Дмитрий Матвеев

Основной закон

Глава 1

Раз-два, раз-два, вдох-выдох! Валерик топал домой. Напрягался, старался чаще перебирать ногами, пошире шагать, но на бег не переходил. Это была своего рода игра с самим собой: сможет или не сможет, успеет – не успеет. Пешедралом было неблизко, по времени – почти час, но тратить лишнюю копейку на проезд совершенно не хотелось. С деньгами у него была постоянная напряженка – ну откуда капиталы у простого студента! Хорошо еще, что учится бесплатно. Удачей можно было считать и то, что удалось вскладчину с двумя одногрупниками недорого снять квартиру. Впрочем, недорого – это понятие столь же относительное, как и теория Ньютона.

Чтобы платить за жилье, приходилось постоянно подрабатывать. Валерик перепробовал много традиционных для студентов способов заработка: разгружал ночами вагоны, мыл посуду в кафешке, расклеивал рекламные объявления и прочее в том же духе. Но, в конце концов, нашел такое занятие, которое приносило наибольший доход при наименьших затратах времени и сил. Произошло это случайно, но уже через месяц, оценив все преимущества этого способа пополнения своего бюджета, она окончательно остановился на репетиторстве. Довольно быстро Валерик смог стать широко известным в узких кругах, создать себе прочную репутацию и теперь оставалось лишь пожинать плоды своих усилий. Ему, как будущему физику, озабоченные судьбой нерадивых отпрысков мамаши поручали вложить в предвыпускные головы своих чад недостающую для успешной сдачи экзаменов толику знаний. Всего за час занятий можно положить в карман целых четыре сотни, а за пару недель полностью собрать свою долю квартирных денег. Остальное – это уже на еду и маленькие радости жизни. Вот только для того, чтобы эти радости себе позволить, приходилось соблюдать жесточайшую экономию во всем, считать буквально каждый рубль. Валерик считал бы и копейки, если бы они давно уже не вышли из оборота.

Вот и сейчас он, экономя сорок рублей – стоимость автобусного билета – шел пешком через пустырь. Проездной у него кончился позавчера, а покупать новый не было смысла: сессия сдана, еще несколько дней – и он следом за своими компаньонами укатит домой, в небольшой поселок на окраине области. Собственно, ребята уже разъехались, в их общей квартире он остался один. Остался, чтобы закончить работу: еще четыре урока одному великовозрастному оболтусу. Он не настолько богат, чтобы просто так отказываться от денег: четыре урока, четыре часа, четыре раза по четыре сотни. Нет, уже три урока – первый прошел буквально только что, и четыре сотенных бумажки лежали в заднем кармане джинсов.

С деньгами в семье был вечный напряг. По крайней мере, с того момента, как погиб отец. Валерику тогда как раз исполнилось семь лет. Все случилось как-то глупо и нелепо: вышел вечером в магазин за какой-то пустяковиной, и нарвался на местных наркоманов. Кого-то, вроде, нашли и даже посадили, но человека-то не вернешь!

Вот с того момента и потянулось… Мать рвала жилы на двух работах, но достатка в семье не прибавлялось. Нет, они не бедствовали, впроголодь не сидели, в рванье и обносках не ходили, но вот только мать уходила из дому рано утром и возвращалась, как правило, затемно. Приходила усталая, измотанная, а еще ведь есть стирка-готовка-уборка… Маму Валера любил, и быстро понял простую логическую связь: чем больше шоколадок он у нее выпросит, тем сильнее она устанет на своей работе. А если ей немного помочь по дому, то можно вечером вместо люстры включить небольшую настольную лампу, забраться с книжкой к матери на колени или приткнуться под бочок, и у нее хватит сил почитать ему вслух. Читать он, конечно, умел и сам, но вот так, с мамой, было намного лучше.

В общем, к двенадцати годам Валерик умел и обед сготовить, и полы помыть, и рубашки себе погладить. Заодно развились рационализм и бережливость, не доходящая, к счастью до скаредности. Нет, вообще-то он был вполне обычным пацаном: с удовольствием играл в футбол и в войнушку, обсуждал с приятелями крутые тачки, Человека-паука и, несколько позже, симпатичных девчонок. Вот только мысли о простом материальном достатке поселились в его голове основательно. И чем ближе был школьный выпускной, тем больше он думал о том, где и как будет зарабатывать деньги.

По всему выходило, что рабочие специальности нужный уровень доходов не обеспечат. Для бизнеса нужен приличный стартовый капитал. В летчики-моряки не тянуло, страсти к путешествиям у Валерика не обнаружилось. В юристы-экономисты тяги тоже не было. И вот однажды он нашел выброшенную кем-то подшивку еще советских выпусков журнала "наука и жизнь". Полистал, сперва мельком, затем подробней, потом притащил домой и, неожиданно для самого себя, зачитал до дыр. Тогда и возник план, который должен был, пусть и не сразу, но обеспечить ему твердый экономический базис, не расходясь при этом с жизненными интересами. Большая наука – вот дело, которое обеспечит и деньги, и славу.

Футбол, тусовки и девчонки – все было заброшено. Подготовка к экзаменам велась со всей возможной полнотой и тщательностью. Валерик, резко ставший отличником по большинству предметов, получил небольшую близорукость, репутацию заучки и прозвище "ботан", но ему на это было начхать. Зато поступил без проблем, на бюджет, в нужный институт и на нужную специальность. Мать, как водится, всплакнула, отправляя кровиночку за тридевять земель в большой город, но получила и повод погордиться перед подружками за сына. А Валерик, по-житейски практичный, в меру циничный, давно избавившийся от розовых очков, сумел устроиться, обжиться и завести пусть не друзей, но, по крайней мере, хороших приятелей. Ну и пару подружек, не без этого. Денег у матери не просил, обходясь стипендией и приработками.

Учился он всерьез, у преподавателей был на хорошем счету, зачетная книжка уже вовсю работала на него, а научные руководители начали привлекать перспективного студента к своим работам. Ну да, пока – как лаборанта, рабсилу, но это ведь только начало! Позади было три года учебы, еще год – и он бакалавр, с магистратурой проблем быть тоже не должно, а там… там будет видно. Сейчас же впереди было еще несколько занятий с нерадивым школяром и каникулы. В общем, жизнь была прекрасна настолько, насколько это вообще возможно для молодого парня.

Небо хмурилось с самого утра, собиралась гроза, и Валерик, выйдя от своего ученика, некоторое время глядел на чернущую тучу, неумолимо накатывающую с юго-запада. С полминуты он колебался: здравый смысл подсказывал пойти на автобус, жабец напоминал о неминуемых в этом случае издержках. В конце концов, победила пупырявая, и он, не медля больше, отправился пешком, уговаривая сам себя: до дома не так и далеко, гроза начнется еще не скоро, и он вполне успеет добежать. А не успеет – тоже не беда. Подумаешь, немного вымокнет – не страшно. А даже если и до нитки промокнет, так не сахарный, не растает. И не замерзнет – лето началось, тепло на улице. И вот сейчас он сосредоточенно шагал по хорошо утоптанной народной тропе, окаймленной зарослями лопуха, крапивы и полыни. На пустыре кроме него не было ни души. Еще бы! Все разумные люди давным-давно попрятались по домам. Время от времени Валерик поглядывал на грозовую тучу, закрывшую уже почти все небо. До дома оставалось всего четверть часа хода. Еще немножко, еще капельку – и все будет в ажуре. Еще бы чуть-чуть… и он торопливо шагал, меряя тропинку худыми ногами: раз-два, вдох-выдох.

Потемнело как-то вдруг, внезапно. То есть, и без того было серо, сумеречно, но тут солнечный свет и вовсе померк. Налетел резкий, порывистый ветер, и поддавшаяся его напору трава чувствительно даже сквозь джинсы хлестнула по ногам. Поволновав с минуту пустырничные бодылья, ветер стих так же внезапно, как и появился. Навалилась душная тревожная предгрозовая тишина. "Все, сейчас начнется" – определил Валерик. Торопиться было уже бесполезно – не успеть даже бегом. Значит, надо как следует подготовиться. Он вынул батарейку из телефона, чтобы не замкнуло, когда тот промокнет, застегнул джинсовую куртку на все пуговицы, чтобы не долбило по телу каплями, и убрал очки поглубже в карман. В дождь они все равно бесполезны. Упаковавшись, он двинулся дальше. До дома оставалось совсем немного, каких-то десять минут.

На тропинку упала первая тяжелая капля, образовав в пыли маленький кратер. Потом еще, еще, и через несколько секунд дождь влупил вовсю. Где-то неподалеку сверкнули молнии, в небе оглушительно загрохотало. Земляная тропинка мгновенно превратилась в чавкающее под ногами грязное месиво. Валерик сперва пытался прыгать между лужами, но очень быстро понял, что это лишь верный способ изваляться в грязи с ног до головы. Дальше он шел, не выбирая пути, лишь опустив пониже голову, чтобы несомые ветром наискось капли дождя не хлестали его по лицу.

Дождь превратился в град, по лопухам защелкали белые горошины. Пока Валерик скидывал куртку и пытался натянуть ее на голову, пара градин успела пребольно долбануть его по затылку. Он бы побежал, но сейчас это означало гарантированно растянуться на скользкой грязи. Приходилось идти даже чуть медленнее, стараясь ставить ногу только наверняка. Он уже тысячу раз изругал себя за то, что пошел пешком. Одежда давно промокла насквозь, вплоть до резинки в трусах. Студент шел, не глядя по сторонам, прикрывая голову курткой. Он поднялся на небольшой холмик. Отсюда до спасительного подъезда было уже буквально рукой подать. И в этот момент прямо перед ним, практически под ногами, одновременно с ударом грома вспыхнуло ослепительное голубое пламя.

Когда Валерик пришел в себя, дождь уже кончился. Небо, пока еще темное, понемногу светлело. Он пошевелил пальцами, подвигал руками – вроде, все в порядке. Дышалось свободно, сердце билось ровно… вроде бы, все цело. Как говаривал Декарт, сogito ergo sum! Уже сам этот факт стоил того, чтобы от души порадоваться: не каждый, видевший молнию на расстоянии вытянутой руки может впоследствии об этом рассказать. Только вот в голове ощущалась какая-то странная непривычная тяжесть. "Пройдет!" – решил Валерик и принялся подниматься на ноги. Это ему удалось лишь со второй попытки. Голова кружилась, картинка плыла перед глазами, не давая сфокусировать взгляд. Впрочем, это быстро прошло. Ему даже показалось, что он стал видеть лучше, ну да что не померещится после такого приключения! Вновь налетел порыв ветра, чересчур прохладный для насквозь промокшего студента. Явный намек на то, что пора идти дальше. Валерик шагнул вперед, и тут же отпрыгнул обратно, когда его босая нога коснулась черного выжженного пятна на тропинке перед ним. Горячо! За спиной послышался легкий шорох. Студент обернулся и увидел, как на тропинку упали его джинсы. Вернее, задняя их часть. Передняя половина, вплоть до боковых швов, бесследно исчезла, оставив лишь краешек обугленной материи. Хорошо еще, ключи от квартиры, телефон и гонорар лежали в задних карманах. То же случилось и с футболкой, и даже с трусами. От кроссовок остались только подошва и задники. Уцелела лишь куртка. И сейчас Валерик стоял посреди города нагишом, окруженный обрывками ткани, которые когда-то были его одеждой. Хорошо еще, дождь разогнал людей по домам, и некому было глядеть на его конфуз.

Да раскудрить же ж твою через качелю!

Впрочем, сейчас некогда было сокрушаться, действовать нужно было быстро, даже стремительно: пока улица вновь не заполнилась людьми, требовалось добежать до дома, постаравшись при этом никому не попасться на глаза. Валерик завязал штанины оставшейся у него половинки джинсов на поясе, прикрыв задницу, затолкнул спереди остатки футболки, чтобы прикрыться хотя бы до середины бедра, натянул чудом уцелевшую джинсовку и, оскальзываясь по грязи босыми ногами, заспешил к безопасному укрытию.

У него почти получилось: на тропинке бурьян скрывал его по пояс, и удалось подойти к дому практически вплотную. Оставался лишь последний бросок – тридцать метров наискосок через двор до подъезда, и тут во дворе появилась толстая Валя из квартиры напротив. Тетка лет пятидесяти, в калошах, неизменном коричневом пальто, с торчащими из-под платка сальными прядями пегих волос и вечно брезгливым выражением на мясистом лице. Задолго до появления в доме Валерика с друзьями, она назначила себя главной блюстительницей нравов во дворе, и проводила время, сидя на лавочке с парой таких же теток и смакуя когда подлинные, а когда и выдуманные пикантные подробности частной жизни соседей. Кроме всего прочего, она обладала громким пронзительным голосом весьма мерзкого тембра. В доме ее, мягко говоря, не любили, но и связываться со склочной и вздорной бабой никто не хотел.

С появлением по соседству студентов Валя развила бурную деятельность. По ее убеждению, если несколько парней живут вместе без родителей, то они наверняка занимаются чем-то аморальным. А что нет никаких тому свидетельств, так это означает лишь то, что они ловко прячут улики. Поэтому она время от времени вламывалась в их квартиру под разными предлогами – за солью, спичками, или просто так, безо всякого предлога, "по-соседски". Разумеется, главной целью этих визитов было подсмотреть и подслушать, чем занимаются студенты. Бутылка пива на столе в кухне – значит, пьянствуют, куча учебников на диване – заросли грязью, пришли в гости девчонки – разврат, и все прочее в таком духе. С Валериком у нее была война. Что поделать, никто не любит слышать о себе всю правду в лицо, а студент свое мнение формулировал исключительно точно и в выражениях не стеснялся.

И вот эта самая Валя, отдуваясь и переваливаясь с боку на бок, выползла из-за угла, сжимая в руках набитую сладостями сумку, обогнула большую глинистую лужу и уставилась на парня, бодрой рысью пересекающего двор. Встав на краю лужи, она уперла руки в бока и открыла рот, готовясь поведать дому всю глубину нравственного падения современной молодежи. И, конечно же, люди сразу высунутся в окна поглядеть, на кого это разоралась Валя. Худшей встречи придумать было невозможно. Валерик внутренне сжался в ожидании неизбежного. Молнией пронеслась мысль: "посадить бы ее в эту лужу"! Идея показалась настолько соблазнительной, что он даже представил себе толчок в Валино необъятное пузо и его неизбежные последствия. К его изумлению, тетка пару раз взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, и смачно плюхнулась объемистым задом прямо в лужу, окатив себя и окрестности фонтаном бурой воды. Впрочем, на цвет ее пальто это нисколько не повлияло.

Несмотря на свой плачевный внешний вид, Валерик на секунду задержался на крыльце, наслаждаясь эпической картиной. Как жаль, что телефон был выключен! Этот кадр он с удовольствием оставил бы себе на память. Насмотревшись, он взбежал по лестнице на свой этаж, доставая на ходу ключи и как музыку слушая доносящиеся из лужи вопли. На его счастье, навстречу никто не попался. Валерик быстро отпер замок и, ввалившись в прихожую, захлопнул за собой входную дверь. Привалившись спиной к дерматиновой обивке, он облегченно выдохнул. Приключение закончилось.

Через два часа Валерик, уже чистый и согретый, замотанный в махровое полотенце, сидел на кухонном диванчике и один за другим поглощал бутерброды, запивая их крепким горячим сладким чаем. Натащенная в прихожую грязь была уже убрана, сам он отмыт, оставалось только сходить к мусорке и выбросить обожженные тряпки. Настроение было ниже плинтуса. Что в плюсе? Сэкономленные сорок рублей. Что в минусе? Единственные приличные джинсы, единственная приличная обувь и хорошая футболка. Пусть не единственная, но и совсем не лишняя. И если сохранившуюся половину футболки еще можно было перевести в тряпки и хоть как-то использовать, то все остальное в момент превратилось в мусор. Хорошо еще, куртка сохранилась. Да, на ней осталась пара небольших подпалин, но они почти не заметны и могут сойти за декор. А вот штаны и кеды… это почти четверть накоплений. Траты не только совершенно неплановые, но и нарушающие все расчеты. Уже давно был в одном из ломбардов присмотрен неплохой ноут за сущие гроши – по сравнению с параметрами, естественно. А что трещины на корпусе, так на то есть эпоксидка. Нычки с учетом этой последней халтуры как раз должно было хватить, но теперь…

Валерик вздохнул и откусил изрядный кусок от очередного бутерброда. Что-то его после всех острых ощущений изрядно пробило на жор. В холодильнике почти пусто, сейчас придется идти в магазин, а потом варить какую-нибудь еду. И все бы ничего, но ведь опять расходы непредвиденные! Вот так: в малом сэкономил, в большом потерял.

Постепенно он приходил в норму, а ливень, молния и толстая Валя уходили в прошлое, превращаясь почти что в мираж. Вроде бы, и не было ничего. Прикончив чай и бутерброды, он поднялся, убрал со стола, вымыл посуду и совсем уже собрался на выход, как совершенно внезапно затрезвонил дверной звонок. Валерик никого не ждал. Да и приходить к нему было некому. А потому, изрядно удивленный, он подошел к двери и произнес волшебное слово:

– Кто там?

И припал к дверному глазку.

– Откройте, полиция!

Это звучало интригующе.

Разглядев в дверной глазок форменный китель, Валерик отпер замок, и дверь приоткрылась ровно на длину предусмотрительно накинутой цепочки. Назваться можно как угодно, форму можно надеть любую, а осторожность никогда и никому еще не вредила.

– Разрешите взглянуть на ваше удостоверение.

Человек в полицейской форме аккуратно развернул "корочки" и продемонстрировал. Выждал несколько секунд, затем так же аккуратно убрал обратно в карман. Содержимое документа Валерика удовлетворило. Он снял цепочку и открыл дверь.

Перед ним стоял незнакомый младший лейтенант. Обычный мент, никаких эмоций у Валерика он не вызвал. А вот то, что из-за его спины выглядывала Валя, настораживало. Ее обширное многоскладчатое лицо выражало злорадство. Валерик поморщился. Толстую тетку он не боялся, но у него и без нее сегодня хватало неприятностей.

– Участковый уполномоченный Усольцев, – представился младлей. – Меркушин Валерий Григорьевич здесь проживает?

– Да, – подтвердил Валерик. И, чтобы сэкономить время, добавил: – Это я.

Собственно, визит объяснялся просто. Достаточно было только чуточку подумать. У тетки виноваты всегда были все, кроме нее самой. Понятное дело, что поскольку во доре никого кроме них двоих не было, то виноват именно он. С этим она отправилась в ментовку и настолько там всех достала, что лейтенанта отправили к нему только для того, чтобы отвязаться от назойливой бабы.

– От гражданки Сорокиной Валентины Степановны поступило заявление о том, что сегодня вы бегали по двору дома в непристойном виде, а также из хулиганских побуждений толкнули гражданку Сорокину в лужу.

– Я никого не толкал, – честно заявил Валерик.

– Как это не толкал? – заверещала Валя.

– Помолчите, гражданка. – сходу заткнул фонтан участковый. – Сейчас разберемся.

И вновь повернулся к студенту:

– Разрешите войти.

Валерик помедлил, пытаясь сообразить: согласиться или стоит покачать права. Лейтенант правильно понял его колебания:

– Мы можем решить вопрос здесь или завтра я вас вызову повесткой в отделение.

Завтра должно было состояться очередное занятие, и провести неизвестное количество времени в полиции было совсем нежелательно.

– Да я, собственно, не против, проходите.

Студент посторонился, пропуская полицейского и, едва он прошел, вновь перекрывая коридор.

– Валентина э-э-э… Степановна, а вас я не приглашал.

Участковый обернулся.

– Присутствие гражданки Сорокиной необходимо для скорейшего разбора ее жалобы.

Валерик пожал плечами.

– Проходите налево, в кухню.

Толстая Валя победно двинулась следом за участковым, оставляя на свежевымытом полу грязные следы. Студент поплелся сзади.

Соседка заполнила собой весь диванчик, так что Валерику и полицейскому пришлось довольствоваться табуретками.

– Итак, – начал лейтенант, – как я уже говорил, на вас, Валерий Григорьевич, поступило от гражданки Сорокиной заявление. В нем есть два пункта. Давайте пойдем по порядку: она утверждает, что вы бегали по двору в непристойном виде. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Было такое дело, – пожал плечами Валерик, отмечая злорадно взблеснувшие глаза профессиональной склочницы. – Только не бегал, а пробежал буквально несколько метров из тех вон кустов, – он показал в окно, – до подъезда. У меня сегодня неприятность случилась, я под грозу попал, и молния спалила у меня почти всю одежду. Вот и пришлось тем, что осталось, прикрыться, да бежать огородами, чтобы на глаза никому не попасться. Только вот неудачно вышло с гражданкой Сорокиной. Я погоревшие вещи еще не выбросил, могу предъявить. Могу показать место, куда молния попала. Там, наверное, до сих пор подошвы от моих тапочек стоят.

– Необязательно. Вы в зеркало последний раз давно смотрели? Брови-то вон как опалило. Да и ресницы тоже пострадали.

Валерик невольно потер пальцами бровь.

– С этим ясно, – сказал участковый, заполняя бланк протокола. – Прочтите. Все правильно? Тогда вот ручка, внизу напишите своей рукой "с моих слов записано верно". Ага, теперь подпись и дата.

Валерик расписался, лейтенант убрал протокол в папку и обратился к соседке:

– Этот пункт разрешен, Валентина Степановна?

Та что-то недовольно буркнула себе под нос.

– Пойдем дальше. Гражданка Сорокина утверждает, что вы, Валерий Григорьевич, умышленно, из хулиганских побуждений, толкнули ее в лужу.

– Толкнул, толкнул, ирод – визгливо подтвердила гражданка Сорокина. – Все пальто изгваздал, почти новое пальто-то.

– Да не толкал я ее, – опять пожал плечами Валерик. Хотите – в окно посмотрите, хотите – давайте на улицу выйдем. Лужа вон где, на углу дома. А я бежал к подъезду, вот здесь. От подъезда до лужи верных пятнадцать метров. У меня ж руки не резиновые.

– Да уж, – задумчиво произнес участковый, выглядывая в окно. – не сходится у вас, гражданка Сорокина.

– Что значит не сходится? – завопила тетка. – Это значит, милиция нынче хулиганов выгораживает?

– Не милиция, а полиция, – поморщившись, поправил ее лейтенант. Было заметно, что он едва сдерживается, чтобы не заткнуть уши.

"Да, нелегкая работа", – подумал Валерик, – "это ж сколько ему таких заявок каждый день разгребать!" А вслух добавил:

– Да можно и по следам посмотреть, я босиком бежал, земля во дворе сырая, отпечатки хорошо будут видны.

Участковый задумался на секунду, затем, попросив его подождать, спустился на улицу, прошелся через двор, заснял следы Валерика на цифровую "мыльницу", потом прогулялся к луже и вновь вернулся в квартиру. Заполнил очередной протокол, дал подписать и поднялся обратно в квартиру.

– Простите за беспокойство, Валерий Григорьевич, но мы обязаны проверять все поданные нам заявления.

– Я понимаю, товарищ лейтенант.

Валерик намеренно опустил "младший", и эта малюсенькая лесть попала в цель: участковый чуть заметно смутился и стало видно, что он, в сущности, ненамного старше самого Валерика. Затем полицейский обратился уже к соседке:

– Гражданка Сорокина, сведения, указанные вами в заявлении, не подтвердились. Я прошу вас покинуть эту квартиру.

– Что значит "не подтвердились"? – возмутилась та. – А кто же меня тогда толкнул? Прямо вот сюда.

Она ткнула пальцем-сосиской в то место, где грудь плавно переходила в живот.

– Никого во дворе больше не было, только он, значит он и толкнул.

Голос участкового налился металлом.

– Мною совершенно точно установлено и документально зафиксировано, что гражданин Меркушин не имел физической возможности толкнуть вас, и, следовательно, не совершал этого действия. Вы, Валерий Григорьевич, имеете право обратиться в суд с иском к гражданке Сорокиной за клевету и требовать возмещения морального вреда. А вас, гражданка Сорокина, ожидает административное наказание за предоставление заведомо ложных сведений и нарушение нормальной работы полиции. Толстая Валя, ошарашенная словами участкового, выкатилась на лестничную площадку, но потом, словно опомнившись, завизжала в спину уходящему инспектору:

– Я на вас управу найду, я буду жаловаться, я в прокуратуру напишу! Вы у меня за все ответите! Я не позволю издеваться над честными людьми!

Все эти Валины тирады Валерик слушал из-за закрытой двери. Он поглядел на оставленные калошами грязные следы, еще раз вздохнул и пошел за ведром и тряпкой.

Глава 2

Не то, чтобы до магазина было слишком далеко, но пешком выходило с четверть часа. Вполне достаточно для того, чтобы поразмыслить. Собственно говоря, информации к размышлению было слишком мало. Но надо же чем-то занять мозги? Вот Валерик и размышлял, обходя лужи на растрескавшемся асфальте тротуара.

Итак, есть два последовательных события. Первое: он действительно хотел посадить соседку в лужу. И даже сделал некое мысленное действие в этом направлении. Грубо говоря, толкнул, но в уме. Представил, что толкает, если так будет проще. Второе: толстая Валя действительно эпично грохнулась, на радость всему дому. Второе событие произошло непосредственно после первого. Но, как говорится, впоследствии не значит вследствие. Могла тетка упасть самостоятельно? Вполне. Весит она далеко за центнер, стояла на краю лужи, на мокрой глинистой почве. Поскользнуться в таких условиях проще простого. С другой стороны, за ней прежде такого не водилось. Держалась на ногах она достаточно крепко и, несмотря на вес, передвигалась пусть и не быстро, но вполне уверенно. Опять же, она утверждает, что ее именно толкнули, то есть, по ее словам, почувствовала толчок. Конечно, наврать может запросто, но пальцем она показала именно то место, в которое мысленно прицеливался студент.

Валерик остановился перед большущей лужей, перекрывшей путь. Обойти невозможно. Но вот есть в ней пара кирпичей, можно рискнуть. Три прыжка – препятствие позади. Так что там с соседкой? Можно оценочно прикинуть: какой силы толчок нужен для того, чтобы посадить ее в лужу. Так… центр масс, точка приложения силы… вектор результирующей… навскидку не так и много выходит! Достаточно легкого ветерка для такого могучего эффекта. Брызги, поди, до второго этажа долетали. А ветра-то как раз и не было. Вообще. Ну или был минимальный. Такой, что даже не ощущался. Опять же, дом удачно стоит, основное направление ветров перекрывает. Неужели все-таки… да нет, чушь. Не существует ни одного документально подтвержденного случая дистанционного воздействия на физические тела. А раз нет доказательств, то нельзя говорить о существовании феномена.

За такими мыслями Валерик незаметно для себя дошагал до места. Все нужные магазинчики давно уже были разведаны и проверены. За три года учебы он успел стать здесь постоянным покупателем, обзавелся дисконтными картами и личными знакомствами с продавщицами. А что? Рационально, выгодно, экономит деньги и время.

Покупки были сделаны быстро. В самом деле, что тут тормозить? Фигура стандартная, размеры известны. Немного времени для ориентации в скидках-акциях и пожалте на кассу, расставаться с наличностью. Три с полтиной за джинсы и еще тыща за приличный кожаный ремень. Немного поболтать с продавщицей, тайком от начальницы презентовать ей шоколадку за подсказки по оптимальному выбору – и на выход. Конечно, можно было пойти в дискаунтер и купить китайский ширпотреб за косарь и ремень из дерматина (говорящее название) за две-три сотни. Но фундаментальная позиция Валерика была сформулирована так: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Да и принцип "встречают по одежке" еще никто не отменял.

Обувь тоже не отняла много времени. Это девушки могут колебаться, сомневаться, по десять раз перемерять восемь пар, сравнивая варианты, и в итоге купить что-нибудь девятое, вообще не участвовавшее в первом туре отбора. А тут – модель известна, размеры стандартны. Примерил для страховки, отдал деньги – и свободен. Осталось лишь затариться продуктами. Дома после сегодняшнего приступа обжорства хоть шаром кати. А мышь в холодильнике повесилась уже неделю тому назад. Расходы, безусловно, не радуют, но сидеть голодом при наличии денег просто глупо. Если, конечно, вы не сторонник системы Брегга.

Обычно-то в квартире всегда был продуктовый запас. Крупа, макароны, консервы. Но сейчас, когда до отъезда домой оставались считанные дни, затаривать что кладовку, что холодильник смысла не было никакого. Чай еще оставался, специи тоже, но, пожалуй, и все. Остальное надо покупать. Свежий хлеб, масло – это для удовольствия, вкусно и недорого. А вот колбаса, сыр – это уже роскошь, поэтому их нафиг. Пакет гречи, банка тушенки – это на завтра, сытно и дешево. А пачка пельменей – это из разряда "заблажило". Скорее потому, что есть уже снова захотелось. Ну так и время подходит к ужину, удивляться нечему. Секунду Валерик колебался, потом махнул рукой и поддался низменным желаниям организма. Обычно ему удавалось ловить момент и соблюдать еще одно правило: не ходить за продуктами голодным. Но сегодня все равно весь день пошел наперекосяк. А бороться с судьбой без особых на то оснований – форменное безумие.

Солнце, хоть и уже клонящееся к закату, светило ярко и даже припекало. Тучи с неба исчезли, будто бы их и не было никогда. Мелкие лужицы уже просохли, большие изрядно уменьшились. По двору с криками носилась малышня, на лавочках сидели молодые мамы в коротких ярких платьицах, скамейки у подъездов плотно оккупировали бабушки в темных юбках, хлопчатобумажных чулках, вязаных кофтах и непременных платках.

Валерик подошел к той самой луже. Глина на краях засохла, сохранив в себе все следы. Глубокие отпечатки калош были видны четко, до последнего рубчика на подошве. Края следов были ровные. Никаких признаков того, что Валя поскользнулась или оступилась. Да, еще одна версия отпала. Он развернулся и направился к своему подъезду. На третьем этаже кухонное окно было открыто настежь, и в нем, разложивши телеса по подоконнику, маячила сама гражданка Сорокина, сосредоточенно надзиравшая за происходящим во дворе. Валерик не удержался: широко улыбнулся соседке и помахал ей рукой. В ответ та скривилась, как от зубной боли, и исчезла из окна, задернув за собой занавески.

Сделал гадость – на сердце радость. Такая маленькая шутка, а настроение, гляди ж ты, поднялось! Даже острое недовольство безвременной гибелью ценного имущества отступило, оставив после себя лишь чувство легкой досады. Но с одной стороны, природная стихия, а с другой – собственная дурость. С одной не поспоришь, в другой сам виноват.

Как бы то ни было, а домой Валерик вернулся вполне успокоившимся, отошедшим от шока и даже в приподнятом настроении. А именно в таком состоянии профессиональные диетологи, по слухам, рекомендуют заниматься кулинарными экзерцициями. Так что он сразу двинул на кухню. Поставил вариться гречу, поставил греть воду на пельмени и, в ожидании промежуточных результатов, снова принялся размышлять о сегодняшнем инциденте.

Итак, не поскользнулась. До сих пор на ровном месте не падала. Да, корма у нее тяжеловата, ноги вечно перегружены, но тем не менее. Что остается? Ветер и… А был ли ветер? Допустим, был. Какова должна быть скорость ветра, чтобы не чувствовать его в легкой одежде? Валерик сходил в комнату и вернулся с бумагой и карандашом. Так, оценочно площадь парусности у Вали примерно… Центр приложения сил где-то… и выходит, что силы давления ветра было категорически недостаточно для того, чтобы уронить такую тушу. Тогда получается, что… нет, не может этого быть.

Размышления и расчеты пришлось прервать – закипела вода. Сразу в обоих кастрюльках. Валерик сдвинул крышку с гречи, засыпал пельмени, засек время.

А, впрочем, что считать и пересчитывать? Можно элементарно поставить эксперимент и одним махом решить все сомнения. Взять что-нибудь достаточно легкое. Вот, хоть спичечный коробок. Даже можно спички из него вытрясти. Ставим на торец. А теперь…

Валерик постарался припомнить себя, свое состояние в ТОТ момент. Сосредоточился. Хотя нафига? Тогда это происходило на бегу, легко и без усилий. Он отошел на два шага от стола, чтобы исключить возможность сбить коробок дыханием, уперся лопатками в стену кухни. И, почему-то волнуясь, как девчонка перед первым свиданием, ТОЛКНУЛ. Захотел толкнуть, пожелал уронить этот несчастный коробок. И – ничего.

