Туутикки Толонен

Бука. Нежданные гости

Папе

Copyright text © Tuutikki Tolonen, 2020

Copyright illustrations © Pasi Pitkänen, 2020

Copyright work © authors and Tammi Publishers, 2020

Original edition published by Tammi Publishers 2020

Russian edition published by agreement with Tuutikki Tolonen, Pasi Pitkänen and Elina Ahlback Literary Agency, Helsinki, Finland

© ООО «РОСМЭН», 2020

* * *

Глава первая

Ночные шорохи

Майкки проснулась в темноте, почти ночью. Может, из-за хлопнувшей форточки? Ее забыли закрыть вечером, и в детской пахло осенью — сыростью и прохладой. «Как в палатке», — подумала Майкки и гусеничкой завернулась в мягкое одеяло.

Но спать уже не хотелось. Майкки лежала с закрытыми глазами и прислушивалась. На другом конце комнаты посапывал Каапо. Сверху, со второго этажа двухэтажной кровати, доносилось ровное дыхание Хиллы. И вдруг что-то отчетливо зашелестело совсем рядом.

Зашелестело?

Майкки открыла глаза. Теперь она была уверена, что именно этот звук ее и разбудил. Посторонний звук, неуместный в детской. И сначала он слышался потише, а теперь будто приблизился. Неужели снова вред-эльфы?

Майкки села и включила ночник. Комната озарилась теплым, ласковым светом. Все в этом свете казалось знакомым и безопасным. Вредэльфов видно не было. Впрочем, надо еще заглянуть под кровать. Майкки бросилась к письменному столу Каапо, достала из верхнего ящика фонарик и плюхнулась перед кроватью на живот.

Фонарик осветил залежи пыли, старую газету, носок, расческу и комок бумажных носовых платков. Но никаких вредэльфов там не было. Майкки с облегчением выключила фонарик и встала.

Шелест послышался снова. Прямо из-под ног. Майкки посмотрела вниз и испуганно ахнула. На ее собственном голубом носке покачивалось что-то темное.

Человек, который подобно Майкки вдоволь находился за букой и Привратницей по подземным туннелям, знает, что повстречаться можно с кем угодно. Светящиеся и невидимые в темноте, кусачие, щипучие, крылатые, пернатые, водные… Каких только существ не бывает! Некоторые добрые, некоторые злые, а есть и такие, которым все равно. Темное существо на носке Майкки больше не шевелилось. Она наклонила голову и присмотрелась.

— А, да это же просто сухой листок!

Майкки отцепила его и забросила под кровать.

И заметила на полу еще один. Даже несколько. Вообще-то по полу тянулась целая цепочка сухих листьев. Она появлялась из-под кровати, шла вдоль стены, огибала корзину с мягкими игрушками и уходила… Секундочку, куда же? Майкки подошла поближе, и действительно — цепочка петляла за корзиной и ящиком с лего, будто кто-то нарочно украсил пол детской сухими листьями.

— Что же это? — прошептала Майкки.

С верхнего этажа кровати послышался шорох.

— Уже утро? — сонно спросила Хилла.

— Еще нет, — откликнулась Майкки.

— Тогда выключи свет. — Хилла перевернулась на другой бок.

— Сейчас. — Майкки не сводила глаз с цепочки листьев, которая внезапно обрывалась под окном. Майкки посмотрела во все стороны — дальше цепочка не шла. А вот на подоконнике что-то шевелилось…

— Ого!

По подоконнику вышагивали строем четыре крупных черных муравья. Они держали курс на открытую форточку, за которой их ждала прохладная осенняя ночь.

Хилла недовольно кашлянула.

— Ну что ты вопишь? Выключи уже свет! И почему так холодно?

— Хилла, слезай посмотри, — выпалила Майкки. — Тут что-то странное!

С кровати свесилась лохматая Хиллина голова.

— И на что смотреть? — спросила Хилла, сонно моргая.

— Почтовые муравьи! — Майкки едва сдерживалась, чтобы не закричать. — Те самые, которые привели тебя к букам!

— А почему ты решила, что они почтовые? — недоверчиво уточнила Хилла. — Все муравьи на вид одинаковые.

— Посмотри, сколько писем они принесли!

Майкки включила фонарь и аккуратно провела лучом от начала до конца цепочки. Хилла задумчиво примолкла, а потом потерла лоб:

— Придется разбудить Каапо.

Глава вторая

Внезапные новости

— Дети, ау! Где вы есть? Идите сюда, на кухню! — весело крикнула мама. — У меня важные новости.

— И какао, — подхватил папа.

— И даже взбитые сливки, — добавила мама.

Никто не отозвался. Папа покосился на маму:

— Ну и где же они?

— Я сейчас их приведу.

Мама вышла в прихожую и постучала в дверь ванной:

— Майкки, вылезай, у нас всесемейный сбор по важному вопросу.

— Всесемейный сбор? — крикнула Майкки из-за двери. — Это как?

— А вот приходи на кухню и узнаешь.

Потом мама направилась к детской, постучала и, не дожидаясь ответа, вошла.

— Есть тут кто-нибудь?

Хилла свесилась со второго этажа кровати и вынула из одного уха наушник:

— А что случилось?

— А что ты там делаешь? — спросила в ответ мама. — Опять смотришь футбол?

Хилла кивнула.

— Оставь-ка его ненадолго и приходи на кухню. Мы с папой хотим сказать вам кое-что важное. Кстати, ты не знаешь, где Каапо?

Хилла пожала плечами:

— У Рунара в доме престарелых, где же еще? Кстати, вам с папой это норм, что у Каапо лучший друг живет в доме престарелых?

Мама махнула рукой, как будто отгоняла комара.

— Глупости! Друзей не выбирают. И Рунар ему не просто друг, а учитель. Они вместе занимаются наукой. У Каапо такое хобби.

— Ага, — ухмыльнулась Хилла, — классно звучит: «Мое хобби — ходить в дом престарелых!»

— Нет, хобби у Каапо — наука, — поправила мама.

— Ну конечно, буконаука. Исследование бук на земле и под землей.

— А что в этом плохого? Ты же сама видела бук прошлым летом. Это не какие-то вымышленные существа. Почему бы их не поизучать?

Хлопнула входная дверь.

— Вот и Каапо, — обрадовалась мама. — Теперь все в сборе. Скорее на кухню!

Хилла вздохнула, закрыла YouTube и слезла с кровати. Под ногой зашелестело, и Хилла посмотрела на пол, хотя и так знала, что там. Очередной сухой листок! А ведь раньше они появлялись только по ночам.

Причем всегда в одном и том же месте — на полу возле кровати Майкки. Когда один-два, а порой и целая куча — муравьи старались вовсю. Иногда на листьях были странные точки и линии, похожие на буквы, но написанного, конечно, было не разобрать. Хилла вообще подозревала, что это пятнышки грязи и плесень, но попробуй докажи это Каапо с Майкки. Майкки считала, что это письма от бук, а Каапо — что Рунар скоро придумает, как эти письма прочитать. Хилла положила очередное письмо Майкки на кровать и направилась в кухню.

Остальные уже сидели за столом — Каапо все еще в куртке, Майкки — в большом полотенце, с волос капает вода.

Хилла пристроилась рядом с братом:

— Ну вот, мы тут. Что у вас за срочное дело?

Мама с папой заговорщицки переглянулись.

— Выпьем сначала какао, — предложил папа, пододвигая детям чашки с высокими шапками взбитых сливок.

— Сливок многовато, — заметила Хилла.

Каапо приподнял брови. Происходило что-то необычное.

— Дети, дело вот в чем, — торжественно начала мама. — Мы нашли для нашей семьи прекрасный новый дом. Отдельный дом, с собственным двором, и рядом растут три чудесные яблоньки. У вас у каждого будет своя комната. И сауна, сауна прямо в доме!

Мама замолчала, светясь от счастья. У Майкки приоткрылся рот.

— Что, и у меня будет своя комната? — уточнила Хилла.

— Будет! — заверила мама.

— И кухня там большая, — продолжал папа. — А еще просторный чердак, и небольшой подвал, и теплый гараж.

— У нас же нет машины. — Каапо недоуменно наморщил лоб. — Зачем нам гараж?

Папа усмехнулся:

— Ну вообще-то мы собирались купить и машину тоже. От нового дома довольно далеко до работы и автобусы ходят не так часто, как в городе.

Каапо с Хиллой переглянулись.

— То есть это не в городе?

— Совсем рядом, — с улыбкой закивала мама. — Всего тридцать километров, но домики как в деревне. Мне говорили, там даже есть коровы! И школа, судя по фото, очень милая. У них своя футбольная команда, Хилла, имей в виду. Я позвоню им, как только все устроится…

— Вы шутите, что ли? — оборвала маму Хилла.

— Нет, что ты, — удивился папа.

— Это же потрясающая удача, — продолжала мама.

— Мама, нет! — воскликнула Хилла.

— Что «нет»? — не поняла мама.

— Это никакая не удача!

— Мы не хотим ни в какую коровиную деревню, — поддержала Хиллу Майкки. — Я тоже не хочу! И вообще, вы даже не умеете водить машину.

— Да почему же коровиная? — взвилась мама. — И вообще-то у меня есть права!

— Мам, ну ты же понимаешь, тридцать километров — это очень, очень далеко отсюда, — вступил в разговор Каапо.

— Особенно учитывая, что здесь у нас всё, — фыркнула Хилла.

— Послушайте, — попытался успокоить всех папа, — жить можно где угодно. Я сам переезжал вы не представляете, сколько раз. И каждый раз удачно! Подумайте только, собственные комнаты…

— Никуда мы не поедем, — замотала головой Майкки. — Буки нас никогда там не найдут!

— Ах ты, гл у пышка… — нача ла было мама, но тут Хилла хлопнула ладонью по столу:

— Знаете что? Я не согласна. Не повезете же вы меня силой? Нашу команду только что выбрали играть за кубок области! Не поеду — и все тут.

Хилла вскочила из-за стола и выбежала из кухни. В детской хлопнула дверь. У мамы был испуганный вид.

— Я тоже остаюсь здесь, — сказала Майкки. — Вместе с Хиллой. А вы переезжайте, если хотите. И не нужна мне никакая собственная комната.

Майкки встала и потопала в детскую. Дверь хлопнула во второй раз.

— Ну, приплыли, — заключил папа.

— Вот ешки-поварешки, — пробормотала мама. — Но мне так нужно побольше места! Детям необходимы отдельные комнаты, мне нужен простор. И соседи как раз выставили свою квартиру на продажу, и на нее уже столько желающих… Каапо, а ты что скажешь?

Каапо серьезно посмотрел на маму и сказал:

— Мама, ты сама понимаешь, что мы не можем вот так просто взять и переехать за тридцать километров. Можно найти квартиру побольше, но где-то поблизости, правда? У нас здесь слишком много всего, чего в другом месте не будет.

— Например? — фыркнул папа.

— Например, Хиллина футбольная команда. И буки. И Рунар.

— Мартышки-кочерыжки. — Мама стиснула лоб: она, конечно, понимала, что Каапо прав.

— И что теперь делать? — спросил папа.

— Надо все хорошенько обдумать, — ответила мама, все еще сжимая голову руками.

Глава третья

Халат дает совет

Яблочная пена шипела и пузырилась вокруг Майкки уже довольно долго. Пожалуй, чересчур долго. У Майкки сморщились не только подушечки пальцев, а, кажется, даже лицо.

Она пыталась поговорить с синим халатом, но он безмолвно валялся на кафельном полу.

Майкки. Халат, а халат?

Халат. (Молчит.)

Майкки. Может, встанешь уже?

Халат. (Молчит.)

Майкки. Ты меня слышишь, эй?

Наконец с полу послышалось приглушенное бормотание — будто звук шел из клубка шерсти. Тряпичный ком на полу задвигался.

Майкки. Ну наконец-то! Я боялась, что ты вообще больше не проснешься!

Халат. (Бормотание.)

Майкки. Ты что, разучился говорить? Может, у тебя болит… рукав? У меня на той неделе после физкультуры болело во всех местах. А мама все равно сказала, что надо идти в школу. А школа иногда такая дурацкая! Нельзя ее уже закончить?

Халат неуклюже поднялся с пола и тряхнул рукавами, поправил капюшон и повернулся к Майкки.

Халат. Дружок, имей терпение. Я ведь все время был здесь, рядом. Но, увы, я становлюсь тебе мал, и скоро нам придется попрощаться.

Майкки. Не выдумывай.

Халат тяжело вскарабкался на крышку унитаза и уселся поудобнее.

Халат. И потом, ты прекрасно знаешь, что я халат. Я не занимаюсь физкультурой. И мышц у меня нет.

Майкки. Вот потому и нет, что не занимаешься. Скоро и стоять не сможешь! Ты стал ужасно медленный, ты сам замечаешь?

Халат. Что я замечаю, так это то, что люди с возрастом становятся нетерпеливыми.

Майкки. Да нет, просто у меня к тебе важное дело.

Халат. Я весь превратился в слух. Точнее, в капюшон.

Халат ласково усмехнулся.

Майкки. В общем, слушай. Мама с папой решили переехать. Что мне делать?

Халат. Ага! Ну, насколько мне известно, у людей все заботы при переезде ложатся на взрослых. Детям ничего особенного делать не надо.

Майкки. Да я не про это! Я не хочу переезжать. Я не согласна, и все! И Хилла не согласна, и даже Каапо.

Халат. Интересные дела.

Майкки. Мама считает, что это детский сад.

Халат. Ну так вы и есть дети.

Майкки. Да! Так что, ты мне поможешь?

Халат. Дружок, тебе ничего не нужно делать. Ну разве что посторониться, когда полетят огненные шары.

Майкки. Что?

Халат. (Посмеивается.)

Майкки. Это ты пошутил?

Халат. Вовсе нет, огненные шары бывают весьма опасными. И еще один совет: не забывай смотреть и вблизи тоже.

Майкки. Ничего не понимаю. Объясни получше, а?

Халат. Увы, подробнее не подскажу. Переходи к другому вопросу!

Майкки. А у тебя что, мало времени?

Халат. Мало… Что такое «мало»? Я могу сказать, что у нас с тобой есть три минуты и сорок секунд.

Майкки. А потом что случится?

Халат. Вот через три минуты и… секундочку, уже тридцать пять секунд и узнаешь. Так что не трать время зря.

Майкки. Хорошо, что я давно привыкла к твоим выходкам, а то вот сейчас я бы очень разозлилась.

Халат. Я тоже привык к тебе за эти годы, дружок.

Майкки. Ой! То есть ты тоже меня любишь?

Халат. А как же. Так о чем все-таки ты хотела поговорить?

Майкки. Ну, мне все время приходят письма из-под земли. Кто их отправляет?

Халат. Хм. Дай-ка подумать… На этот вопрос ты получишь ответ завтра — стало быть, с этим можно подождать. Так что, теперь право слова переходит ко мне?

Майкки. А ты опять начнешь со мной прощаться?

Халат. Ты ведь знаешь — мое время почти вышло.

Майкки. Ну о чем ты говоришь? Ты же просто вещь. Халаты не умирают!

Халат. Халаты становятся малы, и тогда их передают дальше.

Майкки. Слышала я уже твои сказки! «Я становлюсь мал, мы больше не увидимся!» «Твой новый помощник уже в пути!» Мне все это надоело, слышишь? Даже если ты перестанешь на меня налезать, ты можешь просто висеть вот тут на крючке, и мы будем разговаривать, как раньше!

Халат. (Вздыхает.)

Майкки. Да, так и есть, так что прекрати свои глупости.

Халат. Ты же знаешь, я не расту. И даже не старею. Просто, когда я становлюсь мал, мне приходится отправляться дальше.

Майкки. Хва-тит!

Халат. Мой бежевый друг. Все мы движемся дальше, так или иначе, согласись? С тобой я пробыл чуть дольше обычного, и все же теперь…

Майкки нахмурила бровки и сердито посмотрела на халат:

— Ты раньше был только у Каапо и потом у меня, ни у кого больше.

Халат расхохотался:

— Дружок! Ты просто-напросто… нормальный человеческий детеныш. Но скоро нас разлучат, а я должен сказать тебе кое-что еще.

— Ну говори, — вздохнула Майкки.

Халат кивнул:

— Скажу сейчас, на случай, если потом не успею.

— Давай-давай, как в последний раз, — буркнула Майкки, поболтав ногами в воде.

— Слушай внимательно. Когда меня не станет, ни на секунду не теряй надежды. Я уже говорил, что твой новый помощник уже в пути…

— А я уже говорила, что не хочу никаких новых помощников.

— Тсс, я еще не закончил. Он уже в пути, и он придет, просто путь у него неблизкий. Он очень прочный и такой… Как бы это сказать? В общем, он испускает влагу.

— Влагу? — недоуменно повторила Майкки.

Халат кивнул:

— Именно так. Ему так положено, не подумай, это не дефект. Он, конечно, слегка попортит мебель и так далее, но когда попривыкнет, все наладится. — Халат снова задумчиво покивал. — Я вот думаю… Ты ведь тоже прочная девчонка. Почти как хорошая хлопчатобумажная ткань.

— Ну да, — согласилась Майкки.

— Может статься, что ты повстречаешься… как же вы, люди, их называете?.. С печалями. И даже, возможно, решишь, что все эти события не связаны между собой или что ты осталась одна, и все пошло не по плану. Так вот: это не так. Помни: все идет по плану. Это я тебе говорю, уже слегка выходя за пределы своих полномочий.

— А кто придумывает этот план?

Халат раскинул рукава, будто хотел обнять всю пахнущую яблочной пеной ванную.

— Неважно. Главное — знать, что план существует. Он везде, во всем, и в этом тоже! И еще один совет: смотри под ноги. Когда услышишь шелест, будь поблизости.

— Это ты про листья? Которые письма?

— Ты ведь заметила, что я стал тебе мал? Я тебе уже практически не нужен, — Халат сказал это почти с грустью, но быстро встряхнулся и прислушался к чему-то за дверью ванной.

— Что там? — спросила Майкки.

— Сейчас нас прервут. Удачи тебе, дружок. Терпения. Сил и отваги! Все будет хорошо.

— Ну хватит, глупый! — фыркнула Майкки, но халат продолжал торжественно: — Прощай, дружок. Мы хорошо провели эти годы. Прощай.

Халат взмахнул рукавами, точно собирался взлететь, но вместо этого опал синим комком на крышку унитаза и плавно соскользнул на пол.

— И все-таки ты ужасно дурацкий, — пробормотала Майкки.

В дверь застучали.

— Ну кто там? — крикнула Майкки.

— Я! — крикнула Хилла из-за двери.

— А чего ты так кричишь?

— Потому что я злюсь! Иди в детскую и посмотри сама!

— Ну сейчас. — Майкки вылезла из остывшей воды, завернулась в большое полотенце (халат действительно стал ей маловат) и зашлепала по кафельному полу. С волос капала вода.

Хилла стояла перед дверями ванной, прямая и строгая, как маяк.

— Надо это как-то прекратить. — Она махнула рукой в сторону детской. — Сделай что-нибудь!

На пороге детской обе остановились, и Майкки ахнула:

— Это все натащили, пока я купалась?

Пол детской был от стены до стены завален сухими листьями. Ими можно было шуршать, в них можно было нырять, их можно было зачерпывать ведром.

— Да! — рявкнула Хилла. — А я в это время смотрела футбол наверху. Тебе, похоже, два личных письма — вон, на подушке лежат.

— Может, на этот раз будет понятно, от кого они?

— Ага, мечтай, — буркнула Хилла. — Пойду принесу ведро, надо повыкидывать это все за окно, пока мама не пришла.

Глава четвертая

Образцы и выводы

Каапо открыл блокнот на пружинке и вывел на чистой странице заголовок:

Кто отправляет сухие листья?

и подзаголовок:

Что нам известно

и чуть пониже:

Образцы

1. Лист древесный обыкновенный

Каапо открыл ящик стола, достал прозрачный скотч и приклеил к странице обычный лист, сухой и шелестящий, каких в комнате было множество. Лист рассыпáлся под пальцами, так что скотча ушло немало. Под листом Каапо написал:

Отличительные черты:

• очень хрупкий, цвет к расноватый или коричневый

• количество: МНОГО!

• вопрос: ЗАЧЕМ муравьи их приносят, если на них ничего не написано?

Каапо перечитал, что получилось, удовлетворенно покивал и перелистнул страницу.

2. Возможно, письмо

Каапо наклеил красноватый сухой лист, на котором ясно различались темные полоски и пятна, и написал под ним:

Отличительные черты:

• красноватый, хрупкий

• количество: довольно много

• вопрос: пятна и полоски — послание или просто грязь?

Каапо снова перелистнул страницу.

3. Точно письмо

Каапо наклеил на страницу листья, которые нашел у Майкки на подушке. Они заметно отличались от остальных: не крошились и были не сухие. Один — желтый, другой — красный, и оба в синих пятнышках. Они так и норовили свернуться в трубочку, поэтому наклеивать их оказалось ужасно трудно.

Отличительные черты:

• не такие х рупкие

• количество — всего два

• вопрос: что на них написано? Кто их посылает? С какой целью?

• предположения: письма могут быть написаны на незнакомом нам языке (предполагают: Рунар, Каапо), пятна на листьях — просто грязь (предполагает Хилла), в письме может быть изображен палец, подбородок, банка с вареньем, какой-нибудь зверек или машина, которой еще не изобрели, но в любом случае это привет от буки (предполагает Майкки).

Каапо перечитал написанное, наморщил лоб и дописал:

План: еще немного поразмыслить.

Потом он положил ручку, закрыл тетрадь и убрал ее в ящик стола.

Глава пятая

Кто гремел в ванной

Хилла повернула ключ в замке. Красота! Еще целый час дома никого не будет. Вся квартира принадлежит Хилле: все комнаты, все, что есть в холодильнике, музыка, которую можно слушать из собственной маленькой колонки, — музыка, которую Хилла сама выберет и которую никто не попросит сделать потише!

Вообще-то Хилла хотела, чтобы у нее была своя комната. Хотела почти что сильней всего на свете — но ключевое слово — «почти».

Еще больше ей хотелось стать лучшим игроком своей команды и всего Хельсинки — стать звездой женского футбола в своей возрастной группе.

Поэтому Хилла совершенно не собиралась переезжать куда-то в поле с коровами, как бы хорошо и просторно там ни было. Ее место здесь, рядом с ее командой, даже если для этого придется по-прежнему делить комнату с Каапо и Майкки. В конце концов, к этому Хилла уже привыкла.

Хилла сбросила рюкзак на пол, наклонилась развязать шнурки — и резко выпрямилась. Кажется, кто-то включил и выключил воду в ванной? Но уже снова стало тихо. Ладно, наверное, показалось. Или звук был от соседей. Хилла прекрасно знала, что, когда ты дома одна, послышаться может все что угодно. Хилла скинула кроссовки и пошла на кухню. Сначала перекусить, потом включить музыку. Хилла открыла холодильник и уже протянула руку за йогуртом, как вдруг из ванной послышался грохот. И теперь уж соседи совершенно точно были ни при чем. Сердце у Хиллы громко заколотилось, она осторожно закрыла холодильник, на секунду застыла, но потом решила, что нападение — лучшая защита, и закусила губу. Риск — дело благородное! Хилла на цыпочках двинулась к ванной.

У двери она остановилась. Наблюдение номер один: свет в ванной не горит. Это ясно по положению выключателя. Кто бы там ни был, он сидит в темноте. Стал бы грабитель сидеть без света? Вообще-то кто их знает. Хилла прищурилась, протянула руку и нажала на выключатель. В ванной что-то с грохотом упало и покатилось — у Хиллы волосы встали дыбом. Потом из-за двери донеслось жалобное:

— Ох, вершки-корешки!

Снова что-то загремело и посыпалось — похоже, с полок полетели бутылки с моющими средствами.

«Вершки-корешки?» Хилла наморщила лоб. Так ругается одно-единственное существо во всем мире.

Хилла рванула дверь — и увидела растерянное зеленое лицо в обрамлении длинных густых волос, целой волосяной мантии. В ванной пахло землей и подвалом.

— Привратница! — воскликнула Хилла. — Ты как тут очутилась?

— Сестра земной птички! Сестра-помощница! — раздалось в ответ испуганно и радостно одновременно.

— Ну вот, приехали. Какая я тебе помощница? Вообще-то меня зовут Хилла, ты что, забыла?

