Сергей Ким

Орден геноцида

Глава 1

Иногда.

Ты внезапно понимаешь, что почему-то жив.

Иногда.

Ты удивляешься тому, что у тебя снова две руки.

Иногда.

Ты осознаешь, что ты на удивление хорошо себя чувствуешь, а вот твоя магическая клетка как-то резко ослабла.

Иногда.

Ты просыпаешься не в том месте, где заснул.

Иногда.

Ты просыпаешься не тем человеком, что заснул.

Иногда.

Ты просто замираешь, потому что чувствуешь – что-то не так.

Что-то не так, как обычно.

Не так, как должно быть.

С вами такое часто случалось? Зуб даю, что нет. Со мной вот тоже такого раньше не случалось…

До сегодняшнего дня.

…Удар ребром ладони по рукоятке затвора, и винтовка собрана…

Но когда рука почему-то не соскользнула с изогнутой рукояти, а натолкнулась на неожиданное сопротивление – меня и накрыло это чувство.

Чувство неправильности.

Настолько же сильное, насколько и нелепое.

Я даже для верности посмотрел на винтовку, хотя мог разобрать и собрать ее с закрытыми глазами.

Нет, ничего необычного – это было мое личное оружие. Драгунская трехлинейная винтовка конструкции князя Мосина образца тысяча восемьсот девяносто первого года, выпущенная в тысяча девятьсот втором, доработанная под магический дожиг в тысяча девятьсот шестом и подаренная мне на двенадцатилетие. Совершенно обычная, без дорогих магических усилений – просто хорошее и дешевое оружие, выстрел из которого не стоит пригоршни золотых червонцев.

Ну и откуда бы на ней взялась изогнутая рукоять, а? Откуда вообще могла взяться эта странная уверенность? Никогда такого не было, а тут почему-то должна была появиться…

Нет, не спорю – было бы удобно. А то из-за прямой рукояти, да еще и вынесенной прилично далеко вперед, и перезаряжать приходится, отрывая от плеча, и прицел телескопический не поставить – потому вынужден обходиться родным механическим…

Винтовка лежала в руках как чужая.

Как будто я взял ее впервые в жизни или после перерыва лет в тридцать…

Да что за хрень-то?!

Я в раздражении положил винтовку на стол и поднялся со стула…

Твою же…

Теперь еще и тело каким-то чужим ощущалось! Я как будто стал меньше и слабее… Но при этом появилась и какая-то странная легкость. Ну такая, будто бы ты много-много дней подряд плохо спал, сильно выматывался, не ел толком, а тут раз – и все сразу. И выспался, и отдохнул, и…

Хотя ситуация была, мягко говоря, настораживающая. Я, конечно, не очень-то суеверный, но когда имеешь дело с магией, то глупые суеверия уступают место довольно обоснованным дурным предчувствиям.

Которые имеют поганую привычку сбываться.

Подошел к висящему на стене зеркалу в массивной раме из мореного дуба, щелчком пальцев вбросил в амальгаму небольшую схему для запитки. Вгляделся повнимательнее и…

Ничего необычного. Во всяком случае Проявитель тьмы не проявлял, гм, ничего сверх обычной тьмы – ни порчи, ни сглаза, ни сдвинутой клетки… Да и когда бы я все это подхватить-то успел, а? За то время, пока решил почистить перед охотой винтовку, что ли? Да и посмотрел бы я на того, кто попробовал бы что-то наколдовать без спроса посреди усадьбы великих и ужжжасных магиков…

Задремал я, что ли, а? Вот и почудилась всякая ерунда, мать ее… Так ведь не дремал же.

Я задумчиво потер лоб – отражение в волшебном зеркале ответило тем же.

В Проявителе отражался худощавый парень с растрепанными волосами пшеничного цвета и голубыми глазами. Блондинчик, едрить-мадрить. Белокурая бестия. Отрыжка древнего саксонского клана, шестнадцати лет от роду…

И главное – все это внешнее благолепие не портят красные глаза, как, например, у дяди. Нет активного фамильного дара – нет последствий.

Хотя после сотен лет службы близ Арафа – пусть и слабого, и небольшого, но Арафа, – считай, дешево отделались. Красноглазые? Зато хоть не краснорожие и не пучеглазые, как какие-нибудь графы Инсмаутские. И рук с ногами при рождении четное количество выдали. И даже волосы не синие, в отличие от заклинателей из клана Блау.

Это ли не радость, это ли не счастье?

Прикрыл глаза, выровнял дыхание, проверяя внутренним взглядом клетку… Тоже ничего необычного – линии тонковаты, но зато четкие; узлы без изъянов, ядро стабильное. Честный десятый ранг…

Мать его так и разэтак.

Мало. Для шестнадцати лет и сотен лет магической линии клана – очень мало. У кузин уже два года как девятый, а Вилли вообще-то младше Хильды и меня. Они нормально продвигаются в ранге, я – нет. Не расту, и все тут. Внешне – на целую голову обогнал, а вот клетка не развивается, хоть ты тресни. Видать, обделили меня предки силами и талантами… Это с одиннадцатого на десятый перейти – ерунда, больше завязанная на малую толику опыта и обучения, а вот девятый – это одна из пороговых ступеней.

При таком раскладе пытаться пробудить у меня Дар даже полному безумцу в голову не придет. А без родового таланта – какой ты наследник дома? Пусть даже и старший по возрасту. «Достойному – власть, старшему – уважение».

Нет, так-то мне не жалко – было бы о чем жалеть… Что мне с этой власти над тремя углами и четырьмя мышами? От всего былого величия последних Стражей Шварцвальда только и осталось, что родовой талант да громкий титул. Ни реликвий фамильных, ни библиотеки, ни алтаря целого; даже денег и тех толком не хватает… Больше ответственности, чем привилегий, ага.

Просто если не я, то следующей в очереди станет Хильда, а это, я скажу, будет похлеще слабака во главе дома.

Я-то что? При мне род всего лишь может захиреть, а при Хильде рванет выше Уральского хребта. Правда, в плохом смысле рванет, потому как это у остальных Винтеров в жилах кровь, а у нее – керосин пополам с Прахом… Безбашенная она, как бронеходы первого поколения, едрить их в корень…

И протянет славный и древний род Винтер под руководством классной, но не очень разумной Хильдегарды Винтер недолго, зато очень весело…

«Хорошая княгиня была Элизабет – гуляет, веселится, порядка только нет».

Вилли, она же Вильгельмина? Это был бы неплохой вариант, на самом деле – девчонка она ответственная, серьезная, разве что для будущей главы дома немного мягковата, но это поправимо. Главное – со способностями все нормально, стреляет она лучше всех нас, кроме разве что дяди, да и с магией полный порядок. И с контролем нет проблем… В отличие от Хильды. Но из всех нас она самая младшая, а мы с Хильдой не полные инвалиды, чтобы нас обоих можно было выкинуть из линии наследования. Хильду уж точно.

Я открыл глаза, вспоминая кузину…

И неожиданно мир выгорел всеми красками, а время остановилось. По ушам ударил скрежет плохо смазанных шестеренок, а мое отражение в Проявителе расплылось и превратилось в силуэт Хильды…

Повзрослевшей, изможденной. С выгоревшими волосами и бледной кожей, давно не видевшей солнечного света. С глазами той, кто достоин Дара и кто смог его принять.

Я смотрю на нее. Она смотрит на меня.

В нос шибает алхимическая вонь, в ушах – скрежет шестеренок.

– Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

– Давай же.

Она, наверное, могла бы выкрикнуть это мне в лицо. С ненавистью, что копилась столько лет. С яростью, которая не находила выход. Но лишь шепчет – устало и обреченно. Хильда, которая никогда и ни за что не сдавалась…

И я нажимаю на спуск.

Выбирая свободный ход крючка и видя, как курок бьет по ударнику…

Выстрел.

И в ее лбу появляется дыра.

Выстрел.

И я убиваю свою сестру.

Я вынырнул из этого наваждения, будто из темного и глубокого пруда. Как тот, в который я провалился когда-то в детстве – далеком, безумно далеком детстве, где меня из воды еще мог вытащить отец… Но сейчас мне пришлось выбираться самому.

Сердце колотилось как бешеное, дыхания не хватало, ноги подкашивались. Я снес мимоходом тумбочку, метнулся к окну, по пути едва не своротив стол с винтовкой, и рывком распахнул створки.

Теплый воздух ворвался внутрь, принеся с собой запахи со двора – свежее сено из стога неподалеку, цветы из клумбы перед усадьбой, жаркое из летней кухни…

Я глубоко вздохнул, задерживая дыхание, и обхватил руками лицо. Отнял их, смотря, как дрожат пальцы. Выдохнул…

Третье упражнение – закрыть глаза, сосредоточиться на дыхании, стабилизировать внутренний огонь…

Когда я открыл глаза, то уже успокоился. Но кое-что меня все еще волновало…

Что за хрень только что со мной произошла?!

Так.

Будем рассуждать логически. Ну или хотя бы попробуем.

Итак, если вы не употребляете запрещенных или боевых эликсиров, не бились головой, прошли стандартную процедуру проверки у земского мага на предмет целостности чердака, но при этом вы маг с не до конца сформировавшейся клеткой… То хорошая новость в том, что у вас не едет крыша. Плохая новость – вам ничего так просто померещиться не может. Вот не может, и точка.

Так… так… Нужны учебники по теормагу!..

Выгреб из шкафа сразу стопку книг, выбрал несколько и начал их лихорадочно листать.

Так… Галлюцинации… На ровном… ровном… месте… Ага! Нет, стоять. С клеткой-то у меня все в порядке. Отравления ядом гейстов тоже нет… Вот дрянь! Нет, сначала нужно провести диагностику клетки. Причем полноценную, глубинную…

Закрыл окно и задернул шторы. Достал фонограф, взвел пружину ключом, вставил нужный цилиндр и надвинул рупор. Достал из комода черную шелковую ленту, завязал себе глаза и сел на пол, скрестив ноги. Глубоко вдохнул… Выдохнул, расслабляя мышцы… И щелчком запустил фонограф.

Комнату тут же заполнило громкое шипение, в котором утонул любой посторонний звук.

Одна из базовых тренировок, которой учат любого мага с детства – уже не первую сотню, а то и тысячу лет учат. Разве что раньше использовали звук текущей воды вместо фонографа с заглушающей записью.

Сосредоточиться на дыхании и стуке сердца… Досчитать до десяти… И на счет «десять» очнуться уже в Камделире.

Один…

Два…

Три…

Четыре…

Пять…

Я очнулся где-то посреди залитого тьмой пространства. Ни стен, ни потолка, ни единого огонька. Хотя вот собственное тело я видел отчетливо – когда меня обучали визуализации, легче всего мне было представить именно…

Не понял.

Обычно на мне всегда была белая рубаха, черные брюки да пара ботинок – запомнился образ, когда я первый раз вошел в Камделире шесть лет назад, но сейчас…

Высокие сапоги на шнуровке, брюки цвета хаки, такая же куртка, жилет со множеством карманов… Где я мог подсмотреть такую экипировку? И вообще, почему мой образ изменился? Я же буквально на той неделе заходил в Камделире, и тогда все было нормально.

Да и в целом я чувствовал себя… странно. Будто бы стал выше ростом, что ли… Но вот это как раз и ощущалось нормальным.

Так, что еще интересного на мне есть? Действительно интересно. Никогда не слышал о том, чтобы образ в Камделире так резко и без всяких причин менялся…

Что сразу бросается в глаза – маузер на поясе, настоящий, С-96. Я из такого никогда не то что не стрелял – я его и живьем-то не видел ни разу, только на картинке в журнале. И, разумеется, пытаться пощупать его в Камделире – совершенно бесполезное занятие. Здесь нет реальности – только воспоминания. Ты не узнаешь, каков на вкус апельсин, если не пробовал его в реальной жизни; ты не поймешь, как лежит в руке пистолет Рот-Штайра, если не держал его раньше.

Достал маузер, взвесил в руке…

Странно.

Очень странно.

Чувствуются и потертости на рукоятке, и как привычно палец ложится на спусковой крючок… И руны. Я таких даже не видел никогда, хотя вроде бы в зачаровании оружия не полный дуб.

Ладно, дэв с ним пока что.

Убрал пистолет в кобуру – причем на удивление удобную, кожаную, а не громоздкую деревянную. Посмотрел на пальцы правой руки – куча колец. Все как на подбор: вороненые, зачарованные с впаянными кристаллами Праха. Защита… защита… развеивание… еще защита… А что на левой? По логике, там должны быть усиливающие… Так, снять перчатку…

Снял.

И в недоумении уставился на железные пальцы. И это вовсе не фигура речи – как минимум вся кисть была протезом. Сложным, очень сложным. И явно дорогим – о таком маготехе я даже не слышал, не говоря уже о том, чтобы представить себе так зримо…

Первый закон Камделире – твои фантазии здесь не стоят ничего. Визуализация работает лишь с привычными образами. Ты не представишь себя одноногим, если никогда не терял ногу.

Вот только что-то я не припомню, чтобы когда-то в жизни у меня не было левой руки…

Интересно, а как велик этот протез?

Ощупал себя сквозь рукав, дошел до плеча… И отвлекся на странного вида шеврон – серебристый щит с крестом, перечеркнутый тремя черными рваными прорезями. Как будто какой-то зверь вроде гейста-риппера лапой ударил…

Перед глазами промелькнула окруженная ярким сиянием бабочка, сверкая переливчатыми крыльями всеми цветов радуги.

Так, а вот и напоминание, что в Камделире не стоит задерживаться. Ладно, мало ли с чего вообще может измениться отражение на Пороге, все равно я здесь не за этим…

Зашагал вперед. Как всегда – в полной тишине, не считая звука капающей воды.

Куда? Здесь нет направлений и нет мест – ты приходишь куда нужно и когда нужно. Поэтому это измерение и называют Камделире – Чертог пустоты.

Так случилось и на этот раз.

Просто в какой-то момент тьма впереди расступилась, и передо мной возник парящий в воздухе громадный призрачный кристалл. По науке это – схема магопроводящих линий, а в просторечии – клетка. А заключенный в ней Внутренний огонь превратился из теологического понятия во все тот же научный термин.

«Внутренний резерв магии» – то, чего ты стоишь без пригоршни черного пороха или пары гран Праха. Обычно без них стоишь ты до обидного мало. И именно поэтому до изобретения дешевого пороха маги хоть и были сильны, но абсолютным оружием так и не стали.

Магов всегда мало, магам всегда мало Праха. А «Бог – на стороне больших батальонов», как говаривал генерал Бонапарт…

Пристально вгляделся в собственную клетку. Это же не примерное подобие, которое можно без полноценной медитации увидеть, – тут схема полная, подробная, с кучей мелких нюансов…

Хм.

Странно… Который раз я, кстати, это уже говорю-то? Впрочем, не важно. Но с моей клеткой что-то явно не то…

Или с ней-то как раз все… в порядке? А неладно что-то в моих мозгах, потому как смотрю я на нее, и кажется мне все… каким-то неправильным. Ну, понятно, что работа с собственной структурой – одна из основ продвижения в ранге, есть куча методов и способов, как укрепить клетку и прибавить сил…

Как будто я не перепробовал их все в погоне за вожделенным девятым рангом.

Ну, разумеется, кроме человеческих жертвоприношений и прочих подобных обращений к Той Стороне.

Но вот сейчас… Сейчас мне почему-то казалось, что впервые за все время мне не надо тыкаться во все подряд головой, будто слепому котенку, – откуда-то пришла твердая уверенность, как все нужно сделать.

Нет, не так.

Я знал, что схема неправильная, некрасивая, но если привести ее в правильно состояние – все станет хорошо. Ну или, как минимум, лучше, чем сейчас.

Откуда такая уверенность? Да дэв его знает… Камделире все-таки. Здесь мысли и время текут по-другому – сказывается близость Той Стороны. И нет ограничений в виде физического тела…

Так что, попробовать? Я все-таки не новичок, чего-то непоправимого не натворю, да и не собираюсь ничего сверхординарного делать… Вот что, например, нужно для продвижения в ранге? Более сложная клетка. Как этого добиться, если сама она развиваться не хочет? Ну, тренировки, практика – это понятно… Но это больше на закрепление уже существующего, а не для развития нового. Грубо говоря, с помощью гантелей можно накачать руки, но не получится накачать хвост, потому что человеку его сначала надо как-то вырастить.

Вот, допустим, левый комплекс… Здесь у меня маловато кластеров, что крайне плохо сказывается на магической емкости: меньше емкость – меньше заклинаний без передышки можно создать. Как сформировать новый кластер? Напитать узел, а затем вытянуть из него еще несколько линий… Как напитать, если внешних источников силы нет? Перенаправив на время внутренние потоки. Отсечь и заблокировать уже сформировавшиеся кластеры, создать, так сказать, не большой круг магообращения, а короткий внутренний.

Я начал замыкать и отсекать участки клетки… И, надо признать, сегодня это получалось у меня на удивление легко и просто – легче и проще, чем когда-либо в жизни.

Значит, со мной все же что-то не так? Видения, странные ощущения, смена отражения… Теперь вот это. Может, это что-то вроде предвиденья? Настоящие пророки редки, да и без какого-то серьезного потрясения способности у них не проявляются, а у меня что за потрясение было? Затвором винтовки палец прищемил, что ли? Да и какой из меня пророк-то…

С другой стороны, если есть хоть какое-то разумное объяснение всему происходящему – стоит о нем задуматься. Может, и не пророк. Может, просто что-то из древних талантов внезапно прорвалось? Магия – штука загадочная, с ней и не такое случается… Наверное. В общем, выйду из Камделире – наведаюсь в дядину библиотеку. Древних трактатов там, конечно, нет, но зато по современному теормагу книжек хватает…

Что интересно – все эти размышления ни капельки не отвлекали меня от работы, чего раньше тоже не бывало. Разум будто бы выполнял привычную и знакомую работу – словно винтовку собираешь. Руки делают – мозг не задействован.

Но самое интересное, что относительно недолгая работа увенчалась невиданным успехом – мне удалось создать целый новый кластер! Полноценный, работающий, который после снятия ограничений прекрасно вписался в общую схему. Успех, мать его! Посидеть еще немного и поработать?..

Перед глазами мелькнули уже две бабочки.

А магам ниже девятого круга дольше трех Вестников в Камделире находиться категорически запрещено. Не абы почему, а ради безопасности недоучек, и я не собирался просто так нарушать запрет, который стоил жизни бессчетному количеству неосторожных магов…

Хотя жалко, конечно… Я ведь только-только нащупал реальный способ, как поднять свой ранг… Пусть случайно, пусть непонятно как, но все-таки…

– Если интересно – могу подсказать способ, как стать сильнее.

Я резко развернулся.

Выхватил пистолет из кобуры. Все артефакты – активировать! Привычно, как делал это сотни или тысячи раз.

Тьма передо мной была непроглядной. То есть вполне обычной в Камделире. Она здесь везде такая…

Кроме одного места.

Там тьма была еще плотнее и чернее, чернее черного… Там тьма сгущалась в гротескное подобие человеческой фигуры.

На том месте, где могла быть голова, вспыхнули два алых огня. Не просто пара красных глаз, а Мистические глаза Заклинателя тварей.

Такие же, как у дяди. Такие же, какими могли стать мои, если бы я был сильнее. Такие же, какими могут стать глаза Хильды и какими точно станут глаза Вилли.

– Ты ведь хочешь стать сильнее? Хочешь силы? Я могу подсказать как, – прошипел сгусток тьмы.

Десять…

Девять…

Восемь…

Я начал обратный отчет. Когда я досчитаю до одного, то выйду отсюда. Главное – успеть.

И главное – не говорить с незнакомцами. Особенно если ты в Камделире.

Особенно если тут не должно быть никого, кроме тебя.

Семь…

Шесть…

Пять…

– Боишься? – Тьму ниже глаз рассекла полоса, в которой мелькнули поблескивающие сталью острые клыки. – А чего ты ожидал, Конрад?

Четыре…

Три…

Два…

– Такова участь всех, кто… – Тьма засмеялась клокочущим смехом.

Один.

И… ничего.

Я все так же стоял в Камделире – посреди тьмы, напротив тьмы.

Какого дэва?!

– Потому что ты вошел сюда не на счет «десять», а на счет «пять». – Тьма продолжала смеяться клокочущим смехом. – Не всегда есть время считать так долго. Хотя… У тебя теперь, кажется, времени хоть отбавляй, да?

Спокойно, Конрад, спокойно. Спокойно! Здесь никого нет – у тебя просто… просто сдвинулась клетка. Или мозги. Что вероятнее. Раз уж тебе мерещится дэв пойми что, в чьи уста ты вкладываешь собственные мысли, ведь ты действительно вошел в Камделире на счет «пять»… Так что давай, давай по новой…

Пять…

Четыре…

– Уже уходишь? Что ж… До встречи, Конрад, – сказала тьма. – Я подожду, пока ты не будешь готов.

Три…

Два…

– Я подожду, пока ты все вспомнишь.

Один.

Я рывком сорвал с глаз повязку и рукой остановил фонограф.

Сквозь задернутые плотные шторы пробивалось солнце. Щебетанье птиц. Блеянье коз. Мычанье коров. Крик петуха. Тончайший аромат летнего луга…

Самый странный день в моей жизни продолжал прикидываться обычным.

Я выдохнул облако пара, чувствуя, что в комнате стало значительно холоднее. Обычное дело, если вытянул много рассеянной в пространстве магии. Но необычное дело для меня, ведь никогда раньше я не тратил столько энергии, будучи в трансе…

Повернул голову, уже зная, что рядом со мной кто-то есть. Но – кто-то знакомый, кто-то безопасный.

– Печеньку? – спросила сидящая на моей кровати Вилли, протягивая мне овсяный крекер.

Глава 2

Учитывая… особенности имянаречения в славном доме Винтер – без сокращенного имени в обиходе никак.

Мне еще повезло, что родители, упокой Господь их души, нарекли меня «всего лишь» Конрадом. «Всего лишь» – потому что многие, по извечной русской традиции, иноземное имя так и норовили переиначить на знакомый лад.

А какой у нас отечественный аналог Конрада? Правильно, Кондратий. Нет, это, конечно, лучше, чем Акакий, например… Но в двадцатом веке все равно – дичайшая старина. Впрочем, в Пакте наши имена нынче звучат не менее архаично.

Однако могло быть и хуже. Насколько? Ну, мой дядя Райнхард и кузины Хильдегарда и Вильгельмина не дадут соврать.

Увы, традиции предписывали брать имена для членов кланов исключительно в честь славных предков, которые были наиболее славными где-то тысячу лет назад и именовались под стать тем временам.

Что мешало перейти на нормальные русские имена, раз уж мы две сотни лет как переселились с окраин Шварцвальда к отрогам Уральского хребта? Саксонский гонор, что же еще… Это по меркам Эспаньолы, Альбиона или Алемании история рода у нас так себе, средненькая, а в русских княжествах Винтеры – очень даже древний клан.

– Спасибо. – Я начал грызть печенье.

Что современная наука выяснила о такой малопонятной штуке, как магия, – это то, что, например, чародейство сильно понижает уровень глюкозы в крови. Поэтому большинство магов в той или иной степени – сладкоежки.

Крекер был сладким и вкусным – Вилли готовила их сама, как и всю еду в доме. Так что отказываться было грех. Это от стряпни Хильды сам пресветлый Ормузд велел держаться подальше, а дядя как-то в сердцах пообещал лишить ее наследства и выгнать из дома, если еще раз увидит, что она опять пытается спалить кухню. Ну или приготовить нам завтрак. Там разница в деяниях довольно трудноуловима, на самом-то деле…

– Кстати, у тебя кровь из носа течет, – сообщила Вилли, болтая ногами и грызя печенье, которое она достала из подсумка на поясе.

Машинально провел пальцем под носом, посмотрел на кровь…

Мир моргнул и выгорел. И среди всех оттенков серого единственным алым пятном осталась лишь кровь на моей руке…

Снова пошла носом.

Не самый страшный откат, после того как колдовал на износ. Колдовал так, что сдвинулась клетка и меня отбросило на ранг ниже.

Не самое страшное.

А самое страшное – это все было зря.

Я отрываю взгляд от крови на руке и смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

– Конни? – встревожилась Мина. – Ты в порядке? Странно выглядишь…

Я посмотрел на сестру.

Мы маленький бедный род – ни сонма слуг, ни вассальных семей, ни богатств, ни влияния. Дядя, я и две кузины – вот и весь клан Винтер. Как же так вышло? Да ничего необычного – просто кто-то когда-то поставил не на того. Кто же знал, что младший сын князя крохотной Ангелии выбьется в императоры Саксонии? Вот и глава рода двести лет назад не знал. А когда стало поздно, то в пределах Алемании Винтерам места уже не было, даже несмотря на редкий талант Заклинателей тварей – увы, но при всем гении и при всем прагматизме императора Фердинанда прощать бывших врагов он не умел. Вот и бежали Винтеры как можно дальше, бросив и родовые замки, и библиотеки, и бо́льшую часть богатств – как денежных, так и магических. Бежали, пока не остановились двести лет назад здесь – на Урале. Остановились, когда от огромного клана осталась всего одна линия, которая нынче насчитывает лишь четырех человек. Ничего странного, учитывая, что Винтеры всегда умели делать хорошо только две вещи – воевать и охотиться на гейстов.

А вот с интригами и умением быть там, где хорошо, а не где правильно, – как-то не сложилось.

Как при этом больше тысячи лет продержались? Дэв его знает. Но девизы вроде «Кровь за кровь» на пустом месте не рождаются.

В нашем случае это не в смысле, что на удар надо отвечать ударом… Хотя и это тоже. Но главное, что любой от крови Винтеров должен стоять за своих родичей насмерть.

Возможно, именно поэтому за всю историю клана у нас почти не было внутренних дрязг и конфликтов. И даже когда нас осталось лишь четверо, жили мы всегда дружно, но даже и тут, если начистоту, Вилли была моей любимицей. Наверное, для клана истребителей гейстов и общепризнанных черных магов странно такое говорить, но Вилли – самый светлый человек, что я встречал. Всегда веселая, всегда жизнерадостная и никогда не вешающая нос. В другом клане… Чего уж греха таить – в другом нормальном клане она росла бы принцессой и была бы настоящей принцессой.

А у нас она получила в подарок винтовку прежде, чем сходила на свой первый бал.

Ее сверстницы читают дамские романы и листают журналы мод в перерывах между чаепитиями и занятиями по родовой магии, а Вилли штудирует оружейные справочники и дневники предыдущих Винтеров, где самой расхожей фразой является: «…а потом я отрубил ему голову».

Возможно, в том и моя вина, потому как дядя после смерти жены, откровенно говоря, больше времени проводил на охоте, чем посвящал воспитанию дочерей. И в том, что вместо двух добропорядочных леди выросли две пацанки, – явно стоить винить меня.

Да и сейчас сестра была одета отнюдь не для светского раута, а по-походному – на охоту она собиралась наравне со всеми. Высокие ботфорты на толстой подошве, лосины, короткое платье, в котором удобно ходить по лесу, а шнурованный корсет укреплен изнутри стальными чешуйками. Пояс с подсумками, в которых лежат зелья и обоймы с патронами…

Ну и печенье, естественно.

Невысокая, но хорошо сложенная – даже и не скажешь, что она на два года младше нас с Хильдой. Длинные темные волосы, голубые глаза – говорят, она очень похожа на свою мать, Лизелотту. Но я тетю совсем не помню – она ведь умерла при рождении Мины. Родовая горячка – такая штука, что от нее даже маги не застрахованы, особенно если у этих магов нет под рукой ни денег, ни дорогих зелий, ни кучи лекарей…

Я смотрел на сестру, с которой рос и привык как к самому себе…

Но почему тогда так колет в сердце? Будто бы, глядя на Мину, я достаю откуда-то из глубин очень старую, очень привычную, но никогда не проходящую боль.

Почему теперь и ее я вижу мертвой?

– Э-э-эй. – Вилли пощелкала перед моим носом пальцами. – Ты чего как будто пыльным мешком из-за угла стукнутый, а? В Камделире слишком долго пробыл?

– Да… Наверное.

Даже слова и те из себя приходится вытягивать, будто иззубренные осколки. Самые обычные ведь слова. А ощущение такое, будто бы я почти разучился говорить…

Помотал головой, отгоняя жутковатое наваждение.

– Что-то я сегодня сам не свой, Вилли, – признался я. – Мерещится дэв пойми что, ощущения какие-то странные…

– А Проявитель тьмы? – деловито осведомилась сестра.

– Не. Ничего не показывает. Ну, сверх обычного.

– А я-то думаю – чего это ты за теормаг засел… – Мина покрутила головой, разглядывая разбросанные на кровати книги. – Нашел что-нибудь интересное?

– Слушай, ты же семейные хроники лучше всех знаешь. Ведь так?

– Так. – Девушка с готовностью кивнула.

– Не помнишь – у нас в роду пророки были?

– Конни, но ты же знаешь теорию, – удивилась Мина. – К пророчествам есть предрасположенность, но пророками не рождаются, а становятся.

– Да, я знаю, что нужен триггер, – поморщился я. – И триггер сильный. Но вдруг у кого-то Дар проявлялся спонтанно?

– Хм… – Вилли задумчиво обхватила подбородок. – Да вроде бы не было таких случаев… А что ты видел? Что, а? Скажи! Скажи!

– …Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

Что я вижу?

…Я смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Я вздрогнул.

– Ничего хорошего, Мина. Совсем ничего хорошего…

– Было бы неплохо, если б ты и правда был пророком… – мечтательно протянула Вилли. – Можно было бы клады всякие поискать, например… Или на скачки ходить…

– Если дядя услышит, как ты даже просто упоминаешь азартные игры, – уши надерет, – заметил я.

– Что ж я, совсем дурная – так подставляться? – ненатурально оскорбилась сестра.

– А вдруг я тебя сдам?

– Врешь.

– Проверим? – сказал я и начал щекотать Вилли.

Та начала пищать и брыкаться, а затем с грохотом скатилась с кровати.

– Эй, ты там в порядке?

– В полном! – Мина, хихикая, подняла вверх большой палец и поднялась с пола, отряхивая платье.

Неожиданно замерла. Обхватила пальцами подбородок. Задумалась.

– Слушай, а поговори с папой, – посоветовала сестра. – Вряд ли у тебя пророческий Дар прорезался, даже чисто теоретически… Но если есть какие странности, то лучше папы эксперта не найти.

– Что значит – «вряд ли»? – проворчал я. – Совсем не веришь в своего брата?

– В брата? В брата – верю! – уверенно кивнула. – А вот что у него могут какие-то редкие Дары ни с того ни с него проявиться – нисколечки.

– Злыдня. А Хильда где?

– Да бродит где-то… С утра в город укатила. – Вилли оперлась локтями на кровать и подперла руками голову. – У тебя опять кровь.

– А, холера… – Я вытер тыльной стороной ладони нос.

– На. – Сестра протянула мне платок. – Первый раз вижу, чтобы после транса кровь шла… Ты же в трансе был?

– Ага, – кивнул я и, не удержавшись, похвастался: – Кажется, удалось продвинуться в построении клетки.

– Ух ты! Правда? – обрадовалась Вилли. – Что-то новое попробовал? Скажи, может, я тоже попробую!

– Да не, ничего особенного… Просто как мне стало всякое мерещиться, так я сразу решил каркас проверить – вдруг…

– …клетка сдвинулась, – зябко поежилась сестра и озабоченно посмотрела на меня. – Но у тебя же все в порядке, да?

– В полном, – заверил я ее. – Даже целый кластер получилось вырастить… Но действительно что-то засиделся – вышел, когда уже второй Вестник появился.

– А Хильда мне сказала, что вчера до трех Вестников просидела, – безо всяких угрызений совести заложила сестру Вилли.

– Вот паразитка, – сплюнул я. – Дядя ей уши надерет, как вернется. А первую порцию в его отсутствие мне придется ей выдать… Кстати, она же узнает, что это ты ее сдала. Не боишься?

– Ну, лучше недовольная сестра, чем утянутая на Ту Сторону сестра, – хладнокровно произнесла Мина. – К тому же я узнала, что она боится скручервей.

– А чего их бояться-то? – не понял я. – У них же ни зубов, ни яда… И как ты узнала-то?

– Вычитала в одном Охотничьем дневнике, что если их живьем давить, то основа для декокта чище получается, – коварно захихикала Вилли. – А Хильда, оказывается, их живых только на картинке и видела.

– Ну да, с алхимией у нее всегда дела туго шли… А, так вот чего она… – я неожиданно запнулся, – так орала… вчера?

– Позавчера. – Мина поднялась на ноги. – Ладно, пойду я. Пойду соберу вещи Хильды, а то ее все нет и нет… К возвращению папы она, может, успеет, а вот собраться к охоте – вряд ли.

– Как думаешь, что ей в городе понадобилось?

– А дэв ее знает, – пожала плечами Вилли. – Вроде купить что-то собиралась… Но это не точно. Ты, кстати, тоже долго не засиживайся.

– Есть, моя леди! – шутливо козырнул я и плюхнулся на кровать. – И что бы мы все без тебя делали?

– Как минимум – поумирали бы с голода, – рассмеялась девушка, открывая дверь и выходя в коридор.

– Что бы мы все без тебя делали… – пробормотал я, бездумно глядя в потолок.

…Я смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Видение не приходило снова, но этого уже и не требовалось – как теперь такое из головы выбросить вообще? Не каждый день начинаешь видеть то, чего нет.

Особенно если это мертвые люди.

Особенно если это дорогие тебе люди.

Я повернул голову и зацепился взглядом за корешок одной из книг на полке – Вильгельм фон Окхам «Универсалии магии».

Ну да, ну да, «не должно множить сущее без необходимости»… Либо у меня сдвинулась клетка, либо и правда прорезается пророческий Дар. Поэтому и в столь жуткой форме, и столь спонтанно: как говорится, будущее отбрасывает тень в прошлое.

Но сожги меня Вечный огонь – ни то ни другое меня ни капельки не радует. Пророчествование – это из разряда Старших Даров, вроде нашего Заклинания тварей. И, как и любой Старший Дар, может запросто свести с ума неподготовленного или слабого мага. У нас это называется Реденлире – Говорящие с пустотой.

Если слишком долго говорить с пустотой, рано или поздно она начинает отвечать.

Конечно, у нас уже давно не случалось Реденлире – последние были, наверное, еще когда Винтеры обитали в Фелзен Кастель…

Я вновь бездумно уставился в потолок.

Вокруг была столь привычная с самого детства комната. Письменный стол с керосиновой лампой, платяной шкаф, шкаф для оружия, книжные полки, старый комод с нацарапанным на боку монстриком и корявой подписью «жывотнае» – творчество Вилли, когда ей исполнилось семь лет. Причем в тот раз она, похоже, вложила в рисунок толику магии, так что извести мне его так и не удалось. Дядя, наверное, мог бы, но на такие мелочи не разменивался…

Все вокруг было настолько же знакомым, насколько и чужим.

Нет. Не так.

Не чужим, а скорее основательно забытым. Об этой комнате я мог читать в книге, мог запомнить ее на гравюре, но жить в ней – вряд ли. Разве что когда-то очень-очень давно…

Я сажусь на кровати и…

Мир выгорает, окрашиваясь во все оттенки серого.

Я сижу на том, что когда-то было кроватью, но сейчас она сломанная, закопченная и усыпанная опавшими листьями.

Корешки книг в книжном шкафу справа сливаются в одно сплошное пятно – огонь пощадил большинство фолиантов, но от копоти никуда не деться.

Окна передо мной нет. Как и части стены. Как и крыши над головой. Лишь обломанные бревна и оголенные ребра обгоревших стропил.

Следов осколков нет, пламя угасло быстро, разрушения относительно небольшие – значит, ударили магией, а не снарядом. Магия огня, ранг шестой-седьмой – вполне типичные чары типичного армейского колдуна…

Я встаю и делаю несколько шагов. Прохожу мимо старого комода – две ножки обломаны, ящики вывалились. Сверху – толстый слой пыли и занесенные ветром листья.

Сметаю их рукой.

Рисунок на дереве, покрытом растрескавшимся лаком. Старый рисунок, когда-то сделанный Вилли…

Касаюсь его, чувствуя под пальцами легкое покалывание. Детская спонтанная магия иногда бывает очень долговечна и непредсказуема…

Не глядя, захватываю узор чар, превращая его в построение. Не глядя, правлю его.

Мгновение, и мир снова расцветает всеми красками.

Я стою около комода, постукивая по нему пальцами.

Остановился. Прекратил это делать. Посмотрел.

Под моими пальцами был рисунок Вилли. Рогатое и хвостатое чудище непонятной принадлежности, способное поставить в тупик даже признанного магистра монстрологии Брема, подписанное как «животное»…

Что, если я и правда начинаю видеть будущее? Ужасное будущее, кошмарное будущее. Где наш дом разрушен, Вилли мертва, а я убиваю Хильду.

Да, даже моих скромных познаний хватает, чтобы понять – так пророчества не делают. Нельзя просто взять и увидеть что-то так, будто ты читаешь книгу и решил узнать, что будет с персонажем через полсотни страниц. Пророчества – это долгие и сложные ритуалы, занимающие кучу времени. И еще большее время обычно требуется на то, чтобы расшифровать увиденное.

Молодой лев одержит верх над старым

На ратном поле, в одиночном бою.

Выколотый глаз в золотой клетке.

Ну и все в таком духе.

Где уж тут сообразить, что золотая клетка – это шитье парадного мундира, а выколотый глаз – это простреленный амулет Уаджет, привезенный тогда еще консулом Боливаром из Египта?..

Так что пророки не листают Книгу судеб, а люди – не персонажи на ее страницах. Не в нашем мире уж точно. Для такого надо прийти откуда-то со стороны, откуда-то извне…

Может быть, я – это и не я вовсе? А кто? Кто-то другой? А что, тоже версия – ничуть не хуже сдвинувшейся клетки или внезапно прорезавшегося редкого Дара. Раз уж можно заснуть в одном месте, а проснуться в другом, то почему нельзя заснуть одним человеком, а проснуться другим?

Ладно уж… Что-то я куда-то не туда ушел. Мне бы с основной проблемой разобраться, то бишь с ситуацией «Я вижу мертвых людей».

Может, все не так однозначно и явно? Может, все эти зловещие видения – всего лишь предупреждение… О чем? О том, что мне нужно беречь сестер? Так я и без всяких галлюцинаций за них кого угодно порву…

Пресветлый Ормузд, ну почему все так сложно-то? И почему именно я?! Не было печали, называется…

От невеселых мыслей меня отвлек неясный шум на дворе.

Прислушался, машинально усилив слух магией… Машина? Странно, дядя уезжал на лошади…

Глава 3

Из остановившегося перед распахнутыми воротами усадьбы «порше» выбрались трое – двое мужчин и молодая девушка.

А вот и Хильда, а вот и нашлась наша пропажа…

Хильдегарду, бывало, принимали за мою сестру-близнеца. Роста мы почти одинакового – она ниже меня всего на вершок. Оба светловолосые, голубоглазые и даже родились примерно в одно время – зимой, разве что Хильда на месяц раньше. Ну и в те моменты когда Хильда не одевалась как пацанка, то зачастую вызывала сворачивание голов у постороннего мужского населения. Красивая, фигуристая – за версту видны поколения предков, которые женились не только на способных и родовитых, но и на симпатичных магичках.

По словам дяди – мы пошли в деда Зигфрида, который был классической белокурой саксонской бестией. А вот Райнхард и Вилли больше походили на бабушку, которая была из младшей ветви булгарского рода…

Впрочем, сейчас старшая дочь графа Винтера, столбовая дворянка Хильдегарда меньше всего тянула на благородную даму. На щеке красовался свежий кровоподтек, кожаная мотоциклетная куртка в паре мест подпалена, кожаные же брюки изрядно выпачканы в грязи. Сама – растрепанная, но дово-о-ольная… Хотя и довольно громко возмущающаяся тем, что ее, видите ли, лишили возможности повеселиться.

Веселье в понимании Хильды обычно было связано со старым добрым мордобоем, который старшая дочь графа Винтера знала, любила и успешно практиковала.

А как иначе? Хорошая наследственность, десятки поколений боевых магов в предках и обучение у лучшего охотника княжества.

Окружающие Хильду персоны излучали куда меньше жизнерадостности. Куда меньше – это примерно вообще ни хрена.

Хотя вот дед Патрикей никогда особо дружелюбным и не выглядел. Вечно хмурый, с мрачным, тяжелым взглядом из-под кустистых бровей и до самых глаз заросший бородой. При этом еще и громадного роста – под три аршина всяко, так что даже над долговязым дядей Райнхардом возвышался на добрую голову. Не знаю сколько ему на самом деле лет – Патрикей был стар еще в моем детстве. Да и кто он такой вообще, откуда и на самом ли деле его так зовут – учитывая малоразговорчивость деда, было выяснить весьма непросто… Практически невозможно. То есть дядя о нем что-то знал, а вот мы – ни хрена.

Лет до восьми я даже думал, что Патрикей вообще немой, пока он нас с Хильдой не покрыл отборным матом при попытке воровства яблок из соседского сада.

Числился Патрикей при нашей усадьбе мастером на все руки – и плотник, и конюший, и садовник, и помощник на охоте, и дядька, и вообще… Ну, мастер и мастер, короче. Что тут еще сказать-то?

Вторым сопровождающим Хильды был Потапыч – наш уездный городовой из княжеской стражи. Если Винтеры – это армия нашего уезда, то Потапыч – это вся его полиция.

Вообще-то он Егор свет Дмитриевич, а Потапов – это фамилия у него такая. Но к упитанному увальню с наидобрейшим лицом иное прозвище прилипнуть просто не могло. Притом я, например, знал – Потапыч в городовые пошел после отставки из личной дружины князя, а это что-то да значит – чтобы в княжеское войско попасть, надо быть либо отменным воином, либо магом. Так что маска добродушного дружелюбного увальня – это всего лишь маска…

– Вашсиятельство! – при виде меня всплеснул руками городовой. – Ну что же это делается-то такое, а? Ведь третий раз за месяц сестрицу вашу, Ольгу Ренгольдовну, пес его знает откуда достаем! Бедовая девка, как есть бедовая!

– Доброго дня вам, Егор Дмитриевич. – Я вышел из дома и облокотился на перила крыльца. – Что стряслось-то?

– Нет, ну вы только подумайте! – горестно произнес Потапыч. – Да где ж это видано, чтоб благородные девицы по кабакам портовым шлялись, а? Да еще и дебош учиняли…

– Да они первые начали, че я-то… – ухмыльнулась Хильда.

– Хм, – сказал Патрикей и отвесил сестре увесистого леща.

Та немедленно заткнулась и обиженно засопела, потирая затылок, – дед и сам шуток не понимал, и чужой юмор не особо уважал. А связываться с ним себе дороже – у Патрикея была какая-то ненормальная устойчивость к магии. Достать его чистой силой под чарами усилениями – тоже неважная идея. Связываться с тем, кто может подкову согнуть голыми руками, – вообще не самое разумное занятие.

– Давайте в дом пройдем, что ли, – предложил я. – Чаю вам хоть с дороги налью… Или чего покрепче?

– Рад бы, вашсиятельство, – вновь поименовал меня не принадлежащим титулом Потапыч. – Но – дела-с. Вот привез сестрицу вашу, а теперича вынужден откланяться.

– Стой! Куда это ты собрался-то, а? А мотоцикл мой?! – возмутилась Хильда.

– Все вопросы – к Чердынской управе. Батюшка твой как придет – ему и отдадут, а тебе – ни-ни, чтобы без дела в город не каталась.

Какая прелесть. Дядя эдак и через полгода только может заявиться в управу – по такому-то делу. Он уже и так сто раз пожалел, что год назад ей этот старенький БМВ подарил, но отнять уже не получалось – Хильда в не свойственной ей манере рыдала, каталась по полу, умоляла и вообще всячески давила на дядину жалость, лишь бы ее железного коня не отнимали. Иначе на чем ей в город мотаться-то?

– Вашсиятельство, вы уж примите меры-то, – вздохнул Потапыч. – Я ж в этот раз в городе, считай, случайно оказался…

– Да что случилось-то? – тоже вздохнул я.

Увы, манера речи городового уж чем-чем, а лаконичностью никогда не отличалась – нахватался от местных, которые прежде чем к сути дела перейдут, на полчаса минимум разговоры разведут обо всем. О погоде, об урожае, о цене на лес и о здоровье всех ближайших родственников, включая собаку Жучку, кошку Мурку и хряка Борьку…

– Значица, сестрица ваша в городе по местам всяким злачным слонялась, – сообщил Потапыч. – В частности – по кабакам портовым. И в одном из таковых с кем-то из речной матросни сцепилась. Да так сцепилась, что туда отряд княжеской стражи и пожарных магов вызывали.

Я сурово посмотрел на Хильду. Та с самым серьезным видом начала рассматривать растущую около забора яблоню, что-то фальшиво насвистывая себе под нос.

Вот есть манера у всяких там домашних кошек-собак умотаться куда-нибудь на улицу и пошариться в помойной куче повонючее да вываляться в луже погрязнее. И есть такая же Хильда, которую хлебом не корми, а дай где-нибудь в темной подворотне сцепиться с парой бандюков. Нервы она себе так, видите ли, щекочет. И заодно протест выражает, что дядя ее на большую охоту не берет, а на слабых гейстов охотиться ей уже как бы скучно…

Полгода эта «война» уже идет, считай. И дядя не уступает, и кузина тоже хороша. Нашла коса на камень, что называется.

Для обычной девушки ее возраста такие вылазки, конечно, быстро бы кончились чем-нибудь плохим или даже очень плохим, но Хильда была объективно хорошим бойцом. Девятый ранг, все чин чином – двух-трех здоровых мужиков она раскидает без проблем.

Так-то у Хильды есть неплохие способности к огненной магии, но она все-таки предпочитает индивидуальные чары земли и рукопашный бой.

– Благодарю вас, Егор Дмитриевич, – вежливо склонил голову я. – Обязательно передам дядюшке. Разберемся.

Хильда показательно фыркнула и скрестила руки на груди.

– Что ж, доброго дня вам, Конрад Вольфрамович.

А я же говорил, что мне с именем еще повезло? Говорил же?

Хотя это еще что. Вот Вильгельмина Райнхардовна – это да…

Тьфу!

Будут у меня дети – дам им нормальные имена. И на сестер надо повлиять. Традиции традициями, но за что же детям такое плохое зло делать-то? Еще благо, что у нас не было привычки давать сразу по три-четыре имени, как в какой-нибудь срединной Алемании. Что-нибудь вроде Софья Августа Фредерика Анна-Мария Прусская, ну которая первая женщина-курфюрст…

Потапыч подошел к своему старенькому служебному «порше», Патрикей помог ему завести автомобиль с помощью ручного стартера, и городовой укатил в сторону деревни.

Старик неодобрительно посмотрел на Хильду, сказал свое традиционное «хм» и ушел в сторону конюшни.

Сестра же привалилась спиной к столбу и принялась его усиленно подпирать. Видимо, чтобы не упал, бедный.

Я сошел с крыльца, подошел к воротам, подпер собой второй столб. Нашарил в кармане серебряный рубль, подбросил в воздух, поймал, прокатил по костяшкам пальцев.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался я.

– У меня все было под контролем, – заявила Хильда.

– Да ну?

– Ну да.

Какое-то время молчали. Я продолжал перекатывать монету.

– Сейчас ты скажешь, что я когда-нибудь доиграюсь и меня пырнут ножом в кабацкой драке… – первой нарушила молчание кузина.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

Моя рука дрогнула, и монета упала в дорожную пыль.

– Не скажу, – сказал я, поднимая с земли рубль. – Но тебе что, правда интересно шататься по всяким кабакам и бить морды местным ханурикам? Ты же боевой маг!

– Честь рода Винтер, последние Стражи Шварцвальда… ну да, ну да… – поморщилась Хильда. – Слушай, ну ты же мой ровесник – разве тебе не бывает тошно…

Сестра неопределенно махнула рукой.

– От всего этого? – поинтересовался я. – Нет, не бывает.

– Тебе-то проще. А если я в этом году никуда не поступлю, то через пару лет меня сосватают за какого-нибудь бедного, но храброго графского сынка из младшей ветви, – с отвращением произнесла Хильда. – Мы поженимся. Я рожу ему пару детишек. Быть может, не загнусь от родовой горячки, как мама. Буду жить, воспитывая спиногрызов, занимаясь вышивкой и чтением сопливых дамских романов…

– Райнхард не отдаст тебя замуж против воли.

– Я вообще-то тоже знаю такое слово, как «надо». – Хильда вздохнула. – Но легче от этого не становится – итог все равно будет один и тот же… Слушай, Курт, ну не получится из меня добропорядочной леди! Уже не получилось.

– В этом есть и моя вина.

– Не зазнавайся, – хмыкнула сестра. – Но… Ты понимаешь, да. Вилли тоже понимает. А вот отец – нет.

– Ты хочешь быть егерем? – спросил я. – Настоящей охотницей на гейстов? Принять Дар, возглавить род…

– Е-мое, да не знаю я, чего хочу! – призналась Хильда. – Но когда я дерусь, то…

– Это будоражит кровь. Понимаю.

– Ты-то? Не смеши меня. Ты же просто воплощение всех наших традиций и устоев – хладнокровный и разумный, выдержанный и невозмутимый, истинный Герцог Зимы.

– Ты же знаешь, что я не стану новым главой, – спокойно сказал я.

– Брось! – бодро, но без подлинной уверенности в голосе заявила Хильда. – Тебе еще шестнадцать, ранг еще подрастет…

– Сестра, мне уже шестнадцать. Не достиг девятой ступени сейчас – потом уже будет слишком поздно. А слабаки род не возглавляют.

– О мой бог! – Кузина закатила глаза. – Ну да, его возглавляют зануды вроде отца. Или тебя, ага.

– Я поговорю с дядей, – сказал я. – Надо и правда направить твою энергию в социально полезное русло.

– Эй, Курт! Вообще-то я – его старшая дочь. И то не смогла…

– Не те слова подбирала, значит. – Я пожал плечами. – Давай так. Я поговорю с Райнхардом, тебя возьмут на охоту – большую охоту. Не на фухсов или фрехтенов – на что-нибудь посерьезнее.

– А взамен? – недоверчиво хмыкнула Хильда.

– Взамен ты оставишь эту пагубную привычку мотаться по всяким злачным местам и метелить всяких хануриков.

– Фи, что за лексикон, обер!

– Под стать тебе, юнна. А теперь – марш домой.

– Хочешь начистоту, братец? – ухмыльнулась Хильда. – Думается мне – ни хрена у тебя не получится. Так что лучше помоги придумать, как вызволить моего железного коня из управы.

– Ты это сейчас серьезно? – приподнял бровь я. – Да тебя за такие художества по-хорошему взгреть надо.

– Папа не сможет.

– Ну, значит, мне придется.

– Лады-ы-ы… – протянула кузина. – Беру свои слова назад. Ну, что ты типа не такой уж и слабак. Просто не хочу с тобой драться. Ну, чтобы не было как в тот раз.

Ее правда. Четыре из пяти учебных поединков я ей проигрывал. Как в боях на атакующей магии, так и в сражениях с усиливающей. Какая разница, какие у тебя мышцы или рефлексы, если с чарами земли ты можешь быть быстрее и сильнее любого тренированного бойца? А Хильда в магии земли, ну и вообще в магии – хороша.

Я это знал, она это знала, и я знал, что она это знает.

Но сейчас мне почему-то хотелось думать, что это будет тот самый счастливый пятый раз…

– Если я побеждаю, то сидишь смирно и ждешь, когда я решу твою проблему, – сказал я, тоже скрещивая руки на груди.

– А если я? – Хильда отлипла от столба и подошла ко мне.

– А чего ты хочешь?

– Ты помогаешь вернуть мне мотоцикл и в следующий раз едешь за приключениями вместе со мной, – усмехнулась девушка. – Это звучит как-то более реалистично, чем то, что ты уговоришь Райнхарда.

– Только не вздумай когда-нибудь приглашать парней на такие свидания – немногие оценят, – хмыкнул я.

– Ну а мне многие и не нужны. Так что́, герр законопослушный боярич, – по рукам?

Прогноз.

Как бы обманный крюк правой. Как бы – потому что если не увернуться, то чувствительно прилетит в челюсть. Но это отвлекающий маневр – основной удар она нанесет левой в печень.

Уклонение. Блок.

Она проводит подсечку. Усиливаю ноги и остаюсь стоять.

Серия прямых в лицо. Блокирую.

Хильда бьет ногой с разворота с усилением.

Пригнуться, тоже провести подсечку. Она делает кувырок назад.

Сближаюсь. Атакую. Бью ногой по голени. Она блокирует.

Наношу удар другой ногой. Снова блок.

Она переходит в атаку. Серия прямых в голову. Блокирую.

И усиленный кросс в корпус. Его я пропускаю – слишком быстро. Дыхание сбивается.

Удар ногой с разворота. Усиленный. Поэтому даже блок плохо помогает.

Сокращает дистанцию. Крюк правой. Блокирую.

И тут снова – кросс левой. Кое-как успеваю защититься, но открываюсь…

Прямой в челюсть. Нокдаун.

Восстанавливаю равновесие, но концентрация потеряна. Размашисто бью правой.

Очень зря.

Хильда перехватывает руку и перебрасывает меня через себя.

Удар раскрытой ладонью в грудь с выбросом энергии. Я практически парализован.

Хильда усаживается на меня верхом и целится в горло сжатыми пальцами.

Она улыбается. Она победила.

Прогноз… негативный.

– По рукам, – говорю я.

И немедленно – как бы обманный крюк правой. Как бы – потому что если не увернуться, то чувствительно прилетит в челюсть. Но это отвлекающий маневр – основной удар Хильда наносит левой в печень.

Уклоняюсь от первого удара, блокирую второй.

Хильда проводит подсечку – усиливаю ноги и остаюсь стоять.

Серия прямых в лицо. Закрываюсь руками и блокирую их.

Сестра бьет ногой с разворота с усилением.

Пригибаюсь и тоже делаю подсечку – Хильда делает кувырок назад.

Сближаюсь и сам перехожу в атаку. Бью ногой по голени – она блокирует. Наношу удар другой ногой – снова блок.

Хильда контратакует. Блокирую серию прямых в голову…

И тут же резко отклоняю корпус – усиленный кросс левой достает меня, но лишь вскользь.

Хильда бьет ногой с разворота. С усилением – против такого и блок не поможет, снесет вместе с блоком. Поэтому молниеносно пригибаюсь, уворачиваясь от удара, и перекатываюсь по земле.

Поднимаюсь на одно колено – Хильда с воплем подскакивает ко мне и бьет ногой. Блокирую усиленной магией левой рукой, а правой бью ее под колено. Поворачиваюсь сам на колене и наношу горизонтальный удар другой ногой.

Сестра отскакивает, а я тем временем быстро вскакиваю с земли.

Хильда снова сокращает дистанцию. Блокирую крюк правой… И почти сразу же – кросс левой. У сестры рабочая рука вообще-то левая, с левой удар у нее куда сильнее.

В последний момент успеваю довернуть корпус, и удар снова проходит вскользь.

Перехватываю левую руку девушки своей правой и немедленно усиливаю ее. Хильда пытается вырвать руку, усиление не помогает, силы примерно равны, но на этот раз чистые мускулы играют роль последней капли. Капли на мою чашу весов.

Из-за всего этого Хильда чуть замешкалась, поэтому я успеваю прочесть ее намерения.

Готовится ударить правой – бью в предплечье, сбивая движение. И сразу же – удар под ключицу.

Вывернуть пойманную руку, сделать захват жестче. И удар ногой в живот – без всяких сантиментов. Хильда вскидывает ногу, сгибая ее в колене и ставя блок.

Поворот, сближается и пытается в борьбе высвободить руку.

Усиливаю все тело сразу, ставлю Хильде подножку, отрываю ее от земли и бросаю через бедро. Наваливаюсь следом, прижимая ей горло рукой. Сестра пытается ударить головой, но я успеваю загодя наклониться, и мы просто сталкиваемся лбами.

Все; зажимаю ей горло предплечьем, а обе руки Хильды надежно прижаты к корпусу. И ногами особо не поработает. Остается только атакующая магия, но это уже будет не по правилам…

– Кажется, все, – я улыбнулся, – победа за мной.

– Отличный бой, – оскалилась Хильда, переводя дыхание. – Сколько мы с тобой не дуэлировали? Неделю? Две? Когда ты научился таким приемчикам?

– Сегодня приснились. Так победа за мной?

– Да, победа за тобой.

Важное уточнение. Иначе в ход могут быть пущены так называемые военные хитрости, когда стоит мне только выпустить сестру из захвата, и немедленно прилетят подсечка и болевой прием.

Я отпустил Хильду и поднялся на ноги. А затем протянул ей руку, помогая подняться. Сестра фыркнула, но от помощи отказываться не стала.

И тут же раздались аплодисменты и свист.

– Уррра! – Стоящая на крыльце Вилли аж подпрыгивала от возбуждения. – Это было прям… ух! Братик Конни заслужил приз!

– Печеньку? – рассмеялась Хильда.

– Сестрица тоже заслужила утешительный приз. – Мина поставила на перила корзинку с выпечкой.

– Отлично! Я как раз проголодалась с дороги. Эти два болвана даже не додумались меня покормить, пока везли из города…

А я тем временем стоял и прислушивался к распадающимся во мне усиливающим чарам.

Странно…

Да, знаю, слово «странно» – это главное слово дня, но все равно – когда это я навострился так технично выполнять усиливающие чары?..

Глава 4

Стемнело.

Дядя все не возвращался, хотя должен был вернуться еще к обеду, после чего мы собирались всем невеликим кланом отправиться на патрулирование. В конце концов на дворе была уже середина апреля – самое время, когда начинаются миграции гейстов после зимней спячки. А с конца мая, как начнутся белые ночи, с тварями можно будет столкнуться даже около самой Чердыни. Парадокс, но исчадия тьмы саму тьму не очень-то и любили, а наиболее активны были именно в светлое время суток…

Отсюда и главная проблема всех Ожогов близ полярного круга – в середине лета гейсты как будто с цепи срывались, так что борьба с ними превращалась в самую натуральную войну. Благо еще, что Древние в таких местах, как Печорское княжество, особо не воевали. Ожоги заполярного Урала – это так, ерунда, в общем-то… Ну, на фоне Центрального Арафа или Сахары, разумеется.

Мы уже успели поужинать тем, что Ормузд послал посредством своей неканонизированной пророчицы по имени Вильгельмина Винтер. А послал он нам сегодня наваристый суп-умач, традиционный на нашем столе плов и большую тарелку пышек.

Эй, предки, вам хорошо видно, чем нынче питаются члены древнего и благородного саксонского рода? Подумаешь – не канонично… Зато вкусно.

Вон Хильда не даст соврать – она уже треть пышек умяла со сметаной. Морщится, страдальчески щупает себя за бока на предмет прибавления жира, но трескает, ибо не любить выпечку Вилли – это грех пострашнее манихейской ереси. Хотя магам вроде нас об ожирении можно не беспокоиться – никогда еще не видел толстого боевого мага. Вечно голодного – это да, но вот чтобы упитанного…

– …А еще он всего за одно занятие смог целый кластер вырастить, – с нотками гордости, будто в этом была персонально ее заслуга, произнесла Вилли, покачивая чайной ложкой в руке. – Представляешь, да?

– Брешешь! – не поверила Хильда и повернулась ко мне. – Ведь брешет же? Ну или ты ей набрехал…

Пришлось перегнуться через стол и заехать ей ложкой по лбу, а Вилли получила воздушный щелбан и с писком схватилась за лоб.

– Что мы не делаем за столом? – наставительно спросил я.

– Не говорим о Ремесле, – хором пробурчали кузины.

– Доедаем, моем посуду и только тогда обсуждаем Ремесло, раз уж дядя задерживается.

Я посмотрел на настенные часы – уже почти восемь вечера. И правда что-то он запаздывает…

Закончив с ужином и его последствиями в виде грязной посуды, мы по обыкновению собрались в гостиной около камина. Хильда небрежным жестом швырнула лоскут пламени в лежащие в нем дрова, которые моментально заполыхали. Вилли предпочла не выделываться, тратя боевые заклинания на растопку камина, и аккуратными заклятиями разожгла пару ламп.

Расположились на расстеленном на полу ковре, обложившись книгами и дневниками в потертых кожаных обложках. Дневники, разумеется, были неоригинальными – настоящие остались в руинах Фелзен Кастель, а это новоделы, написанные одним из предков по памяти сразу после бегства в земли Конфедерации. Никакого редкого Дара Архивариуса – просто очень хорошая память и талант, позволившие уместить множество древних фолиантов и трактатов в краткие дневники, где было собрано самое основное.

Как. Убивать. Гейстов.

Что-то вроде «Нет бога, кроме Ормузда, и Третий Спаситель грядет» – вся мудрость со страниц древних книг и свитков, умещенная в одну строку. Да простится мне такое богохульство. Все ж таки, с одной стороны, охотничьи заметки одного-единственного клана, а с другой – великая Александрийская библиотека, погибшая в попытке спасти ее от наступающих индийских орд.

– Повторяем среднее звено, – категорическим тоном заявил я.

Вилли с готовностью начала листать тетрадку со своими конспектами, а вот Хильда немедленно горестно застонала:

– Курт, ты серьезно, что ли? Ну какое еще среднее звено? Я таких, как они…

– Да ладно? – Я приподнял бровь. – И сколько же юная госпожа прикончила рипперов или урсов, а?

Хильда пробормотала что-то неразборчивое.

– Прости, что ты сказала? – Я картинно приложил ладонь к уху.

– Но в общей-то охоте я уже участвовала! – возмутилась сестра.

– Ну, давай все-таки не обольщаться – когда рядом с нами Райнхард, именно он делает львиную долю всего, – флегматично сказал я и неожиданно резко спросил: – Урс. Уязвимые места?

– Э-э-э… – Хильда растерялась. – Снести ему башку? Выпустить ему кишки?

– Бззз. – Я издал жужжащий звук и наградил ее воздушным щелбаном. – Ответ неправильный. Хотите еще одну попытку по двойной ставке? Вилли?

– Крупные нервные узлы между ключицей и грудными пластинами, – с готовностью затараторила младшая сестра. – Поражение любого из них парализует урса и приводит его в состояние шока. Череп прочный, держит пистолетные и винтовочные пули малого калибра, но шея уязвима к поражению клинковым оружием и рубящей магией. И основная точка «М» в районе крестца – ни пластин, ни чешуи, можно пробить даже обычным ножом или из револьвера.

– Двенадцать баллов, Вильгельмина, – показал я ей большой палец.

– Зануда… – пробормотала Хильда, потирая лоб.

Я наставил на нее палец, и сестра пристально на него уставилась.

– Не зануда, а прилежный будущий егерь. Молодец, – веско произнес я. – А ты, Хильда, еще просилась на большую охоту…

– Я молодец, – гордо произнесла Мина.

– Курт, ну е-мое, – поморщилась Хильда. – Это же всего лишь урс. А наставления эти писались еще до того, как появились магазинные винтовки и помповые дробовики…

Еще один щелбан. Блондинка крякнула и схватилась за лоб.

– Что нам никогда нельзя делать на охоте? – наставительно произнес я.

– Недооценивать врага, – хором произнесли кузины. Вилли – с энтузиазмом, Хильда – ворчливо.

– Но я же не собираюсь идти на какого-нибудь риппера с голыми руками! – воскликнула средняя сестра. И, немного помолчав, добавила: – Скорее всего.

– Правда? – Я иронично приподнял бровь. – А мне казалось, что это как раз очень даже в твоем стиле.

– Ну я же не совсем дура… – пробурчала Хильда.

– Видшвайн. Отличия следов от обычного кабана, к какой магии уязвим? Вилли?

– Копыта более узкие и острые, иззубренные. Магия огня скорее разозлит, чем убьет. Брюхо защищено плохо – лучше всего бить ледяным частоколом.

– И снова двенадцать. Кто молодец?

– Я молодец, – расплылась в улыбке Мина.

– Хильдегарда, вы собираетесь реабилитироваться или как?

– Ну, давай! – запальчиво ответила сестра, тряхнув гривой светлых волос и ударяя кулаком по раскрытой ладони. – Я вообще-то самый великий знаток всех этих древних писулек!

– Гаена, – хладнокровно сказал я.

– Гаена? – недоуменно переспросила кузина.

– Да, гаена.

– Ты издеваешься, что ли? Гаены же обитают только близ Арафов Сахара и Калахари, ну и мелких Ожогов Африки. Нам-то про них зачем знать?

– Ну хотя бы базовые знания у тебя есть – это хорошо, это значит – не все еще забыла… А к чему мы должны быть готовы?

– Истреблять гейстов в любых обличьях и любых землях, – закатила глаза Хильда. – Курт, ау! Мы в Конфедерации, а вокруг – Северный Урал. И что-то я не припомню ни одной русской колонии на Черном континенте. Так что нам проще встретить костяного урса, а не гаену.

– А я хочу послушать про гаену, – занудным голосом произнес я. – Вдруг тебя и правда когда-нибудь в Африку занесет… И не закатывай глаза!

– Ла-а-адно… Хочешь про гаену? Ну, тогда получай. Гаена – гейст среднего звена, пяти футов роста в холке, передние лапы на треть длиннее задних. Охотятся стаей от четырех до двенадцати голов. Когти невтяжные, тупые, но сила удара лапы такова, что способна сломать кости. Пасть длинная, укус крайне мощный – может в один присест перекусить человеческую руку или ногу. Бегает быстро, весьма вынослива. Брони мало – пластинами прикрыта только голова; пара пластин на лопатках, хребте и крестце. В этом ее отличие от степной гончей, которая и вовсе имеет броню лишь на голове. Гаена уязвима к любой магии, особенно к огненной. Шкура плотная – устойчива к рубящим ударам, но почти не способна противостоять колющим…

– Прекрасно, Хильдегарда, прекрасно. – Я искренне поаплодировал ей. – А ты, оказывается, неплохо помнишь «Бестиарий» магистра Брема.

– То-то же, – хмыкнула кузина и стянула из корзинки Вилли печенье. Впрочем, младшая сестра на это ни капельки не обиделась.

– Теперь перейдем к эликсирам…

– О мой бог! – Хильда сделала вид, что ей плохо, упала на ковер и принялась по нему кататься. – Ну давай хоть в этот раз без этих эликсиров, а? Ну у Вилли же получается хорошо, вот пусть и будет нашим клановым зельеваром!

– Кто есть член клана Винтер? – занудным голосом произнес я.

– Боевая единица в себе! – взвыла кузина, не прекращая кататься туда-сюда.

Увы, но с тех пор как из всего рода у нас осталась лишь одна крохотная ветвь, специализацию мы себе позволить больше не могли. Когда в клане всего полдюжины человек, уже не до такой роскоши, как выделять отдельных зельеваров, артефакторов, лекарей, боевиков и теоретиков…

Собственно, теоретическая магия под нож пошла первой – когда первостепенным становится вопрос выживания, научные изыскания отсекаются сразу. Туда же пошла и артефакторика, тем более что Винтеры никогда и не славились как большие мастера по изготовлению чародейских механизмов. А все оставшиеся области в большинстве свелись к тому необходимому минимуму, что должен знать каждый из бойцов клана. Как сварить себе что-то несложное в помощь, как подлечить себя или родича, как привести в порядок артефакт, ну и все такое.

Каждый член клана Винтер – боевая единица в себе.

Высший приоритет – умение действовать в одиночку. В любых условиях. Против любого врага. Против любого количества врагов.

Такова судьба кланов, которым когда-то не повезло. Такова наша судьба.

– Против чего применяется «шпац»? Хильда?

– Это противоядие, – прекратила кататься сестра.

– Уже хорошо. А против чего?

– Яд… насекомых?

– Близко.

– Пауков.

– Верно. Восемь баллов. Зелье «гимпель». Вилли?

– Противоядие. От яда змей.

– Молодец, двенадцать. Зелье «блиц». Хильда?

– Усиливающее. Ускорение реакции, обострение чувств.

– Время действия? Комбинации?

– До двух часов. Можно наливаться вместе с любыми усилителями до второго ранга включительно.

– Отлично, двенадцать.

– Теперь пушки! – азартно воскликнула Мина. – Как думаете, нам может быть полезна бронебойная винтовка?

– Если она бронеход дырявит, то даже черепушку мамута возьмет. – Хильда привстала, подперев голову кулаком. – Я бы от такой игрушки не отказалась.

– Я просто напомню, что в Войну за Эльзасское наследство алеманцы умудрялись мазать из своих «панцергеверов» даже по цели типа «сарай», – заметил я. – Ну, то есть по королевским бронеходам АBW-5.

– Так «П-геверы» – это уже старье, – возразила Вилли. – В Пакте уже испытывают новые винтовки: одна под усиленный восьмимиллиметровый патрон, а вторая – под двадцатимиллиметровый.

– Хрена себе, – присвистнула Хильда. – Да это уже не винтовка, а настоящая пушка. Хочу.

– «Панцергевер» под тринадцатимиллиметровый патрон весил больше пуда, – хмыкнул я. – Сколько же весит монстр в полтора раза больше калибром? К нему колесный станок и пара лошадей прилагаются, не?

– В «Джейн» об этом не писали, – слегка смутилась Мина. – Но вот легкий «панцергевер» должен весить фунтов тридцать. У папы винтовка не намного легче, так что управиться можно.

– Восемь миллиметров против бронеходов? – хмыкнула Хильда. – Залипуха какая-то… Ай!

Сестра получила очередной воздушный щелбан.

– Следите за своим лексиконом, юная леди, – сурово произнес я. – Вы же столбовая дворянка!

– Херанка… – потирая лоб, буркнула Хильда и взвыла, когда я ей отвесил уже не щелбан, а полноценный шлепок по заднице. – Больно же, дурень!

– Нет сквернословия – нет боли.

– У этого восьмимиллиметрового просто огромная навеска пороха, – азартно продолжала тем временем Вилли. – Втрое или вчетверо больше, чем в обычном патроне того же «манлихера»! Отсюда и пробивная сила.

– Представляю, что может сделать такая пуля, даже без силы Праха, – вслух задумался я. – Огромная сила и скорость помогут ей пробить броню, но в обычной пуле нет ни магии, ни взрывчатки. Единственное, что она может сделать, – начать рикошетить внутри бронехода. Но как-то это слабо… По гейстам она была бы куда эффективнее – пробив ту же нагрудную пластину урса, она бы рикошетила ему по внутренностям.

– Оу… – сказала Хильда. – Звучит… здорово.

– Про отдачу не забываем. Такая дура наверняка лягается не хуже Мур-Мура, – резюмировал я. – А еще – бронебойная винтовка нам явно не по карману.

– Угу, – грустно протянули девушки.

Ну в самом деле – это ж во сколько такая штука может обойтись? Наверняка не меньше чем в полтысячи рублей золотом. Или даже в тысячу, чем дэв не шутит. А на такие траты у нас лишних денег нет…

Хотя у нас вообще нет лишних денег.

Что нынче является источником достатка дворянских семейств? Да много чего на самом деле. Шахты и рудники, мануфактуры и торговые компании, банки и корабли.

Магические кланы рождались и жили для войны и во имя войны. Война их кормила, война давала им власть и деньги…

Но это все в прошлом, а на дворе двадцатые годы двадцатого века от Рождества Второго Спасителя. И в этом времени кланы, что зарабатывают, продавая свои мечи и охотясь на тварей, – атавизм. Пережиток древности. Ходячий антиквариат.

А мы даже не наемничаем. Из взрослых – только дядя, куда ему бросать несовершеннолетних нас? Его жена умерла много лет назад, мои родители – тоже. Ближайших родственников нет, родня моей матери и матери сестер – далековато, и им, в общем-то, на нас плевать. Древность рода, чистота крови да редкий Дар – вот и все, что есть у нас. Вот и все, за что нас хоть немного ценят другие кланы.

Хотелось бы мне это изменить? Конкретно мне, конкретно для себя – нет. Я вполне доволен той жизнью, которой живу и которой буду жить дальше. Мне уже шестнадцать, а значит – этой осенью я, да и Хильда, скорее всего, отправимся в какое-нибудь училище, готовящее боевых магов. Либо подкопим денег до следующего года, чтобы не надо было выбирать, кого первым отправить на учебу – меня или Хильду. Без диплома нынче никак. Ничего сложного, ничего выдающегося – просто набраться знаний и немного обточить навыки, после чего… Знаю, что Хильда думает стать наемницей, а дядя, вероятно, не станет ей препятствовать. Несколько лет в наемниках – неплохой вариант, чтобы заработать немного денег и присмотреть какого-нибудь жениха. Пусть небогатого, но чтобы из хорошего рода и готового войти в наш клан. А я…

А я, скорее всего, хоть даже и не возглавлю наш род в будущем, но стану хранить этот дом. Буду охотиться на гейстов – как дядя, как отец, как дед. Получать небольшое жалованье от князя, что-то зарабатывать от продажи редких трав и минералов из земель Ожога да ингредиентов, остающихся от гейстов. Посватаюсь к какой-нибудь в меру симпатичной девице из небогатого, но знатного рода, да и буду жить-поживать да детишек наживать…

Был ли я недоволен такой перспективой? Вовсе нет. В конце концов, я не амбициозен. И мечты какой-нибудь большой и великой у меня нет. Хватит и того, чтобы мои сестры были живы и счастливы, а жизнь была относительно спокойна… Ну, насколько вообще может быть спокойной жизнь стража Арафа, пусть даже и такого маленького Арафа, как Печорский Ожог.

Единственное – Вилли бы пристроить получше… Как? Ну, я вполне могу и перебиться без платного обучения – вон пойду в училище княжеской дружины, там бесплатно. Может, что-то подзаработаю во время учебы, вот и хватит на что-то получше, чем провинциальный институт нашего княжества. Не Беловодье, конечно, не Киев и не Московская академия магии и высокого волшебства, но что-то относительно приличное поискать можно – в Перми Великой и Новгороде, например…

Хотя вот как подзаработать – это, конечно, вопрос… Кое-какие сбережения, правда, у меня есть – скопил, продавая разную хурду Ожога. Есть кубышка и у дяди – это железно. Но нужно больше. Попробовать на время каникул наняться в морскую экспедицию к северным островам? Там лишней паре рук, способной колдовать и держать винтовку, всегда рады. Морские путешествия всегда ж опасными были, это только сейчас, с изобретением железных и броненосных кораблей, стало попроще, но все равно…

Ну и нельзя списывать со счетов то, что к северным островам ходят не ради моржовых клыков и медвежьих шкур, а ради руин Древних. А шариться по осколкам Арктиды – тоже занятие не из безопасных. И это я как потомственный охотник на гейстов, живущий рядом с Ожогом, говорю…

Меня отвлек громкий и резкий стук в окно.

Вилли немедленно вскочила и побежала его открывать, впуская в дом большого взъерошенного ворона.

– Хунин! – радостно воскликнула девушка, хватая птицу и начиная гладить его по перьям. – Хорошая пти-и-ичка…

«Пти-и-ичка» была вообще-то старше дяди и, вероятно, всех живущих ныне Винтеров вместе взятых. Но ворон тисканье Вилли стоически терпел.

– О! – Хильда перевернулась на полу и посмотрела на сестру снизу вверх. – Папа что-то прислал?

Мина активировала запоминающий кристалл на лапке ворона, и в воздухе зажглась алая надпись:

«Буду к ночи. Можете не ждать. Всё завтра».

– Значит, так. – Я поднялся на ноги. – Всем спать. Завтра ж на охоту.

Глава 5

Проснулся я рано – от боли в челюсти.

Пропускать удары от Хильды – это всегда чревато. А когда она зла от выговора – тем более. Пусть я и парень, а она девушка, но мы еще и маги. Больше того – потомственные боевые маги, у которых раньше первого поцелуя всегда есть первый убитый враг или гейст. То, что для обычных людей начали придумывать только в этом столетии… Ну там равенство полов всякое. Или как там бишь его? Суфризм, что ли? В общем, это для обычных людей что-то новое, а чародейки равных прав добились много веков назад. Вот как выяснилось, что, когда дело касается магии, мускулы становятся не столь важны, как магический ранг, так и добились. У обычного рыцаря были братья, еще братья и самые младшие братья, которые могли встать в строй. А вот у колдовского рода были еще и сестры, дочери и тетки, которые даже при минимальном обучении увеличивали число бойцов клана вдвое, а то и втрое. А у кого магов больше, тот, в сущности, и побеждает в большой войне или в войне на истощение…

Конечно, наверное, все-таки не стоило Хильду так отчитывать за очередную вылазку в город в поисках приключений на свою задницу… Привлекательную и шикарную, но неимоверно бедовую задницу, потому как, к сожалению, моя кузина предпочитает думать именно ею, а не головой. Да простится мне столь вульгарное выражение, драть твою мать…

Но вот честно – достала. Прям хуже горькой редьки достала своими выходками. Еще и слабаком назвала. А я тут вообще при чем? Это же Хильде, видите ли, скучно на всякую мелочь охотиться, а дядя на большую охоту ее не берет. И совершенно правильно делает, как по мне – не с импульсивностью сестры и не с ее горячей головой. И бедовой задницей, да.

Конечно, она отлично стреляет из винтовки, великолепно держится в седле и колдует как взрослый маг, но у нее в голове одни драки и приключения. И никакого чувства осторожности, естественно. А без оного чувства охотиться на гейстов даже среднего звена – смертельно опасное занятие. Не одного опытного егеря в прошлом сгубило презрение к врагу или легкомысленность.

Так что я, конечно, сестру люблю, но именно поэтому и категорически не одобряю ее тяги к кабацким дракам. И уж тем более я не одобряю ее обиды на дядю, который не берет Хильду на охоту. Это для нее истребление гейстов ух какое веселое занятие, а для Райнхарда – это работа. Давняя, изнуряющая и тяжелая. И она стала бы еще тяжелее, если бы ему пришлось постоянно отвлекаться на то, чтобы проверить – не сделала ли Хильда какую-нибудь глупость, не понеслась ли она на врага в лоб, не открыла ли она своей выходкой спину того же дяди…

Я спустился со второго этажа на кухню, решив поискать в леднике обезболивающую микстуру – не полноценное зелье, которое на такую мелочь тратить было совершенно преступно, а просто легкую микстуру…

На кухне обнаружился Райнхард.

– Доброго утра, дядя.

– Ага, привет.

Дядя плеснул в стакан на два пальца настойки и залпом выпил.

Я поморщился.

Еще одно утро. Еще одно утро, начатое с алкоголя.

Еще одно обычное утро Райнхарда Винтера.

Так уж вышло, что бо́льшая часть наших эликсиров требует высокоградусного алкоголя в качестве основы, а это означает, что род Винтер издревле был большим мастером в области самогоноварения. Поэтому если в клане случалось что-то плохое, то один из самых простых вариантов забыться – на дне стакана – всегда был под рукой.

Райнхард когда-то считался одним из самых видных женихов княжества. Пусть и небогатый, колкий на язык, но нечеловеческие глаза алого цвета с вертикальным зрачком, черные как смоль волосы, высокий рост и аристократичное лицо делали его весьма популярным у представительниц прекрасного пола. Чем он, по рассказам, с успехом и пользовался, пока не встретил Лизелотту Аше – мать Хильды и Вилли.