Сперва пришло ехидное такое чувство: мол, все знают – это невозможно. Потом – разочарование. Видимо, где-то в глубине души, он, все-таки, надеялся на чудо, которое так и не произошло. А потом злость. И на волне этой злости он так ДВИНУЛ этот коробок, что тот пулей слетел со стола и расплющился об оконное стекло.

Шок – это по-нашему. Валерик как стоял, так и сел. Вернее, тихо сполз по стене на пол, бестолково лупая глазами. И неизвестно, сколько бы он так просидел, если бы желудок не напомнил о себе громким рычанием и голодными спазмами. Валерик подскочил, глянул на часы. Пельмени уже две минуты, как сварились, но сейчас бы он съел их даже сырыми. Кажется, никогда в жизни он не был таким голодным. Он буквально хотел жрать. Наскоро слил воду из кастрюльки, вывалил пельмени в глубокую тарелку, закопал в них изрядный кусок масла и по-быстрому, обжигаясь, проглотил пару штук. К его удивлению, горячие пельмешки не ожгли желудок, как он того ожидал. Вместо этого жар куда-то рассосался, словно впитался в тело. И тут же терзавший его голод утих до терпимого уровня.

Сразу же обнаружилось, что и греча уже готова. В нее полетело полбанки тушенки, соль, специи, пассированная морковка. Потом кастрюлька была завернута в шерстяное одеяло и помещена под подушку настаиваться и допариваться. А когда Валерик вернулся на кухню, то оказалось, что пельмешки уже чуть подостыли – в самый раз для комфортного поглощения, а масло успело растаять и растечься желтой лужицей по дну тарелки. Осталось только добавить сверху немного черного перца – для вкуса и аромата. Впрочем, ни того, ни другого Валерик сейчас не ощущал. Он механически жевал пельмени один за другим в то время, как разум его пребывал в полнейшей прострации. В голове билась одна-единственная мысль: "невероятно, но факт".

Все ученые, а занимающиеся естественными науками так в особенности, сугубые материалисты. Чтобы убедиться в каком-то постулате, им нужно самостоятельно все увидеть. Или, по крайней мере, прочесть отчеты нескольких конкурирующих лабораторий о получении схожих результатов. Их первый и главный принцип – "Сомневайся!". Валерик честно сомневался до последнего, но сейчас места сомнениям уже не оставалось. Единственное, что его удерживало от попытки немедленно повторить опыт – это отсутствие второй пачки пельменей. Но и того, что уже случилось было вполне достаточно для крушения всей картины мира.

Его вывел из ступора скрежет вилки по пустой тарелке. Он с усилием поднялся, поплескал в лицо холодной воды из-под крана, чтобы хоть немного прийти в себя. Вымыл посуду, прибрался за собой, но все это – на автомате. Глаза говорили: это было. Мозги сопротивлялись: этого не может быть! На улице давно уже стемнело, но ложиться спать было совершенно бессмысленно: какой уж тут сон, когда случилось такое! Валерик подтянул к себе бумагу и карандаш. Какое усилие нужно, чтобы сшибить коробок? А чтобы раздавить его в лепешку? Если рукой – достаточно щелчка пальца. Впрочем, все это можно выразить в цифрах.

Привычное занятие сработало как переключатель. Отупение прошло, мозги включились в работу. Какие имеются факты? Первое: зафиксировано дистанционное воздействие на предмет. Без дураков, эксперимент поставлен максимально корректно для бытовых условий. Второе: непосредственно после эксперимента субъекту воздействия потребовалось срочно восполнить потерю энергии. Тут уже никуда не деться, кишки чуть в узел не завязались. Вообще говоря, для верности стоит поставить серию экспериментов. Но если на каждую попытку будет уходить пачка пельменей… не жирновато ли будет? В любом случае, придется ждать до утра. Но ведь днем, после возвращения домой, тоже хотелось есть. Считай, полбулки хлеба заточил. Да с маслом, да со сладким чаем. Калорий-то принял о-го-го сколько! А действительно, какова энергетическая ценность пачки пельменей?

Он не поленился, сходил на кухню, вытащил из мусорного ведра упаковку. Тысяча триста килоджоулей. Немало. Примерно столько нужно, чтобы вскипятить четыре литра воды. Теперь надо учесть потери на всех этапах преобразования энергии… Валерик залез в интернет, сунулся в поисковик. После долгих поисков нашелся только расход энергии для преобразования съеденных пельменей в основное топливо организма – в АТФ, аденазинтрифосфорную кислоту. Обо всем остальном данных просто не было. Что ж, придется принять такое допущение: он потратил энергию на действие, и полностью возместил ее полукилограммовой пачкой пельменей. Грубо? Грубо. Но точнее сейчас не определить. А сколько энергии необходимо для деформации спичечного коробка? При толщине стенок в полмиллиметра, сущий мизер! И при любых поправках и коэффициентах выходит, что такие дистанционные воздействия жутко неэффективны в энергетическом плане. Посадил тетку в лужу – захотел жрать. Двинул спичечный коробок – обратно та же история. Просто караул!

Откуда взялись эти возможности, вопрос даже не стоял: конечно же, молния. Ничего странного, что в результате воздействия мощных электромагнитных полей человеческий организм получил какие-то новые свойства. Подобных примеров в Сети хватает. Вот только на кой ему эта вся тряхомудь? Малейшее воздействие – и тут же бежишь к холодильнику. При таком подходе, лучше концентрироваться на том, чтобы нечаянно где-нибудь чего-нибудь не применить. И, на будущее, неплохо бы всегда иметь с собой шоколадный батончик – подпитаться в случае чего.

Возможно, кому-то покажется странным, но все эти расчеты и прикидки Валерика успокоили и даже почти примирили с действительностью. А как только ушло нервное возбуждение, так сразу накатилась зверская усталость. Настолько сильная, что он даже не стал стелить постель. Просто улегся поудобней на диване, укрылся пледом, а настольную лампу выключал, кажется, уже в полусне.

Утро было хмурым. Нет, за окном ярко светило солнце, галдели воробьи, но вот настроение у Валерика было такое, что гаже некуда. Мало того, что ночью он дважды вставал, чтобы съесть три-четыре ложки каши и заглушить голодное урчание в желудке, так и сейчас проснулся с таким ощущением, словно не ел, по меньшей мере, неделю. Он дорубал кашу, угрюмо размышляя на предмет непредвиденных расходов, и вышел из дома с чувством легкого голода. В киоске за углом купил два шоколадно-ореховых батончика. Один засунул в карман, на будущее, другой собрался уже развернуть и съесть, но тут почувствовал, что есть-то уже не хочет.

Еще одна странность. Ну что за дела? То хочу, то не хочу, и никакой системы. То жрешь, как не в себя – и все съеденное бесследно исчезает в яме желудка. То раз – и ничего уже не хочется. Валерика бесили не столько выкрутасы организма, сколько их непредсказуемость, отсутствие системы и четких критериев, невозможность управлять состоянием и процессом. Он просто не понимал, что с ним происходит. В конце концов, он плюнул, принял ситуацию как данность, спрятал в карман и второй батончик, и отправился к клиенту. Сегодня не то, что грозы, даже легкого дождика не ожидалось, и можно было не париться, и спокойно топать пешком.

Время позволяло, можно было особо не торопиться, и Валерик шагал в среднем темпе, щурясь на солнце, а настроение потихоньку приходило в норму. Он подошел к тому месту, куда жахнула молния. Черное пятно на земле сохранилось до сих пор. А в центре, кажется, даже немного оплавились мелкие камушки. Нет, все-таки ему вчера повезло. Один лишний шаг – и он бы сам вот так же оплавился. И доктора бы не спасли. Сейчас это место было холодным, но Валерик, сам не понимая, почему, старательно обошел выжженное пятно и потопал дальше.

Где-то на середине пути ветром нагнало несколько небольших тучек. И тут обнаружилась еще одна странность: стоило очередной тучке закрыть солнце, как желудок начинал требовать еду. Но едва солнце снова показывалось на небе, как чувство голода бесследно исчезало. Вот же, млин, гадость! Это что, он стал солнечной батарейкой? Раздражение снова всплыло и забурлило. Ну что за невезуха? Почему именно на него свалилось все это счастье? И молния, и испорченная одежда, и этот ненормальный аппетит… Да и вообще – неизвестно, какие еще сюрпризы ему предстоит обнаружить. Вот вырастут завтра хвост и чешуя, и что тогда ему делать? Идти в зоопарк, работать крокодилом?

В таком состоянии идти на занятие было однозначно нельзя. Пришлось делать над собой очередное усилие, брать себя в руки и пытаться успокоиться. А самый простой из известных Валерику способов был – загрузить мозги. Было много вещей, над которыми стоило подумать. И про молнию, и про спичечный коробок, и про ураганный метаболизм. Идти предстояло еще с полчаса, времени на размышления было достаточно и Валерик начал действовать.

Каков основной физический закон? Самый фундаментальный, самый главный? Это, конечно же, закон сохранения энергии. Ладно, вчера – он тратил эту энергию на соседку, на дурацкий эксперимент. Нет, не дурацкий, конечно, но все равно – спонтанный, без должного обеспечения, без фиксации результатов на видео, без свидетелей, которые могли бы подтвердить достоверность результатов. Хотя, пожалуй, свидетели сейчас не нужны. Прежде, чем доверять такую информацию хоть кому-нибудь, нужно трижды подумать. Ну да ладно, об этом – после. А что же все-таки с энергией? Человеческий организм – это химический завод. Он принимает в себя воду, кислород и органику и все, что возможно из употребленного, перерабатывает в АТФ, создавая запасы энергии. И эту энергию потом расходует – на синтез необходимых веществ, на функционирование различных органов, на работу мышц, на деятельность мозга и так далее. Лишняя энергия переводится в долговременные запасы – жировую ткань, и откладывается на будущее. В первую очередь – на животе и заднице. За ночь Валерик срубал кастрюлю гречи с тушенкой. Этого количества, по его расчетам, должно было как раз хватить на три оставшихся дня. Ночью он лежал, ничего не делал, никакой работы не совершал. По идее, от такого количества еды он должен был потолстеть к утру на пару килограмм. Даже если бы не отложился жир, набитый желудок ощутимо бы выпирал. Но сейчас, судя по всему, все произошло иначе. Он, наоборот, похудел. Доказательство вот оно: новые штаны, вчера на примерке сидевшие плотно, сейчас ощутимо болтались, и без ремня запросто соскользнули бы с бедер. То есть, тело не только переработало всю сложенную в него еду, но и сожрало все запасы подкожного жира. При этом в туалет, простите, он не бегал, то есть налицо почти стопроцентная переработка исходных материалов. И куда, спрашивается, девалась энергия? Конечно, анатомию он знает лишь в рамках школьного курса. Но даже этих знаний достаточно для того, чтобы понять: налицо патология, то есть, отклонение от нормы. Сейчас он, судя по всему, впитывает тепло с нагреваемых солнцем участков кожи. И каким-то образом эта тепловая энергия усваивается организмом, идет на подпитку неведомых внутренних процессов. А как только поступление энергии извне прекращается, как тут же идет сигнал: надо поесть! И что, это он теперь будет постоянно что-нибудь грызть? И где взять столько денег на такое количество еды? А что ему делать зимой? В спячку впадать?

Полностью успокоиться и сосредоточиться не вышло, но все-таки Валерик смог худо-бедно провести занятие. Порой тормозил, раздражался на пустяки, украдкой сгрыз один из батончиков, но довел-таки дело до конца. Выдал недорослю задание к следующему уроку, попрощался с хозяйкой дома и пулей выскочил на улицу.

Едва он вышел на солнце, как ему тотчас полегчало. От желудка отлегло, и он двинулся в обратный путь, продолжая размышлять на прежние темы.

Так куда, все-таки, уходит энергия? Внешне – никаких признаков. Никаких изменений окружающей среды, которые можно было бы зафиксировать без приборов. Может, он сейчас фонит в радиодиапазоне? Или испускает рентгеновские лучи? А, может, энергия копится где-то внутри? Помнится, во всяких фентезийных книжках, которые он одно время с интересом почитывал, все колдуны имели некий внутренний резерв, за счет которого и колдовали. Может, и у него что-нибудь такое образовалось? Но если так, тогда он должен это ощущать. Сколько энергии есть, сколько еще нужно долить до полного бака. А он-то ничего не чувствует. Да ну нафиг! Вранье это все.

С определенного момента книжки про магию Валерик не читал принципиально, ибо эти фантазии противоречили всей наблюдаемой картине Мира. Ну ладно, допустим, существует некий особый вид энергии, который колдуны называют "мана". И с помощью этой энергии они управляют материальным миром. Да это все чушь собачья! Пусть даже эта мана существует. Но чтобы воздействовать на физические объекты, она должна быть преобразована в какой-то иной вид энергии: тепловую, электрическую, механическую, химическую, наконец. Любое превращение энергии имеет потери. И эти потери, как правило, уходят в тепло. А теперь возьмем колдуна, создающего файрбол. Огненный шарик – это сгусток плазмы. Температура в нем исчисляется десятками тысяч градусов, да и давление для удержания плазмы в компактном состоянии должно быть просто офигенным. Кто не верит – поинтересуйтесь проектом "ТОКАМАК". А теперь посчитайте, сколько нужно энергии для того, чтобы плазму создать, потом удержать, а в заключение еще и транспортировать до противника.

Человеческое тело – хрупкая штука. При таких энергозатратах, при преобразовании таких объемов энергии выделится в потери столько тепла, что колдун просто мгновенно испарится. И, опять же, не забываем об основном законе. Если колдун реально попытается сварганить файрбол, он банально сдохнет от истощения. Нет, это все лишь красивые сказки и доказательство тому – он сам. Сдвинул спичечный коробок – и чуть не загнулся от голода.

Так куда же девается такая прорва энергии? Валерик напряг сображалку. Что в нем изменилось за ночь? Да вот же, на поверхности: он стал способен напрямую кожей воспринимать солнечную энергию. Так, может, сейчас идет какое-то перестроение его организма?

От таких мыслей стало жутковато, но он тут же вспомнил: в Индии йоги могут неделями и месяцами жить без еды, питаясь солнечной энергией. Может, и врут, но тем не менее, это успокаивает. А что если у него просто разблокируются какие-то возможности организма? То есть, они были и раньше, но находились в отключенном, так сказать, состоянии. А вот сейчас, после молнии, начали работать. Ну а почему бы и нет? Наверное, это надо принять за основную гипотезу.

От таких мыслей настроение Валерика не просто приподнялось, а прямо-таки скакнуло на порядок вверх. И сразу же возникла дельная мысль: раз он может поглощать солнечную энергию через кожу, то для наибольшего эффекта надо подставить солнцу максимальную площадь своего тела. То есть, банально раздеться. Но это девчонкам хорошо: надела коротюсенькие шортики и топик чуть шире лифчика – и готово. У него такой номер не пройдет. А где сейчас можно раздеться, не опасаясь преследования со стороны поборников нравственности? Разумеется, на городском пляже! Купаться он не собирается, все-таки городской пруд – далеко не самый чистый в мире водоем, но вот поваляться под солнцем несколько часов вполне можно. Тогда сейчас нужно заскочить домой за плавками и какой-нибудь подходящей книжкой, прикупить бутыль воды и двигать на подзарядку. Авось, получится сэкономить пачку пельменей.

Глава 3

Насколько грязным был городской пруд, настолько же чистеньким и ухоженным был городской пляж. Изрядная территория была обнесена аккуратно выкрашенным в желтый цвет забором и засыпана специально завезенным песком. Попасть на пляж можно было за небольшую денежку через калитку, охраняемую пожилым вахтером. Сейчас народу на пляже было не слишком много: все-таки, середина рабочего дня. В основном отдыхали школьники и пенсионеры. Отпускники же предпочитали пляжи теплых южных морей.

Валерик выбрал себе местечко поближе к краю пляжа. Тут народу было поменьше, да и вообще поспокойнее. Он расстелил на песке полотенце, разделся, аккуратно сложил вещи в специально принесенный пакет, который, в свою очередь, уложил под голову. Растянулся на пузе, открыл книжку и погрузился в негу.

Читалова хватило ненадолго, часа на два, да и спину начало существенно так припекать. Валерик убрал книжку в пакет, перевернулся на спину и погрузился в полудрему. В голове лениво проплывали мысли. Конечно же, о молнии и своих новых возможностях. Интересно, а за счет чего производятся воздействия? Какой-то специальный орган? Да нет, вряд ли. Скорее, какая-то функция уже имеющегося, какого-нибудь атавизма, вроде аппендикса. Этого отростка у Валерика не было: воспалился два года назад и был безжалостно отчекрыжен. А где хранится запас энергии? А как происходит такое быстрое преобразование? А возможно ли преобразование энергии в материю?

Все это было очень интересно, но вот ответов на эти вопросы не было и в ближайшее время не предвиделось. Оно и понятно: тема новая, никогда и никем не изученная ввиду отсутствия предмета исследования. А сдаваться в какие-нибудь клиники и выступать подопытным кроликом Валере как-то не хотелось. То есть, совсем. Этим живодерам только покажись – разберут на запчасти ради торжества науки и спасибо не скажут. Что остается? Остается действительно затариваться пельменями и проводить над собой несколько последовательных серий экспериментов, чтобы понять свои новые возможности, их побочные эффекты и ограничения по их применению. В принципе, можно даже получить доступ в институтские лаборатории, там достаточно всякого оборудования. Но это все касается воздействий. А как исследовать сам организм? Тут нужны медицинские приборы, а это другой профиль и совсем другой институт. Но любопытно, млин! А вдруг удастся найти волшебную кнопочку? Зашел, к примеру, в некую комнатку обычный человек, а вышел уже такой, колдунский. Правда, надо сперва понять: нужно ли человеку такое превращение. И вообще: насколько полезны все эти функции? И, кстати, насколько они безопасны для самого обладателя?

Из меланхолических размышлений Валерика вывели женские крики:

– Куда! А ну брось!

И сразу же:

– Держите его!

Он повернул голову на бок. В его сторону по песку изо всех сил бежал парень в купальных шортах с двумя явно дамскими сумками в руках. За ним гналась симпатичная девчонка в минималистическом купальнике. Следом за ней бежала, изрядно отставая и забавно выкидывая в стороны пухлые голени, еще одна девушка, полненькая и не то, чтобы страшненькая, но видом попроще, да и купальником гораздо, гораздо скромнее. Даже мозги напрягать было не нужно, все очевидно: воришка и жертвы. Вскакивать, принимать позы было лень, да и времени уже не оставалось. Поэтому Валерик просто протянул руку, о которую и споткнулся злоумышленник. Споткнулся, полетел носом в песок. Упал, сразу же вскочил, попытался цапнуть хоть одну из добытых сумочек, но первая девчонка уже подбегала, да и вообще народ всполошился. Поэтому он рванул дальше к забору, за которым виднелись две лохматые головы с явно гопническими физиономиями. Понятно: один хватает добычу, бежит к забору, двое его в секунду выдергивают наверх, и пока жертвы обегают препятствие, преступников и след простыл.

Студент по инерции дернулся следом за воришкой, но тот уже успел стартовать, и протянутая в прыжке рука ухватила лишь воздух. А потом… сам Валерик впоследствии так и не смог вспомнить, делал ли он что-нибудь сознательно, но желание такое у него появилось. В общем, на шортах нехорошего человека лопнул широкий пояс, и штаны стремительно свалились на песок, стреножив неудачливого грабителя. Подхватывать предмет туалета было уже некогда, и парень сделал последний отчаянный рывок: сверкая ягодицами, он домчался до забора, подельники шустро выдернули его наверх, и он исчез из виду.

Девчонка, та, что бежала первой, подобрала сумки и повернулась к Валерику.

– Спасибо.

Сказано было весьма сдержано и, кажется, вынужденно. Типа, она сама чуть не поймала обидчика. Но тут можно было поспорить. С учетом тех двоих, она могла и не успеть. Пока все эти мысли проносились в голове и мешали придумать в ответ какую-нибудь остроумную фразочку, Валерик, стараясь не слишком откровенно пялиться, оглядел девушку.

Она была хороша. Даже без косметики – ну какой может быть макияж на пляже! У нее были серые глаза, золотистого оттенка светлые волосы, твердые скулы, прямой небольшой нос и чуть припухлые чувственные губы. Фигура была под стать: стройная, пропорциональная, по-спортивному подтянутая, но без фанатизма, и аппетитные выпуклости присутствовали во всех полагающихся местах. Валерик невольно засмотрелся, но тут же был отвлечен:

– Большое вам спасибо!

Это добежала вторая потерпевшая. Вроде, казалось бы, обычная толстушка. Круглое лицо в мелких конопушках, чуточку курносый нос, чуточку широковатый рот, пухлые щечки. Тело, хоть и не обвислое, но выходящее далеко за пределы признанных модельными домами стандартов красоты. Этакая жизнерадостная пышечка. Но и не серенькая мышка, как можно было подумать, хотя в их с подругой дуэте находилась явно на вторых ролях. У нее были шикарные, густые огненно-рыжие волосы, длиной намного ниже талии. А когда она перекинула их через плечо вперед, стали видны небольшие, изумительной формы ушки. "Ей бы очень пошли серьги с рубинами", – подумал Валерик. И не успел он сказать хоть слово, как блондинка протянула рыженькой сумку.

– Держи, пойдем, – буркнула она и зашагала обратно к своему месту. Подружка, пару раз растерянно оглянувшись на Валерика, поспешила следом.

Валерик некоторое время глядел им вслед, искренне любуясь девичьими прелестями. Типичная пара, прима и ее восхищенная свита. Красавица и дурнушка, оттеняющая и подчеркивающая достоинства подруги. И лишь когда девчонки дошли до своих полотенец, он быстренько отвернулся. Почему-то ему не хотелось быть пойманным на этом, словно было что-то непристойное в том, чтобы посмотреть вслед красивой девушке. И уже натягивая штаны сообразил: до самого последнего момента он видел все четко, без привычной близорукой размытости. Он заторопился, быстренько собрался и зашагал на выход. Это надо было обдумать.

Интересно-интересно: это что же выходит, организм сам себе скорректировал зрение и всего за считанные сутки? С одной стороны, подозрительно. Кто знает, что там сейчас у него в потрохах отращивается. А с другой – с полноценным-то зрением гораздо лучше! Вот интересно: способность человеческих тканей к регенерации с возрастом деградирует. А тут… Хотя печень, к примеру, имеет способность к полной регенерации. Если не травить ее водкой, наркотой, всякой прочей отравой, она сама по себе заменяет вышедшие из строя клетки. Чисто теоретически, можно и остальные клетки менять по мере их износа. Но вот не работает этот механизм. Почему – шут его знает. А у него, выходит, заработал? Получается, включилась какая-то программа, подготавливающая физическое тело к новым возможностям. Интересно, до каких пределов может работать эта регенерация? Какие болезни могут быть вылечены? А зубы? Зубы восстановить можно?

Вопрос был актуален. Пару месяцев назад один зуб пришлось-таки удалять. Неудачное место: верхний резец, левая тройка. Пока спокойно говоришь – не видно, а стоит пошире улыбнуться – щербина сразу в глаза бросается. А почему бы и нет? Что нужно для зубов? Кальций. Где его можно найти? В молоке и молочных продуктах. Организм, конечно, может синтезировать почти любые вещества, но если ему дать готовые материалы, процесс наверняка пойдет быстрее. Значит, надо идти в магазин за продуктами. И, все-таки, закупить пару пачек пельменей. На всякий случай.

Кстати, о случаях… Валерик точно знал, отчего слетели трусы у того воришки. Пусть он действовал и не вполне сознательно, но это было его рук дело. Что он там сделал – сейчас не разобрать. Но результат, как говорится, налицо. И его этот результат очень даже устраивал. Но вот что удивительно: он до сих пор не почувствовал голода. Действие было – однозначно. То есть, энергия была израсходована. Но немедленно ее восполнять не тянуло. Он что, действительно настолько хорошо зарядился на пляже? Знать бы еще, насколько полностью… А завтра надо будет после всех дел еще раз сбегать погреться. Греться ему полезно.

Наступал вечер, солнце неспешно уходило за горизонт. Легкие сумерки меняли облик города, слегка смазывая линии и смягчая цвета. Валерик забежал домой, кинул в прихожей пляжный пакет, взял рюкзачок под продукты и отправился за покупками. Идти было совсем недалеко, буквально перейти дорогу. И как раз за этой дорогой дорогу ему перегородили трое гопников. Одного он узнал сразу – тот самый воришка с пляжа. Очевидно, двое других были его помощниками. Валерик огляделся. Улица была почти пуста, а немногие прохожие старательно отворачивались, чтобы не видеть того, что сейчас, несомненно, произойдет.

– Какая встреча! – ощерился голозадый. – Мальчик Робин Гуд! Ты че, козел, в чужие дела полез? Из ума выжил? Ну так ща мы тебе мозгов прибавим!

Была ли эта встреча случайной, или его выследили, чтобы поквитаться, было непонятно, да, в общем, сейчас и неважно. Но вот только жизненный опыт говорил: с одним противником вполне можно смахнуться. С двумя – еще так-сяк, а вот от троих надо бежать, без вариантов. Тем более, что один из троицы держал правую руку в кармане. А это – верный признак того, что там у него нож. Валерик не стал отвечать, просто развернулся и рванул изо всех сил. Позади затопали преследователи.

Бегал Валерик не хорошо и не плохо – средне. На четверку на физкультуре выбегал. Километра три пробежать был вполне в состоянии, а больше – не проверял. Сейчас он напрягал все силы, но оторваться от преследователей не мог. Впереди показалось здание продуктового супермаркета. Он наддал, взбежал по ступеням и удачно проскочил следом за солидной дамой в закрывающуюся автоматическую дверь. Здесь были люди, были видеокамеры, и можно было отдышаться. Пока он внутри, драки не будет. Гоп-компания это тоже прекрасно понимала, поэтому следом заходить не стала, расположившись у подножия ступенек. Если как следует подумать, шансы избежать разборок у Валерика были. Но раз уж он все равно шел за продуктами, то почему бы ему не затариться прямо здесь и прямо сейчас?

Валерик пробежался по торговому залу, выбирая необходимое, оплатил на кассе, аккуратно переложил покупки в рюкзачок, надел его, подтянул все ремешки и пошел в обход по периметру, выискивая другой выход. Увы, боковые двери магазина были замотаны цепью на три оборота, а цепь, в свою очередь, была замкнута солидным висячим замком. Это было неприятно, но еще не фатально.

Охранник стоял напротив касс, прислонившись спиною к стене и уперевшись в пол пятками. Валерик подошел, прочел фамилию на нашивке формы.

– Господин Воронин.

– Чего тебе? – отозвался охранник.

Вероятность благополучного исхода уменьшилась, но вариант нужно было отработать до конца.

– У меня произошла неприятность. Видите, – Валерик мотнул головой в сторону входа, – меня караулят трое человек, а мне с ними встречаться вредно для здоровья.

– Ну и чё?

Шансы договориться стали совсем призрачными.

– Вы не могли бы меня выпустить через любую другую дверь?

– Ты чё, пацан, с дуба рухнул? Вали отсюда нахрен!

Валерику стало обидно. И за то, что ему нахамили на ровном месте, и за то, что у него будут проблемы лишь из-за того, что мужику просто лень отлипать от стены и хоть как-то шевелиться. "Вот бы сейчас…" он не успел додумать. Вернее, не успел облечь мысль в слова. Пятки охранника поехали вперед, и он грохнулся плашмя во весь рост, весомо приложившись затылком об отделанный мраморной крошкой пол. Оставаться в магазине было глупо, и Валерик со всех ног ломанулся на выход. Уже в дверях его настиг рев господина Воронина:

– Ну, щенок, ща я тебе все ноги переломаю!

Гопники у магазина расслабились в ожидании, и Валерику удалось сходу проскочить мимо. Он рванул по кратчайшему маршруту к дому, удачно перескочил через дорогу, свернул в ближайший двор и, не услышав позади топанья ног преследователей, приостановился на углу и оглянулся. Это было просто супер-везение. Кинувшийся за ним охранник налетел на кинувшуюся за ним шпану, и они все вчетвером устроили у магазина кучу-малу. Телефон тихо щелкнул, запечатлевая картинку, а виновник всей этой суматохи отправился домой. Уже не бегом, но, все же, поспешая.

У подъезда сидела, прогибая скамейку на ладонь, толстая Валя. Она с ненавистью покосилась на Валерика, но промолчала, и это уже было хорошо. Студент поднялся домой, скинул взмокшую от бега футболку и отправился на кухню готовить. Дежавю, однако.

Он посидел, подумал, прикинул планы, и решил повторить вчерашнюю программу: гречку и пельмени. Поставил кастрюльки на плиту и задумался. А подумать было о чем. У Валерика вообще регулярно возникало ощущение, что в последнее время думать ему приходится чуть ли не втрое больше, чем когда-либо прежде.

С гопниками все понятно, он не дотянулся рукой, так дотянулся до воришки… Чем? Ну вот как это назвать? Дистанционное воздействие неизвестного генезиса? Невидимая рука? Туманно и неопределенно, а еще длинно и коряво. Зато так и просится на язык простое и легкое, но совершенно ненаучное слово: магия. В принципе, логично: то, что нельзя пока что объяснить наукой, люди называют магией. А и фиг с ним, пусть будет магия. Потом найдется или придумается другой термин, а пока пусть будет так. Валерик представил себя в темно-синем, расшитом золотыми звездами халате, колпаке и турецких туфлях с загнутыми вверх носами. Хрюкнул от смеха, и пошел сыпать пельмени в кипяток. Через десять минут, когда гречка с тушенкой была упрятана в одеяло и накрыта подушкой, Валерик лопал пельмени, периодически жмурясь от удовольствия, и рассуждал:

Отчего может случиться то, что случилось с охранником? Что произошло такого, что он в секунду сбрякал на пол? Так сразу и не скажешь. Давай зайдем с другой стороны. За счет чего он сохранял свое положение? Очевидно, что за счет устойчивости стены и сил трения между подошвой кроссовок и полом. Стена – с ней ничего не произошло. Как стояла, так и стоит. А что могло случиться с трением? Было бы еще понятно, если бы там была вода. Она может послужить смазкой. Но тут… А было ли воздействие с его стороны?

Валерик порылся в памяти, максимально точно припомнил все свои ощущения. Скорее всего, что-то было. Но что? Мужик на глазок весит кил девяносто. Сила трения… так, где этот карандаш… н-да, легким толчком такому слонику ноги не подобьешь, это не соседка. То есть, получается, что реалистических вариантов нет. А что если, по заветам Шерлока Холмса, попробовать фантастические? Что если… Вилка с наколотым на нее пельменем звякнула о край тарелки. А ведь это можно проверить!

Он взял останки расплющенного накануне спичечного коробка, припомнил еще раз свои ощущения в магазине и попытался уже сознательно повторить свои действия, концентрируясь на смятом чиркаше. В пузе сразу забурчало. Валерик быстренько заглотил один за другим несколько пельмешков. Затем провел пальцем по поверхности, которая должна была быть очень даже шершавой. Нифига! Чиркаш был скользким, словно намыленным! Спичка, взятая из высыпанной накануне кучки, ерзала по нему как по фторопласту и отказывалась загораться. А о другую сторону коробка эта же спичка послушно зажглась.

Валерика обдало холодком. Это что выходит, он произвольно изменил коэффициент трения пары материалов? А ведь это, на минуточку, физическая константа. Это… Это же страшно даже подумать, какие возможности у него открываются! А что он еще может изменить?

Желудок снова недовольно забурчал и был оперативно заткнут оставшимися пельмешками. И что нам известно на сегодняшний день? Первое: эффективность солнца как источника энергии, намного выше, чем органической пищи. Второе: после зарядки от солнца в течении э-э-э… трех с половиной часов можно осуществить три воздействия. Первые два без последствий, а вот после третьего уже требуется дозаправка. И последнее: возможно не только непосредственное механическое воздействие на объект, но и локальное изменение физических констант.