— Помню, помню, как же не помнить, — заверила Привратница. — Это я с перепугу. Натерпелась я страху в этой темной пещере, ох и натерпелась! Никак не могла понять, где же это я. И тут вдруг свет, и ты!

Хилла недоверчиво покачала головой:

— Как ты оказалась у нас в ванной?

— Я что же, в ванной? — ахнула Привратница. — В самой-самой настоящей ванной?

— Именно. В нашей ванной, на пятом этаже многоэтажного дома, в Хельсинки, на поверхности земли, — перечислила Хилла, потому что Привратница явно в этом нуждалась.

— Я в ванной! — возликовала Привратница. Она принялась притопывать по кафельному полу, словно решила сейчас же исследовать босыми ступнями каждый квадратный сантиметр. — А я-то думала, что угодила в какую-то ужасную, тесную пещерку — а это и вправду ванная! А почему здесь сначала было так темно, а потом стало так светло?

— Потому что я включила свет, — хмыкнула Хилла. — Вот тут, снаружи, показать?

— Они живые? — Привратница попыталась рассмотреть лампочки на потолке, но они были слишком яркие.

— Кто, лампы? Нет, конечно. Их в магазине покупают.

— А я ведь до последнего не верила, что у меня получится. — Привратница поморгала. — Боялась, что попаду незнамо куда. Не думала, что на червекопов можно положиться, нет, не думала. И все-таки, вот она я тут, в ванной, как твоей сестре и обещала.

— А Майкки знает, что ты должна прийти? — поинтересовалась Хилла.

— А как же! Она ведь сама меня позвала, ты разве не помнишь? При тебе дело было. Вот я и пришла, как договаривались.

Хилла сглотнула. Вообще-то да, Майкки сама пригласила Привратницу.

— Но мы договаривались, что ты сначала предупредишь, — заметила Хилла. — Мы обычно спрашиваем у мамы, если кто-то приходит в гости с ночевкой. А теперь еще и у папы.

Привратница с тревогой сморщила зеленоватый лоб.

— А письма мои не дошли?

— Так вот от кого были письма! — воскликнула Хилла. — И как мы не догадались! В следующий раз имей в виду: одного вполне достаточно, главное, чтобы прочитать можно было.

Привратница, похоже, удивилась.

— Вы что же, ничего не поняли, хотя я послала вам целых три письма?

— Три? Их было минимум три миллиона, — фыркнула Хилла. — И да, никто ничего не понял.

— Три, их было ровно три, — поправила Привратница. — Так вы что же, меня не ждали?

Хилла помотала головой.

— И у госпожи матери не получили позволения?

Хилла пожала плечами.

— Мама даже не знает, что Майкки тебя приглашала.

— Вот вершки-корешки, — с тревогой пробормотала Привратница. — Что же теперь делать?

— Понятия не имею.

Зеленый подбородок Привратницы дрогнул, и Хилле стало не по себе. Что, придется еще утешать Привратницу? В утешениях Хилла была не сильна.

— Хочешь, пойдем на кухню? Выпьем какао… — нерешительно предложила она.

— Какао — это что? — уточнила Привратница.

— Ну… вкусный напиток.

— Нет, спасибо.

— Пойдем! Могу сделать тебе бутерброд. Ну, помнишь, такой плоский, как мама нам посылала с земли через халат.

Привратница мрачно помотала головой.

— Нет, спасибо. У меня есть с собой еда. А ты иди.

Хилла начала раздражаться.

— Слушай, ты что, так и будешь все время сидеть в ванной? Хочешь есть свою еду — ешь, но пойдем на кухню. Я лично голодная как волк.

— А почему нельзя сидеть в ванной? — осведомилась Привратница.

— Да не то чтобы нельзя, просто — зачем?

Привратница как была странная, так и осталась. На осмысленный разговор бесполезно было даже рассчитывать. Хиллин долгожданный вечер в одиночестве накрывался медным тазом.

— Как мне переговорить с твоей сестрой? — спросила Привратница.

— С Майкки? Она скоро придет, просто подожди.

— Благодарю. Тогда я подожду. Можешь пойти поесть в эту свою… куда ты там собиралась.

— В кухню! Едят обычно на кухне!

Привратница с достоинством покивала:

— Понимаю. Ты так привыкла. А я привыкла по-другому. Вот сестра твоя понимает.

— Ну, как хочешь. Вообще вы с Майкки — два сапога пара. Неудивительно, что вы подружились.

— Правда? — обрадовалась Привратница. Но за Хиллой уже закрылась дверь.

Хилла направилась прямиком к холодильнику и начала быстро намазывать бутерброды и размешивать в чашке какао. Когда все было готово, она брякнула на край стола колонку, подсоединила ее к телефону и включила на полную мощность. И принялась за еду.

Глава шестая

Вести из-под земли

Через некоторое (довольно долгое) время в прихожей хлопнула дверь. Хилла посмотрела на часы и сделала музыку потише. Майкки шмякнула свой рюкзак на пол рядом с Хиллиным и сморщила нос:

— Ой, чем это пахнет?

— Наверняка твоей странной подземной подружкой, — отозвалась Хилла.

— Ты о чем? — Майкки принюхалась. — Это не бука, она пахнет гнилой картошкой.

— Загляни в ванную, только ничего не спрашивай, — устало проговорила Хилла.

Майкки скинула кроссовки, бросилась к ванной и постучала.

— Кто там? — неуверенно спросили из-за двери.

— Привратница! — заверещала Майкки, распахивая дверь и заключая в объятия зеленоватое, пахнущее землей существо. — Ты пришла ко мне в гости!

— Ну а как же. — Привратница ласково похлопала Майкки по спине. — Ты ведь меня пригласила.

— Да, конечно! Ну а как там дела под землей? Ты видела бук? Ты к нам надолго?

Привратница вдруг погрустнела:

— Вот об этом нам и надо поговорить. Давай-ка присядем, земная птичка.

— Давай! Только подожди, — Майкки сдернула с крючков несколько полотенец и бросила их на пол. — Вот, так будет удобнее.

— Там в корзинке есть еще что-то мягкое, — заметила Привратница.

— Да, точно! — обрадовалась Майкки. — Это, правда, в стирку, ну ничего.

Обе уселись на кучу грязного белья, и Майкки велела:

— Рассказывай.

Привратница завернулась поуютнее в мятую простыню и глубоко вздохнула:

— Ты ведь знаешь, что я была привратницей ох как долго. Еще до ведьм.

Майкки кивнула.

— И мне это всегда нравилось. А теперь — нет. Теперь все, конец.

— Кому конец? — с тревогой уточнила Майкки.

— Службе моей конец. Не могу я больше привратницей работать. А все из-за них, из-за ведьм.

— Что, ведьмы тебя выгнали?

— Нет, земная птичка, я сама ушла. Сбежала от них.

— Почему? — ахнула Майкки.

Привратница снова вздохнула:

— Потому что нынче все не так, нет, не так! Раньше я что делала? Раньше я помогала, если кто в туннеле заблудится. Могла наверх двери открыть. Своя дверь у меня была, свой наказ. Я знала, где под землей что делается. А нынче мне велели подслушивать за своими же соседями! За такими же подземными жителями, которые по стенам бегают и в земле роются — за всеми!

— Что же это за новые законы? — Майкки недоуменно наморщила лоб.

— Глупости, чепуха на червячном масле! Когда вы с Великим Духом сбежали, ведьмы от подозрительности совсем разум потеряли, — торопливо объяснила Привратница. — Но я не согласна подслушивать, нет, не согласна. Так что бросила я свою дверь и ушла.

— Они теперь тебя ищут? — с тревогой спросила Майкки.

— Думала я об этом, — ответила Привратница, секунду помолчав. — Может, и ищут. Но под землей тьма-тьмущая пещер и переходов. Кто знает, куда я запряталась и в какую дыру провалилась? С чего бы им пришло на ум искать меня у вас? И что они мне тут сделают? У тебя ведь есть эта волшебная синяя одежка, против которой ведьмы бессильны.

— Ты про халат? — удивилась Майкки.

— Да, про него. Это ведь он Великий Дух, победитель ведьм. Пока он на нашей стороне, нам бояться нечего. А что это ты на меня так смотришь?

— Вот ты глупенькая! — проговорила Майкки. — Ты разве не догадалась, что халат не Великий Дух? Он не волшебник, он просто халат. А еще он в последнее время, кажется, заболел. У него теперь совсем нет мышц, сама посмотри. Он считает, что стал слишком маленький.

Майкки махнула в сторону крючка, на котором безжизненно висел халат.

— Это Великий Дух? — не поверила Привратница. — Что же с ним сделалось?

— Да никакой он не дух! Он просто изображал Великого Духа, чтобы обмануть ведьм!

— Вершки-корешки, — расстроилась Привратница. — Это мне невдомек было, нет, невдомек. Ай-ай-ай, дохлые землеройки! От покойника уши!

— От кого уши? — заинтересовалась Майкки.

— А ты не повторяй, это плохие слова, — спохватилась Привратница. — Выходит, надо мне спрятаться, чтобы ведьмы не прознали, где я.

— Можешь спрятаться вон там, за стиральной машинкой, — предложила Майкки. — Или в корзине для белья. Ведьмы ведь даже не знают, где мы живем!

— Да уж надеюсь, — мрачно пробормотала Привратница.

— Как же ты сама сюда попала?

Привратница наклонилась поближе и с заговорщицким видом прошептала:

— По тайным ходам. Я слышала, что червекопы умеют прокладывать ходы и что за тухлозелье сделают все, что пожелаешь.

— Кто-кто? — не поняла Майкки.

— Червекопы, земная птичка, это такие отвратительные слизогрызы, что я тебе их даже показывать не стану, и не проси, — прошептала Привратница. — Чего только про них не рассказывают. У них есть свои туннели, и они могут прорыть ход куда угодно, на то они и «копы». Но бесплатно они ничего не делают, а нужно им только одно: тухло-зелье.

— Оно опасное? — выдохнула Майкки.

— Еще какое опасное, — кивнула Привратница, — оно даже запрещено! Но я-то выяснила, где его раздобыть. А дальше все получилось даже проще, чем я ожидала. И быстрее! Нашла червекопов — и вот она я, у тебя в ванной, как договаривались. Червекопам это дело — раз хвостом махнуть.

— А если ведьмы тоже к ним обратятся?

— Это зачем же ведьмам к ним обращаться? У ведьм есть ключи от всех дверей, тайные ходы им не нужны.

Привратница помолчала и добавила:

— Вот что я тебе скажу, стрекотунья. Я про них часто думаю, про червекопов. Что за никчемные существа! Имеют такой талант, а сами ни о чем больше не думают, кроме как дремать, насосавшись тухло-зелья.

— Наверное, им так нравится, — пожала плечами Майкки. — В общем, теперь ты живешь здесь, у нас в ванной. Это будет твоя собственная комната.

— Вот спасибо! — обрадованно закивала Привратница. — Обещаю чтить законы ванной, как положено всякому доброму обитателю.

Майкки расхохоталась, а Привратница вдруг погрустнела.

— Пока жива старая ведьма, домой мне дороги нет.

— Жаль, что они так долго живут, — сочувственно кивнула Майкки. — Но хорошо, что ты от них сбежала. Ты стала смелая!

— Знаешь, земная птичка, а это ведь из-за тебя и твоей сестры-помощницы. Я часто вспоминала ваше волшебное слово.

— Какое? — удивилась Майкки.

— «Фу!» — торжественно произнесла Привратница. — Вы так часто повторяли под землей это словцо, что и я ему выучилась. И в один прекрасный день решила: «Старые ведьмы? Фу!» И страха как не бывало. Тогда я и тронулась в путь.

Хлопнула входная дверь.

— Ваша мать пришла, вам еды принесла, — послышался снаружи мамин голос. — А чем тут так пахнет, вам что, опять задали что-то выращивать?

— Спроси у Майкки, — отозвалась из кухни Хилла.

— Госпожа мать! — ахнула Привратница. — Она ведь не знает, что я здесь. Это неправильно! Ведь она тут властительница.

— А мы ей сейчас расскажем. — Майкки выбралась из кучи грязного белья и направилась к двери.

— Майкки, привет! — обрадовалась мама. — Что ты делала в ванной? Это не оттуда запах? Может, слив засорился?

— Мама, у нас кое-кто в гостях, — торжественно произнесла Майкки.

— В гостях, — повторила мама. — И где, в ванной?

— Ну да. Иди посмотри. А то на словах трудно объяснить.

— Начинается… — пробормотала мама.

— Это точно, — подхватила из кухни Хилла.

Прямо в уличной одежде мама подошла к ванной и заглянула внутрь. И ахнула.

Лохматое зеленое существо отвесило ей глубокий поклон, а потом опустилось на колени и заговорило хриплым голосом:

— Почтенная госпожа мать, мать земной птички и сестры-помощницы… то есть Хиллы… приветствую тебя в твоем жилище!

Майкки хихикнула, а мама, застыв, наблюдала, как существо поклонилось ей еще трижды и продолжило:

— Я пыталась известить о своем приходе, но силы подземные, верно, были против меня, и письма не дошли. Однако же я прибыла в ваш дом по приглашению вот этой славной птички-стрекотуньи и по ее речам знаю об этом чудесном месте и что зовется оно ванная!

Существо отвесило еще один поклон.

— Э-э-э, — начала мама, но больше ничего сказать не успела, потому что существо продолжило свою торжественную речь:

— Почтенная госпожа, прими мои скромные подношения из подземного мира, они у меня под мышкой, в тепле и сохранности, и я ожидаю лишь твоего позволения, чтобы их поднести.

— Простите, уважаемый… — снова начала мама. — Или уважаемая?.. Вы хотя бы кто?

— Мама, — с укоризной проговорила Майкки. — Это же Привратница! Я тебе про нее рассказывала. Ты видела ее на фотографии, помнишь? Она очень хотела посмотреть, как выглядит ванная, потому что у нее под землей никакой ванной нет.

Привратница торопливо поклонилась еще три раза:

— Так и есть, госпожа мать, привратница южного входа, хотя, наверное, уже бывшая, просит прощения за то, что явилась в твои владения без позволения.

— О-хо-хо. — Мама потерла лоб. — Да встаньте вы уже! У нас как-то не принято принимать гостей в ванной, да еще на коленях. Пойдемте отсюда!

Привратница поднялась на ноги и вежливо уточнила:

— Куда мне проследовать, госпожа мать?

— Ну… Например, на кухню. — Мама махнула рукой в нужном направлении. — Я приготовлю… А что вы пьете, кофе или чай? Или, может, какао?

— Только отвар из корешков, — с достоинством проговорила Привратница, снова кланяясь.

— Этого у нас нет, — покачала головой мама. — А где его берут? Кажется, в магазине я ничего похожего не видела. Может, Рунар его пьет?

— Почтенная госпожа, отвар из корешков нужно готовить самим. Поэтому он у меня с собой. — В подтверждение своих слов Привратница вытащила откуда-то из недр мантии маленькую бутылочку.

Майкки снова хихикнула.

— Ясно, — кивнула мама. — Но проходите же!

Глава седьмая

Тревоги и наблюдения

Снегопад начался ночью и не прекратился к утру. Крупные белые хлопья мягко кружили, укрывая землю, деревья, машины, дома.

Мама с Каапо, морщась, пробирались сквозь метель.

— Я, конечно, понимаю, что Майкки с Привратницей — друзья, — говорила мама, — но как далеко еще это зайдет? Сначала она дружила с халатом, теперь это зеленое существо… А ведь Майкки уже школьница, а не малый ребенок!

— И про буку не забудь, — крикнула сзади Хилла. Она отрабатывала на сугробах разные виды футбольных ударов, поэтому слегка отстала.

— Да-да, и бука, — закивала мама. — Халат хотя бы чистый, малозаметный, и от него есть польза в хозяйстве. А эти двое, по-моему, совершенно не подходят для содержания в городской квартире. От них так много пыли и мусора!

— И запаха, — подхватила Хилла. — Скоро соседи начнут жаловаться. Эй, смотрите, какой удар!

Мама рассеянно оглянулась через плечо:

— Шикарный удар, просто шикарный.

— Ты даже не посмотрела! — возмутилась Хилла.

— Посмотрела-посмотрела, — заверила мама. — Я считаю, что Привратницу надо куда-то пристроить, и как можно быстрее. Мы выставляем квартиру на продажу, скоро начнут приходить покупатели — а у нас в ванной это зеленое существо… Она же должна понимать! И почему она разговаривает со мной как с китайской императрицей? Мы с папой подумали, что для таких существ наверняка есть какие-то приюты, может при зоопарке… Но как объяснить это Майкки? Она, как видишь, считает, что все в порядке… Каапо, почему ты молчишь? У тебя горло болит?

Каапо устало повел плечами:

— Не болит. Но у меня проблемы.

— У тебя? — ахнула мама. — Я думала, что уж у тебя-то не может быть никаких проблем, ты же все время только читаешь. Бедный мой сынок! Расскажи маме, в чем дело, может, я сумею тебе помочь. Что тебя беспокоит?

— Рунар, — неохотно проговорил Каапо. — Он, похоже, заболел, а врачу показаться не хочет. Бывают дни, когда у него нет сил даже с кровати встать. И он постоянно все забывает.

Мама с нежностью посмотрела на Каапо.

— Каапо, милый. Ты ведь знаешь, что Рунар очень-очень старый. Помнишь, что летом сказал врач? Если Рунар действительно тот, за кого себя выдает, ему сейчас должно быть сто двадцать два года! Сто двадцать два, представляешь?

— Что значит «тот, за кого себя выдает»? — резко спросил Каапо.

— Ну… Ты же понимаешь… Рунар десятки лет скитался по каким-то подземным туннелям и изучал бук, которых, как считается, не существует. Никто не может подтвердить, что он действительно Рунар Калли.

— Естественно, Рунар — это Рунар, — вспылил Каапо.

— Конечно-конечно, я-то это понимаю… — закивала мама, но тут сзади раздался Хиллин крик:

— Смотрите, какая птица! Что это она тащит? Как будто коробку!

Мама и Каапо посмотрели вверх. Большая темная птица действительно несла в клюве что-то четырехугольное — но рассмотреть как следует мешала метель.

— Пфф. — Каапо попытался сдуть снег с лица.

— Наверное, сорока. — Мама смахнула снежинки рукавом. — Они ведь таскают все блестящее.

— Никогда не видела таких больших и темных сорок, — возразила Хилла. — И коробка эта совсем не блестит, она черная.

Птица была уже едва различима — темная точка в снегопаде.

— Кто их знает, — пожала плечами мама. — Может, какой-то новый вид. В газетах писали, что климат меняется, поэтому появляются новые животные и насекомые. Наверное, вам и в школе про это рассказывали.

— Ну и фиг с ней, — откликнулась Хилла. — Смотрите, какой удар!

Но мама смотрела на Каапо, а тот мрачно уставился в землю.

— Каапо, я имела в виду, — осторожно продолжила мама, — что учитель биологии с таким именем действительно жил в наших краях давным-давно и пропал. Но мы никак не можем доказать, что тот Рунар Калли и твой друг — действительно одно лицо.

— Да что тут доказывать? — рассердился Каапо. — Рунар — точно Рунар.

Мама беспомощно развела руками:

— Мы-то с тобой это знаем, но откуда об этом знать врачу? Он и про бук ничего не слыхал. А никаких документов у Рунара нет. Все, что о нем известно, известно с его слов. Вот врач и сказал мне, что если Рунар тот, кем себя называет, ему на сегодня должно быть сто двадцать два года. А это очень-очень много. Я не знаю никого, кто дожил бы до такого возраста. И даже в газетах ничего подобного не читала. Если Рунару действительно столько лет, то он, возможно, самый старый житель нашей планеты.

Каапо вздохнул:

— Старость ведь сама по себе не болезнь?

— Нет, не болезнь, но возраст влияет на самочувствие, — сказала мама. — Еще как влияет.

— Но человек обычно стареет постепенно, годами? — уточнил Каапо. — Почему Рунар постарел так внезапно, за две недели?

Мама не успела ответить, потому что сзади снова раздался Хиллин крик:

— Я видела ящерицу! Настоящую, под снегом! С ума сойти!

— Не может быть, — уверенно сказал Каапо. — Разве что она была в спячке, а ты пнула и сломала ее дом.

— Ну, она не простая ящерица, она была большая и бежала. Своими ногами и очень шустро, — хихикнула Хилла. — Сейчас я ее поймаю, вряд ли она далеко ушла!

— Ящерицы — холоднокровные животные, они не бегают зимой, — заспорил Каапо.

Мама повернулась к Хилле:

— Может, это была мышь или какой-нибудь мелкий зверек? Они часто делают ходы под снегом, у мышей тоже длинные хвосты, вот ты и перепутала с ящерицей… Ой-ой, Хилла, а почему ты в летних кроссовках? Ведь снег! Все носки промокнут!

— И пальцы замерзнут, — согласилась Хилла, снова пиная сугроб. — Но об этом уже поздно беспокоиться, мам.

— Ешки-поварешки, — пробормотала мама.

И тут мокрый летний Хиллин кроссовок столкнулся в снегу с кем-то живым. И этот кто-то, кем бы он ни был, решил защищаться, и зубы у него оказались очень острые.

— А-а-а-а! — заверещала Хилла и повалилась на снег, схватившись за ногу.

— Что такое? — перепуганная мама бросилась к Хилле. — Там что, был камень?

— Меня кто-то укусил! — вопила Хилла. — А-а-а-а!

— Мышь? — Мама в ужасе опустилась на снег. — Может, все-таки камень? Никогда не надо пинать сугробы, если не знаешь, что там внутри! Там может оказаться что-то твердое, острое… Или какое-нибудь животное!

— А-а-а-а, больно, — Хилла обеими руками держалась за кроссовок.

— Дай посмотрю, — сказала мама.

Хилла нехотя убрала руки. Мама ахнула.

— Ни фига себе, — выдохнула Хилла. — Но почему опять я?

— Это… что? — пролепетала мама.

Кроссовок порвался, и сквозь дыру виднелся Хиллин сине-белый спортивный носок. Но дивились все, конечно, не носку. Нога Хиллы испускала тусклый свет.

— Неужели тебя опять укусила туннельная ящерка? — изумленно проговорил Каапо. — Они ведь водятся только под землей.

— Как ты сказал? Туннельная ящерка? — зачем-то переспросила мама.

Каапо кивнул.

— Вот и сидела бы у себя под землей! — заныла Хилла. — Что она делала тут в снегу?

Каапо покачал головой:

— Надо спросить у Рунара.

Глава восьмая

Подъем по тревоге

Пока Хилла, Каапо и мама пробирались сквозь метель, Майкки сидела за кухонным столом и делала домашнее задание. Уроки у нее начинались позже, чем у остальных, и ей приходилось оставаться дома одной. Точнее, с Привратницей, которая сидела в гостиной. Мама запретила ей занимать ванную, пока все домочадцы не разойдутся в школу и на работу.

На столе перед Майкки стояло три будильника. Первый должен был напомнить Майкки почистить зубы. По второму ей пора было одеваться, по третьему — выходить из дома и бежать в школу. Эту систему изобрели папа с Каапо, и она действительно работала.

Ручка на двери ванной повернулась, дверь приоткрылась. В щель высунулся синий рукав и призывно помахал. Майкки в этот момент делала ну очень скучное задание («Нарисуй три треугольника и раскрась их в разные цвета») и немедленно заметила рукав.

— Халат! — шепнула она. — Ты проснулся?

Рукав махнул еще раз и пропал. Дверь осталась приоткрытой.

Майкки бросила карандаш, подбежала к двери и вежливо постучала — а сама уже сунула нос внутрь.

Халат сидел на крышке унитаза.

— Рад тебя видеть, дружок. И хорошо, что ты так быстро пришла — у меня есть к тебе дело. Садись.

Майкки села на пол и шепнула:

— Я всегда знала, что ты можешь встать, если только захочешь. И ничего ты не маленький.

Халат с сожалением покачал капюшоном:

— Это подъем по тревоге.

— Какой тревоге? — прошептала Майкки.

— А могу я поинтересоваться, что вынуждает тебя понижать голос?

— Это из-за Привратницы. Она теперь живет у нас.

Халат покивал:

— Да, я заметил.

— Она сейчас в гостиной, но хочет все время быть в ванной, — шепотом продолжала Майкки. — Мне кажется, мама не разрешит ей долго у нас оставаться. Приходится все время просить ее выйти, когда идешь в туалет. Я как-то не подумала, что это будет так неудобно.

Халат понимающе кивнул.