Интересно, полюблю ли когда-нибудь так же, как Райнхард? Так, чтобы это было и благом, и проклятием сразу. Чтобы два года быть самым счастливым человеком на свете, а четырнадцать последующих – самым несчастным.

Я знаю, единственное, что еще держит дядю на этом свете, – это мы. Потому что мы – это все, что у него есть. Все, что у него осталось.

Мне было два года, когда Лизелотта умерла от родильной горячки вскоре после рождения Мины. Не помогли никакие, даже самые лучшие семейные зелья, способные вытаскивать егерей чуть ли с Той Стороны, потому что Лизелотта Аше не была егерем. Она была дочерью клана с пусть и боевым, но довольно рядовым Даром, а не древним родом истребителей гейстов. Ее не поили в детстве особыми отварами и не клали в заклинательный круг. Как меня, как Вилли, как Хильду. Эликсиры Винтеров ее бы гарантированно убили, и потому никто не решился дать их Лизелотте.

И она умерла.

А когда мне было четыре года – погибли мои родители. В бою даже не с высшим, а исключительным гейстом – иной не смог бы убить двух отличных боевых магов, один из которых был Заклинателем тварей.

И Райнхард остался один.

В двадцать два года с тремя детьми на руках.

Не могу сказать, что он воспитал нас. Сделал бойцами – да, обучил всему, что знает сам, – да, но – воспитал?.. Нет. И… он ведь совсем неплохой человек. Он добрый, честный и безгранично храбрый, но никто и никогда не готовил дядю к тому, чтобы он стал отцом-одиночкой.

Он родился и вырос воином, и им же остается. Он мог бы умереть за нас, но он делает больше – ради нас он живет.

Но мой бог… Кто бы теперь узнал того щеголеватого красавчика со старых фотографий в этом хмуром небритом мужике с вечно всклокоченными волосами и одетом в потертый военный мотоциклетный плащ…

– Снова пьешь? – проворчал я, присаживаясь напротив. Про боль в ушибленной челюсти я как-то даже сразу и позабыл.

– Есть повод, – усмехнулся Райнхард.

– Удачная охота?

– Обычная. Десяток рипперов, пара урсов, элх, малый боа… – Дядя достал из кармана черный кристалл и положил его на стол. – Зато нашел вот это.

– Ого, – присвистнул я, аккуратно беря кристалл и взвешивая его в руке. – Унций десять.

– Думаю, даже двенадцать.

Истинный Прах в кристальной форме нынче идет где-то по двадцать пять рублей за унцию. Неплохой улов.

– Это хорошая новость.

Дядя отодвинулся на стуле, вытягивая ноги и кладя на кухонный стол свою автоматическую винтовку.

– Значит, есть и плохая, – вздохнул я.

– Порубежники видели химер у границ Ожога.

– Где? – Я невольно вздрогнул, вспоминая этого гейста из старшего звена, которого вживую видел только дохлым.

– Около Сухого ручья и Старого лога.

Близко! Очень близко!..

Так. Подождите-ка…

– Химер? – переспросил я. – Не химеру?

– Да, сразу двух, – кивнул Райнхард и криво усмехнулся. – Тоже неплохая новость, в общем-то. За них хорошо платят.

– А их точно две?

– Ну, возможно, я не лучшего мнения о порубежной страже, но черную химеру от хрустальной даже они отличат…

…И тут я проснулся.

И совсем не от боли в челюсти, потому что вчера Хильда не била меня в челюсть.

И я знал, что сестра на меня ни капельки не злится, а наоборот – осталась более чем довольна даже проигранной дракой, потому что ей важнее процесс, чем результат.

А почему она не злилась? Потому что я не пытался изображать из себя образцового старшего брата…

Нет, не так.

Я не пытался изображать из себя взрослого, отчитывающего нашкодившего ребенка, а просто поговорил с Хильдой, сделав ей действительно заманчивое предложение того, что она действительно хочет. Спокойно, тактично, убедительно.

Почему? Наверное, потому что я и сам не злился. Да, я не одобрял все эти вылазки сестры, но и не бесился от этого почем зря, зная, что прямой запрет или отчитывание за такой проступок лишь раззадорят Хильду. Может, она и происходила из знатного саксонского рода, но была уже не первым поколением Винтеров, родившихся в Конфедерации. А какой самый верный способ заставить русского что-то сделать? Правильно, категорически запретить ему это делать.

Но тогда откуда, откуда, дэв всех побери, такие яркие и четкие видения еще не случившегося?

Да, отдающие чем-то неестественным, как будто это были не мои воспоминания, а словно увиденные со стороны, прочитанные со стороны… Но они были яркими, они были настоящими. Столь настоящими, что я даже не понимал, что до сих пор сплю, если бы не проснулся снова…

А вдруг я сейчас сплю?

Мысль была опасная – по-настоящему опасная. Не один ментамаг разнес себе голову взрывным заклинанием только лишь для того, чтобы вроде как проснуться по-настоящему. Да и среди обычных стихийников хватало буйнопомешанных из-за неспособности принять родовой Дар…

Но все это в прошлом, в общем-то. На дворе двадцатый век, наука не стояла на месте, а значит, теперь есть довольно простые методы понять – спишь ли ты все еще или нет.

Я встал и подошел к Проявителю тьмы, который вообще-то можно использовать и как обычное зеркало. Ну только если вас не смущают всякие штуки, вроде клубящихся вокруг черных теней и смутных силуэтов, так и норовящих выглянуть из-за плеча.

Быстро создал один из самых простых и базовых магических конструктов – Символ магии и просто-напросто запустил его в зеркало.

Что обычное зеркало на серебряной или алюминиевой амальгаме, что колдовское вроде Проявителя Символ поглощают без особых последствий. А вот во сне произойдет все что угодно – схема может отскочить от зеркала, как мячик; взорвать его, открыть портал на Ту Сторону, ну и так далее.

Сейчас же Символ повел себя ровно так, как и должен был – то есть без всяких последствий растворился в зеркале, вызвав у меня вздох облегчения…

Тьма за моей спиной в Проявителе сгустилась, и в ней вспыхнули два алых огонька.

– Я буду ждать… – прошипело у меня под ухом.

Я резко обернулся, вскидывая обе руки и машинально создавая сразу две боевые схемы – пока что свернутый щит и заготовку под огненный шар…

И натурально открыл рот от удивления.

Почему? Дайте-ка подумать…

Может, потому что у меня еще ни разу не получалось нормально выполнить сразу две схемы? Ну хоть какие-нибудь – даже банальный магический светляк вкупе с боевым заклинанием. Или вот как сейчас – атакующее и защитное заклинание. Обычно все кончалось тем, что вторая схема у меня либо совсем не получалась, либо получалась, но сразу же рассыпалась из-за нестабильности и огрехов в построении… А сейчас поди ж ты – на каждой ладони крутится по огоньку, да еще и сразу из двух стихий.

Или нет – наверное, я лучше буду удивляться своей скорости реакции, потому как обычно на любое заклинание мне требовалось не менее трех-пяти секунд. Ну вот светляк тот же – это три секунды, а молния – не меньше пяти.

Или во! Лучше всего мне стоит удивиться тому, что я твердо знал – огненный шар в моей руке может рвануть не хуже двухдюймового фугасного снаряда, а щит запросто отразит винтовочную пулю.

Удивительна ли такая, с позволения сказать, «мощь» в мире, где сильнейшие из чародеев могут сносить целые кварталы и выдерживать попадание снарядов батальонной артиллерии? Ни в коем случае.

Удивительно ли это в моем случае? Более чем.

Потому что такие атакующие чары, причем исполненные на нормальном уровне, а не самого факта исполнения ради, – это девятый ранг. Тот ранг, что не давался мне уже четвертый, мать его, год.

Я сжал кулаки, развеивая заклинания… И немедленно создал пару новых. На этот раз оба атакующих – зародыши Тройных клинков и простенькую молнию.

И снова – почти мгновенно и без всяких проблем. Совершенно буднично, абсолютно привычно. Просто на одних рефлексах.

Прикрыл глаза, выровнял дыхание, проверяя внутренним взглядом клетку… Тоже ничего необычного – линии тонковаты, но четкие. Узлы без изъянов, ядро стабильное. Новый кластер стабилен и встроился в общую структуру, а в противовершине уже почти готов еще один, который я умудрился сделать перед сном…

Десятый ранг. Никаких изменений… Никаких?

Я вгляделся повнимательнее и спустя пару минут пристального наблюдения наконец понял, что кое-что все-таки есть… Пробегающие от ядра по всей клетке огоньки – вот что.

Никакого хаотичного движения, четкий ритм, устойчивая частота… Ну ни хрена себе… Да такой оптимизации я даже в учебниках не припомню… Тут же разница между тем, что у меня было еще позавчера, и тем, что есть сейчас, – как между паровым и дизельным двигателем – у одного десять процентов эффективности, а у другого почти сорок…

Я обалдело помотал головой.

Да, это все еще десятый ранг для любого постороннего наблюдателя, не знакомого с моим внутренним ритмом, но де-факто…

Де-факто это был даже не девятый, а почти восьмой уровень, если брать в расчет реальную эффективность.

Голова натурально пошла кругом.

Уж не знаю, что со мной случилось вчера в один прекрасный миг, но этот миг был по-настоящему прекрасным. Дар ли то Ормузда или даже Ангра-Майнью – плевать!

Нет тьмы и света, есть только сила, которой просто можно по-разному распорядиться!..

Сердце неприятно кольнуло. Кажется, такое кто-то уже говорил… Кто именно – пусть хоть на части режут – не помню. Но кто-то… кто-то из тех, с кем лучше даже общих мыслей не иметь.

Два плюс два – всегда четыре, будь ты хоть пророк Илья, хоть Враг. Но это единственное, в чем ваши взгляды с Безликим могут совпадать.

На первом этаже послышался какой-то шум. Я немедленно насторожился и уже начал было раздумывать, взять ли мне только винтовку или винтовку и защитные амулеты… Но затем понял, что неосознанно усилил слух, а шум, в общем-то, не такой уж и сильный.

Так. Подожди-и-ите…

А если тот полусон, полунаваждение реально и там внизу сейчас сидит дядя и, как обычно, пьет настойку, а шум этот – от упавшей на пол винтовки, к примеру? Бред? Ну, я никогда не узнаю, если не увижу все своими глазами…

Спустился на первый этаж, заглянул на кухню…

Райнхард с руганью поднимал упавший на пол БАР, который он прислонил к кухонному столу, а затем зацепил ногой и уронил.

– Утро доброе, дядя.

– Ага, привет, Курт. – Райнхард положил винтовку на стол и вернулся к прерванному занятию.

То есть накапыванию спиртовой основы для зелий в свой стакан. На два пальца. Сугубо в медицинских целях, разумеется…

– Пьешь? – спросил я, испытывая чувство шон-гезин.

– Нет, просто смотрю, – криво усмехнулся Райнхард, одним глотком опустошая стакан и отставляя стеклянную бутыль в сторону.

То, что дядя регулярно заливался алкоголем, еще не означало его беспробудного пьянства. Для полноценного егеря рода Винтер полдюжины чарок даже самого крепкого алкоголя – лишь повод слегка захмелеть. Иначе боевыми зельями мы бы упивались буквально в сосиску.

– Врешь, – хмыкнул я.

– Ну а раз сам видишь, то зачем спрашиваешь?

– Интересно было, что ответишь.

– Чем меньше задаешь вопросов, – изрек Райнхард, – тем меньше вранья услышишь в ответ. Ну как тут без меня? Имение не спалили?

– Спалили, – кивнул я.

– То есть я сижу на пепелище. – Дядя огляделся по сторонам. – На удивление уютно.

– Ну а раз сам видишь, то зачем… – гнусаво произнес я и резко отклонился в сторону.

Впрочем, это мне все равно не помогло – Райнхард мой маневр уклонения предугадал и воздушный щелбан я таки поймал.

– Паршивец, – широко улыбнулся дядя. – Как девчонки? Дрыхнут еще?

– Да скорее всего.

– Поздно засиделись вчера?

– Не, не особо, – ответил я. – Как ты ворона прислал, так я их и разогнал по кроватям.

– И никаких проблем? Никаких пререканий? Никаких «ну еще одну историю»?

– Так я ж не ты. – Я продемонстрировал кулак. – Это ты их балуешь, дядюшка, а у меня они вот где!

– Ну да, ну да, – иронично покивал Райнхард. – А не было ли, часом, каких-нибудь проблем персонально от Хильдегарды Винтер?

– Уже прознал? – вздохнул я.

– Ворон на хвосте принес, – хмыкнул дядя. – Как понял?

– А чего тут не понять? Если ты зовешь сестру Хильдегардой, то, значит, она опять что-то натворила. В иных случаях такое оружие не применяют… И многое знаешь?

– Достаточно. – Райнхард усмехнулся. – Ладно, я сегодня добрый, так что ограничусь всего лишь усиленной тренировкой…

Я непроизвольно вздрогнул. В лексиконе дяди усиленной тренировкой обычно называлось то, что в иных других местах считалось бы усиленной тренировочной полосой для боевых магов начиная от восьмого ранга…

– А чего это ты сегодня добрый, а не как обычно уставший, если после охоты? – спросил я, внезапно почуяв неладное.

– Хороший улов. – Райнхард сунул руку в карман плаща и выложил на стол…

Черный кристалл Праха.

– Унций двенадцать… – протянул я, нервно сглотнув.

– Да, пожалуй, – кивнул дядя. – Сейчас идет по двадцать пять рублей за унцию, но я знаю, где дадут двадцать восемь.

– Хорошая охота? – все так же заторможенно сказал я.

– Не особо, – поморщился Райнхард. – Обычная. Десяток рипперов…

– …пара урсов, элх и малый боа, – закончил я.

Дядя потер нос.

– Я это что – часто говорю? – усмехнулся он. – Возможно, мне все-таки стоит поменьше пить на радостях… Ну, или с горя.

– Райнхард, – сказал я, – что ты думаешь о пророчествах?

Глава 6

– А с чего такие вопросы? – хмыкнул дядя. – Будущее знать вредно – начинаешь плохо спать…

– А если предположить… ну так, исключительно гипотетически, – протянул я. – Если предположить, что кто-нибудь начинает видеть будущее… Ну, например…

– Например, ты, – криво ухмыльнулся Райнхард.

– Например, я.

Дядя внимательно посмотрел на меня, а затем заложил руки за голову и откинулся на стуле.

– Ну, если говорить гипотетически…

– Исключительно гипотетически.

– Если говорить исключительно гипотетически, то я бы тебе тогда очень посочувствовал, Курт. Шесть из семи пророков заканчивают жизнь пускающими слюни идиотами.

– А еще один…

– Еще одного убивают до того, как его начинает сжигать собственный Дар. На костре посреди площади или шелковым шнуром во сне, – усмехнулся Райнхард, но затем стал предельно серьезен. – Говори, Конрад.

Если и есть в этом мире хоть кто-то, кто может выслушать любой бред, что я скажу, то это лишь члены моего клана.

– Я вижу… разное, – сказал я.

– Магическая клетка в порядке?

– Более чем.

– Грибной декокт пил?

– Хватило того раза, когда его случайно выпил ты, чтобы держаться от него подальше.

– Сны?..

– …Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

Сны?

…Я смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Я помотал головой.

– Я вижу это наяву. Еще я видел сон с нашим разговором – этим разговором. Не дословно, разговор был другим. – Я начал сбивчиво объяснять. – У тебя был этот кристалл, я сказал, что в нем десять унций, а ты – что двенадцать. Еще ты назвал список добычи на охоте…

– Может, перетренировался просто? – пожал плечами дядя.

– Господи, Райнхард, меня пугает то, что я вижу! – рявкнул я, вскакивая на ноги и опрокидывая стул. – И это точно не просто галлюцинации! Ты мне не веришь?!

– Успокойся, – ровно произнес дядя. – Садись. Конечно же я верю тебе. Кровь не лжет, ты же знаешь. Винтеры не врут Винтерам. Но сам понимаешь – маги не верят одним словам.

Я перевел дыхание, успокаиваясь. Подцепил ногой стул, поднимая его, и снова сел за стол, кладя на него обе руки с раскрытыми ладонями.

– Тогда – смотри.

Глубокий вздох… Сосредоточиться… И… рраз!..

На моих ладонях вспыхнули огоньки свернутых схем – пока еще свернутых, но готовых в любой момент развернуться в атакующие заклинания.

– Белое пламя, – спокойно, будто бы я показал обычного магического светляка, назвал дядя и слегка прищурился. – И…

– Фойершторм.

Сказал бы мне кто вчера, что я смогу сотворить два мощных боевых заклинания за раз, я бы рассмеялся ему в лицо. Хотя и весьма горьким смехом…

– Это восьмой ранг, – все так же спокойно сказал Райнхард. – Поздравляю.

Как и любой нормальный боевой маг, к шестнадцати годам я знал кучу заклинаний, но большинство – лишь в виде схем. Учить что-то такое не возбранялось – недоучки вроде меня все равно не смогли бы запитать контур чего-то по-настоящему мощного, так что вместо боевого заклинания вышел просто пшик.

Но не сейчас.

Не знаю, получилось бы у меня их сотворить даже на внезапно выросшем уровне магии, но на приливе адреналина – сделал.

– Это не было иллюзией, – сказал я, развеивая оба зародыша.

Держать их вот так вот, в подвешенном состоянии без активации, было слишком уж тяжко – такие заклинания либо быстро гасят, либо швыряют во врага.

– Я знаю, – кивнул дядя. – Ты что-то сделал в мое отсутствие? Я знаю несколько ритуалов, способных повысить силу, но там даже дюжины принесенных в жертву девственниц не хватит. А в нашей деревне – сам знаешь, с девственницами туго. Бабку Агафью разве что резать…

– Клетка, – сказал я.

Райнхард чуть прищурился, вызывая колдовское зрение… И удивленно моргнул.

– Это клетка все еще десятого ранга.

– Именно.

– Ладно, признаю, это все до безобразия странно, – усмехнулся дядя, которого не так-то просто было пронять. – Но ты же, кажется, говорил о том, что спал-спал, спал себе, спал… а когда проснулся, то резко начал пророчествовать и видеть несгораемые фикусы.

– Очень смешно, – буркнул я. – Это все вчера началось, резко. Можешь объяснить, что, мать его, происходит?

– Жажды крови не чувствуешь? – спросил Райнхард. – Желания отведать свежего мясца, желательно человеческого? Приступы неожиданной агрессии и раздражительности?

– Я же серьезно. А ты мне про старые сказки о том, как непослушные Винтеры превращаются в гейстов…

– И я серьезно. Это, в общем-то, универсальные признаки одержимости и потери контроля. Так что?

– Нет, ничего такого, – покачал головой. – Я бы вообще сказал, что… что я себя даже спокойнее чувствую, чем обычно…

– Ну и в таком случае – хрен ли переживать? – ухмыльнулся Райнхард.

– Издеваешься?

– Ни в коем случае. Все в воле Ормузда. – Дядя развел руками, не переставая ухмыляться. – Или ты не веруешь в Господа нашего пресветлого?

Набожность – и Райнхард Винтер; очень смешно.

– Глава!..

– Двенадцать лет как глава, – хмыкнул мужчина, приглаживая растрепанные волосы. – Слушай, Конрад, ну да, это странно – факт. Но сам знаешь – я практик, а не теоретик. Я по части того, как что-нибудь взорвать, испепелить, разрубить или пристрелить… А! И конечно же набить морду. Старый добрый мордобой, как же без него? Так что эту твою…

Дядя покрутил рукой.

– …ненормальность? – хмуро предположил я.

– …неожиданно полезную особенность, – поправил меня Райнхард, – я рассматриваю как полезное клановое приобретение. Нет побочных моментов? Вот и чу́дно. А начнешь превращаться в тварь – так я тебя лично из винтовки упокою, можешь не беспокоиться.

– Глава!.. – Ну вот, я уже и рычу почти как самый настоящий гейст.

– Курт, успокойся. – Дядя прекратил дурачиться. – Я посмотрю клановые записи, будь уверен. Из тех, что я вам все еще не показывал, да. Но знаешь, твое неожиданное усиление – это самое меньшее, что я мог ожидать от тебя…

– Не понял… – Я озадаченно моргнул.

Райнхард пристально посмотрел на меня, а затем поморщился.

– Не бери в голову. Это магия, сынок. Когда имеешь с ней дело с самого рождения, еще и не такое случается.

– Но вот что-то не доводилось мне слышать о том, чтобы такое с кем-то происходило…

– Брось, Курт, – хохотнул дядя. – Ты действительно думаешь, что кланы так любят делиться своими грязными секретами с другими? Они делятся только тем, что утаить невозможно. Высокорангового бойца не утаить – факт, а вот как именно он обрел свои новые силы – это уже не из разряда информации в публичном доступе. И мы такие же, если забыл. Так что вот тебе мой совет – забей.

– И это все, что ты можешь мне посоветовать? – Я был, прямо скажем, разочарован…

С другой стороны, а чего я ожидал? Что дядя отнесется к моим словам максимально серьезно и… Что сделает? Пустит мне серебряную пулю в лоб прямо здесь и сейчас, пока я не обратился в тварь и не сожрал сестер? Или запрёт в подвальной темнице, чтобы проводить опыты?

А чего я, собственно говоря, разочарован-то?

Да и чего стоило ожидать от человека, который вручил мне в семь лет боевой револьвер, когда я пожаловался, что боюсь спать в темноте?

С другой стороны, револьвер около кровати и правда избавил от страха темноты…

– Сын, если на войне мне предложат хорошее оружие, я не буду от него отказываться, – сказал Райнхард, и я даже как-то смутился.

Я все-таки был лишь племянником, но он всегда относился ко мне как к родному, не делая между нами троими исключений… Ну, разве что Вилли он любил все-таки больше остальных. Самую чуточку, но больше.

– Оружие может быть проклято…

– А? Мне устроить с тобой дополнительное занятие по разрушению проклятий и применению трофейных артефактов? Уж мне ли не знать, сколько может быть в клане тупиц, чтобы проклинать свое оружие направо и налево…

– Подожди! – спохватился я. – А пророчества?

– А в задницу пророчества! – рыкнул Райнхард. – Что ты там увидел-то? Если результаты боев кокатриксов на следующей неделе, то…

– Я вижу мертвых людей.

Дядя сел ровнее на стуле, поморщился, оттянул воротник кителя.

Все-таки есть слова, которые нельзя обратить в шутку даже при всем желании. Есть вещи, с которыми не шутил даже колкий на язык Райнхард.

И есть вещи, которые могут заставить его пройти огнем и мечом отсюда и до последнего моря.

– Кого ты видишь? – спокойно спросил дядя.

– Тех, чья смерть меня действительно беспокоит. И это не князь Печорский, сам понимаешь.

– Мертвые люди… Я все время их вижу… – прошептал Райнхард. – Всё. Гребаное. Время!..

Дядя громыхнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть стоящий на нем стакан.

– Лишь бы гросватера не встретить еще раз… – пробормотал маг, низко склоняя голову.

Гросватер – это нечисть из гейстов, которая превращается в то, чего ты больше всего боишься.

– Как ты с этим справляешься? – негромко спросил я.

– Кто сказал, что я справляюсь?

Райнхард схватил бутылку, зубами откупорил пробку и сделал пару глотков прямо из горла.

– Алкоголь не дает ответов, знаешь ли, – сказал я.

– В отличие от тебя – прекрасно знаю, – скривился дядя. – Он и не для этого.

Ну да. Он не дает ответов – просто помогает забыть вопрос.

– Что именно ты видишь? – спросил Райнхард.

Я на мгновение прикрыл глаза.

– Я вижу, что Мина умерла и лежит в гробу. И я знаю, что это моя вина.

– Еще.

– Хильда. Ей лет тридцать. И я убиваю ее.

– Еще.

– Наш утренний разговор. Не тот, что случился, – тот, что мог бы случиться. Кристалл. Охота.

– Еще! – прорычал дядя.

– А как по мне, для неполных суток – вполне достаточно, – хладнокровно произнес я. – Хотя… Еще этот наш разговор. Тот, что мог бы случиться. Так вот, в нем ты еще упоминал, что порубежники видели двух химер.

Райнхард пристально уставился на меня.

– Где?

– Сухой ручей, Старый лог. Черная и хрустальная.

Маг откинулся на спинку стула, не отрывая от меня взгляда алых глаз.

– Это так? – спросил я.

Дядя молчал. Что, прямо скажем, нервировало.

– Это так?

– Да, это так, – спокойно ответил Райнхард.

Поболтал бутылку, которую все еще держал в руке… и отставил ее в сторону, чем практически меня напугал. А вот чем уже действительно напугал, так это тем, что достал с пояса небольшой бутылек и залпом выпил его. Причем, судя по всему, это был хониг – мощнейший обнулитель действия любых зелий. Ну и средство для протрезвления, как было установлено в процессе применения.

Дядя поморщился, ибо хониг не отличался хоть сколько-нибудь приятным вкусом. Отложил пузырек и стал собран, спокоен и сосредоточен – настоящий глава клана, а не какой-то там любитель выпить и просто почесать языком.

– А это становится любопытным. Начни-ка с самого начала, Курт.

– Все началось с того, что я чистил винтовку…

Я рассказал дяде все – от и до, не упуская даже мелочей. Эта история явно была не из тех, которую можно было рассказать в двух словах…

Видения. Ощущение неправильности происходящего. Изменение облика в Камделире. Неожиданный прогресс в построении клетки…

– Стоп. Опиши еще раз шеврон на рукаве.

– Шеврон? – Я удивился тому, что дядю заинтересовала именно эта мелочь. – Серебряный крест в серебряном поле…

– Ты знаешь, что это за символ?

Я покачал головой. Ну мало ли гербов и всяких знаков на белом свете? Даже все дворянские гербы Конфедерации пока выучишь – рехнешься десять раз…

– Это герб архиепископства Сильверфол. – Дядя достал из кармана записную книжку и несколькими схематичными линиями выжег на бумаге именно тот символ, что я видел. – Когда-то они входили в число курфюрстов Пакта, как и мы, но после войны с Фердинандом оказались разгромлены. После этого в Сильверфоле был основан военно-монашеский орден из числа миньонов императора – Сильвер Сайд, Серебряная Сторона.

Я знал, что слышу это название в первый раз, но от него повеяло… повеяло чем-то знакомым. И чем-то очень, очень жутким.

– Но след от когтей… – пробормотал Райнхард себе под нос и сделал еще несколько росчерков, выжигая бумагу. Очень аккуратно – лишь опаляя, но не сжигая дотла. Я так не умел. – Вот такой, нет?

– Да. – И вновь я был удивлен столь точному совпадению. Как будто дядя видел то же самое, что и я.

– Интересно… – со странными нотками в голосе сказал маг.

– Что именно, глава?

– Нечастый символ. Но я его встречал – как часть кланового герба рода Аше…

– Слушай, но разве это все важно? Все эти мелочи…

– Мелочи… – вздохнул Райнхард. – Запомни – в Камделире не бывает мелочей. Вот что такое Камделире?

– Преддверие Той Стороны, – заученно ответил я. – Место, где нет ничего, кроме пустоты и растворенной в ней истины.

– Гладко шпаришь, – хмыкнул дядя. – Как по писаному. Но что из сказанного ты понимаешь? Спорим на двугривенный, что почти ничего.

– Чего это сразу «ничего»… – заворчал я.

– Потому что я понимаю примерно столько же. Мы, мать его, тысячи лет побираемся по руинам древних и Арафам, ходим в Камделире, исследуем магию… Но как ни хрена не знали, сидя в пещере у костра с куском мамонтятины в руке, так ни хрена и не знаем до сих пор.

Райнхард неожиданно замолчал, а затем посмотрел на меня и с расстановкой произнес:

– Что, если я скажу, что я знал, чем все кончится?

– То есть?.. – не понял я.

– Однажды… – словно бы через силу произнес дядя. – Однажды, много-много лет назад я вошел в транс, вошел в Камделире… и встретил там себя. Себя сегодняшнего. Опухшего от выпивки, небритого и жалкого.

– Ты слишком строг к себе, глава.

– Я просто умею смотреть правде в глаза, – усмехнулся Райнхард. – Я тогда никому об этом не рассказал. Веришь, нет – испугался. Решил, что скажут – у Райни клетка сдвинулась и мозги заодно. А теперь думаю – может, и зря тогда промолчал, может, отец что и подсказал бы…

Дядя перегнулся через стол и посмотрел мне в глаза.

– Ты встретил там кого-то еще. Не только самого себя в другом облике.

Райнхард не спрашивал – он знал.

– Да. – Я невольно вздрогнул.

– Что это было?

Дядя понял. Не кто – что.

– Тень. Просто сгусток тьмы во тьме. Алые глаза, полная зубов пасть. Сказал – будет ждать, пока я не стану готов.

Маг достал из ножен длинный кинжал с массивной рукоятью и катнул по столу в мою сторону.

– Держи. Сожми и держи.

Я кивнул, принял хиршфангер и без всякого трепета сжал рукоять в ладони. Я не боялся. Только не этого.

Потянулись томительные мгновения, но ничего так и не происходило.

– Я это я, – произнес я, протягивая кинжал обратно. – Кровь за кровь.

– Кровь за кровь, – кивнул дядя, убирая хиршфангер обратно в ножны.

Один из фамильных клинков Винтеров. Не проклят, но умеет узнавать членов клана. Умеет узнавать и не выбрасывать из рукоятки три острых лезвия, разрубающих кисть на части.

– Никогда не слышал, чтобы из Камделире что-то приходило.

– Я тоже не слышал. – Дядя усмехнулся. – И наверняка никто не слышал, потому что если там обитают опасные твари, то за тысячи лет они хорошо нас поняли. И поняли, что не болтают только мертвые.

– Все еще думаешь, что изменения во мне – это оружие? – спокойно произнес я. – После такого рассказа безопаснее пустить мне пулю в голову и похоронить по всем обрядам захоронения малефиков.

– Кровь за кровь, Винтер, – напомнил дядя. – Кровь за кровь. Если я смогу тебя контролировать, то, даже став тварью, ты останешься членом клана.

– А ты сможешь?

– Или смогу, или сдохну.

– Егеря так не поступают, – хмыкнул я. – Это против традиций.

– В пекло традиции! – оскалился Райнхард. – Я здесь глава, и я решаю, что сажать на грядках – репу или капусту.

– А как же девочки? Я не хочу ими рисковать.

– Я тоже, Конрад, я тоже, – вздохнул дядя. – Но им надо быть сильными. Сильному можно доверить свою спину.

– Только если сильный – не… как бы это сказать помягче – недалек.

– Ты про Хильду? – поморщился маг. – Ну да, есть такая с ней проблема… Сила есть – ума не надо.

– Может, все-таки стоит взять ее на охоту? На большую охоту.

– Нет.

– Она вполне сильна – гейсты ее не убьют, а если немного и потреплют, то даже хорошо – хоть спесь собьют.

– Я сказал – нет.

– Мог бы хоть немного ей довериться, – заметил я. – Она не такая дура, как может показаться. И она все-таки твоя дочь. Я же тебе вот доверился? Хотя в других кланах меня за такие признания потащили бы в вивисекторскую на опыты…

– Мы не в другом клане, – буркнул Райнхард. – Всех резать – род махом кончится, а нас и так – ты да я, да две сестры…

– Глава, опека все-таки должна иметь пределы, а энергия должна выходить.

– Уймись, – поморщился дядя.

– Все равно не получится опекать ее вечно – Хильде поступать скоро, между прочим. Гейстов в городе она вряд ли найдет, а вот бандюков каких-нибудь – запросто. Или вообще в подоле принесет в конце первого курса. Ну, или мне придется пустить ей пулю в лоб – для чего-то же у меня начались все эти видения…

– Я подумаю! – рявкнул маг. – Подумаю. Доволен?

– Вполне, – хладнокровно произнес я, внутренне празднуя победу.

Если дядя говорит «подумаю», то он подумает. А если подумает, то поймет, что иного пути у него, в сущности, и нет, да и доводы мои совершенно разумны…

– Что за шум с утра пораньше?

На кухню, зевая и держа в руках большого плюшевого медведя, вошла одетая в пижаму с цветочками Вилли и немедленно завизжала при виде Райнхарда:

– Папа вернулся!!

Далее последовал обязательный ритуал повисания на папиной шее и радостное хихиканье.

– Я та-а-ак рада тебя видеть! А ты по мне скучал? Скучал?!

– Нет, – проворчал Райнхард, но тут же потрепал Вилли по голове. – Чего так рано встала, мелкая?

– Это все мое ультрамагическое чутье! Сварить тебе кашу?

– Лучше яичницу с беконом сделай.

– Все! Поняла. Значит, говоришь – кашу тебе сделать…

– Потом еще поговорим, Курт, – вздохнул дядя. – Сам видишь, какая тут атака пошла…

Глава 7

– Слушать сюда, мелкие! – зычно произнес дядя, восседая верхом на своем верном Демоне. – Я подумал и решил устроить на этот раз вам вылазку посерьезнее. Идем при полном параде и экипировке, отработаем все возможные действия против всех основных противников. И правда, хватит с вами нянчиться – пора и в пекло. А теперь – по коням!

Я поднялся в седло Пылинки, одернул плащ и направил лошадку вперед, одной рукой держа поводья, а вторую по привычке положив на рукоять револьвера.

Дядя сразу же вырвался чуть вперед, но его быстро нагнала Вилли и начала болтать с Райнхардом. Со мной же поровнялась Хильда и какое-то время ехала бок о бок, но потом все-таки решила нарушить молчание:

– Как?

– Обыкновенно, – хмыкнул я. – Я просто знаю волшебное слово.

– Ага, конечно! «Пожалуйста», ну.

– Какое же оно будет волшебное, если я стану раскрывать свои секреты направо и налево?

– Мне мог бы и рассказать, – буркнула Хильда и еще тише пробурчала: – Спасибо.

– Ась? – Я картинно приложил свободную руку к уху.

– Я сказала – спасибо! – рыкнула девушка, а затем вздохнула. – Слушай, не знаю, как ты его смог уговорить, но и правда благодарна. Очень.

– Наконец-то ты признала гений старшего брата, – усмехнулся я.

– Да я, в общем-то, его никогда и не оспаривала, – парировала сестра. – Ты у нас мозги, я – сила…

– А Вилли?

– А Вилли – милота. Но все-таки… – Хильда поморщилась. – Что-то мне пока не так весело, как я ожидала.

Я внимательно оглядел сидящую в седле своей Снежинки сестру.

И правда… Дядя явно не забыл о репрессивных мерах в отношении Хильдегарды Винтер.

Мотоциклетный костюм остался при ней, но был дополнен еще и мотоциклетным же плащом – самая практичная одежда, чтобы перемещаться верхом. Но при этом Хильда напоминала то ли бойца колониальной пехоты, то ли грабителя оружейных магазинов, потому как дядя навесил на нее кучу всего. И что было можно, и что, в общем-то, было нельзя.

Подсумки для патронов, эликсиров и гильз с Прахом на поясе и патронташ через правое плечо – это понятно. В бою в рюкзак не полезешь, все должно быть под рукой…

Хиршфангер – не такой, как у дяди, без встроенных клинков в рукояти – такие кинжалы полагались лишь совершеннолетним, у кого клетка уже была совершенно стабильна. Все-таки мало приятного для главы клана, если кто-то из детей лишится руки, потому что у него скакнет магия, и хиршфангер не узнает владельца. В любом случае кинжал довольно увесистый, с длинным трехгранным клинком – все ж таки охотничий, предназначенный для ближнего боя и добивания противников типа гейстов.

Револьвер – классический «драгун», переделанный под унитарный патрон. В какой-нибудь европейской армии, ну за исключением кордовской разве что, – за такой гарантированно засмеют, как и за револьвер вообще. Учитывая, что полуавтоматический пистолет нынче не сильно дороже по цене, но зато многозаряднее, легче и удобнее, револьверы – это уже прошлый век.

Но нам они один хрен не для боев и дуэлей, а для охоты – оружие надежное, безотказное, мощное. Что еще нужно-то для оружия последнего шанса, когда уже не успеваешь бросить заклинание или на него просто не хватает энергии? Патронов маловато, но нам долгие перестрелки вести без надобности, да и кто нынче вообще воюет пистолетами? Зато если уж попадет, так попадет: мягкая свинцовая пуля в четыре с лишним линии калибром, к тому же усиленная чарами, – даже рипперу мало не покажется. Высочайшее останавливающее действие, ага. Тяжеловат «драгун», конечно, паршивец, – у меня же точно такой, и у Вилли, но что поделать? Покупать новые огнестрельные игрушки лишних денег нет, а современные револьверы этот боевой антиквариат превосходят не намного. Зачем чинить или менять, если оно не ломается? Ни пружин, ни другой сложной механики – заряди и хоть десять лет храни, пока не понадобится.

Но кинжал и револьвер и у меня были, а вот Хильде в наказание еще и кавалерийский палаш вручили, так что хиршфангер ей пришлось на груди крепить и маяться. Потому как с такой грудью, как у кузины, лет пятьсот назад ее бы в егеря не взяли – не смогла бы нормально тетиву лука натянуть…

Ну и винтовка.

Точнее, нормальные винтовки были только у меня и Вилли: у меня – обычная мосинская драгунская болтовка, у Мины – мосинский «винчестер». У дяди – то ли автоматическая винтовка, то ли ручной пулемет, в двадцать два фунта веса снаряженный. Мсье Браунинг и вся Бургундия заодно сами так и не определились толком – как это чудище все-таки классифицировать. И это они еще не видели, что Райнхард на свой БАР тесачный штык приделал, – тогда бы точно решили, что это хорошая алебарда с бонусной возможностью пострелять.

Хильда же экипировалась своим любимым помповым дробовиком.

А что? Мы же не армия и не княжеская дружина – затяжные бои с расходом сотен патронов нам не грозят, а потому и от единообразного вооружения можно отказаться. Кто чем хорошо владеет – тем и пользуется.

Хильда хорошо стреляет навскидку, а для боя накоротке помповый дробовик объективно хорош.

Вилли из своего «винчестера» может пять пуль из пяти в десятку положить прямо с седла, так что тут грех не дополнить ее сильные стороны.

Ну а я… Стреляю более-менее, но без каких-либо ярких сторон. Так что с меня и обычной болтовки хватит, чего уж.

И конечно же – гранаты, керосин, яды…

Высокородные боевые маги наверняка стали бы рожи кривить – это прям к пифиям не ходи. Дескать, ну вы же волшебники, так к чему все эти игрушки? Жгите, замораживайте и рубите магией чистого разума…

Но это хорошо, когда есть куча магов-подмастерьев да дружина из обычных людей. А против тебя – такое же расфуфыренное войско, и за всю войну ни одного чародея не погибнет. Маги не воюют с магами, ага.

Тут уж можно и поизгаляться, чего уж там… Кому – война, а кому – мать родная. На войнах все древние кланы и прославились когда-то.

Но это они – там, на войне. А мы – на работе.

Пока ехали через деревню, местные привычно косились, но хотя бы не разбегались – мы ж все-таки в этих местах уже больше века живем, так что хоть и опасаются, но не прям до ужаса. Главное – ненависти нет, а то к ней благородные господа поводы дают частенько. Это только на словах бояре народ защищают и всячески оберегают, но на деле защищают не сильнее, чем пастухи – стадо овец.

Которые просто с волками делиться не хотят.

Ну, отменили крепостное право в большинстве княжеств, а толку? Обычный крестьянин как был бесправен, так и остался. «Магия рождает власть», как говаривал генералиссимус Цвикке.

Простолюдина можно ударить, можно убить, а любую понравившуюся девку – уволочь к себе в постель. Можно и не девку, и не в постель, но вообще кого угодно и куда угодно – мало ли в каких ритуалах может пригодиться человеческая кровь?

Что за это будет? В большинстве своем – ни хрена. Полицию содержит князь, для которого боевой маг всегда будет важнее какого-то простолюдина. И потому полиция закроет глаза. И князь закроет глаза.

Так и вершатся суды – с закрытыми глазами. Эй, Фемида! Мы чтим твои традиции – слышишь, нет?

Княжества вершат суд не по справедливости, а во благо себе. Княжества стоят на мощи бояр. Княжества стоят на лояльности бояр – не верности, всего лишь лояльности. Князь – либо лишь первый среди равных, либо глава клана, что правит всем уделом. А против своих не идут, даже если это полные ублюдки. Может, они и ублюдки, но они все равно остаются своими ублюдками.

Магия рождает власть – власть магов, на благо магов и ради магов.

Власть, что рождает безнаказанность.

Не поручусь за то, что все Винтеры были святыми, но гордость и бедность – это те черты, что были присущи нашему клану всегда. Наверное, и поэтому в том числе у нас никогда не было принято относиться к черни как к двуногому скоту. Стражам Шварцвальда не давали крестьян в кормление, потому что заставить простолюдинов жить близ Арафа не получится ни мечом, ни магией – страх всегда будет сильнее.

Стражам Шварцвальда всегда платили другие кланы и сам император Священной Лиги – Винтеры не разводили скот, они добывали себе пропитание охотой.

Лично я к этому вопросу относился нейтрально. Как, в общем-то, к любому вопросу, который меня особо не беспокоил и разрешить который было не в моих силах.

Винтеры не посягают на сложившийся миропорядок – мы ж не народовольцы какие-нибудь. Наш удел – сторожить царство живых от тварей с Той Стороны. Не меньше, но и не больше. Мы – вне политики.

Хотя политика, конечно, так порой не считает…

С другой стороны, чем слабее и меньше становился наш клан, тем меньше к нему становилось внимания власть имущих этого мира. Вон нас даже на княжеские приемы не зовут… Слишком мелкая сошка, вне любых политических раскладов и вне интриг соответственно.

Дядю это в общем-то никак не колышет – у него охота и твари, которых можно валить с ходу. А тварей, что встречаются на балах, так просто не свалить…

Вилли тоже особой тяги к приемам и прочим девчачьим вещам не питает – ее больше впечатлит подарок в виде бронебойной винтовки, чем платье или пара туфелек. А вот Хильда – знаю, втайне мечтает. Несмотря на весь этот свой образ бой-девки, верхом на мотоцикле и с дробовиком под рукой…

– Эй, решатель проблем, – тихонько окликнула меня Хильда, отвлекая от дорожных мыслей.

– Новое прозвище? – усмехнулся я.

– Может быть, – скорчила гримаску кузина. – Раз уж ты у нас, оказывается, такой маг и волшебник… То, может, и с мотоциклом поможешь?

– А ты мне что взамен? Натуру не предлагать.

– А по-братски помочь?

– Я ж сказал – твоей натурой брать не стану.

– Что ж ты за упырь такой, Курт, – закатила глаза Хильда. – А еще брат называется… Ладно, чего хочешь?

– Ну, так-то с тебя и взять особо нечего… – вздохнул я. – Так что просто будешь должна в случае чего.

– А чем это отличается от обычной братской помощи?

– Тем, что ты меня на хрен не пошлешь.

– Резонно, – согласилась кузина. – Тогда – по рукам.

Скрепили соглашение.

– Вот только в управе сказали, что мотоцикл отдадут лишь отцу, – кисло произнесла Хильда. – Как ты его при таком раскладе собираешься достать-то?

Ну и вопросы ты задаешь, сестренка… Да кабы знать еще…

– Что-нибудь придумаю, – пожал я плечами. – Доверься мне. А пока – терпи.

– Звучит не слишком обнадеживающе, – вздохнула Хильда, но затем оживилась. – Как думаешь, на кого будем охотиться?

– Рипперы, урсы – да кто попадется… Но это уже завтра.

– Ты уже сколько раз с папой ходил на большую охоту?

– Раз пять.

– Что-нибудь интересное было?

– Ты, наверное, будешь разочарована, Хильда, но большая охота – не шибко веселее охоты обычной, – хмыкнул я. – Просто дольше по времени.

– Я еще не ночевала так близко от Ожога, – с предвкушением произнесла сестра. – Хочу убить урса и сделать ожерелье из его зубов!

– А элха не хочешь пристрелить и рога его примерить? – рассмеялся я.

– Я тебя укушу.

– Ой, боюсь, боюсь…

– Э-э-эй! Вы долго еще там шептаться в хвосте будете? – окрикнула нас Вилли. – Давайте ближе! Папа про охоту говорит!

Подъехали поближе.

– Тяжелый предстоит год, – изрек дядя, задумчиво глядя вдаль. – Повышение налогов, природные катаклизмы, бандитизм, неурожай озимых культур…

– Про озимые ты сейчас серьезно? – моргнула Хильда.

– Абсолютно, – невозмутимо сказал Райнхард. – Так что если кто-то разлюбил ржаной хлеб – привыкайте к нему заново…

– Ну, папа!..

– А если серьезно, – продолжил дядя, – снега было мало, весна неровная – то оттепель, то заморозки… Так что гейсты скоро зашевелятся. Надо бы сразу мелочь прибрать и старшаков шугануть, а то они что-то сильно борзые стали.

– Это поэтому ты задержался? – спросила Хильда.

– Поэтому тоже, – хмыкнул Райнхард. – Объезжал с порубежниками границу, нарвались на пару урсов – пришлось внеплановую охоту устроить… Пару гнезд встретили, а у этих кретинов – ни взрывчатки, ни яда. Пришлось самому магией выжигать.

И снова – почему мы используем ружья и бомбы? Потому что они дешевы. Потому что их можно пускать в дело без всяких колебаний.

Прах дорог, а обычный порох дает очень мало энергии. Кончится энергия – и боевой маг перестает быть сверхбойцом, сравниваясь в силах с обычным пехотинцем, которых в армиях других стран десятки и сотни тысяч – ни щитов, ни усилений… Дядя ведь двадцатифунтовой винтовкой со штыком махать может совсем не потому, что такой силач, а благодаря магии. Кончится магия – и БАР превратится просто в очень тяжелое и неудобное ружье…

В бою магия – это козырь, но на охоте – всего лишь резерв.

– К вечеру доберемся до Ржавого леса. – Райнхард приставил ладонь ко лбу и посмотрел на солнце. – Дождя ночью быть не должно… Почистим окрестности, переночуем и завтра отправимся в глубь Ожога. Пройдем вдоль Черной речки и до Старой Крепости – там проверим норы и гнезда, а потом обратно.

Четыре дня – стандартный срок короткого рейда, если верить Охотничьим дневникам Винтеров. В Шварцвальде предки делали то же самое примерно каждые пару недель, а основную службу несли, объезжая границы Арафа, но здесь этим занимается порубежная княжеская стража – не мы…

Собственно, прошли времена монополии Винтеров на истребление гейстов… Ну, это касательно Алемании, конечно. В Конфедерации у нас такой монополии и не было никогда в силу малочисленности. Но чем больше проходит времени, тем больше мы оказываемся на подхвате у обычных войск – дядя в одиночные походы ходит, но это для него скорее способ развеяться. Благо еще, что у нас тут все-таки не Араф, а лишь Ожог, пусть и здоровенный – так что сильные твари появляются хорошо если раз в поколение.

А вот повседневную службу несет все та же порубежная стража, а истреблением основной массы гейстов занимается княжеская дружина. С тех пор как изобрели магазинные винтовки и пулеметы, это стало более простым делом, нежели полтыщи лет назад, когда гейстов нужно было рубить и жечь вручную.

Вот тогда-то наш Дар и был ой как востребован. Что может быть лучше таланта приманивать тварей, парализовывать их, убивать одним словом, а некоторых и вовсе брать под временный контроль? Ничего нет. А сейчас просто поставил на гейстоопасном направлении пару станкачей, полевую гаубицу и десяток низкоранговых магов и стреляй себе, радуйся…

Дядя неожиданно остановил коня и поднял руку.

Я на одних рефлексах выхватил винтовку, усилил зрение и развернул заклинание поиска. Райнхард покосился на меня через плечо, но ничего не сказал, лишь одобрительно кивнул.

Спустя пару секунд моему примеру последовали и кузины – Вилли перебросила из-за спины винтовку, а Хильда вытащила дробовик.

– Что скажете? – спросил дядя.

– Гейст? – предположила Вилли, взводя курок и упирая приклад в плечо.

– Где-то в тех кустах? – Хильда азартно передернула цевье и начала водить стволом дробовика. – Или в тех?

Райнхард вздохнул:

– Давай, Курт.

– Фухс, – сказал я и указал рукой. – Полсотни саженей. Вон там, около раздвоенной березы. Еще живой.

– А как ты его увидел? – полюбопытствовала Вилли.

– Никак, – пожал я плечами. – Заклинания поиска же.

– Мина, Хильда – незачет, – буркнул дядя.

– В следующий раз я создам схему поиска быстрее! – заявила блондинка.

– Балда, – с чувством сказал Райнхард. – Ты ее должна была поддерживать постоянно.

– То есть ты хочешь сказать… – недоверчиво протянула Хильда и покосилась на меня. – То есть все время…

– Ага, – подтвердил я.

И только тут сообразил, что действительно все это время поддерживал поисковый круг. Не очень большого радиуса – саженей двадцать, но при нужде развернуть его гораздо быстрее, чем создать с нуля.

Так-то заклинание плевое, в общем-то, – и энергии особо не тратит, и не сложное, просто долго концентрацию держать надо уметь. А с концентрацией у меня как раз не все гладко было… раньше.

– А что значит «еще живой»? – Вилли держала гейста на прицеле винтовки.

– Поиск засек – значит, живой. Не убежал – значит, не может, – объяснил я. – А раз не напал, как это делает любой гейст при получении тяжелой раны, – значит, рана слишком тяжелая.

– Кто-то внимательно читал Охотничьи дневники предков, – усмехнулся Райнхард.

– Или кто-то стал занудой… – фыркнула Хильда.

– Хильдегарда! – немедленно окрикнул ее дядя.

– Я, отец!

Что-что, а головой сестра не только ест, и она у Хильды может быть светлой не только в прямом, но и в переносном смысле. Вот и сейчас – махом сообразила, что если ее называют полным именем, то лучше быстро и решительно перестать выделываться.

– Идешь первой и добиваешь подранка, – скомандовал Райнхард. – Но чтоб без фанатизма и радикализма. В кашу превращать не нужно, патроны не трать – добей дротиком. Нам его еще осмотреть надо будет. Все поняла?

– Да! – Хильда немедленно ударила пятками в бока лошади и понеслась вперед с дробовиком в одной руке.

– А может, и неплохая была идея взять ее с собой, – задумчиво произнес дядя. – Зато под рукой есть девочка на побегушках…

Спустя какое-то время послышался громкий свист, и мы двинулись к Хильде.

Спешившаяся сестра стояла в красивой позе над дохлым гейстом. При этом явно стараясь не обращать внимания на зловоние, исходящее от разорванного почти напополам монстра.

– Нечего позировать – не в фотоателье, – буркнул дядя. – Вилли, тебя тоже касается – фронт контролируй, а не ворон считай.

– Ой, – сказала вторая кузина, переставая рассматривать мертвую тварь и беря на прицел лес впереди.

Райнхард тоже спешился, присел на корточки около монстра и принялся его рассматривать. С влажным хрустом вытащил из его хребта короткий тяжелый дротик с массивным граненым наконечником, окинул его взглядом, хмыкнул и перекинул Хильде.

– Что скажешь? – спросил ее дядя.

Сестра обтерла наконечник от ихора и убрала дротик в чересседельную сумку. Посмотрела на чудище, немного подумала и ответила:

– Фухс обычный. Гейст низшего звена, встречается…

– Мы не в знании «Бестиария» магистра Брема сейчас изощряемся – ты же следопыт. Ну или, возможно, когда-нибудь станешь. Что это за тварь, все мы знаем. Но что случилось с этой тварью?

– Э-э-э… – Хильда почесала затылок. – Ну, она… сдохла?

Дядя вздохнул. Вилли захихикала, но тут же поспешно замолчала и попыталась принять самый серьезный вид, на который только была способна. Выглядело это довольно забавно.

– Курт.

– Зимний выводок. – Я бросил взгляд вниз. – Броневые пластины покрыты кожей, еще не окостенели. Когти длинные, пока не сточились от бега.

Огляделся по сторонам, примечая смятую траву, поломанные деревца, отпечатки лап и следы ихора.

– Крупный, но не альфа. Раз так, то в выводке было четыре-пять фухсов, не больше. Но следов стаи нигде нет. Значит, либо этот отбился от остальных, либо…

– Либо? – Вилли задумчиво посмотрела на меня.

– Либо он последний из своей стаи. Посмотри на рану. Такую могла оставить или достаточно крупная тварь, или достаточно сильная. Но разрушения кругом слабоваты для того же видшвайна, значит, это был кто-то поменьше…

– Ого, – присвистнула Хильда. – Слушай, я тоже хочу так умничать.

– Курт сегодня на высоте, – усмехнулся дядя.

– Это потому что он на коне, – прокомментировала Вилли.

– Если быть точным, то на кобыле, – уточнил я.

– Эй! Хватит делать эти штуки так быстро! – возмутилась Хильда. – Я же не успеваю придумать что-нибудь остроумное!

– Ша, мелочь, – цыкнул на нас Райнхард и продолжил расследование уже сам. – Фухса и правда достала какая-то сильная тварь. И да, соглашусь – он, вероятно, последний из выводка. Пытался убежать, но другой гейст догнал его здесь. Не убивал, не жрал – вырвана только печень…

– А чтобы вырвать печень, обязательно нужно рвать пополам? – полюбопытствовала Мина. – Я так, на будущее интересуюсь.

– Если вдруг захочешь кому-нибудь выгрызть печень? – ехидно осведомилась Хильда.

– Твою выгрызать не буду, у тебя вместо нее все равно один сплошной желчный пузырь, – невинным тоном парировала Мина.

– Нет, рвать пополам для этого совсем необязательно, – усмехнулся дядя. – Разве что ты в принципе не можешь сделать это как-то иначе… А тут у нас… Судя по силе укуса и форме челюстей, я бы предположил, что это была…

Райнхард замолчал и быстро огляделся по сторонам. Затем молча достал широкий кривой охотничий нож, быстро отхватил с мясом три хвоста фухса и поднялся на ноги.

– Здесь все, – сказал дядя. – Уходим.

Я задумался о том, что и Сухой Ручей, и Старый Лог отсюда довольно далеко, а значит…

А значит, химер может быть и три.

Я посмотрел на виднеющийся впереди Ржавый лес, названный так потому, что из-за влияния Ожога в нем даже летом царила осень. А чуть дальше виднелись и сами земли Ожога, которые легко было опознать по никогда не рассеивающимся над ними черно-фиолетовым тучам, в которых то и дело мелькали сполохи молний.

– Продолжаем движение, – скомандовал Райнхард, поднимаясь в седло Демона.

Глава 8

– …вот это – обычный бросок.

Райнхард сделал легкое движение кистью, и три воздушных лезвия вонзились в ствол некрупного деревца, от которого во все стороны полетели щепки.

– В чем преимущества и недостатки?

– Я! Можно, я?! – Сидящая на бревне около костра Вилли аж подпрыгнула от нетерпения.

– Валяй, – великодушно разрешил дядя.

– Очень высокая скорость создания, низкий расход энергии и высокое могущество. Помимо основного поражающего действия при разрушении схемы, Тройные клинки имеют вторичный поражающий фактор в виде легкого разрывного эффекта. По незащищенной магией или броней плоти это создает эффект, сравнимый с разрывными пулями типа «дам-дам», – выпалила Мина одним махом, а затем все-таки перевела дыхание и добавила: – Это достоинства.

– А недостатки? Хильда?

– Оно слабенькое, – подумав, ответила сестра. – Ну, по бронебойности. Стальной доспех не возьмет, даже легкий воздушный щит его остановит.

– Все верно. – Райнхард кивнул и создал еще раз Тройные клинки. – А теперь смотрите – вот какой есть трюк…

Дядя сделал несколько жестов пальцами, а затем снова метнул лезвия в то же дерево. Но я заметил, что каждое из них улетало чуть позже предыдущего, да и траектория явно стала не обычной прямолинейной.

На этот раз не только щепки полетели в стороны, но и само деревце рухнуло на землю.

Райнхард развернул в воздухе схему заклинания и обозначил отличия от стандартного.

– Смотрите – если внести изменения здесь и здесь, добавить здесь медиану, а здесь – двойную закольцовку, то лезвия полетят с небольшой задержкой и строго в одну точку. За счет этого значительно повысится бронебойность, но и клинки перестанут взрываться при попадании. Точнее – они разрушатся, но, скорее всего, уже после того, как пробьют цель насквозь.

– А не проще ли обычным воздушным мечом или косой такой удар нанести? – спросила Хильда. – Зачем такие сложности?

– Тройник жрет намного меньше энергии, а в бою часто бывает важна каждая крупинка Праха, – объяснил дядя. – Никто же не стреляет из пушки по одиночному пехотинцу, верно?

– А… разве в бою бывает мало энергии? – потерла лоб Вилли. – Ну, я думала, там же Праха, может быть, и мало, но зато пороха вокруг масса сгорает… Это ж куча энергии.

– Кто девушку ужинает, тот ее и танцует, как говорится, – хмыкнул Райнхард. – В нашем случае – кто порох сжигает, тому и все преференции. Просто извлечь энергию из того, что рядом куча народа стреляет из винтовок, не получится. Вот попробуйте сами.

Дядя вынул из кармана кителя металлический портсигар, открыл его и достал папиросу.

– Никогда не видела, чтобы ты курил, – нахмурилась Вилли и заявила: – Курение – это вредно.

– Небольшая уловка, – хмыкнул Райнхард, сминая пальцами бумажную гильзу. – Полвека назад сцепиться с кем-то на званом вечере было как два пальца… Гхм! Было несложно, в общем. С обычным оружием пройти нельзя, «шарманки» на входе подавляют внутреннюю магию, а за берендейку с Прахом или порохом пинка могли дать с ходу вместо приветствия. Вот и придумывали всякие хитрости… Например, в папиросы порох закладывали. Сверху немного табака, так что даже можно подкурить…

Дядя, собственно, это и продемонстрировал, запалив папиросу высеченной из пальцев искрой. Затянулся, поморщился, отставил руку в сторону…

Вспышка!

Огонь добрался до пороха и воспламенил его, но Райнхард почти сразу же перевел энергию горения в обычную магическую. Сияние обволокло руку мага, но быстро погасло, втянутое поглощающими кольцами.

– Ух ты! – восхитилась Хильда. – Надо тоже такой портсигар завести!

– Увижу тебя с папиросой – пожалеешь. – Тон дяди был настолько добр, что даже блондинка поежилась. – Очень, очень сильно пожалеешь…

– А оно если так полыхнет, то пару пальцев не оторвет? – опасливо поинтересовалась Вилли.

– Если без подготовки, то запросто отор… Кхм! – кашлянул Райнхард, бросая опустевшую папиросную гильзу в костер. – Не должно. Но сами лучше не пробуйте такие штуки делать. Да вам и незачем, в общем-то… Ладно, уже поздно – спать пора. Кто желает дежурить первым?

– Мина пусть первой идет, – сказала Хильда, укладываясь на покрывало, закутываясь в плащ и накладывая на себя чары сохранения тепла. – Я или Курт после нее.

– Давай я.

– Добро, – кивнула Хильда. – Тогда – всем спокойной ночи.

Мы тоже пожелали друг другу спокойной ночи и улеглись вокруг костра.

Дяде, как самому сильному и тренированному, доставалась последняя вахта – «собачья», перед самым рассветом.

Я лег на застеленный покрывалом валежник, наложил на себя согревающие чары и укрылся плащом, но сон не шел, и поэтому я просто пялился в ночное небо.

Рядом ворочалась Хильда, чуть поодаль в обнимку с винтовкой дремал Райнхард, привалившись спиной к стволу дерева. Вилли принялась что-то тихонько мурлыкать себе под нос, вырезая очередную фигурку из дерева.

Сон не шел.

Я вытащил руки из-под плаща и заложил их под голову, продолжая смотреть в безоблачное ночное небо, считая звезды. Небо пересек одинокий метеор и…

Мир моргнул и выгорел.

Я лежу на спине, глядя в ночное небо.

Но в небе не видно звезд – видеть их мешает застилающий все дым.

Дым пахнет фосфором и термитом. Пеплом и паленым мясом.

Я слышу крики людей и канонаду боя. Лицо опаляет жар.

В небе не видно звезд от зарева пожаров, полыхающих вокруг.

Взрывы гремят один за другим – летящие с неба бомбы сносят целые кварталы.

Багровую тьму разрывают огненные трассы летящих вверх снарядов и вспыхивающих в воздухе зенитных заклинаний.

Грохот выстрелов скорострельных пушек сливается в одну сплошную какофонию, бьющую по ушам и рикошетящую внутри черепа.

Вспышка.

И к земле устремляется яркий метеор, отбрасывая крылья и куски фюзеляжа. Он перечеркивает затянутое дымом небо надо мной и падает где-то вдалеке.

Надо мной склоняется женщина в камуфляжной куртке и с пистолетом в руке.

Черные волосы, собранные в неряшливый хвост. Криво обрезанная челка, закрывающая лоб. Фарфорово-бледная кожа, что особенно заметно в темноте. Женщине, наверное, больше сорока лет, но она все еще красива…

А еще у нее алые глаза с вертикальным зрачком.

Глаза Заклинателя тварей.

Она что-то мне говорит, но я не могу разобрать ни слова. И каждое ее слово больно отдается во всем теле, заставляя ныть кости и корни зубов…

Нет, женщина не говорит. Она кричит.

– вай… рад!..до… дить!

Сосредоточиться. Усиление тела, ускорение регенерации. Активировать автомед. Обезболивающее и стимуляторы – стандартная доза…

Слух сразу приходит в норму, а в голове проясняется.

– Ты слышишь меня, Конрад?! – кричит женщина. – Надо уходить, и быстро! Это Левиафан!

В багровой тьме полыхающего неба появляется громадная тень. Воздух разрывает низкий утробный рев.

Это Левиафан.

Я резко открыл глаза и сел, унимая тяжелое дыхание.

– Плохой сон? – понимающе кивнула мне Вилли.

– Да, – не стал отрицать я.

– О, знаешь ли, а я тоже своего рода пророк, получается… – довольно заявила девушка и бросила мне свою поделку, которую вырезала.

Я машинально поймал ее, разжал ладонь – это оказалась забавная фигурка в виде улыбающегося большеголового человечка.

– Возьми. Он будет защищать от плохих снов.

– Думаешь, мне нужна защита? – вздохнул я, снова укладываясь на землю.

Есть то, от чего нельзя защититься. А оружие – это как алкоголь. Оно не дает защиты от того, что прячется в темноте, – оно лишь помогает забыть, что там кто-то прячется. Темноту в углах не убить из револьвера, а плохой сон не прогнать боевым заклинанием…

– Ну, хуже уж точно не будет, – беззаботно пожала плечами Вилли, доставая из подсумка еще одну деревянную заготовку для фигурки. – Я вам с Хильдой еще наделаю, когда вы будете уезжать. Больши-и-их таких, краси-и-ивых…

– Если честно, то мне не очень хочется уезжать учиться…

– Но почему? – удивилась кузина. – Вы же там научитесь всяким интересным штукам, заведете кучу друзей, ну и потом будете кем-нибудь… серьезными! Воинами там, наемниками… Повидаете Конфедерацию, а может, даже и другие страны… Ух! Я вот думаю, что это здорово.

– А я вот что-то не очень хочу становиться кем-то… серьезным, – сказал я, снова глядя в ночное небо. – Меня бы устроила тихая и спокойная жизнь, которой я живу.

– Ты не хочешь быть наемником или княжеским дружинником? Ну, или жениться на какой-нибудь красивой графской дочке? Нет? Ты странный, Конни.

– Я не знаю, кем я хочу быть, Вилли.

– Даже егерем?

– Даже егерем.

– Ты суперстранный, Конни, – озабоченно поцокала языком сестра.

– Я и так живу как егерь. – Я вытянул руку с растопыренными пальцами, закрывая часть звезд. – Не скажу, что с детства мечтал об этом… Но и не скажу, что мне это не по нраву. Я живу как живу, и меня это устраивает.

– Нет, а вот я бы хотела посмотреть, как живут другие люди – там, дальше Чердыни и дальше нашего княжества, – заявила Мина. – Разные страны, разные люди… Завела бы кучу друзей, путешествовала бы и сражалась со всякими плохими ребятами по всему миру. Разве не здорово? Как по мне – очень даже!

– Я бы такого больше от Хильды ожидал, – усмехнулся я.

– Думаешь? – задумалась Вилли и перешла на громкий шепот – Хильда!.. Ты спишь?

– Конечно, я не сплю, когда вы тут так расшумелись!.. – тоже шепотом рявкнула блондинка, отчего Мина едва не свалилась с бревна.

– Ты хочешь уехать учиться? – спросил я у блондинки.

– Да уж была бы не против, – фыркнула кузина. – Получу диплом, наймусь куда-нибудь, где можно веселиться и бить морды, заработаю много денег и буду жить как королевишна… Прям самая настоящая королевишна – за день буду менять два, нет, три платья!

– А не заскучаешь?

– Так я все равно буду периодически морды каким-нибудь упырям бить, чтобы не скучать. Ну так, исключительно из любви к искусству.

– Искусству мордобоя, ага, – хмыкнул я.

– У меня, в отличие от вас, хотя бы мечта есть!

– «Цундапп Блиц» – это не мечта.

– Правильно! Сто восемьдесят верст в час – это не мечта, это – сказка!

– Ага, – хихикнула Вилли. – Ска-а-азочка… Пэсня!

Хильда кинула в сестру подвернувшейся под руку шишкой, но не попала.

– Если вы завтра будете спать на ходу, то кому-то не поздоровится, – буркнул дядя, не открывая глаз и не меняя позы.

– Пап, ты не спишь? – удивилась Хильда.

– Уснешь тут… когда вы так расшумелись.

Я рассмеялся, накрылся плащом и перевернулся на бок, устраиваясь поудобнее. Хильда ворочалась и что-то бухтела себе под нос дольше, но тоже затихла. Закрыл глаза…

Вилли что-то тихонько пробормотала себе под нос, и, уже полусонный, я машинально усилил слух…

– Было бы здорово, если бы мы поехали учиться куда-нибудь все вместе…

И тут же вскочил на ноги, хватая лежащую рядом винтовку.

– Конни?.. – удивленно посмотрел на меня Вильгельмина.

Я услышал не только бормотание Мины, но и кое-что еще.

– Дядя, что с сигналками? – спросил я, вглядываясь в темноту леса вокруг нас.

– Молчат, – буркнул Райнхард, открывая один глаз.

– Стандартные? На земле?

– И над землей. – Дядя открыл второй глаз. – Что-то не так?

– Ветра нет, – сказал я, крутя головой по сторонам.

– Нету, – согласилась Вилли, тоже поднимаясь на ноги и беря в руки «винчестер».

– А шелест листвы – есть.

Дядя моментально оказался на ногах и передернул затвор БАРа.

– Это не листва… – понял я. – Это крылья!

– Все в центр! – скомандовал Райнхард. – Щиты!

Мы дружно выстроились спина к спине вокруг костра и выставили воздушные щиты над головами.

Вовремя – спустя пару минут из темноты ночного неба на нас посыпались десятки перьев, по остроте своей не уступающих кинжалам.

– Вспышка! – рявкнул дядя, перехватывая БАР одной рукой и создавая во второй мощный светляк.

Я уставился себе под ноги, а затем все вокруг затопил ослепительно-белый свет. Над нами послышались вопли ослепленных гейстов, и я погасил щит, вскидывая винтовку вверх. В воздухе еще полыхало множество искр, оставшихся от вспышки и освещающих пространство. Поймал на прицел одну из кружащихся теней…

Выстрел!

«Мосинка» ощутимо лягнула в плечо, и одна из тварей с клекотом рухнула вниз. Рядом со мной трижды выстрелила Вилли, не отрывая винтовки от плеча, сбив двух гейстов. Басовито громыхнул дробовик Хильды, но она, кажется, ни в кого не попала.

Короткой очередью прогрохотал БАР Райнхарда, а следом раскатился удар Голоса:

– Прочь!!!

Голос дяди будто бы распался на множество других голосов, сплетенных в гневном хоре – голоса́ Тех, Кого Нет.

Незримая волна силы разошлась вокруг Райнхарда, а затем рванула вверх.

Гейсты с воплями ретировались, не в силах противиться приказу. Значит, вряд ли их было больше десятка – на более многочисленных или сильных тварей Голос так быстро и хорошо не действовал бы. Дядя ударил чувствительно, но явно не в полную силу.

– Мне казалось, что твари чуют Заклинателей и не лезут к ним, – оскалилась Хильда, водя стволом «спенсера».

– Если это новый выводок, то они еще не знают, что нас надо бояться! – ответила Вилли, открывая затвор винтовки и быстро дозаряжая три патрона.

– И этому их надо учить, – добавил я, лязгая затвором «мосинки».

Райнхард отрывисто огляделся по сторонам, втянул воздух носом.

– Рипперы, – процедил он. – Десяток или около. Идут фронтом. Там! Мина, Пурга.

– Есть! – звонко отозвалась Вилли, начиная создавать схему мощного заклинания.

Тьма в лесу вокруг нас зашевелилась, а затем прорвалась к полянке с костром дюжиной рипперов.

Здоровые – больше сажени ростом, с вытянутыми зубастыми пастями и длинными передними лапами, увенчанными мощными когтями. Передвигаются на задних лапах, поэтому немного смахивают на гротескные подобия гибридов человека и волка.

Быстрые, сильные. Опасные.

Вилли с воплем хлестнула по ним Пургой – широкой полосой, состоящей из множества воздушных лезвий.

Убить не убьет, но ошеломит и остановит.

Райнхард выпустил остатки из магазина винтовки, свалив двух гейстов, а затем ударил потоком молний, изжарив еще одного. Вилли почти со скоростью пулемета опустошила свой «винчестер», убив одну тварь и ранив еще двоих – мосинские трехлинейные патроны все же были не столь мощными, как «спрингфилды», а попаданием в корпус тварь убить сложновато.

Мина отступила назад для перезарядки, а вперед шагнули я и Хильда. Сестра чуть впереди, я – чуть позади и справа.

Кузина влепила заряд картечи в одного из подранков, начисто снеся ему голову. Еще выстрел – гейст дергается от попадания в корпус, а затем ему прилетает в голову моя пуля.

Отрубить голову или всадить в нее винтовочную пулю – единственный по-настоящему действенный способ убить тварь.

Оставшиеся четверо рипперов синхронно бросились на нас.

Одного из них сбил заряд картечи, а второго сшиб в сторону я – ударом Воздушного кулака. Лязгнул затвором винтовки, прицелился ему в голову…

Бум! И башка твари разлетелась ошметками ихора от попадания из дробовика – на таком расстоянии картечь сработала не хуже литой пули двенадцатого калибра. Я быстро перевел прицел и добил подранка Хильды.

Мимо нас метнулся смазанный силуэт.

Райнхард отшвырнул одного риппера ударом ноги, а второму отсек голову разложенным штыком-тесаком. Крутанул винтовку и сделал выпад будто копьем, всаживая клинок прямо в оскаленную пасть второго гейста.

Еще твари!..

– Сзади! – крикнула лихорадочно заряжающая «винчестер» Вилли.

Хильда рядом торопливо сунула руку в подсумок, доставая патрон к дробовику и с руганью запихивая его в зарядное окошко «спенсера».

С тыла вырвались еще три риппера, я отбросил в сторону винтовку, которую некогда было перезаряжать, и выхватил револьвер. Ударом левой руки взвел курок и влепил тяжелую пулю прямо в грудь одному из гейстов. Не чтобы убить – там костяная пластина под кожей, – но чтобы остановить.

И почти в автоматическом режиме – еще один выстрел, но уже прицельно в голову. Бронированный череп возьмет только винтовка… Но ведь всегда можно влепить пулю в глаз.

Незащищенный затылок гейста взорвался ошметками ихора и плоти. Заговоренная свинцовая пуля, вошедшая в глаз, на выходе оставляла дыры размером с кулак.

– Вниз! – рявкнула Хильда, и мы с Вилли молниеносно присели.

Заряд картечи просвистел прямо над нашими головами – похоже, что блондинка выпалила зачарованным патроном, умудрившись одним выстрелом зацепить обоих рипперов. Те словно на полном ходу в стену врезались – попавшие в тварей картечины полыхнули огнем, и гейсты остановились, отшатнулись.

В темпе расстрелял барабан револьвера, ударами левой руки взводя курок для большей скорострельности.

Четыре из четырех!..

Прострелил обоим рипперам ноги, заставив их опуститься на все четыре лапы. А в это время Вилли запихнула последний патрон из обоймы, отбросила пустую железку, лязгнула скобой перезарядки и прицельно всадила каждой из тварей по пуле в голову.

Шум позади!

Обернулся. Увидел, что Райнхард сцепился с еще четырьмя рипперами…

Ну как сцепился – штыком подрубил ногу одной твари, вспорол брюхо второй. И одновременно ударил ногой в голову первого гейста.

Маг пригнулся, уворачиваясь от ударов лап, и разрубил надвое монстра с распоротым брюхом. Ювелирно уклонился от просвистевших около лица длинных иззубренных когтей и впечатал приклад БАРа аккурат под подбородок риппера. Сила удара оказалась такова, что голова гейста с хрустом запрокинулась назад.

Монстр отлетел на другого риппера, а когда тот отшвырнул труп сородича в сторону, то уже оказался лицом к лицу с Райнхардом.

Маг крутанул винтовку, снеся гейсту правую лапу в локте, поднырнул под удар второй. Двинул твари прикладом в бок и следующим ударом отрубил рипперу башку.

В это время очухалась первая тварь и на трех лапах рванула к дяде. Маг спокойно встретил бросок риппера и лишь в последний момент чуть отклонился в сторону, крутанул винтовку и воткнул штык в хребет гейста.

И все это за считаные мгновения – обычный человек вообще ничего, кроме смазанных движений, и не увидел бы…

Еще шум!

На этот раз через кусты ломанулась не стая, а одиночка. Но явно покрупнее обычного риппера. Урс? Урсы часто перемещаются вместе с рипперами…

Из темноты к свету вылезла здоровенная туша. Полтора человеческих роста в высоту и почти сажень в плечах, мощные лапы с короткими кривыми когтями, покрытая выбеленными костяными пластинами башка, такие же пластины на плечах и груди – урс.

Гейст поднялся на задние лапы и оглушительно зарычал, становясь еще более похожим на медведя.

– Задержите его! – скомандовал Райнхард, делая глубокий вдох.

– Хильда! – выкрикнул я, отбрасывая в сторону опустошенный револьвер.

Сестра поняла меня моментально, выдернула из кобуры «драгун», швырнув мне, и сместилась с линии огня, на ходу заряжая дробовик.

Я вскинул револьвер и в темпе высадил четыре патрона, целясь гейсту по глазам. Но с трех саженей, в темноте, да по куда более маленьким буркалам, нежели у рипперов, это оказалось непросто – пули просто высекли несколько снопов искр от броневых пластин. Тварь помотала головой, опустилась на четыре лапы и рванула на нас…

Успевшая зарядить три патрона Хильда от бедра опустошила магазин «спенсера» почти в автоматическом режиме, не отжимая спускового крючка и непрерывно передергивая цевье.

Урс получив три заряда картечи, замедлился, снова помотал головой… И с ревом рухнул на землю, а на туше гейста замерцала Воздушная сеть.

– Долго… не продержу… – выдавила Мина, держа перед собой руку с растопыренными пальцами.

Вспышка, и заклинание разрушилось, а тварь с ревом поднялась на лапы.

– Умри.

Беззвучная волна ударила по ушам.

Урс заревел еще сильнее, а из его туши в десятках мест вылетел ихор, будто монстра сдавила какая-то исполинская рука.

– Умри.

Еще один удар Голосом, и гейст тяжело рухнул на землю, истекая ихором.

Мы огляделись по сторонам.

Райнхард тяжело выдохнул и наконец-то заменил магазин БАРа на снаряженный. Хильда засовывала патрон за патроном в окошко заряжания своего «спенсера». Сопящая Вилли настороженно водила стволом винтовки из стороны в сторону. А я на всякий случай создал схему Белого пламени и одновременно бросил заклинание поиска.

– Чисто, – спустя пару секунд сказал я, когда пришел обратный отклик. – В двухстах саженях вокруг – никого.

– Хорошо, – сказал дядя и кивнул в сторону еще дышащего урса. – Добейте.

– А можно я? – вызвалась Хильда.

– Можно.

Сестра подошла у полудохлому урсу – грамотно подошла, не закрывая нам обзор и держа тварь на прицеле дробовика. Убедилась, что та действительно тяжело ранена, и только тогда подошла ближе, опустилась на одно колено, уперев приклад «спенсера» в землю и доставая хиршфангер.

– Ну здравствуй, мое новое ожерелье, – ухмыльнулась Хильда и всадила клинок в шею гейста.

Глава 9

Я запалил пальцами фитиль, бросил шашку внутрь норы и отошел в сторону. С громким шипением из логова вырвались яркие искры, языки пламени и дым. Секунд десять, и шашка прогорела сквозь слой мусора и пережгла свищ, после чего огня не стало, зато дым стал гуще и чернее.

Выждал примерно минуту, сотворил водяную сферу, насыщенную магией, и швырнул в выжженное логово. Лесной пожар? В Ожоге? Нет уж, есть смерти и не столь экзотические…

Помним, помним легенду о падении Эгейского царства, которое решило по-быстрому разделаться с Критским Ожогом, из-за которого всё не могли нормально остров колонизировать. Решили, раз огонь неплохо справляется с обычными гейстами, то – спалить чернолесье, и вся недолга. Но в процессе неожиданно выяснилось, что если выжечь все свищи, то Ожог, конечно, затихает… Но лишь на время. А потом его ка-а-ак прорывает…

Вот и был небольшой Ожог, а стал Критский Араф, из которого в море полезли гейсты высшего ранга, к дэвам порушив все пути сообщения морского царства и на несколько тысяч лет сделав Эгейское море несудоходным.

Хорошо справились, нечего сказать. Но больше так делать не стоит.

Бросил магический щуп в логово, убедился, что его и правда выжгло, и двинулся дальше.

…После ночного боя заниматься оттаскиванием дохлых гейстов от лагеря не стали, а просто снялись и прошли с версту до резервной точки, где можно было встать на ночлег. Но предварительно все-таки обзавелись трофеями.

И нет, это только Хильда бредила ожерельем из зубов собственноручно приконченного урса – остальным бижутерия из гейстов была до фонаря. Но отрезанные хвосты и головы были единственным гарантированным доказательством того, что Винтерам стоит платить не только постоянное скромное жалованье, но и призовые за каждого убитого гейста. Особенно если это тварь старшего ранга.