Валерик взял подопытный коробок, чиркнул спичкой. Спичка зажглась. Он хмыкнул, перевернул коробок, взял другую спичку. Опять зажглась! Значит, изменения не только локальные, но и кратковременные. Примерно за пять минут все проходит. И это хорошо! Потому что когда охранник додумается проверить свои кроссовки, все следы воздействия уже исчезнут. Вот пусть и гадает, что это было.

– Хи-хи, – позлорадствовал начинающий колдун. Потом подумал еще, сходил за гречкой, притащил тетрадь и ручку и приступил к экспериментам.

А в это время…

– Что скажешь, Воронин?

Тот сидел, прижимая к побитой морде пачку пельменей из морозилки. Форма была большей частью извозюкана в пыли, а местами и порвана.

Начальник охраны снова включил запись. Вот охранник стоит, опершись о стену, вот к нему подходит пацан, вот они разговаривают, а вот Воронин съезжает по стене на пол. Начальник поставил изображение на паузу.

– Ты нахрена ломанулся? Ты ж видишь – он тебя даже не тронул, ни рукой, ни ногой не пошевелил. Просто стоял рядом. Ты даже представить себе не можешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты его хоть пальцем задел. А ты, между прочим, нарушал инструкцию. Ты что должен был делать? Перемещаться по залу, а не стоять пнем, тем более в такой позе. Кстати, что он от тебя хотел? А нахрена ему было в другой выход? Что? И ты его просто послал нах? Ну ты мудак! А с кем ты дрался? С теми гопниками? Да ты дважды мудак! Ты хотя бы понимаешь, почему? Это хорошо, что понимаешь. В общем, так: в зарплату с тебя удержим штраф, форму заменишь за свой счет. Ясно? И верни пельмени на место.

Начальник охраны вышел, закрыв за собой дверь. А Воронин, не отнимая пельменей от изрядно опухшего лица, пробурчал:

– Ну, попадись мне этот пацан!

Глава 4

"Что мы имеем с гуся? А имеем мы очень даже немало".

Валерик топал к своему ученику, надевши самую безрукавую из своих футболок, подставив солнцу максимум, что мог себе позволить, не провоцируя моралистов. Он почти физически чувствовал, как его постепенно наполняет энергия. Это было приятно, это доставляло удовольствие. Может, в этом была изрядная толика самовнушения, но не отменяло результата: настроение прочно держалось на отметке "прекрасно". Вчера ценой кастрюли гречки он узнал, что может на расстоянии нагревать предметы. Бумажку и спичку он довел до воспламенения с пяти метров. Может, радиус действия мог быть и большим, но затруднительно проверить это в малогабаритной квартире хрущевской постройки. Еще он смог изменить плотность воды, и со дна стакана всплыл новенький полтинник. А корковая пробка от бутылки с вином, напротив, утонула. Еще он пробовал менять удельные веса материалов, но максимум, чего достиг – две секунды левитации спички. Вот как раз в этот момент и кончилась каша.

После всех экспериментов, на завтрак осталось полтарелки недоеденных пельменей, четвертушка хлеба и немного сливочного масла. Пельмени были обжарены с маслом на сковороде и поглощены вместе с бутербродами и чаем. Это количество еды закрыло первоочередные потребности в энергии, а на улице снова был ясный солнечный день, и после всех дел можно было снова забежать на пляж. Валерик даже взял с собой пакет с полотенцем и книжкой. Книжку специально выкопал из запасов компаньонов: какое-то разухабистое фэнтези с магами и колдунами. Надо, в конце концов, подтянуть теорию. Чем черт не шутит: может, промелькнет в книжке хоть одна идея, могущая пригодиться в реальной жизни.

А на уроке его ждал сюрприз.

– Валерий Григорьевич, вы видели?

Ученик совершенно некультурно тыкал пальцем в экран планшета.

– Скорее всего, нет. Я вчера и сегодня в Сеть не ходил.

Интересно, что там такого могло быть, что так возбудило недоросля? Валерик глянул. В ютубе был выложен ролик. Свеженький, вчерашний. А на нем он сам, собственной персоной, в прыжке лишает шпанца самой интимной детали туалета. И все бы хорошо, если особенно не присматриваться. Рука как раз на уровне резинки воришкиных трусов. Но вот тень на песке… она не дотягивается до нужного места. Совсем чуть-чуть, но внимательный глаз это, конечно же, заметит. Валерик внутренне похолодел, но его подопечный явно был не из внимательных и продолжал разливаться соловьем:

– Круто вы его! Мгновенная карма, да? Смотрите, сколько уже просмотров. Теперь весь город будет над этим придурком ржать!

Тут из кухни выплыла мамаша, разом обратив на себя внимание и учителя, и ученика. В руках – подносик, на нем – дымящаяся чашечка офигительно пахнущего натурального кофе и вазочка с печеньем. За все время занятий это случилось впервые. Она водрузила поднос на стол и присоединилась к дифирамбам.

– Валерий Григорьевич, вы поступили как настоящий мужчина, – томно, с легким придыханием, произнесла она. – Сейчас не каждый, далеко не каждый способен преградить путь преступнику и вступиться за слабую женщину.

Дама была не очень права, но лесть была приятна, и Валерик не стал отрицать своего геройства. А она – вполне еще сохранившаяся женщина, не потерявшая в свои годы известного изящества в одних местах и приобретшая монументальность в других, вполголоса промурлыкала на ухо:

– У вас великолепная мускулатура.

И, словно невзначай, мазнула своему визави по плечу роскошной грудью, несколько укрытой красным шелковым китайским халатом с вышитыми золотом драконами. А после, оставив отпрыска грызть граниты науки, удалилась, провозгласив напоследок:

– Валерий Григорьевич, если вам что-нибудь понадобится, я буду на кухне.

Когда оговоренный час занятий истек, дама появилась вновь.

– Миша, сынок, будь так добр, сбегай на рынок, у нас совсем кончились овощи на салат.

– Но ведь я покупал позавчера!

– Но ведь мы их ели. Не спорь, отправляйся. А вы, Валерий Григорьевич, не могли бы задержаться? Я хочу поговорить с вами об успехах Мишеньки.

Когда еще через час Валерик вышел на улицу, он был несколько ошарашен. Новичком в плотской любви он не был, и адекватно оценивал свои силы как вполне средние. Но нынче сам был поражен своими возможностями. Виду он, конечно, не подал, а просто использовал открывшиеся качества на всю катушку, за что на прощание был удостоен восхищенного взгляда.

– Как жаль, Валерий Григорьевич, что вы завтра уезжаете. – проговорила утомленная хозяйка несколько охрипшим голосом, опираясь на этажерку в прихожей. – И как жаль, что наш сегодняшний разговор не случился ранее.

Да, хозяйка оторвалась по полной. Молодой человек с великолепной мускулатурой тоже не остался без своей доли удовольствия, хотя и ощущал себя несколько непривычно. Уж больно нестандартным оказалось приключение. Ну что ж, попробовал себя в роли наставителя рогов – и довольно. Есть и другие дела, намного более важные и срочные. Например, купить на завтрашний день билет на автобус. А еще надо как-то осторожней себя вести. На пляже засветился, в магазине тоже, наверняка, отметился на камерах. Если так пойдет и дальше, того и гляди, заинтересуются какие-нибудь компетентные органы. А это означает полный абзац. Государство не любит непонятных явлений, и стремится эти явления либо ликвидировать, либо поставить под свой плотный навязчивый контроль. И уговаривать они умеют очень даже хорошо. А способности у Валерика появились в высшей степени интересные и пригодные для каких-нибудь тайных дел. Остается надеяться, что он пока что не слишком наследил, и не найдется таких умников, которые свяжут вместе два эпизода. А в будущем он, конечно же, будет осторожнее.

Из меланхолической задумчивости его выдернул знакомый девичий голос:

– Здравствуйте!

Валерик поднял голову. Рядом с ним стояла одна из вчерашних девушек, та, что потушистей. Рыжие волосы сегодня были аккуратно заплетены в тугую косу изрядной толщины.

– Здравствуйте.

– Меня зовут Ирина.

– Очень приятно, Валерий. Вы вчера так быстро удалились, что у меня не было возможности узнать ваше имя, не говоря уж о том, чтобы представиться самому.

Девушка чуть смутилась.

– Я понимаю. Я случайно вас увидела и решила подойти извиниться за вчерашнее. Вероника… она такая… на нее, бывает, находит.

– Считайте, что извинения приняты.

Валерик душой не покривил. Легкое раздражение от поведения высокомерной Вероники давно уже исчезло и даже забылось.

– А вы учитесь в институте, на физика? Я там вас видела на кафедре. И на потоковых лекциях несколько раз.

– Да, учусь, – скрывать очевидное не было смысла. – А вы тоже?

– Пока еще да.

– А откуда такой пессимизм?

– Это не пессимизм, это исправление ошибок. Я после школы хотела поступить хоть куда-нибудь на бюджет, вот и поступила. И только потом поняла, что это не мое. Какое-то время держалась, зубрила, экзамены по три раза пересдавала, но сейчас уже чувствую, что все, дальше не потяну. Последнюю сессию с трудом сдала, а следующую, скорее всего, завалю. Уже прикидывала, что делать, куда бежать, а тут с неделю назад пришли люди из мединститута. Там у них открывается новая кафедра, что-то связанное с биофизикой. Исследования, лаборатории плюс всякие сложные медицинские аппараты для диагностики и лечения. Я как раз хотела поточнее все узнать. Если понравится, сразу же заявление напишу. Мне это интереснее и ближе. Основы физики у меня есть, а биологию и медицину там дадут. Даже если в науку не пойду, буду работать оператором какого-нибудь компьютерного томографа. Такие специалисты сейчас в дефиците. Оборудования по госпрограмме накупили, а работать на нем некому. И заработки неплохие.

Валерик раздумывал не больше секунды. Для него это был очень интересный вариант. Практически, то, что нужно. Можно и науку двигать, и с собой разбираться. Тем более, принято считать, что нынче все важнейшие открытия происходят как раз на стыке наук.

– Позвольте, я вас провожу, – предложил он, оттопыривая кренделем локоть.

– А и проводите, – не стала чиниться та. Взяла Валеру под руку, и они зашагали к автобусной остановке. По пути они поболтали о том-о сем, перешли на "ты" и в институт вошли уже почти как старые знакомые.

В институте было людно. Оно и понятно – идут вступительные экзамены. В холле толпилась абитура, и чтобы протолкаться к доске объявлений пришлось поработать локтями. Тут обнаружилась пара знакомых личностей из параллельной группы.

– О, супермэн! Привет-привет.

Валерик скривился.

– Еще и вы туда же!

– А что? Нормально все. Ты вообще герой, респект тебе и уважуха.

– Да хорош уже прикалываться.

– Ладно, не парься. А где ты так мышцу накачал?

– Где-где! Дома по вечерам ржавыми гантелями, доставшимися по наследству от двоюродного дедушки.

– Ну не хочешь говорить – не надо.

Парни почему-то обиделись и исчезли в толпе алчущих науки.

– Вон, смотри!

Пока Валерик пикировался с приятелями, Ирина уже успела найти нужное объявление.

– Принимают в двести одиннадцатой аудитории. Пойдем.

Она ухватила спутника за руку и потащила за собой.

В нужной аудитории был проходной двор. В глубине стояли два стола, за ними сидели худосочный мужчина лет тридцати, в солидных очках и с заметными залысинами и девушка, наверняка студентка, подрабатывающая в приемной комиссии. Рядом стоял стенд с наглядной агитацией. На отдельном столе лежали аккуратными стопочками брошюры, призванные увлечь физиков медициной. Фланирующий по коридорам народ заходил, лениво разглядывал плакаты, иногда пролистывал брошюрки и пропадал за дверью. Очереди рекрутов не наблюдалось.

Ирина сразу подсела к столу. Девица оживилась и принялась выкладывать перед ней различные бумаги и что-то заученно объяснять. Валерик же отправился штудировать буклетики. Изучил их от корки до корки, остался не особо удовлетворен общими фразами и принялся пытать лысеющего очкарика.

– И все-таки: чем я буду у вас заниматься? Помимо учебы, конечно.

Этот вопрос был задан после четверти часа общих фраз, расплывчатых формулировок и хождения вокруг да около.

– Э-э-э… видите ли… научные планы до конца еще не сформированы и не утверждены, так что в данный момент я не могу дать исчерпывающий ответ на ваш вопрос.

– И чем же вы собрались заинтересовывать потенциальных кандидатов? Вы ведь понимаете, что я, прежде, чем согласиться на переход к вам, должен определиться с научной темой, почитать соответствующую литературу, поискать сведения о будущем научном руководителе. Кстати, кто будет преподавать на кафедре?

– Э-э-э… – вновь заблеял очкарик.

– Вы хотите сказать, что кафедра еще не сформирована и преподавательский состав не определен?

– Ну-у-у, в общем, да.

– А когда будет все это известно?

– Ну-у-у… очевидно, ближе к началу учебного года.

– Понятно.

Валера поднялся из-за стола.

– Спасибо за подробную информацию. Простите, что отнял у вас время.

Что ответил очкарик он слушать уже не стал. Впрочем, к середине августа, скорее всего, все уже будет известно. А места наверняка еще будут, с таким-то подходом. Вопрос естественным образом отложился на два месяца. Ну и ладно. Если что, оформить документы он успеет.

На выходе из аудитории его отловила Ирина.

– Ну что? Решился переводиться? – спросила она, ухватив парня за локоть.

– Пока еще нет. Ты слышала разговор?

– Так, краем уха. Я договор читала, бумаги заполняла.

– То есть ты уже, по сути, там?

– Ну да, осталось только здесь в деканате бумаги забрать, а там – отдать.

– Боюсь, там и деканата-то еще нет. У них кафедра в самом начале организации. Ни преподов нет, ни программы обучения. Так что я до осени погожу. Появится конкретика, тогда будет и разговор. А так, на авось – ищи дурака.

– Ну да, тут ты в фаворитах. А у меня особого выхода нет. Там я и диплом получу, и ценную профессию – считай, верный кусок хлеба.

– Тоже правильно.

В холле абитура куда-то рассосалась, только несколько студентов кого-то ждали у дверей.

– Привет, Ирка! – прозвенело почти что в ухо.

– Ой, Ника, привет! Ты откуда здесь?

Валерик обернулся. Рядом стояла Вероника. Сейчас на ней было короткое, до середины бедра, легкое светлое платье, и в нем она выглядела еще привлекательнее, нежели вчера в двух лоскутках ткани.

– Привет, – сказал он девушке.

– А, это ты! Привет. – безразлично отреагировала она и повернулась к подруге.

– Я тебя весь день искала. У тебя почему телефон не отвечает?

Рыжая принялась рыться в сумке, выкопала телефон. Простой, кнопочный, не дороже тыщи в любом салоне.

– Батарейка села, – извиняющимся тоном сказала она, протягивая блондинке телефон как доказательство своих слов.

– А зарядить? Опять забыла? Хорошо еще, что я вспомнила, как ты говорила про институт. А если бы нет? Мы же с тобой собирались…

– Ну я же не специально, просто так вышло.

– Ну ладно, делаю тебе сто первое китайское предупреждение, – смилостивилась Вероника. – Ну так что, идем?

– Конечно, я все дела уже сделала. Надо только домой зайти, перекусить да переодеться.

Ощущать себя лишним было, по меньшей мере, неприятно.

– Пока, девчонки, – махнул рукой Валерик и направился на выход.

– Пока! – крикнула вслед Ирина.

От Вероники не прозвучало ни слова. Валерик шел, не оборачиваясь. Ему только что указали место. В такой ситуации он оказался впервые, и ему было обидно. Он не понимал, чем заслужил такое отношение. С другой стороны, кто он им? Так, случайный знакомый. Ну да, помог немного. И что с того? Это ведь еще не повод задружить, хотя элементарную вежливость еще никто не отменял. Но вот Иринка, например, вела себя совсем по-другому. Нормально вела. А эта… Да ну ее! Хороша Глаша, да не наша. Кривит морду, ну и фиг с ней. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Но все равно – обидно.

На автовокзале была обычная суета. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, кто-то ждал рейса на жестких деревянных сиденьях зала ожидания. Снаружи у дверей курили какие-то мужики, цыганки в длинных цветастых юбках с чумазыми детьми на руках фланировали группками по трое-четверо. Вот они насели на какого-то гражданина с чемоданом. Тот какое-то время успешно отбивался, и, скорее всего, смог бы ускользнуть не ощипанным, но тут из-за каких-то киосков выплыла тяжелая артиллерия: старая цыганка, вся седая, в засаленной кофте и с полным ртом золотых зубов. Через пару минут интенсивной обработки гражданин уже почти сдался, полез в карман за бумажником, и даже успел его открыть.

– Вася-а! Ты где?

Из вокзала выплыла дородная тетка. Увидала своего благоверного в кольце хищниц и заголосила на всю Ивановскую:

– Да что ж это делается, люди добрые! Средь бела дня грабят! Понаехали черномазые, куда только полиция смотрит!

Не прекращая причитать, она резво подскочила к мужу, нимало не стесняясь, распихала цыганок, а одной, самой приставучей сказала на ухо что-то такое, что та сама отпрыгнула в сторону. На шум из вокзала выглянул дежурный наряд полиции, цыганки несколько утихли, а тетка уже тащила за собой свою прелесть подальше от их цепких загребущих лапок.

Обломавшиеся цыганки зло покричали вслед на своем языке, сплюнули, закурили и пошли искать новую жертву. Старуха тем временем спряталась обратно.

Валерик, сделав каменное лицо, проигнорировал зазывания молодой цыганки и проскочил сразу в здание вокзала, к кассам. Внутри было жарко и душно. Из пяти касс работали только две, и от них вдоль стены протянулись длинные очереди. Отстояв полчаса, Валерик добрался до заветного окошечка. Протянул в него купюру, студенческий билет.

– Мне один на завтра до Каменца.

Кассирша поклацала по клавишам терминала и сообщила:

– Билетов нет!

– А без мест? – сделал попытку Валерик.

– Без мест запретили.

– А когда ближайший рейс?

– Послезавтра, проходящий.

Проходящий – это плохо. Это комфортный автобус, но на сотню дороже.

– А прямой?

– Через три дня.

Это совсем плохо. Это означает, что придется доплачивать хозяину квартиры.

Сзади зашумели:

– Молодой человек, решайте быстрее, всем надо ехать!

Валерик вздохнул, наступая на горло собственной жабе и сказал в окошко:

– Давайте на проходящий.

Со всеми заморочками время ушло, и на пляж идти было уже поздно. Сидеть дома не хотелось, идти было не к кому, и Валерик решил прогуляться. Просто пройтись по городу, не торопясь, без спешки. Он не часто попадал в центр просто так, без каких-либо дел. Жара несколько спала, и он пошел потихоньку, вразвалочку, вертя головой и разглядывая витрины магазинов, здания и людей.

Захотелось мороженого. Ну и что, что лишние траты – гулять, так гулять! Валерик подошел к киоску, и машинально хлопнул себя по заднему карману прежде, чем вспомнил, что сложил деньги в боковой. К его удивлению, карман был не пустым. Он сунул руку и извлек новенькую красноватую хрусткую купюру с тремя нулями в номинале. Это было не иначе, как материальное выражение благодарности от Мишиной матушки за сегодняшний "разговор". Валерик хмыкнул, спрятал банкноту обратно, достал из другого кармана полтинник и протянул мороженщице.

Чуть позже, лакомясь вкуснятиной, он поймал себя на том, что воспринял эти деньги совершенно естественно. Может, если бы ему давали их в руки, или он обнаружил их сразу, была бы какая-то неловкость, а так – нормально. Да и сумма приличная. Как раз покрывает убытки от молнии. А раз отъезд смещается на сутки, то завтра после последнего занятия он таки может пойти и купить этот ноут. Если, конечно, никто не успел раньше.

Хорошо! Теплый вечер, холодное мороженое, на встречных девушках из одежды лишь самый минимум, есть на что посмотреть. Над асфальтом тротуара дрожит марево – поднимается горячий воздух. Над головами людей – тоже. Вот трамвайные пути, они заметно светятся, так же, как и провода. У проезжающих машин ярко светятся капоты…

Валерик остановился. Поморгал. Картинка практически не поменялась.

– Хотите кофе? – раздался рядом приятный женский голос. Он повернул голову. Оказывается, он затормозил рядом с каким-то лотком.

– Нет, спасибо.

Ответ вышел хрипловатым, как будто Валерик съел не одну порцию пломбира, а, по меньшей мере, десяток. Он отошел в сторону, присел на невысокую ограду. Закрыл глаза. Горячий воздух над асфальтом по-прежнему светился. Не открывая глаз, Валерик повернул голову влево, вправо… Он прекрасно видел и раскаленные моторы машин, и трамвайные рельсы…

Ладно, допустим, у него появилось инфракрасное зрение. Но тогда он должен видеть сейчас большое красное пятно – город основательно прогрет солнцем, тот же заборчик, на котором он сейчас сидит, ощутимо припекает филей даже сквозь джинсы. Но над асфальтом – тепло видно, а над забором – нет. Трамвайные провода видно, а провода уличного освещения совершенно незаметны. Задачка!

Валерик поскреб затылок и принялся размышлять. Пойдем простым логическим путем. Есть провода. Одни видны, другие – нет. Чем они отличаются? Да просто по одним идет ток, а по другим – нет! Рано еще, фонари включат лишь с наступлением сумерек. То есть, получается, он теперь способен видеть энергию? Ну, тепловую и электрическую он видит точно. С механической, наверное, проблемы. Иначе проезжающие сейчас машины были бы все расцвечены. Любое движущееся тело обладает кинетической энергией. Хотя… тут нужно поставить опыт, а лучше несколько, но пока что будем считать так. А что с химической энергией? Наверное, это – вовсе дохлый номер. Чисто теоретически, и канистра бензина, и поленница дров являются энергетическим запасом. Так же, как и электрический аккумулятор, если он ни к чему не подключен. Тогда вывод нужно скорректировать. Он видит движение энергии: текущий по проводам ток, движение теплоносителя… Он поглядел на свою руку попристальней. Сквозь ставшую вдруг прозрачной кожу стали видны кровеносные сосуды, капилляры. Ну да, кровь – тоже переносит энергию. Помимо того, что она сама по себе имеет довольно высокую температуру, она переносит кислород, питательные вещества и, по сути, тоже является энергетическим транспортом.

Такое открытие требовалось переварить в спокойной обстановке. До дома оставалось всего ничего, не более получаса пешком, садиться в автобус смысла не было никакого, к тому же на всякий случай стоило по дороге запастись продуктами – хотя бы теми же пельменями. Валерик ускорил шаг, обгоняя поток пешеходов, лавируя между прохожими. Увидел подходящий магазинчик, закупился и, выходя из прохладного кондиционированного рая на душную, жаркую улицу, невольно замедлил шаг. У тротуара был припаркован шикарный кабриолет. Стоил он, разумеется безумных денег, но игрушка была красивой. Валерик, было, засмотрелся, но быстро был возвращен в реальность грубым толчком в спину, от которого чуть не полетел кубарем.

– Че встал на проходе? Шевели булками!

Реплика принадлежала какому-то пузатому небритому мужику с коротким взмокшим ежиком черных волос, в ярких черно-красных шортах до колен, дорогом пиджаке на голое тело и сланцах на босу ногу. В руках у мужика были пакеты с водкой и закуской. Мужик был еще не в дрова, но уже в изрядном подпитии.

– Че зенки пялишь? Вали нах, пока я их тебе не загасил.

И толстый хам прошлепал прямо к кабриолету.

Так Валерика еще никогда не оскорбляли. Он был зол, кровь ударила ему в голову, но где-то еще сохранившееся благоразумие подсказывало, что в драке с этим мужиком он гарантированно проиграет. Кроме того, конфликт с человеком, у которого столько денег, что он не боится днем ездить по городу в пьяном виде, приведет, в лучшем случае, к инвалидности. Но и оставлять такую наглость безнаказанной он не хотел. И, потом, кто сказал, что обязательно нужно драться? Можно просто слегка наказать урода, не приближаясь вплотную.

Мужик добрался до машины. Открывать дверки ему было, видимо, лениво, и он решил перекинуть пакеты через борт. И только он их приподнял повыше, как дно одного, самого ценного по содержимому, пакета разорвалось. Раздался звон, следом матюки. Дальше смотреть было уже неинтересно, да и небезопасно, и Валерик свернул за угол, на ходу срывая обертку с шоколадного батончика. Ну что ж, можно будет с чувством глубокого удовлетворения отметить в лабораторном журнале, что полиэтилен можно плавить с расстояния в пятнадцать метров.

За вечер Валерик досыта налюбовался на замурованную в стенах проводку, на впустую пропадающее тепло горячего пара из чайника, на собственную кровь. Было забавно наблюдать сложное переплетение разноцветных сосудиков: потолще, потоньше и совсем тонюсеньких капилляров. Артерии выглядели более светлыми и яркими, вены были тусклыми и плохоразличимыми. Сердце увидеть не удалось. По крайней мере, такого, какое было нарисовано в учебнике анатомии. Зато хорошо было видно, как поток крови заполняет предсердие, как толчком выбрасывается из желудочка. Безумно интересно! Он пошевелил пальцами и сразу увидел тонкие белесые, почти призрачные нити. Скорее всего, нервы. По ним вверх и вниз стремительно пробегали яркие искорки – нервные импульсы.

Валерик принялся осматривать себя, переводя взгляд с одного места на другое. Легкие, желудок, печень, неаппетитные изгибы кишок… А это что такое? В одном месте, справа внизу, разноцветные ниточки мелких сосудиков были перечеркнуты темной линией с полсантиметра шириной. Она словно разделяла капилляры, не давая им соединиться. Тонкие волоски располагались строго друг напротив друга, словно когда-то были одним целым, но были разорваны надвое той самой линией. "Да это же шрам от операции!" – сообразил Валера. Как раз в этом месте его тушку распластали, когда удаляли аппендикс. Кстати, сам червеобразный отросток вот он, на месте. Как будто и не отчекрыжили его суровые люди в белых халатах. Все ткани восстановились, словно и не было никакой операции. Только шрам на коже остался. Видимо, он не создавал помех энергетике организма, но зато однозначно мешал Валериному эстетическому чувству. Вот только что с ним можно сделать? Для этого нужно знать причины возникновения шрамов. Почему они не рассасываются самостоятельно? В школьном учебнике анатомии про это не было ни слова.

Валерик попытался рассуждать. Почему это место выглядит темным? Наверное, потому, что в этом месте не то, чтобы совсем нет питания, иначе бы ткани начали отмирать, но оно явно недостаточно для полноценного функционирования. Те сосудики, которые удавалось разглядеть, были совсем уж крохотными. Вырастить сосуды заново, с нуля? Но как это сделать? И хватит ли сил? А что если… Он попытался представить, как эту темную черту заполняет энергия. Не сразу, но у него получилось. Темная полоса посветлела, наливаясь легким золотистым свечением. Свет становился все ярче, забивая всю картинку Валеркиных потрохов. Шрам стало ощутимо припекать, потом дернуло болью, а некогда темное место словно вспыхнуло ослепительным золотом. Валерик невольно зажмурился и дернул головой. А когда открыл глаза, то на месте шрама увидел только полоску гладкой чистой кожи. Она резко выделялась на загорелом животе неестественной белизной. Он попытался всмотреться вглубь. Все было нормально, никакой черты не было и в помине. Не было и чувства голода. Видимо, не так уж много энергии было израсходовано на процесс восстановления.

Несмотря на кажущуюся простоту действия, Валерик был впечатлен. И сразу начал прикидывать: а убрать шрам он может только у себя, или у других тоже? А восстановить волосы на голове? Если получится, он только на косметических операциях озолотится! Надо только найти подходящий объект для экспериментов.

Глава 5

Утром Валерик задержался у зеркала. Накануне он иссмотрел себя новообретенным энергетическим зрением вдоль и поперек, вот только заглянуть себе в голову не удалось. Не глядели глаза внутрь, только наружу. Но и в отражении не было возможности ничего разглядеть кроме собственной свежеумытой физиономии. Ну да, в стекле же нет перетоков энергии. Теоретически, инфракрасную часть спектра, сиречь потоки тепла, оно тоже должно бы отражать, но тело в спокойном состоянии не настолько сильно греется, чтобы можно было увидеть в зеркале свой тепловой фон.

За завтраком его посетила еще одна мысль: а где в организме хранятся запасы пресловутой маны? Как она выглядит, он примерно уже представлял: золотистое свечение. Вообще, различные виды энергии во внутреннем восприятии легко различались по цветам. Тепло имело красноватый оттенок, химическая энергия была голубовато-белой, электричество выглядело серо-стальным потоком. А вот магия была солнечно-золотистой. Попивая чай, Валерик попытался настроить избирательность зрения. И у него это вышло на удивление легко. Он некоторое время развлекался, включая и выключая "слои" энергии, комбинируя их различными способами, отключая вообще все, оставляя только обычную видимую всем картинку. Потом переключил зрение на "магию" и вновь принялся рассматривать себя.

Долго искать не пришлось. Но вот результат поисков удивил. Валерик ждал средоточия энергии в какой-нибудь чакре. А оказалось, что магическая батарейка находится в костях. Вернее, в костном мозге. Поисковик подсказал, что таких бывает два вида: полезный красный костный мозг, который производит кровь, и бесполезный желтый, который размещается в трубчатых костях, сиречь в руках и ногах. Нет, вот что за люди эти врачи! Не знают, какую функцию выполняет тот или иной орган, и заявляют: мол, бесполезен. А он очень даже нужен! В нем мана хранится. А пресловутый аппендикс? Зачем-то организм отрастил его заново! И десна на месте выдранного зуба напухла и чешется. Неужели и вправду зуб лезет? Фантастика!

Восторги были прерваны звонком телефона. Валерик удивился: он не только сегодня, но и вообще в ближайшие два дня никаких звонков не ждал. Мать он уже предупредил, что задержится на день, с хозяином квартиры тоже договорился на завтрашнее утро, а с Ириной телефонами так и не обменялись. Больше звонить, кажется, было некому и незачем. Он взял со стола жужжащий смарт. Мать честная! Клиентка собственной персоной.

– Доброе утро, Валерий Григорьевич.

У Мишиной мамочки было глубокое бархатное контральто. Голосом она владела в полной мере, и сейчас он буквально сочился медом.

– Доброе утро, Ольга Венедиктовна.

– Надеюсь, я вас не разбудила?

– Нет, что вы! Я поднялся уже довольно давно.

– Я рада, Валерий Григорьевич, что вы не из тех лежебок, что привыкли почивать до полудня. Скажите… – дама чуть замялась, но, все-таки решила продолжить. – У вас уже есть какие-то планы на сегодняшнее утро?

Валерик хихикнул про себя.

– Нет, никаких. Я абсолютно свободен.

– Тогда вы не могли бы подъехать чуть пораньше? Можно даже прямо сейчас. Я хотела бы обсудить с вами несколько важных вопросов.

Валерик чуть не спросил: "А как же Миша?", но вовремя спохватился. В самом деле, если эта женщина решилась на подобный звонок, то у нее уж наверняка все предусмотрено и даже малейшие случайности начисто исключены.

– Хорошо, я смогу быть у вас примерно через полчаса.

– Я буду ждать вас с нетерпением!

Последняя фраза была произнесена так чувственно и проникновенно, что в характере предстоящего общения не могло быть ни малейших сомнений.

Никаких внутренних моральных установок грядущая встреча не нарушала, а молодой организм, до предела насыщенный соответствующими гормонами, был ей даже рад. Пять минут ушло на душ, чистку зубов и надевание джинсов и свежей футболки, и Валерик ссыпался по лестнице во двор. Погода сегодня подкачала. Солнца не было и в помине, с затянутого тучами неба то и дело срывался мелкий, надоедливый дождь, и мысли о возможной пешей прогулке заранее вызывали отвращение. К тому же, не в его правилах было нарушать обещания и заставлять женщину ждать сверх необходимого. И через полчаса с резервной шоколадкой в кармане он уже давил кнопку звонка.