— А ты слышал, как она сюда попала? Подкупила у себя под землей каких-то преступных червяков! Никогда бы не подумала. И теперь ей нельзя возвращаться, под землей стало слишком опасно. Хорошо хоть никто не знает, что она у нас.

Халат предостерегающе поднял рукав.

— Ты чего? — не поняла Майкки.

— Ты слишком много говоришь. Теперь моя очередь, — пояснил халат.

— Ах да, тревога. Говори, — прошептала Майкки.

— К сожалению, ты ошибаешься. — Халат опустил рукав. — Под землей уже знают, где находится твоя зеленая подруга.

— Знают? — ахнула Майкки.

Халат нетерпеливо помахал рукавом:

— Неважно! Важно другое. Скажи мне, что происходит, когда привратник бросает свою дверь?

— На его место приходит заместитель? — предположила Майкки.

Халат покачал капюшоном.

— Нет, дружок, никаких заместителей не бывает. Я вынужден сказать тебе прямо: у Привратницы нет заместителей, потому что у каждого входа — свой собственный привратник, и только он может его закрыть. Понимаешь? Привратница — замок для своей двери. Давай поразмыслим: что будет, если дверь лишится замка? Разумеется, останется незапертой. И такую дверь может открыть кто угодно.

— Неправда, — покачала головой Майкки. — Привратница ведь ходила с нами по туннелям очень долго, помнишь? И ничего не произошло.

Халат развел пустыми рукавами:

— Одно дело — пойти прогуляться и вернуться, и совсем другое — уйти насовсем! Чувствуешь разницу?

Майкки неуверенно кивнула: она, конечно, чувствовала.

— И что теперь будет?

Халат наклонил капюшон:

— Посмотрим. Подождем. Все зависит от того, кто воспользуется дверью. Кто прибежит первым, кто за ним следом.

— А Привратница об этом знает? — уточнила Майкки.

— А ты спроси у нее, — предложил халат.

Майкки наморщила лоб, но ничего не сказала.

— Я все сказал, — заключил халат. — Прощай!

— Подожди! — Майкки принялась судорожно рыться в кармане. — Я хочу тебе кое-что показать. Можешь прочитать, что тут написано?

Майкки протянула халату истрепанные листья-письма:

— Они продолжают приходить, хотя Привратница уже здесь. Кто их посылает?

Халат внимательно вгляделся в один из листьев.

— Да-а, — задумчиво протянул он. — Это… хм… Сложновато для прочтения. Похоже, это от твоей мохнатой подруги, но тут все довольно неразборчиво.

— А это? — Майкки протянула еще один лист.

Халат наклонился над ним и потрясенно пробормотал:

— Не ожидал! Где ты это нашла?

Майкки пожала плечами:

— На полу в детской.

Халат выпрямился и посмотрел на Майкки:

— Удивительно! Нет, не ожидал. Дело в том, что эти два письма адресованы мне.

— Тебе? — изумилась Майкки. — А от кого они?

Халат покачал капюшоном:

— Не знаю. Очень уж истрепались. У тебя есть еще?

— Больше нет. Мы все выкинули в окно, потому что мама начинает нервничать, когда в доме мусор. Но муравьи все время их приносят.

Халат задумчиво кивнул:

— Когда придут новые, можешь мне их показать. Только обращайся с ними поаккуратнее, будь добра.

На кухне зазвонил будильник.

— Ой, мне же надо почистить зубы! — Майкки вскочила.

— Почисти-почисти, — одобрительно кивнул халат. — Чистота превыше всего. А пока ты их чистишь, я расскажу тебе кое-что, что тебя наверняка обрадует. Твоя пыльная подруга скоро заявится сюда, и, как тебе известно, она не ходит одна.

— Уруру! — действительно обрадовалась Майкки. — А когда она придет?

— Как только, так сразу, — отозвался халат. — Но не забывай, что за ней явятся и остальные.

— Ну и ладно, — легкомысленно откликнулась Майкки.

— Ты вроде как собиралась чистить зубы?

— А, уже не успеваю. И вообще, со щеткой во рту трудно разговаривать.

Халат наклонился к Майкки.

— Пожалуй, я могу дать тебе еще один совет, раз уж все равно пришлось встать.

— Давай!

— Совет такой: закройте дверь. Чем скорее, тем лучше. Так вы избежите многих проблем.

— Как же нам ее закрыть?

— Да уж подумай. Поработай головой. Ключ, насколько я понимаю, сидит на диване у вас в гостиной.

Майки побледнела.

— Но мы не можем отправить Привратницу обратно! Ведьмы сделают с ней что-нибудь ужасное.

Халат задумчиво покивал.

— Ситуация не из легких, верно. Можно сказать, чрезвычайная. Потому мне и пришлось вмешаться. Простого решения тут нет, но надо смотреть правде в глаза. Надеюсь, ты что-нибудь придумаешь. Кто, если не ты.

Халат посмотрел на край рукава, как будто искал там часы, и глубоко вздохнул.

— Похоже, мне пора. Прощай.

— Опять ты за свое, — начала Майкки, но халат уже соскользнул с крышки унитаза на пол.

— Дурачина, — Майкки повесила халат на крючок и вышла. — Все, можешь идти в ванную! — крикнула она Привратнице.

Та явно обрадовалась.

— А кстати, ты знаешь, что твоя дверь теперь открыта и через нее может пройти кто угодно?

Привратница наморщила зеленый лоб.

— Это кто тебе такого наговорил?

— Халат. Ну, твой Великий Дух.

— Сам Великий Дух так сказал? — забеспокоилась Привратница. — А он это откуда узнал?

Майкки пожала плечами.

— Я сама не понимаю, откуда он все узнает. Просто знает, и все. Он считает, что у нас чрезвычайная ситуация. И что ты — единственный замок к своей двери.

— Замок, я-то? — охнула Привратница.

Зазвонил второй будильник. Пора было одеваться.

— А домашку-то я не доделала! — Майкки покачала головой и начала запихивать учебники в рюкзак.

Глава девятая

Отвар из корешков

Каапо осторожно постучался к Рунару. Если Рунар снова спит, как вчера, можно будет проскользнуть внутрь и посидеть возле кровати, почитать его невероятное исследование. А потом, когда Рунар проснется, рассказать ему про Хиллину светящуюся ногу. Каапо не будет мешать, он только…

— Входите-входите, — раздался бодрый голос Рунара.

Каапо приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Навожу порядок, — объяснил Рунар. — Прошу!

Каапо обвел взглядом маленькую комнатку Рунара, в которой царил полнейший хаос — книги и коллекция подземных образцов переместились на пол, а Рунар сметал пыль с полок.

— Вы удачно зашли, коллега, — сказал он Каапо. — Я нашел под книгами крайне интересный образец, которого вы еще не видели. Вот я вам его и покажу.

Каапо закрыл за собой дверь.

— Вы сегодня не в кровати, — удивленно пробормотал он.

— Да-да, мне сегодня гораздо лучше.

Каапо облегченно вздохнул:

— Хорошо! Я за вас волновался. Боялся, что вы заболели. Я… даже рассказал маме. Хорошо, что все прошло!

Рунар застыл у книжной полки с метелкой для пыли в руке и посмотрел на Каапо как-то странно.

— Ой, не сердитесь, — заторопился Каапо, — не сердитесь, что я ей рассказал. Я просто очень беспокоился в прошлый раз, когда вы даже с кровати не смогли встать. И перед этим несколько раз не просыпались, когда я приходил…

Рунар замахал метелкой:

— Что вы, что вы! Разумеется, маме можно рассказывать. Нет ничего дурного в том, чтобы спросить совета. Именно так и поступаем мы, люди науки: стараемся выяснить правду любой ценой. Но скажите мне, юный коллега: что самое страшное для ученого?

— Потерять образцы?

Рунар покачал головой.

— Нет, мой мальчик! Подумай еще.

— Получить неверные сведения? — предположил Каапо.

Рунар ласково засмеялся и кивнул:

— В каком-то смысле да. Прекрасно! Еще один наводящий вопрос: кому легче всех обмануть ученого?

— Не знаю, — неуверенно проговорил Каапо.

Рунар покачал головой:

— Знаешь, мой мальчик, знаешь! С этим персонажем ты хорошо знаком. Легче всего обмануть ученого может он сам.

— Как это? — не понял Каапо.

Рунар строго посмотрел ему в глаза:

— Бывает, ученому не нравится истина, и он старается ее не замечать, даже если она у него перед носом.

— Вы о чем?

— О науке, мой друг, о науке и истине. О чем же еще?

Каапо молча смотрел на Рунара.

— Коллега, — продолжал Рунар, — тебе известно, что я стар. Очень стар. Для представителя своего вида — чрезвычайно стар! Наверняка твоя мама сказала то же самое.

Каапо нахмурился.

— Ты ведь читал мое исследование о действии отвара из корешков? Тебе известно, как он влияет на человека? Хотя исследование и проводилось на примере всего одного испытуемого.

— …То есть вас… — подхватил Каапо.

— …Именно так, на моем примере — больше никто не находился под землей столь же долго. Я совершенно убежден, что отвар продлевает жизнь. Он помогает обрести силы, влияет на рост волос и придает коже зеленоватый оттенок. Верно?

Каапо кивнул. Это все он знал. Но Рунар продолжал:

— Так вот, коллега, я перехожу к заключительной фазе своего исследования.

— К заключительной, — повторил Каапо. — И что мы теперь будем исследовать?

— Теперь, — торжественно проговорил Рунар, — мы выясним, что произойдет, если человек, несколько десятилетий употреблявший отвар, прекратит его употребление.

Каапо застыл с открытым ртом.

— Да-да, — кивнул Рунар. — Это крайне интересная часть исследования, она либо подтвердит, либо опровергнет сведения, которые мы получили ранее. Сейчас мы уже можем с уверенностью заявить, что без отвара зеленоватый оттенок кожи пропадает.

Рунар поднял руку так, чтобы Каапо было хорошо видно.

— Вы видите, коллега? — Чтобы подчеркнуть важность момента, Рунар снова перешел на «вы». — Совершенно никакой зелени.

Каапо кивнул. В первые дни на поверхности земли Рунар был довольно зеленым, но постепенно зелень сошла, и Каапо уже успел привыкнуть к его новому цвету.

— Мы можем также утверждать, что без отвара прекращается интенсивный рост волосяного покрова.

Рунар наклонил голову и показал Каапо появившуюся лысину. Каапо смотрел на нее с удивлением: волосы у Рунара всегда были очень густые и здоровые. По крайней мере, на памяти Каапо.

— Ничего удивительного, мой друг. Мои волосы возвращаются в то состояние, которое предписано им природой в соответствии с возрастом. В моем возрасте у человека вообще не должно быть волос! — Рунар усмехнулся, но затем посерьезнел: — И теперь мы переходим к самому интересному вопросу: что же будет с долголетием? — Он внимательно посмотрел на Каапо, будто ожидая ответа. Но Каапо не знал, что ответить. — И ты, друг мой, понимаешь не хуже меня — с долголетием произойдет то же самое. Срок жизни вернется к нормальному, среднечеловеческому. А я перешагнул этот рубеж несколько десятилетий назад.

— И что же теперь будет? — Каапо нахмурился. — Время ведь невозможно повернуть назад. Или все-таки возможно?

— Не думаю, — улыбнулся Рунар. — Поэтому у нас есть основания предполагать, что мое время подходит к концу.

— Нет, — прошептал Каапо. — Вы только что вернулись на землю, у нас еще столько незаконченных исследований! Ваше время еще не вышло.

Рунар потрепал Каапо по плечу.

— Времени у человека столько, сколько ему отпущено. Если бы не отвар из корешков, мы бы и вовсе не встретились. Я считаю это подарком. Я смог передать тебе свое исследование. Мой путь завершается, но ты еще в самом начале пути. Я оставлю тебе все записи и образцы. Ты продолжишь наш общий труд. Я верю, что придет тот день, когда люди захотят узнать о буках. Пусть не на моем веку, но на твоем.

Каапо вздохнул, пытаясь подобрать слова:

— Не говорите так. Сегодня-то вы хорошо себя чувствуете, и без всякого отвара.

Рунар сунул руку в карман вязаной кофты и достал бутылочку, до половины наполненную жидкостью.

— А вот и с отваром! Я думал, что он закончился, но сегодня случайно обнаружил еще немного. Я сразу отпил примерно половину, и результат не заставил себя долго ждать: спустя два часа я снова был полон сил и энергии. Увы, на этом запасы отвара окончательно исчерпаны, и мне неизвестно, как долго продлится этот эффект. — Рунар вынул из другого кармана аккуратно сложенный лист бумаги. — Здесь я записывал точное время приема отвара и свои ощущения. Здесь же буду отмечать ухудшение самочувствия по мере угасания эффекта. Это важнейший документ нашего исследования, пожалуйста, изучи его тщательнейшим образом, когда будешь делать записи.

— Я? — переспросил Каапо.

— Разумеется, ты, друг мой. Эту стадию я описать уже не смогу. — Рунар, однако, произнес эти слова без всякой печали. — Но я все-таки буду в нем участвовать — в качестве объекта исследования. Я уже придумал нашей работе название: «Влияние корешкового отвара, часть вторая: отмена препарата. Рунар Калли и Каапо Хеллемаа».

— Не знаю, смогу ли я описывать эту стадию, — пробормотал Каапо.

— Разумеется, сможешь, друг мой! Ты ведь ученый. А теперь, пока действие отвара не закончилось, помоги мне навести порядок, а я расскажу тебе, где что лежит, чтобы впоследствии ты мог разобраться без меня.

— А я не хочу разбираться без вас, — упрямо проговорил Каапо.

— Что за вздор, коллега! — резко одернул Рунар. — Кому-то я должен препоручить свою коллекцию. И этот кто-то — ты. Наука не умирает. Она развивается, движется вперед, обогащается новыми фактами. После меня ты станешь хранителем образцов и документов, и твой долг — изучить их и передать потомкам.

Каапо смотрел на Рунара, нахмурившись.

— Ну же, за работу! — скомандовал Рунар.

— Что мне делать? — Каапо сам не знал, спрашивает он про сейчас или про потом.

Рунар посмотрел на Каапо поверх очков и улыбнулся, а потом проговорил со значением:

— Все просто, коллега. Вы позаботитесь о моем научном наследии — не больше и не меньше. Держите-ка метелку.

Каапо принял из рук Рунара метелку для пыли, но не двинулся с места:

— У меня к вам два вопроса.

— И что же это за вопросы?

— Вы уже знаете, что у нас в ванной появилась Привратница?

— Привратница? — изумился Рунар. — Невероятно. И что теперь?

— Халат сказал Майкки, что теперь Привратницына дверь осталась открытой. Но Привратница сбежала из-под земли и не может вернуться, пока правление ведьм не закончится.

— Ну и дела, — покачал головой Рунар.

— И это еще не все, — продолжал Каапо. — Хиллу укусила за ногу туннельная ящерка.

— Здесь, на поверхности? — уточнил Рунар.

— Да. На набережной. Что нам теперь делать?

— Вариантов немного. — Рунар задумчиво покачал головой. — Мы поступим так, как обязан поступить любой ученый.

— Проведем исследование?

— Именно так. Это наш долг. — Рунар похлопал себя по карману, где лежала бутылочка с отваром, и пробормотал: — Как нельзя более кстати.

Глава десятая

Полевые исследования

Ночью ударил мороз, снег твердой белой коркой сковал землю и похрустывал под ногами. Рунар настоял на том, чтобы отправиться в лес как можно раньше. Каапо был не против: если успеть выйти из дома в воскресное утро до того, как все проснутся, не придется никому объяснять, куда идешь. В рюкзаке у него был термос с горячим какао и бутерброды, а в кармане — фотоаппарат, блокнот и ручка, — ведь они отправлялись в экспедицию.

Накануне вечером Рунар позвонил Каапо с вахты дома престарелых.

— Прошу прощения за поздний звонок, — начал он. — Но дело важное и не терпит отлагательства. Я обдумал то, что ты рассказал про Привратницу и открытую дверь, и пришел к выводу, что надо как можно скорее провести полевые исследования — желательно завтра же утром. Надеюсь, твои родители не будут против?

— Не будут! Я возьму с собой фотоаппарат и все, что нужно для записей.

— Превосходно. А не удастся ли тебе захватить еще немного провизии? У нас по субботам завтрак начинается только в восемь, боюсь, я на него не успею.

— Во сколько же вы хотите выйти?

— С рассветом.

— То есть во сколько?

— Я бы предложил встретиться в восемь часов и одну минуту у входной двери дома престарелых. Сможешь?

— Да, конечно.

— Замечательно! Тогда до завтра.

И вот теперь Каапо с Рунаром шагали в утренних сумерках по морозному лесу. Рунар шел с некоторым трудом, но по сторонам оглядывался бодро и с интересом. У него было прекрасное настроение.

— Почти не узнаю этих мест, — удивлялся он. — Во времена моей молодости здесь были совсем щуплые деревца. А какими огромными стали!

Каапо мельком оглядел деревья — вроде такие же, как всегда. Впрочем, Рунар ведь и старше его больше чем на сто лет.

— А куда мы идем? — поинтересовался он. — Что мы будем исследовать?

Рунар остановился и внимательно посмотрел Каапо в глаза:

— Будем искать признаки.

— Какие признаки?

— Признаки эффекта домино. Знаешь, что это?

— А, это как цепная реакция, — вспомнил Каапо. — Когда из одного события вытекает другое, а из него третье и так далее.

Рунар одобрительно покивал:

— Именно так, цепная реакция, ты молодец! Возможно, открытая дверь повлекла за собой целую цепочку последствий. И теперь мы ищем их признаки, ищем подтверждения тому, что дверь действительно открыта.

Каапо оглядел заснеженный, скованный морозом лес. Было так тихо, что казалось, в лесу нет никого, кроме них с Рунаром.

— Вы думаете, они тут будут?

Рунар кивнул.

— Если только они в принципе имеются. Мы ведь идем прямиком к брошенной двери. Иными словами, если дверь действительно открыта, как утверждает халат, первым делом последствия проявятся именно здесь.

— А вы хоть примерно представляете, что мы должны найти?

— Я думал об этом вчера, — задумчиво сказал Рунар. — Думал: кто захочет первым воспользоваться открытой дверью? И с какой целью… А ты как думаешь?

Каапо пожал плечами:

— Наверное, буки захотят нас проведать. А за буками потянутся вредэльфы.

Рунар покивал:

— Весьма вероятно.

— Мы ведь идем к Бучьей скале?

— Именно так.

Они шли, пока впереди не показалась заснеженная опушка леса. По другую сторону ее возвышалась скала, увенчанная грудой камней, похожей на пузатую бутылку.

— Мне кажется, здесь никого нет, — заключил Каапо, оглядевшись.

— Может, и так, — отозвался Рунар. — Но я советую тебе достать фотоаппарат и быть наготове.

Каапо последовал совету.

— А к чему готовиться?

— К съемке. Сделай первый снимок отсюда, издалека, так, чтобы мы видели, что на снимке пустая поляна.

— Сделал. А дальше?

— Перемотай пленку, — продолжал Рунар.

Каапо не стал объяснять ему, как работает цифровой фотоаппарат, просто сказал: «Готово».

— Превосходно. Теперь подойдем поближе.

Они прошли через опушку, и вдруг Рунар остановился и быстро взглянул себе под ноги.

— Что такое? — спросил Каапо.

— Мне показалось, что… Но, наверное, показалось, — Рунар снова посмотрел под ноги.

— На земле пока не видно никаких следов. Запиши это.

— Так и писать: «Ничего нет»? — уточнил Каапо, доставая блокнот.

— Так и писать. Только так мы сможем заметить изменения. Может, через некоторое время что-нибудь да появится.

Они подошли поближе к скале и стали медленно обходить ее, приближаясь к той стороне, где была бучья дверь.

— Где-то здесь, — пробормотал Рунар, ощупывая камень. — Это было так давно, так давно… Воспоминания мои уже не так свежи.

Каапо осознал, что Рунар в последний раз видел дверь около восьмидесяти лет назад. Конечно, он забыл!

— Еще чуть подальше. — Каапо обошел Рунара, перешагнул поваленное дерево и остановился лицом к шероховатой скале. — Вот здесь.

— Похоже на правду, — кивнул Рунар. — Достань-ка снова фотоаппарат. Поглядим… А вот и оно.

Рунар указал тросточкой на землю, и Каапо наклонился посмотреть. На инее было чуть заметное углубление, вторая половина которого, похоже, скрывалась под скалой.

— Что это? — спросил Каапо.

Рунар задумчиво наморщил лоб:

— Пока не знаю. Напоминает половинку следа. Здесь прошел кто-то с очень большими и округлыми ступнями. Секундочку…

Рунар осторожно опустился на колени и наклонился над следом.

— Что вы делаете? — уточнил Каапо.

— Провожу исследование. Я вижу здесь мелкие серые катышки. Вижу дохлого паука и что-то, что могло бы быть веткой или маленьким сухим корешком.

— И какой делаете вывод? — заинтересованно спросил Каапо.

— Выводы следующие, — Рунар поднял взгляд на Каапо. — Первое: через эту дверь проходили после того, как прошлой ночью ударил мороз. То есть буквально в последние несколько часов.

— А что еще? — Каапо от волнения перешел на шепот.

Рунар, опираясь на трость, приподнялся. Вид у него был очень довольный.

— А теперь подумай сам, мой мальчик: кто здесь прошел?

Теперь настала очередь Каапо разглядывать след.

— Я думаю… — начал он. — Я думаю, это была бука.

— Согласен с тобой, — кивнул Рунар. — Наши дорогие друзья уже вышли из-под земли, не теряя ни минуты. Но это означает и еще кое-что.

Рунар вздохнул.

— Означает, что под землей что-то неладно. Буки пускаются в путь только из крайней необходимости. Они не очень-то легки на подъем.

— Надо сфотографировать след, — Каапо поднес фотоаппарат к земле. — А где нам искать бук?

Рунар огляделся по сторонам.

— Думаю, они нас сами найдут. А мы пока можем спокойно продолжать исследование.

Рунар погладил скалу сначала сверху, потом чуть пониже.

— Меня весьма интересует вот этот участок. Похоже, здесь есть трещина… — договорить Рунар не успел, потому что послышался треск, а за ним пронзительный скрежет. Рунар с Каапо отступили подальше. Скала дрогнула еще раз. На поверхности появился разлом в пару сантиметров шириной.

— Она что, открывается постепенно? — проговорил Каапо.

— Увы, не скажу. У меня мало опыта с подобными механизмами, — пробормотал Рунар.

— Сфотографировать сейчас?

— Да-да, обязательно.

Каапо поднял фотоаппарат и нажал на кнопку. В этот момент снова раздался оглушительный треск, и разлом стал раскрываться на глазах, словно черная пасть, готовая поглотить зрителей.

— Снимай, снимай! — закричал Рунар, и Каапо жал на кнопку снова и снова, делая один снимок за другим, пока трещина расширялась, а потом вдруг снова начала сужаться. Скала содрогнулась, и трещина захлопнулась так же быстро, как и открылась.

Каапо посмотрел на Рунара — восторженно и испуганно.

— Вот уж не ожидал, — кивнул Рунар. — Ошеломительное зрелище! А выбрался ли кто-то наружу? Ты не заметил?

— Нет, я все время фотографировал, — Каапо почувствовал, как громко стучит у него сердце.

— И взгляни: на скале не осталось следов, — Рунар ощупывал неровную поверхность скалы. — Совершенно никаких, трещины больше нет. Невероятно. Сделай еще один снимок, и мы сравним его с предыдущими.

Каапо щелкнул фотоаппаратом, а потом стал просматривать фотографии с самого начала: поляна, след, несколько фотографий скалы и рука Рунара. Потом узкая, темная щель в скале. А за ней серия смазанных торопливых снимков, на которых трещина раскрывается, расширяется все сильней.

— Стоп-стоп-стоп, — пробормотал Рунар. — Дай-ка взглянуть. Я правильно понимаю, что снимок можно увеличить?

Каапо не стал даже спрашивать, какую часть снимка Рунар хочет рассмотреть поближе — дрожащей рукой он коснулся той точки на снимке, где трещина обнажала темное нутро скалы. Снимок был нечеткий, и все же на нем ясно различилось несколько пар глаз: странные, недоумевающие рожицы, глядящие прямо в камеру.

— Это… кто? — ахнул Каапо.

Рунар несколько мгновений вглядывался в снимок, прежде чем ответить.

— Самые мелкие подземные жители. Везде-то они первые! Можешь показать следующий снимок?