Ну и ингредиентов для зелий по мелочам – желчь урса, надпочечники рипперов…

Есть все-таки некоторая ирония, что для убийства тварей мы используем самих тварей. Но что поделать, если боевые стимуляторы на их основе получаются самыми мощными и на удивление самыми же безвредными? А что до гипотезы, будто бы именно злоупотребление боевыми стимуляторами вызывает пресловутый эффект Мистических глаз Заклинателя тварей, так это все ерунда, не доказано и вообще не сметь лезть со своей богомерзкой наукой к древней и традиционной черте внешности славного рода Винтер…

Учитывая, что красноглазость порой и правда проявлялась у членов клана, не владеющих Даром, такая гипотеза как минимум имела право на существование…

Слева, где шла Хильда, послышался взрыв – вероятно, натолкнулась на логово с «жильцами» и поэтому кинула им в качестве привета гранату. Расточительно, конечно… Но терпимо. Мы ж не армейскими «лимонками» и «толкушками» разбрасываемся, а самоделками на основе шахтерской динамитной шашки и чугунного лома в качестве осколков. Спящим в норах гейстам вполне хватает и такого.

Прошел еще полсотни саженей и натолкнулся на новое логово – на этот раз гнездо веспов в корнях старой ели.

Осы размером с ладонь были одним из самых меньших зол Ожога, но имели мерзкую привычку нападать стаей, зажаливая до смерти. К тому же если матка проживет лет пять, то может подрасти в размерах до волка, перестает разводить рой и превращается в одиночную тварь уже не низшего, а среднего ранга…

Осмотрел логово.

Похоже на улей обычных ос или шершней, разве что… немного крупнее. Раз эдак в десять. Но тоже бумажное. Хотя это такая бумага, что из нее впору броненагрудник делать – винтовочная пуля пробьет, а вот пистолетная может и не осилить…

Судя по тому, что гнездо было наглухо запаяно, веспы еще не проснулись. Ну, неудивительно, в принципе – они любят, чтоб потеплее было, а пока по утрам еще заморозки бьют, веспы сидят в гнезде.

Достал из переброшенной через плечо сумки небольшую канистру с керосином, облил и поджег.

Полыхнуло знатно! Огонь быстро охватил улей, внутри что-то зашипело и заскрежетало, но теперь крепкая оболочка гнезда играла с веспами злую шутку – быстро ее не прогрызть даже с их челюстями.

Минут пять, и гнездо было уничтожено.

Воздушным кулаком развалил его на части, поковырялся стволом винтовки в обугленных остатках… О! Осиный прополис. Унций десять, хороший кусок. Полезная вещь – мази и масла на ней особенно хороши, надо положить в мешок для трофеев…

Убедился, что свищ пережгло, и двинулся дальше.

Где-то правее и позади раздалось несколько винтовочных выстрелов – похоже, что Вилли встретила кого-то относительно крупного, но вряд ли что-то серьезнее фухсов или фрехтенов. Сейчас, при свете дня и с активированными чарами поиска, нас застать врасплох было крайне затруднительно…

Выстрел из дробовика слева. Одиночный. Все в порядке…

И нет, это не беспечность или самонадеянная уверенность в сестре. Возможно, не так уж и неправы были некоторые предки, считавшие, что поколениями употреблять эликсиры и стимуляторы из плоти гейстов – так себе идея. Очень опасная так себе идея, если точнее. В обычной-то жизни это не так сильно проявлялось…

Но стоило нам оказаться в пределах Ожога, как чувства начали обостряться и без всякой магии земли. А идущих слева и справа кузин я начал ощущать так, будто бы наблюдал за ними с пары десятков шагов, хотя нас разделяли сотни саженей. Просто еще одно знание, приходящее из ниоткуда, – идешь и понимаешь, что с другими членами стаи все в порядке… Чувство странноватое, но к нему привыкаешь быстро.

Чего нельзя сказать о постоянном ощущении, что где-то под землей бьется исполинское черное сердце. Пульсируя в почве, пульсируя в воздухе, пульсируя в мозгах… К такому и спустя годы привыкнуть не получается.

Поддержание заклинания поиска давалось без малейших усилий, практически без контроля. Все равно что идешь и просто по сторонам смотришь – даже особо стараться не нужно…

Так что заметить одиночного риппера в полусотне саженей впереди труда не составило – смазанное багровое пятно ауры дрожало аккурат в зарослях можжевельника.

Солнце еще было низко, воздух прохладный, земля не прогрелась, так что гейст пока что дремал.

Я опустился на одно колено, вскинул винтовку, упер локоть левой в натянувшийся ремень в качестве упора, прицелился…

Выбрал спуск «мосинки», а затем винтовка чувствительно двинула в плечо прикладом, а по ушам – раскатом выстрела.

Гейст дернулся и остался лежать, а я перезарядил «мосинку» и двинулся в его сторону, держа винтовку наготове.

Однако предосторожности оказались, в общем-то, излишни. Дядины тренировки не прошли даром, так что пуля вошла твари аккурат пониже ороговевшего уха – между костяными пластинами.

Достал из ножен на левом бедре широкий кривой нож и начал аккуратно потрошить монстра, пока ихор в его теле окончательно не застыл. Конечно, в этом есть и приятный момент – в отличие от обычных животных, трупная вонь есть, а вот крови нет совсем. Но если промедлить, то ихор застывает, как свежий цемент, и выпотрошить гейста без применения магии становится сильно проблематично.

Выковырял уже порядком застывшие железы, сунул их в специально подготовленный мешочек и положил в подсумок для ценных ингредиентов. Напоследок отхватил тонкий чешуйчатый хвост и запихнул его в сумку для трофеев. Отчетность прежде всего!

Двинулся дальше.

Солнечный свет пробивался сквозь никогда не исчезающие над Ожогом облака, в которых то и дело мелькали сполохи молний. Но – никакого грома. Это ж все-таки не обычные молнии, а имеющие магическую основу.

Лес вокруг был вполне нормален – деревья как деревья, кусты как кусты, да прошлогодняя листва под ногами. Щебетание птиц да летающие в воздухе жуки. Мало ли таких лесов на белом свете?

Но время от времени все-таки попадались признаки того, что вокруг не просто лес, а чернолесье.

Изломанные черные деревья без листьев, чьи ветви походили на скрюченные пальцы, – тотенбаум. Многие – всего лишь деревья, чьи корни отравлены свищами. Но некоторые… Некоторые – уже что-то большее или что-то меньшее, чем обычные деревья, пусть даже и мертвые.

Иногда можно почувствовать, что они будто за тобой наблюдают – пристально, внимательно. Выжидая момент, когда ты потеряешь бдительность и тебя можно будет утащить в желудочную камеру, спрятанную в основании ствола.

Это не змеиная ива, анчар, мкодо, дунак, умд-глеби, ятевео или дракена – то обычные деревья, пусть и хищные. А вот тотенбаум…

Я прошел мимо одного из мертвых деревьев… А затем остановился и вернулся назад.

Потому что у меня сложилось твердое впечатление, что я уже проходил мимо него минут пять назад. При том, что последний раз плутал в лесу лет в восемь, если не раньше.

– Не искушай меня, тварь, – прошипел я тотенбауму, похлопав по лежащей в сумке канистре с керосином, где оставался еще примерно штоф огненной смеси.

Вот что больше всего раздражает в тварях Той Стороны, так это то, что они охотятся не от голода, а просто охотятся. На людей.

А про тотенбаумов давно уже ходит легенда, что, пока ты на них не смотришь, они каким-то образом могут тебя преследовать. И, в отличие от обычных деревьев-людоедов, имеют поганую привычку сбиваться в стаи – впрочем, как и любые гейсты, не достигшие высшего ранга опасности.

Конечно, не факты – всего лишь слухи. В основном потому, что егеря не очень-то и горели желанием проверять их правдивость, а при первом же задокументированном нападении тотенбаума составили описание, как его уничтожать, и, в общем-то, вопрос на этом закрыли.

Я достал хиршфангер и чуть ковырнул кору мертвого дерева…

Но нет – никакого ихора, всего лишь сухая древесина.

Что ж, значит, ошибся. Либо этот тотенбаум еще просто не созрел.

– Но я все равно буду следить, – усмехнулся я, погрозил мертвому дереву пальцем и зашагал дальше.

Через десяток саженей заметил дрожащее марево над большим муравейником. Правда, судя по тому, что на нем уже порядочно мха наросло, – муравейник был дохлый. Если сложить два и два, то, скорее всего, под ним был свищ, но что-то пошло не так, поэтому логова не получилось. Но зато, судя по мареву, осталось статическое магическое напряжение…

Поискал вокруг, чем бы нейтрализовать сгусток… Нашел небольшое поваленное дерево. Бросил на себя усиление, поднял его, подтащил поближе и закинул прямо в середину марева, а затем отвернулся.

Послышался скрежет, во все стороны полетели щепки от перемалываемого дерева, а затем раздался громкий хлопок.

Подошел ближе, ударом Воздушного кулака разворошил старый муравейник. Достал нож, присел на корточки и начал раскидывать сухую хвою.

Ничего… ничего… ниче… О! Черный кристаллик? Не слишком крупный, пара унций, но все равно недурно, совсем недурно…

Положил кристалл Праха в подсумок и двинулся дальше.

Старательно обошел заросли серебристых кустов, которые будто инеем припорошило…

Нет, инеем – это еще ладно… Но откуда сейчас такие пышные листья и почему их так ровно обсыпало? Вариант только один – серебрянка. Это как обычная крапива, только жжется даже сквозь одежду, а ожоги такие, что кожа шматьями облезает – еще одно порождение Ожога.

Можно бы и сжечь… Но особо незачем. Логова от свищей под серебрянкой не образуются, сам свищ слабый, случайный человек сюда не забредет, да и обычные звери стороной их обходят…

Вот что странно – гейсты совершенно равнодушны ко всем, кроме людей. Рипперы скорее друг друга пережрут, чем начнут охотиться на обычных оленей. Почему так? А дэв его знает…

Аккуратно перешагнул через поваленное деревце и почти на одних рефлексах кинул Тройные клинки в мелькнувшее в дупле одного из деревьев рыльце визеля. Мелкая тварюшка, но противная – любят они стаями нападать…

Кстати, удачно попал – из дупла вылетели брызги ихора. Причем бил, как дядя вчера показал, – не тремя сразу, а последовательно с небольшим интервалом в одну точку. И не такая уж и сложная схема, в общем-то…

С другой стороны, не настолько же она простая, что я ее так легко воспроизвел, всего лишь один раз увидев?..

Сделал шаг и остановил ногу в считаных дюймах от земли.

Шагнул чуть шире, перескакивая через маслянисто поблескивающую лужицу, почти полностью скрытую прошлогодней листвой… И напоследок кинул в нее зажигательную шашку, на лету запалив фитиль.

Позади меня с шипением ударил сноп искр и повалил дым, впрочем, шашка быстро прогорела и все закончилось.

А вот такую лужицу без присмотра лучше не оставлять – уже к лету на ее месте появилась бы серьезная яма, что могла стать логовом монстров.

Вот это и отличает гейстов от обычных творений природы: это не животные и не деревья – это твари. Они – не часть мира, они плесень на нем.

У гейстов нет детенышей – они не рождаются привычным способом, они появляются из гнезд. Как только свищ Сердца достигает поверхности и укрепляется, то там образуется логово, заполненное черной маслянистой жидкостью – харзом. В харзе появляются яйца, которые всё растут и растут, а затем из них рождаются гейсты низшего, среднего и высшего рангов.

Что есть харз? Что есть свищи? Что есть Сердце?

А дэв его знает.

Даже спустя тысячи лет, что мы живем бок о бок с магическими пустошами, – дэв его знает.

Харз мало отличается по составу от обычной нефти – углеводородная смесь с примесью кучи всего, но больше всего там есть обычного железа. Потому по науке харз и называется ферромагической жидкостью, поскольку часто появляется в местах, где была задействована мощная магия. И чаще всего – связанная с Той Стороной магия.

И, в отличие от нефти, харз не получится использовать в качестве обычного топлива – горит он почему-то крайне плохо. Зато его можно перегонять. И получать не бензин и керосин, а чистый Прах.

Беда вот только в том, что проще перегонять нефть. Проще получать синтетический бензин из угля. Проще даже лебен-бензин из рапса гнать, потому что харз не добыть бочками и цистернами, а после его перегонки получаются сущие крохи Праха. С тех пор как кристаллизованный Прах стали добывать в шахтах, даже алхимики перестали собирать харз.

Казалось бы – вот есть же свищи, что питают логова. Пусть из них и сочатся сухие крохи, но ведь такой источник сложно исчерпать – те же нефтяные колодцы в Ассирии чуть ли не восемь тысяч лет используют, и до сих пор полностью не исчерпали…

Но нет, свищ – это часть Ожога, что не имеет к нормальной природе никакого отношения.

Если начать раскапывать протоку харза, то в какой-то момент она просто исчезнет в земле. Как будто харз берется прямо из почвы… Но это не так.

В Ожоге всегда все не так.

Иногда даже интересно, а как бы выглядел мир без шрамов магических пустошей? Ладно мелочи вроде Печорского Ожога или Шварцвальда, но Сахара или Центральный Араф? Неужто на историю не может не повлиять отсутствие в центре континента гигантской непроходимой пустоши, полной гейстов и злой магии? Что-то сомневаюсь…

Но, как говорится, история не знает сослагательного наклонения, и факта Войны Гнева уже не отменить, как не отменить того, что Древние выжгли едва ли не треть мира и породили пустоши.

Шрамы на теле планеты, Ожоги и Арафы – следы от какого-то древнего невообразимого оружия, от которого даже названия не осталось. Может, оно и к лучшему; скорее всего, оно и к лучшему. Майя и саамы могут сколько угодно надувать щеки, рассказывая байки о своем древнем происхождении, но это все чепуха. Небось, когда те же саамы поселились на руинах Арктиды, то лет десять с открытыми ртами ходили, пялясь на все эти разрушенные храмы, пирамиды и обсерватории…

Я обогнул заросли кустов – обычного можжевельника на этот раз – и вышел к Черной речке.

Не из-за того Черная, что вместо воды в ней харз, а из-за того, что русло устлано черным вулканическим песком.

Теперь стоит подождать Вилли, вместе спуститься вниз по течению, соединиться с Хильдой и двигаться дальше – к лагерю около Старой Крепости.

Опустился на одно колено около сосны, прислонил к стволу дерева винтовку, снял с пояса флягу, сделал глоток крепкого чая… И замер.

Всем своим нутром я почувствовал на себе чей-то взгляд. Холодный, нечеловеческий и алчный.

Именно так смотрят своими алыми буркалами гейсты.

Виду не показал, аккуратно завинтил крышку фляги, убрал ее обратно… А сам в это время все разворачивал и разворачивал заклинание поиска.

Двадцать саженей… Тридцать… Сорок… Пятьдесят… Шестьдесят… Семьдесят…

Ничего.

Можно развернуть поисковой радиус еще шире, но слишком уж упадет разрешение. Поэтому я взял винтовку на изготовку и начал медленно вести стволом «мосинки» вдоль противоположного берега Черной речки, сузив поисковые чары из круга в узкий луч и усилив его до сотни саженей дистанции.

Где-то на самом пределе досягаемости мелькнуло багровое пятно ауры гейста… Мелькнуло и почти сразу же пропало.

Я опустил винтовку и погасил заклинание, продолжая пристально вглядываться в ту сторону, где заметил тварь. И просидел так до тех пор, пока не услышал позади едва слышные шаги, которые было бы не услышать без усиления слуха.

– Ауру ты прячешь неплохо, – заметил я, не поворачивая головы. – Но топаешь как слон.

– Заметил, да? – разочарованно протянула Вилли, прекращая подкрадываться, и немедленно возмутилась: – И вовсе я не топаю!

– Топаешь, топаешь, – поднялся на ноги и отряхнул брюки. – Хорошо прошлась?

– А то! – Мина гордо похлопала по привязанной к поясу нижней челюсти…

– Урс? Неплохо… Это, значит, его ты той серией выстрелов прикончила?

– Ага, – кивнула сестра и кокетливо заковыряла землю носком ботфорта. – Не, ну он, конечно, небольшой был и в логове сидел…

– Ла-а-адно, можешь не скромничать. – Я рассмеялся и потрепал ее по голове. – Молодец! А теперь пойдем найдем Хильду.

Глава 10

Старая Крепость, разумеется, никакой крепостью не была – просто расставленные на земле по кругу здоровенные каменюки. Сооружение рукотворное, но на фортецию она не тянула и, скорее всего, никогда и не была. Но Хильда все равно пялилась на Крепость во все глаза. То есть блондинка как бы не подавала вида, но ей все равно было очень интересно – уж я-то своих сестер знаю как облупленных. Вилли-то у нас – деваха-рубаха, к миру нараспашку, эмоций не скрывает, а вот Хильда уже доросла до стадии, когда надо вести себя по-взрослому. Лицо там держать, рассуждать как умудренная опытом леди, ну и прочая инфантильная чепуха.

Впрочем, на охоте это с нее сошло, и кузина, в общем-то, была сама собой от макушки до пяток – шумная, шебутная, но веселая и жизнерадостная. Поэтому даже от Старой Крепости разинула рот при виде десятков торчащих из земли каменных глыб пятисаженной высоты.

Я, когда в первый раз это увидел, признаться, тоже по сторонам вовсю пялился, однако сейчас это был уже… да, шестой раз, когда я так глубоко забираюсь в глубь Ожога. Вилли была дважды, но конкретно здесь – тоже только в первый раз. Хильда же, дорвавшаяся до вожделенной большой охоты, сыто щурилась, как свистнувший кадку сметаны котяра, и вообще была чрезвычайно довольна жизнью.

Дядя ожидал нас в лагере, где уже успел развести костер и доварить на нем в котелке кашу, а сам сидел и небольшой пилкой отделял от куска черепа элха оба рога. Всю башку тащить в качестве доказательства – это больно жирно, вполне хватит и просто части черепа с пеньками от рогов. По ним знающий маг сможет определить, что это был элх, а не более мелкий хирш, ну и по кольцам на пеньках от рогов поймет, сколько зим пережил гейст.

– Обедаете, немного отдыхаем и продолжаем – вам за сегодня еще пару двойных верст надо проверить, – буркнул Райнхард.

– Нам? – уточнила Вилли.

– У меня будет своя охота. Раньше вечера не ждите.

– Что-то интересное? – оживилась Хильда.

– Расскажешь им? – Я взглядом указал на сестер.

Дядя вздохнул, отложил кусок черепа с одним оставшимся рогом и пригладил растрепанные волосы.

– Химера.

Хильда присвистнула.

– Вилли, характеристика.

Райнхард не был бы Райнхардом, если б не устраивал экзамен из всего, что только мог и даже не мог.

– Гейст старшего ранга, – с готовностью ответила Мина. – Чуть меньше и легче урса, но значительно более подвижный и живучий. Сдвоенный хребет, два сердца, очень прочный череп и нагрудная пластина. Убить сложно – нужно быстро поразить не менее четырех М-точек, иначе химера все равно сможет нанести удар. В ближний бой вступать крайне не рекомендуется, уничтожать только издали.

– Если почти о всех тварях говорится, что с ними не рекомендуется вступать в ближний бой, то на кой ляд я таскаю эту тяжесть? – Хильда похлопала по рукояти палаша, висящего на боку.

– Сначала – обед, – рыкнул дядя, прекращая лишние разговоры.

В котелке обнаружилась гречневая каша с мясом – еда простецкая, но зато сытная и питательная. С нашими доходами, а особенно с образом жизни – не до изысков. Рябчики там с разными заморскими фруктами, оленина, лососина – это не к нашему столу… Хотя, как говорится, – кому и кобыла невеста. Говядину да курятину крестьяне видят не чаще, чем мы – красную рыбу да черную икру, то есть примерно никогда.

Быстро наложили себе порции по солдатским котелкам, не менее быстро все умяли и пошли к бьющему неподалеку ключу сполоснуть посуду.

– Ну что, как тебе первая большая охота? – полюбопытствовала Вилли.

– Во! – Хильда показала большой палец. – Ходить много приходится, но в целом я довольна.

– Ты много стреляешь и дерешься, и тебя за это не ругают, – хмыкнул я.

– Да!

– И у тебя теперь есть ожерелье из зубов урса.

– Да!

– И ты в нем прям как людоед с Закатных островов.

– Д… Нет! Ну ты упырь!

Хильда возмущенно плеснула в меня водой, но я успел увернуться, а вот сидевшая рядом на корточках Вилли – нет. Младшая кузина издала не менее возмущенный писк и тоже начала брызгаться в сестру.

– Вы там не на пикнике! – рявкнул издали дядя.

– Ругается, – изрекла Вилли.

– Да и дэв с ним, – заговорщически прошептала Хильда.

Я закатил глаза и вполголоса пробормотал:

– Я же все слышу, балда…

– Я же все слышу, балда! – рыкнул Райнхард.

Сестры дружно посмотрели на меня.

– А это твоя способность… – благоговейно произнесла Мина.

– Усиление, – вздохнул я.

– Да как вы так это легко делаете?! – все так же шепотом возмутилась Хильда, подобрала с земли камешек, сжала его в кулаке, и во все стороны брызнула каменная крошка. – Ладно вот так… Но каждый раз слух усиливать?!

– Зачем каждый-то? Усилила и поддерживаешь, а когда надо – разворачиваешь…

– Ты так легко об этом говоришь, как будто это просто! – продолжала возмущаться блондинка.

– Хм. – Я задумчиво потер нос. – А разве нет?

Нет, ну в самом-то деле. Я как-то уже привык все время, как мы выдвинулись на охоту, держать хотя бы на минимуме базовую тройку – поиск, слух, реакция. Вовремя засечь, вовремя услышать тех, чья аура может быть скрыта; быстрее выхватить оружие или быстро сложить из пальцев базу для заклинания… Элементарщина же!..

И тут у меня даже как-то пересохло в горле.

А когда это успело стать для меня элементарными вещами?

Мне же точно так же раньше было сложно поддерживать не самые сильные, но зато требующие концентрации чары…

– А ну, все сюда! Живо! – скомандовал нам дядя таким тоном, что не повиноваться не представилось возможным.

Расселись вокруг костра.

– Проблемы с концентрацией? – с весьма опасно зазвучавшим участием спросил Райнхард и сочувственно покивал головой. – Значит, будем совмещать приятное с полезным, то есть отдых с тренировкой… И не стонать мне тут!

Уже закатившая глаза Хильда резко передумала изображать из себя умирающего лебедя.

– Каждый достает винтовочный патрон… Курт, поделись с сестрой. И крутите.

Тут уже грустно вздохнула даже Вилли. И мы втроем принялись левитировать винтовочные патроны над ладонью и одновременно их крутить. Затраты магии грошовые, крутить можно чуть ли не целыми днями, но все упирается обычно в умение держать концентрацию. Которая, в общем-то, особо не зависит ни от силы мага, ни от его умений – только опыт и умение фокусировать внимание, и не отвлекаться на посторонние предметы.

Хильда раскрутила патрон… И тут же ей в лоб прилетела маленькая шишка, которых дядя, оказывается, запас целую кучу.

Концентрация у кузины, естественно, сразу же сбилась, и патрон упал на ладонь, так что пришлось крутить его заново. Попавшая в Вилли шишка тоже сбила ей концентрацию, но Мина снова запустила заклинание куда быстрее сестры.

Я же просто закрыл глаза и продолжал крутить патрон. И даже стукнувшая в грудь шишка помехой не стала. И еще одна шишка. И еще одна.

– Как ты это делаешь, Конни, а? – спросила аж пыхтящая от усердия Вилли.

– Да, мать его! Как?! – в сердцах ругнулась Хильда. Хотя последние минут десять она и так почти безостановочно бормотала себе под нос ругательства. – И почему тебя не берут эти дэвовы шишки?!

– А вот и правда, Курт, объясни им, – хмыкнул Райнхард.

– Зацикливание и поддержание нестабильности. – Я приоткрыл один глаз, продолжая крутить патрон. – Если что-то может упасть… пусть упадет.

– А поподробнее? – уточнила Вилли. – Саму логику я поняла, но…

– Вы сделали по одному заклинанию левитации и постоянного векторного толчка?

– Ну да, а как же еще?

– Ну, смотрите. – Я развернул в левой ладони схему чар, что сейчас были наложены на винтовочный патрон. Его я, кстати, крутить не переставал. – Видите? Я сделал каскад из векторов. Не намного сложнее и затратнее линейной схемы, но зато если я потеряю концентрацию, то объект все равно хоть и сорвется, но продолжит движение на других векторах…

– Где ты такое подсмотрел, а? – завистливо произнесла Вилли. – Это же так… ну, прям вообще!..

– Вот так, что ли? – Хильда нахмурилась и попыталась повторить увиденное.

Патрон на ее ладони пусть и дергано, но начал вращаться – может, сестра была и не слишком хороша в науках, но в сообразительности и умениях ей отказать было нельзя.

– Вообще это каскад чар под Блуждающую молнию или Огонь святого Эльма, только сильно проще, – объяснил я. – Но мне сам принцип показался интересным…

Сестры пристально уставились на меня.

– Вот только не говори, что ты это прямо сейчас придумал, – с угрозой произнесла Хильда.

– Ну, вообще… – начал было я и тут же осекся.

А мне же это и правда буквально сейчас на ум пришло… Точнее, нет, не пришло. Я просто твердо знал, что так можно.

– Это что, и правда твой Дар, да? – спросила Вилли.

– Что за Дар? – немедленно встряла блондинка. – Раздражать людей?

– Нет, видеть будущее.

– Конрад, ты видишь будущее?!

– Потише, пожалуйста. – Я поморщился и остановил разошедшихся не на шутку кузин жестом руки. – Ну какой еще Дар? Так, всего лишь… Наверное, просто все-таки случился прорыв, и это побочка от развивающейся клетки…

– Хочешь сказать, что ты не придумываешь ничего нового, а просто стал лучше… – Мина задумчиво покрутила пальцем в воздухе.

– Думать? – предположила Хильда.

– Не, я бы, наверное, сказала – соображать…

– Может быть, – пожал я плечами. – А может, и правда просто чуть мозги прочистились. Бывало же у вас, что бьешься над какой-нибудь задачей, бьешься, и ни в какую? А потом поспал или отдохнул, снова вернулся к проблеме, и хоп! Ответ находится будто сам собой.

– Ну, допустим, было… – потерла лоб Вилли.

– И часто тебя теперь такие озарения накрывают? – ехидным тоном осведомилась блондинка.

– Ну, бывает, – пожал я плечами.

– А кроме как в магических фокусах они помочь могут?

– Мало ли, – вновь пожал плечами. – Всякое на белом свете случается… Например, раз! – и одну непутевую леди все-таки берут на большую охоту. Интересно, не правда ли?

– Гм. – Блондинка озадаченно замолчала.

– В общем, не стоит пытаться объяснить Старшим Даром внезапно заработавшие мозги, – хмыкнул Райнхард, подкидывая в руке шишку. – Умение адаптировать элементы разных заклинаний – один из краеугольных камней Ремесла.

– А почему ты нас такому никогда не учил? – спросила Мина.

– Есть такой момент в Ремесле, когда уже нельзя учить шаблонами, – изрек дядя. – Тебе, Вилли, как раз и пора начинать учиться самой…

– Эй! А я старше вообще-то, – надулась Хильда. – И мне ты что-то ничего такого не говорил… Да и Конраду тоже.

– У тебя фантазии на такие вещи не хватает.

– Это обидно, знаешь ли.

– Лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь… – Райнхард хрустнул шеей и без особых сантиментов добавил: – А у Курта в перспективе ранг был не тот, чтобы магические кружева плести. Для среднего мага действовать по шаблонам проще.

– Пап, ну ты чего! – нахмурилась Вилли. – Зачем так-то?

– Да я, в общем-то, не в обиде, – пожал я плечами. – Не выйдет из меня сильномогучего мага, да и дэв с ним – пули разят не хуже чар.

– Но меня-то ты довольно знатно отметелил, – вставила Хильда.

– Я выигрываю у тебя в среднем один бой из пяти.

– Ну тогда… эт самое… мож, повторим? – с надеждой произнесла Хильда и немедленно получила шишкой по башке.

– Интересно, у меня еще получится отучить тебя от этого глупого махания кулаками? – задал, в общем-то, риторический вопрос Райнхард.

– Да я голыми руками…

– Чтобы вступить в рукопашную, – рыкнул дядя, – боевой чародей должен потратить всю магию, утратить винтовку, револьвер, ножи и найти еще одного такого же дебила, как он!

– И я вновь задаю свой вопрос! – немедленно оживилась Хильда, похлопывая по рукояти палаша. – Почему я одна с этим тесаком хожу?!

– У меня тоже штык есть.

– Штык – не меч!

– Ну, вообще я и правда читала, что фехтованию чем раньше учишься, тем лучше, – заметила Вилли.

Верно сказано. Вот только есть один нюанс – нас-то и не учили фехтованию…

– Фехтованию мы не учимся уже лет пятьдесят вообще-то, – ответил Райнхард.

– Да ладно? – Блондинка поднялась на ноги, выхватила палаш и довольно эффектно раскрутила его вокруг себя. – А это тогда что?

– А это, леди Винтер, – умение в случае чего напластовать гейста кусочками. К классическому фехтованию сие мечемашество никакого отношения не имеет.

– Я поняла! – воскликнула Мина. – Это потому, что весь наш стиль боя построен только на уклонениях, и никаких парирований, верно?

– Верно, – кивнул дядя. – Егерская школа клинка основана на противодействии не людям, а тварям. Поэтому мы, например, никогда не переходили на те же сабли: рубящий удар нам полезен, но вторичен, а основной удар – колющий. Только уклонения, никаких блоков, парирований и батманов. Против людей тоже можно биться, но с оглядкой – в долгой дуэльной пляске будет тяжко, так что в случае чего придется уклоняться и решать бой в один-два удара.

– А у самого-то, между прочим, – тоже тесак, – проворчала Хильда, убирая клинок в ножны и снова усаживаясь на бревно.

– Это уже второй тонкий момент, – продолжил Райнхард и подтянул к себе прислоненный к каменной плите БАР.

С щелчком разложился и зафиксировался почти аршинной длины тяжелый клинок, который обычно находился под стволом.

– Скажу прямо – до такого оружия вам еще расти и расти… Хотя, в общем-то, и незачем – свой «Омен» я в подражание деду делал, но у него была однозарядка, и тогда тяжелый штык-тесак был довольно-таки полезен. А сейчас…

– А сейчас ты просто выпендриваешься, – хихикнула Мина.

– В общем-то, да, – не моргнув глазом ответил дядя. – А в кого, ты думаешь, пошла Хильда?

– Ну-у-у… – задумчиво протянула Вилли, картинно обхватив пальцами подбородок. – Вообще, глядя на сестрицу, я выдвинула гипотезу, что от пра-Винтеров произошли норманнские берсерки…

– Упыри вы, – надулась Хильда. – Все вам припомню.

– Что, прибьешь? Или солянкой накормишь? – ехидно заметила Мина, а затем в притворном испуге прикрыла рот ладошкой. – Ой, так это же одно и то же…

– Конрад, ну хоть ты меня не предавай! – горестно всплеснула руками блондинка, пересела ко мне поближе и прижала мою левую руку к груди. – Ты мне брат или редиска?

– Для девчонки, у которой в мозгах одни сплошные драки, – хорошо манипулируешь, – хмыкнул Райнхард. – Прям с козырей зашла.

– Обеих сразу, ага, – поддакнула Вилли.

– Между прочим, готов свидетельствовать под присягой, что на большинство парней сия манипуляция… «козырями» подействовала бы великолепно, – хладнокровно заявил я, не пытаясь выдернуть руку. – Прям железно.

– А на тебя?

– А на меня – не особо. Я ж все-таки брат, а не… редиска какая-нибудь.

– Строго говоря, мы тебе все-таки не родные, а двоюродные сестры, – уточнила Мина и коварно улыбнулась. – Хе-хе… Хильда, а ты знаешь, что в некоторых магических кланах не то что на кузинах – на родных сестрах женились в попытке сохранения родового Дара?

– Что за грязные инсу… инсе… намеки! – фыркнула блондинка, прижимаясь ко мне покрепче и дергая за щеку. – Да я бы лучше вышла замуж за Ангра-Майнъю!

– Двадцатый век на дворе все-таки, – заметил я. – Браки между кровными родственниками в большинстве цивилизованных стран запрещены, а к инкам переезжать вы с Ариманом вряд ли захотите…

Хильда принялась меня душить.

– А тебе, сестренка, я основательно промою рот. Да так, что тебя все будут называть Вильгельмина Мыло! – прорычала она в сторону покатывающейся с хохота Вилли.

Я вздохнул и принялся щекотать кузину. Какое-то время между нами длилось противостояние, но затем Хильда вынуждена была отступить и обратиться в бегство на другой конец лежащего на земле бревна. Где тоже принялась смеяться во все горло.

Снова вздохнул.

Увы, но наличие двух сестер под боком помимо приятного эстетического вида было сопряжено с… некоторым количеством трудностей. Все равно что держать в спальне фугасную авиабомбу – атмосферно, но довольно-таки опасно. И чем старше становились эти две дэвессы, тем опаснее – пубертатный возраст, все дела… Благо еще их энергию более-менее удавалось переводить в русло традиционной охоты на гейстов – теперь вот даже и энергию Хильды.

Что называется, чем меньше у человека свободного времени, тем меньше ему в голову дурных мыслей лезет.

Глава 11

К заходу солнца в лагерь мы приперлись, едва волоча ноги. Конечно, пробежки мы каждый день делаем, но одно дело бежать относительно налегке, а совсем другое – наматывать круги по Ожогу, уничтожая гнезда и отстреливая гейстов. Разумеется, к концу очередного рейда становится полегче, когда потратишь зажигательные шашки, гранаты и керосин, но все-таки не намного.

Наскоро поужинали и завалились спать, на этот раз не распределяя ночных дежурств – с учетом вчерашней ночной (!) атаки гейстов нас всю ночь будет охранять Райнхард, выпивший «ойле» – эликсир бодрствования. Хорошая штука, куда лучше разных обычных стимуляторов, потому как ты не становишься чересчур бодрым и слегка пьяным – просто можешь спокойно не спать пару суток. Но не больше пяти – дальше настигнет откат, организм просто отрубится, и придется честно проспать все, что не спал.

Как только улегся на расстеленное покрывало, сунул под голову сумку, наложил согревающие чары и укрылся плащом – думал, что усну сразу же. Но нет, вроде бы и провалился в полудрему, но разные роящиеся в голове мысли всё не давали уснуть.

Какие? Да вот, например, вчерашняя атака гейстов. Ночная атака!

Что в этом удивительно? Ну хотя бы то, что ночью твари – обычные твари – впадают в нечто вроде спячки. Да, есть еще и такие малоприятные гейсты, как пещерные, но на поверхности они не встречаются, а их логова нынче спокойно заливаются фосгеном…

То есть ни рипперы, ни урсы, ни гайеры ночью не то что атаковать – обычно даже перемещаться не жалуют. Кстати, нам еще и потому повезло, что твари были несколько квелыми – если бы напали днем, нам бы пришлось более туго. Конечно, никого из высшего ранга там не было, но многим и урса вполне хватило бы – если не знать, куда именно бить, то его можно хоть из пулемета полосовать, а урс все равно подойдет и размолотит всех в кашу.

Так-то, по идее, именно ночью и хорошо бы устраивать рейды на тварей, а не ловить их при свете дня, но бродить по ночному лесу – удовольствие, прямо скажем, так себе. Коряги и ямы, а соответственно – подвернутые ноги и прочие телесные повреждения сгубили не меньше егерей, чем гейсты. Да, для таких случаев есть «катз», но поле зрения от зелья ночного виденья слишком уж сильно сужается. Где-нибудь в коридорах или пещерах – нормально, а вот на открытой местности – сильно хуже. Может, мы и не лошади или еще какие антилопы, но периферийным зрением лучше не пренебрегать.

К тому же в спячке у тварей сильно затухает аура, так что издалека их разве что по запаху можно обнаружить. Ну или наступив на хвост рипперу, что куда «веселее».

Перевернулся на другой бок, отворачиваясь от тихонько потрескивающего костра. Накиданный под покрывалом лапник был не самой мягкой постелью, но и особым неудобством не отличался. Ну или я просто уже был к такому привычен.

Да, скорее всего. Все ж таки образ жизни Винтеров, мягко говоря, немного отличается от общепринятых стандартов жизни магических кланов. Едим простецкую пищу, раз в неделю ночуем в лесу, спим на земле, укрываясь одним только плащом и согревая себя магией. Каждый день пробежки, каждый день занимаемся рукопашным боем, метаем ножи, читаем Охотничьи дневники и трактаты, ну и, разумеется, все время упражняемся в магии и стрельбе. Не из-под палки, с удовольствием, в общем-то. Привыкли, наверное, просто – мы же так всю сознательную жизнь время проводим. Но какой подросток от такого откажется-то? Да, жизнь не самая сладкая и уж тем более плохо подходящая девчонкам… Ну, на мой взгляд. Несмотря на то что мы всегда считались довольно прогрессивными, кое-какие саксонские традиции из Винтеров выбить все же затруднительно – в частности, пресловутое «Долг. Дом. Дети».

Так что я довольно консервативен и считаю, что каждому – свое и женщина – это мать детей, уже имеющихся или будущих. И нечего ей с винтовкой наперевес по Ожогу носиться.

Но это моя точка зрения и только моя. Что называется, не навязываюсь. Может, сестры у меня и не добропорядочные леди, зато я поставлю скорее на них в гонке выживания – умение дать в зубы, поджарить задницу или отстрелить ухо в нашем мире никогда лишним не будет. А строить глазки девчонки и на инстинктивном уровне умеют…

Перевернулся на другой бок.

А все-таки интересно – почему вчера напали гейсты? Если повспоминать Охотничьи дневники… То так сразу ничего в голову и не приходит – не помню я описаний того, чтобы гейсты были столь активны ночью. Ну, не считая гейстов исключительного ранга, каждый из которых – это всегда отдельный дневник и отдельная история. Это вплоть до старшего ранга твари напоминают пусть и гротескных, но все-таки животных – волки, медведи, росомахи, пауки, змеи… Высшие твари уже меньше похожи на обычных животных, но все еще вполне поддаются систематизации.

А вот ранг вне рангов – это всегда что-то уникальное, исключительное.

Среди тварей, что на вершине цепочки, можно проводить параллели, но никогда нельзя найти двух одинаковых. Каждый такой гейст – это продукт индивидуального развития, естественного отбора и личной эволюции, если говорить научно.

Твари появляются на свет относительно слабыми, агрессивными, но откровенно туповатыми. Стая рипперов, вышедших из логова в свое первое лето, может переть грудью на пулемет и дохнуть пачками, и в этом их ключевое отличие от обычных животных. Хищник живет, лишь пока он здоров и способен охотиться, а это прямо противоположно идее связываться с добычей, которая тебе не по зубам. На такую будешь охотиться – сам ощипанный уйдешь.

В молодых гейстах же есть только тупая кровожадность. Но убей вожака стаи, убей каждую третью тварь, и остальные начинают резко умнеть. Гейсты изначально тупы, но быстро учатся. Они скоро начинают понимать, что магия и огнестрельное оружие – смертельны. Что не на всякого человека вообще стоит нападать, а если уж нападаешь, то надо атаковать сразу с нескольких сторон, таиться в засаде, путать следы…

Чем дольше живет тварь – тем она умнее. Чем дольше живет тварь – тем она сильнее. Причем не фигурально, а буквально – то, что в нормальной природе длится миллионы лет эволюции, у гейстов протекает за какие-нибудь десятки лет. Например, чтобы гайеру дорасти до чего-то ранга нивидера, нужно лет пятьдесят – была тварь размером с крупного орла, а получилось чудовище, способное утащить в лапах человека или теленка.

Ну или кайнмены. Там даже непонятно, из чего они эволюционируют, потому что риппер развивается до вервольфа, фрехтен – до фирфаза… А из чего может развиться тварь, больше всего похожая на человека? Ведь ничего похожего на средних и старших рангах даже и близко нет…

С другой стороны – и хорошо, что такая дрянь редко встречается. Второй Цвайштадт или Гамельн – это последнее, о чем можно мечтать.

Даже относительно слабый вервольф – это та еще проблема, а бедствие типа гамельнского поводыря – это вообще катастрофа. И нечего кивать на то, что не так страшен дэв, как о нем бает мобед, и что есть твари вроде Вайссвала… Но там-то вообще бедствие в масштабах целого континента. Насколько знаю, его пять лет назад под Тобруком серьезно потрепали с помощью авиации и зенитных пушек, но и то убить не смогли. А как ты вообще убьешь летучую тварь размером с крейсер, а? Даже в Охотничьих дневниках о таких гейстах ничего нет, кроме разве что общих рекомендаций… Ну, что-то вроде: «…а потом отрубите ему голову». Или: «…наносите урон магией и оружием до тех пор, пока тварь не поменяет очертания».

Очень смешно, да. Прям обхохочешься.

И даже если бы у нас были огромные деньги на содержание приличествующей титулу дружины, то все равно хрен по всему блюду. Не положено графам владеть военным снаряжением высшего ранга, к которому относятся авиация и специальные орудия. Это в Алемании Винтеры герцогами числились, а в Конфедерации герцогами, то бишь князьями, можно быть только при определенном уровне дохода и подконтрольной территории. А у беглецов какой доход и земли? Так что – графы, и не колышет. А графам ничего серьезнее броневиков и пулеметов не полагается. С другой стороны, каким-нибудь баронам и о таком только мечтать приходится – там и по средствам, и по договорам им не полагается больше полусотни человек в дружине. Да и то больше на бумаге – мало у какого барона есть средства такую толпу содержать.

Есть, конечно, еще всякие новопроизведенные или удачно женившиеся, но прямо скажем – таких за ровню никто и никогда считать не будет. Деньги могут помочь купить землю, но не магические способности, а если с кем и получается породниться, то это будут лишь угасающие или очень слабые кланы. И уж всяко ни одного Старшего Дара, нет-нет-нет, ни в коем случае. Так, какие-нибудь слабые стихийники; возможно, алхимики, артефакторы…

Мистические глаза Заклинателя тварей – Дар, конечно, не самый… популярный и полезный, но все-таки Старший. Правда, с нами один хрен не связываются, но это уже исключительно заслуга дяди. Кто там года два назад к Хильде пытался посвататься-то? Ковальские… Коротаевы… Комаровские? Помню, что кто-то из западных кланов… А, плевать. Все равно это был первый и, вероятно, последний раз, когда кто-то что-то пытался там снисходительно говорить дяде, типа – гордись, нищеброд! Осчастливим весь твой захудалый клан браком нашего имбецила и твоей оторвы, а заодно, может, и деньжат подкинем…

Сваты тогда много чего в таком духе высказали, пользуясь тем, что маявшийся с похмелья дядя все больше молчал и не расставался с огромной кружкой приводящего в порядок эликсира.

А потом Райнхард допил свой огуречный рассол, поморщился и снял со стены БАР.

Ка-а-ак они бежали!.. Хильде еще потом попало за то, что она им свистела и улюлюкала вслед.

Перевернулся на бок.

И вместе с этим переворотом совершил переворот мыслей.

Я ж Хильде пообещал ее мотоцикл из полицейских застенков достать. Вот только как? Ну, насчет того, что отдадут его только дяде, это Потапыч явно для красного словца сказал… Если дядя в управу придет, то управа сразу же сильно пожалеет. Все-таки кто они и кто граф Винтер? Ладно, это мы знаем, что у дяди просто такое своеобразное чувство юмора, а многие за чистую монету принимают его игру в головореза и черного мага…

О, а это мысль, кстати… Мне нравится эта мысль, и ее определенно стоит обдумать…

Сон уже почти накрыл меня…

И тут я резко сел, откинув в сторону плащ и ухватывая загодя раскинутую схему сигнальных чар.

– Хильда, Мина, подъем, – негромко произнес Райнхард, передергивая затвор винтовки.

– Мм? – Полусонная Вилли села и по-детски потерла глаза кулачками. – Уже пора вставать?

– Еще пять минуток… – пробормотала блондинка, плотнее укутываясь в плащ.

А затем с воплем подскочила, когда дядя щелкнул пальцами.

Искра в задницу – это очень бодряще, факт. Может, заклинания высоких рангов мне и не даются… или не давались раньше, а такие вот простенькие чары я разучил быстрее всех и лучше всех. И с успехом ими пользуюсь.

– Тсс. – Райнхард поднялся на ноги и магическим импульсом разложил штык на винтовке. – Тихо. Разворачивайте схемы поиска.

Дядя запрыгнул на одну из торчащих каменных плит.

– «Шпац», «ойле» и «штиль» – сразу же, «блиц» – под рукой, – скомандовал он, тоже протягивая руку к висящей на поясе сумке с зельями. – Все оружие – в готовность, штыки примкнуть. У кого с магией плохо – заряжайтесь. И про дожигатели не забывайте.

Наши лошади были расседланы и привязаны в стороне от лагеря, но поклажа с них лежала рядом с костром. Штык-нож к «мосинке» у меня висел на поясе, у Вилли тоже, а вот Хильде пришлось порыться, чтобы достать клинок к своему дробовику и заодно отстегнуть с пояса палаш.

– Не стоим кучей, – негромко произнес я, примыкая к винтовке шестнадцатидюймовый клинок. – Рассредоточились.

Вилли выбрала позицию под двумя сложившимися плитами на пригорке недалеко от Райнхарда. Хильда осталась на земле, спрятавшись за одним из камней, а я по примеру дяди запрыгнул повыше, но не на плиту, а на толстую нижнюю ветвь одиноко стоящей липы.

На ощупь достал из сумки нужные эликсиры и принял один за другим, поморщившись от горечи – травы перебивали алкогольный дух, но настойка все равно была крепковата. В пересчете на обычный алкоголь – почти полчарки водки. Это вам не тварь чихнула…

«Штиль» не дал никаких ощутимых эффектов, хотя вообще-то сильно понижал чувствительность к боли. Разве что во рту осталось горькое травяное послевкусие, но его почти сразу же смыл медовый привкус «ойле», которое одним махом прогнало остатки сна. Ну и вот «катз» – безвкусный, зато сразу сузил обзор, но взамен дал возможность видеть в темноте…

И мир вокруг расцвел всеми оттенками серого.

Но не как в тех видениях, что теперь стали меня посещать, – обычный эффект от не менее обычного зелья ноктовиденья…

И никаких мертвых людей и горящих городов.

Моя поисковая сеть засекла крупного одиночного гейста, но и только – даже с учетом невесть почему усилившихся способностей точное местоположение нарушителя мне определить было не по силам. Я знал, что сигнальную нить что-то задело, но где именно – было непонятно. Расширение поискового круга до семидесяти саженей ничего не дало – пусто.

– Где? – спросил я, опираясь локтем левой руки на винтовочный ремень, перехватывая «мосинку» поудобнее и проверяя плавность хода рычажка дожигателя.

– Примерно на два часа, – указал рукой Райнхард, водя стволом БАРа из стороны в сторону. – Полтораста саженей.

Ух… Нет, мне это все еще не по силам. Значит, попытаемся усилить слух – и то будет больше шансов заметить. Главное, потом вовремя погасить, когда или если начнется стрельба. Конечно, я сейчас под «штилем», но все равно может очень больно по ушам врезать…

Сузил поисковое заклинание и начал шарить им в указанном направлении.

Ничего… Ничего… Ниче…

Вот. Что-то есть.

Среди деревьев неторопливо двигался гейст. Идет на четырех лапах – крупнее риппера, но мельче урса и более поджарый. Крупная голова, пара алых буркал, мощные вытянутые челюсти. Высокая холка, почти натуральный горб – прикрыт костяными пластинами, делающими его похожим на череп какой-нибудь коровы или козла. Сходство усугублялось двумя загнутыми назад рогами, торчащими из хребта.

Ну и как финальный штрих – длинный гибкий хвост, покрытый костяными пластинами и увенчанный самым настоящим роговым клинком.

Химера. Мать ее.

Я начал еще раз в темпе вспоминать все, что я помнил об этом гейсте высшего ранга. Урсы как бы тоже высшие, но их туда отнесли, пока еще не было огнестрельного оружия. Для егеря с копьем или арбалетом он опасность представлял, для вооруженного магазинной винтовкой или штуцером бойца – уже не особо.

Химера – другое дело. Не только сильная, но и быстрая. А еще – очень живучая. Даже если снести ей голову из штуцера, она успеет прыгнуть и полоснуть когтями. Нужно поразить не менее четырех морт-точек – голова, шея ниже ушного выроста, участок выше нагрудной пластины, крестец, задняя часть горба, бок близ лопатки…

Ну или размолотить химеру в кашу и при этом увернуться от всех ее атак.

Раз плюнуть, ага.

– Вижу, – доложил я.

– Не вижу, – в один голос сказали кузины.

– Конрад, даешь целеуказание.

– Понял.

Достал из сумки и проглотил порцию «блица», отчего серый мир вокруг стал ярко-серым, а сердце застучало громче и медленнее. Точнее, сердцебиение у меня даже ускорилось, как и восприятие, – отсюда и легкая заторможенность всего и вся вокруг…

Я передернул затвор «мосинки», поймал вылетевший патрон и положил его в подсумок, а сам достал из кармана кителя патрон с трассирующей пулей, вложил его в винтовку и дослал в ствол.

– Готов.

– Хильда, на тебе сеть. Второй ранг, не меньше.

– Поняла.

Сестра опустила дробовик и принялась строить схему ловчего заклинания.

– Слушать сюда, – произнес Райнхард. – По моей команде Конрад даст целеуказание. Вилли, будь наготове. Как увидишь тварь – выпускай все пули и сразу перезаряжайся. Постарайся бить в голову. Гейст метнется сюда, я постараюсь его прикончить. Если нет – Хильда накинет на него сеть, и расстреливаем все вместе накоротке. Все понятно?

– А на кого мы охотимся? – полюбопытствовала Мина.

– Химера. Еще вопросы? Тогда по моей команде…

Я прицелился в гейста. Вряд ли попаду, конечно, хоть здесь и смешная дистанция – у трассирующей пули хуже баллистика, да и моя «мосинка» пристреляна без штыка… Попробуем все-таки прикинуть упреждение. Штык тянет вниз, а трассирующая сильнее улетает вправо и вверх, так что…

– Начали.

Погасил усиление слуха и нажал на спусковой крючок. По ушам ударил грохот выстрела, а в плечо чувствительно толкнул приклад.

Зеленый огонек пронесся между стволов деревьев, воткнулся аккурат в костяной горб химеры и вспыхнул снопом изумрудных искр. Тварь зарычала, остановилась и припала на передние лапы. И тут же почти со скоростью пулемета Вилли разрядила весь магазин в голову гейста. Один из багровых огоньков погас – сестра все-таки умудрилась выбить монстру глаз.

Химера рванула вперед.

Быстро передернул затвор и снова выстрелил.

Тварь чуть сместилась и понеслась прямо на меня.

Одиночными, но часто загрохотал дядин БАР.

Передернуть затвор. Выстрел.

Из своего импровизированного бункера открыла частый огонь перезарядившая «винчестер» Вилли.

Передернуть затвор. Выстрел!

Химера уже совсем близко от меня.

Передернуть затвор. Выстрел!..

Гейст прыгнул.

Пятиаршинная высота для химеры – раз плюнуть. Поэтому еще когда гейст сжался для прыжка, я спрыгнул вниз, оставляя после себя зародыш светляка.

Химера снесла ветку, на которой я сидел, а заодно и магический огонек, который полыхнул ослепительной вспышкой и обрушился вниз водопадом белоснежных искр.

Ослепленный гейст врезался башкой в ствол дерева, тряхнув его от корней до макушки, а затем свалился на землю. В бешенстве зарычал и несколько раз хлестнул хвостом.

Я оказался почти рядом с задницей твари, увернулся от прорезавшего воздух костяного клинка, а затем воткнул штык прямо в крестец монстра, целясь в промежуток между костяными пластинами. Навалился на винтовку, вгоняя клинок поглубже в тело гейста, а затем быстро отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от еще одного удара хвостом.

Швырнул в голову твари шоковое заклятие и рванул прочь.

Химера развернулась в мою сторону, помотала головой, пригнулась для прыжка, чтобы обрушиться мне на спину…

И тут в бок гейста ударила тяжелая трехлинейная пуля, заставив его пошатнуться. Прыжок твари смазался, и она просто понеслась вперед.

Химера махом сократила разделявшее нас расстояние, но я ускользнул прямо у нее перед носом, прыгнув вперед и вверх – на сложенные домиком каменные плиты.

А в рыло твари выпустила весь магазин прятавшаяся под ними Вилли, которая затем опустилась на одно колено и уперла в землю приклад винтовки с восемнадцатидюймовым штыком.

Гейст с размаха налетел на клинок, который попал ему аккурат выше грудной пластины и глубоко вонзился в тело твари. Мина почти распласталась на земле, уворачиваясь от ударов лап химеры, увенчанных громадными зазубренными когтями.

Позади монстра появилась Хильда и метнула в него магическую сеть, которая немедленно прижала тварь к земле. Вилли тут же выскочила из своего укрытия, оттолкнувшись подошвой ботфорта прямо от морды химеры.

Блондинка с коротким хаканьем воткнул штык своего «спенсера», а затем нажала на спусковой крючок. Выстрел картечью в упор буквально разнес в клочья горб твари, и та моментально проиграла борьбу с магической сетью, что притягивала монстра к земле.

Откуда-то сверху спрыгнул Райнхард. Взмах винтовкой, росчерк окутанного облаком искр штыка, и клинок отделил голову химеры от тела.

Я выдернул все еще торчащую из тела твари свою винтовку, открыл затвор и вложил свежую обойму. Лязгнул рукояткой, досылая патрон в ствол, и развернул поисковые чары.

– Шустрый… – Вилли пыталась высвободить из-под лежащей туши гейста свой «винчестер».

Высвободила. И недовольно протянула:

– Ну во-о-от… Штык погнулся…

– Перезарядиться! – рыкнул дядя. – Рано расслабляться!

– Вторая? – спросил я. – Где?

– На одиннадцать часов, – махнул рукой Райнхард, с лязгом вставляя новый магазин в БАР и передергивая рукоять затвора. – И на два часа.

– Еще две химеры? Хрена себе… – присвистнула Хильда, дозаряжая свой «спенсер» патроном, а затем азартно добавила: – Охотимся?

– Хочешь спать, пока рядом бродят две твари? – ухмыльнулся дядя.

– Я вот – не очень, – вставила Мина. – Прям очень не очень.

– Идем уступом. Хильда – со мной, Конрад – замыкающий. Держишь сектор на два часа.

Развернулись косой линией и пошли в лес, следуя за Райнхардом. Я уже привычно сузил область поиска в ту сторону, что обозначил дядя, но пока что ничего не обнаружил.

Углубились почти на сотню саженей. Все равно пус…

Дядя неожиданно поднял руку, а затем встал на одно колено около ближайшего дерева и опустил ладонь горизонтально. Мы немедленно последовали примеру Райнхарда, укрывшись за ближайшими деревьями, которые хотя бы в теории могли выдержать удар разогнавшейся десятипудовой туши химеры. Я при этом не забывал держать порученный мне сектор.

– Двести саженей, – неслышно для обычного человеческого слуха произнес дядя.

Ну ни… чего себе!

Я, конечно, знал, что Райнхард может почуять гейста за полтораста саженей, но для него, оказывается, и две сотни не предел. Хотя слабый Голос – это, вероятно, как раз расплата за такие охотничьи способности…

И тут я заметил.

Не магией – обычным усиленным слухом, как в моем секторе хрустят ломаемые ветки и скрипят стволы деревьев.

Что-то двигалось за пределом поискового радиуса.

– На один час, – произнес я, крепче сжимая винтовку. – Дальше сотни саженей.

– Что там? – громким шепотом спросила Вилли, начиная крутить головой по сторонам.

– Не знаю.

Что-то двигалось за пределом поискового радиуса…

Что-то очень большое.

Райнхард бросил взгляд в указанную сторону, прищурился.

– Всем заглушить ауру. Живо!

Я быстро закольцевал свою магическую тень и затаился.

Потянулись минуты ожидания. Присел за дерево, уперся локтем левой руки в собственное колено, поудобнее перехватывая винтовку и на всякий случай строя схему заклинания. Белое пламя даже бронеход прожжет при нужде, а если еще влить в него побольше энергии…

Уши неожиданно заложило, а сердце пропустило удар. Ночь вокруг вновь стала кромешно-черной – даже чернее, чем была. Будто бы никакого принятого «катза» и в помине не было…

И тут же пришло понимание, что́ это за тварь.

– Тойфель… – едва слышно произнесла Вилли.

Ночную тишину разорвал оглушительный рев, а затем послышался грохот от ломящейся сквозь чащу огромной туши.

Еще один рык, но уже на полтона ниже и почти сразу же захлебнувшийся.

По ушам ударила еще одна беззвучная волна. Снова шум и треск ломаемых деревьев. Рык. Глухой удар. Треск и шум падающего дерева. А затем – влажное чавканье.

Не знаю, сколько мы так просидели в темноте, с укрытой аурой и без единого звука. Никто не двигался и не шевелился – дядя ничего не делал и никаких команд не давал, а мы привыкли слушаться Райнхарда. Глава Винтеров – больше чем глава клана, он прежде всего командир. Поэтому мы сидели и ждали.

Было ли страшно? Не знаю. Может быть. Совсем чуть-чуть. Даже с учетом того, что химера оказалась непростым противником, а второй тварью закусил тойфель. Причем, похоже, без особых проблем закусил. Да и откуда проблемы у гейста высшего ранга такой силы? И массы, что важно. Если в химере десять пудов не до конца живого веса, то в тойфеле десять раз по десять пудов…

А затем ночь вновь расцвела всеми оттенками серого, а чавканье прекратилось, и звук ломящейся сквозь чащу туши стал удаляться. И лишь затем дядя нарушил тишину:

– Все, мелочь, выдыхаем – он ушел.

– А мы его не убьем? – с плохо скрываемым азартом произнесла Хильда.

– А он тебя не сожрет? – хмыкнул дядя. – Здесь нужны мины, приманки на тойфеля и штуцер. У тебя, случайно, в ридикюле такого не завалялось?

– У меня и ридикюля-то нет… – буркнула блондинка.

– О, так ты знаешь, что это такое… – невинным тоном прокомментировала Мина.

– Укушу.

– Возвращаемся в лагерь. – Райнхард поднялся на ноги. – Снимаемся и уходим к Зеленой скале.

– Мы пойдем ночью? – удивилась Хильда. – А разве…

– Тойфель.

– Чего – тойфель?

Мы одновременно посмотрели на блондинку, которая поежилась под нашими взглядами.

– Ч-чего так смотрите-то?

– Вернусь домой – повторишь мне первые три параграфа третьего тома «Бестиария», – будничным тоном произнес Райнхард.

– Чего?!

– Четыре параграфа.

Вилли захихикала, я тоже не удержался от короткого смешка, но потом замолчал и посмотрел на серую хмарь в той стороне, куда ушла тварь.

И все-то интересно мне знать – почему уже второй день подряд гейсты стали активны не только днем, но и ночью?..

Глава 12

Шли всю ночь.

Лошадей не загнали лишь потому, что Райнхард лично накладывал на них поддерживающие чары – что-что, а такая магия никому из нас толком еще не давалась. Зато вместо двух дней пути к поместью вернулись уже к середине следующего дня, причем даже Хильда не стала агитировать за то, чтобы продолжить охоту на тойфеля – кузина не была гением, но круглой дурой тоже не была.

Сдали коней Патрикею, а сами немедленно завалились спать – действие поддерживающего эликсира уже почти кончалось.

В итоге проспали без малого восемнадцать часов, встав на следующий день просто-напросто несусветно поздно – часов в десять утра. При том, что обычно-то подъем у нас часов в семь, а летом и в шесть.

Пока отчаянно зевающая Вилли варила кашу, а я жарил блины, чрезвычайно опасная для кухни Хильда была усажена за чистку овощей для супа – с ножом она обращалась куда лучше, чем со сковородой. Дядя же в это время собирался на охоту, но уже без нас – на тойфеля ходят только взрослые, и с этим не спорят. Почему? Потому что законы клана. Не просто глупые традиции, как, быть может, у кого-то, а свод правил выживания.

В этот раз Райнхард помимо БАРа снарядился еще и специальными средствами, а именно – двуствольным штуцером Мур-Мур. Не в честь пятьдесят четвертого демона Той Стороны Герцога Мурмура, а в честь двух оружейников Королевства – братьев Мур, Ричарда и Уильяма, чьей фирмы уже полвека как не существовало. Семнадцать фунтов веса, два ствола, курковые ударники и чудовищная отдача, из-за которой с этим монстром рисковал связываться только Райнхард. Знаю, Мина на этот штуцер облизывается лет с десяти, но пострелять из него ей доведется еще ой как не скоро. К тому же дядя пообещал не лечить ей сломанную при выстреле ключицу зельями, а перспектива быть на несколько месяцев отлученной от стрельбы относилась к тем немногочисленным вещам, что могли напугать мою младшую сестру.

Нет, ну изначально-то, наверное, отдача у этой чудо-двустволки была более вменяема… Но потом какой-то умник догадался переделать ее на патроны с нитропорохом. После чего из Мур-Мура стрелять могли не все, а если точнее, то вообще мало кто мог. «Конь в плечо лягнул» – это не про Мур-Мура, «слон в плечо пнул» – вот что про него.

С другой стороны, черным порохом из него все еще стрелять можно. Вот только господа охотники черный порох нынче не шибко уважают – и нагара от него куча, и дыма как от броненосца под всеми парами.

Вероятно, именно поэтому Мур-Мура и поставили некогда на кон в карточной партии в местном охотничьем клубе – вроде и ценный, не меньше трехсот рублей золотом потянет, а проигрывать все же не так обидно…

Ну вот Райнхард его и выиграл.

У дяди вообще-то много талантов, и умение хорошо играть в карты – один из них, но он этим не злоупотребляет. Да и денег на игру у него обычно нет… Лишних денег в смысле. Мы, наверное, сильно выделяемся среди других кланов, но у Винтеров, мягко говоря, считается неразумным просаживать деньги зазря. В особенности на игру в карты, ставки на скачки, бои кокатриксов, гонки улиток, ну и все такое прочее.

Заодно и патронами запасся для охоты – самыми убойными, надпиленными крест-накрест и со вставленным в пропил кристалликом Праха. Таким не то что тойфеля – полдома можно снести. Ну и самому вместе с ружьем распылиться тонким слоем по окрестностям, если не знаешь, как такие штуки правильно делать. Райнхард знал и умел, я и Вилли знали в теории, Хильде этот секрет пока не доверяли. Хотя она и слезно просила, и рычаще угрожала.

– Меня не будет недели две или больше.

Дядя расставлял здоровенные патроны пятьсот семьдесят седьмого калибра на столе и каждый придирчиво осматривал, прежде чем заложить в патронташ.

– А чего так долго? – спросила чистящая репу Хильда. – Разве тойфеля так долго убивать?

– Дэв не ходит один. Похоже, что это он и распугал старших гейстов, так что придется убивать и его, и тех, кого он гонит перед собой. – Райнхард повертел в руках патрон, внимательно рассматривая вставленный в пропил кристаллик Праха. – Придется убить их всех…

– А нас взять? – как бы невзначай предложила кузина.

– Нет.

– Мы пригодимся, мы – полезные.

– Нет! – рыкнул дядя. – Не возьму. И точка.

– А на химеру-то брал… – надулась Хильда.

– Я вас не на химеру брал – просто раз подвернулся случай, то стоило прикончить тварь.

– Не, ну а чем, в сущности, отличается тойфель от химеры? – с многозначительным видом произнесла блондинка, покачивая в левой руке полуочищенный корнеплод.

– «Чем отличается…» – передразнил ее Райнхард. – Может быть, тем, что это тварь высшего ранга, а на высших гейстов сквайров не притравливают, а? Чисть репу, паршивка.

– Ага, – сказала сестра и смачно грызанула корнеплод.

– Хильда! – мы все втроем рявкнули в один голос.

– Ты грызешь немытую репу! – сказал я.

– Ты грызешь общую репу! – вставила Мина.

– Ты сейчас по репе получишь, – добавил дядя. – Значит, так, мелкие. В мое отсутствие не буянить… ну хотя бы сверх меры. А то я вернусь с охоты уставший, немытый, голодный и злой, разберусь как надо и накажу кого попало. Соблюдать режим, допоздна не засиживаться, сладкое из кладовки не таскать… Поняла меня, Вильгельмина?

– Конечно, папочка! – пропела сестра.

– Ну, будем надеяться. Предупреждаю – несколько кусков сахара я полил специальным зельем. Слопаете – придется быстро варить антидот, иначе задница слипнется.

– Папа! – возмутилась Хильда. – Фи! Что за выражения? Ты же в обществе леди!

– Хренеди, – ухмыльнулся Райнхард и продолжил сортировку патронов. – Теперь дальше. Съездите в город – закупитесь припасами. Нужен порох, капсюли, патроны… Ну и съестные припасы пополните. Кошель – где обычно. Конрад за старшего.

Дядя достал из нагрудного кармана кителя Печать Наследника на цепочке и бросил мне. Я, не оборачиваясь, поймал ее правой рукой, левой в это время переворачивая блин. Почувствовал приятное покалывание в ладони и убрал Печать в карман штанов.

– А почему опять за старшего Конрад? – заворчала Хильда. – Почему хоть раз за старшего не могу быть я?

– А ты очень хочешь? – поинтересовался Райнхард.

– Не особо, – честно призналась блондинка. – Но сам принцип!..

– Власть – достойному, – веско сказала Мина, назидательно подняв большую деревянную ложку, которой мешала кашу.

– А я – что, недостойная?!

– Нет, – безжалостно припечатала младшая сестра.

– Вилли, ты гадюка!

– Правда ранит, не правда ли? – хихикнула Мина.

– И не применяй на мне эти твои каламбурские штучки! – Хильда отложила в миску репу и взялась за морковку. – И почему мы не можем нанять кухарку?!

– Домашняя работа – дисциплинирует, – флегматично произнес Райнхард, закладывая очередной проверенный патрон в патронташ.

– Может, тогда и конюха рассчитаем?

– Молчи, маленькая женщина, твое место – кухня. А до серьезных вещей не доросла еще.

– Это конюшня-то – серьезное?

– Разумеется. – Дядя взял штуцер, щелкнул рычагом около спусковой скобы, переламывая стволы. Посмотрел сквозь них и защелкнул обратно. – Ладно, я пошел собирать баулы, а вы как поедите – сразу за занятия.

– А позавтракать?! – всплеснула руками Вилли и указала ложкой в сторону входной двери. – Хильдегарда, блокируй главный вход, Конрад – резервный! Мы не можем позволить себе отпустить главу клана голодным!

– Ладно, ладно, – рассмеялся Райнхард, забрасывая штуцер на плечо и беря снаряженный патронташ. – Сейчас вернусь, и все вместе позавтракаем.

И таки что? И таки позавтракали!

После чего абсолютно буднично проводили Райнхарда, который не первый раз уходил на долгую охоту, а сами пошли переодеваться к тренировкам.

Суфретки видом моих сестер, полагаю, были бы довольны – брюки, куртки, высокие кожаные ботинки. И никаких там платьев, юбок, корсетов и шляпок с вуалью. Пока были младше, так еще и все втроем коротко стриглись и вообще походили на троих мальчишек.

Сначала – традиционный бег. Пять верст по полям вокруг усадьбы – это так, чтобы просто размяться. Еще и ботинки для таких целей специальные – не облегченные, а наоборот – подбитые гвоздями.

Потом разминка, навешивание на руки и на ноги утяжеляющих браслетов, и вперед – к гимнастическим упражнениям. Приседания, отжимания, подтягивания – еще один фактор, что не дает нам растолстеть даже на самой плотной диете. Причем без бдительного надзора дяди сестры не отлынивали, а наоборот, занимались даже плотнее – их-то Райнхард щадил… Самую чуточку. Все ж таки девушки, потенциальные невесты… А то не очень хорошо, когда жена может отметелить мужа не только в магической дуэли, но и врукопашную. Хотя все равно задачи накачаться, как атлеты в цирке, не было в принципе – для егеря сила важна, но не первостепенна. Главнее – умение быть дико выносливым. Толку, что ты можешь поднять и перетащить станковый пулемет? Куда полезнее, если ты можешь часами носиться с винтовкой и револьвером.

Затем – короткий отдых и первая серия стрелковых упражнений на стрельбище за усадьбой. Местные о нем все знали, так что обходили даже не за версту, а сразу за пять.

Стрельба пока что тоже – больше для разминки. Просто с места и на сотню саженей из винтовок и на десяток саженей из револьверов.

Потом обед и короткий отдых, совмещенный с трансом.

Пока надо было переваривать суп и гречневую кашу с мясом, собрались в Черной комнате, изолировались и запустили фонограф с заглушающей записью.

Камделире на этот раз оказалось таким, каким ему и полагается быть по названию – то есть пустым. Никаких зубастых теней с красными глазами, которые предлагают… Ну вот что в таких случаях обычно просили у графов и герцогов Той Стороны? Власть, богатство, знания, любовь мужчин и женщин?

Да вот только с Той Стороной связываться нельзя – ни за что и ни при каких обстоятельствах.

Не думай, что ты умен, – демоны Гоэтии всегда будут умнее. Они были уже тогда, когда остатки человечества сидели по пещерам и боялись из них нос высунуть, а мир корчился в агонии после Первой Войны. А может, были и намного раньше. И это только наше воображение придает им человеческие черты и повадки, вкладывает в их уста понятные человеческому разуму слова.

Вот только полагать, что с ними можно договориться, – чудовищная ошибка.

Лань не договорится со львом, а котлета не договорится с человеком. Для Той Стороны наш мир – лишь огромный стол, уставленный вкусными блюдами. И единственный способ говорить с ними, не рискуя стать гарантированным обедом, – быть невкусным и несъедобным.

В любом случае – главное, не просить, никогда и ничего. Даже у тех, кто сильнее вас. В особенности у тех, кто сильнее вас. Сами всё предложат и всё дадут. Вот только брать опять же стоит с оглядкой…

А внутренний облик у меня, кстати, так и остался тем, приобретенным.

Впрочем, памятуя о словах дяди, я все-таки решил не беспокоиться о том, с чем ничего не могу поделать. И что пока очень даже полезно и при этом не несет никаких следов Той Стороны.

Работу с клеткой я вел вдумчиво и обстоятельно, втихаря прыгая от радости, как она растет и крепнет. Притом, что даже на старой схеме емкость у меня скакнула в несколько раз и мне стали доступны те заклинания, о которых прежде и мечтать не приходилось. Уж не знаю, с чем это связано, но доля полезного использования у меня стала просто какой-то ненормальной…

Закончили с трансом – перешли к боевым тренировкам.

Отработка ударов по набитым песком кожаным грушам, висящим на заднем дворе. Тренировочные спарринги друг с другом и отработка приемов друг на друге же.

И вновь сюрприз – если раньше я стабильно проигрывал Хильде четыре из пяти поединков, то теперь столько же выигрывал. Блондинка недоумевала, немного злилась, но ничего поделать не могла и раз за разом была вынуждена признавать проигрыш.

При том, что и я сам до конца не понимал, что изменилось.

Я не стал быстрее или сильнее, Хильда не стала слабее или медленнее. Но почему-то теперь все ее движения мне казались какими-то предсказуемыми, что ли, – она еще только начинала движение, а я уже понимал, какую комбинацию она может реализовать.

А еще мои собственные движения стали самую чуточку лучше – отточеннее и экономичнее. Я, в общем-то, и раньше не был полным неудачником в рукопашной, это просто сестра слишком уж выделялась своими умениями… Но сейчас стало определенно лучше – четко, законченно, без лишних дерганий.

Затем поупражнялись с холодным оружием – кинжалы, штыковой бой и даже палаши, хотя с ними мы тренировались все-таки довольно ограниченно. Потом – метание ножей и топориков, на точность и на силу.

Сегодня был день физических тренировок, так что метания и бои с применением магии не устраивали – мышцы все-таки восстанавливаются быстрее потраченной до дна магии.

Ну и напоследок – еще стрельба. На этот раз не просто с места, а стоя, лежа, с колена, в движении, на скорость, по разным мишеням.

Обычная дневная норма на каждого – десятка по три выстрелов из винтовки и пара барабанов из револьвера на брата. В нашем случае – и на сестру. Именно стрельба и съедает немалую долю нашего кланового бюджета, а вторую крупную долю съедаем мы сами, потому как питаться при наших нагрузках надо сытно и плотно.

Если бы стреляли из своего боевого оружия постоянно, а не раз в неделю – разорились бы. Даже если переснаряжать патроны к тем же «мосинкам», то меньше пятнадцати рублей за сотню не будет. А у дяди вообще все месячное жалованье от князя – двести рублей.

Так что в основном стреляли из учебных винтовок – тех же «мосинок», но под двухлинейный малоимпульсный патрон. У Вилли, правда, вместо малокалиберной болтовки для стрельбы была одна из ранних винтовок Винчестера – с подствольным магазином и под револьверный патрон. Все одно дешевле выходило.

А из боевого оружия – только раз в неделю стреляем. Иначе – слишком уж разорительно. И то всегда собираем гильзы, а по возможности и целые пули ищем для переснаряжения.

Гильзы от мелкашек тоже собираем, а потом сдаем в обмен на небольшую скидку при покупке новых патронов. Увы, но двухлинейные патроны проще покупать новые, чем пытаться переснарядить самим…

Револьверы тоже используем не те, что таскаем на охоту, а древнючие, не переделанные под унитарный патрон «драгуны» – засыпал дешевый черный порох, забил мягкую свинцовую пулю в камору рычагом, вставил капсюль – и готово. Дешево и сердито.

А кто по результатам всех стрельб набрал меньше всего баллов – тот собирает гильзы. Учитывая, что лучше всех из нас стреляла Вилли, ей это почти никогда не выпадало, а в основном сбором гильз занималась Хильда. Что ее, мягко говоря, не сильно радовало.

Так что завершение большинства стрельб было довольно однообразным – сначала блондинка издает плач королевишны Анны Ярославны, выдаваемой замуж в варварские дали. Затем жалуется, что от заклинания призыва у нее болит голова и чешутся пятки. Потом идет к валу-пулеуловителю в конце стрельбища, начинает водить руками и собирать пули. При этом, естественно, продолжает сетовать на свою горькую судьбинушку.

Затем – возвращаемся домой, моемся, приводим себя в порядок, переодеваемся в домашнее, чистим забитое пороховым нагаром оружие и приступаем к вечерним деяниям. Поужинать и поработать в лаборатории, тренируясь в варке эликсиров и приготовлении ингредиентов.

После – переснаряжение патронов в оружейной. Налить воду в гильзу и выбить чопом стреляный капсюль. Потом отмыть и гильзы, и пули, а затем хорошенько высушить. Посадить на клей новые капсюли, засыпать порох, а затем на станке вставить пулю.

Ну и под конец дня собраться в гостиной у горящего камина и под светом керосиновых ламп и живого огня заняться традиционным штудированием Охотничьих дневников и магических трактатов.

И так – день за днем и год за годом.

Кто-то скажет – скучно, тоскливо, неинтересно… Ну а мне вот нравится. И нам всем нравится – даже ворчливой Хильде.

И пускай сильномогучие кланы владетельных князей, герцогов и королей плетут интриги, борются за власть и богатство. Пускай.

А наше богатство – вот оно. Дом, семья, простая жизнь, где не надо думать, кто свои, а кто чужие. Свои – люди, гейсты – враги.

Оставьте нам нашу тихую жизнь на краю мира и катитесь ко всем дэвам и герцогам Той Стороны! Таково мое мнение, такова моя позиция, и менять ее я не собираюсь. И не хочу я менять эту жизнь ни на какую другую – зачем нужна большая дорога, если есть дом, в который можно вернуться? В который стоит вернуться…

Часы бьют десять часов вечера.

Мы возвращаем книги в библиотеку, гасим камин и лампы, поднимаемся на второй этаж и расходимся каждый в свою комнату.

Я раздеваюсь до исподнего, чищу зубы и ложусь в кровать, накрываясь старым ватным одеялом.

Закрываю глаза.

Еще один день нашей тихой и спокойной жизни подошел к концу. И впереди таких будет еще много…

Глава 13

– …Я уже не помню, когда мы вступили в эти запретные отношения, братик… – сказала Вильгельмина. – Если бы об этом узнало общество, мы навсегда стали бы с тобой изгоями, париями, отверженными этим жестоким и несправедливым миром… Ведь толпа слепа и глупа, толпа с радостью заклеймит любого, кто посмеет нарушить вековые запреты. Но знаешь… Я бы с радостью разделила эту участь с тобой, ведь это ничто по сравнению с нашей любовью. Она была неизбежна – как рассвет, как приход весны, как сметана в борще… Думаю, наша судьба и не могла быть иной, ведь ты такой надежный, такой сильный, такой красивый…

– Ангра-Майнъю, дай мне сил. – Хильда закатила глаза и начала пихать меня в бок локтем. – Смотри! Смотри! Она опять делает это!

– Чем бы дите ни тешилось, лишь бы бастардов в подоле не приносило, – философски ответил я, пожимая плечами.

– А если кто-нибудь услышит эту галиматью?!

– В определенных кругах у нас репутация черных магов, которые делают пельмени из мяса младенцев… Что еще нам может повредить?

– Мм… Чокнутая сестра?

– Она нормальная.

Хильда прикрыла глаза, беззвучно досчитала до пяти, а затем открыла глаза и указала пальцем:

– Она называет его братиком. По-твоему, это нормально?

Вилли, как и всегда при посещении этой оружейной лавки, прилипла к помещенному под заговоренное стекло МГ-18 и несла какой-то бред, алчно желая пулемет стоимостью в три тысячи сто золотых рублей.

– Абсолютно, – хмыкнул я. – Пускай развлекается, а мы пока закупимся всем необходимым.

В принципе, сестру понять было можно… В отличие от хозяина лавки, который эдакую красоту в нашей глуши продать не сможет, скорее всего, никогда. Нет, понятно, что произведено в Вестфалии, ленточное питание, двусторонняя подача патронов, воздушное охлаждение, сменный ствол, полторы тысячи саженей прицельной дальности и скорострельность тысяча двести выстрелов в минуту… Но три тыщи рублей есть три тыщи рублей. При том, что колесный броневик с установленным в башне «виккерсом» можно тысяч за пятнадцать взять. Ну, подержанный, ясно дело, но и то лучше подержанный, чем те, что в Чернигове наловчились собирать.

Так что хрен когда этот МГ у нас тут продастся. И к пифии не ходи.

Пока Мина не отлипала от пулемета, я прошелся меж стеллажей, набирая необходимый огневой припас. Патроны для «мосинок», для БАРа, для револьверов, гильзы для дробовика – картечь и пули к «спенсеру» сами отольем. Капсюли, порох, клей, еще гильзы – к винтовкам и револьверам… И когда уже Семеныч их по логике разложит, а не как ему хочется? Боевое к боевому, охотничье к охотничьему, видите ли… А у нас все для боя и все для охоты, вот! А еще ведь надо…

А, сссобака, опять полная корзина… Пора ее к прилавку тащить.

За прилавком я застал все еще торгующихся Хильду и Василь Семеныча, который был традиционно усат, велик, необъятен и неуступчив. Особенно когда дело касалось сбыта гильз и гейстовой кости для инкрустации против скидки на наши покупки, немалую долю которых занимали ящики с патронами для мелкашек.