Еще часа через полтора, несколько притомившись, он лежал, раскинувшись, на широченной кровати, и ему было хорошо. Он, конечно, потрудился, доставляя женщине удовольствие, но и в ответ получил, как минимум, не меньше. Его любовница оказалась весьма искусной в постельных играх, и не то, чтобы ненасытной, но с большими аппетитами. Однако, и она, в конце концов, устала и сейчас лежала рядом, положив голову своему мужчине на левое плечо и легонько водила ухоженным пальчиком с безукоризненным маникюром по его груди. Такие мягкие царапки были приятны. Валерик прикрыл глаза и расслабился, с удовольствием принимая ласку. Ольга – она категорически потребовала называть себя в постели только по имени и только на "ты" – постепенно опускала дразнящую руку к животу, потом ниже…

– А где он?

Голос Ольги был более, чем удивленным, но думать сейчас было лениво, и выныривать из сладкого омута совершенно не хотелось.

– Кто? – недовольно переспросил Валерик, когда игривый пальчик внезапно прекратил свое движение.

– Вчера у тебя был шрам от аппендицита. Вот здесь.

Ноготок царапнул кожу в том самом месте.

– А сейчас его нет!

Ольгин голос поднялся до меццо-сопрано.

– Признавайся, куда ты его дел!

– Убрал. Ты продолжай, пожалуйста.

Женская рука не только не возобновила движение, но и вовсе исчезла, а через мгновение коготки, сразу все пять, вцепились ему в грудь, оказавшись вдруг весьма острыми

– Немедленно рассказывай, как ты это сделал! – потребовала она.

– Если честно, сам толком не знаю, – признался Валерик.

– А мне? Мне можешь сделать так же?

– Ну-у-у…

– Ты не хочешь?

Ольга, проявив изрядную проворность, уселась сверху.

– Скажи, я хороша?

Она выпрямила спину чуть запрокинула голову и обеими руками приподняла тяжелые полные груди.

– Дай!

Она схватила руку Валерика и провела ей по своему, еще чуть блестящему от пота, телу. От шеи, по груди, по животу…

– Почувствуй, оцени. Правда, хорошо? Тебе нравится? А вот это, – она положила его руку на нижнюю часть живота. – Чувствуешь? Эта штука все портит. А я хочу быть для тебя идеальной.

Валерик провел пальцами по рубцу, протянувшемуся сантиметров на десять поперек живота.

– Да, женщины платят своей красотой за счастье иметь детей.

Ольга вдруг стала серьезной, голос ее дрогнул и глаза увлажнились.

– Поверь, это очень дорогая цена. Но ты бы знал, чего только они не готовы отдать, чтобы хоть отчасти эту красоту вернуть! Знаешь, сколько денег берут косметологи, чтобы не убрать, а лишь замаскировать все эти шрамы? Десятки и сотни тысяч! И все равно остаются следы, все равно это будет заметно. А ты…

Из уголка глаза выкатилась и поползла вниз по щеке блестящая капля, оставляя за собой мокрую дорожку.

– Давай, ты попробуешь?

Голос женщины стал умоляющим.

– Давай? Ты не представляешь, что это для меня значит!

Валерик сделал слабую попытку возразить:

– А твой муж? Как ты ему будешь это объяснять?

– А, – презрительно отмахнулась Ольга. – Держу пари, что он даже не заметит. Он ложится в постель, через минуту отворачивается и засыпает. А что до любви, так он способен максимум на пятнадцать минут в неделю. Даже за грудь подержаться фантазии не хватает.

Она поискала, куда бы сплюнуть, не нашла, передумала и вернулась к уговорам.

– Попробуй, ну пожалуйста. Если у тебя не получится, я увижу, я пойму, и не упрекну тебя ни словом, ни взглядом. Но ты хотя бы попытайся. Хочешь, я встану перед тобой на колени?

Ольга соскочила с кровати, и действительно опустилась на колени, на толстый ковер с длинным ворсом.

– Пожалуйста!

И Валерик понял, что сражение с женщиной мужчина проигрывает еще до его начала.

Ольга легла на кровать. Несколько секунд начинающий лекарь с удовольствием созерцал ухоженное роскошное тело зрелой женщины, потом принялся осматривать поле деятельности. В пылу страсти он не обращал особого внимания на мелкие недостатки, но сейчас отчетливо видел увядающую кожу на шее, следы растяжек на животе и груди и, наконец, сам рубец. Непонятно, как это он мог не обратить на него внимания! Он действительно уродовал низ живота, нарушая естественную плавность и гармоничность линий фигуры. Собственно, он мог ограничиться только им, но, во-первых, ему было интересно проверить некоторые свои мысли, во-вторых, он уже давно приучил себя делать всю работу максимально полно и качественно. А в-третьих, ему действительно захотелось сделать этой женщине подарок. Получится или нет – неизвестно, но раз уж он взялся, то постарается сделать все по высшему разряду.

Пора было приступать к действию. Вот только как передать энергию из одного тела в другое? Разве что контактным способом. На расстоянии и "точка прицеливания" непонятна, да и, как выяснилось, энергозатраты возрастают. На что уходит энергия – то ли на сам процесс передачи, то ли просто идет рассеивание – непонятно. Но сейчас это неважно. Совсем недавно, буквально сегодняшним утром, Валерик развлекался, гоняя золотистое свечение по телу. Особенно забавно было заполнять энергией кисти. Получался буквально "мастер-золотые руки". Вот и сейчас он привычным уже легким усилием он направил в руки немного "маны". Подождал, пока ладони нальются магическим золотом, и, приложив к телу Ольги, попытался как бы продавить границу, передать свою энергию через кожу реципиента. Получалось плохо. Словно бы некий барьер не давал золотистому облаку проникнуть вглубь хотя бы на долю миллиметра. Что же он делает не так? Может, надо плотнее приложить руки? Или… точно, надо попробовать!

Валерик метнулся в ванную, старательно вымыл руки, намочил полотенце и, вернувшись, тщательно протер операционную зону. Сосредоточился, "позолотил" руки и попробовал снова. Теперь дело пошло лучше. Все еще требовалось усилие для проталкивания энергии сквозь кожные покровы, но теперь это было проще и легче. Легкое золотистое облако, выходя из Валеркиных ладоней, расходилось по телу Ольги, застревая в некоторых местах и потом бесследно рассасываясь. Видимо, там были какие-то мелкие повреждения. Но он-то собирался исправлять конкретные вещи!

Он попытался усилием воли направить энергию от одной из рук к рубцу, и у него получилось. Темная полоса стала постепенно наливаться золотистым свечением. Он попробовал энергию из другой руки послать в растяжки на животе, на груди…

– Валера, мне становится горячо. Так и должно быть?

– Да, все идет хорошо, не бойся. Сейчас еще пару минут, и потом будет немножко больно. Ты потерпишь?

– Хорошо, я потерплю.

В голосе Ольги Венедиктовны на этот раз были слышны покорность и смирение.

Валерику было видно, как энергия расходится по коже любовницы, концентрируясь не только в тех местах, где были видны дефекты, но и в некоторых других, где, казалось бы, все было хорошо. Особенно много таких невидимых глазу повреждений были в области груди.

– Ай!

Женщина слегка дернулась.

– Щиплется!

– Все так и должно быть, терпи. И вообще, красота требует жертв, – сумничал Валерик.

– Ай! Я терплю, терплю. Не обращай внимания, продолжай. Ай!

Одна за другой растяжки словно бы взрывались и исчезали в золотой вспышке. Вспышки сверкали все чаще, в глазах прыгали маленькие золотистые искорки. Валерик предусмотрительно отвернулся.

– Ой-ой-ой!

Пациентку словно подбросило на кровати.

– Это, по-твоему, называется "немного больно"? – возмутилась она.

– Все, все уже. Я закончил. Можешь смотреть, что получилось, а я что-то устал. Мне бы прилечь.

Усталость Валерик и вправду чувствовал нешуточную. Да и желудок пусть пока еще не рычал, но уже недвусмысленно намекал, что не мешало бы подзаправиться. Он опустился на кровать и принялся наблюдать, как женщина буквально крадется к зеркалу. Он уже видел – все получилось. Получилось даже больше, чем он намеревался сделать. Рубец внизу живота исчез без следа. Пропали белесые ниточки растяжек, живот подтянулся, кожа словно бы засветилась. Грудь приподнялась, подтянулась, вернула форму, какая, по-видимому, была в молодости. В целом, преображение было более, чем полным, и это тут же засвидетельствовал пронзительный радостный визг, раздавшийся со стороны зеркала.

Взрослые солидные женщины тоже могут материться. И еще как! Впору конспектировать и изучать. И это является косвенным подтверждением активно критикуемой гипотезы о том, что когда-то, давным-давно, они были нахальными девчонками, зачастую с хамскими замашками и сильно непристойным поведением.

– Ёшкин кот! Я столько отдала этому козлу за крем, и что? А тут… мать моя женщина! Мля, ни одного шрамика! А тот хрен насвистел, что только в Германии и только частично! А сиськи… бляха муха! Да они в восемнадцать лет так не стояли! Все, осталось заделаться целкой и упороть на млядки!

Ольга Венедиктовна крутилась у зеркала. Она себя ощупывала, разглядывала и активно комментировала этот процесс, едко характеризуя каких-то незнакомых Валерику людей, явно причастных к индустрии косметологии. Наконец, налюбовавшись, она вернулась к кровати. Глаза ее горели.

– Валерочка, дорогой мой, ты знаешь, что ты волшебник? Нет? Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал! Ведь каждая женщина хочет нравиться, хочет, чтобы на нее смотрели, чтобы ей восхищались мужчины и завидовали женщины. А ведь я за последние семнадцать лет ни разу не надела бикини, только эти противные сплошные купальники. Это в постели тебе главное не живот, а то, что ниже.

Ольга хихикнула, кокетливо обозначив рукой это самое место.

– Да и то потому, что ты молодой, у тебя гормоны из ушей прут, тебе главное – найти телку, чтобы была не очень страшная, и засадить ей по самые помидоры. А на пляже, где-нибудь в Эмиратах или на Сейшелах, там все иначе. Там если бы я вышла со своим пузом в бикини, на меня бы пальцами показывали. А теперь… Теперь я королева, теперь я хоть голая выйду, все только челюсти пороняют. Вставные.

Она снова захихикала.

– Завтра же пойду и накуплю самых развратных купальников. И приглашу тебя на примерку. Ты будешь помогать их снимать. Хорошо?

И тут же сникла.

– Ты же завтра уедешь… но ты ведь вернешься, правда?

Она не стала дожидаться ответа, а завела руки за голову и, слегка прогнувшись, потянулась, с удовольствием демонстрируя себя своему мужчине.

– Полюбуйся на дело своих рук. Тебе нравится? Правда, здорово? Правда, я красивая, а? Теперь все это богатство твое, когда бы ты ни захотел! Вот, возьми! Нет, лежи, я сама все сделаю. О, я умею доставить мужчине максимум удовольствия!

Через полчаса они оба сидели на кухне и вдвоем опустошали холодильник. Хозяйка все не могла успокоиться и поминутно ерзала, заново привыкая к своему обновленному помолодевшему телу.

– Это просто чудо! – воскликнула она наконец. – Валерочка, проси, чего хочешь.

– Я хочу только одного, – проговорил он, прожевав кусок бутерброда с соленой семгой. – не рассказывай обо мне сразу всем своим подругам. Я бы не хотел делать это своим основным занятием. Тем более, что ты видела – мне это дается довольно тяжело.

– Но иногда и очень немногим можно?

– Только иногда и немногим. И…

– Что?

– Я за подобные вещи буду с твоих подруг брать деньги. И немалые.

– Само собой, само собой! Такие вещи просто нельзя делать бесплатно. Благотворительность тут противопоказана. Не беспокойся, я прослежу, чтобы твои будущие клиентки были платежеспособны в достаточной степени.

Когда Валерик, завершив последний урок, прощался у дверей, хозяйка дома, строго одетая и тщательно причесанная, смотрела на него с нескрываемым обожанием.

– Валерий Григорьевич, скажите, когда вы вернетесь из своей поездки?

– Примерно в конце августа.

– Вы знаете, я бы хотела порекомендовать вас как специалиста одной-двум старинным подругам. Ваша манера преподавания произвела на меня неизгладимое впечатление.

– Буду рад помочь, – сдержанно поклонился Валерик.

Вспомнив вчерашнее, он слегка хлопнул себя по заднему карману джинсов. Он опять был не пустым. Валерик вопросительно взглянул на женщину.

– Валерий Григорьевич, – произнесла она, понизив голос. – Это – лишь малая часть того, что я хотела бы для вас сделать в благодарность за…

Она неопределенно провела рукой по воздуху перед собой.

– Только не подумайте, что таким образом я пытаюсь откупиться. Поверьте, я умею быть благодарной.

– Да я, в общем, ничего такого… принялся было мямлить начинающий целитель.

– И помните, – не обращая на это внимания продолжала хозяйка, – если у вас возникнут известные потребности…

Тут ее лицо приняло мечтательное выражение

– … я всегда смогу вам помочь.

И она эротично облизнулась.

Валерик спустился на один этаж, достал из кармана деньги. Сегодняшняя сумма была втрое больше вчерашней. Нехило так женщины ценят свою красоту. Можно хоть прямо сейчас идти за ноутом, причем не за коцнутым в комиссионку, а за новым в компьютерный салон. Ха! Да если это лишь часть стоимости подобной услуги, можно забросить нудное репетиторство, и раз в месяц оказывать избранным дамам косметические услуги. Денег хватит и на съем квартиры, и на еду, и на все остальное. А если не будет хватать, можно принимать пациенток дважды в месяц. А все сэкономленное таким образом время потратить с гораздо большей пользой. Например, изучать собственные возможности. Или заниматься в институте серьезными исследованиями. Или… Да мало ли занятий может придумать себе молодой парень! Хотя бы в пиццерию с компашкой завалиться пива попить. А то и с девушкой прогуляться ночью, при свете фонарей. Романтика, млин!

Нет, в салон за новым буком он, конечно, не пойдет. Возьмет тот, что приглядел. На остальные деньги купит подарок для матери. Ольга Венедиктовна, сама того не зная, подала прекрасную идею. Он хорошо помнил: у матери на животе тоже есть оставшийся от кесарева сечения рубец. Только, в отличие от Олиного, он идет от пупка вниз чуть ли не на две ладони. Мать всегда его страшно стеснялась. Да, верно – только сплошные купальники. Но он как раз выберет ей в подарок бикини. Не очень радикального фасона, но все-таки. А потом сделает так, чтобы она смогла его надеть. Если от денег что-то останется, он прибережет их для экстренных случаев – например, срочно купить что-нибудь пожрать. Вот как сейчас. Бутерброды у Венедиктовны были хороши, но явно недостаточны. Хорошо, что есть в кармане резерв, до магазина доскочить хватит. Хотя… зачем ему сейчас магазин? Он же собирался за покупками. Так что пельменная за углом подойдет больше. На двойную порцию он сегодня точно заработал.

С покупкой ноута Валерик управился быстро. То есть, по его меркам быстро. Ну а что тут такого? Дело серьезное. Нужно все проверить, тесты прогнать, убедиться, что на клавиатуре все кнопочки рабочие. Да мало ли что еще! В общем, когда он прятал покупку в рюкзак, в мире прибавилось два счастливых человека: покупатель и продавец.

Следующим пунктом стоял подарок. Адреса магазинов были разведаны в сети заранее. Ближайший был всего в пятнадцати минутах ходьбы, то есть практически рядом.

За время "последнего урока" утренняя морось прекратилась, зато поднялся довольно сильный и неприятный ветер. Он быстро просушил асфальт и сейчас подметал улицы, поднимая вверх все на что хватало сил: пыль, листья и даже, при сильных порывах, мелкие упавшие веточки. Он порошил глаза прохожим, заставляя щуриться и ускорять шаг, чтобы быстрее укрыться от всей этой пакости. Но, дойдя до цели, Валерик резко сбавил скорость. В больших застекленных витринах были выставлены манекены, разодетые в тончайшее ажурное белье, да и внутри виднелись ряды стеллажей с предметами женского туалета. Нахождение мужчины среди всего этого дамского исподнего, очевидно, не предполагалось, и представлялось посягательством на интимные тайны слабого пола. Валерик представил себя внутри, и почувствовал себя весьма неловко. Даже где-то заробел.

Какое-то время он собирался с духом, но все никак не мог решиться открыть дверь. И тут увидал в потоке проходящих мимо людей рыжую макушку.

– Ирина-а! – закричал он и стал активно пробираться в ту сторону. Обознаться он не боялся – ничего такого страшного, извинился, да ушел в сторону. Добрался, выдохнул: не ошибся.

– Привет!

– Привет.

Ира вытащила из ушей капельки наушников, и Валерик мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Кричать он мог до второго пришествия.

– Ир, ты сейчас не сильно спешишь?

– В общем, нет. А что?

– В твоих руках мое семейное счастье. Ты согласна меня спасти?

– Согласно традиции, это прекрасный рыцарь должен спасать свою даму, а не наоборот.

– К черту традиции! – воскликнул Валерик и, сбавив уровень пафоса, уже нормально попросил:

– Ирин, мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас.

– А что нужно сделать?

– Нужно зайти вместе со мной в этот магазин, – он ткнул пальцем в сторону витрины с бельем, – и помочь выбрать купальник для мамы.

– А один ты стесняешься, – заключила девушка.

– Ну… – замялся Валерик, – Да. А так я вроде как сопровождаю тебя.

– Хорошо, – улыбнулась девушка. – Пойдем, я тебя спасу. Но ты мне за это будешь должен один рыцарский поступок.

– Без проблем, сударыня. Позвольте распахнуть перед вами дверь сего салона.

Помощь Ирины была очень кстати. Как это обычно бывает, везде есть маленькие хитрости. Тут без них тоже не обошлось. Надо признать, в одиночку Валерик имел большие шансы крупно проколоться с выбором. Впрочем, все закончилось благополучно, и минут через десять они вновь вышли на улицу.

Ветер усилился. Он раскачивал ветви деревьев, поднимал с земли мелкий мусор и бросал его в лица прохожим. Он трепал подолы платьев, норовя открыть потаенные места на всеобщее обозрение, и разрушал прически, невзирая на количество потраченного на фиксацию волос лака.

– Вот хотела же косу заплести, – посетовала Ирина, – так нет же, так пошла. Теперь все волосы перепутаются, потом раздирать замучаюсь.

Она перекинула волосы через плечо на грудь, и удерживала их обеими руками.

– Тебя проводить? – спросил Валера.

– Не надо, мне тут недалеко.

– Ну, как скажешь. Тогда прими от меня еще одно "спасибо". И я помню – один рыцарский поступок.

Он помолчал секунду и повторил понравившуюся ему сегодня фразу:

– Увидишь, я умею быть благодарным.

– Поглядим, – улыбнулась девушка и повернулась, чтобы идти дальше, но тут очередной порыв ветра рванул подол ее легкого платья, задрав его почти до пояса.

– Ай! – воскликнула Ирина и, отпустив волосы, принялась возвращать одежду на место. Ветер тут же воспользовался ее оплошностью, и Иринина прическа во мгновение ока стала напоминать полыхающий на ветру факел. Это было красиво. Не только Валерик, но и другие проходящие мимо мужчины залюбовались редким зрелищем. Вот только длилось оно не долго – буквально пару секунд. А потом Ирина, одной рукой прижимающая подол к коленям, а другой пытающаяся удержать под мышкой хвост огненных волос, обернулась к нему с умоляющими выражением на лице.

Собственно говоря, все, что было нужно сделать – это отойти на полтора десятка метров в сторону, чтобы, укрывшись за стеной здания, Ирина могла бы заплести косу. Вот только пройти эти метры самостоятельно она бы сейчас не смогла. "Один рыцарский поступок, говоришь?" – подумал Валерик, прикидывая свои физические возможности и вес далеко не самой худой девушки. Потом подошел к ней вплотную.

– Держись!

И не успела Ирина сказать ни слова, как он подхватил ее на руки, крякнул от натуги и, быстро перебирая ногами, потащил в укромное место.

– Уф-ф!

Он опустил ее на ноги за углом магазина. Ветер здесь был намного слабее, и вполне можно было заняться прической. "Можно было вернуться в магазин", – мелькнула запоздалая мысль.

– Спасибо, мой рыцарь, – нашла в себе силы улыбнуться Ирина. – Это было круто. Меня еще никогда не носили на руках. Не боишься, что мне понравится?

– Я буду работать за МЧС и в ветреные дни предупреждать тебя по телефону, чтобы не выходила на улицу с незаплетенными волосами. А то вон сколько всего в них налетело. Даже какие-то ветки.

Действительно, в волосах Ирины запуталась довольно крупная тополиная веточка. Она попыталась, действуя на ощупь, вытащить ее, но не тут-то было.

– Помоги, пожалуйста!

Она наклонила голову к Валерику, и тот принялся осторожно выпутывать посторонний предмет. В какой-то момент он переусердствовал, дернул слишком сильно.

– Ай – вскрикнула Ирина.

А через секунду…

– Отвали от нее, козел!

Прежде, чем встретиться с землей, Валерик увидел, как мелькнуло перед глазами небо. В нагрудном кармане что-то подозрительно хрустнуло, но он в тот момент не обратил на это внимания. Ошеломленный коротким стремительным полетом, он поднялся на ноги, мотнул головой, пытаясь восстановить ориентировку, но тут же получил удар в спину, после чего на него очень быстро надвинулась серая бетонная стена. Из глаз брызнули искры, ноги почему-то отказались удерживать тело в вертикальном положении, и он тихо сполз на землю.

Сознания он не потерял, но в голове шумело. "Как минимум, легкое сотрясение", – выплыла откуда-то мысль. Лоб саднило, по лицу что-то стекало. Он провел рукой по щеке, потом поднес к глазам: кровь. Видать, рассек лоб о стену. Это что, его подловили те гопники? Или охранник из магазина? Лучше бы охранник. Тот долбанет пару раз, пар спустит и уйдет. А гопники мало того, что искалечат, так и оберут до нитки. Хорошо еще, если не убьют. Если жив останется, пойдет в какую-нибудь секцию. Бокс ли, карате – без разницы, лишь бы драться научиться. А Ирина? Если это гопники, ее могут… Хорошо, если успела убежать.

Валерик сел. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Точно сотрясение. Что-то прохладное коснулось лица. Он попытался сфокусировать взгляд. Перед ним на корточках сидела Ирина и влажной салфеткой вытирала ему лицо. Выглядела она как минимум, сердитой. Закончив со щекой, она чистой салфеткой промокнула ему лоб. Защипало, Валерик зашипел.

– Все уже, кровь почти остановилась. Ты встать сможешь?

– Попробую.

Валерик оперся одной рукой о стену и попытался подняться. Ноги, вроде, держали. Он выпрямился, отпустил стену, покачнулся и снова оперся о бетон. Шум в голове и мельтешение в глазах быстро проходили.

– Ирина, что это было?

Девушка нахмурилась и мотнула головой себе за спину. "А косу она так и не заплела", – отметил Валерик. – "Значит, спасение меня у нее было в приоритете. Это приятно" Он глянул в указанную сторону. Там, в десяти шагах стояла, отвернувшись в сторону и сложив руки на груди, стройная блондинка.

– Это что, она? Зачем?

Что-то явно не сходилось. Да и не могла красивая хрупкая девушка… Валерик припомнил фигуру Вероники. Не такая уж она и хрупкая, могла и долбануть.

– Меня спасала, – сердито проговорила Ира. – Вот кто ее просил!

Вероника резко повернулась.

– В прошлый раз тоже мне не нужно было вмешиваться?

– В прошлый раз все было по-другому! А сейчас…

– А сейчас была ошибка.

Валерик уже вполне пришел в себя, и решил вмешаться в разговор:

– Сейчас узнаем, чего стоила эта ошибка.

Он принялся осматриваться.

– То, что грязный весь, как черт, это еще ладно. Не барин, дома постираю. Башку пробил не насквозь, заживет. Сотряс мозгов – тоже фигня, от него не помирают. Так, а это уже серьезней. Смарт на выброс. Пять косых по меньшей мере. Вот только теперь позвонить никому не смогу, пока хотя бы кнопочный девайс не куплю.

Телефон, действительно, был переломлен пополам. Как он удачно упал! Ребра под карманом куртки ощутимо побаливали. Валерик подвигался. Вроде, не сломал – уже хорошо.

– Да… единственные приличные штаны, теперь только на помойку. Два дня всего проносил! Еще три с полтиной. Пожалуй, придется без телефона жить до осени. На штаны и телефон вместе у меня денег не хватит. Что еще?

Валерик припомнил удар в спину. В груди у него похолодело. Он скинул рюкзак, опустившись на корточки, поставил его на землю, открыл и…

– Полный писец! На всю башку отмороженная дура! Сорок штук псу под хвост! Только купил, до дома донести не успел! Больше года копил, чтобы одна тупая блондинка в пять секунд расколотила в хлам!

Ноут, действительно, восстановлению уже не подлежал. Максимум, что было можно – снять несколько деталей и сдать их за полцены в подвальчик рядом с его домом, где торговали подержанными запчастями. На новый телефон, может, и хватит. Надо было проверить еще одно. Уф-ф, пакет с подарком не пострадал. Хоть что-то уцелело.

Валерик закрыл глаза и выдохнул, унимая желание немедленно пришибить одну ненормальную девку. Впрочем, он бы и не смог этого сделать – так, как она, драться он не умел. Он убрал останки ноута в рюкзак и принялся застегивать "молнию". Рядом хрустнули камешки – кто-то подошел и встал рядом. Он поднял голову: Вероника. Было видно, что чувствует она себя несколько неловко.

– Извини.

Это прозвучало даже вполне искренне, но Валерику сейчас этого было мало. Он поднялся, надел рюкзак. За спиной захрустела ломаная пластмасса.

– Что мне с твоих извинений? – сухо сказал он, глядя прямо в прекрасные серые глаза. – Я хочу получить от тебя не извинения, а компенсацию. Ты меня одномоментно наказала на сорок семь с половиной тысяч. Я живу на стипендию размером три тысячи двести рублей и доходы с подработки, порядка десяти тысяч в месяц. Полтинник для меня – это огромная сумма, и я хочу, чтобы ты мне эти деньги вернула. К завтрашнему утру. Мой автобус уходит с автовокзала в одиннадцать сорок семь. Я там появлюсь в одиннадцать тридцать.

С лица Вероники вмиг исчезло и без того невеликое раскаянье.

– Ты что с ума сошел? Где я тебе столько денег возьму?

– Меня это не касается. Хоть на панель иди. Пока, Ирина. Спасибо за помощь.

Валерик повернулся и пошел, было, домой, но…

– Ты что сейчас сказал?

Нежная девичья рука схватила его за рукав, больно прихватив до кучи кожу плеча и рывком развернула. От резкого движения голова снова закружилась, и он едва не упал, но контроль над эмоциями был потерян.

– Что, еще не добила? Так продолжай. Удар у тебя, в отличие от мозгов, хорошо прокачан. Потом скажешь, что я на тебя напал, и тебе все поверят.

Вероника опустила уже занесенную руку.

– Ну что же ты? Бей, чего стоишь? Давай! Деньги отдавать не придется, купишь себе новые тряпки. Что смотришь? Сперва накосорезила, а потом красивыми глазками хлоп-хлоп. Ах, я ошиблась, это не то, что вы подумали, надеюсь, вы окажетесь джентльменом и не будете оскорблять высокие отношения пошлым меркантилизмом. И опять хлоп-хлоп глазками. Еще слезку пусти для достоверности.

Вспышка гнева поглотила последние силы, голову опять повело. "Стоять!" – скомандовал себе Валерик. Странно, но это помогло. Убедившись, что в состоянии держаться на ногах, он медленно, чтобы нечаянно не нарушить равновесие, выпрямился и с отвращением процедил сквозь зубы, словно выплюнул:

– Блондинка.

Двинул плечом, освобождая рукав. Осторожно развернулся и, держась все так же прямо, зашагал в сторону. До автобусной остановки было метров двести, а до дома – целых полчаса.

Когда Валерик добрался домой, немедленно прилечь его уже не тянуло. И голова уже не кружилась, только саднила ранка на лбу. На душе было гадко. Из-за туч, затянувших небо, сумерки наступили на пару часов раньше. Эта хмарь давила и угнетала, и настроение, и без того паршивое, стремилось к точке замерзания. Во дворе было пусто, даже хулиганы все, как один, попрятались по домам. В окне на третьем этаже мелькнула физиономия толстой Вали. Показалась, и сразу исчезла. Наверняка зафиксировала его видок, завтра с утра будет с другими тетками мыть ему кости.

От этой мысли снова стал подниматься гнев, и на свой этаж он поднялся уже на взводе. Соседка, видать, поджидала его, потому что, едва он появился на лестничной площадке, дверь ее квартиры немедленно открылась, и оттуда напахнуло нестираным бельем, прогорклым маслом, горелым луком и еще чем-то, не менее мерзким. Этот запах довел студента до точки закипания: эта кошелка живет в такой грязи и еще смеет поучать других! Валя сделала шаг вперед и уже открыла рот, чтобы высказаться по поводу нравов современной молодежи, но Валерик глянул на нее ТАК, что слова застыли у нее в горле. Лампочка на этаже ярко вспыхнула и тут же лопнула. По полу зазвенели осколки. Еще раз хлопнуло, уже в коридоре Валиной квартиры.

– Сгинь, старая калоша! – прорычал Валерик и отвернулся к своей двери, изо всех сил стараясь сдержаться, чтобы в запале не натворить чего-нибудь такого, о чем потом будет жалеть.

Как толстая Валя оказалась в своей квартире, она не смогла вспомнить ни сразу, ни потом. Трясясь от ужаса, она захлопнула за собой дверь, лихорадочно закрыла ее на все замки, щеколды и цепочки, и только потом выдохнула. Выдохнула, и услышала: Кап! Кап! Кап! Она опустила голову и увидала, как из-под полы халата на линолеум между широко расставленных по причине чрезмерной тучности ног падают капли. И лишь потом почувствовала, как горячая струйка сбегает вниз по внутренней стороне толстого бедра.

В это же время:

– То есть, ты себя виноватой не считаешь?

– Почему? Считаю. Но я за свою ошибку извинилась, а он меня в ответ оскорбил.

– И ты, вся такая гордая, решила кинуть его на деньги.

– Хамов нужно учить. В том числе и таким образом.

– Ну, тогда ты ему еще и приплатить должна.

– Это еще за что?

– Считай сама: на пляже он помог? Не кривись. Пусть ты и сама могла того пацана догнать, но он помог. Заметь, не схватился за телефон видео снимать, а вмешался, причем на твоей стороне. Многие сейчас на это способны? А ты свое "спасибо" чуть не сквозь зубы выдала. У меня было такое чувство, что ты на самом деле хотела его нахрен послать. Вчера в институте как на пустое место смотрела. Это что, не хамство? А сегодня тебе очень повезло, что все обошлось разбитым ноутом.

– Как это?

– Элементарно, Ватсон! Я видела, как ты ногой доски ломаешь. Если бы у него на спине не было рюкзака, он бы сейчас лежал в больнице со сломанным позвоночником. И что ты бы тогда говорила? "Извините, ошиблась"?

– А чего он к тебе приставал? А потом мне хамил.

– Он не приставал, а распутывал мне волосы. И высказал тебе свое отношение к произошедшему лишь после того, как ты его чуть на всю жизнь инвалидом не сделала. Причем, он говорил еще очень сдержанно. Я бы на его месте выражалась более эмоционально.

Вероника помолчала, что-то прикидывая, потом спросила:

– Слушай, а почему ты его защищаешь?

– А что бы мне его не защищать? В кои-то веки встретился нормальный пацан, без закидонов, без распальцовок, самостоятельный, умный, симпатичный. Между прочим, способный на поступок. И фигура у него классная. Сама ведь видала на пляже, какие у него мышцы? Да такие сейчас вообще встречаются не чаще, чем ископаемые динозавры, а ты его чуть напрочь не прибила. И ведь у тебя все шансы на это были. Прикинь, какой был бы скандал! Курсантка академии убила студента-физика.

– Тебя послушать, так он вообще просто идеальный мальчик. Только жадный очень. Напомнить тебе, о чем он первым делом заговорил? О деньгах!