Каапо нажал на стрелку. На следующем снимке трещина уже закрывалась, и подземная мелочь казалась еще более удивленной. Некоторые жмурились, открыв рты, кое-кто таращился круглыми глазами на смыкающиеся края.

— Во всяком случае, они остались внутри, — заметил Каапо.

— Возможно, не все, — заметил Рунар. — Можешь увеличить правый верхний угол? Мне показалось, там что-то есть.

Каапо увеличил.

В углу что-то белело, как попавший в видоискатель палец.

— Это?

Рунар кивнул и долго вглядывался в светлое пятно.

— Может, это палец? — предположил Каапо.

— Э-э, нет, — покачал головой Рунар. — Я почти уверен, что нет. К большому моему сожалению.

— А что это?

— Я, конечно, не могу сказать со стопроцентной уверенностью на основании такой фотографии — но предполагаю, что это мормат, которого под землей за отвратительную манеру поведения называют еще дряннушкой.

— А что он делает?

— Весьма неприятное существо. Впрочем, не думаю, что он выживет в таком климате. У него нет меха, только чешуя.

Рунар поднес фотоаппарат поближе к глазам и недовольно покачал головой.

— Впрочем, не исключено, что это действительно палец. Надо бы изучить получше. Но в любом случае от мормата не будет большой беды. Меня больше беспокоит, кто полезет за ним следом. Скоро про дверь узнает весь подземный мир.

Рунар протянул фотоаппарат Каапо.

— И что мы будем делать дальше? — спросил тот.

— Откроем глаза пошире и будем держать фотоаппарат наготове. Будем и дальше искать.

— И все?

— Это все, что мы можем, — отозвался Рунар. Он огляделся по сторонам, словно что-то ища, и добавил: — А не пора ли позавтракать? Надо найти местечко поудобнее. Весь мой опыт свидетельствует, что хороший перекус оказывает крайне успокаивающее воздействие в чрезвычайных ситуациях.

Глава одиннадцатая

Лучшая в мире бука

Холодным и темным зимним утром Майкки с тяжелым (пожалуй, слишком тяжелым рюкзаком) топала в школу. Школа была не далеко, но и не так уж близко. В этот день уроки еще и начинались слишком рано, в восемь утра.

Майкки столько лет мечтала пойти в школу — а вот теперь оказалось, что в школе далеко не все устроено так, как она думала.

Во-первых, интересных уроков было ужасно мало! Ни тебе языка зверей, ни кувырков. В школе не учили, как ходить колесом, как печь маффины, как читать мысли… Ничего, чему Майкки хотела бы научиться.

Зато снова и снова повторяли, откуда надо начинать писать букву «К». Ну какая разница? Почему «К» надо писать именно сверху, а не снизу или откуда хочешь?

В классе у Майкки было несколько дураков. Хилла сказала, тут уж ничего не поделаешь, дураки бывают в каждом классе, и иногда даже не по одному — тогда это действительно тяжелый случай. Еще Хилла сказала, что Майкки сама не лучше. Майкки на это скорчила рожу.

Майкки поддевала снег новенькими красными сапожками. Она бы их целый день не снимала! Дома, например, мама теперь разрешила ходить в уличной обуви. Ну, потому что Хилла не хочет, чтобы все таращились на ее светящуюся ногу.

Почему все укусы туннельной ящерицы достаются Хилле? Если бы у Майкки светилась нога, она бы не стала ее прятать. Она бы ее всем показывала! Вот было бы весело! Может, в школе тоже бы стало повеселее. Может, кто-нибудь даже подружился бы с Майкки из-за этого.

Майкки посмотрела на свои красные сапожки и с грустью подумала, что сидеть в классе в сапогах учительница не разрешит.

Учительница хотела, чтобы все было по правилам и всегда одинаково. Еще она так медленно говорила, что Майкки — не нарочно, конечно! — начинала думать о чем-нибудь другом. Например, о подземных жителях или о том, почему у собак передние и задние лапы так отличаются. Или о том, какие разные бывают у животных хвосты… Учительницу Майкки при этом не слышала, и та хмурилась, когда это обнаруживалось. Но медлительность Майкки бы еще как-нибудь пережила, хуже было другое: учительница не соглашалась ни на какие предложения, никогда и ни при каких обстоятельствах. Например, как писать букву «К», или как поставить парты, или что учебник математики надо было бы начать совсем с другого… Вот почему человек сам не слушает, когда ему что-то предлагают?

А еще на прошлой неделе Майкки оказалась в группе, где не было никого из друзей. Более того — на прошлой неделе в этой самой группе надо было делать проект про животных.

И с самого начала все пошло не так. Учительница сказала выбрать одно животное на всех. Майкки предложила буку. Остальные решили, что это шутка, и засмеялись.

— Майкки, это должно быть настоящее животное! — сказала Юлия.

Потом Белла предложила медведя, потому что про медведей в школе уже много рассказывали, и все знали, например, что медведь зимой впадает в спячку.

Майкки заметила в снегу что-то синее. Издалека оно было похоже на потерянную шапку. Майкки пробралась поближе и поняла, что это не шапка, а какая-то игрушка. Она была твердая, пластмассовая и довольно страшная. Синие глаза угрожающе выпучены, сине-зеленая кожа покрыта чешуйками, к спине прижаты очень правдоподобные крылья. Существо было похоже на маленького динозавра, который застыл, вытянув когтистые передние лапы, будто готовился к броску.

Майкки сморщила нос. Внутри у динозавра наверняка батарейки, значит, должна быть кнопка, чтобы его включать. Майкки перевернула существо, но кнопки не нашла.

Вдалеке зазвонил школьный звонок. Опять опоздала! Майкки сунула динозавра в рюкзак и побежала в школу.

Когда Майкки влетела в класс, все уже сидели на своих местах.

— Извините, что опоздала, — выдохнула Майкки.

Учительница недовольно покачала головой:

— Майкки, это уже третий раз за неделю! Мне придется написать твоим родителям в школьном чате.

— Ладно, придется так придется, — не стала спорить Майкки. Она знала, что мама не слишком часто читает школьные сообщения.

Все захихикали, но Майкки решила не обращать внимания. Она села на свое место и сняла рюкзак. Сверху был динозавр, и Майкки положила его на пол, чтобы вытащить все остальное.

— Какой учебник доставать? — спросила она у Геннадия, который сидел рядом.

— Никакой, сегодня же проект, — шепнул он в ответ.

— А, про медведя?

Геннадий кивнул.

Юлия подняла руку.

— Что такое, Юлия? — спросила учительница.

— А у Майкки игрушка, — сообщила Юлия. — Игрушки ведь нельзя приносить в школу?

Учительница посмотрела на Майкки, на сине-зеленое существо на полу и вздохнула:

— Майкки, ты разве не знаешь, что игрушки надо оставлять дома?

Майкки сердито покосилась на Юлию (та сделала вид, что ничего не заметила):

— Все я знаю! Это вообще не моя игрушка.

— Зачем же ты принесла ее в класс? — не отставала учительница.

Майкки тоже вздохнула:

— Я нашла ее по дороге. Поэтому и опоздала. Наверное, она выпала у кого-то из рюкзака, и я решила ее спасти, пока она не испортилась. Тем более у нее внутри наверняка батарейки, а батарейки нельзя выбрасывать в природу и где попало, вы же сами говорили…

Существо дрогнуло и шевельнуло передними лапами. Майкки примолкла.

— Начинает оттаивать, — заметила она.

— Пожалуйста, убери в рюкзак, — попросила учительница.

Майкки взяла существо в руки. Оно было уже не такое твердое и тяжелое, как на улице, — видимо, там оно и вправду застыло. Майкки погладила его — чешуя была гладкая и совсем как настоящая. Похоже, это очень дорогая игрушка. Вот расстроится тот, кто ее потерял!

Игрушка снова дрогнула и шевельнула хвостом. Прозрачные, как лед, глаза медленно задвигались туда-сюда.

— Майкки, выключи игрушку, она мешает вести урок! — потребовала учительница.

— Я не вижу, где у нее кнопка. — Майкки вертела динозаврика в руках. Динозаврик зашипел и замахал передними лапами.

— Дай-ка посмотрю. — Учительница подошла поближе.

Майкки протянула ей шипящее существо. Та перевернула его животом вверх и внимательно оглядела.

— Каких только материалов не придумают, даже пластик не похож на пластик… — пробормотала она.

Существо вдруг задрыгало всеми четырьмя лапами, вытянуло шею и пронзительно взвизгнуло, показав мелкие острые зубы — минимум три ряда. Потом оно захлопнуло пасть и отвратительно заскрипело зубами.

Ледяные глаза завращались в стороны. Ничего хорошего это не предвещало.

— Да что же это? — испуганно ахнула учительница, выпуская игрушку из рук.

Но динозаврик не упал на пол, как следовало бы ожидать. Он извернулся в воздухе и мягко приземлился на нижние конечности. И тут же принялся с дикой скоростью носиться по классу, шипя и пощелкивая, как разгневанный хомяк.

Первоклассники завопили и заверещали, некоторые повыскакивали из-за парт и бросились ловить существо. Другие, наоборот, влезли на парты, чтобы было лучше видно. Во всей этой суматохе звучал крик учительницы:

— Майкки, выключи его! Выключи немедленно!

— Сейчас! — прокричала Майкки в ответ.

Она вытряхнула из рюкзака книжки и ручки прямо на пол и пошире расстегнула молнию. Существо нарезало круги по классу, как будто пыталось взлететь. Оно трепыхало прозрачными белыми крыльями — пожалуй, слишком большими для него. Крылья, очевидно, еще не оттаяли как следует.

Существо шипело, скрипело зубами и высоко подскакивало.

Распахнув рюкзак, Майкки внимательно следила за существом. Вот оно подпрыгнуло, попыталось раскрыть крылья, но опустилось на пол. Снова набрало скорость, подпрыгнуло — и вновь крылья подвели. В этот момент Майкки подставила открытый рюкзак, и существо ухнуло внутрь, как баскетбольный мяч в корзину. Майкки резко застегнула молнию и опустила бьющийся, шипящий рюкзак на пол.

— Поймала! — радостно закричала она учительнице. Та с трагическим видом взирала на беснующийся рюкзак.

Класс гудел. Самые смелые подбежали к рюкзаку поближе.

— Это кто? — крикнул Геннадий.

— Оно живое? — поинтересовалась Белла.

— Майкки, ты что, принесла в школу домашнее животное? — строго спросила учительница.

— Да нет, — запротестовала Майкки. — Это просто такая очень странная игрушка. Говорю же, она даже не моя. Я нашла ее в снегу! И тогда она совсем не двигалась.

Учительница покачала головой:

— С этим надо разобраться как следует. Думаю, придется нам с тобой пойти к директору.

— Теперь тебя точно оставят после уроков, — прошептала Юлия.

— Я же ничего плохого не сделала! — сердито прошипела Майкки в ответ и показала язык.

— А Майкки показывает язык! — тут же пожаловалась Юлия.

Учительница нахмурилась.

— Майкки, возьми с собой игрушку, пойдем. Первый класс, я скоро вернусь! Займитесь пока своими проектами.

Майкки сердито прищурилась и подобрала с пола бьющийся рюкзак — существо внутри изо всех сил старалось освободиться. К счастью, ткань была крепкая.

Учительница застучала каблуками по школьному коридору, даже не оглядываясь. Майкки с рюкзаком следовала за ней, хотя поспевать за учительницей было сложновато.

Так они добрались до конца коридора, повернули и пошли мимо столовой в то крыло, где располагались кабинеты учителей и директора.

Майкки подняла голову. Из столовой открывался самый красивый вид — вся стена там была прозрачная, одно большое окно. Таинственно белел краешек заснеженного леса: свет начал понемногу побеждать, хотя за окном все еще были холодные синеватые сумерки.

Майкки вздохнула. Не стоило вообще сегодня идти в школу. Надо было остаться дома, в ванной, с Привратницей и халатом.

И вдруг она заметила что-то между деревьями. Там шел кто-то большой, темный и мохнатый. Майкки прищурилась. Неужели бука? Уруру наконец-то пришла? Каблучки учительницы стучали все дальше, но Майкки это уже не волновало. Тонкие осинки на краю леса раскачивались — сквозь них явно кто-то пробирался. Из-за веток показалось крупное серо-коричневое существо. Оно остановилось и посмотрело на Майкки круглыми ярко-желтыми глазами.

— Уруру! — ахнула Майкки. — Подожди меня. Подожди!

Майкки развернулась и помчалась по коридору обратно. В раздевалке она впрыгнула в красные сапожки, сдернула куртку с крючка и с рюкзаком на плече выбежала через ближайшую дверь на улицу.

— Уруру! — закричала она. — Я бегу! Только никуда не уходи!

Она свернула за угол школы. Здесь заканчивался школьный двор и снега было гораздо больше, сквозь него пришлось пробираться, но Майкки уже увидела, что Уруру неуверенными шагами, точнее прыжками, двинулась ей навстречу.

Майкки уронила неугомонный рюкзак в снег и крикнула:

— Ты пришла! Моя лучшая в мире бука! Иди скорей ко мне, я тебя обниму!

Майкки раскинула руки и, расшвыривая снег, бросилась в пахнущие погребом бучьи объятия. Прижалась к ней крепко-крепко. Из глубины, из-под мохнатой шкуры, шел ровный, успокаивающий стук: ту-тум, ту-тум. Он словно говорил Майкки: «Не бойся, все будет хорошо».

Глава двенадцатая

Проблемы в гостиной

В дверь позвонили. Мама бросилась открывать. На пороге стояла Хилла с незнакомым мальчиком, но мама, как ни странно, не придала этому никакого значения.

— Проходите, проходите. — Она махнула рукой и так же торопливо побежала обратно. Хилла удивленно посмотрела ей вслед. Мама скрылась в гостиной — оттуда доносился шум и какое-то странное шипение. Что тут еще творится?

— Мама у тебя вообще на расслабоне, — одобрительно заметил приятель Хиллы.

Хилла покачала головой:

— Да обычно нет… А тебе не кажется, что как-то странно пахнет?

Мальчик принюхался:

— Ну… Немножко. Наверное, компост. Или кто-то чистил картошку и не выбросил очистки.

— Сомневаюсь. Подожди-ка здесь. — Хилла последовала за мамой и остановилась у входа в гостиную.

— Ну конечно! — выдохнула она. — Слушай, Миккис, сегодня неподходящий день для гостей. Иди-ка ты лучше домой. Я тебя позову как-нибудь в другой раз.

Мальчик у нее за плечом издал удивленный возглас — он, конечно, не остался у дверей.

— Я тебе что сказала? Подождать! — сердито буркнула Хилла.

Миккис смущенно повел плечом, не сводя глаз с гостиной. Там было полно народу, и большая часть собравшихся склонилась над чем-то шипящим и гремящим на полу.

Большая часть состояла из Майкки в красных сапожках, Привратницы (такой же зеленой, как всегда), встревоженных мамы с папой и Рунара, опирающегося на две палки — он снова стал выглядеть на свой истинный возраст. Рядом с Рунаром стоял Каапо и то и дело щелкал фотоаппаратом.

Возле Майкки восседала на полу бука — большая, мохнатая, темная бука, без всяких сомнений их Уруру. Она прижималась к Майккиному боку, а Майкки крепко обнимала обеими руками букину ручищу.

На другом конце комнаты стояли, прислонившись к стене, две чужие буки. Они поводили желтыми, похожими на теннисные мячики глазами из стороны в сторону — следили за происходящим.

— У вас тут что, карнавал? — шепнул Миккис.

— Да если бы, — пробормотала Хилла.

Мама обернулась к ним:

— Ну что же, заходите и вы. У нас сегодня много гостей. Хотите посмотреть, что Майкки нашла в снегу? Не снимай ботинки, мальчик, не снимай! На полу мусор, и, вообще, мы теперь все ходим в обуви из-за Хиллиной ноги…

— Мама, — зашипела Хилла.

— Ах да, прости, — осеклась мама.

— Меня зовут Миккис. — Мальчик вежливо протянул руку. — Мы с Хиллой вместе играем в футбол.

— Миккис, очень приятно. Не пугайся, Миккис, у нас сегодня немножко… Немножко не как обычно. Обычно у нас все как у обычных людей, верно, Хилла?

Хилла ответила страдальческим взглядом, и мама отвернулась. Из-за маминого плеча Хилла смотрела на стоявшую на полу клетку, в которой раньше жила морская свинка Паулина. Теперь в клетке билось и шипело похожее на ящерицу существо.

— Это кто? — спросила Хилла.

Рунар поднял голову, на изборожденном морщинами лице читался глубокий интерес:

— Это сбежавший из-под земли мормат, которого сегодня изловила твоя сестра. И хорошо, что изловила: морматы довольно неприятны в поведении, если их оставить гулять на свободе. У них весьма острые зубы — вот, обратите внимание, к тому же морматы отлично летают. Если мормату удалось взлететь, его уже ничто не остановит. Этот, к счастью, улететь не успел — холодная погода подействовала на него замедляюще. Впрочем, она и на всех нас так действует. — Рунар с довольным видом потер руки и снова наклонился к яростно шипящему мормату. — Это, похоже, молодой самец, чрезвычайно агрессивный. Если сунуть ему палец, даже не сомневайтесь, — укусит! Еще он крайне больно царапается, видите, передние конечности оснащены когтями? Сейчас он разозлен — посмотрите, из-под чешуи показались шипы, вот, вот, мелкие, целый ряд.

— Почему он такой злой? — спросила Хилла. Мормат в клетке перевел на нее прозрачные ледяные глаза и взвизгнул. Хилла отпрянула.

— Думаю, это одно из тех редких существ, которым просто нравится драться, — ответил Рунар. — Никакой другой причины такому поведению я не нахожу. У мормата, насколько мне известно, нет природных врагов, питается он исключительно ягодами колдобного дерева, то есть не является хищником или добычей для других хищников. Полагаю, он просто хулиган — если таким образом можно охарактеризовать ящерицу.

— А нельзя ли его отвезти на Коркеасаари, в зоопарк? — предложил папа. — Или хотя бы позвонить их специалистам и проконсультироваться?

Рунар покачал головой.

— Увы, это существо необходимо вернуть в его естественную среду — то есть под землю. Мормат — монофаг, питается одним-единственным видом пищи, а колдобное дерево на поверхности земли не растет. Здесь он долго не протянет.

— Мы и сами недолго протянем в такой компании, — заметил папа.

— Это все из-за меня, из-за меня! — запричитала Привратница, закрыв лицо зелеными руками.

— Что это с ней? — забеспокоилась мама.

— Это я во всем виновата! Одна только я! Правильно сказал говорящий халат — это я оставила дверь незапертой! Но я не со зла, нет, не со зла. Я не знала, никто мне про это не рассказывал, хотя я и служу привратницей весь свой век!

Привратница тихонько зарыдала, Майкки гладила ее по волосам и приговаривала:

— Ну не плачь, все уладится. Халат сказал, что, хоть мы и встретимся с печалями, в конце все будет хорошо.

Рунар сурово посмотрел на Майкки и Привратницу:

— Что верно, то верно — причиной появления всех этих существ на поверхности земли стала незапертая дверь. Именно через нее проникли сюда и мормат, и буки, и туннельная ящерка, которая укусила за ногу твою сестру. — Рунар указал на Хиллу, которая в этом время делала ему предупреждающие знаки.

Привратница безутешно рыдала. Майкки насупила бровки и сердито посмотрела на Рунара:

— Вы разве не видите, что Привратница и так расстроена? Зачем вы так говорите?

— Но ведь это правда, — сказал Рунар. — Мы обязаны смотреть правде в глаза, даже если она нам не по нраву. Меня особенно заинтересовал один момент: каким образом халат получил сведения, которых не было даже у Привратницы? Нельзя ли мне переговорить с ним?

— Наверное, не получится, — покачала головой Майкки. — Халат стал очень странный. В прошлый раз он согласился поговорить со мной только потому, что была, как он сказал, чрезвычайная ситуация. А вообще, он теперь висит на крючке и не разговаривает.

— Крайне интересно, — пробормотал Рунар.

Привратница отняла от заплаканного лица руки и проговорила:

— Халат все знает, потому что он — Великий Дух. Так многие под землей считают, не только я.

— О, уже что-то, — заметил Рунар.

— Да неправда это, — заспорила Майкки.

Мормат продолжал биться и метаться по клетке.

— Что ни говори, а это существо здесь не останется, — заявил папа.

— Ни за что, — подхватила мама.

— У вас тут ролевая игра? — шепнул Хилле Миккис.

Хилла пожала плечами — она даже не представляла, что ответить.

— Куда его девать? — спросил папа у Рунара, кивнув на клетку.

— Пока дверь открыта, уносить мормата обратно бесполезно, — задумчиво сказал Рунар. — Он все равно прилетит. А дверь будет открыта, пока в нее не вернется замок, — во всяком случае, так утверждает халат.

Привратница воздела зеленые руки к потолку и заголосила:

— Да я же не могу туда вернуться! Ведьмы запрут меня в темной пещере до конца моих дней! Ой-ой-ой, что же нам делать, что делать?

— Для начала успокоиться, — миролюбиво посоветовал Рунар. — Разум надо сохранять ясным. Мы не знаем, кто следующим выйдет из-под земли на поверхность. Может, это будет кто-то, кто нам поможет. Конечно, следующий гость может принести и новые сложности. Заранее предсказать невозможно.

— Что значит «новые сложности»? — нахмурился папа.

Рунар с сочувствием посмотрел на Привратницу:

— Рано или поздно сюда явятся ведьмы — это лишь вопрос времени. Но, возможно, до тех пор мы что-нибудь да придумаем.

Привратница разрыдалась пуще прежнего.

— Рунар, что вы такое говорите! — возмутилась Майкки.

— Чистую правду, — с достоинством отозвался Рунар. Потом он повернулся к Хилле: — Раз уж мы здесь, нельзя ли мне осмотреть вашу ногу?

— Нельзя! — вскрикнула Хилла.

— Хм, — удивился Рунар. — А что, сильно болит? Насколько мне известно, свечение от укуса именно в ногу отличается максимальной силой. Как, по-вашему, в этой части тела оно действительно ярче?

— Нет! И вообще, я не хочу об этом говорить.

— А о чем это вы? — заинтересовался Миккис.

— Ни о чем, — буркнула Хилла. Майкки хихикнула.

Рунар кивнул:

— Ну хорошо, хорошо, обсудим это позднее.

— Слушайте, и все-таки, что нам делать с этим существом? — спросил папа.

— Придется подержать его в клетке, пока мы не придумаем что-нибудь получше, — сказал Рунар. — Только до тех пор, никак не дольше.

Глава тринадцатая

Мама звонит учительнице

Мама набрала номер и немного подождала.

Мама. Добрый день, это Мари Хеллемаа, мама Майкки. Вижу, что мне звонили из школы.

Учительница. Да-да, большое спасибо, что перезваниваете. Я учительница Майкки, я вам звонила. Боюсь, мне придется вас огорчить. Дело в том, что Майкки сегодня сбежала из школы.

Мама. Да что вы? Наша Майкки?

Учительница. Да-да. Она принесла в класс какую-то очень громкую бегающую игрушку, утверждала, что нашла ее на улице. В школу приносить игрушки нельзя, мы с первоклассниками много раз это обсуждали.

Мама. Что вы говорите. А игрушка была такая… с крыльями?

Учительница. То есть вам она знакома? Да, именно с крыльями. Из-за нее в классе поднялся переполох, она издает крайне резкие звуки. И когда Майкки наконец убрала ее в рюкзак, я повела Майкки к директору. Это опасная игрушка, у нее острые детали, и она чересчур быстро движется. Не думаю, что она предназначена для маленьких детей.

Мама. Ах вот как.

Учительница. И по дороге к директору Майкки сбежала.

Мама. Прямо сбежала? Но это уж, конечно…

Учительница. Это совершенно недопустимо.

Мама. Я поговорю с Майкки.

Учительница. Непременно. Чтобы такое не повторялось.

Мама. Ни в коем случае.

Учительница. К тому же Майкки теперь не сможет участвовать в презентации вместе со своей группой. Пока ее не было, дети почти закончили проект.

Мама. И что же это за презентация?

Учительница. Каждая группа выбирает какое-то животное, собирает о нем информацию и на следующих занятиях рассказывает другим о том, что узнала. Это называется работа над проектом.

Мама. А, это про медведя?

