, – заявил Анвиез, не скрывая, что не собирался ничего решать единолично, – а про Бен-кале могу объяснить. Построил его король нордвинов для своей любимой, но неверной жены. Там властвует вечная зима… лишь летом бывают дни, когда можно гулять без перчаток и валенок. Но куртки и шапки, хоть и легкие, все равно никто не снимает. И тем не менее в Бен-кале всё предусмотрено для удобной и безопасной жизни. Теплый дом для людей и пристроенные к нему теплые хлева для животных. Зимняя оранжерея и закрытые дворики для птицы, освещенные фонарями с ведьминым мхом. В темноте куры не несутся, а довезти в край вечного мороза зелень и яйца очень непростая задача. Ну и библиотека и мастерская, где узников учат нескольким ремеслам. От самых простых, вроде шитья домашних туфель и вязания, до ювелирного дела.

– А жрецы… – задумалась Лиата, – за что они там сидят? Или зачем?

– Зачем, – нежно улыбнулся ей жених, – Причин достаточно. Одним нужна тишина, чтобы написать задуманную книгу, или картину, другие хотят немного отдохнуть от суеты или от навалившихся неприятностей, третьи собираются проверить разлукой свои чувства… или чувства избранницы. А кто-то намерен испытать самого себя, ведь прожить в Бен-кале долгое время и остаться прежним очень трудно. К примеру ветреная и самовлюбленная королева нордвинов вышла оттуда через два года кроткой и тихой как лань, и за всю оставшуюся жизнь не подняла взгляда ни на одного постороннего мужчину.

– А мне жаль королеву, – глядя в окно задумчиво объявила Кора, – ей достался жестокий муж.

– Ты права, – на миг оторвалась от словарика Лиатана, – я тоже так считаю. И ничуть он её не любил, любимых так безжалостно не наказывают.

– Любимых вообще не наказывают, – категорично заявил Дарвел, – даже представить не могу, что мне вдруг захотелось бы наказывать Ильду. Теперь я точно знаю, те, кто могут наказать свою женщину, нагло лгут, называя ее любимой. Если любишь человека по-настоящему, он становится тебе дороже самого себя. Ну а себя за ошибки никто не бьет, наоборот, оправдывают и жалеют. О тех людях, в чьих головах потоптались злые лешие, говорить не стоит, у них все нравственные понятия навыворот.

– Вы все правы, – магистр крепче прижал к себе невесту и признался, – и я счастлив, что у меня такая чуткая невеста и способные ученики. И Кора, хоть и не моя ученица, радует все больше… немногие девушки могут так безошибочно узнавать ложь и лукавство под любым соусом.

– У меня были хорошие учителя, – усмехнулась она невесело и тут же спохватилась, – но я ни на кого не держу зла. Наука всегда дорого стоит… как сказал однажды отец, правда по совсем другому поводу.

– Кстати… – вспомнила Ильда, глядя на приближающийся балкон летнего дворца, – он мне утром сказал странные слова… но мне было некогда выяснять, что это значит. Теперь хочу спросить.

– Вместе разберемся, – твердо пообещал ей муж, подхватывая на руки, едва ладья скользнула на балкон, – сбрасывай туфли, я сам тебя отнесу.

– Да я уже залечила… – проговорилась знахарка и смолкла, понимая, как бесполезно с ним сейчас спорить.

Впрочем, спорить и сразу не было желания, и расхотелось окончательно, когда она вспомнила похожий случай. Тогда Ильда была еще ученицей, но готовилась сдать экзамен на первую ступень и Вилия отправила ее на помощь одной из сестер, работавшей в большом поместье. Его хозяин женил сына, и торжество намечалось грандиозное, а на таких без несчастных случаев не обходится. В тот раз сильнее всех не повезло невесте, ей сшили новые туфли, а танцевать пришлось много, и с женихом и с его родственниками. Уже к середине праздника она, глотая слезы, сидела в маленьком кабинете знахарки с поднятыми на скамеечку ногами, а Ильда с наставницей отмачивали и отдирали от ее пяток окровавленные чулочки и мазали мазью страшные раны, прежде обрезав лохмоты кожи. Жених тоже был там, стоял у них над душой и сварливо объяснял молодой жене, что только глупая курица могла надеть на свадьбу неразношенные туфли. И в следующий раз за такую ошибку она будет строго наказана запретом на свидания с родичами и прогулки с ними. Как позже мрачно объяснила Ильде целительница, он женился ради приданого, но всех уверял, что по большой любви.

– Если хочет – пусть тащит, – ворчливо сообщил Анвиез, и тут же противореча собственным словам, создал стремительный вихрь, унесший на верхний этаж и герцога с женой и сброшенные туфли.

Второй смерч унес его самого и Лиатану.

– А мы как пойдем, счастье мое? – заглянув Коре в глаза, справился Ирджин и замер в тревожном ожидании.

Необычно кроткая и улыбчивая Кора пугала его непонятным поведением, не сулившим, насколько он знал знатных лейд, ничего хорошего. Девушки её круга никогда резко не меняют поведение и привычки, лишь по очень важным причинам. И главная среди них – внезапное чувство.

Магу даже думать было больно о том, что какой-то франт задурманил девушке голову сладкими речами или жаркими взорами… хотя и понимал, как легко увлечься яркой красотой Коры. И как бесполезно бороться с ее внезапной любовью… до боли, до исступления жаль, что не к нему.

– Мне все равно – снова кротко улыбнулась она и вдруг задумчиво спросила, – Ирджин… а ты не заболел? Все утро ведёшь себя как-то странно…

– Нет… – он постарался ответить такой же непринужденной улыбкой, создал вихрь и вмиг донес девушку до двери ее комнат, – отдыхай, счастье мое.

И тут же, не ожидая ответа, умчался в свои покои, крепко зажимая себе рот невидимой лапой, чтобы никого не напугать рвущимся с губ то ли рыком, то ли воем.

– Похоже, случилось что-то серьезное… – расстроилась Кора, входя в гостиную, – а он молчит… Хотя я вполне могу это понять, и сама молчала бы, не желая расстроить своими бедами симпатичного мне человека…

Назвать Ирджина любимым у нее пока не поворачивался язык, хотя за прошедшие полдня девушка окончательно убедилась в своих чувствах. Теперь ей хотелось слушать только жениха, постоянно тянуло взглянуть хоть искоса, чтобы убедиться, в его неизменном внимании. Кора прекрасно видела, что маг старается ни на миг не выпускать её из виду, угадывать даже малейшие желания, и готов скупить всю ярмарку, если она захочет. А она уже ничего не желала, все казалось таким пустым и ничтожным, по сравнению с расцветающим в сердце легендарным жар-цветом.

Вспомнив про ярмарку, Кора хмуро усмехнулась Ну и зачем ей лишние шали и кружевные шляпы, к чему заколки и туфли? Если кто-то уже натаскал в шкаф столько вещей, что неизвестно, куда их носить. Не переодеваться же по пять раз в день, от такой глупости она с ума сойдет.

Теперь для нее важнее всего выяснить, что творится с любимым мужчиной… и чем ему помочь. Но нет ни одной идеи, как это сделать, если он упорно молчит и убегает стремительнее чем заяц. В этот раз она не смогла пригласить его на чай… как задумала. Даже одного словечка сказать не успела!

– Кора, можно к тебе? – постучав, приоткрыла дверь Лиатана.

– Всегда можно, – сумрачно отозвалась хозяйка покоев, сбрасывая туфли.

Не то, чтобы ноги устали, просто она всегда обожала ходить по мягким коврам босиком.

– Я с Анви.

– Хоть со всем белым орденом, – насмешливо фыркнула Кора и шлепнулась в стоящее напротив дивана кресло.

Эти двое просто так не придут, особенно после того, как полдня провели рядом с ней, значит нужно готовиться к долгому разговору. Кора уже догадывалась, о чем им хочется спросить, и не видела в этом ничего предосудительного. Её родителей тоже волнует вопрос, на который еще вчера у нее не было ответа.

– Устраивайтесь, – любезно предложила она, – чувствуйте себя как дома. Чем вас угощать? Чай, мороженое, или сразу мясо? Кстати, на ярмарке жарили очень аппетитное мясо.

– Почему ты не сказала? – тотчас насторожился Анвиез, – Мы бы могли занять шатер.

– Матушка обижается, когда мы приходим к обеду сытыми, – кротко пояснила Кора, – а обед через четверть часа. Так, о чем вы хотели спросить? Или подождем Эни? Она, по-моему, тоже должна прийти.

Анвиез открыл было рот, сообщить, что Эни вряд ли следует ждать, все-таки у нее ноги болели от новой обуви, хотя он и подлечил, как только понял, в чём дело. Конечно, Ильда могла и сама, но это было бы дольше. К тому же знахарка явно не желала тревожить мужа.

Ничего этого сказать он не успел. Дверь без стука распахнулась и в комнату влетела герцогиня.

– Я на минуту, – предупредила она с порога и ринулась к Коре, – поздравлю и побегу назад, пока Дар не спохватился. Как я рада, Лиечка, ты так быстро разобралась в себе… даже завидно. Сама я оказалась подлинной тугодумкой.

Кора уже шла ей навстречу, они столкнулись посреди комнаты, обнялись и заговорили разом, смеясь и перебивая одна другую. Лиатана не осталась в стороне, выскользнула из рук жениха, втиснулась между сестрами и тоже счастливо защебетала, как рада и как надеялась, что так и будет.

Анви уже начал подозревать, что догадывается, о чем они говорят, но пока еще окончательно не верил своим выводам. Но едва собрался спросить, правильно ли он думает, как вопрос Ильды направил его мысли в другое русло.

– А где же жених?

– Сама гадаю, – с легкой досадой буркнула Кора, – сбежал стремительно, как заяц, я и ахнуть не успела. Мне кажется, он заболел… все утро был какой-то странный.

– Я думаю, он потерял одну важную вещицу… – туманно сообщил Анвиез, и тотчас исчез, словно растаял.

– Как он это сделал? – изумленно вытаращила глаза Кора.

– Просто кастовал на себя невидимость и создал малую ладью, – невозмутимо пояснила Лиатана, – она очень быстрая, а он не хочет никого пугать.

– Но Ирджин пошел в свои покои. Или…? – Кора встревоженно смотрела на сестер.

– Я не знаю, Лиечка, – развела руками Ильда, – у белых магов много разных правил и ритуалов, а я только собираюсь их учить. Только времени никак не хватает… то прихлебатели, то мятежники, теперь вот послы… а народ говорит, будто правители целый день лежат у фонтана и едят мороженое.

– Пьют богаррские сладкие вина и едят всякие деликатесы, вроде малосольной икры сига из Берсно. – поправила Лиатана. – Кстати, я хотела спросить, будем знакомить моего Тума с барсами?

– Давай, – решила Ильда, – пока Анви умчался. Неси его в зал, я позову зверей.

Подхватила Кору под руку и повела к двери, вслед за убежавшей Лиатаной.

– А ты не думай о нем ничего плохого, слышишь? Он взгляда с тебя не сводит, у меня прямо сердце радуется. И матушкиных страхов не слушай, она просто ещё до конца не осознала, что в отношениях с белыми магами не нужно ни проверок, ни гарантий. Они никогда не станут ни лгать, ни играть чужими чувствами, это против их самых главных правил.

– Я знаю, Эни. И верю ему… но не понимаю, почему Ирджин вдруг ушел. Он неожиданно стал таким… унылым… наверное, у него на самом деле возникло какое-то важное дело, недаром же Анвиез так стремительно исчез…

– Ну вот пусть и решают свои мужские дела, – беззаботно улыбнулась Ильда, – а мы пока займемся воспитанием зверей. Кстати, я тут подумала… а может он побежал заказывать лошадь? Ты его сегодня очень огорчила, отказавшись от всех подарков. Поверь, когда человек любит, ему постоянно хочется радовать любимого. Если такого желанья нет – значит нет и любви.

Будь Кора менее озадачена поступком жениха, эта беззаботность старшей сестры ее непременно насторожила бы. Но в этот момент она вспомнила разговор о лошади и словно воочию увидела расстроенное лицо Ирджина. Значит и правда побежал писать письмо в цитадель… и в таком случае зря она так волнуется.

Она оглянулась и поняла, что уже стоит в просторном зале-галерее, огибающем лестницу на крышу, рядом с Эни, дующей в странный, беззвучный свисток.

– Барсы слышат недоступные нам звуки, – пояснила знахарка, опуская свирель, – садись, сейчас прибегут.

Рис и Рита вынырнули из балконных дверей, в несколько длинных, плавных прыжков пересекли зал и замерли напротив хозяйки, ожидающе уставясь на нее немигающими желтыми глазами.

– Сидеть, – тихо и уверенно скомандовала Ильда, – сейчас я покажу вам друга.

Мысленно она умоляла Анвиеза поскорее найти своего бывшего ученика и притащить сюда… пока тот чего-нибудь не придумал или не совершил. Хотя сделать нечто непоправимое ему вряд ли удастся, но лучше не портить едва зародившиеся чувства непониманием и напрасными подозрениями.

Но ей даже в голову не могло прийти, что магистр в этот момент правит ладьей, летящей в сторону герцогского замка.

– Анви… – уже в третий раз попытался дозваться до его совести Ирджин, – объясни наконец, что случилось? И куда ты меня тащишь? Я конечно всецело тебе доверяю… но давно уже не мальчишка… и имею право знать… что происходит?

– Ты неправильно задаешь вопрос, – сухо процедил магистр, – поэтому я и не отвечаю. Ты должен был спросить: – друг мой Анви, а почему ты сейчас сидишь рядом со мной, а не со своей любимой девушкой, не целуешь её и не смотришь в счастливые глаза? Ради чего ты возишься с учеником, который за двадцать лет даже не удосужился заучить наизусть простое правило: – если что-то непонятно или кажется неверным, если не понимаешь смысл происходящего или в чем-либо сомневаешься, нужно немедленно идти к наставнику, для того он и тратит на тебя драгоценное время своей неповторимой жизни. Чтобы помочь, объяснить, удержать от непоправимых ошибок, подсказать выход там, где его не нашел ты сам.

– Из моего тупика нет выхода, – мгновенно заледенел маг.

– Правильно, – ехидно фыркнул Анвиез, – и быть не может. Потому что тупик – иллюзорный, лично тобой придуманный есть только в твоей голове. А на самом деле всё наоборот… пять минут назад Ильда с Лиатой при мне обнимались и целовались с Корой и поздравляли её.

Он сделал паузу, ожидая вопроса, но ученик стоически молчал, и пришлось веско добавить:

– Они всё поняли ещё на ярмарке… и мне сделали знак, но я тогда сомневался. А вот во дворце увидел своими глазами… она на самом деле влюблена… в тебя, хотя и расстроена твоим побегом.

Ирджин молчал еще несколько мгновений, потом преувеличенно любезным тоном осведомился:

– Анви, ты же понимаешь, что я сейчас уйду? Прямо отсюда.

– Не сможешь. – уверенно известил его учитель, – я примотал тебя к ладье всеми известными мне путами.

– Зачем? – изумился тот и нахмурился, – что ты задумал?

– Ничего страшного, просто пытаюсь создать тебе алиби. Ты же не думаешь, будто девушку обрадует твоё искреннее раскаяние? Как это объяснение будет выглядеть с ее стороны? Знаешь, милая, я подумал что ты такая же ветреная как моя бывшая избранница, и готова влюбиться в первого встречного, не рассмотрев его и не сказав даже пары фраз. И потому решил тебя бросить, чтобы не мучиться.

– Не так. Я никуда не собирался уходить, просто не могу. И от нее отказываться тоже не думал. Просто мне нужно было немного остыть, обдумать все, наметить дальнейший план. И, между прочим, первым пунктом в нем стоял разговор с Ильдой. Я тоже заметил перемену в ее отношении к сестре, но на ярмарке, сам понимаешь, не было ни малейшей возможности с нею переговорить. Так поворачиваем назад?

– Сначала доберемся до башни и покопаемся в моем хранилище. Я намекнул Ильде, что ты отправился искать особый подарок для Коры. Он действительно нужен, но выбирать будешь сам, я тоже хочу что-нибудь подарить любимой. И для Ильды тоже надо подобрать нечто необычное, самому Дарвелу до своей сокровищницы пока не добраться. Девушки сегодня меня несказанно порадовали… взяли действительно нужные и милые вещички и безразлично прошли мимо громоздких богаррских украшений.

– Если ты не ошибся… мне нужны свадебные браслеты, – помолчав, заявил Ирджин. – Другие. Эти у нее теперь связаны с фиктивной помолвкой.

– Я не ошибся. – уверил его магистр, – А браслетов у меня хватает… готовил для Дарвела, на любой вкус. Неизвестно ведь было, кого он выберет. Но подарок тоже нужен… и лучше нечто особое.

– Ладно… – согласился маг, истово жалея, что отправляясь сюда, даже близко не рассчитывал на подобный дар судьбы.

Иначе притащил бы с собой самые чудесные вещицы из своей сокровищницы. Теперь они сюда конечно переедут, он сегодня же отправит письмо верховным магистрам или попросит Сабенса. Но на это уйдет пара дней, даже если гонец будет мчаться в ладье.

Глава 10

Дверь в башню придворного мага оказалась распахнутой настежь, и неподалеку в переходе Каснир о чем-то яростно спорил с Проном, оставленным Вашеком в замке следить за порядком.

– О чем кричите? – спокойно осведомился Анвиез, останавливая радом с ними невидимую ладью.

– Светлый лэрд! – обрадовался его пасынок, – там приехал Зенон, говорит, вы его пригласили. А стража не пускает. И Прон не разрешил.

– Я отправил Вашеку вестника и жду ответа, – невозмутимо заявил бывший наемник, – а права пускать в замок всех подряд мне никто не давал.

– Впусти его, – разрешил Анвиез, – это брат Каснира и я давно его знаю.

– Хорошо, – спокойно кивнул Прон и ушел, а маги прошли в башню.

Секретный склад, защищенный амулетами и обычными замками, был устроен в лаборатории магистра, куда он никогда никого не пускал. Кроме собратьев.

Но дойти туда им не удалось.

– Лэрд, – тихо позвал приемного отца Каснир, – можно задать вопрос?

– Конечно. И не стесняйся, Ирджин знает, что ты мой сын.

– Приемный, – вздохнул тот.

– Когда я вас растил, то никогда так не думал и не говорил. Но теперь вы взрослые и имеете право решать, кем меня считать.

– Зенон написал, что мать сидит в тюрьме.

– Ей хватило наглости нагрубить герцогу, – опередил учителя Ирджин, – и оскорбить нас всех, вместе с верховным магистром белого ордена. По-твоему, в ответ надо было любезно улыбаться?

– Нет, – побледневший камердинер смело смотрел магу в глаза, – не нужно. Наоборот, я хотел попросить… послать ее куда-нибудь подальше… в монастырь или крепость. Она замучила не только меня, но и всех детей… жить не дает спокойно.

– Так, подожди, – остановил его магистр, – идем в кабинет, объяснишь мне подробно, почему до сих пор ничего не говорил? Но сначала дождемся Зенона. Ирджин… извини, я тебя задерживаю.

– Ничего, – отмахнулся тот, – если ты прав, пять минут ничего не испортят. А с ними нужно разобраться.

Они успели устроиться в кабинете и выпить по чашке холодного абрикосового компота, когда появился Зенон.

– Отец! – воззвал он от двери, – меня отпустили… под честное слово. Тот офицер всё слышал. Я пришел попросить…

– Посадить ее в монастырь? – пошутил Ирджин, и увидев, как округлились глаза внезапного гостя, понял, что попал в точку.

– Ну да. Пока мы добрались до Лидмора, она свела меня с ума упреками и угрозами. Спасибо офицеру, подсыпал ей в чай сонное зелье. Они возят с собой, для буйных узников.

– Я никак не пойму одного, – подозрительно уставился на сыновей Анвиез, – а почему вы не отправили её в отдельный особняк, чтобы не командовала?

– В какой особняк? – изумились оба так искренне, что не поверить было просто невозможно.

– Уходя, я оставил вам документы и письмо… – темнея на глазах, тихо произнес магистр, – вы его читали?

– Нет… – растерянность во взоре Ниркаса сменилась пониманием и неожиданно жаркой ненавистью.

– Она сказала – это ей письмо… – подтвердил подозрения магов Зенон, – как мы могли не поверить?

– А потом… – медленно бормотал старший, с трудом восстанавливая в памяти события тридцатилетней давности, – что-то говорила про доверенность… чтобы мы могли жить в имении и не платить налог… или не носить пошлину? Не помню, но мы подписали все, что стряпчий принес.

– Какой еще стряпчий? – на Анвиеза было страшно взглянуть, кулаки сжаты до синевы, вокруг головы вьются темные смерчики.

– Анви, вспомни про Лиатану! – Отчаянно выкрикнул Ирджин, воздушной лапой незаметно удерживая учителя от внезапного рывка.

В таком состоянии он вполне может за минуту добраться до карцера, где заперта Аманда и сделать из нее кучку пепла. Причем на глазах правнука, и тогда появление нового черного мага им обеспечено с гарантией.

– Лиата… – еще рычал тот, но взор постепенно светлел, теряя безумный блеск внезапного гнева. – ты прав… спасибо Иржи…

– Не за что… у тебя есть копия того документа?

– Она хранится в канцелярии цитадели, – произнес магистр и вмиг оказался возле своего стола.

Достал пирамидку, черкнул несколько слов и показал записку ученику и сыновьям. А затем отправил с пометкой «срочно».

– Мы и так тебе верим, – твердо заявил Ниркас, – мне всегда казалось, что в этом деле есть какая-то неправильность… но тогда я думал, уж прости меня, что у тебя от ее скандалов просто голова помутилась. Потому и поехал сюда, как только появилась возможность. Твой запрет говорить и вспоминать о ней вроде подтвердил мои подозрения, но постепенно я убедился… что ты не безумен. Значит вылечился за эти годы.

– Вот так живешь рядом с человеком полтора десятка лет и даже не подозреваешь, что он о тебе думает на самом деле… – мрачно пошутил Анвиез и очень серьезно добавил, – но в одном вы безусловно правы… я был к ней слишком снисходителен. И этим вместо добра сделал вам зло. Такие ошибки непростительны для магистра моего уровня и исправлять их я буду сам и немедленно. Ирджин, отправляйся в летний дворец, там девушки волнуются.

– Нет, я иду с тобой, – заявил ученик, – наши девушки все поймут и простят. А для кворума вызываю Ринка и Сабенса.

– Спорить бесполезно?

– Абсолютно.

– Тогда зови, чем быстрее разберемся, тем лучше.

– А мы? – насторожился Зенон.

– С нами. Вы пострадавшие и обязаны присутствовать на суде. А потом сами решите, куда идти. Денег я дам сколько нужно.

– Не надо… – отказался младший, – просто приезжай хоть иногда…

– Я за эти годы скопил, – вторил ему Ниркас, – не пропадем, если имение будет нашим. Она ведь ничего делать не давала… ни к каким сделкам не подпускала. Все сама… и все неудачно. То сгноит урожай, то задаром отдаст…

– Откуда ей это уметь? – сердито пробурчал Зенон, – если она ни к чему не способна, кроме интриг?

Пирамидка звякнула и на стол выпал туго скрученный лист мелованной бумаги с золотистыми вензелями светлой цитадели.

– Берите, – кивнул сыновьям Анвиез, – это ваше. Второй лист найдете в её тайниках, эти документы не горят и не тонут. Их невозможно исправить, залить краской или изрезать. Были желающие… пришлось принять меры.

Пока братья читали документ, тихо шипя от злости на двух языках, маги в секретном хранилище торопливо копались в шкатулках и сундуках. Время от времени задумчиво замирали над какой-нибудь диадемой или колье и шли дальше, скользя взорами по расставленным на полках диковинкам. И все-таки сумели к приходу собратьев найти достойные своих избранниц дары.

Первым на пороге появился Ринк, выслушал краткое пояснение Ирджина и согласно кивнул. Анвиез в этот момент отсылал вестника Дарвелу, решив, что никто не успокоит девушек лучше него. А едва успел убрать пирамидку, как примчался Сабенс.

Он понял собратьев с полуслова и молча заскочил в уже созданную Ирджином небольшую ладью. Белые маги очень не любили выступать в роли судей и наказывать преступников и мошенников, но ни один никогда не отказался от этой тяжкой обязанности. Чтобы в мире становилось чище и светлее, кому-то приходится убирать грязь. Так почему не им, наделенным судьбой особым даром?

В летний дворец маги возвращались втроем.

Сабенс остался в Лидморе с учеником и его родичами, повел их в свой дом, где хозяйничала отправленная туда с вечера илюрчанка. На следующее утро он собирался вместе с подопечными отправится в отданные ему Бобры. Мечта об школе стала явью так неожиданно, что магистр даже немного растерялся, хотя и готовился к такому повороту заранее.

Ринка учитель высадил из ладьи на развилке дорог, и тот, создав свою маленькую лодку, умчался в замок. Свою ладью магистры, по-прежнему хранящие тяжелое молчание, направили к летнему дворцу.

Говорить было попросту не о чем. Да и думать ни о чем не хотелось, даже радость предстоящей встречи с любимыми девушками как-то померкла. Анвиез в подобных случаях обычно запирался в лаборатории, садился в удобное кресло и вытянув ноги на пуфик под негромкое журчание крохотного фонтанчика бездумно глядел в окно. На облака или звезды, в зависимости от времени суток.

Но сейчас он не мог так поступить и упорно пытался придумать вескую причину не показываться Лиатане на глаза. Магистр даже секунды не сомневался, что внимательная и чуткая невеста сразу заметит его настроение и огорчится. А расстраивать любимую абсолютно не входило в его планы. Значит лучше попросить ученика, пусть скажет, что магистр отправился в Топри по важному делу и вернется к ужину.

– Иржи, может… – начал он и смолк, пораженный сердитым взглядом ученика.

– Не может. – рыкнул Ирджин, поморщился и мрачно сообщил, – не нужно так делать, поверь мне. Я тоже шел по протоптанной тропе… и отчетливо ощущал, что совершаю ошибку. Когда пытался понять, как поступит Кора, подставив на ее место принцессу. А потом сообразил… нельзя судить о лебедях по болотным жабам. А Аманда даже хуже чем жаба… и стало быть всё мы сделали правильно. Освободили сразу несколько семей от домашнего деспота и тирана. Значит должны гордиться собой, а не каяться. В конце концов мы же не на плаху ее послали, а в монастырь для знатных вдов. Будет общаться с себе подобными.

Последнее утверждение мага было пропитано сарказмом, но ошибочным не являлась. Добрых и ласковых старушек знатные родичи никогда не отправляют подальше от родного именья или особнячка. Многого ей не нужно, места и еды хватает, а польза большая. И за слугами приглядеть и нежданных или навязчивых гостей разговором занять и слухи собрать по старым подругам.

Анви в ответ лишь криво усмехнулся. Он и сам отлично все это знал и жалел вовсе не Аманду, а внуков, затурканных этой эгоистичной дурой. Хотя и меры уже принял, попросил помощи у цитадели. Это у простых людей какая-то странная, болезненно неверная предвзятость в подобных вопросах, а все белые маги с радостью пользуются помощью собратьев. Особенно если не изобрели какой-нибудь невероятный артефакт, а попали в безвыходное положение. Ведь дело, невыполнимое в данный момент для тебя самого, может оказаться сущим пустяком для кого-то из собратьев.

А ему цитадель пообещала подыскать хорошего управляющего в имение и лучших учителей для детей. Его внуков и правнуков.

– Они еще не садились обедать, – сообщил Ирджин, глядя на растущий перед ними застекленный купол на крыше летнего дворца. – Я оставил следящий амулет. Значит, ждут нас.

– Тогда о чем разговор, – вздохнул его учитель, – задерживать всех некрасиво. Но лучше предупредить, чтобы в следующий раз не ждали.

– Они не послушают, – буркнул ученик и был совершенно прав.

Получив вестника Дарвел сразу предупредил девушек что магистры задержатся, так как отправились куда-то по срочному делу. И Лиатана с Корой немедленно сообщили, что будут обедать позже.

– Я тоже еще не хочу, – призналась Ильда, – пирожки и пончики на ярмарке перебили аппетит. А ты иди, обедай.

– А я съел пирожков в три раза больше, а еще и перченые рульки и колбаски. – возразил герцог и притянул жену ближе, с удовольствием наблюдая за лежащими на ковре животными.

Рис и Рита с первого слова поняли свою хозяйку, когда она строго сообщила что вот этот комок серого пуха с зелеными глазами – «свой» и его трогать нельзя.

Не очень-то им и хотелось. Кормят в последнее время очень хорошо, Рита не успевает закапывать кости на черный день, а в нем мяса – на один укус. Маленький такой. Зато шума много и коготки острые, полоснули по носу Риса, когда тот пытался понюхать странное существо.

Разумеется, барс увернулся, он и от скальных гадюк уворачивается, но для порядка грозно рыкнул, не балуй, мелочь мохнатая!

А наглая мелочь спину выгнула, хвост распушила, глаза вытаращила и сердито зашипела, наступая на огромных незнакомцев, явно покушавшихся на ее шкурку.

Звери от неожиданности вначале ошеломленно замерли, изучая смелую зверушку, потом, как по команде легли на пузо, вытянув перед собой лапы и с интересом уставились на котенка, ожидая новых действий.

Он немного погарцевал перед ними, показывая независимость характера, потом увлекся листком розы, привязанным длинной ниткой к указке.

– Надо их покормить вместе, – посмотрев на зверей, сообщила Шана и подала Энильде блюдо с небольшими кусочками вареного мяса.

Долго раздумывать герцогиня не стала, просто поставила блюдо между зверями и котенком так, чтобы барсы могли дотянуться. Они ели мясо деликатно, брали куски осторожно и неспешно.

Котенок принюхался и тем же манером, бочком придвигался все ближе. Наконец оказался рядом с мясом, сцапал один кусочек и отскочил, грозно рыча. Расправившись с едой уже смелее ухватил второй кусок и звери прекратили есть, наблюдая как жадно глотает мясо новый жилец дворца. Вскоре котенок понял, что никто не посягает на еду, влез на блюдо передними лапами и ел до тех пор, пока его движения не стали замедленными и ленивыми.

Напоследок лизнув оставшееся мясо, Тум сполз с блюда, сделал несколько шагов, обвел окружающих осоловевшим взглядом и явно задумался. Посмотрел на сидящих в креслах людей, на далекую балконную дверь, на притихших зверей, рядом с которыми стояла такая замечательная еда и сделал вполне разумный вывод. Слегка покачиваясь, направился к Рите, протиснулся между ее лап к мощной шее и нахально устроился рядом, свернувшись клубочком.

Притихшие зрители, готовые ринуться спасать отважного безумца, с изумлением услыхали тихий довольный рокочущий звук, возникший где-то под щекой озадаченного зверя. Рита осторожно повернула голову, обнюхала нахала и неожиданно лизнула шершавым языком. Раз, другой… потом положила голову так, чтобы малыш оказался словно в теплой пещерке и уставилась на хозяйку немигающим взором.

– Если я верно её понимаю, – пробормотала Лиатана, – Рита считает, что котенка купили для неё?

– А мне кажется, – серьезно сообщил Дарвел, – она считает что звери имеют право на выбор семьи.

– Но во всех случаях, – Ильда виновато глянула на сестру, – отнимать его я не стану.

– Да я и не прошу, – отмахнулась та, – Рита совершенно права. Раз он сам к ней пошел – значит ему так лучше. А это главное.

– Как же приятно смотреть на умных и добрых девушек, – облегченно улыбался Анвиез, чувствуя, как стремительно тает, уходит в прошлое давившая душу тяжесть.

Магистр уже минуту наблюдал за невестой и её сестрами в туманном зеркале, ожидая ученика, тайком относившего в покои герцога ларец с подарком.

– Все, готово. Идем. – Вошедший в комнату с балкона Ирджин заглянул в зеркало и двинулся к двери. – Ты его предупредишь?

– Намекну, – усмехнулся магистр, – он сообразительный. Но в следующий раз пусть сам думает, чем порадовать жену.

Магам пришлось догонять герцогскую семью, уже неторопливо двигавшуюся к ведущей в верхнюю столовую лестнице. Изменить своим намерениям сестер побудило деликатное напоминание лэрда Грозби о предупреждении магистра, велевшего их матушке кушать по расписанию.

– Лиата… – Анви подхватил невесту на руки, заглянул в ее глаза и на миг потерялся в их счастливом сиянии. – Я принес тебе подарок, хочешь посмотреть?

– Конечно, – смущенно улыбнулась она о осторожно справилась, – быть может… после обеда?

– Это пять минут… догоним их в ладье. Дар, твою просьбу исполнил. Лежит у тебя на столе. – тихо шепнул он ученику, вихрем унося невесту в свои комнаты.

– Спасибо, – герцог бросил вслед им признательный взор и вопросительно уставился на жену, – у меня для тебя подарок, хочешь взглянуть сразу или потом?

– После обеда отец хотел о чем-то поговорить…

– Тогда идем, – резко свернул он к своим покоям.

– Кора, – поймал девушку за руку Ирджин, осторожно привлек ближе и внимательно взглянул ей в лицо, – сегодня ты ничего не выбрала на ярмарке… а мне хотелось сделать тебе подарок. Если желаешь взглянуть на одну вещицу…

– Я желаю знать, – перебила его Кора, – что у тебя случилось? Ты был таким огорченным… и убежал так быстро… ничего не объяснив… Конечно, у меня нет никакого права спрашивать… но я все равно беспокоилась.

– Кора… – маг даже зажмурился от полыхнувшего в сердце счастья, прижал ее к себе и несколько секунд молчал, не в силах справиться с эмоциями, – Ты имеешь на меня все права… и как только скажешь «да», я надену на твою руку новый браслет и поведу в храм. А мое настроение… я случайно узнал плохую весть. Но все уже позади… мы прилетели сюда с суда… бывшая жена Анви отправлена в монастырь знатных вдов. Учителю сейчас тяжело и горько, она обманула его доверие, предала собственных детей и внуков ради своей выгоды. И выставила виновным его… это очень больно.

Маг чуточку слукавил, но знал точно, учитель прав. Ни в коем случае нельзя говорить любимой о своих глупых сомнениях. Пусть лучше это останется его единственным секретом… больше таких ошибок он не допустит никогда.

– А подарки? – Задумалась Кора.

– Мы взяли их в замке, когда забирали Ринка и Каснира… то есть Ниркаса. Еще с нами был Сабенс, для кворума. Сейчас он остался в своем столичном доме с сыновьями Анви, а завтра поедет открывать школу.

Рассказывая невесте эти подробности, маг бережно, но неуклонно вел ее к своим покоям. И она покорно шла, прильнув к его плечу.

– Взгляни, – предложил Ирджин, подводя девушку к столику, на котором стоял высокий сундучок, но девушка вдруг остановилась и, повернувшись к подарку спиной, положила ладони жениху на грудь.

– Нет. Это неправильно, чтобы какой-то подарок, пусть даже самый замечательный был прежде… понимаешь? Сначала я хочу сказать – да. Хочу браслет… хочу храм. Я поняла это еще вчера вечером… но растерялась…

– Кора… счастье мое… цветочек мой лазоревый… душа моя… – жених осторожно, еще не веря своим ушам, касался губами ее виска, щеки, губ… – как долго мечтал о тебе… как долго искал… и боялся, что ты не поймешь, не поверишь, и уйдешь… Но теперь ты моя жена и я никогда и никуда тебя не отпущу, и никому не отдам. Вот браслет.

Широкий, ажурный как морозное кружево обручальный платиновый браслет, усыпанный алмазными звездочками и цветами, искусно вырезанными из бледно-голубых сапфиров, мягко защелкнулся на тонком девичьем запястье.

– Иржи… – восхищенно выдохнула Кора и смущенно зарделась, – такой жаль носить каждый день…

– Счастье мое… – сразу понял он её тревогу, и, нежно целуя руки невесты, твердо пообещал, – не жалей, он защищен магией и будет тебя оберегать. Но даже если бы браслет был простым украшением, я жалел бы только твои руки… Обещаю, больше тебе никогда не придется ничего мыть и стирать…

– Нам нужно идти обедать… – опомнилась Кора через несколько минут, – родители ждут…

– Да, – согласился Ирджин, давший себе слово ни в чем не торопить любимую, – но взгляни все же на подарок… может я зря его принес?

– Не может… – убежденно возразила она, – я точно знаю. Ты всегда выбираешь то, что нравится мне… и это самое важное…

– Кора… – Душу мага захлестнул девятый вал сумасшедшего счастья, он и не мечтал о таком понимании и совпадении взглядов, – радость моя, свет мой… где я был два года назад… почему не почуял сердцем что тебе плохо…

– Зато не проехал мимо на той дороге… – девичьи пальцы запутались в его волосах, нежно и еще опасливо провели по щеке, изучая линию высоких скул и твердого подбородка, и привыкая к теплу чуть обветренной кожи, – но где подарок? Или посмотрим потом? Но мы ведь вернемся? Хотя мои покои мне нравятся больше…

– Всего минутку… последнюю, – маг торопливо откинул крышку, достал из сундука завернутую в ткань непонятную вещицу, то ли статуэтку, то ли вазу, и одним взглядом задвинул на окнах тяжелые шторы, – это нужно смотреть в темноте.

Ткань отлетела в сторону открывая совершенно неожиданную, ошеломительно прекрасную поделку. Нет, это не было ни статуей, ни вазой, как показалось Коре вначале.

На столе стоял маленький фонтан. Абсолютно настоящий на первый взгляд.

Бледно светились выточенные из белоснежного мрамора вычурно-хрупкие бортики, обрамлявшие прозрачную, чуть зеленоватую воду, покачивались нежно-розовые лотосы и резвились золотые и алые рыбки. В центре крохотного бассейна возвышалась остроконечная друза бледно-сиреневых аметистов и из нее взмывали вверх десятки сверкающих струй.

Затаив дыхание, девушка глядела на завораживающее зрелище, начиная понимать, что все в этом дивном фонтане изготовлено из драгоценных камней. С невероятным искусством выточены вода, лотосы и рыбки, из крохотных алмазных бусинок составлены искрящиеся струи фонтана. И все это загадочным образом подсвечено магией.

Страшно даже подумать, сколько может стоить подобная драгоценность, достойная стать жемчужиной самого роскошного дворца самого богатого султана.

– Иржи… это прекрасно… но слишком дорого…

– Тсс… – нежные губы прервали её на полуслове, а через минуту шепнули, – никогда не вспоминай о цене безделушек. Ты для меня дороже всего, а твоя радость – бесценна. Эту игрушку я взял у Анви, он уже сто лет собирает разные диковинки, и поверь, был рад поделиться со мной. Мои вещи пока ещё только едут из Зармейна, и все они принадлежат тебе. А теперь идем, не стоит расстраивать лейду Фаинию.

– Лучше огорошить её неожиданной новостью… – вспомнив про страхи матушки, насмешливо фыркнула Кора.

Глава 11

И она не шутила, как очень скоро осознал счастливый жених. Лейда Фаиния действительно побледнела и испуганно замерла, услыхав заявление, сделанное Корой почти с порога.

– Можете нас поздравлять, мы решили назначить день ритуала.

– Но Лиечка… – заикнулась её матушка и смолкла, несчастно поджав губы, когда ее слова утонули в шквале искренних, радостных поздравлений.

– Двенадцатое число мёдогона, – уверенно объявила Лиатана.

– Почему? – недоуменно уставилась на нее Ильда, а сидящий рядом Анвиез сразу насторожился.

– Потому что я уже выбрала это число, – невозмутимо сообщила невеста магистра, – оно счастливое и как раз уедут послы и гости.

– Но Лиата… – осторожно попытался образумить ее жених, – нам незачем спешить. Я никуда от тебя не денусь…

– Я тоже никуда не денусь, – спокойно поддакнула она, – и проверять свои чувства мне не нужно. Так зачем давать напрасные надежды холостякам нашей долины и гостям из других стран? Может, ты не заметил, но вчера мне хотелось под стол спрятаться от наглых взглядов. И Коре тоже досталось.

Проклиная про себя бесцеремонных женихов, помрачневший Анвиез пытался придумать, как бы понадежнее защитить любимую от их внимания. Разумеется, лучше всего немедленно утащить Лиату в свое небольшое горное имение и спрятать там от всего света. Но магистр точно знал, что так никогда с ней не поступит. А все остальные способы только раззадорят в лэрдах охотничий инстинкт.

– Лиаточка… – огорченно охнула лейда Фаиния, – но это же их право… и ведь никто ни одного дерзкого слова не сказал.

– Фаечка, – нежно улыбнулся ей лэрд Грозби, – поверь мне, им очень повезло, что они смолчали. Но боюсь, надолго всем ухажерам подобного здравомыслия не хватит. Поэтому я очень рад, что мои дочери уверены в своем выборе. И не вижу никакой достаточно веской причины, чтобы откладывать ритуал еще хотя бы на день.

– Гроз! Что ты говоришь! – шокировано ахнула его жена.

– То, что думаю. Ты же знаешь, дорогая, я всегда так делаю. Зачем дразнить гусей горячей кашей, если можно поставить перед ними пустые долбленки? Кроме того, Лиата глубоко ошибается, если всерьез думает, будто после торжества все сразу уедут. Ну какой дурак поедет домой, когда тут гуляет такая добыча?

– Лэрд Грозби, – заявил герцог, сурово оглядывая присутствующих, – я вас услышал и понял. И полностью согласен с вашим мнением. Поэтому ритуал назначаю на сегодня. Анви, Ирджин, если у вас есть возражения, сообщите их немедленно, а если нет – готовьте ритуал. Думаю, Сабенса не поздно вернуть?

– У меня возражений нет. – уверенно ответил Ирджин, чуть крепче прижимая к себе Кору, – Я не изменю своих намерений ни за день ни за семь. Даже за семь лет не изменю, и если моя невеста ничего не имеет против, буду счастлив связать с ней судьбу.

– Я согласна, – чуть порозовев от смущенья, немедленно ответила она.

– Любимая… – Анвиез бережно взял Лиатану за руку, поднес ее к губам и нежно поцеловал, – я уже говорил, что без тебя моя жизнь была пуста и темна… но спешить с ритуалом не собирался, ведь ты еще так молода. Однако это вовсе не означает, что я не желаю немедленно связать наши судьбы и обрести исключительное право всегда находиться рядом и никому не уступать твои улыбки, беседы и танцы. Поэтому хочу спросить, ты согласна провести свадебный ритуал сегодня вечером?

– Конечно, – вспыхнула счастливой улыбкой его юная невеста, – даже не сомневайся. Ирджин прав, ни семь дней, ни семь лет ничего не изменят.

– Ну и правильно, – обрадовалась Ильда, – всем все сразу будет ясно. А приглашать на ритуал гостей будем?

– Нет, – отказался Анвиез, – не стоит. Тогда обидятся те, кто еще в пути. Да и подготовиться не успеем. Проведем скромно, по-семейному, мы, как светлые маги, имеем право на тайны. Просто объявим на ужине и пообещаем в честь этого события дополнительный фейерверк в день чествования герцога.

– Кстати, – вспомнила Ильда, – отец, ты хотел что-то сказать после обеда. Можно это отложить на денек?

– Постараюсь пояснить коротко, – не согласился он, – но это очень важно. Я почти всю ночь считал и писал… и хочу показать вам мои выводы. И остальным советникам – тоже.

– Тогда быстро едим и сразу идем в мой кабинет, – распорядился Дарвел и подвинул к себе отставленную было тарелку, понимая, что отдохнуть после обеда и сходить в купальню, скорее всего снова не удастся.