– Ты, подруга, видать, точно блондинка. Ты сегодня хоть что-то услышала из того, что он говорил? Оно и видно. Как же, обидели девочку, против шерсти погладили, по самолюбию потоптались. А скажи мне, сколько у тебя денег на месяц выходит? Пятнашка. Это при том, что ты живешь дома с родителями на всем готовом. Они тебя кормят, одевают, тот же ноут тебе отец на день рождения подогнал. И не за сороковник из комиссионки, а новенький за сотню тыщ, хотя тебе хватило бы и за двадцать пять – все равно ты на нем только курсовые печатаешь, да в Сети шаришься. А парень живет на тринадцать тысяч в месяц. Из этих денег платит за жилье, покупает еду, одежду, на ноут скопил, да еще матери подарки дарит. Тебе этот полтиник – три месяца без развлечений, а ему – минимум полтора года на каждой мелочи экономить.

Вероника нахмурилась, наморщила лоб и некоторое время сосредоточенно размышляла. Ирина не мешала, задумавшись о своем.

– Иришка, ты мне можешь одолжить двадцать тысяч?

Голос подруги выдернул ее в реальность.

– Но я же…

– Я знаю, ты хотела съездить в Питер. Но у меня сейчас столько денег не наберется. Еще и у брата придется просить. И вообще: ты меня тут битый час уговаривала, я согласилась. Считай, что приносишь жертву на алтарь справедливости. А Питер никуда не денется, мы с тобой через год вдвоем съездим, я обещаю.

– Договорились.

Менять планы Ирине не хотелось, но Вероника была права: она буквально заставила подругу переменить решение, так что и часть ответственности нести придется. За деньги можно не переживать, Ника вернет. А съездить можно будет и в другой раз, и может быть, даже вместе с Валерой… Ирина в очередной раз припомнила свои сегодняшние ощущения. Пофиг на задравшийся до полного неприличия подол, пофиг на растрепанные и спутанные волосы. Но когда парень несет тебя на руках, это так приятно!

Глава 6

К утру в доме не осталось ни крошки еды, а Валерик все еще был злым и голодным. Из-за вчерашнего происшествия, вполне тянущего на локальную катастрофу, утро прошло в сумасшедшем ритме. Нужно сбегать до мусорки, выкинуть останки ноута. Нужно собрать оставшийся шмот, упаковать в рюкзак. Нужно встретить хозяина квартиры, продемонстрировать ему идеальную чистоту помещения и отдать ключи. Потом бегом метнуться в подвальчик, сдать то, что еще осталось от безвременно почившего бука: процессор, память, жесткий диск. Следующая остановка – шмоточная. Старые джинсы, наскоро зашитые накануне черной ниткой десятого номера через край, тут же скинуть в урну, а в новые, с подвернутыми по-быстрому штанинами, вдеть прямо в примерочной ремень и двинуть к автобусной остановке, чтобы вовремя успеть на автовокзал. Пришлось попотеть, где-то и пробежаться, срубать пару батончиков, но в итоге он успел. Появился даже на пару минут раньше означенного времени.

Вероника ждала Валерика внутри. Едва увидев его в дверях, она чуть ли не промаршировала навстречу, остановилась, не доходя двух шагов, вынула из сумочки перетянутую тонкой резинкой пачку купюр и, вытянув вперед руку, чуть ли не ткнула ей парня.

– Ты что, блондинка, совсем сдурела?

Валерик выхватил деньги и быстро спрятал их в карман. Тишком огляделся. У стен зашевелилась мелкая шпана, принялись заинтересованно поглядывать цыганки. Менты – и те стрельнули взглядом в его сторону, но тут же, сделав равнодушный вид, отвернулись к окну.

– Ты бы их еще торжественно вокруг вокзала обнесла, – зло проговорил он.

– Ты потребовал деньги, я их тебе отдала.

Вероника вскинула голову, изобразив оскорбленное достоинство.

– Так ты это специально сделала? Ну ты и тварь! Сучка крашеная! Гадина ползучая!

Валерик сказал бы что-нибудь еще, фантазии у него хватало, но резкий удар в подвздошье в одно мгновение вышиб из него воздух. А пока он пытался сделать вдох, за его спиной процокали каблучки, затем скрипнула дверь и тут же лязгнула о косяк, придавленная мощной пружиной.

Ну что он ей сделал? На пляже дорогу перешел? Ну да, вчера он был, мягко говоря, не слишком вежлив. Но не он первый начал! Да и откуда возьмется вежливость, когда тебя походя наказывают на полсотни тыщ и тут же заявляют: мол, надо понять и простить. И это плюсом к синякам, ссадинам и сотрясению. А теперь что делать? Подойти к шпане, отдать деньги – типа, возьмите и не трогайте? Так ведь не поверят, что все отдал, будут выжимать полностью, до копейки. Биться за эти бабки? Так жизнь дороже. Наверное, будет оптимальным не дергаться, а вести себя так, словно все в порядке вещей. Если зажмут, начнут вымогать – отдать эту пачку. Если нет – значит, ему невероятно повезло.

Поначалу он планировал посидеть на скамейке около полицейского наряда. Может, при них беспределить никто не станет. Какое-то время это работало, но потом полицейские коротко переговорили меж собой и вышли на улицу, вроде как, гонять цыганок на подходе к вокзалу. Идти за ними следом смысла не было никакого, но и оставаться в тесноте зала ожидания тоже не стоило.

На посадочной площадке было пустовато. На проходящие автобусы редко бывает помногу пассажиров. Несколько человек стояли у платформы, поставив свои сумки и чемоданы на скамью. Странные люди. Сейчас сухо, грязи нет, вполне можно сесть на скамейку и поставить чемодан на землю, а они и сами не садятся, и лавку дополнительно пачкают.

Валерик слонялся по площадке, закладывая широкие петли, обходя подозрительные группки, регулярно поглядывая на вокзальные часы. До отправления автобуса осталось уже недолго, всего-то пяток минут, но эти минуты нужно еще пережить. Вот подозрительного вида парочка двинулась, как будто, ему на пересечку, но он резко вильнул в сторону, обходя возможную проблему стороной.

Валерик пошел на очередной круг, и тут на стоянку влетел ярко-красный междугородник. Скрипнул тормозами у нужной платформы, слегка качнулся на амортизаторах и замер. Дикторша невнятно прохрипела о начале посадки. Будущие попутчики подхватили со скамеек свои баулы и потянулись ко входной двери автобуса. Валерик тоже было развернулся, но тут же едва не уперся в преградившего ему путь крепкого мужичка.

– Куда спешим? Побазарить надо, – сипловато сказал мужик.

У Валерика по спине пополз холодок: все, попался. А ведь почти уже ушел, в смысле, уехал. Ну да ладно, все равно с деньгами он мысленно уже простился. Если гопник спросит за деньги – отдать эту пачку, и бегом в автобус. Он постарался напустить на себя скучающий вид.

– Надо – говори.

– Не вякай, сявка. Такие разговоры у всех на виду не разговаривают. Туда иди. Быстро, – мужик кивнул куда-то в сторону здания вокзала.

Совсем плохо. Пока обшмонают, автобус уедет, билет пропадет. Денег не оставят ни гроша, ночевать будет негде, позвонить неоткуда… Вот же подстава!

Что-то кольнуло правый бок и над правым ухом зазвучал свистящий шепот:

– Не тяни кота за яйца! А ну быстро пошел!

Вот и другой нарисовался. Нет, не отпустят. За углом ткнут пару раз заточкой в печень – и кранты. Что делать? Так, не паниковать. Он ведь может кое-что такое, чего от него никак не ждут. Может, попробовать? Прицелиться бы… Валерик попытался обернуться.

– Не крутись, сученыш, – зашипел ему в ухо тот же голос, и острый конец заточки на несколько миллиметров вошел в тело. – Двигай давай.

А если по энергетике глянуть? Ага, вот он, зараза. Ну, получай!

Сзади захрипело, послышался звук падающего тела, и упирающееся в бок острие сразу исчезло.

– Кеша, ты че?

Мордоворот, загораживающий путь, потянулся к упавшему. Сделал шаг и оказался сбоку. Это был шанс! И тут уже не до сантиментов. Жаль только, что на ногах легкие кеды, а не тяжелые ботинки на толстой подошве.

– А-а-а! Сука!

Гопник рухнул на асфальт, прижимая руки к промежности, а Валерик со всех ног дернул к автобусу, на ходу скидывая с плеч рюкзак. Все остальные уже успели загрузиться в салон. Недовольная контролерша проверила билет, поставила отметку в своих бумагах и удалилась.

Валерик едва успел заскочить на подножку, как зашипела, закрываясь, дверь. Автобус рыкнул мощным мотором и шустро вывернул со стоянки. За стеклом двери промелькнула порадовавшая душу картинка: один гопник катался по асфальту, прикрывая обеими руками самое дорогое, а другой, тот, что был с заточкой, так и лежал неподвижно. Водила глянул на эту картину, потом на студента и, неожиданно, чуть улыбнулся и подмигнул. Валерик улыбнулся в ответ, кивнул – мол, спасибо, и принялся пробираться к своему месту.

Сперва Валерика колбасил жесткий отходняк. Долго колбасил. Все-таки нервов он сегодня пожег просто море. Страшно было до мокрой спины и дрожи в коленках. Выкрутился, можно сказать, чудом. Хорошо еще, вовремя вспомнил про "третий глаз" – так он про себя стал называть свои новые способности. Правда, не исключено, что мужик, что стоял сзади с заточкой, загнется. Но менты тут не подкопаются. Валерик его пальцем не тронул. Да что там – вообще не видел, тот сзади стоял. Правда, за это могут бандиты наехать, но он пару месяцев в город появляться не будет, а там, авось, эта тема забудется. Ну а если нет, тогда и будет думать. Решив так, Валерик успокоился и расслабился, повернулся к окну и принялся смотреть на проплывающие мимо пейзажи и пролетающие встречные машины.

Дорога – это долго. Особенно, если смарт убит, и ни книжку не почитать, ни в Сети не полазать. Хорошо, если рядом сидит кто-нибудь знакомый. Тогда можно завести с ним пустой разговор ни о чем, но и он не продлится долго, и рано или поздно останется только смотреть в окно и гонять мысли. Мысли в дороге такие же тягучие и длинные. Они текут сами по себе, стоит лишь слегка ослабить контроль. Ни на чем подолгу не задерживаясь, они лениво переползают с одной темы на другую, пока путешественника не сморит такой же ленивый дорожный сон.

Вспомнился вчерашний вечер. Так получилось – Валерик сорвался на соседку. Сожалений никаких, а польза огромная. Сегодня, когда он из подъезда выходил, ее прямо-таки сдуло с лавочки. Но вот побочные явления… По всему выходит, он сгенерировал электромагнитное поле такой напряженности, что в проводах возник электрический ток. И ток этот был таким, что лампочку разнесло вдребезги. И ладно бы в подъезде, у него над головой. Но ведь в квартире у соседки случилась та же фигня. И не было такого жесткого жора, как после, скажем, экспериментов со спичечным коробком. Какой отсюда можно сделать вывод? Прежде всего, что потери на преобразование внутренней энергии организма в электричество в разы, а, может, и на порядки меньше, чем в банальную механическую энергию. Интересно, а обратное преобразование возможно? Получится запитаться от электросети? Как-то боязно совать пальцы в розетку. Ладно, отложим на будущее. Тем более, что уже подъезжаем.

Дом – это, несомненно, некое магическое место. Конечно, если это не съемная квартирка, не комната в общаге, а то самое место, где ты родился и вырос. Возможно, здесь жили и отец с матерью, дед с бабушкой и, очень может быть, будут жить твои дети, внуки, правнуки… Конечно, бывает и такое, что дом приходится создавать с нуля – наполнять чужое помещение собой, своими вещами, привычками, мыслями, чувствами. Главное – чтобы не было ощущения временности, непостоянности, иначе это не дом, а всего лишь место для ночлега. У каждого дома есть свой характер, свои привычки, свой особый запах и, несомненно, своя особая магия. Ведь ничем больше нельзя объяснить тот факт, что стоит лишь перешагнуть порог, как синяки и шишки болят намного слабее, глобальность проблем падает на порядок, а мелкие досадные происшествия начисто стираются из памяти. Вот и сейчас Валерик забыл обо всем, едва перед ним открылась дверь, и на пороге появилась улыбающаяся мать в фартуке поверх нарядного платья.

– Мам, а почему ты не на работе? – спросил он, получив должную порцию объятий и поцелуев.

– Я сегодня отгул взяла, специально, чтобы испечь твой любимый пирог. Ты проходи, умывайся, садись за стол. Скоро будет готово.

– Я чувствую, пахнет даже на улице. Народ мимо дома ходит, слюной давится.

– Все шутишь? Ну, дай я тебя еще разок обниму, и побегу на кухню. Не дай Бог, подгорит!

Валерик прошел в свою комнату, скинул рюкзак, растянулся на своем диванчике. Хорошо! Просто здорово! Сегодня будут весь день забегать мамины подружки. Будут глядеть на него, ахать, задавать обязательные вопросы об учебе, деланно удивляться тому, как он вырос, сообщать, что он завидный жених и, конечно, каждая слопает как минимум один кусок маминого пирога со сладким чаем. Впрочем, не жалко: ели уж мать начинает стряпать, она одним пирогом никогда не ограничивается. Вечером, когда поток гостей иссякнет, он вручит матери свой подарок. Ну а завтра… Завтра будут друзья, те, что остались еще со школы. И можно будет на два месяца забыть про город, про институт, про события последних дней. Ну и потихоньку можно будет заняться собой. Хотя бы просто потому, что это ужасно интересно.

В это же время…

Веронику буквально трясло от негодования. Вчера она повелась на Иркины уговоры, назанимала денег, поперлась на этот вокзал, а этот… этот… Да она готова была там же на месте и растерзать подонка! Запиликал телефон: звонила Иринка.

– Привет. Ну что? Как все прошло?

– Привет. Нормально. Встретились, я деньги отдала.

– Вот и замечательно! А то у меня с утра были какие-то нехорошие предчувствия.

– Не переживай, все в порядке.

– Ну ладно, пока.

– Пока.

Кто бы знал, чего ей стоил этот беззаботный тон! Но в главном она не соврала. Встретились? Встретились. Отдала? Отдала. А остальное – это уже никого не касается. Она как-нибудь переживет. И постарается, чтобы больше этот ублюдок в ее жизни не появлялся. Вероника остановилась у киоска с мороженым, купила себе порцию эскимо: надо уже приводить себя в порядок, получать положительные эмоции. А для этого лучше всего прямо сейчас пойти к брату.

Семен уже пару лет жил в собственной квартире. Даже удивительно, как он при своей работе и холостяцком быте умудрился организовать в доме такой уют. У Вероники был свой ключ, и она порой заскакивала к брату просто так, успокоить нервы и привести в порядок мысли. Понятное дело, предварительно спрашивала разрешения: все-таки Сема человек взрослый, и нежданный визит вполне мог поставить его в неловкое положение. Нынче ничего такого не намечалось, и это было хорошо.

Самого брата дома не было, но он скоро ожидался. Вероника купила в ближней кулинарии большой пакет любимого печенья и поднялась на верхний этаж. Вошла, скинула у порога легкие босоножки, пробежала на кухню. Шторы на окне были благоразумно прикрыты, чтобы не пускать в дом летнюю жару, и сейчас на кухне царил такой легкий зеленоватый сумрак. Он подействовал на нее успокаивающе, даже мысли об этом… недостойном представителе половины человечества, которую почему-то принято считать сильной, уже не выводили из себя. Она включила телевизор и принялась готовить кофе. Автоматических кофеварок она не признавала. Смолола ручной мельницей горсть зерен, высыпала порошок в турку, залила водой (брат специально привозил из родника за городом), добавила кусочек корицы, пару зернышек кардамона и поставила на слабый огонь. Теперь можно было минут на пять расслабиться, пока нет нужды контролировать процесс.

По телевизору гнали новости. Кого-то где-то ограбили, кого-то где-то убили, полиция объявила план-перехват, начальство заявило, что приложит все силы… Знакомо, и до крайности удручает. И расстраивает. Вероника уже взяла пульт, чтобы поискать что-нибудь более интересное, но остановилась. Показывали их город, тот самый автовокзал. На экране были люди в форме, карета скорой помощи, закрытое простыней тело на носилках, врачи в зеленоватых медицинских костюмах. Она добавила звук."…молодой человек, возраст – примерно двадцать лет. Причины и обстоятельства его гибели выясняются." Сюжет закончился, пошла реклама, и Вероника отключила звук. Пора было обратить внимание на кофе.

Семен появился сразу же, едва она сняла турку с огня после третьего закипания.

– Привет, сестренка! Ты, я вижу, уже похозяйничала.

– Ага! А ты чего в форме? У тебя же, вроде, выходной.

– Служба такая. Накрывай на стол, я сейчас переоденусь. И сделай мне пару бутербродов с сыром. Больших, как я люблю.

– Без проблем.

Через пять минут стол был сервирован: бутерброды – на тарелке, печенье – в вазочке, кофе – в кофейнике и, само собой, сливочник и сахарница. Только чашки были не особо кофейные – пить из наперстков никто в семье не любил.

Брат появился, натягивая на ходу футболку.

– О, круто! Наливай.

И, не успев приземлиться за стол, цапнул с тарелки бутерброд и впился в него зубами.

Вероника разлила кофе по чашкам, добавила себе сливок, уселась напротив и ухватила из вазочки печенье.

– Рассказывай, что там у тебя такого стряслось, что тебя в выходной день на службу выдернули.

– Ты уверена, что хочешь это услышать?

– Ну а что тут такого? Если, конечно, это не служебная тайна.

– Да нет, не тайна.

Семен вздохнул.

– Вчера вечером у меня на участке мужичка одного подрезали. Он зашел в мелкую кафешку поужинать, а когда с официантом рассчитывался, не то сдуру, не то спьяну засветил пачку денег. А через полчаса его в кустах за углом этой кафешки нашли. Уже остывающего. Вот меня и выдернули, показания очевидцев добывать.

– Так ведь следаки должны были кого-нибудь из младших чинов заслать на обход квартир.

– Они и заслали. Только тут такое дело: есть в доме напротив несколько вредных старух, которые весь день только и делают, что в окна пялятся, но вот открывать двери и беседовать с незнакомыми полицейскими отказываются наотрез. А у меня с ними налажен контакт. Они тем самым младшим чинам так и заявили: мол, ничего не знаем, пусть, мол, участковый приходит, с ним, мол, и говорить будем.

– Да ты у себя там в авторитете!

– Вроде того. Вот и ходил, беседовал.

– И что?

– Они татей видели, приметы описали.

– А почему в полицию сразу не позвонили?

– Боятся.

– А тебе вот так все сразу выложили? Нелогично.

– Чего ты от них хочешь? Старые люди. Погляжу я на тебя, когда до восьмидесяти доживешь, да припомню тебе этот разговор.

– Это когда еще будет!

– Раньше, чем хотелось бы. С возрастом у людей всякое случается. Вот есть у меня на участке одна тетка лет пятидесяти, просто необъятных размеров и с премерзким характером. Так вот, с ней на днях такая история вышла…

Разговор прервался телефонным звонком. Вероника взяла трубку.

– Иринка, ты чего? Ты можешь не реветь и внятно объяснить, что случилось? Что автовокзал? Да, смотрела. И что? Какой молодой человек?

Тут у нее в голове словно щелкнуло: засветил деньги… подрезали… автовокзал… примерно двадцати лет…

Сердце пропустило удар, в груди похолодело. Вероника трясущейся рукой положила телефон на стол перед собой.

– Ника, что с тобой? Что случилось? Да скажи же ты наконец!

Вероника продышалась и, превозмогая навалившуюся слабость, ответила склонившемуся над ней напуганному брату:

– Сёма, сегодня утром я совершила самую большую глупость в своей жизни.

– Все мы время от времени совершаем глупости.

– И она мне обойдется очень-очень дорого. Скажи, у тебя в доме есть водка?

Глава 7

Поток гостей иссяк только под вечер. Валерик с тоской поглядел на большое блюдо, на котором еще недавно высилась изрядная горка щедро нарезанных кусков пирога. Сам он успел ухватить только один, а теперь от былого великолепия остались одни крошки.

– Что, не наелся? – подмигнула мать.

– Ну-у… я рассчитывал на большую долю.

– А что, салаты да котлеты уже не по нраву?

– Почему же? Все вкусно, ты ведь сама знаешь. Но твой яблочный пирог – это что-то особенное. С корицей, с брусничкой… весь ум отъешь!

Мать подошла сзади, приобняла.

– Не журись, сына.

Она легко взъерошила Валерику отросшие волосы.

– В духовке стоит еще один, нетронутый.

– Да ты что!

Валерик аж подпрыгнул на стуле. Подскочил, обнял, чмокнул в щеку.

– Мам, ты – чудо! О, я же тебе подарок привез!

Он метнулся к себе в комнату и через полминуты вернулся с пакетом.

Женщина глянула на эмблему. – Ого! Солидная фирма. Она заглянула внутрь.

– Ты что, с ума сошел? Это же сумасшедших денег стоит!

– Ерунда. Распаковывай, примеряй.

Мать разорвала целлофан упаковки, и ей на колени выпали два кусочка ткани. На ее лице радостное предвкушение сменилось гримаской разочарования.

– Валер, ну ты же знаешь!

– Знаю, конечно.

– Ну и зачем тогда это?

Она приподняла пестрые тряпочки. Голос у нее звучал расстроенно.

– А это не столько подарок, сколько его упаковка.

– Это как?

– Сейчас объясню.

Все заготовленные заранее слова вдруг напрочь выскочили из головы. Валерик помедлил, пытаясь вспомнить заранее подготовленную речь, но скоро сдался и мысленно махнул рукой: как получится, так получится.

– Мам, тут такое случилось…

– Что? – обеспокоилась она.

– Не переживай, ничего такого страшного. Просто я стал ну-у… вроде экстрасенса.

– То есть как это?

– Да я и сам не знаю, как – увильнул от ответа самоназванный экстрасенс. – Просто в один момент обнаружил, что могу всякие такие вещи.

– Какие такие вещи?

– Например, шрамы убирать. Вот, смотри, помнишь, операцию делали? И даже следа не осталось.

– Действительно… Но там у тебя был маленький шрамик, а у меня-то…

– Ну, подольше поколдую, посильнее напрягусь.

– Что значит, "поколдую"?!

– Это я так, к слову. Я просто не знаю, как это толком назвать.

– Ну ладно.

Мать сменила гнев на милость.

– И как ты будешь делать эти свои… манипуляции?

– Это контактная методика. Мне нужно положить руки тебе на живот, на то место, где рубец.

– И как ты это себе представляешь? Чтобы я перед тобой в трусах фланировала?

– А я зря, что ли, тебе купальник привез? Надевай и ложись, вон, на диван. А я займусь непосредственно мануальной терапией.

– О, слово-то какое выискал, – хмыкнула мать, но все же взяла подарок и удалилась переодеваться.

Она вернулась через пару минут. Старательно избегая смотреть в зеркало и явственно стесняясь, проскочила к дивану и улеглась на спину, прикрыв живот руками. Купальник и вправду был хорош. Но вот открывал он…

Валерик уже подзабыл, как это выглядит. Широкая белесая полоса тянулась сверху вниз от пупка, заходя нижним концом под резинку трусиков. Рубец стягивал кожу рядом с собой, отчего она казалась безобразно скомканной. Вид был самый что ни на есть удручающий.

– Ну что, налюбовался на красу писанную?

Матери было неловко, и она пыталась скрыть это такой вот бравадой.

– Расслабься, все будет в порядке. Где у тебя влажные салфетки?

– В верхнем ящике комода, слева. А зачем?

– Для улучшения контакта. Помнишь, как электрофорез делают?

– Помню. Но там-то электричество. А тут что, тоже током бить начнешь?

– Током бить я тебя не буду, но в самом конце будет больно.

Валерик подошел к дивану, опустился на колени, протер салфеткой свои руки, живот пациентки…

– А у тебя точно получится?

Понятно, у матери начался легкий мандраж. Как бы ее успокоить?

– Не бойся. У других получилось и у тебя получится.

Родительница чуть не подскочила с дивана:

– Кому это ты такие вещи делал?

Ну вот, хотел как лучше, а получилось, что по-глупому спалился.

– Это неважно. Главное – опыты на лабораторных мышах прошли успешно.

– А теперь начинаешь ставить опыты на людях?

– Мам, успокойся, ляг.

Валерик мягко уложил женщину обратно на диван, положил руки ей на живот и закрыл глаза.

– Все, я начинаю. Не отвлекай меня.

Повреждений здесь было намного больше, чем у Венедиктовны. Да и повод был особо постараться. Чай, не чужого человека омолодить собрался, хотя бы и внешне. За силы Валерик не беспокоился. В холодильнике оставались котлеты, в духовке – пирог, а если пошукать по сусекам, так можно и на полный стол еды насобирать. Энергия пусть и не быстро, но ровно перетекала через руки в тело матери, расходясь по всем уголкам. Он отважился направить немного золотистого тумана к лицу. Вдруг удастся пусть не убрать, но хотя бы уменьшить морщинки, которые стали уже чересчур заметны.

Процедура была, вроде бы как, опробована, но все равно некоторый мандраж присутствовал. Но по мере того, как процесс шел уже знакомым образом, Валерик постепенно успокаивался и расслаблялся.

– Валер, какие у тебя горячие руки!

– Это нормально. Сейчас начнет пощипывать, придется потерпеть.

– Скорее, не щиплет, а щекотит, – отозвалась мать.

Валерик озадачился: может, это из-за того, что он не так быстро гонит энергию? Время процедуры возрастает, а болевые ощущения снижаются. В принципе, это возможно.

Он присмотрелся к залитой золотым сиянием полосе рубца. Ему кажется, или она действительно стала поуже?

– Ай! Валерик, ну так же нельзя! Я же щекотки боюсь. Ай! Ну хватит уже, перестань.

– Это твой организм так реагирует на лечение. Терпи, осталось немного.

– Я… Ай! Постараюсь.

А ведь действительно, рубец потихоньку истончается. А вот, кажется, и…

– О-о-о-ох!

– Вот и все. Процедура закончена. Можешь посмотреть результаты, а я на кухню. Что-то жрать захотелось.

Желудок громким рычанием подтвердил его слова.

Валерик разрезал вдоль холодную котлету, разложил половинки на краюху хлеба и откусил изрядный кусок. Помимо голода, он ощущал изрядную усталость, намного большую, чем тогда, в первый раз, с Венедиктовной. Правда, нынче он и выложился сильнее. Интересно, а результат тоже будет более впечатляющим?

На плите забрякал крышкой чайник. Валерик проверил заварник: на вечер хватит. Сейчас не до изысков, утробу бы набить. Плеснул в большую кружку на четверть заварки, долил кипятком и устроился за столом напротив входа. Горячий чай, бутерброд с котлетой, сиречь гамбургер – вполне нормально для экстренного жора. Он влет заточил один бутер, состряпал другой, откусил и застыл так, с полным ртом: на кухню зашла мать.

Она постеснялась красоваться в купальнике. Зато наскоро соорудила простенькую прическу, надела нарядное платье и выходные туфли на каблуке. Мать выглядела помолодевшей как минимум лет на десять, если не больше, и запросто могла сойти за старшую сестру Валерика. Примерно такой она была на старых фотографиях тех еще времен, когда был жив отец.

– Ну что, как я выгляжу?

– Как королева!

Мать улыбалась, глаза ее сияли. Она подошла к сыну, обняла его сзади, чмокнула в макушку.

– Спасибо. Это шикарный подарок.

Она заглянула в кастрюлю с котлетами.

– Еще не все съел? Сделай мне бутерброд, что-то и я проголодалась. А я пока схожу переоденусь.

Через четверть часа они вдвоем сидели на кухне и пили чай с самым вкусным на свете яблочным пирогом. Валерик нет-нет, да поглядывал на мать. Даже сейчас, в стареньком домашнем халате, она выглядела превосходно. Большинство морщинок на лице исчезло. Кожа разгладилась, посвежела. Да, никакими кремами, подтяжками и золотыми нитями такого результата не добиться. А ведь завтра у нее на работе будет аншлаг…

– Мам!

– Что, Валер?

– Ты завтра на работе скажи своим подружкам, что я тебе привез китайский косметический комплекс. Мол, дорогой и взятый по случаю.

– Боишься, что бабы замучают? – подмигнула мать.

– Ну-у-у…

– Правильно боишься. Не переживай, не сдам я тебя. Отобьюсь. А про китайский крем… меня ж будут терзать: как, мол, средство называется.

– Скажи, что не знаешь, а иероглифы читать не умеешь.

– Будут просить упаковку притащить.

– А это уже на меня вали. Пообещай, что принесешь, а потом скажешь, что я успел выбросить.

– Попробую. Авось, поверят.

Утром Валерик спал едва ли не до полудня. Потом обошел старых приятелей из тех, что оставались в поселке, сварганил ужин, вместо съеденных накануне котлет и к пяти часам был готов к встрече.

Мать не вошла, а буквально влетела в дом. Веселая, улыбающаяся, довольная. Наверное, даже счастливая. Слету обняла, чмокнула в щеку.

– Привет, сына. Спасибище тебе огроменное за подарок. Ты не представляешь, что сегодня было на работе! Девки все от зависти зеленели, мужики поголовно слюни пускали. Начальник вызвал из-за какой-то мелочи – наверняка, чтобы лично посмотреть. Теперь весь поселок будет мне месяц кости перемывать.

Она хихикнула.

– Меня весь день выспрашивали: откуда такое чудо взялось. Но я держалась, как партизанка на допросе и тебя не сдала, так что можешь спать спокойно. Но готовься: завтра бабы тебя начнут на улице отлавливать – китайский крем клянчить.

– Это фигня, отобьюсь.

– Вот только здесь, в поселке, я твой подарок надеть не смогу.

– Почему? – огорчился Валерик.

– Потому что одно дело лицо омолодить, и совсем другое – такой рубец, как у меня был, убрать.

– Так это ж китайцы, мало ли что они из женьшеня и змей наварят.

– Думаешь, поверят?

Студент задумался.

– Слушай, мам, ты когда последний раз была на курорте?

– Ты чего вдруг об этом вспомнил? А вообще – давно, ты еще и не родился.

– И больше ни разу?

– Нет, пожала плечами мать. – Сам знаешь: то некогда, то денег нет.

– Слушай, у тебя же отпуск со следующей недели!

– Ну да. А что?

– А ты не хочешь куда-нибудь съездить? Хоть на неделю? На море, например. Или на теплоходе по Волге от Перми до Астрахани. Ты ведь хотела.

– Хотела, да где ж денег столько взять?

– Ну, тебе же отпускные дадут?

– Дадут, конечно. Но сколько там тех отпускных! До Перми доехать, и то не хватит.

– А я добавлю. Сама знаешь, у меня есть.

– Ты же хотел себе ноутбук покупать!

– Ерунда, тут у меня халтурка образовалась, я себе еще заработаю.

– Так сам бы и съездил. Ты же молодой, тебе наверняка всего хочется.

– Вот именно, у меня все впереди, а ты съезди, пока желание еще есть. А то будешь потом старой бабкой, и ничего тебе будет не нужно, ни рек, ни морей. А как вернешься, так и предъявишь народу новый купальник. Все будут думать, что ездила в клинику. Езжай, отдохни, а я за домом посмотрю. Давай в субботу скатаемся с тобой в город, посмотрим, что предлагают наши туроператоры.

– Ну-у-у…

Мать какое-то время что-то прикидывала, потом решительно тряхнула головой:

– Ну хорошо, уговорил. Только имей в виду: я тетю Глашу попрошу, чтобы она за тобой посматривала и мне потом про всех твоих девок рассказала.

Интересно порой движутся женские мысли. А ведь он просто хотел, чтобы она хорошенько отдохнула.

Глава 8

Полиция появилась на четвертый день, когда Валерик уже было решил, что обошлось. Хорошо, что мать была на работе и не видела, как рядом с домом остановился серый УАЗик с синими казенными номерами. Пожилой водитель в форме сержанта остался за рулем. Из уазика вышел мужчина в штатском с черной кожаной папочкой в руке, твердым шагом подошел к двери и нажал кнопку звонка.