Учительница. Да-да, их группа выбрала медведя. Но увы, Майкки теперь не сможет участвовать, дети уже все подготовили. Вся группа не должна страдать из-за того, что Майкки вдруг решила пойти домой!

Мама. Ничего страшного, Майкки и сама не хотела участвовать в этом проекте.

Учительница. Что значит «не хотела»?

Мама. Ну, то есть… Я хотела сказать, может, Майкки сделает что-нибудь другое?

Учительница. Да, конечно. К сожалению, теперь ей придется подготовить проект самостоятельно, что, конечно, более трудоемко. Пусть это послужит ей уроком.

Мама. Да-да… А на какую тему? И есть ли какие-то… инструкции?

Учительница. Майкки известно, что нужно делать. Это неоднократно обсуждали на уроке. Задание — найти сведения об имеющемся животном и представить классу. Это, конечно, не презентация, просто коротенький рассказ о том, что интересного удалось узнать. Можно пользоваться книгами или интернетом.

Мама. А в каком смысле «об имеющемся»? Животное надо принести в класс?

Учительница. Конечно нет! То есть, конечно, зависит от животного. Одна группа действительно собиралась принести карликового кролика. Но если в качестве темы выбрали медведя, то медведя, разумеется, никто не приведет.

Мама. Это само собой. Хорошо, спасибо за информацию. Я поговорю с Майкки.

Учительница. Очень хорошо. Я еще хотела сказать, что не стоит слишком переживать из-за случившегося. Майкки в самом начале своего школьного пути, и детям часто необходимо время, чтобы привыкнуть к школе.

Мама. Да я и не переживаю.

Учительница. Вот и хорошо! Но все-таки стоит почаще разговаривать с ребенком, обсуждать правила поведения…

Мама. Да, конечно-конечно. Прошу прощения, я должна прерваться. У нас тут гости…

Учительница. Вы, должно быть, очень рады.

Мама. Очень рады, правда, ванная все время занята. До свидания!

Учительница. До свида…

Мама повесила трубку.

— Еще и это до кучи… — пробормотала она, отворачиваясь от телефона.

Глава четырнадцатая

В гостях у Рунара

На смену ранним сумеркам пришел серо-синий вечер. На краю леса за домом престарелых хрустели и трещали ветки — это Майкки с пятью буками направлялась к черному ходу. Майкки, правда, никогда не видела, чтобы через эту дверь кто-то ходил, но решила попробовать, вдруг удастся незаметно проскользнуть внутрь? Она собиралась контрабандой протащить с собой пятерых бук.

Майккины красные сапожки, мелькающие на фоне снега, были видны издалека, а буки терялись в лесных зарослях, растворялись в сумраке, точно были одеты в камуфляжные костюмы. Зато их было отлично слышно. Гудела и вздрагивала под тяжелыми шагами земля, ломались ветки, хрустел осинник.

— Вы не можете топать потише? — уже в третий раз попросила Майкки. — Я ведь вам рассказывала, что в доме престарелых есть правила посещения, и туда почти наверняка нельзя приводить бук. Очень важно пройти так, чтобы никто нас не заметил. Попробуйте не наступать на мелкие ветки и все, что трещит!

Буки беспомощно поводили круглыми желтыми глазами. С такими огромными ногами, как у них, обходить мелкие (да и крупные) ветки было попросту невозможно.

— Ох, ладно, пойдемте уже побыстрей, — вздохнула Майкки.

И они принялись красться дальше с хрустом, треском и топотом. На опушке Майкки посмотрела в одну сторону, в другую — двор был пуст.

— Идемте, — шепнула она.

Они пробежали по заснеженному двору, и Майкки подергала дверь. Закрыто! Ну что ж, следовало догадаться.

— Значит, пойдем через главный вход. — Майкки наморщила лоб. — Вам придется запылиться, чтобы вас не заметили. Сможете?

Буки пошептались, и Уруру кивнула косматой головой.

— Отлично! Тогда идем.

Вся компания прокралась вдоль стены до угла здания и там остановилась. Майкки выглянула из-за угла. Парковка была уставлена машинами. Ну вот почему всем понадобилось навестить своих родственников именно сегодня? Майкки обернулась к букам:

— Ну, включаем пыль. Раз-два-три!

Буки опустили головы и затрясли плечами. Тонкие, похожие на дымок струйки пыли начали подниматься из-под шкур и образовывать вокруг бук облако. Майкки смотрела на бук зачарованно и с гордостью. Какие они умницы! Как у них ловко получается! Пыльное облако росло, густело — и вдруг исчезло, а вместе с ним исчезли и буки. На углу дома престарелых стояла теперь только маленькая девочка в красных сапожках.

— Красота, — проговорила Майкки. — Ну, теперь идем. Старайтесь двигаться все-таки потише и не врезайтесь ни во что.

Майкки прошла к большим стеклянным дверям и подождала, пока сквозь них проследует целое семейство с детьми и бабушкой в инвалидной коляске.

— Путь свободен, — шепнула Майкки. — Держитесь за мной.

— Что-что? — переспросил отец семейства.

— Ой, я, кажется, опять заговорила вслух. — Майкки очаровательно улыбнулась. — Извините, я случайно!

Семейство переглянулось, а Майкки с буками проскользнула мимо в фойе. Майкки помахала охраннику, а он помахал ей в ответ, открыл прозрачное окошко и крикнул:

— Твой брат уже здесь!

— Знаю! — отозвалась Майкки. — А вот теперь и я пришла.

Охранник кивнул и уже хотел было закрыть окно, но Майкки вдруг пришло в голову еще кое-что:

— Подождите! Можно спросить?

Охранник выглянул снова:

— Ну, спрашивай.

— Я подумала, что вот у вас тут лифты… Они могут поднять кого угодно?

Охранник усмехнулся:

— Может, и не кого угодно, но тебя точно выдержат.

Майкки в раздумье закусила губу.

— У меня есть один очень толстый друг, и вот, я думаю, можно ли с ним ехать на лифте?

— И сколько же весит этот твой друг?

— Точно не знаю, — покачала головой Майкки. — Вообще-то у меня целых пять друзей, и все они очень толстые и тяжелые!

— Пять тяжелых друзей, — недоверчиво повторил охранник. — Ну, можно на всякий случай пойти по лестнице.

— Тут и лестница есть? — обрадовалась Майкки. — А где она?

Охранник высунулся из своего окошка, насколько мог:

— Вон, видишь? Белая дверь рядом с лифтами. Там даже написано.

— Да, вижу. Спасибо! Я сейчас же пойду и проверю для этих своих друзей — вдруг в следующий раз они захотят прийти со мной.

— Иди. — Охранник пожал плечами и наконец закрыл окошко.

А Майкки шепнула букам:

— За мной! Только как можно тише! — И бросилась к двери на лестницу. Невидимые буки, мягко топая, поспешили следом. Кое-кто из ожидавших в фойе закашлялся, кое-кто стал озираться, пытаясь понять, откуда топот. Но, не увидев ничего странного, все успокоились. Только на полу остались мокрые серые следы.

Охранник со вздохом оглядел пол, поднялся и пошел за шваброй. Он не заметил, что следов становится все больше, хотя по фойе вроде бы никто не проходил. Следы тянулись за Майкки к белой двери и, как только она дернула дверь, продолжились на лестнице.

Майкки забежала последней, и дверь закрылась.

— Прорвались! — радостно выдохнула она. — Но все-таки пока не показывайтесь. Идите за мной, чтобы не столкнуться с кем-нибудь.

Сзади послышалось урчание, похожее на мурлыканье гигантской кошки.

Они поднялись на второй этаж, Майкки открыла дверь и осторожно выглянула в коридор. И чуть не нос к носу столкнулась с сиделкой Рунара, Мирьей.

— Да это же Майкки! — воскликнула та. — Ты чего там прячешься?

— Я… просто хотела проверить, как это — ходить по лестнице. Представляете, сейчас всюду лифты, даже не получается по лестнице походить.

Мирья одобрительно улыбнулась:

— Это ты хорошо придумала. Движение — это жизнь!

— Вот и мама так говорит. — Майкки по-прежнему держалась за дверь. Почему эта Мирья не идет уже дальше?

Мирья, похоже, никуда не торопилась.

— Ты проходи, проходи. Вот Рунар обрадуется. Он последнее время неважно себя чувствует, наверное, твой брат уже говорил. Хочешь, я тебя провожу?

— Нет-нет, спасибо, — отказалась Майкки. — Мне надо обязательно дойти самой.

— Это почему же?

— Ну… потому что мы с Хиллой поспорили, что я смогу дойти до Рунара сама, без помощи. А если вы меня проводите, мне придется… придется стирать Хиллины носки!

— Ага, — заговорщицки кивнула Мирья. — Понятно, кому же захочется стирать носки за старшей сестрой… Тогда пойду поработаю.

И Мирья наконец ушла. Майкки еще раз на всякий случай оглядела коридор, но, кроме уходящей Мирьи, в нем никого не было.

— Путь свободен! — Майкки распахнула дверь и выбежала в коридор. Дверь осталась открытой еще на несколько секунд, а потом закрылась с мягким стуком. Майкки бросилась к комнате Рунара, слыша за спиной мягкие, увесистые шаги.

У дверей Рунара Майкки постучала и снова оглядела коридор. Никого. Зато рядом на полу пыльные серые следы — да и через весь коридор тянется цепочка следов.

— Упс, — прошептала Майкки. — Ноги-то надо вытирать.

Вокруг заурчали — возможно, это был смех, но с буками никогда не знаешь наверняка.

Дверь открыл бледный, встревоженный Каапо.

— Майкки, ты что здесь делаешь? — удивился он. — Рунар спит.

— Я привела бук, — шепнула Майкки, со значением оглядываясь. — Они тут, рядом, посмотри на пол, если не веришь. Пусти нас скорее, пока кто-нибудь не заметил.

Каапо посмотрел на пол и зашипел, тут же освобождая проход:

— Ты совсем с ума сошла? Заходите, быстро. Майкки, ты чем вообще думала?

— Я думала порадовать Рунара. — Майкки проскользнула в прихожую. — Ну, появляйтесь уже.

Воздух начал переливаться разными цветами, и в нем постепенно проступили сначала бучьи руки, потом круглые мохнатые животы, покрытые клочковатой шерстью голени и грязные ступни.

— Ты сколько их привела? — охнул Каапо, обводя глазами прихожую.

— Сколько нашла, столько и привела, — весело откликнулась Майкки. — Пятерых. Первым делом, конечно, Уруру. Потом этих двоих, которые все время ходят за ней по пятам. Они, получается, тоже теперь у нас живут?

— А еще две откуда?

— А их я нашла возле дома. Представляешь, теперь буку можно встретить в собственном дворе! Еще на прошлой неделе мне бы такое даже в голову не пришло.

— Да уж, — пробормотал Каапо.

— Кто там? — послышался слабый сонный голос Рунара из глубины комнаты.

— Ну вот, разбудили Рунара, — прошипел Каапо.

— Мы же этого и хотели! Какой смысл тайно привести пятерых бук в дом престарелых и даже не показать их?

Каапо скорчил рожу, но ничего не сказал. Майкки, конечно, права. Рунар будет рад увидеть своих дорогих бук, с которыми прожил десятки лет, исследованию которых посвятил жизнь.

Буки появились уже полностью и толпились в прихожей, вращая глазами и осыпая пол комочками пыли.

— Ну-ну, не переживайте, — успокоила их Майкки.

— Кто там? Каапо, это ты? — снова позвал Рунар.

Буки нетерпеливо затоптались на месте. Они узнали голос Рунара, но не понимали, можно ли им зайти. Уруру посмотрела на Майкки и гулко заурчала.

— Это мы, — крикнула Майкки, — мы с буками! Можно войти?

— С буками? — недоверчиво повторил Рунар. — Входите, входите!

— Ну, вперед, — скомандовала Майкки букам, которые тут же заспешили на голос Рунара, наталкиваясь на стены и друг на друга.

— Осторожно! — воскликнул Каапо, но его никто не слышал.

Со стены с грохотом рухнуло несколько картин, вешалка в прихожей повалилась на пол. Майкки засмеялась и бросилась догонять бук.

Рунар лежал в кровати под несколькими одеялами, худой, маленький, — казалось, он вдруг постарел сразу на двадцать лет. Но глаза его весело блестели, и голос был довольный:

— И вправду буки, буки у меня в комнате! Добро пожаловать, дорогие друзья! Какой прекрасный день. Прошу прощения, что вынужден приветствовать вас лежа. Пришлось дать отдых ногам. Но проходите же, подойдите поближе!

Буки, толкаясь, приблизились к кровати и молча обступили ее. Круглые желтые глаза больше не бегали по сторонам — все они были устремлены на Рунара, и комната вдруг наполнилась утробным урчанием сразу пятерых бук. Рунар протянул руку и растроганно погладил ближайшую буку:

— Не могу даже вообразить, каким образом вы сюда попали, — но главное, что вы здесь. Добро пожаловать!

Рунар повернулся к Майкки:

— Это ты привела их? Премного благодарен!

Майкки кивнула:

— Да не за что. А у вас ноги болят?

Рунар усмехнулся:

— Не то что болят, просто ослабли. Понемногу с каждым днем из них уходит сила. Удивительно! Сегодня я не смог даже встать. Старость не радость, верно?

Самая крупная бука глухо хрюкнула, и урчание стихло. Рунар снова повернулся к букам и протянул крупной буке руку.

— Грр-хх-уу, рад тебя видеть, — с нежностью проговорил он. — И тебя, Тикити. — Рунар перевел взгляд на маленькую светлую буку. — Герх-хии, а с тобой мы ведь не встречались у Каапо в гостиной. Ты пожаловала позже?

Бука осторожно сгребла руку Рунара своей лапищей и заурчала.

— Уруру, — шепнул Рунар следующей буке. — Приветствую и тебя.

Уруру буркнула в ответ, как и все буки, поздоровалась с Рунаром за руку.

— Вы знаете их всех по именам, — уважительно заметила Майкки.

— А как же, — отозвался Рунар. — Как же не знать имена друзей?

Рунар оглядел столпившихся бук.

— Мои друзья! Мохнатые братья! Много лет они были моей семьей. Но вот теперь я вернулся к людям, и поглядите, что со мной стало: не могу даже подняться с кровати. — Рунар усмехнулся, а буки глухо заворчали. Рунар посерьезнел: — Я слышал, у вас под землей настали непростые времена. Верю и надеюсь, что все уладится, и вы сможете вернуться домой. Оставайтесь свободными, не позволяйте никому поработить вас. Будем надеяться, что конец старых ведьм уже близок.

Рунар тревожно вздохнул.

Буки не сводили с него глаз. Урчание вдруг прекратилось, и буки застыли, молчаливо и неподвижно, точно памятники. Даже глазами не вращали.

— Что это с ними? — спросила Майкки.

— Они прощаются со мной, — ласково проговорил Рунар. — Таков их обычай. Так они прощаются с близкими: молча стоят и смотрят. Красивый обычай, не правда ли?

— Но мы ведь еще не уходим, — заметила Майкки.

— Нет, дитя мое, — покачал головой Рунар. — Это я ухожу. Они прощаются со мной. Они мне как родные и многие вещи понимают лучше людей.

— Вы стали говорить как халат, — пробормотала Майкки.

Рунар не ответил. В комнате воцарилась тишина. Буки смотрели на Рунара, а он снова протянул к ним руки.

— Дорогие друзья, спасибо, что пришли.

— А кстати, у меня с собой фотоаппарат, — вспомнила Майкки. — Я подумала, что можно сфотографироваться всем вместе… Или это плохая идея?

— Отличная идея! — обрадовался Рунар. — У меня ведь нет ни одной фотографии с буками! И с Каапо ни одной фотографии… И с тобой. Доставай фотоаппарат!

Майкки вытащила из рюкзака фотоаппарат и палку для селфи.

— А это что? — заинтересовался Рунар.

— Сейчас увидите, — ответила Майкки. — Так, встаньте все вокруг кровати!

Они нащелкали, наверное, целую сотню снимков: крупным планом и подальше, по отдельности и всей компанией, с палкой для селфи и без. Снимков, где все столпились возле кровати Рунара и где все влезли на кровать. Серьезных снимков, веселых снимков и даже сонных снимков — в какой-то момент обнаружилось, что Рунар заснул несколько фотографий назад.

— Ну ладно, буки, — шепнула Майкки, выключая фотоаппарат. — Пора домой. План тот же, путь тот же.

Буки выпрямились и выстроились цепочкой возле кровати Рунара.

— Что это вы? — не поняла Майкки.

С тихим урчанием буки по очереди клали свои большие ладони спящему Рунару на лоб, видимо в знак прощания, — и никогда еще Майкки не видела такого простого и нежного выражения любви.

Глава пятнадцатая

Выступление Майкки

Одноклассники, застыв в ожидании, смотрели на Майкки.

— Итак, слушаем внимательно, — провозгласила учительница. — Майкки подготовила свой собственный проект, и эта большая коробка имеет к нему какое-то отношение. Интересно, правда? Давайте же предоставим слово Майкки. Начинай.

Майкки обвела взглядом класс, таинственно улыбнулась и проговорила:

— Доброе утро. Я собираюсь рассказать вам такое, чего вы никогда не слышали. Только не пугайтесь. Вам ничего не угрожает, — ну, точнее, почти ничего. Главное, не двигайтесь с места и не делайте резких движений. Особенно в мою сторону.

Одноклассники переглянулись, а учительница нахмурилась. Майкки хихикнула:

— Это шутка! Конечно же, это не опасно. В общем, смотрите.

Майкки махнула рукой в сторону огромной коробки из-под холодильника у себя за спиной.

— Конечно, вы все думаете: что же это у меня там? И как я вообще ее сюда дотащила?

— Я видел, что коробка шла сама! — выкрикнул Абди.

— И я видел, — кивнул Урхо.

— Правда? — недоверчиво протянула Анна.

Первоклассники стали шептаться и переглядываться. Учительница хлопнула в ладоши:

— Ти-хо! Дайте Майкки договорить. Майкки, продолжай!

— Уважаемый класс, — торжественно проговорила Майкки, — разрешите представить: живая, настоящая бука!

Майкки отлепила скотч, которым была скреплена коробка, и картон упал на пол. Дети ахнули, а учительница взвизгнула. Перед классом, на кучке картона, стояла Уруру — большая, косматая, — и с нее сыпались на пол комочки земли. Она стояла неподвижно (как они с Майкки и договорились), медленно вращая круглыми желтыми глазами, — специалист по букам сразу понял бы, что ей страшновато.

— Не бойся, Уруру, — шепнула Майкки. — Я не дам тебя в обиду.

— Майкки, что происходит? — потребовала ответа учительница.

— Как что? Я собираюсь вам рассказать про животное. Вы ведь так договорились с мамой? Вот сейчас и начну. — Майкки вытащила из кармана сложенный листок бумаги, развернула и прочитала:

Вы видите перед собой живую и немножко вонючую буку. Да, вам не послышалось, я так и сказала — БУКУ. Увидеть ее удается далеко не каждому, так что нам с вами повезло. Как вы видите, она очень большая, с большими руками и ногами. Она питается гнилыми листьями и всем, что найдет в лесу. Она пьет много воды, может пить даже грязную воду из лужи. Она не умеет говорить, но понимает человеческую речь.

Майкки подняла голову и оглядела притихший класс. Все взгляды были устремлены на Уруру. Никто уже не шептался и не хихикал. У некоторых от изумления открылся рот. Учительница, бледная как полотно, тоже завороженно смотрела на буку.

— Есть вопросы? — спросила Майкки. — Абди, ты что-то хотел спросить?

— А она хищник или травоядное?

Майкки сделала вид, что думает. Учительница беспокойно затопталась на месте.

— Конечно же бука травоядная! — быстро ответила Майкки. — Ну, почти. Если вопросов нет, я продолжу. Бук в природе много, но я близко знакома только с одной. Она работала у нас няней. Теперь мы с ней друзья. Она обычно живет под землей, но сейчас вышла на поверхность. Почему, я вам рассказать не могу. Я пока не знаю, как буки зимуют и впадают ли в зимнюю спячку. Думаю, что под землей нет зимы. Но если бука заснет, я вам сообщу. Конец. — Майкки опустила листок, улыбнулась и поклонилась. — Конец, — повторила она на всякий случай.

Хета подняла руку:

— А куда ты ее теперь денешь?

Майкки пожала плечами:

— До конца уроков она может побыть здесь, в классе. А потом я возьму ее домой, конечно. Она пока живет у нас.

Учительница встрепенулась, как будто все это время спала и вот только сейчас вспомнила, где находится.

— Майкки, большое спасибо за блестящее выступление. Ты, конечно, выбрала крайне… э-э-э… оригинальную тему. Я думаю, лучше всего, если ты отведешь это э-э-э… животное домой. Ты ведь уже выступила.

— Что, вот прямо сейчас, посреди занятий? — уточнила Майкки.

Учительница закивала.

— А вы потом опять позвоните маме?

— Нет-нет! — учительница замотала головой. — Это исключительный случай. Более того, я сама прошу, чтобы ты увела это существо домой. Будь так добра. Вот прямо сейчас, не дожидаясь перемены. И лучше всего снова обернуть его картонками. Не стоит показывать его всей школе.

Майкки хлопнула себя по лбу:

— Ой, как же я забыла! Подождите!

Она повернулась к Уруру, неподвижно стоящей на месте:

— Уруру, давай покажем еще кое-что?

Бука перевела взгляд на Майкки и заурчала глубоко и добродушно.

— Покажем пыль, да?

Бука уркнула и с готовностью кивнула.

— Подожди немножко, дурашка, — шепнула Майкки и повернулась к классу: — Учительница и все остальные! Я забыла сказать, что у бук есть одно полезное свойство. Они умеют становиться невидимыми, и для этого им даже не нужно прятаться в коробку. Коробку я придумала, просто чтобы было интереснее, фокусники ведь тоже достают своих зайцев из коробок. В общем, все, у кого аллергия на пыль, отойдите назад, сейчас ее будет много.

Некоторые первоклассники отбежали в конец класса.

— Майкки, что ты хочешь сделать? — с беспокойством спросила учительница. — Опять устроить беспорядок? Мне кажется, лучше вам пойти домой…

— Сейчас-сейчас, это быстро. Вам обязательно надо это увидеть! — воскликнула Майкки, а потом прошептала Уруру: — Ну, давай!

Бука буркнула, кивнула и опустила круглую косматую голову.

— Смотрите внимательно, — посоветовала Майкки одноклассникам, хотя они и так не сводили с буки глаз.

Бука начала трястись и дрожать, от клочковатой шкуры стали подниматься серые струйки, похожие на дым, и вокруг буки образовалось пыльное облако.

— Она что, сейчас загорится? — в ужасе закричала учительница.

— Нет, — засмеялась Майкки, — это же пыль, от бук всегда идет пыль. Смотрите!

Кое-кто из сидевших в передних рядах закашлялся. Облако вокруг буки густело, густело, а потом опять начало светлеть. Пыль вдруг пропала, а вместе с ней и бука.

— Та-дамм! — провозгласила Майкки, хлопнув в ладоши. Класс зашумел.

— Где она? — воскликнула учительница. — Куда она делась?

— Бука тут, просто она стала невидимой, — объяснила Майкки. — Смотрите!

Она подула раз, другой, третий. Воздух начал переливаться разными цветами, и в нем показалась мохнатая бучья рука.

— Видите? Она никуда не делась, все время была тут, — веселилась Майкки. — Видите, какая умница?

В классе захлопали, но учительница побледнела сильнее прежнего:

— Это… крайне интересно, Майкки. Спасибо за выступление. Пожалуйста, теперь отведи буку домой, я тебя очень прошу.

— Конечно-конечно, — согласилась Майкки. — Пойдем, Уруру.

Она взялась за коричневую руку, по-прежнему одиноко висевшую в воздухе, и вместе с ней вышла из класса.

Глава шестнадцатая

Разбор писем

Вообще-то Майкки собиралась отвести Уруру домой и вернуться в школу. Но, войдя в квартиру, сразу же заметила, что там происходит необычное.

— Подожди здесь, — шепнула она Уруру.

Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда доносилось какое-то бормотание. Дверь детской стояла распахнутой настежь, на полу валялись разноцветные сухие листья. Окно тоже оказалось открытым, занавески покачивались на ветру. В квартире стоял ужасный холод, сухие листья зашуршали у Майкки под сапогами, когда она бросилась закрывать окно.

Мормат по-прежнему тряс клетку, но не так яростно, как раньше, — видимо, опять замерз. Три буки, которых Майкки еще утром, сразу после маминого ухода, пустила в дом, жались друг к другу в дверях гостиной и смотрели на Майкки.