Семеныч калачом был тертым, оружием торговал не первый десяток лет, так что выбить из него скидку было делом очень трудным. Настолько трудным, что почти что на грани невозможного.

Впрочем, это был один из тех моментов, когда в блондинистой и голубоглазой Хильдегарде просыпалась кровь степных булгарских князей, больше прославившихся как купцы, а не как боевые маги.

Торговалась эта парочка азартно, поминая пребывающую в нужде родню, неурожай озимых и тяжелую внешнеполитическую ситуацию в княжествах Анатолии – до полушек аж доспорились и почти до полуполушек дошли, если бы остатки здравого смысла их не остановили, что Хильду, что Семеныча.

И это ж они еще до динамита не дошли, а как за него торг начинают, так каждый раз чуть ли не до драки доходит.

Я подошел к прилавку…

Чувство опасности кольнуло, но слишком поздно.

Визг тормозов на улице, входная дверь распахивается настежь, жалобно звенит подвешенный на нее колокольчик. Внутрь вваливаются шестеро – в шляпах и плащах, лица замотаны платками…

И все вооружены.

– Руки! – рявкнул один из неизвестных, выхватывая из-под полы плаща обрез и наставляя его на нас. – Чтоб я видел!

А чего их видеть-то? У меня корзиной заняты, а Семеныч и Хильда на прилавок оперлись во время спора.

Да уж, застигли лучших охотников севера в сортире да без портков… Револьвер под прицелом не достать, для заклинания тоже нужно время… Время и зрительный контакт…

– Чего пялишься? – рявкнул другой неизвестный, нацеливая на меня сразу два револьвера. – Бросил корзину, отошел к прилавку! И подняли руки!

– Все! – добавил первый, пока еще четверо молча расстредоточились по магазину.

Аккуратно положил корзину, попятился назад, поднимая руки.

– Мужики, вы лавкой не ошиблись, случаем? – спокойно поинтересовался Семеныч. – Банк через два квартала, а у меня в кассе мышь повесилась.

– Умный какой! – хохотнул первый. – А в том банке есть динамит?

– А, так вам динамит нужен?

– Тащи! – вклинился второй, целясь в торговца из револьвера. – И без глупостей!

– Не маши железкой, – буркнул Семеныч. – А то еще поранишься…

– Куда пошел?!

– Я что – дурак, что ли, динамит под прилавком хранить? Он у меня в крюйт-камере.

– Без фокусов, – процедил тот, что был с двумя револьверами, двинувшись следом за продавцом. – Я за тобой прослежу.

Я почти закончил схему Воздушного кулака, покосился на стоящую рядом Хильду – судя по сосредоточенному виду, сестра тоже готовила заклинание. Наверняка Баллистический щит. У меня лучше получаются воздушные чары, зато она хороша в защитных…

И тут я краем глаза увидел, что погруженная в свои мысли и фантазии Вилли вообще мало что заметила из происходящего, потому как по-прежнему пялилась на МГ, а к ней сзади подходил один из налетчиков, вооруженный «мосинским» карабином.

– Эй, мелочь! – скомандовал бандит. – Повернулась и лапы показала, чтоб я их видел! Слышала, нет?

Но Мина не слышала.

– Эй, я с тобой говорю! Слышала, нет? Сдохнуть хочешь?! – Налетчик подошел еще ближе и ткнул ее в спину стволом карабина.

– Мм, – недовольно сказала Вилли, не отрывая взгляда от МГ.

Разбойник схватил сестру за плечо и повернул к себе лицом. Кузина внимательно оглядела его с ног до головы, оценила потертый карабин, по-бандитски замотанную платком рожу и вежливо спросила:

– Да?

– Я сказал – руки вверх! Живо!

– Дядя, а вы что – грабитель? – невинным тоном поинтересовалась Вилли.

Бандит от такого явно ошалел, но обманчиво-безобидный вид сестры в ее дорожном платье, коротком плаще и без оружия на виду усыпил бдительность налетчика.

– Да, мать твою!..

– А-а-а… – протянула Мина.

Хлопок.

Воздушный кулак так быстро создать кузина все-таки не смогла, а вот небольшой импульс послать – запросто.

Рукоятка затвора карабина повернулась вверх, бандит рефлекторно нажал на спусковой крючок, но выстрела не произошло – только не в таком положении.

Вилли крутанулась на правой ноге, растянувшись в шпагате и впечатав пятку аккурат в подбородок бандиту. Тот отлетел в сторону, выпустив «мосинку» из рук… Которую немедля поймала сестра, ударом ребра ладони опустила рукоять затвора и отскочила в сторону, прячась за одним из стеллажей.

Я выбросил вперед правую руку, складывая пальцы в активирующий жест. Резкий порыв ветра, и руку бандита с зажатым в ней обрезом подбросило вверх. Налетчик по инерции нажал спусковой крючок и всадил сам себе заряд картечи в голову, размазав мозги по потолку.

Хильда закрыла нас щитом, и вовремя – оставшиеся трое налетчиков открыли огонь из револьверов и начали слаженно отступать к выходу.

Даже слишком слаженно для обычных головорезов…

Бандит, что проходил мимо нас, – тот, с двумя револьверами – повернулся, но я уже выхватил свой «драгун» и всадил ему одну пулю в левый бок, а вторую – в грудь. Хильда ударом ноги в живот отбросила грабителя прочь и тоже достала револьвер.

– Уходят! – азартно выкрикнула Вилли, несясь к входной двери с карабином наперевес.

По пути сестра умудрилась пнуть очухивающегося было бандита, которого приложила с ноги, и снова вырубила его.

Я ругнулся и тоже рванул к двери.

– Хильда, останься!

Выскочили на улицу почти одновременно – аккурат чтобы увидеть отъезжающий от лавки «порше» с открытым верхом.

Мина немедленно опустилась на одно колено и прицелилась из «мосинки».

– Никакой стрельбы! – скомандовал я, памятуя о княжеском декрете.

Перекинул револьвер в левую руку и бросил спешно построенную схему в глубокую лужу прямо перед оружейной лавкой. Капли рванули вверх, сложились воедино, а затем по ним пробежала волна заморозки, превращая грязную воду в не менее грязную сосульку.

Перехватил ее правой рукой и метнул вперед, придав ускорение магией.

Ледяной снаряд пронесся по улице, пробил корпус машины и разворотил ей заднее колесо. «Порше» моментально просел, проскрежетал по земле углом, по инерции проехал еще несколько саженей, а затем остановился. Трое налетчиков выпрыгнули из него и метнулись в ближайший переулок.

– А вот теперь – пошли, – произнес я и рванул вперед.

Легконогая Вилли быстро меня обогнала, метнулась к переулку, на ходу создавая схему заклинания: судя по серебристой паутинке, образующейся вокруг руки, – ловчую сеть.

Швырнула вперед. Послышался сдавленный вопль и звук падения: попала.

И тут же спряталась за угол дома, когда в нее начали стрелять. Судя по звуку – только один ствол. Скорее всего – револьвер.

Я создал в руке схему усиленного светляка и на бегу забросил его в переулок.

Вспышка!

Мина высунулась из-за стены, выстрелила, быстро передернула затвор и снова выстрелила.

– Чисто! – крикнула сестра, но затвор передернула и карабин опускать не спешила.

Вилли опустилась на одно колено, я подбежал и встал рядом с ней, вскидывая руку с револьвером.

Осторожно заглянул внутрь переулка.

Сестра и правда попала. Причем целых два раза и мастерски – ловчее заклинание накрепко спеленало одного бандита, а еще один был явно ранен. Третий налетчик забросил его руку себе на плечо и пытался сейчас оттащить его прочь…

Обернулся. Увидел нас. Попытался хоть немного развернуться, чтобы прицелиться из револьвера…

Кинул в него шоковым заклинанием. Бандит вскрикнул, выпустил из руки оружие, задергался и рухнул на землю, выпуская подельника, который тут же безжизненным кулем осел рядом.

Мы с Вилли подошли к лежащим налетчикам.

Двое парализованы, один ранен. Причем, судя по растекающейся под ним луже крови, – серьезно.

– А теперь, – сказал я, немного переведя дух, – давай разберемся – на хрена мы за ними вообще погнались?

– Ну, они бандиты, – безмятежно ответила Мина. – А злодеи должны быть наказаны, ведь так?

– А что-нибудь более существенное?

– Винтеры – на княжеской службе, а значит, обязаны всеми силами поддерживать порядок, хранить закон и покой мирных граждан…

– Уже лучше. Еще?

– А еще этих граждан можно сдать полиции и получить награду.

Награду… Точно!.. Сдать полиции, ну конечно же! Звучит как план…

Сестра пинком перевернула крепко связанного магической сетью бандита и стволом «мосинки» содрала с его лица платок.

– Егорка Меченый. – Вилли указала на приметный шрам, проходящий через левый глаз. – В великом розыске. Разбой, грабежи…

Налетчик замычал, заворочался, начал бешено вращать глазами и попытался лягнуть сестру, но лишь шкрябнул сапогами землю и запачкал ботфорты Мины.

Та медленно посмотрела на свою обувь, потом на бандита. Снова на ботфорты, опять на бандита…

Перехватила карабин и от души двинула ему промеж глаз.

– …разбой, грабежи, – как ни в чем не бывало продолжила Вилли. – Еще что-то, весь розыскной лист не запомнила. Двести рублей золотом за живого. Или мертвого.

– Вот с этого бы и начинала, – хмыкнул я и указал подбородком на раненого. – А он?

Вилли посмотрела на него, нахмурилась…

– Не. Не помню такого в розыскных листах.

Третий бандит тем временем очухался и застонал. Ну да, полноценный Шок – это не просто педагогическая искорка в задницу, там все тело болит, и болит нехило.

– А этот?

– Этот? – Вилли ударом ноги перевернула и его. – Хм…

Повнимательнее всмотрелась в лицо бандита.

– Тоже не помню, – сказала кузина и спокойно вскинула карабин. – Похоже, что и этот бесполезный…

Бандит ошалевшими глазами посмотрел на Мину, а та чуть двинула пальцем на спусковом крючке.

– Сестра! – воскликнул я. – Что же ты делаешь?

– Да вот думаю, что мир станет лучше без этого злодея… А еще за него не дают ни рублика.

– Вильгельмина, ну ведь так же нельзя. – Я покачал головой. – Может, он все-таки будет нам чем-то полезен… Эй, ты же можешь быть нам хоть чем-то полезен?

– Т-ты… блефуешь, сопля… – кое-как выдавил бандит.

Сестра пожала плечами и спокойно выстрелила.

Дымящаяся гильза упала на землю.

Пуля вошла в землю аккурат между ногами налетчика – в считаных линиях от причинного места.

– Ой, – сказала Вилли. – Промахну-у-улась… Какая доса-а-ада… Ну ничего, сейчас я…

Сестра спокойно передернула затвор карабина и прицелилась прямо в лицо бандиту.

Тот явственно побелел.

Колдунья – это всегда страшновато. Даже если эта колдунья маленькая. А может – особенно если эта колдунья еще маленькая. А уж ведьма с винтовкой – так вообще…

– Ну так что? – Я присел около налетчика на корточки и с улыбкой посмотрел на него. – Ты нас чем-нибудь порадуешь? Или пусть твоей судьбой распоряжается моя милая младшая сестренка? Вильгельмина, ты же можешь?

– Запросто, – невозмутимо ответила кузина, не спуская прицела с бандита. – Кровь за кровь.

– С-сегодня… – кое-как выдавил он, то и дело косясь на ствол карабина, нацеленный ему в лицо.

Ну да, ну да, с такого ракурса эти три линии тьмы кажутся настоящей бездной…

– Сегодня?.. – терпеливо подсказал я.

– Поезд, – сглотнул налетчик. – Будет захват поезда.

– Откуда знаешь?

– Мы… мы должны были участвовать…

– И для этого вам потребовался динамит? Вы его захватывать собирались или взрывать?

– В-ваше б-благ-городие, я не знаю! Я всего лишь…

– Ну и ладно, не знаешь так не знаешь… – не стал спорить я. – А кто знает, кстати?

– Он, – налетчик указал на истекающего кровью подельника.

Если еще не умер, то скоро умрет. Вилли его в живот подстрелила, а с пулей в брюхе долго не живут, до городских эскулапов он точно не дотянет… Да и что-то нет у меня ни малейшего желания выкладывать кругленькую сумму за спасение какого-то бандита. А у эскулапов таких желаний нет тем более – забесплатно они если кого и будут лечить, то лишь князей.

И я уже молчу о том, чтобы потратить на этого бандюка что-то из наших эликсиров последнего шанса. А лечебной магией такого ранга ни я, ни Мина не владеем.

Так что помрет дед Максим, да и хрен же с ним.

А этот тип, конечно, деловой. Очень удобно, чего уж там… Валить все на того, кто и сейчас ничего не скажет, а скоро и вовсе замолчит намертво. В прямом смысле этого слова.

– Думаешь, если он помрет, то с тебя и взятки гладки? Да нет уж, милсдарь. Мы-то и мертвеца сможем разговорить, если понадобится. – Я погрозил бандиту пальцем, не забыв добавить небольших молний, пробегающих по руке. – Но тогда нам будет полезнее он, а не ты… Смекаешь?

Налетчик торопливо кивнул.

– Тогда дай нам что-нибудь ценное, и мы скажем полиции, что ты просто вел автомобиль, не пытался в нас стрелять… Ну и все такое. Получишь по минимуму.

– В-ваше благородие, – выдавил бандит, – я… я и правда почти ничего не знаю. Вечным огнем клянусь, не знаю! Н-но… но я знаю, что поезд будет захватывать Либрия. А главный там – какой-то Юф.

Я поднялся на ноги и отошел чуть в сторону, впрочем, не спуская глаз с пойманных разбойников…

Или теперь правильнее говорить – террористов?

– Думаешь, к нам и правда заглянул тот самый Юф? – негромко спросила Вилли, не опуская трофейного карабина.

– Думаю… – протянул я, – что мы тут такого шума навели, а полицейских свистков почему-то до сих пор не слышно. Странно это…

Как есть странно.

Глава 14

– Ну и как ты собираешься вызволять мой мотоцикл? – скептически произнесла Хильда, покачиваясь в седле своей Снежинки. Одной рукой кузина держала поводья, а вторую положила на рукоять висящего на поясе револьвера.

– Как, как… – проворчал я, шагая на своих двоих и ведя под узды Пылинку. – Обыкновенно. Волшебные слова я знаю, вот как.

– А меня научишь?

– Баш на баш, сестра, баш на баш…

– Ну, после того как ты уговорил папу взять меня на охоту, я уже почти верю в то, что ты – исполняющий желания джинн, – хихикнула кузина и пропела: – Арабская но-о-очь!..

– Ты, главное, лишний раз рот не открывай, как до разговора с надзирателем дойдет, – сказал я. – Поприветствуешь, извинишься… Пообещаешь, что больше так себя вести не будешь.

– И он?.. – с сомнением произнесла Хильда.

– И он тебе сразу ключи от мотоцикла и вернет.

– Ой темнишь ты что-то, Курт, ой темнишь… Не может оно все так просто быть. Ну не может!

– Кто сказал, что будет просто? – пожал я плечами. – Дипломатия – это всегда поиск компромиссов…

– Не помню, чтобы ты у нас большим дипломатом был, – ехидно произнесла сестра. – Ты что, втихаря открыл Зелье Удачи? Так лучше бы философский камень поискал – я бы себе сразу купила…

– …«Цундапп Блиц», – гнусаво закончил я. – Ты что-нибудь новенькое придумаешь уже или нет?

– …Но я лишь бедняк. Из богатства – лишь сны,

Я грезы свои разбросал пред тобой.

Ступай же легко, ведь, шагая вперед,

Мои ты сминаешь мечты[1]. –

продекламировала Хильда. – О, я поняла! Ты такой желчный, потому что у самого мечты нет! Тебе срочно нужно придумать, чего бы ты очень хотел купить!

– Быть может, банку клея? – хмыкнул я. – Кое-кому в рот влить, чтобы болтала помень… Тсс! Тихо. Почти приехали.

– Стой! Кто идет? – окликнул нас вышедший из дверей полицейской управы городовой.

– Не идет, а едет, – буркнул я.

При том, что вот как раз я и не ехал, а шел пешком, с трофейным карабином наперевес.

Хильда на своей лошадке таки ехала, а вот свою Пылинку мне пришлось отдать под перевозку трех замотанных в мешковину трупов. Трое выживших налетчиков были привязаны к седлу Снежинки и двигались своим ходом.

Почему?

А потому что полиция, мать ее так, не прибыла!

Мы прождали, наверное, с полчаса, но даже ни единого полицейского свистка не услышали. И это после стрельбы считай что в центре города! Хотя вон Хильду даже за обычную кабацкую драку ажно княжеская стража паковала. Безобразие, в общем. Совсем надзиратель Кот мышей не ловит…

Каламбур? Ну, пусть будет каламбур… А раз гора упорно не шла к пророку, нами было решено выдвигаться самостоятельно. За это время Семеныч собрал пяток дюжих парней, которые выволокли тела налетчиков из лавки и запаковали их в дерюгу. Но предварительно мы этих голубчиков обыскали – с полным на то основанием, между прочим. Никогда не отличавшаяся брезгливостью Вилли занялась тем покойником, которого подстрелила из карабина; Хильде достался бандит с двумя моими пулями в туше. Блондинка недовольно ворчала, но карманы обыскала, хотя и таким она заниматься и не любила.

Обвинений в мародерстве мы не опасались – что в бою взято, то законный трофей. А мы не какие-то там проходимцы с большака, а на княжеской службе вообще-то – даже Мина числится форестером при дяде, даже несмотря на то, что ей всего четырнадцать. Это замуж ей по традициям еще рано, а вот боевое оружие в военных кланах принято вручать уже лет в двенадцать – обычно кинжал или стилет…

Нам хиршфангеры дарили на восьмилетие. А в двенадцать лет – винтовки.

– Кто такие? – спросил городовой.

– Новенький, что ли? – спросил я. – Обер-форестер Винтер, к надзирателю Коту – грабителей поймали.

Я вытянул из-под кителя висящую на шее Печать – серебряный цербер в черном круге – и продемонстрировал полицейскому. И подумал, что стоило бы переложить из внутреннего кармана плаща жетон лесной стражи…

– Вашбродь, – немедленно взял под козырек городовой, – следуйте за мной.

Вошли внутрь управы.

Чердынь – городок маленький, всего четыре тыщи душ по последней переписи – аккурат на околоток и набирается. Но место не сказать чтобы самое спокойное, даже несмотря на маленькое население – речной порт же, а в порту завсегда какие-нибудь мутные личности ошиваются.

При этом полиции, как обычно, было мало – девять человек вместе с околоточным надзирателем на весь город. Конечно, ни с кем задиристым мы не граничим, но Ожог – это вряд ли лучше каких-нибудь горских княжеств под боком. Так что полиция – это так, по остаточному принципу, а больше внимания князь уделяет порубежной страже и личной дружине. Но дружинников в городе тоже всего десяток, и они вечно на каком-нибудь вызове…

Хотя, надо признать, сегодня управа была и вовсе феноменально пуста… Даже странно. Где все? Куда подевались?

Дверь в кабинет надзирателя была распахнута настежь.

– Вашбродь, к вам, – доложил городовой.

– Дмитрий Петрович, – приветственно кивнул я, – доброго дня.

– Свободен, Игнат.

Что-то писавший за столом Кот отложил перо в сторону, снял и убрал небольшие круглые очки и поднялся на ноги.

– Конрад Вольфрамович. Чем обязан?

Околоточному надзирателю было где-то под полтинник, и в противовес своей фамилии он скорее походил на гончую или борзую – высокий, сухопарый, не потерявший военной выправки даже после отставки из княжеской стражи.

Черный мундир, красные погоны с серебряным просветом, пара аксельбантов, полдюжины медалей – в основном за выслугу. И тем ярче выделяется белый эмалевый крестик «георгия», который одинаково высоко ценится в большинстве княжеств Конфедерации – такой при княжеском дворе не выслужить. Другие ордена – пожалуйста, но «георгия» трогать не решаются и спустя два века после учреждения.

«Ни высокое происхождение, ни колдовской ранг не дают право быть пожалованным сим орденом. Дается оный лишь тем, кои не только должность свою исправляли во всем по присяге, чести и долгу своему, но сверх того отличили еще себя особливым каким мужественным поступком. Сей орден никогда не снимать, ибо заслугами оный приобретается».

Все статуты не помню – это скорее к Вилли, это она у нас кладезь знаний, но вот описание Георгиевского креста помню.

Ну и последний такой штришок к портрету господина околоточного надзирателя – нашивка на груди. Белая снежинка на черном поле и небольшая римская «Х» чуть ниже – стихийник, десятый ранг. Маг.

– Мы там шестерых грабителей поймали, – сообщил я, проходя внутрь кабинета. – Троих мертвыми, еще троих живыми… И за двоих из них награда полагается, судя по розыскному листу. Мы ваших ждали, Дмитрий Петрович, да только никто не подошел… Чего это так, а?

– Присаживайся, Конрад Вольфрамович, – со вздохом произнес надзиратель, опускаясь обратно в кресло. – Чаю? Морса? Или чего покрепче?

– Знаете же, что чего покрепче мне рано, – усмехнулся, садясь на стул напротив. – А вот от морса не откажусь.

Кот налил в стакан с подстаканником морса из графина, и я с удовольствием глотнул прохладного напитка.

– Ну-с, а теперь рассказывайте.

– А что там рассказывать? – пожал я плечами. – Дядюшка на охоту отправился, а мы с сестрами в город наведались – за покупками. Ну и как водится – заглянули к Василь Семенычу, а тут сразу шестеро налетели. Все при оружии, действовали слаженно, грамотно. Нас – на прицел, по залу рассредоточились…

– А как вы их тогда повязали? – полюбопытствовал надзиратель.

– Не восприняли нескольких детишек как угрозу, – криво усмехнулся я.

– Какой досадный промах. – Кот усмехнулся в ответ.

– Троих обезвредили прямо в лавке – двоих насмерть, еще одного просто вырубили. Затем – погнались за остальными…

– А чего погнались-то? К чему такой риск?

– Ну, знаете, Дмитрий Петрович… – поморщился я. – Сразу было видно – головорезы опытные, таким человека прихлопнуть – что комара… И отпускать таких по городу свободно бродить? Нам тут еще жить, знаете ли, и в глаза простому люду потом смотреть.

В общем-то, говоря это, душой я особо не кривил. Ну да, первой в погоню бросилась Вилли, а я просто за ней последовал на всякий случай, чтобы чего не вышло, но в целом я убеждения кузины разделял…

Хорошая тварь – мертвая тварь.

– Тоже верно, – вздохнул полицейский.

– Одного из нападавших сестра опознала – Егорка Меченый. Бандюк знатный, в великом розыске.

– Помню, – поморщился Кот. – Живым взяли?

– Ага.

– Ну, живой он ненадолго…

– Двести рублей золотом были обещаны за него и мертвого, – многозначительно произнес я.

– Квитанцию сейчас выпишу, не извольте беспокоиться, – кивнул надзиратель. – Еще кто из «звонких»?

– Двое неизвестных, еще двое – братья Бирюковы, Семка и Прошка. По полста рублей за голову, живыми или мертвыми. Еще одного не опознали – ему из обреза башку снесло начисто.

Триста рублей только за эту троицу! И это не считая трех рублей, нашаренных в карманах и зашитых в подкладке одежды этой неудачливой шестерки – что-что, а несмотря на аристократическое происхождение, шмонать мы научились. Это сейчас дядя вполне себе благопристойный охотник, а вот в нашем возрасте вел достаточно… бурный образ жизни.

Ну и трофейное оружие конечно же, которое даже сразу можно было и не продавать – немного почистить, там подкрутить, тут подогнать… Трофеи в плохом состоянии продавать – это неприлично просто-напросто.

К тому же за грязь и разболтанные механизмы и цену собьют вполне справедливо…

Обрез, мосинский карабин и пять револьверов – три «драгуна» и два «вебли» в неожиданно приличном состоянии. А это, между прочим, еще рублей полтораста!

Полтыщи рублей за небольшую перестрелку, а? Как по мне – очень даже неплохо. Так что риск определенно стоил того… Прям хоть уходить из убийц тварей в охотники за головами.

– Если в розыске и на каторге уже был, то по «портакам» определим.

Да уже сами определили при осмотре. Там не то что татуировки – клейма разбойника и убийцы, так что наверняка в розыске, и наверняка награда причитается… Вот только без головы его будет муторно опознавать и муторно доказывать, что он тот самый (какой-нибудь) беглый убивец, за которого княжеская канцелярия обязана нам выплатить положенную награду.

Но это нам.

А вот околоточному надзирателю со своими явно будет проще сговориться…

– Дмитрий Петрович, а давайте вот как сделаем, – предложил я. – Запишите на нас только пятерых, а этого безголового неизвестного на себя возьмите. На награду претендовать не будем, слово Винтеров.

– Так. – Кот откинулся назад, переплел пальцы на груди и внимательно посмотрел на меня. – Ваше предложение понятно. А чем же я могу быть благодарен вам, Конрад Вольфрамович?

– Не мне, – веско сказал я. – Клану Винтер. Видите ли, в чем дело, Дмитрий Петрович… Не так давно случился некий неприятный инцидент с моей досточтимой сестрой Хильдегардой…

– А, – надзиратель слегка улыбнулся. – Да, мне известно об этом… незначительном инциденте. Но я уже говорил, что окончательно мы его будем улаживать с главой клана.

– А может, не стоит? – вкрадчиво произнес я. – Дядюшка ведь постоянно занят по службе… Да и к чему лишний шум?

«А если дядя придет разбираться, то без шума может и не обойтись», – мысленно добавил я.

– Как по мне, сей незначительный инцидент не стоит внимания главы клана – его вполне по силам решить и мне как первому в очереди наследования…

Не наследник – просто первый в очереди. Пока не объявят официально – лишь первый в очереди…

Кот задумался.

Получал он меньше дяди, хотя и тратил тоже наверняка меньше… Зато у него точно не было полулегальных прибытков, а взяток он не брал – это точно. А вот награда за поимку разыскиваемого преступника – штука совершенно официальная и солидная. Не факт, что за этого безголового мы вообще награду получим, а мотоцикл вызволять как-то надо – это де-факто он в личном владении Хильды, а так-то считается клановым имуществом. И уж за ту же половинную цену, что дядя его приобрел, его в случае чего и продать можно, а там больше пятисот рублей золотом, между прочим…

– А ваша уважаемая сестра, кстати, при задержании послала представителей власти по матери и в прочие малопривлекательные места человеческого организма, – заметил надзиратель.

– Она извинится, – уверенно заявил я. – И пообещает, что больше такого впредь не повторится.

– Ой ли? – усомнился полицейский.

– Ручаюсь.

Хотя на все сто я как раз-таки уверен и не был… Ну, это же Хильда все-таки. Ветер в голове и чесотка в кулаках. Но если теперь она будет в больших охотах участвовать, то, вероятно, все же поумерит в себе тягу к поиску приключений на свою пятую точку…

Ну, я на это надеюсь, во всяком случае.

– Игнат! – крикнул надзиратель в коридор. – Пригласи сюда леди Винтер.

Спустя минуту в кабинете Кота нарисовалась Хильда. Заранее проинструктированная мной, поэтому вежливая, улыбающаяся и не болтающая лишнего.

– Здра-а-авствуйте, Дмитрий Петрович! – медовым голосом пропела сестра. – Как ваше здоровье? Как супруга? Как детки? Легка ли служба?

– Спасибо, не жалуюсь, – подозрительно покосился на нее надзиратель, вставая с места и явно чуя какой-то подвох.

Я поднялся следом. Это, конечно, моя кузина, но и еще и дама, а сидеть, когда в комнату входит леди, – варварство.

– Вы уж простите меня, Дмитрий Петрович, за то недоразумение. – Хильда лучезарно улыбнулась. – Погорячилась тогда я чего-то… Ведь простите, а? Больше такого не повторится, обещаю!

– Ну-у-у… – протянул полицейский, и улыбка кузины как будто замерзла.

Она явно не верила в то, что простого извинения и правда будет достаточно, чтобы ей вернули мотоцикл…

– Вообще, конечно… – поморщился Кот.

Хильда нервно сглотнула.

– …почему бы и нет? – слегка улыбнулся надзиратель. – Я вижу, что ваше благородие искренне раскаивается… Так зачем же обострять ситуацию? Вы еще все-таки молоды, так что горячность вам простительна, а здравомыслие и выдержка должны быть всячески поощрены…

Полицейский наклонился, выдвинул ящик стола и достал ключ с брелоком. Бросил его Хильде – та ловко поймала его одной рукой.

– Скажите Игнату – пусть проводит вас до нашей конюшни. Мы туда вашего железного скакуна определили.

– Ура!!! – Хильда просияла и унеслась прочь, крайне несолидно подпрыгивая и уже на бегу прокричав через плечо: – Спасибо!

– Что ж, – Кот вздохнул и опустился обратно в кресло, – если на этом все…

– Есть еще кое-что важное, Дмитрий Петрович, – не стал темнить я, тоже присаживаясь.

– Связанное с ограблением?

– Да, именно.

– Странное оно какое-то… – задумчиво произнес надзиратель. – Грабить оружейный магазин? Ради оружия разве что? Потому как с деньгами у Семеныча никогда особо густо не было…

– Они не за оружием приходили, ваше благородие, – им динамит был нужен.

– Динамит? – вскинулся Кот.

Динамитом рядовые уголовники не интересуются – он требуется либо грабителям банков, либо бомбистам, что еще хуже. И любой из этих вариантов – та еще головная боль для простого околоточного надзирателя.

– Мы там одного разговорили по-быстрому, – сообщил я. – Знатный бред нес. Что, дескать, планируется налет на поезд, а замешана в этом Либрия и даже сам Юф… Вздор, конечно, но я подумал – стоит вас предупредить. Ну так – на всякий случай. Не мне советовать, но, может, и правда отправить к вокзалу пару городовых?

Полицейский явственно побледнел.

– Ваше благородие?.. – моментально насторожился я.

– Ночью был налет на известняковый карьер около Старого лога, – сказал Кот. – Похитили динамит и попытались скрыться, но рядом случился разъезд порубежной стражи. Завязался бой, пяток налетчиков положили, остальные ушли…

– Значит, вот куда вы отправили всех городовых… – сообразил я.

Мы с надзирателем переглянулись.

– Поезд скоро?

– Через полчаса, – ответил Кот, бросив взгляд на висящие на стене часы.

– Куда идет?

– До Печоры.

Полицейский достал из ящика в столе револьвер – потертый «смит-вессон». Переломил рамку, проверяя наличие патронов, лихо крутанул барабан.

– Вокзал надо проверить. Вы со мной?

– Вы лучше останьтесь здесь. – Я поднялся со стула. – Свяжитесь с Печорой, предупредите… ну, кого там положено предупреждать. К вам-то прислушаются. А мы проверим поезд – я и так на всякий случай отправил Вильгельмину на вокзал.

Глава 15

Вокзал города Чердынь имени воеводы Семена Вымского назывался куда красивее, чем был на самом деле. Причем раз эдак в сто.

Ну или кто-то не очень-то любил воеводу Семена Вымского, если назвал в честь него деревянный одноэтажный барак.

Народа подле него считай что и не было, разве что около входа, скрестив руки на груди, стояла хмурая Вилли.

Мы с Хильдой оставили лошадей у привязи, охраняемой мужичком лет сорока в форме железнодорожной стражи и с двустволкой на плече.

Пожалуй, вот чего-чего, а конокрадства в Чердыни не водилось уже хрен знает сколько времени. Во-первых, привязь при станции считалась княжеской, а воровать у князя – это надо быть наглухо ушибленным на всю голову. Во-вторых, если местные найдут вора раньше князя, то изобретут для него что-нибудь поинтереснее уставной петли или плахи. Не знаю, как в других местах, но, например, в Печорском княжестве до сих пор в ходу столь милая форма кары, как утопление в выгребной яме…

Подошли к недовольной сестре.

Я перебросил карабин Вилли, та ловко поймала его одной рукой и повесила на плечо.

– А чего снаружи? – спросила Хильда. – Билеты получила?

Нам как княжеским служащим, по идее, полагался бесплатный проезд на всех видах транспорта, так что тут проблем не должно было возникнуть…

– Не дали, – насупилась Мина. – Сказали: дети – только в сопровождении взрослых.

– Перстень показывала? – поинтересовался я.

– Показывала. Не узнали!

– Понаберут по объявлению… – буркнула Хильда, расстегивая куртку и запихивая трофейный обрез за пояс брюк сзади.

– Вилли, карабином не отсвечивай, – произнес я.

Кузина немедленно скинула свой плащ-накидку и укутала им укороченную «мосинку».

– За мной, – махнул я сестрам и зашагал к зданию станции.

Мы гуськом вошли внутрь и направились к стойке смотрителя станции, которому у нас даже кабинета не полагалось… И помощников вообще-то тоже.

Тогда кто этот мужик за стойкой?

Лет тридцати пяти, выбрит так себе, форма мешком висит, рожа каторжная…

Каторжная?..

Местного смотрителя станции я не помнил – не приходилось здесь бывать часто, а последний раз на поезде я катался лет пять назад. Так что был ли он подставным – утверждать не мог…

Но и в обратном твердой уверенности тоже не было.

Я как бы невзначай оглянулся по сторонам.

Зал ожидания, как и всегда, полупустой – контролер у выхода на перрон, пара достаточно прилично одетых мастеровых с котомками на лавке, моложавого вида дама с саквояжем на диванчике для пассажиров первого класса…

– Рассредоточились, – негромко скомандовал я. – Всех под наблюдение.

Если сестры и были удивлены моей паранойей, то виду не подали, а молча разошлись в стороны.

Хорошая все-таки штука выучка егерей – любой приказ если и обсуждается, то когда-нибудь потом, но сначала безоговорочно выполняется…

Я мимоходом кинул взгляд на информационную доску и расслабленной походкой подошел к сидящим на лавке мастеровым, которые при виде меня моментально насторожились.

– Доброго вам дня, уважаемые, – вежливо произнес я, слегка склоняя голову.

– И тебе поздорову, мил-человек, – мастеровые сочли за лучшее подняться на ноги. – Помочь чем, барин?

– На поездах часто катаетесь?

– Ну, пару раз в месяц приходится кататься – по делам артели-то… – слегка недоуменно протянул мужик, что был постарше.

– Персонал станции знаете? Начальника, контролеров?

– Знаем, – кивнул мастеровой. – Как не знать-то? И Ефима Терентьевича знаем, и работников евойных…

– Ефим Терентьич – это он? – Я одними глазами указал на начальника станции, что был у меня за спиной.

– Не, это кто-то новый, мы его знать не знаем, барин. Мож, на замену прислали? А то Ефим Терентьич хворать стал частенько…

– А контролер вам знаком?

– Да они тут вообще часто меняются…

– Благодарю, – кивнул я. – А чем торгуете-то, уважаемые?

– Дык, скобяными изделиями.

– Хм… – Мне пришла в голову неожиданная мысль. – Замка навесного у вас, случаем, нет?

Мастеровые пару мгновений смотрели на меня, хлопая глазами, но затем старший из них спохватился:

– Как не быть, барин? Мы с собой разную мелочовку завсегда таскаем…

Немного покопавшись в своей котомке, он вручил мне небольшой чугунный замок с ключом – грубоватый, дешевый, но увесистый, что важно.

Я нашарил в кармане и кинул мужику полтинник, что было раза в два больше того, сколько мог стоит этот грубоватый кусок чугуна.

– Погодьте, барин! – засуетился мастеровой. – Я вам сейчас сдачи выдам…

– Брось, – отмахнулся я. – Лучше выпей за здоровье клана Винтер… И в случае чего – сразу падайте на пол.

И пошел прочь, оставив мастеровых в полном недоумении.

Подошел к стойке начальника станции… Ну, или «начальника», если мои опасения верны, хотя твердой уверенности все равно нет.

Потянулся к лежащему в нагрудном кармане жетону лесной стражи… Но затем опустил руку и приветливо улыбнулся подозрительно косящемуся на меня «начальнику».

– Доброго дня, ваше благородие! – приветливо произнес я, широко улыбаясь. – Я тут к вам сестренку малую посылал за билетом… Но она, кажись, что-то напутала, да?

– И тебе не хворать, парень… – протянул начальник станции. – Это которая вон та чернявая, что ли? Ну да, нахалка мелкая – хотела, чтобы я ей три билета просто так дал…

«Мелкая нахалка» в это время чинно сидела на лавочке, держа на коленях замотанный в плащ карабин и стараясь не отсвечивать кобурой с револьвером за спиной.

– Нагловата она у нас – да, есть такое… – покивал я, извлекая из внутреннего кармана плаща бумажник и доставая новенькую ассигнацию в двадцать пять рублей. – Дайте три билета третьего класса до Печоры.

Начальник покосился на меня, щелкнул ключом кассы и забрал ассигнацию. Выложил на стойку семь рублей сдачи и три картонных жетона зеленого цвета.

– С вас восемнадцать рублей. Что-нибудь еще?

– Извините, а можно… – Я чуть наклонился вперед и поманил начальника рукой. – Тут просто такое дело…

Он тоже машинально наклонился вперед… И я резко выбросил руку, вцепившись начальнику в затылок и с размаху приложил его носом об стойку.

Тот отлетел назад, я перемахнул через разделяющую нас преграду, впечатав подошву сапога ему в грудь и сбивая его с ног.

Бросил взгляд под стойку и обнаружил обрез однозарядной винтовки. Схватил его, щелкнул затвором, проверяя наличие патрона, и нацелил на лженачальника станции.

– Билет в третий класс стоит девять рублей, – хмыкнул я, а затем рявкнул: – Облажался, тварь!!!

Вилли тут же вскочила на ноги, доставая из плаща карабин, и звонким голосом крикнула:

– Всем оставаться на своих местах! Слово и дело князя Печорского!

Мастеровые с завидной благоразумностью рухнули на пол, дама побледнела и покрепче прижала к груди саквояж, а вот контролер на выходе схватился на револьвер на поясе.

– Не, – сказала ему Хильда, выхватывая из-под плаща сразу два ствола – свой «драгун» и трофейный «веблей». – Не стоит.

– Мина, к лошадям, – скомандовал я. – Разоружи и приведи сюда того охранника.

Упаковали пару лжежелезнодорожников и на всякий случай обыскали. Как оказалось, не зря – у «начальника» нашелся небольшой карманный револьвер, а у «контролера» – нож за голенищем сапога помимо табельного «смит-вессона».

Спустя пару минут вернулась Вилли, конвоирующая охранявшего коновязь мужичка. Тот был уже без ружья, пыльный и помятый, будто бы его по земле поваляли, а скорее всего, так оно и было.

Дэв его знает – в сговоре он с остальными или нет, но перестраховаться не помешает…

– К стене, – скомандовала Вилли.

Суровое лицо и тон не слишком вязались со звонким девчачьим голосом и невысоким ростом и в других обстоятельствах могли бы показаться даже забавными… Если бы не карабин в руках Мины, который она держала более чем уверенно и явно без колебаний пустила бы в ход.

Неожиданно «охранник» бросился к Мине, намереваясь то ли отобрать у нее оружие, то ли еще что, но сестра просто сделала всего один шаг в сторону. Ударила прикладом в живот, а когда бандит согнулся пополам – добавила по голове, вырубив его.

Бросила в него для верности связывающее заклятие, сняла с плеча трофейную двустволку и перебросила ее сестре.

– Как ты узнал, что они ненастоящие? – спросила меня Хильда, ловя ружье и щелкая затвором, проверяя наличие патронов.

– Я не знал.

Мысли завертелись в голове, как шестеренки в механизме разностной машины.

Динамит.

Для чего он может понадобиться? Самое очевидное – что-то подорвать. Рельсы, состав, но для этого не нужны такие сложности – достаточно подложить заряд на повороте. Значит, взорвать хотят что-то в самом поезде. Самое очевидное – почтовый вагон. Если груз достаточно ценный, то вагон может быть бронированным и с сейфовой камерой внутри.

Значит, налет на поезд – это ограбление? Тогда зачем захватывать еще и станцию? Налет планируется отсюда? Довольно удобно на самом деле – поезд ведь будет вынужден остановиться для заправки водой и углем…

– Когда прибывает поезд до Печоры? – спросил я у все еще лежащих на полу мастеровых. – Да вставайте вы уже!..

– Через час, барин, – с кряхтением произнес один из мужиков, поднимаясь на ноги.

– А у этого форма в крови и как будто бы с чужого плеча, – заметила Вилли и указала на спину «контролера». – И еще порез как от ножа.

– Похоже, в почку ударил, – вставила Хильда. – Кровь еще свежая.

– Вы тут сколько сидите? – обратился я ко все тем же мастеровым.

– Да с полчаса где-то, барин…

Значит, захватили станцию за час до прибытия поезда. Зачем так рано? Возможно – чтобы подготовиться… Хотели взять динамит в карьере – не получилось. Тогда переделали план и попытались добыть его в оружейной лавке. Это уже минимум две группы: одна захватывает станцию, другая – динамит…

А что, если есть и третья? Которая скоро прибудет на захваченную станцию и пойдет на приступ поезда…

– Сколько вас еще? – спросил я у пойманных бандитов.

«Начальник», которому я расквасил нос, лишь злобно зыркнул, а вот «контролер» даже изволил ответить:

– Не знаю, о чем ты, урод…

Я вытащил из стойки воткнутый туда трофейный нож, крутанул в руке и направил на пойманных преступников. Примерился, прищурив глаз…

Скорее всего, минут десять в запасе еще есть. Должно хватить, по идее…

А, только надо будет даму вывести. Сестры-то ко всему привычные, а вот простые обыватели – очень не факт…

Покрутил головой по сторонам.

– А где сидевшая здесь леди?

– Дык, побледнела и убежала, барин. Вон даже чумадан свой бросила…

– Ну и здо́рово.

Повернулся обратно к сидящим на полу станции бандитам. «Контролер» немедленно улыбнулся мне щербатой ухмылкой.

– Что, на испуг решил взять, барченыш? С пером-то поаккуратнее – не порежься случаем…

– Нож еще нужно заслужить, – усмехнулся я, присаживаясь перед ним на корточки. – А тебе хватит и вот этого…

Молниеносно ударил рукоятью ножа между шеей и плечом, вложив немного магии, и «контролер» немедленно побелел от боли, издал невнятное сипение и скрючился на полу.

– Всего один вопрос. – Я указал ножом на второго бандита, который молча буравил меня взглядом. – Я задам всего один вопрос.

Кровь из его носа перестала капать на пол, а потянулась тонким шлейфом капелек в воздухе в направлении к клинку трофейного ножа…

А затем сложилась в толстую иглу, которая махом затвердела, блеснула металлом, и метнулась вперед, остановившись в считаных линиях от дернувшегося в испуге террориста.

– Я так думаю, что в твоем розыскном листе написано «брать живым или мертвым». Ну или ничего не написано, так что живым можно и не брать… Понимаешь, к чему я веду?

– Ну и убивай, раз такой крутой! – с ненавистью бросил мне бандит.

– Так и убью, – усмехнулся я. – Ты, кажется, еще не понял с кем связался, дружок? Так я проясню – мы из клана Винтер. И мы убиваем тварей. А все твое отличие от риппера или фрехтена только в том, что тебя легче прихлопнуть. И, как и риппера, тебя необходимо прихлопнуть. Пока ты не убил знакомого нам городового, покалечил угощавшего нас сладостями на ярмарке старика или обесчестил симпатичную девушку из лавки напротив. Ты здесь, ты замарался по самые уши, и ты в нашей власти. Можешь рассказать все как на духу, и мы сдадим тебя княжеской дружине… А можешь поиграть в стойкого революционера и увидеть, что будет. А будет интересно…

Кровяная игла разлетелась крошкой, а бандит взвыл от боли, когда его голову сжало невидимыми тисками.

– У нас есть где-то четверть часа. – Я чуть склонил голову набок. – Так что четверть часа тебе будет очень-очень больно. А потом ты выплюнешь собственные кишки и сдохнешь.

Террорист забился в конвульсиях, когда обычные Тиски сменились заклинанием боли, что начало корежить все тело.

– Но ты можешь сказать мне что-нибудь интересное, и все прекратится.

Я щелкнул пальцем, прекращая действие заклинания, от которого и у меня самого уже начинала гудеть голова.

– Да… пошел… ты… – кое-как выплюнул разбойник.

– Ну, еще одна попытка – у меня сегодня настроение неплохое, – сказал я и снова бросил пыточное заклинание.

Во второй раз это оказалось определенно больнее.

– Еще отряд… – выдохнул бандит, когда я снял чары. – Еще отряд… Будет здесь к приходу поезда… Меченый… Меченый должен был взять паровоз… А Чалый – остальной состав…

– Юф, – подсказал я.

– Не знаю… Я правда не знаю! Только слышал, как Чалый говорил, что с нами будет Юф!

– Цель захвата поезда? – сухо поинтересовался я. – Деньги?

– Деньги. Оружие.

– Военный груз? – прищурился я.

Ну да, в отношениях с Новгородом у Печоры прохладцей повеяло, Пермь до сих пор на наших сепаратистов зубы точит, так что если что покупать, то где-то в других княжествах…

– Да. И… что-то еще – в почтовом вагоне. Но что – не знаю! Вечным Огнем клянусь!

– «Не клянись огнем, что жжет языки грешникам», – процитировал я Новую Авесту, поднимаясь на ноги. – Вилли, выключи этих.

Стоявшая позади бандитов кузина шагнула вперед, перехватила карабин поудобнее и двумя точными ударами приклада вырубила обоих.

– Смотри, как чисто выполнено, а? – похвасталась Мина.

– Я тоже так могу! – с вызовом ответила Хильда.

– Да ты бы им черепа проломила, как пить дать, а я их только оглушила. Учись, пока я жива! Ювелирная работа же.

– Показушница.

– Так, тихо, – произнес я. – Что дальше делаем? Какие мысли, сестры?

Сестры нахмурились.

– Думаешь, основной отряд – это те, кого мы в лавке поймали? – спросила Вилли.

– Вряд ли. Эти захватывают вокзал, те добывают динамит, но я думаю, что есть и просто огневая группа.

– Да?.. – потерла лоб Хильда.

– Ну, я бы действовал именно так.

– Человек десять? – предположила Мина.

– Вряд ли меньше. А нас всего трое.

– Нас целых трое, – фыркнула блондинка.

– Вот только при нас сейчас лишь легкое вооружение и мало боеприпасов, – возразил я. – Решаем, леди, – остаемся здесь или уходим?

– Винтеры не бегут от тварей! – решительно заявила Вилли. – Мы маги или с десятком каких-то бандитов справиться не сможем?

– Да! – запальчиво вставила Хильда.

– А более разумные аргументы будут?

– Если они захватят поезд, то будут погибшие, – сказала Мина. – Так нельзя. Раз мы здесь, то должны хотя бы попытаться.

Ну да, мы – Винтеры, мы защищаем обычных людей от тварей… Вне зависимости от того, две ноги у этих тварей или четыре. В этом я с Вилли солидарен, хотя и не полностью разделяю ее буквальное понимание некоторых моментов… Но да, если не мы, то кто? Если никто, то мы. Если не мы, то в чем резон считать себя лучше других?

Да – это опасно, да – часто мы не получаем за свою работу даже доброго слова, так стоит ли продолжать ее делать? И снова – да. Не потому, что это дает богатство или власть, а потому, что это правильно. Потому что именно это, а не какие-то там глупые напыщенные ритуалы или красивые гербы позволяют сохранить единственное, чего не отнять насильно, – нашу честь.

Когда у тебя нет ничего – у тебя есть твоя честь. Когда у тебя нет чести – у тебя нет ничего.

Однажды это едва не привело клан Винтер к гибели, но это же и позволило нам выжить в следующие два века. Это и только это.

– Добро, – кивнул я. – Тогда оставляем этих троих голубчиков здесь, один мастеровой пускай за ними присмотрит – можно ему обрез дать, а второй пусть…

Мир моргнул и выгорел.

Лишь мгновение, но и его хватило, чтобы врезаться в память.

Не очередное воспоминание о несбывшемся, неслучившемся или грядущем, а всего лишь газета – наши местные «Чердынские ведомости». И фотография на первой полосе с наполовину разрушенным зданием железнодорожной станции, которую еще тушили пожарные расчеты.

И броский заголовок – «Либрия берет на себя ответственность за взрыв!».

– Второй пусть… – Я осекся. – Нет, отбой. Эй, уважаемые! Будьте так любезны, подойдите.

Мастеровые, которые уже было направились к выходу, вынуждены были остановиться и вернуться. В общем-то, разумный подход – зачем игнорировать тех, у кого магия и револьверы?

– Чего изволите, барин?

– Как звать-то тебя? – Я обратился к старшему из мужиков.

– Николай, вашбродь.

– Николай, будь так любезен – сопроводите с товарищем этих троих голубчиков до полицейской управы. Передаешь околоточному надзирателю, ну или городовому, что это от Винтеров.

– А… – замялся мастеровой. – А поезд как же, вашбродь?

– Этот поезд до Печоры все равно не доедет, – уверенно сказал я.

Глава 16

Как только все посторонние покинули здание станции, а до прибытия поезда оставалось уже минут десять, мы с сестрами стали держать военный совет.

– Ну и как нам не дать им захватить поезд? – спросила Хильда, защелкивая на поясе трофейный патронташ с дробовыми патронами.

– Раз они нападут, когда поезд остановится, – сказала Вилли, – то… Надо. Не дать. Поезду. Остановиться.

– Легко сказать, да не так легко сделать, – хмыкнул я. – Кто-нибудь помнит регламент путейщиков, когда им запрещено останавливать состав?

– Ну-у-у… – протянула блондинка. – Какая-нибудь прямая и явная угроза по курсу? Взрыв, гейст исключительного ранга, проход на Ту Сторону вместо станции…

– Вот и я не помню.

Помолчали.

– Можно станцию спалить… – предложила Хильда.

– Пять минут до прибытия, – с чувством произнесла Мина. – Ты знаешь способ сжечь такое здание за подобный срок?

– Пекло?

– А чего не залп броненосца «Князь Нахимов»?

– Раз не получится остановить, – решил я, – надо хотя бы попытаться попасть на поезд и заставить его побыстрее отсюда уйти.

– Очень надеюсь, что не придется прорываться с боем, – хмыкнула Хильда.

– Все решили? Тогда – приготовиться.

Вилли взяла трофейный карабин и «веблей» в дополнение к своему «драгуну». Хильда тоже взяла «веблей», двустволку и даже обрезом не побрезговала, а ведь у нее еще и свой револьвер при себе был. Мне же тяжелого оружия не нашлось, зато я вооружился тремя оставшимися «драгунами» в дополнение к своему – нормальной перевязи у меня под такое дело не имелось, но зато было резервное крепление на поясе и пара на плаще – как раз для таких случаев. Тяжеловато, конечно, но долго мне с этим не ходить, думаю…

Неподалеку раздался пронзительный свист паровозного гудка, а затем к станции подошел и сам состав. Типичная для здешних мест «овечка» с тяжелым четырехосным тендером, затем почтовый вагон и… Ни хрена себе!!! Грузовая платформа с чем-то, накрытым брезентом, и это «что-то» до боли напоминало бронеход типа ABW пятой серии!

А вот следом шел уже более-менее традиционный синий вагон первого класса, который остановился аккурат напротив станции.

И тут же из здания выбежали мы, махом налетев на ловко соскочившего на перрон обер-кондуктора.

Еще до того как он толком сообразил, кто мы такие, я сунул ему под нос бляху:

– Обер-форестер Винтер! Слово и дело князя Печорского!

– А… – Путеец открыл рот, оглядывая нас.

Ну да, вид у нас был не особо представительный – кучка подростков в потертых плащах… Правда, затем кондуктор закрыл рот и ощутимо напрягся, заметив при нас карабин и ружье.

Еще раз посмотрел на меня, на мою бляху, пригляделся повнимательнее, даже пощупал для верности…

Не впечатлен. Как есть не впечатлен… А медлить нельзя. Что бы ему такого сказать-то? Надо подобрать слова повесомее…

– Форестер Винтер! – Вилли тоже продемонстрировала бляху и заявила в лоб: – В городе бомбисты! На поезд готовится налет!

– Мне нужно передать начальнику поезда… – протянул кондуктор.

Все равно не верит, собака. Хотя «словом и делом» просто так не разбрасываются, а если и говорят, то лишь по действительно серьезным поводам…

– Вот хотели же по-хорошему… – проворчала Хильда, достала револьвер и наставила его на кондуктора. – Руки вверх! И в поезд, живо!

Затолкали его обратно, вскочили следом и влетели в головной вагон первого класса.

– Слово и дело князя Печорского! – громко произнес я, для внушительности одергивая полы расстегнутого плаща и демонстрируя револьверы под ним. – Здесь клан Винтер, прибыли для вашей защиты.

Оставить пассажиров или вежливо попросить их выметаться ко всем дэвам? Нет, не стоит. А то что-то мне не нравится вариант, где железнодорожная станция будет разрушена…

– Прошу всех оставаться на своих местах, – продолжил я. – Поезд сейчас же отправится дальше… Эй, любезный, руки-то опусти уже. – Это я обратился к обер-кондуктору. – Изволь связаться с паровозом, и пусть начинают движение.

– И поживее, – вклинилась Хильда.

– Молодой человек, по какому праву вы врываетесь сюда с оружием? – недовольно поджав губы, произнесла дородная дама в строгом темном платье, сидящая неподалеку.

– Прошу простить, леди, – слегка склонил я голову. – Слишком срочное дело – в городе бомбисты, полиция сейчас занята их по…

Народ в вагоне тут же заволновался и зароптал – даже в Печоре эти головорезы наследили, да еще и не так давно.

– Если в городе бомбисты, то почему к нам присылают каких-то детей?! – вскочил с места и возопил мужик, выглядящий как полкупца.

То есть одет цивильно и борода есть, и часы на цепочке в жилетке… Только бородка – козлиная, цепочка – позолоченная, а сам тощий – ну никакой положенной дородности…

– За языком-то следите, дядя, – немедленно вступила Вилли. – Мы на службе князя, наш отец – граф Винтер, а вы сами чьих будете?

– Тихо! – рявкнул я, унимая общий гомон и с громким хлопком запалил в правой руке светляк.

Демонстрация магии подействовала. Потому как вряд ли все притихли лишь от моего голоса.

– Раз здесь мы, значит, так надо, – веско произнес я. – Поэтому…

Договорить у меня не получилось, потому как из хвоста состава в вагон ввалилось пятеро человек в форменной одежде и вооруженных до зубов – у четверых были карабины «ли-метфорд», а у старшего так и вовсе автомат. МП-18?.. Не, просто похож, но форма ложи другая. Учитывая, что у остальных были британские винтовки, то, скорее всего, «ланчестер»…

Автомат немедленно наставили на меня. Что мне не очень-то и понравилось, как ни странно.

Поэтому я на всякий случай выхватил два револьвера, а стоящие рядом Хильда и Вилли нацелили свое оружие.

– Вы кто такие?! – рявкнул господин с автоматом.

Русые волосы, серые глаза, а вот остальные как на подбор – темноволосые, смугловатые, со слегка раскосыми глазами… А что там на шевроне? Белый конь на черном поле? Ну да, ну да, мог бы и сам догадаться… Мало оружие заказать, надо же еще и чтобы кто-нибудь его доставил, а это значит, что обращаться придется если не к новгородцам, то…

– Лесная стража. На службе князя Печорского, – отрекомендовался я.

– Что за чушь ты несешь? Тебе и восемнадцати нет, а вон той малявке – и пятнадцати. Какая еще, на хрен, служба?

– Обычная. Княжеская. Клан Винтер. Бляху показать?

– Показывай, – не особо дружелюбно отозвался автоматчик.

– Не раньше, чем ты, – подпустил я в голос холода. – Сам-то кто такой будешь?

– Хорунжий Алабин. На службе князя Хазарского.

Под настороженными взглядами товарищей я предъявил уставную бляху, а хорунжий – удостоверение. После чего опустил автомат и дал отмашку своим людям больше не держать нас на прицеле. Я в долгу не остался – опустил револьверы и подал знак сестрам.

– Ну и по какой причине вы, обер-форестер, – мое официальное звание белый хазарин выговорил с непередаваемым сарказмом, – врываетесь в этот поезд с оружием наперевес?

– Потому что пока мы тут треплемся, – уже понемногу теряя терпение, прошипел я, – к этому поезду вот-вот подойдет отряд террористов из Либрии!

– Да что Либрии может быть нужно на этом… – Хорунжий осекся.

– Дайте-ка подумать… Что везем? Груз оружия из Хазарии для князя Печорского? И в самом деле, что бы тут могло заинтересовать Либрию? – вернул я толику сарказма, а затем окрикнул обер-кондуктора, который забился в угол с коробкой внутреннего телеграфа. – Эй, уважаемый! Мы долго еще на месте стоять-то будем?

– Сейчас, вашбродь, сейчас…

– Я не давал разрешения на такие действия, – мрачно уставился на меня хазарин. – Вы кто там – лесная стража? Вот и командуйте в своих лесах, а я вокруг никаких елок не вижу.

– А вы что делаете – груз охраняете? – в тон ему огрызнулся я. – Вот и охраняйте дальше. А в наши обязанности входит обеспечение безопасности подданных князя Печорского. Есть здесь таковые? Вы очень хотите оставаться здесь, когда в любую минуту могут нагрянуть бомбисты?

Ответом мне был согласный гул – подданные здесь оставаться не хотели.

– А может, нам лучше всем сойти в Чердыни? – спросил кто-то из пассажиров.

И в самом деле – разумное предложение. Но мне что-то не дает покоя разрушенное здание вокзала из видения…

– В городе неспокойно, – веско произнес я. – Будет лучше все-таки добраться до Печоры.

При том, что я почему-то был совсем не уверен, что этот поезд сегодня до нее доберется… Точнее – даже твердо знал, что так легко мы не отделаемся.

Пол под ногами качнулся, и состав наконец-то начал движение вперед.

– Теперь довольны? – буркнул Алабин, вешая автомат на плечо.

Перед глазами на мгновение всплыла карта Чердыни и окрестностей, где была обозначена нитка железной дороги…

– Еще не все. – Я покачал головой. – Есть как минимум два поворота, где поезд сильно сбросит скорость и можно будет попробовать заскочить…

– Нам угрожает Либрия или циркачи какие-то?

– Если вы не можете исполнить такой трюк, это совсем не означает, что никто не может, – отрезал я. – И вообще, ваше благородие, возвращались бы уже к себе… Где вы там разместились-то?.. Лучше б нам всем рассредоточиться по составу для наилучшей охраны.

Хазарин недовольно зыркнул на меня, что-то резко скомандовал на своем языке подчиненным, круто развернулся и зашагал в сторону хвоста состава.

Я бросил взгляд на окна слева, справа, вышел в тамбур, высунулся наружу, провожая взглядом удаляющуюся станцию…

– Что такое? – Хильда тоже высунулась, навалившись на меня.

Вероятность того, что я так и выпасть могу, она, похоже, не рассматривала… Хотя по большому счету я и сам падать не собирался.

– Вроде никого не видно… – задумчиво произнес я. – У них что-то поменялось? Или план изначально был каким-то другим?..

– Чего бормочешь? – крикнула сестра, перекрывая шум набирающего ход поезда. – Не слышу!

– Говорю – жду финального штриха!

– Какого еще финального…

Взрыв разворотил обращенную к перрону стену железнодорожной станции и вспорол деревянную крышу – только щепки во все стороны и полетели.

Нормально так бахнуло – килограмм на пять динамита где-то…

– Оу, – сказала Хильда и покосилась на меня. – А меня начинает настораживать твой дар, Конрад…

– Насторожись еще больше, сестра, и представь, что мы бы остались на станции.

– Баллистический щит спас бы от обломков и ударной волны… – без особой уверенности протянула кузина.

– А от контузии – нет. И полезай уже обратно в вагон – ты гнетешь меня собой, и я могу выпасть из поезда.

– Это намек на то, что я толстая?! – возмутилась Хильда, когда мы зашли обратно в вагон.

– Толстых егерей не бывает – забыла, что ли?

– Сестрица будет первой, – захихикала Вилли.

Разместились на одном из свободных диванов. Это ж все-таки первый класс, но первый класс Северо-Восточной железной дороги, а значит – никаких купе. Тот же общий салон, что и в других вагонах, только обставлен более цивильно – цветы в горшках, картины на стенах, дорогая обивка и диваны вместо сидений или грубых деревянных лавок.

– Напомните еще раз, – вздохнул я, – на кой ляд мы ввязались во все это и едем в Печору, а не домой?

– Деньги, – сказала Хильда. – Если возьмем еще кого-нибудь разыскиваемого – заработаем деньжат.

– Долг, – добавила Мина. – Наш долг – истреблять тварей. А если в процессе еще и денег можно заработать…

– Ну да, ну да… Так, что делаем дальше? Какие предложения?

Сестры удивленно посмотрели на меня.

– А я думала, что у тебя и так план есть, – произнесла Хильда. – Какой-то. Ну ты как бы так лихо командовал… Хоп – станция, хоп – поезд…

– И про то, что расслабляться еще рано, ты сказал, – добавила Вилли.

– Гм, – немного смутился я. – Ну, если так… Хорошо, тогда вот что. Как мы подумали первоначально, что может предпринять Либрия?

– Сначала они пытаются захватить динамит в карьере, у них не получается, и они решают ограбить оружейную лавку. Потом захват станции и налет на поезд, – перечислила Мина.

– И динамит им нужен был…

– …затем, зачем вообще может быть нужен динамит – что-нибудь взорвать! – с энтузиазмом воскликнула Хильда.

– Почтовый вагон, – кивнула Вилли. – Там должна быть броневая заговоренная дверь, если везут что-то важное…

– А что, если тот хмырь не понял всей сути? – спросил я. – Вспомните, что мы увидели рядом с почтовым вагоном.

– Бронеход? – нахмурилась Мина. – Но это ведь… бронеход. Стоит дорого, конечно, но это же не ящик винтовок стянуть – там запас хода не ахти, проходимость по нашим лесам еще хуже, да и управлять им надо уметь… Зачем он бомбистам?

– Террористам, – поправил я сестру. – Террористам. Помните их последнюю акцию?

– Помню.

– Я – нет, – покачала головой Хильда.

– Про это даже в нашем «Черве» писали, – напомнила Вилли.

– В «Черве» только всякую чушь пишут, я его не читаю – я другие газеты читаю.

– Так никаких других же нет? – удивилась Мина.

– Вот никакие и не читаю. Газеты эти ваши – хрень на постном масле… – отрезала Хильда, помялась и спросила: – Так что там эти бомбисты устроили-то?

– В Вятке, два месяца назад – подожгли речной порт, взяли штурмом полицейскую управу, подорвали здание кадетского корпуса… Около сотни погибших, сотни две раненых… Короче, успели натворить дел, пока княжеская дружина не подоспела.

– Слушайте, может, я чего и правда не понимаю, но эти бомбисты, Либрия эта треклятая – они же вроде как за то, чтобы все были равны в правах, верно? И маги, и немаги…

– Ага, – подтвердила Мина.

– Так какого ху… дожника они валят людей пачками?! – возмутилась Хильда. – Убивать тех, за чьи права вроде как борешься, – это как вообще, а?!

– Ну, по их словам – это все просто псы старого прогнившего режима, – вставила Мина. – Так что их не жалко. Вроде как.

– «Мы вестники молнии, тяжелые капли грозовых туч, и молния эта зовется свободным человеком! Старый режим прогнил и должен быть сметен! Власть князей не от бога, потому что бог мертв и всегда был мертв. И мы лишь устраняем разлагающиеся останки – тлеющие угли предрассудков», – на память процитировал я манифест мэтра Ницше.

Между прочим, запрещенный к распространению среди простого люда, но не запрещенный к чтению дворянами. Как одно вязалось с другим – было решительно неясно, как и большинство общеконфедеративных законов.

– Фанатики, – развела руками Мина. – Что с них взять-то?

– А как все это с бронеходом-то связано? – напомнила Хильда.

– Суть такова, – начал я. – Что, если они хотят захватить поезд, завладеть оружием, а затем подорвать его, уйти на бронеходе и устроить что-то вроде еще одного кровавого Вятского похода?

– У ABW-5 запас хода всего верст восемьдесят, – напомнила Вилли.

– Значит, они все сделают не дальше восьмидесяти верст от Чердыни, – пожал я плечами. – Зато при нем броня, причем, скорее всего, даже зачарованная; пушки и пулеметы.

– А если это модификация F, то там может быть даже огнемет для ближнего боя, – вставила Мина.

– Тем более. С такой силой можно натворить немалых делов – главное, на поезд попасть…

– А хазары? – спросила Хильда.

– А что хазары?

– Ну, они вроде как есть и вроде как даже вооружены…

– То-то, что «вроде бы». Магические нашивки на них видела? Вот и я нет. А если нападающих будет человек десять-пятнадцать, то их либо сомнут, либо заблокируют. Так что все решится в ближайшие верст полста – я как раз припоминаю на этом участке пару возможных мест, где на повороте можно будет запрыгнуть на поезд…

– Что-то не сходится… – задумалась Хильда. – Тот хмырь на станции говорил, что основной отряд подойдет к приходу поезда, так ведь? Но он не подошел.

– Возможно, это был первоначальный план, – предположила Мина. – До того, как они обмишурились в карьере и в оружейной лавке. Что-то… все пошло не так, и они начали менять план. А этих предупредить не успели.

– Итак, – подытожил я. – Наша задача – отбить нападение на поезд. Хазары сидят где-то в хвосте, голову состава бомбистам атаковать будет сложновато, так что, полагаю, нам нужно бы разместиться не в первом классе, а чуть подальше и прикрыть середину поезда. Возражения? Предложения? Нет? Тогда – действуем.

Глава 17

Я высунулся из тамбура – двойная нитка рельсов вдалеке заворачивала влево, и паровоз начал сбавлять ход.

Если бы нападение на состав планировал я, то лучше места для засады было не сыскать…

А значит – самое время приготовиться.

– Хильда, на тебе паровоз, – сказал я, влезая обратно в тамбур. – Захватят его – считай, полдела у Либрии уже в кармане.

– Не боись – не захватят, – ухмыльнулась блондинка, перевешивая двустволку за спину. – Все, я пошла.

Девушка вылезла из вагона и ловко перепрыгнула на платформу с бронеходом.

– Вилли, давай на крышу и прикрывай огнем.

– Ага. – Мина последовала за сестрой, но, в отличие от нее, начала карабкаться по поручням наверх.

Хазары засели где-то в предпоследнем пассажирском вагоне, где, собственно, и размещались до этого. Как я понял, охраняли они в основном не бронеход, а груз в нескольких грузовых вагонах в самом хвосте, что, в общем-то, было довольно логично – бронеход так просто не свистнуть, в отличие от ящика с винтовками или револьверами.

Ну а себе я отвел роль мобильного резерва внутри самого поезда, если бомбистам все-таки удастся на него проникнуть.

– Дамы и господа! – громко произнес я, обводя взглядом пассажиров. – Прошу вашего внимания! Как вы уже знаете – велик риск, что на этот поезд попытаются напасть террористы Либрии. Так что убедительно прошу – если все-таки начнется стрельба, то немедленно падайте на пол и старайтесь не поднимать головы.

Скинул плащ на свободный диван. Свой револьвер оставил в кобуре, пару трофейных заткнул за пояс, еще один взял в руку и взвел курок.

Трое на станции, шестеро в лавке, сколько-то бомбисты потеряли в карьере… Сколько же их может нагрянуть сейчас? Раз используют всякую уголовную шушеру в качестве смазки для клинков, то вряд ли это полноценная боевая полусотня, как была в той же Вятке. Но и меньше чем десятком на поезд лучше не ходить. Так сколько их будет? Больше десятка, меньше полусотни… Скорее всего, человек тридцать, может, больше. Возможно, даже будут маги, пусть и слабенькие даже на нашем фоне – ранга одиннадцатого. Но все равно – так себе расклад. Очень так себе…

Проклятье, ну вот почему именно Печора? Нет, я понимаю, что после того, что натворила Либрия в центральных княжествах, там их гнобят без всякой пощады: Вятка – это же так, просто один из эпизодов. А так бомбисты и мосты взрывали, и поезда под откос пускали, и корабли захватывали, ну и прошлого князя Рязани спровадили на тот свет при помощи десяти (ориентировочно) пудов динамита. За что, собственно, членов Либрии и прозвали бомбистами.

Да, в бою маги высоких рангов вполне способны выдержать огневой налет артиллерии, но то в бою – с помощью подмастерьев и при должной подготовке. А не когда ты взлетаешь на воздух при помощи нескольких мешков динамита, вкопанных на дороге, – любая магическая схема требует времени на построение: пусть даже и немного, но все-таки требует.

А пули и осколки все же летят быстрее заклятий. Вице-король Винланда Линкольн не даст соврать – всю Девятую Ацтекскую прошел без единой царапины, заклятия солнцепоклонников его не зацепили, а вот пуля из «дерринджера» нашла и отправила в могилу.

Но вот какого дэва «уравнители» забыли в нашей глуши, где простолюдинам живется вообще-то довольно свободно, особенно по сравнению с центральными княжествами?

Хотя таким, как они, «бороться» лучше всего именно с теми, кто толком сдачи не может дать. Ну и городовых у нас тут традиционно немного – еще по старым нормативам живем, когда один полицейский на полтыщи душ приходится.

И не стоит забывать о таком моменте, как «ищи, кому выгодно», – если бы Либрия была сборищем романтиков, она бы долго не протянула. Даже несмотря на то, что сочувствующих идее всеобщего равенства, которое нынче чаще трактуют как «вот перебьем всех магов – и заживем», всегда хватало, хватает и, скорее всего, хватать будет. Аристократия – это все-таки не белые овечки и не рыцари в сверкающих доспехах, грешков за магами полным-полно. И так же полным-полно тех, кто их за это ненавидят, причем зачастую ненавидят искренне и вполне за дело. Но на этом можно построить лишь короткоживущую банду народных мстителей, а уж никак не организацию, которая уже не первый десяток лет действует по всему Старому Свету, но в основном, конечно, уделяющую пристальное внимание Конфедерации русских княжеств.

Ищи, кому выгодно.

Всегда ищи, кому выгодно, а там – «иди и придешь», как говорится в Писании.

Пусть Конфедерация объективно и начинает отставать в плане производства ну решительно всего, но пока еще достаточно богата за счет контроля над Восточным путем. И единственный козырь КРК, за исключением громадной территории, – это магия, в которой русские маги были всегда традиционно сильны. Но техника чем дальше, тем сильнее наступает на пятки магии, но при этом чародеев все-таки сильно меньше. Это пехотинца можно натренировать обращаться с винтовкой за месяц-другой, а мага нужно растить с самого детства…

И если не получается, так сказать, взять замок приступом извне… А оно действительно не получается, потому как последняя попытка европейской коалиции схлестнуться с коалицией нескольких русских княжеств во время войны за Трапезунд кончилась позорным разгромом византийской армии, за спиной которой стояли Республика и Королевство.

Стоит ли удивляться, что именно после той войны в КРК и начала буйным цветом цвести и пахнуть Либрия?

Если же брать конкретно Печору… Что там у нас? Союзное Вятское княжество, по которому не так давно прошлись «уравнители», и его до сих пор лихорадит – если князь не может не то что за простой народ, а даже за своих дружинников постоять, то что это за князь? Причем ладно, когда это на базарах да на кухнях болтают, но когда это начинают повторять князья-соседи… Тут уже до Малого Совета недалеко, а там и до протектората. Печора по большому счету точно так же когда-то начиналась как независимое княжество – когда соседние князья поддержали сепаратистов, а заодно в процессе и кусочков от Перми отщипнули. Была Пермь Великая, да вся кончилась.

Ну и Новгород – большой, богатый и не слишком дружелюбный сосед Печоры. Недружелюбный – потому что большой и богатый, а Печора стоит аккурат между архангельскими и мангазейскими землями.

Вот с новгородских вполне станется поддержать Либрию – их-то «уравнители» не трогают. Самая древняя республика Европы, ну конечно же. А еще с кучей связей за границами Конфедерации – тут и Швеция, и, по старой ганзейской памяти, северные города и княжества Пакта…

Ну вот почему даже в такой глухомани, как Северный Урал, где закон – тайга, а прокурор – медведь, никуда не деться от всего этого политического дерьма, а?..

Я поймал внимательный взгляд мальчишки лет семи, который сидел около уже знакомой дородной тетки в строгом коричневом платье. Вряд ли мать – скорее уж гувернантка. Причем типичная такая. А еще рядом на диване сидела девчонка лет десяти – скорее всего, сестра мальчишки, черты лица уж больно похожи…

– Не бойся, – подмигнул я пацану. – Прорвемся.

– А я и не боюсь, – заявил тот. – Я ведь маг. А ты маг?

– Маг, – усмехнулся я. – Но револьвером и заклинанием можно сделать больше, чем просто заклинанием.

– Я запомню, – серьезно кивнул он.

Поезд вошел в плавный поворот и начал замедлять ход.

Ну, сейчас начнется…

– Все на пол, живо! – рявкнул я, пригибаясь и бросаясь к ближайшему окну с правой стороны.

Осторожно высунулся.

Из-за небольшого пригорка вылетело с десяток всадников, вооруженных винтовками и револьверами.

Над головой прогремел хлесткий выстрел, и один из них вылетел из седла, выбитый меткой пулей Вилли.

Остальные немедленно открыли частый огонь по нашему вагону, но залегшая на крыше Мина была довольна трудной мишенью. Тройка вооруженных револьверами террористов продолжила обстрел, а вот остальные приблизились к железнодорожной насыпи и явно нацелились на платформу с бронеходом, на которую было проще всего взобраться.

Я быстро перебежал в тамбур и вжался в стену, осторожно наблюдая, как бандиты лезут на платформу…

Из-за края тендера с углем высунулась Хильда с ружьем наперевес и всадила два заряда картечи в террористов. Один рухнул на платформу, еще двоих сшибло на землю – скорее всего, насмерть, потому как с едущего поезда вниз головой не прыгают.

Сестра тут же нырнула обратно, перезаряжая двустволку, а остальные террористы в это время засели за бронеходом и открыли огонь по тендеру.

Я мысленно досчитал до трех, а затем резко высунулся из тамбура, со спины расстрелял двоих и заскочил обратно.

Одна пуля – одна дохлая тварь: всё как предки наказали.

Всех четверых не снял бы – трофейный «драгун» хоть и был переделан не только под унитарные патроны, но и под двойное действие, быстро стрелять самовзводом из него тяжко.

Тут же сменил позицию, заскакивая в вагон, и вовремя – пули продырявили деревянную обшивку тамбура в том месте, где я только что стоял. Скорчился около окна, доставая еще один револьвер и взводя курки.

Вскакиваю, одновременно бросая перед собой Воздушный кулак, который вышиб стекло ливнем осколков наружу.

Выстрел. Взять упреждение. Еще выстрел.

Один из террористов, все еще ведущих обстрел крыши, безжизненно завалился назад в седле.

Вагон тут же попадает под перекрестный огонь – стреляют и оставшийся на платформе спереди террорист, и двое, что скачут параллельно поезду.

Отбегаю назад, стреляя с двух рук самовзводом прямо сквозь окна. Бомбисты в свою очередь стреляют по мне. Стекла разлетаются вдребезги, засыпая осколками все внутри. Слышатся вопли ужаса и боли от пассажиров, но сейчас главное – оттянуть все внимание на себя…

Басовито громыхает где-то впереди дробовик – я не вижу, но знаю, что сейчас Хильда вылетает из тендера, будто подброшенная в воздух мощной пружиной. Приземляется прямо на бронеход и едва ли не в упор всаживает заряд картечи в противника.

И тут же Вилли напоминает о том, что забывать о ней не стоило, выстрел из карабина, и почти сразу же еще один.

Оба скачущих всадника на полном ходу будто врезаются в кирпичную стену и валятся на землю вместе с лошадями: похоже, что сестра решила не рисковать и при скоростной стрельбе предпочла бить наверняка – по коням, а не по людям.

На удивление – стрельба не прекращается, но теперь шум идет откуда-то из хвоста состава.

Высунул голову в выбитое окно…

Ммма-а-ать!..

Около последних вагонов неслось никак не меньше двух десятков всадников, расстреливающих поезд едва ли не в упор. Если хазарская охрана как-то и огрызалась, то на фоне плотной пальбы со стороны террористов это было совершенно незаметно.

Один из бомбистов поравнялся с поездом, миновал два грузовых вагона и что-то зашвырнул в выбитое окно следующего за ними пассажирского, а затем громко свистнул и бросился прочь от состава. Остальные бандиты тоже рассыпались в стороны…

Мощный взрыв заставил содрогнуться весь поезд, а половина последнего вагона просто разлетелась на части.

В вагон вскочила Хильда с ружьем наперевес. Щелкнула затвором, рывком выбросила стреляные гильзы, достала из кармана два патрона и зарядила их в дробовик.

– Идем туда. – Я махнул рукой в сторону хвоста состава.

– Кажется, пришла пора для магии? – ухмыльнулась сестра.

– Может быть.

Бросил на ближайший диван револьверы с расстрелянными барабанами и достал новый «драгун» из-за пояса. Взвел курок и зашагал вперед, в сопровождении Хильды.

Миновали вагон второго класса, вагон третьего класса, еще один…

– Все в голову состава! – на ходу проорал я тем, кто ехал в них.

Из следующего вагона уже доносились выстрелы – вероятно, именно там и засели хазары…

Неожиданно я почувствовал, что пространство слегка дрогнуло – как в момент разворачивания Баллистического щита.

Что могло заставить выставить его именно сейчас, а не раньше? Только наличие какой-то совсем уж серьезной опасности… Тоже выставить щит? Или…

Решение пришло мгновенно и спонтанно.

– Ложись! – скомандовал я и рухнул на пол. Хильда залегла рядом и вопросительно взглянула на меня.

А затем пришло то, чего я никогда раньше не испытывал, но о чем много раз читал, – сосущее чувство пустоты внутри, когда из тебя вымывает магию.

– У них «шарманка»! – пораженно выдохнула сестра.

Проклятие всех магов, когда-то созданное королевским кланом Наварры и позволившее им держаться против мавров сотни лет, – Цепь Хименес. Не столько конкретное устройство воспроизведения, сколько сама мелодия – математически точная последовательность звуков, заданная несколькими енохианскими числами. Наибольшее распространение получила в виде относительно компактных коробок с ручным приводом, напоминающих банальные шарманки. Не подавляет магию как таковую, но за считаные секунды вымывает всю чародейскую энергию из тела и разряжает почти любой артефакт.

Причем используемая сейчас Либрией «шарманка» была изрядно потрепанной и уже местами расстроенной, потому как у меня тут же немедленно начали гудеть голова и ныть корни зубов…

Кстати, откуда я это знаю?..

Вагон с хазарами прошила очередь из ручного пулемета, если судить по звуку. Причем досталось и тому вагону, в котором залегли мы с Хильдой, – тяжелые винтовочные пули с легкостью пробивали деревянные стенки.