– Меркушин Валерий Григорьевич, если не ошибаюсь? – спросил он у открывшего дверь Валерика.

– Он самый, – отпираться не было смысла.

– Позвольте войти.

– Входите.

Мужчина вошел, не разуваясь, быстро огляделся, и уселся за стол в гостиной. Поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее.

– Присаживайтесь, Валерий Григорьевич.

Валерик опустился на стул напротив.

– Я следователь районного отделения старший лейтенант Кислицын Сергей Владимирович.

Гость вынул из кармана красную книжечку и передал ее Валерику. Тот внимательно изучил содержимое, сличил фотографию с оригиналом и, удовлетворившись, вернул удостоверение хозяину. Следователь принял его, аккуратно убрал в карман и принялся задавать вопросы.

– Сразу же хочу сказать, что это ни коим образом не допрос, а просто беседа.

Валерик насторожился.

– Три дня назад на автовокзале у вас произошел… скажем так, острый разговор с гражданами Кузявиным и Безугловым.

Гость, увидев, как непроизвольно дернулся Валерик, поспешил с разъяснениями:

– Не беспокойтесь, вас в связи с этим эпизодом ни в чем не обвиняют.

– Тогда для чего вы приехали? Вы ведь наверняка получили все показания обоих э-э-э… граждан, свидетелей и записи с камер.

– Конечно. Но для полной картины произошедшего нам не хватает вашей версии событий. Кстати, вы знакомы с этими людьми?

Следователь открыл папку и, выложив из нее с десяток фотографий, пододвинул их по столу к собеседнику.

– Вот этот – Валерик уверенно ткнул пальцем – это один из тех, кто пытался меня грабануть. А остальных… нет, никогда не видел. Это точно.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Что ж, спасибо.

Полицейский убрал фотографии в папку.

– Так что, все-таки, произошло на автовокзале?

– Вы же и сами все видели на камерах. Я ждал своего автобуса. Ко мне подошел тот здоровый лось, что на фото был. Говорит – пошли, мол, базар есть. А я что, дурак с ним ходить? Сразу же понятно, чем такие вещи кончаются. Да и посадку на мой рейс как раз объявили. А тут сзади кто-то заточку к боку приставил. Я и не видел, кто. Тут уже дергаться было некуда. Я решил, что все, хана пришла. А тут вдруг заточка куда-то девалась, а сзади будто кто-то упал. Этот, который спереди был, отвлекся, ну а я постарался использовать предоставленную возможность. Вот, собственно говоря, и все.

Следователь покивал, потер указательным пальцем переносицу.

– Скажите, а почему эти двое попытались ограбить именно вас? Ведь на вокзале было довольно много людей.

"И до этого докопались!". Валерик с трудом удержался, чтобы не поморщиться. "А, впрочем, наверняка на тех же камерах все было заснято. Да и свидетелей хватало".

– Да мне там деньги передали, приличную такую сумму. По крайней мере, для меня приличную. И человек, который передавал, он… Короче, светанул пресс. Да вы и сами наверняка все видели. Вот меня и взяли в оборот. Можно сказать, чудом вывернулся.

– Денег-то много было? – участливо поинтересовался сыщик.

– Почти полтинник.

Валерик вздохнул и отвернулся к окну. Совершенно искренне – ему эти воспоминания были не слишком приятны.

– А кто вам передавал эти деньги?

"А это-то им нафига? Я о ней кроме имени-то и не знаю ничего. А дальше потянется вся история, начиная с пляжа. А мне это надо?"

– Скажите, а это тоже нужно для расследования? Ведь факт передачи денег, как я понимаю, подтвержден.

– Скажем так, желательно.

– Раз нет необходимости, я предпочел бы не называть этого человека.

Следователь немного посидел, подумал, глядя в стол, затем резко поднялся, взял со стола свою папку.

– Спасибо, Валерий Григорьевич, за то, что уделили мне время, – произнес он и, не прощаясь вышел.

Провожать его Валерик не пошел. На улице хлопнула дверка УАЗика, зафырчал мотор, скрежетнула, переключаясь, коробка и машина, набирая ход, исчезла за поворотом. И на кой, спрашивается, этот следак приезжал? Ничего нового Валерик ему не сказал, все это он и так знал. И по этим своим данным он запросто мог написать "смерть наступила от естественных причин" и сдать дело в архив. Но нет, стал копать, приехал, намекал, вопросы задавал. Чисто теоретически, можно предположить, что так полагается. Посоветоваться бы с кем… но придется рассказывать: что, да почему, да зачем. Нафиг-нафиг, своя голова на плечах имеется. И вообще: не сходить ли прогуляться, развеяться? Там, на природе, на свежем воздухе, и думается лучше.

Настрогать пару бутеров – дело пяти минут. В рюкзачок небольшой плед, перекус и фляжку с морсом. Остается только запереть дверь. За рекой, километрах в трех, есть обширная березовая роща. Чуть позже, когда пойдет грибо-ягодный сезон, там будет народу шастать – не протолкнуться. А сейчас, поскольку ни грибов, ни ягод еще не наросло, там и людей нет. Конечно, поутру прошлись самые нетерпеливые, убедились, что рано еще на дОбычу идти. Молодежь пойдет костры палить да по кустам обжиматься только поздним вечером, как смеркаться начнет. А сейчас там встретить хоть одного человека весьма проблематично. Вдоль рощи идет дорога, и можно, в принципе, доехать туда машиной, но это через новый мост, крюк выходит километров пять. А бабки и девки ходят пешком по старому узенькому подвесному мостику. Поставили его в незапамятные времена. На каждом берегу реки поставили по мощной железной раме, и между ними натянули четыре стальных троса. На нижние тросы положили настил, по бокам, между нижним и верхним тросами, из толстой проволоки приделали ограждение – вот тебе и переход. Здесь катаются, порой, и пацаны на великах. Пешком идти, да еще драндулет в руках тащить – долго и скучно. То ли дело: фр-р-р-р – и на той стороне. Бабки-дедки, понятно, ругаются за такие вещи, но когда и кого это останавливало! Порой кто-то из пацанов постарше, из тех, что на всю голову больные, рискует проехать мост на мотоцикле. Это дело совсем опасное. Нет, мост не рухнет – тросы прочные, и машину бы выдержали. А вот настил может проломиться. А если чуть не туда рулем шевельнешь, можно и через ограждение вместе с мотоциклом вылететь. На памяти Валерика два раза такое было. Оно, конечно, на таком мостике рулем крутить можно только с пьяных глаз. Но кто ж на трезвую голову вообще туда с мотоциклом попрется!

На мосту – обычное дело – мелкота с самодельными удочками. Он, помнится, и сам так сиживал.

– Привет, пацаны!

– Здоров, дядь Валер!

Вот так, для нынешних семи-восьмилетних мальков он уже дядя. Аттракцион "почувствуй себя старым". Хорошо еще, на "вы" не называют.

– Как улов?

– Нормально! Кошке хватит! – наперебой отозвались ребята, демонстрируя полиэтиленовые пакеты с водой где у каждого уже трепыхалось по нескольку рыбешек.

– Дядь Валер, а ты чего, по грибы собрался? Так их еще нет, у меня сеструха вчера ходила. И земляника, говорит, еще зеленая.

Валерик припомнил мальчишку: младший брательник одноклассника.

– Не, Мишка, я так просто, прогуляться.

– А-а-а! Ну ладно, – разрешил пацан.

В роще хватало полянок. Некоторые, особенно те, что поближе, были капитально обжиты молодежью: там были устроены кострища, вокруг положены бревна или даже поставлены лавочки. Те, что подальше обычно посещали только "добытчики", но нынче их можно было не опасаться. Валерик облюбовал себе полянку, раскинул плед на солнышке, стянул футболку и с наслаждением растянулся во весь рост. Какое-то время он просто наслаждался: тепло, хорошо, легкий ветерок отгоняет мошку – красота! И, разморенный, он незаметно задремал.

Когда он проснулся, солнце уже прошло за полдень. Осмотрел себя, ощупал – вроде бы, не сгорел. Настроение было шикарное, самое время немного пошалить.

Валерик подключил "энергетическое" зрение. Почти ничего. Ни тебе электрических проводов, ни всякого другого. Разве что шныряют по кустам какие-то мелкие зверюшки размером не больше ежика. Птицы что-то чирикают в листве, но всматриваться, искать их было лениво. На Валерика вдруг накатил такой покой, такое умиротворение, что делать лишнее усилие совершенно не хотелось. Он с охотой поддался этой безмятежности, окунулся в нее с головой и блаженствовал. Казалось бы, что еще нужно человеку для счастья? Деньги, шмотки, карьера – это для другого, они никому еще счастья не добавили. Любимая женщина, дети, внуки – это да, если человек в состоянии любить хоть кого-нибудь кроме себя самого. Но сейчас у Валерика не было ни того, ни другого, ни третьего даже в мыслях. Зато был пронизанный солнцем насквозь лесок, наполненный шелестом листвы, пением птиц и какой-то легкой золотистой дымкой. Неужели…

Он встрепенулся, всмотрелся: не показалось? Вроде бы, нет. А проверить ведь совсем нетрудно! Валерик встал на колени и осторожно попытался втянуть в себя щедро рассыпанную вокруг золотистую пыльцу. И… получилось, ек-макарек! Он рывком вскочил на ноги и, засмеявшись от внезапно нахлынувшего радостного чувства, раскинул руки в стороны и потянул в себя энергию в полную силу. Поразительно: золотистая дымка, окутывавшая деревья и траву, не кончалась, сколько бы он ее не впитывал. Она не только не исчезала, но даже не бледнела. Лес, будто бы, и не чувствовал убыли, щедро делясь своими богатствами с пришедшим к нему человеком.

В какое-то момент Валерик почувствовал: все, хватит. Больше некуда. Он снова упал на свой плед, потянулся, как сытый тигр. Чуть не замурчал. Оказывается, до сих пор он, можно сказать, довольствовался жалкими крохами! А сейчас его буквально переполняла сила. Нет, даже не так: СИЛА. В голове тут же проснулся занудный ученый: а сколько этой силы, то бишь, энергии, если считать в килоджоулях? А на какое количество воздействий ее хватит? Ответа нет на оба этих вопроса, но, по ощущениям, много. Он повернулся на бок, увидал рядом с собой земляничку. Развлекаясь, "полил" ее золотистой струйкой энергии, и через секунду ягодка покраснела. Валерик сорвал ее, кинул в рот и скривился: кислая! Ну да, она же не зрела естественным образом. Да и воздействия его кратковременны. Минут через пять, очень может быть, ягода снова бы стала зеленой. Хотя… шрам от аппендицита у него так и не вернулся. Но, если рассудить, шрам – это искажение естественного, правильного состояния тела. Он подал энергию, и организм вернул себе правильное, записанное в генах, состояние. А раскрасить ягоду раньше срока – это выведение системы из равновесия, нарушение естественного течения процесса, так что все правильно.

Валерик прислушался к себе. Убыли энергии практически не ощущалось. Разве что, пропало чувство переполнения. Сколько он сейчас потратил? Все же нужно научиться эту энергию регистрировать и измерять. И, самое главное, как-то узнавать ее остаток. А сейчас… Он вынул из рюкзака морс и бутерброды и принялся за перекус. Чувства голода не было, он просто получал удовольствие от еды, ощущая внезапно обострившимися чувствами каждый мельчайший оттенок вкуса и запаха.

Он доел почти все, что взял с собой прежде, чем осознал изменение чувствительности. В первый момент испугался: что он с таким чутким носом будет делать в городе, где из каждого угла воняет бензином, автомобильным выхлопом, табачным дымом, прочей гадостью. Он тут же бросился экспериментировать. Обоняние поддалось регулировке довольно легко. Остротой зрения и чуткостью слуха тоже можно было управлять по желанию. Не очень далеко, но метров на двести вполне можно было при желании смотреть безо всякого бинокля. Со слухом было сложнее, все-таки прохождение акустической волны сильно зависит от среды и препятствий, но все равно дальность восприятия стало возможным при необходимости увеличить в разы.

– Ого, да я супермен! – сказал себе Валерик и принялся развлекаться.

Со зрением в лесу особо не побалуешься. Можно, разве что, поразглядывать зубчики на березовых листьях на другой стороне поляны. А вот со слухом… Слышно решительно все: каждую пташку, каждую мышку. Вот звук мотора на дороге – машина едет. Остановилась. Хлопнули дверки – судя по всему, вышли два человека. Один другому:

– И как тут его искать? Да здесь можно неделю мудохаться!

Другой первому знакомым сипловатым голосом:

– А нахрена искать? Так посидим, подождем. Все одно сюда, к мосту, выйдет. Тащи хавку, пожрякаем.

Вот и бандиты нарисовались. Хочешь или нет, а придется с ними встречаться. Не Валерик принялся собираться: сложил принесенное барахло в рюкзачок, надел рюкзак на плечи и потихоньку двинулся в обратный путь.

У опушки рощи он остановился: надо было осмотреться. Напрягать зрение для этого нужды не было. У обочины стояла машина, в салоне – незнакомый мужик за рулем и рядом, на пассажирском сиденье, тот самый пинанутый. При желании обойти их можно было легко. В конце концов, можно даже прогуляться до нового моста. Но если они не дождутся, что будут делать дальше? Это очевидно – пойдут к нему домой. А там уже вернется с работы мать, а с ней объясняться совсем не хочется. Так что придется разбираться с ними здесь. Только как? Драться он не умеет. Бегает не слишком быстро. И если все закрутится всерьез, то выжить он сможет только с помощью своих новых способностей. Вот только что будет потом? Этих бандитов будут искать, будут менты, будет расследование. С ним свяжут влегкую. И что потом? Даже если ничего доказать не смогут, возьмут на заметку. А что если… Он еще раз прислушался. Водила нудил:

– И долго мы тут на жаре будем торчать?

– Да он скоро вернется. Та бабка сказала, что в лесу еще нет ни хрена. Ща он проверит, и обратно пойдет.

– Ну смотри, я до вечера ждать не собираюсь.

– Какое там до вечера! Я сейчас этому сопляку должок верну и поедем.

Ага! Значит, этот э-э-э… нехороший человек приперся сюда по собственной инициативе! Тогда это все упрощает и облегчает.

Валерик вышел из леса. Прежде, чем его заметили, прошло не меньше пары минут. Вот, млин, сторожа!

– Вот он, гаденыш! – прокомментировал в машине сиплый своему корешу. – Ща я его приложу пару раз, и двинем.

Потом в дверке опустилось стекло тот же голос крикнул:

– Эй, пацан, а ну пулей сюда, побазарить надо.

– Тебе надо, ты и иди.

– Ты че, не понял? А ну быро метнулся!

– Ага, щас, только шнурки поглажу.

– Не зли меня, щусеныш! Скаканул сюда на цырлах!

– А что, самому прийти яйца мешают? Так тебе тогда к хирургу надо, танцор хренов.

– Ну все, салага, писец тебе пришел.

Мордоворот достиг нужного градуса эмоций. Он выскочил из машины и кинулся к Валерику. А тот не стал стоять, дожидаясь своего противника, а побежал вглубь рощи по заранее прикинутому маршруту. Позади трещали ветки, слышалось громкое топанье, пыхтение, сопение и прерываемые одышкой матюки. А Валерик подкидывал под ноги преследователю то камешек, то палку. Здесь, в лесу, это было легко и силы совсем не отнимало. Зато мужик был вынужден спотыкаться, осторожничать и, как следствие, притормаживать. Наконец, студент вышел на финишную прямую, чуть замедлился и, увидев, что погоня подошла к нужному рубежу, стряхнул с ветки на землю позади себя осиное гнездо и рванул по тропинке со всех ног.

Вот чесслово, такого эффекта Валерик не ожидал. Вообще говоря, он несколько промедлил, и гнездо упало слишком близко к бандиту, но тут гопнику чисто конкретно не повезло: он зацепился ногой за корень. Есть такая зависимость, эмпирически выведенная народом: чем больше шкаф, тем громче падает. Мужик грянулся о землю во весь рост всем своим немаленьким весом. И так уж вышло, что осиное гнездо сухо хрустнуло прямо под могучей грудью, туго обтянутой майкой-боксеркой. Те, кому доводилось так падать, знают: из легких враз вылетает весь воздух, и вмиг подняться и кинуться дальше совершенно невозможно. И тому времени, как гопник, тяжело переводя дух, поднялся на ноги, вокруг него уже повисло гудящее облако. И практически сразу из середины этого облака раздался первый вопль:

– А-а-а, сука!

Очень быстро этот вопль захлебнулся кашлем, а потом, уже не пытаясь кричать в голос, а лишь завывая, и размахивая руками бандит бросился бежать обратно к дороге. Спотыкаясь, падая, натыкаясь на стволы деревьев, он выскочил, в конце концов, на дорогу. Его приятель, увидев, ЧТО бежит к нему из леса, закрылся в машине и замахал руками:

– В речку! В речку давай.

Пока сиплый его услышал, успел оторвать ручку двери. Все-таки, силушкой он обижен не был. Он побежал к реке, но метров за пять до берега захрипел, схватился руками за горло, рухнул на колени и упал.

Осы улетели лишь через несколько минут, и только тогда кореш решился открыть дверь. Подбежал к неподвижно лежащей тушке, припал ухом к груди, затем ухватил подмышки и поволок к машине. С трудом втащил его на заднее сиденье, прыгнул за руль и так дал газу, что столб пыли было видно аж у нового моста. Валерику, в какой-то мере, даже было жаль мужика. Но – кто с чем к нам зачем, тот от того и того, как говорил некогда князь Александр Невский. Студент поглядел вслед скачущей по ямам машине, ухмыльнулся и пошел домой.

Мать пришла позже обычного. Она была необычно рассеянной, то и дело хмурилась. За ужином сидела, уткнувшись в тарелку, невпопад отвечая на вопросы. Это было тем более удивительно, что после оздоровительных и косметических процедур, что в первый же день по приезду устроил ей Валерик, она словно расцвела. Изменились и походка, и осанка. И даже улыбаться она стало чаще, особенно возвратившись с работы, поразивши своим видом подруг и коллег до самых печенок. И тут – на тебе! Наконец, когда она, закончив домашние дела, упала на диван в гостиной, Валерик не выдержал:

– Мам, что с тобой сегодня?

Он присел рядом, прислонился головой к мягкому плечу.

– Что-то случилось на работе?

– Да нет, ты не обращай внимания. Просто сегодня по дороге подруга встретилась, поплакалась на жизнь, а я теперь переживаю. Представила, себя в ее шкуре…

– А что там случилось? – спросил Валерик.

Пусть мать выговорится, успокоится. А то так и будет весь вечер ходить, как в воду опущенная. Да и спать нормально не сможет, а утром пойдет на работу с больной головой.

– Да случилось-то уже давно, просто наболело у нее, а поделиться было не с кем. Вот и выплеснула разом все накопившееся.

– Так что случилось-то?

– Дочка у подруги серьезно болеет. И вылечить надежды нет. Не лечат такие болезни ни у нас, ни у буржуев.

– Да, невесело.

Валерик задумался, а мать снова загрустила. Нет, надо ее до конца вытряхивать, пусть полностью выговорится.

– А что за болезнь-то?

– Мерзкая болезнь. Детский церебральный паралич.

Что-то такое рассказывали по телевизору. И какие-то кусочки этого рассказа даже удалось вспомнить

– Так он же при рождении случается, от родовой травмы! А я помню, они в гости приходили – нормальная девчонка была, никаких болезней.

– Я тоже так думала, но вот бывает и по-другому. Два года назад девочку машина сбила. Какой-то городской пьяным в дымину гонял по поселку, и зацепил. А девочка упала так неудачно, что у нее случилось какое-то повреждение мозга и из-за этого развился ДЦП. Подружка, конечно, была в шоке. Этого гада искали, но так и не нашли. А, может, и нашли, да нам не сказали, а он откупился. Ну а подруга, конечно, в горе. Сколько денег на врачей да на лекарства потратила – просто жуть. Ей уже добрые соседки советовали девочку в специальный интернат сдать, но она и слышать не хочет. Да как же это – от родного ребенка отказаться! А мужу ее, видать, тоже кто-то на мозги капает. Да так, что и он теперь начал ей за этот интернат втирать. Она, естественно, на дыбы, с мужиком разгавкалась так, что дело сейчас к разводу идет. В общем, у бабы полная безнадега по всем фронтам.

– Да, бывает же… – посочувствовал Валерик. – А что, эта фигня совсем-совсем не лечится?

– Нет, – покачала головой мать. – Можно только последствия смягчить. Существуют различные терапии, методики реабилитации, только от них толку мало.

– Понятно…

Какое-то время они оба молчали, потом женщина поднялась.

– Что-то я со всеми этими переживаниями даже разболелась. Пойду, лягу пораньше. А ты не бери в голову. Видишь, не всем по жизни счастливый билет выпадает.

Валерик забрался в постель, но сон все никак не шел. Из головы не шел рассказ матери. Ее подругу он помнил весьма смутно, дочку подруги – не лучше, но вот что-то его зацепило. Наверное, то, что девчонка попала под раздачу уже в сознательном возрасте. А, значит, прекрасно понимает, что с ней случилось, и чего она лишилась. Наверняка понимает и то, что никаких перемен к лучшему ей уже не светит. Он невольно представил себя в таком беспомощном состоянии. Бр-р-р! Нет уж, лучше сразу сдохнуть! И два года в таком состоянии… Это ведь не овощ, который ничего не понимает. Это полноценная, уже совсем сформировавшаяся личность, запертая в своем беспомощном теле без возможности выхода. Так ведь и свихнуться недолго! А что если…

Нет, даже подумать о таком было жутковато. Да и одно дело – убирать шрамы и подтягивать сиськи, и совсем другое – вылечить неизлечимую болезнь. Это ведь в мозг залезать. Правда, он ведь не сам там копается, он только обеспечивает пациента энергией, а дальше какие-то неведомые внутренние механизмы восстанавливают тело до полной кондиции. Кто знает, может, убирая шрамы, он попутно и матери, и Венедиктовне вылечил пару-тройку болячек. То есть, если подать ту самую энергию в мозг, болезнь пройдет сама? Тут уже было не до сна. Валерик выпрыгнул из кровати, включил старенький комп и залез в Сеть.

В это же время…

Старший лейтенант Кислицын был классическим служакой и дело свое делал всегда качественно: въедливо и дотошно, от того у начальства числился на хорошем счету и не без оснований ожидал в ближайшее время повышения по службе. Собственно, дело было абсолютно ясным, оставалось только написать пару обязательных бумаг и сдать его в архив, но тут позвонил человек, которого Кислицын очень уважал. По многим причинам, личным и служебным. Просьба-то была пустяковая: разобраться в деталях, что там и как, и сообщить. Служебных тайн в этом деле не было, проблем и неясностей – тоже, так что он с чистой совестью набрал знакомый номер. Трубку на другой стороне провода сняли быстро.

– Усольцев слушает!

– Привет, Борис Федорович.

– А, Сергей Владимирович! Здравствуй, здравствуй. Чем порадуешь?

– Да я по твоему вопросу.

– И что там?

– Да все, в общем, в порядке. Съездил я сегодня в Каменск, пообщался с парнем.

– И как впечатление?

– Серьезный молодой человек. Умный, грамотный, соображает быстро. В институте о нем отзывы самые положительные. А достаток в доме, я бы сказал, весьма и весьма скромный. Бедности нет, но вынужденная экономия видна невооруженным глазом в каждом углу.

– Понятно. А что на автовокзале-то было?

– Да там без вариантов, попытка грабежа. Один фигурант в морге, а второго нам не зацепить. Где он сейчас – неизвестно. А вообще, парень твой буквально чудом выкрутился, по краю прошел. Сам, конечно, тоже не сплоховал, вовремя смекнул и свой шанс на сто процентов использовал. Но все же подставила его твоя девка капитально. Честное слово, я бы за такое выдрал как сидорову козу, чтобы неделю на животе спала. И это только для начала. Кстати, пацан ее не сдал, хотя, на мой взгляд, по всем моральным соображениям имел полное право. В этом деле мне только одно не нравится.

– Это что же?

– Да больно вовремя помер тот, второй.

– А что врач?

– А врач говорит, ишемическая болезнь сердца. Помнишь, недавно хоккеист из молодежной сборной коньки отбросил? Там была примерно та же клиническая картина.

– И что же тебя цепляет?

– Да именно своевременность этой смерти. Для твоего парня самый наилучший момент. Чую я, что здесь что-то не так, но зацепки никакой у меня нет.

– Чувство к делу не пришьешь.

– Не пришьешь. Но ты бы по своим каналам присмотрел за парнем.

– Думаешь, от него можно ждать сюрпризов?

– Думаю, да.

– Хм… Ладно, я подумаю. Спасибо тебе, Сергей Владимирович. Будет в чем нужда – обращайся.

– Будет нужда – обращусь. До свидания, Борис Федорович.

– До свидания.

Подполковник ФСБ Борис Федорович Усольцев положил трубку телефона и повернулся к дочери, которая, забравшись с ногами в кресло, активно грела уши, пытаясь по коротким репликам отца понять весь разговор.

– Жив твой кавалер, можешь позвонить, успокоить подругу.

Вероника ощутимо расслабилась.

– Но выжил он буквально чудом, так что вины это с тебя не снимает. Как с тобой быть, я еще решу, но легко на этот раз не отделаешься. А теперь расскажи-ка мне, милая дочь, честно и подробно, что за деньги ты ему относила.

Глава 9

Валерик не спал полночи, выискивая на медицинских сайтах подробности, и нюансы. Дело было как минимум нелегкое. Не верите – попробуйте сами почитать какую-нибудь специализированную медицинскую книжку. Если вы не врач, то, ручаюсь, споткнетесь на обилии специальной терминологии уже на первой странице. Но было бы желание, и тогда все становится возможным, а идея с головой захватила начинающего не то физика, не то экстрасенса.

Утром он поднялся невыспавшийся, с красными, как у кролика, глазами и долго плескал в лицо холодной водой, выгоняя остатки сна, и все равно остался квелым. Двигаясь как сомнамбула, он добрался до кухни, плюхнулся на табурет, подтянул к себе чашку, налил заварки.

– Ну чего встал в такую ранищу? – укорила его мать. – Это мне на работу, а у тебя – каникулы. Отсыпайся, пока есть возможность. Учиться закончишь – уже так не поспишь.

– Дело у меня с утра есть. А я свое днем доберу.

– И какое же у тебя дело?

Мать отложила в сторону расческу и взглянула на сына.

– Ты вчера про свою подругу рассказывала. А связаться с ней можешь?

– Могу, конечно. Только зачем тебе?

– Хочу попробовать одну идею. Если я прав – смогу девчонку вылечить.

– Как это?

– Ну, примерно так же, как тебе рубцы убирал.

– Хм-м…

Мать прекратила собираться и присела напротив.

– Позвонить-то я могу, и договориться тоже. Ты только хорошенько подумай. Ты-то хочешь силу свою проверить, а о людях подумал? Может, на чем-нибудь попроще потренируешься? Это ведь не игрушки. Попытаешься лечить – значит, надежду подашь. Пусть маленькую, но все же. А если не получится, эту надежду и убьешь. Как бы в итоге не вышло хуже, чем если бы ты вовсе не брался.

Валерик загрузился. С этой стороны он проблему не рассматривал.

– Давай вот как сделаем: ты сейчас как следует выспись, и до вечера хорошенько все обдумай. А как я с работы вернусь, еще раз поговорим. Договорились?

– М-м-м… хорошо. Тогда до вечера?

– До вечера. Иди, досыпай.

– Сейчас тебя провожу и пойду.

Вот почему так всегда? Казалось бы, спи, сколько влезет. Но вот обязательно что-нибудь да помешает. Вот и Валерик никак не мог уснуть. Ворочался, заново перебирая свои резоны, пересчитывая прикидки. Что у него есть? По сути, только гипотеза. Три случая: исчезновение его собственного шрама, оставшегося после аппендицита, омоложение Ольги Венедиктовны (ох и жаркая женщина! Как она тогда выражала свою признательность!) и такой же эксклюзив, сделанный матери. Как это происходит? Какие резервы организма используются? Какие тайные механизмы задействуются? Неизвестно. Наверное, тут и дипломированные врачи ответа не дадут, не то, что он, который знает о человеческом теле в объеме школьного курса анатомии. Но вот факт: шрам был – шрам исчез. Безо всякого следа. Быстро, за секунды. Да, с болью. Но это, скорее, из-за того, что произошло быстрое, почти мгновенное перестроение нервных волокон в новообразованных тканях. И, опять же, новый вопрос: что при этом происходит? Идет перерождение клеток рубцовой ткани или замещение их новыми? И откуда берется такая бешенная скорость изменений?

Ни на один вопрос внятного ответа у Валерика не было. Он предположил, что подача энергии – той, внутренней, золотистой, заставляет организм запускать какие-то механизмы самовосстановления, приведения к эталонному состоянию. Может быть, происходит какая-то разовая ударная регенерация. А откуда берется информация о том, как должно быть? Ну, это каждый старшеклассник знает – в ДНК. Чисто теоретически, может быть и какое-то другое хранилище информации. Может, ДНК содержит лишь часть информации. Вот сам он явно изменился за последние дни. Даже зуб, вон, прорезался. Неприятное, надо сказать, ощущение. Неудивительно, что маленькие дети так на это реагируют. Но это все лирика. Главное – есть прямая связь: он подал энергию в организм, организм исправил повреждения. Механизм этого действия можно будет изучить позднее, а сейчас он не важен. Есть причина, есть однозначное следствие. А поскольку ДЦП не является генетическим заболеванием, то можно попробовать использовать тот же механизм. По крайней мере, шансы выглядят весьма приличными. Вот только как быть с тем, что сказала мать?

Валерик, вконец запутавшись, решительно отбросил простыню и поднялся. Заправил кровать, прошлепал на кухню, заварил чаю. Соорудил бутерброды и уселся за стол. Так, все-таки, как ему поступить? Попытаться или нет? А если в результате его действий состояние девочки ухудшится? Млин, ведь еще только вечером все было просто и ясно! Так ни к чему и не придя, он решил пройтись. Авось, на ходу думать будет легче.

Центральная улица поселка была практически образцовой: идеальный асфальт, ухоженные газончики, окаймленные свежепобеленым бордюрным камнем тротуары. Перед зданием поселковой администрации или, как говорили местные, управы, разбита большая круглая клумба с цветами политически верных цветов. Было даже освещение – цепочка фонарей вдоль всей улицы. А чуть в стороне уже и деревянные тротуарчики в две доски не везде имеются, и свет лишь там, где какой-нибудь сознательный хозяин приколотил к столбу плафон с ртутной лампой. Поэтому по вечерам одна часть населения поселка выходила, нарядившись, в центр и неторопливо фланировала по асфальту из конца в конец, периодически останавливаясь и заводя друг с другом неспешные беседы. А другая часть населения, та, что помоложе, напротив, скрывалась в темноте переулков, подальше от нескромных взглядов бабушек и тетушек.

Сейчас, среди дня, народу на улицах было немного. Еще бы – днем работать надо, а не шастать без дела. А Валерику как раз хотелось поглядеть на людей. Он кружил по поселку, приглядывался своим ОСОБЫМ зрением к людям, пытаясь разглядеть в них тот самый золотистый туман или, хотя бы маленькую золотую искорку. Он искал, не веря, что найдет, но, к его удивлению, нет-нет да удавалось что-то увидеть. В основном, у детей. Но чем старше люди, тем реже в них оставалась хоть капля золота. У женщин магическая энергия встречалась чаще, а исчезала позже. Что удивило – изрядно "позолочен" был местный поп. Да и в церкви, куда Валерик так и не решился войти, был, пусть и очень бедно, разлит золотистый туман. Все это наводило на вполне определенную мысль, вот только сформулировать ее он пока не решался.