— У вас тут все в порядке? — с беспокойством спросила она.

Буки ничего не ответили, только таращились. Майкки оглядела стены, уже начавшие покрываться серым налетом.

— Это вы открыли окно? Вы хотели проветрить? — безуспешно допытывалась Майкки.

Майкки сморщила нос. Проветривание не помогло: в квартире явственно ощущался запах гнилой картошки. Наверное, четыре буки и Привратница в городской квартире — это все-таки чересчур? Рано или поздно маме с папой это надоест. Майкки вздохнула. Хорошо хоть скоро декабрь, и большую часть дня так темно, что пыль не бросается в глаза. Может, и с запахом можно что-то сделать? Майкки вспомнила, что на кухне в шкафу были ароматические свечи. Как раз скоро Рождество, так что свечи будут к месту, и никто ничего не заподозрит.

Дверь ванной открылась пошире, и оттуда выглянула Привратница. Она очень обрадовалась, увидев Майкки:

— Стрекотунья! Как ты рано сегодня. Я тебя так рано и не ждала!

— Вообще-то я только привела Уруру, учительница почему-то не захотела, чтобы она оставалась в классе. А с кем это ты там болтала?

Зеленое лицо Привратницы преисполнилось важности:

— Мы с Великим Духом обсуждали почту.

— Халат проснулся, хотя меня даже не было дома? — изумилась Майкки.

— Великий Дух проснулся, — покивала Привратница.

— Да никакой он не Великий Ду х, — засмеялась Майкки. — Никак ты не запомнишь?

— Каждый может думать так, как думает, верно я говорю, стрекотунья?

— Ой, ладно. А что за почту вы обсуждали?

— Иди посмотри. Как ты ушла утром, так письма и посыпались. Ох, сколько их было! Я со счету сбилась. Мы с Великим Духом решили, что должна же тому быть какая-то причина, как ей не быть.

Майкки сбросила сапожки, подбежала к двери ванной и ахнула.

На кафельном полу стояли три ведра с сухими листьями. Ванна тоже была полна ими до краев. Листья лежали кучками на полу и заполняли тазы и тазики. Над всем этим безобразием хлопотал халат, как никогда бодрый и полный сил. Он тоже обрадовался Майкки:

— Привет, дружок! Не ожидал тебя так рано. Погляди-ка, что у нас тут.

— Как это ты проснулся, когда меня даже дома не было? — спросила Майкки.

— Ну сейчас-то ты дома, да? — усмехнулся халат. — Но мне и впрямь полегчало. Мы с Привратницей отлично проводим время. И запах от нее я уже почти не замечаю.

Майкки покосилась на Привратницу, которая сидела на полу и раскладывала разноцветные листья по кучкам и тазикам.

— А Привратница тоже тебя слышит?

— Пока нет, увы, пока нет, — покачал капюшоном халат. — Но зато я ее прекрасно слышу. Мы вместе изучали почту. Эти письма куда лучше тех, которые ты приносила — совершенно не рваные. Привратница отлично разбирает почерк, точнее рисунок, — это, собственно, письма-картинки. А я вычисляю отправителей. Вместе мы, как ты понимаешь, сила. Как только она научится меня слышать, мы сможем горы свернуть.

Майкки фыркнула:

— Ну да, и как только она запомнит, что ты никакой не Великий Дух, а просто халат!

Как ни странно, халат ничего не ответил. Майкки расстегнула куртку и сбросила ее на пол перед дверью.

— Можно мне тоже войти?

— Отчего же нельзя, — отозвалась Привратница.

— Входи-входи, — отозвался халат.

Майкки опустилась на пол рядом с Привратницей.

— А почему окно открыто?

— А это я открыла, — объяснила Привратница. — Жалко мне стало муравьев. Они ведь не привыкли к такой стуже. Даже не понимаю, как они еще ползают, как на лапках своих тонких держатся, когда с каждым днем все холоднее да холоднее, — Привратница сочувственно покачала головой.

— Они обычно никуда не ходят зимой, — объяснила Майкки. — Они впадают в спячку до весны и просыпаются, только когда становится тепло.

— Да что ты? — не поверила Привратница. — Это кто тебе сказал?

— Учительница в школе. Она все время что-нибудь такое рассказывает. Ой, я же забыла Уруру в прихожей!

Привратница удивленно посмотрела на Майкки, которая крикнула в дверь:

— Уруру, можно проходить, все в порядке!

Бука в прихожей одобрительно буркнула.

— Ты ведь знаешь, что она голодная? — уточнил халат. — Буки не ели ничего с тех пор, как вышли на поверхность.

Майкки озабоченно наморщила лоб:

— Я думала об этом — что им есть зимой? Но ничего не придумала. Собиралась спросить у Рунара и забыла. Что им можно дать? Все листья, наверное, уже примерзли к земле. Может, они будут капустную запеканку? Она ведь очень похожа на гнилые листья.

Халат повел рукавом над ведром с листьями, будто помешивал кашу в кастрюле.

— А это что, дружок? Разуй глаза.

— Письма? — с сомнением проговорила Майкки.

— Подумай еще, будь добра, — попросил халат.

— Да ты что? Разве можно скормить букам письма? Вот эти листья?

Привратница посмотрела на них обоих:

— Великий Дух сказал тебе, что это все — бучья еда? Правильно я поняла?

Майкки кивнула.

— Мы так решили с Великим Духом, — удовлетворенно заметила Привратница. — Мы с ним уж как только эти листья ни разглядывали — нет на них ничего. Ни рисунков, ни букв, ни одного словечка. А листья это самые такие, как буки любят. Съедобные листья. Вот мы и решили, что кто-то посылает букам из дома передачки с едой.

— Кто же это?

— Этого мы еще не разузнали. А все-таки кто-то посылает. Кто-то, кто знает, что буки здесь и им нужна еда. Кто-то под землей о них заботится. Может, тот самый, кто их послал.

— Ведьмы? — испуганно спросила Майкки.

— Вот еще! — Привратница покачала головой. — Точно не ведьмы! Я думаю, что бук сюда прислали, чтобы зазвать под землю Великого Духа.

— Зачем букам халат? — фыркнула Майкки.

— А то непонятно?

— Нет, непонятно. Объясни, — попросила Майкки.

— Да потому что Великий Дух единственный, кто нашел управу на ведьм. А ведьмы уже всем под землей надоели. Вот бук и послали за подмогой. Времена-то меняются. Глядишь, скоро я и вернусь обратно к своей двери.

Майкки глянула на халат, который деловито и бодро сортировал листья. Он слышал, о чем говорили Майкки с Привратницей, но в разговор не вмешивался. Почему? Майкки не понимала. Она вздохнула и снова повернулась к Привратнице.

— Ну что ты заладила — «Великий Дух» да «Великий Дух»? Это неправда, он просто халат. Он не умеет колдовать, не умеет побеждать ведьм. Халат, ну скажи ей!

— Тсс, — весело проговорил халат. — Совершенно необязательно так громко выражать свое мнение.

— Это не мое мнение, — возмутилась Майкки. — Ты должен сказать Привратнице правду!

— Дружок, она меня даже не слышит, — напомнил халат. — Я просто лишен возможности что-либо ей сказать.

— Врешь ты все!

— Послушай, стрекотунья, — прервала их Привратница, показывая на ведро, до краев полное листьев. — Все письма в этом ведре — Великому Духу. Наверно, это что-нибудь да значит?

— Мне, — важно подтвердил халат. — Я уже говорил, что часть писем адресована мне. Я только не думал, что такая большая часть.

— И от кого они? — недоверчиво спросила Майкки.

— Ото всех, кто был в зале в тот день, когда Великий Дух одолел ведьм, — провозгласила Привратница.

— Вы оба с ума сошли! — снова фыркнула Майкки.

Она склонилась над ведром. На листьях ясно различались черные черточки, точки и мелкие дырочки.

— И что тут написано?

— А вот я тебе сейчас прочитаю, — торжественно проговорила Привратница, выбирая из ведра несколько листьев. — Тут, например, пишут так: «Великий Дух обрат». А во втором письме: «Великий Дух кнам кнам, ведьмы проч проч».

Привратница с победным видом повернулась к Майкки:

— Разве это не доказательство? Целое ведро доказательств!

— Как можно верить в такую чушь? — воскликнула Майкки.

Привратница сердито поджала губы. Халат сел рядом с Майкки на пол и терпеливо проговорил:

— Дружок. Ну откуда тебе знать, Великий Дух я или просто халат? Все мы меняемся. Ты растешь и становишься выше ростом. Я тоже меняюсь, хотя и не расту. Почему бы мне не сделаться Великим Духом, раз уж я стал тебе мал?

Майкки недоверчиво покачала головой:

— Ты всю осень морочил мне голову своими прощаниями! Все время говорил, что становишься мал, что можешь больше не проснуться, и все такое.

— Так и есть, — спокойно кивнул халат. — Но что если в каком-то другом месте я не становлюсь мал, а, наоборот, возвеличиваюсь? Об этом ты не подумала?

Майкки не знала, что на это ответить.

Халат беззаботно взмахнул синими рукавами:

— Неужели я недостаточно мудр для Великого Духа? — спросил он со смехом.

— Ты очень странный, — пробормотала Майкки.

Она погрузила руку в ведро с листьями.

— А я думала, это мне пишут, — грустно заметила она. — Думала, это письма от бук.

— Будь добра, не мни письма моих почитателей, — попросил халат.

— И тебе кое-что есть, где же оно… А, вон! — Привратница показала на горстку листьев на полу. Собственно, там было всего три листка.

— Это мне? — Майкки осторожно взяла листья в руки. Они были похожи на те три свернутых в трубочку листка, которые она нашла у себя на подушке. — А от кого?

— Одно от меня, — сказала Привратница.

— То есть оно все-таки дошло!

— Дошло, хоть и припозднилось, — подтвердила Привратница.

— А еще два от кого?

— А это от твоей буки, да только и они опоздали. Бука раньше пришла. — Привратница снова сочувственно покачала головой. — Муравьи, бедняжки, из сил выбились, ты только посмотри на эти кучи! Сколько труда-то, сколько труда! Чересчур для муравьев, вот письма и опаздывают. Их все отправили еще до того, как буки явились.

— И что в них пишут? — полюбопытствовала Майкки.

— Сейчас, сейчас… — Привратница вгляделась в листок. — Не очень-то разборчиво нарисовано. И не поймешь… Я бы сказала, что здесь говорится так: «Дверь открыта, приходить приходить. Уруру».

— Вот это чудо-бука! — воскликнула Майкки. — Я не знала, что она умеет писать, да еще так хорошо.

— Вот уж не сказала бы, что хорошо, — пробурчала Привратница.

— А что во втором?

Привратница поднесла к глазам другой лист, повертела его так и сяк:

— Это, похоже, самое первое письмо. Думаю, это значит: «Видеть видеть друг».

— Она по мне скучала! Это значит, что она соскучилась и хочет меня повидать. — Майкки прижала письма к груди и вдруг спохватилась: — Ой, а школа-то! Я же должна туда вернуться! Вы покормите бук? Мне пора бежать!

— Покормим, как не покормить, — пообещала Привратница.

Майкки уже вскочила с пола, но в дверях обернулась к халату:

— Слушай…

— Да, дружок? — откликнулся халат.

— Вообще-то это неплохая идея. Ну, если ты отправишься под землю с буками и Привратницей. Может, ты действительно станешь там Великим Духом и победишь ведьм, и сделаешься вместо них королем, или президентом, или кем можно сделаться под землей. И будешь править по справедливости и никогда не станешь маленьким, а я буду приходить к тебе в гости, да?

— Почему бы и нет, — кивнул халат.

— И я смогу рассказать в школе, что мой халат правит подземным миром! — радостно крикнула Майкки и бросилась в коридор надевать сапоги.

Привратница выглянула из ванной и скомандовала букам, по-прежнему стоящим в дверях гостиной:

— Буки, обед! Листья поданы, добро пожаловать в ванную.

Буки заинтересованно заурчали.

— Приятного аппетита, — хихикнула Майкки, выскальзывая за дверь. И со всех ног побежала в школу.

Глава семнадцатая

Грустные вести

Мама постучалась в детскую.

— Да! Входите! — крикнул Каапо.

Мама открыла дверь и заглянула внутрь. Вид у нее был растерянный. Каапо сидел за столом и что-то писа л. На столе были разложены ручки, скотч, ножницы и клей.

— Что ты делаешь? — спросила мама.

Она прошла через комнату и присела к Каапо на кровать.

— Обрабатываю образцы, — начал было Каапо, но потом заметил, какое у мамы лицо: — Мам, что случилось?

Мама вздохнула:

— Каапо, сынок…

— Что случилось? — Каапо отложил ручку.

— Звонили из дома престарелых…

— Что-то с Рунаром?

Мама кивнула.

— Утром его увезли в больницу. Говорят, что в дом престарелых он, скорей всего, уже не вернется.

Мама смахнула слезинку со щеки.

— Можно пойти к нему? Прямо сейчас?

— Они сказали, что Рунар плохо себя чувствует, — засомневалась мама. — Все время спит, а когда просыпается, никого не узнает.

— Я обещаю его не будить. — Каапо умоляюще взглянул на маму. — Просто посижу рядом, почитаю.

Мама грустно улыбнулась и кивнула.

— Пойдем. Я поеду с тобой.

Мама вдруг притянула Каапо к себе и крепко обняла.

— Сынок… Не грусти. То есть нет, грусти, конечно, все это очень грустно. Я знаю, что Рунар был тебе как дедушка, — прошептала мама Каапо в макушку.

— Мам, я так дышать не могу, — пробормотал Каапо.

— Ох, прости. — Мама разжала объятия.

— И ты неправа, — продолжал Каапо, — Рунар мне не как дедушка, он мой друг и коллега. Учитель. Он единственный в мире исследователь бук — ну, если не считать меня. И мы еще даже не обработали все материалы, которые он собрал.

Мама кивнула, по щекам ее бежа ли слезы.

— Понимаю. Так всегда бывает: все заканчивается не вовремя, и мы ничего не можем с этим поделать.

На больничной кровати Рунар казался маленьким и хрупким. Каапо присел на стул рядом и взял Рунара за руку. Рука тоже казалась на удивление маленькой. Рунар как будто съежился. Пока он спал, приборы следили за его дыханием, сердцебиением и, наверное, чем-то еще. Каапо подумал, что Рунар наверняка бы заинтересовался всеми этими приборами. И захотел бы, чтобы Каапо записал их показания? Да, скорей всего. Ведь надо продолжать исследование, надо выяснить, что происходит с человеком, когда он перестает пить подземный отвар. Все-таки Рунар обычный человек, хоть и прожил так долго.

— Я принесу нам кофе и соку из кафе, — шепнула мама.

— А мне еще бумагу и ручку, если у них есть, — попросил Каапо. — Я обещал Рунару делать записи.

— Хорошо, принесу, — сказала мама.

За мамой почти бесшумно закрылась дверь. Каапо прислушался к гудению приборов. На ночном столике стоял стакан с водой, а рядом с ним Каапо заметил белый конверт, на котором почерком Рунара было что-то написано. Каапо взял конверт. Прочитал: «Для Каапо». И невольно улыбнулся. Рунар никогда ничего не забывал. Конечно, он позаботился о том, чтобы начатое им исследование попало Каапо прямо в руки.

Каапо открыл конверт, вынул два листка и аккуратно развернул первый. Он был весь исписан заметками, касающимися приема отвара: время, оттенки кожи, ощущения. Рунар, очевидно, вел записи уже давно. В углу листа была стрелка, а под ней текст: «Каапо, переверни страницу!»

Каапо перевернул: вторая сторона листа была почти пустой. В верхнем углу было написано: «Для продолжения исследования». Каапо опустил лист на колени и взялся за второй. Это было письмо.

Дорогой Каапо!

Думаю, ты уже нашел лист с наблюдениями. Прошу тебя, прочитай внимательно! Я старался вести их настолько ак куратно, насколько мог. Результаты к райне интересные!

Оставляю тебе все книги и образцы. Посоветуйся со своей уважаемой мамой, как их лучше перевезти к вам домой. С большей их частью ты уже знаком.

Хочу сказать тебе еще кое-что. Я не только прожил долгую жизнь — моя жизнь была богатой, разнообразной, полной смысла. Я повидал больше, чем смел надеяться. Я исследовал жизнь на земле и в ее глубинах. Всего в моей жизни было вдоволь, и я был счастлив. Теперь настало время сделать новый шаг.

Я рад, что в конце жизни успел узнать тебя и твою семью. Что у меня есть, кому написать это письмо.

Дорогой коллега! Желаю удачи в исследовании. И больше всего желаю тебе неутомимого ума, ведь именно он превращает жизнь в приключение. Ученый жив, пока живет его дело. Не забывай об этом!

С любовью,

твой друг Рунар Калли

— Ох, Рунар, — пробормотал Каапо, не сдерживая слез.

Приоткрылась дверь в палату — это вернулась мама.

— Смотри, там были вот такие ручки, а бумаги не нашлось. Я принесла тебе соку и булочку, и… — мама взглянула на Каапо и осеклась. — Сынок! — Она положила все, что держала в руках, на ближайший столик и наклонилась обнять Каапо.

— Рунар написал мне письмо, — пробормотал Каапо из маминых объятий. — Хочешь прочитать?

— А можно?

— Даже нужно. Там есть вопросы и к тебе. Рунар оставил мне свои книги и образцы, и их довольно много. — Каапо вытер слезы.

— Да уж знаю, — кивнула мама.

— Не страшно, что бумаги не нашлось. Рунар оставил мне вот это. — Каапо показал маме чистую сторону листа с наблюдениями.

— Всегда-то он обо всем подумает, — заметила мама.

Каапо кивнул.

— Мам, можно побыть тут еще чуть-чуть?

— Конечно. Мы ведь для этого и пришли.

— И мы никуда не торопимся?

— Совершенно никуда. Можем оставаться здесь сколько захочешь.

— Спасибо, — пробормотал Каапо.

Мама оглядела палату и обнаружила в ней еще один стул. Она взяла его и подсела к сыну. Тот протянул ей письмо Рунара, и мама начала читать.

Каапо посмотрел на спокойное бледное лицо Рунара, обрамленное тонкими белоснежными волосами. В нем ни осталось ни тени зелени. Приборы вокруг кровати гудели и перемигивались лампочками. Ученый жив, пока живет его дело. Так сказал Рунар.

Каапо перевел взгляд на лист, исписанный убористым почерком: «Влияние корешкового отвара, часть вторая: отмена препарата».

Глава восемнадцатая

Не все гости одинаково полезны

В то самое время, как Каапо с мамой сидели у кровати Рунара и читали, дома раздался звонок в дверь. Папа ушел в магазин, а Хилла за кухонным столом смотрела в телефоне футбол. Она была в наушниках и, похоже, ничего не слышала.

— Хилла, можешь открыть? — крикнула Майкки из гостиной. Они с буками и Привратницей играли в «Мемо», и Майкки как раз выигрывала.

Хилла не ответила, и Майкки вздохнула.

— Вот глухая тетеря! Ну ладно, я открою.

— Кто бы это мог быть, не нужно ли спрятаться? — забеспокоилась Привратница. Буки таращились на Майкки желтыми глазами. Похоже, они тоже ждали ответа. Майкки беспечно махнула рукой.

— Да ладно, это наверняка папа. Он вечно забывает ключи.

Звонок зазвонил опять с каким-то странным дребезжанием. Майкки встала:

— Подождите, сейчас я вернусь и доиграем.

Звонок продолжал нетерпеливо дребезжать — второй, третий, четвертый раз… Он что, сломался? И почему папа так спешит? Майкки галопом поскакала в прихожую. Хилла вдруг оторвала взгляд от телефона и посмотрела на дверь.

— Майкки, подожди, дай-ка я посмотрю, кто там.

— Ага, так ты все слышала! — засмеялась Майкки. — Странный звук, да?

Хилла положила наушники на стол, сунула телефон в карман и крадучись направилась к двери.

— А почему ты крадешься? — спросила Майкки.

— На всякий случай, — отозвалась Хилла.

— На какой-такой случай?

— Тсс!

Хилла остановилась возле двери, встала на цыпочки и осторожно приоткрыла глазок. Заглянула в него и тут же отпрянула.

— Кто там? — нетерпеливо спросила Майкки.

— Три ведьмы, — прошептала Хилла. — У нас под дверью три ведьмы! Как они вообще нас нашли?

— Три ведьмы! — Майкки в ужасе закрыла рот ладошками.

Звонок задребезжал снова, долго и угрожающе.

— Надо спрятать Привратницу, — прошептала Майкки. — Задержи их!

Не дожидаясь ответа, она бросилась в гостиную.

Хилла не сводила глаз с двери. А что, если не открывать? Может, никого нет дома! Додумать эту мысль до конца она не успела, потому что заметила, что замок уже поворачивается сам собой.

Послышался тихий щелчок, и дверь начала приоткрываться, медленно, точно от сквозняка. У Хиллы громко забилось сердце. Она не знала, что делать, поэтому заговорила быстро-быстро, не дожидаясь, пока дверь распахнется полностью:

— Вообще-то нам нельзя никому открывать, когда родителей нет дома. Вам лучше прийти в другой раз.

Дверь медленно отворялась. Еще несколько мгновений — и на пороге квартиры Хеллемаа появились три бледные остроносые гостьи в длинных платьях. Они пристально посмотрели на Хиллу. Та сглотнула и попыталась придумать, что еще сказать, но голова была пустая и гулкая, как ведро.

Ведьма в красном оглядела прихожую. То же сделали и остальные. Казалось, они видят сквозь стены. Ноздри их затрепетали, точно они учуяли в квартире запах земли и картошки. Хилла уже встречалась с ведьмами раньше — приятнее они не стали. Надо было что-то делать, и Хилла снова заговорила, сначала слабым голосом, потом все громче и сердитее:

— Наших родителей нет дома, и без них в квартиру заходить нельзя. Нельзя, слышите вы или нет?

Ведьма в красном взглянула на Хиллу.

— Мы не забирать тебя, — проговорила она без всякого выражения и отвела глаза.

— При чем тут забирать? — недоуменно повторила Хилла. — Сюда вообще нельзя заходить, пока дома нет взрослых, вы что, не поняли? Приходите вечером, поговорите с мамой. Давайте, до свидания!

— Это не быть долго, — сказала красная ведьма. — Это скоро сейчас.

— Эй вы! — возмутилась Хилла, но ведьмы проскользнули в квартиру, больше не взглянув на нее.

— Вы совсем невоспитанные, да? — воскликнула Хилла.

Ведьмы были уже в дверях гостиной. Там они остановились и огляделись.

Хилла выдернула из кармана телефон и быстро набрала сообщение папе:

«Домой сейчас же, мы в опасности!»

К тому моменту, как она дописала, ведьмы уже исчезли в гостиной. Там было подозрительно тихо. Даже Майкки не слышно.

Хилла тоже подкралась к гостиной и притаилась за углом: ведьмы стояли у самого порога. Из-за их спин гостиная казалась непривычно пустой, только мормат бился в клетке. «Каким привычным стал этот звук», — успела подумать Хилла, прежде чем заметила Майкки — та с удивленным видом привстала с пола:

— Вот это сюрприз! — широко улыбнулась она. — И не подумала бы, что вы к нам заглянете. А что вы здесь делаете? Я, например, играю в «Мемо». Хотите тоже поиграть?

Ведьмы не ответили. Они обвели глазами комнату и вдруг, точно по команде, пришли в движение. Обзор улучшился, и Хилла заметила прячущуюся за занавеской буку: круглые желтые глаза елочными фонариками просвечивали сквозь тонкую ткань. Бука стояла совершенно неподвижно, как гигантский шоколадный заяц, но глаза вращались, провожая ведьм, которые медленно скользили по комнате.

— Вы, кажется, что-то ищете? — светским тоном поинтересовалась Майкки.

Словно невзначай она глянула на занавеску, за которой стояла бука, а потом покосилась на диван. Хилла догадалась, что за ним, скорей всего, прячется Привратница. Ее, к счастью, видно не было. Может, если она будет сидеть тихо, ведьмы ее не заметят? Хилла оглядела комнату. А где остальные буки? Даже если они успели стать невидимыми, они где-то рядом.

Ведьмы застыли посреди комнаты и беззвучно переговорили между собой — во всяком случае, так это выглядело. В тишине они повернули головы в одну сторону, затем в другую, словно танцовщицы или идеально синхронизированные роботы.