К тому моменту, как в кабинете собрались все приглашенные, маги успели отправить вестников жрецу и Сабенсу и сделать все необходимые приготовления. И теперь сидели рядом со своими избранницами невозмутимые и серьезные, стараясь ничем не выдавать бушующих в душе эмоций. Внезапно сбылись самые смелые мечты о женах, которые будут понимать и доверять, разделять взгляды и поддерживать в делах, любить не именья, дворцы и сокровища, а своих мужей, такими, какие они уже есть.

– Я давно думал, – начал речь лэрд Гранериз, – как сделать жизнь подданных герцога Тайгерда более зажиточной, спокойной и при этом не навредить самой долине, ее редкой природе, и делал для себя пометки, даже не надеясь, что они однажды пригодятся и я кому-то их покажу. И если честно признаться, собирался заняться ими всерьез после праздника. Но две вещи заставили меня изменить свои намерения, услышанный разговор про планы герцогини и поведение послов вчера на ужине.

– А о чем я говорила? – мгновенно заинтересовалась Ильда.

– О тоннеле сквозь горы в Греденские долины.

– Да, – вспомнила герцогиня, – было такое. Наемники часто жалели, что туда нет прохода в горах.

– Это очень хорошо, что его нет, – безапелляционно заявил ее отец, – прости, Эни, но этот проход принесет только вред. Во-первых, в Греденских высокогорных долинах, где они летом пасут скот и выращивают зерно, зимой стоят трескучие морозы, и через тоннель непременно потечет в долину холодный воздух. Значит у наших селян начнут вымерзать грядки с зеленью, салатами, капустой, морковью, брюквой и редисом. Со всеми неприхотливыми культурами которые кормит зимой и селян и горожан, привыкших получать дешевую зелень круглый год. Есть, конечно способы, как этого избежать. Можно поставить крепкие ворота и посадить охрану, или магов. Но если мы посчитаем затраты на тоннель, ворота и егерей то выгода от покупки дешевого Греденского зерна и мяса сразу станет вполовину меньше. Но есть еще важная деталь, их продукты потому и дешевы, что на них нет покупателей. А как только мы пробьем проход и придём за зерном – они поднимут цену. Это закон рынка, спрос всегда диктует цены.

– Это так? – глянул на Анвиеза герцог.

– Всё верно, – невозмутимо кивнул тот.

– Тогда почему ты не сказал этого сразу? – голос Дарвела стал заметно суше.

– Ты все время забываешь, любимый, – мягко улыбнулась мужу Ильда, – что тогда он еще не собирался становиться тебе родственником. А учителя, как я догадываюсь, иногда учат учеников на ошибках… это нагляднее и запоминается надолго.

– И это тоже верно, – кивнул магистр и примирительно предложил, – но давайте дослушаем лэрда Грозби?

– Но это не все недостатки, – вздохнул советник по промышленности, – как вы сами понимаете, тоннель сразу привлечет внимание Греденских купцов и различных авантюристов. И они начнут не только заваливать наши рынки своими товарами, но и возить их через долину в королевство. С одной стороны, это вроде выгодно тем городам и поселкам, через которые пойдут обозы. А с другой – придется строить новые постоялые дворы, чтобы кормить и размещать и путников и их лошадей. А значит тратить то самое зерно, ради которого мы собираемся делать тоннель, закупать в королевстве лес и металл. Но и это не все. Чтобы не было нарушений порядка, придется держать там больше егерей, расширять дороги, отвлекать жителей от садов и огородов. А еще их обозы потеснят наши собственные, ведь летом по нижней дороге беспрерывно везут товары от нас и к нам. И чужие повозки станут большой занозой для наших купцов. Поэтому лучше никаких тоннелей не делать, а заняться нижней дорогой. Вот чертеж, я давно все рассчитал, даже попытался намекнуть знакомым лэрдам, но нашим советникам это было неинтересно.

– Можно взглянуть? – заинтересовался Анвиез, и подтянул к себе рисунок. – очень интересно, взгляни, Иржи. Почти копия тех проектов, которые сделали в цитадели. Только мы предусмотрели через каждые триста шагов пещерные укрытия, на всякий случай. И кровлю на металлических опорах, дерево в сырости долго не простоит.

– А почему я ничего об этом не знаю? – снова возмутился Дарвел.

– Просто не успели, – с досадой вздохнул Анвиез, – последние дни мы живем как на пожаре, все бегом и бегом. Но ты можешь не переживать, если этот план будет одобрен, маги цитадели помогут в строительстве.

– Я не поняла где дорога, – рассматривая картинку, пробормотала Ильда, – это же тоннель?

– Твой отец пришел к тому же выводу, что и наши мастера, – магистр создал над столом красочный иллюзорный макет нижней тропы, – чтобы не чистить дорогу каждую весну, лучше один раз спрятать ее под крышу. Но крыша нужна очень крепкая, чтобы вынести тяжелый слой снега и сильно покатая, иначе он будет собираться на ней и однажды непременно раздавит. Вот потому мастера и предложили сдвинуть дорогу к самым скалам, вырубив в их подножии ровный угол. Расщелины заложить полученным камнем, со стороны реки поднять надёжную стенку из каменных блоков. И накрыть дорогу односкатной крышей, развесив фонари. В самых надежных местах вырубить привальные пещеры, где могли бы спрятаться и отдохнуть возницы обозов, вынужденных пережидать непогоду.

– Значит начинаем строительство, – безапелляционно постановил герцог, – и лэрд Грозби, впредь просто берите командование такими делами в свои руки, потому что ваш опыт и знания в этих вопросах неизмеримо выше моих. Только предупреждайте меня или Ильду. А если нужно что-то сделать срочно – договаривайтесь с Таубеном, его наемники умеют не только путников через перевалы водить. Или соберите свою команду строителей, на ваше усмотрение.

– Спасибо за доверие, – польщенно кивнул его тесть, – но у меня еще один вопрос. Как я уже сказал, еще в замке меня насторожили манеры королевского посла, но, судя по поведению остальных, он не единственный намерен выжать из герцогского праздника выгоду для своего правителя. Позавчера я поговорил с Бремером, и теперь он каждый день приносит мне отчеты о наших гостях. Они беседуют в своих домах довольно откровенно, не обращая внимания на лакеев и охрану. Поэтому я и не спорил против скоропалительных ритуалов для младших дочерей, некоторые послы уже приготовили для них приглашения, отказаться от которых, не обидев при этом соседей, незамужним девушкам будет очень трудно. Еще хочу особо просить герцога не соглашался ни на какие якобы выгодные сделки. К примеру, бывший советник Кангер собирался закупить оборудование для плавки металла и даже начал переговоры. А я собираюсь от всего подобного отказаться.

– Почему? – заинтересовался Дарвел, и поспешил успокоить советника, – я просто не знаю тонкостей этого вопроса, но считал, что свой металл – это выгодно.

– Нет. Я сначала тоже попытался плавить чугун, железо, медь и разные сплавы для своих изделий, но очень быстро от этого отказался. Проще привезти телегу готовых слитков, или даже заготовок чем пять телег дров, или пару телег древесного угля. Своих дров нам даже на отопление жилищ и приготовление еды не хватает.

– Я всё понял, – довольно кивнул его зять, – Очень выгодно иметь такого тестя. И больше я такие предложения не выслушиваю, а сразу отправляю всех к тебе. Теперь расскажите мне, когда и как проводим ритуал?

– В замке, – заявил Анвиез. – Прямо сейчас заберем всех ближайших родичей и друзей и улетим в ладье. Тут недалеко, нашего резерва хватит. А там и Сабенс присоединится, он уже возвращается. Назад вернемся к ужину в каретах… их сразу отправили в замок. Здесь в конюшнях стоят только кони гостей.

– А платья? – задумалась Ильда.

– Будут, – твердо пообещал магистр, – их получит Сабенс.

– Где? – заинтересовалась Лиатана, – в салоне?

– Из цитадели. Как верховный магистр он имеет право на срочную доставку. Они прибудут в капсуле… вроде ладьи, только маленькой и без правящего.

Больше вопросов ни у кого не было.

Вскоре в кабинете начали собираться родственники и советники. Все были немного ошеломлены неожиданным известием, и польщены оказанной им честью. Очень немногие из жителей королевства могут похвалиться приглашением на ритуал белых магов. Обычно они празднуют подобные события в узком кругу собратьев. Засомневалась, стоит ли ей лететь в замок лишь Цинтия, как-то очень быстро превратившаяся из скучающей лейды в постоянно занятую внуками бабушку. А вот Лиранния была рада, особенно когда узнала, что ее мужа, Клода Пайвенса и детей никто не собирался оставлять здесь. А вот сам лэрд Пайвенс, усиленно старавшийся держаться в тени, попытался отвертеться от этой поездки, объясняя это тем, что еще не привык к местному климату. Настаивать никто не собирался, но неожиданно для всех, лэрд Грозби взял зятя регента под свою защиту.

– Вы сейчас неправы, Клод, говорю вам на правах родственника. Это очень важное для долины и просто интересное событие, и вы должны в этот день быть рядом со своей семьей. А об ошибке, за которую вы себя так казните, пора забыть. Хотя бы потому, что вас подло обманул человек, которому вы просто не могли не доверять. Девяносто девять человек из ста на вашем месте попались бы в ловушку точно так же, и потому судить вас не смеют. Ну а еще я слышал, что вашим делом занимаются стряпчие белой цитадели, и потому уверен, что всё имущество вам вернут. Не могу сказать, нужно ли вам самим туда возвращаться, и давать подобные советы не намерен. Просто хочу предложить должность моего помощника, поскольку точно знаю, что вы довольно успешно занимались делами своего имения. Можете подумать, посоветоваться, я не тороплю.

Никак не ожидавший таких слов Клод слушал советника широко распахнув глаза, и на его бледном лице робко расцветала недоверчивая улыбка.

– Большое спасибо, лэрд Грозби, – выдохнул он, – если вы так считаете… то конечно… я не откажусь.

– Мы все так считаем, – подтвердил Дарвел, и оглянулся на магистра, – А генерала позвали?

– Таубен и Вашек приедут верхом, они проверяют охрану, – сообщил тот, создавая ладью, – садитесь.

Глава 12

На этот раз в ладье было тесновато, но это никому не испортило настроения. А маленькая Кейти, тихо повизгивавшая от восторга, разглядывая плывущий под ними пейзаж, крошечные домики и деревья, умилила и порадовала вернувшейся беспечностью. Ее старший брат пока еще держался слегка настороженно, но Ильда не сомневалась, что и он постепенно забудет, как они внезапно оказались бездомными, слезы матери и растерянный, виноватый взгляд отца.

А ведь Лиранния его не бросила, пришло вдруг осознание упущенной Ильдой детали. Не устроила обманутому мужу скандала, не разбила о его голову ни одной тарелки, как сделали бы в ее ситуации многие из замужних женщин.

Наоборот, спасала и успокаивала, привезла с собой и теперь старательно оберегает от чужих глаз и расспросов. И Клод светлеет, глядя на жену темными глазами, полными боли и неизбывной вины. Значит, несмотря ни на какие испытания, эти двое сохранили главное, любовь и веру друг в друга. А Ильда за всеми сумасшедшими событиями последних дней, тревогами, переменами, потерями и обретеньями как-то упустила их из вида, не рассмотрела, не обдумала эту проблему. И снова прав ее внимательный папенька, вовремя сказавший Клоду так нужные тому слова, и при этом ни грана не покрививший душой против истины.

Ведь все здесь присутствующие знали, что безнаказанными не останутся ни подлый братец Клода, ни те, кто за ним стоял, и кому очень хотелось исподтишка пнуть несговорчивого регента. И поддерживая Лираннию, почему-то не догадались ободрить и ее мужа, привлечь к какому-то делу, дать почувствовать себя не последним негодяем, а просто обманутым человеком.

Остались позади замковые стены, ладья легко скользнула к балкону одной из гостиных, распахнулись от магического ветерка широкие двери, и герцогиня вернулась мыслями к самым важным сейчас заботам. Но точно знала, что теперь уже не оставит вниманием и эту проблему. Жаль только времени в сутках все меньше, и значит, абсолютно прав Дар, уговаривающий ее выбрать себе шустрого секретаря.

Как выяснилось весьма скоро, никто из семьи лэрда Гранериза, да и остальных приглашенных на ритуал не представлял истинных возможностей магов.

Точнее, возможности того, что они могут сделать за час, если очень пожелают.

По дворцу носились смерчи и големы, наводя такую чистоту, какая и не снилась горничным. Да и не под силу простым девушкам, даже работящим и прилежным, протереть до хрустальной чистоты высоченные потолки, люстры и окна, начистить до сверкания всю позолоту и бронзу статуй, люстр и бра, промыть до блеска все, что моется, попутно заделав трещинки и освежив цвета.

Вскоре все сияло как никогда прежде, а неутомимые големы расставляли в тронном зале и храме вазы с огромными букетами, развешивали венки и гирлянды из белых роз, лилий и орхидей. Попутно застилая дорожки светлыми, нарядными коврами а диваны и кресла усыпая горами вышитых шелковых подушечек всех видов, добавлявшим гостиным дворца легкий налёт восточной роскоши и неги.

В столовой бесшумные големы накрывали парчовыми и кружевными скатертями длинный центральный стол, расставляли по нему золотую и серебряную посуду, драгоценные вазы и кубки, выточенные из самоцветов, тончайший расписной фаянс и фарфор от знаменитых мастеров. И добавляли изящно составленные букеты белых и розовых цветов, пирамиды редких фруктов и блюда с самыми изысканными закусками и кушаньями.

Только в покоях сестер герцогини и ее самой толпились обычные помощницы, белошвейки, камеристки и горничные. Лейда Фаиния тоже была среди них, бегала из одной гостиной в другую, желая лично за всем приглядеть и всё проверить.

– Фаечка, – лэрд Грозби появился, как всегда неожиданно, – ты мне срочно нужна. Идем!

Решительно взял жену за руку и увел в свои покои. Несколько шагав она сделала с привычной покорностью, затем внезапно возмутилась.

– Куда ты меня тащишь, Гроз? Там же девочек одевают!

– Правильно, – невозмутимо подтвердил ее муж, плотно прикрывая двери, – девочек одевают. Опытные камеристки, горничные, белошвейки и даже лейда Вильдиния с сестрами там. И уже скоро закончат и все пойдут на ритуал. А тебя не возьмут.

– Как это? – остолбенела Фаиния и ее губы обиженно задрожали, – Гроз?! Почему это меня не возьмут?

– Посмотри сюда и поймешь сама! – Лэрд спокойно подтолкнул ее к зеркалу. – Как думаешь, похожа эта растрепа в мятом платье на мать герцогини? Неужели тебе хочется, чтобы ей кололи глаза твоим видом? Конечно, Энильда никого не станет слушать, но слухи не змеи, в мешке не спрячешь. Поползут по долине… как ядовитые гады и каждая завистливая дура обязательно почешет о тебя злой язык.

– Тогда я лучше и правда не пойду… – удрученно вздохнула его жена и не глядя села в кресло, безвольно опустив руки.

– Фаечка, – в голосе лэрда Грозби прозвучало так хорошо знакомое ей огорчение, – безусловно, ты можешь не ходить, но тогда ведь и я не пойду. Потому что за тридцать лет ни разу не ходил один ни на какие праздники и дальше не собираюсь изменять своим правилам.

– Но Гроз! Так же нельзя! – побледнела она, – ведь девочки обидятся.

– Меня девочки поймут, – уверенно заявил он, поправляя у зеркала ворот новой шелковой рубахи, – и одобрят. Они теперь и сами уже почти замужние лейды и прекрасно сознают, что у меня просто нету другого выхода. А вот почему тебе так трудно позвать пару горничных и быстренько надеть новое платье, боюсь, никому не постичь.

– Гроз… – голос женщины предательски дрогнул, – просто они такие… я боюсь…

– Чего? – он мгновенно оказался рядом, обнял жену за плечи, промокнул ее слезы тончайшим платком, – Фаечка, ты неправа!

– Лэрд Грозби? – стукнув, заглянула в комнату Вильдиния, – вы просили прийти? А почему лейда Фаиния плачет?

– Потому что ей не жаль ни меня, ни дочерей, – с досадой буркнул Грозби, – ей жаль горничных… или белошвеек… а может и платья, я никак не пойму…

– Тогда идете погуляйте, мы тут разберемся. – мгновенно приняла решение целительница.

А едва он вышел прочь, уверенно дернула шнур звонка.

– Лейда Вильдиния, ну зачем… – еще лепетала Фаиния, с ужасом глядя на флакончики, коробочки, ванночки, щетки, плойки и прочие инструменты, без которых она прекрасно обходилась до сих пор.

Да и много ли нужно женщине, которую боги и без того не обделили привлекательностью? Чуточку пудры на самодельную пуховку, капельку карминного масла на губы и гребень в уложенную на затылке косу. Ну и капельку душистой воды за ушко, совсем крохотную.

– Не волнуйтесь лейда Фаиния, – успокоила Вилия, вынимая из ее растрепавшейся прически гребень. – зажмурьтесь. Времени мало, поэтому я буду делать вам прическу магией. И разговаривать пока тоже не нужно.

Фаиния только несчастно всхлипнула и обреченно закрыла глаза. И не открывала почти пять минут, безвольно позволяя делать с собой всё, что угодно. Однако, как ни странно, ей не было ни больно, ни неприятно. Чьи-то руки ловко и бережно расстёгивали крючки, потом вокруг гудел ветер, обдававший ее распущенные косы то теплой влагой, то сухим жаром. Затем тела женщины ласково коснулся мягкий и легкий шелк какого – то одеяния, волосы кто-то осторожно расчесывал, завивал и укладывал, по лицу порхали нежные кисти, руки облачали в тонкие перчатки. Наконец появился аромат незнакомых, явно дорогих духов и шею обняла прохладная тяжесть металла.

– Успели, – довольно выдохнула Вильдиния, – можете открыть глаза, лейда! Боюсь, ваш муж даже не подозревает, какой сюрприз его ждет.

– Где? – не поняла Фаиния, и неохотно распахнула глаза, – здравствуйте.

Стоящая перед ней молодая дама с золотистыми локонами, спадавшими на темно-сапфировое платье, беззвучно открыла рот и настороженно уставилась на Фаинию неимоверно знакомыми глазами. Только ресницы были темнее и гуще, на веках лежали почти незаметные тени, придававшие взору томности и глубины, а на мраморных щеках нежно расцветал девичий румянец.

– Но это не я… – растерянно бормотала эта дама, отказываясь верить собственным глазам, – она лет на двадцать меня моложе!

– Спасибо, лейда Фаиния, – веселилась целительница, – ваше недоверие – лучшая похвала нашей работе. Возьмите меня под руку, пойдем порадуем вашего мужа. А завтра я приведу к вам одну из своих учениц, она побудет вашей камеристкой и поделится парочкой женских секретов.

– Но… – еще протестовала Фаиния, уже понимая, как они правы.

И ее Гроз, и эта мудрая женщина, столько сделавшая для ее дочерей. Если не собираешься терпеть наглые и высокомерные взгляды заносчивых дам, считающих ее дочерей выскочками, не следует давать им удобных поводов.

– Ну, – оглянулся стоящий неподалеку от двери Грозби, и скользнув по жене безучастным взором требовательно уставился на Вильдинию, – долго еще? Нас уже пригласили в храм.

– Я вас довезу, – остановился рядом Сабенс, – это на первом этаже в центре южного крыла.

– Но моя жена… – запротестовал Грозби и насторожился, глядя в смеющиеся глаза знахарки, – лейда Вильдиния!

– Гроз… – смущенно позвала мужа верная подруга, – я тут.

– Фаечка?! – В его голосе было столько неподдельного изумления, что засмеялся даже Сабенс.

Но тотчас спохватился, создал ладью и распахнул дверцу перед последними гостями.

– Нам пора.

– Никогда бы не поверил… – озадаченно бормотал промышленник, откровенно изучая сидящую рядом жену, получив заверения мага и целительниц, что никаких амулетов личины на ней нет и внешность магией никто не менял.

Просто профессионально причесали и слегка подкрасили.

– Завтра я научу вашу жену маленьким хитростям и она всегда будет такой, – заверила Грозби глава гильдии целителей, словно не замечая, как задумался после ее обещания лэрд.

Храм встретил их негромкой, но торжественной и светлой музыкой, льющейся откуда-то из-под высокого купола, ярким светом шаров с ведьминым мхом, зеркальным блеском мраморного пола и сияньем разноцветных камней, украшающих резьбу панелей и роспись стен.

Центральная дверь захлопнулась за последней ладьей и по храму пронесся легкий звон. Гости поспешили встать вокруг центрального узора, напротив облаченного в снежно-белую мантию серьезного жреца и замерли в ожидании.

Музыка стала громче и торжественней, и разом распахнулись боковые двери. В одну немедленно шагнули Анвиез и его бывший ученик, в другую торжественно вошел Сабенс ведущий под руку девушку в легкой но не прозрачной снаружи накидке. Она скрывала невесту почти до пола, виднелся лишь край пышной белой юбки. Следом за ними Ринк вел вторую невесту, в точно таком же наряде.

Даже Ильда не смогла их различить, но Ирджин уверенно направился к Сабенсу, а его учитель так же неуклонно шел навстречу девушке, положившей руку на локоть его напарника.

Доведя невест до центра зала провожатые отступили, и к ним тотчас присоединились герцог и Ильда образуя вместе со жрецом ритуальный круг. Взметнулись серебристо-снежными крыльями праздничные плащи белого ордена, невесомо оседая на их плечах. И тотчас взлетели под потолок накидки невест, сливаясь в сотканный из лепестков, звезд и снежинок призрачный купол, накрывший всех присутствующих в зале непроницаемым шатром.

Ритуалы магов не для посторонних глаз.

Замирая от волнения и ощущения торжественности происходящего, гости затаив дыхание слушали простые и значительные слова жреца и клятвы молодоженов.

А потом, невольно роняя слезы восторга, любовались прелестными невестами в потрясающе красивых белых платьях, созданных то ли из снежинок, то ли из неповторяющихся морозных узоров.

И их светящимися от счастья мужьями.

По стенам вились ажурные лианы, распускались грозди дивных белоснежных цветов, и шаловливый ветерок срывал их лепестки, кружил по залу душистой метелью, засыпая плечи и прически гостей нетающим снегом.

– В золотой столовой накрыт праздничный стол, – объявил вспомнивший свои обязанности Вашек, и негромко добавил, – а неподалеку бродят любопытные домочадцы.

– Кто именно? – изумилась Ильда и тотчас спохватилась.

Ну как же, те самые белошвейки, ученицы Вильдинии и прочие обитатели замка, кого не взяли в летний дворец.

– Решай сам, – глянула она на преданного друга, – кого пригласить к столу, но всех знахарок обязательно.

– А если не хватит места, – добавил Анвиез – поставьте вокруг еще несколько столиков. Думаю, кушаний у поваров хватит.

– Не в еде дело, а в привете, – буркнул дворецкий и умчался прочь.

– Пока он там распоряжается, – заявил Ирджин, – я хочу пригласить любимую на танец.

Повинуясь этим словам, музыка стала громче, добавился узнаваемый мотив всем известного вальса, и Кора с нежной улыбкой подала мужу руку.

Они первыми вырвались из круга расступившихся гостей, но Анвиез уже вел следом сияющую счастьем Лиатану, и за ними герцог уверенно кружил обожаемую жену.

Лэрд Гранериз тоже не растерялся, мигом подхватил тихо охнувшую Фаечку и увлек за дочерьми.

– Позволите пригласить? – замер перед лейдой Нетаньей побледневший от волнения Дорс.

– Конечно, – слегка растерянно улыбнулась она, не решившись признаться, что не танцевала более пятнадцати лет.

Но тут же облегченно выдохнула, ощутив, как уверенно и крепко держат её руки герцогского дядюшки.

– Вилия… – лицо генерала Таубена слегка кривилось в привычной горьковатой усмешке, – не откажи в милости… подари мне этот танец.

– А стоит? – с такой же привычной неуступчивостью поджала она губы, но вдруг передумала, – Ладно.

Редмор дотронулся до ее руки недоверчиво и осторожно, словно касался хрупкой бабочки или запорошенной снегом ветки, с которой при любом резком движении рухнет за шиворот холодная лавина. Второй рукой так же опасливо обвил по-девичьи тонкую талию знахарки и тут же резко прикусил губу, ощутив её почти болезненную худобу.

Но не отпустил, наоборот, ухватил увереннее и повел по самому широкому кругу, уводя от беспечно летящих молодоженов. И все теснее прижимая к груди.

– Вилия… – тихо выдохнул ей в прическу, когда осознал, что она этому не противится, – если хоть капля… хоть самая малая крошка осталась… ползком поползу вокруг Берсно… через любой перевал перелезу…

– Не надо… – хмуро усмехнулась она и заметив, как горько заледенел его взор, с укором выдохнула, – снова спешишь делать выводы.

– А разве… – он задохнулся, потрясенный неожиданной догадкой, резко остановился и вгляделся в ее лицо с истовым, болезненным отчаянием, – Вилия… умоляю… пока мы тут, и ничто не мешает… позволь просить жреца провести ритуал? Ведь жить уже тошно…

– Куда спешить? – еще недовольно ворчала целительница, а вдохновленный зыбкой надеждой Таубен уже подхватил ее на руки и нёс к стоящему у южного входа жрецу.

– Светлый отец, проведите для нас ритуал… прямо сейчас.

– Хорошо, – смерив его испытующим взором, согласился тот и музыка тотчас смолкла, – уважаемые гости, будьте свидетелями рождения еще одного союза. Лэрд Таубен Редмор, по доброй ли воле и искренней любви берёшь ты в жены лейду Вильдинию Докенс?

– Да, – решительно выдохнул генерал.

– Лейда Вильдиния Докенс, по доброй ли воле и искренней любви берёшь ты в мужья лэрда Таубена Редмора?

– Да, – смущенно и слегка ошеломленно ответила нечаянная невеста.

– Тогда волей, данной мне всеми богами нашего мира и светлой цитаделью объявляю ваш союз заключенным и нерушимым. Всегда верьте друг другу и будьте счастливы.

Едва успевшие прийти в себя от потрясения зрители поздравляли так внезапно решившихся на перемену в жизни молодоженов особенно бурно и жарко.

– Наконец-то… – тихо буркнул стоящий в сторонке Бремер, танцевавший до этого с одной из помощниц Вильдинии.

– Да, – вздохнула она, вытирая платочком влажные глаза, – мы уж и не думали…

Заметив заинтересованный взгляд герцога, знахарка тотчас смолкла, но Дарвел отвернулся с самым безразличным видом. Но его новый тайный советник мог поклясться, что это равнодушие наигранно. И он не ошибся.

Допрос состоялся ближе к вечеру, после праздничного застолья, чудес и волшебных картин, показанных гостям Сабенсом и Ринком.

Бремер сразу сообразил, ради чего герцог позвал его в свою карету, первую из череды ожидавших у крыльца тех гостей, кому предстояла поездка в летний дворец.

Хотя возвращались туда не все. Молодоженам Дарвел дал сутки отдыха от государственных обязанностей и велел оставаться в замке. Бремеру же лаконично намекнул на намерение выдать особые указания и тайный советник послушно полез в герцогскую коляску.

– Ну, рассказывай, – приказал герцог, едва карета миновала мост через канал.

– О чем? – попытался прикинуться наивным его главный шпион, но правитель пришпилил его к подушкам дивана острым и насмешливым взглядом.

– О них. Ты же всё знаешь.

– Знаю… – вздохнул тот с неподдельной грустью, – Это очень невеселая история. Они встретились давно… лет десять назад, и Таубен к тому моменту был женат, но детей не имел. Да уже и не хотел, его жена отличалась склочным характером и бешеной ревностью и наемник понимал, что с появлением малышей она не изменится. И детям придется наблюдать ее истерики и скандалы, слушать грязные обвинения и ругательства и никому не известно, смогут ли они в таких условиях вырасти добрыми и спокойными. А Вилия за пару лет до этого пережила предательство жениха, переметнувшегося к девице с солидным приданым. И разочаровалась во всех мужчинах разом.

– Я слышала об этом краем уха, – согласно кивнула Ильда, – и про Таубена тоже догадывалась. Вилия ни с кем не вела себя с таким подчеркнуто-вежливым безразличием, как с ним. Но спрашивать ни о чём не решалась… опасалась сделать больно.

– Да, – вздохнул Бремер, – мне об этом рассказал человек, все видевший своими глазами. В тот год Таубену впервые пришло в голову нанять знахарок не по объявлению, а через гильдию. Он пришел к Вилии поговорить и выяснил, что прежде довольно поверхностно представлял себе проблему, нанимая первых согласившихся целительниц. И зря потом сердился, когда они сбегали посреди зимы. Ругать нужно было себя, ведь далеко не каждый человек способен долгое время жить отшельником. Особенно женщины, самой природой предназначенные для воспитания детей, устройства жилища и сплочения семьи. Все девочки с детства видят, чем заняты матери и бабушки и в душе невольно заранее готовятся им подражать. А для приютов и обозов нужны сильные, ответственные личности, умеющие справляться с любыми страхами и делать свое дело, даже когда за ними никто не следит.

Бремер вздохнул, помолчал и продолжил.

– Они встречались несколько раз, Вилия знакомила его с подходящими претендентками, помогала решить все вопросы и заранее приготовить все необходимое для зимовки знахарки, предусмотрев самые невероятные случайности. Таубен и сам не понял, как понемногу привык с ней советоваться, беседовать и просто молчать. Но постепенно осознал, что влюбился и начал оказывать Вилии откровенные знаки внимания. Одновременно он искал способ расторгнуть союз с женой и даже подал прошение столичному жрецу. А потом пришла беда. Жена Таубена откуда-то узнала его секрет и примчалась к Вильдинии, во всё горло поливая знахарку грязью и награждая такими эпитетами, что матросы в порту краснели.

– Разве Вильдиния не знала, что он женат? – задумался Дарвел.

– Знала, но он ее успокоил, сообщив, что уже почти получил разрешение на расторжение союза. А вот жена рыдала и кричала будто проклятая ведьма оставляет без отца её невинных малюток. Вилия никогда не поверила бы ей, если оставалась бездарной, но к тому моменту у нее уже развились довольно сильные способности. И она отчетливо видела и тяжелый живот женщины и уверенно бившееся в нем сердце. Потому и отказалась от всех притязаний на Таубена и поклялась и близко к нему не подойти, даже если наемник в одиночку перелезет через перевал и проползет вокруг Берсно.

– Что-то тут нечисто… – пробормотал Дарвел, – у Таубена нет детей, я бы знал. Не такой он человек, чтобы бросить ребенка. Или она что-то с ним сделала?

– Хуже… та гадина всех обманула. – презрительно выдохнул Бремер. – но это выяснилось позднее. Сначала счастливый Таубен, получивший документ о расторжении союза, примчался к любимой девушке, но его встретил огромный замок. Вильдиния уехала в обитель Сотрены, её престарелая бабушка лейда Феодория давно уговаривала внучку организовать там школу для бедных целительниц. Таубен искал ее несколько дней и все же напал на след, у него ведь везде были друзья и просто знакомые люди. Но когда он постучался в ворота обители, Вилия не вышла и даже не пожелала поговорить. Не знаю, кто в тот раз пожалел потемневшего от горя наемника и рассказал ему о встрече целительницы с его женой, но это ничего не изменило. Таубен, давно живший в казарме гильдии, и не приходивший домой даже по просьбе матери, пытавшейся их помирить, точно знал, что никаких детей быть просто не может, и обиделся на Вильдинию за недоверие. Но немного успокоившись, всё же попросил жреца и знакомого целителя проверить здоровье бывшей жены. Они приехали в дом впятером, командир наемников взял с собою парочку проверенных друзей. Слишком хорошо знал характер женщины, отравившей ему более десяти лет жизни. И не ошибся. Сначала она заперлась в своих комнатах и кричала, что её хотят убить, потом затихла. Наемники выломали двери и замерли на пороге от ужаса, рассмотрев на полу, ковре и мебели пятна свежей крови. Таубен потом говорил, что едва не сошел в тот миг с ума. Его жену нашли на кровати, она тихо стонала, а руки и подол платья тоже были в крови.

– Ничего не понимаю, – расстроенно вздохнула Ильда, в ответ на вопросительный взгляд мужа. – Но тут что-то не сходится.

– И не сойдется, – пообещал тайный советник, – целитель тоже что-то заподозрил и хотел ее осмотреть… но интриганка вдруг вскочила и ринулась к окну. Глупо конечно было даже надеяться, что мужчины бегают медленнее женщин и впятером не справятся с нею одной. Хотя жрец им не помогал, и без него обошлись. Вскоре все выяснилось, никаких детей не было и в помине. Просто отправляясь к Вилии, скандалистка по совету ведьмы привязала к животу мешочек из редкой ткани где лежал опоенный сонным зельем кролик. Сверху обман надежно прикрывали надетые под платье пышные нижние юбки. Ну а когда лгунья осознала, что попалась, то решила изобразить потерю ребенка и приговорила несчастное животное. Таубен немедленно отправил ее к родителям и вернул приданое, однако к Вилии сразу не пошел. Никто точно не знает, отчего. Гордость обуяла или обида разыгралась. А может не пожелал снова три часа стоять с просителями под воротами обители. Но скорее всего, просто в тот момент еще не осознал неопровержимо, что он однолюб и решил излечиться от этой привязанности, выбив клин клином. Однако немного позже, года через два, упрочив и увеличив гильдию, помотавшись по свету и попутно перебрав не один десяток разных женщин, наконец отчетливо понял, что никто, кроме Вильдинии, ему не нужен. Вот только теперь уже она не захотела прощать. Сказала что не сможет верить мужчине, который сначала не сумел решительно разобраться с лживой женой, а потом искал свою судьбу под всеми встречными юбками. И не додумался прийти к ней, пока не нагулялся как весенний кот.

– И никто не мог ему объяснить… – начал Дарвел и смолк, задумавшись. А потом тяжко вздохнул и глянул в окно, – подъезжаем. Но я очень рад, что они наконец помирились. Нет ничего дороже взаимной любви… я тоже понял это не так давно.

И нежно поцеловал в висок прильнувшую к нему жену.

Глава 13

Ужин снова начался с представления новых гостей и первыми к герцогу, сидевшему рядом с женой в окружении советников и родни, по обычаю подходили доставившие грамоты послы. На этот раз прибыли гости из Агерона, Богарры и дальних княжеств. Посол Агернского короля вошел в зал первым, и тотчас повисла напряженная тишина. Многие из гостей знали в лицо высокородного лэрда Увельда, третьего Агернского принца, и сопровождавшую его жену, Агернскую принцессу лейду Филилию. Хотя прежде, восемь лет назад, когда она служила фрейлиной лейды Циннии, принцессу звали просто лейда Лильен и некоторое время считали будущей герцогиней.

– Прямо парад дураков, – едва заметив ее рядом с мужем, с досадой пробормотал Бремер, и туманно пожалел, – Лэрда Анвиеза на неё не хватает.

– Не волнуйся, – зловеще усмехнулся Ринк, – сегодня я за него.

– Я и сам справлюсь, – процедил Дарвел, и нежно улыбнулся жене, – тебе не кажется, счастье мое, что слишком расточительно давать послам на знакомство и вручение грамот не менее пяти минут?

– Король подписал такой указ, – понимающе кивнула она, – не стоит нам его менять. Придется гостям немного потерпеть.

– Не выдержат, – съехидничал донельзя довольный последними событиями Вашек, ожидавший разрешения герцога на начало церемонии представления послов. – слишком уж вкусно пахнет из трапезного зала.

– Тогда вызывай, – кивнул дворецкому Дарвел, и на его сразу застывшее лицо словно тень легла, стирая добродушный взгляд и беспечную улыбку.

Теперь глаза герцога настороженно поблескивали стальной остротой а крепко сжатые губы и застывшие скулы не давали никаких надежд тем из послов, кто опрометчиво ожидали встретить тут беспечного инфанта.

Агернский принц с женой важно прошествовали к возвышению и сопровождавший их советник поставил на столик большую шкатулку из розового дерева, украшенную тонкой резьбой и драгоценными камнями.

Дарвел не ожидал слишком роскошных даров от не самого богатого и крупного королевства, и размер ларца его несколько насторожил. В таких приносят либо уникальные вещицы, созданные талантливыми мастерами, либо редкие пряности или минералы. Но никак не драгоценные украшения, которыми славится Агерон ведь подобный сундучок будет стоить как целый город.

Пока заметно располневший за последние восемь лет принц произносил пафосную речь о дружбе и сотрудничестве двух государств, принцесса сияла самой счастливой улыбкой и откровенным декольте, которое не могло прикрыть даже массивное колье из редких серебристо-зеленых жемчужин. Этот жемчуг добывали лишь в принадлежащем их королевству океанском заливе, и Дарвел неприязненно усмехался про себя, понимая, что давно позабытая возлюбленная сейчас попросту хвастает перед ним богатством и положением. Непонятно только, зачем? Неужели надеется его этим задеть?

Наконец высокородный посол подал своему советнику знак и тот распахнул крышку ларца. Герцог лишь глянул и сразу ощутил, как заныло от недоброго предчувствия сердце. В шкатулке лежали именно драгоценности. Слава всем богам, хоть не насыпью, как любят дарить султаны и шейхи. Изысканные футляры из белоснежного атласа с прозрачными хрустальными крышками, под которыми матово чернели, синели и серебрились различные виды крупного жемчуга, украшавшего ожерелья, браслеты, серьги и тиары.

По-видимому, гости ожидали восторгов или изумления, но Дарвел вовсе не был готов радоваться откровенно, а притворяться не желал.

Поэтому произнес подобающую случаю суховато-официальную фразу, и кивнул Вашеку, поспешившему представить следующего посла.

Принцесса опешила от неожиданности, возмущенно сверкнула глазами и выпрямилась, явно намереваясь что-то сказать, но Ринк невозмутимо шевельнул пальцем и Агернское посольство учтиво, но непреклонно отнесло в сторону невидимой воздушной лапой.

Одобрительно глянув на мага, герцог перевел взор на подходящих послов из Богарры, сразу выбросив из головы принцев. Хотя и не сомневался, что они еще потребуют аудиенции и попытаются устроить встречу во время завтрашнего праздника. Но к тому моменту лэрд Грозби и маги успеют объяснить герцогу, на что надеялся король Агерона, отправляя сюда послом младшего сына.

Богаррский посол, смуглый, невысокий и жилистый как саксаул, мужчина был одет по обычаю своей родины. Широкие шаровары из тонкой синей тафты заправлены в расшитые золотом и камнями сапожки, поверх белоснежной рубахи с просторными рукавами, туго обмотанной в талии расписным шелковым шарфом, красовался парчовый жилет, вышитый непременными золотыми узорами. Двое рослых помощников несли за послом просто неприлично большие сундуки и у Дарвела снова заныли от досады зубы.

– Не спеши злиться… – неслышно для остальных, шепнул ему Сабенс, и герцог с облегчением перевел дыхание.

Верховному магистру он с каждой встречей верил все больше, убеждаясь в неверности пословицы про первый взгляд. Вон Лильен он сначала принял за кроткую как цветок фею… до сих пор зло берет. На себя. Ведь не совсем же зеленый был, третье совершеннолетие за плечами… а в людях совершенно не разбирался.

– … а теперь позвольте преподнести наши скромные дары! – лишь услыхав эти слова герцог сообразил, что за своими мыслями пропустил речь посла.

– Это дар султана прекрасной герцогине лейде Энильде Тайгерд, – сладко улыбаясь, посол распахнул первый сундук и легонько встряхнул захваченный двумя пальцами уголок ткани.

Дамы в зале с завистью вздохнули. Сундук до краев заполняли рулоны знаменитых богаррских тканей, шелка, батиста, органзы и кружева, вручную расшитых тончайшими узорами.

Герцог благосклонно кивнул в знак признательности, сразу припомнив, что гардероб его любимой пока насчитывает всего несколько платьев.

– А этот дар султан передал лично вам, высокородный лэрд Дарвел Тайргерд, с благодарностью за возвращение в семью своего внука.

– Он имеет в виду, – тотчас шепнул племяннику Вандерт, прикрывшись какой-то грамотой, – ребенка Левантилии.

Дарвел только молча кивнул, не зная, что отвечать на подобные заявления. Лгать не хотелось, а сообщить при всех, как он счастлив, что принцесса хоть кому-то понадобилась, было некрасиво, да и неосмотрительно.

– Поэтому великий султан принял великодушное и мудрое решение в знак дружбы вернуть вам вашего ребенка.

Крышка сундука откинулась прежде, чем Дарвел успел осознать смысл этих слов, и на него глянули испуганные голубые глазенки худенького светловолосого малыша лет четырех.

– Не отказывайся! – тотчас в два голоса предупредили Ильда и Сабенс, моментально накрывший всех сидящих рядом звуконепроницаемым невидимым куполом.

– Бери! – подтвердил и Ринк.

Остальные пока пребывали в полнейшем потрясении. Особенно гости и побледневшая лейда Фаиния, дрожащими пальцами крепко прижимавшая к губам платочек.

Кто-то из магов поспешил бросить на нее заклинание спокойствия, женщина уронила платок и улыбнулась бледными губами, но никого из зрителей это не обмануло. По залу прокатились еще несмелые шепотки и вдруг разом стихли.

Невозмутимо поднявшись с места, к сундуку уже шла герцогиня, и была в её спокойствии такая уверенность в правильности своих действий, что даже самые злоязыкие и неугомонные острословы вмиг проглотили приготовленные шпильки.

– Иди ко мне, – мягко улыбнулась она малышу, заглянула в сундук и брови сошлись на переносице предвестником грозы, – и давно он тут сидит?

Вопрос относился к послу, но тот не сразу сообразил, что отвечать нужно четко и немедленно.

– Простите, прекрасная лейда Энильда…

– Я спрашиваю, сколько часов ребенок сидит в ящике? – сверкнув яростным взглядом, так же тихо повторила вопрос знахарка, одновременно запуская со сжавшихся щепотью пальцев стремительный вихрь.

Вот теперь посол проникся, и осознал, как сильно может пострадать.

– Да всего час или полтора! Там мягко и дышать можно… дырочки по бокам!

– А просто привести его вы не могли? – холодно осведомилась Ильда доставая сжавшегося малыша и стегнула посла полным презрения взором.

– Не ходит он… – виновато опустил взор посол и внезапно рухнул на колени, – помилуйте, прекрасная лейда…у меня пятеро детей…

– Иди сюда, – одной водной плетью Сабенс дернул на возвышение уже пустой сундук, другой посла, сажая у своих ног прямо на пол, – посиди немного молча, потом все пояснишь.

Ринк подал герцогине невесть откуда взятое легкое покрывало и она, обернув обмытого и высушенного вихрем ребенка, так же невозмутимо опустилась на свое кресло.

– Ильда… – встревоженно заглянул ей в глаза Дарвел и тотчас облегченно выдохнул, встретив нежный и уверенный взгляд.

– Разберемся, – одними губами пообещала она, и едва заметно усмехнулась, – никогда прежде не думала, что герцоги живут так интересно.

– Да к лешим такой интерес… – с досадой фыркнул её муж и смолк.

К ним подходили очередные послы.

К счастью, все остальные гости были деликатны, учтивы и предсказуемы и никаких странных или неожиданных подарков не приготовили.

А пока все они переходили в трапезный зал и устраивались за столами, под накрывшим половину зала непроницаемым туманным куполом шел допрос.

– Кто его мать? – строго вопрошал посла Сабенс и его взгляд был острее клинка из калёной стали.

– Рабыня… но не наложница. – низко опустив голову, рассказывал богаррец, – евнух купил красивую северянку для пятого шахзаде… а знахарка забраковала… девица была в тягости.

– Где она теперь?

– Мы привезли сюда… – посол вжал голову в плечи, словно ожидая удара – но узнали, что здесь дарить рабов – это оскорбление.