Хорошо, что лежим на полу, – стандартный Баллистический щит нас бы не спас, если там калибр три линии и выше. А там минимум три – это факт. Да и грамотно бьют, ублюдки. Не знаю, что там с хазарами, но, похоже, на них можно больше не надеяться…

Хотя я на них, в общем-то, и не надеялся.

Пулемет замолчал – вероятно, кончились патроны в магазине. Но очередь длинная, так что вариантов немного – либо у бомбистов нашелся кто-то способный с коня стрелять из станкового пулемета, либо у них в арсенале имеется «льюис» с его двухрядным диском.

Обстрел прекратился, а затем в вагоне спереди послышался шум – похоже, что террористы начали перелезать на поезд. Послышался шум голосов, несколько одиночных выстрелов – вероятно, добивали раненых.

Хильда рывком поднялась на ноги и метнулась было вперед, но я поймал сестру за локоть и остановил.

Блондинка вопросительно посмотрела на меня.

– Пусть их побольше набьется… – почти беззвучно произнес я. – И дай мне обрез.

Принял у Хильды оружие, взвел оба курка и взял его в левую руку.

Выждал еще немного, а затем рванул вперед.

Проскочил тамбур и проход между вагонами, вскочил в следующий, распахнул дверь…

И оказался лицом к лицу с полутора десятками вооруженных бомбистов.

Положил стволы обреза на правое предплечье, почти в упор разрядил оба ствола по толпе и сразу же пригнулся.

Высунувшаяся из-за угла Хильда вскинула ружье и тоже выпалила дуплетом.

Четыре выстрела картечью накоротке сработали не хуже пулеметной очереди – бомбистов буквально смело. Вагон затянуло сизым дымом сгоревшего черного пороха; весь пол был устлан телами погибших… и раненых?

Один из террористов шевельнулся и застонал. Я отбросил обрез в сторону и всадил бомбисту пулю в голову – с дистанции в сажень кусок свинца без оболочки не проделал ему во лбу аккуратную дыру, а просто снес полчерепа.

Так и только так.

Какие твари не бьют в спину? Мертвые твари.

Пули ударили прямо передо мной, пробивая пол и с влажным чавканьем входя в лежащие тела – били откуда-то с крыши идущего дальше грузового вагона.

Я отскочил назад к тамбуру, несколько раз выстрелив наугад. Присел на одно колено, держа револьвер перед собой; рядом присела Хильда с вскинутым к плечу ружьем.

По крыше что-то прогрохотало, а затем прогремел хлесткий выстрел, со стороны грузового вагона послышался вскрик, и что-то свалилось с него.

А вот и Вильгельмина, твари!..

Слева снова ударила пулеметная очередь, прошивая вагоны на уровне человеческого роста. Мы с сестрой отступили в предыдущий вагон – в нем пули дырявили уже крышу, бомбисты явно пытались достать Мину.

Неожиданно обшивку вагона справа пробил тонкий клинок, со скрежетом проделал щель, а затем сквозь окно в вихре осколков внутрь влетела Вилли, прижимающая к груди карабин. Приземлилась, перекатилась, мимоходом утерла кровь из царапины на щеке.

– Их человек пятнадцать осталось, у одного «льюис», – немного отдышавшись, сообщила сестра, щелкая затвором карабина и вставляя в магазин свежую обойму.

Еще одна очередь прошила вагон, и нам пришлось отойти еще дальше назад, а в полуразрушенном вагоне снова послышалось какое-то движение – похоже, что еще несколько бомбистов проникли в поезд.

Пулемет снова замолчал – вероятно, опять кончились патроны.

– Пошли! – громко скомандовал я, но сам жестами показал разойтись к стенам.

Спрятались между деревянными сиденьями, что были в третьем классе вместо диванов.

Если я все верно понимаю, то сейчас как раз самое то, чтобы террористы попытались продвинуться вперед… А огненную волну гасят только встречным палом.

Дверь в вагон распахнулась, загремели револьверные выстрелы, и тут же Хильда высунула из-за деревянного сиденья ружье и дважды выстрелила наугад. Я поднялся над сиденьем и разрядил остаток барабана в сторону противника. Отбросил опустевшей револьвер, достал уже свой личный «драгун»…

Неожиданно затылок чуть кольнуло – как при всплеске магии, но выжженная «шарманкой» магия должна была вернуться лишь через несколько часов, не раньше.

– Назад! – крикнул я.

Щелкнул переключателем дожигателя и наугад выстрелил – не чтобы кого-то зацепить, а чтобы хоть немного восполнить магическую энергию. И, пока она не рассеялась, молниеносно бросил в проход между сиденьями легкие щитовые чары.

Пулю не удержат – даже револьверную, но если кто сейчас ворвется внутрь, то на пару секунд должны будут замедлить…

В вагон влетела ручная граната – «колотушка» с длинной деревянной рукояткой.

Натолкнулась на щит, отскочила от схлопнувшихся чар и закрутилась на полу прямо около меня.

Время горения терочного запала – четыре-пять секунд… Успею! Должен успеть!

Я рывком пересек проход между сиденьями, пинком отбросил ее обратно в сторону следующего вагона и рухнул на пол.

Взрыв!

Полфунта взрывчатки разнесли наш тамбур, ударная волна вышибла оставшиеся целыми стекла, уши моментально заложило.

Пространство дрогнуло, и следом прилетело мощное кинетическое заклятие, разворотившее всю заднюю часть нашего вагон и сорвавшее с места несколько рядов сидений. Вскочивших было после взрыва сестер моментально сшибло с ног и отбросило назад. Меня же лишь немного протащило по полу и выбросило в проход.

Все вокруг на несколько мгновений заволокло вонючим сизым дымом от дрянной взрывчатки в «колотушке», и в это время в вагон влетела смутная тень.

Набегающий поток воздуха снес туманную завесу, открывая фигуру и лицо бомбиста. Лет тридцати – не старше, высокий, светловолосый, с военной выправкой – явно не просто грабитель и головорез. В правой руке – странного вида револьвер, в защищенной рукавицей левой – догорает шашка с кристаллом Праха. Ясно теперь, откуда он взял энергию на заклятие…

Револьвер я, слава Ормузду, не выпустил и прямо из положения лежа дважды выстрелил в террориста, пока он не успел вскинуть свое оружие…

Но пули будто в воду попали, уткнувшись в Баллистический щит, – в воздухе лишь разошлись голубоватые круги, а затем куски свинца осыпались на пол.

Я зарычал, перехватил «драгун» обеими руками, но так, чтобы прорывающиеся между стволом и барабаном газы не оторвали пальцы, и продолжил стрельбу.

Террорист неторопливо шагнул вперед, медленно поднимая ствол револьвера, и коротко рассмеялся.

– Храбро, но глупо, пойке, – с заметным акцентом произнес он. – Расстрелял весь барабан… А теперь умрешь тихо и… без сопротивления?

Нет. Не без сопротивления.

Глаза бомбиста расширились, когда он понял, что мой «драгун» был с дожигателем и каждый выстрел после того, как я его включил, восполнял мою магию.

«Уравнитель» снял щит и вскинул револьвер, но я уже швырнул в него заклинание и откатился в сторону.

Пуля пробила пол в том месте, где еще мгновение назад была моя голова, а вслед мне прилетел отчаянный вопль.

Сорвавшийся с моей руки прямой и тонкий, как копье, поток бело-голубого пламени легко пробил Баллистический щит и попал прямо в плечо террористу. Оторванная рука с зажатым в ней револьвером упала на пол, а следом прогремел винтовочный выстрел – очухавшаяся после падения Вилли с пола всадила бомбисту пулю в грудь.

Громыхнул выстрел из ружья – тоже пришедшая в себя Хильда выпалила картечью в сторону последнего вагона, где мелькнуло какое-то движение.

В ответ оттуда открыли шквальный автоматический огонь, и нам пришлось снова прятаться за деревянными сиденьями. Если бы по нам стреляли из «льюиса», то это помогло бы не сильнее укрытий из бумаги, но, судя по звуку, били из автоматов. Причем, кажется, даже из двух сразу…

Огонь стих, и тут же послышались крики:

– Фрам! Фрам!

Пойке… Фрам… Они на шведском, что ли, говорят?..

На остатках магии бросил Тьму, что на несколько мгновений погрузила весь вагон в непроглядный мрак, а сам метнулся влево и вперед по свороченным с мест деревянным сиденьям.

Топот шагов, тяжелое дыхание – в вагон ворвались несколько человек. Трое, может быть, четверо. И еще один должен был остаться у тамбура – скорее всего, с автоматом, чтобы прикрыть своих… Надо его достать!

Мгла рассеялась, и я оказался прямо перед автоматчиком, который сейчас перезаряжал оружие.

На мгновение он растерялся, что ему предпринять – дослать магазин в приемник и передернуть затвор или же достать револьвер из-за пояса…

И это мгновение стало для него фатальным.

Тычок сжатыми пальцами в горло, удар пяткой под колено – противник заваливается вперед. Отпихиваю автомат от себя. Враг выше меня, что сейчас даже хорошо – бью лбом в нос, ломая его. Выдергиваю из приемника не до конца вставленный магазин – барабанный, с длинным горлышком, увесистый. Удар в висок тяжелой железкой, и тонкая кость с отчетливым хрустом проламывается.

Выхватываю из рук оседающего на пол мертвеца автомат – как у того хазарина, но немного другой. Иная форма ложа, приемник магазина под углом, да и сам магазин уж больно приметный – не «ланчестер», а МП-18.

Пытаюсь зарядить оружие, бросаю взгляд назад…

Там еще трое. И сестры уже схватились с ними.

Хильда, похоже, не успела перезарядить свое ружье, поэтому ударила прикладом. Террорист чуть отклонился, отбил двустволку в сторону и попытался достать блондинку незамысловатым крюком справа. Сестра пригнулась, выпустила ружье из рук и молниеносно ударила – солнечное сплетение, печень. Тоже незамысловатый и подлый пинок между ног, но, в отличие от бомбиста, Хильда попала. Бомбист рухнул на колени, и сестра влепила ему в челюсть сокрушительный удар.

И тут же едва успела выставить блок, останавливая пудовый кулак еще одного террориста. Хильду аж отбросило назад, ей пришлось забиться в угол и уйти в глухую оборону – противник был минимум на локоть выше нее и раза в три шире.

Мина в это время схватилась еще с одним.

Попыталась выстрелить из карабина, но ее враг успел в последний момент отклониться в сторону, а затем вцепился в «мосинку» и с легкостью оторвал Вилли от земли и отшвырнул в сторону. Перехватил карабин, дернул спусковой крючок, но в стволе не оказалось патрона. Клацнул затвором…

Сестра рухнула на пол, болезненно вскрикнула, но умудрилась выхватить из-за пояса револьвер и прострелить бомбисту ногу. Тот с воплем осел на одно колено, и второй выстрел пробил ему левое плечо. Мина подключила вторую руку и в ураганном темпе сгоряча высадила ему в грудь еще три пули. Спохватилась только на последней и влепила ее в бедро бомбисту, что наседал на Хильду.

Тот взревел от боли, чуть отступил назад, чем немедленно воспользовалась блондинка и ударила его ногой аккурат по ране. Террорист отвлекся, и тут к нему сбоку подскочила Вилли, впечатав подошву ботфорта туда же.

Бомбист зарычал и беспорядочно замахал руками перед собой, вынуждая сестер отступить, чтобы не попасть под удары пудовых кулаков.

Магазин автомата все-никак не хотел вставляться, да и не стал бы я отсюда стрелять, рискуя зацепить Мину и Хильду… Так что я бросил свои попытки перезарядить оружие, отбросил МП-18 в сторону и метнулся вперед.

Подпрыгнул, оттолкнувшись ногой от сиденья, и налетел прямо на громилу, захватывая его правую руку и переворачиваясь в воздухе.

Сбить с ног и перебросить через себя бомбиста не удалось – уж больно он здоровый был, но хотя бы на одно колено я его просадил. Сам упал на пол, перекувыркнулся, быстро вскочил на ноги и встал плечом к плечу с сестрами. Я – слева, Хильда – справа, Вилли – по центру.

Бомбист тоже вскочил на ноги, не особо обращая внимания на рану в бедре.

Мина ударила ногой в прыжке, заставив врага закрыться. И тут же в бой вступили и мы: Хильда пнула «уравнителя» по колену, я тоже ногой, но по печени.

Враг сделал шаг назад.

Бомбист махнул правой – я заблокировал удар обеими руками. Хильда шагнула вперед и снова впечатала сапог в рану на бедре. Чуть пригнулась, и через ее спину перекатилась Вилли, с размаха проехавшаяся по лицу бомбиста подошвой ботфорта.

Противник отшатнулся, сделал еще шаг назад.

Я шагнул вперед, нанес прямой удар ногой в живот. Увернулся от очередного взмаха кулака правой, захватил руку врага и выкрутил ее. Мина ударила ногой по ране, заставляя врага опуститься на одно колено, а Хильда с коротким воплем врезала ему кулаком правой по лицу. А затем еще и еще раз.

Взгляд террориста помутнел, его голова откинулась назад.

Блондинка оперлась на спинку сиденья и перекувыркнулась в воздухе, вкладывая в удар ноги инерцию и вес собственного тела.

Шея врага хрустнула, и его голова запрокинулась назад в неестественном положении.

Где-то в голове состава послышались выстрелы.

– По крыше обошли! – первым сообразил я. – Вооружаемся.

Хильда подобрала все ту же двустволку, к которой, похоже, уже успела привыкнуть. Мина от нее отставать не стала и вооружилась карабином. У меня же при себе оружия никакого не осталось, а перезаряжать револьвер – это время, которого у нас сейчас просто не было…

Взгляд зацепился за оторванную руку, валяющуюся на полу.

Наступил на нее, кое-как разжал сведенные судорогой пальцы, забрал револьвер. Быстро осмотрел его… и присвистнул от удивления – про такое я даже не слышал раньше.

Увесистый, большой, но ухватистый – в руке лежит просто отлично. Массивный барабан – явно больше, чем на шесть патронов, хотя калибр отнюдь не маленький. Но главное – ось вращения барабана – еще один ствол и еще большего калибра!..

А как из нижнего ствола стрелять-то? Спусковой крючок только один, переключателей кроме флажка дожигателя нет… А, в массивном курке спрятан переключатель положений бойка!.. Ясно, понятно…

На стволе обнаружилось сразу две гравировки – «Завод Мадсена» и «Патент лорда Ле Ма».

Солидный трофей. Да еще и оружие мага – дожигатель на стволе явно был родным, а не присобаченным в ходе какой-нибудь модернизации…

Сунул револьвер в кобуру и подобрал отброшенный было автомат и магазин. На удивление, но сейчас мне удалось зарядить барабан с первой же попытки. Еще прихватил пару коробчатых магазинов и сунул их в накладные карманы штанов. Затем отвел затвор автомата и повесил МП за спину.

Мы с сестрами вылезли через тамбур и по поручням забрались на крышу вагона. В лицо тут же ударил встречный ветер, а на языке появился мерзкий привкус гари от стелющегося над поездом дыма из паровозной топки.

– Там! – указал я.

Человек пять неслись прямиком к голове состава.

Вилли присела на одно колено, подтянула ремень карабина, используя его в качестве упора для локтя. Прицелилась, выстрелила… Промах!

– Ррр! – раздосадованно прорычала Мина.

Один из бегущих обернулся в нашу сторону, остановился, тоже присел на одно колено…

Мы, не сговариваясь, залегли на крыше, и очередь из ручного пулемета прошла над нами.

Слезли обратно и понеслись по вагонам.

– Как думаешь – что они собираются делать? – на бегу произнесла Хильда. – Захватят паровоз?

– К этому паровозу прилагаемся поезд и мы, – ответил я. – Так что нет.

– Раз оружие им уже не достать, то наверняка попробуют увести хотя бы бронеход… – вставила Вилли и тут же округлила глаза, пораженная догадкой. – Они отцепят вагоны!

– Значит, надо не дать им это сделать.

Ворвались в вагон первого класса.

– Быстро! – рявкнул я. – Все отсюда!

Как только вагон очистился, мы двинулись с оружием наперевес к тамбуру, за которым была платформа с бронеходом.

Подал знак, и мы разошлись к стенам. Еще один сигнал, и Хильда на пробу всадила заряд картечи прямо сквозь деревянную стену вагона. В ответ вагон прошила пулеметная очередь – мы едва успели залечь на пол.

Но обстрел оказался коротким – похоже, что у террориста кончились патроны в диске.

Я нашел на МП переводчик режима огня, выбрал одиночный и начал методично обстреливать ту часть передней стенки, за которой была вагонная сцепка. Хильда принялась перезаряжать ружье, а Мина прикладом карабина выбила одно из окон, высунулась наружу и прокричала нам:

– Впереди тоннель!

Значит, мы где-то в сорока верстах от Чердыни – ближайший тоннель был как раз примерно на таком расстоянии, в Колвинской гряде…

– Попробуй оттуда зайти через крышу, как пройдем тоннель!

Вилли кивнула и метнулась назад – к тамбуру, за которым был вагон второго класса.

Но похоже, что террористам тоже пришел в голову такой вариант, так что все решилось в тот момент, когда свет вокруг померк и поезд вошел в тоннель – у Либрии оказался резервный план.

Мощный взрыв разнес пробитую во многих местах переднюю стенку вагона, искорежив тамбур. Вагон тряхнуло, а сквозь обширную дыру я увидел, как от нас удаляется платформа с бронеходом и несколькими стоящими на ней людьми – раз не получилось нормально расцепить, то бомбисты в подтверждение своего прозвища пустили в ход взрывчатку.

Вот только каким образом они…

Один из террористов подобрал связку ручных гранат, дернул за шнур запала, размахнулся…

– Держитесь! – крикнул я, вцепляясь в ближайший поручень.

Связка гранат угодила прямо под переднюю колесную тележку, прогремел взрыв, вагон даже слегка подбросило, а затем он с силой опустился обратно на рельсы.

Поврежденная тележка разлетелась вдребезги, вагон врезался в железнодорожное полотно – будто на полном ходу влетев в каменную стену. Нас тряхнуло так, что я лишь каким-то чудом не отлетел прочь и не расшиб себе голову.

Поврежденный вагон разнес десятка два шпал и с лязгом разворотил двойную нитку рельсов, не опрокинувшись только потому, что мы сейчас были внутри тоннеля. Но затем все же завалился на бок и остановился, зарывшись в щебень насыпи и подняв огромное облако пыли, моментально затопившее все вокруг. Однако позади нас все еще были слышны грохот, лязг и вопли людей – похоже, что с рельс сошли и остальные вагоны.

– Целы? – произнес я, оглядываясь по сторонам в поисках сестер.

– Ну, чисто технически… – послышался перемежаемый кашлем голос Вилли. – Мы не дали Либрии захватить поезд…

Глава 18

Как после любого застолья рано или поздно приходит ненавистная пора уборки и мытья посуды, так и после любого боя наступает пора грамотно распорядиться его результатами.

Ну я вот с мойкой посуды сравниваю, не знаю, как там у других благородных, но вряд ли у них принято, чтобы наследники клана лично тарелки и котлы драили. У Винтеров это даже в самые «жирные» периоды истории считалось само собой разумеющимся – вроде как учит стойко переносить любые трудности, дисциплинирует… И заодно не дает загнуться от голода или антисанитарии в полевых условиях, где не будет кухарок, горничных и всех прочих радостей роскошной жизни.

В общем, как изволила выразиться Вилли, чисто технически – поезд мы захватить не дали…

Ну по большей части.

Потому как Либрия все-таки умыкнула паровоз с тендером и платформу с бронеходом. Но лично я все-таки полагал, что кража ABW-5 не столь фатальная потеря, как если бы «уравнители» свистнули ящики со стрелковым оружием – его-то найти было бы куда сложнее, а бронеход… Ну что бронеход? Он весит под шестьдесят тысяч фунтов и имеет запас хода около восьмидесяти верст – где его тут посреди печорских лесов и болот спрятать-то? Чай, не иголка в стоге сена, найдется…

Выбрались из искореженного вагона первого класса; из остальных народ тоже потихоньку выбирался. На удивление оказалось, что с рельсов сошли только по паре вагонов в начале и конце, да и то следующий за нами довольно аккуратно съехал, уткнувшись в насыпь, – без всяких ужасов, переворачиваний и прочих разрушений. Вероятно, поспособствовало то, что перед тоннелем был небольшой поворот и состав сбросил скорость. А вот идущие концевыми грузовые вагоны, скорее всего, были сильно нагружены, и нагружены не очень ровно, так что их с рельсов скинуло на бок.

Короче – повезло. Считай – отделались легким испугом.

– Все живы? – прокричал я, пытаясь перекрыть общий гомон.

Тщетно. Эх, был бы у меня наш Дар – меня бы не то что услышали бы, но и сразу бы заткнулись… Попробовать наложить усиливающие голос чары?..

Хильда вытянула из кобуры револьвер и дважды выстрелила в воздух.

А, ну или так, да…

Народ сразу притих.

– Спасибо, – коротко кивнул я сестре и вновь крикнул: – Все живы? Раненые есть? Помощь кому нужна?

Без раненых конечно же не обошлось, но это было, в общем-то, ожидаемо. Благо еще обошлось без серьезных травм – ушибы, разбитые лбы, расквашенные носы, ссадины… А, нет – вон давешнего обер-кондуктора без сознания вытащили из вагона. Живой? Да вроде живой…

– Хильда, займись ранеными, – распорядился я. – Вилли, подежурь на всякий случай, а я пока поищу кого-нибудь из поездной бригады…

– А мы что – этих преследовать не будем? – мотнула головой в сторону перекрытого тоннеля блондинка. – Они же уходят!

– Да ушли уже, – поморщился я. – Да и как ты собираешься их преследовать? На своих двоих?

– Можно наложить чары выносливости, и скоро… – начала было Хильда, но затем вздохнула: – Ладно, ты прав…

– Можно на лошадях, – вставила Мина.

– Где ты тут лошадей-то увидела?

– Так они же за поездом до последнего на лошадях гнались. Скорее всего, коняшки где-то тут в окрестностях и бродят, – объяснила Вилли. – Можно их поискать и поймать…

– Время, сестры, время, – напомнил я. – А времени у нас нет – пока найдем лошадей, пока поймаем… И я уже молчу о том, что бомбистам ничего не помешает лупануть по нам очередью из «льюиса».

– О, как я ненавижу, когда ты оказываешься прав… – кисло произнесла Хильда. – Кстати! Почему ранеными должна заниматься я?

– Хильда, – с нажимом произнес я.

– А что я? А я ничего, просто поинтересовалась… Уже и спросить даже нельзя!

Ворчащая блондинка забросила двустволку за спину и зашагала к пассажирам.

– Вилли, новое задание, – обратился я к кузине. – Находишь лошадь и скачешь в Чердынь за помощью.

– Думаешь, стоит? – задумалась Мина. – Конечно, бомбисты могут и вернуться, хотя…

– Не в этом дело. До города полсотни верст – пешком пассажиры до него не дойдут, сама понимаешь. А пока об аварии станет известно, пока сюда прибудет помощь… Не думаю, что им стоит ночевать посреди леса.

– Справедливо, – кивнула сестра. – Хорошо, пойду поищу в окрестностях…

Сам я тоже без дела не стал сидеть, а первым делом высмотрел ехавших третьим классом крестьян и мастеровых и быстро организовал их на то, чтобы вынести из вагонов тела убитых и пройтись вдоль путей в поисках чего-нибудь интересного.

Интересовало меня в первую очередь оружие, за находку которого я пообещал заплатить – не полную цену, разумеется. Рубль за револьвер, пятерка за винтовку или ружье – не особо справедливо, конечно, но ведь обычным подданным князя винтовки или револьверы все равно без надобности. Без лицензии оружием владеть строго запрещается, а лицензии всем встречным-поперечным не выдают. Так что насколько бы ни был хозяйственным (читай, прижимистым) крестьянин, от револьвера в хозяйстве ему больше проблем, чем выгоды.

А вот трупы пусть шмонают – один хрен там ничего толкового быть не должно. Ну несколько рублей мелочи, ремень да сапоги – вот и весь навар. Чай, не разоримся, если не станем покойников до исподнего обирать…

Проверил последние вагоны, где хазары везли свой груз, – вагоны помяло, но в целом они особо не пострадали, даже замки и магические печати оказались в порядке.

Сами хазары, кстати, погибли все до единого. Увы, но их, похоже, скосило одной меткой очередью – как охранники они, может, были и неплохи, но солдаты из них оказались так себе… Да и кто отправляет хорошо обученных солдат сопровождать грузы по железной дороге? Разве что этот груз выглядит как наследный княжич или княжна…

Пятерых мертвых хазар положили отдельно, накрыв первой попавшейся материей. Там же сложили и их оружие – карабины «ли-метфорд», револьверы «веблей» и «ланчестер» их командира. И на всякий случай одним глазом поглядывал в ту сторону: на оружие, конечно, вряд ли позарятся, а вот на деньги там или еще какое у них имущество при себе было – очень даже. Хазары же, чужаки то бишь. Чего их не обнести-то?

Но я вот был решительно иного мнения. И дело тут даже не в почтении к мертвым – для такого Винтеры слишком прагматичны. Мертвые – мертвы, им уже ничего не нужно. Даже нормальное погребение и то скорее для живых – чтобы мертвые не вернулись.

Имущество преступников – законная добыча охотников за головами, коими Винтеры, случается, подрабатывают. Но казенное имущество – это казенное имущество, его присваивать нельзя.

Тем более что и без оружия хазар улов был более чем впечатляющ…

Револьверы, винтовки разных систем, пара полуавтоматических пистолетов, автомат… Ну, МП-18 и этот двуствольный «ле ма» я решил оставить в любом случае: револьвер мне просто понравился, а автомат – штука и дорогая, и редкая, сами мы бы его не купили. Конечно, на охоте от такой трещотки толку мало… Но мы же не только охотой на гейстов занимаемся, ведь так?

А вот трупы нападавших я все-таки решил тщательно обыскать. Конечно, было велико желание плюнуть и не заниматься этим грязноватым занятием… Но эта мысль была отброшена как недостойная, и я принялся за обыск.

Денег с этих хануриков, конечно, вряд ли можно было много стрясти… Хотя только с поезда мужики сняли трупов двадцать с лишним, и вряд ли они все будут пустые – не могли же их на такое дело подрядить без всякого задатка: кто на такое согласится-то? Драгоценностей у них при себе, конечно, не будет – ни колец золотых, ни еще чего-то в таком духе… Не тот контингент потому что. Да и документы вряд ли они при себе держат. Настоящие уж точно. Но и поддельные, в общем-то, могут много что сказать – как сделаны, насколько качественно сделаны, как давно сделаны…

Хм. Интересный вывод вообще-то. Учитывая, что я не припомню, чтобы мне приходилось иметь дело с поддельными документами или чтобы об этом рассказывал Райнхард…

А, плевать. Лучше делом займусь…

– Фух.

Хильда вернулась от остальных пассажиров и опустилась на траву около насыпи, с явным наслаждением протягивая ноги и зевая.

– Шесть патронов пришлось сжечь, – пожаловалась мне сестра. – Я аж запарилась все эти вывихи и рассечения заживлять, а ты ведь знаешь, как я это не люблю!

– Прекрасно знаю, – не оборачиваясь, произнес я, прощупывая подкладку потрепанной куртки очередного мертвеца.

– А еще я хочу есть.

– Мне можешь не рассказывать – я даже больше твоего колдовал, между прочим.

– Кстати! – оживилась Хильда. – Тогда в поезде – это ведь было Белое пламя, верно?

– Верно.

– Но как?!

– Ты забыла? – усмехнулся я. – Я же открыл в себе Дар пророка.

– Очень смешно, – кисло произнесла девушка. – А если серьезно?

– А кто говорил, что это шутка?

– У меня оно не получается. И у Мины тоже.

– Вопрос времени – у вас же девятый ранг…

– А Белое пламя – восьмого! – воскликнула Хильда.

– Ага.

– Слушай, ну ведь нельзя с десятым рангом творить… Эй! Ну повернись ты уже!

– Я тебя слушаю, – спокойно сказал я, переходя к осмотру следующего трупа – того самого белобрысого «шведа», что был предыдущим владельцем «ле ма».

Ну-ка, что это тут у нас? Это может быть интересно…

– Мало ли что ты меня слушаешь, если я с твоей спиной говорю!.. Да оторвись ты уже от этого дерьма!

Я вздохнул, сел на землю и повернулся к сестре, мрачно сверлящей меня взглядом.

– Слушать и собирать трофеи можно одновременно. Присоединяйся, не оставайся в стороне.

– И не подумаю, – фыркнула Хильда. – Щупать мертвецов – это последнее, о чем я сейчас мечтаю.

– Ох уж эта твоя брезгливость… – хмыкнул я.

– И она тоже, – поджала губы девушка. – А еще – я ничего не имею против трофейного оружия, но больше никакой дряни не нужно.

– Это деньги, сестрица.

– Грязные деньги, – снова фыркнула кузина. – Может, нам еще их шмотье себе забрать и носить?

– Трофеи – убийце, – напомнил я нашу семейную присказку.

– А сапоги – палачу.

– Знаешь, я тебе поражаюсь, сестра, – усмехнулся я. – Мы, конечно, не голодаем, но и как сыр в масле не катаемся. И при этом воротить нос от идущих в руки денег? Законно заработанных между прочим – за которые мы только что рисковали своими шкурами.

– Что-то я не очень вижу перед собой денег, – саркастично заявила Хильда.

– Да ладно?

Я быстро обшарил мертвеца, выудил из внутреннего кармана кителя серебристый, пожалуй, даже серебряный портсигар, а затем сорвал с шеи золотистую цепочку с огнем и крыльями.

– Вот что это, по-твоему?

– Как по мне, так это портсигар и символ Вечного Огня, – без особых раздумий ответила кузина. – И вот, кстати, его трогать вообще…

– И давно ты стала такой религиозной? – с улыбкой произнес я.

– Знаешь ли, у меня тоже есть кое-какие границы, – ядовито отозвалась Хильда. – Что возьму в бою – то мое, а вот обирать мертвых и срывать «крылья»… Ты б еще золотые коронки у них дергать начал.

– А нету коронок. Были бы – дернул.

– Твою мать, Конрад, да что с тобой не так?! – рявкнула девушка. – С каких пор ты стал таким…

– Черствым? – спокойно произнес я.

– Заметь – не я это сказала, – криво усмехнулась кузина.

– Просто иногда…

…ты начинаешь видеть, как убиваешь одну из своих сестер.

Иногда.

Ты смотришь на другую сестру, что лежит в гробу.

Иногда.

Ты видишь вместо дома – руины, в которых уже много лет никто не живет.

Иногда.

Ты просто понимаешь, что ты остался совсем один.

И что ты – последний из рода Винтер.

Я на мгновение прикрыл глаза, прогоняя нежданно накатившее наваждение.

– Просто иногда, Хильда, ты садишься и начинаешь думать – доволен ли ты тем, как живешь?

– И что? – саркастично осведомилась сестра. – Доволен?

– Вполне, – резко ответил я. – Меня все устраивает, и я спокойно отношусь к тому, что проживу здесь остаток жизни, продолжая охотиться на гейстов. Женюсь на какой-нибудь простушке из не слишком богатого, но достаточно знатного рода. Подтвержу у князя вассальную присягу и буду получать аж двести рублей жалованья в месяц. Заделаю несколько детишек и буду готовить из них новых егерей, потому что… Меня. Все. Устраивает. Но!

Хильда, слушавшая меня словно завороженная, вздрогнула.

– Все портите вы. Ты и Мина.

– В смы-ы-ысле?! – ошарашенно произнесла Хильда.

– Меня все устраивает, – усмехнулся я. – Вас – нет. Поэтому вам надо отсюда вырваться. И единственный способ сделать это…

Я поднял трофеи чуть повыше.

– Это не портсигар и не символ Вечного Огня – не стоит наделять их лишними смыслами. Это прежде всего – вещи. Возможно, для их владельца – предыдущего владельца – они были чем-то бо́льшим, значили что-то, имели свой особенный смысл… Но он сдох, и те смыслы сдохли вместе с ними. А смысл, которым можем наделить эти вещи мы, – только один…

Я тряхнул цепочкой с «крыльями»:

– Это – деньги. То, что может изменить чьи-то жизни – ваши жизни, например, да. Золото к золоту, серебро к серебру, прах к праху. Не хочешь участвовать – не участвуй. Но и не мешай мне поступать как я считаю правильным, а я считаю правильным, если вы поедете учиться куда-нибудь дальше Печоры. А ты вообще знаешь, сколько стоит даже год обучения и проживания хотя бы в Пермской академии магии? Я уж молчу о Новгороде, Киеве или Москве…

Хильда посмотрела на меня странным взглядом. Без злобы, неприязни или даже удивления, но все равно странным.

– Знаешь, Конрад… Что-то в тебе изменилось, – на удивление спокойно сказала она. – Что-то в тебе очень сильно изменилось. Ты же всегда был таким… таким правильным… Иногда прям до тошноты. А теперь ты говоришь все это, как какой-нибудь… ну, знаешь – будто ты принял всю эту хрень Ницше за чистую монету. Свободный человек… и прочая ахинея…

– Единственное, в чем я согласен с мэтром Ницше, – Бог умер. Потому что только его смерть может оправдать все то дерьмо, что творится в этом мире.

– Конрад, ты начинаешь меня пугать, – вроде бы в шутку, а вроде бы и нет сказала Хильда. – Мой брат никогда бы не выдал настолько охренительную мысль.

– Я тоже стал себя пугать, сестра, – криво усмехнулся я. – Я тоже. Но знаешь что? И пускай. Может, хватит уже просто плыть по течению, и пора бы делать то, что считаешь правильным…

– Хорошо. Ладно. Добро́! – поморщившись, вскинула руки в жесте капитуляции Хильда. – Не буду с тобой спорить – ты и правда говоришь разумные вещи, но… Должны же быть у всего границы. Так ведь?

– Намекаешь на то, что алчность до добра не доводит?

– Угу.

– Можешь не беспокоиться, – хмыкнул я. – Я-то свои границы знаю – сам же их и установил…

– Интересно знать – когда же ты это успел сделать? – хмыкнула в ответ сестра. – Еще недавно твоим пределом было изображать из себя главу клана в отсутствие Райнхарда, учить меня жизни да пытаться всеми правдами и неправдами повысить ранг…

Хильда осеклась.

– Извини, не хотела обидеть.

– Брось, – рассмеялся я. – Видишь же – мои попытки увенчались успехом.

– Просто в один день осенило? Ну да, ну да… – скептически проворчала девушка. – Должен быть какой-то секрет. Ты что-то вычитал в Запретном архиве?

– Ты же знаешь – даже печать Наследника не дает туда хода, если не инициирована. Так что – нет.

– Но ты ведь тоже думаешь, что там есть что-то способное повысить силу? – хитро прищурилась Хильда.

– Учитывая, что у Винтеров почти никогда не рождались «пустые»? И десятый ранг получали к совершеннолетию почти все? Да по-любому. Но весь вопрос в цене…

– Ну да, ну да, – ехидно произнесла сестра. – Жертвоприношения, гримуары из человеческой кожи, контракты с герцогами Той Стороны… Вот так и рождаются нездоровые слухи, а Винтеров начинают считать черными магами.

Что есть, то есть. Аскетизм предков, фамильное ремесло, красные глаза и нелюдимость создали нам, пожалуй, даже слишком грозную и зловещую репутацию. Которую, правда, Винтеры особо и не старались развеять. Да и зачем? Опасаются, считают опасными? Ну и хорошо, ну и здорово, значит, меньше в дела клана будут лезть…

– То, что клан никогда не баловался черной магией и проходил все проверки Конгрегацио Малеус, – это одно, а что у нас в загашнике есть сильные, но опасные ритуалы – это уже другое. Мало ли существует опасной магии, которая не требует потрошить младенцев, но может быть опасна для чародея?..

Алые точки зрачков посреди темноты глазниц.

Человеческая голова с содранной кожей.

И нечеловечески острые зубы в скалящейся пасти.

– Выбирай, – говорит мне гейст.

Я вздрогнул.

– Что такое? – моментально насторожилась Хильда, кладя руку на револьвер.

– Да так, ничего… – отмахнулся я.

– Ты как будто Ангра-Майнъю увидел во плоти, – цыкнула сестра, но тут же бросила шутливый тон. – Ты что-то увидел? Что ты увидел?

– Не знаю… Кажется, ничего хорошего.

Наверное, именно это и видят все пророки – ничего хорошего… И, наверное, именно поэтому они слишком уж часто сходят с ума.

– А что ты вообще видишь? – вроде небрежно спросила Хильда, хотя и выдала явно давненько терзающий ее вопрос. – Там, на станции – ты ведь что-то увидел, верно?

– Я даже не уверен до конца, что вообще что-то вижу, – пожал я плечами. – Так, какие-то смутные отрывки… Как будто внезапно всплывающие из памяти воспоминания. Память о еще не случившемся… Или о том, что может случиться. В тот раз мне привиделась газета с фотографией разрушенного вокзала и подписью, что это была акция Либрии.

– То есть специально что-то увидеть ты…

– Нет, не могу.

– Жа-а-аль… – разочарованно протянула девушка. – Было бы интересно узнать свое будущее…

– Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

– Ты уверена? – спросил я. – А что, если там ничего хорошего?

– Думаешь, судьба предопределена? – рассмеялась Хильда. – А вот я – нет!

– Считаешь, что сможешь избежать негативного исхода, если будешь предупреждена?

– Конечно!

– Мне всегда нравилась твоя уверенность, – рассмеялся я.

А может, так и надо? Предупрежден – значит, вооружен. Ведь пока что все эти мои видения сработали только к лучшему…

Глава 19

– Видал? Вот дерьмо!

Я поймал брошенную Райнхардом газету, развернул ее и вслух прочитал заголовок на первой странице:

– «Либрия берет ответственность за взрыв!»

И фото здания чердынского вокзала, которое еще тушили пожарные расчеты.

– Так вот что за переполох был в городе четыре дня назад… – протянул я. – Ну и какого дэва «уравнители» забыли в нашем глухом углу и почему это должно волновать нас?

– Шутишь, что ли? – хмыкнул дядя, плюхаясь в кресло и вытягивая ноги к камину. – Да клал я на этих террористов! Ты ниже заметку прочти, тоже на первой полосе.

Пробежал глазами заголовки… Ага! Ну, теперь понятно…

– «Жертвами неизвестного чудовища стали свыше десяти неизвестных. Их тела были найдены недалеко от карьера…» – прочитал я и нахмурился. – Думаешь, гейст?

– Почему «думаю»? Точно знаю. Что у нас около того карьера, верстах в десяти?

– Хм… Сухой лог? Значит… химера?

– Скорее всего, – мрачно кивнул Райнхард и запрокинул голову на спинку кресла. – Ну, сейчас начнется… Втык получит бургомистр, втык получил Корпус…

– И мы?

– И мы. Как же без нас? Нам ведь тут деньжищи непомерные платят, а гейсты в окрестностях города шарятся… Ай-яй-яй, что за непорядок…

– А уже известно, кого химера подрала? Что за мужики?

– Да так-то сильно мутные мужики какие-то, – ответил Райнхард. – Мне тут шепнули, что там все были при оружии, а половина – уголовники в розыске. Кто такие, чего хотели, куда перлись – хрен его знает. Одно точно – лить слез по ним никто не будет, и в этот раз химера сделала очень полезное дело для всего гражданского общества, избавив его от явных выродков… Кстати, ты с Хильдой помирился?

– Да мы и не ссорились, – буркнул я.

– Н-да? – приподнял бровь дядя. – То-то вы уже который день почти не разговариваете…

– Мы не ссорились. Так… разошлись во мнениях относительно ее поведения в последнее время. Может, хоть без своего мотоцикла на время успокоится…

– Может, успокоится, а может – нет, – усмехнулся Райнхард, кидая в камин распечатанное письмо.

Я успел заметить кусок сургуча с оттиском княжеского герба.

– Что-то важное? Сам князь писал?

– Не князь, – поморщился дядя. – Бургомистр. Опять звал на очередной прием по какому-то там поводу…

– Могли бы и сходить ради разнообразия, – заметил я. – Ты бы выпил, а девчонкам было бы интересно.

– Хрен бы я там выпил, – еще сильнее поморщился Райнхард. – Мне же вас пришлось бы сторожить, особенно девочек – эти же стервятники местечковые спят и видят, как бы поклевать кого-нибудь слабого…

– Это Хильда-то слабая? – хмыкнул я.

– Когда она не может набить кому-нибудь морду – да, потому что яд всегда хуже кулаков.

– Поэтому ты все откладываешь ее дебют?

– В том числе.

– Но рано или поздно им придется выйти в свет.

– Лучше поздно, чем рано. Как по мне – пусть лучше сразу пойдут в академию. Да и на приеме у нашего бургомистра хрен блеснешь, а вот замараться можно по самые уши…

– Он тебе не нравится? – спросил я.

– Он никому не нравится, – скривился Райнхард. – И место свое получил только потому, что является племянником князя. Да и поговаривают про него разное…

– А что именно поговаривают?

– Ну, например…

…Я проснулся.

С бешено бьющимся сердцем, звучащим в унисон перестуку рельсов.

Справа от меня спала Хильда, завалившись на мое плечо и бессовестно пуская слюни на плащ. И ладно бы на свой, так нет же – на мой!

Слева уютно улеглась Вилли, используя вместо подушки мои колени.

За окнами вагона в закатных лучах солнца проносились телеграфные столбы – мы возвращались обратно в Чердынь.

…Вилли едва не загнала лошадь, но уже часам к шести привела помощь в виде старенького паровоза с несколькими вагонами. На нем прибыло и подкрепление – два десятка княжеских дружинников, из них половина – маги, но в них нужды уже не было. Я представился их старшему, кратко описал, что произошло, и на всякий случай заявил права на трофеи и уничтожение преступников, если за них была назначена награда.

Дружинники остались разбираться на месте крушения, охранять вагоны с оружием, а всех пассажиров рассадили по вагонам и отправили обратно в Чердынь. В пути мы задремали после этого долгого дня, даже несмотря на жесткие деревянные сиденья в вагонах третьего класса…

И тут мне приснился этот сон.

И это был явно не просто сон – люди обычно не запоминают сны, а этот я и сейчас мог воспроизвести в мелочах. Словно это было не сновидение, а воспоминание.

Может, так и работает эта моя невесть откуда взявшаяся способность? Показывать, что случится и что могло бы случиться.

Причем не каждый раз что-то новое, а в рамках какой-то одной… линии. Где я ссорюсь с Хильдой, получаю от нее по шее, мы ссоримся и… и…

События с почти слышимым щелчком сошлись воедино – будто детали сложного механизма. События сошлись воедино, и меня прошиб холодный пот.

Это словно шестеренки, вращающие своими зубьями другие шестеренки, валы и червячные передачи. Или цепь, где одно звено тянет за собой другое.

Звено – я либо читаю, либо не читаю нотацию Хильде, после того как ее приводит уездный городовой.

Звено – я либо проигрываю ей в драке, либо нет.

Звено – мне неожиданно приходит в голову идея уговорить дядю взять Хильду на большую охоту, а ведь иначе мы бы просто сходили в короткий рейд.

Мы убиваем одну химеру, а вторая попадается тойфелю – возможно, тоже из-за нашего присутствия. Ведь что-то мне кажется, что те странные ночные атаки были вызваны тем, что гейстов манил наш дух.

Мы убиваем химеру, и она не выходит в людные места, наталкиваясь…

Наталкиваясь на отряд «уравнителей», которые планировали налет на карьер.

И гейст высшего ранга – это не разъезд порубежной стражи, гейст кладет их всех прям там. Либрия отказывается от налета на поезд – нет попытки ограбления оружейной лавки, нет захвата вокзала, нет попытки захватить поезд…

И что получается?

А получается – очень неприятное. Получается, что всю эту цепь событий привел в движение мой совершенно рядовой и мелкий…

Да нет, не может быть.

Бред какой-то. Что-то больно много я на себя беру. Да и разве способен такой незначительный эпизод иметь столь далекоидущие последствия?

С другой стороны… Насчет тех же пророков – не Истинных пророков веры, а магов-предсказателей, – они ведь ни разу не предсказывали что-то в отдаленной перспективе. Да, секрет этого Дара и по сию пору считается одним из самых тайных и охраняемых, но факт в том, что пророки ни разу не предсказали будущее через пять, десять, сто лет. И если будущее меняется по принципу снежного кома, когда после вмешательства в естественный ход истории образуется вал совершенно новых событий… Да, это многое бы объяснило.

Но что в таком случае считать естественным ходом истории? Как подсказывает логика – это такая цепь событий, которые бы случились, не откройся кому-то возможное будущее и не решись этот «кто-то» вмешаться и что-то изменить…

В моем случае – это, хех, я.

Но в чем все-таки причина? Дар, даже какой-нибудь мелкий, просто так не проявляется – этому обычно всегда предшествует какое-то потрясение. Либо физическое, либо моральное, но всегда это встряска – как негативная, так и позитивная. А что было у меня? А ничего не было…

– Вот только никто не возвращается с Той Стороны прежним, – послышался насмешливый шипящий голос.

Я резко повернулся направо… и не обнаружил никого там, откуда донеслись эти слова.

Только на сиденьях по ту сторону прохода тени сгустились во что-то большее, чем просто мрак.

В темноте сверкнула пара алых глаз, блеснули белые клыки в открывшейся в воздухе пасти.

Я аккуратно сдвинул руку в сторону висящего на поясе револьвера… И услышал шипящий смех.

– В этом нет нужды, Конрад. Уж кто-кто, а я для тебя совершенно не опасен…

– Кто – ты? – спокойно спросил я, вспоминая схему изгнания нематериальных сущностей.

– Кто – ты? – эхом откликнулась темнота.

– Это не ответ.

– Нет, это именно что ответ.

– Хочешь сказать, ты – это я? Слишком сказочно.

– Я не хочу сказать и не говорю, – ответила темнота. – Единственное, чего я желаю, – это стать единым. Сделай нас снова единым, Конрад.

– Звучит довольно мерзко, не находишь? – хмыкнул я.

Что плохо – для большинства схем изгнания призраков и им подобных требовался спусковой жест или слова, что для меня сейчас было… не вполне удобно. А только на мыслесхемах все делать – это дольше и сложнее…

– Ты не в курсе? Винтеров с детства учат, что заключать контракты с Той Стороной, мягко говоря, глупо.

– Ну тогда, Винтер, спроси дядю о ритуале Айнхайт – узнаешь много интересного, – шипяще засмеялась тьма. – И, возможно, все-таки решишь перестать быть калекой, когда вспомнишь…

– И что я вообще должен вспоминать?

– Хм… Например… Касимов?

– И что я о нем должен помнить, кроме отметки на карте? – хмыкнул я, почти заканчивая схему изгнания нематериальной сущности. – Я не был в Касимове.

– Ты просто забыл. Но я напомню…

И вагон тотчас же погрузился в кромешный мрак.

Ни звука. Ни проблеска света. Один лишь шум от собственного дыхания и стук сердца в ушах…

Резкий толчок. И меня вырывает из темноты.

Лишь чудом я не слетел с жесткого сиденья русского вагона второго класса. Плащ, которым я укрывался во сне, полетел на пол – так и не успел переодеться после совещания, а въедливый Штрассер перестал меня пускать на них в полевой форме…

Сел, на автомате обуваясь в сапоги. В вагоне, да и по всему поезду загорелось тусклое электрическое освещение; послышались топот шагов и людской гомон.

Из переднего вагона выскочил солдат, попытался пробежать дальше в хвост поезда, но был немедленно пойман мною.

– Что стряслось?

– Рельсы повреждены, сэр.

Вот же…

Я накинул форменный кожаный плащ на плечи, но застегивать не стал. Подобрал валяющуюся на соседнем сиденье фуражку, нацепил ее и направился в штабной вагон. Лучше уж все самому разузнать…

Майор Красовский, которого остановка тоже вырвала из объятий Морфея, уже споро раздавал приказы подчиненным.

– Проблемы, герр майор? – поинтересовался я. – Опять диверсия?

Остатки дружины местного хана оказались на удивление упертыми – их сеньор уже второй месяц как червей кормит, старшего сына расстреляли, а младший присягнул на верность Пакту, а эти все не сдаются. Курочат рельсы, подрывают мосты, совершают налеты на наши мелкие разъезды… В общем, портят жизнь как могут.

Прямой ущерб – так себе, ерунда по большому счету, но хаос в тылу начинает вызывать резонные опасения, что мы не успеем выйти к Самаре до конца лета. А этого очень хотелось бы избежать…

В общем-то, всего и делов, что переловить этих недобитков, верно? Ну, собственно, именно поэтому мы и здесь…

– Я распоряжусь насчет охранения, – произнес я.

– Не стоит, – отмахнулся командир поезда. – Путь проходит в низине – насыпь просто размыло…

– Я тем не менее считаю, что лучше подстраховаться.

– Как вам будет угодно, риттмейстер, – раздраженно отмахнулся Красовский.

Конечно, как мне будет угодно. Кто здесь командир панцергруппы – я или он? Правда, пока что вся наша броня ехала в концевых вагонах состава…

По возвращении в вагон с ребятами меня уже встречал Андрей – в одной нательной рубахе, но с пулеметом наперевес. Остальные бойцы еще только собирались, но собирались обстоятельно – одеваясь, экипируясь, проверяя оружие, артефакты и полуготовые схемы заклинаний.

– Намечается драка, экселенц? – ухмыльнулся мой замком, по обыкновению ероша свои рыжие волосы, отращенные куда длиннее норматива.

– Может быть, – поморщился я и возвысил голос, обращаясь ко всей группе: – Так, «церберы»! Путейцы говорят, что это просто размыло насыпь, но я бы не расслаблялся. Перво-наперво – всем перейти под броню.

Снялись и без разговоров перешли в следующий за нами вагон. Сидевшие там заспанные стрелки и артиллеристы из состава команды бронепоезда на нас косились, но молчали, даже когда им пришлось серьезно потесниться.

– Лонгстред – левый фланг, Разумовский – правый, – продолжал я раздавать приказы. – Перова – на тебе поисковой радиус. Романов…

– Я! – немедленно вытянулся Андрей, показушно щелкнув каблуками.

Точнее, наметив щелчок, потому как это я в офицерских сапогах такое мог изобразить, а вот он в своих прыжковых ботинках – не очень.

– Остаешься с бронегруппой в качестве резерва, – вздохнул я. – Я, конечно, сомневаюсь…

Мощный взрыв прогремел прямо позади. Ударная волна швырнула меня вперед, вдогонку накрыв потоком жара и просвистевшей в воздухе щепой. Вагон аж приподняло над землей – но то наш, а вот штабной, похоже, разнесло буквально в клочья. Сильно досталось и тому, где мы находились только что…

Загрохотали сразу несколько пулеметов, прошивая в том числе и его, с хрустом дырявя деревянные стенки. Эфир задрожал от разворачивающихся схем боевых заклинаний; где-то затарахтели автоматы. Броня вагона тут же зазвенела от отскакивающих пуль и заскрежетала от чар – напор был мощным, но наложенная защита пока держалась.

– Занять оборону! – рявкнул я, поднимаясь на ноги. – Ольга!

– Глушат на всех частотах, экселенц, – глухо произнесла разведчица откуда-то с пола. – Сейчас попробую…

Ясно. Значит, подавляют стандартные поисковые заклинания…

Я немедленно построил и развернул не стандартную схему, которую учили в академиях, а родовую – не такую оптимизированную и чувствительную, более сложную, зато и почти незаглушаемую. То, что было рассчитано находить гейстов, как оказалось, неплохо обнаруживало и людей…

Ага!

Стены броневагона будто растворились, меня окутал мрак полутранса, а затем с обеих сторон зажглась россыпь мерцающих алых точек.

– По два десятка целей с обеих сторон. Дистанция – до ста метров, маскировка стандартная, – сообщил я, не дожидаясь, пока Перова придет в себя и построит схему поискового заклинания. – Занять оборону!

«Церберы» рассредоточились по бойницам, но огня без команды не открывали, первым делом начиная выискивать противника по моей наводке. А вот путейцы бросились к трем башенным пулеметным установкам и начали от души полосовать темноту. Где-то громыхнула пушка, застучала зенитка.

Я полез на возвышение под смотровым колпаком и начал крутить головой, вглядываясь в ночную темноту, которую прорезали летящие трассеры и сполохи боевых заклятий.

Почему не отдавал приказ вступить в бой? Все просто – я ждал. Чего ждал?

Путейцы повесили над поездом несколько «люстр», подсвечивая окружающее пространство на случай, если к нам уже подползала пехота… И тут же из близлежащего леса, откуда по нам и вели огонь, к небу взметнулся огромный столб голубоватого пламени. Десяток шаровых молний, несущихся в одной обойме, разделился, распустившись исполинским цветком, а затем ударили по поезду. И не просто так, а точечно, накрывая броневагоны с тяжелым оружием.

По всему составу прокатилась волна взрывов – вряд ли они пробили броню, но наверняка зацепили многих через смотровые щели и бойницы. Одна за другой начали гаснуть осветительные «люстры», и тут же резко усилился обстрел со стороны врага.

Но на наш вагон особо плотно не наседали – похоже, что не посчитали чересчур опасными.

Вот чего я ждал.

– Усилить магическую защиту! – скомандовал я. – Ночное виденье!

«Церберы» потянулись к сумкам с зельями, доставая «катз». Сам тоже на ощупь достал с пояса нужный бутылек, большим пальцем отковырнул крышку и залпом проглотил зелье.

– Открыть огонь!

Часто загрохотали «федоровы» – одиночными и короткими очередями. Манера шоктрупперов садить длинными очередями вызывала у меня натуральное отвращение, так что своих людей я учил так, как когда-то нас учил дядя: никакой лишней пальбы без необходимости – каждая пуля должна лететь туда, куда нужно.

…Райнхард, как сильно ты был бы мной недоволен? Ты учил нас, как убивать гейстов, а я использую это, чтобы убивать людей…

Броня вагона заскрежетала – противник попытался проломить наложенные защитные чары. Сила в удар была вложена приличная, но сработали слишком грубо, да и мои маги дополнительно усилили отрицающие схемы.

Не достигнув желаемого, враг просто закидал нас огненными заклятиями, но без особого толка.

Впрочем, прямо около меня на пол вагона свалился воющий от боли пулеметчик, которому огонь через смотровые щели сильно обжег лицо. Я перескочил на его место, взялся за рукоятки станкача – старенького «шварцлозе». На всякий случай выставил прозрачный силовой щит перед смотровыми щелями и перестроил заклинание поиска в чары дальновиденья.

Вжал спусковую пластину, и перед башней расцвел внушительный цветок дульного пламени – издержки короткого ствола «шварцлозе». Причесал позиции врага длинной очередью, а затем начал бить короткими. Правда, лента довольно быстро кончилась, новую искать и заряжать я не стал, а просто продолжил наблюдение.

Враг, скорее всего, рассчитывал, что в засаду попадется обычный транспортный состав, но уж никак не блиндированный бронепоезд. Так что теперь они оказались в такой же ситуации, как в шутке про мужика и медведя – «а он меня не пускает».

Но садят, конечно, знатно. Явно не просто банда маргиналов – тут и пулеметы, и автоматы, и маги, причем не ниже уровня восьмого-седьмого…

Ладно, это все, конечно, безумно интересно, но пора бы и заканчивать.

Я сжал висящий на груди корректор, нажатием клавиши отправляя кристалл АДа в конвертер. Мягкое жужжание раскрутившейся механики, перемоловшей кусочек синтетического Праха, – и по телу пробежала приятная волна.

В принципе, я уже могу нормально обходиться без корректора, но с ним все-таки проще. А что для работы артефакта требуется куча Праха, так Пакт не только хорошо и вовремя платит, но и обеспечивает всем необходимым…

Схема усиленного Фойершторма развернулась легко и без всяких проблем – заклинания назубок я знал уже подростком, но вот емкость клетки долго не позволяла творить что-то серьезное…

Но нужно открытое пространство – из-под брони, защищенной магией, такое лучше даже не пытаться бросать.

Я соскочил со своего наблюдательного пункта, быстро прошел до тамбура, распахнул бронированную дверь, но сам благоразумно спрятался за углом.

Активировал схему, влив в нее энергию. Короткий жест – и в сторону предполагаемых позиций противника улетает шар зеленоватого огня.

Вспышка.

И на врага обрушивается ослепительный дождь, где вместо капель воды – огненные искры, прожигающие плоть до костей. Что-то вроде новомодных фосфорных бомб, но такими заклятиями Винтеры жгли тварей еще сотни лет назад…

Послышался вой сгорающих заживо людей; стрельба с левого фланга моментально утихла. И почти одновременно с этим враг на правом фланге начал отступать, впрочем, не переставая вести огонь.

Вот и славно…

Я вернулся обратно в вагон.

– Разумовский, возьми второй взвод и организуй преследование. Всех можешь не ловить: добудь пару языков – хочется понять, с какими уродами нам придется здесь иметь дело.

– Есть, экселенц, – кивнул мрачноватого вида темноволосый парень. – Взвод, ко мне!..

А я в это время присел на жесткую скамью и, не слишком обращая внимание на продолжающуюся вокруг суету, достал из внутреннего кармана плаща портсигар. Вытащил сигарету, щелкнул пальцами, высекая искру. Прикурил, затянулся… Поморщился.

Прахом и патронами Пакт обеспечивает хорошо. А вот табак у алеманцев откровенно поганый…

И тут я снова проснулся.

Справа от меня спала Хильда, завалившись на мое плечо и бессовестно пуская слюни на плащ. Слева уютно улеглась Вилли, используя вместо подушки мои колени.

За окнами вагона в закатных лучах солнца проносились телеграфные столбы – мы возвращались обратно в Чердынь.

Обернулся на соседний ряд – нет, никаких сгустившихся теней, ничего подобного… Но на душе все равно было неспокойно.

Я мягко освободился от сестер, которые немедленно обнялись меж собой и продолжили дрыхнуть.

Вышел в тамбур, приоткрыл дверь, вдыхая пахнущий дымом и гарью набегающий воздух, а затем…

Мир моргнул и выгорел.

Пылающий лес и багровое зарево на весь горизонт, где в облаках дыма и пепла ворочаются чьи-то исполинские тени.

И все вновь пришло в норму.

Я, будто сомнамбула, достал из внутреннего кармана плаща трофейный портсигар, вынул сигарету. Привычным движением смял бумажный мундштук; щелкнул пальцами, создавая между ними небольшой огонек…

И так и остался стоять с зажженной папиросой в пальцах.

Ведь я никогда не курил, не пробовал и даже не испытывал желания попробовать. Сейчас – в том числе. Или лучше сказать: сейчас – в особенности.

– Все страньше и страньше… – пробормотал я.

Сигарета неожиданно вспыхнула в руке, в нос ударил знакомый запах сгоревшего черного пороха, а окружающий эфир дрогнул от резкого выброса энергии.

Я на одних рефлексах поймал и втянул ее, ощущая приятное покалывание в пальцах. Посмотрел на дымящуюся картонную гильзу, которую распотрошило при возгорании пороха.

Надо же. Прямо как дядя рассказывал… всего несколько дней назад? А кажется, будто уже столько времени прошло…

Убрал портсигар обратно в плащ – может, и пригодится еще эдакая шпионская приблуда…

На горизонте уже виднелись огни – мы возвращались в Чердынь.

Глава 20

Первой на перрон выскочила Вилли, не дожидаясь, пока поезд окончательно остановится. Естественно, с винтовкой наперевес и на всякий случай с самым суровым выражением на лице.

Хильда, вероятно, хотела бы такой же фокус провернуть, но не вышло – я запряг ее помочь мне вытащить тюки с трофейным оружием. Револьверы, несколько пистолетов, винтовки, пара обрезов, автомат – даже навскидку все это тянуло на несколько тысяч рублей золотом, и без присмотра оставлять такую порцию добра мне не хотелось. Выволокли один мешок из вагона, а затем Хильда исчезла внутри, подтаскивая следующий тюк…

На вокзале нас уже встречали – десяток княжеских дружинников. Все вооружены, эфир дрожит от обилия амулетов – в кои-то веки наше сонное Печорское царство расшевелилось…

– Поручик Елистратов, – коротко отрекомендовался один из них. – Сэр Винтер? Нам поручено сопроводить вас в имение бургомистра.

Не понял. А это еще зачем?

– Я думал, что нас сразу же захочет опросить Охранное отделение… – произнес я, быстро оглядывая дружинников.

Опять липовые? Да нет, эти явно настоящие… Лучшее подтверждение – это фон от боевых амулетов. Раздобыть такие – сложнее, чем винтовки и револьверы, но все равно вполне осуществимо. Главное – раздобыть, а не снять с трупа, потому как такой амулет без должной настройки под себя в лучшем случаем будет скверно работать. Это в лучшем случае. А скорее всего, его замкнет при первой же попытке активации: секреты полевого использования трофеев – одна из самых тайных ветвей Ремесла, которой направо и налево не учат.

– Следователи Охранного отделения сейчас все заняты. – Дружинник поморщился. – Возможно, они опросят вас завтра… А возможно – нет. У нас мало времени – прошу, сэр.

– С вещами тогда помогите, – невозмутимо произнес я, кивнув в сторону лежащего на земле свертка.

– Простите?..

Воин, кажется, даже немного растерялся от такой наглости.

– Мы путешествовали на поезде, сэр, – как ребенку объяснила ему Вилли. – Естественно, у нас с собой необходимые в дороге вещи.

– Если вас пригласили к его светлости, – неприязненно протянул поручик, – это вовсе не означает, что мы обязаны возиться с вашими чемода…

В тамбуре показалась недовольная Хильда, волочащая десяток замотанных в мешковину «мосинок» и «ли-метфордов».

– Вашу бога душу мать! – рявкнула сестра. – Кто-нибудь поможет юной хрупкой девушке вытащить эти гребаные винтовки?!

Больше пререканий не последовало, и дружинники молча потащили тюки с оружием.

Миновали здание вокзала, которое было неплохо так раскурочено взрывом… Интересно, зачем взрывали-то? Внимание отвлечь? Или еще что? Непонятно…

Около коновязи нас ждал потрепанный жизнью и временем грузовой «опель» с открытой кабиной и серебристый «хорьх» с княжескими флажками.

Пока дружинники загружали в кузов трофеи, мы решили подождать чуть поодаль.

– Как думаешь – просто наградят или богато наградят? – мечтательно произнесла Хильда, блаженно жмурясь. – Если мы не только кучу террористов ухлопали и не дали поезд угнать, но и кучу народа спасли…

– Думаю – слинять бы отсюда, пока дело худо не стало, – поморщился я. – И ну его в пень эти бургомистерские благодарности… Продадим оружие, получим награды за головы, и ладно.

– Тебе не нравится, что нас пригласили к бургомистру? – спросила Мина. – А почему?

– Чем дальше от высоких чинов – тем спокойнее.

– Интересное мнение, – фыркнула Хильда.

– Не мнение, а факт, – покачал я головой. – Если будет нужно, мы еще и виноватыми окажемся.

– Но мы же герои! – возмутилась Вилли.

– Ну, как сказать… Допустим, скажут, мол, ну грабанула бы Либрия поезд, ну увели хазарский груз, да и все. А тут – и бронеход сперли, и поезду ущерб, и путям… И это я уже молчу о том, что кто-то из первого класса может и обидеться, что они все в синяках и ушибах.

– Либрия скорее бы поезд со всеми пассажирами подорвала, – возразила младшая сестра.

– Ну я это знаю, ты это знаешь, а кретинам как такое докажешь?

– Расслабься, Конрад, – снисходительно произнесла Хильда. – Все кончилось, а ты чего-то лишнего уже выдумываешь. Мы сегодня прям отлично поработали, надрали кучу вражеских задниц и оказались в хорошей прибыли.

– Может, и так, – пожал я плечами. – Хотя мне почему-то кажется, что ничего еще не кончилось. Во всяком случае, пока не узнаю, что стало с тем бронеходом.

– Ну, это же не иголка в стоге сена, верно? – почесала нос блондинка. – То есть ну как можно не найти махину в тридцать тонн весом и скоростью не выше двадцати верст в час? Бросят его где-нибудь в лесу, да и всего делов…

– Раз все-таки потащили за собой – значит, зачем-то он им нужен, – рассудительно заметила Вилли.

– А кроме того, чтобы напасть на город и учинить резню – зачем вообще еще может быть нужен бронеход?

– Хотели бы напасть и устроить резню – той полусотни головорезов им бы вполне хватило, – вставил я. – Нет, тут в чем-то другом дело…

– Ладно, – вздохнула Хильда. – Тогда давайте, это самое, ну вроде как в корень посмотрим. Зачем вообще может быть нужен бронеход?

– Республиканские (читай – британские) бронеходы впервые были применены для прорыва бургундских (читай – алеманских) оборонительных линий во время Лотарингской войны, – словно ответ на уроке, затараторила Мина. – Зачарованная броня хорошо защищала их от ружейно-пулеметного огня и большей части пехотных заклинаний. Если же на участке прорыва еще и применяли мощные «шарманки», то подбить их можно было в основном только артиллерией. Но это проблематично, потому что у бургундцев под Верденом были в основном мортиры и бомбометы…

– Все, все, все! – торопливо замахала руками блондинка. – Я поняла, поняла! Гм. Кажется.

– Бронеход может понадобиться для штурма объекта, где может быть много вооруженных людей и боевых магов, – подытожил я. – «Шарманкой» выжечь магию, а без магии с одними винтовками и револьверами, да и с пулеметами против зачарованной брони сильно не повоюешь… Но есть одна проблема. Не припомню я что-то таких важных объектов у нас.

– Ну да, – фыркнула Хильда. – В Чердыни с важными охраняемыми объектами как-то не очень – тот же вокзал вспомнить. Едрить! Да усадьба бургомистра охраняется лучше, чем весь город!..

Блондинка осеклась.

Мы переглянулись между собой.

– Да не-э-э… – протянула Хильда. – Ну бред же. Если так хочется нашего городского голову шлепнуть, то разве ж нет вариантов попроще, чем угонять бронеход ради штурма его дома? Банально – по дороге куда-нибудь перехватить…

– Это если он куда-то ездит, иначе ждать можно до морковкина заговенья. Кстати, а когда бургомистр в последний раз куда-то выезжал даже в город? – задумалась Мина. – В смысле – лично выезжал, а не помощников отправлял. А то все сидит и сидит у себя в поместье…

– Нет, ну все равно! Вот если бы я чисто гипнотически…

– Гипотетически, – педантично поправила сестру Вилли.

– Да плевать, – отмахнулась блондинка. – Просто, ну даже если цель… сидит в логове или еще где схоронилась. Можно же ее оттуда выкурить или проникнуть и ударить точечно… Ну и вообще – яды, взрывчатка, засада… Да мало ли чего можно придумать! Но ставить на уши целый город, нанимать крупный отряд и угонять бронеход… Не, это уже ерунда какая-то.

– В сущности, а что мы знаем о нашем бургомистре? – сказал я. – Ну, кроме того, что он племянник князя.

– Алексей Борисович, лет шестидесяти, имеет титул барона, – немедленно отозвалась Мина. – Как маг, по слухам, слабоват – ранг восьмой, причем уже давно. Старшего Дара Рюриковичей нет. Есть двое сыновей и дочь. На людях бывать не любит, хотя приемы дает регулярно. Поговаривают, что увлекается книгами.

– Вот откуда ты все это знаешь? – с нотками зависти произнесла Хильда. – Про это уж точно в книжках не пишут!

– В книжках – нет, а вот газеты ты зря не читаешь, – сочувственно покивала Вилли. – Но еще не поздно одуматься, сестра.

– Ну тебя! Змеюка такая… Чтоб тебя кони покусали.

– Кстати! – всполошилась Мина. – А где наши лошадки? Ни одной не вижу у коновязи!

– Конокрады? – мигом оживилась Хильда. – Конокрады – это интересно! Всегда было любопытно, как это можно человека двумя березами распополамить…

– Березование больше не в моде, сестра.

– Старое доброе утопление в выгребной яме?

– Последний писк – посажение на кол.

– Причем на еловый, – хмыкнул я. – Он более колючий… Ау, кровожадные леди! Будете с кем из благородных болтать – не забывайте, что, мягко говоря, не у всех из них в чести милые крестьянские традиции вроде потрошения конокрадов и поджигателей.

– Но ведь это же зло в чистом виде! – воскликнула Хильда. – Что может быть отвратительнее вора?

– Скручерви? – иронически поинтересовался я.

– Ой, фу-у-у, Конрад! Зачем ты о них вспомнил только?!

– Душегуб не столь жесток, как вор типа конокрада, – авторитетно заявила Мина. – Душегуб человека быстро убивает, а вор обрекает на долгую голодную смерть… Так. Пойду спрошу у этого поручика, кто мог видеть наших лошадок.

– Да пошли уж все вместе, чего уж там…

Вернулись к «опелю» – дружинники аккурат закончили грузить наши трофеи.

– Прошу, господа и дамы, – махнул нам поручик. – Пора отправляться.

– Ваше благородие, а мы тут коняшек своих оставляли, перед тем как на поезд сесть. Не знаете, что с ними может быть? – обратилась к дружиннику Вилли.

– Всех лошадей забрали в полицейскую конюшню сразу же после взрыва.

– А мы на этом поедем, да? – Хильда кивнула в сторону роскошного «хорьха».

Дружинник странно посмотрел на сестру.

– Нет, конечно. Это за внуками бургомистра.

О-о-очень интересно… Так, значит, в поезде еще и княжеские родичи ехали?

Ладно, «опель» так «опель» – мы все-таки не привередливые, сейчас даже обычная телега устроила бы. Всегда лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

Мы с Хильдой залезли в кузов грузовика; подали руки, помогая подняться Мине, а затем уселись, как и в поезде: я – посередине, сестры – по бокам.

Водитель включил фары, завел двигатель «опеля» кривым стартером, и мы неспешно покатились по ночной Чердыни.

Но прямо перед тем как отъехать, я успел заметить подходящих к «хорьху» людей. Я в общем-то даже не удивился, увидев в сопровождении пары дружинников знакомую по поезду даму-гувернантку с двумя детьми – спокойной русоволосой девочкой лет десяти и отчаянно зевающим пацаном лет семи.

И хоть рессоры военного «опеля» были столь «мягкими», будто их и не было вовсе, сначала задремали сестры, а затем и я сам…

Проснулся я, только когда мы уже подъехали к усадьбе бургомистра.

Конечно, спать, когда по округе еще лазили всякие вооруженные недобитки и смутьяны, – не самое разумное решение… Но я и так почти три дня не мог толком выспаться – сопротивление местных оказалось на удивление серьезным, так что в бой пришлось ввести все резервы и даже нам пришлось повоевать на передовой. Увы, но ОКИ явно просчиталось, посчитав, что на Печору хватит всего одной дивизии. С другой стороны – а где было взять больше войск? Даже с учетом помощи новгородцев больше дивизии в Печору перебросить не получилось…

Точнее – перебросить можно было и больше, а вот снабжать – нет.

Я втянул носом воздух и слегка поморщился – пахло неприятно. Пахло привычно – слишком привычно.

Гарь, кровь, дерьмо – обычные запахи войны.

– Экселенц, а тут жарко было, – сообщил стоящий за турельным пулеметом Майер, оглядываясь по сторонам.

– Сильно? – спросил я, разминая шею.

– Как в Костроме.

То есть сильно.

Прелесть какая. Обожаю народные бунты…

«Церберы» высыпались из бронетранспортера, последним выбрался я. Стоящий рядом броневик на всякий случай держал под прицелом пушки… горящую усадьбу.

Даже так, да?

Хотел уже было привычно достать из десантного отсека «ганомага» автомат, но затем вновь вспомнил, что уже третий месяц обхожусь одним только маузером. Его я и достал из кобуры.

– Пошли! – махнул я своим бойцам и двинулся к поместью городского головы.

Подступы к усадьбе оказались усеяны десятками трупов, земля перепахана заклинаниями, а эфир еще дрожал от гремевших совсем недавно чар. Заклинание поиска говорило о том, что людей в округе немного, хотя еще совсем недавно было значительно больше – вероятно, разбежались, заметив нашу колонну.

Добротные кованые ворота оказались выломаны, а на арке сверху висела пара человек в форменной одежде – вряд ли дружинники, скорее просто кто-то из бургомистерской челяди.

Внутренний двор тоже был усеян телами, но теперь кроме крестьян начали попадаться и трупы в княжеской форме – обезображенные почти до полной неузнаваемости.

Один – с раскроенной топором головой, другой – с воткнутым в грудину колом. Еще одному перерезали глотку и распяли на грубо сколоченном косом кресте. Следом… Нет, не дружинник – скорее просто лакей из хозяйской челяди. Этого убивали не в бою – натурально выпотрошили, обстоятельно, явно не спеша…

Что ж… Заручиться поддержкой последнего старшего члена местной княжеской семьи было хорошей идеей…

Было.

Странно, конечно… Сколько я не был в родных краях? Десять лет? Пятнадцать? Но когда я был подростком, местное простонародье к правящему клану относилось хоть и без особой приязни, но и мятежных настроений не было. Что же тут случилось за эти годы, раз народ так озлобился, что собственными телами выстлал все подступы к усадьбе, но штурмом все-таки взяли.

А чтобы люди не жалели собственных жизней, только бы поквитаться с ненавистными магиками – это надо было постараться. И ладно центральные княжества, где до войны князья выжимали из крестьян и мастеровых последние соки, ну и вообще обращались с ними как с рабами… Но здесь-то что случилось?

Поиск говорил о том, что в поместье еще есть десятка два человек. Возможно – кто-то из нападавших, возможно – выжившие из числа обитателей усадьбы.

Вошли внутрь поместья через выбитые фонарным столбом двери парадного входа. И почти сразу же натолкнулись на еще одну порцию трупов – не меньше дюжины. Похоже, крестьяне вынесли дверь импровизированным тараном, но их сразу же встретили. Судя по всему – магией, а не пулями. И это стало фатальным для чародея, который нанес этот удар.

Мужчина, даже скорее парень лет двадцати с небольшим. Точнее определить… сложно – тело буквально изрублено в кашу. Судя по всему, ударил магией, а потом поставил обычный Баллистический щит… Обычный – значит, слабый, который защитит от стрелы, дроби или пистолетной пули, но не от пули винтовочной. А винтовки у нападающих нашлись.

Сначала расстреляли, а потом для верности изрубили – многие до сих пор верят, что магиков нужно убивать не иначе как отрубая голову и протыкая сердце осиновым колом.

И, в общем-то, они даже правы…

– Разбиться на двойки и обыскать здание, – скомандовал я. – Похоже, мы спугнули основные силы, но кто-то еще остался. Хочу понять, что здесь произошло… А ты и ты – со мной.

Выбрал двух автоматчиков из свежего пополнения и направился туда, где, по смутным воспоминаниям, мог находиться кабинет бургомистра. Помнил я это и впрямь очень смутно, потому как был здесь лишь однажды – сразу после того самого нападения Накелави…

Домой надо бы зайти. Хотя бы посмотреть, что стало с усадьбой за все эти годы… И на могилу к Вильгельмине.

И где же сейчас Хильда? Надеюсь, с ней все в порядке…

Женский крик разорвал тишину, и мы сорвались вперед.

Поворот направо, короткий коридор… Еще один крик. Поиск и метки живых ведут сюда…

– Эта! – указал я на одну из дверей.

«Цербер» пнул ее – заперто. И, похоже, так просто не вышибить – это вам не дешевая фанерка, а настоящий дуб… Солдат прицелился из автомата в район замка… Но я уже закончил схему Воздушного тарана.

Дверь разлетелась на куски, и я немедленно двинулся вперед, загодя активируя Силовой щит.

Прогремело несколько выстрелов, и в щите застряли мягкие кусочки свинца – похоже, что револьверные пули.

Это не кабинет бургомистра – скорее чья-то личная комната. Судя по отделке – кого-то из женщин.

Внутри – с десяток человек. Восемь мужчин – судя по одежде, мастеровые. Деловито раскладывают двух кричащих девушек в форме горничных. Еще одна девушка лежала на полу – это не служанка, одета явно лучше. Наверняка – аристократка… Была.

Платье разодрано, длинные русые волосы разметались в беспорядке… Шея перерезана. Но крови много натечь еще не успело.

Среагировать на наше появление успели двое, открывшие лихорадочную стрельбу из стареньких «драгунов». Я хладнокровно дождался, пока они опустошат барабаны, а затем скомандовал:

– Стоять.

Оцепенели все, даже «церберы»: не знаю, как улучшенный Голос действует на тварей, давно с ними не сталкивался уже, а вот на людей – неплохо…

Я немедленно снял щит и ударил магией.

Одного из вооруженных бандитов отбросило назад ударом молнии, впечатав прямо в роскошное белое фортепиано, разломав его на части. Впечатало уже мертвым – молния остановила сердце почти мгновенно.

Горло второго противника перечеркнуло воздушное лезвие, а затем из разреза выплеснулась алая кровь, и он осел на пол.

Остальных снесло воздушной волной и отбросило к стене. Один из бандитов на удивление резво вскочил на ноги, выхватил из-под полы пиджака длинный грубый нож и с криком метнулся к нам.

Коротко прогрохотали «федоровы» в руках «церберов», изрешетив нападающего, который немедленно рухнул на колени и уткнулся лицом в пол. Еще один потянулся было к висящему на поясе револьверу, и я немедленно прострелил ему плечо из пистолета.

– Все лицом к стене! – рявкнул я. – Руки, чтобы я их видел! Кто дернется – пристрелю на месте!

Шестеро бандитов без всяких пререканий подчинились.

– Займись ими, – приказал я одному из «церберов», кивнув в сторону рыдающих на полу служанок.

Сам же коротко оглядел отребье перед собой, пытаясь вычленить среди них старшего.

– Ты! Лысый. Сюда подошел, живо.

Ко мне, прихрамывая, подошел один из насильников. Лет сорока, лысоватый, с густой бородой и тяжелым взглядом.

– Что тут произошло? – коротко спросил я.

Но мужик лишь молча сверлил меня взглядом.

Я поднял маузер и выстрелил одному из стоящих у стены бандитов в затылок.

– Ты немой или тупой? – процедил я. – Отвечай, когда тебя спрашивает офицер Пакта!

– Эта… Как Печору ваши взяли, так мы и решили, что пора с барином поквитаться, – пробурчал мужик. – Никакой мочи уже не было терпеть его злодейства…

– И за что? Пятнадцать лет назад бургомистра, может, особо не жаловали, но и кишки ему выпустить желанием не горели.

– Так то пятнадцать лет назад. Прошлый барин… Ну он-то нормальный, токмо нема его уже давненько. А молодой барин чернокнижником оказался. Девок сколько наших насмерть замучил! Ладно б еще просто насильничал, так ведь как зверь какой до смерти терзал… И детишек тоже резал – ради ритуалов этих своих богомерзких, тьфу…

– Ну да, – хмыкнул я. – Любит же мужичье чуть что чернокнижников среди дворян искать и казнить. А этих девок вы на кой трахнуть хотели? Тоже по соображениям справедливого возмездия?