— Так что же вы ищете? — громко спросила Майкки. — Не очень-то вежливо молча расхаживать по чужому дому. Если вам что-то нужно, можно, например, спросить у меня. Я здесь живу и знаю об этой квартире побольше, чем вы.

Зеленая ведьма отделилась от остальных, подплыла к занавеске и быстрым движением сдернула ее на пол. Бука так и стояла неподвижно и немного удивленно, точно не понимая, что ее разоблачили.

— Слушайте, — Майкки с ужасом посмотрела на сорванную занавеску, — вот за это мама точно рассердится!

Зеленая ведьма повернулась к буке спиной и поплыла в обратном направлении. Серая ведьма в это время остановилась возле клетки с морматом. Как ни удивительно, мормат, который только недавно шумел, гремел и шипел, больше не издавал ни звука. Он выглядел так же, как тогда, когда Майкки нашла его в снегу, — будто окаменел. Даже глаза его застыли, устремленные куда-то вдаль.

— Кто приносить сюда мормат? — осведомилась ведьма.

— Я нашла его в снегу, — Майкки все еще не сводила глаз с занавески на полу.

— Как много его видеть?

— Ну, несколько человек, — откликнулась Майкки, не понимая, к чему клонит ведьма. — Не очень много.

— Все, кто видеть мормат, отправляться в под землей, — проговорила ведьма.

— Ну вот еще! — воскликнула Майкки, но голос у нее был тонкий и очень испуганный.

Серая ведьма отвернулась от мормата. Ноздри ее подрагивали.

На другом конце комнаты красная ведьма резко остановилась и подула перед собой. Воздух начал переливаться разными цветами. Хилла прищурилась. Так, еще бука. А где остальные?

Ведьма подула снова. В воздухе показалась светло-серая мохнатая рука. Ведьма равнодушно поглядела на нее. Бука, очевидно, считала себя по-прежнему невидимой и не двинулась с места. Ведьма заскользила в другую сторону.

— Эй вы! — не сдавалась Майкки. — Вы можете сказать, что вы ищете? Это вообще-то наш дом!

Серая ведьма остановилась:

— Мы искать привратница южного входа.

— Ее здесь нет! Поищите где-нибудь в другом месте.

— Здесь пахнуть привратница, — проговорила ведьма.

— Ничего подобного. У нас просто много земли и вообще всякой картошки, поэтому тут так пахнет.

— Ты знать, как пахнуть привратница. — Это был не вопрос, а констатация факта, и Майкки покраснела, но все-таки попыталась выкрутиться:

— Ну конечно, мы же встречались с ней под землей.

— Где привратница? — прямо спросила ведьма.

— Понятия не имею, — Майкки в последний момент сдержалась, чтобы не посмотреть на диван.

— Мы не знаем, — подтвердила Хилла, но и ее голос прозвучал неуверенно и тонко.

Ведьмы не обратили на нее никакого внимания. Они смотрели на Майкки.

— Ты знать, — сказала красная ведьма.

— Ничего я не знаю, — закричала Майкки. — С чего вы взяли?

— Вы ходить вместе. Ты и привратница.

— Майкки вообще никуда не ходит, — крикнула Хилла. — Майкки никуда не ходит без спросу, потому что она еще только в первом классе!

И тут началось. Красная ведьма сделала шаг к Майкки, точно собираясь ее схватить. Майкки извернулась ужом и бросилась бежать. Она легко перескочила через табуретку, но прыжок ее вышел странным. Он не завершился, как положено, приземлением — да что там, он вообще не завершился — Майкки замедлилась, а потом зависла в воздухе с поджатыми ногами.

— Что вы делаете?! — сердито закричала Майкки. — Дурацкие ведьмы, а ну пустите меня!

Хилла в ужасе перевела взгляд на ведьм. Руки у них были вскинуты, как будто они поддерживали Майкки в воздухе — и вдруг, словно по команде, ведьмы опустили руки и Майкки упала на ковер.

— Ай! Больно, между прочим! — взвизгнула Майкки. — У меня ноги не слушаются!

Хилла неуверенно двинулась к Майкки и вдруг почувствовала, как и ее ноги словно прирастают к полу. Она не могла больше сделать ни шагу.

— Это еще что? А ну пустите меня! — закричала Хилла ведьмам, но те не обращали на нее никакого внимания. Они обступили лежащую на полу Майкки.

— Где привратница южного входа? — спросила одна из ведьм.

— Я уже сказала, понятия не имею! — крикнула Майкки. — И вообще ничего больше не скажу, пока вы меня не расколдуете. Шантажистки!

Ведьмы переглянулись. Две из них двинулись к двери, где стояла Хилла. Третья наклонилась к Майкки и легко, точно какую-нибудь метелку для пыли, подхватила ее с полу.

— Пусти! Сейчас же пусти! Кикимора вонючая! — кричала Майкки, размахивая руками — ноги по-прежнему не двигались.

— А ну стойте! — Хилла попыталась руками оторвать ноги от пола, но безуспешно.

И вдруг через комнату пронеслось что-то большое, темное и пыльное. Это была Уруру. Она не могла позволить ведьмам утащить Майкки. Рявкнув так, что стекла задрожали, бука одним бучьим прыжком пересекла комнату. Она выхватила Майкки у ведьмы, сделала ложный выпад и прыгнула в обратную сторону, к другой буке. Откуда-то из воздуха выскочила третья бука, за ней четвертая. Комната наполнилась низким угрожающим рычанием, оно становилось громче, а сами буки — все шире, выше, лохматее и страшнее. Они готовы были защищать своих друзей любой ценой.

Ведьмы не ожидали нападения. Майкки исчезла у ведьмы из-под мышки так внезапно, что та даже не сразу поняла куда, — а когда поняла, зашипела. Зашипели и остальные ведьмы. Шипение сливалось с бучьим ревом.

Серая ведьма подняла руку и взмахнула — из ладони с треском вылетел огненный шар и врезался в стену рядом с буками и Майкки — упала картина, на пол посыпались искры.

— Эй, прекратите! — закричала Майкки из-под мышки Уруру. — Так можно пожар устроить!

Майкки вдруг почувствовала, что снова может нормально двигаться — видимо, ведьмы не умели замораживать ноги и метать шары одновременно. Но что делать дальше, Майкки не знала. Ведьмы приближались. Майкки закрыла глаза и уткнулась лицом в шкуру Уруру.

Хилла тоже заметила, что ноги отрываются от пола. Но она не знала, куда бежать: к Майкки и букам? Ведьмам наперерез? Или прочь из квартиры за помощью, хотя бы к соседям? Можно ли вообще просить помощи у соседей, если на тебя напали ведьмы?

Ведьмы медленно надвигались на Майкки и бук. Вот сейчас они схватят Майкки и исчезнут, и буки ничего не смогут поделать.

И тут над шипением и рычанием раздался еще один голос:

— Ай-ай-ай, вершки-корешки! Да здесь я, здесь, от покойника уши! Не трогайте земную птичку, я здесь!

Диван отодвинулся от стены, и из-за него высунулась зеленая голова Привратницы.

— Сиди там, дурочка, мы же договорились! — закричала Майкки. Но ведьмы уже заметили Привратницу и остановились. На их лицах по-прежнему не было никакого выражения.

— Привратница южного входа, — проговорила красная ведьма. — Мы забирать тебя. Ты оставлять дверь без присмотра. Ты ходить из-под земли без спросу. Ты прятаться в человеческое жилье. Мы отводить тебя к правительница.

Привратница посерела.

— Ой-ой-ой, — заголосила она. — Ой-ой-ой!

— Дурацкие ведьмы! — заверещала Майкки. — Она никуда с вами не пойдет!

— Пойду, стрекотунья, пойду, что же делать. — Привратница выбралась из-за дивана.

Зеленая слезинка скатилась по щеке Привратницы, когда она поплелась к ведьмам.

— Не пойдет! — крикнула Майкки.

Она выскользнула из-под мышки у буки, подбежала к ближайшей ведьме и вцепилась зубами ей в запястье. Ведьма вскрикнула и затрясла рукой. Новый трескучий шар просвистел по направлению к стене, по дороге разбив люстру, но Майкки висела у ведьмы на руке, как маленькая злая мартышка. Ведьма зашипела громче. Уруру взревела и в один скачок оказалась рядом с Майкки. Ведьмы подняли руки, в воздух полетели, треща и взрываясь, новые шары. На пол сыпались искры, буки ревели, ведьмы шипели, Хилла закрыла глаза и стала ждать, когда же все это наконец закончится, и хорошо бы не пожаром.

Вдруг грохнуло так, что содрогнулись стены, пол и потолок. Что-то где-то посыпалось, затем ненадолго воцарилась тишина. Соседи снизу возмущенно застучали по батарее.

Хилла открыла глаза. Все вокруг стало серым, но не от бучьей пыли. Посреди комнаты стояла Уруру с Майкки на руках — та крепко прижималась к букиной шкуре. Обе были серыми, как бетонные сваи. Подальше теснились у стены не менее серые остальные буки. Ведьмы вдруг застыли на месте, тоже посерев. В воздухе носились частички пыли, оседая новыми и новыми слоями на мебель и все вокруг. Хилла кашлянула. Буки зачихали. Привратница странно зафыркала. Только ведьмы стояли неподвижно.

Хилла увидела в стене огромную дыру. Дыра была круглой, как хоббичья нора, и вела прямо в соседнюю квартиру — ту, которую выставили на продажу. Там как раз проходил осмотр. Продавец с кислым видом заглянул через дыру в квартиру Хеллемаа. Рядом с ним стоял кто-то в синих бахилах поверх ботинок — видимо, покупатель. Он тоже наклонился к дыре и с интересом смотрел на усыпанных серой пылью детей и бук.

— Что происходит? Здесь был взрыв?

— Э-э-э… — Хилла замялась.

И тут Майкки воскликнула:

— Смотрите! Что это с ведьмами?

Хилла обернулась. Ведьмы съеживались на глазах, сморщивались и сдувались, как воздушные шарики.

— Взрослые дома есть? — осведомился продавец соседней квартиры. Никто ему не ответил — все смотрели на уменьшающихся ведьм.

Привратница в восторге захлопала в ладоши:

— Наконец-то! Наконец-то! И как же вовремя! Еще минута, от нас бы и косточек не осталось.

— Что ты такое говоришь? — не поняла Майкки. Она сидела на руке у Уруру, как серая белка на еловой ветке. Привратница прыгала туда-сюда, взметая волосами бетонную пыль.

— Это означает только одно — самая старая ведьма умерла! И теперь власть под землей сменится! Наконец-то!

— Откуда ты это знаешь? — уточнила Хилла.

— Да вы поглядите на ведьм-то, поглядите! — воскликнула Привратница.

Ведьмы сделались размером с кустик, потом с термос, потом со свечку, с грецкий орех, с изюминку… И совсем исчезли.

— Что это с ними? — спросила Хилла.

— Оказались в неправильном месте в неправильное время, — радостно пояснила Привратница.

— Как это?

— Когда правитель умирает, они должны быть рядом с ним, под землей. Кто в это время оказался наверху, того под землей уже нет. А раз тебя нет под землей, то, ясное дело, нет и наверху.

Майкки с тревогой посмотрела на Привратницу:

— А ты тоже можешь так съежиться? А буки?

— Ну вот еще. Нас это не касается! Мы ведь не правители, — махнула рукой Привратница.

Майкки облегченно вздохнула.

— А кто будет следующим правителем? — спросила Хилла.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю! Это еще не скоро выяснится, дело-то непростое. Главное, ведьмам вышел срок!

Продавец соседней квартиры выразительно постучал по стене.

— Послушайте. Я хочу поговорить с кем-нибудь из взрослых. Кто-то должен за все это ответить. Есть у вас дома взрослые?

Хлопнула входная дверь.

— Хилла, Майкки! У вас все в порядке? Что это за странное сообщение? И откуда столько пыли? — крикнул из прихожей папа.

— Привет, пап, иди лучше сам посмотри, — крикнула в ответ Хилла.

Папа появился в дверях.

— Боже, что тут было? — охнул он.

— Великая радость, господин отец, великая радость! — закричала Привратница, хлопая в зеленые ладошки. — Мы все спасены! Счастливый день для тех, кто под землей, и тех, кто на земле!

Папа взирал на дыру в стене и не выражал особенного счастья.

— Хилла, ты можешь объяснить мне, что произошло? — сказал наконец он.

— Попробую, — ответила Хилла.

Глава девятнадцатая

Звонок от соседа

Вычистить комнату от осколков, обломков и набившейся повсюду пыли было нелегкой задачей. К счастью, буки оказались уборщицами хоть куда. Когда жилище приобрело более-менее человеческий вид, папа принес из кладовки старую люстру и повесил ее вместо разбитой. Мама нашла молоток и гвозди и теперь прибивала поверх дыры в стене толстое покрывало.

— Хорошо хоть, сейчас там никто не живет, — пробормотала она, держа гвозди в углу рта.

— И еще долго не поселится, — заметил папа. — Вряд ли покупатели выстроятся в очередь за квартирой с пробитой стеной.

— Ну заделают же ее когда-нибудь, — сказала мама. — Ты, кстати, позвонил хозяевам? И в страховую?

— Звонил-звонил, никто пока не понимает, что с этим делать. Говорят, что не сталкивались раньше с подобными случаями.

Папа грустно усмехнулся. Мама кивнула:

— Я тоже отменила на завтра все показы. Надо сначала привести квартиру в порядок.

— И переселить отсюда бук и прочих существ, — подхватил папа. — Мало того что от них запах, это вообще уже… переходит всякие границы.

Мама угукнула, продолжая прибивать покрывало.

Мормат в углу гостиной раскачивал клетку. Папа задумчиво посмотрел на него:

— Не понравилась брусника. Обплевал весь пол и смотрит так сердито.

— Обплевал? — Мама глянула через плечо. — И правда. Хорошо, что Привратница обещала унести его обратно, земная еда ему явно не подходит. Надо бы по-быстрому протереть пол, а то дети сейчас все растопчут.

— Я протру, — вызвался папа.

— Давай, и чем быстрее, тем лучше. — Мама снова повернулась к одеялу. — Я тоже скоро закончу, еще пара гвоздей.

В прихожей зазвонил стационарный телефон.

— Кто подойдет? — крикнула Хилла из детской.

— Только не я! — крикнула Привратница из ванной.

— Ну давайте я! — крикнула Майкки из кухни. — Это небось моя учительница.

— Почему это учительница? — встревожилась мама.

— Ну я же сегодня так замечательно выступила! — Майкки поскакала в прихожую и схватила трубку. — Майкки Хеллемаа слушает. — Она послушала чуть-чуть и сказала удивленно: — Если ты сосед, зачем звонишь по телефону? Можно просто к нам зайти.

Мама с папой переглянулись. Мама положила молоток на пол и встала. Папа сделал пару шагов к телефону — медленных и неуверенных шагов.

Майкки радостно чирикала:

— Ой, кого только нет! Вообще-то тут абсолютно все старше меня, так что можешь выбирать. Я сейчас тебе всех перечислю: мама, папа, моя старшая сестра Хилла, Привратница…

Папа наконец дошел до телефона и протянул руку. Майкки с сожалением сказала в трубку:

— Выбирать поздно, уже подошел папа. Но с ним всегда приятно поговорить! — Майкки прикрыла трубку ладошкой и шепнула папе: — Это какой-то сосед, который вообще-то здесь не живет. Если он здесь не живет, значит, он и не сосед, да? Может, какой-то жулик?

Папа слегка побледнел, взял трубку, глубоко вздохнул и произнес:

— Сами Хеллемаа.

Послушал немного, нахмурился:

— Да-да, у нас общая стена. Да-да, теперь с дыркой.

Майкки прошла в гостиную и присела рядом с мамой на диван. Все диванные чехлы были в стирке, и диван выглядел теперь очень странно.

— Как новенький! — похвалила Майкки, но мама даже не заметила — она прислушивалась к разговору в коридоре.

— Там какой-то странный сосед, — объяснила Майкки. — Это он говорит, что сосед, а сам живет где-то в другой стране. Так разве бывает?

— Тсс, давай послушаем папу, — шикнула на Майкки мама. — Это тот самый сосед, которому вы пробили стену.

— Да не мы, а ведьмы! — возмутилась Майкк и. — Пусть он со мной поговорит, я ему все расскажу! Он небось рад, что здесь не живет?

— Что-то не похоже, чтобы он был рад, — покачала головой мама. — Люди редко радуются дырам в стене, а уж тем более таким, которые ведут к соседям.

— А какая ему разница, раз он там не живет?

— Он ведь хотел продать эту квартиру, а с дырой ее никто не купит.

— Ой. — Майкки оглянулась на папу, который уселся с трубкой в руке на галошницу и говорил теперь нарочито спокойным голосом:

— Да, я понимаю. Очень жаль, что покупатели отменили сделку. Да, разумеется, вы ни в чем не виноваты. Безусловно, сдавать в таком виде тоже невозможно. Но в страховой сказали, что они выяснят… Что вы говорите? — Папа еще немножко побледнел и послушал. — Да, это для всех нас непростая ситуация. Стену, конечно, надо как можно скорее починить, а уж потом все остальное. Да, именно так, все остальное потом. Мы тоже собирались переезжать, и это тоже теперь откладывается. Именно так. Мы тут все в одной лодке. Я ведь уже сказал, я готов договориться с бригадой, но сначала надо получить бумаги от страховой… — Папа помолчал, нахмурился и резко проговорил: — Ну уж нет! Почему это мы становимся вашими квартиросъемщиками? Мы не собираемся платить вам за съем. Кто сказал? Адвокат? Наша ответственность? Ну здрасьте приехали! Звонили старшему по дому? Нет-нет, послушайте…

Мама прикрыла рот рукой. Папа встревоженно говорил в трубку:

— Дорогой сосед, с чего бы ваша квартира вдруг считалась частью нашей? Ну и что, что дырка в стене! Мы же не ходим на вашу половину!

Майкки скорчила рожу. Допустим, они-то с Хиллой и буками забегали в соседнюю квартиру — ну просто посмотреть. Но папе об этом знать не обязательно. Тем более это было всего один раз. Ну максимум — три.

— Что вы, при чем тут суд! Можно же обо всем договориться. Да, я так считаю, главное, чтобы обе стороны были готовы идти на компромисс.

— А почему папа такой красный? — поинтересовалась Майкки. Мама не ответила.

— Все ясно! — вскричал папа. — В таком случае я тоже свяжусь со своим адвокатом!

— А у папы есть адвокат? — шепнула Майкки. Мама покачала головой.

Папа швырнул трубку.

— Приехали! Кто вообще придумал таких соседей? Может, действительно пора уезжать отсюда подальше ко всем чертям!

— Этого еще не хватало, — пробормотала мама.

— Мы не можем уехать, у нас дырка в стене, — в дверях детской появилась довольная Хилла.

Разгневанный папа плюхнулся на диван рядом с мамой и Майкки.

— И что говорит сосед? — спросила мама.

— Говорит, он собрал все бумаги, изучил все прецеденты и переговорил с адвокатом, который специализируется исключительно на подобных делах!

— На дырках в стене? — расхохоталась Хилла. — Не думала, что они так часто случаются.

— Да не на дырках, — сердито отмахнулся папа, — на жилищных спорах. В общем, этот адвокат считает, что раз мы проделали дырку, значит, мы незаконно вторглись в чужое жилье, которое пустовало и было выставлено на продажу. И теперь у нас два выхода: платить за съем этого жилья или купить его. Класс!

— Отличная идея, — вздохнула мама.

— И правда отличная! — воскликнула Майкки. — Ну сами подумайте.

Мама невесело усмехнулась, а Хилла вдруг ощутила, что вот сейчас Майкки права.

— Да, — сказала она. — Это бы разом все уладило.

— Что именно это может уладить? — пробурчал папа.

— Там много места, — начала Майкки. — Три комнаты, одна очень большая, такой же балкон, как у нас, и ванная, синяя, очень красивая!

— А вы откуда знаете про синюю ванную? — с подозрением спросила мама.

— Там правда суперская квартира, — подтвердила Хилла. — И не надо будет никуда переезжать, не придется чинить дыру и судиться с соседом. А я останусь в своей футбольной команде! И можно будет не переходить в другую школу… Серьезно, это лучшее, что с нами могло произойти!

— Да-да-да! — запрыгала Майкки. — Мама, папа, давайте ее купим!

— Наверное, можно поторговаться с соседом и купить ее подешевле, — предположила Хилла. — Все равно эта дырка никому больше не нужна. А мы из нее сделаем дверь! Классную круглую дверь, как в хоббичьей норе.

— Хм, — папа наморщил лоб.

— Мам, что с тобой? — спросила Майкки.

У мамы дрожали плечи, она закрывала лицо руками.

— Мари, ты плачешь? — забеспокоился папа. — Не надо, все уладится. Это просто сначала мы все растерялись…

— Да нет же! — прыснула мама. — Я… Это какой-то бред… Но как же это дико смешно!

И мама снова расхохоталась до слез.

В прихожей хлопнула дверь — пришел Каапо. Он весь вечер пробыл в больнице у Рунара. Рунар спал, а Каапо грустил. А теперь вдруг услышал, как мама в гостиной покатывается со смеху. Хилла с Майкки тоже переговаривались веселыми голосами. Каапо снял ботинки, аккуратно поставил их на резиновый коврик, подошел к дверям гостиной и остановился.

Мама на диване смеялась, вытирая слезы. Папа сидел рядом с мамой, стиснув руки, непривычно хмурый и мрачный. Хилла и Майкки отдирали от стены покрывало, за которым был круглый сквозной проход.

— Я, конечно, извиняюсь, но что здесь вообще происходит? — спросил Каапо.

Папа поднял взгляд на Каапо:

— Этого мы еще не поняли.

— Поняли-поняли! — закричала Хилла. — Мы придумали, как решить все проблемы сразу.

— Ну? — заинтересовался Каапо.

— Надо купить соседнюю квартиру! И соединить обе квартиры в одну. Раз уж у нас есть такая отличная дыра!

— И не надо будет никуда переезжать! — подхватила Майкки.

— И у всех будут свои комнаты!

— Кто это придумал? — спросил Каапо.

— Я! — крикнули Хилла с Майкки хором, а мама снова расхохоталась:

— Нет, это придумал сосед вместе со своим адвокатом!

Майкки и Хилла оторвали уже второй угол одеяла. Майкки проскользнула в соседнюю квартиру и с хитрым видом выглянула в гостиную:

— Ну? Пойдемте делить комнаты!

— Чур, мне самую большую, потому что я старше всех! — крикнула Хилла.

— Нет, чур, кто первый добежит, тот и выбирает! — крикнула в ответ Майкки и исчезла в соседней квартире.

— Ну уж нет! — Хилла бросилась следом.

Каапо посмотрел на маму с папой:

— Может, и правда нам не придется никуда переезжать?

— Это все надо как следует обдумать, — по-прежнему мрачно пробормотал папа.

— А ты что скажешь? — Мама посмотрела на Каапо и смахнула выступившие от смеха слезы.

— Ну, вообще-то, это было бы здорово, — честно сказал Каапо.

Он повернулся к дыре в стене и крикнул:

— Эй, подождите, я тоже хочу выбрать комнату!

И исчез в дыре точно так же, как Хилла и Майкки.

Глава двадцатая

Домой

В утренних сумерках через заснеженный лес двигалась торжественная процессия. Первой шла Хилла в зимних сапогах (сквозь один из них пробивался тусклый свет). За Хиллой — Каапо, за Каапо, путаясь в длинном мамином пуховике, — Привратница. За Привратницей шагал слегка встревоженный папа, прижимая к груди что-то прямоугольное, завернутое в одеяло (изнутри периодически раздавалось шипение).

За папой быстрыми мелкими шажками семенила Майкки, через руку у нее был перекинут синий халат. Позади нее покачивалась из стороны в сторону Уруру, пытаясь приноровиться к Майккиным шажкам.

Из-за широкой спины Уруру выглядывала мама. Если бы кто-то проследил за маминым взглядом, он бы обнаружил в лесу еще некоторое количество бук. Они тоже были частью процессии, хотя и держались поодаль.

Путь был недолгим, но на этот раз особенно нелегким — тропинку замело снегом. Хилла, к счастью, знала дорогу, но снегу было так много, что он набивался в сапоги, и носки уже промокли. Впрочем, ради такого исключительного дня стоило потерпеть. Ведь в этот день Привратница возвращалась к своей двери, буки — на свой остров, а мормат — туда, куда сам захочет. Это был день Возвращения Домой.