– Дурак, – припечатал с облегчением Ринк, – это у вас она считается рабом, а как только вернулась сюда – стала спасенной и свободной. И за ее спасение ты мог бы еще и награду просить… но сначала поясни, почему с такой деликатной миссией послали именно тебя? Ты же не посол, я тебя ни разу здесь не видел.

– Писарь я… – горько вздохнул посланец, – младший. А настоящий посол ждет нас на постоялом дворе в столице. Спозаранку уехал… едва узнал, как илюрцев наказали.

– Вот оно что… – усмехнулся Сабенс, – ну тогда тебе и дальше быть послом. Другого мы сюда не пустим. Скажи только последнее, она вам говорила, кто отец ребенка?

– Да. Наследник.

– Лжет, – резко отказался Дарвел, – не было ничего такого.

– Не спеши, разберемся, – пообещал Сабенс и повернулся к послу, – немедленно веди ее сюда, чтоб не беспокоилась.

А когда обрадованный посол почти бегом покинул зал, мягко сообщил правителю:

– Не забывай, Дарвел, ты не единственный наследник на нашем материке. Сказали же, что она северянка? А на севере, кроме долины, иментся еще Королевство нордвинов и Греденское герцогство. Кроме того, для Богарры даже Агерон – уже север.

– Но тогда почему ребенка не подарили им? – резонно осведомился герцог.

– Грейденские правители медноволосы и зеленоглазы или кареглазы, и мальчик явно не в них. Подходят нордвины, но они живут обособленно, и послов, особенно из Богарры, не привечают, – задумчиво произнес лэрд Грозби, – были у них когда-то стычки. Купцов, и тех едва терпят. А султан рассчитал верно, если мальчишка окажется не нашим, а нордвинов, то выгоднее отдать его нам, чем соваться на север самим. Мы найдем способ с ними побеседовать, и если им ребенок дорог, то наладим отношения. А если нет, ничего не потеряем, женщина, даже с ребенком, лишней в нашей долине никогда не будет.

В этот раз герцогская чета, маги и родители Ильды закончили ужинать быстрее, чем вчера и сразу покинули трапезный зал, пользуясь мерцающей магической завесой, скрывавшей их стол от любопытных взоров. Оставшимся за столом советникам и знахаркам, изображавшим свиту герцогини, досталась внешне несложная, но ответственная задача, занимать гостей разговорами, но не выдавать при этом никаких обещаний и сведений.

Ринк создал ладью, но привел её не в летний дворец, а в замок. К башне целителей.

– Нечего им там делать, – поднимая в тёмное небо свой транспорт, серьезно пояснил от Ильде, и та согласно кивнула.

Да и какие могут быть сомнения? Несчастной женщине, несколько лет мыкающей на чужбине горечь рабства и страха за ребенка сейчас нужнее всего забота и покой, а в летнем дворце все будут заняты празднеством.

Глава 14

От входа до лазарета недавних рабов, сладко спящих в коконе из покрывала, тащил водный голем, созданный магистром.

Сабенс же и предложил всем стальным не стоять рядом с постелью, когда он станет будить бывшую пленницу, а подождать в соседней комнате.

– Я сяду рядом, – подумав, решила Ильда, – а ты прикроешь себя отводом глаз и разбудишь ее. Потом будет видно.

Магистр согласно кивнул, распахнул двери ближайшей свободной спальни и голем опустил свою ношу на постель.

– Где Роби? – Едва распахнув глаза, встревоженно вскинулась худенькая, сильно загорелая женщина с белыми, как лен, косами и синими глазами.

Говорила она на всеобщем наречии, принятом в Ниратском королевстве за второй официальный язык.

– Спит рядом, – пояснила Ильда и женщина мгновенно оглянулась.

Ощупала малыша, убедилась, что он здоровый, чистый и сухой и с облегчением выдохнула.

– Где мы? – теперь она разговаривала по-ниратски чисто, как истинная уроженка королевства.

– В замке герцога Тайгердского. Вас подарил ему Богаррский султан, – спокойно объяснила знахарка.

– Я с ним не знакома и никогда не видела, – торопливо выпалила бывшая рабыня, – и мой сын не от него.

– Я это знаю, – Ильда ободряюще улыбнулась и спросила, – не знаю только, как тебя зовут? И хочешь ли ты кушать?

– Мое имя Гассиния, в гареме звали Ния. А можно сначала узнать… – ответила та, испытующе всматриваясь в доброе лицо незнакомки, – что он с нами намерен делать?

– Кто?

– Герцог… – голос женщины дрогнул.

– Для начала – поговорить. Но прежде тебе все же лучше поесть.

– Нет… послы нас хорошо кормили. Боялись, что герцог будет недоволен видом подарка. И в бани каждый вечер отправляли и загар сводили… – она невольно усмехнулась и тотчас испуганно сжалась, – я бы поговорила. Хочется все знать…

– Хорошо, садись удобнее, – согласилась Ильда и махнула невидимому магистру.

Маги, герцог и родитель Ильды устроились в креслах вокруг Гассинии так быстро, что она едва успела сесть на краешке постели и оправить на коленях явно непривычное мешковатое, как ночная сорочка шелковое одеяние.

– Это Гассиния, – представила ее Ильда, – Дарвела она никогда не видела и никаких претензий к нему не имеет. Больше всего ее волнует, что с ними будет?

– А ты еще не решила, радость моя? – нежно улыбнулся ей герцог.

– Решила конечно, – кивнула она. – Сначала будем лечить ребенка, и учить разговаривать…

– Он умеет… – едва слышно шепнула Гассиния, – но знает, что нельзя ничего говорить без моего разрешения. Во дворце султана за слишком длинный язык наказывают очень строго… и неважно, откуда ребенок узнал чужой секрет.

– Уже легче, – обрадовалась герцогиня, – а свои тайны, если захочешь, можешь рассказать позднее. Сейчас отдыхай, эта комната ваша. Вела!

– Я здесь, лейда Энильда, – скользнула в комнату воспитанница Шаны, которую няня решила оставить в замке.

– Это ваши новые пациенты, лечить мальчика будут маги. А ты найди им удобную одежду и обувь, позаботься обо всем остальном.

– Я могу заняться лечением прямо сейчас, – предложил незаметно появившийся Сабенс, – но вам придется меня подождать. Или лучше завтра?

– Сейчас, – решила Ильда, не колеблясь даже мгновения, – для матери важна каждая секунда… за ночь она изведется.

И поднялась с места, потянув за собой мужа.

– Спасибо, лейда… – ошеломленно пискнула ей вслед бывшая рабыня, а едва в комнате остались только маги, озадаченно справилась, – а кто она?

– Герцогиня Тайгердская, – пояснил Ринк, устраивая малыша поудобнее, – а по призванию – целительница. Так когда он перестал ходить?

– В два года… – горько всхлипнула женщина, – я не могла с ним все время сидеть, меня забирали убирать и готовить, ну и в саду работать. А он оставался один. Не знаю… что произошло… но помочь не смогла ни одна знахарка.

– Мы разберемся, – уверенно пообещал Сабенс и указал ей взглядом на дверь. – А ты иди поешь, и не беспокойся.

Женщина послушно побрела прочь, но далеко не ушла. Села в коридоре прямо на пол, привычно подогнув под себя ноги и зябко повела плечами.

– Лея Гассиния! – тотчас появилась рядом Вела, – у нас не принято сидеть на полу. Идемте, для вас готова одежда. И взвар уже закипает, лейда Энильда сама следит.

Женщина неохотно поднялась, тоскливо оглянулась на двери спальни, явно пытаясь их запомнить и покорно пошла следом за бойкой девчонкой.

А уже через пять минут входила в столовую, где ученицы Ильды накрыли стол к чаю и принесли несколько блюд с холодными закусками.

– Садись, ешь и рассказывай… как попала в Богарру, – предложила герцогиня.

– По глупости, – взяв чашку с горячим напитком женщина задумчиво обняла её ладонями, словно мерзла, – соперница обманула и продала.

– Кто же верит соперницам, – не выдержала Вела и тотчас с досадой хлопнула себя по губам, получив укоризненный взор Ильды, – простите, лейда.

– Так сестра же, – печально глянула на нее Гассиния, – я даже не подумала бы. Это после мне женщины в гареме все по полочкам разложили и убедили… хотя я им не сразу поверила. Но слишком уж точно все сошлось… и винить некого, сама в капкан влезла. Вы ведь и сами все узнаете… да и мне теперь безразлично, как они живут, лишь бы Роби был здоров. Род наш старинный, но обедневший, вот и отдали родители нас с сестрой в королевский замок невестами.

– Как это? – нахмурилось Ильда.

– Ничего неприглядного… – бледно улыбнулась бывшая рабыня и снова зябко передернула плечами.

– Вела, принеси как мне мой саквояж, он в приемной в шкафу стоит, – отправила воспитанницу Ильда, и прямо глянула на нежданный подарок, – и где ты простыть умудрилась, ведь лето?

– Вода холодная. – Тихо произнесла Гассиния, и с тоской уставилась в темное окно, потом нехотя пояснила, – а волосы длинные. Пока просохнут…

– А воды нагреть или полотен побольше дать? – нахмурился Дарвел, еще сердившийся на богаррцев за неожиданный сюрприз.

– Они же все мужчины, – пожала плечами бывшая рабыня, и хмуро добавила, – не привыкли беспокоиться о женщинах. В их домах о женах, матерях и наложницах заботятся слуги, лекари, евнухи. А о рабах – только они сами. Но в кибитке ничего лишнего не было, они даже ребенку одежды запасной не взяли, пришлось шить из моих покрывал. Но я не жалуюсь… и они не виноваты. Это должна была подумать старшая помощница надзирателя, а она была на меня зла.

– Понятно, – вздохнула Ильда, уже слышавшая про порядки в гаремах.

Там всё настолько чуждо её пониманию справедливости, что лучше не задумываться, все равно пока нет никакой возможности им помочь. Хотя вон Сабенс нашел-таки способ, и скоро тысяча женщин станет свободными людьми.

– Вот, – примчавшаяся как вихрь Вела поставила на стол потертый рабочий саквояж Ильды.

Менять его на новый знахарка не пожелала, там она любое зелье может найти с закрытыми глазами.

– Пей, – накапав в остывший чай зелье из двух разных флаконов, велела Ильда и отодвинула саквояж, – и рассказывай дальше. Хочешь ты или не хочешь, а отца ребенка мы найдем и спросим его мнение. Понимаешь, нельзя решать за него, и наказывать если виноваты другие.

– Я тоже так думала, – с горечью усмехнулась Гассиния, – но за четыре с половиной года он ничего не сделал, чтобы меня отыскать.

– А откуда тебе известно, – вмиг напрягся Дарвел, – сколько правды знает твой муж… или жених?

– Просто возлюбленный… – ее лицо застыло холодной маской отчуждения.

– И просто отец твоего сына, – не сдалась Ильда, – и этого уже не изменить, хотя кто-то попытался.

– Как это? – бывшая рабыня недоверчиво приподняла бровь.

– Очень просто. – с сочувствием смотрели на нее прозрачные серо-зеленые глаза герцогини, – это ты не знаешь, что там творится, у тебя на родине. А тот, кто тебя продал, знал куда и кому и явно имеет достаточно денег, чтобы подкупить кого-то из слуг султана… и приказать убить твоего сына.

– Откуда? – побелела Гассиния.

– Так ведь все просто. Она или он, надеялась что с ребенком что-то случится… но он родился и жил… и кто-то мог узнать его, как только подрастет и продать эти сведения… кому? Ты же лучше нас знаешь, Гасси, кто не должен узнать, что имеет сына? Наследника, как я подозреваю. И не только я… но и магистры, иначе не потащили бы нас ночью в замок.

– А мы в замке? – встревоженно оглянулась ее новая подопечная.

– Да. И никто этого не знает. Маги приняли решение, когда покинули трапезный зал. Вы с сыном в тот момент спали, прикрытые невидимостью, мне почему-то не хотелось, чтобы тебя рассмотрели все гости.

– Интуиция у тебя все мощнее, – похвалил Ринк, присаживаясь к столу, – немного отдохну и улетим. Мальчонку пытались отравить, но в нем уже растет способность оборотня, и он сам частично сбросил яд. Но не весь, остальное впиталось в тазовые кости… и понемногу сушило ноги. Мы все очистили и восстановили, сейчас Сабенс прогоняет и фильтрует кровь, жидкости его стихия.

– Я слыхал про оборотней, – задумчиво сообщил герцог, но думал, это байки.

– А это и есть байки, – подтвердил Ринк, – самые настоящие. Все говорят о том, что видели сами, и никому не нужно знать, что это всего лишь обман зрения. Иллюзия.

– Так зачем рассказываешь? – укоризненно нахмурилась Гассиния.

– Среди нас нет простых людей, – просветил ее маг, – Велу я отправил переодеть малыша, как только Сабенс закончит лечение, а все остальные – белые маги. И мы все знаем про ваших вождей и королевскую семью. Ну кроме Дарвела, он еще ученик. Но если захочет, я все объясню.

– Уже захотел, – многозначительно сообщил герцог.

– Тогда начну с истории. Лет восемьсот назад правитель Агерона объявил магам войну. Не нашему ордену, а всем одаренным, проживавшим в его королевстве. С мнительностью и упрямством недалекого человека он уверял всех, что маги – это самое большое зло. И они умышленно стараются втереться в доверие, стать нужными и полезными, чтобы однажды захватить власть и превратить всех жителей в рабов. Никаких разумных доводов и пояснений он и слышать не желал и всех несогласных отправлял в камеры. По городам и селам рыскали отряды карателей во главе которых стояли полусумасшедшие инквизиторы, и тащили на костер всех, кого сочли подозрительными. Сильные маги и колдуны собрались в одном из неприступных замков и отправили белому ордену зов о помощи. Но орден в те времена был в разы слабее чем сейчас, и не успевал всем помочь. Наши магистры мотались по городам и селам, стремясь опередить карателей, зачастую чуть не падая от усталости, собирая одаренных под свою защиту. И всё равно не успевали. В один из недобрых дней ведомые доносом каратели добрались до большого поселения, прятавшегося в чаще подгорного ельника. Но оно оказалось брошенным. Несколько магов, живших там много лет в окружении семей, ушли куда-то по горной тропе, и увели всех жителей, спасая от расправы разочарованных инквизиторов. Каратели подожгли поселок и повернули назад, но далеко не ушли. Огонь перекинулся на лес, и они оказались в ловушке. Не спасся никто… поэтому много лет никто не знал о том, что жителей там не было. Тем временем в королевстве уже сменилась власть. Верховному магу ордена удалось пробраться в королевские покои и усмирить безумного правителя. Как ни печально, но весть об этом просочилась в соседние страны и все дружно приняли закон, не позволяющий магам вмешиваться в дела королей. Позже мы добились изменения этого правила, но запрет пока остается. Впрочем, орден и не стремится править, мы лишь следим, чтобы сами властители не пытались играть с огнем. А вот маги, ушедшие на север, так и не простили бывших сородичей и ни с кем не дружат. Тем более Богарра как-то вступила в стычку с их мореходами и получила весомый отпор. Но орден не мог не поинтересоваться, как они живут, чем кормятся и не нуждаются ли в помощи. Как выяснилось, переселенцам повезло. На северном побережье уже жили немногочисленные кланы миролюбивых рыбаков и охотников и они приняли чужаков с радостью. В обмен на усиленные зелья и заговоренные сети помогли продуктами и меховой одеждой, показали места с теплыми источниками и защищенные от ветров и лавин ущелья. Теперь там стоит несколько старинных замков, обнесенных надежными стенами и окруженных домами рыбаков, строятся надежные шхуны, плавится медь и чугун. Но главное в жизни северных магов это особенное использование магического дара. Как выяснилось, южанам очень трудно приспособиться к жизни в краю, где большую часть года властвует зима. Лето короткое и бурное и пролетает в заготовке еды и топлива. А потом нужно снова заниматься делами под порывами пронизывающего ветра. И они начали использовать воздушные щиты не от врагов или ловушек, а от холода. Детей этому учат с года, чтобы привыкали закрываться безотчетно, не ожидая пока начнут замерзать. Теперь никому не известно, ради чего снаружи эти щиты выглядят как звериные шкуры. И почему маги ходят в образе медведей, а их дети предпочитают бегать под защитой щитов на четырех лапах. Волками или рысями.

– Потому что учиться начинают с года или раньше… – нехотя пробормотала Гассиния, – и ползать на четырех умеют в этом возрасте лучше, чем ходить на двух. А показывать щит звериной шкурой их учат специально, чтобы не нападали хищники. За детьми ведь не уследишь, сидеть все время в доме им трудно, вот и убегают на улицу. Поначалу были случаи… нападали лисы или стаи волков. А они человеческих детёнышей считают законной добычей. А вот тронуть волчонка или медвежонка опасаются.

– Спасибо Гасси, ты решила давний спор магистров, – заявил от двери Сабенс и придержал рукой вскочившую женщину, – не спеши. Твой сын спит, Вела его переодела и посидит рядом. А ты поясни мне пока еще одну деталь, почему не учила его магии? Ведь он одаренный.

– У меня дар слабый… – горькая складка залегла возле губ молодой женщины, – а в Богарре источник далеко. И амулеты все забрали… еще дома.

– И ты нам не расскажешь, кто это сделал?

– Её сестра, – тихо пояснила Ильда и огорченно вздохнула, – об остальном она пока не хочет говорить. Но пусть поживет, отдохнет…придет в себя? Ведь не к спеху?

– К сожалению, наоборот. – мягко возразил верховный магистр, – Роби завтра проснется и поймет, что может ходить. И почувствует магию, тут источники сильные. Значит потребуется очень опытный учитель, чтобы мальчик не оказался неподготовленным к суровому климату родины, когда станет взрослым и решит на нее посмотреть.

– Зачем моему сыну туда? – насторожилась Гассиния. – его там никто не ждет. Даже убить хотели… вы сами сказали.

– Если кто-то хотел убить – значит ребенок ему мешал, иначе не стал бы тратить столько сил и золота. – терпеливо пояснил Ринк, – а раз Роби кому-то мешает – значит кому-то другому очень нужен. Это же ясно.

– Дайте ей подумать, – решительно поднялась с места Ильда, – и скажите прямо, не лучше ли нам уехать в карете? Ради чего вам тратить последние силы?

– Ладно, – переглянувшись с Ринком, согласился магистр, – едем в карете.

Глава 15

– Я хочу искупаться в Берсно, – заявила Ильда, едва карета остановилась у крыльца летнего дворца. – Дар, ты знаешь, как попасть в купальни?

– Нужно вызвать охрану, – забеспокоился герцог.

– Я позову барсов, – заупрямилась она, – кто может напасть на нас в купальне в это время? Они все танцуют или спят.

– Или тоже купаются, – сообщил Ринк, – ночные купанья – одно из любимых развлечений знати.

– Но для них купальни построены на другом берегу бухточки. А звери отлично умеют плавать. И не забывайте, я не беспомощная фрейлина. Всё, больше ни слова.

Выпрыгнула на дорожку и направилась в сторону дворцовой набережной.

Герцог ринулся следом, прекрасно понимая свою любимую. За три последних года она притерпелась к тишине и безлюдью, и теперь с непривычки устает от непрерывной круговерти лиц и событий. Значит необходимо устраивать для нее дни отдыха, и этим он займется сам.

– Иди отдыхай, – решительно отправил Ринка в дом верховный магистр, – я присмотрю.

– Там хорошая защита, – сообщил маг и, уже повернувшись, предупредил, – Тебе отдали покои Ирджина. Кора выбрала свои.

– А разве… – сообразив, что Ринк никогда бы не сказал того, в чём не уверен, Сабенс смолк.

Не стоит говорить о том, что еще час назад он и не собирался здесь ночевать, рассчитывая вернуться в Лидмор. Но жизнь иногда делает такие крутые и непредсказуемые повороты, каких никто не может предположить заранее. Вот он сам… прежде даже не догадывался, как обрадуется, узнав что правитель Северного герцогства теперь один из его собратьев по ордену. Как и его жена, удивительно чуткая и справедливая юная лейда. Истинная целительница… этим всё сказано. Они никогда не пройдут мимо нуждающихся в помощи, не оттолкнут беспризорных детей, не откажут в сочувствии обиженным и обманутым.

Немногие способны не только на такие поступки, но и на простое понимание их причин.

Магистр неторопливо прошел по пустынной набережной, мимо огражденных ажурными перилами мостков к свободным купальням. Сел на одну из скамей, потянулся к контуру защитного купола и на всякий случай запустил в воду светящихся поисковиков. Испугать герцога неожиданным прикосновением прохладной струйки вовсе не входило в его планы. Через несколько секунд от дальнего мостка пришли два мокрых барса, и сели рядом с ним.

На загривке того, что поменьше, приехал серый котенок. Он был сухим, но недовольным и то и дело облизывал лапы, намокавшие от шерсти барса.

– Иди сюда, – Сабенс перенес его себе на колени, намереваясь обсушить, но внезапно возмутились все трое.

Котенок зашипел, подняв дыбом грозно распушившийся хвост, звери предупреждающе оскалили зубы.

– Я вас не боюсь, – невозмутимо сообщил магистр, – и ничего плохого ему не сделаю. Но если вы против, то могу вернуть.

Пересадил котенка на место и занялся усилением подводной части щита, хотя тот изначально был достоин похвалы. Анвиез относился к безопасности учеников очень серьезно.

Герцог с женой вернулись через полчаса, уже сухие и в свободных светлых одеяниях, какие ждали купальщиков во всех комнатках для переодевания.

– Они его усыновили, – пояснила Ильда, ласково погладив лобастую голову барса, – и теперь никому не отдают.

– Даже тебе?

– Мне дадут, и даже не насторожатся если я возьму по делу. Вымыть, вычесать… или подлечить. Звери прекрасно понимают, чего не могут сами. А просто так я и сама не стану брать.

Она пошла вперед и мужчины двинулись следом.

– Это очень хорошо, что ты решил остаться ночевать во дворце, – не оборачиваясь, похвалила вдруг герцогиня, – я понемногу осознала, как зря не расспросила подробнее про новую школу. А ведь Вилия намекнула… но в тот момент я думала о другом.

– А она намекала? – Удивился маг. – Я понял только, что она желает получить помощь магов в лечении жителей в тех местах, куда ее сестрам трудно добраться.

– Ну да, и это тоже. Но есть и другая тонкость. В тех селах и поместьях, как и везде, имеются девушки с даром знахарок, но выучиться удается далеко не всем. У некоторых родители против, других замуж стараются быстрее столкнуть, третьим, чтобы переехать в обитель Вильдинии, не на кого оставить бабушек или сестер. Вы же сможете немного подучить? А они взамен будут готовить и помогать по хозяйству. Мы в монастыре все делали сами, пока учились управлять своими стихиями.

– Конечно, – даже не раздумывая, согласился Сабенс, – я буду рад, если они придут. Но обычно селянки опасаются за свою честь и свободу.

– Да, бывает и так. Но мы пошлем туда одну из старших сестер, взять их под опеку. Я завтра поговорю с Вилией. Надеюсь, теперь она будет жить поближе.

– Если не утащит моего генерала в свой монастырь, – недоверчиво хмыкнул Дарвел, сворачивая к своим покоям, – теперь я ничему не удивлюсь.

– Не похож он на человека, не умеющего находить разумные решения, – усмехнулся вслед ему магистр и отправился в спальню Ирджина, понимая, что Ринк настоял на этом вовсе не спроста.

Беспокоится что найдутся идиоты, которые до сих пор не поверили в гибель зачинщика мятежа и мечтают вернуть всё, что уже привыкли считать своим.

Однако ночь прошла спокойно, а рассвет принес короткий, зато бурный дождик, до блеска промывший все вокруг. Сады и парки, дворцы, дома и лодки засияли свежестью красок.

Повара суетились спозаранку, готовя не только завтрак, но и праздничный обед, который, как обычно, перейдет в ужин. Музыканты и менестрели делили время выступлений, отдав самое выгодное лучшим певцам столичного театра. А слуги проверяли чистоту свободных домиков, последние гости могли въехать на территорию дворца до полудня и ни минутой позже. Потому у всех ворот и на пристани стояли втрое усиленные посты, Таубен особо подчеркнул, что исключение может быть сделано лишь по личному указу герцога.

Сам Дарвел тоже уже не спал. Сидел в своем кабинете и читал списки приглашенных, где было особо отмечено, кто еще не прибыл. И начинал отчаянно жалеть, что дополнительно не послал Жаку вестника. А теперь преданный градоначальник уже не успеет добраться, даже если за ним отправить мага.

Впрочем и магов тоже нет… и обижаться на них не хочется. Наоборот, вчера он искренне радовался, видя как помолодел его учитель и давний советник.

И друг… просто прежде Дар не задумывался над званиями. Хотя если разобраться, они не имеют никакого значения, главное всегда – как ты относишься к человеку и на что ради него способен.

– Я принесла горячий взвар, – появилась в дверях Ильда, – не хочу пить в одиночку.

Поставила на стол поднос, чмокнула мужа в щеку и принялась разливать по чашкам душистый напиток. Под хрустящей салфеткой оказались свежие пирожки и булочки и Дар с удовольствием отодвинул списки в сторону. Завтрак с женой постепенно становился семейной традицией, и она ему очень нравилась.

– Поясни мне, – выпив чашку взвара с вафлями и малиновым суфле, попросила герцогиня, – кто тебе подсунул в такой день срочную работу?

– Я сам приказал принести списки, – сообщил Дарвел, – хотел выяснить, кто не приехал.

– Понятно… – вздохнула она огорченно и дернула шнур звонка, – меня это тоже интересует.

– Так давай я расскажу?

– Любимый, – нежно смотрели на него загадочно зеленые глаза, – мне еще хочется знать, почему никто, кроме тебя, этим не занимается?

– Занимаются, – уверенно возразил ее муж, – Бремер и его люди.

– И они еще не написали списка опоздавших? – притворно изумилась она. – Или ты не доверяешь Бремеру?

– Ты права, счастье моё, – с улыбкой развел руками Дарвел, – я действительно привык никому не доверять и все читать лично. И это нужно исправлять.

– Дарвел! – Услышав досаду в его голосе, Ильда мигом оказалась рядом, крепко обняла за шею и прижала к груди, – ты не так меня понял! Я не собиралась тебя упрекать или чему-то учить… даже в мыслях не было! Меня волнуют другие, очень неожиданные догадки… и я хотела с тобой о них поговорить… вот и искала способ освободить от работы.

– Счастье мое… да я и не думал, будто ты пытаешься мной управлять… – Герцог благодарно поцеловал жену и бережно усадил на соседний стул, – сейчас Бремер прибежит.

Стук в двери и в самом деле раздался через минуту, но Ильда успела и освежить лицо холодным влажным вихрем и поправить просто уложенную косу.

– Вы меня звали? – Тайный советник взглядом нашел на столе пачку листов, невозмутимо забрал и положил взамен всего два. – В верхнем списке гости, которые еще не прибыли, всего шестеро. Градоначальник и начальник стражи Угорда, мэр Топри и еще трое знатных лэрдов, живущих в своих имениях. А во втором списке гости, которые прибыли без приглашения, но очень хотят попасть на празднество. Более десяти имен.

– Ты их знаешь лично? – задумался Дарвел.

– Не всех.

– А я – тем более. – Признался правитель, просмотрев список, – поэтому поступим просто, позови лэрда Грозби и Ринка и решите этот вопрос втроем. Жаль, Вильдинии с Таубеном нет. Но постарайтесь не пропускать врагов.

– Все понял, – коротко кивнул Бремер и исчез.

– А теперь расскажи мне о своих думах, – допив взвар, герцог повернулся к жене, уже решившей, что он забыл ее слова.

– Меня натолкнул на это откровение Сабенс… а еще раньше осторожно намекнула Вилия, – задумчиво проговорила Ильда, – но я только теперь начинаю осознавать, что все они, даже мой отец, уже поняли главное, – пришло время больших перемен. Сравнимых лишь с теми, какие когда-то вершил в долине первый герцог Тайгерд.

– Так… – нахмурился Дарвел, – это очень серьезно… и теперь мне хочется понять, как ты сделала такие выводы.

– Не я, – помотала головой его жена, – а все они. Белые маги. И не сегодня, а еще в тот день, когда позвали меня в ученицы. Или еще раньше? Но это теперь абсолютно неважно. Мы уже идем по этому пути и свернуть не сможем… да и не захотим, что неизмеримо важнее. Теперь мне ясно, что основание школы для магов – это только первый шаг, потом неизбежны остальные. Возведение обители или поселка для магов, открытие новых лазаретов и лавочек с магическими товарами, усиление авторитета белых магов. А перед нами сейчас всего-навсего простой выбор, идти по этому пути осознанно, заранее просчитывая результаты и уверенно принимая решения. Либо брести в тумане неведения и сомнений, на поводке из подсказок и догадок.

– У меня мелькало подозрение… – нахмурился Дарвел, – но обдумывать этот вопрос я не стал. Более насущные дела навалились. А теперь я полностью с тобой согласен… но пока не могу даже представить, с чего начать?

– Позвать всех, кому веришь, – твердо заявила Ильда, – они вправе все знать. Сейчас, к сожалению, не получится, но как только вернутся молодожены, нужно выбрать хоть полчаса, чтобы поговорить откровенно. Чтобы действовать заодно, не заставляя магов тратить силы и время на изобретение поводов и причин своих решений и поступков.

– Да, – согласился ее муж и нежно поцеловал любимую, – нам сейчас разногласия и интриги не нужны абсолютно. И без того, как я подозреваю, некоторые обиженные лэрды, не получившие части добычи от дележа герцогской казны, попытаются исправить «несправедливость». А вот против союза с орденом, может, и поостерегутся выступать. Если, конечно, не совсем идиоты.

– Хотелось бы в это верить, – бледно улыбнулась в ответ Ильда.

В том, что люди зачастую совершают абсолютно нелогичные, дикие по неразумности поступки, она убедилась за годы лекарской практики.

К завтраку, поданному в небольшую столовую третьего этажа, молодожены не вернулись, зато прибежал сияющий Бремер и сообщил, что прибыли гости из Топри и Угорда. Их было даже больше, чем записано, но новый мэр шахтеров твердо заявил, что герцог позволил вписать всех, кого захочется. И тайный советник велел страже их пропустить.

Еще, посоветовавшись с магами и Грозби, пропустил почти всех прибывших без приглашения, отказав лишь бывшей фрейлине лейды Цинтии. Как ему было известно точно, эта дама в последние годы усердно шпионила для Пангерта.

Остался лишь подъехавший позже всех гость, которому Бремер велел пока обождать, не рискнув принять решение, не посоветовавшись с магами. Старый колдун, сухой и изможденный, слабый телом, но сильный духом, настойчиво просил герцога о срочной аудиенции. Он приехал в сопровождении внука, и этого парня Бремер узнал сразу. Потому и пошел сначала к Ринку.

– Я верю, что они приехали не со злом, – хмуро сообщил тайному советнику маг, – но не могу представить, зачем им так необходимо попасть на праздник. Если рассудить здраво – делать им тут нечего. Но раз приехали – значит сочли необходимым. А если хотят говорить только с Дарвелом – то вряд ли пожелают рассказывать мне. Спроси у герцога, и если согласится дать аудиенцию, мы с Сабенсом будем держать щиты.

– Я думаю, нужно с ним встретиться, – подумав, решил Дарвел, и отправил бывшего секретаря за магами.

– Я иду с тобой, – невозмутимо сообщила Ильда. – не смотри так мрачно, я тоже теперь магиня, а еще и знахарка. И умею определять, лгут мне или нет.

– А они колдуны и умеют прятать свои чувства. И устраивать различные пакости, – не сдавался Дар, – лучше я один с ними поговорю. Да и маги будут рядом.

– Чем это лучше? – Изумилась герцогиня, – И почему ты один решаешь, куда мне можно идти, а куда нет? Хотя я бы и слова не сказала против, если ты собирался на встречу с простыми горожанами. Но ты идешь к колдунам и значит, ничто не может быть лишним. Ни амулеты, ни дополнительные глаза. Кстати, я собираюсь взять барсов.

– Хорошо, – скрепя сердце, согласился ее муж, – спросим мнение Сабенса. И если он скажет – «нет», ты не станешь спорить.

– Подумаю, – пообещала она, – но магистр должен будет объяснить мне причину отказа.

Глава 16

К разочарованию герцога, верховный магистр и не подумал отказывать Ильде в её затее. Даже слова не сказал, словно так и нужно поступать всегда, беспечно отправлять нежных женщин в лапы тёмных колдунов. И пусть тот старик не такой уж тёмный, судя по его занятиям, но ведь и до белого не дорос почему-то?

– Дарвел, – вздохнул вдруг магистр, отрываясь от обсуждения предосторожностей, которые он считал необходимым предпринять во время аудиенции, – ты зря сомневаешься. Энильде ничего не грозит, я буду держать над вами очень мощный щит. И в случае любого намека на опасность, немедленно уберу вас обоих подальше водным шквалом. Мы же не зря собираемся устроить встречу в беседке на аллее фонтанов.

Герцог мрачно кивнул, да, он все понимает. И верит им беспрекословно. Даже на миг не сомневаясь, что Ильда будет защищена надежнее, чем его главная корона в тайной сокровищнице. Но так долго ее искал, надеялся и разочаровывался, так боялся поверить и ошибиться, что теперь, до конца, до последней капли крови признав и приняв свою половинку, до боли, до холодящего душу ужаса боится её потерять. Еще свежа была в памяти картинка, как эти самые колдуны вели в ловушку Ринка, прятавшегося под личиной Ильды.

– Любимый… – заглянули ему в душу родные глаза, – ну хочешь, я буду держаться за твою руку? И если ты что-то заметишь и подашь сигнал, сразу призову смерч, и сама уйду подальше?

– Хочу, – и секунды не раздумывал он, и тотчас вздохнул удрученно, – и обещаю не отсылать тебя без веской причины.

Прямая, как стрела, аллея фонтанов тянулась от парадных ворот до центральной пристани. Именно у этого причала вставали суда, привозившие гостей, решивших добираться водным путем.

Кроме того, широкая аллея, окаймлённая по краям рядами сосен, кедров и кипарисов, делила территорию летнего герцогского поместья на две части, хозяйскую и гостевую. И поэтому стала самым излюбленным местом для прогулок знатной публики.

Посредине аллеи от ворот до самых причалов тянулась череда фонтанов с прохладной водой, поступавшей из горного ручья. Между фонтанами разместились окружённые пышными, яркими клумбами изящные беседки белого и голубого мрамора, где гости любили посидеть в полуденную жару.

От ледяных брызг, долетающих от фонтанов, любителей прохлады и свежести защищали широкие маркизы из зеленоватого стекла с вкраплениями разноцветных пятен и узоров. Его варил единственный на всю долину стекольный заводик, стоявший в западных предгорьях и на четверть принадлежащий лэрду Грозби.

Интересно, как теперь поступит с этом заводом отец, мимоходом подумала Ильда, вступая под белоснежные своды беседки. Маги уже были здесь, сидели в одной из ниш, задрапированной шелковым пологом.

Посредине беседки ждал гостей круглый мраморный стол, а вокруг него стояли деревянные стулья из белого клена, с вычурно резными спинками и мягкой бархатной обивкой.

Дарвел бдительно огляделся, нехотя усадил жену и устроился рядом, готовый в любой момент заслонить любимую своим телом.

– Идут, – предупредил Сабенс, закрывая их мощным щитом, и одновременно кастуя на себя невидимость.

Ответить Дарвел не успел, зашуршали по мраморным ступеням чужие шаги и в беседку вошли двое, сухой, изможденный старик и хорошо известный герцогу по туманным картинам Анчар. Ашер, вожак группы особо ценных наемников, служивших Пангерту. Смуглолицый, крепкий как воин и хмурый, словно грозовая туча.

Он демонстративно держался позади деда, всем видом показывая, что прибыл сюда вовсе не по своей воле.

– Ясного неба вашему дому и герцогству, великий лэрд Дарвел и его прекрасная лейда, – далеко не по правилам приветствовал герцогскую чету старец и с достоинство поклонился, – я Сигмут, колдун… и вижу, как хорошо вы приготовились к встрече… позвали белых магистров.

– Садитесь, – сухо перебил недовольный его проницательностью герцог, но выполнить приказ они не успели.

Помешал вышедший из ниши Сабенс.

– Здравствуй, Сигмор, – снимая невидимость насмешливо приветствовал он колдуна и сел справа от Ильды, – ты тоже очень хорошо спрятался. Я в первый момент даже собственным глазам не поверил. Дай-ка мне руку.

– Не стоит, – колдун упрямо спрятал за спину сухие, как куриные лапки, пальцы. – зелье твоего ученика… спасибо ему за доброту, уже всё подлечило, теперь выкарабкаюсь.

– Сигмор, – магистр уставился на старца огорченно, как на маленького, и невозмутимо мрачный ашер вдруг тихонько прыснул.

– Ты подрываешь мой авторитет! – насупился колдун, но все же опустился на стул и нехотя протянул магу ладонь, – и пользуешься властью.

– Лекарям иногда приходится брать нити судьбы в свои руки, – туманно сообщил верховный магистр, глядя в никуда, – и я не вижу в этом никакого преступления. Люди, как мне пришлось убедиться, крайне расточительно и беспечно относятся к собственному здоровью, словно у них в сундуке спрятано про запас еще одно, новенькое и крепкое. И ты вовсе не исключение.

– Ты с ним знаком? – не выдержала Ильда.

– Да, – кратко ответил магистр и неожиданно громко окликнул, – лэрд Бремер!

– Да? – мгновенно возник на пороге тайный советник.

– Попросите принести горячего бульона и мяса, лучше печени, и закусок посытнее, иначе он уснет, не успев сказать главного. А после можете заниматься другими делами, нам помощь не понадобится.

– Спасибо, светлый лэрд, – преувеличенно учтиво поблагодарил Бремер, взглядом спросил у герцога подтверждение приказа, и исчез, вызвав у ашера новую усмешку.

– Садись, – властно кивнул ему на свободный стул Дарвел, и нехотя пояснил, – сейчас вы на аудиенции.

– Мы с плохой вестью, – печально глянул колдун, доставая и-за пазухи кожаный футляр, вроде тех, в каких дамы возят маникюрные принадлежности. – посмотри, Сабенс.

Магистр сначала провел над футляром рукой, словно проверяя на яд, нахмурился и осторожно коснулся защелки.

Едва слышно лязгнул замочек и крышка медленно поднялась. На серебряной парче лежал артефакт, даже на первый взгляд фатально опасный. Ломаные линии вытянутого в разные стороны многогранного конуса чем-то напоминали раздавленную мощным ударом зарядную пирамидку. Но черные агаты, мрачно светившиеся в острых углах странного предмета свидетельствовали о целости артефакта и его готовности к действию.

– Гадость какая, – интуитивно передернула плечами Ильда и вопросительно уставилась старику в глаза, – где вы это взяли?

– Успел перекупить, – откровенно сообщил он. – Спасибо вашему магу… дал чек в герцогский банк, они согласились выдать кредит. Иначе мы не набрали бы нужной суммы.

– Я всё вам верну, – вышел из ниши Ринк и опустился на свободный стул. – Это же грозовой повелитель?

– Именно, – кивнул Сабенс, бережно запирая футляр и заворачивая его в воздушный щит, – а заплачу я сам. Втройне, за помощь. Орден собирает такие вещи… чтобы не попали в руки злобных дураков.

– Я сейчас очень радовался бы, – безнадежно вздохнул Сигмут, – если он был один. Но их было два и второй, вернее, тот, что продали первым, мы перехватить не успели.

Маги мгновенно помрачнели, и Ильда отчетливо ощутила придавившую их плечи тяжесть незримой беды.

– Откуда они вообще взялись? – подозрительно уставился на колдуна герцог. – У нас же закон… запрещающий продавать боевые и опасные амулеты.

– Закон-то есть, – буркнул старик, – да как за ними уследить? В каждом большом поселке имеется магическая лавчонка, а в городах и не одна. Но с самыми ловкими продавцами я знаком, они мне первому сообщают, как достанут что-либо особое. Я скупаю, хорошую цену даю. А в этот раз прозевал… болел. И внуков не было, послать за товаром.

– Сам отпустил… – хмуро буркнул Ринк, наблюдая за верховным магистром, стремительно писавшим сообщение в туманном зеркальце срочной почты.

– Удержи их… дураков… – с горечью усмехнулся Сигмут, – пока сами шишек не набьют – ума не добавится.

– А чем страшен этот артефакт? – поинтересовалась знахарка, пытаясь понять, как и кого они будут спасать.

– Вызывает грозу, – пояснил Сабенс, убирая свою пирамидку. – Изначально их делали для полива полей в засушливые годы. А потом жадные «умники» добавили камней, расширили охват, усилили мощность и скорость… и получили природную катастрофу. Стоит только сдвинуть две подвижные грани или соединить их ключом, как он потянет к себе воду. Легкую, из ближних и дальних облаков и туч, и более тяжелую. Ручьи, каналы, озера. Вместе с облаками придет и энергия, грозовая и магическая. Грянет нескончаемый раскат грома и в артефакт и рядом начнут беспрерывно бить необычайно мощные молнии. От этого очень скоро слетит защита с домов и людей, сгорят или просто истощатся амулеты, обереги, заклинания. Повезет лишь тем, на ком было проклятье, но ненадолго, подоспеют волны озера и вода рек. Хуже всего, что этот артефакт может собирать магию и подпитываться, но по счастью, с каждой минутой ему требуется все больше энергии и постепенно он и сам начинает плавиться, терять контуры и силы. Мы боремся с такими просто, выжигаем мощным файерболом, но есть одна печальная тонкость. При этом неизбежно погибают те, кто его активировал. И это как правило, вовсе не заказчики катаклизма, а простые исполнители. Какой-нибудь слабый знахарь, польстившийся на щедрую оплату «пустяковой» работы.

– Хуже всего, – мрачно глянул на герцога колдун, – что подлец, купивший эту пакость, явно собирался навредить именно вам. И судя по всему, постарается активировать артефакт в разгар праздника, чтобы пострадало как можно больше гостей. Если замысел ему удастся, вернуть доверие жителей герцогства вам будет очень непросто. Ведь могут погибнуть люди… и не простые блюдолизы, а уважаемые лэрды.

Перед Сабенсом замерцал необычно яркий вестник.

– Мне выслали почтовую ладью, – прочел он послание, – с особыми артефактами. Сейчас прибудут Анви с Ирджином и начнем поиски.

– Если мы не ошибаемся, и он намерен ударить именно здесь, а не в другом имении или городе. – Огорченно вздохнула Ильда, внезапно осознавшая, как огромен выбор мест, куда можно подбросить активированный артефакт у неизвестного мстителя.

Хотя разумеется, действеннее и нагляднее всего ударить именно по летней резиденции, однако пробраться сюда не так-то просто. А вот к обители, где ее сестры лечат бедняков – можно подойти почти вплотную. Да и в любой город долины вход свободный. И хотя по площадям ходит стража, негодяю вовсе не обязательно вставать посреди площади. Достаточно выбрать темный уголок рядом с постоялым двором или рынком.

– Торговец проследил… – кивнул ей старик, – куда отправился первый покупатель. Он ведь тоже опасается за свою жизнь, разные дураки встречаются. Некоторые самоубийцы покупают такие вещицы на последние деньги, чтобы уйти из жизни, как можно громче хлопнув дверью. И активируют их, едва зайдя за угол. Потому у него и служат в охране два темных колдуна… и провожают каждого, кто купил особо опасный товар. Так вот… этот покупатель сел в повозку и помчался в сторону Лидмора. Однако в столице не задержался, это проверенные сведения. Сменил повозку на карету и поехал сюда… как выяснил мой осведомитель. Однако задержать его не успел. И кто именно это был – тоже не знает, к торговцу покупатель ездил под личиной. Вполне может оказаться и женщиной… хотя по повадке больше похоже на мужчину.