– Да все они тут подстилки барские, – сплюнул мужик. – А и поделом им всем тут! Еще легко отделались…

– Ну, теперь-то мне все понятно. – Я засунул маузер обратно в кобуру, широко улыбнулся и протянул руку. – Экие вы тут молодцы, оказывается! Малефика высокородного изобличили и остановили. Орлы просто! Позволь пожать тебе руку, друг.

– Так, мы эт самое… – Бандит даже слегка опешил от такой перемены моего настроения, но руку пожал, пусть и с некоторой опаской…

И он был прав.

– Что ж, дело вы сделали хорошее, доброе… – Моя улыбка превратилась в оскал. – А ни одно доброе дело не должно оставаться безнаказанным.

Взмах левой руки – и лужа крови на полу рванула в воздух, складываясь в алый дротик с перекладиной на одном конце. Я резко дернул правую руку бандита, придавливая ее к монументальной мраморной столешнице стоящего рядом рабочего стола. А затем воткнул в его руку созданный из крови дротик по самую перекладину, после чего сплавил воедино кровь и камень.

Главарь этой шайки убийц и насильников заорал от боли и попытался высвободить руку, но у него, конечно, ни хрена не вышло.

А я тем временем снова достал из кобуры маузер, пять раз нажал на спусковой крючок, и пять тел свалились около стены.

Я подобрал валяющий под ногами нож одного из бандитов и кинул его главарю.

– Твои дружки подожгли напоследок усадьбу, – сообщил я, спокойно меняя магазин в пистолете. – Чары против огня сколько-то продержатся, хотя и небесконечно. А Литеру крови ты не вытащишь – даже не пытайся… Зато можешь попробовать отрезать себе руку – время у тебя еще есть.

Я развернулся…

И проснулся от того, что везущий нас «опель» остановился перед усадьбой бургомистра.

Глава 21

Остывающая земля холодит щеку, мелкие камешки и хвоинки впиваются в кожу.

Рядом слышно хриплое дыхание химеры.

Но мне не страшно.

Тварь нашпигована серебром и пришпилена к земле посеребренными же кольями, что не дают ей восстанавливаться и медленно убивают.

Лужи харза на земле то и дело ощетиниваются волнами игл, проходящими по зеркально-черной поверхности.

Гейст прямо передо мной. Не химера – другой гейст.

Из оскаленной зубастой пасти на землю с шипением падают капли слюны, оставляя выжженные проплешины.

Безглазая морда слепо таращится на меня.

Но мне не страшно.

Заговоренные браслеты больно врезаются в запястья, но металл и тянущиеся от них цепи – крепче. Сколько ни рвись и ни дергайся – лишь сдерешь кожу до мяса.

Из спины монстра, похожего на диомедова коня, торчит человеческий торс. Будто бы с содранной кожей, но была ли она вообще на этой твари когда-нибудь?

Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах.

Лысая голова, напоминающая человеческую, – тоже словно бы освежеванная.

И нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.

– Выбирай.

Мне не страшно.

Страх – это не то, что я сейчас чувствую.

Боль. Ярость. Гнев. Злость.

И, кажется, это совсем не то, что я должен испытывать…

Почему мне не страшно? Почему я не чувствую страх?

– Выбирай.

Я открываю глаза.

Трачу пару минут на то, чтобы сообразить, где я, что я и какого хрена я. Не делаю, а так, в принципе какого хрена…

Донесшийся откуда-то сверху могучий храп окончательно расставил все по своим местам.

Откинул в сторону одеяло. Сел на расстеленном на полу матрасе, потер отчего-то занывшее запястье правой руки, на котором слегка белело кольцо старого шрама. Посмотрел на лежащий рядом револьвер…

Не пригодился. Ну и слава Ормузду.

Встал, прошлепал босыми ногами к туалетной комнате, открыл кран и плеснул в лицо ледяной водой.

Поднял голову, смотря в свое отражение в зеркале.

Мир моргнул и выгорел.

Из зеркала на меня смотрел мужчина лет тридцати. Черная фуражка с высокой тульей, украшенной серебристым фаравахаром. Серебристые же погоны и петлицы, черный кожаный плащ с отложным воротником – форма офицеров Пакта.

Я плеснул в зеркало холодной водой, лишь в последний момент подавив желание ударить кулаком.

Кажется, теперь я понимаю, почему пророки так часто сходят с ума… Даже меня все то, что я вижу, начинает… тревожить, хотя у меня всегда была уверенность, что с нервами у меня полный порядок.

Я ведь уже понял, что мои видения – действительно реальны, а не просто признак надвигающегося безумия. Пускай не в том виде, какими люди представляют пророчества, но информацию о будущем они дают…

И чем дальше, тем меньше это будущее мне нравится. Погибнет Вилли? Куда-то исчезнет Хильда, а потом будет застрелена мной? Война докатится даже до Чердыни? Я стану служить Пакту?

Бред какой-то. Просто редкостный бред…

Ладно еще служба Пакту… Жизнь долгая, закинуть может много куда, а офицерский патент Пакта – не самый худший вариант. Кланы так и живут – присягая то одному королю, то другому. Королю – не стране. Это в Пакте или Республике присягают на верность государству, а в иных странах магические кланы привыкли присягать кому-то конкретному типа султана Кордовы, президента Эспаньолы или короля Соединенного королевства Британии и Норвегии. Не понравилось в одном месте – всегда можно найти другое, на магов спрос постоянный. Ну, конечно, кого-то могут держать на месте дарованные земли и замки… Вот только тех, у кого этого нет, – много больше.

Мысли удалось перевести на что-то более приземленное и понятное.

– Хильда права, – сказал я своему отражению. – Я не собираюсь просто покорно все это принимать.

По каплям воды на зеркале на мгновение пробежало что-то вроде игольчатых волн.

Я моргнул, но это больше не повторилось. Да и было ли оно в реальности? Что самое неприятное, временами я уже не понимаю, что мне только кажется, а что происходит на самом деле…

Умылся и вернулся обратно в выделенную нам гостевую спальню. Личной аудиенцией нас по прибытии, естественно, не удостоили. Ничего удивительного, учитывая, что время шло уже к полуночи и все приличные люди в такое время спят.

Впрочем, аудиенция – это лишь вопрос времени. В общем-то, как и беседа со следователем из охранки. Ибо этих бесед просто-напросто не могло не быть – мы за один день трижды побывали в переделках, положили кучу бандитов, взяли нескольких пленных… И в зависимости от трактовки – уберегли поезд от угона или же не смогли его уберечь от крушения.

Конечно, вряд ли нас могут как-то наказать – ну как бы статус все-таки не тот. Но и одним только «спасибо» сквозь зубы отделываться не хотелось бы… Впрочем, подтвердят наши права на трофеи, выдадут награды за головы убитых и арестованных, да и хватит – там все равно не одна тысяча рублей золотом набегает. С учетом наших запасов вполне хватит оплатить трехгодичное базовое обучение и мне, и Хильде в одном из магических университетов – на Москву, Новгород или Киев, конечно, не хватит… но из тех, что поблизости – Пермь или Итиль, – более чем.

Кстати, о сестрах.

Девчонки разместились на кровати в довольно-таки хаотическом порядке – все же у нас дома таких кроватных монстров не водилось, где впору не спать, а учения кавалерийского корпуса проводить.

Хильда вылезла из-под одеяла, раскинув руки-ноги в стороны, аки морская звезда, и не особо переживая во сне, что ее ночнушка неприлично задралась – сильно выше колена то бишь.

Вилли же свернулась калачиком под одеялом, используя живот сестры в качестве подушки, и… богатырски храпела.

Посмотрел на висящие на стене часы… Ничего себе продрыхли! Уже почти семь утра!

Впрочем, оно и понятно – слишком уж вчерашний день выдался… насыщенным. Благо еще одно хорошее дело, кроме ночлега, бургомистр вчера все-таки организовал, пусть и не лично – нас плотно накормили перед сном. А спать уложили в гостевой спальне… В одной, на чем я решительно настоял. Сестры расположились на широченной кровати, а я вытребовал себе постелить на полу – если слуги городского головы и удивились, то виду не подали. Мало ли какие причуды есть у бла-а-ародных, а? Я вот захотел лично покой и сон кузин охранять, не надеясь на местную охрану, и точка. А если что совсем дурное или неприличное подумали, так пусть лучше помалкивают, если живы хотят остаться…

Впрочем, мне на слухи было, в общем-то, плевать: если кто в глаза чего ляпнет – ну без глаза и останется, делов-то…

Просто ну а как мне еще было поступить, находясь в доме, куда дядя нас не хотел лишний раз отпускать? В леса Ожога, полного тварей и опасной магии, – отпускал, а в дом бургомистра – нет. Почему?

Самый напрашивающийся ответ – тут было куда опаснее, чем в обществе гейстов. И, возможно, дело тут не только и не столько в том, что высшее общество – это всегда то еще логово гейстов…

То же видение-сон… Нет, не самый последний и непонятный, а тот, что по дороге от вокзала до усадьбы.

Народ восстает, причем не просто чтобы пограбить или еще что-то в этом духе, и потому от более-менее решительного отпора разбегается… нет, там штурмовали с яростью и ненавистью, устилая собственными телами все подходы к поместью, – только бы дотянуться до проклятых магиков и выпотрошить их. В видении мне казалось, что это где-то через десять-пятнадцать лет вроде как происходит… Был барин старый, а стал барин новый – изверг первостатейный. Старый – это, получается, нынешний? Было бы ему где-то под восемьдесят… Ну да, так себе возраст для бургомистра невысокого ранга… Тогда кто? Присланный или кто-то из детей? Скорее всего, из детей…

Но малефики обычно на ровном месте не появляются, особенно среди магов. Клан – это такое дело, что все друг у друга на виду, всё про всех знают. Ну если и не всё, то уж многое. Знает ли нынешний бургомистр, что его преемник – либо потрошитель, либо связался с Той Стороной? Или не просто знает, а и сам замешан?

Свет и огонь! Мало нам было террористов, теперь еще и это! Ну ни хрена себе сходили в город за патронами…

Так. Пора бы будить этих засонь. Спасибо этому дому, но мы, пожалуй, пойдет к другому, а конкретнее – к нашему. Что-то не хочется мне тут оставаться хоть сколько-нибудь дольше необходимого…

– Егеря́, подъем!!! – рявкнул я на саксонском.

Сестер моментально подбросило на кровати, но они слепились в кучу-малу, запутались в одеяле, устроили возню, и в итоге Хильда скатилась на пол.

– И биться сердце перестало! Конрад, твою мать!.. – прорычала блондинка, вставая на четвереньки.

– Долго спите – пора вставать, – невозмутимо произнес я, а затем добавил: – И прекрати уже валяться там, а то мне в вырезе ночнушки твои сиськи прекра-а-асно видно.

– А ты не смотри! – огрызнулась порозовевшая кузина, отворачиваясь от меня. – Можно подумать, чего нового там увидел.

Вилли, при борьбе оказавшаяся укрытой с головой, зашебуршилась под одеялом. На свет божий вылезла рука с наставительно поднятым пальцем.

– Всегда говорила, что браки между кузенами – это обалденная тема! – прозвучал глухой голос Мины. – Только представьте, сколько мы на приданом старшей сестрицы сэкононим, а? Все в дом, все в семью! Копеечка к копеечке.

– Вылазь из-под одеяла, счетоводка мелкая, и обе марш умываться.

Одеяло зашевелилось.

– А можно героям, ну хотя бы после таких вот героических геройств, поспать еще чуть-чуть? Са-а-амую малость… Все равно мы в доме у бургомистра, в курятник за яйцами идти не надо, завтрак готовить не надо…

– Вот-вот. – Хильда встала на ноги, поправляя ночнушку, которая ей была несколько маловата. Преимущественно в области груди. – Можно нам хоть иногда почувствовать себя барынями? А то ведь пашем, как крестьянки какие-нибудь…

– Меньше разговоров, барыни-крестьянки.

– Ла-а-адно уж… А ну, мелочь, поди сюда. Я тебе покажу «браки между кузенами»!..

Хильда добыла из-под одеяла протестующе пищащую Вильгельмину и поволокла ее в туалетную комнату.

А я тем временем взял «ле ма», откинул дверцу барабана и покрутил его, проверяя наличие патронов… «Смит-вессон» центрального боя и калибра три с половиной линии. Не самый распространенный патрон, ибо достаточно новый, но мощный и убойный… Хорошая штука должна быть.

Немного повозился, соображая, как получить доступ ко второму дробовому стволу, но затем нашел еще одну запирающую дверцу. Внутри обнаружился совершенно обычный дробовой патрон двадцатого калибра в металлической гильзе. Вытащил его, покрутил в руке…

Взгляд упал на лежащий на столике серебряный рубль, который вчера выпал у меня из кармана плаща, когда я раздевался. Дотянулся до монеты, подбросил ее в руке…

Магией нагрел залитый парафином картонный кружок-затычку, вытянул его все теми же чарами, опрокинул патрон – внутри оказалась мелковатая дробь. «Пятерка» – на уток охотиться разве что. Зарядили то, что под рукой было? Может быть, может быть…

Черные вестники белой весны,

Черные твари, алые сны.

Я иду по следам сквозь ночь,

Я бегу в темноте от себя прочь.

Наложил на монету схему разрушения, с некоторым усилием активировал ее – серебро же все-таки, с магией у него собственные отношения… Короткий звон, и у меня в ладони лежит пригоршня серебряных обрезков. Довольно крупная картечь получилась по сути – «нулевка» где-то.

У порога стояли твари,

У порога стояли твари,

У порога стояли твари.

Мы стреляли – они умирали.

Высыпал дробь на столик, взамен засыпал в патрон серебряную эрзац-картечь. Таким, конечно, лучше не злоупотреблять, чтобы ствол раньше срока не убить, но тут такое дело…

Утрамбовал, запихнул картонный кружок обратно, придавил и магией размягчил парафин…

У порога стояли твари,

У порога стояли твари,

У порога стояли твари.

Мы стреляли – они умирали…

– Ну и кто нам совсем недавно выговаривал, чтобы мы не пугали почтенное обчество своими кровожадными разговорами? – хмыкнула Хильда, возвращаясь в спальню.

– Я, – ответил, вкладывая патрон в казенник и закрывая дверцу. – Но в кругу своих отчего бы и не спеть старую егерскую песенку?

– Песенки он поет… – хмыкнула блондинка, оглядываясь по сторонам. – Песенки он поет…

В глазах сестры мелькнула паника.

– Пока ты тут песенки поешь, у нас всю одежу стырили! – рявкнула Хильда.

– И вовсе незачем так орать. – Я демонстративно поковырял мизинцем в ухе. – И дрыхнуть надо меньше. Вчера перед сном горничные всю нашу одежду забрали почистить и подремонтировать.

– А-а-а… – тут уже успокоилась блондинка. Но спустя мгновение снова забеспокоилась. – А когда вернут? Как узнать?

– А вот как перестанут перед дверью топтаться, так и узнаем! – нарочито громко произнес я, откладывая револьвер в сторону. – Да входите уже!..

Дверь аккуратно приоткрылась, и внутрь нерешительно заглянула молоденькая девушка в форме горничной.

– Ваше благородие…

– Утро доброе, – поздоровался я. – Одежка наша где?

– Так это… Сушится же, барин… Она ж у вас вся в грязи да в крови была…

– А нам вот так вот – полуголыми ходить, что ли? – проворчала Хильда, дергая ночнушку.

– А мне нормально, – заявила Вилли, крутанувшись кругом. – Свежо!

– Его сиятельство распорядился сменную одежду вам подготовить, – пискнула служанка. – И… и очень просил к завтраку спуститься.

– Тащи, – махнула рукой блондинка, заваливаясь на кровать.

Служанка обернулась довольно быстро, вернувшись в сопровождении еще двух горничных и притащив кучу одежды. Мне немедленно вручили комплект и вытолкали взашей в соседнюю комнату, пока девушек начали переодевать.

Ну и ладно, мы не гордые…

Жилетка и рубаха с накрахмаленным воротником оказались, в общем-то, впору, хотя и несколько узковаты в плечах. Ну или это не они слишком узкие, а я немного шире… Не суть важно, короче. С простыми черными брюками тоже проблем не возникло, как и с парой туфель…

Хотя в целом чувствовал я себя в этой одежде на редкость непривычно и неудобно. Так и тянуло поморщиться, что в таком виде особо не побегать и не повоевать, а в лесу так особенно…

Ну да ладно. Переживу как-нибудь некоторое неудобство.

Поправил нацепленный ремень с кобурой и револьвером, вышел из комнаты и подпер собой стену, ожидая, пока кузины закончат наряжаться…

Вот только время тянулось как-то подозрительно долго.

И горничные подозрительно много начали бегать туда-сюда с новыми тюками одежды… Девчонки там, часом, не спутали усадьбу бургомистра с модельным домом, а?

Когда горничные с платьями в руках пробежали мимо меня в пятый (!) раз, я не выдержал, плюнул (мысленно, конечно) и пошел дать пинка этим копушам. Ну, фигурально выражаясь.

Сестры при моем появлении визжать не стали, ибо были вполне себе одеты. Правда, светло-голубое платье на Вилли волочилось по полу, потому как младшая кузина была весьма миниатюрной. Хильда же в это время издавала звуки раненого тура, пока сразу две горничных пытались затянуть ей корсет.

Корсет отчаянно сопротивлялся.

– Вы еще долго? – невозмутимым тоном поинтересовался я.

– А мне все платья длинные! – жизнерадостно оповестила меня Вилли. – А Хильда ни в одно не влазит, вот!

– А я всегда говорил, что надо меньше пышек за ужином лопать…

– Да пошли вы… – пропыхтела блондинка. – В пень! Не семья… а змеиное… царство! Аргх! Да е-мое, полегче же, ну!..

– А ты в этом змеином царстве-государстве – предводитель. Королевская кобра! – хмыкнул я. – Ладно. Шутки в сторону. Вы еще долго? А то мы так с голоду помрем, пока вас тут таких красивых упакуют и ленточкой перевяжут…

– Боюсь, ваше благородие, это займет куда больше времени, чем можно было предположить, – произнесла строгого вида дама лет сорока в наряде горничной. Наверняка – старшая. – У юных леди… нестандартные фигуры.

– Мне четырнадцать, – сообщила Мина. – Я еще расту.

– И Хильда тоже, разве что не так равномерно… – вздохнул я. – А другой одежды у вас нет?

– Леди Юлия еще слишком мала, так что мы попытались воспользоваться старым гардеробом ее матушки – леди Анны…

То-то я смотрю – фасоны платьев больно старомодные… Уж на что я в моде плохо соображаю, но и то знаю, что такое носили минимум лет тридцать назад. Старье несусветное, в общем. Неудивительно, что хозяйским гардеробом так щедро распоряжаются – один хрен он уже никому не нужен…

И оно еще и на кузин не налезает толком! Вот же холера…

– Мундиры у вас есть в запасе? – вздохнул я. – Обычные, армейские. Принесите два… нет, три комплекта. Два женских, один мужской.

Глава 22

– Конрад, мне тяжело дышать… – выдавила Хильда. – Можно, я еще пару пуговиц расстегну, а?

– Это будет неприлично, – отрезал я. – Поэтому – нет.

– Ну, Конра-а-ад…

– Наела жиры? Теперь расплачивайся.

Блондинка негромко захныкала. На редкость ненатурально, правда.

– Ладно, – сжалился я. – Но только одну.

– Уррра-а-а!..

Как я и предположил, три комплекта обычной солдатской формы более-менее подходящего размера найти оказалось проще, чем пытаться впихнуть невпихуемое, сиречь бюст Хильды в старое платье дочери бургомистра. Никогда ее не видел, но похоже, что она обладала фигурой типа «доска».

Если начистоту, то в мундир сестра тоже влезла с некоторыми затруднениями и чисто технически не смогла застегнуть несколько верхних пуговиц. И теперь отчаянно торговалась за то, чтобы расстегнуть еще несколько, но я эту хитрую морду знаю – где несколько, там и китель, расстегнутый до пупа. Но вот тут уже дудки.

Вилли, напротив, мундир оказался почти впору – в клановые дружинники нередко записывались не только подростки, но и девочки-подростки. Ну разве что юбка Мине была чуть длинновата, но это уже мелочи, в общем-то…

В дверь постучались.

– Войдите, – произнес я.

Внутрь заглянула одна из горничных, почтительно поклонилась.

– Господа, его благородие ожидает вас.

– Ну, ведите в таком случае…

И мы все-таки отправились на завтрак под аккомпанемент стука каблуков и урчания собственных желудков. А то сколько можно собираться-то? Полчаса целых потратили на все эти костюмерии, прости Ормузд… Нет, я понимаю, что по меркам благородных это вообще считай что оделись, пока горит спичка, но мы как-то к другому привыкли.

Спустились со второго этажа на первый. Причем в этот раз маршрут был другим, нежели когда нас вчера довели до спальни, – я на всякий случай запоминал планировку усадьбы. Ну так, мало ли. Я, конечно, тут задерживаться не собирался, но кто его знает, как оно все обернется…

Хильда то и дело поправляла мундир.

– Не дергайся, – вполголоса произнес я.

– Я выгляжу хреново.

– Когда не дергаешься – нормально выглядишь. А вот когда дергаешься… Так, собрались. Держим марку – мы же Винтеры.

Пара слуг, одетых, в отличие от горничных, не на европейский, а на древнерусский манер, услужливо распахнули двери в столовую.

– Его благородие лорд Винтер с кузинами! – официально объявил один из них наше появление в столовой.

Младшего титула нет, на виконта не тяну, так что просто лорд – все верно. Без лишней лести, без лишнего унижения…

За длинным столом обнаружился рекомый барон Алексей Борисович Стародубский, бургомистр Чердыни. Племянник правящего в Печоре князя и, соответственно, еще один представитель северо-восточной ветви обширного клана Рюриковичей.

Лет шестидесяти, сухонький, с залысинами и аккуратной седой бородкой. Эдакий добродушный старичок, улыбчивый и живенький. Но взгляд цепкий.

– Ваше благородие, – коротко кивнул я.

Сестры последовали моему примеру. Мысленно я отметил, что военная форма была верным выбором еще и по соображениям внешнего вида – в платьишках были бы просто две девчонки в нарядах с чужого плеча. А так – боевые чародейки! Сразу и старше, и серьезнее выглядят.

– О, а вот и наши герои! – добродушно прогудел бургомистр, восседающий во главе стола в гордом одиночестве. – Прошу, присаживайтесь!

Сели. Я – по правую руку от барона, Хильда – по левую, Вилли – рядом со мной.

– Хорошо ли вам спалось? – участливо поинтересовался Алексей Борисович.

– Благодарю за заботу, ваше благородие. Нас отлично приняли и разместили – лучшего и желать было нельзя.

Лучше было бы свалить отсюда как можно скорее…

– Вот и чудесно, – улыбнулся бургомистр. – И вчера не представился случай… Так что позвольте лично поблагодарить вас от лица всего княжества, города и лично от себя. Отрадно знать, что в Чердыни подрастают столь умелые и храбрые маги!

– Это всего лишь наша работа, – слегка пожал я плечами.

– Но, если мне не изменяет память, клан Винтер специализируется на убийстве гейстов, а не на поимке бандитов? – улыбнулся Алексей Борисович.

– Мы убиваем тварей. А люди это или монстры – уже дело десятое.

– Ох, простите старика, что-то я заболтался… Вы кушайте, кушайте, чем Ормузд послал!..

Стол был сервирован без особых изысков и роскоши, но добротно – Ормузд сегодня послал щи, тушеные овощи с рублеными котлетами, заливное из рыбы, ростбиф, несколько салатов, ветчину, сыры…

Многовато для завтрака, конечно, но похоже, что это специально для нас выставили – сам барон неспешно трапезничал кашей с фруктами.

По тарелке супа мы умяли почти махом, причем Хильда управилась быстрее всех, а затем взяла тарелку с овощами и котлетами… И нацелилась на них ложкой!

Я немедленно пнул сестру под столом по сапогу, и та мигом спохватилась, сменив ложку на вилку и нож. Мина, хвала свету, кушала, как всегда, чинно и культурно.

– Здоровый аппетит – это прекрасно, – рассмеялся бургомистр. – Полагаю, обед вас тоже не разочарует.

– Прошу простить, ваше благородие, но нам все-таки не хотелось бы обременять вас сверх необходимого, – осторожно произнес я. – Раз все успешно разрешилось, то мы бы хотели как можно скорее отбыть к себе в имение…

– Увы, – вздохнул Алексей Борисович, – но сие решительно невозможно – город на осадном положении, сбежавших бомбистов все еще ищут… Да и господа из Охранного отделения хотели бы переговорить с вами как можно скорее. Так что я просил бы вас еще немного погостить у меня.

Та-а-ак… Это мне не нравится, но звучит-то в целом логично…

– Я собираюсь дать вечером прием… И заодно собрать в поместье всех видных людей города. Сами должны понимать – в случае чего, защитить их будет проще здесь, а не распылив силы по всему городу…

Я машинально кивнул. И ведь не поспоришь же с такой логикой, дэв меня побери!

– Да и тех сил… – Бургомистр махнул рукой. – Сколько у нас полиции – сами небось знаете. Железная дорога на Печору перерезана, подкрепление от его сиятельства прибудет хорошо если завтра… Так что попробуем до этого срока отсидеться. Магическая защита крепкая, есть оружие и «шарманки». Людей вот только немного…

– Террористов тоже вряд ли много осталось, – сказал я, откладывая в сторону ножик и протягивая руку к графину с водой.

– Быть может – вина? – предложил барон. – По такому-то поводу.

– Я бы не отка… – начала было Хильда.

– Не стоит, нам еще шестнадцать, – невозмутимо произнес я, снова пиная блондинку по ноге.

– А мне четырнадцать! – отсалютовала Вилли куском котлеты, наколотым на вилку.

– И как вы только смогли втроем положить столько бандитов… – покачал головой бургомистр.

– Нас этому учили.

– Вижу, Райнхард не теряет сноровки. Жаль, что он уже давно не бывает у меня на приемах… Да и вас ни разу не видел до этого, хотя приглашения присылаю регулярно. Или все-таки не доходят?

– Мы не склонны к публичности, – пожал я плечами. – Живем уединенно, несем службу, от светской жизни стараемся держаться подальше.

– Ну и зря, лорд Винтер! – рассмеялся Алексей Борисович. – Вон какие у вас в клане прекрасные юные леди выросли – грех такую красоту скрывать.

– И поэтому тоже мы не склонны к публичности. Троянская война разразилась как раз из-за прекрасной женщины.

– Вы же прямые вассалы князя – чего вам опасаться?

– Мы стараемся не лезть в политику и не очень любим, когда политика лезет к нам.

– Для тех, кто были курфюрстами Алемании, вы поразительно аполитичны, – усмехнулся барон.

– Именно потому, что мы больше не курфюрсты, у нас такое отношение к политике, – парировал я.

– Справедливо. Однако вы ими все-таки являлись и сотни лет были в числе тех, кто выбирает императора Священной Лиги. Как же так?

– Возможно, как раз потому, что предки выбирались из Шварцвальда только на советы князей, а в остальное время не лезли в интриги и заговоры?

– В отличие от кланов Спринг и Саммер, – кивнул бургомистр.

– В отличие от них, – подтвердил я. – Все верно.

– Правда, ветвь древнего рода Спринг здравствует и поныне, если мне не изменяет память…

– Не изменяет. И здравствуют они именно потому, что Оливия Спринг некогда приняла фамилию мужа и приложила все усилия, чтобы новый клан не лез в большую политику.

– Судя по тому, что Часовые Рюгена последние триста лет не бедствуют и не пострадали даже во время возвышения Фердинанда, – ей это удалось.

– А вы, я смотрю, разбираетесь в истории Алемании – нынче мало кто помнит имена других маркграфов Лиги…

– Мое увлечение – книги, лорд Винтер. По истории в том числе. Увы, я не снискал военных или иных талантов, – развел руками барон. – Однако смею надеяться, что в поиске знаний я достиг определенных высот.

– История? – поинтересовался я, отправляя в рот кусочек ростбифа.

– В том числе. Но вообще я специализируюсь на ритуальной магии – сами понимаете, лорд Винтер, что для не самых могучих чародеев это очень перспективная, хотя и недооцененная область науки…

– Вы, верно, хотели сказать – опасная область? Ритуалы слишком часто завязаны на обращение к Той Стороне, что никогда ничем хорошим не кончалось.

– Транс и обращение к Чертогу пустоты – тоже суть нахождения подле Той Стороны, но это общепринятая практика, совершенствуемая уже не одну сотню лет и признанная вполне безопасной, – парировал Алексей Борисович.

– Пусть так, – слегка поморщился я. – Но что насчет Вестников?

– Даже готовя еду, можно обжечься. Вестники – это лишь мелкое неудобство. Уж поверьте мне как профессору, защитившему магистерскую диссертацию по теме «Редкие магические ритуалы»…

– А какие, например? – не удержалась Вилли.

– Например? – задумался бургомистр. – Ну, если начистоту, то боюсь, что бо́льшая их часть – совсем не то, что может быть интересно такой юной леди, как вы…

– Юная леди, – усмехнулся я, – как и все Винтеры в свое время, получила на двенадцатилетие винтовку, пять патронов и наказ за три дня добыть трофей с гейста среднего ранга.

– Ах да, – улыбнулся барон. – Все время вылетает из памяти, что сегодня я имею честь принимать у себя знаменитый клан охотников на чудовищ… В таком случае как вам ритуал северогренландского племени туле? Загадочные господа, я вам скажу, – ни внешне, ни по языку и близко не стоят рядом с местными эскимосами. Одно время их считали потомками каких-то древних скандинавских поселенцев, и по языку даже вроде что-то есть похожее, вот только поклоняются они не Одину, а какому-то загадочному Гатанароа, принося ему человеческие жертвы, ради которых они ходят в набеги на окрестные племена инуитов. Что же тут может быть интересного, спросите вы? А самое любопытное здесь, что точно такой же ритуал жертвоприношения есть у похожих загадочных племен в Конго, на Новой Гвинее и в Суринаме. Все они резко отличаются, как внешне, так и по языку, от всех своих соседей, но при этом удивительно схожи между собой… При этом, несмотря на почти абсолютную идентичность ритуалов, они выполняют их в определенной закономерности, будто бы могут связываться друг с другом.

– Арс Гоэтия не упоминает Герцога по имени Гатанароа, – заметила Мина. – Но это наверняка какая-то сущность с Той Стороны. Вероятно, очень древняя и… уснувшая? Ну, или спящая на момент, когда Аль-Хазред составлял свои трактаты.

– Мои аплодисменты, юная леди! – восхитился Алексей Борисович. – Я пришел к точно таким же выводам… Только не за две минуты, а за два года. В свое оправдание могу сказать, что я должен был найти весомые аргументы в пользу моей гипотезы.

– И как? Нашли?

– Ну, можно и так сказать…

– Кстати, о ритуалах. – Мне пришла в голову одна мысль. – А вы что-нибудь слышали об… Айнхайт, кажется?

Барон как-то странно посмотрел на меня.

– Весьма впечатлен, лорд Винтер, весьма впечатлен… Впрочем, от кого, как не от вас, стоило бы ожидать такого вопроса? Да, мне знакомо это название – Айнхайт, Ритуал Единения. Один из самых больших секретов и загадок клана Саммер, который, по слухам…

– И наверняка это связано с человеческими жертвоприношениями… – поморщился я. – Точнее, слухами о них, ведь ни один клан Заклинателей тварей не связывался с Той Стороной.

– О, ни в коем случае – о Той Стороне здесь речи нет, как и о человеческих жертвоприношениях или каких-то подобных злодеяниях. Нет, тут все проще… и зловеще. По одной из версий, Саммеры знали, как передать силу гейста человеку…

Остывающая земля холодит щеку, мелкие камешки и хвоинки впиваются в кожу.

Рядом слышно хриплое дыхание химеры.

Но мне не страшно.

Тварь нашпигована серебром и пришпилена к земле посеребренными же кольями, что не дают ей восстанавливаться и медленно убивают.

Я вздрогнул и криво усмехнулся.

– Звучит слишком уж неправдоподобно…

– Самое интересное, что, кажется, это не было усиливающим ритуалом – есть гипотеза, что это был ритуал… усмирения. Кажется, есть у вас, у Заклинателей, такое понятие, как «Взгляд сквозь тысячу лет»…

– Так говорят сейчас, – уточнила Вилли. – Мы привыкли называть это Реденлире, Говорящие с пустотой.

– О, благодарю за поправку. Впрочем, суть остается одинаковой: впадение в кататонию, помешательство, физические изменения и как венец в большинстве случаев – превращение в гейстоподобное создание. Чрезвычайно агрессивное и опасное. А вот ритуал Айнхайт, по слухам, был способен то ли остановить, то ли предотвратить этот процесс. Возможно, были у него и еще какие-то особенности, но увы – это уже неизвестно, ведь последние члены рода Саммер сгинули четыреста лет назад.

– Столетняя война, – прокомментировала Мина. – Тогда пресеклось немало родов.

– Война, будь она неладна, – кивнул я. – Но с чего бы вас интересовали столь… специфические вещи, как ритуалы Истребителей гейстов? Даже по меркам магов это слишком уж… непрактичная область чародейства.

– Я люблю историю, – улыбнулся Алексей Борисович. – А Истребители гейстов – неотъемлемая ее часть, ведь ваше ремесло считается одним из самых древних в чародействе. Всегда были Ожоги и Арафы, и всегда были те, кто сторожил их границы – убивал или заклинал гейстов одними только словами. Но что такое вообще ваш Дар? Он считается Старшим, причем везде и у всех известных народов – от ацтеков до Срединных царств. А современные исследования говорят, что ваш знаменитый Голос имеет много общего, например, с Цепью Хименес – та же частота звучания, заданная последовательностью енохианских чисел, достигающая максимальной эффективности не просто в виде отдельных звуков, а будучи мелодией… Довольно иронично, не правда ли? Иметь способность подчинять или убивать – музыкой…

– Голос не действует на людей, – усмехнулся я. – Иначе ценность наших родов была бы значи-и-ительно выше… Но вам это ведь и так прекрасно известно? Вы поразительно много знаете о Заклинателях тварей.

– У меня есть гипотеза… – Барон задумчиво покачал бокал с вином, глядя куда-то в пространство. – У меня есть гипотеза, что и Цепь Хименес, и Голос – это звенья одной цепи. Отголосок чего-то древнего – возможно, древнего языка. Самого древнего языка – первого языка этого мира. На чем-то же говорили Великие Древние?

– Может, на языке стали и магии? – сказал я. – В конце концов от Древних осталось куда меньше знаний и руин, чем выжженных чародейством пустошей, где не работают привычные нам законы волшебства и физики… Что ж, спасибо за гостеприимство и за еду.

Я поднялся из-за стола; моему примеру последовали и сестры.

– О, не стоит благодарностей. Что-нибудь еще?

Немного задумался…

– Если нам придется здесь задержаться, то можем ли мы воспользоваться вашим тренировочным залом? Он же у вас есть?

– Да, разумеется, – кивнул Алексей Борисович. – Спросите у горничных – они вам покажут. А, и еще!..

Бургомистр достал из нагрудного кармана жилета ключ и бросил его. Я поймал его одной рукой, подбросил и снова поймал.

– Тир – на заднем дворе. Думаю, это то развлечение, что придется вам по душе.

Стрельба и магия – и в самом деле, что может быть лучше?

Глава 23

Так уж вышло, что ни на одном приеме я в своей жизни не бывал… До этого дня, а точнее – вечера. И если начистоту, то в гробу я эти приемы видал.

Почему так? Да по многим причинам.

Во-первых, за день мы упарились донельзя – причем по большей части не в тренировочном зале бургомистра, а в ходе многочасовых допросов Охранки. И после этого не посидеть тихо и скромно, а плестись на какой-то там прием, вежливо улыбаться тем, кто, в общем-то, тебе неприятен, вести пустые беседы и вежливо огрызаться? Так себе штука, как по мне. А после допросов Охранки хотелось именно что забиться куда-нибудь в сухое и теплое место вдали от солнечных лучей, чтобы нервы сердечные себе дальше не расстраивать…

Ну то есть формально это были вежливые беседы, но молодой круглощекий следователь явно очень хотел раскрутить столь громкое дело, так что вцепился в нас, как эгель-кровопийца. Вчерашний день мы описывали с самого утра, причем как письменно, так и устно. Вспоминали все наши столкновения с «уравнителями» и предположительно работающими на них обычными уголовниками – кто что говорил, как говорил, кому говорил, где стоял, как бежал, куда бежал, чем был вооружен, как держал оружие…

А когда он спросил Хильду, что она ела на завтрак, то натурально взбесил сестру, и она подробно описала ему, и что она покушала, и как потом чудесно посидела в деревенском туалете типа сортир. Судя по багровой роже следователя, юные дворянки такими рассказами его радовали нечасто, так что пыл свой он все-таки поумерил.

Поэтому, когда получилось вырваться из лап этой ищейки, мы от души и заклинаниями покидались, и кулаками помахали, и конечно же постреляли.

Тренировочный зал у барона был не шибко большой и, прямо скажем, не первоклассный, да и имеющийся арсенал оружия сильно не радовал, но все одно чего бы и не потренироваться? На халяву-то.

Алексей Борисович лично, ну или его дружинники, в зал явно заглядывал давненько, но стволы были чистенькими и ухоженными, хотя и не особо новыми или редкими. Традиционные русские «мосинки»-болтовки, британские «ли-метфорды», алеманские «маузеры» и «манлихеры», республиканские «MASы», римские «карканты» и даже довольно редкие кордовские «йоргенсоны»…

Почему мавры вооружены винтовками шведской конструкции? А почему бы и нет, собственно? В той же Конфедерации вообще сплошной зоопарк в плане оружия, потому как собственное производство слабовато, поэтому предпочитают покупать за границей кто во что горазд. Нет, большие союзы княжеств еще пытаются более-менее единый стандарт соблюдать, а вот всякая мелочь, в особенности та, что обычные войска содержит больше для галочки, местами даже с однозарядных винтовок переходить не желают. Или закупают всякую экзотику вроде корейских «Тип 97» и винландских «спрингфилдов»… Хотя нет, последние как раз хрен купят разные нищеброды – винтовка-то дорогая, хорошая…

В общем, набрали винтовок и револьверов, после чего от души постреляли, высадив по несколько сотен патронов. Затем привели себя в порядок, помылись и оделись в выданные мундиры и начищенные до блеска сапоги. Туфли я самолично отмел как не сочетающиеся со строгой военной одеждой, а сестры меня поддержали.

Я быстро высушил кузинам волосы, после чего горничные принялись их причесывать. Впрочем, обошлись без сложных причесок – Хильда просто оставила волосы распущенными, а Вилли по обыкновению заплела на висках в небольшие косички и свила их в короткий хвост.

И пока суть да дело, уже опустился вечер и настало время обещанного приема. Но сразу же не пошли – еще не хватало всю эту местную пену лично встречать. Да и не хозяева мы, а такие же гости. Так что спустились уже позже, не забыв прихватив с собой револьверы.

Ясно дело, что в общий зал с оружием никого не пускали, но лучше было знать, что наше оружие хранится где-то поблизости и за ним не надо бежать на второй этаж или в оружейную в дальнем флигеле…

Так, просто мера предосторожности. Еще одной такой мерой был удобно разместившийся портсигар с наполненными порохом папиросами. Тоже – на всякий случай…

В большом зале оказалось уже порядком людно – полсотни человек только гостей, а еще и домашние слуги бургомистра тут и там сновали. Женщины и мужчины одеты богато и безвкусно – как это принято в провинции. Разбились на кучки, ведут светские беседы. Кто-то дегустирует закуски и попивает шампанское, кто-то вальсирует под музыку, что играет небольшой оркестр… Недурно играют, кстати. Почти не фальшивят, хотя наверняка тоже кто-то из обученных простолюдинов… А вот на фортепиано музицирует явно кто-то из богатеев. И вот сия девица как раз-таки играет так себе – ей бы «Собачий вальс» бренчать, а не пытаться наигрывать нормальный…

Наше появление, разумеется, не осталось незамеченным – на фоне дам в платьях разной степени безвкусности и мужчин в строгих костюмах наша военизированная троица смотрелась как эскадра броненосцев среди прогулочных яхт. Пара девиц немедленно попытались состроить мне глазки – наверняка купеческие дочки. Деньги-то папины есть, деньги нынче каждый головастый и хваткий человек может заработать, а вот звонких титулов им так просто не видать.

Много чего за последнюю пару веков поменялось, но одно остается незыблемым – титулов без магии не бывает. И какой же выход, если не повезло родиться хоть с какими-нибудь способностями? Разве что замуж выйти.

А я, видимо, могу рассматриваться как выгодная партия… А что? Винтеры – род небогатый, зато знатный, могли бы и согласиться на брак по расчету, польстившись на хорошее приданое… Ведь так?

Да нет, ни хрена оно не так.

Брак с немагом – слишком большой риск. И когда клан маленький и каждый боец на счету – рисковать нельзя. Например, что б с нами стало, не будь Райнхард магом? Да ничего хорошего…

И возвращаясь к местным девицам на выданье (иные из которых явно в таковых уже подзасиделись) – они в основной массе были еще и далеко не красавицами.

Отсюда, кстати, уже совершенно иного рода взгляды, что они же бросали на моих сестер. Особенно на Хильду конечно же. Хотя и Вилли тоже доставалось. Правда, пялились не только девицы и дамы, но и мужики. И некоторым хотелось за это сломать нос и пересчитать ребра. Ну так, исключительно ради любви ко всему хорошему…

– А вот и наши герои!.. – радушно поприветствовал нас бургомистр. – Господа! Давайте же поприветствуем наших юных защитников! Лорд и леди Винтер!

Барон отставил бокал в сторону и с энтузиазмом захлопал, остальные его немедленно угодливо поддержали…

Ощущения были так себе. Стоять под прицелом десятков не особо и доброжелательных взглядов было не очень-то и приятно. Вилли так вообще попыталась незаметно скрыться за моей спиной, а вежливая улыбка Хильды превратилась в оскал.

Защитники… Ага, как же.

Если начистоту, то ради спасения многих из здесь присутствующих я бы в случае чего даже не почесался. Ради спасения крестьянина – да, ради этих – нет. Труд простолюдина почетен – они кормят и поят таких, как мы. Труд таких, как наш клан, – почетен, потому что мы и правда защищаем других.

А эти…

Например, промышленник Ковнир. Владеет несколькими рудниками и карьерами, сам в шелках и золоте, а работники у него почти что на положении рабов. Не наши печорские – беглые крестьяне из центральных княжеств. За малую мзду их у нас не ищут, а у Ковнира они теперь почти что в натуральной кабале.

Или вот купец Северьянов. Торгует мебелью и пиломатериалами. Сначала разорил и подмял под себя все мелкие артели, а затем добился повышения пошлин на экспорт дерева, так что теперь лесорубы только ему и могут сдавать сырье, чтобы хоть малую копеечку заработать. Потому как продавать за границы княжества – это означает работать вообще в минус.

Ну или баронесса Глухарева. «Веселая вдова». Трех мужей пережила, и это к неполным тридцати годам-то. Нет, никакой уголовщины – просто выходила за тех, кто был в годах и одной ногой в могиле. Ничего толкового не делает – любит скачки, карты и юных любовников…

Магии в каждом – кот наплакал, но чуть-чуть есть все-таки. Двенадцатый ранг, чуть выше простеца. Не самородки – седьмая вода на киселе кому-нибудь из больших кланов, тех же Рюриковичей, у которых даже у младших ветвей полным-полно мелких домов и вассалов.

И вот этих нам надо защищать? А ведь приходится. Крестьяне – пашут, солдаты – воюют… Паразиты – сосут соки. А эти все – натуральные паразиты…

– Право слово, не стоит, Алексей Борисович, – ровным тоном произнес я, вежливо склоняя голову. – Это была всего лишь наша работа…

– А мне казалось, что ваш клан убивает чудищ… – хмыкнул стоящий рядом с бургомистром штабс-капитан Иванов – начальник южного поста таможенной службы Печоры.

– Так и есть, – слегка пожал я плечами. – Мы убиваем тварей. А ходят ли они на двух лапах или на четырех – это уже малозначительные нюансы…

– Хорошо сказано, верно? – рассмеялся бургомистр. – Что ж! Прошу – наслаждайтесь моим гостеприимством, а я вынужден на время откланяться. Дела-с…

Неожиданно все краски мира вокруг выгорели.

Мгновение – и вокруг меня ни души. Большой зал погрузился во тьму, повсюду виднелся мусор и осколки стекла. Сквозь выбитые окна задувал ветер, принося запах гари и крови. А в царящей тишине метрономом падали где-то неподалеку капли.

Я поворачиваю голову направо и действительно вижу, как черные маслянистые капли разбиваются… об потолок.

Из щелей в разбитом паркете сочится похожая на нефть жидкость, собираясь в небольшую лужу. По ее поверхности пробегает волна, состоящая из небольших иголочек… и капля харза устремляется вверх.

Я провожаю ее взглядом и…

…едва не запинаюсь.

Вокруг меня снова сестры и гомон официального приема, пока за стенами имения все еще разгребают последствия нападения террористов.

Пир во время чумы, да и только…

– Конрад?.. – нахмурилась Хильда.

– Н-нет, ничего… – Я покачал головой. – Выйду подышу воздухом.

Распахнул двери в сад и вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух.

Полегчало.

Оперся на колонну рукой. Машинально бросил взгляд на нее… Царапнул ногтем похожую на мрамор поверхность.

Ну да. Разумеется. Откуда тут взяться мрамору? Просто побеленное дерево. Очередная лицемерная подделка, как и все вокруг…

Так. Минуточку.

Я вышел на крыльцо, осмотрел ряды колонн. Отошел чуть дальше. Огляделся.

Может, я и не специалист в архитектуре… Но с усадьбой бургомистра явно что-то не то, и это никак не списать на какую-то особую вычурность современного стиля. Нет, поместье барона было, в общем-то, вполне классическим – барский дом, два флигеля, несколько отдельных построек… Но вот кое-какие элементы были откровенно странными. Например, вот это крыльцо с колоннами, выходящее в сад. Три колонны во внутреннем радиусе, четыре во внешнем; не каменные, а деревянные…

Поднял голову – и точно: еще и идущие в виде треугольника балки.

Может, я и в ритуалистике не великий дока, но элемент Зиэле узнать способен: у Души семь глаз – три смотрят в себя, четыре смотрят на мир…

Тогда понятно, почему дерево – у него лучше проводимость…

Меня аж в пот бросило.

И как я этого сразу-то не заметил? Списал на то, что в родовых домах чародеев всегда повышенный магический фон от защитных, сигнальных и бытовых заклинаний, но тут-то дело не в этом.

Если вспомнить планировку особняка и представить, как он может выглядеть с высоты птичьего полета… Если вспомнить планировку, то это ведь, мать его, самый натуральный Заклинательный круг! Причем даже не Большой, а пожалуй что Великий!

Не просто защищенный магией особняк, а огромное магическое построение, которое можно использовать… да много для чего можно использовать. И как печать призыва, и как аккумулятор, и как магическую клетку…

Клетку?..

Я отошел еще чуть дальше и посмотрел на возвышающуюся посреди барского дома башенку. В одном из окошек зажегся свет…

Вспышка.

– Но рано или поздно им придется выйти в свет, – говорю я.

– Лучше поздно, чем рано. – Райнхард поморщился. – Как по мне – пусть лучше сразу пойдут в академию. Да и на приеме у нашего бургомистра хрен блеснешь, а вот замараться можно по самые уши…

– Он тебе не нравится? – спросил я.

– Он никому не нравится, – скривился дядя пуще прежнего. – И место свое получил только потому, что является племянником князя. Да и поговаривают про него разное…

– А что именно поговаривают?

– В основном, что дурак.

– Так это много про кого можно сказать…

– Справедливо. Тогда как насчет того, что его дочь не потому не покидает поместья, что больна, а он просто держит ее под замком?

– И что, дочь молодая да красивая, раз ее аки принцессу в башне из слоновой кости держат? – хмыкнул я.

– Да какая там… молодая… Ей лет побольше моего будет, двоих детей народила… А потом что-то захворала. Ну или, если точнее, – вроде как захворала. Инвалид ума, так сказать. Насколько я знаю, пока она жила в Архангельске, то по тогдашней моде высшего света увлеклась идеями Либрии.

– Она же из княжеского рода, – удивился я.

– А ты думаешь, что в княжеских родах дуры не рождаются? – ухмыльнулся Райнхард. – Модно это лет десять назад было, понимаешь? Мод-но…

Я вынырнул из воспоминаний о разговоре, который мог бы быть. Но которого не было. Возможно, потому как я раньше особо не интересовался жизнью местных набольших. Так, в общих чертах знал, да и хватит…

Но теперь весь вопрос в том, зачем бургомистр превратил свое имение в одно огромное построение? Чтобы от кого-то защититься, кого-то защитить или же… кого-то не выпустить?..

Вернулся в общий зал. Поискал глазами сестер, опасаясь, как бы в мое отсутствие чего не случилось… Особенно опасался за Вилли – она же еще маленькая все-таки.

Но, как оказалось, вот за нее можно было и не переживать – младшая сестра обнаружилась перед развешанной на одной из стен коллекцией холодного оружия и что-то активно обсуждала с парой довольно респектабельно выглядящих стариканов. Насколько понял, спор шел об одной из сабель, в которой опознали какой-то лютый гибрид – характерный польский эфес, алеманский клинок с малой кривизной, но почему-то с елманью, а узоры на ножнах и вовсе индусские…

А вот Хильда оказалась в куда более тяжелом положении: ее окружила стайка наших сверстниц с очевидной целью – посплетничать, позубоскалить, ну и если получится, то и немного поиздеваться. А сестра в женском обществе все же несколько терялась с непривычки – вот в какой-нибудь трактир завалиться и пару челюстей своротить, это запросто! А поддержать светскую беседу…

Пока что, слава Свету, Хильда отвечала по большей части односложно, с мрачным видом цедя шампанское из фужера. Но фужер – это не любимая домашняя кружка с полштофа вместимостью, и шампанское понемногу кончалось.

– …вы, конечно, только недавно из боя и мундир вам весьма к лицу, но не кажется ли вам, что все же на таком мероприятии это несколько… неуместно? – донесся до меня обрывок девичьего щебетания.

Говорившая девушка для разнообразия была довольно-таки симпатична – длинные темные волосы, карие глаза, чеканный профиль… Только вот надменное выражение лица все портило.

– Возможно, – буркнула кузина.

– Ах, а вам правда пришлось стрелять в живых людей? – подала голос еще одна девица – светловолосая и круглолицая. – Это так ужасно! Благо что наша семья достаточно богата и нам нет нужды ввязываться в столь опасные авантюры…

– Ваша правда, леди, – вставила другая, активно обмахиваясь веером. – И действительно, к чему все эти риски? Разве с Либрией нельзя было договориться? Дать им то, чего они хотят, и разойтись миром… На месте леди Винтер…

– Если бы вы были на месте моей кузины, вы были бы мертвы, – холодно произнес я, возникая за спинами сплетниц и заставляя их натуральным образом подпрыгнуть. – И… леди, с террористами не ведут переговоров. Вы же не стали бы разговаривать с летящим вам в лицо камнем, верно? В таких случаях можно либо уклониться, либо держать удар.

– Лорд Винтер, – обворожительно улыбнулась мне темноволосая, – мы не представлены, какая жалость… Я – Мария Федоровна, дальняя родственница нашего гостеприимного хозяина…

Угу, еще одна из Рюриковичей, значит.

– Конрад Винтер. – Я сухо кивнул и щелкнул каблуками. – Рад знакомству.

Ага, конечно. Это настолько же правда, как и то, что у меня есть большие способности к живописи…

– Взаимно, лорд. Смотрю, вы тоже в мундире? Полагаю, что вам больше подошел бы фрак…

– Полагаю, что мне больше подошла бы куртка цвета хаки и винтовка, – улыбнулся я. – Все эти приемы… это не то, к чему мы привыкли.

– О, я слышала, что вы охотитесь на гейстов… – Круглолицая девица произнесла это с дивным сочетанием отвращения и любопытства в голосе.

– Мы занимаемся этим больше тысячи лет, – небрежно бросил я. – И мы в этом хороши. Клан охотников должен заниматься охотой.

– Охота приносит мало денег, – тонко улыбнулась Мария.

– И что с того?

– Нынче миром правит не сила и не магия – теперь миром правят деньги.

– Это пройдет, как говаривал один великий маг, – иронично заметил я.

– Уж простите, лорд, но говорить это, нося мундир с чужого плеча… – сморщила носик девушка.

– И это тоже пройдет. Полагаете, что сила в деньгах, леди Мария? Было бы интересно взглянуть, как с их помощью можно было бы отбиться от тех же «уравнителей» в поезде…

– Можно было монет в носок насыпать и кого-нибудь по голове треснуть, – фыркнула Хильда.

Товарки Марии, не сдержавшись, хихикнули и тут же осеклись, поймав недовольный взгляд аристократки.

– И в чем же, по-вашему, сила, лорд Винтер? – снисходительно произнесла Мария. – Если не в деньгах, то в чем же? В чести? В правде?

– Странный вопрос, леди. – Я неприятно улыбнулся. – Сила есть сила. Я могу сейчас сделать шаг, сомкнуть пальцы на вашем горле и… Что дальше? У вас есть револьвер? Или, быть может, пустите в ход магию? А какой там у вас ранг – двенадцатый, одиннадцатый? Или, возможно, попробуете купить свою жизнь? Хотя что помешает мне сначала взять деньги, а потом сломать вам горло…

– Ваши шутки, лорд… – вспыхнула Мария.

– И в этом вся суть, – с улыбкой развел я руками. – Деньги, принципы, договоры… Все это работает, лишь пока люди находятся в относительной безопасности. Все эти фраки и платья, весь этот лоск гуманизма и цивилизации… Взгляните внимательнее, леди, – эти люди такие, какими мир позволяет им быть. Но когда они оказываются на краю… Стоит им оказаться на краю, и все эти цивилизованные люди сожрут друг друга в попытке спастись.

– Ваша логика… чудовищна, лорд Винтер.

Мне все-таки удалось стереть это надменное выражение с ее симпатичного личика, взамен в глазах девушки мелькнул страх. Куда более приятное зрелище…

– Я не чудовище, – усмехнулся. – Я всего лишь вижу людей насквозь. А сейчас – прошу простить, Мария Федоровна, я обещал своей кузине танец. Хильдегарда?..

– А?.. – удивленно моргнула сестра, но тут же приняла предельно самоуверенный вид. – Да, разумеется, Конрад.

Хильда поставила бокал на столик, приняла мою руку, и мы отошли чуть в сторону. Я исполнил традиционный поклон, сестра – не менее традиционный книксен, после чего мы начали неспешно вальсировать.

– А здорово ты этих змей пнул, – одобрительно произнесла девушка. – Приложил так приложил…

– Это было несложно, – усмехнулся я.

– Н-да? А вот раньше ты был не столь остер на язык… Да и танцевал похуже, а сейчас даже на ногу ни разу не наступил.

Досадно, но Хильда ни капельки не преувеличивала, как ни трудно в это поверить, – танцевал я всегда так себе…

– Раньше я и пророком не был. Но если настаиваешь, то могу и наступить…

– Не вздумай! Иначе я тебя укушу.

– Кругом же люди, сестра.

– Я и их могу покусать – зубов у меня на всех хватит.

Немного потанцевали, тактично переместившись в противоположную от Марии Федоровны сторону зала, исполнили положенные финальные поклоны-книксены, после чего взяли с ближайшего столика пару фужеров с шампанским. Увы, безалкогольного тут ничего не было, даже банальной воды…

– Ничего так, – причмокнув, заявила Хильда.

– А как по мне – фу, – поморщился я. – Кислятина – аж Москву видать и в ушах звенит…

– Скажешь тоже… Хотя у меня в ушах тоже что-то звенит.

Я моментально собрался и прислушался.

Звенело вовсе не у нас в ушах – это тонко-тонко позвякивали огромные хрустальные люстры. Обычный человек вряд ли бы это расслышал, но слух у нас был лучше, даже без магического усиления…

– Что за дрянь? – вполголоса пробормотала Хильда, оглядываясь по сторонам.

Я на всякий случай развернул заклятье поиска… Но оно почти сразу же погасло, заглушенное защитными чарами поместья.

Поставил фужер на столик… И зацепился взглядом за то, как по поверхности недопитого шампанского расходятся волны. Не иголками, как на харзе, – обычные такие волны… Когда рядом грохочет или движется что-то очень большое.

Я отложил чары поиска, усилил слух и почти сразу же услышал приближающийся источник размеренного грохота и металлического лязга…

Далекий взрыв ударил по ушам, а затем что-то едва слышно засвистело на самом пределе слышимости.

Лишь каким-то чудом я успел погасить заклинание слуха и не оглохнуть, когда в саду разорвался первый снаряд.

Глава 24

Взрывная волна ударила по выходящим в сад широким окнам, мгновенно покрыв их сплошным слоем трещин, – благо еще выдержали защитные чары, наложенные на стекла.

Где-то неподалеку загрохотал пулемет, снова рявкнула пушка.

В зале начал нарастать испуганный ропот, но большинство пока просто не поняли, что вообще произошло.

– Ваше благородие, это салют? – с нервным смешком произнес кто-то.

Причем похоже, что говоривший и сам не верил в ту чушь, что ляпнул.

– Н-никаких салютов… – растерянно пробормотал бургомистр.

Еще два выстрела из пушки. На этот раз не куда-то, а прямо по усадьбе, заставив стены содрогнуться от попаданий. Послышались первые панические крики каких-то девиц.

– Алексей Борисович! – громко произнес я. – Надо уводить отсюда людей!..

И в этот момент пришло сосущее чувство пустоты, когда из тебя вымывает магию, – то же самое, что и вчера.

– Живо! – рявкнул я. – Все в дом!

Еще один снаряд разорвался в саду, но на этот раз выдохшиеся чары не выдержали, и в зал ударил дождь из осколков стекла. И тут же все утонуло в воплях ужаса и боли, а толпа – теперь это были уже не люди, а натуральная толпа – рванула во все стороны.

Пулемет грохотал не переставая.

– Выводите отсюда всех! – заорал я, хватая первых попавшихся под руку мужчин. – Выводите, мать вашу!

Однако представители сильного пола в основном задали стрекача на зависть иным зайцам, не особо заботясь, что в зале полно и женщин. Если кто и сохранил остатки достоинства, так это те, кто был постарше.

– Сестры! – рявкнул я. – Помогайте!

Общими усилиями кое-как удалось начать выпихивать мечущихся людей прочь из зала – в глубь усадьбы.

Пулеметы грохотали без остановки – не один, сразу несколько. Рявкали пушки, то и дело сотрясая попаданиями снарядов поместье. Примерно три секунды на перезарядку, не слишком громкие, слабый разрыв… Калибр сорок пять – пятьдесят семь миллиметров? Ну да, укороченная шестифунтовка – стандартное орудие тяжелых бронеходов…

Рядом неожиданно оказался бургомистр, кое-как со своими слугами выводящий людей, и я немедленно поймал его за рукав.

– Ваши «шарманки»? – спросил я. – Нужно их остановить, иначе хрен что мы сделаем с бронеходом!

– Это уже не мои!

И точно. Если сначала была только сосущая пустота в груди, то теперь еще и загудела голова и заныли корни зубов – прям как тогда в поезде…

Внешнюю стену насквозь пробил бронебойный снаряд, проделав небольшую дыру в следующей стене. Еще один угодил куда-то выше – в район второго этажа.

Мы отходили последними, не забыв забежать в каморку перед большим залом, где остались наши револьверы.

– На кой ляд они палят куда попало? – спросила Хильда, на бегу хватая кобуру с «драгуном». – У них снаряды лишние?

– Там снарядов двести… штатно, – пропыхтела Вилли.

– Кто же возит снаряды прямо в бронеходе?

– Дураки всякие.

Мы рванули дальше в глубь усадьбы, и в этот же момент позади послышались грохот и металлический лязг.

Бросил взгляд через плечо.

Из-за ближайших деревьев вывернул бронеход, снес кованую решетчатую изгородь, достиг усадьбы и врезался скошенным носом в ряды колонн. Снес три из них и слегка развернулся на месте. Дрогнули стволы обеих пушек, ища цели.

– Ложись! – крикнул я.

Рявкнули пушки бронехода, снаряды пронеслись прямо над нами и ударили с перелетом. Взрывов не было – похоже, что снова ударили бронебойными. Но зато жалобно заскрипели перекрытия арки, обрушиваясь и отрезая путь вперед.

Метнулись в дверь справа, уходя с линии огня.

Бронеход с лязгом провернулся на месте. Загрохотал пулемет в левом спонсоне, наугад полосуя усадьбу. За окном прокатилась волна гудящего пламени, жадно лизнувшего внешние стены.

– У них еще и огнемет! – почти с восторгом выдохнула Вилли на бегу. – Модификация F!

Еще пара снарядов продырявила стены насквозь, полоснул очередью пулемет, так что мы снова на всякий случай метнулись в сторону. Я на бегу подхватил стул и метнул в окно, вышибая его, а затем мы втроем выскочили из дома в сад.

Пригибаясь, продвинулись вдоль стены. Я выглянул из-за угла.

Бронеход сдал назад, высвобождая нос из-под груды обломков обрушившегося крыльца. Чуть развернулся на месте, пушки в спонсонах пришли в движение, а затем коротко рявкнули. Из носовой части рядом с местом механика-водителя вырвался поток пламени, окативший усадьбу.

На броне машины полыхали защитные руны – даже «шарманка» не до конца погасила остаточные явления после прорыва магической защиты поместья…

На крыше откинулся люк, откуда высунулся здоровяк с пулеметом «льюис». Опер сошки на командирскую рубку, а сам что-то проорал внутрь бронехода. Двери в спонсонах тотчас же открылись, и наружу высыпалось с полдюжины вооруженных автоматами людей, которые тут же бегом направились в подожженную усадьбу.

– Может, мы отсюда уже уйдем?.. – прошептала Хильда.

– Это ты говоришь? – хмыкнул я, не сводя взгляда с бронехода.

– Вот-вот. Даже я понимаю, что надо валить.

– Я не понимаю, что эти уроды задумали. А мне не нравится, когда я чего-то не понимаю.

– Ну, вообще у нас ноль магии и три револьвера против бронехода и десятка бойцов с автоматами и пулеметом, – заметила Мина. – Так себе расклад.

– Я не говорю о том, чтобы воевать, – просто хочу понять…

Неправильность происходящего и правда раздражала.

Угонять бронеход и нападать на усадьбу бургомистра? В то время как вокруг должно быть полным-полно дружинников – после вчерашней-то заварухи? И ради чего? Да и как им вообще удалось сначала свалить на этой бронечерепахе от места крушения поезда, а затем выйти к окраинам города?!

Шестерка автоматчиков вернулась.

Да не одна, а конвоируя с собой десятка полтора гостей с приема.

Ну, е-мое… Приехали.

Снова громыхнули пушки, ударив по усадьбе, а затем грохот двигателя бронехода чуть подутих, и террорист с пулеметом проорал во все горло:

– Эй, барон! Я знаю, что ты здесь и никуда не убежал! Потому что ты не можешь сбежать!

Какое тут расстояние? Полтора десятка саженей? Могу попасть из револьвера в этого крикуна – делов-то. Ну а дальше что? Останутся автоматчики; останется, мать его, бронеход. А заложники…

Эй, а кто еще совсем недавно думал о том, что просто постоял бы в стороне, пока весь этот змеиный клубок будет дохнуть?

Но одно дело думать, а совсем другое – и правда так сделать. В большинстве это не хорошие и не плохие люди – просто люди, всего лишь люди. Ненавидеть и презирать их только за это? Нет, так неправильно.

– Ты знаешь, зачем мы здесь, барон! – продолжал «уравнитель». – Отдай нам нимфу, и мы уйдем! Либо я досчитаю до десяти… А затем начну убивать этих добропорядочных горожан! Выбирай, барон, время пошло! Раз!..

Я в темпе вытащил из внутреннего кармана коробок спичек и портсигар. Распахнул его – пять папирос, начиненных порохом. Точнее, мне хочется думать, что в них тоже порох, как и в той, что я поджег…

– Поджигайте, тут порох, – быстро произнес я, раздавая по папиросе сестрам. – «Зац» на скорость, я кидаю вспышку, а затем бежим к бронеходу. Поняли?

Две гильзы мне, по одной кузинам, одна про запас.

Хильда и Вилли меня поняли и вопросов задавать не стали. Как и на любой охоте – если кто-то командует, то его надо слушаться. Вопросы задавать можно. Но уже после того, как сделаешь.

Почему папиросы? Потому что зарядиться от дожигателей – не вариант, нас мигом найдут по выстрелам и, скорее всего, пальнут из пушки…

Папиросы полыхнули в руке от зажженной спички, и тотчас же по телу растеклась приятная теплота.

Схемы усиления тела и мощного ослепляющего светляка всплыли мгновенно.

– Восемь!.. Девять!..

Бросок магического огонька за угол дома.

Вспышка! И ослепительный белый свет заливает все вокруг.

Бросаюсь вперед, расталкивая ставший внезапно плотным воздух. И рывок на полтора десятка саженей, пока работающая «шарманка» не вымыла только-только раздобытые крохи магии.

Где нас не достанут пушки и пулеметы бронехода? Вблизи!

Один из автоматчиков что-то заметил краем глаза и начал поворачиваться к нам, вскидывая оружие…

На бегу всадил в него пулю. Тело автоматчика еще падало на землю, когда я прыгнул вперед на последних остатках работающих чар усиления. Оттолкнулся ногой от трупа и вскочил прямо на бронеход.

Выстрел!

Говорливый здоровяк выпускает из рук пулемет и проваливается в люк с простреленной головой.

Хильда и Вилли тоже добегают и скрываются за кормой бронехода, затем стреляют. Еще двое автоматчиков валятся на землю, даже не успев ничего сообразить.

Беру на прицел еще одного террориста, намечая взглядом следующую цель… Кончается действие усиливающих чар, и время обретает свой привычный ход.

Выстрел валит с ног одного врага. Удар ребром ладони левой руки по курку, перезарядка, еще выстрел, и еще один террорист падает с пулей в голове.

Оставшийся в живых «уравнитель» откатывается в сторону и открывает огонь по мне из автомата.

Успеваю вовремя залечь за открытым люком, о крышку которого с противным лязгом рикошетят пистолетные пули.

Судя по паническим воплям, набранные заложники решили сделать самое разумное, что только можно было сделать в их случае. А именно – дать деру со всех ног.

Взревел мотор бронехода, и машина сдвинулась назад. Сестры забрались на корпус, а вот мне прямо в лицо прилетело облако вонючих выхлопных газов от кормы. Я на мгновение потерял ориентацию, отвернулся… И как раз успел заметить, что дверца левого спонсона открывается и из бронехода вылезает враг.

Выстрел!

Проклятье, промахнулся! Но террорист хотя бы залезает обратно внутрь.

Движение где-то снизу – внутри бронехода. Чьи-то руки тянутся к краю открытого люка… Два выстрела наугад внутрь, проскакиваю сбоку и толкаю плечом тяжелую металлическую плиту.

Над головой прошла автоматная очередь, но я успел перекатиться и укрыться за командирской рубкой. Высунулся сбоку и двумя выстрелами снял последнего оставшегося вне бронехода автоматчика.

Все, патронов больше нет.

Сунул «ле ма» обратно в кобуру, бросил взгляд на валяющийся неподалеку «льюис».

Бронеход закрутился на месте, пытаясь сбросить нас с корпуса, но для этого он был слишком медлителен и недостаточно резок. Сидящие в рубке террористы попытались было достать меня из револьверов, но я быстро нашел мертвую зону, которую не получалось простреливать из амбразур.

На крышу забрались сестры, вскарабкавшись с кормы бронехода.

– Пулемет! – указал я. – И дай револьвер!

Хильда без лишних слов кинула мне свой «драгун», подхватила «льюис», зажала приклад под мышкой и опустилась на одно колено.

Снял с себя китель, не особо заботясь об отлетающих пуговицах, но не забыв забрать портсигар с последней папиросой и спички.

Поджег последнюю пороховую гильзу, впитав крупицу магической силы. Вызвал в памяти печать порчи и наложил на идущую к корме выхлопную трубу, на которой тут же расползлось пятно ржавчины. Трижды выстрелил по ней, и мягкие револьверные пули в пыль раскрошили еще совсем недавно нормальный металл. С нескольких пинков сломал трубу и заткнул ее кителем.

Как заставить вылезти сидящих внутри бронированной коробки врагов? Выкурить их!

В идеале такая выходка дала бы только заглохший мотор бронехода… В идеале – в смысле если бы состояние машины было превосходным. Но купленный «марк», который, в общем-то, в большинстве западных стран уже считался устаревшим?..

Бронеход еще какое-то время покрутился на месте, а затем встал как вкопанный, когда его двигатель заглох.

Я жестами указал взять на прицел спонсоны, а сам притаился за рубкой.

Первыми открылись боковые люки, но террористы оттуда не полезли – только открыли беспорядочный огонь из револьверов…

А затем из левого спонсона на удивление метко вылетел металлический кругляш, заброшенный прямо на крышу бронехода.

– Вниз! – заорал я, соскакивая на землю.

Взрыв!

Мы едва успели укрыться по бокам машины, и осколки с визгом отрикошетили от брони.

От близкого разрыва заложило уши, но я все равно услышал, как лязгнул отрываемый люк в рубке. Я чуть продвинулся вперед, прикрываясь гусеницей, присел, выглядывая снизу…

Пуля с визгом отскочила от трака – пришлось ретироваться обратно.

Собрались с сестрами за бронеходом.

– Три раза стрелял? – спросила меня Хильда. – Значит, только одна пуля осталась.

– Угу, – кивнул я, сразу же откидывая дверцу барабана и начиная шомполом выбивать стреляные гильзы.

Блондинка выщелкнула с патронташа полдюжины патронов и передала мне.

– Глянь, где они, – кивнула она Вилли.

Та бесшумно вскарабкалась на корму танка, осторожно выглянула.

– Уходят к усадь…

И тут я почувствовал это. Мы все это почувствовали.

Как в уши вкрадывается многоголосый шепот, по всему телу начинают бегать мурашки, а сердце сжимает холодной рукой.

Изо рта вылетело облако пара.

Я вскочил на бронеход рядом с Вилли, пригнулся и…

Очертания усадьбы искажались в пространстве, а бежавшие было внутрь «уравнители» замерли на месте как вкопанные. Сквозь паркет большого зала стала просачиваться черная маслянистая жидкость, капли которой начали собираться в большие лужи, а по их поверхности пробежала первая волна иголок.

Ферромагическая жидкость, Выход Смерти, Сдвиг. И тихо. Стало оглушительно тихо.

Все это означает только одно – прорыв Той Стороны.

Поместье задрожало, но теперь это была уже не иллюзия, вызванная пространственным Сдвигом, – оно заходило ходуном на самом деле… А затем будто прогремел беззвучный взрыв, и в стороны рванули куски стены, кирпичи, балки и обломки мебели.

Но, пролетев буквально сажень, все они застыли в воздухе.

Собравшийся на земле харз стал подниматься каплями в воздух – как будто начался черный дождь, идущий с земли на небо.

Откуда-то из-под самой крыши полуразрушенной усадьбы мягко – будто кусок пуха – опустилась одетая в белое женщина.

Лет сорока, с длинными черными волосами, обрамляющими мертвенно-бледное лицо, на котором углями тлели глубоко запавшие глаза.

Женщина коснулась ногами харза, и от нее тут же начали проноситься волны иголок ферромагической жидкости.

– Мы пришли освободить вас, госпожа, – немедленно опустился на колено один из оставшихся в живых террористов.

Остальные трое немедленно последовали его примеру.

– Что это, Конрад? – прошептала Вилли.

Прорыв Той Стороны. Прорыв, мать ее, Той Стороны.

И все-таки клетка, да? Не чтобы защитить поместье или его жителей, а чтобы защитить всех от того, что заключено в его сердце. И «уравнители» с этим своим драным бронеходом просто-напросто развалили внешний контур построения, начав разрушать здание!

Так… Так…

Мысли лихорадочно заметались – не трем магам-недоучкам пытаться справиться с хостом Той Стороны. Здесь нужны опытные маги, инквизиторы, много серебра, огневой мощи и… пламени?

Свет и Огонь вас всех побери!

Я спустился с бронехода, поманив следом Вилли.

– Так. А теперь без лишнего шума лезем внутрь этой коробки, – негромко произнес я.

– Есть идея? – оживилась Хильда. – А то я не уверена, что мы сможем просто убежать от этой твари…

– Огонь? – сразу сообразила Мина. – Огнемет!

– Тсс!.. – зашипел я, махнув рукой.

Аккуратно пролезли вдоль борта, распахнули люк в правый спонсон и залезли внутрь бронехода.

Внутри оказалась натуральная Преисподняя – жарко, душно, задыхаешься и несет серой… то есть выхлопными газами. Часть их уже выветрилась, с момента как я заткнул трубу, но дышать все равно было очень тяжко.

Ну и покойник валялся прямо на работающем двигателе и уже пованивал паленым мясом.

А еще внутри оказалось на удивление тесно – даже не представляю, как тут поместился десяток здоровых вооруженных мужиков…

– На тебе пушка, – указал я Хильде.

– Ага, – кровожадно улыбнулась девушка.

Мы с Вилли пролезли в ходовую рубку – Мина села за огнемет, я сел за рычаги…

И крепко задумался.

Ладно пушка – там пихаешь снаряд, закрываешь затвор и наводишь на врага, у пограничной стражи мы проходили знакомство с горными пушками калибром два с половиной дюйма… Ну или вот конь, мотоцикл или даже автомобиль… А вот этим-то как рулить? Особенно если баранки руля как раз и нет, зато есть три рычага и две педали…

Я бросил взгляд через задвинутое бронеставней смотровое окно… И замер.

Женщина стояла на месте, словно сомнамбула оглядываясь по сторонам, а харз все продолжал идти черным дождем вверх и словно живой обволакивал ее ноги.

Террористы, поняв, что хост не проявляет никакой агрессии (во всяком случае, пока что), начали непонятную деятельность, достав странного вида механизм, похожий то ли на компас, то ли на…

– А как с этой штукой обращаться? – шепотом произнесла Вилли, осматривая рычаги перед собой.

– Это британский огнемет «ронсон», – пробормотал я не отрывая взгляд. – Две рукояти управления – правая с флажком элетроподжига. Снизу – педаль подачи сжатого воздуха… Наводишь брандспойт, жмешь педаль, жмешь флажок… Так, тихо!..

Откуда-то изнутри усадьбы показалась шатающаяся фигура в изодранной и окровавленной одежде. Не сразу я признал бургомистра…

– Аня… – слабым голосом произнес он, цепляясь за рухнувшую балку. – Аннушка!..

Один из «уравнителей» моментально отвлекся от возни с механизмом, вскинул револьвер и выстрелил. Но пуля лишь бессильно завязла в зоне искаженного пространства.

Проклятье, точно же!..

Плевать Прорыву на какие-то «шарманки» вокруг – там-то магия вполне действует. И еще там действует Сдвиг, который защитит не хуже мощного Баллистического щита. Из огнемета сразу хоста не сжечь, нужно сначала преодолеть зону искажения…

– Аннушка, прошу, пойдем отсюда, – молящим голосом произнес барон. – Я прошу тебя, Аня!..

Женщина повернулась к Алексею Борисовичу и скользящим шагом направилась к нему. Подошла, встала напротив, чуть склонив голову…

– Аннушка… – выдохнул барон, протягивая руку к лицу дочери.

– Здесь больше нет Анны. – Хор сразу из нескольких нечеловеческих голосов раскатился в царящей вокруг тишине. – Здесь есть только Хедамму.

Хост голой рукой вырвала сердце бургомистра и сжала его в пальцах. Во все стороны брызнули кровавые ошметки, и тотчас же харз рванул к тому, что еще совсем недавно было человеком.

Кожа вздулась и лопнула, обнажая перевитую алыми венами черную плоть. Ноги слились в длинный хвост, а собравшийся на голове харз сначала образовал некое подобие черного кокошника, который затем распался венцом длинных щупалец. Только лицо осталось прежним – человеческим, что лишь делало все еще страшнее…

– Подчинись!.. – выкрикнул один из террористов, вскидывая свой загадочный механизм перед собой.

Хост резко повернула голову, зашипела и метнулась вперед.

Выстрелившие будто копья щупальца вцепились в «уравнителя» и буквально разодрали его на части.

Послышались вопли ужаса, и остальные террористы открыли беспорядочный огонь. Хост вздрогнула, когда пули стали рвать ее плоть, но раны сразу же начали заживать буквально на глазах – обычный свинец не мог причинить серьезного вреда тварям Той Стороны. Не в таких объемах и количествах, во всяком случае.

Я ударил по кнопке запуска двигателя, мотор натужно взвыл, а затем вышел на нормальные обороты – похоже, что кляп вылетел.

Хост метнулась вперед. Ударом скрюченных пальцев, увенчанных огромными когтями, снесла половину черепа одному «уравнителю». Махнула второй рукой, выпотрошив еще одного террориста от груди до паха.

Последний оставшийся в живых либрианец всадил остаток автоматного магазина в тварь, выхватил из кобуры массивный крупнокалиберный револьвер и почти в упор выстрелил в лицо хосту.

Башка монстра мотнулась в сторону, он замер, а затем медленно повернулся к «уравнителю».

Из дыры во лбу вытек харз, но затем замер и втянулся обратно, оставляя после себя белоснежную кожу без единого шрама.

Хост оскалилась, обнажая частокол длинных игольчатых зубов. Мелькнул длинный раздвоенный язык, и тварь метнулась вперед, вгрызаясь либрианцу в основание шеи.

Вырвала кусок мяса, отшвырнула тело прочь, а затем повернулась в сторону зашумевшей машины.

– Хильда! – рявкнул я, перекрывая грохот многосотсильного двигателя.

Коротко громыхнула пушка в правом спонсоне, и хоста отшвырнуло назад, а когда она снова поднялась, в его торсе осталась быстро зарастающая дыра.

Бронебойный. Как удачно.

Оба рычага – от себя, до упора вжал педаль газа, и бронеход рванул вперед!

Рана твари почти заросла, и она встретила машину лоб в лоб.

Удар был такой, будто мы на полном ходу врезались в толстую каменную стену. Вилли вскрикнула; Хильда выругалась так, что даже работающий двигатель умудрилась переорать. Меня же мотнуло вперед с такой силой, что я едва не рассадил себе лоб об металл корпуса.

Все еще работающая где-то на борту бронехода «шарманка» и толстая заговоренная броня, которая могла держать чары даже под вымыванием магии, помогли преодолеть Сдвиг, и хоста отшвырнуло назад.

Я отпустил рычаги, поднял бронезаслонку и выхватил из кобуры револьвер. Перевел боек в положение «картечь», высунул ствол через амбразуру и нажал на спуск.

С расстояния пары саженей заряд рубленого серебра снес половину башки хоста и отсек ей несколько щупалец.