Лес шумел, на снегу то тут, то там пересекались цепочки бучьих следов. Уруру за спиной Майкки тихонько повизгивала.

— Слушай, чего она все время визжит? — спросила Хилла.

— Понятия не имею. — Майкки оглянулась через плечо. — Чудо-бука, что случилось?

Бука рыкнула погромче, так, что все вздрогнули.

— Что с ней? — спросил папа.

— Не знаю, может, ей трудно идти, — сказала Майкки, — тропинка такая узкая. У бук ведь ноги больше, чем у нас.

— Может, она тогда пойдет первой? — предложила Хилла. — Как раз протопчет такую тропинку, как ей надо. Тем более ни носков, ни сапог у нее нет, промокать нечему.

— Хочешь? — спросила Майкки.

Бука в ответ буркнула, наклонилась и подхватила Майкки на руки.

— Глупенькая! — Майкки засмеялась и прижалась к косматой груди. — Ты не так поняла.

Но бука все поняла правильно, просто хотела сначала взять Майкки на руки. В два скачка она обогнала Хиллу и возглавила процессию. За ней оставалась широкая удобная дорожка.

— Бука как живой трактор, — хихикнула Майкки.

Мормат явно мерз — стук из-под одеяла становился все тише.

— Надеюсь, не замерзнет насмерть, — сказал папа.

Привратница мотнула головой:

— Не переживайте, господин отец. Мормат — зверь крепкий.

Каапо внимательно разглядывал Привратницу. У нее, похоже, было прекрасное настроение. В последнее время Привратница стала не такая зеленая. Каапо понял, что и у нее закончился отвар. Но Каапо знал, что с Привратницей все будет хорошо, — под землей ее ждет дом и знакомые корешки. Она вернется к своей двери и будет жить как раньше, даже лучше, потому что без ведьм. Теперь под землей все наладится.

Они вышли на лесную поляну, по другую сторону которой высилась скала. На вершине скалы громоздилась груда камней, похожая формой на бутылку.

— Ну вот мы и пришли, — сказал Каапо.

— Это здесь ваша дверь? — мама с удивлением огляделась. — Я много раз собирала здесь грибы и понятия не имела, что где-то рядом кроется вход в подземный мир.

Хилла с Каапо насмешливо переглянулись.

— Кому-то грибы, а кому-то дверь, — Майкки посмотрела на Привратницу. — Эта дверь всегда будет здесь, правда?

— Правда, стрекотунья, — кивнула Привратница. — Бывают и блуждающие двери. Но эта никуда не денется, потому что у нее есть привратник.

— То есть ты, — сказала Майкки.

— Я, конечно, кто же еще, — подтвердила Привратница.

— А ты можешь открыть дверь когда угодно?

— Не когда угодно, а если на то есть причина.

— А что, по-твоему, подходящая причина? — спросила Майкки. — Если, например, Уруру захочет прийти ко мне в гости, ты ей откроешь?

— Мне надо знать, по какой причине она идет наверх.

— По причине дружбы, конечно!

— Ах, дружбы! — Привратница издала какое-то журчание, видимо, засмеялась. — Помню я, стрекотунья, как ты первый раз пришла к моей двери, искала буку. Сказала, что она твой лучший друг. Помню-помню! И вот что я скажу: дружба — очень хорошая причина, чтобы открыть дверь.

— Пришли, — сказала Хилла.

Вся процессия подошла к скале и остановилась.

— И правда пришли, — пробормотала Привратница, оглядывая скалу. Она положила на скалу руку и ощупывала камень, словно считывала с него что-то длинными зелеными пальцами.

— Где же дверь? — спросила мама.

— Прячется, — сказала Привратница. — Скоро открою. Буки уже все здесь?

Темные крупные существа выстроились полукругом за остальными. Привратница сосчитала их: семеро.

— Все на месте, — удовлетворенно проговорила Привратница. — Вот и хорошо. Первым делом надо будет забросить в туннель мормата.

— Забросить? — уточнил папа.

— А как же иначе. Он как раз замерз, так что берите его прямо руками, господин отец, не бойтесь. Забросим, закроем дверь и подождем, чтобы он убежал и больше не мешался.

Папа поставил клетку на снег и развернул одеяло. Мормат внутри стоял на задних лапах, угрожающе прижав передние к груди, таращил неподвижные глаза и снова был похож на пластиковую игрушку.

Папа с опаской открыл клетку, осторожно сунул руку и взял мормата. Тот даже не шелохнулся.

— И что теперь делать?

— Поспешить! — ответила Привратница. — Я открою дверь, господин отец забросит мормата внутрь. Чем дальше, тем лучше! И я тотчас же закрою дверь, пока мормат не оттаял и не полез обратно.

— Зачем же он полезет обратно? — спросил папа.

— Чтобы отомстить, — объяснила Привратница. — Мормат — мстительный зверь. Ему не понравилось, что его держали в клетке. Так что лучше его пока к вам не подпускать. Пока он вас не забудет. Но не переживайте, господин отец, у морматов память короткая. Готовы?

Папа кивнул. Привратница подняла руку и мягко прижала к скале. Раздался громкий скрежет, и скала начала раздвигаться.

— Готово! — крикнула Привратница. — Бросайте, господин отец!

Папа размахнулся и зашвырнул мормата в открывшийся длинный, темный коридор. Мама, округлив глаза, выглянула из-за папиной спины.

— Ну и глубина, — ахнула она. — Это что, какая-то главная дорога?

— Это дорога домой, — сказала Привратница коротко, снова нажала на камень, и скала захлопнулась прямо перед ее носом. — Теперь подождем. Чуть-чуть подождем. Когда у мормата оттают лапы, он побежит, а когда оттают крылья — улетит.

Майкки погладила Уруру по плечу:

— Можно я уже слезу? Я хочу разбудить халат.

Бука буркнула, наклонилась и осторожно опустила Майкки на землю. Майкки тут же бросила халат на снег и скомандовала:

— Подъем! Пора в дорогу!

— Майкки, что ты делаешь? — растерялась мама.

— Я ничего такого не делаю, — ответила Майкки. — Просто халат собрался под землю вместе с буками и Привратницей. Он хочет начать там новую жизнь и стать Великим Духом, ну или чем-нибудь в этом роде.

— Ну вот… — нача ла было мама, но договорить не успела, потому что халат шевельнулся. Он шевельнулся раз, другой и, наконец, поднялся, выпрямил капюшон и объявил:

— Готов к отходу!

— Боже мой! — пролепетала мама. — Так это правда! И все эти годы…

— Конечно, — удивилась Майкки. — А ты что же, думала, что я вру?

— А я говорила, — пробормотала Хилла.

— Прошу прощения, что прерываю вас, — вмешался халат, — но давайте вы повспоминаете меня потом, когда я уйду, да? А пока я еще здесь, я хочу сказать свое последнее слово!

Майкки хихикнула.

— Он что, говорит? — в волнении спросила мама.

— Сейчас скажет прощальную речь, — перевела Майкки. — Ну давай, я слушаю.

Халат приосанился и прижал к груди рукав:

— Желаю вам удачи! И могу сказать тебе, дружок, что твой помощник уже совсем близко, гораздо ближе, чем был. А я сделал для себя важный вывод и им с вами делюсь: не спеши становиться мал, если можешь стать великим!

Майкки засмеялась и захлопала в ладоши.

— Вот уж сказал так сказал! Я вам попозже переведу, а сейчас я хочу попрощаться с халатом.

Она протянула халату руку, а халат положил сверху рукав и поклонился.

— Какой поклон! Ты уже начинаешь привыкать к придворной жизни. — Майкки попыталась изобразить такой же.

— Неплохо, неплохо, — одобрил халат. — Прощай, дружок! Может, еще и встретимся.

— Прощай, халат, — сказала Майкки. — Ты станешь самым лучшим Великим Духом, какие только водились под землей.

— Несомненно, — согласился халат.

Привратница прижалась ухом к скале и покивала:

— Вот мормат и проснулся, шипит. Скоро побежит!

Майкки подмигнула халату и снова бросилась к Уруру:

— А теперь буду прощаться с тобой, чудо-бука. — Майкки обняла буку изо всех сил. — Ты ведь придешь ко мне снова?

Уруру ласково загудела и осторожно, словно воробушка, прижала Майкки к себе.

Привратница снова прислушалась и кивнула:

— Ну вот, убежал. Путь свободен!

Она сбросила пуховик и протянула его маме:

— Благодарю за теплый прием, госпожа мать, за приют в вашей ванной. Настало время прощаться. Великая благодарность!

— И вам спасибо, — улыбнулась мама.

Привратница повернулась к папе:

— И вас благодарю, господин отец.

Привратница поклонилась. Папа неловко поклонился в ответ:

— Да не за что.

Майкки подбежала к Привратнице и обняла ее:

— Приходи когда захочешь!

— Это приглашение? — уточнила Привратница.

— А как же! Тем более у нас скоро станет две ванных, так что у тебя будет своя комната.

Привратница снова повернулась к скале, подняла руку и коснулась шероховатой поверхности. Дверь заскрежетала, открыла проход.

Первыми в темный туннель потрусили буки. Их шаги быстро стихли в отдалении.

— Идем, Великий Дух? — позвала Привратница.

Халат кивнул, поднял рукав и помахал.

— Счастливого пути, — прошептала Майкки.

Привратница и халат двинулись в глубь туннеля. Каменная дверь со скрежетом встала на место и исчезла.

Глава двадцать первая

Похороны

За два дня до похорон Рунара снова пошел снег. Мир становился все округлей и белей. «Все безопасней», — подумал Каапо.

Последние дни Каапо часто хотелось плакать, и он ничего не мог с этим поделать. В первый раз он заплакал, когда позвонили из больницы и сказали, что Рунар «отправился в мир иной» — именно так сказала сиделка маме.

Каапо подумал, что это, несмотря ни на что, красиво звучит. Как будто Рунар отплыл на корабле в неведомую страну, спокойную и ласковую.

Один раз Каапо захотелось плакать в школе во время урока, но тогда пришлось бы всем все объяснять. Поэтому Каапо потер глаза и посмотрел в потолок, чтобы слезы вкатились обратно.

Вечером они с мамой сидели в обнимку на диване. Сначала мама молча гладила Каапо по голове, а потом сказала:

— Я понимаю, как тебе грустно. Рунар был для тебя значимым человеком.

Каапо кивнул:

— Другом. Он был мне другом.

— Я знаю, сынок. — Мама еще крепче прижала Каапо к себе.

— Кто будет заниматься похоронами? — спросил Каапо.

— Мы с папой. Все-таки мы все были ему как семья.

— А кто придет на похороны?

Мама слегка удивилась:

— Мы, кто же еще? Других родственников так и не нашлось. Друзья Рунара умерли много лет назад. Всем, кого он знал до того, как отправился под землю, было бы сейчас столько же лет, сколько и ему.

— У Рунара были еще друзья, кроме нас, — упрямо сказал Каапо.

— Кто, например?

— Буки, конечно. Их тоже надо позвать.

— Да, но… бук на похороны? Я даже не знаю… — растерялась мама. — К тому же они ведь уже ушли к себе. Как им сообщить?

— Например, через муравьев, — предложил Каапо.

— Сейчас зима, снег, — напомнила мама. — Впрочем, попробовать можно. Посоветуемся с Майкки. Она ведь специалист по странным друзьям!

— Жаль, что халат тоже ушел, — сказал Каапо. — Он бы точно что-нибудь придумал.

— Ну давай теперь погрустим еще о старом халате, — вздохнула мама. — Знаешь, сынок, тебе не обязательно идти на похороны, если не хочется. Дети часто остаются дома.

— Еще чего, — ответил Каапо. — Естественно, я пойду.

— Так я и думала. — Мама снова погладила Каапо по голове, и Каапо снова захотелось плакать.

И в день похорон все было мягким и белым. Папа и Каапо надели темные костюмы и отглаженные рубашки.

— В такой день важно выглядеть достойно, — сказал папа и повязал Каапо галстук, длинноватый, но под пиджаком было не видно. Каапо осмотрел себя в большом зеркале в спальне. Вид и правда получился достойный и серьезный. Рунару бы понравилось.

На маме было длинное черное платье, на Хилле черные джинсы и белая рубашка, от платья она отказалась (и от галстука тоже). Зато Майкки надела пышное красное платье и стала похожа на мак, распустившийся среди зимы.

В зимних куртках, шарфах и шапках они шли по улице под мелкими белыми снежинками и думали каждый о своем. Было очень холодно. Майкки держала маму за руку и на ходу пинала ледышку.

— Ты пригласила бук? — спросила у Майкки мама.

— Конечно! — ответила Майкки. — Только не знаю, дошло ли приглашение. С муравьями никогда не знаешь наверняка.

Мама кивнула.

— Спасибо, что все-таки попыталась. Иногда это очень важно — хотя бы попытаться.

Вдали показалась старая часовня. Сразу за ней начинался укрытый снегом ельник — черно-белый пейзаж.

У входа в часовню стоял кто-то одетый в черное. Кажется, он махал руками.

— Кто это? — спросила Майкки у мамы.

— Наверное, ритуальный агент.

— Что еще за агент?

— Он организовывает похороны, чтобы все получилось как положено. Ну, например, цветы, освещение…

— А почему он так размахивает руками?

— Наверное, мы немножко опаздываем? Вот он и радуется, что мы наконец пришли.

— Какой-то он странный, — заметила Хилла. — Смотрите, машет и машет. Может, что-нибудь случилось?

Человек в черном теперь не только махал руками, но и кричал:

— Скорее! Скорее!

— Побежим? — спросила Майкки.

— На похоронах не бегают, — решила мама.

Поэтому они подошли к агенту медленно и в высшей степени достойно.

— Доброе утро, агент, — сказала Майкки.

— Доброе утро, вы на похороны к тому одинокому господину? — отозвался человек в черном.

— Рунар был не такой уж и одинокий, — заспорил было Каапо.

— Вы знаете, у нас возникли некоторые непредвиденные сложности, — продолжал агент. — Не могу даже объяснить… Пойдемте, я лучше покажу, только отряхните снег.

Все Хеллемаа проследовали за агентом внутрь бревенчатой часовни — в гулкий зал с рядами пустых скамеек. Перед скамейками на возвышении стоял обитый белым гроб, рядом лежала большая охапка красных роз. На столе горели длинные белые свечи. Одна стена была из стекла, и в зал лился голубоватый зимний свет, холодный, как сам снег. Агент подошел поближе к этой прозрачной стене.

— Ого, — сказал папа.

— Приглашение дошло, — шепнула мама Майкки.

Тринадцать бук заглядывали внутрь, прижимаясь животами к стеклу и тараща круглые желтые глаза.

— Вы что-нибудь понимаете? — спросил агент.

— Это Рунаровы буки! — воскликнула Майкки.

— Простите, кто? — переспросил агент.

— Это гости, — твердо сказала мама.

— И… как с ними следует поступить?

— Как минимум, пригласить их внутрь, — пожала плечами мама. — Собственно, поступайте с ними так же, как поступили бы с обычными гостями.

— Вы… ожидаете еще кого-нибудь? — уточнил агент.

— Я больше никого не звала, — заверила Майкки.

— Больше никого не будет, — сказала мама. — Сейчас дети сходят позовут гостей, и можно начинать.

Глава двадцать вторая

Помощник

Майкки прошла через хоббичью дверь на старую половину квартиры и зевнула. С кухни слышался жаркий шепот. Похоже, между мамой и папой снова происходила какая-то тайная взрослая ссора, которая, конечно, быстро перестала быть тайной.

Майкки, как человек понимающий, пошла в гостиную и села на диван. Пусть уж доспорят до конца.

А разговор происходил такой:

Мама. Сами, надо было отказаться!

Папа. Да знаю я… Я забыл! Вот просто забыл, бывает такое. Человеческий фактор, знаешь ли. Столько всяких дел, голова забита…

Мама. Но ты же понимаешь, что так быть не должно!

Папа. Понимаю, но вот на этот раз так вышло.

Мама. Откажись! Возьми в руки телефон и позвони.

Папа. Мари, я уже звонил им рано утром, как только понял, что произошло. Они на тот момент уже выехали, сидели в машине. Ехали туда, куда мы собирались переехать, в эту деревню. Мы забыли их предупредить, что никуда не переезжаем. Так что мне с самого начала пришлось объясняться.

Мама. А они сами не поняли, что раз мы не переезжаем, то и ситуация изменилась? Это городская квартира!

Папа. Похоже, не поняли. В любом случае мы уже договорились. По-моему, взрослый человек не может все время передумывать туда-сюда. Ты сама столько лет об этом мечтала! Подумаешь, городская квартира, ну и что теперь!

Мама. Сами, ты и правда считаешь, что его надо везти сюда? В городскую квартиру, на пятый этаж?

Папа. В большую городскую квартиру, позволь заметить.

Мама. Сами!

Папа. Мари!

Мама. О чем ты только думаешь.

Папа. Я думаю, что надо хоть раз в жизни поступить правильно. Сдержать обещания, данные себе и другим.

Мама. «Правильно»? Что ты этим хочешь сказать?

Папа. Подумай о детях. Подумай о Майкки. Буки ушли, это зеленое существо ушло. Даже халат ушел. А Каапо? Он лишился Рунара. А ты лишилась своего огорода с яблонями. По-моему, пора положить конец потерям и хоть что-то приобрести взамен.

Мама. Не знаю, что тебе на это сказать.

Папа. А ничего говорить не надо. Тут уже ничего не поделаешь, они приедут через час, и всё тут.

Мама. Сами.

Папа. Да не волнуйся ты так. Я сам буду о нем заботиться.

Мама. Господи боже ты мой.

Папа. Обещаю.

На кухне воцарилась тишина. Майкки подождала еще немного, потом зашлепала в кухню. Мама с папой сидели за столом с кофейными чашками в руках, у обоих был расстроенный вид.

— Вы что, ругаетесь? — весело спросила Майкки. Она обняла сначала маму, потом папу. — Знаете, что говорит наша учительница? «Кто спорит, тот ничего не стоит»!

Папа усмехнулся и сказал:

— А мы и не спорим. Просто… слегка разошлись с мамой во мнениях по одному вопросу.

— По одному важному вопросу, — заметила мама.

— Довольно важному. — Папа скорчил рожу.

Тут у папы зазвонил телефон.

— Ага, — сказал он, посмотрев на экран. — Небось, заблудились.

— Кто заблудился? — спросила Майкки.

— Пусть папа тебе расскажет, — проворчала мама.

Папа ответил на звонок и взглянул на Майкки. Вид у него был торжествующий и одновременно чуть-чуть виноватый:

— Они уже внизу.

— Внизу? — ахнула мама.

— Кто? — снова спросила Майкки.

— Подождите, я пойду их встречу.

В дверях кухни папа чуть не столкнулся с Каапо и Хиллой в пижамах.

— Взрослые тут ссорились, — сообщила им Майкки. — Папа пригласил без спросу каких-то гостей, и они уже внизу.

— Каких гостей? — спросила Хилла.

— Скоро увидите, — вздохнула мама.

Хилла вопросительно посмотрела на Майкки (та пожала плечами), присела к столу и стала намазывать себе бутерброд.

— Гости же завтраку не помеха? — уточнил Каапо.

— Ни в коем случае, — сказала мама. — Я лично хочу еще кофе.

Папа пробыл внизу, кажется, целую вечность, но наконец за входной дверью загромыхал лифт.

— Папа идет, — сказала Майкки. — Может, принести еще стульев для этих гостей?

— Не надо, — откликнулась мама.

В замке повернулся ключ, дверь приоткрылась, с лестничной клетки послышались пыхтение и постукивание. Потом дверь открылась полностью, за ней мелькнул папин рукав, и внутрь влетели одна за другой две большие матерчатые сумки.

— Идите помогите! — позвал папа.

Ребята с сомнением направились к двери. Папа стоял в полумраке лестничной клетки с кульком на руках. Из кулька выглядывала белая мордочка с коричневыми ушками, блестящими глазами и влажным носом.

— Собачка! — пискнула Майкки.

— Самая настоящая, — просиял в ответ папа. — Наша собственная собачка.

— Да ладно, — выдохнула Хилла, не веря своим глазам.

Папа шагнул в прихожую, встал на колени и осторожно опустил на пол свою ношу. Большемордый лопоухий щенок неуклюже поднялся на лапы и оглядел сидящее вокруг него на корточках семейство: Майкки, Хиллу, Каапо, папу и маму.

— Какой хорошенький, — прошептала мама. Щенок вдруг подпрыгнул, завалился на бок, снова встал и заскочил маме на руки.

— Ой! — Мама прижалась щекой к гладкому боку щенка.

— Утибозе, — сказал Каапо и осторожно погладил толстую белую переднюю лапу.

— Точно, — согласился папа.

— Как его зовут? — Хилла провела пальцем по коричневому хвосту с белым кончиком. — Эй ты, кусаться!

Щенок изогнулся и прикусил Хиллину руку мелкими белыми зубами, а потом шлепнулся на спину и остался лежать, помахивая лапами.

— Может, назовем его Малыш? — Майкки погладила щенка по розовому пузу.

— Обычно у собак уже есть имена, — сказал Каапо. — Их дает заводчик. Да, пап?

Папа кивнул.

— Да, у породистых собак так. Но эти официальные имена такие длинные и неудобные, что ими все равно никто не пользуется.

— И как же его зовут официально? — поинтересовалась Хилла.

Папа засмеялся:

— Сан Голден Аврора Бореалис!

— Мы его назовем как сами захотим, — твердо сказала мама.

Щенок перевернулся на толстые лапы и заковылял к Каапо.

— Можно назвать его Дурашка, — предложила Майкки. — Он такой маленький и миленький!

— Вообще-то он вырастет в большую собаку, — сказал папа. — Эта порода называется сенбернар. Мы с мамой думали, что он хорошо подойдет для жизни в сельской местности. Ну ничего, сюда он тоже поместится.

— Пожалуй, — согласилась мама.

— Сенбернар — он большой? — уточнила Хилла.

— Вообще-то, огромный, — признался папа. — И довольно слюнявый. Кстати, надо убрать с пола все ботинки, провода и прочее. Пока у него не сменятся зубы, он будет все грызть.

— Фу! — Хилла снова погладила щенка. — Тогда можно назвать его, например, Слюняка.

— Вот еще! — возмутился Каапо. — Бывают же красивые имена. Например, Ричард. Это ведь мальчик?

— Девочка. — Папа тоже погладил щенка. — Такая вот слюнявая девочка, которая к тому же грызет обувь.

Майкки вдруг вскочила с пола:

— Папа, да ведь это же и есть помощник! Тот, про которого мне говорил халат! Помощник, который испускает влагу и может что-нибудь попортить, пока не привыкнет. Давайте назовем его Помощник! Или Помощница!

— Не очень-то похоже на собачье имя, — засомневался папа.

Мама притянула Майкки к себе.

— Моя девочка. Конечно, можно назвать собаку как угодно. Даже Помощницей, раз уж так сказал халат.

Щенок тихонько взвизгнул.

— Собака-помогака, — засмеялась Хилла. — Такой точно ни у кого больше нет!

— Помогаец, — подхватил Каапо.

— Помощник нам и вправду нужен, — задумчиво сказала мама. — Уж с такой поддержкой мы не пропадем.

Щенок подкосолапил к маме и снова повалился перед ней на спину.

— Это точно, — прошептала Майкки и чмокнула Помощника в переднюю лапу.

Content

Туутикки Толонен
Бука. Нежданные гости

Глава первая Ночные шорохи

Глава вторая Внезапные новости

Глава третья Халат дает совет

Глава четвертая Образцы и выводы

Глава пятая Кто гремел в ванной

Глава шестая Вести из-под земли

Глава седьмая Тревоги и наблюдения

Глава восьмая Подъем по тревоге

Глава девятая Отвар из корешков

Глава десятая Полевые исследования

Глава одиннадцатая Лучшая в мире бука

Глава двенадцатая Проблемы в гостиной

Глава тринадцатая Мама звонит учительнице

Глава четырнадцатая В гостях у Рунара

Глава пятнадцатая Выступление Майкки

Глава шестнадцатая Разбор писем

Глава семнадцатая Грустные вести

Глава восемнадцатая Не все гости одинаково полезны

Глава девятнадцатая Звонок от соседа

Глава двадцатая Домой

Глава двадцать первая Похороны

Глава двадцать вторая Помощник