– И нельзя забывать, что он мог передать свой груз кому-то другому и вернуться. Или устроиться неподалеку, в шалаше или в ближней деревушке рыбаков, а позже подобраться к ограде, – Сообщил от двери Бремер, и кротко глянул на герцога, – я случайно услышал.

– Ну и молодец, – похвалил тот, – теперь постарайся присмотреться к гостям.

– Уже отправил своим людям указание, – отчитался тайный советник и отступил в сторону.

– Какие новости мы пропустили? – В беседку вихрем внесло молодоженов.

– Грозовой повелитель, – коротко сообщил Сабенс, с удовольствием рассматривая счастливые лица собратьев.

Белым магам далеко не просто найти себе надежную и понимающую пару, ну а обоюдную любовь и того труднее.

– И откуда он вынырнул? – осведомился Анвиез, попутно взглядом подтаскивая к столу усыпанный подушками диван.

Сначала бережно усадил юную жену, потом уселся сам. Вторую половину заняли Кора с Ирджином. Генерал и Вильдиния устроились на свободных стульях.

– Завтрак, – оповестил от двери Бремер, пропуская в беседку стайку горничных с подносами и корзинками.

Следом двое лакеев внесли добавочный столик, взяв один из расставленных под деревьями, и это явно снова позаботился Бремер.

– Вынырнул в Топри, в лавчонке алхимика, – пояснил Сигмут, когда слуги, стремительно накрывшие на стол, исчезли, – Торговец там не слишком наглый… но от контрабандных товаров не отказывается. По моей просьбе. Мне проще вылавливать такие вещи поблизости.

– Значит ты до сих пор тайно сдаешь контрабандистов жрецам, – сам для себя сделал вывод Анвиез, – но почему я не знал?

– А он не своими руками, – выдал тайну деда Анчар, и, не обращая внимания на сердитое сопение старого колдуна, задумчиво добавил, – и теперь я понимаю, почему. Когда-то он вас чем-то задел… или вы его.

– Все по молодости делают ошибки, – прикрикнул на внука Сигмут, – и мои еще не самые глупые. Сейчас другое важно… придумать, как его найти.

– Придет посылка, будем решать, – повторил Сабенс, скорее для прибывших собратьев и генерала, чем для колдунов, – но в крайнем случае – усыпим всех разом и обыщем. Ильда, ты что-то говорила про барсов?

– Они тут, – невозмутимо сообщила герцогиня, – но нужен запах торговца.

– Здесь должен был остаться, – сразу сообразил верховный магистр, доставая из воздушной шкатулки артефакт.

Звери выползли из-под полога дальней ниши, прошли к столу и с интересом уставились на висевший в воздухе футляр. Принюхались и уверенно повернули головы к Сигмуту.

– Это свой, – с легкой усмешкой предупредила барсов Ильда, еще утром и близко не предполагавшая, что когда-то скажет так о колдунах. – и этот тоже.

– Спасибо, – серьезно поблагодарил старик, – и если можно побродить по поместью… я многих знаю в лицо, вдруг встречу кого-то подозрительного?

– Иди, – спокойно позволил Сабенс, – но тебе нужна личина. Внуку – тоже. И поешь сначала. Я запустил восстановление. Не спорь, Сигмор, ты давно понял, что был неправ. Но цепляешься за свое мнение из простого детского упрямства.

Анчар лукаво усмехнулся, выдавая деда с потрохами и тут же принял самый строгий и невозмутимый вид.

– Не об этом сейчас думать нужно, – колдун смерил магистра укоризненным взглядом и все же подвинул ближе тарелку.

Быстро поел, активировал амулет личины, и ушел вместе с внуком, на которого Сабенс кастовал отвод глаз.

– А теперь расскажите и нам, – отодвигая чашку со взваром, потребовал Таубен, – ради чего такой занятый колдун примчался сюда как на пожар и собирается бегать по аллеям?

Глава 17

На этот раз Сабенс объяснял причину приезда колдунов очень кратко. Генерал и Вилия уже встречались с действиями магических ловушек и жезлов и примерно представляли, чем может закончиться активация грозового артефакта. И знали, что должны делать в подобной ситуации их подчиненные и соратники по гильдиям.

Быстро уточнив, чем и как собираются искать преступника маги, Таубен с Вильдинией отправились выдавать указания, каждый в свою сторону.

– Убью, – веско пообещала Ильда, глядя им вслед. Оглянулась на озадаченно смотревшего на неё Сабенса и с упрямой усмешкой пояснила, – они несколько лет были мне самыми близкими людьми… и ни разу не подвели и не обидели. Заботились как о родной… хотя мои родители и не хуже… но в тот момент я их не понимала. И теперь, когда Вилия наконец так счастлива… я это чувствую, она вместо своей любви должна думать, как спасать и лечить пострадавших, если какой-то идиот решит убить и искалечить сотни невинных людей. Не смотри так… я прекрасно представляю, что тут будет твориться, если столкнутся штормовой ветер, волны Берсно, ливень и ледяные воды горных ручьев. Потому и собираюсь избавить мир от этого безумца… наверняка не сделавшего людям ничего доброго.

– Как хочешь… – грустно согласился Анвиез, – мы никогда не запрещаем никому из собратьям выплескивать свой гнев или ненависть. Но я обязан напомнить, если ты убьешь его до суда… открытого, как положено в подобных случаях, никто из подданных не поймет, почему с ним обошлись так жестоко. И в глазах жителей долины вы мгновенно поменяетесь местами. Он станет жертвой – а ты безумным изувером.

Герцогиня помрачнела, выдернула руку из-под головы прижавшейся к коленям Риты, и жестом остановила мужа, пытавшегося ее утешить. Всем стало ясно, что с учителем она не согласна.

– Не надо, Эни, – молнией рванулась к ней Кора, крепко обвила шею сестры руками, прижалась щекой к ее макушке и прошептала, глотая слезы, – прошу тебя. Мне тоже много раз хотелось убить… просто на клочки разорвать глупых и наглых шутников. А теперь я рада… что никого не покалечила. Тогда судили бы меня, а не их и сейчас я пасла бы коз в каком-нибудь монастыре.

Ирджин вмиг оказался рядом с женой, и слушая эти всхлипывания болезненно морщился, страстно мечтая подхватить её на руки и спрятать от всех бед и обид.

– Лиечка… – притянула к себе сестру растроганная Ильда, благодарно коснулась губами ее виска, ласково шепнула, – тише… все хорошо, я просто погорячилась. Анвиез совершенно прав… нельзя вставать с преступниками на одну ступень… неправильно отвечать на подлости их методами. Они должны точно знать, что мы выше не только по статусу, но и по разуму и справедливости.

– И нравственно, – добавил Сабенс, – но ты умница… быстро справилась с порывом. Не каждому так удается, поверь. Все мы люди и всем нам противны негодяи и мерзавцы всех сортов. И иногда чаша терпения переполняется. А вот и посылка.

Посылкой оказалась влетевшая в окно туманная ладья размером с корзинку для пирожков, и в ней нашлось множество очень интересных и ценных вещиц. Но главным подарком для Ильды и ее сестер стали переговорные рожки. И для них лично и для всех герцогских советников.

Пока сестры выбирали себе переговорные артефакты, изучали их возможности и опробовали в деле, магистры умело рассортировали присланные артефакты. Отложили особые ошейники для барсов и целительские шкатулки с самыми сильными зельями и теперь делили поисковые амулеты и боевые жезлы, способные остановить и заморозить любую волну и сжечь любой артефакт.

Последний, самый ценный из артефактов, эхо разума, звезда из девяти разноцветных кристаллов собранная на серебряном касте остался у Сабенса. По правилам с эхом работали маги, имевшие наиболее сильный дар эмпатии, но здесь таких попросту не оказалось. Были довольно сильные задатки у Ирджина и Ильды, однако недостаточно развитые для использования эха. Через двадцать – тридцать лет тренировки герцогиня непременно сумеет с помощью звезды отыскать в большой толпе враждебно настроенного человека, но сейчас ей это не по силам. А Сабенс уже не раз работал с эхом, приняв предварительно зелье, многократно усиливающее ментальную чувствительность.

После него любого мага ждал приступ беспощадной головной боли, потому-то магистр никому и не отдал ценную, но коварную вещицу.

Первыми беседку покинули побледневшие Кора с Лиатаной, Анвиез ладьей увез их во дворец.

Затем, велев Бремеру оставить у входа стражу, ушли все маги. После них незаметно выскользнули в окно барсы, надежно защищённые от чужих взглядов и случайных прикосновений артефактными ошейниками.

Остались лишь Дарвел с женой и лэрд Грозби, которого Анви привез в беседку вместо молодой жены. Советник по промышленности, сразу сообразивший по странному поведению мага, что происходит нечто непредвиденное, категорично потребовал отправить его к Эни.

– Отец, ты завтракал? – первым делом справилась герцогиня, обнаружив вылезающего из ладьи лэрда.

– Да, – отмахнулся тот, пристально уставился на дочь и велел: – рассказывай.

– Раньше ты с нами так не обращался, – шутливо изумилась она.

– Глуп был, – серьезно сообщил Грозби, – считал, если работать изо всех сил, чтобы хватало на еду и одежду и оставалось на приданое, то дети обязательно это заметят и оценят. Разумеется, умные и воспитанные. Ну а воспитать девочек умными сумеет и жена, если она рассудительная и порядочная. А у меня именно такая. Да еще и Шана ей помогала.

– Действительно, – задумался Дарвел, – вроде все правильно.

– Кроме одной мелочи… – усмехнулся лэрд Грозби и с легкой горечью добавил, – нужно изначально помнить, что дети еще ничего о жизни не знают и никогда не поймут правильно, если им каждый день не объяснять подробно всё, что они пожелают узнать. И всё, что родители хотят в них потом найти. Но об этом мы еще поговорим, а пока расскажите, что произошло.

Внимательно выслушал объяснения герцога, задал несколько вопросов и задумался. А немного позже вдруг осведомился:

– А где остальные советники? Где регент? Почему вы их не вызвали?

– Не успели, – пробормотала Ильда, и сама понимая, что это не так.

Просто им с Даром казалось, что маги быстрее всех найдут проклятую игрушку, и не придется никого тревожить.

– Ты неправа, – твердо сообщил ей отец. – Они все умные и проверенные люди и многих из гостей хорошо знают. Даже если просто пройдут и посмотрят на публику, вполне могут заметить или вспомнить что-то подозрительное. А еще нужно немедленно собрать слуг и поговорить с ними. Вы же вроде оставляли в замке только самых надежных? Еще егеря…

– Ими занимается Таубен. – доставая рожок, пояснил Дарвел, – а Вильдиния собиралась отправить на прогулку знахарок, и вернуться сюда. Тут удобнее всего устроить временный штаб. Проходить во дворец через ворота не просто.

– Еще неплохо бы вернуть на берег всех рыбаков, – продолжал рассуждать Грозби, – если безумец сумеет провернуть свою затею, то и они и купальщики окажутся в западне. Ну и ваши гости тоже.

– В крайнем случае гостей впустим во дворец, – твердо заявил герцог, – там защита мощнее всего. И есть надежные каменные подвалы, хоть и в тесноте, но разместим всех. А о рыбаках нужно сказать магам, может уже и сами что-нибудь придумали. Ну а советников соберет Бремер. Слышишь?

– Уже отправил людей, – отозвался от порога невидимый советник и добавил, – про поваров еще нужно не забыть. С утра все, кто оставался в замке, приехали сюда. Мельтешат сейчас, как рыбы в садке.

– Я все это запишу, – заявила Ильда, придвигая заготовленную предусмотрительным Бремером бумагу и стило, – мне так спокойнее знать, что ничего не упустила.

Несколько минут они были заняты обсуждением различных тонкостей предстоящего спасения обитателей дворца, и не единожды изучили их с разных сторон. Наконец лэрд Грозби отодвинул от себя лист и заявил с непоколебимой уверенностью:

– У меня никак не складывается в уме четкой картины задуманного преступления. Понимаете… я не пророк и частенько ошибался, особенно когда вопрос касался моих дочерей. Но в делах обычно я могу заранее просчитать, как будет действовать тот или иной человек, ради чего он пойдет на риск, а где решится на уступки. Однако сейчас мне не ясен облик злодея, задумавшего такую жестокую месть. Не только тому, кто, как он считает, виновен в его бедах, но и толпе невинных людей. Ведь среди них могут быть его знакомые, друзья… да мало ли?

– Значит этот мститель не совсем разумен, – ответила вошедшая в беседку Вильдиния.

Присела к столу, налила остывшего взвара, добавила меду и торопливо выпила.

– Кого-то лечила? – мгновенно догадалась Ильда, особо, впрочем, не удивляясь.

Еще ни разу такие крупные празднества не обошлись без различных драк, дуэлей, падений и прочих происшествий.

– Ты очень удивишься… – откусывая холодное мясо, буркнула её бывшая наставница. Прожевала и пояснила, – Горничная одной из гостий, девчонка совсем, решила свести счеты с жизнью.

– Почему? – Нахмурилась Ильда, точно знавшая, что девушки, привыкшие к несправедливости хозяек и тяготам своего ремесла из-за пустяков в пропасть не прыгают.

И яд не глотают.

– Пока неизвестно, – ответила Вилия, – но я ее отправила в лазарет и закрыла защитным амулетом. А сейчас попросила Бремера приставить охрану.

– У Бремера охранников и так не хватает, – пробурчал обосновавшийся у двери тайный советник, и со вздохом добавил, – но человека я послал. Забрал у Жака начальника стражи. Мы с ним давно знакомы.

– С начальником стражи? – Изумился Дарвел.

– Нет, с Жаком. Он ведь раньше часто приезжал в замок… ваш отец его ценил.

– Да, я тоже это знаю, – подтвердил Грозби, – но сильнее меня заинтересовала эта горничная. У нее были подруги? И кто ее хозяйка?

– Про подруг не знаю, – вздохнула Вильдиния, они прибыли с восточного предгорья. У ее хозяйки там поместье. А самой лейды Магды Стирлоу в покоях для гостей не было.

– Кого?! – потрясенно вытаращил глаза Бремер.

– Происки леших! – в тон ему охнул Грозби и тотчас, рявкнул на Бремера, – отправляй людей её искать! Эни, срочно вызывайте сюда магов! Вот она, ваша мстительница! Магда Стирлоу – мать банкира Пангерта.

– Как это возможно? – Изумился Дарвел, недавно изучавший родословную бывшего банкира.

– Его законная мать не могла иметь детей… и подкупила подругу. – Сообщил лэрд Грозби, – но кто-то из доверенных лиц то ли продал тайну, то ли проболтался… Отец Пангерта вначале был в бешенстве, но вскоре выяснил, что всё не так страшно. И к новорожденному ребенку не имеет никакого отношения только его законная жена, а не он сам. Лэрд заткнул всем рты, проверив родство с сыном у жреца и успокоился, а про Магду постепенно забыли.

Пока он это говорил, примчался Анвиез, привыкший сразу реагировать на сообщения своего тайного осведомителя. Выслушал краткое пояснение, яростно скрипнул зубами и, вызвав сигналом рожка собратьев, в трех словах пояснил им, кого искать.

– Я и сам это знал, – с досадой процедил он перед тем, как покинуть беседку, – но никак не ожидал, что она сюда приедет. Магде уже почти семьдесят и она никогда не покидала поместье, хотя приглашение ей, как наследнице знатного рода, посылали постоянно.

– Значит, не было веского повода… – заключил Грозби, проводив взглядом стремительно выскользнувшую в окно туманную ладью магистра, – а теперь появился. Жаль, я ничего о ней не знаю… даже как выглядит.

– Обыкновенно, – буркнул вернувшийся в беседку Бремер и присел к уголку стола, – с вашего разрешения я выпью чашку взвара.

– Всегда! – с нажимом произнес Дарвел, – все мои советники имеют право садиться к моему столу, есть и пить все, что там имеется, всегда, когда захотят. Я белый маг… пора это признать, и буду устанавливать в своих владениях порядки, присущие белому братству. А ты поешь спокойно и расскажи про эту женщину.

– Мне только зелье запить… – отказался от еды тайный советник, с откровенным интересом и удовольствием выслушавший сообщение герцога, – А Магду я однажды видел. Еще в первый год, когда меня взяли на кухню. Она приезжала на торжество, и старые слуги, которые все знали, бегали посмотреть на лейду, которая решилась родить наследника для своей кузины. Хотя, как я потом узнал, сделка была выгодной для обеих. Лейда Магда в тот момент была некрасивой бедной старой девой двадцати с лишним лет и ей улыбался только союз с престарелым вдовцом или искателем титула. А ее кузина – богатой и хорошенькой, но бездетной… говорят, так отомстили зелья, выпитые в годы бурной юности. После рождения Пангерта Магда получила большое имение в северо – восточных пустошах, счет в банке, свободу от родительской воли и подправленную целителями внешность. И, судя по слухам, воспользовалась всеми этими благами весьма ретиво. Но замуж не пошла, хотя желающие появились.

– Страшная женщина, – озадаченно пробормотал Дарвел, и задал главный интересующий его вопрос, – а как она относилась к сыну?

– Ревностно, – вздохнул Бремер, – и это отдельная история. Она родила немного ранее срока, и ей помогала лишь преданная камеристка. Поэтому посвященная в тайну повитуха оказалась в её доме с опозданием и не смогла сразу забрать младенца, как ей было приказано. Магда несколько дней кормила ребенка сама и как водится, прониклась к нему преданной любовью. Ну а он узнал правду лет в двенадцать, поссорившись с законной матерью из-за какого-то запрета. Кто-то из приятелей бросил, что родная мать не была бы такой суровой. Вскоре он выяснил всю правду и при первом же удобном случае сбежал к Магде.

– А как отнесся к этому его отец? – заинтересовалась Ильда.

– Нашел и вернул. – Бремер презрительно усмехнулся, – Но Пангерту там уже понравилось, Магда ни в чем ему не отказывала, и он сбегал вновь и вновь. Родители пытались запугать сына, потом ее, но ничего не вышло. У Магды к тому времени имелись довольно влиятельные знакомства и репутация очень мстительной особы, поэтому с ней пришлось договариваться. С тех пор мальчишку задабривали и воспитывали в двух домах… но если отец учил недоверчивости и коварству, то Магда умению плести интриги. И именно она убедила сына, что герцогская корона будет лучше смотреться на его талантливой голове. Я бы сразу подумал на нее, если бы знал, что она здесь. Но ее нет в списках.

– Как это может быть? – нахмурился Дарвел.

– Очень просто… – Вздохнула Вильдиния, – жены, дочери и матери приезжают с мужчинами по их приглашениям. Видимо ее привез кто-то из знакомых.

Глава 18

К тому времени, как маги вернулись в беседку, там уже собрались все советники и успели обсудить нависшую над поместьем беду.

И сошлись во мнении, что главным подозреваемым в готовящемся покушении на самого Дарвела или его репутацию следует считать фанатично преданную сыну старую лейду. Других столь же яростных врагов молодого герцога никто из советников не знал.

– Как в воду канула, – удрученно пробормотал Ирджин в ответ на вопросительные взгляды собравшихся. – Три раза облетели поместье… везде поисковых ежей набросали, сети повесили… пусто. Хотя разных недозволенных амулетов и артефактов уже почти сотню собрали… знатные лэрды не поверили, что указ о запрете касается и их, а не только слуг и комедиантов.

Ильда с тоской покосилась на окна и украдкой вздохнула. Барсы пока не вернулись и даже знака не подали, хотя бегали лишь немного медленнее магических лодок. Зато им не нужно было несколько раз проверять и обнюхивать одно место, в безветренную погоду запахи сохранялись несколько часов. И если звери встали на след, то никогда не ошибутся, в какую сторону бежать.

– А не могла она и в самом деле… того… – задумчиво осведомился лэрд Грозби, – уйти в воду? Там ваши эти… ежики могут ее почуять?

– Поясните? – насторожился магистр.

– Ну здесь же много разных судов и лодок, купален, беседок на воде и в фонтанах… – хмурясь, перечислял промышленник, – а она, судя по тому, что не ошиблась в выборе артефакта и явно знает, как им пользоваться, не совсем безграмотная в этом вопросе?

– Но с лодки или шхуны не уйти, когда активируешь грозовой повелитель… – еще рассуждал Сабенс, а сам уже вскочил и помчался к выходу, создавая по пути туманную ладью.

– Мы с вами, – первой бросилась за ним Ильда.

Ирджин, уже успевший занять кресло в лодке магистра, подхватил их с герцогом и усадил впереди себя. Но поступил так вовсе не из покорности воле правительницы. Просто тоже подумал про зверей и вдруг осознал, что никому, кроме хозяйки, те не подчиняются. И если барсы обнаружат преступницу, остановить их не сможет ни один из магистров.

Ладья взмыла вверх и советники дружно бросились к дверям, стараясь не упустить ее из виду.

Всего через минуту взорам магов открылась пристань и теснящиеся у причала различные, ярко окрашенные суда. Большинство было накрепко связано с пристанью цепями и канатами, но несколько легких лодок еще только подходили к причалу.

Однако Ильда на них уже не смотрела. Её амулет знахарки, связанный с новыми ошейниками питомцев, тянул к главной площади. Там, между кругом фонтанов, открытыми сценами и помостами, где соревновались в лицедействе и талантах лучшие менестрели и танцоры, бурлила нарядная толпа гостей, ожидавших начала праздника.

Где-то среди них пыталась затеряться старая женщина, всю себя посвятившая больной, эгоистичной и слепой любви к сыну, которого сначала продала за безбедную жизнь, а потом разбаловала и изуродовала безнаказанностью.

Сама Магда пока даже не подозревала, насколько тщетны все ее старания и хитрости, а учуявшие ее барсы были уже рядом. И едва догнав преступницу, одновременно вцепились в ее обтянутые шелковыми перчатками руки, спеша вырвать из них источающую заветный запах сумочку.

Но внезапно разом отпустили добычу, и, жалобно заскулив, теряя отвод глаз, яростно замотали головами, словно стряхивая с морд что-то невыносимо болезненное.

Горестно охнула разглядевшая это Ильда, скрипнул зубами Дарвел. Помрачневшие магистры резко опустили ладью вниз, сажая чуть ли не на голову ничуть не похожей на старушку лейде. Да и никто из хорошо знавших Магду Стирлоу людей не опознал бы ее в молодой стройной даме с копной разметавшихся по плечам легкомысленных белокурых локонов и в легком абрикосовом платье.

Возмущенно зашипели едва не сбитые с ног лэрды, заахали их спутницы, оскорблённо закатывая глаза и отступая в стороны. Однако Ильда не слышала и не замечала ничего и никого, кроме своих питомцев, и алых капель крови, капавших с их языков на светлые плиты площади.

– Где это видано, травить порядочных людей диким зверьем! – хрипловато выкрикнула блондинка, успевшая выхватить из сумочки проклятый конус и щелкнуть ключом.

А затем размахнулась и с неожиданной силой зашвырнула артефакт в бассейн ближайшего фонтана.

Помрачневший Сабенс метнул следом мощное заклинание, вмиг сковавшее все безжалостным морозом. Замерли взвивавшиеся кверху водные струи, вздыбилась пузырем голубоватая прозрачная поверхность чаши, застыли в неглубоком мраморном бассейне золотистые тела рыбок. И осыпались на публику разлетевшиеся по сторонам ледяные горошинки и бисеринки.

Ничего не понимавшая толпа возмущенно зашумела, но их ропот перекрыл усиленный магией холодный и презрительный голос Анвиеза.

– А с каких пор Магда Стирлоу начала причислять себя к порядочным людям?

– Где Магда? – высокомерно изумилась какая-то из дам старшего возраста и тут-же смолкла, потрясенно следя, как шустрый смерчик, вьющийся вокруг замершей статуей блондинки, сдирает с нее чужую внешность.

Пышный белокурый парик, перчатки, сумочку и гроздь амулетов, среди которых был и искажающий личину. Всего за несколько секунд юная прелестница превратилась в седую косматую старуху, прожигавшую окружающих полным ненависти взглядом.

Ее явно лишили возможности двигаться и говорить, но тем из гостей, кто хорошо знал ее историю, и не были нужны никакие слова. Теперь все они и без того понимали, что белые маги устроили погоню вовсе не ради развлечения.

– Чем я могу помочь, светлый лэрд? – растолкав толпу, встал перед мрачным герцогом градоначальник Угорда, сухой как старый вяз Жакорт Мальез.

– Привет Жак, – дружески кивнул Дарвел, – сейчас магистры нам скажут… удасться ли прервать действие артефакта, который активировала эта гадина. Если нет – придется уводить людей в подвалы дворца, тут скоро начнется катаклизм.

– Остановить его невозможно… слишком мощный, – мрачно просветил их Сабенс, не обращая внимания на притихшую публику, словно рядом никого и не было, – но мы попытаемся закрыть имение сплошным щитом. Если отвести потоки магии, которые сейчас тянет в себя артефакт, на купол, он получится достаточно крепким. Не пропустит ни молний, ни ливня, но грохот придется потерпеть. Нам повезло, что мы успели ее поймать и видели, куда она бросила артефакт.

– Может, мы все же пойдем в подвал? – истерично всхлипнул кто-то из дам.

– Дворец закрыт надежными щитами, там бы вам ничто не угрожало, – отстраненно подтвердил возившийся с барсами Анвиез, и с деланым огорчением вздохнул, – но у нас нет времени проверять гостей на входе. Указ о запрете в летнем имении всяких амулетов вы дружно проигнорировали. Сочли его глупостью… или чрезмерной осторожностью… а теперь придется терпеть светопреставление.

– А что со зверями? – встревоженно справилась наконец добежавшая до них Вильдиния.

– Перчатки гадины были осыпаны ядовитым порошком и обклеены осколками стекла, – просветил ее магистр, прежде прикрывшись непроницаемым для звука щитом.

Рассказывать всем про подлые приемы убийц он не считал нужным.

– У меня с собой противоядие, – Вилия торопливо схватилась за неразлучный кошель с зельями.

– Не нужно, мы уже очистили заклинанием, – успокоил знахарок магистр, – сейчас они просто спят. Можно бы отправить во дворец, но не хочется дразнить публику. Пусть проникнутся… глубиной подлости этой старухи. Ведь она всех их приговорила… ну и себя заодно.

Последнюю фразу он, словно невзначай, произнес во всеуслышание.

– Нет… думаю, она еще подлее, – утомленно возразил Сабенс, разбиравший снятые с Магды амулеты, – вот этот артефакт придает хозяину невероятные силу и скорость. А под платьем у нее мужские штаны. Судя по всему, она намеревалась отсюда сбежать.

– Когда ливень и воды рек подступят со всех сторон, – мрачно глянул вверх Ирджин, – не спасет никакой артефакт.

Все невольно задрали головы и оглядели еще недавно абсолютно ясное небо.

Теперь по нему стремительно мчались темнеющие на глазах облака, собиравшиеся в плотное кольцо туч, готовых сомкнуться над летним герцогским дворцом. Вскрик ужаса дружно сорвался с губ дам, до этого момента прислушивавшихся к разговорам магов с легким пренебрежением, помрачнели знатные лэрды и послы.

– Пора посылать людей, предупредить селян и рыбаков? – осведомился Таубен, готовясь подать своим воинам сигнал тревоги.

– Не нужно, – остановил его Сабенс, – этим уже занимается Коринкс. Он отправился туда заранее, как только мы выяснили, что в имение проникла злобная фурия, воспитавшая преступника. Лучше прикажи запустить сюда всех, кто ждет за воротами, и опоздавших, и селян и их лошадей.

– Лейды и лэрды, – уверенно обратился к публике поднявшийся с колен Анвиез, – сейчас тут будет очень неуютно… поэтому предлагаю на выбор два варианта действий. Но решение нужно принимать очень быстро. Те, кто желают укрыться в парке дворца или в его нижних залах должны снять все амулеты, сложить в кошель или платок и сдать на хранение. По окончании праздника вам все вернут, кроме боевых и опасных артефактов, разумеется. Тем, кто с этим не согласен, лучше разойтись по своим покоям и переждать ураган там.

– Но не стоит надеяться, что не сдавшие амулеты лэрды и лейды после урагана останутся в числе моих гостей, – с нажимом добавил Дарвел, окинув толпу пронзительным взглядом, – я не намерен потворствовать тем, кто не выполняет моих указов. Особенно, если это чиновники, получающие жалованье из моей казны, люди, занимающие в городах ответственные должности и послы дружественных стран.

– Но у послов имеется дипломатическая неприкосновенность, – высокомерно изрек лэрд Гонтис Итмен, – Мы не обязаны подчиняться законам правителей входящих в королевство областей.

– А вас никто и не заставляет подчиняться нашим законам, – обернувшись к нему, насмешливо парировал Ирджин, – речь идет о простом соблюдении правил безопасности герцогских подданных и гостей. Но если вы не желаете их придерживаться, я лично попрошу высокородного лэрда Габриена подыскать вам другую должность.

Посол открыл было рот, но тут же захлопнул поплотнее, припомнив, что именно бывший королевский придворный маг всегда был более других дружен с серьезным третьим принцем.

Спор оборвала ринувшаяся к ним из-под купола полупрозрачная, легкомысленно маленькая лодочка. Растаяв у самой земли, ладья оставила на плитах Ринка, но не успел он сказать и пары слов, как над головами публики сверкнула ветвистая, слепящая молния и грянул оглушительный раскат грома. А вслед за ним рванул и небывалый ливень, превративший поместье в огромный воздушный пузырь, запертый на дне бушующего моря.

Это зрелище вмиг прекратило всякие переговоры и разрешило все сомнения. Анвиез создал ладью, загрузил в нее спящих барсов, герцогскую чету и всех советников, кроме генерала и Вильдинии, не пожелавшей оставить мужа. Зато согласился сесть с ними мэр Угорда, прекрасно понимавший, какие выгоды даст его любимому городу герцогское расположение.

К тому моменту, как ладья проскользнула в ворота, их достигли и первые гости, вмиг растерявшие всю степенность и манерничанье. Лэрды неслись как дичь от погони, и далеко не все тащили за собой своих спутниц, некоторые забыли обо всем на свете.

Оставив советников на балконе второго этажа, Анвиез вернулся к воротам, помочь Ринку принимать амулеты. Но проверяя вещички и украшения на запрещенные заклинания и упаковывая и в шкатулки, не забывал испытующе поглядывать наверх. На защитный купол, принявший мощнейшие удары пробужденной артефактом стихии и, казалось, едва державшийся под ее напором.

Разумом магистр точно знал – поместью и окружающим селам уже не угрожает никакая беда. Они с собратьями успели заточить грозовой повелитель в ледяной кокон и замотать поверх мощными щитами, а теперь интенсивно забирают у него большую часть поступающей энергии, направляя ее на упрочнение купола и пополнение собственных резервов.

И все же невольно опасался буйства выпущенных на свободу сил, ведь никому еще не приходилось бороться с безумным артефактом подобным образом. Потому и думал сейчас вовсе не о предстоящем суде над сумасшедшей убийцей, а о том, как бороться с появлением таких мощных и бесчеловечных артефактов.

Бурный поначалу поток гостей, стремящихся попасть во дворец, очень скоро превратился в жидкий, иссякающий ручеек, и Бремер, вместе с помощниками организовавший запись лэрдов, решившихся сдать амулеты, начал писать списки не явившихся к воротам.

– Один раз выставим за ворота, – бормотал он сердито, – потом будут думать, чего нельзя тащить в дом герцога. И пригласительные в следующий раз нужно писать на каждого человека.

– Просто сразу поставим на въезде мага и будем забирать опасные амулеты, – вздохнул Анвиез и задумался, – хотя там и так стоит сигнальный амулет. Значит, гадина нашла способ, как его обойти.

– Привезла на лодке, – тихо сообщил один из соглядатаев Бремера. – Мы ее видели… но думали, просто флиртует с капитаном.

– С каким еще капитаном? – мгновенно насторожился Анвиез.

– Герцогской прогулочной яхты… – бледнея, доложил шпион.

– Ринк, следи сам, я туда, – радуясь, что резерв уже полон, магистр мгновенно создал ладью и унесся в сторону площади.

– Мог бы меня взять, – буркнул Бремер и помчался в ту же сторону так стремительно, что стало ясно, это действует либо амулет, либо зелье.

– Кто привез тебе артефакт? – повелительно рявкнул магистр, выпрыгнув из ладьи напротив замершей статуей старухи, но она не ответила.

Да и не могла ответить. Магия, державшая ее тело, не сумела сохранить дух и он уже покинул этот мир.

– Происки леших… – зло шипел Анвиез, укладывая Магду на ближнюю скамью, и пытаясь пробудить её дыхание, – и почему я сразу не поинтересовался?

– Некогда было, – ответил Сабенс, проверявший воздушным щупальцем теплоту распростертого тела и хмуро сообщил, – Уже не вернем… не старайся. Она успела лизнуть свои перчатки. Или другое место… где заранее посыпала ядом. Сдаваться в плен гадина не собиралась.

Анви отступил от тела преступницы, оглянулся вокруг и, не заметив поблизости ни одного любознательного свидетеля, одним щелчком пальца сбросил на нее сразу три заклинания. Мороз, отвод глаз и защитный кокон.

Хотя больше всего ему хотелось сжечь тело дотла и сбросить пепел в озеро. Но пока нельзя, нужно провести все дознавательские процедуры. Даже таких неисправимых и безжалостных преступников нельзя казнить без суда и следствия.

– Долго еще будем тянуть? – справился мрачный Ирджин, мечтавший вернуться к любимой жене.

– Пусть проникнутся как следует… – посоветовал Сабенс, и добавил, – обязательно нужно пояснить гостям, как удачно для них сложилось, что нас было четверо.

– Так это же правда? – нахмурился Ринк.

– Но они-то этого не понимают? – саркастично ухмыльнулся верховный магистр. – И пока не осознают, и не поверят, что могли бы сейчас плавать в Берсно, рыбам на радость.

– Дарвел прав, – вдруг невпопад сообщил Анвиез, – нельзя прощать тех, кто пытается не выполнять приказов. Я сам, прежде чем начнется праздник, выставлю за ворота всех, кто побежал в свои комнаты и домики. Да еще и амулеты отберу, ведь явно пронесли какую-то дрянь, пользуясь доверием.

– Тогда пора прекращать ливень, уже полчаса хлещет, – стоял на своем Ирджин, – еще пять минут ничего не изменят.

– Уговорил, – усмехнулся Сабенс, отсекая от артефакта подпитывающую его нить энергии. – Пополняйте резерв.

– И без того полон, – буркнул Анвиез и привычно запустил очищающее заклинание.

Убегая, гости роняли чашки, сладости, цветы, фрукты и всевозможные мелкие вещицы.

Очень скоро ливень прекратился, а едва на купол упали последние капли, тучи начали светлеть, расплываясь под жарким солнцем легкими облаками. Магистры сняли защиту и свежий, пахнущий грозой воздух волной пронесся по имению.

– Можно выпускать гостей из дворца? – издали осведомился торопливо шедший к ним Бремер. – А где гадина?

– Сдохла, – не стал скрывать правду Анвиез, – успела сожрать яд, мы не сразу заметили. Но пока никого не выпускай и не впускай, сначала мы выставим нахальных хитрецов, решивших играть с белым орденом в детские игры.

– Вот список, – тайный советник подал приготовленный документ, – и номера домиков указаны. Может, возьмете в помощь егерей?

– А ты считаешь, это нужно?

– Ну да. Они же все увидят своими глазами, расскажут друзьям… – бывший соглядатай уверенно смотрел на своего бывшего хозяина, несомненно умного и мудрого, но немного недооценивающего силу народного мнения.

– Давай, зови, – согласился тот, – а мы к первому нарушителю.

Их оказалось немного, менее десятка, людей, считавших себя вправе не выполнять указы правителя и при этом пользоваться его гостеприимством. Как ни странно, среди мятежников оказалось больше знатных лэрдов из старинных родов, чем легкомысленных дам и чиновников. И ни одного посла, видимо, угрозу Ирджина все поняли правильно.

Экономить энергию маги не стали, огласив очередному нарушителю вердикт, создавали ладью, сажали туда изгнанника вместе с имуществом и слугами и в сопровождении егерей отправляли за ворота. Там ладья исчезала, а вместе с нею и интерес егерей. Никого больше не волновало, как и куда пойдёт дальше мятежный гость.

Бремер за это время успел отправить по местам сидевших на лавочках дворцового парка всевозможных слуг. От поваров и горничных до лодочников и ждал только вестника. Но маги прибыли сами, в уже привычной взором гостей туманной ладье.

Спрыгнули на узорные плиты привратной площади, широко распахнули ворота и шагнувший вперед Анвиез громко, так что было слышно в любом уголке имения, объявил:

– Лейды и лэрды, гости герцогства и жители долины! Я рад сообщить вам, что совместными усилиями с верховным магистром белой цитадели нам удалось прервать действие смертельно опасного артефакта и усмирить катаклизм. И это огромная удача, что светлый лэрд Сабенс прибыл поздравить герцога с обретением законной супруги и герцогской короны. Мне даже представить жутко, как мог бы в ином случае закончиться для многих из вас сегодняшний день. Скорее всего, ваши родственники никогда больше не порадовались встрече с вами… – он помолчал несколько секунд, давая гостям проникнуться пониманием своей неминуемой гибели и жестко добавил, – К сожалению, некоторые гости так и не осознали важность герцогского указа, запрещающего проносить на территорию имения магически усиленные украшения, оружие и прочие опасные вещи. И саботировали его, с детской беспечностью продолжая прятать от охраны неизвестно у кого приобретённые артефакты и амулеты. Поэтому все нарушители уже покинули летнее имение, однако пока еще не потеряли возможности раскаяться и получить прощение. В отличие от Магды Стирлоу, не пережившей вызванного ею катаклизма.

– О боги… – охнул кто-то из лейд, – так она…

– Активировала артефакт, – не моргнув и глазом, слукавил Сабенс, – не имея никакого представления о правилах предосторожности. Мощнейшая энергия, за несколько минут собирающая с дальних концов долины все облака и тучи, вовсе не послушный котенок, с которым может играть любой желающий. Даже имеющие сильный дар маги много лет учатся понимать ее законы и управлять подобными артефактами. Он за секунду выпил жизненную силу старухи и ничтожные капли ее энергии, а мы ничем не смогли помочь. Вдобавок Магда успела проглотить яд, который держала наготове.

– Но этим только ускорила свой неминуемый конец, – ледяным тоном сообщил с балкона привратной башни Дарвел, ожидавший там собратьев, – и избежала позорного столба. Прощать монстров, способных приговорить к страшной гибели сотни людей, не в правилах герцогов Тайгердских. А также белого ордена, адептом которого я являюсь, как и моя жена.

Это заявление упало на головы большинства гостей ледяной лавиной, надолго лишившей их дара речи и заставившей срочно переоценить смысл некоторых последних событий.

Глава 19

Праздник несомненно удался.

Повара превзошли самих себя, музыканты и менестрели играли и пели так проникновенно, словно от этого зависела их жизнь, а гости были скромны и учтивы, как никогда. Включая послов, еще не понимавших, чем последнее заявление герцога грозит их странам и как его воспримут их правители.

Но самым необычайным и ошеломительным зрелищем из всех, какие устраивали до сих пор маги, стал вечерний фейерверк. В этот раз сиявшие всеми красками цветы, шары, снежинки и искры не падали на публику сверху, магистры сочли, что это напомнит зрителям о дневном катаклизме.

Наоборот, эфемерные, но от этого не менее прекрасные бутоны и звезды выскальзывали из травы, распускались на кустах и в светящихся струях фонтанов и медленно плыли по парку, постепенно поднимаясь все выше.

Эти цветы можно было трогать, вести за собой, составлять букеты и плести венки. А еще с ними можно было играть и танцевать. На некоторое время большинство гостей забыли о возрасте и вместе с малышами Лираннии бегали за волшебными цветами и звездами, стараясь набрать больше других.

В полночь сиявшие дивным светом венки и букеты плавно взмыли вверх, сливаясь в неоглядное цветущее поле и растаяли, яркой утренней зарей осветив напоследок темную ночь.

– Это было прекрасно и незабываемо, – призналась Кора мужу, вглядываясь в его сиявшие любовью глаза, – но я рада, что праздник завтра закончится. Как выяснилось… меня утомляют такие события. Неприятно все время чувствовать на себе чужие взгляды и знать, что ты не имеешь права не так повернуться, не так улыбнуться… и не тому… все мгновенно запомнят и обсудят. Но гораздо тяжелее понимать, что никакой пользы от этого нет. Лучше бы я занялась серьезным делом… или сходила с тобой в купальню. Эни очень хвалила.

– Радость моя… – счастливо выдохнул маг, сжал любимую в объятьях и нежно шепнул, – но ведь мы с тобой не рабы и даже не слуги. И вовсе не обязаны присутствовать на этом торжестве еще день или два. За ужином нас все видели, сообщение о нашем ритуале слышали… и больше никаких планов на тебя не строят. Да они и прежде зря мечтали подкупить Дарвела какими-то подачками.

– Ты говоришь очень интригующие вещи, – задумчиво сообщила мужу Кора, с наслаждением запутываясь пальчиками в его волосах, – но я далека от политики и придворных порядков… и не могу понять, на что мне намекают.

– Не намекают, а говорят прямо, – польщенно засмеялся Ирджин, – мы свободные люди. Скажи мне, любимая, чего тебе сейчас хочется и все у тебя будет. Хочешь – купальня, хочешь домик на берегу, хочешь – дворец.

– Нет… дворец мне не нужен, – задумалась его жена, – но мне интересно, откуда он бы взялся, если я пожелала? Ты бы сделал?

– Нет, счастье мое, это невозможно. Да и не нужно. Дворцов и так достаточно, Дарвел за последнее время получил в наследство от мятежников несколько имений и особняков. Он предложил нам выбрать… на будущее, ведь не всегда мы будем жить в его замке? Но я хотел сначала посоветоваться с тобой.

Кора смущенно улыбнулась, ей пока не верилось, что тропа ее жизнь из безрадостной тьмы и замшелого бурелома вдруг выбралась на залитый солнцем роскошный цветущий луг, где порхают бабочки и поют птицы. И дальше она пойдет именно по нему, радуясь солнцу и небу, и неважно, что за это придется выпалывать репьи и крапиву.

Главное, рядом будет Иржи и он ей поможет, защитит и согреет, если вдруг, как сегодня днем, налетит ураган.

– И раз ты не хочешь дворец, – задумчиво продолжал ее муж, – то может намекнешь, в каком доме хотела бы жить? И не бойся ошибиться, мы ведь можем пожить в любом доме и проверить на деле, насколько тебе в нем удобно? Вот смотри… у меня есть камень с видами всех домов и имений.

Однако, к его огорчению, ни один из предложенных особняков Коре не понравился. Нет, она ничего не ругала и не капризничала. Просто вздыхала несчастно и молчала.

– Любимая, ну скажи, какой дом ты хочешь? Ведь наверняка мечтала уйти от хозяйки? – не выдержал Ирджин.

– А ты не обидишься? – с опаской глянули ему в душу зеленые глаза.

– За что? За правду? Наоборот, скажу спасибо. Правда всегда дороже всего… даже не очень приятная. А ты просто не можешь мне ничего такого сказать.

– Ты ошибаешься, – виновато вздохнула Кора, – я как раз и могу. Потому как точно знаю, все мужчины хотят иметь свой дом, завести там свои порядки… а жена чтобы их поддерживала и создавала уют.