Тварь взвыла хором нечеловеческих голосов, не в силах залечить рану, а все еще зарастающая дыра в животе, похоже, мешала ей броситься на нас.

Я с натугой передвинул рычаг переключения передач и дал задний ход.

– Жги!

Вилли не подкачала и точным выстрелом окатила хоста потоком ревущего пламени от головы до хвоста.

– Хильда, снаряд! – рявкнул я.

– Не вижу ее! – крикнула сестра.

Та-а-ак… Моме-э-энт…

Сдал еще чуть назад, а затем дернул левый рычаг на себя, и бронеход развернуло боком. Почти сразу же громыхнула пушка, а затем еще и еще раз. Вошедшая в раж Хильда закидывала в казенник снаряд за снарядом, не особо разбираясь, чем стреляет – бронебойным, фугасным или картечным.

Но, судя по тому, что пропал Сдвиг, прекратился черный дождь и исчезли все эти мерзотные ощущения, которые описывают появление Выхода Смерти, мы и правда, мать его, справились!!! Мы закрыли Прорыв Той Стороны!

– Прекратить огонь! – скомандовал я, глуша двигатель. – Посмотрим, что там.

Откинули люк в рубке, высунулись с Вилли, а затем еще и третьей лишней втиснулась Хильда.

Прямо перед нами полыхала наполовину разрушенная усадьба бургомистра, а все вокруг усеивали обломки, мусор и несколько мертвых тел.

– Нет, ну так-то мы и Прорыв остановили, и отряд Либрии добили, и даже бронеход вернули… – Мина вздохнула. – Но почему-то мне кажется – нас все-таки будут ругать.

Глава 25

На часах семь утра, но я уже давно не завожу будильник – организм сам привык вставать в нужное время.

Встать, одеться, умыться, спуститься к завтраку…

Сегодня была моя очередь готовить, так что я быстренько соорудил нам легкий завтрак из яичницы с беконом, а Патрикей уже принес из деревни свежевыпеченного ароматного хлеба и молока.

– Здравствуйте, глава! – медовым голосом пропела Хильда.

– Доброго вам утречка, глава! – не осталась в долгу и Вилли.

– Кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста, – проворчал я. – Юмористки хреновы…

Дядя все еще не вернулся с охоты, так что номинальным главой клана и правда был я. И разве могли сестры не поехидничать по этому поводу? Да никак не могли.

Откусил хлеба, запил молоком и развернул свежую газету.

– Что пишут? – поинтересовалась Мина.

– Ничего нового, так что даже не надейся, – хмыкнул я. – Соболезнования, беседы с очевидцами, репортажи о ходе расследования…

– У-у-у… – погрустнела Вилли. – Вообще неинтересно.

– Меня интересует только одно – как там поживает наша награда? – вставила Хильда.

– Нормально поживает. Без нас-то. Или ты надеялась, что нас начнут осыпать золотом и почестями до конца официального расследования?

– Нет, ну…

– Это же не пару грабителей в околоток сдать. – Я ткнул вилкой в кусок бекона, а потом повертел ею в воздухе. – Тут угнанный бронеход, террористы Либрии и Прорыв. Вряд ли что-то решится даже в ближайший месяц.

– До-о-олго… – протянула Мина.

– Долго, да. А быстро только кошки родятся… Ешьте, не отвлекайтесь лучше. Нам еще кое-какие домашние дела сделать надобно, а потом – на тренировки.

На этом обсуждения наших недавних похождений были закончены. По уже сложившейся традиции – быстро закончены. По крайней мере, на утро. Вечером же нас наверняка будет ожидать очередной раунд ожесточенного диспута с привлечением кучи книг в качестве материала для аргументации и догадок. Даже Хильда проявила обычно не свойственный ей интерес к чтению и с энтузиазмом штудировала записи о Прорывах.

Ну, понять ее, в общем-то, было можно. Прорыв – такая штука, что мало кого может оставить равнодушным. Правда, по нынешним временам это уже не такое чудовищное бедствие, каким было в прошлом… Все-таки серебряные пули, зажигательная смесь и артиллерия способны выпнуть обратно на Ту Сторону даже кого-то ранга Герцога или Короля. Хотя обычно все же попадалось что-то поменьше…

Общими усилиями и при помощи почерпнутой в видениях информации удалось составить приблизительную картину всего произошедшего.

Анна Алексеевна – дочь барона, когда-то связалась с одной из ячеек Либрии, которая, похоже, смогла заполучить кусок ритуала по вызову кого-то из могущественных сущностей Той Стороны. Хедамму, да? В Арс Гоэтии ее имя обнаружить не удалось, но мы все-таки нашли… не саму информацию – только упоминание имени Великой демоницы-змеи Хедамму. Ее упомянули хетты, но мимоходом, как что-то древнее даже по их меркам и, кажется, изначально известное хурритам…

Впрочем, не суть важно.

Главное, что ритуал призыва был то ли прерван, то ли не завершен, после чего покойный барон увез дочь к себе в имение и как мог начал бороться с последствиями. К ведьмоловам идти было смерти подобно, у самого бургомистра сил было маловато, так что он поступил иначе – попытался сдержать прорыв демона посредством ритуалов и магических построений, развернув многолетнюю осаду. На самом деле – более чем разумно. Время и старание, в общем-то, вполне способны скомпенсировать недостаток силы. Понятно теперь, почему Райнхард нас не пускал на званые вечера – идти туда, где заточен потенциальный хост, это так себе развлечение.

А упомянутый ритуал Айнхайт… Чем дэв не шутит, может, даже и получилось бы у барона отсечь демону тропинку в наш мир? Может, и получилось бы…

Но тут случились террористы.

Не знаю, было ли это их основной целью или попытались прихлопнуть сразу несколько зайцев одним залпом картечи, но за своей ходячей бомбой они решили вернуться, развалив защитное построение в лице самого поместья. Правда, бургомистр, скорее всего, держал свою дочь под эликсирами, так что, когда прорыв случился, демон полностью подчинил себе разум Анны Алексеевны.

Опять же – довольно типичная ситуация, когда кто-то слабый пытается призвать кого-то сильного – например, Герцога Той Стороны. Впрочем, человек с сильной волей вообще вряд ли пойдет на то, чтобы подсаживать себе демона. Но если такое и случалось, то там был скорее симбиоз… Что конечно же намного опаснее.

Ну в самом-то деле, сколько сможет покуролесить сущность калибра Герцога на свободе, предаваясь своему излюбленному занятию, то есть убийству людей? Да ровно до того момента, как подойдет дружина ближайшего князя с боевыми магами и полковой артиллерией. А вот союз демона и человека может успешно скрываться и маскироваться годами, если не десятилетиями… Бывали в прошлом случаи, да. И именно поэтому заигрывания с Той Стороной – едва ли не единственная лужа, из которой не получится выйти сухим даже кому-то из княжеской семьи… Попробуй он даже через клан что-то сделать – наверняка бы сдали ведьмоловам и дочь, и самого барона за укрывательство. Шума было бы…

Ну, примерно как сейчас.

Охранка нас два дня промурыжила бесконечными допросами, а потом внезапно вернула все наши вещи, включая даже все нажитые непосильным трудом трофеи, и вывезла обратно в поместье с наказом его не покидать и ждать дальнейших указаний. Учитывая, что и дядя все еще не вернулся из рейда, только ждать нам и оставалось…

И так мы сидели уже почти неделю.

«Червь», он же «Чердынские ведомости», разродился полноценным выпуском только сегодня, но ничего нового не выдал – ровно то же, что и в предыдущих экстренных листках. Темы самих атак тщательно замалчивали, а если и говорили, то о более приземленных вещах – налет на оружейную лавку, взрыв на вокзале, атака на поезд… Но и то больше отделывались общими фразами, предпочитая сосредотачиваться на соболезнованиях погибшим и рассказах, какие это были замечательные люди…

Особенно те, что из поместья драпали тогда со всех ног, забыв о всякой чести, ну да.

Благо еще без погибших как-то при атаке бронехода обошлось. Без погибших – это значит – без погибших из числа тех, кто на приеме был – охрана-то поместья полегла, считай, вся. Отстреливались они храбро, но что сделают даже два станковых пулемета против бронированной машины?

Вилли, кстати, и даже Хильда попытались тот самый бронеход объявить нашим трофеем. У преступников в бою взяли? Взяли. Значит, трофей, так?

Да ни разу, увы. Мало имущество преступника с боем взять – надо еще и чтобы у него хозяина не было… А у бронехода хозяин имелся, причем ни много ни мало, а сам князь Печорский, для дружины которого сия машина и была куплена.

Впрочем, я даже не стал ругать сестер за столь вопиющую наглость – уж слишком был велик соблазн… Нет, так-то нам бронеход без надобности. Но стоит он, конечно…

А вот премию могли бы и выплатить на самом-то деле. Сколько денег казне сэкономили! А ведь «уравнители» запросто могли бронеход если уж не продать куда-то за границу, то, к примеру, сжечь или утопить в болоте.

Я на их месте так бы и поступил – раз добычу нельзя забрать с собой, то ее нужно уничтожить, чтобы враг не воспользовался.

Но об официальной награде и правда не могло быть и речи, пока не окончено расследование. И если начистоту, то лучшей наградой было бы то, что о нас забудут – слишком уж грязные секреты княжеской семьи мы раскопали… Секреты из разряда тех, что обычно прячут не под горами денег, а на санитарной глубине захоронения.

Хотя нам вон все собранные трофеи привезли. Винтовки и револьверы – это все-таки не танки, отследить их сложно, а если нет княжеских клейм, то никто их отслеживать даже и не будет. У своих – да, брать нельзя, а если винтовки раздобыли где-то в соседнем княжестве… Ну что уж тут поделать-то.

Оружия, кстати, было много. Даже охренительно много. Три двустволки, тридцать восемь магазинных винтовок различных систем, четыре обреза ружей и дробовиков, сорок пять револьверов, четыре полуавтоматических пистолета, но главное – пять автоматов и ручной пулемет. Их с некоторым скрипом, но тоже отдали нам.

Так что работы на эти дни нам хватило – почистить и смазать все доставшееся оружие. Кое-где подремонтировать и заново покрыть лаком ложи, снарядить патроны и магазины… Бо́льшую же часть нам продавать, а продавать лучше в хорошем состоянии, чтобы цену не сбили. Конечно, самое дорогое – мой «ле ма», автоматы и пулемет – однозначно оставили себе. Для охоты оно, может, и не очень, зато актив ценный. Думаю, Райнхард как вернется, такое решение только одобрит…

А в остальном же наша жизнь вернулась в привычное русло.

После завтрака разобраться с разными домашними делами вроде уборки, а потом – тренировки. Бег, гимнастика, отработка приемов, стрельба из тренировочных винтовок… Затем – обед, транс и занятия по магическим практикам. Заклинания бытовые и боевые; атакующие, защитные, поисковые и усиливающие…

– …Ну сегодня-то я надеру тебе задницу… – пробормотала Хильда, натягивая боевые перчатки и принимая стойку напротив меня.

Прогноз.

Нападение будет традиционно грубым – Хильда все еще больше полагается на силу, нежели на технику.

Рука чуть расслабленна, правая нога чуть согнута.

Шаг, удар рукой – обманный. Удар ногой под колено – основной.

Блокирую первый удар, ухожу от второго, делаю шаг назад.

Хильда сокращает дистанцию, апперкот левой. Поворот, удар правой ногой назад.

Блок. Доворачиваю корпус, уходя от удара. Захват ноги, использую инерцию сестры и опрокидываю ее на землю.

Она перекатывается, вскакивает на ноги и несется на меня. Удар ногой в прыжке – блокирую скрещенными руками.

Пара размашистых ударов кулаками, разрыв дистанции и снова удар ногой.

Блок, еще блок… И резкий поворот на месте! Удар ногой с разворота в бедро.

Хильда слегка теряет ориентацию – самое время поставить точку.

Сократить дистанцию. Удар правой – она выставляет блок. Удар левой – в грудь. Медленный, чтобы успела отбить.

Сестра предплечьем отводит мою руку… И в тот же момент ставлю ей подножку.

Хильда не падает, но теряет равновесие.

Захват руки, шаг вперед. И бросок через бедро!

Кузина на земле, а мой кулак останавливается в считаных линиях от ее лица.

Прогноз – положительный.

– Тогда – начали, – сказал я.

Шаг, удар правой – выставляю легкий блок. Пусть это и ложный выпад, но если я буду стоять столбом, то эта обманка сразу превратится в хук в голову.

Ухожу от удара под колено, делаю шаг назад.

Хильда сокращает дистанцию и наносит резкий апперкот левой.

Блок. Доворачиваю корпус. Сестра бьет ногой с разворота.

Захватываю ее, использую инерцию самой Хильды и опрокидываю ее на землю.

Она перекатывается, вскакивает на ноги и несется на меня. Удар ногой в прыжке – блокирую скрещенными руками. Пара размашистых ударов кулаками – тоже блокирую. Разрыв дистанции, шаг назад – сестра бьет ногой прямо перед собой.

Резкий разворот на месте – уже я бью ногой, целясь в бедро. Хильда пропускает удар, слегка теряет ориентацию…

Самое время поставить точку.

Рывок, удар правой…

И я едва успеваю отклонить голову – вместо блока сестра ответила кроссом, который слегка зацепил щеку. Лицо обожгло будто пощечиной.

Отскакиваю назад.

Что я упустил?

– Я же сказала, – криво усмехнулась Хильда. – Сегодня победа будет за мной, Курт.

Ах вот оно что…

– Усиление – это нечестно! – возмутилась наблюдавшая за нашим спаррингом Вилли.

– Курт не против. Ты же не против, Курт?

– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Давай и в магии попрактикуемся.

Быстро создал и распределил по телу схемы усиления – для полноценного боя лучше насытить ими все тело. Задействованы будут и руки, и ноги, и куча мышц; придется много вертеться… Если при таком раскладе не усилить сразу все, то запросто можно что-нибудь себе повредить.

Правда, теперь на аналитический прогноз полагаться уже нельзя – Хильда все карты спутала… Впрочем, не важно. За эти недели я уже вполне привык, что стал лучше сестры в рукопашном бою.

Удар в голову – прямой, как и сама Хильда. И почти столь же предсказуемый – увернуться от него не так уж и сложно.

Еще. Еще. Еще.

Сестра наносит удар за ударом – скупо, точно, расчетливо. Обычному человеку такой одним махом сломает челюсть, даже несмотря на то что бьет шестнадцатилетняя девушка.

Хильда неожиданно взвинчивает темп и подключает вторую руку, переходя от только прямых ударов еще и на боковые и апперкоты. Ноги не использует – похоже, что сосредоточила усиление в верхней части корпуса…

Блок. Блок. Уклонение. Блок. Уклонение. Уклонение. Блок. Снова блок.

– Как… – выдавила сестра, переводя дыхание. – Как ты это делаешь?!

– Подумай, – ровным тоном произнес я.

Блок. Блок. Уклонение.

Типовая тройка ударов Хильды, когда она хочет не просто прощупать оборону, но быстро свалить противника. Левой, правой и апперкот левой. Грубо, эффективно. Пусть даже и предсказуемо, но обычный человек, да и немало магов от такого увернуться или закрыться не смогут. Слишком быстро, слишком сильно. Зачем изощряться в красивых приемах и вычурных комбинациях, если, в общем-то, все решает банальный удар в челюсть?

Блок. Уклонение. Шаг назад. Блок. Блок. Шаг вперед. Уклонение.

А затем я просто встретил ее кулак раскрытой ладонью – это уже не техника боя, а разница в магии. Мое усиление просто-напросто было сильнее.

– Ты… – Хильда отступила назад. – Ты слишком быстрый!..

– Может, я и воздухом не дышу к тому же? – хмыкнул я, тоже отступая назад и принимая расслабленную стойку. – Мина, что скажешь как наблюдатель?

– Мм… – Вилли обхватила пальцами подбородок и задумчиво возвела очи горе. – Я не сказала бы, что Конни быстрее или сильнее. Он… как бы это сказать?.. О! Точно! Он двигается сверхэкономично!

– В смысле… предугадывает мои движения? – предположила Хильда.

– Не-э-э. В смысле если ему нужно выставить блок, то он выставляет его ни линией раньше, ни линией позже. Он не двигается быстрее тебя – он просто не совершает лишних движений.

– Это ему не поможет!.. – прорычала блондинка и рванула в новую атаку.

Прыжок, и Хильда взмывает в воздух. Бьет ногой, целясь мне в лицо, – ай-яй-яй, сестренка, а если бы я такой и правда пропустил?

Блок скрещенными руками, делаю шаг назад.

Сестра приземляется на ноги, бьет кулаками. Прямой, боковой, апперкот – блокирую каждый из них.

Прямой удар ногой – уклоняюсь.

Хильда меняет опорную ногу, бьет ногой с разворота. Приседаю и делаю выпад, подсекая ей ноги, но сестра успевает подпрыгнуть и отскочить в сторону.

Удар ногой. Сестра делает шаг, сокращая дистанцию, и размашисто бьет правой. Уклониться от такого удара особого труда не составляет, так что я отклоняюсь назад… И Хильда неожиданно бьет тыльной стороной кулака мне в лицо.

Выставляю блок обеими руками… И сестра тут же крутанулась на месте, с разворота ударяя локтем.

Пришлось отскочить в сторону, но Хильда все равно смогла слегка задеть мою голову… И тут же совершила ошибку, вложив слишком многое в удар правой. Собственный вес в том числе, поэтому и чрезмерно провалилась вперед.

Я увернулся, перехватил руку, довернул корпус и швырнул сестру на землю. Правда, она умудрилась на лету захватить меня ногами и утянуть за собой, но ей же хуже оказалось, когда мы приземлились и мое плечо врезалось ей в грудь.

Впрочем, Хильда, как обычно, не растерялась, зарычала и клацнула зубами с отчетливым намерением грызануть меня, ну, например, за ухо…

– Так! – Сидевшая со скрещенными ногами Вилли моментально вскочила и принялась махать руками. – Сестренка! Сестренка! Сестренка, фу! Сестренка, нельзя! Конрад победил, так что успокойся!

Как ни странно – подействовало. И Хильда с ворчанием отпустила меня.

Поднялись с земли, отряхнулись.

– Могу подсказать, где ты совершаешь ошибки, – предложил я.

– Да уж как-нибудь обойдусь без… Ай! – Блондинка дернулась и схватила за шкирку подкравшуюся Вилли. – Ты чего щиплешься, мелкая?!

– Тебе помощь предлагают, а ты выпендриваешься, – сурово произнесла болтающаяся в воздухе Мина.

– Не выпендриваюсь!

– Выпендриваешься!

– Так, тихо! – скомандовал я. – Хильда, ну ты чего в самом деле как маленькая-то? Тебе надо всего-то чуть внимательнее быть, ну и технику немного подтянуть.

– Зануда, – проворчала блондинка. – Как же было проще, когда колотила я тебя, а не ты меня… Ладно, показывай!..

Еще немного позанимались рукопашным боем, потом перешли к приемам с холодным оружием – ножи, палаши, штыковой бой, топоры. Затем еще немного постреляли, собрали гильзы и часть пуль, после чего потопали домой.

Помыться, привести себя в порядок, переодеться в домашнее, разобраться с бытовыми делами в поместье, приготовить ужин… И чего Райнхард нас пытает готовкой-то? Мог бы и кухарку нанять – не самая большая трата была бы, и среди деревенских такому заработку много бы кто обрадовался. С другой стороны – с голоду мы с Вилли теперь не помрем, если без прислуги останемся, а стряпня дяди научила переваривать все хотя бы мало-мальски съедобное. Не сказать чтобы он готовил прямо-таки плохо… Но и сказать, что он готовил хорошо, тоже язык не поворачивается.

Съедобно. Райнхард готовил съедобно.

А что касательно Хильды и ее кулинарных навыков… Ну, лучше не будем о грустном…

Из очередных домашних дел – перебрать гильзы, почистить и переснарядить их. Уделить время варке эликсиров, пополняя запасы боевых и лечебных зелий…

Ну и под конец дня собраться в гостиной у горящего камина и под светом керосиновых ламп и живого огня заняться традиционным штудированием Охотничьих дневников, магических трактатов и учебников. Раз уж в гимназию мы не ходим, а с домашними учителями как-то не особо, то приходится учиться самим. Благо что мы такие не первые в мировой истории, так что есть у нас и очень даже приличные учебники для самостоятельного изучения – арифметика там, история, правописание, литература… И это не говоря уже о том, что химию и биологию нам и так приходилось плотно изучать, как и магию.

Вилли, кстати, училась ровно тому же, что и мы, и никого особо не волновало, что в гимназии она оказалась бы на пару классов младше. Но кузине учеба давалась легко – память у нее была отличная, усидчивости хватало, да и сообразительностью Ормузд не обделил…

Часы бьют десять часов вечера.

Мы возвращаем книги в библиотеку, гасим камин и лампы, поднимаемся на второй этаж и расходимся каждый в свою комнату.

Я раздеваюсь до исподнего, чищу зубы и ложусь в кровать, накрываясь старым ватным одеялом.

Закрываю глаза, поворачиваюсь на бок… Тотчас начинает болеть задетая кулаком Хильды щека…

Лицо обожгло пощечиной.

Стоящая передо мной Хильда была одета в черное траурное платье. Ее лицо искажено от боли, из глаз катятся слезы.

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?! Почему я, а не она?! Почему?!

Что я мог ей сказать в ответ? Много чего. Например, правду.

Но сейчас я был настолько опустошен, что ничего не хотел говорить. И уж тем более мне не хотелось что-то объяснять или как-то оправдываться. Это было так… жалко.

И я был жалок. Жалок и слаб.

– Я ненавижу тебя! – бросила мне в лицо сестра. – Ненавижу!

А может, оно и к лучшему? Может, это как раз то, что я заслужил?

Глава 26

Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах.

Лысая голова, напоминающая человеческую, но начисто лишенная кожи – словно бы освежеванная.

И нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.

– Выбирай, – говорит мне монстр.

Я открываю глаза.

На часах семь утра, но я уже давно не завожу будильник – организм сам привык вставать в нужное время.

Встать, одеться, умыться…

– Пожалуйста, сделай нас снова едиными, Конрад.

Позади моего отражения в зеркале клубится тьма. У тьмы алые глаза и зубастая пасть. Ее не обнаруживают сторожевые артефакты и не изгоняют схемы экзорцизма.

Тьма просто есть. И ее как будто бы нет.

Я спускаюсь к завтраку.

Сегодня очередь Вилли готовить. Будет овсяная каша, бульон с сухариками и…

Снова пошла носом кровь.

Не самый страшный откат, после того как колдовал на износ. Колдовал так, что сдвинулась клетка и тебя отбросило на ранг ниже…

Я отрываю взгляд от крови на руке и смотрю на Вильгельмину. На ее мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На ее закрытые глаза…

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

– Утречка! – Вилли машет мне половником и продолжает готовку, что-то напевая себе под нос.

Хильда бурчит что-то невразумительное, с сонным видом нарезая хлеб, раскладывая на него кусочки сыра и нагревая их магией.

– Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

– Давай же.

И я нажимаю на спуск.

Выбирая свободный ход крючка и видя, как курок бьет по ударнику…

Выстрел.

И в ее лбу появляется дыра.

Выстрел.

И я убиваю свою сестру.

– Утра, – говорю я и сажусь за стол, обхватывая руками голову.

– Плохо спал? – спрашивает Хильда.

– Угу. Голова трещит.

Это не вся правда. И не все это – правда.

Голова действительно болит, но насчет того, что я плохо спал, – неправда.

Я, в общем-то, и не спал толком. Уже который день подряд.

Стоит только закрыть глаза, и меня начинают мучать видения. Стоит их не закрывать, и видения начинают преследовать меня наяву…

Кажется, теперь я понимаю, почему среди пророков столько самоубийц и сумасшедших, – этот Дар из Старших, но, и как всякий Старший Дар, он еще и проклятие.

Видения приходят к тебе снова и снова. И снова и снова мучают тебя, подсовывая не номер лошади, что победит в забеге, и не местоположение клада, а…

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?! Почему я, а не она?! Почему?!

Расследование все продолжается, и нас по-прежнему не трогают. И по-прежнему не возвращается Райнхард. Нет, с ним в порядке – это я чувствую, – вероятно, просто затянулась охота.

Жаль… Хотелось бы с ним поговорить о той дряни, что со мной творится. Сестер я этими проблемами нагружать не хочу, да и чем они мне помогут? Те же трактаты, что просматривала Вилли, – я их тоже смотрел, они в открытой секции библиотеки. И там ничего толкового и нет. Да – по всем признакам, у меня одна из форм пророческого Дара, но что с этим делать дальше – решительно непонятно…

Хотя отчего же непонятно? Очень даже понятно. Я с этим дерьмом всего пару недель существую, а уже как баньши вою. Не представляю, как со всеми этими видениями можно годами жить…

Может, попробовать как-то замкнуть этот Дар, будь он неладен? Или хотя бы приглушить. Эликсиры хлестать литрами у меня никакого желания нет, да и загнусь я в таком темпе еще быстрее… Но, может, получится это магией как-то исправить? Вычленить участок клетки, что ответственен за Дар предвидения, да и отсечь его ко всем дэвам! Ну ее в пень, такую силу. Пусть даже ранг снова откатится – как-нибудь и без прогресса в магии проживу. Раньше же как-то жил? И даже после этого загадочного прогресса так уж сильно на магию не полагался – светляки и усиления и с десятым рангом делать можно. Главное – грамотно и вовремя их применять…

И вообще – пули летят быстрее заклинаний…

– Смирно! – рявкнул адъютант.

Я поморщился от боли в боку и вместе с остальными офицерами подниматься с места не стал, просто сел прямее – иначе пока не получалось.

– Вольно, господа, вольно…

В зал совещаний штаба армии «Север» вошла высокая красивая женщина лет тридцати с чем-то, одетая в черно-серебряный мундир. Длинные прямые волосы цвета спелой пшеницы, голубые глаза, черная трость с серебристым набалдашником в руке…

И погоны фельдмаршала.

Даже не скажешь, что тайному советнику его величества императора больше пятидесяти…

– Большая честь видеть вас здесь, ваше высокопревосходительство леди Геннегау, – коротко кивнул Валенштейн. – Чем обязаны столь высокому визиту?

– Хотела лично засвидетельствовать мое восхищение блестяще проведенной вами кампанией, – улыбнулась герцогиня. – Дороги на Пермь и Обдорск открыты, а значит, ордена уже ждут вас, господа!

– Всего лишь удача, миледи, – скупо улыбнулся генерал. – Повезло, что среди наших командиров нашелся местный уроженец, предупредивший нас о множестве неочевидных нюансов.

– Вот как? – удивилась фельдмаршал. – Могу ли я познакомиться со столь ценным кадром?

– Разумеется, леди. Позвольте представить – оберстлейтенант Винтер, командир панцергруппы «Цербер».

Я кивнул, приветствуя второе лицо Пакта.

– Прошу простить, что не могу поприветствовать вас как должно, леди Геннегау…

– Оберст ранен, – добавил начальник штаба. – Нет, вы только представьте, госпожа фельдмаршал!.. В этом княжестве завелся самый настоящий одержимый! Хорошо, что оберстлейтенант Винтер вовремя его опознал и обезвредил…

– Вот как? – Геннегау слегка склонила голову, внимательно рассматривая меня. – Тогда – моя благодарность, сэр Винтер. А вы, кстати, не из тех ли самых Винтеров? Хотя вряд ли, конечно…

– Из тех самых, – слегка поморщившись, ответил я. – Впрочем, дядя не успел передать титул, так что вряд ли я могу зваться графом.

– Маркграфом тогда уж, то есть герцогом. Если мне не изменяет память, ваш род до сих пор числится среди признанных кланов Пакта. Но… настоящий Заклинатель тварей? – удивленно приподняла брови герцогиня. – Поразительно… давненько я не встречалась с вам подобными… Однако ваши глаза, лорд Винтер…

– Я оказался слишком слаб для фамильного Дара, – аккуратно пожал я плечами, стараясь не бередить свежие раны.

– Не скромничайте, – улыбнулась Геннегау. – Вряд ли слабый получил бы седьмой ранг. А ваши раны… Это одержимый?

– Как ни стыдно мне в этом признаваться, но нет – всего лишь тва… то есть гейст из местного Ожога, – вздохнул я. – Отвык я от общества… этих милых созданий… И слишком привык к магии.

– Разве ж это плохо? – усмехнулась герцогиня.

– Для егеря? Безусловно. Ведь пули летят быстрее заклинаний…

Я моргнул и пришел в себя.

– Эй, Курт, ты в порядке? – с подозрением спросила Хильда. – Выглядишь ты прям неважно…

– Пустяки, – отмахнулся я.

После завтрака разобрались с разными домашними делами вроде уборки, а потом, как обычно, – тренировки. Бег, гимнастика, отработка приемов, стрельба из тренировочных винтовок… Затем – обед, транс и занятия по магическим практикам. Заклинания бытовые и боевые; атакующие, защитные, поисковые и усиливающие – все как обычно.

И как обычно – я опять веду учебный бой с Хильдой…

Тело действует будто бы само по себе, отражая и блокируя удары сестры. Хильда злится – с каждым днем все больше и больше, но – не всерьез. Она просто не любит проигрывать и ненавидит сдаваться…

– Чего ты ждешь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

– Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик маузера…

Сестра от души бьет меня ногой в бедро, но промахивается – в последний момент я просто делаю шаг назад. Впрочем, Хильда не теряет темпа и бьет второй ногой с разворота, целясь уже в корпус.

Резко приседаю и делаю ногой подсечку. Задеваю опорную ногу, сшибая кузину, но она в полете умудряется извернуться, оттолкнуться от земли рукой и приземлиться на ноги.

Хильда тряхнула головой, сдула выбившуюся прядь, проворчала:

– Да е-мое! Почему так-то!..

И снова бросилась на меня.

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?! Почему я, а не она?! Почему?!

Отбить два размашистых удара. Поймать кулак Хильды раскрытой ладонью. Удар второй рукой по локтю и ногой – под колено. Не со всей силы конечно же, но все равно чувствительно.

Заламываю Хильде руку…

– Почему я, а не она?!

– Эй, потише, потише!.. – скривилась от боли сестра. – Да сдаюсь я!..

– Извини, – сказал я, отпуская руку Хильды. – Увлекся.

– Почему?!

– Да ладно, чего уж там… – проворчала кузина, потирая локоть. – Со всеми бывает…

– Со мной, например, не бывает, – прокомментировала Мина.

– Да ну?! – подбоченилась Хильда. – А поди-ка тогда сюда, сестра Вильгельмина! Ща я лещей-то кому-то навешаю…

– Я не очень люблю рыбу.

– Эх ты, малявка… Не ты выбираешь лещей, а лещи – тебя. Брат Курт, можете записать эти простые, но в то же время великие… Стой! – Блондинка немедленно рванула с места. – Куда убегаешь?!

– Пробежка! – крикнула Вилли, со всех ног удирая от сестры. – Не могу усидеть на месте! Движение – это жи-и-изнь!..

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?

Когда сестры прекратили носиться как сумасшедшие, мы еще немного позанимались рукопашным боем, потом перешли к приемам с холодным оружием – ножи, палаши, штыковой бой, топоры. Затем еще немного постреляли, собрали гильзы и часть пуль, после чего потопали домой…

Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах.

Лысая голова, напоминающая человеческую, но начисто лишенная кожи – словно бы освежеванная.

И нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.

– Выбирай, – говорит мне монстр.

Помыться, привести себя в порядок, переодеться в домашнее, разобраться с бытовыми делами в поместье, приготовить ужин; перебрать гильзы, почистить и переснарядить их. Уделить время варке эликсиров, пополняя запасы боевых и лечебных зелий…

А вот и окончание еще одного дня.

Время, как обычно, собраться в гостиной у горящего камина и под светом керосиновых ламп и живого огня заняться традиционным штудированием Охотничьих дневников, магических трактатов и учебников…

Я поднимаю взгляд от папки с документами.

– И почему меня должны интересовать эти археологические бредни?

Стоящая у небольшого окна Ингеборга, любующаяся видом пиков Гиндукуша, улыбается:

– Потому что они интересуют СС?

– Серебряный орден хватается за любую подобную хрень, – буркнул я. – Уже забыла, как я им впарил якобы окаменевшего Древнего?

– СС самолично заносит в свой региональный штаб два пуда взрывчатки с часовым механизмом? Такое забудешь, как же… – рассмеялась Ингеборга, накручивая на палец прядь черных как смоль волос, почти не тронутых сединой. – Но здесь случай другой. Экспедицию в Центральный Араф возглавляет лично майор Шефер, а он – ученый и далеко не дурак, по мелочам размениваться не будет. В Пакте считают, что они обнаружили неизвестный и нетронутый город Древних, в котором может быть что угодно.

– Но Пакт, как обычно, ищет оружие… И как они собираются идти в Араф? Собирают механизированную колонну где-нибудь под Оренбургом?

– Нет, решили выдвинуться на цеппелине «Франкенберг», но ты угадал – отправляются из Оренбурга.

– Подорвем цеппелин? – скептически поинтересовался я. – Это будет очень сложно. Гелий не взрывается, оболочка и шпангоуты наверняка усилены магией…

– Нет, попробуем разобраться с отрядом СС уже на месте, – ответила тетя, щуря алые глаза. – Не беспокойся, Конрад. Это же ученые и оккультисты, вряд ли они станут для вас проблемой.

– У меня большие потери в отряде после предыдущей миссии. Потребуется время на набор и боевое слаживание…

– Времени у нас нет, Конрад, – цеппелин улетает через две недели. Так что пойдешь в составе группы Кузнецова.

Эта идея мне определенно не понравилась.

С Кузнецовым мы были на ножах. Точнее, не мы, а он со мной – я ему не нравился со всех сторон. И потому что потомственный аристократ, и потому что служил Пакту… И потому что гонял по лесам Перми его земляков. Но отряд у него был неплохой, сработанный.

– Может, тогда вообще без меня обойдется?

– Соваться в Араф без специалиста по тварям? – приподняла бровь Ингеборга. – Смеешься, что ли?

– Ладно, ладно… Как пойдем? Тоже по воздуху? На чем?

– Эмир Мангыстау даст двестипятидесятую «готу» – дальности как раз хватит, чтобы добраться до предполагаемого местонахождения некрополя.

– Как мило. А обратно-то как? Пешком по пустыне?

– Зачем же… пешком? Захватывайте цеппелин и уходите в Бактрию либо снова воспользуйтесь «готой». Но тогда придется выделить людей на ее охрану, пока вы будете заниматься пактовцами…

– Ладно, – поморщился я. – Разберемся… Не самое сложное задание все-таки.

– И, Конрад, – Ингеборга пристально посмотрела на меня, – если там и правда город Древних, то умри, но достань там что-нибудь ценное…

«…ведь мы проигрываем войну», – закончил я то, что тетя не решилась произнести вслух.

Часы бьют десять вечера.

Мы возвращаем книги в библиотеку, гасим камин и лампы, поднимаемся на второй этаж и расходимся каждый в свою комнату.

Я раздеваюсь до исподнего, чищу зубы, сажусь на кровать, бросаю взгляд направо…

Корешки книг в книжном шкафу сливаются в одно сплошное пятно – огонь пощадил большинство фолиантов в моей комнате, но от копоти никуда не деться.

Окна передо мной нет. Как и части стены. Как и крыши над головой. Лишь обломанные бревна и оголенные ребра обгоревших стропил.

Следов осколков нет, пламя угасло быстро, разрушения относительно небольшие – значит, ударили магией, а не снарядом. Магия огня, ранг шестой-седьмой, не выше – вполне типичные чары типичного армейского колдуна…

Я встаю и делаю несколько шагов. Прохожу мимо старого комода – две ножки обломаны, ящики вывалились. Сверху – толстый слой пыли и занесенные ветром листья.

Сметаю их рукой.

Рисунок. Старый рисунок, когда-то сделанный Вилли.

Касаюсь его, чувствуя под пальцами легкое покалывание. Детская спонтанная магия иногда бывает очень долговечна и непредсказуема…

Не глядя захватываю узор чар, превращая его в построение. Не глядя правлю его…

Взгляд цепляется за короткий отблеск чего-то блестящего.

Сметаю листья и достаю из-под них фотографию в треснувшей рамке и с расколотым стеклом.

Райнхард по центру – чисто выбритый, с причесанными волосами, одетый в черный военный мундир. Левая рука – на эфесе палаша. Непривычно, но дядя не мрачен – скорее просто серьезен и собран. Настоящий Глава клана!.. Такой и среди императоров и королей не потеряется.

По правую руку от дяди – я. Мне здесь… Четырнадцать? Пятнадцать? Тоже черный мундир, палаш – еще слегка великоватый для меня. Ну и глупая же у меня рожа была…

Перед нами на стульях – Хильда и Вилли. Обе в строгих темных платьях с глухим воротом и совсем небольшим вырезом – моду на голые плечи Райнхард категорически не одобрял. Хильда, помнится, всего пару раз это платье надела – уже через год не смогла затянуть корсет, даже полностью выдохнув. Росла она тогда как на дрожжах и сразу везде, да…

Вилли – лет двенадцать-тринадцать, совсем еще ребенок. И потому она единственная, кто широко и по-детски открыто улыбается на этой фотографии.

Я провожу по стеклу пальцами.

Не знаю, где Хильда и жива ли она вообще… Пятнадцать лет прошло с тех пор, как я видел ее в последний раз. Расстались мы… не лучшим образом. И с ее словом, что в следующую нашу встречу она меня убьет.

Райнхарда и Вилли нет, и нет совершенно точно. Их могилы стоят рядом, хотя тела дяди так и не нашли.

Ну и, наконец, я.

Остался ли в живых? Сложный вопрос. Смотря что считать жизнью.

Пальцы сжались в кулак, скрипнула кожа перчатки, и я разбил стекло, доставая фотографию и убирая ее во внутренний карман плаща.

– Что ты делаешь в нашем доме? – прорычал кто-то от входа.

Скосил глаза.

Дюжий мужик в облезлом тулупе и драных сапогах. Лохматый, до самых глаз заросший густой черной бородой…

Я втянул носом воздух и отошел от комода, неторопливым шагом направляясь к мужику.

– Ты кто такой вообще?! – взревел тот и выхватил из-за пояса ржавый топор.

Замахнулся…

Резкий удар по локтю, и я отбиваю руку с оружием в сторону, а сам выхватываю из кобуры наградной маузер и дважды стреляю мужику в грудь.

Из дырок в тулупе выплескивается маслянистая черная жидкость. Из дырок в тулупе выплескивается не кровь.

Хрип мужика превращается в низкий гортанный рык… А затем неизвестный валится на пол, когда его голова отделяется от тела.

Перешагиваю через начинающее стремительно разлагаться тело… Хотя почему – стремительно? Всего лишь приходит в нормальное состояние для трупа как минимум недельной давности…

Из-за угла коридора на меня с визгом вылетает какая-то старуха с иззубренным кухонным ножом.

Воздушный кулак отбрасывает ее к стене, а маузер выплевывает две пули – одна в голову, вторая в сердце.

Спускаюсь по разбитой лестнице на первый этаж, рядом скатывается отрубленная голова старухи.

Отрубить голову. Да, именно так. Самое надежное средство в борьбе хоть с тварями…

Перед выходом ко мне спиной стоит еще один… одна тварь. Женская фигура, пальто до пят, собранные в тугой узел на затылке грязно-рыжие волосы.

– Уходи, – шипящим голосом говорит тварь, поднимая руку и проводя ею по волосам. – Уходи, и я тебя не трону.

Молча нацеливаю пистолет ей в затылок… И в тот же момент она одним рывком распускает волосы и буквально тает в воздухе.

Пальто оседает на заваленный опавшими листьями пол…

Легкое колебание воздуха, мгновенно ставлю барьер слева от себя, и он тотчас же содрогается от удара. Бросаю Тройные клинки – два лезвия в облаке пыли и щепок пробивают бревенчатую стену, а еще одно влетает в дверной проем на кухню и с грохотом крушит что-то в другой комнате.

В воздухе остается легкий смазанный след из капелек черной маслянистой жидкости.

Еще порыв воздуха.

Пригнуться. Шаг назад. Отклонить корпус вправо. Удар ногой – сапог бьет по чему-то мягкому.

Блок снизу, выстрел перед собой.

Прямо из воздуха выплескивается харз. Воздух разрывает вопль, полный боли.

Еще удар ногой. Опавшие листья передо мной разлетаются в стороны, а стена содрогается от удара.

В треске серебристых искорок тает невидимость скорчившейся на полу твари.

На человека она или оно уже похоже слабо – бледная морщинистая кожа, глубоко запавшие глаза с черными белками и алыми точками зрачков. Пасть, полная острых зубов. Увенчанные внушительного вида когтями длинные тонкие пальцы.

Из раны чуть ниже левой ключицы вытекает харз.

– Как… – хрипит монстр. – Как у тебя… Кто ты такой?!

Спокойно иду вперед, не сводя взгляда с твари.

Та попыталась рвануть в сторону, но еще один Воздушный кулак отбрасывает ее обратно.

Замерцала одна из выбитых на стволе маузера рун: «кауна» – «факел». Пистолет выплюнул пулю, и, под дивный аккомпанемент взвывшей от боли твари, на пол упала ее левая рука, оторванная в плече.

Монстр вскочил на ноги, рванул на меня, замахиваясь оставшейся рукой…

Перехватить, заблокировать и выкрутить. Тварь сильна – сильнее обычного человека, но я – еще сильнее.

Удар левым предплечьем ломает твари руку в локте. Пинок под колено, и еще один удар ногой – в плечо, ломая кости и там. Шипящая от боли тварь валится на пол.

Еще один удар – подошвой сапога – перебивает ей пальцы.

Хватаю монстра за волосы и тащу прочь из дома. Та шипит, рычит, сучит ногами, но ничего сделать не может – слабовата… Пока что слабовата. Если дать время – станет намного опаснее и справиться с ней будет уже не так и просто – демон в ней сидит пусть и мелкий, но посильнее, чем в тех двоих…

– Отпусти меня! Отпусти! – Голос твари снова становится похожим на человеческий, да и она сама становится более-менее похожа на человека – женщину лет тридцати. – Госпожа этого так не оста…

Остановился. Ударом ноги сломал ей челюсть и выбил часть зубов, а затем потащил дальше.

Выволок на крыльцо и пинком сбросил ее вниз по ступеням. Тварь прокатилась по ним, пересчитав себе ребра, попыталась вскочить… И тут же рухнула обратно, придавленная изгоняюшей печатью.

На земле высветился голубоватый магический круг со вписанной в него колдовской схемой экзорцизма, а затем корчащееся тело твари вспыхнуло все тем же голубоватым пламенем.

Когда утихли вопли, я подошел ближе и пинком отшвырнул лежащий в груде пепла череп.

– Это не ваш дом, – сказал я…

Схватился за голову, но разрывающая череп боль была ерундой по сравнению с накатывающими волнами тоски и отчаяния.

Я почти наяву ощущал боль и горечь от потери всей своей семьи, и это было самое страшное, что я только испытывал в жизни.

Не страшно, если я умру. Не страшно, даже если мы все умрем, но сражаясь бок о бок. Страшно – остаться одному, зная, что только ты во всем и виноват.

От этого чувства хотелось взвыть, но я лишь глухо зарычал, махом оделся и буквально вылетел во внутренний двор, подскочив к висящей на перекладине груше для отработки ударов.

Я бил по ней снова, и снова, и снова, и снова, пока из-под содранной на костяшках кожи не начала капать кровь. Тяжело дыша, осел на колени прямо на стылую землю, опустил голову… и резко дернулся, когда кто-то положил мне руку на плечо.

Одетая только в ночную рубаху Хильда присела передо мной, перебрасывая собранные в хвост волосы на грудь.

– Конрад, что стряслось? – мягко – необычно мягко для нее – спросила меня сестра.

Ее лицо в тусклом свете уличного масляного фонаря казалось неестественно бледным…

Мгновение, я вижу перед собой Хильду – постаревшую на много лет, худую, бледную и изможденную, с погасшим взглядом алых глаз с вертикальным зрачком.

– Что случилось, Конрад?

Вилли умрет через год-два, а может, и раньше. Потом погибнет дядя. Хильда возненавидит меня и уйдет. Через двадцать лет мы встретимся снова только для того, чтобы я пустил ей пулю в лоб.

И все это – моя вина.

– Я не смогу вас спасти… – прошептал я. – Никого из вас…

– Что ты видишь? – пристально глядя в глаза, спросила сестра, а затем слегка встряхнула меня за плечи. – Что. Ты. Видишь?

Я молчал. Хильда сидела, пристально глядя на меня и ожидая ответа.

Но его не было.

– Подожди, я сейчас приду.

Девушка встала, зашла в дом, а затем вернулась с баночкой заживляющей мази и принялась аккуратно обрабатывать мои раны.

– Год-два, – тихо сказал я. – И Вилли погибнет. Ты возненавидишь меня, обвинив, что между тобой и ею я выбрал тебя. Уйдешь из дому. Скоро погибнет дядя… Наверное, не выдержав всего этого. Спустя много лет мы с тобой встретимся снова. И тогда я убью тебя.

– Этого нет, Конрад. Это просто виде…

– Твою мать, да это не просто видения!! – неожиданно взорвался я, вырывая свои руки из рук Хильды. – Все, что произошло за последние недели… Я видел все это!

– Но все ли произошло так, как ты это видел? – тихо спросила сестра.

Она была права. Наша вроде как не самая сообразительная и где не надо до хрена энергичная Хильда была тысячу раз права.

Я и правда видел совершенно другие вещи. Вещи, события, что произошли бы, если бы я не стал вмешиваться.

Но я вмешался.

И изменил будущее. Непредсказуемо, временами страшно, но все же изменил.

Но сейчас тоска и отчаяние почти полностью парализовали мой вроде как весь такой из себя рациональный мозг…

– Конрад, послушай. – Сестра взяла меня за руки. – Я верю, что если ты видишь будущее, то сможешь его изменить. Я верю, и ты верь. И в себя верь, что сможешь все исправить. Ну, или если не хочешь верить в себя – верь в меня. В безбашенную, драчливую, глупую Хильду, которая так же глупо верит, что ее брату все по плечу. Понимаешь, нет? Я никогда не смогу тебя возненавидеть, а если когда-то и скажу такое… то, значит, я совру.

Сестра обняла меня и крепко сжала в объятиях, а я обнял ее в ответ.

– Прорвемся, Конрад. – Хильда уткнулась мне в плечо. – Кровь за кровь, брат, кровь за кровь… У нас есть только мы, и плевать на всех.

– Я не хочу вас терять… – прошептал я. – И я пойду на все, чтобы этого не произошло…

Темнота около забора сгустилась и оскалилась зубастой пастью; блеснула пара алых огоньков.

– Едиными, Конрад. Снова едиными.

Я слегка кивнул.

Пусть так. Пусть это будет платой, а затем я сам пущу себе пулю в висок.

Один умрет – трое останутся. Честный размен. Я готов к такому.

– Кто нас обидит – тот и трех дней не проживет. – Хильда шмыгнула носом и разомкнула объятия.

– Спасибо, – слабо улыбнулся я.

На душе и правда полегчало. Вся эта боль, вся эта тоска… пришедшие из несбывшегося и неслучившегося будущего, – отступили. Не ушли совсем, оставаясь напоминанием о плохом варианте, но отступили.

– Сопливая. – Я с улыбкой щелкнул Хильду по носу. – Расчувствовалась, что ли?

– Аггга, держи карман шире. – Сестра ухмыльнулась и снова шмыгнула носом. – Холодно, е-мое! Мерзну я, вот что.

Я снял китель и набросил его на плечи девушки.

– Все, быстрее в дом. Еще чего не хватало – простуду подхватить…

Мы пошли к двери… И тут нас нагнала неяркая зеленая вспышка где-то позади.

Мгновенно обернулись и увидели то, чего бы нам видеть не хотелось ни в коем случае. Только не сейчас.

К ночному небу у самого края горизонта подымался громадный крест изумрудного пламени.

– Твою-ю-ю ма-а-ать… – протянула резко побледневшая Хильда. – Это же…

– Да, – сказал я. – Это Потоп.

Развешанные снаружи дома сторожевые колокола начали звонить не переставая. По всему имению зажглись тревожные лампы алого цвета.

– Буди Мину. Берем оружие, боеприпасы, керосин, динамит, артефакты… Все берем. – Я на мгновение прикрыл глаза. – Попробуем задержать тварей, пока не подойдет подкрепление.

Глава 27

В усадьбе будто только что закончилась битва – беспорядок царил просто феноменальный по нашим меркам. Носящиеся туда-сюда сестры лишь усугубляли это впечатление, перетаскивая к конюшне оружие и боеприпасы.

На каждого – по винтовке, еще – дробовик Хильды, ручной пулемет и по автомату на брата и сестру. Патроны ко всему этому добру, револьверы, патроны к револьверам… Даже палашами в этот раз не побрезговали – мало ли что, как говорится. Еще тащили эликсиры из лаборатории – усиливающие и все боевые, что только имелись в наличии.

Я же в это время направился в подвал – в арсенал.

Оказавшись перед массивной деревянной дверью, окованной металлом и покрытой письменами, рунами и построениями, без всяких намеков на ручку, достал Печать Наследника. Уколол палец хиршфангером, смазал кровью серебристого цербера на медальоне и приложил его к двери. Та загудела, заскрипела, а затем начала потихоньку распахиваться, открывая проход в закрытую часть фамильного арсенала.

Зажглись магические светильники, освещая тускло-алым светом небольшую комнату с каменными стенами.

С сожалением скользнул взглядом по стеллажам с фолиантами, до которых нас еще не допускали – зайти сюда при наличии Печати труда не составляло, но дядя потом бы об этом прознал, а мы все-таки слово давали сюда без разрешения не лазить.

Взял сумку с самыми сильными эликсирами, применение которых было сопряжено с нехилым таким риском для жизни. Захватил мешок с готовыми шашками с Прахом, посмотрел на стену…

А, двум смертям не бывать, а одной не миновать!..

Повесил сумку на одно плечо, мешок с Прахом – на другое, а сам снял со стены гандальв и откинул вбок массивный затвор. Лязгнул, закрывая его обратно, взял патронташ с тускло поблескивающими в свете магических светильников латунными гильзами и вышел из арсенала.

Гандальв у нас был старый – больше полувека активного использования, но мощный и надежный. Как и все гандальвы, со своим личным именем – Доннер. С откидным вбок затвором системы графа Крнка, номинально шестилинейный, способный применять магические выбросы всех трех атакующих стихий и пятого ранга мощности.

Вышел из усадьбы, дошел до конюшни.

– Вилли, сбылась твоя мечта, – сказал я, передавая гандальв Мине. – Доннер на тебе. Но используй его с умом!

С кузины слетели последние остатки сна, она просияла, радостно взвизгнула и немедленно утащила крепить тяжеленную винтовку поперек седла своей Звездочки.

Патрикей между тем тоже собрался с нами и сейчас нагружал своего Даффа – флегматичного вороного тяжеловеса. Ящики с динамитом, бочонок керосина, старенький маузер в три с половиной линии и…

Я даже глаза потер, решив, что мне привиделось, но нет – к седлу и правда был приторочен здоровенный меч. Судя по стилизованным четырехлистникам клевера на концах дужек гарды – самый настоящий клеймор.

На сборы убили больше часа – намного меньше, чем положено по любым нормативам мобилизации, но все равно слишком долго в нашей ситуации.

Крест призрачного изумрудного пламени все еще горел в ночном небе, хотя уже и тускнел понемногу.

– Всё взяли? – спросил я, поднимаясь в седло своей Пылинки. – Ничего не забыли? Тогда – выдвигаемся!

Пронеслись через Зуевку, которая была в десяти минутах езды от нас, – там уже вовсю суетился народ под руководством Потапыча, собирая пожитки и скотину. До Ожога, конечно, было больше ста верст, но в былые годы Потоп даже до этих мест докатывался…

Нас провожали молитвенно воздетыми руками. Не все из деревенских, но даже и такое благословение лучше, чем плевки в спину. Может, нас не шибко и любили, но сейчас три подростка и старик были единственными, что стояло между ними и тварями Ожога.

Ехали всю ночь, даже немного подремали на ходу… Но весь сон унес еще один взлетевший на рассвете к небу зеленый крест.

– Еще одна застава… – негромко сказала Хильда.

– Ускоряемся, – скомандовал я.

По дороге миновали несколько деревень, охваченных легкой паникой, и пару небольших караванов тех, кто уже не первый час был в пути. Крестьяне здесь – народ тертый, тварей боятся, однако головы не теряют. Так что пусть женщины и дети рыдали, а старики молились и причитали, но хмурые мужики собирали самое ценное, готовили телеги, сгоняли скот и уходили на юг.

Волна тварей уничтожит все живое, а вот за имущество как раз можно и не беспокоиться: Потоп – это не разбойники.

Потоп…

Рядом с Ожогом можно вполне спокойно жить, а единичные прорывающиеся из него через кордоны твари – не опаснее волков, медведей или тигров обычных лесов. Но рано или поздно Ожог все равно напомнит, что он – логово опасных чудовищ и древней злой магии.

Ну конечно же после атаки террористов и Прорыва Той Стороны чего нам еще не хватало? Потопа, чего же еще!..

Уж не с этим ли было связано и то, что в ту нашу охоту гейсты были активны ночью, да и химеры с тойфелем объявились?

Хотя обычно признаки грядущего Потопа копятся месяцами. Появление не одиночного тойфеля, а десятков гейстов высшего и исключительного рангов. Набеги стай тварей калибром поменьше, странные магические явления, такие как…

Меня прошиб холодный пот.

А не с этим ли связан, например, мой спонтанно пробудившийся Дар предвидения? Что, если у меня и вовсе нет никакого Дара, а это просто наваждения, насланные Ожогом? Ведь больше всего их стало аккурат накануне Потопа…

Ну а что он нагрянул столь внезапно и без особых знамений… ну так у нас же совсем недавно самый настоящий Прорыв случился. Чего уж тут удивляться, что тварей сюда потянуло?

Так-то Потоп – штука, в общем-то, редкая. Случается от силы раз в двадцать-тридцать лет, а последний был, когда я под стол пешком ходил, так что столь скоро его никто не ждал…

Его не ждали, а он приперся, угу.

И как раз в тот момент, когда с границы Ожога отозвали бо́льшую часть порубежной стражи – в Чердынь сейчас нагнали кучу княжеских солдат, оставив на заставах наверняка по паре человек… А что сделают двое бойцов, пусть даже ранга одиннадцатого-десятого, против тысяч тварей? Да ничего. Ну разве что подать сигнал тревоги, если хватит духу принять тот факт, что от Потопа им не сбежать и потому остается лишь выполнить свой долг. До конца.

К чести порубежников – обе заставы так и поступили.

Между ними – где-то полсотни верст. Значит, если ничего не сделать, то еще до вечера твари будут уже под стенами нашей усадьбы. Да, к тому времени должно будет подойти подкрепление из Чердыни, но до того момента полдюжины деревень прекратят свое существование – гейсты порвут всех.

В обычное время их бы постарался задержать дежурный разъезд порубежной стражи – на два десятка человек там штатно должны быть легкая пушка и пара пулеметов. Истребить весь Потоп подчистую не получится, но вот задержать – вполне.

Но сейчас время было необычным, а бо́льшая часть порубежников была переброшена в Чердынь.

И все, что сейчас стояло между ней и толпой гейстов, – это три подростка и один старик.

Все, что стояло между живыми и Той Стороной, – это мы.

Умом я понимал, что это практически верная смерть, но… Если мои видения правда – то Хильда и я можем выжить. А вот Вилли может погибнуть. Но все равно – шансы у нас есть, и немалые. Возможно, сам Потоп из-за внезапности не столь ужасающ по масштабам, как прошлые? Тогда при наличии четырех человек, магии, взрывчатки и кучи стволов есть шанс продержаться до подхода подкрепления…

В любом случае это не то, от чего можно сбежать. Потому что егеря не бегут от тварей. И потому что егеря рождаются и живут с осознанием того, что они лучше многих именно потому, что готовы умереть за других. Не потому, что мы все из себя такие добренькие и альтруистичные или так любим крестьян и других аристократов, а потому что именно это делает нас теми, кто мы есть. И тот, кто отступит, – перестанет быть Винтером…

Встать заслоном я предполагал у Кривого Ручья – деревенька небольшая, но расположенная на невысоком холме. Твари будут идти на запах человеческого духа, так что мимо нее не пройдут, даже если там не будет ни единого человека. Справа – река, слева – заболоченный луг. Лучшего места не найти… И дальше продвинуться не получится. Как прибудем в деревню, у нас будет где-то пара часов, чтобы организовать оборону – подготовить себе позиции основные и запасные, соорудить кое-какие магические ловушки, раскидать по округе динамитные шашки…

– Еще один караван, – сказала Мина, прикладывая ладонь козырьком ко лбу.

– С Кривого Ручья нам уже вроде встречались… А эти тогда кто? – задумалась Хильда. – Между теми заставами был кто?

– Пара хуторов, – ответил я. – Получается, и правда смогли вырваться…

…а я-то мысленно их уже в покойники записал. Ан нет, случаются и воскрешения из мертвых…

Беженцев на этот раз было немного – пяток телег, полтора десятка всадников – и полусотни человек не наберется в общей сложности.

– Не ходили бы вы в ту сторону! – крикнул едущий во главе худощавый мужик с колючим взглядом и «мосинкой» поперек седла, останавливая коня. – Потоп! Чудища сплошняком прут! Сами насилу ноги унесли.

– Значит, мы идем туда, куда надо, – пожал плечами я, тоже заставляя перейти на шаг Пылинку. – Обер-форестер Винтер, идем задерживать Потоп.

– Прощенья просим, вашбродь, не признал, – извиняющимся тоном произнес мужик. – Но… вы же, эт самое…

Ну да, трое подростков. Сам знаю. Но – больше некому.

Если никто, то мы. Если не мы, то кто?

– У нас оружие и магия – продержимся.

Честно говоря, говорил я куда увереннее, чем сейчас себя чувствовал, но не перед крестьянином же свои страхи показывать?

– А еще – мы князю слово давали. Такая у нас служба.

– Понял, вашбродь, – кивнул крестьянин, а затем свистнул и повернул голову назад. – Гришка! За старшего остаешься, баб и детишек поведешь. Пахома, Ивана и Митяя возьмешь. Остальные – поворачиваем обратно!

– Не стоит, – покачал я головой. – Куда вам воевать-то?

– Не извольте беспокоиться, вашбродь, – ухмыльнулся мужик. – К охоте привычны – даже чудищ, что послабее, бьем. А вам сейчас, мнится мне, лишние стрелки не помешают.

– Как звать?

– Аристархом кличут, вашбродь.

– А по батюшке?

– Семенычем.

– Аристарх Семенович, – вздохнул я, – воля, конечно, ваша, но кто с нами пойдет – не все вернутся. Жарко будет, очень жарко… Понимаешь меня?

– Понимаю, вашбродь, – кивнул мужик. – И что чем дольше мы там стоять будем, тем вернее наши родные спасутся. Мы бы и сами остались… Но куда нам с десятком винтовок супротив такого полчища?

– Уговаривать не буду, – бросил я. – Давайте за нами, значит.

Так нас стало пятнадцать.

Лошади у деревенских были похуже наших, так что к деревне мы подошли где-то на полчаса позже ожидаемого. Неприятно, конечно, но десять пар рабочих рук есть десять пар…

Кривой Ручей стоял покинутым и, как всякое покинутое поселение, навевал тоску. Всюду были раскиданы брошенные впопыхах пожитки, где-то надрывал глотку старый петух – лошадей и коров крестьяне с собой забрали, а вот мелкий скот могли и бросить. Жалко, но свою-то жизнь еще жальче.

Наше пополнение начало было зыркать по сторонам в поисках плохо лежащего добра – вполне нормальная крестьянская привычка, чтобы хорошие вещи без дела не пропадали, но Аристарх на них цыкнул, и мародерство закончилось, толком не начавшись.

– Аристарх Семенович, помогите разгрузить лошадей, – произнес я, спрыгивая с лошади и придерживая висящие на поясе ножны с палашом. – Вилли, наметь нам позиции и подготовь гандальв. Хильда, займись взрывчаткой – надо разместить ее по периметру, если нас возьмут в кольцо…

В голову пришла внезапная, но вполне логичная мысль.

– Так, отставить. Пусть сначала пара человек пробежится по деревне – надо поискать гвозди и ткань, чтобы вот примерно такие мешки из них скрутить. – Я показал руками размер. – Хильда, засыпешь в ткань пару пригоршней гвоздей… Не будет гвоздей – камешки мелкие сыпь, стекло битое, кирпич дробленый. Сверху связку динамита, и закрепи его примерно в паре аршин над землей. Поняла?

– Сделаю. – Если сестра и была удивлена таким причудам минно-взрывного дела, то виду все равно не показала. – А ты чем займешься?

– Попробую пару ловушек установить, – ответил я и возвысил голос: – Время, время, господа! Его у нас не так много.

И я чувствовал это совершенно отчетливо – ощущение надвигающейся с севера угрозы становилось все сильнее и сильнее.

Пока остальные разгружали припасы и возводили баррикады, я вышел за околицу деревни, прихватив с собой винтовку. Примкнул штык к «мосинке» и начал чертить на земле построения, напитывая их магической энергией.

Огненная ловушка, ледяная, земляная… Капля в море, но сейчас ничем нельзя было пренебрегать. Каждый выбитый гейст – это плюс какие-то доли процента к нашему выживанию. А еще надо будет наложить укрепляющие чары на те дома, что мы решили использоваться в качестве опорных пунктов, – избы крепкие, построены добротно, так что полевым блиндажам в прочности не уступят. Все ж таки не артиллерийский обстрел нам пережидать, а от тварей защищаться… И тут самую большую угрозу будут представлять разные гиганты, но они незамеченными подобраться не смогут, а большую тушу не так уж и сложно свалить издали. Особенно когда в арсенале есть гандальв, то есть магическая винтовка, бьющая на чистом Прахе и способная выплюнуть хоть Воздушный каток, хоть Дыхание дракона… Фактически – легкая артиллерия, но уж больно дорогая по сравнению с артиллерией обычной, не говоря уже о простых винтовках.

– Ко-о-онни-и-и! – проорала Вилли, обустраивающая себе место для стрельбы на крыше одного из крестьянских домов. – Там кто-то едет!

Вернулся к деревне, усилил зрение, высматривая, кого там гейсты несут… Да и еще не со стороны Чердыни, а откуда-то с запада.

Десятка два человек, вооруженные, даже на лафете что-то тащат… Форма черная, военная. Дружинники? Нет, обшлаги и тульи не красные, а зеленые – значит, порубежники.

Вышли встретить.

Хильда и Вилли, правда, на всякий случай залегли на крышах – недавние события научили их держать ухо востро всегда и со всеми. Ну а я, думаю, если что – отмахаюсь… Заготовку Щита и Белого пламени на руку подвесил, револьвер в кобуре под рукой – прорвемся.

– Вы чего, сигналов не видели, что ли?! – с ходу наорал на нас молоденький офицер. – А ну немедля сваливайте отсюда – твари на подходе!

Ну да, вид у нас был не шибко презентабельный – десяток местных мужиков да я в своем потертом кителе и дорожном плаще. Форма нам полагалась точно такая же, как и у порубежников, но мы ее даже не шили – один хрен каждый год пришлось бы новый комплект заказывать. Ну вот или у Райнхарда есть мундир, а толку? Он же его тоже считай что не носит – говорит, что в основном по лесам ходит и в лесу в мундире очень уж неудобно. Так-то да, там и правда сподручнее в более удобной одежде лазить, а форму денно и нощно пускай таскают те, кому это положено – дружинники там, порубежники…

– Обер-форестер Винтер, – представился я. – Свалить… не представляется возможным. Мы решили удерживать эту позицию до прихода подкрепления. А с кем, собственно, имею честь?

– Виноват, ваше благородие, не признал. – Офицер спрыгнул с коня, подошел ближе и коротко отсалютовал. – Корнет Латышев, к вашим услугам. Возвращались с задания-с, а ночью сигнал увидели. Сколько вас?

Говорил офицер уважительно, хотя и был лет на пять постарше меня, но скорее всего – из неблагородных. А о Винтерах тут каждая собака по-хорошему пусть и не знала, но слышала. Ну, может, и не прям каждая, но уж сторожевая или цепная – наверняка.

– Пятнадцать стрелков, из них три мага, считая меня, – ответил я. – Есть ручной пулемет и динамит – сейчас минируем периметр. А у вас?

– Два десятка стрелков, два станковых пулемета и легкая пушка Барановского. – Корнет изрядно повеселел. – Кажись, живем, ваше благородие, а?

– Лучше, чем было, – скупо улыбнулся я.

И правда – живем. И даже, может быть, еще поживем.

Глава 28

– Благословен Ормузд, милостивый и милосердный… – бормотал я, раскладывая около себя обоймы с патронами для винтовки. – Надежда моя и опора, защита моя и твердыня… Милость моя и ограждение, прибежище и избавитель, щит мой…

Выщелкнул магазин-улитку из МП, придирчиво осмотрел золотистый патрон в горловине и вогнал его обратно.

– Укрепи мою руку, Ормузд.

Установил на лежащий рядом ручной пулемет увесистый диск, поднял прицельную планку.

– Смилуйся надо мной, Ормузд.

Достал револьвер.

– Помоги мне, Ормузд.

Откинул в сторону дверцу, крутанул барабан, закрыл обратно.

– Защити меня от меча врага, ворожбы колдуна, когтей и клыков чудовища. Ты – разящий, ты – сокрушающий, ты – спаситель. И да будет истина как высшее благо. И ныне. И всегда. И вечно.

Рядом со мной присел корнет. Чуть сдвинул на затылок фуражку, удерживаемую на подбородке ремешком. Осмотрел местность впереди.

– Как думаете, ваше благородие, скоро? – весело поинтересовался Латышев.

Корнет вообще был на удивление весел. Возможно, в другое время это бы меня раздражало… Но сейчас мне было все равно.

– Полчаса, – сказал я. – Вряд ли больше.

– Верующий? – уже без улыбки спросил офицер.

– Нет. – Я проверил, хорошо ли выходят из ножен палаш и хиршфангер. – Но нам сейчас любая помощь пригодится. Чего бы и не попробовать?

– Это вы верно сказали, ваше благородие… – хмыкнул корнет. – Прошу простить, а у вас какой ранг?

– Девятый, – немного приврал я.

Причем сразу в обе стороны – и за рамки десятого ранга я вышел, но и восьмой назвать было бы не очень-то и правдоподобно.

– Здо́рово; а то у меня только двенадцатый. На дистанции подсобите чем-нибудь?

– Пушка у вас на шесть сотен саженей бьет, пулеметы – на пять сотен. Я где-то на двухстах смогу вступить. Увидите какого-нибудь большого гейста – огня на нем не сосредотачивайте, все одно бесполезно. Ими моя младшая сестра займется.

– Понял, ваше благородие, – кивнул Латышев и широко улыбнулся. – Ну что? Прощевайте на всякий случай?

– Все там будем, – ответил я и протянул руку.

Офицер пожал ее и ушел к расположенной чуть правее позиции для орудия.

Все, что могли, мы сделали. Хильда, вздыбив землю магией, соорудила самый настоящий бруствер двадцати саженей длиной. Я раскидал десятка три магических капканов, Вилли сделала пару пристрелочных выстрелов из гандальва – патроны не тратила, обошлась собственной магией. С Доннером она дело имела впервые, но теорию знала лучше всех, да и стрелком была самым метким, а это сейчас многого стоило. По сути, против тварей высшего и исключительного рангов у нас имелся только гандальв. Ну еще разве что пушка с шрапнельным снарядом, поставленным на удар, но на такую дистанцию сильнейших тварей лучше все-таки не подпускать ни в коем случае…

Все, что могли, мы сделали.

Теперь оставалось только одно – ждать.

В висках, в костях, в воздухе начало ощущаться биение исполинского сердца – как будто мы не в сотнях верст от Ожога, а внутри него.

Черное сердце билось вокруг, черный шепот вплетался в уши…

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?!

Я опер винтовку на земляной бруствер и поудобнее прижал к плечу приклад.

– Почему я, а не она?! Почему?!

Солнце уже поднялось достаточно высоко и начало припекать. На небе не было ни облачка… Но горизонт впереди затянуло дымкой.

Ну вот и все.

– Иду-у-ут!.. – прокричала засевшая на крыше дома Вилли.

Началось.

Волна чудовищ, шириной в пару верст, надвигалась сплошным живым ковром… И быстро надвигалась! Как я и сказал – не прошло и получаса, как гейсты оказались от нас на расстоянии удара.

Коротко рявкнула двух с половиной дюймовая пушка, и спустя четыре секунды над Потопом распустилось облачко дыма. Сотня свинцовых пуль хлестнула по тварям, оставляя проплешину в их рядах, которая, правда, почти сразу же затянулась.

Боже, как же много…

Выстрел, и еще один заряд шрапнели прореживает ряды гейстов. Еще выстрел.

Дистанция сокращается до пятисот саженей, и на флангах начинают бить «максимы», перекрестным огнем выкашивая ряды тварей.

Я поудобнее перехватил винтовку. Конечно, фантазеры-конструкторы рассказывали сказки, что из такого оружия можно вести стрельбу на тысячу саженей, но даже егерю с усилением зрения было сложнее попасть дальше чем на четыреста саженей. И это – по групповой цели, по одиночной и того меньше было.

Выстрел из пушки. Расстояние до тварей – около четырех сотен саженей. Ловлю в кольцо мушки Потоп…

«Мосинка» чувствительно толкает в плечо. Рядом начинают громыхать десятки других выстрелов – в бой вступают порубежники и ополченцы. Солдаты стреляют отделениями, залпом, а вот местные бьют, как и мы, одиночными, выборочно.

Быстро перезаряжаю винтовку и делаю следующий выстрел. И еще, и еще, пока магазин не оказывается пуст.

Схватить обойму, воткнуть в «мосинку», большим пальцем вдавить патроны внутрь, отбросить пустую железку и закрыть затвор.

Я стреляю и стреляю, вокруг меня валяются гильзы и опустевшие обоймы. Замолкают пулеметы – вероятно, кончились ленты и расчеты сейчас в темпе заправляют новые.

С усилением зрения уже можно отличить отдельных тварей – урсов, рипперов, элхов, насхорнов… Взгляд вычленяет посреди живой волны гейстов огромную тушу мамута.

– Вилли! – ору я.

– Вижу! – отзывается засевшая слева от меня сестра.

Но для гандальва еще слишком далеко…

Выстрел гремит за выстрелом. Теперь промахнуться по такой плотной массе тварей почти невозможно. Велик соблазн пустить в ход «льюис», но я берегу его в качестве мобильного резерва, если твари… Нет, когда твари окажутся совсем близко. В стандартных трехлинейных русских патронах недостатка нет, а вот диск к пулемету у меня всего один.

Становятся видны и другие гейсты высшего ранга – пара тойфелей с ветвистыми рогами, еще один мамут… В проплешине, оставленной разрывом шрапнели, на несколько мгновений мелькает толстое блестящее тело исполинского боа.

Слева гремит мощный выстрел – еще не пушка, но уже не винтовка.

Воздух прорезал тонкий алый луч, и один из мамутов взорвался изнутри, разлетевшись ошметками плоти и костей во все стороны. Сквозь канонаду непрекращающейся стрельбы прорезался торжествующий визг Мины.

Замолкает треск пулеметов, и на этот раз надолго – похоже, что закипела вода в кожухах и ее сейчас меняют на новую.

До тварей две сотни саженей… Самое время и мне вступить в дело.

Откладываю винтовку в сторону. Короткий жест, активирующий заранее подготовленную схему, и в сторону тварей улетает шар зеленоватого огня. Новую схему уже приходится разворачивать с нуля, но первое заклинание еще летит в воздухе, когда я заканчиваю второе.

Вспышка.

И на Потоп обрушивается ослепительный дождь белых искр, прожигающих плоть и костяную броню.

Меня хватает на целых три заклинания, а затем энергия иссякает, и я снова берусь за винтовку. Выпускаю обойму, восполняя резерв, и снова кидаю заклятия по фронту. Воздух прорезает еще один алый луч, и второго мамута разрывает на части.

Зарядить новую обойму и немедленно выпустить все пять патронов в надвигающийся Потоп. Бросить еще три Фойершторма. Справа грохочет пушка, посылая заряд шрапнели каждую дюжину секунд. Пулеметы и винтовки не смолкают ни на миг.

Ряды монстров редеют, но редеют очень медленно…

Боже, как же их много!..

Выстрел из гандальва попадает в еще одного мелькнувшего высшего гейста – паурака. Заклинание Рутер прошибает броню, взрыв разносит всю нижнюю часть твари, а раковину исполинского гибрида паука и рака-отшельника подбрасывает на полдюжины саженей вверх.

Выпускаю пять пуль, восполняя резерв магической энергии, а затем начинаю составлять новую схему, но на этот раз не Фойершторма.

Спусковой жест – и ряды тварей будто прошибает невидимым катком: в воздух взлетают куски плоти и отсеченные лапы, брызжет ихор.

Под дых словно врезается кулак, дыхание перехватывает и меня сгибает пополам от отдачи. Пять саженей в ширину и десяток в глубину – похоже, что это максимум, который я могу вытянуть из Мясорубки.

Вытаскиваю из сумки с зельями флакончик «хонига», зубами выдираю пробку и одним глотком выпиваю эликсир. Внутри разливается приятная прохлада, в голове проясняется…

До Потопа – сотня саженей.

Выпущенный из гандальва алый луч Рутера разносит в клочья тойфеля. Заряжаю в винтовку очередную обойму, опустошаю магазин, отстреливая держащихся кучкой рипперов.

Создаю новую схему, напитываю ее энергией и швыряю вперед. Воздух дрожит будто раскаленный, когда сквозь него пролетает волна искажений и врезается в передний край тварей.

Вспышка – и по земле широкой полосой разливается жидкое пламя, охватывая гейстов. Из огня вылетает чешуйчатая голова боа размером с доброго хряка…

Гремит выстрел гандальва, и на этот раз ряды монстров пробивает не точечный Рутер, а Мясорубка, но куда более мощная, чем та, что кинул я.

Голова гигантского змея разлетается на части, а в рядах тварей образуется огромная просека – как будто паровоз на полном ходу врезался.

Да, боа – довольно шустрая цель для своих размеров, тут и правда лучше бить по площади…

Волна тварей накатывает дальше, проплешина заполняется новыми гейстами, а полыхающее магическое пламя они тушат собственными телами.

Полсотни саженей!..

Самых опасных гейстов высшего ранга больше не видно, но и тех, кто остался, – сотни и сотни. Против трех с половиной десятков стрелков.

– Штыки-и-и!.. – прокатывается команда корнета.

– Вилли, взрывное по центру! – крикнул я, бросая в Потоп очередное заклинание.

В рядах тварей полыхнула голубая вспышка, а затем там заметался воздушный вихрь, рубящий гейстов на части. В следующий момент Мина закончила составление схемы для гандальва, громыхнул выстрел, и мощный взрыв разметал монстров в стороны. Волна Потопа по инерции накатила вперед и натолкнулась на выставленные мной ловушки.

Полыхнули огненные вспышки, заискрили пучки молний, несколько тварей провалились в ставшую трясиной землю.

Гейсты замедлились в центре, а вот фланги начали загибаться вокруг деревни, беря нас в кольцо. Я встал из-за бруствера в полный рост, в темпе опустошил очередную обойму и швырнул огненный шар, разорвавшийся среди монстров.

Из рядов Потопа в воздух взмыла крупная тварь, разворачивая широкие перепончатые крылья. Мелькнули длинный змеевидный хвост с ромбовидной нашлепкой на конце и пара тонких рогов на голове, напоминающей львиную.

– Мантикора! – проорал я, заряжая в винтовку новую обойму.

Хильда швырнула Ловчую сеть, которая зацепила одно из крыльев мантикоры. Тварь кувыркнулась в воздухе и рухнула на землю, пропахав глубокую борозду. Гейст попытался подняться и получил от сестры еще и воздушное копье в бок.

Я лязгнул затвором «мосинки», вскинул винтовку к плечу и всадил первую пулю в шею мантикоре. Перезарядил, взял поправку и вторым выстрелом попал ей прямо в глаз.

– Химера слева! – крикнула Вилли, открывая огонь из винтовки.

Швырнул винтовку на землю, схватил «льюис» и бегом метнулся налево.

Из рядов тварей вырвалась химера и, низко прижимаясь к земле, метнулась к пулеметному расчету. Из установленного на высокой треноге «максима» так низко бить было несподручно, а троица стрелков поблизости по такой быстрой цели попасть не могла.

Остановился и с натугой вскинул к плечу тяжелый пулемет. Прогрохотала короткая очередь, на удивление слабо толкнув в плечо – сказалась и положительная сторона большой массы оружия.

Химера прокатилась по земле, получив несколько винтовочных пуль в бок, а затем ее добили выстрелами порубежники.

– Отходим! – крикнул я, короткими очередями отстреливая лезущих тварей. – Да бросьте вы его!..

Порубежники бросили попытки перетащить тяжеленный станкач, и мы начали отступать к центру деревни.

Сорок семь патронов в диске «льюиса» кончились быстро, и я без всякого сожаления бросил теперь уже бесполезный пулемет. Взялся за висящий на плече «бергман» и начал бить короткими очередями. Порубежники оказались неплохо выучены, так что из своих винтовок стреляли по средним и старшим тварям, а я выбивал лезущую вперед мелочовку вроде фухсов и фрехтенов.

Из-за одного из домов вывернул громадный – больше сажени в холке – элх. Снес ветвистыми рогами часть крыши и рванул прямо на нас, оскалив зубастую пасть и взрывая землю острыми раздвоенными копытами.

Громыхнул мощный выстрел, и гейста разнесло на части, как и нескольких рипперов рядом с ним.

Я пальцем нащупал в сумке бутылек с нужной маркировкой, достал его, широко размахнулся и швырнул перед собой. На улице перед нами вспухло облако зеленого дыма, которое держалось на месте даже несмотря на легкий ветерок.

Из него вывалилась туша урса, тварь всхрапнула, сделала еще пару шагов и рухнула на землю.

Кинул влево волну пламени, поджаривая прущую на нас мелочь. Добавил очередь из автомата. «Бергман» выплюнул очередь патронов на десять и замолчал. Я на всякий случай передернул затвор, но это оказалась не задержка – просто кончились патроны.

Отстегнул и выбросил пустой магазин-улитку, достал и вставил из подсумка прямой коробчатый. Передернул затвор.

Вилли встала во весь рост и палила с крыши из «винчестера».

– Сзади! – крикнула она.

Я обернулся, но опоздал, и налетевший свалил одного из порубежников, разрывая ему горло.

Бросил на тварь Ловчую сеть, а двое оставшихся бойцов добили риппера штыками. Винтовку убитого подобрал один из пулеметчиков, который до этого отстреливался из револьвера.

Метнул еще один «гифт», ядовитым облаком перекрывая тварям путь для атаки.

Отошли почти к самому центру деревни, где была оборудована позиция для пушки, которая до сих пор то и дело рявкала, накрывая шрапнелью тварей.