Встретился и еще один "золотой человек": известная всему поселку баба Клава. Сколько ей лет, не рискнул бы сказать даже самый древний старожил. Никто не знал и откуда она здесь, в поселке, взялась. Жила она тихо и скромно на самой окраине. Ее недолюбливали, а иные и побаивались, но, случись какая хворь, шли к ней едва ли не чаще, чем в местную поликлинику. Кто – бородавку свести, кто – грыжу заговорить. От заикания избавить или, там, колики у младенцев прекратить – тоже к ней. В общем, местная знахарка. Валерик, когда осознал, кого обнаружил, тормознул, причем сразу во всех смыслах.

Бабка, почувствовав его взгляд, тоже остановилась. Собственно, бабкой – в обычном понимании этого слова – знахарку назвать было нельзя. Обычно при слове "бабка" всплывает этакий лубочный образ: пухлая старушка с круглым морщинистым лицом, непременно в калошах поверх шерстяных вязаных носков и в простом белом платке, завязанном под маленьким подбородком. Из-под платка непременно должны выбиваться спутанные пряди седых волос. Нет, местная ведьма была худощавой, хотя и не тщедушной, довольно высокой, немного сгорбленной, с правильными чертами лица, обтянутого желтоватой пергаментного вида старческой кожей. Она стояла, опираясь на крепкую деревянную клюку и разглядывала дерзкого юнца. Потом немного наклонила голову набок, словно удивившись увиденному. Приглашающе махнула рукой – мол, подойди.

Валерик несколько оробел, но все-таки приблизился к старухе. В самом деле – не сугубому материалисту верить в нечистую силу и колдовство. Хотя… интересно, как бы назвали его занятия церковники?

Бабка еще какое-то время разглядывала Валерика, потом пристукнула палкой о землю.

– Ух, какой! Молодой, сильный. Далеко пойдешь, ежели не остановят.

Голос у знахарки оказался скрипучий, резкий.

– Где я живу, знаешь?

Студент кивнул, не в силах выговорить ни слова.

– Завтра, как от Лизки Кузнецовой выйдешь, ко мне зайди. Расскажешь, что у тебя получилось.

Глаза Валерика мало не выпали из орбит – так он вытаращился на собеседницу. А ведьма, довольная произведенным эффектом, захихикала. Смех ее больше напоминал хриплое карканье. Отсмеявшись, она продолжила:

– Подбери челюсть-то, нет в том колдовства. Завтра как зайдешь, расскажу секретик. Если допрежь сам не догадаешься.

– Так я еще… – начал было Валерик.

– Нашел, кому врать! Мне – бесполезно, а самому себе – по меньшей мере, глупо. Ты уже давно все решил, а теперь всего лишь пытаешься сформулировать причины этого решения. Так зайдешь завтра?

– Угу.

– Тоже мне, филин, – ухмыльнулась старуха. Она повернулась и пошла прочь, мерно постукивая своей палкой, а Валерик так и остался стоять, ошалело глядя ей вслед.

Слегка очухавшись, он повернул к дому. Бабка сказала, что он уже все решил? Что ж, это, пожалуй, так и есть. Что останавливает? Единственно – высказанные утром матерью моральные соображения. А он сам чего бы хотел в этой ситуации? На месте девчонки? На месте ее матери? Он представил себя беспомощным калекой – видел таких несколько раз. Бр-р-р! Если у человека нет никакой возможности к самостоятельным действиям, если во всем, в каждой мелочи он зависит от других, если самому ни одеться-раздеться, ни умыться, ни поесть, ни оправиться – это что же за жизнь такая? Лично он если бы даже шанс выздороветь был лишь один на тысячу, решился бы. Так что пусть мать звонит своей подруге. Как бы там ни вышло в итоге, он попытается.

Как бы ни был уверен Валерик в своих силах, но на другой день шел к Кузнецовым, неслабо волнуясь. Мать прошлым вечером еще раз попыталась его переубедить, но довольно быстро сдалась. Набрала номер, крутя диск допотопного телефона, в три фразы сговорилась и, повесив трубку, повернулась к сыну.

– Ну что, завтра к десяти утра Лизка тебя будет ждать. То есть, Елизавета Максимовна, – поправилась она.

– Кузнецова? – уточнил Валерик.

– Да, – подтвердила мать. И тут же поинтересовалась:

– А откуда ты знаешь?

– Баба Клава сказала.

– Баба Клава, говоришь? – переспросила женщина, ощутимо поежившись.

И тут же объяснила:

– Странная она. Вроде, и людям помогает, но и доброго о ней никто не говорит. Ты, сынок, поосторожнее с ней. Никто толком о ней ничего не знает. Иные тетушки пытались повыспросить, но она одним взглядом всякое любопытство пресекает.

– Ну а зачем без спросу лезть к человеку в душу? Мало ли какая у нее причина людей сторониться.

– Да это не она, это люди ее близко не подпускают. Непонятная она, а люди непонятного не любят. Им бы все по-простому, да нараспашку. Вот поглядят-поглядят на человека, изучат его чуть ли не под микроскопом, все косточки на три раза перемоют, тогда и в общество примут.

– А ее, значит, не приняли.

– Не приняли.

– Но со всеми бедами опять же к ней бегут.

– Бегут, – снова подтвердила мать.

– Странно все это.

– Да нет, ничего странного. Просто люди такие.

На этом месте Валерик почесал затылок и решил прекратить разговор, чтобы не углубляться в дебри социопсихологии. А сейчас он стоял перед большим красивым домом с резными крашеными наличниками на новомодных пластиковых окнах и, признаться робел. Потоптавшись пару минут у крыльца, он собрался, наконец, с духом и поднял руку ко звонку, но тут дверь сама открылась.

– Заходи, Валера.

На пороге стояла хорошо одетая женщина. По возрасту моложе матери, а выглядела намного старше. И морщины, и выражение лица, и глаза… Валерику раньше таких видеть не приходилось. Взгляд у женщины был наполнен болью пополам с надеждой и отдавал легким запахом безумия.

– Здравствуйте, Елизавета Максимовна.

Он вошел, разулся и двинулся за хозяйкой, на ходу осматриваясь по сторонам. Дом был не из бедных. Без шика, без излишеств, но все солидно, капитально. Видно, даже два года беготни по врачам и немалых трат на лечение не особо подорвали достаток семьи.

Девочка обнаружилась в дальней комнате. Она сидела у окна в инвалидном кресле и из-за занавески наблюдала за улицей. Она попыталась было обернуться на звук шагов, но получилось лишь дернуть головой.

– Юленька, – засуетилась Кузнецова, говоря нарочито громко. То ли пыталась снять возникшую неловкость, то ли спрятать свои чувства…

– Вот, пришел дядя Валера, он попробует тебя полечить.

Она ухватила кресло за ручки и развернула его к двери. "Дядя Валера" невольно вздрогнул. Здоровому человеку вообще тяжело видеть физическое увечье другого. Даже чтобы просто смотреть, без подсознательного желания отвернуться, нужна немалая привычка. Детские же недуги воспринимаются в разы острее. Валерик изо всех сил постарался ничем не выразить своих эмоций, но совсем не был уверен в том, что ему это удалось. На кресле сидела маленькая мумия. Тонкие, как лучинки, руки и ноги, хаотичные движения кистей, голова, то и дело падающая то на одно, то на другое плечо. И только глаза, неожиданно взрослые, еще жили на исхудавшем лице. Было видно, что девочка прекрасно понимает все свое состояние, и от этого становилось еще больнее.

Чтобы подойти ближе, Валерику пришлось сделать над собой изрядное усилие. Но встать перед больным ребенком было выше его сил. Он зашел сзади и положил руки на голову девочки. Так, не видя поразившей его до глубины души картины, он смог, наконец, собраться и заняться делом, ради которого пришел.

– Юля, не бойся,

Голос был словно чужой. Валерик откашлялся и закончил:

– Я постараюсь тебе помочь, но может быть немножко больно. Ты потерпишь?

К его удивлению, он ощутил под руками пусть слабый, но вполне осознанный утвердительный кивок. И это неожиданно помогло преодолеть остававшуюся еще скованность. Валерик сосредоточился и стал уже почти что привычно направлять энергию в тело маленькой пациентки. Нынче он решил не торопиться и, боясь напортачить, разделил лечение на несколько сеансов. Ночь, проведенная на медицинских сайтах, не прошла впустую, и сейчас начинающий лекарь видел, как золотистый туман собирается именно в тех участках мозга, нарушение которых вызывает болезнь. Странно, но ведь он не старался направить энергию именно туда, это сделал какой-то другой механизм. Может, ДНК? Нет, не может быть. Это всего лишь банк наследственной информации. Тогда что? Видимо, все же, есть у человека некая неизвестная науке система управления маной. И в первую очередь эта система расходует энергию на обеспечение здоровья и целостности организма. Интересно, а может ли восстановиться, скажем, потерянная конечность? А не обнаружена эта система потому, что, собственно, управлять ей практически нечем. Нет у людей магии, кроме как у знахарок и у священников. Да и у тех, наверняка, далеко не у всех.

Полчаса прошли в абсолютной тишине, нарушаемой только тиканьем настенных часов. Наконец, Валерик решил, что для первого раза достаточно. Он остановил поток энергии и зачем-то убрал руки за спину. Вышел из-за кресла, в котором сидела девочка и взглянул, наконец на хозяйку. А та, кажется, была близка к истерике. Расширенными глазами она смотрела на свою дочь, мертво стиснув руками кружевной платочек.

Валерик оглянулся. Он, конечно, ожидал какого-то результата, но не сразу, не раньше третьего-четвертого сеанса. Сейчас же… голова девочки уже не болталась из стороны в сторону, руки спокойно лежали на подлокотниках кресла. Второй шок за полчаса – это было сильно, но он справился. Даже нашел в себе силы подойти к креслу, присел, чтобы не глядеть на свою пациентку сверху вниз.

– Ты себя лучше чувствуешь? – спросил он и получил в ответ вполне уверенный кивок головой.

– Вот и хорошо. Я завтра приду, еще тебя полечу. Договорились?

Девочка снова кивнула и прошептала, невнятно и еле слышно:

– Спасибо.

Валерик отважился и, улыбнувшись, положил ладонь поверх исхудалой детской ручки.

– Ты обязательно поправишься.

И скорее, чтобы не выступила предательская слеза, поднялся и повернулся к женщине, яростно терзавшей несчастный платок.

– Вы… – начала она сбивающимся голосом, – Вы просто волшебник! Ведь столько врачей, столько нервов, и никто… ничего… а вы…

Она всхлипнула, но удержалась, лишь пробежала по щеке сверкающая капля.

– Елизавета Максимовна!

Валерик изо всех сил постарался, чтобы его голос звучал твердо и уверенно.

– Я еще не закончил лечение. Думаю, потребуется еще несколько сеансов. Завтра я приду к вам в это же время.

– Да, да, конечно! – энергично закивала хозяйка.

Валерик повернулся было к выходу, но остановился.

– Вот еще что: вашей дочери может потребоваться усиленное питание. Давайте ей столько, сколько попросит, не ограничивайте. Это важно.

– Конечно, конечно.

– Тогда – до завтра.

– Уфф!

Валерик почти бегом свернул за угол, буквально рухнул на лавочку у ближайшего дома и прикрыл глаза. Он чувствовал себя полностью вымотанным. Причем, больше не из-за самого лечения, а из-за эмоций, своих и чужих. Черт побери, во что он ввязался! Но ведь получается, ёшкин корень. Нет, однозначно надо переводиться в медицинский. Будут у него открытия в физике или нет – это еще бабушка надвое сказала. А окучивая молодящихся тетушек, он вполне заработает и на хлеб, и на масло, и на черную икру. Да еще останется время на помощь таким вот детям. Конечно, на кафедре будут недовольны, но он уж как-нибудь с ними договорится. Отучится, получит диплом, откроет свое дело и будет оказывать услуги в области нетрадиционной медицины. В принципе, неплохие перспективы. Учиться осталось каких-то три года. И вполне можно в это время помаленьку прирабатывать по наводке Ольги Венедиктовны.

Рядом затарахтел мотоцикл, остановился и тут же заглох.

– Привет, Валерка!

Пришлось открывать глаза.

– Здорово, Вовчик! Развлекаешься?

– Ага. Так каникулы же.

Бывший одноклассник, Вовка Сидорин, тоже учился, но в другом институте, в горном. Зачем он туда пошел – никто не понял. У Вовки отродясь не было никакой склонности к этим вещам, да и к науке вообще.

– Садись, погнали на пляж, скупнемся.

Валерик чуть не согласился, но вспомнил про обещание, данное бабе Клаве.

– Я сейчас не могу, есть одно дело.

Он прикинул, сколько потребуется времени, чтобы смотаться к знахарке, да заскочить домой переодеться.

– Часа через два освобожусь.

– Ну, мы как раз там все соберемся, кто на каникулы приехал. Я сейчас прокачусь, народ соберу, да потусим на бережке, костерчик попалим.

– Хорошо. Значит, через два часа на нашем месте.

– Заметано, – подтвердил Вовчик и даванул педаль стартера. Мотоцикл фыркнул и замолчал.

– Ах ты ж зараза! Уже на три раза все перебрал, а он все равно нормально не заводится.

Приятель слез со своего драндулета и, бормоча под нос нецензурщину, принялся ожесточенно топать по стартеру. Безрезультатно. Валерик присмотрелся.

– Ничего не выйдет. У тебя, вон, провод внутри изоляции сломлен. Поменяй, и все будет в поряде.

– А ты откуда знаешь? Ты ж, вроде, никогда в мотоциклах не шарил.

Валерик даже матюкнулся про себя: "Тоже мне, экстрасенс! Что ж так по-глупому палюсь?"

– Так видно же на просвет! – выкрутился он.

– Да? Подозрительно переспросил Вовчик.

– Сам посмотри, если не веришь. А лучше провод поменяй. Недолго ведь, пара минут, не больше.

Одноклассник недоверчиво глянул на приятеля, но все же полез в бардачок за проводами и инструментом. Через несколько минут он, вытерев руки ветошью, снова даванул стартер. Мотоцикл рыкнул и ровно заработал на малых оборотах.

– Ты смотри, и в самом деле провод! – поразился Вовчик. – Ну ладно, через два часа увидимся.

Он прыгнул в седло, крутанул ручку газа и умчался, оставив после себя запахи бензина, масла, выхлопных газов и большое облако пыли. А Валерик пошел вниз по улице. Все же обещания надо выполнять.

Глава 10

Валерику не было страшно, но некоторая робость все же имелась. Все-таки, не каждый день идешь в гости к самому, наверное, таинственному человеку поселка. Да и рассказывали про нее всякое. Понятное дело, не меньше половины сочиняли, но сколько-то, ведь, было в тех рассказах и правды!

Идти пришлось довольно далеко. Даже у него, привыкшего к пешим прогулкам, дорога заняла полчаса спокойной ходьбы. А баба Клава? Она-то ходит не в пример медленней. Это сколько же времени у нее отнимает, скажем, поход в магазин? А ведь туда хотя бы через день, но ходить приходится.

Жила местная ведьма в большом добротном доме, с газом, водопроводом и канализацией. И стеклопакеты в окнах тоже имелись, что свидетельствовало пусть не о богатстве, но, как минимум, о достатке. Крыша крыта модной металлочерепицей, штакетник вокруг ухоженного палисадника аккуратно выкрашен, дом стоит ровно – ни просевших столбов, ни подгнивших венцов. Одним словом, справное хозяйство.

На стук в окошко хозяйка вышла сама. Отворила калитку в воротах и молча поманила за собой. По двору, да и по дому она шла без палки, не горбилась, да и передвигалась намного быстрее, чем давеча на улице. Не быстро, но уверенно она поднялась по ступенькам крыльца и отворила тяжелую низкую дверь. Сама она лишь чуть пригнула голову. Валерику же, чтобы войти, пришлось изрядно согнуться. Бабка провела гостя в дом, в переднюю комнату, усадила за стол, а сама исчезла за дальней дверью.

Пока ее не было, Валерик огляделся. Средних размеров комната была аккуратно оклеена древними бумажными обоями, почти уже выгоревшими на солнце. На окне – занавески, на круглом столе – кружевная скатерть, на старомодном буфете в углу – тоже кружева. Кружевной салфеткой застлан и комод. В красном углу божница с зажженной лампадой и потемневшими образами, на стенах – разномастные картинки: натюрморты, пейзажи. Причем, не китайский ширпотреб, и не репродукции, а действительно авторские работы. Некоторые из них были, наверное, весьма неплохи, поскольку даже Валерику, катастрофически далекому от живописи, понравились. На сиденьях древних стульев с круглыми сиденьями и гнутыми спинками резинками закреплены мягкие подушечки. Чего нет, так это зеркал и электроники. Часы – и те настенные ходики, с гирьками и маятником. И, кажется, даже с кукушкой. Нет и фотографий, как он часто видел в иных домах. Под потолком висит вполне современная люстра, но, опять же, и на буфете, и на комоде, и на столе расставлены подсвечники, каждый на три рожка. В подсвечниках были свечи, причем, не новые, для декорации, а оплывшие, с потеками парафина. Видать, регулярно используются.

В приоткрытую входную дверь просочился здоровенный абсолютно черный котище. Он сперва выставил голову, понюхал воздух, оглядел территорию, потом сделал два шага, оставив снаружи лишь хвост, еще раз осмотрелся и, наконец, решил войти. Приблизился к гостю, тщательно обнюхал штанины, затем с места, одним движением запрыгнул на колени и требовательно ткнулся башкой в руку: мол, гладь. Валерик погладил кота, почесал его за ушами, осторожно поскреб подставленное горлышко. Довольный зверь растянулся у него на коленях и басовито замурчал.

Хозяйка отсутствовала минут десять, и Валерик уже, было, заскучал, но тут, наконец, внутренняя дверь открылась.

– Ну что, все поглядел? – спросила баба Клава. – Гляжу, с Васькой ты уже познакомился. Ну а раз он тебя признал, пойдем. Да не бойся, недалеко.

– Да я и не боюсь, – буркнул Валерик, поднимаясь со стула.

Идти было куда уж ближе – нешироким коридорчиком на скромную кухню. То есть, скромную по размерам, но оборудованную вполне даже современно. Ничуть не хуже, чем у той же Венедиктовны. На плите, модерновой стеклокерамике, стояла большая сковорода, на которой шкворчала яичница с ветчиной из полудюжины яиц. Стол был со знанием дела сервирован на двоих. Баба Клава ловко разложила яичницу по тарелкам, отделив гостю большую часть.

– Э-э-э, – начал было придумывать мотивировку для отказа Валерик.

– Садись, не стесняйся.

Казалось, бабка насквозь видит все его мысли.

– А то я не знаю, что после ДЕЛА всегда покушать хочется. Да садись ты, не стой столбом.

Валерик нерешительно опустился на мягкий стул, взял в руки вилку, нож…

– Ты имей в виду, яишня-то быстро стынет.

После такого настойчивого предложения тянуть было уже совсем неприлично и Валерик, наконец, решился. Отбросив стеснение, он отрезал хороший кус яичницы, положил в рот и заел мягчайшим свежим хлебом.

– Ты маслом помажь, вкуснее будет, – посоветовала хозяйка. – Масло домашнее, ни в одном магазине такого не купишь.

Действительно, свежий хлеб, да со свежим маслом, да с горячей яичницей… М-м-м! Валерик и сам не заметил, как сметал все подчистую.

– Вот и молодец. Видно, хорошо у Лизки поработал. А сейчас давай почаевничаем, да и поговорим о том-о сем, о королях, о капусте… Да не смотри ты так на меня! Поди уж сообразил, что не такая я темная, как выгляжу. Про Лизку-то догадался или рассказать тебе?

– Догадался.

Действительно, секрет был невелик. Бабу Клаву знает весь поселок. И она уж наверняка знает каждого. Знает, кто чем живет, у кого какая радость, или какая беда. Сто процентов, есть и желающие просветить о последних событиях, так что о том, что Лизка матери душу изливала, наверняка в тот же день доложили. А потом простая логика – связать вместе пару фактов.

– Вот и хорошо. Значит, мозги у тебя все же имеются.

Разговаривая, старуха убрала столовые приборы, а взамен выставила изящные чайные чашки тонкого фарфора, розетки с вареньем, с медом, вазочку с конфетами. Сняла с пузатого чайника куклу-грелку и разлила по чашкам густой, крепко заваренный чай.

– Я сахара не держу, так что ты, вон, природными сластями пользуйся.

И сама тут же бухнула в свою чашку полную ложку душистого, прозрачного меда. Дождалась, когда гость сделает первый глоток и приступила к расспросам:

– Ну что, как там у Лизки прошло?

– Успех есть, – осторожно ответил Валерик. – Но я решил не делать все в один раз, опасаюсь. Все-таки мозг, как бы не напортить. Пусть постепенно все идет.

– Что ж, ты лечишь, тебе видней. Тебе, случись что, и ответ держать. Да не зыркай, никто тебя никуда не потянет. Перед собой, перед совестью своей отвечать будешь.

– А как надо было?

– А не знаю. Думаешь, почему я сама не взялась? Потому что сил у меня таких нет. Даже вывернись я наизнанку, не смогу помочь. Сколь силы есть, столь людям и помогаю, в этих рамках и лечение понимаю. А в тебе силы много. Матери, вон, помог – молодец. Дочку Лизкину лечить взялся, даже, говоришь, улучшение появилось. Ты, поди, уже понял, что есть своя мера для каждой болячки. Для синяка достаточно силы с наперсток, а на перелом нужно ведро. И от наперстка толку не будет, можно даже не пытаться. Ну а ты, видать, можешь силу свою бочками мерить.

Старуха помолчала, прихлебывая мелкими глоточками чай, а Валерик принялся исподволь ее разглядывать. Она была старой. Возраст выдавали и глубокие морщины на лице, и тонкая пергаментного цвета кожа рук со старческими пятнами. Но не было в ней дряхлости, немощности. Скорее, даже напротив – чувствовалась сила, здоровье. А ведь лет ей немало… Мать еще девчонкой была, а бабу Клаву уже старой числили. Запросто может быть, что и царя застала. То есть, по самым скромным подсчетам, за сотню лет ей точно перевалило.

Размышления Валерика были грубо прерваны:

– Хорош глаза продавать. Еще насмотришься, будет у тебя время. Скажи лучше, как дальше жить собираешься.

– В смысле? – не понял студент.

– В прямом. Ты сейчас – главная тема сплетен для всего поселка. Только о тебе и разговоров, за неделю весь поселок перебаламутил. И менты к тебе приезжают, и бандиты, и подарки ты матери на многие тыщи надарил. Сейчас вот девчонку на ноги поставишь. Да и в городе, поди, не удержался, наследил. Так что дальше будешь делать?

– Ну-у-у…

– Ты, поди, затиховаться хотел, ветошкой в уголке прикинуться и не отсвечивать? Так поздно. Уже сегодня к вечеру весь поселок про Юльку будет судачить. А как лечение закончишь, так самое большее через неделю жди гостей. Кто попросит дитенка вылечить, кто примется вызнавать, как ты это делаешь. А кто-то захочет с тебя доход поиметь. Ты ж без диплома, без лицензии, стало быть, закон нарушаешь.

Да, об этой стороне вопроса Валерик подумать не успел.

– И что делать?

– Думать. И учиться. В интернет залезь, законы почитай, чтобы знать их лучше всех проверяющих. Про лечение – сам думай, кого лечить, кого – нет. Поди, разберешься, кто тебе с чистой душой, а кто с корыстным интересом. А про науку – тут я тебе не посоветую. У меня сил немного, я от шибко хитрых народной медициной отбивалась. Травки, корешки, отвары, мази… Ты напрасно морщишься, это не шарлатанство, в них действительно сила есть великая. Тебе эту науку тоже знать не помешает, но за отмаз не прокатит.

Бабка хихикнула.

– В общем, жить тебе и решать тебе, – подытожила она. – Напоследок вот подарочек подарю. Авось, пригодится.

Баба Клава поднялась из-за стола, сняла с полки толстенную книгу в толстом кожаном переплете.

– На-ка, держи. Мне уже без надобности, я это все наизусть помню. А тебе заучить не помешает.

Валерик тоже поднялся, принял увесистый том. На темно-синей коленкоровой обложке было оттиснено: "Анатомический атлас". Когда-то надпись была позолоченной, сейчас же буквы вытерлись, но все равно фолиант был весьма солидным.

– Спасибо.

– Да на здоровье, – откликнулась бабка. – Ладно уж, ступай к дружкам. Поди, заждались уже.

Валерик с подарком подмышкой сделал было пару шагов к выходу.

– Да, вот еще что:

Он обернулся.

– Не выпивай с приятелями, не стоит. По крайней мере, пока лечение не закончишь.

– А что?

– От алкоголя сила уходит. Потом, неделю спустя, возвращается, но ее становится уже меньше. Так что даже пива не пей.

– А квас? Или, скажем, кефир? Там, вроде, тоже что-то есть.

– Не знаю, захочешь – сам проверь. Табак, наркота – тоже не для тебя.

– А если, скажем, в комнате накурено?

– С одного раза ничего не будет. По крайней мере, ты не заметишь. А вообще – лучше избегать. Впрочем, твоя жизнь, тебе и рулить. Сам решай, какой она будет.

К знахарке Валерик шел медленно, потому что слегка побаивался будущего разговора. Как выяснилось, напрасно. Но и теперь, когда все закончилось, тоже как-то не спешилось. Бабка сумела загрузить его по полной. И, вроде, никаких намеков, никаких недосказанностей, все выложила прямо и четко. Но вот только вопросы поставила, а ответов не дала. Как она сказала: твоя жизнь? Ну да, тут она права. Он уже не мальчик, давно уже сам за себя решает, как жить и что делать. Но дел впереди… Какие тут каникулы, какой отдых! Впрочем, на пляж сходить, или, там, в лесок – на это времени достанет. Кстати, на песочке или в лесу на травке и думается лучше. Вот сейчас он книгу домой закинет, и сразу двинет на речку.

Если на улице лето, стоит жаркий солнечный день, на небе ни облачка, то человек начинает волей-неволей задумываться о пляже. Неважно, что имеется в пределах досягаемости: море, озеро, пруд или речка. Да хотя бы и пластмассовый бассейн пяти метров в диаметре. Главное, чтобы не было никаких особо срочных дел. Ну а если есть подходящая компания, которая тоже свободна и не против, то тем более имеются все резоны отдохнуть на берегу. Там можно вдоволь наваляться-нажариться на солнце, а если станет чересчур жарко, можно тут же охладиться в воде. В конце концов, можно вдоволь налюбоваться на симпатичных девушек с хорошими фигурками в максимально открытых купальниках. Правда, там могут встретиться не особенно привлекательные тетушки и бабушки, караулящие непрерывно галдящих детей, но считайте это издержками и неизбежным злом.

Когда Валерик добрался до условленного места, вся компашка была уже в сборе.

– О, Вал, привет!

– Валерка, трямочки!

Вовчик тут же сунулся:

– Пиво будешь?

– Не, неохота. Я лучше минералки накачу.

– Ну, хозяин-барин, наше дело предложить…

– Вовчик, лучше мне кинь баночку.

Это Светка, в былые времена звезда класса и тайная мечта всех парней. Валерику тогда ничего не светило, он не был допущен даже к невинному поцелую в щечку. Хотя ходили слухи, что другие, более удачливые в любви и, по странному стечению обстоятельств, более состоятельные одноклассники получили от нее намного больше. Сейчас она снизошла до полноценного чувственного поцелуя в губы. Правда, до Венедиктовны ей еще учиться и учиться. Она от него что-то хочет?

Валерик быстренько расстелил на песке свое полотенце, выложил в общую кучу перекусы и бутыли с минералкой и стянул футболку, чем вызвал очередной ажиотаж.

– Ты только глянь на ботаника! Ну, Вал, ты даешь! Где качаешься? Какие протеины лопаешь?

Это парни.

– Ой, Валер, как ты круто выглядишь! Какая няшка! А можно потрогать?

Это девчонки.

Приятно, черт возьми! Хоть и не вполне заслуженно.

Вовка набулькал в пластиковые стаканчики из заныканной в лопухи бутыли. Валерик удивился: за водкой потянулись не только пацаны, но и девчонки. Сам он налил себе минералки.

– Ты что, не будешь?

Вовкино недоумение было совершенно искренним.

– На такой жаре? Да вперемешку с пивом? Нафиг-нафиг, – отбился Валерик.

– Ну, как знаешь, нам больше достанется. Ну, за встречу.

– За встречу.

Народ сдвинул стакашки, проимитировал стекло: "звяк-звяк". Парни закусили кто чем, девчонки запили колой.

Потом купались, загорали, играли в волейбол, дурачились, пили и закусывали. Курили. Дымили все парни и, что удивительно, почти все девчонки. Спрашивается, чего им не хватает, что они к водке и к сигаретам тянутся? Ладно, у парней, типа, менталитет. А девки-то на кой?

Народ потихоньку набирался, и у Валерика возникло то странное состояние, которое бывает у любого трезвого в компании пьяных: своей неуместности. Шутки – чересчур пошлые, голоса – слишком громкие, парни развязные, девки… в общем, все неестественно, гротескно и неприятно. Захотелось уйти, но втихую смыться было невозможно, а в открытую – не хотелось: начнутся пьяные обиды, придется объясняться, врать, изворачиваться… Вот и приходилось натужно улыбаться, смеяться несмешным шуткам из разряда "ниже пояса", отбиваться от очередной попытки напоить, соглашаться с чьими-то заявлениями – пьяный спор априори бессмысленен – и развлекаться наблюдениями.

Собственно, и наблюдения были не особенно веселыми. Парни по большей части грузнели, кроме одного. Но тот уже давно и целенаправленно качался, да и сейчас пил только пиво. Понятно, на их фоне Валерик смотрелся едва ли не Шварценеггером. Девчоночьи фигуры оплывали, теряли стройность и подтянутость. Сравнение с той же Вероникой было однозначно не в их пользу. Тело Вероники было… проработанным. На изначально неплохие физические данные наложились систематические занятия, давшие в итоге безупречную, гармонично развитую фигуру. Здесь же… лишенные регулярной физической нагрузки мышцы дрябли, съеденные и неистраченные калории закономерно откладывались на животе и бедрах. Пока это было еще не особенно заметно, но ведь было! Впрочем, он и сам хорош. Все, с завтрашнего утра начинает делать зарядку и бегать.

Постепенно волейбол сошел на нет – слишком часто игроки стали промахиваться по мячу. Подошла к концу и водка. Солнце уже заметно клонилось к закату, народ стал расползаться. Парни, понятное дело, хотели продолжения банкета, но девчонки, большей частью, рвались по домам. Сам Валерик продолжения не жаждал. Ему больше хотелось полистать подаренную книгу, поделиться с матерью сегодняшним успехом… Он принялся сворачивать вещи.

– Молодой человек, что вы делаете сегодня вечером?

Сильно нетрезвая Светка обняла его сзади, прижалась к спине голым пузом. Интересно, за что на нее так все западали? Сегодня Валерик имел возможность ее детально рассмотреть. Грудь подобвисла, живот дрябленький, лицо нездорового сероватого цвета, про целлюлит и говорить нечего. И это за ней парни ходили табунами! Не иначе – колдовство какое-то.

– Дома сижу, книжки читаю.

– Разве это занятие для настоящего мужчины?

Светкин язык уже слегка заплетался. Да и на ногах она держалась не вполне твердо. По крайней мере, встав перед Валериком, она не удержалась на ногах, и пошатнулась. Пришлось ее поддержать, а она, воспользовавшись моментом, повисла на шее и, старательно прижимаясь, жарко зашептала на ухо:

– Приходи сегодня ко мне! Родаков дома не будет, они в город уехали.

– И зачем я тебе? – попытался он мягко отъехать.

– Глупенький, ты мне нравишься, я тебя хочу!

Валерик четко почувствовал: врет.

Девчонка полезла было целоваться, но от нее так пахнуло смесью табака и перегара, что Валерик, сморщившись, невольно отстранился.

Говорят, женщина чувствует отношение мужчины. Здесь же и чувств никаких не требовалось.

– Что, не нравлюсь? – окрысилась Светка.

– Не нравишься, – подтвердил Валерик. Ему только пьяной женской истерики сейчас не хватало для полного счастья, так что пусть лучше злится.

– Да? А, помнится, в школе бегал за мной – только в путь!

– Тогда ты была другая. А я так и вовсе был идиотом.