– Так… – начал понимать свою промашку маг, но предпочел уточнить, – в целом это верно, но бывают и исключения. Особенно когда речь идет о белых магах. Мы не придерживаемся общепринятых законов и не впадаем в уныние, если не имеем десятка спален и отряда слуг. К примеру, Анвиез. Он пятнадцать лет живет в башне и ничуть от этого не страдает. Хотя купил себе имение и дом. И когда хочет отдохнуть, уезжает или улетает туда тайком, живет несколько дней и возвращается… тоже тайно. А мы с тобой можем купить или построить любой дом в любом уголке долины, и даже выбрать любую страну.

– Я не хочу… – губы девушки горестно поджались, – другую страну. Прости меня, Иржи… но свой дом я тоже пока не хочу. Я так скучала по ним… и была так виновата… а они меня любили… И Эни и Лиаточка и отец… и теперь всё так хорошо, понимаешь?

– Счастье мое… – маг прижал ее к себе, спрятал в объятьях, осыпал поцелуями, стирая нечаянные слезинки, исступлено шепча жаркие признания и обещания.

Сердито коря себя в душе за невнимание и недогадливость. И радуясь новому совпадению их взглядов. Для него тоже абсолютно не важно, где жить, главное, чтобы рядом были родные по духу и интересам люди. Все остальное можно устроить и наладить.

Рожок загудел как раз в тот момент, когда Кора начала всерьез подумывать о завтраке. Или уже обеде?

– Эни? – нажав рычажок, спросила она.

– Я не помешала? – дипломатично осведомилась старшая сестра.

– Нет. Мы собираемся идти завтракать, – немного слукавила девушка.

– Обедать, – поправила Ильда, и сообщила, – а нас пригласили в гости. И вас тоже, если желаете.

– А куда? – заинтересовался Ирджин.

– К Анви, он предложил устроить пикник. У него где-то неподалеку имение, и там есть пустой пляж, без гостей и охраны. Дар решил взять всю семью, все согласны. Остались только вы.

– Будем через две минуты, – пообещала Кора, взглядом спросив согласие мужа и получив сияющую счастьем улыбку, – мне необходимо сменить платье.

– Ждем, – обрадовалась Ильда.

– Любовь моя, – прежде чем отнести жену в гардеробную, твердо сообщил маг, – для меня главное, чтобы ты была счастлива и ничего не делала против своей воли. Запомни это, и никогда не сомневайся в моем решении. Я всегда выберу то же, что и ты.

– Мне тебя словно добрый дед из сказки принес, – пошутила она и неожиданно серьезно добавила, – и теперь я больше всего боюсь, как бы ты не исчез.

– Никогда… – шепнул он истово.

Прикрытая отводом глаз большая ладья пролетела над дворцовыми воротами и свернула на юг, в сторону Продно. Чтобы всего через три десятка миль опуститься на заросшую кудрявым клеверничком поляну посреди плодоносящего сада.

Гудели деловитые пчелы, пахло абрикосами и яблоками, клонились к земле ветви усыпанные сизыми сливами и крупной, янтарной черешней.

А в просветах между стволами синело Берсно и желтел песок обещанного пляжа.

Первыми туда с восторженными криками бросились внуки Вандерта, за ними поспешили их родители и дедушка с бабушкой. Последними, срывая попутно с веток плоды и ягоды, неторопливо шли хозяева поместья. Они уже были здесь, прилетели еще вечером, а утром Лиата попросила мужа пригласить сюда сестер и остальных родичей.

– Это имение твое, – с обожанием глядя на юную жену, вздохнул в ответ Анви, еще до конца не веривший в неожиданное счастье. – И все остальное мое имущество, как и я сам… и это не просто слова. Звездочка моя, я столько лет тебя искал… замерзал и иссыхал от одиночества… тосковал, звал… и уже отчаялся ждать. И когда ты нашлась, сразу не поверил… прости. Но теперь я уже твой… а ты моя и это такое счастье… выше которого я ничего не знаю. Потому готов выполнять любое твое желание… даже самое странное и неожиданное.

– Тогда пойдем, позовем их и устроим пикник, – прильнув к мужу, шепнула Лиата, – мне хочется, чтобы все были так же счастливы, как и я. Они уже начали уставать от гостей… я же вижу. Особенно Дорс и Шана. Мне уже кажется, зря мы забирали их из замка… там они начали привыкать. Да и лейда Нетанья с Милисой стараются отсиживаться в своих комнатах. Как ты считаешь, после ужина их уже можно будет отвезти в замок?

– Конечно. Завтра с утра гости начнут разъезжаться. Останутся только те, у кого к герцогу важные вопросы. Градоначальники, управляющие банками и поместьями. Но теперь ими займутся советники, Ильда настаивает, чтобы Дарвел не хватался сам за все дела. И она права… он сумел собрать вокруг себя очень надежных советников.

– Только мне не говори, – лукаво засмеялась Лиата, – что герцог выбрал их сам а вы с Ринком и Ирджином ни в чем ему не помогли. Ну и Эни конечно. Хотя Дарвел безусловно очень способный, рассудительный и решительный человек, и я очень рада за Эни и за всех нас. А теперь идем приглашать их в гости.

Пикник в имении четы Лоуденс их родичам очень понравился. И сам хозяин, и его ученик, и заглянувший на часок Сабенс тратили драгоценную энергию с бесшабашностью кутил. Создавали просторные туманные семейные купальни, защищенные от подглядывания и подслушивания, поднимали желающих в ладьях к кронам абрикосов и груш, где румянились самые спелые плоды, выстилали по поверхности озера дорожки из огромных листьев, выдерживающих любую тяжесть, выращивали гигантские цветы кувшинок и лотосов и собирали из них душистые и мягкие плоты, которые катали всех желающих. А еще запускали в небо пушистые облака, неподвижно висящие над пляжем и не дающие коже обгореть.

Обедали под старым тенистым орехом, и еду маги тоже готовили сами, так как привозить сюда поваров никто не пожелал, а в имении постоянно проживал лишь садовник с семьей.

Ильда помогала собратьям делать овощные и фруктовые салаты, а лейда Фаиния с младшими дочерьми взяли на себя заботу по сервировке. Малыши тоже крутились под ногами, стараясь всем помочь и это очень умиляло Дарвела.

– Мне никогда не показывали, как режут хлеб и овощи, – уже сидя за столом, вдруг задумчиво признался он, притянул к себе жену и нежно заглянул ей в глаза, – когда у нас появятся дети, мы будем их всему учить. Я недавно очень ясно понял, как полезно уметь готовить самую простую еду. Да и вообще делать домашнюю работу, которой обычно чураются зазнавшиеся лэрды. Вполне возможно, однажды это поможет выжить.

– Ты прав, – кивнул слегка нахмурившийся Анвиез, – это полезно. Но и магией пора заниматься всерьез. С завтрашнего дня все вы будете учиться по четыре часа в день, сразу после завтрака. Я уже договорился с Сабенсом… он еще немного поживет со своими учениками в городе, чтобы помочь нам выбрать для вас самый удобный стиль обучения.

– Но когда в таком случае заниматься делами? – озадаченно уставился на него герцог.

– После обеда, один час. – невозмутимо сообщил его учитель. – К этому моменту советники приготовят доклад о самых важных последних событиях и отчет о принятых ими решениях и проделанной работе. Тебе останется добавить свои замечания и до следующего дня спокойно отдыхать.

– А вечером? – не понял Дарвел.

– На вечера у тебя имеются семейные заботы, – мягко намекнул Анвиез, – и у всех остальных тоже.

Глава 20

Вернувшегося в летний дворец герцога уже поджидали неотложные вопросы. Бремер, по-прежнему исполнявший и обязанности секретаря, положил перед ним пачку прошений об аудиенции.

– Посол из Агернского королевства особо настаивал на приватной беседе, – многозначительно подчеркнул тайный советник и Дарвел с досадой поморщился.

За всеми заботами он позабыл поговорить с лэрдом Грозби, и, следовательно, этим придется заняться немедленно.

– Срочно собери всех советников, – распорядился герцог, глянув на внушительные напольные часы, – до ужина два часа… попытаемся отделаться от самых настойчивых просителей.

– Агернцы обнаглели, – заявил Вандерт, просмотрев прошения, – беседовать с ними наедине мог бы я или кто-то из советников, но не официально. Для герцога такая аудиенция равноценна признанию их равными себе, а это не соответствует истине. Посол Увельд хотя и принц по рождению, но только третий, и корона ему никогда не достанется, поскольку у его отца имеется два младших брата, а у старшего принца уже трое сыновей.

– Вызовем просителей сюда, – подумав, предложил Анвиез, – усадим в вестибюле первого этажа и будем поочередно приглашать в гостиную. А выпускать через балкон, чтобы не обменивались мнениями. Все послы на этот раз ушлые… прекрасно владеют мимикой и умеют сообщать важные сведения зашифрованными намеками. Один лишь Увельд новичок, но я, похоже, знаю, ради чего они с женой четыре дня тряслись в дормезе.

– Расскажешь нам? – справился Дарвел.

– Пока промолчу… возможно я ошибаюсь. Подожду, пока сами скажут, если он явится на аудиенцию с женой.

Принц Увельд пришел с супругой. Окинул недовольным взором послов, сидевших в проходном зале в ожидании вызова в кабинет и встал возле колонны, высокомерно глядя поверх голов случайных коллег. Принцесса Филиния скромно стояла рядом с мужем, цепко держась за его локоть.

– Вы пройдете в кабинет после посольства из Гредена, – подойдя к ним, учтиво сообщил Вашек, – я подам знак.

– А сами мы не увидим… – свысока бросил принц и озадаченно замер, рассмотрев во взоре дворецкого ничуть не меньшее пренебрежение.

Он еще размышлял, следует ли возмутиться, воззвать к почтению, но дерзкий слуга уже ушел к следующему претенденту на аудиенцию.

Греденские послы прошли в гостиную, где герцог принимал просителей, минут через пять после богаррских и принц впервые насторожился. Он не упускал из виду заветной двери, но так и не заметил, чтобы из нее выходили подданные султана в ярких, колоритных одеяниях. И когда дворецкий, стукнув о пол внушительным посохом церемониймейстера, под звон его колокольцев приглашающе махнул принцу рукой, тот уже твердо знал, что дело тут нечисто.

Видят светлые боги, более всего ему хотелось отправить туда свою пройдошливую интриганку жену, а самому подождать ее возвращения у столика, на котором для гостей были расставлены всевозможные напитки и фрукты.

Но она держалась за его руку крепче пиявки и Увельду невольно пришлось идти туда, воплощать в жизнь нелепый план, который издалека, из уютной обстановки королевского кабинета казался весьма хитроумным и легко выполнимым.

– Я слушаю вас, высокородный лэрд Увельд, – серые глаза герцога смотрели утомленно и проницательно, – о чем вы хотели поговорить?

– О выгодном для вашего герцогства сотрудничестве, – заявил третий принц, стремясь говорить уверенно и веско но не испытывая ни одного из этих чувств.

Наоборот, его все сильнее охватывало отчаяние. Беседовать наедине, как предполагалось, герцог не пожелал, собрав в кабинете целую толпу советников. И кроме того, куда-то дел предыдущих посетителей. Может в подвал? Во дворце Агернского короля есть комната, из которой люди пропадают бесследно, проваливаясь в хитроумную ловушку.

– А что вы можете нам предложить? – С сомнением смотрел на него немолодой худощавый советник по промышленности.

Отец герцогини, как пренебрежительно просветила Увельда жена. Какой-то ремесленник, делавший маслобойки и сепараторы. Вряд ли он понимает в торговле редким жемчугом или креветками.

– У нас много отличных товаров, и цены ниже чем в Нирате, – ухватился за эту мысль принц.

– Не намного, – не согласился лэрд Грозби, – Но это не главное, всё, что нам нужно, мы найдем гораздо ближе, зато доставят бесплатно. Потому что назад повезут орехи, рыбу и самоцветы. Но отныне самоцветами мы торгуем только по старым договорам, срок которых истекает, как обычно, в середине лета.

– А почему бы не заключить новые? – влезла в разговор принцесса, сразу выдав хозяину и его советникам все тайные планы мужа, – мы можем платить больше.

Увельд даже засопел от огорчения, кинул на жену предупреждающий взгляд, но она не пожелала его замечать.

– И для вас выгодно, мы можем свои товары упаковывать в деревянные ящики и перекладывать сухой травой. Или пересыпать овсом.

– Филиния, – одернул ее принц, – мы забавляем высокородного лэрда Дарвела. Так назойливо предлагают свои товары только неопытные купцы.

– Не волнуйтесь, лэрд Увельд, – мигом отреагировал герцог, – я не стану смеяться над вами. Способы принцессы высказывать свое мнение мы уже имели возможность оценить. Но торговлей самоцветами в герцогстве теперь занимаются лэрд Грозби и светлый лэрд Коринкс. Поэтому решайте с ними.

– А разве вы не посодействуете нам… – принцесса с деланым смущением потупилась, – по старой дружбе?

– О какой дружбе идет речь? – опередив герцога, внезапно справился Анвиез, поднимая взор от свитка, который внимательно изучал.

– Ну… – изобразила стыдливость Лильен, – некоторое время нас считали помолвленными.

– Бред, – возмутился Дарвел, и сухо пояснил, – да, я к вам присматривался, наравне с другими лейдами и даже находил более интересной, но принимать окончательное решение не был готов. Настораживали некоторые детали. Как выяснилось позже, интуиция меня не подвела. Но теперь, когда я наконец отыскал самую замечательную девушку и мы навечно связали наши судьбы, я ни от кого не потерплю на свой счет никаких домыслов.

– Домыслов? – Принцесса взвилась укушенной за хвост коброй, – а как же ваши признания, цветы, подарки, прогулки, письма?

– Вот как вы заговорили, лейда Лильен! – недобро прищурился Анвиез, – тогда вспомните нашу последнюю встречу, наш договор и вашу клятву. Вот он, камень с записью, я храню его в самом надежном месте.

– Вы… – женщина даже задохнулась от ярости, – грязный сводник! Вы клялись никогда не вспоминать ту встречу, если я сделаю по-вашему!

– Клятва звучала не так, – сухо возразил магистр, – я клялся никому не открывать вашей неприглядной тайны, если вы в ближайшие дни добровольно покинете долину и больше никогда не напомните Дарвелу о своем существовании! Но вы нарушили это обещание и осмелились притащиться сюда! И вас не оправдывает воля короля, вы сами из глупого высокомерия и желания казаться значимее, чем есть, сочинили сказку о своей мнимой власти над наследником Тайгердского герцогства. Именно по вашей вине придворные Агернского короля ошибочно полагают, будто герцог Тайгердский оставался в холостяках так долго лишь из-за тоски по вашим прелестям.

– Каким ещё прелестям? – нахмурился Дарвел, – я никакого представления не имею о ее прелестях.

– А все знатные лейды Агерона, да и сам лэрд Увельд считают иначе, – маг хлестал стремительно бледневшую Лильен жестким взглядом, – и даже король ей поверил. Потому и направил сюда своего младшего сына… заставив взять в сокровищнице лучшие украшения из редкого жемчуга в залог под имение и замок. Правитель Агерона, как всем известно, к старости стал скуповат и ценностей из сокровищницы не доверяет никому. Без равноценного залога.

– Вы хорошо осведомлены, – с горьковатой усмешкой пробормотал Увельд, и вдруг глянул магу в глаза с отчаянной дерзостью приговоренного, – так кто был её любовником?

– Что даст вам имя? – сочувственно справилась Вильдиния, радуясь, что Ильда с сестрами решили на эту аудиенцию не приходить.

Сейчас они разбирают свои наряды, на те, что оставят здесь и которые заберут в замок. Сегодня все желали ночевать дома.

– Я буду им пользоваться как кнутом, – хмуро усмехнулся принц, – когда в меня вновь начнут швырять чашки с обвиненьями в украденной молодости и испорченной жизни.

Принцесса, в ужасе смотревшая на камень, засвидетельствовавший её самое большое унижение, вдруг прыгнула на него, как тигрица, но врезалась в призрачный щит и отлетела в сторону, больно ударившись о резной поставец. Прижалась к нему лбом и, зашипев по-змеиному от безысходности, прожигала магистра полным ненависти взглядом.

– Оно не было таким знатным как ваше, – с презрением покосившись на нее, сообщил принцу маг, – но могу заверить, хотя её поклонник и ничем не приметен, кроме внешности, зато влюблен был по-настоящему и не однажды предлагал лейде свою руку.

– Однако она искала рыбу покрупнее и предпочитала просто развлекаться, – добавила Вильдиния, и безжалостно добила бывшую фрейлину, – и не только с ним. Лучшим способом отучить Лильен от битья дорогой посуды я бы назвала продолжительный отдых в дальнем имении. Там, где можно варить варенье и вязать теплые носки. Этому легко научиться, любая селянка к двенадцати годам отлично справляется.

– А в ответ на щедрый подарок вашего короля, – суховато сообщил Дарвел, – я намерен передать ему коллекцию знаменитых Тайгердских самоцветов. Кезорт, подайте высокородному лэрду Увельду приготовленный для него ларец.

Казначей поднес принцу большую шкатулку и во всеуслышание объявил:

– Все камни измерены, зарисованы и включены в опись, защищенную магически от исправлений и порчи. Нам поневоле приходится думать о собственной репутации, иначе половина драгоценностей не добиралась бы до места назначения.

– Спасибо, – с чувством выдохнул принц, признательно склонив голову, – вы спасаете меня от позора и разорения.

– Мы были рады вам помочь, – кивнул ему герцог, – и если пожелаете, отправим королю послание с предложением назначить вас постоянным послом. Но помощника берите другого, более сведущего в делах.

– Вам сюда, – Ринк открыл перед Агернским посольством дверь на балкон, подождал, пока они отойдут подальше и обернулся к учителю, – А мы узнаем, какие тайны помнит этот камень?

– Рыдающую Лильен, – нехотя сообщил маг, – лейда вдруг выяснила, что маленькие приятные шалости могут принести большие проблемы. К примеру, непонятно чьих детишек. Знахарка её, разумеется, выгнала… они таким не занимаются. Вот и пришлось ей кланяться мне.

– И ты… – Дарвел помедлил, подыскивая слова, – помог ей?

– Не так, как ты думаешь, – усмехнулся его учитель, – разумеется я не стал убивать малыша, который уже вовсю шевелился. Тем более, в долине хватает семей, желающих иметь детей, но не имеющих возможности и это всем известно. Поэтому я нашел такую семью, договорился и вызвал Лильен. Тогда мы и составили тот договор. Она должна была два месяца ходить в особом корсете, не мешающем развиваться ребенку но скрывающем новые формы ее фигуры. И от взглядов, и от прикосновений. А за это я обещал через два месяца устроить малышу немного преждевременное рождение и тайно отдать его счастливым родителям. Ну а у нее за сутки убрать на теле все следы и вернуть прежнюю стройность. За спасение её репутации Лильен обязалась позабыть свои мечты о герцогской короне и навсегда распрощаться с Тайгердским замком и долиной.

– Спасибо, – обдумав его слова и припомнив то время, от всей души поблагодарил Дарвел, затем утомленно осведомился, – Еще послы есть? Пусть входят.

Последними в комнату вошли колдуны.

– Ты звал нас, повелитель? – вежливо осведомился Сигмут, упорно не желавший подчиняться этикету.

Впрочем, Дарвел этого и не требовал.

– Звал, – просто ответил герцог, – хотел еще раз поблагодарить за всех людей, которые остались в живых, благодаря твоей помощи. А еще с тобой хочет поговорить светлый магистр, лэрд Сабенс.

– И чего ему не живется спокойно? – Сам у себя обреченно поинтересовался колдун.

– Ты знаешь, – невозмутимо ответил магистр, – не в правилах белых магов спокойно смотреть на друзей, которые и сами делают большие глупости и детей с внуками за собой тянут. Ты ведь им наверняка не рассказывал, что когда-то белый маг звал тебя в ученики? Но тебе казалась скучной и пресной честная жизнь, ты мечтал о приключениях, сказочных замках и несметных сокровищах. Прости за откровенность, но никаких сокровищ и замков я у тебя почему-то не увидел. А твои внуки и вовсе несколько лет задаром прислуживали законченному мерзавцу.

– Тебе хотелось меня задеть? – вздернув подбородок, старый колдун медленно поднялся с кресла, но воздушная плеть насильно вернула его на место.

Разумеется, без боя он не сдался. Минуты три рвал и жег плотно пеленавшие его плети, но они наматывались на него снова и снова, виток за витком. Прикрытые куполом советники молча наблюдали за этой битвой двух сильных магов, пока лэрд Грозби с усмешкой не произнес:

– Они очень напоминают мне купцов. Пока не попадут на склад и не увидят сепараторы – взрослые, рассудительные мужи. А как покрутят немного разные ручки, понажимают педали и рычажки – превращаются в ватагу любознательных мальчишек.

– А при чем тут сепаратор? – Сердито оглянулся начинающий выдыхаться Сигмут.

– Драки и споры, кто выше или сильнее, тоже сразу пробуждают в зрелых людях прежних сорванцов, – любезно улыбнулся ему советник.

– Я не стал бы с ним воевать, – пояснил Сабенс, успевший намотать на соперника несколько лишних слоев, – но он ведь просто удерет и не станет разговаривать!

– А зачем вы его злили? – Осведомилась Вильдиния, удобно сидевшая в крепких генеральских объятьях.

– Нет, не злил. Хотел вытащить из скорлупы, заставить осознать, насколько больно упрямство деда аукается его любимым внукам. Сигмуту пора уже признаться в ошибке и начинать ее исправлять. Я теперь знаю Сигмут, как и где ты живешь. Мы с Ринком сегодня ночью туда слетали. Твоя затея построить деревню для своих детей и внуков и сделать из одаренных магов крестьян и ремесленников ошибочна в корне. И все они это понимают. Да ты и сам не можешь целыми днями пасти скот, маги по натуре созидатели, испытатели и немного авантюристы. Ты ведь отказался серьезно учиться магии, выбрав свободу и дикие тропы. А позже, когда, поверив не тем, попал в западню и едва не погиб, не гримасничай, Сигмут, мне известна та история, с чего-то решил насильно спрятать своих внуков от всех опасностей жизни, а заодно и от магии.

– Ты меня судить не можешь! – ощетинившись, как одичавший кот, непримиримо смотрел колдун, – у тебя нет детей и внуков.

– Зато почти три десятка выведенных в магистры учеников, – гордо парировал Сабенс, – и попробуй сказать, что они для меня значат меньше, чем дети. Но не уводи меня от сути разговора, я намерен сделать твоим внукам предложение.

– А мне оно понравится? – сердито насупился колдун.

– Да, – сурово подтвердил верховный магистр, – Если ты их действительно любишь.

Вильдиния язвительно фыркнула, и, не обращая внимания на недовольно поджавшего губы колдуна, с горечью пояснила:

– Девяносто отцов и дедов из ста твердо убеждены, будто действуют исключительно ради счастливого и обеспеченного будущего детей, когда единолично решают их судьбу. Отдают юных девочек старым лысым толстякам, а романтичных и благородных сыновей женят на богатых и сильно подержанных, властных вдовах.

– Но ты же уже придумала, – уставился на нее герцог, – как это прекратить? Принеси утром свои записи, мы с Ильдой обсудим.

– У нас, между прочим, медовый месяц, – тихо возмутился Таубен и тут же смолк, остановленный укоризненным взором жены, – я просто напомнил.

– Так вот, – продолжил Сабенс, глядя на Анчара, – я открываю в долине школу белых магов. Герцог отдал под нее имение Бобры, расположенное неподалеку от Топри. И приглашаю вас погостить с женами и детьми, там места предостаточно, а ученик пока всего один. Но если кому-то надоела сельская жизнь, можете занимать мои дома в Топри, я отдал приказ секретарю купить несколько небольших особняков. В этом городке люди не избалованы вниманием магов и знахарей, и каждый из вас, если пожелает, найдет дело по вкусу. Но для начала советую просто отдохнуть, осмотреться… Анвиез рассказал мне, как трудно жилось вам в последние годы.

– Спасибо, – серьезно поблагодарил ашет, – я принимаю ваше приглашение. И братьям передам… и остальным родичам. А деда… вы не зовете?

– Ваш дед знает наши законы наизусть. – горьковато усмехнулся магистр, – Однажды ему уже сделали предложение и оно будет в силе до тех пор, пока маг не отменит его вслух, причем неважно, сколько лет прошло.

– Поздно мне учиться, – буркнул Сигмут, и нехотя признался, – тем более, нужно отыскать… того, кто хотел меня убить.

– Так в чём же дело? – вмешался Анвиез, – Мы тоже ищем своих недругов и тоже наказываем, вы вчера видели. Ну не сжигаем прямо на месте… сначала доказываем суду их вину. Зато и не прощаем.

– А я не такой… – огрызнулся старик, вставая и направляясь к выходу.

Однако всем было ясно – спорит он из упрямства, возведенного за прожитые годы в ранг защитного панциря от различных бед и неудач.

Глава 21

– Как приятно просыпаться дома… – глядя на встающее из-за гор солнце, умиротворенно вздохнул Дарвел. Оглянулся на жену, вокруг которой вился сушивший ее локоны ветерок и добавил с чувством, – особенно, если рядом любимая и самая лучшая женщина.

– А неугомонный Бремер уже притащил стопку бумаг, – с лукавой улыбкой поддакнула Ильда, бегло просматривая сообщения, собранные в пачку, скрепленную золотой булавкой с рубином, что означало – самые важные.

– Он ведь тайный советник, ему положено знакомить меня с новостями. – Уныло глянул на бумаги герцог, вовсе не желавший с раннего утра нырять в дела. – Ну, и много там плохих?

– Пока только хорошие. Привезли твоего секретаря, сейчас маги его лечат. Еще вчера доставили в столичную тюрьму всех задержанных преступников. Художника Конерти, шайку сводников, напавших на сестер, и лейду Елфимию с племянниками.

– А это еще кто такая? – непонимающе нахмурился Дарвел.

– Вдова… у которой больше года работала Кора, – удрученно вздохнула Ильда. – Это я сгоряча за ней послала… а теперь и сама не знаю, зачем она мне.

– Зато я знаю, – кровожадно ухмыльнулся герцог, – чтобы познакомить с нею Ирджина.

– Значит за завтраком отдадим ему это сообщение, – предложила герцогиня, рассмотрела в зеркале хитрую ухмылку, скользнувшую по губам мужа и заинтересованно приподняла бровь. – Не так?

– Абсолютно, – подтвердил он, и подал ей руку, – прошу.

Спрашивать, куда ее ведут, герцогиня не стала, просто шла, наслаждаясь чистотой и тишиной галерей, лестниц и залов. Тут больше не дежурили егеря, не мелькали торопливые слуги и не разгуливали скучающие придворные, из той редкой категории, которая любит покидать свои спальни с рассветом. Да и позже здесь будет так же тихо.

Магистры окончательно поделили дворец на зоны, личную герцогскую, официальную, жилую для чиновников и прислуги и хозяйственную. И защитили каждую особым амулетом, не пускавшим за ее пределы тех, кто не имел на это права.

Хотя и жителей во дворце с каждым днем становилось все меньше. Перебрались в столичные казармы стражники, Герс оставил в замке лишь тщательно отобранный небольшой отряд из двух десятков телохранителей и егерей. Уехал в свой новый особняк советник Ледтон с молодой женой, и генерал Таубен уже присмотрел для своей семьи распложенное в предместьях Лидмора имение. Вильдиния собиралась забрать к себе несколько сестер, оставив обитель под Сотреной на Зарину.

Нет, Вилия не отказывалась от должности главы целительниц, ни в коей мере. Просто считала, что гильдии пора расширяться. Тем более герцогиня выдала указ устроить лазареты и лавки знахарок в каждом городке и крупном поселке.

– Завтракаем сегодня здесь, – объявил герцог, распахнув перед женой двери на широкий балкон, выходивший на восток.

Лучи утреннего солнца уже согрели мраморные колонны и перила, запутались в лепестках цветущих магнолий и вьющихся роз, заиграли веселыми зайчиками на гранях серебряных ваз и золотых блюд.

Стол был накрыт на десяток персон, но Дарвел с Ильдой оказались первыми. Позвав зверей, герцогиня устроилась на своем месте и с удовольствием разлила по чашкам взвар. Она уже успела понять, что ей намного удобнее и быстрее сделать все самой. Не нужно ничего объяснять и предупреждать, не приходится смотреть как перед твоим лицом мелькают чужие руки и невольно настораживаться, ожидая неловкого движения или оплошки.

– Как выяснилось, – улыбнулась знахарка мужу, – слуг я готова терпеть только на разных официальных трапезах. В остальное время мне и самой нетрудно взять с блюда пирожок.

– Делай как хочешь, – Дарвел нежно смотрел на действия любимой, – но помни об одном, это не обязанность. Как только тебе надоест, придет служанка.

– Доброе утро, – влетела на балкон Кора, – мы привели Матео.

Следом за ней на балконе появились магистры, Лиата и прежний секретарь Дарвела.

– Отличная новость, – обрадовался герцог, увидев смущенного парня, – ты-то мне и нужен. Но сначала поясни, как себя чувствуешь?

– Очень хорошо, – кротко улыбнулся Матео, – снова могу бегать, прыгать и ездить на лошади.

– Тогда садись завтракать, потом я объясню тебе новые правила.

– Благодарю, но я уже завтракал, – отказался секретарь, – меня светлый лэрд Анвиез кормил. Чтобы тело быстрее восстановилось.

– Тогда иди к Бремеру, он все объяснит. После обеда я приду в свой кабинет в канцелярии, к этому моменту напишешь свои вопросы.

– После обеда мы едем в Лидмор, на суд, – сообщил Ирджин, – если вы пожелаете присутствовать, то времени на канцелярию не останется.

– Я бы хотела посмотреть… – вопросительно глянула на мужа Ильда.

– В таком случае я вызову тебя после суда, – вмиг сменив решение, сообщил парню Дарвел, и, глядя на магистров, поинтересовался, – а моему секретарю рожок дадите?

– Да, вечером. Его необходимо настроить, – пояснил Анвиез.

– А кого мы будем судить? – на миг отвлеклась от своей книги Лиатана.

– Художника, негодяев, напавших на вас и вдову, у которой служила Кора, – пояснила ей герцогиня.

– Может, не тратить на них время, сразу отправить всех скопом в дальний приют, лепить кирпичи? – провокационно справился появившийся на балконе лэрд Грозби.

– Можно, – невозмутимо кивнул Анвиез, – пишите указ, сразу и отправим его в Лидмор.

– Так просто? – неверяще уставился на него промышленник, – каждый может написать указ и запереть любого в монастырь?

– Ну, во-первых, не каждый, а лишь советник герцога, наделенный его доверием и особыми правами. Во-вторых, любой из советников, не согласный с назначенным наказанием, имеет право просить герцога об отмене или смягчении приговора. В-третьих, родичи и друзья осуждённого тоже могут подать прошение.

– Ну, допустим, написал я указ, – задумчиво прищурился Грозби, – кто из вас будет против?

– Никто, – отрекся Ирджин.

– Почему?!

– Потому что во всех этих делах именно вы – пострадавшая сторона. – просветил его Сабенс, – следовательно, имеете право требовать для них любого, самого строгого наказания. Ведь никому не известно, сколько душевных мук доставили эти негодяи лично вам и вашим близким.

– А народ? Не будет возмущен таким приговором? – помрачнел лэрд Грозби.

– Народ поймет, если правильно сформулировать предъявленные преступникам обвинения, – уверенно заявил верховный магистр, – тем более, в этот раз от их деяний пострадали не только вы. Хотя бывают случаи, когда родня или дружки преступников нанимают крикунов и бузотеров, и те под видом протеста принимаются грабить лавки, громить трактиры и угонять лошадей или экипажи. Но все они – просто болотная пена, а не народ. И таких мы обычно отправляем подальше безо всякого суда. Они и сами загодя знают, на что идут из желания легко заработать пару золотых.

– Тогда я тоже еду на суд, – твердо объявил Грозби, и никто не стал ему возражать.

Заниматься с учениками магией магистры решили за пределами замковых стен. Во избежание искажений защитных плетений, и без того пострадавших от действий Пангерта и едва приведенных в порядок.

Из четырех учеников только Ильда могла контролировать свои действия, рассчитывать запас магии и не тратить его зря. Остальные еще не осознавали ценности энергии и швырялись ей как малые дети горячими пирожками.

Анстор, имение, подаренное знахарке Дарвелом, подходило как нельзя лучше. Кроме каменного, основательного и тем не менее уютного особняка, здесь имелся стоящий поодаль внушительный амбар. Прежние хозяева имения явно строили его на века. Толстые каменные стены, способные защитить от любых нежданных морозов сходились в вышине сферическим куполом, опиравшимся на мощные каменные колонны. Такие амбары обычно возводили для хранения сушеных и моченых плодов, а также зимних сортов яблок и груш.

Однако управляющий герцогскими владениями продавал урожай скупщикам на корню, не тратя усилий и времени на поиски аккуратных и добросовестных сборщиков и заготовщиков. Поэтому уже несколько лет в заброшенном строении властвовало запустение и размножались крысы и пауки.

Когда магистры успели навести тут порядок, Дарвел не знал, да и не интересовали его прежде такие детали. Но теперь, выпрыгнув из ладьи на щедро присыпанный чистым песочком пол, и оглядев огромный зал, герцог осознал, как вдумчиво приготовились к занятиям их учителя.

Возле ворот белели свежим деревом недавно отгороженные комнатки, куда вели аккуратные двери, на стенах светились ряды фонарей, под ними стояли удобные деревянные скамейки и плетеные кресла. И куда-то исчезли горы бочек, ящиков, корзин, решеток и прочей тары для хранения урожая.

– Там гардеробные и умывальни, – указал на новые каморки Сабенс, – за синей дверью – мужские, за желтой – женские. Заниматься магией лучше в удобных костюмах.

Герцог кивнул и покорно поплелся к синей двери, понимая, что отдельных комнат для них с женой тут не будет.

Сестры с шуточками отправились в свою гардеробную.

Вскоре все они стояли перед магистрами, внимательно слушая их наставления. Каждому предстояло показать все свои умения, чтобы учителя могли определить силу и особенности магических способностей и поделить учеников.

Перед началом этой проверки Дарвел был непоколебимо уверен, что окажется на последнем месте и ничуть от этого не страдал. Всем известно, если человек никогда не видел лошадь, он даже влезть на нее не сможет, не говоря о скачках или простой поездке.

И был неимоверно удивлен, оказавшись сильнее всех.

– Вы ошибаетесь, – убеждал он магов, – проверьте еще раз! Я же даже смерчик вызвать не смог!

– А тебе и не нужно, – успокоил Анвиез, – ты не воздушник. Твоя стихия вода, как у Сабенса. Еще ментальное чутье на правду. Постепенно научишься сразу определять, лгут тебе, или нет. Это у вас семейное… но лэрд Конрад старался им не пользоваться, был уверен, что ради репутации лучше доказывать вину преступников с помощью улик.

Второй по силе дара магистры назвали Ильду и ее сестры откровенно этому радовались.

– Я бы перестала верить в справедливость, – серьезно сообщила Лиатана, – если у Эни оказался слабый дар. Она столько училась и работала, что просто не заслужила подобного удара.

– Придется отдать тебя Сабенсу, – внимательно смотрел на ученицу Анвиез, – все водники – лучшие целители, ты наверняка об этом знаешь.

– Но он собирался поехать в Бобры, – задумалась Ильда.

– Если ты не против, он может пожить здесь пару лет… или пока купит соседнее имение, – осторожно предложил ее учитель, и замер, изумленно глядя на весело смеющуюся герцогиню.

– Анви, – просмеявшись, – серьезно сообщила она, – я в последний раз прощаю тебе подобную проверку. Потом просто перестану разговаривать как с другом.

– И я тоже, – добавил Дарвел, – мне, например, ничуть не смешно.

– Извините, – огорченно вздохнул магистр – это многолетняя привычка… сам иногда не замечаю.

– Я тоже не сразу понял… – вздохнул Сабенс, – а парнишку отправлю в Бобры с помощником. Туда скоро приедут другие учителя.

– Я против, – коротко сообщила Лиатана, успевшая устроиться в стоящем под фонарем кресле с неизменной книгой в руках. И пояснила, с укоризной глядя на непонимающе уставившихся на нее магов, – Как я поняла, правнук Анви честный, благородный и ранимый мальчишка. Не зря же Сабенс счел его достойным обучения? И недавно на него свалилась правда… которая перевернула все его представления о ближайших родственниках. Теперь Луис знает, что его прадед вовсе не негодяй, а белый маг и живет в замке. Как он поймет известие, что Сабенс останется здесь, а его отправит куда-то в деревню?

– Старею, – с досадой буркнул магистр, садясь рядом с женой, – спасибо, солнышко моё, ты все правильно сказала.

Повернул голову и нежно поцеловал ладошку жены, ласково погладившую его по щеке.

– Значит Сабенс перебирается сюда со всеми своими подопечными, – безапелляционно решила Ильда, – а Анвиез позовет мальчишку погостить. Вместе с приемными сыновьями, конечно. А как будет дальше – увидим.

– Тогда вернемся к результатам проверки, – облегченно выдохнул верховный магистр, – У Коралии и Лиатаны дар примерно одинаковый по силе, однако различный по способностям. Лиатана легче справляется с магией воздуха, но не боевой, а защитной. И это очень полезный дар. А вот Коралия легко управляет магией минералов, и это огромная редкость. Особенно для женщин. Поэтому Кору наравне с Ирджином будет учить Ринк, у него второй дар управление минералами. А учителем Лиатаны останется Анвиез, у них полностью совпадают способности.

– Я и не сомневалась, – не поднимая глаз от книги, произнесла Лиата.

Обучение заняло немного меньше времени, чем предполагали магистры, и в замок они вернулись за час до обеда. Только Сабенс сразу отправился в столицу, к своим подопечным.

Глава 22

– Как вовремя вы вернулись, – огорошил герцога Бремер, едва туманная ладья опустилась на знакомый балкон, – я уже собирался отправлять вестника.

– Что произошло? – Насторожился Дарвел, за последнее время привыкший к плохим новостям.

Хотя и понимал, что, нарыв зрел уже очень давно, но рвануло-то всё сразу.

– Приехали лэрды… которых вчера выставили из летнего дворца. Мы посовещались… с Герсом и лэрдом Грозби и пустили их в замок. Сейчас они сидят в гостиной, пьют взвар.

– Не говорили, чего хотят? – Справился Анвиез.

– Нет… но надуты, как бурдюки с прокисшим вином. Ткни – и лопнут.

– Идем, разберемся сразу, – предложила Ильда, и с недоброй усмешкой призналась, – мне еще вчера очень хотелось сказать им несколько ласковых слов… но сдержалась.

– Мечтаю их услышать, – серьезно заявила Лиатана и пояснила мужу, – когда Эни сердится, она говорит такие вещи, на которые я до этого не обращала внимания.

– Надеюсь, их не смутят наши наряды? – хмуро осведомилась Кора, оглядывая свое простенькое платье, в котором она ездила в поместье.

– Даже если им что-то не понравится, меня это не расстроит, – бросила герцогиня, решительно направляясь к лестнице.

В гостиную она входила рассерженной львицей, и встречавшиеся ей на подходе служанки, несущие подносы с напитками и фруктами, испуганно отскакивали с дороги.

– А вот и герцог с герцогиней, – спокойно известил лэрд Грозби, сидевший в одном из кресел, расставленных перед устроившейся на диванах компанией мрачных лэрдов, – можете изложить свои просьбы.

В соседнем с ним кресле скучающе рассматривал незваных гостей Герс.

– А чем их не устроили мои советники? Почему они до сих пор не задали свои вопросы? – едва держивая гнев осведомился Дарвел, подводя жену к оставленным для них местам.

– Считают нас недостаточно осведомленными, – ответил глава охраны, выбрав определение помягче.

– Значит не доверяют своему герцогу. – холодно изрекла Ильда, – если считают, что он мог назначить на такие посты недостойных людей.

– Можно было посоветоваться с опытными людьми… – буркнул один из просителей, – в долине хватает знатных лэрдов.

– На эти должности требуются не знатные, а знающие, – начал звереть Дарвел, – знатные лэрды в совете уже были. Причем, двадцать лет назад они и в делах разбирались неплохо… но позже все свои умения растеряли, увлекшись заговорами и любовницами. Но какое отношение к управлению герцогством имеют лэрды, не разбирающиеся ни в чем, кроме устройства балов и пикников? По каким вопросам мне с ними советоваться?

– Вы хотите сказать, что мы совершенные неучи? – вспылил старший из лэрдов, Елириус. – а вам известно, что многие из нас имеют превосходное образование?!

– Неизвестно, – спокойно возвестил лэрд Грозби, и провокационно улыбнулся, – но вы можете доказать его качество прямо сейчас, ответив мне на несколько вопросов. Должность советника по промышленности, я, разумеется, никому из вас предложить не смогу, зато нуждаюсь в сведущих помощниках.

– Какие еще вопросы? – возмутился кто-то из гостей.

– Обычные, деловые. Не могу же я доверить серьезные задания тем, кто не в силах отличить олово от свинца? Кстати, это будет первый вопрос, сколько и какого металла нужно долине в год? И где его лучше покупать? Ну и совсем простой, на какой может ответить любой возчик, не имеющий превосходного образования. Как выгоднее перевозить металл, отдельными повозками или совместно с другими грузами? И слитками или заготовками?

– Бред какой-то… – фыркнул лэрд Фабиус, холеный блондин в роскошном костюме, – олово, грузы… разве нет в долине более серьезных дел?

– Эти сейчас важнее всего, – уверенно объявил Гранериз, – лето в самом разгаре и если мы не успеем завезти все нужные товары, то зимой многие мастерские встанут из-за нехватки сырья. Но если вас не интересует промышленность, то подсчитайте, сколько рыбы мы можем выловить без ущерба для ее размножения, и сколько сможем продать, а сколько нужно оставить для пропитания долины? Учитывая школы, лазареты и воинские части, для которых будут закупать улов герцогские интенданты. Так как очень невыгодно сначала отдавать улов купцам по оптовым сезонным ценам, а потом закупать у них же на государственные нужды но вдвое дороже.

– Нам незачем об этом думать, нас такие мелочи не касаются… – презрительно фыркнул немолодой лэрд, чьего имени Дарвел не знал, зато Грозби мгновенно сориентировался.

– А вот лично вас, лэрд Чарфино, я как раз хотел кое, о чем спросить. Почему вы решили, будто герцог настолько прост, что готов советоваться с подданными, которые упорно и постоянно нарушают его указы? Только за последний год вы не раз превысили свою власть, поправ несколько самых важных запретов герцогства.

– Как интересно, – прищурился Дарвел, – похоже, мы нашли еще одну компанию саботажников. Поделитесь со мной, уважаемый лэрд Грозби сведениями об этих вопиющих случаях. А лэрд Герсено пока вызовет стражу. Преступникам положено жить в замке… в подвальных покоях.

– Просто так я не дамся, – побледнел Чарфино, и изумленно уставился на весело смеющихся магов.

– Неужели вы всерьез считали, что сможете бороться с нами амулетами, купленными у каких-то шарлатанов? – с укоризной попенял ему Анвиез. – разумеется, мы обезвредили их еще в тот момент, когда вы покидали «Летний дворец». Ведь согласитесь, было бы весьма опрометчиво выпустить на свободу кучку озлобленных упрямцев, готовых на любые безрассудства, оставив им очень опасные игрушки. Которыми самоуверенные снобы никогда не учились пользоваться. И не надейтесь, что я не знаю про ваши упорные попытки залатать дыры в своем кошельке незаконными способами. Просто ву то время я был вынужден неотлучно следить за выходками мерзавца Пангерта. А теперь охотно поддержу герцога в его намерении до суда поселить вас в камеру.

– За что? – мгновенно теряя спесь и лоск с ненавистью прошипел лэрд.