Порубежники и ополченцы понесли потери, но на удивление небольшие – человека три всего.

Откуда-то сбоку налетел необычайно крупный фирфаз. Я тут же отбросил его Воздушным кулаком в сторону, а затем с крыши спрыгнула Хильда и зарядом картечи снесла гейсту голову.

– Где Вилли? – спросил я.

Хильда помотала головой, дозаряжая «спенсер» парой патронов.

Судя по тому, что где-то рядом били из винтовки как из пулемета, – Мина все еще отстреливалась с крыши. Вечная беда хороших позиций – их неохота покидать…

И тут на нас налетели десятки и десятки тварей.

Я почти моментально высадил магазин автомата и сразу же пожалел, что в руках у меня не винтовка и нет возможности бить штыком.

Ополченца рядом со мной свалил прыгнувший риппер, оторвав ему руку. Перезаряжать автомат было некогда, так что я выхватил револьвер и снес твари башку.

Достал из сумки бутылек с «фламмом» и швырнул его перед собой.

Пяток гейстов тут же вспыхнули алым пламенем и повалились на землю обугленными кусками плоти.

Сделал еще несколько выстрелов из «ле ма», швырнул перед собой Огненную волну. Еще два выстрела. Восполнил энергию и метнул Молнию в урса, расколов ему башку.

Потеряв еще пятерых и местами перейдя в штыковую, нам удалось частично перебить тварей, частично оттеснить.

Короткая передышка.

– Занимайте оборону в домах! – крикнул я, перезаряжая автомат.

Остальные начали разбегаться по деревенским избам – не бог весть какое укрепление, конечно, но всяко лучше, чем на открытом месте стоять…

Оглянулся по сторонам. Хильда дозаряжала дробовик, штык ее «спенсера» был густо покрыт ихором, а вот Вилли так нигде и не было видно.

Зато было слышно – скоростная пальба из винтовки продолжалась.

– Идем за ней! – крикнул я сестре.

Та поняла меня без лишних слов – и так ясно, за кем тут надо идти.

Но пробежали мы всего ничего, а затем в ближайшую к нам избу будто снаряд попал – во все стороны полетели обломки бревен и стекла из выбитых окон.

На нас выскочил громадный сухопутный краб, чей панцирь по бокам мог поспорить по остроте с мечом, – костец. Гейст по инерции преодолел еще пяток саженей, снес колодезный сруб и развернулся на месте. Клацнули две длинные передние лапы, и мы с Хильдой бросились в разные стороны.

Сестра выстрелила, но картечь лишь бессильно отскочила от мощной брони, которую взяла бы разве что пушка…

Я зацепился взглядом за брошенное на позиции орудие.

Пушка?.. Пушка!..

Хильда снова выстрелила из дробовика и отскочила в сторону, уворачиваясь от удара клешней.

Я бросил в костеца бутылек. Громыхнул взрыв, и тварь сбило с ног, но он почти сразу же начал подниматься и разворачиваться в мою сторону.

– Переверни его! – крикнул я, бросаясь к пушке и на ходу накладывая на себя схему усиления.

– Да как я его переверну?! – рявкнула Хильда, делая очередной бесполезный выстрел из дробовика…

А затем ее явно осенила идея, и сестра ударила магией.

Я добежал до пушки и с натугой развернул ее почти на сто восемьдесят градусов.

Волна искажения пролетела мимо костеца и ударила в землю перед ним. Промах? Как бы не так!..

Передняя правая лапа гейста неожиданно утонула, будто попав в трясину, и его по инерции швырнуло вперед. Лапа с хрустом подломилась, тварь зацепила острым краем панциря землю, пропахала ее и открыла не защищенное броней брюхо.

Я выкрутил кольцо ударной трубки на удар, вогнал снаряд в казенник пушки, закрыл затвор, чуть довернул орудие и дернул спусковой шнур.

Пушка коротко рявкнула, и костецу в брюхо прилетел шрапнельный снаряд. В стороны брызнули ихор и ошметки черной плоти. Я метнул в гейста огненное заклятье, и тварь охватило гудящее колдовское пламя.

– Вилли! – рявкнул я.

– Я здесь! – послышалось где-то впереди.

Бросились вперед, влипли в невесть откуда взявшийся туман… И едва не столкнулись нос к носу с парой рипперов.

Хильда выстрелила от пояса, снеся зарядом картечи одного гейста. Второго я отбросил Воздушным кулаком, а затем сшиб с ног вторым, и его тут же добила сестра.

Туман мне сильно не понравился, так что я на всякий случай кинул заклятие поиска и…

– В сторону! – крикнул я.

Там, где мы только что стояли, из земли вырвались длинные и тонкие сучья. Секунда промедления, и нас бы на них насадило, как жука на булавку…

Швырнул перед собой чары ветра, рассеивая туман… И едва успел выставить щит, когда прямо в нас ударили тонкие острые сучья.

Защитные чары дрогнули, но выстояли, а ветви уже убрались обратно.

Перед нами в разрыве тумана стояла долговязая черная фигура, на пару голов выше обычного человека.

Первой пришедшей на ум мыслью было, что это натурально ожившее дерево из Ожога. Торчащие вверх тонкие сучья складывались то ли в корону, то ли в ветвистые рога. Вместо головы – что-то вроде длинного выбеленного черепа. Четыре руки, большие, похожие на толстые узловатые ветви, доходившие до самой земли. Ног тоже было четыре.

Что ты, мать твою, такое?..

Хильда выпалила из дробовика и немедленно бросилась в сторону. Картечь попала в туловище неизвестного гейста, но лишь выбила сноп мелких щепок и больше никакого видимого ущерба не причинила. Я тоже бросился в сторону, но стрелять из автомата даже не стал – пистолетные пули уж точно не будут лучше картечи…

Сделал самое логичное – метнул огненный шар. Раз дерево – значит, должно гореть, ведь так?..

Ни хрена.

Пламя лишь бессильно лизнуло черное деревянное тело твари, и гейст неторопливо двинулся вперед. Воткнул две передние ноги в землю, почва под ногами дрогнула, и я отскочил к ближайшему дому. А там, где я только что стоял, из земли вырвались тонкие острые сучья.

Ударил молнией. Тварь дернулась, но и только.

Хильда выстрелила из дробовика, а затем кинула, кажется, воздушное лезвие. Еще одна порция отлетевших от монстра щепок – вот и весь урон.

Сестра метнула чары трясины, и вот это уже хоть как-то подействовало – тварь завязла ногами. И тут же атаковала руками, которые молниеносно то ли вытянулись, то ли выросли вперед, распадаясь на концах десятками тонких острых сучьев.

Девушка всадила заряд картечи в одну лапу, увернулась от одного удара, второго… А вот третий зацепил ее бок, и Хильду сбило с ног.

Метнулся вперед, схватил сестру за шкирку и выволок из-под следующего удара. Выставил Щит, блокируя еще один. И отпрыгнул в сторону, в последний момент избежав вырвавшихся из-под земли веток.

Из-за дома выскочила пара фухсов – срезал их очередью из автомата. Остаток магазина всадил в рожу показавшегося поблизости риппера, выхватил револьвер и прострелил ему башку.

Рядом на ноги вскочила Хильда… А затем нас обоих смел прилетевший сбоку размашистый удар рукой-ветвью.

Меня отбросило в сторону, швырнув на землю, а сверху на меня приземлилась сестра, вышибив весь дух.

С трех сторон к нам метнулись острые ветви. Я лихорадочно попытался создать щитовые чары, но уже понимал, что не успеваю…

Мимо нас пронеслась тень, во все еще клубящемся вокруг тумане блеснула сталь, и все три ветви оказались отбиты.

Патрикей медленно шел вперед, лихо орудуя клеймором, который хоть и не мог перерубить лапы-ветви гейста, но все же оставлял на них глубокие зарубки.

Хильда со стоном сползла с меня и кое-как поднялась на ноги, следом поднялся я. Посмотрели вперед, переглянулись между собой.

– Заходим с флангов, – сказал я. – Сделай что-нибудь с корнями.

– А ты?

– Есть одна идея…

Вытащили из сумок по «блицу», выпили эликсиры и рванули вперед.

Патрикей медленно наступал на тварь, крутя тяжелым двуручным мечом, как легкой саблей. Хильда обошла гейста слева, стреляя ему по лапам. Я зашел с правого фланга, готовя заклинание и один из бутыльков с эликсиром.

Тварь воткнула нижние лапы в землю, явно готовясь нанести удар корнями…

– Сейчас! – скомандовал я.

Хильда остановилась, прижала ладонь к земле, и та вздыбилась волной прямо перед Патрикеем. Мелькнули переломанные сучья, дед перепрыгнул через получившийся бруствер и рванул к гейсту. Отбил метнувшуюся к нему лапу, размахнулся мечом и разрубил туловище твари от плеча до груди. Выдернул клеймор… И тут подоспел я, закинув в образовавшуюся рану бутылек эликсира.

Разрушилась укрепляющая стекло магическая печать, и плоть монстра обожгла сильнейшая магическая кислота, способная прожигать камень и металл.

По ушам ударил оглушительный визг, и меня отшвырнуло назад. Упал на спину, прокатился по земле, попытался встать…

И не смог.

Меня будто пригибал к земле сильный ветер, так что получилось лишь поднять голову.

Тварь бесновалась на месте, испуская оглушительный визг и хлеща во все стороны лапами-ветвями. Рубленая рана дымилась, ее края пытались сомкнуться, но потом расходились обратно.

Хильда ползла по земле чуть в стороне, тоже не в силах подняться, и лишь, скрипя зубами, запихивала патрон в лежащий перед ней дробовик. Патрикей единственный из нас смог более-менее устоять, воткнув в землю клеймор и вцепившись в него двумя руками.

Однако рана гейста не оказалась смертельной, как я надеялся. А значит, его надо было еще как-то добить…

Подходящее заклинание уже висело у меня на кончиках пальцев, но я не был уверен, что оно сможет пробиться сквозь сильнейший магический фон, который излучала сейчас тварь. Разве что…

Кое-как вытянул из кобуры револьвер, взвел курок и зубами переместил боек в нижнее положение. Извернулся на земле, прицелился… И выстрелил из дробового ствола.

Уже испытанная в бою картечь из рубленой серебряной монеты оставила в воздухе четко видимый след и врезалась в башку твари.

Гейст дернулся, и давление тут же исчезло, будто его и вовсе не было. Я немедленно швырнул в монстра заклинание порчи, зацепив голову и грудь.

Хильда поднялась на одно колено, клацнула затвором и выстрелила из дробовика. Но похоже, что на этот раз не картечью, а пулей, судя по тому, что грудь твари буквально разворотило.

Однако монстр все равно метнулся вперед, к Хильде, но ему наперерез бросился Патрикей. Взмахнул клеймором и одним ударом снес башку гейста, а затем пробил ему грудь с такой силой, что острие меча вышло из спины твари.

Тварь несколько раз конвульсивно дернулась, а затем тяжело осела на землю и начала истекать ихором.

Клубящийся вокруг туман тут же начал рассеиваться, мы с Хильдой поднялись на ноги… А вот дед наоборот – покачнулся и медленно опустился на колени перед гейстом.

Мы с сестрой подбежали к нему… И едва успели подхватить оседающего на землю деда.

Прямо из тела уже дохлого гейста росло десятка два тонких острых веток, что пробили грудь Патрикея.

Хильда молча посмотрела на меня, я так же молча покачал головой.

Не с такими ранами и не в той ситуации, в которой мы сейчас…

– Главе… скажи главе… – прохрипел дед. – Патрик… Макинтайр… свой долг… отдал…

Он выдохнул в последний раз и обмяк на наших руках.

Мы мягко опустили его на землю, я закрыл глаза нашему старому слуге… И мы с Хильдой поднялись на ноги, вставая спина к спине.

Нас окружало не меньше полусотни тварей – рипперы, урсы, разная мелочь…

Я вернул боек в верхнее положение, перебросил револьвер в левую руку и вскинул правой все еще висящий на ремне автомат. Хильда дослала пару патронов в дробовик и лязгнула цевьем.

– Я ни о чем не жалею, сестра, – сказал я.

– А я – только об одном…

Неожиданно громыхнул оглушительный выстрел, воздух справа от нас прорезал поток огня, который смел десяток тварей.

– Сюда! – прокричала Вилли. – Идите сюда!

Мы со всех ног рванули на голос сестры, которая все еще умудрялась каким-то образом удерживать свою позицию на крыше дома. Все подступы к нему были завалены тушами гейстов, землю усеивали воронки, кое-где догорал огонь.

Стоящая наверху во весь рост Мина азартно палила по гонящимся за нами тварям из своего «винчестера». Одежда сестры была подрана клыками и когтями, левый бок украшала глубокая царапина, но Вилли держалась на удивление бодро.

Я бросил себе за спину последний бутылек «гифта», и мы с Хильдой почти взлетели на крышу избы по приставленной лестнице.

Гейсты с разбега влетели в облако яда, и это стоило жизни или ее подобия паре рипперов, урсу и десятку более мелких тварей.

Мы снова встали спина к спине, но уже втроем.

– И даже не смейте помирать без меня! – весело заявила Вилли, сдувая сбившуюся на глаза прядь волос и вставляя в винтовку свежую обойму. – Если уж помирать, то всем вместе! Или вы забыли, что у цербера всегда три головы?

Я выстрелил в мелькнувшего между домами фрехтена, прицелился в еще одного, но боек лишь щелкнул вхолостую.

– Ты, как и всегда, права, сестра, – усмехнулся я, отбрасывая в сторону револьвер и вставляя в автомат последний оставшийся магазин.

– Да, я всегда права, – заявила Мина, лязгнув скобой «винчестера».

Гейсты начали собираться вокруг нашей избы. Где-то неподалеку стреляли из винтовок, но довольно вяло – кто-то оставался жив и помимо нас… Пока что.

– Знаете, а умирать, оказывается, не так уж и страшно, как говорят, – оскалилась Хильда, вскидывая к плечу дробовик.

– Это потому что мы все еще дети, – хмыкнул я, тоже вскидывая автомат. – А дети не понимают, что смерть – это страшно.

– Если мы вместе, то чего же нам бояться? – хмыкнула блондинка.

– Папу жалко, – вздохнула Вилли. – Но, может, он хотя бы теперь женится снова… Всегда хотела младшего братика.

– Детонатор?.. – спросил я.

– Да, конечно, – кивнула Мина.

– Тогда – погнали.

Гейсты смыкали кольцо вокруг нас, но делали это медленно – куда медленнее, чем должны были делать алчущие человеческой крови монстры. Наверняка даже такие тупые твари, как они, чуяли, что лучше лишний раз не лезть на тех, кто готовится умереть и забрать с собой в ад побольше врагов.

– …И вижу я отца своего, – сказал я.

– И вижу я мать свою, – сказала Хильда.

– Вижу я сестер и братьев своих, – сказала Вилли.

– Вижу я, как наяву, предков всех своих.

– Они зовут меня! – расхохоталась блондинка.

– К себе – на небеса! – зазвенел голос Мины.

– Где храбрецы… живут… вечно!

Твари бросились на нас.

Длинная – на весь двадцатизарядный магазин – очередь скосила сразу полдюжины всякой мелочовки. Я отбросил бесполезный «бергман» и достал палаш.

Рубанул одного бросившегося на крышу фрехтена, метнул вниз Волну пламени. Колющим выпадом пробил горло риппера, ударил воздушной косой…

Рядом стреляли и стреляли сестры, а когда опустели магазины, то начали отбиваться штыками.

Но гейстов лезло все больше и больше…

– Щиты! – скомандовал я, чувствуя, что отпущенное нам время истекает…

Сестры выставили защитные чары, и мы оказались заперты в подобии прозрачной клетки, стены которой задрожали от ударов клыков и когтей прущих и прущих на нас тварей.

И спустя пару мгновений ультразвук от подрывной машинки-фонографа, которую запустила Вилли, разрушил детонирующие пластинки в заложенных по всей деревне связках динамита.

Десятки взрывов слились в один, наложившиеся друг на друга ударные волны многократно усилили мощность, будто мы тут не два ящика, а половину вагона заложили…

А в следующее мгновение нас оглушило и снесло с крыши. Последнее, что я увидел, это летящая мне в лицо земля, усеянная телами гейстов…

Удар.

И кромешная темнота…

…темнота Камделире – Чертога Пустоты.

Я поднялся на ноги, попутно отмечая, что мой облик остался прежним – тем, новым, где я был одет в странную одежду, вооружен диковинного вида маузером и с магомеханическим протезом вместо левой руки.

Огляделся по сторонам… А когда я снова посмотрел перед собой, то увидел уже знакомую клубящуюся тьму с двумя алыми огнями буркал и пастью, полной острых зубов.

И что-то такая злость меня взяла, что я заорал:

– Да что тебе от меня нужно?! Что ты такое?!

– Лишь одно нужно мне, Конрад, – оскалилась Тьма. – Пожалуйста, сделай нас снова едиными.

– Да что это значит?! – крикнул я…

А затем Тьма рванула мне навстречу, пробивая грудь.

…Меня отшвырнуло прочь, больно приложив об землю. Я скривился от боли, закашлялся, но зато пришел в себя.

В ушах стоял непрекращающийся звон, перед глазами все плыло, а сил не было совершенно – ни первых, ни сакраментальных последних. Единственное, что я смог, так это лишь слегка перекатиться на бок, немного проморгаться и…

И увидеть, как по окутанной дымом от взрывов улице движется чудовище, которого я еще ни разу не встречал в своей жизни до этого дня…

Черная плоть тварей Ожога, торчащие белые кости и пластины, сочащийся ихор. Из спины монстра, похожего на диомедова коня, торчит человеческий торс. Будто бы с содранной кожей, но была ли она вообще на этой твари когда-нибудь? Алые точки зрачков в залитых темнотой глазницах. Лысая голова, напоминающая человеческую, – тоже словно бы освежеванная. Нечеловечески острые зубы в оскаленной пасти.

Из оскаленной зубастой пасти лошади на землю с шипением падают капли слюны, оставляя выжженные проплешины. Безглазая морда слепо таращится на меня.

Чудовище, которое я ни разу не встречал в своей жизни до этого дня?..

Гейст размеренно шагает ко мне, топча землю когтистыми лапами, оставляющими выжженные отметины. Останавливается. Протягивает свисающие до самой земли руки, оканчивающиеся неестественно длинными пальцами с острыми серповидными когтями…

И поднимает лежащих на земле Вилли и Хильду.

Меня придавливает к земле чудовищным напором расходящихся вокруг монстра волн магии. Даже дышать больно, не то что шевелиться…

– Мы снова встретились, дитя, – скалится лишенная кожи и покрытая черно-алой плотью голова твари.

Его челюсти не движутся, но я понимаю, что он… оно… говорит.

Что оно говорит со мной.

– И я снова спрашиваю, – скалится монстр, – кого мне оставить в живых?

Тварь чуть приподняла Хильду.

– Ее?

Чудовище тряхнуло Вилли.

– Или ее?

– Почему ты выбрал меня, а не ее, Конрад?! – кричит передо мной Хильда.

– Выбирай.

– Почему я, а не она?!

– Не разочаруй меня, дитя.

– Почему?!

– Потому что я не выбирал тебя… – прошептал я, чувствуя, как на меня рушатся видения… Нет, не видения.

Воспоминания.

Двор нашей усадьбы, до которой докатилась волна Потопа.

Дядя был на охоте, и потому его не оказалось рядом, когда напали гейсты. Мы как смогли подготовили оборону и убили десятки, много десятков монстров – все подступы к имению были завалены телами тварей…

Но затем появился он – гейст исключительной силы, исключительного ранга.

Человеческий торс со свисающими до самой земли руками на спине чудовищного коня.

Он появился – и все прочие гейсты разбежались, а нас прижало к земле чудовищным давлением магической силы.

Ни пошевелиться, ни даже вздохнуть толком.

И тогда он схватил моих сестер, а мне сказал:

– Кого мне оставить в живых?

Тварь чуть приподняла Хильду.

– Ее?

Чудовище тронуло когтями лежащую на земле Вилли.

– Или ее?

А я… А я в тот момент мог лишь бессильно лежать на земле. Даже не в силах дотянуться до валяющейся передо мной винтовки или до револьвера в кобуре. Не в силах бросить заклинание.

Я ничего не смог сделать.

– Выбирай.

Но как я мог выбрать кого-то из них? Как?!

И потому я сказал единственное, что мог.

– Меня! – прохрипел я. – Не их – меня! Прошу – убей меня!

– Плохой ответ, – сказал монстр.

И пронзил когтем сердце Вильгельмины.

Я захрипел и чуть перевернулся на земле, выныривая из воспоминаний о том, что… Еще не случилось? Могло бы случиться? Случилось, но в другом месте и времени?

Тело пронзила боль, в глазах защипало, и по щекам что-то потекло. Слезы? Пусть будут слезы. Пусть будет что угодно, лишь бы…

Передо мной валялся дохлый риппер, его бок был заляпан маслянистым харзом, в котором отразилось мое лицо.

Отражение в кривом черном зеркале, отражение в монстре. Будто бы я сам стал монстром, будто бы я сам стал…

Черты моего лица исказились в отражении харза.

Глаза вспыхнули алым, рот превратился в оскаленную пасть… Из черного зеркала смотрел на себя не я.

Из черного зеркала на меня смотрела моя Тьма.

– Все что угодно… – прохрипел я. – Тело… душа… Все что угодно… Только дай мне убить его… Я должен спасти… Я должен спасти их…

– Лишь одно мне нужно, – сказала Тьма. – Лишь одно. Пожалуйста, сделай нас едиными снова.

И я растворился в этой темноте. Теряя себя-прежнего, сжигая старое и обретая новое. Вспоминая то, что еще не произошло и уже не произойдет.

Я растворился в этой темноте…

Чтобы вынырнуть уже тем, кто смог встать с земли и подобрать валяющийся рядом палаш.

– А ты силен… – удивленно произнес гейст.

– Да… – прошептал я, нацеливая на него острие клинка. – И я хочу лишь одного. Я хочу быть снова единым… Единым со своей семьей!

Бросок вперед, почти разрывая связки и суставы, не укрепленные сейчас никакой магией.

Прыжок. Оттолкнуться ногой прямо от оскаленной морды демонического коня и рубануть перед собой.

Палаш свистнул в считаных линиях от шеи твари, которая в последний момент смогла чуть отклониться назад. Гейст тут же отшвырнул прочь моих сестер, пытаясь ударить меня руками.

Я отскочил назад, перекатился по земле, уходя от мелькнувших в воздухе серповидных когтей.

Рубанул одну лапу, уколол вторую. Перекатился по земле и что есть силы вдарил по передней ноге коня, перерубив ее в колене.

Тварь заревела, оседая на один бок, но почти сразу же выплеснувшийся из раны харз сформировал кривое подобие лапы, и гейст выровнялся.

Укол, удар, перекат. Еще. Еще. Еще!

Я крутился вокруг пришедшего в бешенство монстра и безостановочно бил, бил, бил. Тварь бесновалась, но достать меня не могла – она была слишком неповоротливой, я был слишком быстрым. На теле гейста появлялось все больше и больше ран, харз затягивал их, но не все и не полностью.

Я бил, колол и рубил, но чувствовал – даже сжигая сам себя, организм уже на пределе. Еще чуть-чуть – и я снова рухну без сил, так что нужно попытаться…

Удар длинной лапы отшвырнул меня прочь. Я проехался по земле, затормозив воткнутым в рыхлую почву палашом.

Отклонился назад, уворачиваясь от мелькнувших прямо перед лицом когтей, рубанул клинком.

– Сдохни!

Отбил в сторону вторую лапу, а затем снова рубанул палашом.

– Сдохни!

На землю отлетела отсеченная в кисти чудовищная рука, а гейст пошатнулся.

– Сдохни! – снова выкрикнул я, чувствуя, как дрожит пространство вокруг меня.

Тварь снова пошатнулась и сделала шаг назад, а из ее тела брызнул харз, будто монстра сжала исполинская рука.

– Умри! – сказал я, делая шаг вперед. – Умри! Умри! Умри!!!

Гейст словно пропускал удар за ударом, пятясь назад и даже не пытаясь ударить в ответ.

Я рухнул на колени, втыкая в землю палаш, что продолжал держать в руке, и прохрипел:

– Умри…

Но сил больше не было. Ни на то, чтобы идти вперед, ни на то, чтобы применить Дар Заклинателя тварей…

Монстр остановился, помотал головой, сделал шаг…

С визгом на него сзади обрушилась смазанная тень. Из живота твари высунулся клинок палаша, хиршфангер оставил несколько сочащихся харзом колотых ран на боку. Гейст зарычал и отбросил целой лапой напавшего на него врага.

Вильгельмина кубарем прокатилась по земле, остановившись около меня и вставая на одно колено.

Лицо сестры было искажено, она скалилась будто дикий зверь, а из глаз по щекам сбегали две алые дорожки…

И сами глаза тоже были алыми.

Алыми, с вертикальным зрачком.

– Ты не тронешь его!.. – выдохнула Мина. – Ты не тронешь его, тварь! Сдохни! Сдохни!!!

Пространство вздрогнуло. Дернулся и гейст, из ран которого выплеснулся харз.

Позади твари стояла Хильда. Ее левая рука висела плетью вдоль туловища, а вот во второй она держала «винчестер» Мины, на котором сейчас не хватало длинного штыка.

Блондинка крутанула винтовку, умудрившись перезарядить ее одной рукой.

– Да чтоб тебя разорвало!!! – проорала сестра и выстрелила.

Левую целую лапу монстра оторвало в локте.

Вилли метнула хиршфангер, который воткнулся в левый глаз твари. Монстр заревел от боли, сделал шаг вперед… А в следующее мгновение об его голову ударило и разлетелось на части деревянное ведро.

– Куда пошел?! Иди сюда!!!

Свистнул рассекаемый воздух, и вокруг торса чудовища обмоталась колодезная цепь, вспыхнувшая алым.

Хильда дернула цепь на себя, заставив монстра рухнуть на брюхо.

– Умри! – прорычала блондинка, из алых глаз которой двумя дорожками сбегала кровь. – Умри!!!

– Доннер, приди и защити меня! – крикнула Вилли.

Откуда-то справа в воздухе промелькнул прилетевший гандальв. Мина лязгнула затвором, достала с пояса патрон с Прахом и вложила его в магострел.

Выстрел!

Нижняя часть чудовищного кентавра разлетелась ошметками черно-алой плоти и костей.

Хильда дернула цепь на себя, таща по земле тощую человеческую фигуру, с которой будто содрали кожу. Зато ноги у твари, как оказывается, имелись.

Я оперся на воткнутый в землю палаш, пошатываясь, поднялся на ноги и двинулся к гейсту. Вилли выпустила из рук гандальв и зашагала вместе со мной.

Мы прошли не больше десятка шагов, хотя сейчас они и показались мне вечностью…

Но прошла вечность, и мы наклонились над гейстом, который сейчас уже не казался таким грозным и сильным, как совсем недавно. Просто злая и страшная пародия на человека, которую только и можно, что…

Три пары алых с вертикальными зрачками Мистических глаз уставились на него, взвешивая, измеряя и признавая подлежащим истреблению.

– Кажется, нас не представили друг другу, – с ухмылкой прохрипел я, крутанув в руке палаш. – Мы – Винтеры. Мы убиваем тварей.

И я отрубил монстру голову.

Эпилог

Мерный шум движков транспортной «готы» убаюкивал, хотя сон все равно не шел. Но это мне, а вот остальная группа вполглаза дремала, пользуясь подвернувшимся случаем.

Хотя нет – не вся.

Сидящий напротив Василий пристально сверлил меня взглядом, затачивая и без того острый нож.

И это было весьма… символично, учитывая, что с Кузнецовым мы были на ножах. Точнее, не мы, а он со мной. Я ему не нравился по многим причинам: и потому, что потомственный аристократ, и потому, что бывший офицер Пакта… А особенно я ему не нравился потому, что в первый раз мы с ним пересеклись много лет назад – на Урале. Он там партизанил во славу Великой Перми, а я его, соответственно, ловил во славу Пакта.

Но я много кого ловил, и меня много кто ловил потом. А вот Кузнецов ту охоту запомнил. И, кажется, затаил обиду.

– Ты мне не нравишься, Винтер, – сказал он, не сводя с меня взгляда.

Да и пожалуйста. Я же не золотая имперская марка, чтобы нравиться всем от Винланда до Когуре.

– …и я тебе не доверяю.

Тоже мне новость. Я и сам себе не доверяю порой: нынче доверять кому-либо – вообще непозволительная роскошь. Особенно когда за твою голову назначена награда в миллион марок золотом, титул графа и прощение любых мыслимых и немыслимых прегрешений против Пакта.

Хотя Кузнецов мне скорее нож в спину вгонит, чем сдаст алеманцам – к ним у него счеты куда более серьезные…

Впрочем, как и у меня.

– Чего молчишь, Винтер?

– Так ты меня ни о чем и не спрашивал, – равнодушно ответил я.

– Умник какой нашелся… – сплюнул Василий. – Не нравятся мне умники.

Ну и что я на такое могу, а точнее – мог бы сказать? Разве что: «Бывает».

– И миссия наша мне тоже не нравится.

Да тебе ж вообще ничего не нравится, как я понял…

– Ты что-то знаешь, Винтер?

– Не больше, чем ты, – слегка пожал я плечами. – Может, даже и меньше – ты же тут командир, не я.

– Два мага пятого ранга против каких-то ученых? Не слишком ли жирно?

– Это все-таки Серебряный орден, – сказал я. – И с ними будет полсотни человек охраны. К тому же не забывай о том, что нам нужно преуспеть там, где СС потерпит неудачу.

– Ну да, – ухмыльнулся Кузнецов. – Оружие Древних. Конечно. Ладно алеманцы, но с каких пор в эти сказки начали верить наши?

– Наверное, с тех пор, как мы начали проигрывать?

– Что сказал?! – прорычал Василий.

– Что слышал. Можно подумать, ты сам не видишь, куда мы идем. – Я махнул рукой. – Войска Пакта стоят от Джабал Тарика до Байкала и от Лапландии до Индии и Египта. Кто остался-то? Княжества Мавераннахра, Индия, Египет, европейские колонии в Африке? Когуре, царства Китая, Винланд, ацтеки, инки? Кузнецов, ты же не дурак – сам видишь, что на землях в тени Пакта нам ловить больше нечего, вот и… кусаем из-за границы.

– Ты не веришь, что мы можем победить, – на удивление спокойно произнес Василий.

– Да.

– Тогда почему ты все еще сражаешься?

– Личные счеты, – криво усмехнулся я. – Да не переживай. Даже если я останусь последним в Сопротивлении – лапы кверху все равно не подниму. Я ведь все-таки поклялся уничтожить Пакт… Конечно, это у меня вряд ли получится, но попробовать все равно стоит.

– Хм, – сказал Кузнецов и отстал от меня.

Я закрыл глаза.

Все сказанное мной – чистая правда. Я не верю в победу Сопротивления и никогда не верил, даже когда еще служил Пакту. И пропаганда тут совершенно ни при чем.

Пакт можно ненавидеть, но не признавать его достижения – глупо и преступно. Он превратил войну из красивого и быстрого действа в многолетнюю мясорубку, что перемолола большинство магических родов Старого Света, но при этом победил.

Кланы помнили войны прошлого – с красивыми мундирами и знаменами, дворянскими гербами и дуэлями. Для них это было всего лишь… игрой. А для Пакта это было тяжелой и грязной работой.

Рядового стрелка можно обучить за три месяца, канонира – за полгода. Завод выпустит за день два десятка бронеходов или десяток аэропланов…

А боевого мага нужно растить с детства.

Конфедерация проиграла войну еще до того, как война была объявлена. И это было закономерно.

Полтора века назад революция низших сословий и вышедших из них магов смела зажиревшие кланы Эспаньолы, провозгласив Первую Республику, которую не раздавила даже совершенно невозможная кордовско-бургундско-британская коалиция при участии еще кучи экспедиционных корпусов, включая русский. В Блистательной Порте, Риме и Британии вся власть была лишь у королевского клана, княжества Алемании Фердинанд объединил под началом Ангелии…

А что Конфедерация? А Конфедерация жила так же, как жила и сто, и пятьсот лет назад: куча княжеств, почти никакой промышленности и девяносто девять процентов населения – нищие крестьяне, не слишком горящие желанием сражаться и умирать за своих господ…

Сколько я видел сожженных и разгромленных дворянских усадеб, когда в границы какого-нибудь княжества вступала армия Пакта? Сколько батальонов ополчения сдалось в плен только мне?

Трудовые лагеря и биолаборатории будут позже, когда Пакт завязнет в Эспаньоле, но тогда – в начале Великой Войны – его войска и правда много где приветствовали как освободителей. От непосильных налогов, от голода, от произвола дворян… И ведь Пакт не обманывал ожиданий – он был бездушным и жестоким механизмом, но что алеманцы умели – так это не растрачивать понапрасну любые… «ресурсы». Пакту не были нужны безлюдные земли на востоке, очищенное от аборигенов жизненное пространство – ему требовались рабочие руки, уголь, руда, дерево, пшеница, лен, да все что угодно! И уничтожать простолюдинов просто так, от беспричинной злобы и ненависти, никто не собирался. Да, жизнь в трудовых лагерях Пакта с работой от зари до зари не была раем земным, но по сравнению с тем, как жили многие крестьяне при князьях, даже это они считали за благо. Их кормили – не слишком вкусно, зато сытно. Их лечили, их наказывали и казнили, но лишь за преступления и в строго установленном порядке. А любой комендант, решивший, что он тут царь, вполне мог оказаться в том же трудовом лагере, когда по итогам проверки он бы не выполнил план из-за того, что его подчиненные помирают от голода или побоев…

У Пакта был план, как воевать. У Пакта был план, как распорядиться завоеванным. У Пакта была программа «Идеал» – как переломить через колено заносчивых русских дворян и поставить себе на службу. Да, планы были чудовищными, но от этого они не переставали быть действенными.

Могло ли все сложиться иначе? Вряд ли. Пакт ведь готовился к войне не один десяток лет, в то время как князья Конфедерации давали балы, дарили бриллианты любовницам и плели свои местечковые интриги…

Жалел ли я русских дворян? И снова вряд ли. Там же такое кубло змей и сколопендр было, что не устрой им геноцид Пакт, у самого бы руки зачесались проредить их из пулемета, будь у меня такая возможность. Вот крестьян – да, мне всегда было жаль. Я сам не в роскоши вырос, на крестьянский быт насмотрелся, а ведь у нас в Печоре они еще вполне себе вольно и зажиточно жили…

Так почему я дезертировал из рядов армии Пакта? Несмотря на личный батальон, звание полковника, кучу наград и вполне прозрачные намеки на то, что я мог бы стать герцогом восстановленной Шварцмарки?

Причина была проста. И настолько весома, что я и правда много лет назад поклялся уничтожить Пакт. И причина эта…

В десантном отсеке транспортника загорелись лампы освещения, а гул моторов стих, когда «гота» перешла на магическую тягу.

– Полчаса до зоны высадки! – сообщил нам второй пилот, высунувшись в дверь.

– Подъем, – негромко произнес Кузнецов.

Его десяток зашевелился, проверяя снаряжение и оружие. Не стал выделяться и я.

Проверил защитные кольца и браслеты, ножи, сумку с эликсирами – они уже считались архаикой, но я им все-таки доверял больше универсального автомеда. Автомед на то и автомед, чтобы в первую очередь лечебные эликсиры вкалывать, а бо́льшая часть тех же егерских снадобий рассчитана на то, чтобы их пить, а не в кровь впрыскивать. Да и опять же – фамильное наследие, как-никак… И в отличие от чар применение эликсиров ни детекторами магии, ни поисковыми заклинаниями не засечь.

Десантный ранец был тоже пактовским, но уже не столь новым – проверенный временем RZ-44 с четырьмя крыльями. Мощность у них, правда, не очень большая, так что посадка всегда была жестковата, зато ранец довольно легкий и компактный.

Проверил закрепленную на поясе коробочку автомеда, подсумки с патронами, заряды для мортиры, гранаты, рацию и ларингофон, компас, часы…

Протез левой руки тоже работал как часы – батарея кристаллического Праха выгорела от силы на десятую часть, ход сервопривоводов плавный, в месте соединения ничего не покалывает.

Перевел левый глаз в режим тепловидения, затем в сканирующий, затем в проникающий режим – хоть и кустарщина, а все одно хорошо в Сопротивлении протезы умеют делать. Даром что приходится ждать их подолгу, пока их из Когуре привезут…

Пистолет по нынешним временам был староват – модифицированный маузер, которым офицеры Пакта пользовались еще лет десять назад. Маловат магазин, не самые мощные руны и не самый эффективный дожигатель… Но он был мне дорог. Как может быть дорог, например, извлеченный из груди осколок снаряда.

Автомат был куда как новее – и двух лет нет, как поступил на вооружение штурмовых отрядов Пакта, хех. Откуда он у Сопротивления? Ну, и среди алеманцев хватает тех, кто хотел бы жить не по средствам…

Для разнообразия это была не очередная вариация «федорова», к которому алеманцы испытывали прямо-таки иррациональную любовь, а некий образец под безликим обозначением СтГ-50. И без старых добрых клейм «патент князя или графа такого-то» – патентное право нынче кануло в прошлое. Калибр традиционный – шесть с половиной миллиметров, барабанный магазин на сотню зарядов синтетического Праха либо секторный на тридцать пять патронов. Переменный режим огня, трехзарядная подствольная мортира…

– Минута до выброски!..

Встал со своего места, приготовился прыгать первым – если что, то первым приземлиться и обеспечить поддержку должен буду именно я. Я тут и самый тяжелый, и пятый ранг здесь только у меня и у Василия, но он на пять лет моложе меня, да и опыта у него все же меньше… И вообще, мало кто сначала охотился на повстанцев, а затем и сам стал повстанцем. А при всей гибкости стратегов Пакта я до сих пор сталкиваюсь с тем, что они пользуются еще моими наработками по контрпартизанским действиям.

Аппарель транспортного самолета дрогнула и опустилась, завыл ветер. Я перевел левый глаз в ночной режим и надвинул на нормальный правый повязку.

– Пошли!..

Я разбежался и прыгнул в темноту ночного неба над Центральным Арафом.

Желудок, как обычно, подкатился к горлу. Я перекувыркнулся в воздухе, стабилизируя полет и бросая взгляд вниз. Встроенный в глаз дальномер рассчитал высоту – полторы версты.

Самое то.

Активировал ранец, и за спиной с негромким хлопком развернулись четыре крыла. Тихо загудел левитатор, законцовки крыльев чуть засветились голубоватым светом, и падение тотчас же начало замедляться.

Спустя несколько минут земля жестко толкнула в подошвы прыжковых ботинок, и я едва сохранил равновесие. Огляделся по сторонам.

Всюду, сколько хватало глаз, расстилалась полупустыня, поросшая жесткой травой и кривыми деревцами.

Посмотрел вверх, переводя глаз в режим сканирования, и в небе тотчас же загорелись маркеры других членов отряда.

Вокруг было тихо. Заклинание поиска не находило ничего крупнее змеи или скорпиона в радиусе версты. Теперь оставалось дождаться приземления остальных, собраться и выдвигаться вперед – за ночь надо было пройти два десятка верст до лагеря СС…

…Выстрел из пистолета, усиленный магией, снес химере голову, но это был последний патрон, а на меня уже бросилась гаена.

Увернуться не получалось, так что я схватил ее в полете за горло левой рукой и швырнул на камни. Впечатал подошву ботинка в башку твари, а следующим ударом проломил ей череп.

Отбросил Воздушным кулаком троицу рипперов, выгадывая пару мгновений на составление схемы чего-нибудь помощнее.

Двух тварей рассекло воздушным клинком, третьего я сжег огненной стрелой.

Руины колоннады впереди рухнули, снесенные громадной тушей паурака, у которого вместо раковины на спине почему-то была куча острых шипов в аршин длиной.

Из-за спины в левую руку прыгнул СтГ, я сунул разряженный маузер в кобуру, лязгнул цевьем подствольной мортиры и разнес гейста на части.

Сменил опустевший магазин автомата… И неожиданно понял, что мне удалось перебить всю группу тварей, что бросилась за мной.

Посмотрел на лежащий в полуверсте от меня на земле дирижабль, вокруг которого все еще кипел бой. Выжившие алеманцы и бойцы Сопротивления прекратили воевать друг против друга и теперь вместе держали оборону против вырывающихся из огромного пролома в земле тварей.

– Кузнецов! – Я прижал к шее ободок ларингофона. – Как вы там?

– Держимся! – сквозь грохот выстрелов прорвался голос Василия. – Но их слишком много!

Я вздохнул. К сожалению, самым логичным решением мне виделось и самое в то же время безумное…

– Слушай меня внимательно, Кузнецов, – достал из сумки пару эликсиров, выпил их один за другим, поморщился от горечи. – Сейчас я уведу за собой гейстов. Валите эсэсовцев и уходите к точке эвакуации.

– А ты?!

– Твари совсем бешеные – их надо уводить отсюда подальше. Если через неделю я не подойду – не ждите и улетайте.

– Не глупи, Винтер!..

– Сам не глупи, – огрызнулся я, чувствуя, как по телу растекается огонь. – Я смогу продержаться тут хоть год, вы – нет. Если что – я попробую выйти к Кыстау. Все, отбой.

Посмотрел в сторону базового лагеря СС, где сейчас боевая магия разила тварей десятками, но на подходе были еще сотни и сотни гейстов.

– Ко мне, – сказал я, зная, что они услышат меня, даже если я скажу это шепотом. – Идите ко мне.

Сотни тварей замерли на месте, а затем эта живая волна колыхнулась в мою сторону.

И я побежал.

Немногие знают, но человек – вообще-то очень выносливое существо. А вот большинство гейстов – совсем даже наоборот. Да, они способны быть невероятно быстрыми накоротке, но если нужно бежать десятки и десятки километров, то даже химера теряет всю свою резвость.

Я сразу же оторвался от тварей на пару верст, подстегнутый выпитым «хольцколе», но то и дело подстегивал их командами Гласом. Подчинить мне удалось бы от силы пару гейстов, убить Голосом – пару десятков, а вот повести за собой мог и пару тысяч…

И я побежал.

…Автомед опустел уже к полудню – запас стимуляторов там был небольшой и уж явно не рассчитанный на то, что кто-то будет бежать много часов подряд.

К вечеру я начал выдыхаться, несмотря на всю усиливающую и поддерживающую магию.

К ночи я держался на одних только эликсирах.

Как только опустилась тьма, то я почти моментально свалился на землю и провалялся не меньше получаса. Потом кое-как пришел в себя, выстроил восстанавливающий контур и погрузился в транс, восстанавливая силы.

К исходу третьего дня я понял, что надо попытаться дать бой упорно преследовавшим меня тварям, потому как стимулирующие и восстанавливающие эликсиры уже заканчивались, а на одной магии в таком темпе долго не протянуть. Бо́льшая часть средних и старших гейстов прекратили погоню, а вот больше полусотни высших продолжали гнаться за мной.

Дать бой было логичным решением, но успехом, в общем-то, не увенчалось.

Мне удалось свалить пяток химер, тойфеля и «бледную вдову», но затем пришлось снова убегать, потому как среди гейстов обнаружилась совершенно монструозная тварь, о которой я даже не читал никогда. Какой-то чудовищный гибрид сухопутного спрута и паурака, взявший от первого громадные щупальца, а от второго – восемь покрытых хитином лап и панцирь. Несмотря на то что размером она была с небольшой холм, передвигалась тварь на удивление быстро и погоню прекращать явно не желала. Я всадил в нее пять усиленных зарядов из СтГ и две гранаты, но она даже не почесалась! Хотя этого бы вполне хватило, чтобы остановить даже новейший тяжелый бронеход Пакта…

Пришлось снова бежать, уходя дальше на север – туда, где…

Туда, где по ощущениям словно бы билось исполинское черное сердце.

…Еще три дня дикой погони.

Еще дважды я давал бой, уже просто пытаясь уменьшить число преследующих меня тварей, а не прорваться обратно. И так уже было понятно, что ближайшие полгода я, скорее всего, проведу в пути из Арафа.

Конечно, не самые приятные полгода моей жизни, но и не самые худшие – дважды мне приходилось выбираться на своих двоих из Ожогов. Хуже всего было во второй раз, когда наш транспортник сбили над Сахарой, а до Карфагена надо было пройти больше двухсот верст…

Подходил к концу боекомплект. Оставалось лишь два магазина к автомату и по гранате – одна к мортире, вторая – ручная.

Кончились эликсиры. Перешел на одну только магию.

Начал мучать голод, а особенно – жажда. Пришлось пить «вютз», ловить попадающихся на пути мелких гейстов и жрать их. Сначала с непривычки тошнило, но потом немного пообвыкся. Мерзко и тяжело, конечно, а что делать-то?..

…К концу десятого дня я уже не бежал, а так – скорее просто плелся из последних сил. Панцирный спрут все не отставал, хотя и тоже сбавил темп. Учитывая, что кроме него в живых осталось не больше десятка тварей, можно было и попытаться прорваться… Но я чувствовал – не смогу.

Спустя еще два дня я это не чувствовал – знал точно.

Почти сутки я потратил на то, чтобы преодолеть сплошную зону исковерканных Арафом земель – бьющие из земли потоки огня, летающий в воздухе ядовитый пух, перемалывающие все и вся гравитационные ловушки, озера кислоты и живые молнии…

Панцеркракен отстал и залег перед этими тянущимися до самого горизонта полями смерти, одновременно перекрыв единственный более-менее безопасный проход. Так что мне не оставалось ничего иного, кроме как идти дальше…

…Последний крохотный оазис остался в двух днях пути позади. Я провел около этой грязной лужи целый день, пока она не иссякла. А теперь закончилась и набранная во флягу мутная вода.

Обеззараживающая таблетка убила всякую дрянь, но чище от этого вода не стала, зато приобрела привкус бензина.

Полупустыня все тянулась и тянулась, превращаясь в пустыню самую настоящую – ни травы, ни кустарников, ни даже вездесущих мелких гейстов. Все чаще и чаще налетали пыльные бури, которые приходилось пережидать на земле, накрывшись магическим пологом.

Остановились надежные швейцарские часы, компас перестал показывать на север.

Сквозь затянутое пыльными облаками небо перестало пробиваться солнце, все время царили багровые сумерки.

Время словно замерло, и я потерял счет дням.

Безумный выжженный мир вокруг сжался до единственной точки равновесия – ока бури, в котором все шагал и шагал я.

Куда я шел? Зачем я шел?

Два самых главных вопроса, что я задаю себе вот уже больше тридцати лет…

Сейчас я шел к гряде холмов впереди. То есть как и все годы до этого – в никуда. Это так привычно, что даже не составляет никакого труда – просто иди и придешь. Может быть. Когда-нибудь.

– Пришло время.

Земля идет вверх – холмы низкие, но местами приходится карабкаться. Интересно, что за ними?..

Хотя нет – неинтересно. За ними все равно что-то есть, но ничего интересного там не будет… Просто еще один этап в бесконечной гонке на выживание. В гонке, призом которой является не победа, а избавление от этого опостылевшего мира…

– Иди ко мне.

Истощенный не меньше тела разум начинает выкидывать странные фокусы.

Чтобы погрузиться в транс, больше не нужно ходить в Камделире. Чтобы видеть преддверие Той Стороны, больше не нужно погружаться в транс.

Перед глазами то и дело всплывают лица. Иных я помню, иных забыл, иных и не знал никогда.

Слышу голоса – они смеются, плачут, умоляют, угрожают… Иные из них я помню. Но поверх всего этого…

– Твоя цель здесь.

Голос… Нет, даже Голос звучит набатом в ушах и расходится гулким эхом в костях. Звучит набатом и бьется в унисон с черным сердцем Арафа.

Когда я начал его слышать, в какой момент? Уже даже и не помню. Может – это началось вчера, может – вечность назад.

– Путь завершен, человек.

Голос поднимает из памяти все новые и новые воспоминания.

Я вспоминаю и вспоминаю все, что было со мной.

Не самая долгая жизнь, не самая счастливая жизнь. Даже, наверное, не плохая – просто бессмысленная. Мне не хватило сил принять потери и продолжить жить дальше, а все, что я смог, – просто двигаться по инерции вперед. Не в будущее, а от плохого – к худшему.

– Иди ко мне.

Я вспоминаю свой первый наемный отряд и его командира – барон Пожарский навсегда стал для меня примером для подражания.

Вспоминаю службу Пакту. Бесконечную череду битв и войн, бесконечную череду лиц. Пески Аравии, ледяные острова Севера, леса Европы, поля России, джунгли Африки…

– Пришло время.

Я вспоминаю, как переметнулся к Сопротивлению.

Еще один поток сражений без конца и края, но теперь уже против вчерашних нанимателей и союзников.

То, чему меня когда-то учил дядя, пригодилось мне, когда пришлось ловить повстанцев – охота на людей мало отличается от охоты на гейстов.

То, чему я научился на службе Пакта, пригодилось, когда он стал моим врагом.

– Путь завершен.

Почему меня не расстреляли сразу? Наверное, просто повезло. У Сопротивления были ко мне огромные счеты – слишком многих я и мои «церберы» отправили на Ту Сторону… Но мне повезло, и мне встретилась тетя, о которой я никогда раньше не знал.

Еще одна Винтер – потерянная Винтер, ведь у цербера всегда три головы…

– Иди ко мне.

Машину Ингеборги подорвали спустя два дня после того, как она выдала мне это задание – последнее свое задание. И я тоже теперь остался последним.

Последним из клана Винтер.

– Пришло время.

Я погружаюсь все глубже и глубже в пучины памяти.

Учеба в Печорском училище. Похороны Вильгельмины. Потоп.

Гребень холма оказывается неожиданно тонким, я запинаюсь и кубарем скатываюсь вниз.

– Ты обретешь то, что желаешь.

Перед глазами разбивается калейдоскоп воспоминаний.

Мы соревнуемся в стрельбе. Я спорю с Хильдой, кому разбирать хлам в чулане. Я готовлю с Вилли ужин. Дядя рассказывает очередную смешную, но жутко пошлую историю. Мы гуляем на ярмарке. Мы сидим вечером перед камином, читая не очередной Охотничий дневник, а приключенческий томик Буссенара…

– Путь завершен, человек.

Я лежу на земле, глядя в затянутое пыльными облаками небо.

Осколки калейдоскопа воспоминаний догорают перед глазами, выжигая в памяти, будто на фотопленке, последние дни в моей жизни, когда я был по-настоящему счастлив.

Хочется закричать, но из горла, будто стертого наждачной бумагой, не вырывается и звука.

Да и незачем кричать.

Здесь нет никого, кроме меня и пустого Арафа. И прошлого уже не вернуть, сколько ни кричи и ни сожалей. Все, нет его. Оно ушло.

Когда? Наверное, когда погибла Вилли. А может, оно умерло окончательно, когда я оставил Хильду в том аду…

– Как я могу быть в аду, – надо мной склоняется женщина, – если я навсегда в твоем сердце, Конрад?

На меня смотрит… Хильдегарда.

Не та, какой я ее запомнил – безбашенной шестнадцатилетней девчонкой. И не та, какой я встретил ее в последний раз – почти безжизненной куклой.

Хильда, что сейчас с мягкой улыбкой смотрела на меня, была не младше меня. В длинных, пшеничного цвета волосах хватает седины, но она все еще красива.

– Тебя нет… – прошептал я. – Тебя нет… Я убил тебя…

– Может быть, – усмехнулась сестра. – А может быть – это я убила тебя? Но сейчас и я, и ты – здесь, вместе.

Невесть откуда взялись силы, чтобы перевалиться на бок и подняться на колени. Я протянул руку, чтобы коснуться своего наваждения…

Пространство под моими пальцами пошло волнами, когда я натолкнулся на призрачную преграду.

– Не получится, – грустно улыбнулась Хильда, прикладывая к моей руке свою.

Нас разделяла невидимая стена.

Я смотрел на сестру… какой она могла бы стать, если бы дожила до сегодняшнего дня.

Длинные светлые волосы с сединой, морщинки в уголках алых глаз с вертикальным зрачком – не девочка все-таки: как и мне, ей уже пятый десяток должен был идти… Пустынный маскхалат, ремни и подсумки разгрузки, высокие прыжковые ботинки, пистолетная кобура на бедре и…

Герб Сопротивления на плече.

– Я бы тоже хотела тебя обнять, Конрад, но… не получится, – вздохнула Хильда и посмотрела мне за спину. – Ведь правда, малая?

– Да, сестренка.

Я обернулся и увидел… Вильгельмину.

И снова не ту, что я помнил. Мой младшей сестре было навсегда пятнадцать, а этой явно за сорок.

Коротко стриженные черные волосы с одинокой седой прядью, спадающей на лоб. Алые глаза с вертикальным зрачком… Точнее, только один – вместо левого, как и у меня, был магомеханический протез, а на щеке залегла паутина шрама. Из левого рукава вместо обычной руки выглядывал затянутый в перчатку с обрезанными пальцами точно такой же протез, как у меня.

Песочного цвета мундир, высокие прыжковые ботинки, ремни, разгрузка, пистолетная кобура на поясе… И снова герб Сопротивления на плече.

– Вот мы и встретились снова, – с улыбкой сказала Мина, усаживаясь на землю. – Я всегда верила, что нас нельзя разлучить.

Разумом я понимал, что это всего лишь очередные галлюцинации, порожденные истощением и обезвоживанием. Умом я это понимал…

Но сердцу было все равно.

Впервые в жизни мне не хотелось приходить в себя, становиться нормальным, прогонять прочь наваждения и галлюцинации.

Впервые в жизни мне хотелось остаться в этой грезе наяву, где я могу быть снова единым со своей семьей.

Вилли достала из кармана мундира… Портсигар?

– Ты куришь?! – вырвалось у меня…

А спустя мгновение мы втроем рассмеялись хриплым смехом.

– Ты все еще помнишь, как я ненавидела эту ужасную привычку? – улыбнулась Мина. – Увы, но пришлось… Сначала пришлось курить противорадиационные, а потом как-то втянулась…

– Что за противорадиационные?

Да на кой мне это знать-то?! Можно подумать, это сейчас самая важная вещь на свете!..

– Когда Прорывы Той Стороны стали слишком сильными, Пакт не нашел ничего лучшего, чем начать закидывать их ядерными бомбами, – объяснила Мина. – И алеманцы так этим увлеклись, что загадили почти все Северное полушарие… У вас было не так?

– У нас? – тупо переспросил я.

– Ну, в твоем варианте реальности, – помахала руками Хильда. – В моем этого вот тоже не было…

– Не понимаю…

– Как по-твоему, Конрад, – где мы сейчас? – спросила меня Вилли.

– В… Центральном Арафе?

– Да. Но не только. Оглянись.

Я посмотрел по сторонам…

Разрывы облаков открыли расколотое на куски небо, где в трещинах виднелись исполинские движущиеся механизмы. А вокруг, сколько хватало глаз, лежали каменные руины.

– Это – Акаши, брат. Город Древних, – сказала Мина. – Первый город этого мира. Здесь законы мироздания сходят с ума, а время может течь вспять. Здесь плоть реальности содрана с костей Земли, обнажая механизмы сотворения… И только здесь мы смогли встретиться снова.

– Я все еще не очень понимаю…

– Давай я! – азартно предложила Хильда. – В кои-то веки я могу поиграть в умную чародейку, объясняющую простыми словами сложные вещи… Смотри. Ты ведь удивился, когда увидел меня?

– Мягко сказано, – хмыкнул я. – Ведь ты…

– Умерла, так? – Сестра внимательно посмотрела мне в глаза.

– Да. И ты, и Вилли. Я остался последним.

– А в моем мире… или временной линии – последней осталась я.

– Знаешь, понятнее что-то не стало.

– Я пришла сюда первой, – сказала Хильда. – К нам поступила информация, что Пакт напал на след неизвестного города Древних, и мы немедленно снарядили отряд следом за ними, чтобы не дать алеманцам захватить археотех…

– …и захватить его самим, ведь Сопротивление проигрывало войну, – закончил я. – Так?

– Ага, – кивнула блондинка.

– Хоть что-то неизменно во всех временах… – насмешливо фыркнула Вилли, выпуская колечко дыма.

– Опущу неинтересные подробности о том, как Пакт облажался и умудрился устроить базовый лагерь прямо под огромным гнездом тварей, как потом я уводила толпу гейстов прочь от остального отряда и пару недель брела на север… Но в итоге я оказалась здесь – в Акаши.

– Ты обретешь то, что желаешь.

Мы втроем поморщились.

– Прям надоел уже – хуже горькой редьки надоел, – пожаловалась Хильда. – Не знаю, что это – то ли какая-то древняя охранная система, то ли еще что…

– А почему мы понимаем этот голос? – спросил я.

– Ты еще разве не понял? – спросила Вилли. – Потому что это тот же язык, на котором говорят Заклинатели тварей. Первый язык этого мира.

– Знаете… – продолжила Хильда. – Я ведь думала, что эта миссия – чистой воды самоубийство. И то, что я хотела здесь обрести, – это покой. Просто ну… Вы-то меня, наверное, поймете как никто другой. Когда мне было шестнадцать, то случился Потоп и Вилли погибла – ее убила какая-то жуткая тварь… И у нашей семьи будто вырезали сердце. Я поехала учиться в Архангельск, ты остался в Печоре… И мы расстались на десять лет. В следующий раз мы встретились по разные стороны баррикад, когда ты служил Пакту, а я была в тверской дружине. Слушай, я до сих пор вспоминаю, как охренел тот алеманец, когда он попытался меня застрелить, а ты ему башку снес!..

Сестра рассмеялась, но затем ее улыбка стала грустной.

– Потом мы прятались и от Пакта, и от Коалиции, а когда Конфедерация пала, то ушли на восток. Знаешь, как я на тебя злилась, пока мы сидели в этой гребаной Джунгарии? Нет, ну место ты и правда мог получше поискать… Но сейчас когда я это вспоминаю, то думаю, что это были очень даже неплохие годы.

– Но затем ты все-таки оказалась в Сопротивлении. Почему?

– Нас нашли ищейки Пакта – в том бою, где мы встретились, ты убил сынка какой-то важной шишки, который и спустя годы не успокоился… – Хильда посмотрела мне в глаза. – Прости, я не смогла тебя спасти, Конрад, я виновата…

– Чушь собачья, – фыркнула Мина. – Если кто в этом и виноват, то лишь Пакт.

– Да я, в общем-то, так же подумала. Ну и решила хотя бы отомстить, потому что, ну… потому что…

– Потому что у тебя больше ничего не осталось, – сказал я.

– Да, – просто ответила Хильда.

– Здесь я оказалась точно так же, поэтому, наверное, не буду повторять про то, как попала в Акаши, – произнесла Вилли. – А прошлое… Мою жизнь тоже изменил Потоп. Но, как вы могли догадаться, я тогда не умерла. Умерла Хильда, умудрившись так измочалить гейста исключительного ранга, что когда прибыл дядя, то смог его прикончить. Жуткая дрянь – как будто человека и коня слили воедино, но при этом содрали кожу и облили харзом… Накелави – так я назвала его в своем дневнике. Потом… Ну, я тоже поступила и училась в Новгороде, только в самом Великом, а не Архангельске – прошла по квоте. Потом… Потом выпустилась, а Конрад уже ходил в неплохом отряде наемников, ну мы и стали служить вместе. Когда умер папа, ты заменил мне его.

Мина посмотрела на меня.

– Возможно, в твоей линии я тоже умерла, так что ты меня не знаешь… Вернее, знаешь, но только пятнадцатилетней девчонкой, если я правильно поняла то, как на нас влияет событие Потопа… Но я-то знаю тебя как самого лучшего брата на свете и всегда хотела это сказать. – Сестра улыбнулась. – Да, именно так.

– Спасибо, – тоже улыбнулся я. – А… что было потом?

– Да то же, что и всегда, и везде, – махнула рукой Вилли. – Начинается война в западных княжествах, в дело вступают наемники Пакта, фронт катится на восток. Война западных княжеств против восточных превращается в войну Пакта против Конфедерации. КРК проигрывает, мы уходим в Сопротивление, деремся больше десяти лет, но по сути только и делаем, что отступаем… Пять лет назад на одной из миссий ты погибаешь. Ну а затем я прихожу сюда и встречаю призрак Хильды.

– Не призрак, – поправила сестру блондинка. – Я думаю, что мы – слепки воспоминаний настоящих нас, которые прошли здесь на пути к сердцу Акаши. Эдакое эхо, если так можно выразиться.

– Какая ты стала у-у-умная…

– А то! – самодовольно задрала нос Хильда. – А ты, Конрад? Какова твоя история?

И я рассказал.

Про Потоп, смерть Вилли и разрыв с Хильдой. Про то, как спустя пару лет пропал дядя, собрав вещи и уйдя в Ожог… Его тела так и не нашли, хотя было видно, где шел Райнхард – несколько верст сплошных разрушений…

Учеба, служба в наемном отряде, контракт с Пактом, служба Пакту. Превращение наемного отряда в часть регулярной армии. Встреча с Хильдой. Ее смерть.

Я рассказывал, как мы дезертировали всем батальоном и будто бронебойный снаряд прошли сквозь весь протекторат Рутения.

Переход в Сопротивление. Долгие годы партизанской войны… А затем я тоже оказался здесь.

– И что думаешь делать теперь? – спросила меня Хильда.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Может, я уже умер и все это мне только снится. А может, еще жив, раз я себя так дерьмово чувствую, и тогда…

– Попробуешь пройти дальше? – понимающе кивнула Вилли.

– Ты обретешь то, что желаешь.

– Прошли вы – значит, должен попробовать пройти и я. А что там?

Сестры переглянулись.

– Помнишь, Конрад? – улыбнулась Хильда. – Мы лишь эхо. Настоящие мы прошли здесь, но мы не знаем, что мы там нашли. Может быть, и смерть.

– Если даже и смерть, то тогда я вернусь к вам, – улыбнулся и я. – И мы сможем быть вместе. Навечно.

– Но ты лучше все-таки не умирай там, братик Конни, – тоже расплылась в улыбке Вилли. – Договорились, да? Ты должен меня слушаться вообще-то! Раз я последняя в роду, то, стало быть, и единственная и неповторимая Глава…

– Последняя? – спросил я. – У тебя не было детей?

Мина подняла левую руку-протез и дотронулась до магомеханического глаза.

– Алеманский шестидюймовый снаряд. Рука и глаз – так, ерунда. Меня же по частям собирали, пару фунтов осколков вытащили. Выжить – выжила, но детей иметь больше не могла. А у тебя детей просто не было… Ну, в моей линии. А в твоей?

– Тоже нет, – ответил я. – Я прошел через множество экспериментов и мутаций в лабораториях Пакта. Добровольно. Мне повысили ранг, оптимизировали клетку, еще кое-что по мелочи… Но за все надо платить.

– И какова плата? – спросила Вилли.

– Стерилизация. Я бесплоден.

– А я много лет страдала от неразделенной любви, а когда наконец решила признаться, то мой любимый умер, вот, – беззаботно развела руками Хильда. – Так что я решила, что и хрен с ним – тут целый мир погибал на моих глазах, отчего бы нашему роду не разделить общую судьбу?

Я тяжело поднялся на ноги и, пошатываясь, сделал пару шагов.

– Попробую дойти и посмотреть, – сказал я, обернувшись к стоящим позади меня сестрам… сквозь которых проглядывала древняя крепостная стена. – Попробую не умирать зазря и… Простите меня. Пожалуйста.

– Ни в чем не вини себя, Конрад, – я прощаю тебя, – сказала Вильгельмина. – И как последняя из клана Винтер, я приказываю тебе жить.

– Я прощаю тебя, Конрад, – сказала Хильда. – И как последняя из клана Винтер, я приказываю тебе жить.

И я зашагал вперед, больше не оборачиваясь назад. Ведь я знал, что теперь есть кому меня ждать.

– Путь завершен, человек.

Ну и пусть.

Впервые за долгие годы на моей душе спокойно. И пусть даже это были только лишь галлюцинации, в уста которых я вложил те слова, что мучительно хотел услышать много лет.

– Прости меня, Конрад! – отчаянно кричит мне вслед Хильда. – Прости, что не смогла тебя спасти! Прости, что так и не смогла сказать, как сильно тебя люблю!..

Тебе не за что просить прощения. Если кто здесь и виноват, то лишь я. Потому что всегда был слишком слабым – слишком слабым, чтобы защитить одну сестру. Слишком слабым, чтобы защитить другую. Слишком слабым, что прекратить даже собственные мучения.

Я давно не боюсь смерти, но и пустить пулю в висок мне духу не хватило. Но именно поэтому я всегда и рвался на самые опасные и безумные задания в поисках смерти.

Но всякий раз судьба, Бог и само Провидение зачем-то хранили меня. Может быть, только ради этого самого момента…

Я шел через занесенный песком и временем город Древних, шагая к его сердцу.

Откуда я знал, куда идти? Я не знал.

– Иди ко мне.

Я просто шел, веря, что иду правильно.

На моем пути начали попадаться обломки статуй, а затем появились и целые – в человеческий рост, поразительно реалистичные, будто бы…

Будто бы это и не статуи вовсе, да?

Я шел по первому городу этого мира, а на его улицах стояли превращенные в камень люди.

Одетые в шкуры дикари и воины в кирасах гоплитов, бойцы в чешуйчатых индийских панцирях и латах легионеров, в миланских доспехах и мундирах Первой Республики.

В пыли под ногами валялись ржавые мечи и копья, топоры и булавы, которые затем сменили аркебузы и фузеи…

– Вознагражден будет только достойный.

Я вышел на широкую площадь, где десятки и сотни каменных изваяний стояли, глядя на висящий в воздухе над каменной чащей пульсирующий шар первородной тьмы.

– Я ждала тебя.

Обернулся на чудовищно знакомый голос… И рука невольно дернулась к лежащему в кобуре маузеру, к которому, правда, не осталось патронов.

– Ты лишь третий на моей памяти, кого не обратило в камень Голосом Тех, Кого Нет. Мои поздравления.

Стоящая около лежащей на земле колонны Дагмар Геннегау улыбнулась и пару раз хлопнула в ладоши.

Тайный советник императора Пакта, фельдмаршал и гранд-мастер ордена Серебряной Стороны – все это герцогиня Геннегау. Второе, а по факту первое лицо в Пакте – гениальная изобретательница и выдающийся полководец, гениальный маг и великий реформатор… И та, что создала евгеническую программу «Идеал».

– Судя по тому, с какой ненавистью ты смотришь на меня, мы знакомы, – усмехнулась Дагмар. – Но, вероятно, лишь в твоей временной линии. Не представишься ли?

Геннегау была похожа на ту, какой я ее помнил… И в то же время совершенно непохожа.

Вместо строгого черного мундира и белого плаща – что-то вроде диковинно выглядящей брони, закрывающей тело герцогини от массивного ворота до тяжелых латных сапог. Это металл? Да нет, скорее похоже на кость… Или пластик? Но из пластика не делают брони…

Лицо тайной советницы было, как всегда, неопределенного возраста – ей можно было дать и тридцать, и сорок лет, но на самом деле вряд ли герцогине было меньше семидесяти.

– Полковник армии Пакта граф Конрад Винтер. Командир панцергруппы «Цербер». Специализация – контрпартизанские, диверсионные и штурмовые операции, – сказал я и оскалился. – В прошлом. А сейчас – боец Сопротивления, поклявшийся уничтожить Пакт.

– Майор Дагмар Геннегау, армия Пакта, – приветственно кивнула герцогиня. – Член отряда «Нова», специализация – разведка. Рада знакомству… Если так можно выразиться, учитывая то, в каком месте мы находимся. И прошу простить за любопытство, но чем тебе так не угодил Пакт, что ты, полковник, решил дезертировать?

– А с чего бы мне вам отвечать, а, герцогиня? – резко ответил я.

– Герцогиня?.. – На лице Дагмар появилось недоумение, а затем она рассмеялась. – Ах, вот оно что… Ну, тогда поздравьте меня, полковник, – значит, я оказалась права и у меня все получилось!.. А ответить мне можете, потому как здесь – на краю времени, где законы мироздания сходят с ума, – я тебе не враг, а, можно сказать, коллега.

Геннегау хихикнула, чем ввергла меня в откровенный ступор… и поэтому я даже ответил:

– Пакт устроил геноцид в Русских княжествах. Из-за Пакта погибла моя сестра. Это вина Пакта! Это твоя вина!

– А, так ты, значит, русский? – Дагмар с легкостью перешла на русский. – Извини, но имя и фамилия у тебя как-то не слишком подходящие, так что не поняла, что мы земляки… Геноцид, говоришь?

– Да, геноцид! – рявкнул я. – Как только на Западном фронте дела Пакта стали плохи, вы тут же прекратили изображать из себя добряков! Простолюдинов – в трудовые лагеря, как рабов на каторгу, а всех пленных магов – в лаборатории, на развод…

Меня передернуло от отвращения.

– Как животных, как… живые инкубаторы…

– Значит, вот как случилось у вас… – протянула Геннегау и затем неожиданно вскинулась. – А хочешь послушать, что было у меня, а?! Как эта ваша Конфедерация решила устроить маленькую победоносную войну, но влипла в многолетнюю бойню с половиной Европы? А когда стала проигрывать, то русские князья обратились к Той Стороне и обрушили ад на землю?!

Дагмар шагнула вперед и ткнула в меня пальцем, закованным в броню.

– Думаешь, ты тут такой хороший и добрый, да? – прошипела герцогиня. – Ложь!

Ее слова отозвались эхом далекого грома. Вокруг шарика тьмы в центре площади запульсировало ослепительно-белое сияние, а в чаше под ним стал собираться харз, по которому начали пробегать волны игл.

– Ты не добрый человек, Конрад Винтер, – сказала Геннегау. – Тебе просто повезло – ты мог делать то, что хочешь. Любить, ненавидеть, служить, предавать… Но когда смерть хватает за горло, человек делает то, что должен, а не то, что хочет. А раз ты называешь меня герцогиней, то, значит, я оказалась права, и это, – она махнула рукой в сторону черной сферы, – не оружие. Инструмент. Исток – Исток Акаши. Дыра в пространстве и времени, через которую можно попасть в прошлое… И значит, у меня все получилось.

Я посмотрел на разлом в ткани мироздания.

– Путь завершен, человек, – прогремел в моей голове Голос, словно разом идущий отовсюду и ниоткуда конкретно. – Проси – пришло твое время. Иди ко мне, и ты обретешь то, что желаешь. Проси, но ты не вернешься назад.

Голос бился в такт пульсациям Истока Акаши. Бился в такт с черным сердцем Арафа.

– Хочешь сказать, что ты пыталась предотвратить конец света, развязав мировую войну? – тихо спросил я.

– Мне-то откуда знать? – поморщилась Геннегау. – Ты судишь обо мне по Дагмар, что была в твоем мире, в твоем времени. Сделала бы я то, о чем ты сказал? Да, сделала бы. Потому что видела, во что превратилась половина мира, когда прорывов Той Стороны стало слишком много. Если надо убить каждого десятого, чтобы выжили остальные…

– Это геноцид.

– Значит, пусть будет геноцид, – резко бросила Дагмар и нахмурилась. – Ты, наверное, просто не понимаешь, о чем говоришь, Конрад Винтер. Представь себе не просто единичные слабенькие прорывы Той Стороны, что устраивают всякие малефикары-неудачники… Представь себе прорыв размером с город. Демонов, лезущих оттуда. И против него надо бросать сотни бронеходов и десятки чародеев, которых не хватает. А теперь представь себе, что это длится уже полвека и человечество проигрывает эту войну.

– В моем мире не было этого! – прорычал я. – В моем мире была только война Пакта!

– Ну, значит, еще будет. В мире ведь хватает стран, где полагают, что заигрывание с Той Стороной в обмен на силу – отличная идея… Контроль, контроль и еще раз контроль – только это может отсрочить большой прорыв. А теперь попробуй представить, что кто-то попытался бы поставить под контроль магов Конфедерации – с их гордыней, с их заносчивостью, с их… Как – хорошо тебе такое представляется? Вот и мне не особо. Думаешь – нельзя просто взять и убить тысячи людей? Но лучше бы ты подумал над тем, что их было просто… Нельзя. Оставлять. В живых.

– Знаешь, герцогиня, – сказал я, – а ты все-таки врешь – Пакт обрушился с такой яростью именно на Конфедерацию. Нигде больше вы не посягнули на устройство государства – сохранили республику в Эспаньоле, королевские семьи в Британии и Кордове… Это что-то личное, так?

– Какая разница? – Дагмар посмотрела на сферу тьмы, сияние вокруг которой все шире и шире расходилось волнами вокруг. – Скоро откроется проход. И если думаешь, что я не права, – попробуй сам и найди там другое решение. Но если нет…

Геннегау улыбнулась.

– …то ты всегда знаешь, что можно сделать.

– Я скорее устрою геноцид Пакту, – бросил я, делая шаг вперед.

– Ну и прекрасно! – неожиданно расхохоталась герцогиня. – А то те две девчонки, что проходили перед тобой, такое отвергли начисто. Но я их даже уважаю – остаться такими чистыми людьми после многих лет войны дорогого стоит. А вот мы-то с тобой не такие. Верно, Конрад Винтер? Хоть одна родственная душа нашлась, кто считает, что невозможно сделать действительно большое дело, не замарав руки… Можем основать общество, знаешь ли.

– Угу, – буркнул я, шагая к пульсирующей сфере. – Орден.

– Орден геноцида! – Дагмар шутливо отсалютовала мне.

Ботинок зацепился за что-то в пыли. Я остановился, наклонился и подобрал валяющуюся на земле «мосинку». Старую, пехотную – наверное, еще первых годов выпуска…

– Разрыв сейчас откроется, – сказала Геннегау. – Но, кажется, это будет последний раз. Энергия истока иссякает.

Я с натугой лязгнул затвором винтовки – внутри даже патроны оказались. Старые, с закругленной пулей…

Не знаю, что там за разрыв пространства и времени, но лучше я встречу это вооруженным…

Машинально повесил левитационную сферу, быстро разобрал винтовку и начал чистить ее магией.

– Знаешь… – послышался позади голос герцогини. – А ведь ты действительно прав – это, наверное, было личное. Ты кого-нибудь ненавидел, Конрад Винтер? Хотя о чем это я… конечно же ненавидел… Хочешь историю? Глупую, неинтересную, но которую я не рассказывала никогда и никому…

Я сбил магией воздуха пыль и ржавчину и начал собирать винтовку.

– Жила-была девочка, – улыбнулась Дагмар. – У девочки был небольшой уютный дом, игрушки, красивая мама и храбрый папа, служивший в дружине местного князя… Девочка любила гулять, любила чай с пирожными и мечтала когда-нибудь стать принцессой. Девочка была самой обычной. Но однажды ее папа умер – такое, знаешь ли, случается с дружинниками, особенно если княжество частенько воюет с соседями. А князь решил, что мама девочки должна стать его любовницей. Она не хотела, но кто же пойдет поперек слова князя? Особенно если забрать девочку во дворец и отдать в служанки, наказывая кулаком и плеткой за малейшую провинность. И каждый раз, если мама девочки была неласкова. Или просто потому что настроение плохое. А когда девочка немного подросла, то князь решил, что она ему тоже нравится. Мама девочки вступилась за нее, и князь ее… Нет, не убил. Просто выкинул надоевшую игрушку, отдав дворцовой страже… А вот они ее убили, да. А девочку князь утащил к себе. Но знаешь, девочка была храброй. И девочке уже нечего было терять. Поэтому она вогнала шпильку в глаз князя и ночью сбежала из дворца. Далеко убежала – в другую страну. Где оказалось, что у нее есть способности к магии. Жить в другой стране было нелегко и не так уж и сытно, но здесь ее хотя бы не мог избить дворянин. За косой взгляд, недостаточно низкий поклон, ну или потому что настроение плохое случилось. Девочка выросла, девочка надела военный мундир и поклялась, что однажды вернется и убьет всех злых князей и им подобных. И знаешь что? У нее это получилось. Но всю свою жизнь она думала об одном – если бы ее папа тогда не умер, как бы сложилась судьба девочки?

– Думаешь, я тебя пожалею? – спросил я.

– Нет. Зачем? Пожалей лучше маленькую девочку, чья жизнь сломалась только потому, что какой-то высокородный ублюдок решил, что он бог на своей земле.

Осталось лишь вставить в винтовку затвор… И встретить что бы там меня ни ожидало лицом к лицу.

– Я встретил много людей со сломанной жизнью, герцогиня, – сказал я. – Некоторые я сломал сам. И если ты в чем и права, то лишь в том, что я и правда не добрый человек.

– Тогда подумай, где сломалась твоя жизнь и куда бы ты хотел вернуться, – сказала Дагмар. – Маленькая девочка хотела спасти своего папу от смерти. А чего хочешь ты, Конрад Винтер?

Чего хочу я? Куда бы я хотел вернуться?

На пятнадцать лет назад, чтобы спасти Хильду? Но к тому времени мысли о ней не спасали, а лишь не позволяли совсем уж нырнуть в пучину безнадеги…

На двадцать пять лет назад, чтобы каким-то чудом попытаться предотвратить вторжение Пакта? Вот уж точно нет. Не в моих силах остановить такое. Даже если я убью герцогиню Геннегау или даже самого императора… Особенно императора. Проверено. Одного я уже убил, и ничего не изменилось – просто одна говорящая голова поменялась на другую. А до герцогини мне не добраться ни при каком раскладе…

Спасти своих родителей? Ага, будучи четырехлетним. Да и я ведь даже толком не знаю, как и почему они умерли…

Так куда и когда я хотел бы вернуться?..

– Я вижу твое желание, человек.

…Перед глазами как наяву встала картина из почти забытого времени, когда мы все были еще вместе.

Мы сидим вечером перед камином.

Потрескивают дрова в камине. На столике стоят чашки с чаем и домашнее печенье, что испекла Мина.

Справа от меня – Хильда, слева – Вилли. Чуть поодаль в кресле листает газету Райнхард…

Мы читаем книги, делаем уроки, спорим над дневниками егерей, смеемся над шутками друг друга, играем в карты и шахматы…

Мы молоды, и впереди у нас целая жизнь, в которую мы смотрим с надеждой…

Мы живы, и мы – вместе.

– Еще раз… – прошептал я, глядя в пульсирующую тьму Истока Акаши. – Пусть всего только один раз, но я хотел бы вернуться туда, где… Где мне не надо будет больше прятаться за ненавистью. И где больше не будет всей этой боли и всей этой пустоты… Я не знаю, кто ты или что ты, но, пожалуйста, сделай нас снова едиными. Пусть всего только один раз, но я хочу вернуться туда, где я еще не был последним из клана Винтер. Туда, где мы все были вместе. Туда, где мы все были счастливы.

И, глядя в бьющий в лицо ослепительный свет, я ударил ребром ладони по рукоятке затвора винтовки.

Невельск

Март – октябрь 2020

Сноски

1

Из стихотворения У. Б. Йейтса. Перевод С. Кима.

Content

Сергей Ким
Орден геноцида

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Сноски