– За запрещенную вырубку леса в прилегающих к вашему именью ущельях, – начал загибать пальцы Анвиез, – продажу самоцветов скупщикам из Богарры, весеннюю охоту на гусей и уток, сбор с жителей соседних сел оплаты за проезд через мост, построенный на герцогскую казну.

– Но мы его чинили!

– И получили на это деньги из банка! – отбрил маг, – можно вызвать лэрда Кезорта, он назовет точную сумму.

– У меня половину забрали в банке Пангерта!

– А зачем вы отправились к нему? Но это был ваш выбор, а за что платили селяне?

– Я покидаю долину, – сухо сообщил, поднимаясь с дивана, лэрд Елириус, – здесь перестали ценить знатных лэрдов.

– А вы уже не знатный лэрд, – неожиданно невозмутимо сообщил Сабенс, смерил возмущенно приоткрывшего рот лэрда насмешливым взглядом и милостиво пояснил, – по предложению белой цитадели, все знатные лэрды обязаны будут доказывать свое право на знатность. Канцелярия короля Габриена уже готовит указ.

– Ну и что? – Высокомерно усмехнулся Фабиус, – документы у нас в порядке!

– А когда я сказал, что проверять будут бумаги? – Приподняв бровь, язвительно осведомился верховный магистр, – проверять будут вас, на полезность своей стране. Ваши предки получили преимущества за особые заслуги, с оружием в руках защищая герцогство от врагов и бандитов, открывая новые проходы через скалы, строя заставы и мосты. Вот и вам придется предъявить нечто важное, что достойно имени предка.

– Значит я уеду, и буду жить как обычный горожанин, – неуступчиво поджал губы Елириус.

– Езжайте, – равнодушно кивнул лэрд Грозби, – но не думаю, что герцог позволит вам продать имение, подаренное вашему предку и принадлежащее не только вам лично, но и всей вашей семье. Вы можете промотать и проесть полученные деньги, а страдать позже будут ваши родственники и домочадцы. И в ответе за это окажется правитель, не предусмотревший подобного исхода.

– Да подавитесь, – озверел старый упрямец, – мне и без него на жизнь хватит.

– Бремер, – позвал тайного советника герцог, – пригласи лэрда Кезорта. Пусть приготовит указ. Отныне каждый мой подданный, навсегда покидая долину, обязан прежде поровну поделить между членами семьи все имеющиеся у него средства. И предоставить заверенное жрецами согласие на отъезд отправляющихся с ним родичей.

– Но это возмутительно… – еще пытался спорить кто-то из просителей, однако Дарвел уже поднялся со своего места, подал руку жене и властно объявил:

– Аудиенция окончена. Лэрд Герсено, отправьте преступника Чарфино в камеру, а просителей проводите за ворота. И впредь не впускайте в замок подданных, замеченных в мятеже и саботаже моим указам. Пусть пишут просьбы в ратушу Лидмора, там будут назначены приемные дни.

Он уже почти дошел до двери, когда опомнившийся лэрд Фабиус нашел, как ему казалось, веский аргумент в свою защиту.

– Наши предки не для того рисковали жизнью, чтобы вы отобрали у их потомков заслуженные награды.

– Чем вы слушали, Фабиус? – опередив герцога, презрительно усмехнулся Анвиез, – ничего у вас не отбирают. Даже знатность оставят, если вы сумеете доказать, что достойны звания лэрда. Человек обязан соответствовать своему статусу и принципами и поступками, иначе он просто обманщик и лицедей.

В большую столовую, где герцогская чета теперь обедала в окружении семьи и всех живущих в замке советников, маги шли в полном молчании. Вспоминать только что покинутых просителей никому не хотелось, а новой, более интересной темы как-то не находилось.

– Любимая, – деликатно осведомился Ирджин, подводя притихшую жену к накрытому столу, – а может не стоит тебе ездить в столицу? Спорить со всякими негодяями и слушать их оправдания и угрозы не самое приятное занятие.

– Я как раз об этом думала, – усаживаясь на свое место, вздохнула она, и неожиданно объявила, – и пришла к противоположному выводу.

– Я тоже, – согласно кивнула сестре Лиатана, нехотя откладывая толстенный фолиант, – а ты, Эни?

– Мне бы хотелось погулять по парку или снова поехать к тебе в гости, – мечтательно призналась Ильда, – а еще поговорить с той рабыней из гарема. Но я поеду в ратушу… и буду задавать вопросы разным жуликам. Мне хочется понять, почему все они так непоколебимо убеждены в собственной безнаказанности? Откуда дует этот гнилой ветер? Ведь Вандерт всегда и во всем поддерживал и защищал Дара.

– Я думаю, это результат многолетней наглости придворных, беспрепятственно творивших все, чего им желалось, – мрачно пояснил ей отец, – Слуги и воины все видели, все знали и обсуждали. И в казармах и в трактирах. А посетители и подавальщики слушали их и понимали эти хвастливые речи по-своему. Народное мнение уже сложилось и теперь его не так просто будет исправить.

– Но первые шаги уже сделаны, – мягко добавил Сабенс, отметив помрачневший взгляд герцога, – а скоро будут и новые доказательства перемен. Я недавно получил послание из цитадели, совет верховных магистров оценил все ваши планы и благодарен за желание дать цитадели возможность обосноваться в долине на законном основании. Как вы знаете, белые маги без приглашения и позволения никуда не приезжают и никому не навязывают своих принципов.

– А зря, – с сожалением буркнул лэрд Грозби, – и принципы хорошие и соседи полезные.

– Спасибо, – засмеялся магистр, – так вот, они собирают обоз, а первые ладьи уже вылетели и к ночи будут в Сагене. Я послал туда помощника, снять дом.

– У нас есть в поселке хороший особняк, – укоризненно глянул на магистра Вандерт, – не думаете же вы, будто в деловых разъездах по герцогству лэрд Конрад останавливался в трактирах?

– А почему тогда в Угорде Дарвел спал в трактире? – Задумалась Ильда.

– Там дом герцога захватил Шальбе, – хмуро просветил ее Анвиез, – и я собирался сам с ним разобраться… но они опередили.

– Так есть дом или нет? – почему-то волновало герцогиню.

– Можно сказать – нету. – со вздохом ответил Ирджин, – Шальбе держал там своих людей, потом продал преданному ему начальнику стражи… за символическую цену. А теперь Жак устраивает там школу.

– А мы ищем место под лазарет, – огорчилась герцогиня, – там из целителей лишь жрец, но у него дар слабый.

– Лазарет обязательно построим, – уверенно сообщил Коринкс, – а временно Жак что-нибудь придумает, я с ним договорился прилететь через декаду.

– Я тоже хочу туда, – кротко сообщила Лиатана, и невозмутимо добавила – и Кора хочет, только стесняется сказать.

– Радость моя… – немедленно расстроился Ирджин, – ну почему ты мне не сказала?

– Я никому не сказала, – смерила сестру подозрительным взглядом его жена, – и понять не могу, как она догадалась? Вы точно не проглядели у нее никаких особых способностей?

– При чем тут способности? – возмутилась Лиата, – ты всегда так задумчиво щуришься и улыбаешься, когда о чем-то мечтаешь. И как только заговорили про Угорд начала улыбаться… и улыбка становилась все шире.

– Но ты не смотрела на меня!

– Я привыкла поглядывать одним глазом. Чтобы не откусить чего-нибудь вроде салфетки… мне Шана в шутку подсовывала, когда пыталась отучить от чтения.

– Лейда Кораллия, – возмутилась покрасневшая старушка, – это было всего один раз, десять лет назад!

– И пошло мне на пользу, как видишь, – спокойно сообщила Лиата, и глянула на сестру, – а зачем тебе туда нужно?

– Потрогать камни… – смущенно призналась Кора, – Анви отдал мне мой булыжник… он теперь вставлен в навершие небольшого жезла. И когда я его касаюсь, камни вокруг начинают слабо светиться. Но не все… и я подумала, там же много камней?

– Золото мое, – облегченно выдохнул Ирджин, – За камнями ехать далеко вовсе не нужно, ты не представляешь, сколько их в подвалах этого замка! На любой вкус! И все будут только рады, если ты найдешь там заготовки для будущих артефактов. Да и у меня коллекция неплохая, ее уже скоро привезут. Но в Угорд я тебя все равно отвезу, позже, как только мы построим там дом для мага и лазарет. Жить в трактире на самом деле незачем.

– А ты хочешь поехать прямо сейчас? – шепнул Лиатане муж, подкладывая на тарелку любимой ломтики обожаемой ею рыбы.

– Нет. Я лучше с Корой, – честно призналась она, и сердце магистра затопила волна жаркого счастья.

Далеко не каждая лейда заметит чье-то тайное желание, и очень редко кто станет выдавать его за свое, чтобы сделать приятное сестре.

А ему несказанно повезло не просто найти любимую, но и получить в придачу ее честный и добрый характер.

Глава 23

– Кора, можно задать один вопрос? – поинтересовался верховный магистр, когда они устроились в туманной ладье.

– Конечно, – кивнула она уверенно, – если я успею ответить.

– Он простой… мне хочется понять, а тот камень, который Анви вставил в жезл, ты выбирала или взяла наобум?

– Ничего себе, простой, – засмеялась Ильда, – боюсь, в тот момент она ни о чем подобном не думала. Поважнее заботы были.

– А ты знаешь… – задумалась Коралия, удобнее устраиваясь под рукой Ирджина, – я действительно тогда не собиралась ничего такого делать. Но теперь вспоминаю, что все-таки выбирала. Мне смутно хотелось, чтобы он был достаточно тяжелым, помещался в руку и был сухим. И я потянулась именно к этому булыжнику, вдруг отчетливо осознав, что он подходит больше всех.

– Замечательно, – обрадовался Сабенс, – это очень хороший признак. Немногие артефакторы изначально видят силу вещей… большинство весьма способных мастеров работают с тем, что им предлагают. Зачастую золото и драгоценные камни. А у магов наоборот, ценятся вещицы, сделанные из простых по сути минералов, но каким-то образом получивших особые качества. К примеру, долго пролежавшие рядом с сильным источником магии. Или имеющие слегка отличный от подобных им состав. Многие знают, что молния иногда упрямо бьёт в один и тот же булыжник или ствол… и это обязательно указывает на его необычность. Исследователи цитадели проверяли. Так же действуют и магические способности артефактора. Если самый прекрасный самоцвет не вызывает желания взять его в руку, вставить в кольцо или кулон – значит лучше не тратить зря силу.

– Спасибо, – поблагодарила Кора и вдруг, лукаво улыбнувшись, справилась, – а теперь я могу задать вам личный вопрос?

– Разумеется, – кивнул магистр.

– Кто она, роза вашего сердца? И почему вы не привезли ее с собой, а бросили в гареме?

– Если я успею рассказать… – Сабенс глянул на приближающиеся крыши Лидмора, – ну, если коротко – она моя жена. Та рабыня, которую султан подарил мне первой, заметив мой интерес к одной из танцовщиц.

Магистр усмехнулся слегка смущенно и сразу стал на сотни лет моложе.

– Она долго не верила, что я собираюсь на ней жениться… в Илюркском гареме белых магов считают кем-то вроде добрых духов, почти богов. А потом, узнав о моем договоре с султаном, сама решила остаться с сестрами по несчастью до конца и помогать им дожить до свободы. Разумеется, я защитил ее самыми сильными артефактами и выдал пирамидку, кроме того за ними тайно присматривали мои ученики. Сейчас женщины уже плывут на трех шхунах в порт Зармейна, а оттуда собратья переправят сюда мою жену и ее подруг ладьей. А остальные поедут в кибитках. Больше половины выразили желание поселиться в долине. Их нравится, что тут запрещено рабство и имеется почти три тысячи одиноких мужчин. Многие мечтают о семье.

– Нужно будет приготовить свободные особняки и имения, – озабоченно выдохнула Ильда, – девушки не должны спешить. Пусть поживут, оглядятся, спокойно выберут женихов по душе. Да и не стоит подпускать к ним близко всех подряд. Анви, ты можешь придумать, как отгородить женщин от поклонников, которых жены бросили из-за плохого характера?

– Некоторые женщины выходят замуж ради состояния, или знатного имени, – вмешался лэрд Грозби, – а потом, получив желаемое или накопив драгоценностей, уходят к молодым красавчикам, обвиняя мужей во всех грехах. И по-твоему брошенным неудачникам больше не положено шанса на семейную жизнь?

– Да, ты прав, – нахмурилась герцогиня, – бывает и так. Не очень часто… но не изучать же каждого?

– Мы просто будем сами проводить ритуалы для бывших рабынь, – успокоил спутниц Сабенс и смолк.

Ладья влетела в окно второго этажа ратуши, в кабинет бывшего финансиста градоначальника Лидмора.

Чиновники, назначенные лэрдом Сатрезом, поделили кабинеты на первом этаже, а здесь временно обосновались советники Дарвела и маги. Но к ратуше уже спешно пристраивалось целое крыло, где герцог собирался устроить зал суда и кабинеты для приема просителей.

Столичная гильдия строителей собрала лучших мастеров и работа не прекращалась даже ночью. Уже был закончен первый этаж пристройки и сейчас там трудились обойщики и резчики.

Однако сегодня преступников собирались судить в самом большом кабинете второго этажа, специально обставленном для этой цели.

– Кого привести первого? – справился лэрд Сатрез Гайн, не упускавший случая пообщаться с магами и герцогом.

– Конерти, – на раздумывая, выбрал Дарвел, давно мечтавший лично посмотреть в наглые глаза мазилы.

Подсудимый вошел во временный зал суда спокойно, с гордо задранным носом и беззаботной улыбкой невиновного человека и остановился у порога, с интересом рассматривая сидящих за длинным столом людей. И не находя среди них ни одного знакомого лица.

Судей было довольно много, Конерти привычно сосчитал. Три юные лейды и пятеро лэрдов, из которых двое казались на вид постарше а трое моложе. Однако двое имели на плече знак белых магов.

Судьи изучающе разглядывали художника, и Ильда постепенно сознавала, что именно таким он и должен быть. Талантливый жулик и аферист, легко очаровавший и убедивший в своей значимости далеко не доверчивых и не простодушных знатных и богатых горожан.

Среднего роста и телосложения, с улыбчивой рожей прохвоста и беспорядочно рассыпавшимися прядями слегка вьющихся рыжеватых волос. И помятая за время заточения одежда тоже соответствовала первому впечатлению. Яркая шелковая рубашка с претенциозным жабо, штаны вишневого бархата и атласный колет, расшитый узором из цветов и перьев райских птиц.

– Ну, – выразительно постучав ногтями по столу, почти ласково усмехнулся Дарвел, – и кого из нас ты узнаешь?

– Никого, – не помедлив и секунды, ответил художник. – Я вас прежде не встречал.

– Как интересно… – в голосе герцога прорезался злой сарказм, – а в Сотрене ты заверял многих знатных горожан, что лично видел наследника Дарвела.

– Я его видел, – убежденно подтвердил Конерти и судьи невольно заулыбались.

Но не все. Нахмурился Дарвел, начиная злиться на глупое упрямство наглеца, задумчиво прищурился Грозби, пытаясь понять, как такое может быть.

Но спросить не успел, его опередила герцогиня.

– Так расскажи нам честно, где и когда это было.

– А зачем мне врать? – неподдельно поразился Конерти, – это было чуть более пяти лет назад. Весной. Я как раз писал портрет мэра Лидмора, колоритный был старик… но позировать не любил. Заглядывал раз в день… и то не каждый. А тут примчался писарь и велел быстро бежать к нему в кабинет… вот в этом самом доме, только на третьем этаже. Я и побежал… сами понимаете, таким заказчикам не перечат. И даже испугался, сидит он такой красный, как распаренный, тяжело дышит…

– Покороче, без подробностей, – скрипнул зубами Дарвел.

– А вы все больше на него похожи… на наследника, – задумчиво поведал Конерти, вздохнул и согласно кивнул, – ну короче, так короче. Лэрду Борхавену пришло письмо из герцогской канцелярии, с приказом срочно прислать художника, который сможет быстро написать портрет. Ну я и поехал… а кто бы на моем месте отказался? В замке меня встречал курьер, и сразу провел в канцелярию к старшему писарю лэрду Инмуту. Тот мне все объяснил, срочно нужен портрет наследника, но он позировать просто ненавидит. Поэтому мне могут показать его тайком… в щелку между портьер. Если я согласен, и моя работа Инмуту понравится, мне дадут разрешение писать портреты герцога.

– Очень интересно, продолжай, – поощрила его Ильда, не ощущавшая в рассказе Конерти и грана лжи.

Да и смотрел он открыто, как смотрят лишь честные люди. Хотя и профессиональные жулики так умеют, но те обычно стараются очаровать собеседника, расположить к себе, задобрить льстивыми комплиментами.

– Я согласился… у меня был запоминающий амулет. Всего разовый… но этот раз многого стоил. Слуги провели нас к комнатам, где в тот момент находился наследник, и я встал за занавесями, ловить подходящий момент. Инмут на всякий случай караулил рядом.

– А что происходило в той комнате? – спросил вдруг Анвиез.

– Наследник разговаривал с какими-то людьми… но на них я не обращал внимания. Мне пояснили, что он выше всех, вот и я ждал пока высокий лэрд повернется ко мне лицом. И как только это случилось – активировал амулет. Но в тот же самый миг в комнате что-то произошло… наследник закричал грозно, как раненый тигр и мы бросились прочь. До сих пор не помню, как добежали до канцелярии… мне минут пять пришлось отпаивать Инмута холодным взваром, он был уже далеко не молод.

– А амулет? – осторожно справился Ирджин, – запомнил картинку?

– Успел, – расплылся в довольной улыбке художник, – иначе как бы я писал портреты? Правда, позже пришлось нанять лицедея и подобрать ему личину, но это уже издержки мастерства.

– И где он сейчас? Амулет? – с тайной надеждой спросила Ильда.

– У меня. Всегда ношу с собой и никому не даю. – гордо вздернул нос Конерти.

– А можно мне его посмотреть? – вежливо попросил Анвиез, – обещаю ничего не испортить. И если разгадаю эту загадку – дам тебе еще один, многоразовый.

– Белым магам я верю, – пряча вздох, выговорил арестант и нехотя вытащил из-за пазухи висящий на цепочке медальон с серовато-розовым камнем.

– Посмотрим… – бормотал магистр, бережно принимая амулет и добавляя кристаллу энергии, – почти разряжен… еще два-три сеанса, и мы никогда не увидели бы эту картинку.

Облачко света возникло над его ладонями внезапно, словно посланный большим зеркалом солнечный зайчик, засияло высоким, почти в человеческий рост овалом туманного зеркала.

– Немедленно снимай с меня эти шутовские тряпки! – оглушил судей свирепый рык призрачного Дарвела, взирающего на них с искаженным от ярости лицом. – И чтобы ноги твоей больше не было в замке! Стража!

– Происки леших, – неверяще охнула Ильда, – разглядывая помолодевшего мужа, облаченного в ярко-малиновый камзол, щедро украшенный золотым шитьем, камнями и жемчугом.

Из-под него выглядывали пышные кружева, украшавшие манжеты и воротник рубахи нежно-розового цвета.

– Боюсь спросить… – давясь едва сдерживаемым смехом, справился магистр у озадаченно нахмурившегося герцога, – кто сумел тебя так разъярить?

– Портной… самый модный… имя не помню. – цедя слова сквозь зубы, пояснил тот, – его все так хвалили… даже дядя сшил себе несколько костюмов, но я отказывался. Так этот настырный гад поймал меня после тренировки, когда я шел переодеваться. Чуть ни на коленях умолял примерить пару нарядов, сшитых для торжественных случаев. И особо просил не открывать глаза… прежде времени.

– Приговор по этому делу вынесу я, – непреклонно объявила Ильда и остальные согласно притихли. – Но сначала, Конерти, ответь мне еще на два вопроса. Почему нарисованный тобой портрет не похож на картинку, записанную амулетом?

– Так ведь лэрд Инмут… – художник глядел на нее сочувственно, как на простодушного ребенка, – запретил такое рисовать, как только увидел. Велел черты лица сделать строгими, но важными… и одежду побогаче. Даже специально водил вечером на галерею, посмотреть на наряды самых богатых лэрдов. Я так и изобразил. Всю ночь работал. Ему понравилось, сразу выдал мне документ и сто золотых. Вдвое больше, чем обещал, за скорость.

Слушая подозреваемого, Дарвел старательно прятал растерянную усмешку, в голосе художника чувствовалось неподдельное почтение и к писарю Инмуту и к нему самому.

– Мне всё ясно. Последний вопрос, ты уже догадываешься, что твой главный дар не рисование, хотя ты и неплохой мастер, а поиск юных талантливых художников? Ну и их обучение, хотя одному это не по силам.

– Да как сказать… – растерявшийся от неожиданности Конерти в забывчивости нервно почесал за ухом, – для того и продавал картины. Их ведь кормить надо… и краски покупать. Ну и жилье снимать.

– Происки леших, – тихонько выдохнула Кора.

– В таком случае все обвинения с тебя снимаются. – твердо объявила Ильда, – но все портреты герцога, нарисованные с лицедея, ты немедленно уничтожишь, они не соответствуют действительности. В тот момент Дарвел был не похож на себя от гнева на самоуверенного портного. Взамен ты получишь право на изготовление нескольких портретов герцогской семьи. Она теперь у него немаленькая. Кроме того, ты получаешь статус лэрда и назначаешься директором школы для одаренных художников. Градоначальник Лидмора, лэрд Сатрез Гайн, выдаст тебе бумаги на один из особняков, принадлежащий казне. Лэрд Сатрез, необходимо подобрать для школы художников просторный дом с садом и светлыми залами, подходящими под мастерские. Лэрд Конерти, советник по финансам откроет на ваше имя счет в банке, для оплаты всех расходов на обучение одаренных детей. Со всеми вопросами обращайтесь к советнику по образованию светлой лейде Лиатане.

– Я? – никак не мог прийти в себя Конерти. – Но люди говорят… что я жулик… вы потом не передумаете?

– А вы постарайтесь больше не жульничать, – мягко посоветовал бывшему арестанту Анвиез, – теперь вам нет в этом надобности. Где сейчас ваши ученики?

– Где-то в Сотрене остались, – помрачнел тот.

– Я отправлю приказ новому мэру Сотрены, он всех соберет и отправит сюда в удобных кибитках с сопровождающими, – пообещал магистр, и глянул на градоначальника, – лэрд Сатрез, прикажите вашим чиновникам выдать лэрду Конерти все документы и аванс. В камеру его уже не пустят.

– А жаль… – уходя, в шутку тихонько проворчал воспрянувший духом мазила, – там неплохо кормили.

– Дар, – порывисто повернулась к мужу герцогиня, едва за Сатрезом и бывшим пленником закрылась дверь, – ты не обиделся?

– За что? – нежно глядя в её встревоженные глаза, пожал плечами герцог, – в этом деле, как я теперь понимаю, все мы стали жертвами случайности. Хотя виновный все же есть, и он уже наказан. А кого теперь будем судить?

– Я больше никого не хочу, – вдруг встала с места Кора, – этот человек… Конерти, развеял мои последние сомнения. Судить людей абсолютно не то дело, каким мне хочется заниматься. Хотя он вовсе не был похож на героя, я почему-то тревожилась за него… не хотела наказывать. И это неправильно. Судьи должны рассуждать хладнокровно. Лучше я пойду к писарям, посмотрю прошения женщин.

– Я с тобой, – поднялась со стула Лиатана, – мне интересно, какой дом ему найдут?

– Тогда я с вами, – решил Ирджин, и мрачно ухмыльнулся – пусть лэрд Грозби сам найдет подходящее наказание вдове и сводникам, а то я их прибить могу нечаянно.

– Я бы тоже прибил, – со вздохом признался зятю советник, – но не умею. Зато щадить не буду, люди, способные бестрепетно наживаться на чужих страданьях, всегда казались мне отвратительнейшими из монстров.

Он и в самом деле никого не жалел и не поддавался на слезы и мольбы, в которых буквально утопили судей преступницы. Бывшая хозяйка Коры, неустанно поминавшая заслуги давно почившего мужа, и женщины-сводницы, ездившие с подельниками для прикрытия. Эти пытались доказать, будто ничего не знали, просто ехали попутно. Но Анвиез, выставивший на стол хрупкий многолучевой кристалл, сразу сообщил, что это артефакт, чующий ложь.

И лучи так неумолимо краснели в ответ на каждое заявление преступников, что главарь сводников не выдержал и попытался разбить артефакт.

Не хватило ума сообразить, что такие ценные вещи магистры защищают особенно тщательно. Приложило его знатно, летел через весь кабинет и вышиб бы спиной дверь, если маги ее не заперли. А так только ребра себе отбил.

Приговор после этого он слушал молча и так же молча уходил из зала с амулетом смирения на шее. Буйных негодяев, ищущих способ сбежать, всегда именно так отправляли в карьеры, где добывали камень для строительства дорог.

Женщин приговорили к пребыванию в монастыре заблудших душ. Но не пожизненно, а с возможностью искупить свою вину. Способов было несколько, и теперь лишь от них самих зависело, сколько зим придется провести за прялками и спицами.

Труднее всего оказалось назначить наказание племянникам вдовы. С одной стороны судьи понимали, что все они еще зелень неразумная, ни один не достиг зрелого возраста. Все еще между первым и третьим совершеннолетием. Да и действовали с молчаливого, а порой и не совсем, потворства тетушки. Одним родной, а кому-то лишь троюродной.

А с другой стороны, как ни крути, никакого оправдания такой безжалостной травле не находилось.

Анвиез им так и заявил:

– Были бы вы простыми пастухами или рыбаками, мы бы назначили вам принародную порку. Для того, чтобы проснулась совесть и мозги вернулись в голову, хватило бы и пяти плетей. Но почти все вы потомки хоть и обедневших, но знатных корней, лишь у одного отец был воином, зато служил в герцогском егерском полку. Да у младшего только мать из знатного рода, а отец купец. Могу представить, как он порадуется, узнав о «развлечениях» любимого сыночка.

Парнишка, и без того бледный как привидение, посерел и сник, будто мокрый цыпленок.

– О том, как отнесутся к этой новости ваши учителя и приятели даже упоминать не хочу… вы и сами все понимаете, – добил их магистр и смолк, задумчиво изучая стоящих перед столом паршивцев.

Парни хмуро сверлили пол безнадежными взглядами и молчали. Да и о чем говорить, если поняли, как глупо сами себе испортили жизнь, еще по дороге в тюрьму Лидмора. По холодным, презрительным взглядам охранников, скупым, коротким приказам, которые сквозь зубы цедили их конвоиры, да по виду «доброй» тетушки, прошедшей мимо в черном ситцевом платье и монашеском платке, закрывавшим лоб до самых глаз.

– Повешусь… – еще в арестантской кибитке обреченно выдохнул старший из кузенов, особенно упорно гонявшийся за яркой компаньонкой вдовы, и с тех пор не произнес ни слова.

– Но высокородный лэрд Дарвел все же решил дать вам последний шанс исправить свою репутацию и стать достойными предков людьми. Однако это будет не так просто… – жестко объявил маг, – и обещать я могу лишь одно: если вы добровольно встанете на путь исправления, и пройдёте его до конца, ни один человек не узнает о вашем прошлом.

– Я готов, – первым с надеждой глянул на него младший, и крепко стиснул задрожавшие губы.

– Я тоже…

– И я…

Дольше всех думал старший, неверяще кривя рот и пряча горький взгляд. Но все же сделал выбор.

– Я тоже готов. – упрямо прищурясь, кивнул сам себе.

– Вот контракты. – Анвиез положил на край стола пачку документов, – подпишите.

Куда и на что они подписывались, маг объяснять не стал, это была последняя проверка. Если человек действительно осознает свою вину и готов ее искупить, ему все равно, что нужно для этого сделать. Разумеется, если исключена возможность совершить еще худшее преступление, но само присутствие на суде белого мага такой поворот событий исключало.

И они не подвели, подписали свой приговор, не глядя, и шагнули назад, оставив документы на столе.

– Ну что же, – забрав листы, кивнул им Анвиез, – теперь слушайте внимательно. Вы поступили на службу в герцогский легион. На три года. Но поскольку никто из вас не воин и воином становиться не собирался, служить отправитесь санитарами в обитель целительниц. Приказы вам будет выдавать настоятельница, и работа может быть разной. От охраны ворот, до помощи сестрам с пациентами. Отказываться от поручений старших сестер вы не имеете права, вести себя должны вежливо и спокойно, иначе контракт будет расторгнут. Готовы?

– Да, – нестройно буркнули озадаченные новобранцы, и кто-то осторожно спросил, – а как же родители?

– Им объяснят, что от предложений герцога не отказываются, – с усмешкой пообещал маг, – тем более от таких выгодных. Те, кто хорошо себя зарекомендуют, получат повышение по службе и смогут рассчитывать на неплохую карьеру. Но сначала придется поработать.

Ну, это наказанные и сами прекрасно понимали.

Глава 24

Из ратуши судьи улетали на ладье, хотя сначала собирались ехать в колясках. Но как-то вдруг навалилась усталость и понимание, что желание посмотреть на витрины столичных магазинов испарилось бесследно.

Переговорив с Ирджином, и выяснив, что они только что подъехали к особняку, расположенному в северном пригороде Лидмора, Анвиез решительно направил ладью в ту сторону. За последние два часа желание увидеть любимую стало насущной необходимостью.

Дом, рядом с которым нашлась карета градоначальника, стоял посредине старого сада. Издали сразу бросались в глаза возвышавшиеся над кронами высоких орехов и кипарисов причудливо изломанные линии крытой красной черепицей крыши и многочисленные башенки, галереи переходы и портики. Неизвестный архитектор явно стремился создать маленькое подобие замка.

– Если бы я была мальчишкой, да еще и художником, то целыми днями сидела бы на этой крыше, – заметила Ильда, рассматривая арочные окна третьего этажа и маленькие балконы, с которых свисали плети цветущих растений.

– И его ученики будут там лазить… – хмыкнул ее отец, и закончил неожиданно мрачно, – и падать, ломая шеи. Я бы никогда не купил такой дом, если имел мальчишек.

– Мы защитим их, – пообещал магистр, точно знавший, что не станет перечить Лиате, если это именье ей понравится.

– Но тут рядом озеро! – возмущенный голос Коры они услышали одновременно и в следующий миг ладья уже протиснулась в балконную дверь второго этажа.

– Ну и что? – так же запальчиво отвечал Конерти, пока не видевший прибывших. – Лидмор стоит на берегу! И мальчишек ничем не удержишь, если они захотят купаться. А они обязательно захотят… я сам в детстве по полдня в воде сидел. Так лучше пусть купаются возле дома, чем бегают через весь город. И мне бегать следом не придется, и им соблазнов меньше.

– Вы оба правы, – сообщил лэрд Грозби из своего кресла, с удовольствием наблюдая, как выпрыгнувший в комнату зять легко подхватывает на руки Лиату и бережно несет в ладью.

Ирджин отстал от него всего на секунду, правильно сообразив, что герцог желает немедленно вернуться домой.

– Но так не бывает, – еще возмущалась распаленная спором Кора.

– Бывает, – мягко улыбнулся ей отец, – когда не принимают во внимание изменившихся обстоятельств. Лэрд Конерти забыл, что уже не простой художник, а директор герцогской школы, и больше не должен думать, чем кормить учеников, и как за ними уследить. Его дело – все предусмотреть и нанять столько людей, сколько необходимо. И поваров и охрану и учителей. Самых лучших, художники всегда оправдывают все затраченные на них средства. Наша долина – красивейшее место, и пейзажи, написанные талантливыми мастерами непременно станут однажды неплохим источником дохода.

– А мы защитим им окна и балконы, и поставим на ограду и ворота сигнальные амулеты, которые предупредят и об нежеланных гостях и о беглецах, – пообещал Анвиез. – Ну, решайте, берете этот дом? Тогда мы тоже отправимся отдыхать.

– Да я с удовольствием, но лэрд Сатрез уже уехал, у него дела… – видеть растерянность Конерти оказалось странно и трогательно.

– А он тут и не нужен, – невозмутимо заявила художнику Лиатана, протягивая ему лист бумаги, – я с ним договорилась. Он пришлёт все необходимое по моему запросу. Вот список, добавьте все, что сочтете нужным. Кора, а где пирамидка, которую я забрала у чиновников?

– Стоит на комоде, – показала та взглядом.

– Вы отняли у чиновников пирамидку? – Поразился лэрд Грозби.

– Не отняли, а взяли. Им дадут другую, – уверенно пояснила отцу младшая дочь, – человеку, который отвечает за толпу детей, она намного нужнее, чем чиновникам. В ратуше еще есть.

– Держи, – отстегнув с пояса весомый кошель, Дарвел протянул его художнику. – Это лично тебе, премия за детей. Если чего-то будет не хватать или кто-то станет мешать, пиши в мою канцелярию лэрду Бремеру, я дам ему указание помогать.

Ладья выскользнула прочь и растаяла в небе, а художник все стоял, сжимая в руках бумагу и расшитый золотом замшевый кошель, и ждал, что они сейчас вернутся и признаются в розыгрыше.

Но время шло, ноги, уставшие от беготни по разным домам и прилегающим к ним паркам, потребовали отдыха, и художник нерешительно опустился на стул. Посидел, пощупал мягкое сиденье, внимательно оглядел комнату, выбранную лишь за то, что двери выходят на балкон. Теперь он понимал, зачем тот был нужен.

Встал и пересев к столу, начал изучать список, написанный юной лейдой, совершенно не подходившей, на его взгляд, на должность советника. Тем более по образованию.

Но чем дальше читал, тем больше поражался внимательности и обстоятельности лейды Лиатаны. Даже он сам не смог бы сразу припомнить всех мелочей, которые она, предварительно разбив список на разделы, пунктуально записала идеально ровным почерком. Постельные принадлежности, одежда, посуда, продукты, книги, писчие принадлежности, холсты и бумага, кисти и краски – когда только успела?

Хотя теперь он припомнил, это они ходили по домам вчетвером, а когда градоначальник сбежал, то втроем. Лейда Лиатана сидела в тени деревьев или беседки и читала, временами что-то записывая. Интересно… что то была за книга, наверняка ему тоже такая понадобится.

Вскоре список был отправлен и Конерти, спрятав золото и пирамидку в шкаф, отправился на кухню. Это помещение он видел мельком и еще до того момента, как маг, взмахнув рукой, вызвал сильный ветер, пронесшийся по дому неумолимым ураганом. Конерти ожидал, что придется поднимать мебель и собирать осколки ваз, но к его изумлению, все осталось на местах, кроме пыли и мусора.

Дом пустовал почти год, с тех пор, как престарелая хозяйка продала его казне и переехала к дочери. Обычное дело. Но почему за это время регент не подарил его никому из придворных, Конерти понял лишь недавно, обдумав произошедшие в замке перемены. На его счастье, как выясняется.

– Мне приказали сегодня оставаться с вами, – вошел в кухню кучер, и помахал внушительным конвертом, – а это вам, курьер привез. Куда-нибудь поедете?

– Нет, – отказался художник, вспомнив про свой вид, – лучше дам тебе денег, съезди в лавку, купи еды.

– Вы меня извините лэрд… – замялся возчик, – но можно дать совет?

– Конечно.

– Я лучше заеду к одному знакомому… он недавно просил посодействовать брату, тот хороший дворецкий, но пока без работы. Я ручаюсь.

– Да я не против… – задумался Конерти, – но пока не решил, нужен ли мне дворецкий?

– А как же? – Изумился кучер, – вы человек искусства, еще и детей будете учить. Когда вам думать о дровах, крупах и прочих мелочах? А он в этом деле все кочки изучил, и купцов, и цены и все прочее. И при том честный человек, медника в свой карман не положит. И жалованье возьмет для начала самое скромное. Поверьте, за жулика я не стал бы и разговора начинать, мне мое место дорого.

– Уговорил, – засмеявшись, махнул рукой Конерти, – вези своего дворецкого. И пусть по пути купит еды и мне любую одежду на смену, мои сундуки где-то застряли. Сейчас денег дам.

– Не нужно, он привезет счет. А потом выдадите на расходы. – уже из холла отозвался кучер.

Конерти пожал плечами и отправился проверять кухонные шкафы, наконец-то поверив, что отныне у него действительно есть дом.

Верховный магистр Сабенс вернулся в замок незадолго до ужина. Примчался в вихре туманных струй в столовую, предназначенную для герцогской семьи и велел накрывавшим на стол ошеломленным поварятам принести чего-нибудь перекусить.

Затем, вызвав рожком Анвиеза, сообщил собрату особым шифром что привез важные срочные документы. И лишь покончив с делами рухнул на первый попавшийся стул и принялся за котлеты, поданные с молодым картофелем и салатом из ранних овощей.

Магистр появился не один. Вестник отыскал его в общей гостиной в тот самый момент, когда судьи дружно посвящали Вандерта в историю злополучного портрета. И разумеется, все герцогские родичи пожелали узнать, чем самый старший магистр желает их порадовать или удивить.

– Я срочно еду в Саген, – не отрываясь от еды, сообщил магистр, – моя роза приболела. Дай мне свою ладью.

– На сколько человек? – мгновенно посерьезнел Анвиез.

– На троих… остальные едут каретами. Не хочу отрывать собратьев от дела, они намереваются начать разметку этапов работ на нижней дороге. Время дорого. Нужно до осенних дождей перекрыть все самые трудные участки. А вам я привез отчет Олзена, главного жреца северного королевства. Читайте.

Он сунул Ирджину пакет, торопливо проглотил последний кусок котлеты, прихватил приготовленную поваром в дорогу корзинку и одним махом влетел в ладью.

– К утру постараюсь вернуться, – донесся от окна удаляющийся голос.

– Будем ужинать тут? – оглядел родню Дарвел, уже привычно радуясь, что теперь рядом с ним столько надежных и интересных людей.

– Лучше в оранжерее, – решила Ильда, – там привычнее. И никто не помешает.

Намек все поняли сразу, пустяковую новость Сабенс не стал бы передавать магам лично, просто переслал бы с лакеем или дворецким.

Но подниматься по лестницам своими ножками никто не пожелал, отправились в ладье, таинственное послание разожгло нешуточный интерес.

И как выяснилось, спешили не зря. С первых же строк скупого отчета стало ясно, что жизнь снова подсунула им сложную загадку, скрутившую в непростой, болезненный узел судьбы нескольких человек. Среди них был Роби, подаренный Дарвелу султаном Богарры малыш и его мать, бывшая рабыня Гассиния.

Отчет жреца Анвиез читал вслух. И приложенное к нему короткое пояснение самого Сабенса, написанное явно наспех. Из него слушателям стало ясно, что жрец писал письмо в ответ на просьбу магистра. И спешное расследование проводил тоже для него. Хотя и прежде подозревал во всей этой истории какую-то скверную интригу.

– Нужно немедленно отправить ему вестника, – решила Ильда, дослушав послание. – В таких вопросах иногда дорога каждая минута. Но сначала я схожу, поговорю с Гассинией, пора ей вытаскивать голову из старых обид.

И все с нею согласились.

Глава 25

Летом северные дни длинны, а ночи коротки и светлы, словно в награду за долгую, тоскливо неприютную зиму. И сделать за это время жителям северного королевства нордвинов необходимо очень многое.

И лес заготовить, и рыбы наловить и зверя набить и грибов насолить. А еще починить и построить новые дома и корабли, просмолить полотно на паруса, наварить стекла, набрать янтаря… да разве все перечислишь?

А молодому королю, чтобы вникнуть во все и все проверить, приходится за день обойти множество мест, где вершатся самые важные дела. Хотя и стоят над ними надежные люди, но позволить им думать, будто король не интересуется их трудом, недавний наследник не имеет никакого права. Да и желания.

Это в южных странах наследнику достаточно просто родиться первенцем, и все, трон твой, будь хоть слабосильным и изнеженным, хоть глупым и ленивым.

А здесь, в северном королевстве это не так. Абсолютно. С малых лет мальчишки тренируют силу и ловкость, учатся управлять оружием и лошадьми, плести сети и разгадывать тайны звериных следов. И к десяти годам обычно заметно делятся на ведущих и ведомых, предусмотрительных и дерзких. И пару десятков самых способных из них король забирает в свой замок, это будущие командиры, советники и наследники. Разумеется, чаще всего сыновья короля тоже среди них, ведь с ними занимаются самые лучшие учителя.

В этот раз принцы тоже были, трое. И на прошлогоднем турнире младший из них, лэрд Кийронд, стал бесспорным победителем. А чуть позже и королем, их отец давно ждал такого момента.

Да и мать радовалась, как и братья. Они, несмотря на все несомненные достоинства, не добрались и до третьего места, борьба была напряженной.

Только сам Кийронд не испытывал от победы никакого удовольствия, в его душе давно и прочно воцарилась суровая зима. И все что делал молодой король, было всего лишь попыткой выжить в этой безжалостной ледяной пустыне.

– К вам жрец Олзен, – доложил адъютант, просунув голову между плотными шторами из отбеленного полотна, расшитого строгим узором, – пустить?

– Конечно, – кивнул Кийр, откидываясь на спинку массивного дубового кресла, укрытого ковром из медвежьих шкур и хмуро усмехнулся.

Он только собрался пойти поспать пару часов но видно не судьба.

– Добрый день, – появившийся на пороге седовласый крепкокостный мужчина в обычной одежде отличался от всех прочих жителей замка лишь скромной вышивкой на плече простой льняной рубахи.

– Уже ночь, лэрд Олзен, – поправил король, указывая ему на стул.

– Раз вы не спите – значит у вас еще день, – пожал плечами тот и присел на предложенное место.

Оглянулся на дверной проем, и с усмешкой махнул в ту сторону рукой. Кто-то охнул, что-то упало и покатилось, зазвенев.

– Не нравится мне правило не закрывать летом двери, – невозмутимо пояснил он насторожившемуся королю. – И привычка любопытных стражников подслушивать все разговоры – тоже.

– Они проверенные люди, – заметил Кийр, хотя и сам уже об этом думал.

– Можете говорить свободно, сейчас никто ничего не услышит, – сообщил жрец.

– Настолько важное дело? – встревожился король и предложил, – в таком случае обращайтесь ко мне без церемоний, Олзен.

– Дело серьезное, – признал тот, вздохнул и достал из висевшего на поясе внушительного кошеля узкий флакон. – Это южный ром… добавим в чай по стопке?

– Жрецы не пьют, – убежденно заявил хозяин кабинета.

– Да, – согласился гость, – но бывают случаи, когда это просто необходимо.

Спорить дальше король не стал, протянув руку достал из поставца большие обливные кружки и поставил перед жрецом. Тот кивнул, снял с чайника мехового ежа и разлил по кружкам крутой кипяток. Бросил туда по горсточке листьев, плеснул рома и щедро приправил вересковым медом.

Король смотрел на его действия с изумлением, он и сам был одаренным, но до сих пор не догадывался, что их жрецу ничего не стоит вскипятить давно остывшую воду.

А Олзен, словно ничего не замечая, размешал ложечкой чай, вдохнул аромат, пригубил и, поставив перед собой, задумчиво уставился в сереющее небо за узким окном.

– Хочу рассказать тебе историю одного предательства… – он поморщился, словно откусил гнилое яблоко, – и прошу об одном… никуда не бежать, пока не дослушаешь до конца.

– Хорошо, – согласился Кийр, помешал свой чай, попробовал и довольно кивнул, вкусно и бодрит.

– Жили две сестры… вроде дружно, ссор никто не замечал. Но люди иногда бывают удивительно близоруки… никто не понял, что обе влюбились в одного молодого лэрда. – Жрец хмуро вздохнул, отпил маленький глоточек и продолжил свой рассказ, – ничего особенного в том нет, так часто бывает. Но обычно выбор за мужчиной, и третья лишняя отступает. Но в этот раз нелюбимая сдаваться не захотела, придумала как избавиться от соперницы.

– Олзен… – почувствовав, как темнеет в глазах, хрипло справился Кийр, начиная подниматься с места, – я правильно понимаю?

– Сидеть, – велел тот, и королю тотчас отказали ноги, – я же просил никуда не бежать? Её я уже усыпил, потом разберемся.

– Гадина… – еще раз попытавшись встать, с ненавистью выдавил правитель, – вот потому и противна она мне была…

– А тебе все были противны, – заметил жрец, справедливости ради, – так будешь слушать дальше?

– Не надо… – на миг зажмурился тот от нестерпимой боли, потом выдавил, – просто скажи, где ее могила.

– А могилы нет, – сообщил Олзен, – сестра не стала убивать счастливую соперницу… просто продала.

– Как… продала? – не поверил Кийр, пять лет считавший себя виновным в гибели Гасси.

– Очень просто. Уговорила пойти с ней к южным купцам, помочь выбрать ткани, и отдала им.

– Но ведь… они же сошли с корабля вдвоем, я сам разбирался! И на пристань вернулись вместе!

– Второй «девушкой» был помощник купца, надевший плащ и вуаль Гасси. А когда на глазах толпы они распрощались и разошлись в разные стороны, моряк в укромном уголке снял женские вещи, сложил в мешок и вернулся на шхуну. И вскоре они покинули нашу бухту.

– А дальше? – с надеждой смотрел на него молодой король.

– Её не обижали… в южных странах светловолосые красавицы ценятся дорого. Продали на одном из невольничьих рынков в Богарру, наложницей для пятого принца.

Кийр схватил кружку и выпил почти половину, пока она резко не вырвалась у него из рук.

– Не злись ты так… наложницей Гасси не стала, ее забраковали дворцовые знахарки. Девушка оказалась в положении… не понимаешь? Странно. А я думал, это твой ребенок.

– Ребенок? – и без того бледный король просто позеленел, – мой ребенок?!

– Да, сын, Робинт. Уже четыре года без трёх месяцев. Умеет оборачиваться волчонком… но до недавнего времени плохо передвигался, его пытались отравить. Причем яд принесли в гарем слуги… подкупил кто-то из гостей султаната. Лично мне теперь интересно только одно, откуда у Миртанны столько золота?

– Убью гиену собственными руками, – рычал Кийр, покрываясь шерстью и пытаясь встать со стула, – отпусти, приказываю!

– Не можешь, – Олзен отрицательно покачал головой, – я не твой подданный и потому тебе не подчиняюсь. А тебя только месть волнует? Или все же хочешь узнать, где сейчас Гасси и Роби?

– И где? Их выпустили из гарема?

– Нет. Султаны не имеют глупых обычаев, выпускать ценных рабынь. Ей нашли лучшее применение, вместе с сыном подарили одному из правителей.

– Кому?

– Герцогу Тайгердскому.

– Я её выкуплю. Сколько он хочет?

– В Тайгерде запрещено рабство, – с усмешкой просветил его жрец, – и людей никто никому не продает.

– Так… – задумался король, – а украсть их можно? И вообще зачем она ему? В наложницы?

– В герцогстве нет наложниц, только жены. К тому же Дарвел недавно нашел свою любимую и очень счастлив. И вообще он теперь белый маг.

– Олзен… раз ты так хорошо все знаешь… объясни мне, как вернуть ее домой? Их, – с мольбой смотрел на жреца Кийр.

– Видишь ли, тут есть одна тонкость… сама Гасси считает, раз ее не искали, то она никому здесь и не нужна. Ну и наверное боится… вернуться и увидеть рядом с тобой счастливую жену. Ты ведь и сам пока не решил, зачем они тебе?

– Как это – зачем? – оскорбленно смотрел на него король, – это моя женщина! И мой сын!

– И ты готов признать это перед всеми? И пройти с ней ритуальный обряд? – жрец смотрел жестко и испытующе, – унижений и боли она больше не вынесет. И так уже на триста лет вперед наглоталась по твоей вине.

– Но почему… – вскипел было Кийр и сразу же смолк, до боли сжав губы. С минуту молчал, отвернувшись к окну, потом горько усмехнулся, – все было не так. Я просто пытался уберечь ее от злых завистниц, ведь права на выбор еще не имел. И теперь мне все равно, как это видится со стороны. Уже убедился, кроме нее мне никто не нужен и ничто не мило… неужели ты сам еще не заметил? И на ритуал я готов, и от трона откажусь без сожаления, и даже не боюсь уйти отсюда и поселиться в том герцогстве. Все равно без нее не живу… тяну лямку, как слепой вол на мельнице.

– Я помогу, – веско сообщил Олзен, – собирайся в дорогу. Помощникам скажи, будто едешь посмотреть место для охотничьего дома. Буду ждать в сухом логу. Не волнуйся, не разминемся. Но услугу в ответ попрошу… указ о разрешении торговли с Тайгердом. Они могут доставлять сюда разные фрукты. Втрое дешевле, чем везут Богаррские купцы и раз в десять больше.

– А чем мы будем отдавать?

– Да хоть янтарем. Они добывают самоцветы необычной чистоты и жемчуг, но янтарь там большая редкость. А позже и сами найдете, сейчас не до этого. Я ухожу, жду тебя у старой хижины. Миртанну не ищи, ее нужно судить.

Жрец спокойно покинул кабинет, и только тогда Кийр почувствовал, что снова может двигаться. Но бегом никуда не побежал, торопливо подписал срочные бумаги, поставил печати и аккуратно убрал все в массивный металлический ящик, намертво прикованный к стене цепями.

Затем отправил адъютанта спать, велел слугам запрячь лошадь и пошел переодеваться. Дорог в горах нет, даже тропинок никто не натоптал. Кроме зверей, а они не ходят там, где нужно пройти людям. И поэтому Кийр был уверен, что идти придется медведем, волками обычно бегали только дети, и то лишь лет до восьми.

Как пойдет или на чем поедет жрец, и поедет ли сам, он не думал, запоздало уразумев, насколько мало знал человека, живущего в их городе, а теперь уже в замке не менее полусотни лет.

Одежду для такого случая выбрал удобную, легкую, из крашеного в зеленый цвет льна. Сапожки надел короткие, замшевые, стянутые под пряжку, с двойной подошвой из прошитых жилами воловьих шкур. Все самое необходимое в походе разложил по кошелям и ножнам, пристегнутым к поясу, на шею повесил самые сильные обереги и амулеты. В вещевой мешок бросил лишь запасную пару белья да кружку, остальное добудет, если понадобится.

– Вы куда, ваше величество? – замер в галерее перед покоями старший советник Золерс, служивший еще отцу Кийра.

Правда, старый король вскользь советовал отправить его в отставку, если будет давать свои советы слишком настойчиво, но Кийр на это еще не решился. Да и советник держался пока деликатно.

– Еду присмотреть место для новой заимки. Постараюсь обернуться за три- четыре дня. Если появятся срочные вопросы – идите к отцу, он обещал помочь.

– А разве сами охотники это не решат? – в голосе советника скользнула легкая укоризна. – Вы совсем не отдыхаете. А через пятицу праздник…

– Я знаю. Но как это связано с моей поездкой в боры? – Сейчас король был настроен решительно и задержка его злила, но советник этого еще не осознал.

– Приедут знатные лэрды со всего побережья… с дочерьми и племянницами… – осторожно намекнул Золерс.

– Ну и пусть приезжают. Примите их как положено, да охрану усильте. Или без меня не справитесь?

– Но они надеялись… что ваше величество заранее познакомится с девушками, присмотрится…

– Я понял, Золерс, вы устали, вам надоел ваш пост… он действительно требует много сил. Но зачем же сразу в свахи? Не настолько и достойное мужчины ремесло. Вы еще вполне сможете послужить в ратуше или канцелярии. Пока отдохните, подумайте, что вам ближе, как вернусь, подпишу указ.

Развернулся и легко побежал вниз по лесенке, с едкой усмешкой вспоминая перекошенное лицо главного советника. И добравшись до караулки, где командир замковой стражи уже выдавал спозаранку наряды, выставил воинов прочь и жестко велел:

– Я отправил Золерса в отставку, проследи, чтобы не напакостил напоследок и ничего не подписал задним числом. Запри все его бумаги и убери подальше. Я уезжаю глянуть на охотничьи заимки, усиль охрану, следи за подозрительными, не стесняйся сажать в погреба. Советник плел какую-то сеть.

– Понял, – мрачнея, кивнул Чендер, и, прихватив пяток воинов, умчался в сторону канцелярии, размещенной в новеньком каменном здании неподалеку от ворот.

А король вскочил на коня и, покинув замок через задние воротца, помчался к назначенному месту.

Сухой лог назывался так вовсе не оттого, что на самом деле высох. Ничуть, тут буйно росли и цвели травы, заросли малины и смородины, ежевики и дикого тёрна.

Просто ложок был помельче других и снег тут обычно сходил на декаду, а то и полторы раньше, чем в глубоких распадках. Потому и по ягоду да за травами сюда всегда отправлялись прежде всего. Вот и в этом году мелькали уже на прогретых пригорках алые капли мелкой северной земляники, но Кийр мчался мимо, не желая больше задерживаться ни на миг.

Жрец сидел на крылечке, застеленном полосатым половиком и с наслаждением грыз сочный стебель ревеня.

– Отдай коня моему ученику, – сообщил буднично, едва всадник замер перед ним, – я отвезу тебя в своей кибитке.

– В горах никакая кибитка не пройдет, – не поверил король, разглядел скривившую губы старца лукавую усмешку, и безропотно спрыгнул наземь. Парнишка лет семнадцати, не по здешнему загорелый и тонкокостный, невозмутимо принял повод и повел животное к навесу, огороженному замшелым от старости бревенчатым забором.

– Садись!

Провожавший парня взглядом Кийр обернулся на этот приказ и потрясенно застыл. Олзен сидел в совершенно невозможной кибитке, больше похожей на детскую люльку, или куцую лодчонку, чем на повозку. Да и колес у нее не было. Как и весел. Всего два скромных креслица, приткнутых одно за другим. Жрец занял переднее и с насмешливым укором глядел на растерявшегося короля.

Тот полыхнул жаркой досадой, не к лицу взрослому мужчине так долго удивляться и сомневаться, и осторожно шагнул в лодку, готовясь удерживать равновесие. Однако она даже не шелохнулась, приподнялась выше и уверенно направилась в сторону гор. Одновременно ее стенки вытянулись в высоту и сомкнулись над головами путников сплошным потолком. Но по бокам остались оконца, закрытые прозрачными дверцами.

– Если будет душно – окна можно приоткрыть, – повернувшись к королю, добродушно пояснил Олзен, – а если желаешь перекусить – под сиденьем корзинка с едой и чаем. Ну а если захочешь погулять – не скромничай, говори сразу, буду присматривать подходящее местечко. Сам знаешь в горах не везде можно сделать привал.

– Сколько мы будем добираться? – волновало короля.

– Сейчас поднимемся повыше и прибавим ходу. – пообещал жрец, – увозить тебя надолго я не намерен. Твой первый советник что-то крутит, похоже, собирается устроить твою судьбу на свой вкус.

– Я его снял, – сообщил Кийр. – час назад.

– А указ подписал? И печать поставил? – нахмурился старик.

– Нет… – начиная злиться на себя, расстроенно сознался король. – Просто выдал Чендеру приказ.

– Так, – Жрец достал откуда-то походную плоскую шкатулку с бумагой и перьями, – пиши сейчас. И построже, да назови преемника.

– Кого бы ты посоветовал? – принимая шкатулку, справился Кийр.

– У тебя между прочим, интуиция одна из сильных сторон дара, – убежденно сообщил ему Олзен, – посмотри на всех, кто мог бы занять этот место внутренним взором и сам скажи, кто тебя не будет раздражать, если наденет нагрудный знак главного советника?

– Только Чендер… – мысленно примерив на всех регалии, пораженно признал король.

– И правильно, – усмехнулся жрец, – он давно вырос из штанов стражника. А замену себе пусть ищет сам, он знает кто чего стоит.

– Спасибо, – ставя подпись и оттиск печати, поблагодарил король, и невольно нахмурился, – но почему ты никогда раньше не помогал?

– Кто тебе такое сказал? – фыркнул тот, сворачивая указ в трубочку и вкладывая ее в центральное отверстие ажурной пирамидки, – Ты отца спроси. Просто мне не нужно наград и почестей, я не для того тут живу.

– А для чего? И вообще, откуда ты пришел?

– Пришел издалека, но разве это важно? А живу чтобы присматривать за теми, кому не дают покоя чужие сокровища, земли и женщины. Мы ненавидим войны и делаем все, чтобы их избежать.

– Я тоже ненавижу войну, – уверенно кивнул Кийр, – и презираю жадных идиотов, у которых не хватает ума сообразить, что если сегодня ты придешь в чужие земли, убивать их хозяев и грабить детей, то точно так же однажды могут прийти к твоим собственным внукам или правнукам и убивать будут уже их. Этому никогда не будет конца, если не вырубать безжалостно гнилую породу безумцев, призывающих толпу брать в руки оружие.

– Это мне известно, – мягко улыбнулся ему жрец, и признался с чуть смущенным смешком, – потому и нарушаю правила. Лично сопровождаю тебя к сыну, хотя мог бы убедить подождать, пока их привезут на шхуне.

– Спасибо, – король проглотил вставший в горле комок, помолчал и осведомился, – а кому ты отправил мой указ?

– Твоему отцу. У него в замке непререкаемый авторитет, и он мгновенно остановит любую свару.

– Да, – согласился Кийр, и задумчиво добавил, – я до сих пор не могу понять, почему от отдал мне корону?

– Потому что считает тебя достойнее твоих соперников по турниру. И знает, что ты не изменишь его принципам и не польстишься на легкую добычу.

– Ты о старых племенах? Конечно, это же подло. – король смолк, глядя в окно на стремительно проносившиеся мимо заснеженные склоны гор.

Глава 26

К обеду лодка, которую жрец звал ладьей, перевалила на другую сторону хребта, и путники устроили привал в заросшем густым ельником ущелье. Пока король умывался и набирал в кувшин ледяной воды из стремительной речушки, жрец развел костер, повесил над ним прут с нанизанным мясом и колбасами и набрал ранних грибов. Просто повел рукой и они полезли из-под прошлогодней листвы. Небольшие, крепенькие, и чистенькие словно промытые.

– Я же зову грибы, а не мусор, вот он и не лезет, – пояснил Олзен в ответ на незаданный вопрос короля. – нам еще лететь часа два, нужно подкрепиться. Здесь путь прямой, сможем поспать. Герцог решил вылететь нам навстречу, вместе с женой и советниками. Они будут ждать в имении Бобры, подаренном правителем школе для белых магов.

– У них настолько хорошие отношения с белым орденом? – проявил осведомленность Кийр.

– У него способности к белой магии, и это не просто магический дар, а жизненные принципы, – осторожно объяснял Олзен, – а его жена сильная целительница, и ее маги тоже взяли в ученицы. А позже и ее сестер, когда они вышли замуж за белых магистров. Поэтому Дарвел решил объявить всех белых магов равноправными жителями долины. С возможностью строить и покупать дома и поместья, открывать школы и лавки. А еще лазареты для простых жителей. И некоторые уже решили перебраться, но сначала расширяют и перестраивают нижнюю дорогу, по плану предложенному отцом герцогини.

– Смелый он человек, – пробормотал король, явно имея в виду Дарвела.

Больше он о герцоге и магах не спрашивал. И вообще был задумчивым и молчаливым до того самого момента, как ладья ринулась вниз, казалось прямиком в веселую череду кружевных волн, набегающих на золотой песок.

Однако король не видел ни красот этого маленького моря, ни румянца плодов в кронах, сквозь которые они опускались на дорожки сада. Последние полчаса его мучали сомнения, неожиданно накатившие штормовой волной. А вдруг эта женщина, привезенная герцогу из Богарры, вовсе не его синеглазая любовь, а какая-то рабыня, придумавшая надежный способ вырваться на свободу?

Это только ленивым бездельницам, в каких иногда превращаются девы, нашедшие богатых вдовцов, кажется, будто жизнь в гаремах – шелк и мед. А он отлично разглядел, насколько гнусная эта ложь. Жаль, рассказать никому нельзя, что одним из тайных испытаний для вышедших на турнир наследников короля нордвинов давно стала вылазка в чужие земли.

Хотя все считают, будто маги оттачивают мастерство защитной иллюзии где-то в дальних ущельях, те из наследников, кто смог дойти до конца, знают правду. Однако дают закрепленную магией клятву никому и ни о чем не говорить.

Ни о шхуне, ожидавшей пятерку победителей, первыми вышедших в бухту из горного лабиринта. Ни о том, куда она привезла их через несколько дней. И тем более молчат о задании, предлагающем проникнуть в любой из охраняемых замков и добыть доказательство своего поступка. Причем нельзя брать ничего такого, за что может пострадать кто-то из слуг. Но довольно приметное, и ценное, простая метла или кружка не зачтется.

Лично он снял выцветший, проеденный мышами старинный вымпел с гербом, пылившийся под самым потолком парадного зала. И пока валялся в темном уголке сада, ожидая наступления сумерек, чтобы под их прикрытием преодолеть хорошо охраняемые стены, выслушал не одну печальную историю служанок- невольниц, перебиравших неподалеку какие-то крупы.

Кто бы знал, как ему хотелось за эти страдание несчастных женщин наказать хозяев замка! Хотя бы устроить им небольшой пожар или нагнать среди стражи паники, пробежав по крышам огромным медведем!

Жаль, после подобного срыва о победе можно было больше не мечтать, а у него в тот момент это оставалось единственным смыслом жизни. Выполнить наказ отца.

– Кийр… – словно издалека донесся голос Олзена, – иди вон в ту беседку. Я буду ждать вас на веранде. Помни, времени в обрез.

– Куда? – в смятении завертел он головой, но уже заметил светлое платье женщины, спиной к нему сидевшей в беседке.

Специально жрец так подвез… чтоб не волновать… понял король, пока шагал напрямик по мягкой, густой и короткой травке к легкому, открытому всем ветрам сооружению. У них на побережье таких не строят.

А в душе уже родилось и начало постепенно крепнуть узнавание… свернутых в узел светлых волос, наклона головы, очертаний узких плеч и спины.

Она всегда была самой маленькой и худенькой из невест, его глазастая Синь, и Кийр ласково звал ее Синичкой.

Хотя в королевстве нордвинов ценились совершенно другие женщины, статные и широкоплечие, сильные и выносливые. Другим там трудно выживать, и дети от них болезненные.

А он видел только свою Синичку, лишь её мечтал любить и носить на руках… только ей отдавать найденный янтарь и добычу, ее кормить первой земляникой и жирными осенними глухарями, беречь и опекать всю оставшуюся жизнь.

– Роби, – нежно произнесла вдруг женщина на наречии Нирата, и звук родного голоса пронзил Кийра острой горечью потери и счастьем встречи, – не ешь так много абрикосов. Живот заболит.

– Лэрд Сабенс вылечит, – звонким голоском беспечно отозвался невидимый королю сын, – он все может. А когда мы пойдем к Рису?

– Еще немного погуляем… – пояснила она, – нас обещали позвать.

– Синь… – не в силах молчать дальше, тихо позвал он, и стремительно метнулся к беседке, вмиг оказавшись лицом к лицу с оглянувшейся женщиной. Ее невозможно было не узнать или спутать с кем-либо другим, – Синичка моя…

– Ты? – Гассиния задохнулась от неожиданности, подняла руку в привычном жесте, прикрыть лицо перед мужчиной, и вспомнив, что уже не в гареме, уронила её на колени, – откуда?

– Жрец привез… – король осторожно коснулся пальцем ее щеки и вдруг, резко перемахнув через перила, оказался рядом с любимой, сгреб ее в охапку и замер, пряча лицо в пахнущих незнакомыми травами волосах.

– Кийр… – она задыхалась от любви и нежности в его медвежьих объятьях, и не понимала, отчего ее любимый молчит, пока не обвила руками могучий торс.

И лишь ощутив сдерживаемую дрожь сильного тела, и холодок промокших волос, сообразила, что ее избранник рыдает горько и отчаянно, как малый ребенок.

– Кийр… счастье мое… жизнь моя… – истово шептала Гасси, нежно гладя ладонями его напряженный торс, – все уже прошло, все хорошо, я вернулась… больше не потеряюсь…

Неизвестно, где находила слова утешения эта измученная тяжкими испытаниями женщина, откуда-то точно знавшая, что даже у самых сильных и выносливых мужчин бывают иногда такие вот минуты слабости. Но не стоит осуждать их за такое, это вовсе не недостаток, наоборот. Те, кто не знают боли потерь и угрызений совести, никогда не сумеют понять других и подать им руку помощи в трудный момент.

– Синичка моя… – счастливо улыбался он сквозь быстро высыхавшие слезы, – разве я позволю тебе потеряться еще раз? Мне и этого хватило… на всю жизнь запомню.

– Отпусти маму! – раздался сердитый приказ, подкрепленный грозным рыком.

Кийронд мгновенно обернулся и потрясенно замер, обнаружив в трех шагах от себя двух мощных взрослых снежных барсов, прикрывающих спинами третьего, мелкого и взъерошенного. Но больше всего короля изумил сидевший на загривке у зверя обычный серый домашний котенок, тоже встопорщивший хвост и сердито шипевший.

– Роби… – смущенно улыбнулась Гасси, – сверни щит. Это не враг а друг…

Она прикусила язык, не зная, имеет ли право выдавать малышу тайну Кийра, пока ничего не сказавшего о сыне.

– Пусть он уходит! – вставая с колен непреклонно заявил светловолосый и голубоглазый малыш. – Я сам буду тебя защищать.

– Вот как, – заинтересованно протянул король, и вдруг предложил, – ну, начинай. Посиди минутку, Синичка, мы поговорим по-мужски.

Ласково поцеловал любимую в макушку, бережно, с явным сожалением усадил на скамью и на миг словно окутался снежной порошей.

А затем шагнул к барсам огромным северным медведем. Настолько белым, что даже глаза резало.

– Ой… – невольно охнул Роби, но не побежал прочь, а наоборот, ринулся вперед, стараясь загородить собой зверей. – не тронь их, слышишь, чудовище! Рис, Рита! Идите домой! Я кому сказал? Домой!

Последние слова мальчишка кричал уже сверху, сидя на могучей груди медведя. Зверь крепко и бережно обнимал его передними лапами и предупреждающе поглядывал на мохнатую компанию сына. Обижать их очень не хотелось, но, если звери вздумают напасть, невольно придется защищаться.

– Рита, нельзя! – мгновенно протиснулась между медведем и барсами Гасси, и пояснила, не оглядываясь, – это звери герцогини. Они очень умные, спасают в горах людей.

Но барсы и сами уже отступили. Не побежали, нет. Спокойно, без спешки сделали пару шагов в сторону от тропки и легли в траву, изучающе разглядывая незнакомого, но не подозрительного гостя.

А в следующую секунду среди деревьев мелькнул бок ладьи и король поспешил снять щит.

– Ну, будем знакомиться, сын? – второй рукой крепко прижав к себе Синичку, Кийр весело глянул в настороженные глаза мальчишки.

И захлебнулся, потерялся на миг в собственных, одновременно вспыхнувших, почти равных по мощи чувствах.

В сердце буйно расцветало незнакомое, но уже всепоглощающее ощущение восторга. Щедро приправленного не испытанным прежде, щемяще нежным обожанием, и неожиданно сладкой отцовской гордостью. Далеко не каждый малыш так смело и беззаветно бросился бы защищать друзей.

А разум туманила яростно вскипавшая неуемная, жаждавшая мести ненависть. Ярилась злобой на подлую гадину, походя укравшую у него так много простых человеческих радостей. Безвозвратно утерянные годы, когда он мог бы сам растить своего сына, сам с ним гулять и заниматься, носить на руках и возить на лодке. Да много чего могло быть… но по вине наглой и жестокой дуры, так и не случилось. Вместо всего этого его Синичка хлебала униженья и обиды рабской жизни, а его первенец поднимал с полу брошенные хозяевами объедки.

– Кто, сын? – недоверчиво прищурился Роби, и король расплылся в восхищенной улыбке.

Трудно было бы не узнать собственную гримасу, если не раз видел в зеркале такой же настороженный взгляд. Чендер имел привычку приходить с докладом спозаранку, когда Кийронд еще одевался.

– Ты, – уверенно подтвердил король. – А я твой отец. Вы потерялись… и я вас искал. Очень… но одна одлая гадина солгала… и… я не смог вас найти. Никто не смог… хотя искали все. А теперь мы поедем домой… и будем жить все вместе.

– А у тебя есть дом? – задумался малыш.

– Ну да, – кивнул Кийр, потянулся к Гасси, с наслаждением вдохнул ее запах и нежно шепнул, – ты же пойдешь со мной в храм, Синичка?

И тотчас насторожился, заметив, что она смотрит мимо него. Резко обернулся, готовясь биться за свое счастье со всем миром и облегченно перевёл дух.

Над тропкой перед ними зависла туманная ладья, более просторная и длинная, чем та, в которой привез его Олзен. Он и сейчас был тут, вместе с сидевшим на переднем сиденье незнакомым молодым мужчиной. Магом, судя по знаку ордена, вышитому на плече.

– Герцог Тайгердский приглашает вас пообедать, – с доброжелательной улыбкой сообщил маг и в борту ладьи появилась дверца.

Больше всего Кийронду хотелось сейчас немедленно отправиться домой, но он учтиво улыбнулся в ответ.

– С удовольствием. – король легко подхватив Гасси, посадил в ладью, затем подал ей сына и запрыгнул сам.

– Ты меня не узнаешь, Гассиния? – осторожно осведомился Олзен.

– Узнаю, – бледно улыбнулась она, закусила губу и виновато прошептала, – но женщины не должны первыми заговаривать с мужчинами. И смотреть тоже нельзя.

– Убью… – сорвался с губ короля яростный рык.

– Я бы тоже убил, – тихо скрипнул зубами маг, и, явно продолжая разговор со жрецом, безапелляционно заявил – пойдем вдвоем.

– А Лиата? – недовольно проворчал жрец. Вздохнул, и примирительно произнес, – и чего я спорю? Мне же лучше. Можем и Сабенса взять, для кворума.

– Не наглей. На нем куча женщин… мы и сами разберемся.

Кийр не понимал более половины намеков, скрытых в их коротких фразах, но отчетливо осознавал, если маги собираются лететь к нему в гости, да еще и разбираться с его недругами, то лично он тоже спорить не станет. И пусть некоторые трусы упорно цепляются за старинные законы и махают как стягами запретами предков.

Им давно пора понять, жизнь не стоит на месте. Все меняется, и природа, и люди. Бывшие враги становятся друзьями, налетчики – купцами, а родные сестры – предательницами. И мудрым, потомки назовут не того, кто сидел на сундуках с древними заветами, а того, кто искал пути, как облегчить жизнь своему народу.

– Сюда, – ладья замерла у просторной деревянной веранды, где за большим столом сидели хозяева долины.

Кийр никогда не спутал бы регалии герцога Тайгердского ни с цепью султана Богарры, ни с Ниратской короной. Учили наследников очень хорошо.

А сидевшая рядом с Дарвелом молодая лейда, с серовато-зелеными глазами и пышной прической цвета ржаной соломы определенно была герцогиней. Той самой, кому подчинялись барсы.

Остальных присутствующих король рассматривать не стал, и без того ясно, что это герцогские советники и чиновники и их спутницы. И значит, пока не нужные ему люди. Их статус и значимость выяснятся позже, когда речь пойдет об условиях сделки. А без нее теперь не обойтись, да он и не против.

– Для начала позвольте задать вам очень деликатный, но важный вопрос, – первой, неожиданно для Кийра, заговорила герцогиня.

– Задавайте, – вмиг подобрался он, не ожидая от правительницы соседней страны особой приязни.

Да и откуда бы ей взяться, если многие века короли нордвинов на все попытки соседей завязать дружеские отношения отвечали высокомерным молчанием?

– Но прежде всего… – она на миг задумалась, меряя его испытующим взором, – чтобы не показаться вам бестактной, я хочу объяснить причину этого любопытства. Когда Дарвел получил в дар от посла Богарры больного ребенка, я взяла его под свою опеку, вместе с матерью, разумеется. И теперь просто не имею права куда-либо их отпустить, не убедившись прежде, что они будут в полной безопасности. Потому и вынуждена спросить, где и в каком статусе они будут жить в вашей стране?

– Гассиния – моя жена, – сверкнув оскорбленным взором суховато возвестил король, – а Робинт – мой сын. И это их единственный статус.

– Спасибо, – с явным облегчением улыбнулась герцогиня и на ее щеках появились милые ямочки, – и я за них очень рада. И в таком случае у нас имеется для вас предложение… провести свадебный ритуал немедленно. Мало кому известна тайная особенность этой церемонии… но вам я ее открою. Чем больше белых магов вливает силы во время объединения судеб, тем крепче будет связь между молодожёнами и защита парных браслетов. За этим столом сейчас собралось восемь адептов белого ордена… редчайшая удача.

Тугодумом Кийр никогда не был, несообразительные просто не доходят до последнего испытания в битве за корону. И тем более не был упрямым и спесивым самодуром. Потому-то мгновенно оценил неслыханную щедрость сделанного им с Гасси предложения и необычайное доверие белых магов.

– Сочту за честь, – благодарно кивнул он сидевшим за столом, осознав, как сильно ошибся в их первоначальной оценке.

– Тогда у нас есть полчаса на умывание, – встал рядом с ним Олзен, и потянул спутника в дом, – идем, невесте помогут переодеться. А Роби пока перекусит и поиграет с барсами. Они лучшие охранники.

Бросив на свою Синичку встревоженный взгляд Кийр нехотя поплелся за жрецом, хотя отчетливо понимал, что в этом доме никто и никогда не обидит его любимую.

– Здесь купальня, – жрец распахивал двери так уверенно, словно был тут хозяином, – а в этом шкафу одежда, выбирай, не стесняясь. Белый орден не беден. Я ухожу помогать готовить ритуал. И кстати… раз мы поведем ладью вдвоем, то переночевать лучше тут. Вылетим перед рассветом, и к завтраку будем дома.

Кийр коротко усмехнулся ему вслед и направился в купальню, где в выложенной мрамором купели уже плескалась теплая вода. Поздно чинить сети, когда вышел в открытое море, говорят у них на северном побережье. И раз он уже отдал решение своих самых важных проблем молчаливому правителю соседней страны, то не стоит и тревожиться о таких мелочах, где они будут спать и когда отправятся домой.

– Я ему сочувствую, – мрачно глянул вслед нордвину Дарвел, – обрести любимую и внезапно потерять в собственном замке… никому не пожелаю.

– Мы собираемся сделать ему очень выгодное предложение… – сообщил Анвиез и смолк, задумчиво глядя на горы. Потом вздохнул и открыто глянул ученику в глаза, – но сначала я хочу спросить тебя…

– Анви, – Ильда с улыбкой укоризненно качнула головой, – прости меня за мнительность, но начало твоего пояснения очень похоже на проверку.

– Это не проверка, – насупился он, однако не выдержал и виновато улыбнулся, – просто не хочется обидеть Дарвела, принимая за него решение в тех вопросах, какими обычно распоряжаются только правители. К примеру, где построить какое-либо поместье или крепость, либо где провести дорогу.

– А ты не знаешь, где в долине какие земли? – С горячим интересом уставилась на него знахарка, – или еще не изучил всех ущелий и ручьев?

– Знаю… – нахмурился маг, и оглянулся на хихикнувшую рядом Лиатану, – у тебя смешная книжка, звездочка моя?

– Нет, – подняв на мужа ясный взор, кротко сообщила она, – меня развеселила Ильда. Она сейчас копирует нашего папеньку. И хочет сказать тебе, что они с Даром верят в твою честность и преданность долине.

– Да? – Магистр с сомнением посмотрел на довольно улыбавшуюся герцогиню, – а почему я всего этого не услышал? Хотя… наверное, ты права, я просто не привык. Тогда слушайте, мы давно наблюдаем за нордвинами. Тайно, разумеется. Они видят только одного жреца и даже не подозревают, что иногда в замке живет трое или четверо белых магов под одинаковыми личинами. Особенно в те дни, когда там проводятся турниры наследников. Люди везде люди, и некоторые хитрецы готовы на любые нарушение правил ради королевского трона. Так вот… неподалеку от королевского замка есть вход в лабиринт древних пещер. Когда-то там жил народ, предпочитающий тишину и тепло пещер продуваемым морозными ветрами прибрежным скалам. Постепенно они расширили и спрямили природные проходы, вырубили кельи и углубили озера, подвели ближе к подземным поселкам воду. Нет никаких достоверных сведений о том, куда они ушли, пришедшим позже нордвинам достался запутанный лабиринт, который они используют как склады и помещения для тренировок. В дни турниров там проводятся очень важные испытания, и мы сочли необходимым изучить подземные проходы досконально. И обнаружили, что они тянутся почти до выходящих в нашу долину ущелий.

– Как интересно! – Выдохнула отложившая книжку Лиатана, – и вы пробили тоннели к нам?

– Так невозможно рассказывать таинственные истории. – Притворно расстроился маг, – Ты заранее раскрываешь интригу. И конечно, ты права. Да, мы сделали пару штреков, и теперь ходим в королевский замок через лабиринт, спрямив и расчистив проходы. Но тщательно прячем их и запираем магией, чтобы никто нечаянно не обнаружил.

– И вы хотите показать этот ход королю? – Осведомился Дарвел, – а уверены, что однажды оттуда не хлынет в долину Берсно вооруженная секирами толпа свирепых нордвинов?

– Уверены, – убеждённо заявил маг, – но ради сохранения этой тайны и присмотра за проходом собираемся строить свою цитадель в начале именно того ущелья, откуда берет начало тоннель. Это место неподалеку от Угорда, если ехать по северному берегу на запад, в сторону Сотрены. Кстати… там каменистая почва, совершенно не пригодная под поля или огороды, зато неплохо растут ореховые деревья, если подготовить глубокие и широкие лунки с дерновой землей.

– Ты говоришь так уверенно, – не поднимая взгляда от книги, заметила Лиата, – словно в том ущелье у тебя еще одно поместье.

– Именно так и есть, – спокойно подтвердил ее муж, – не мог же я позволить, чтобы какой- нибудь самодур построил там охотничий домик, начал бегать по ущелью за глухарями и наткнулся на выложенную камнем тропу?

– Чего вы сидите? – появилась на веранде Кора, – у нас уже все готово! Пора начинать ритуал.

Глава 27

Весь обратный путь Кийронд провел с несомненной пользой для своей страны. Задавал магам всевозможные вопросы, внимательно слушал пояснения, спрашивал, размышлял, делал выводы.

И поглядывая на сладко спящих на соседнем диванчике Гасси с сыном, постепенно осознал, что с их возвращением все не так просто, как казалось ему вначале.

– Скажи, Анви, – обратился он к старшему по статусу и по возрасту, но не по внешности магистру, – ведь султан Богарры… не сам придумал сделать герцогу такой подарок?

– Конечно, – вздохнул тот, – это мы наконец их нашли. Следили за ее сестрой… один раз в лето в ваш порт приходит шхуна, боцман которой передает Миртанне послание. Не даром, в ответ она отдает отчет обо всех происходящих в замке событиях. Такой вот невидимый собственный шпион. И тоже работает не за одни сведения, на ее счет в банке Гредена постоянно поступают деньги. Она давно богатая невеста, но нацелилась на главный приз.

– Я никогда бы на ней не женился, – с презрением усмехнулся король. – На ком другом… только не на ней.

– А она убеждена в обратном, – вздохнул Олзен. – И уже нашла способ, как выкупить рабыню Нию с ребенком. Через продажного чиновника подала прошение, написав что она жительница Гредена и умоляет султана не прерывать род так как ее племянник – единственный оставшийся в живых мужчина. И эту ложь подтвердит любой амулет, ведь она действительно имеет греденское подданство а Роби на самом деле ей родня. Ну а мнение султана в этом вопросе однозначно. И всем нам было ясно, чем она заставила бы тебя взять ее в жены. Шантажируя жизнью Робинта.

– А Гасси? – глухо осведомился король и оглянулся на жену с сыном, хотя знал, что они прикрыты пологом, не пропускающим звуки и свет.

– Ей места в планах сестры не было, – мрачно сообщил Анвиез, – потому собратья и поспешили использовать подходящий случай. Султан жадноват… и ему очень понравилась мысль подарить бесполезную рабыню с больным сыном вместо драгоценностей и райских птиц.

– А герцог знал?

– Нет. Мы и сами не были уверены до того дня, как посол прибыл в герцогское имение. Проследить, как он выезжал из дворца султана и кого брал с собой нам не удалось. А позже, выяснив, что карету посла оберегает мощный артефакт, не решились ломать эту защиту. Дорога дальняя, всякое может случиться. Не вышло и быстро проверить, на месте ли Гасси с сыном. В Богаррском дворце у нас лишь один собрат… и попасть в гарем ему очень непросто. Обычно он прячется под личиной ученика звездочета, чтобы рассказывать «учителю» о своих «прозрениях». А тот выдает их правителю за собственные расчеты звездных пророчеств.

– Я понимаю, – кивнул Кийр, и в самом деле знавший, с какой опаской султан Богарры относится к белым магам.

Хотя с удовольствием пользуется их зельями и амулетами, а иногда и от тайной помощи не отказывается. Но не более.

За оконцем огромной, по мнению короля, ладьи мелькнул бледный сосуд с ведьминым мхом. Магистр на миг оглянулся и сообщил, что они уже на территории нордвинов и менее, чем через час выберутся наружу.

Кийр, до сих пор не веривший, что за ними, как и за всеми остальными правителями много лет постоянно и незаметно приглядывали белые маги, всмотрелся в мелькавшие мимо стены тоннелей и вздохнул. В этот час лабиринт был тих и пустынен, готовить к зиме склады свободные от работы женщины придут позднее, а мужчины летом тренируются на свежем воздухе.

– Тебя что-то тяготит? – тотчас оглянулся магистр, спокойно пользовавшийся данным королем правом обращаться к себе на равных.

И Кийр с легкой досадой начинал догадываться, что это вовсе не магам, а именно ему оказано особое доверие. Хотя он еще вчера, стоя рядом с Синичкой в центре круга из серьезных мужчин и женщин в белоснежных накидках, отчетливо осознал, насколько они могущественнее всех, кого он до сих пор считал равными себе по статусу.

И, что самое невозможное, на взгляд остальных правителей, кроме Дарвела, им абсолютно не нужна ни власть, ни чужая земля. Лишь мирная, свободная и спокойная жизнь, чтобы никто не мешал растить детей и сеять хлеб, ловить рыбу и ковать плуги, а не мечи.

– Только отец, – честно сознался Кийр, – у него непреклонный авторитет среди советников и глав знатных родов, и достаточно одного слова, чтобы меня объявили изменником.

– Его бывшее величество далеко не дурак, – усмехнулся жрец, – и прекрасно знает, кто станет королем, если он сместит тебя. Баггерд из рода Саффинов. Он был вторым на турнире наследников. И что это значит для всего вашего рода – тоже знает. Когда-то он благородно отдал свой замок любимой младшей сестре и теперь там обосновался ваш зять и его многочисленная родня. И выселить их не получиться. Значит вам придется строить новый или восстанавливать руины замка Каллейн. Королевский замок всегда переходит к роду правящего короля.

– И это неправильно, – сообщил Анвиез, и усмехнувшись, пояснил, – потому что заставляет королей держаться за власть, даже если она им не нужна. Но тебе волноваться не стоит. Мы тоже имеем право выбора, ведь нам и нашим детям предстоит жить в этом мире. Поэтому никогда не помогаем тем, кто мечтает, став правителем, ограбить кого-нибудь из соседей.

– Значит, Баггерт мечтает? – Мгновенно сделал вывод король.

– Скорее, его отец и старший брат. Они все выходили в турнире в первую пятерку и рассмотрели в замках соседей не только молодых женщин. А и богатство убранства и огрехи в охране. По их мнению, ничего не стоит захватить все герцогство и присоединить к своему королевству. А потом можно будет расчистить заваленный когда-то древний проход и жить там, где теплее и удобнее.

– Ну раз им так хочется перебраться в Греден могли бы продать свой замок и ехать! – Возмутился Кийр, – купить хороший дом или имение там нетрудно. Да и король Нирата охотно принимает состоятельных людей, а у Саффинов янтаря в сокровищнице сотни коробов. Можно открыть ювелирную мастерскую и жить на юге.

– А ты не хочешь? – Испытующе глянул маг.

– Я спрашивал Синичку, – откровенно признался король и его взор потеплел, – она не хочет. Скучает по родине.

– Ну и хорошо, – мягко улыбнулся Анвиез – но если однажды передумаешь – не изобретай сложных планов. Просто шепни Олзену. Мы решим это быстро и тихо.

– Понятно, – кивнул король, а чего тут не понимать?

Магам проще посадить на трон кого-то подходящего, чем потом расхлебывать заварушки, устроенные воинственным правителем вроде Саффинов. И похоже, так они уже и делают. Вот не зря ему казались странными внезапная болезнь короля Нирата и пожар в гареме Илюркского султана, из-за которого он лишился тысячи женщин и трона.

Ладья сбавила ход и Кийр сразу узнал тоннель, по которому они летели, почти плыли, едва не касаясь пола.

Это центральных проход, ведущий от главных ворот к просторным пещерам, служившим когда-то подземным поселкам площадями. Рыночными, или ремесленными, теперь трудно сказать, но сейчас они служат молодым нордвинам тренировочными залами. По стенам развешены сети и корабельные снасти, через узкую часть протянут канат. А пол щедро застелен сушеной морской травой, лекари ругаются, если горячие парнишки, спешащие похвастать ловкостью, ломают себе руки или ноги.

– И твердо помни главное, – оглянулся Олзен, когда ладья замерла перед закрытыми створками ворот, – ни перед кем отчитываться ты не обязан. Твой отец никому не позволял собой управлять, тем более упрекать или давать непрошенные советы, за то и уважали.

– И не позволяй отцу даже малейшей попытки выразить недовольство твоим выбором, – веско добавил Анвиез, – иначе снова останешься без любимой.

– Лучше сразу обрадуй его, – с усмешкой посоветовал жрец, – поздравь с обретением внука. Он ведь давно намекал? Вот пусть и радуется. И попроси Роби показать своих зверей, это его мигом усмирит.

– Вы что-то знаете? – понял король, и без этих советов готовый перегрызть горло любому, кто косо глянет на его синичку.

Он и сам уже представил встречу жены с уверенными в себе обитательницами замка и заранее мысленно построил их в три ряда и отправил дергать крапиву на полотна.

– Ничего особого… – фыркнул пренебрежительно Олзен, – твои враги тебя потеряли и подняли панику.

– Но если желаешь… – вроде невинно предложил магистр.

А Кийр вдруг ясно осознал, вот он, его шанс найти всех врагов и сберечь от их новых происков Синичку и сына. А заодно обрести надежную защиту и помощь своим подданным. Успел все обдумать и принять не на веру, а разумом, что столько выгоды и бескорыстной поддержки не принесет ни один союз ни с одним королем.

– А разве я еще не согласился? – насмешливо прищурился король, тоже умевший играть в эти игры, – мне казалось, раз мы летим в этой огромной шлюпке, а не едем на конях, то все ясно без слов. Но если требуется расписаться кровью или выпить ритуальное зелье – я готов.

– Тогда держи переговорный амулет, – усмехнулся магистр, – и не делай удивленное лицо, если я скажу твоим подданным что-либо крамольное.

– А я бужу Гасси и Робинта, – предупредил Олзен, снимая полог тишины.

Ворота медленно распахнулись, впуская в главный проход сиянье погожего дня и ладья неспешно выплыла наружу и двинулась в сторону дворца.

Гомонящая у крыльца толпа нарядных знатных лэрдов, королевских советников и чиновников не сразу заметила ее появление, зато ничего не укрылось от глаз стоящих на стенах арбалетчиков и воинов стражи. И их нового командира, Фальтена, бывшего прежде учеником и заместителем Чендера. Щелкнули взводы, направляя в ложе болты, блеснули в ожидании приказа выхваченные из-за спин короткие копья. Однако Фальтен пока медлил, вопросительно поглядывая на обожаемого учителя.

Сам новый главный советник незыблемой скалой перекрывал проход на крыльцо и что-то негромко и веско вещал ранним посетителям. Позади него, так же уверенно расставив ноги, возвышался бывший король, с мрачной ухмылкой наблюдавший за происходящим.

– Пора, – сообщил жрец и крыша над передней частью ладьи открылась, как обычное окно.

– Что здесь происходит? – Встав во весь рост громогласно осведомился Кийронд, озирая толпу недовольным взором. – У нас праздник или пожар? Почему вы не на своих местах?

– Ваше величество! – обрадованно выдохнул кто-то, и тише добавил, – а говорят, вы сбежали.

– Кто именно такое сказал? – ледяным тоном произнес король и перевел мрачный взгляд на Чендера, – главный советник, надеюсь ваши люди запомнили всех смутьянов, пытавшихся посеять панику?

– Но вас не было два дня… – недовольно процедил один из лэрдов, старший брат того самого Баггерта из рода Саффинов.

– А по какому праву вы следите за мной и проверяете, чем я занят? – оскорбленно взревел Кийр, – Может, еще придете завтра и заявите, что король должен писать вам отчет за каждое посещении отхожего места? Фальтен, отправьте его в камеру за оскорбление своего короля недоверием и подстрекание к саботажу моих указов. Я ведь запретил слоняться без дела по городу и замку во время весенне-летних работ.

– Только попробуйте… – злобно огрызнулся лэрд Саффин, выхватывая боевой жезл, – все с дороги!

– Ну и наглец! – возмущенно объявил наблюдавший за ними Анвиез и с усмешкой вальяжно повел рукой.

Жезл вырвался из рук лэрда и послушно перелетел к магу, а сам подстрекатель замер на месте с раскрытым в немом крике ртом и потрясённо выпученными глазами.

Притихла ошеломленная толпа, заинтересованно приподнял бровь лэрд Тамболд, отец Кийронда. Лишь Чендер невозмутимо усмехался, наблюдая как стоящие у крыльца стражи, опомнившись первыми, ринулись связывать мятежнику руки.

– А кто такой король? – Внезапно звонко осведомился Роби, которому Кийр вечером полчаса объяснял, что теперь он свободный человек и может говорить все что пожелает и когда вздумает.

Обе брови бывшего правителя изменили форму, вопросительно изогнувшись, а в его глазах жарко полыхнуло круто замешанное на робкой надежде изумление.

– Так у нордвинов называется правитель, – на богаррском наречии пояснил малышу жрец, – и это твой отец.

– Султан? – хмурясь, переспросил тот.

– Король! Это выше султана, – подмигнул ему Кийронд и шагнул из ладьи через распахнувшуюся дверцу.

Подхватил сына на руки, второй рукой бережно приобнял жену и решительно повел ее вверх по ступеням.

– Сейчас я познакомлю тебя с дедушкой, – объяснял король сыну, с умилением разглядывая порозовевшее ото сна личико, – он давно этого хотел.

– А где он? – заинтересованно покрутил головой Роби.

– Вот, – остановился перед отцом Кийр, – твой собственный дед.

– Нет, – поглядев на замершего в ожидании Тамболда, помотал головой ребенок, – это не дедушка. Дедушки все старые.

– Да? – задумался король, – но иногда и такие бывают.

– У нас дедушкой называется отец твоего отца, – тихонько подсказала сыну Гасси, – и он не обязательно должен быть старым.

– А у тебя тоже есть отец? – Заинтересованно уставился на Кийра малыш.

– У всех бывает, – с облегчением подтвердил тот, – вот этот – мой. Покажешь ему свои щиты?

Вчера вечером, после ритуала и праздничной трапезы, получив в свое распоряжение две просторные комнаты, счастливый молодожен выяснил, что до встречи с барсами его сын создавал щит по образу черного степного волка. Или серой песчаной рыси, которую вместе с другими животными видел в клетках султанского зверинца.

– Все? – справился Роби, еще слегка неуклюже слезая на крыльцо с рук склонившегося Кийра.

– Сколько захочешь, – ободряюще улыбнулась ему мать, хорошо знавшая, как сильно ценится у её сородичей умение закрываться защитными коконами.

– Чем больше, тем интереснее, – поддержал ее поднявшийся на просторное крыльцо Анвиез.

На миг оглянувшись, король обнаружил на месте уже растаявшей ладьи внушительную кучу плетенных из тала ящиков, корзин и мешков из конского волоса, источающих тонкий аромат спелых овощей и фруктов.

Решив, что никуда они пока не денутся, снова взглянул на сына, и увидел рядом крупного черного волчонка, который с интересом принюхивался к Чендеру.

– Красавец, – протягивая внуку ладонь одобрительно произнес Тамболд и ошеломленно замер, когда рядом с его пальцами звонко щелкнули белоснежные клыки.

А в следующий момент волк начал сереть и укорачиваться, превращаясь в почти взрослого рыся. Повел лобастой головой из стороны в сторону и вдруг уверенно шлепнул передней лапой по сапогу главного советника.

– Да там всего лишь шкурка от окорока, – сконфужено пробормотал Чендер, – я собаке нес. Ну и нюх у него!

Рысь разочарованно отпрыгнул, неуловимо встряхнулся и вмиг словно подрос, становясь пушистым снежным барсом.

– Такой малыш, а уже три щита… – восхищенно произнёс кто-то из толпы.

– Молодец, – снова похвалил бывший король, достал из кармана тонюсенькую первую морковку и поманил барса к себе, – ну иди к дедушке?

Барсенок пренебрежительно фыркнул, оглянулся на отца и, решительно поднявшись на задние лапы, положил передние на его колено. И снова на миг замер, подернулся легкой дымкой и победно замер перед Тамболдом белым медвежонком.

– Очень хорошо, сынок, – склонившись к его мордочке, заговорщицки подмигнул Кийр, – а теперь иди к дедушке, он у нас хороший.

Медвежонок задумчиво посопел, посмотрел отцу в глаза, и решительно шагнул к старому королю, напряженно ожидавшему его решения.

Тот облегченно выдохнул, ухватил внука за передние лапы, легко посадил себе на плечи и заманчиво предложил:

– Идем, осмотришь свой дом.

Глядя им вслед Кийр довольно усмехался, точно зная: с этого момента его отец предан первому внуку окончательно и бесповоротно. И теперь беспрекословно примет его Синичку, и никому не позволит усомниться в ее статусе.

Вспомнив про спутников, король приостановился с радушной улыбкой распахнул перед ними во всю ширь двери и громогласно объявил:

– Мой дворец ждет вас, дорогие гости!

– Благодарим, но позволь сначала распорядиться подарками? – так же громко ответил магистр, и махнул рукой в сторону привезенного груза.

Несколько сундуков и большая корзина с крышкой тотчас птицами перелетели к нему и повисли рядом, но указывал Анвиез не на них, а на остальную гору ящиков и мешков.

– Лэрд Чендер, – мгновенно осознал свою оплошку король, – прибывшие с нами гости из соседней страны привезли в знак крепкой дружбы подарки для наших ребятишек и женщин, которые только ждут детей или уже кормят малышей. Это первые фрукты и овощи и их нужно поделить так, чтобы не осталось обиженных и ни одной ягодки не попало тем, кто может купить хоть корзину у Богаррских купцов.

– Будет сделано, ваше величество, – взор главного советника блеснул сталью и король решительно двинулся дальше.

Можно не сомневаться, люди Чендера и сами не возьмут ни яблочка и другим не позволят.

– Это только первая партия, – невозмутимо возвестил шедший позади магистр, и Тамболд, что-то объяснявший внуку в просторном тронном зале, расположенном сразу за входными дверями, не выдержав, оглянулся.

– А расплачиваться чем мы будем?

– За подарки – ничем. А потом решите сами, чем вам проще. Мы договор заключали не из-за выгоды, а ради мира и покоя для жителей обеих стран.

– Какой договор? – излишней поспешностью выдал свой жаркий интерес к происходящему бывший король.

Или не счёл нужным его скрывать?

– Обычный, о дружбе и сотрудничестве, – невозмутимо сообщил дошедший до лестницы Кийр, – хватит сидеть в норе, как испуганные суслики, пора объединяться с хорошими людьми, пока плохие не обнаглели окончательно и не развязали свою грязную войну. Им ведь ради власти и выгоды чужих жизней не жаль.

Подхватил жену на руки и понес наверх.

– А куда вы идете? – заинтересовался Робинт.

– В свои комнаты, – приостановившись, спокойно объяснил ему отец, – твои рядом с нами. Ты ведь уже не маленький.

– Да, – подтвердил малыш, точно знавший что в гареме мальчиков с четырех лет забирают у матерей и отправляют на мужскую половину. – А я маму больше не увижу?

– Роби! – выскользнув из рук мужа, Гасси раненой птицей слетела к сыну, упала рядом на колени, и обвив руками, крепко прижала к груди, – как ты мог так подумать? Тут нет гарема, и дети всегда живут рядом с матерями. Только спальни отдельные. У тебя же будут игрушки, книжки и Рат.

– А мы его не забыли? – спохватился малыш.

– Разве твоя вторая мать нам позволила бы? – с укоризненной улыбкой осведомился Анвиез.

– У меня теперь есть вторая мать, приемная. Меня ей султан подарил. – Похвастался деду Роби, не замечая, как взбухли, заиграли на скулах старого короля тугие желваки, а во взгляде плеснулся ярый гнев. – Ее зовут лейда Ильда и у нее есть Рис и Рита. А мне она подарила Рата… мы с ним очень похожи, когда я надеваю щит барса.

– Герцогиня лейда Энильда Тайгердская, купила ему на память детеныша снежного барса, – тихо пояснил отцу король, легко поднимая на руки жену и сына.

– Давайте подвезу, – предложил магистр, создал ладью и сгрузил в нее сундуки с приданым.

Вчера, собираясь в Бобры, его жена вместе с сестрами скупили все подходящие наряды и детские вещи в двух самых крупных магазинах Лидмора.

Король уже привычно усадил семью и сел сам, затем оглянулся на Тамболда, – ты с нами?

– Ну куда же я теперь денусь, – с многозначительной усмешкой подтвердил тот, устраиваясь рядом с магом.

Глава 28

– Анви? – Сонно спросила его любимая и снова уснула, крепче прильнув к прохладному плечу.

– Я, счастье мое, – нежно шепнул он, мановением пальца запирая окно, в которое минуту назад влетел на самой маленькой ладье.

Одному много места не нужно и магии уходит в разы меньше. Тем более в Нордвиге, королевстве нордвинов, источники довольно мощные, и за несколько часов, проведенных в гостях, магистр сумел полностью восстановить резерв. Хотя и тратить пришлось, не жалея.

Сначала на чистку покоев для Робинта, в которые слуги давно позабыли дорогу, потом на установление надёжной защиты. И в комнатах малыша и в покоях королей. Там была какая-то, но Анвиез счел нужным сменить.

Чтобы ни одному злодею не удалась никому навредить, пока в замок едут магистры, решившие стать первыми хранителями прохода. Комнаты белые братья получат в королевском дворце, а дежурить в лабиринте будут по очереди. Для этого у двери в бывший прежде тайным проход давно вырублена удобная и просторная келья со всем необходимым.

Но сразу показывать ее королевской семье Анвиез не стал. Пусть считают, будто маги устроили караулку с помощью заклинаний… иначе обидятся, заподозрив, будто их вели к этому расчетливо и хладнокровно.

И попробуй им объяснить, что абсолютно невозможно нескольким сотням магистров проследить одновременно за всеми ближайшими правителями и их друзьями, врагами, взбалмошными отпрысками и фаворитками. А потом просчитать, к чему приведут их поступки с отсутствием всяческой логики, порой потрясающие до глубины души, и успеть приготовить все нужные ловушки и защитные заклинания или амулеты.

Лишь тот, кто сам не один год ломал голову над неразрешимыми загадками и искал спрятанные хитроумными врагами вещи и людей, осознает, как трудно достичь цели, если не знаешь, о чем говорят и о чем мечтают авантюристы всех рангов.

Вот и приходится вместо интересной работы или отдыха постоянно заниматься шпионской деятельностью. Ставить в укромных местах следящие и запоминающие амулеты, кастовать на зеркала заклинания сохранения изображений, и проверять на артефактах мелкие украшения и вещицы, найденные у преступников.

Как к примеру, у Миртанны, старшей сестры молодой королевы нордвинов.

– Ну, рассказывай, – с ожиданием смотрели на магистра собравшиеся за столом родичи и друзья, – наказали они ту гадину?

– Это сложный вопрос… – вздохнул Анвиез пододвигая ближе блюдо со сладкими пирожками.

Оказывается, всего за день можно пресытиться жирной мясной и рыбной едой и затосковать по овощным блюдам и фруктовым десертам.

– Может, послать вестника Олзену? – Ирджин, сделал вид, будто задумался, – он быстро пришлет отчет.

– Ему некогда, – буркнул магистр, покосился на жену, невозмутимо читавшую книгу, и решительно отставил тарелку. – В общем, дура она полная.

– Категорично, – признал Сабенс, поглядывавший в сад, где изредка мелькала на дорожках худощавая фигура его ученика.

Верховный магистр последовал совету и привез его во дворец герцога, вместе с приемными сыновьями Анвиеза. Именно они показали парнишке башню, где до недавнего времени жил магистр, его рабочий кабинет и скромную спальню, точно такую же, как у его ученика и у камердинера. А теперь Луис осматривал парк, и, судя по мрачной рожице и накрепко стиснутым губам, о чем-то упорно размышлял.

– Согласен, – вздохнул Анвиез, – но иначе не скажешь. Её обманывали… подло и жестоко, пользуясь ее простотой, доверчивостью и абсолютным неумением рассуждать логически. Это длилось с тех самых пор, как внимательные и недобрые глаза заметили растущую тягу принца к скромной и нежной Гассинии. Им не мешали, а вот Миртанну постоянно травили, тонко и изощренно. Иногда высказывали наивное удивление, почему принц не замечает ее яркой и здоровой красоты, а смотрит только на хрупкую младшую сестру? Походя притворно сочувствовали, сетовали на мужскую слепоту, или советовали одеться понаряднее. Изредка давали взаймы на новое платье, либо просто «дарили» якобы ненужные вещицы. Туфли, шали, перчатки. Зачастую к подаркам незаметно прилагались следящие амулеты, замаскированные под пуговицы или пряжки. И потому ни один её шаг не оставался без присмотра, подлецы опасались, как бы девушка не раскаялась и не призналась сестре в черной зависти и попытках разрушить ее счастье. Но их намеки упали на благодарную пользу, глуповатая Миртанна искренне верила, что самое главное в девушках это – пышность и упругость форм и крепкое здоровье.

– Приятно же думать, будто все мужчины настолько глупы, – презрительно фыркнул Дарвел, – что готовы жениться даже на големе, если он будет махать коровьими ресницами и поражать теми самыми формами. А мне хочется напомнить им поговорку, если человеку просто холодно, можно купить жаровню, если скучно – то попугая. А вот если он мечтает прожить жизнь с любимой, придется искать ту, рядом с кем начинает петь душа.

– У нордвинов иногда в шутку говорят, ищи жену, с которой не холодно зимой и не голодно весной. Но это не о внешности а об умении прясть и вязать теплые вещи и готовить сытные блюда из самых простых продуктов, ведь к весне в погребах разносолы заканчиваются. – пояснил Сабенс, – так как вы её наказали?

– Никак, – огорченно скривился Анвиез, – она сама себя наказала. Едва увидела Гасси рядом с королем и сыном – все поняла и накинула щит с образом горного медведя. А о том, что на ней уже был подчиняющий амулет – в ярости забыла, хотя все знают, что смешивать разные виды магии чревато непредсказуемыми результатами. Иногда, по счастью, крайне редко, получаются заклинания, у которых нет отмены. А ей не повезло. Теперь она медведь… с человеческим разумом и потому особо опасный. Заперли в железной клетке, хотя и просторной. Пока лето – посидит там. Еду дают, воду наливают, соломы насыпали. К холодам собираются построить избушку с огороженным решеткой двориком. Но это уже их заботы.

– А нельзя ее выпустить где-нибудь на необитаемом острове? – жалостливо охнула лейда Цинния. – оставить еды и теплый шатер?

– Увы. Как ударят сильные морозы, море встанет. И никто не поручится, что озлобленная мстительная медведица не вернется и не начнет нападать на людей. Мы предложили увезти ее в Бен – кале, там есть теплые пещеры закрытые решетками. Маги попытаются распутать заклятье. У нас не получилось. Она непрерывно собирает магию и кокон, запертый амулетом, все время крепнет.

– А те, кто ее настраивал? – вспомнила Кора.

– Саффины. Очень желали получить королевский дворец и безраздельную власть. Но действовали не сами, а с помощью любовниц. Некоторые придворные дамы и служанки оказались весьма падки на украшения и дорогие подарки. Всех их мы нашли… они топили друг друга с азартом легавых. И теперь так же дружно чинят сети и перебирают рыбу. В Нордвиге законы на порядок суровее, чем у нас, в Нирате. Там, если пошел против короля – будь готов вернуться к ремеслу прадедов, и стать рыбаком или охотником.

– Значит и Саффины вернулись? – заинтересовалась Лиата.

– Они потеряли все… замок, имения, казну и титул. Но выбрали не честный труд, а изгнание. Ушли в Греден, там у них предусмотрительно выкуплено имение на преданного слугу. Но пусть не думают, что легко отделались и смогут снова начать плести интриги. Мы тоже заранее купили в тех местах домик… и будем присматривать. Тем более Кийр собирается заключить с земледельцами Гредена дополнительные сделки на закупку зерна, коровьего масла и сыра. Ими король намерен расплачиваться за наши фрукты и орехи.

– А самоцветы? – справился Дарвел.

– Самоцветы мы больше не продаем, – категорично заявил его тесть.

– Об этом я уже слышал, – озадаченно нахмурился герцог, – но не пойму, почему? Ведь продавать камни очень выгодно.

– Отнюдь, – возразил Грозби, – необработанные камни, особенно не самые крупные, идут мерками. И хотя цена вроде неплоха, но в десятки, а иногда и в сотни раз менее, чем за обработанные камни. А у нас зимой большая часть населения мается бездельем. Многие из них с удовольствием сядут к ювелирному станку. Это дело принесет огромные прибыли, особенно теперь, когда в долину едут маги. Мастера будут делать заготовки на заказ, а маги вливать энергию и заклинания и продавать амулеты. Люди станут жить богаче, а герцог получит больше налогов и построит новые школы и лазареты.

– Вы меня потрясаете, лэрд Грозби, – с чувством выдохнула Вильдиния, – и я чувствую себя перед вами очень виноватой… за то, что не рассмотрела раньше.

– Ты и меня не рассмотрела, – тихонько вздохнул Таубен и тут же поправился, – но я не обижаюсь, сам накуролесил.

– Я тоже не сумел вовремя подстелить соломки, – с грустной усмешкой кивнул ему советник по промышленности, – но как говорится, за одного битого дают двух небитых? Значит теперь мы стоим вдвое дороже.

– Благодарю, лэрд Грозби, – проникновенно заявил генерал, и хитро ему подмигнул, – вы пролили целебный бальзам на мою душу.

– Дошутишься, – задумчиво проворчала Вильдиния, – будешь стоять семь лет у ворот обители, пока сын не подрастет.

– А почему именно семь? – возмутился ее муж, – и откуда там взялся сын? Вообще о каком сыне идет речь? Вилия? Ты почему молчишь? Ильда! Скажи старому другу… что это за шутка такая?

– А ты не знаешь? – с интересом уставился на него Сабенс, – все сильные целительницы сразу чувствуют… что станут матерью.

– Какой матерью… – генерал растерялся так сильно, что забыл про кружку со взваром, которую держал в руке и едва не уронил себе на колени.

Кто-то из магов ловко перехватил ее воздушной плетью и поставил на стол.

– Такой же, – мягко улыбнулась ему Ильда, – каким ты будешь отцом. Я очень рада за вас, Таубен, вы для меня давно родные.

– Но при чем тут отцом… – еще никак не мог поверить генерал, хотя обычно был очень сообразителен и схватывал все на лету, – детей сразу не бывает…

– Дайте ему вина, – бросил лэрд Грозби, и серьезно уставился на Таубена, – не волнуйся так, дружище. Твой тоже появится только через девять месяцев… просто он уже есть. Чувствует она, понимаешь?

– Но не ребенка, – уточнил Анвиез, покосившись на жену, увлеченно читавшую очередной том, – а изменение магических потоков. Все магини это чувствуют с первой декады. Потому и стараются в эти месяцы не кастовать ничего особо затратного, чтобы не ущемить ребенка.

– Мне Ильда об этом уже рассказала, – отстраненно сообщила Лиатана, не поднимая взора от страниц.

– Это хорошо, – едва заметно растерялся Анвиез, но сразу же нацепил маску невозмутимости.

– Так значит… – проверяя себя, пробормотал генерал, – через девять месяцев? И кастовать нельзя? Выходит, никаких пациентов тоже нельзя?

– Анви, – огорченно осведомилась Вильдиния, – ты решил стать моим врагом?

– Я же сказал четко – ничего затратного! – возмутился магистр.

– А откуда ему знать, какое затратное, а какое – нет? – резонно осведомилась глава целительниц, – он же теперь на воду дуть будет!

– Не буду, – нежно глядя на нее, заявил Таубен, – но охрану на воротах поставлю. Ты имеешь право на отдых. А поскольку в долине теперь будут жить белые маги, то мотаться по всем окрестным городам твоим сестрам больше не придется.

– Я вообще собиралась распределить их по лазаретам, – с непривычно мирной улыбкой сообщила ему Вильдиния, – и попросить магов, чтобы взяли под опеку хотя бы по одному лазарету. Не каждый день и не постоянно… лишь в самых тяжелых случаях. А себе думала оставить только жалобы и просьбы… но, если ты начнешь командовать мной как солдатом и ставить охрану, придется ребенку расти без отца.

– Вилия! – открыто глядя в побелевшие от гнева глаза подруги и наставницы, с нажимом произнесла Ильда, – замри. И выслушай меня, прошу. Он неправ… но не во всем. Но вина в этом не только его. Я могу сейчас все объяснить и доказать… но не буду. Скажу главное… у меня сердце пело, когда я смотрела на вас там, в храме. Это было так правильно…что вы нашли в себе силы переступить через все обиды, через годы боли и разлуки… и нашли счастье. Мы все его видели, ощущали, оно сияло в ваших глазах… согревало вашими улыбками, соединенными руками… И плод этого союза, этого тепла, этого счастья… уже есть… он растет, идет к вам… умоляю, не лишайте его ни отца, ни матери. Я только вчера проводила малыша, впервые за четыре года увидевшего отца… у меня до сих пор слезы наворачиваются при воспоминании об их встрече… Анви показывал нам в зеркале.

Она горько всхлипнула, и лишь в этот момент заметила, что как в кокон спрятана в объятья любимых рук.

– Прости, родная… я погорячился… – Таубен сорвался с места, схватил притихшую жену в охапку и стремительно понес прочь.

– Пора немного размять ноги, – отстраненно буркнул лэрд Грозби, подал руку вытирающей слезы жене и увел ее из столовой.

Остальные исчезли молча, и через некоторое время, оглянувшись, Ильда обнаружила, что они с мужем остались в комнате вдвоем. Даже слуги не заглядывали с предложениями десерта или горячего взвара.

– Как ты думаешь, – виновато шмыгнула носом герцогиня, – он что-нибудь поймет?

– Не волнуйся, счастье мое, – уверенно пообещал Дарвел, – еще как поймет. Я сам ему объясню… как нужно разговаривать с любимыми женщинами. Честно сказать… даже представить не могу, что бы ты могла сказать в его оправдание.

– Многое, – нежно улыбалась любимому Ильда, – но не в оправдание, а в пояснение их стычек. Он ведь привык всеми командовать, все держать под присмотром, всех проверять… и Вилия, хотя и деликатнее и мягче, тоже глава. И тоже привыкла что все делают так, как она решит. Но однажды мы с ней заблудились, и каждая тянула в свою сторону, считая свой выбор верным. Мы спорили… она пыталась переубедить, приказать… но я настояла и оказалась права. Тогда Вилия и дала мне право сказать «замри» если увижу, что она идет не туда.

– Да… нелегко им будет ужиться, – подумав, признал герцог, – но я хотел спросить о другом… ты ведь тоже почувствуешь…

– Конечно… – она обвила руками его шею, даря быстрый поцелуй, – даже не сомневайся. Ты узнаешь первым и не при всех. Но должна сказать тебе честно, когда это случится зависит не от меня и не от тебя.

– Как это… а от кого?

– Сейчас объясню… мы уже поговорили об этом… и решили, что нашим детям лучше всего расти вместе. Но Анвиез пока считает Лиату слишком молодой, хотя сама она очень хочет ребенка. – Ильда виновато глянула на мужа и тихонько вздохнула. – вот мы с Корой и ждем пока она его убедит.

– Как это ждете… – начал было Дар и сразу смолк, сообразив, как похож в этот миг на растерявшегося Таубена. Хотя прекрасно знает, что знахарки могут распоряжаться своим телом по собственному усмотрению.

– Значит, Вилия хотела этого ребенка, – пришло к нему запоздалое понимание.

– Очень. Ей ведь не двадцать. И детей она просто обожает… потому я и напомнила ей про Роби. Хотя это и нечестный способ… но не смогла придумать, как иначе остановить их ссору.

– Главное – остановила, – вынес вердикт ее муж и задумчиво осведомился, – а чем мы будем сегодня заниматься?

– Магией, – вспомнила Ильда, – у нас же сейчас урок! Анвиез, наверное, уже ждет.

Однако их учитель в этот момент решал неожиданно возникшую задачку. Не сложную, но достаточно деликатную.

– Звездочка моя, – осторожно спросил он, доставив жену в их общие комнаты, принадлежавшие прежде ей одной, – а почему ты спрашивала Ильду? Вернее, я хотел понять, почему ты вообще об этом задумалась? И разве я сам не мог тебе объяснить?

– Прости, – отодвинув книгу, улыбнулась ему жена, – но такие вопросы мне удобнее выяснять с ней. Хотя я ничего не спрашивала… просто мы тогда говорили о детях.

– С кем? – не понял магистр.

– С сестрами. Ирджин мечтает о сыне. Нет, прямо не говорит… вообще молчит, но мы заметили, как он смотрит на малышей. Думаю, Дарвел тоже не отказался бы… – Лиата смущенно усмехнулась и неожиданно сообщила, – но никто не знает, что мы уже решили воспитывать детей вместе.

– Странно… – помолчав, удрученно сообщил магистр, – я всегда считал себя сообразительным. Но сейчас понимаю, насколько глубоко ошибался.

– Нет! Не говори так! – Лиата мгновенно оказалась у него на коленях, прижалась, осыпала лицо нежными поцелуями, – ты умный, внимательный, добрый и чуткий…

– Радость моя… – Анви плавился от счастья в пламени любви и нежности и больше не было в мире ничего и никого, кроме них двоих. Но где-то на краю сознания, отвлекая, упорно мельтешил невыясненный до конца вопрос, тревожа, сердя и подталкивая к поиску ответа, – и все же… звездочка моя… поясни, чьи дети?

– Наши… – розовея, смущенно шепнула она, – мои и твои… и Ильды и Коры…

– Но ведь у них… – засомневался в своих выводах магистр, – еще нет детей?

– И пока не будет, – с почти незаметным вздохом подтвердила Лиата, – они подождут нашего. Понимаешь, как выяснилось, ни одна из нас не готова подпустить к своему ребенку чужого человека. Даже самого умелого и доброго. Никто ведь не знает, что хуже, если няня останется просто равнодушной служанкой, безразличной к ребенку, или полюбит его и он привяжется к ней в ответ. Ведь когда она уйдет, мой малыш получит душевную рану и будет тосковать. Но и это не главное… как объяснила Ильда, в обители они всегда стараются поселить рядом женщин с близкими по возрасту малышами. Детям интереснее играть с одногодками, они быстрее начинают разговаривать, более смелые и открытые.

– Да… – ошеломлено взирал на жену магистр, – мы тоже это знаем. Однако ты еще слишком молода, радость моя. Мне очень хотелось, чтобы ты пожила спокойно, без забот… гуляла, развлекалась… ну и занималась развитием дара. Научилась ставить щиты, водить ладью… тебе многое доступно.

– Но я же не спорю… – кротко шепнула она, – И ни на чем не настаиваю. Девочки тоже все понимают. Нам пора ехать на урок?

– Да, пора, – с неожиданной досадой вздохнул её муж, но уже создав ладью, вдруг вспомнил еще одну тонкость, – а Дарвел с Ирджином знают о ваших планах?

– Пока нет, – устраиваясь на сиденье, ответила Лиата и невозмутимо добавила, – Дарвел о ребенке пока помалкивает… но, если спросит, Ильда ничего скрывать не станет.

– А Кора? – просто для порядка справился магистр.

– Тоже.

Стало быть, отчетливо осознал Анвиез, теперь именно от него зависит судьба трех еще призрачных, но уже желанных и горячо любимых малышей. И смешно даже пытаться лукавить с самим собой, заявляя будто ему не хочется прижать к груди теплое, родное существо, взирающее на него с безграничным доверием и бескорыстной любовью. Да он об этом уже тридцать лет мечтает, с тех пор как однажды душу замело промороженной поземкой бесприютного сиротства.

Глава 29

– Ну как там? – лея Пелия с тревогой смотрела на выскочившую из кабинета даму.

Весьма эффектную, нужно признать. Изящное лиловое шелковое платье с кружевами и жемчужными пуговками дополняла модная маленькая шляпка с розовыми цветочками.

– Ужас, – поджав губы, буркнула лейда, пролетая мимо, – она совершенно не разбирается в нашем деле! Где это видано! Как детям удобно!

Возмущенно засопев, отвергнутая претендентка выскочила из приемной, попытавшись посильнее хлопнуть дверью, но та не поддалась, закрываясь издевательски неспешно и мягко.

Лея Пелия обреченно вздохнула, одернула рукава и на негнущихся ногах прошла в кабинет, над которым висела серебряная табличка – «Советник герцога Дарвела Тайгердского по образованию светлая лейда Лиатана Лоуденс».

За высоким письменным столом, удобно устроившись в мягком кресле, читала толстенную книгу хорошенькая юная девушка.

– Садитесь, – отодвинув том, предложила она Пелии, – и расскажите какие правила вы хотели бы завести в своей школе.

– Но я не открываю школу… – еще сильнее растерялась молодая женщина, одетая простенько, но строго и опрятно, – я учу детей младшего возраста.

– Сколько человек должно быть на вашем занятии?

– По правилу…

– Правила я знаю, – бесцеремонно перебила лейда советница, – сейчас меня интересует ваше мнение.

Пелия глядела на нее недоверчиво, до сих пор она не встречала попечителей школ, которых волновало бы мнение учителей. И подозревая, что ее проверяют непонятно на какие качества, все же рискнула ответить честно.

– Если детям по шесть лет, то четыре-пять, но не более шести. А если семилетки или старше – то можно и десять, они не так устают и требуют меньше внимания.

– Хорошо, – почему-то обрадовалась советница, – теперь расскажите правила, о каких вы хотели бы предупредить родителей ваших учеников. К примеру, нужно ли шить одинаковую форму и какого цвета? Какие делать прически, сколько уроков и каких должно быть в день? И учить ли детей бегать и прыгать или танцевать? Ну и давать ли им завтрак?

– Я против формы, – точно зная, что копает себе яму, тихо сообщила Пелия, – и одновременно против дорогих, вычурных и ярких нарядов. Дети должны быть одеты в простые, недорогие вещи, и удобную легкую обувь. А волосы собирать в простые прически, так, чтобы они не свисали на глаза и не цеплялись за мебель и вещи. В первые дни самым маленьким достаточно двух уроков и стакана взвара с пирожком. Через месяц можно добавить еще один урок. К зиме – еще один. Завтрак должен включать взвар, булочку и горячее блюдо, если можно лучше на выбор. Некоторые дети едят не все продукты. Деньги на завтраки должны собирать родители, бедным покупает попечитель. Бегать и прыгать детей учить не нужно… они и так это делают постоянно. А вот танцы – обязательно, каждый день по четверти часа перед первым уроком, вместо разминки. Они улучшают осанку, умение лавировать и держаться с достоинством.

– Отлично, – светлая лейда просто сияла, – вы приняты на должность инспектора. Ваш стол в соседнем кабинете, из приемной дверь направо. Где вы живете?

– Пока в трактире… – не веря своим ушам, растерянно бормотала лея, – я не знала… устроюсь или нет.

– Тогда получите документ на комнаты в пансионате для герцогских служащих. Там есть горничные и кухарка, которая готовит самые простые блюда и ставит в холодный шкаф. Или буфет. Все это бесплатно, в награду за сложность работы. – лейда Лиатана подписала листок и подала Пелии, – займите стол, оставьте на нем записку и поезжайте за вещами. Дежурная коляска стоит справа у крыльца. И не стесняйтесь требовать у кучера помощь, это его обязанность.

Пелия молча кивнула и тихонько шмыгнула за дверь, не зная, чего ей хочется больше, смеяться от радости или немножко всплакнуть.

– Ну как? – с тревогой смотрела на нее очередная претендентка. – ужас?

– Нет… – еще робко улыбнулась новая чиновница герцогского управления образованием, – меня приняли.

И уверенно открыла дверь в соседний кабинет.

– Лиата! – возбужденный голос Коры ворвался в ухо её сестры и та немного отодвинула рожок.

– Я тебя слушаю.

– Мы летим к тебе. Прямо сейчас. Женщины Сабенса никак не могут решить, нужно учить детей или нет. Ты же сможешь им объяснить, зачем детям грамота?

– А где Сабенс? – с сожалением закрывая книгу справилась Лиатана.

– Улетел со своей Айдель в Топри, выбирать дом, она хочет маленький, но с садом.

– А Луис?

– Он решил остаться в имении. С Зеноном. Учить его будет Ирджин. Мы подлетаем.

Дверь на балкон распахнулась и в комнату скользнула туманная ладья. Воздушная лапа бережно подхватила Лиатану, усадила на заднее сиденье и ладья исчезла из кабинета так же незаметно, как и появилась.

– Ну, как у тебя дела? – деликатно справилась Кора, уже знавшая, что найти учителей, пекущихся об учениках, а не собственном удобстве, оказалось намного сложнее, чем они предполагали.

– Нашла очень порядочную учительницу с нестандартным взглядом на школьные порядки, – похвасталась Лиата, – и взяла инспектором. Но дам ей еще и группу малышей, чтобы присматривала за коллегами. Хотя пока не знаю, где их брать. Представь, сегодня одна преподавательница, метившая на место директора школы, заявила, что учителя не обязаны волноваться, нравится ли детям черная форма. Главное – она дисциплинирует и не отвлекает детей от учебы. Ну и на ней не видно чернил и жирных пятен.

– Ты внесла её в черный список? – оглянулся Ирджин.

– Пока в серый, к малышам таких и близко подпускать нельзя. Но потом еще проверю.

– Снова сама?

– Нет, у меня уже два инспектора, – улыбнулась Лиата.

Надеюсь, к весне найдешь еще, – подбодрила сестру Кора, и сообщила, – Я тоже присматриваю.

– Тебе легче. Мало того, что Вилия трех монахинь прислала, еще и сводников обязала отчитываться за каждую девушку.

– Я им еще и премии выдаю, – невозмутимо поддакнула Кора, – за сведения о беспризорниках и детях, которых сдают внаем. Кстати, мне понравилась женщина в в обители, куда мы временно поселили сирот. Очень добрая и внимательная, прежде работала гувернанткой.

– Нужно слетать, посмотреть, – тотчас решила Лиата, – а еще я решила набирать подходящих по характеру и душевным качествам грамотных женщин и обучать. Пусть сначала просто помогают опытным учителям, потом будет видно. Пелия, которую я взяла инспектором, сказала что в группе шестилеток должно быть четверо или пятеро, но не больше шести. И я с ней согласна, хотя в правилах написано пятнадцать – двадцать. Как может учитель уследить за такой толпой? Ведь нужно к каждому подойти, помочь, подсказать, да просто улыбнуться!

– Ты только не волнуйся, – озабоченно оглянулся Ирджин, – а то Анви сразу закроет суд на обед и примчится.

– Ну и пусть мчится, – счастливо улыбнулась Лиатана, – я не против. А преступники пока отдохнут. Потом ведь не удасться. Он сейчас всех отправляет мостить новую дорогу от белого ущелья до герцогских лабазов.

– Много они не намостят, – усмехнулся маг, – Жулики пошли мелкие. После того, как сыскари выловили контрабандистов, таскавших из Брандии запрещенные амулеты и артефакты, никого крупнее браконьеров и бузотеров не попадается. Ну вот и Анстор. Похоже, мы опоздали, я вижу Ильду с Даром.

– Это замечательно, – выходя из ладьи обрадовалась Лиата, и достала из кармана маленький томик, – я как раз хотела изучить некоторые тонкости строительного дела.

– А это тебе зачем? – поразилась Кора.

– В новой школе заканчивают второй этаж… мне не нравится ограда балконов… там слишком широкие дыры между стойками. Дети могут сунуть ногу или голову.

– Просто прикажи, чтобы поставили сплошные или кованые с мелким узором, – посоветовал Ирджин, оглядывая собравшихся на поляне у фонтана женщин в непривычно ярких платьях.

Хотя по фасону почти таких же, как на местных жительницах, зато вышивкой и отделкой сразу выдававших переселенок из султанатов.

Перед устроившимися на скамейках временными обитательницами именья в удобном кресле сидела о чем-то говорившая с ними Ильда. Не желая ее отвлекать, маг устроил жену в сторонке и кастовал заклинание слышимости.

– Вы им матери… – Слова герцогини звучали мирно, но веско, – а не хозяйки. В нашем герцогстве нет рабов. И никто никому не может быть хозяином. Поэтому запретить детям учиться вы не можете. Права не имеете лишить их тех преимуществ, которые дает человеку грамотность. И решать, способные они или нет – тоже не вам. Это проверят опытные учителя. И последнее – заранее искать ребенку ремесло тоже не стоит. Пусть подрастут, все посмотрят, все попробуют и сами выберут, кем хотят быть. Вам хочется видеть сына купцом, а у него возможно дар к ювелирному делу или садоводству. Пусть сам найдет свою дорогу. И не пытайтесь хитрить, потихоньку настраивать малышей. Я ведь могу за такое и наказать.

– За что? – вскинулась черноглазая женщина с тяжелой косой, спускавшейся чуть не до земли, – разве у вас не принято желать детям добра?

– Принято, – строго кивнула Ильда, – и это самое обычное чувство родителей. И вам никто не запрещает желать. И рассказывать детям, что хорошо и что плохо, за что дают титулы и именья, а за что отправляют мостить дороги. А вот командовать детьми как рабами, тащить в герцогство порядки султаната никому не позволено. Мы со своими самодурами боремся, и ваших законов терпеть не станем. И накажем за это любого. Поэтому ждите завтра учителей, и не обижайтесь, если они не досчитаются хоть одного ребенка. И тем более, если у детей вдруг разом расстроятся желудки.

С дальней скамьи поднялся герцог, подал жене руку и молча повел ее к Ирджину, уже создавшему туманную ладью.

– Вези нас в летний дворец, – велел он магу, когда поместье осталось внизу, – Анви тоже прилетит туда. Сегодня начали лов сига, Бремер отправил в именье поваров, будем есть малосольную икру и купаться. И так теперь будет каждый день после полдника, иначе вы совсем перестанете отдыхать.

– Я не смогу, у меня учителей не хватает, – не согласилась Лиата. – а претенденты не могут ждать очереди по нескольку дней.

– И не нужно, – заявил Дарвел, – ты просто неправильно выбираешь. Я уже поговорил с магами и Лэрдом Грозби, и нашел способ получше.

– А где ты видел папеньку? – Изумилась Ильда, – он же наблюдает за строительством крыши над нижней дорогой?

– Тесть приехал на денек проведать жену и посмотреть на вас, – доложил её муж, – Спрашивал, растолстели уже или нет.

– Шутник, – насмешливо фыркнула Ильда, – три раза был отцом и не помнит, что в два месяца еще ничего не заметно? Кто ему поверит? А что он посоветовал?

– Сказал, что нужно устроить претендентам одновременный экзамен по типу сита. – пояснил Дар, – Собрать всех в зале, где будут установлены небольшие непрозрачные кабинки, и пускать по одному человеку. Заранее нужно выбрать важнейшие вопросы и на каждый приготовить два ответа. Выходов из каждой кабинки тоже должно быть два. Выбрал первый ответ – иди налево. Выбрал второй – вправо. Там очередная кабинка и новый вопрос. Маги будут следить, чтобы никто не пытался вернуться, или сделают так, чтобы входная дверь не открывалась изнутри. На раздумья давать две минуты. Через пару часов все будут рассортированы. На тех, кого совсем нельзя допускать к детям и остальных в разной мере.

– Тогда первым вопросом нужно поставить, – сразу решила Кора, – могут ли учителя наказывать учеников за невыполненное задание? И если да, то как?

– Никак, – категорично ответила Лиата. – нужно выяснять, что ему помешало. И вообще это неверный вопрос. И метод ошибочный. Незачем учиться дома, для этого имеется школа. Если ребенку хорошо все объяснили и он повторил и запомнил, достаточно и уроков. Первым должен быть вопрос, что учитель должен утром выяснить первым делом?

– И каковы ответы? – заинтересовался Ирджин.

– Первый – помнит ли ученик задание прошлого урока? А второй – Хорошо ли ребенок себя чувствует? Или не болен ли он?

– Моих учителей никогда не волновало мое здоровье… – задумчиво вздохнула Ильда, – и я очень радовалась, когда начала ходить в бесплатную школу и жрец первым делом научил нас убирать головную боль и сушить промокшие вещи. Осенью по утрам часто моросит дождь или опускается густой туман.

– Значит над вопросами для претендентов будем думать все вместе, – твердо постановил Ирджин.

– А если не наберем своих учителей – продолжил Дарвел, – пригласим подходящих из соседних стран. Предложим хорошие подъемные и жилье. Детей должны учить добрые и умные люди, тогда из них не получатся разные Пангерты.

– И в нашем герцогстве больше не будет преступников, – мечтательно вздохнула Лиатана, оторвавшись от строительного справочника, – Анви возвращается из суда хмурый и усталый.

– С завтрашнего дня мы снова будем ему помогать, – пообещал ей герцог, – летний съезд градоначальников закончился, все вопросы решены и указы подписаны. Теперь постараемся как можно скорее разобраться с всякими жуликами и воришками.

Говорить о том, почему в долине так спешно строятся лазареты и школы, а сам он вместе с магами упорно мотаеся по городам и поселкам, спеша решить все проблемы и проверить жалобы и доносы, герцог не собирался.

Их любимые и сами это знают.

И наверняка догадываются, какой сказочно прекрасный и пышный праздник собирается устроить белый орден в один из весенних дней для самых знатных своих учениц в честь появления в их семьях нового поколения жителей свободного северного герцогства.

Конец книги.

Content

Вера Чиркова
Северное герцогство

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29