– Тогда хорошая, а сейчас плохая, да? Тогда я была всем нужна, а сейчас никому, да? У-у-у-у!

Ну вот, теперь еще и разревелась. Пьяные слезы – противное зрелище. Валерик огляделся вокруг. Все успели рассосаться. Даже Вовка на своем драндулете умотал. Вот, млин, попадалово! А ведь сейчас ему придется эту дуру на себе переть до дома. Не бросишь же ее здесь! А потом весь поселок будет говорить о том, что Светка его заарканила. И ведь без толку оправдываться: они же все видели, они лучше знают. Протрезвить бы ее, только как? У него, по сути, есть только одно средство. И поможет оно или нет – кто ж его знает. Хотя… если метаболизм ускорится, так, может, алкоголь быстрее нейтрализуется и выведется?

Валерик напрягся, пытаясь передать энергию в нужные, по его мнению, места: печень, почки, кишечник. И, конечно, в мозг. Процесс шел хреново. Львиная доля сил уходило на то, чтобы протолкнуть пациентке хоть что-то, хоть одну целебную золотистую каплю. Но когда это все же удалось… Он успел отскочить в сторону, а Светка… Хорошо, что она все еще оставалась в купальнике, потому что хлынуло сразу изо всех щелей. К счастью, в непосредственной близости никого не обнаружилось.

Минут пять Светка стояла на четырех костях, извергая съеденное и выпитое. Потом поднялась, глянула на Валерика с ненавистью.

– Ну ты, Меркушин, сволочь! – заявила она и направилась к реке.

Вернулась она через четверть часа, мокрая и замерзшая.

– От-твернись, – выговорила, с трудом шевеля посиневшими губами.

Валерик отвернулся, но, на всякий случай, поглядывал альтернативным зрением: кто знает, что ей в башку стукнет. Но все прошло без эксцессов. Услышав, что шуршание одежды прекратилось, он повернулся обратно.

– Вот такая ты мне больше нравишься, – сказал совершенно серьезно.

– Какая? Мокрая и обделавшаяся?

– Нет. Трезвая и злая.

Светка замолчала, Валерик ждал. Наконец, она подхватила пакет со своими вещами.

– Что стоишь? Пойдем отсюда.

Какое-то время они шли молча, старательно придерживаясь темных переулков.

– Ну нафига ты все испортил? – одноклассница первой нарушила молчание.

– Что испортил? У тебя сегодня все равно бы ничего не вышло. И вообще, нафига тебе все эти интриги? Думаешь, я не видел, как ты других девчонок от меня отгоняла, как мне в минералку водки подливала? Думаешь, я два и два сложить не в состоянии? Залетела, поди, и решила лоха заловить по принципу "кто последний, тот и папа".

– Ничего подобного! – запротестовала Светка.

– Ну вот, опять врешь. Значит, так все и было.

Светка окрысилась:

– И откуда ты такой умный выискался?

Валерик усмехнулся:

– Я всегда таким был. Только ты все больше на другое смотрела.

Светка опустила голову, потом проговорила хмуро:

– Ладно, дальше я сама дойду.

– Точно дойдешь?

– Точно.

– Ну, пока.

В ответ прозвучали только быстро удаляющиеся шаги.

Глава 11

Поселок, поселок… Деревня! Даже не так: дярёвня! Все про всех знают, все всё видят. Даже ночью, даже на темной улице. За четверть часа, пока шел к дому Кузнецовых, штук пять теток встретилось. И каждая поинтересовалась, когда будет свадьба. И это на четвертый день после того случая! Они что, специально его вылавливают? Да ему эта Светка и даром не нужна! Но нет, обнимались, целовались, прогулялись – все, считай, женаты. И пофиг всем, что это она вешалась, а он отбивался. С таким подходом Светка могла и не устраивать такого представления. Все одно, дитенка записали бы на его счет. Все-таки дура она, мозгов – ни грамма. Спрашивается, какого… в смысле, почему за ней так пацаны в школе бегали? Ну да, красивая она. Была. Сейчас уже потасканная. Ну так что, зато теперь есть и такой опыт. А еще он теперь знает, что делает алкоголь в организме: он просто блокирует этот дополнительный, "магический", энергообмен. Надо проверить, насколько влияет квас. Будет жаль, если придется от него отказаться.

Сам Валерик эти дни провел плодотворно. После той пьянки как-то и пацаны к нему не захаживали, да и сам он не рвался встретиться. По утрам, проводив мать, он делал полноценную зарядку. После первого раза даже сам удивился: вроде, всего-то руками-ногами помахал, а на следующее утро в мышцах ощутилось. Потом шел "лечить": просто в течении получаса потихоньку накачивал девочку энергией. Дальше – собирался и шел в лес на "свою" полянку: подзарядиться и поразмыслить о том-о сем. Здесь, в лесу, думалось особо хорошо. Вот он и пользовался.

А подумать было о чем: и о своих возможностях, и о своих перспективах. И если с возможностями все было более-менее понятно, то перспективы оставались весьма туманными. Уже было понятно, что затея с лечением удалась. Собственно, это последнее посещение было больше контрольным. Уже под конец предыдущего сеанса не было видно "искорок", отмечающих исчезновение очередного дефекта. Но вот что делать дальше, придумывалось с трудом. Само собой, лечить придется. То есть, не лечить, а запускать и поддерживать процесс самовосстановления, но это не так важно. Важно, что сейчас, похоже, если не в мире, то в стране никто другой этого сделать не сможет. И никто не сможет вот так омолодить женщину, убрать шрамы, а, может, и отрастить новые органы. Аппендикс-то у него самого ведь вырос. Да-а-а, это сколько народа будет ежедневно ломиться к нему, добиваясь первоочередного внимания именно к ним! Сколько в мире людей с неизлечимыми, да и просто тяжелыми болезнями? Тысячи, десятки тысяч, если не больше. И у каждого трагедия, у каждого судьба. Скольким он сможет помочь? Да единицам, много – сотням. На девочку он четыре дня потратил. Ладно, пусть, к примеру, будет три дня на сложный случай. Два пациента в неделю. Ну, четыре, если двоих в день принимать. Это, если грубо, две сотни в год. Но ведь нужно и отдыхать, и энергию восполнять, и учиться, да и просто жить, в конце концов! А если он не просто удаляет шрамы, если эффект омоложения подтвердится? Это кранты! Обязательно найдутся серьезные люди с ОЧЕНЬ большими деньгами, которые в принципе не понимают слова "нет". И эти люди непременно захотят продлить себе жизнь. Кто-то предложит большие деньги, а кто-то просто выкрадет и приставит к голове пистолет. И что он сможет сделать? От инъекции девяти граммов свинца в мозг никакая магия не спасет. Вывод один: ему нужна крыша. По крайней мере, на какое-то время. Например, пока он будет доучиваться. А какая крыша самая мощная? Понятное дело, государственная. И, в общем, он даже не против в рамках соглашения время от времени бесплатно подлечить, к примеру, какого-нибудь престарелого министра. Да хоть и президента. Или сиськи подтянуть у жены этого министра. Главное – не светить все свои возможности. Мол, могу только то, что могу. А то станет этаким живым артефактом, запрут его куда подальше, и кранты всем мечтам. Понятное дело, запереть его – это еще постараться надо. Но пусть об этом как можно дольше никто не знает. Вот только как с этой крышей законтачить? Прийти в контору и сказать – мол, я экстрасенс, хочу лечить президента? Тут же наладят на выход, и хорошо еще, если в дурку не сплавят. Нет, надо открывать свою маленькую фирмочку и потихоньку делать чудеса. А "те, кто надо" его сами найдут. Надо только постараться, чтобы они нашли его первыми.

Лизка, то есть, Елизавета Максимовна, распахнула настежь дверь сразу, лишь только Валерик оказался в зоне видимости.

– Заходите, Валерий Григорьевич, прошу вас.

"О как", – хмыкнул про себя Валерик. – "Уже на "вы" и по отчеству. Впрочем, есть за что".

Он поздоровался, прошел вслед за хозяйкой в комнату дочери. Ему показалось, или что-то изменилось? Кажется, комната стала светлей? Нет, не может быть. Материализм не приемлет мистики. Тогда что? Лизка сделала было шаг к окну, но тот же и замерла, одной рукой схватившись за грудь, а другой опершись о стену, чтобы не упасть. Кресло двигалось! Через секунду стало видно: девочка, пусть и с трудом, но крутила здоровенные колеса, поворачиваясь к вошедшим. Она пыхтела, напрягалась, но все же, пока мать смогла отойти от шока и кинуться к дочке на помощь, почти что успела развернуть тяжеленную коляску. И на ее лице, взмокшем от чрезмерного усилия, появилась пусть слабая и бледная, но все же улыбка.

– Юлечка! Ну что ты, доченька! Сейчас я все сделаю.

Мать налетела, ухватила коляску за ручки, вытащила на середину комнаты, но Валерик уже видел: девочка бы справилась и сама. Пусть не враз, пусть через силу, но – сама. Он подошел к пациентке. Да, она все еще походила на живой скелет, но перемены к лучшему были очевидны.

– Здравствуй, Юля. Я вижу, тебе лучше?

Девочка уверенно кивнула.

– Когда я тебя лечил, тебе больно не было?

В ответ – не такой четкий, но вполне различимый отрицательный жест.

– Вот и хорошо. Сейчас я тебя еще немного полечу. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, Валерик зашел сзади, уже привычно положил руки на голову ребенка, сосредоточился и, прежде, чем начать, поглядел энергетику. Вчера, закончив процедуру, он оставил после себя довольно плотно "позолоченный" объем. А сейчас – пусто. С учетом столь явных улучшений, напрашивается вывод: энергия есть – механизмы восстановления работают. Энергии нет – засыпают. То, что он оставил, исчерпалось, и процесс замер. Ну ничего, сейчас он его оживит.

В этот раз он решил напитать энергией все тело маленькой пациентки. Других повреждений, кроме мозга, не должно было быть, но лучше в этом убедиться. И даже если там все в порядке, почему бы не дать ребенку немного силы в запас? Девчонке еще долго предстоит восстанавливаться, так что всяко пригодится.

Все закончилось за четверть часа.

– Ну что, Юля, как ты себя чувствуешь? Нормально?

Девочка кивнула. И еще глаза закрыла-открыла для убедительности.

– Вот и все, теперь ты совсем здорова. Только тебе нужно хорошо кушать, набираться сил и заниматься физкультурой. Ты вон сколько времени только сидела и лежала. Наверное, уже забыла, как ходить? Ну да ничего, научишься. Главное – старайся, и все у тебя получится.

Собственно, наговорить можно было еще много всего в этом же духе, но только зачем? Она и сама все понимает. И видно, что стараться будет изо всех сил.

Валерик начал было подниматься, и тут девочка подалась к нему, тонкие губы шевельнулись, и он скорее угадал, чем услышал:

– Спасибо!

Это было настолько неожиданно, что он растерялся, щеки его запунцовели, да и в глазах ни с того ни с сего защипало… Он пробормотал что-то вроде "выздоравливай скорее" и поспешно вышел из комнаты.

Хозяйка, чуть задержавшись, вышла следом. Прикрыла за собой дверь, проводила дорогого гостя к выходу.

– Спасибо вам, Валерий Григорьевич!

Она даже поклонилась. И не просто кивнула, а мало, что не в пояс, погрузив Валерика в самый настоящий культурный шок.

– Это просто чудо! Юлечка ведь почти не ела, только сидела у окна и…

Женщина не удержалась, всхлипнула и тут же промокнула глаза невесть откуда взявшимся в руке платочком.

– А теперь… Вы понимаете, она сегодня первый раз за два последних года улыбнулась. Вы просто не представляете, что вы для нас всех сделали!

Это как раз представить было нетрудно: ребенок поправляется, разговоры про интернат исчезают сами собой, денежные расходы резко сокращаются, достаток в доме растет, заодно и мир с мужем возвращается. После двух лет мучений за четыре дня все наладить – неудивительно, что Лизка так воспылала благодарностью. Пожалуй, это поценней будет, чем подновленные сиськи любовницы.

– Сколько мы вам должны?

К этому вопросу Валерик был готов. Заранее обдумал, прикинул, чтобы и не продешевить, показав, что его работа ничего не стоит, но и не разорять людей.

– Сколько стоит сеанс реабилитации в клинике?

– Три тысячи, – не задумываясь, ответила Лизка.

– Значит, мне за четыре сеанса причитается двенадцать тысяч.

– Конечно!

Женщина почему-то засуетилась, схватила приготовленный заранее кошелек, и отсчитала бумажки. Было видно: приготовила она значительно больше.

– Вот, возьмите!

Валерик взял деньги, свернул, засунул в карман джинсов.

– До свидания, Елизавета Максимовна.

– До свидания, Валерий Григорьевич. Случится рядом бывать – заходите в гости, всегда будем вам рады.

Валерик вышел на улицу, а хозяйка дома, провожая его, стояла на крыльце, пока он не свернул за угол. Свернул и, как четыре дня назад, сел на скамеечку. Просто перевести дух. О будущем было уже все подумано. По крайней мере, в рамках его знаний и доступной информации. Другое дело, что знал он – и прекрасно это понимал – не особенно много. Но вот посоветоваться было не с кем. Вернее, советчики бы нашлись, но пришлось бы рассказывать им чересчур много. Ну и ладно. Завтра как раз суббота, он поедет с матерью в город за путевкой. А сегодняшние деньги – большей частью собрать мать в поездку, ну и ему прожить ближайшую пару недель. Причем, с такими финансовыми перспективами есть смысл вообще уехать в город и начать там обустраиваться. Устроить пару-тройку подпольных сеансов по наводке Венедиктовны, потом на эти деньги зарегистрировать фирмочку, снять и оборудовать небольшой офис. Останется только ждать, когда повалит клиент.

– Меркушин, сволочь!

Вопль раздался практически под ухом. Валерик с перепугу аж подпрыгнул на скамейке, и только потом принялся крутить головой, определяя источник звука. Но это была всего лишь Светка. Одетая в подпоясанный бельевой веревкой затрапезный халат, нечесаная, неприбранная, в калошах на босу ногу. Скорее всего, зависала где-то в ближних домах и, увидев его, сорвалась с места в чем была и полетела на разборки. Была она трезвая и злая. Даже, наверное, очень злая.

– Ты что со мной сделал, гад? Крути все назад!

– Ты что, совсем озверела? Уже на людей кидаешься?

– Ты мне зубы-то не заговаривай! А ну колдуй обратно!

– Что мне делать? Колдовать? Ты у психиатра давно проверялась?

– Не прикидывайся дурачком!

Светка уперла руки в боки и стало видно, что в одной руке у нее зажата какая-то кружевная тряпочка из дамского гардероба.

– Ты можешь внятно объяснить, чего хочешь?

– Напиться хочу!

– Так иди да пей, кто тебе не дает.

– Ты!

– Я?

– А кто же еще? Кроме тебя рядом никого не было!

– Ну и что?

– Как это что?

Светка настолько разошлась, горя праведным гневом, что вообще перестала следить что за своими словами, что за своим нарядом, что за окружающим ее пейзажем. А между тем в раскрытых настежь окнах близлежащих домов раздвинулись занавески, и появились головы любопытных тетушек и бабушек, спешащих полюбоваться на бесплатное представление.

– Все знают, что ты колдун!

– Да с чего ты это взяла?

– Да весь поселок знает. Матери своей, вон, красоту наколдовал, Юльку Кузнецову за три дня на ноги поставил – что, скажешь, таблетками? Ведьма сама тебя в гости зазывает. Не так, что ли? И меня заколдовал, экстрасенс хренов!

– А тебе-то я что сделал? – ухмыльнулся Валерик.

– Не лыбься, гад! Что сделал, говоришь? Да я после тебя выпить ни грамма не могу! Даже с глотка пива наизнанку выворачивает! Вчера пировать собрались, так все бухают, как нормальные люди, а я, как последняя дура, над тазиком блюю. Ты еще смеешься? Да я тебя сейчас!..

Светка в очередной раз махнула рукой и, наконец, случилось то, что должно было случиться уже давным-давно. Веревочка, наспех завязанная на один узел, развязалась и ничем более не удерживаемые полы халатика совершенно закономерно распахнулись, явив миру все то, что они только что скрывали. Валерик так и не успел встать со скамейки, так что все достоинства первой красавицы класса, впрочем, как и недостатки, оказались прямо перед его глазами. "Да, Валентиновна, пожалуй, на вид получше будет. Посочней и поухоженней. А сейчас, после косметической, так сказать, операции, и вовсе ни в какое сравнение не идет". Он хлопнул себя обеими руками по коленям и рывком поднялся на ноги.

– Ты хоть запахнись, что ли.

Светка ахнула, заткнулась и принялась приводить себя в более-менее пристойное состояние. А Валерик, пользуясь моментом, смылся.

Баба Клава на этот раз яишню не жарила. Зато выставила на стол здоровенное блюдо, с горой наполненное свежими, горячими еще, сладкими булками. Ну и чаю не пожалела. Потчевала от души:

– Бери, не стесняйся. Сама пекла. Вишь, остыть еще не успели. Это, конечно, не матушкин яблочный пирог, – она по-доброму усмехнулась, – но тоже неплохо. Считай, фамильный рецепт.

– Так, вроде, много кто такие печет, – осторожно заметил Валерик, беря с блюда очередную вкуснейшую плюшку.

– Хе, та же мучка, да не те ручки. – самодовольно парировала бабка. – Рецепт я много кому давала, да никто так, как я делать не научился. Такие вещи с рук снимать надо. Как сейчас говорят, мастер-класс нужен.

– Ну да, – вынужден был признать Валерик, – у вас много вкуснее будет.

– Еще бы! – фыркнула ужасно довольная бабка. – Ты ешь, не стесняйся. Мне-то самой много не надо. А у тебя организм молодой, растущий.

– Так, вроде, уже вырос.

– Ну да, вытянулся в рост. Но процесс еще идет. У разных людей по-разному. У кого поменьше, у кого подольше, но у большинства развитие организма годов до двадцати трех-четырех идет. У девок – поменее, они зреют быстрее. У иной в четырнадцать лет уже все, что надо отросло, хоть сейчас замуж. Одно, что в голове дурь сплошная. И ладно бы розовые мечты о принцах на белой кляче. Так нет же – о всяческой хрени думают. Впрочем, ладно – это уже старушечье брюзжание. Ты лучше про девчонку Лизкину расскажи – как там у нее.

– Да нормально все.

Валерик, наконец, набил утробу и отвалился на спинку стула, ополовинив перед тем блюдо плюшек.

– Сегодня уже не видел никаких повреждений. Просто энергии накачал – пусть у нее будет запас.

– И что?

– Улыбается.

– Улыбается? Ишь ты! – умилилась старуха. И тут же переключилась на другое:

– Ты говоришь, повреждения видишь?

– Ну… – замялся Валерик, – я не рентген, конечно. Я просто вижу энергию. Где она собирается, там и проблема. А когда все цело, когда никаких болячек нет, она просто равномерно расходится по телу.

– А-а-а… понятно. Мне-то, вишь, не дано такого. Силу в людях вижу, если она есть. А вот так, как ты – не могу. Да и порченая я в этом отношении. Думаешь, с чего я тебя про водку предупреждала? Сама в свое время по глупости, да по незнанию себе же и напакостила. Теперь умнее стала, да вот поздно уже, дело-то сделано.

Она вздохнула, помолчала, глядя в сторону, потом вернулась к разговору.

– Ну ладно, вылечил девчонку – хорошо, молодец. Лизка тебе по гроб жизни теперь обязана. Да и сама Юлька тоже. А сам-то что дальше делать будешь?

– Учиться, – пожал плечами парень. – Учиться и помалу лечить.

– Думаешь, выйдет "помалу"? – хмыкнула ведьма. – Люди-ить найдут тебя, притащатся со своими болячками. Ты сможешь их прогнать? Вот то-то и оно. А еще к тебе придут эти, из органов. Что ты им скажешь?

– Буду торговаться, договариваться. Крыша по любому нужна, иначе сожрут.

– Ну-ну, – с сомнением покачала головой бабка. – Думаешь, сможешь договориться? Там такие зубры, ты им на один зуб. Ходов-выходов не знаешь, ничего толком не умеешь. Впрочем, будешь сидеть ровно – точно схарчат. А побрыкаешься, потрепыхаешься, глядишь – и повезет, выскочишь относительно целым. Но в дерьме в любом случае измажешься. И хорошо, если не в крови. Правда, на силу это не влияет, проверено.

– Баба Клава, – решился спросить Валерик. – А много таких, как мы?

– "Мы", надо же! – усмехнулась та. – Да нет, тебя вот второго за всю свою жизнь увидела. А жизнь моя долгая была, много пришлось повидать. Было бы таких много – не гонялись бы за нами те, у кого деньги и власть. На-ка вот на первоначальное обзаведение:

Она достала из стенного шкафчика сберкнижку и протянула Валерику.

– Да не бойся ты, не последнее отдаю, – упредила она его. – Бери, не стесняйся. Думаешь, не знаю, что сейчас у тебя не то, что рубля – копейки лишней нет? Как разбогатеешь – вернешь. Авось, успеешь, еще лет пять проживу на этом свете.

– Всего пять лет?

– Э-эх, молодой ты еще. Когда тебе будет столько, сколько мне сейчас, поймешь, что не то, что год – каждый лишний день в радость.

– А сила… она разве не помогает?

– А что сила? Она ж не всемогущая. Помогает, конечно, да только бессмертия все одно не дает. Без нее я бы уж лет полста, как Богу душу бы отдала, если не раньше. Да только всему конец приходит. И у организма человеческого свой предел имеется. Как ни подновляй, а все одно черед настает перед Всевышним ответ держать.

– Спасибо, баба Клава.

Валерик поднялся, и даже попытался поклониться, на что старуха просто отмахнулась:

– Не стоит того. Сам видишь, не последний хрен без соли доедаю. Пообещай только наезжать хоть раз в месяц, мать да меня проведывать. Будет мне на старости лет развлечение – хоть с одним человеком в простоте поговорить, не таясь да не прячась.

– Хорошо, приеду.

– Ежели что – не стесняйся, пиши. Там, в сберкнижке, картонка вложена с адресом. С электронной почтой. Что вытаращился? Я старческим слабоумием не страдаю, да и тебе оно не грозит. Если до старости доживешь, конечно.

Глава 12

В Бога Валерик не верил. Не верил в карму, во вселенские тайные силы, в геоинформационные поля и прочую тряхомудь. Почему? Из-за того самого первого правила каждого ученого: "сомневайся". А какое может быть сомнение, когда от тебя требуется безоговорочное принятие неких догматов? Так что в плане духовном он был последовательным агностиком. Но, видимо, исцеление Юли Кузнецовой где-то на что-то повлияло. Случай ли, нет ли, но только с того самого момента потянулась целая цепь событий, которые иначе, как везением объяснить было невозможно. И то, что в кассе нашлись билеты с местами на вечно переполненный автобус, и то, что в турагентстве на нужный тур обнаружилась горящая путевка, и ее продали за полцены. Но самое большое везение – это то, что бабы, желающие излечить своих мужиков от пагубных пристрастий пусть самую чуточку, но опоздали. Уже из окна автобуса он видел, как в дверь их дома колотится с полдюжины яростных противниц зеленого змия. Им ведь не объяснишь, чего стоил ему один такой сеанс. Откажешь – будет смертельная обида, согласишься и не сможешь – и того хуже. Так что ну их нафиг. А Светке он еще припомнит эту, млин, "рекламу"! Впрочем, ей теперь тоже несладко. Такого еще не было – чтобы девка голышом по поселку скакала. Пожалуй, ей теперь только уезжать. Хоть куда-нибудь. В Каменске ей точно жизни не дадут, да и замуж там уже никогда не выйти. Даже как-то жаль ее стало. Да, сама себе нагадила, своими руками себе жизнь испохабила, а вот царапает что-то, не дает совсем отмахнуться и выбросить ее из головы. Нет-нет, да и вспомнится, зараза.

С криминальным миром тоже, вроде, устаканилось. Когда, приехавши в город, они с матерью проходили через здание автовокзала, обычный вокзальный шум утих едва ли не вполовину. Едва его увидели и узнали, как пространство вокруг мгновенно очистилось от разнокалиберного вокзального жулья. Тусующиеся снаружи цыганки тоже вмиг поисчезали с глаз долой, бросив даже пару недообчищеных клиентов. Оставалось только держать морду кирпичом, внутри себя поражаясь своей славе среди местного криминального мирка. К добру это или к худу – жизнь покажет, но пока что это не то, чтобы было приятно, но давало ощущение своей весомости. Кто знает, какие сплетни ходят о нем среди этой публики, но его явно боятся. Да и пускай, меньше будет проблем.

Отправив родительницу на отдых, Валерик занялся оформлением своего статуса. Больше всего времени заняла подача заявления в налоговую о регистрации ИП. Просидеть в тесном душном коридоре среди таких же будущих бизнесменов пришлось чуть ли не полдня, зато офис снять вышло чуть ли не влет. Плата была довольно высокой, но помогла бабкина сберкнижка. Накануне начинающий экстрасенс потратил вечер, выискивая в Сети и выписывая адреса сдающихся в аренду помещений. А наутро первый же адрес впечатлил его настолько, что, едва уговорившись о цене, он выбросил весь остальной список в ближайшую мусорку.

Дверь офиса, переделанного из квартиры, выходила в тихий зеленый дворик. Напротив невысокого крыльца с литыми чугунными перилами была устроена парковка на три-четыре машины. Внутренняя отделка отличалась от стандартно-казенной в заметно лучшую сторону. Аккуратно, сдержано, без вычурности, но солидно. Интерьер был выдержан в теплых светло-коричневых тонах. Из большого холла со стойкой фронт-офиса и парой огромных мягких кресел можно было попасть в две комнаты поменьше. В одной из них вполне можно было поставить кушетку, медицинские шкафы и вообще создать лечебную атмосферу. В другой, бывшей некогда кабинетом директора, Валерик решил поселиться сам. В самом деле, персонала у него практически не будет. Так зачем же тратиться еще и на съем квартиры? Кухонька, пусть и крошечная, имеется, санузел – тоже, даже с душем. Так что остается только добавить необходимый минимум мебели и – тут уж никуда не деться – купить ноут. Теперь ведь придется и клиентов учитывать, и деньги. Вот никогда не планировал, а и банальный бухучет тоже надо будет изучить.

На обустройство и оформление всех бумаг ушла неделя. Пришлось побегать, пришлось потратится. Денег бабы Клавы хватило впритык. Осталась лишь пара тыщ – на пропитание до первых заработков, но результат того стоил. И вот, наконец, Валерик, сочтя предварительные приготовления полностью завершенными, набрал, отчего-то несколько заробев, номер телефона.

– Здравствуйте, Ольга Венедиктовна.

– Валерий Григорьевич! Здраствуйте, здравствуйте. Не ждала услышать вас так скоро.

– Так получилось. У меня произошли некоторые перемены в личной жизни, и, в связи с этим, я решил вернуться в город несколько раньше.

– Я рада, рада.

– Вы хотели порекомендовать мои услуги своим подругам.

– Да, конечно.

– У меня сейчас есть место, где я мог бы их принять.

– Вот как? – заинтересованно переспросила дама.

– Да. Запишите адрес. И еще – номер телефона.

Этот момент Валерик чуть не упустил. Но едва он подумал, как много предвидится звонков, то решил еще немного потратиться на недорогой, но отдельный сотовый телефон, который в нерабочее время можно просто выключить.

– Вы предусмотрительны, – оценила Венедиктовна.

– Если хотите, можете остаться посредницей. Или же просто дайте им этот номер и пусть они созваниваются со мной и договариваются самостоятельно.

– Думаю, для начала, все же, потребуется мое участие. Кроме того, я и сама рассчитываю на несколько ваших процедур. Я позвоню вам через пару дней.

– Я буду ждать.

Ждать первую клиентку пришлось не два дня, а все четыре. Чтобы не помереть со скуки, пришлось изо всех сил выдумывать себе занятия: походы на городской пляж для "зарядки", попытки систематезировать немногие наблюдения над собой и своими способностями, да и просто прогулки по городу. Валерик специально ходил по центральным улицам в часы пик, когда они были особо густо заполнены народом и искал в толпе золотистые искорки. Вдруг да удастся найти еще хотя бы одного такого же ненормального, как он сам. Может, не все обладатели той самой Силы, чтобы избежать излишнего внимания, поразъехались по маленьким поселкам да деревням, как та же баба Клава? Может, не все сидят по домам и выходят только в магазин за пельменями? Кто знает. По крайней мере, Валерику не встретился ни один.

Как-то раз он, изрядно находившись, забрел в городской парк, присел на скамейку и, по привычке уже разглядывая мамашек с детьми, старушек и молодые парочки, заметил знакомую золотистую дымку. Поскромнее, чем в лесу, побледней, но все-таки! На газонах, протянувшихся вдоль улиц, не было и такого. Валерик осторожно прикоснулся к разлитой вокруг энергии. Да! Не ошибся! Это действительно то самое!

Он сперва потихоньку, а потом все сильнее потянул в себя золотой туман. Когда же напитался до краев, увидел: энергии в парке стало заметно меньше. И без того бледноватая дымка стала почти что незаметной. Вот еще один показатель его энергоемкости – один парк. Да, как источник энергии он заметно уступает нормальному лесу. Может, из-за перерезавших его асфальтовых дорожек, может, из-за чрезмерной прилизанности, может – из-за соседства с шумными улицами, с отравленным автомобильным выхлопом воздухом. А, может, гуляющие здесь люди все-таки уносят с собой хоть частичку этой силы. Ведь многие говорят, что в лесу им становится хорошо, что хвори отступают, списывая это на свежий воздух, на положительные эмоции. А, может, этот золотистый туман может, пусть и очень медленно, проникать в тело через кожу со всеми вытекающими последствиями? Очень хочется в это верить. На другой день Валерик снова зашел в тот же парк. Энергетический фон восстановился. Что ж, еще одно полезное наблюдение.

Валерик принялся выходить в парк по вечерам, для разминки и для своих экспериментов. В это время народу на дорожках было уже значительно меньше, и можно было ставить опыты, не опасаясь спалиться. Он выяснил, что максимальное расстояние воздействия, на которое он способен, не превышает пятнадцати метров. Вроде, немного, но и немало. По крайней мере, как средство последнего шанса вполне пойдет. Максимальная температура нагрева, которой удалось достигнуть, была около девятисот градусов. Определилась она по цвету металла: найденный где-то железный прут после обработки светился ярко-красным цветом. Да, железо плавить не выйдет, но и так хорошо. Ни один пластик не устоит, а дерево, бумагу и одежду поджечь можно запросто. Механическое усилие не превышало полусотни килограмм. То есть, драться, как в кино, энергетическими ударами, выплеском "ци", не выйдет. У того же Тайсона и без всякой энергии сила удара составляет более тонны. Зато с электричеством все было очень оптимистично. Нет, генерировать молнии километровой длины он не мог. Но вот зажечь в воздухе электрическую дугу и держать ее секунд десять-двенадцать – вполне. Небольшой же разряд, на уровне шокера, вообще не требовал ни малейших усилий. Проверено это было эмпирически, и случилось так:

Отдыхая после очередного эксперимента, Валерик присел на лавочку и потихоньку подзаряжался от "зеленой батарейки". Любовался чуть ущербной луной, повисшей над верхушками деревьев, наслаждался запахами травы и листьев, да и тишина, опустившаяся на город вместе с темнотой, очень способствовала релаксу. Как это чаще всего бывает, неприятности проявились неожиданно. Сперва чей-то голос развязно произнес:

– О, а вот и наши денежки!

Потом из темноты, из кустов, проявилась троица любителей халявы. То ли нарики, то ли просто местная гопота. Валерик успел подняться с лавочки и встать так, чтобы эта лавочка отделяла его от шпанцов. Удивительно, но страха в этот раз не было. Да и взять с него было нечего. Деньги он с собой не брал, да и телефон оставил в офисе. Но у отца тогда, в тот вечер, тоже не было ни денег, ни ценностей, однако такие же ушлепки его убили. Может, именно потому, что взять было нечего. Отомстили, так сказать. Но нынче до такого Валерик доводить не собирался. И даже был в какой-то степени рад: надо было проверить свои возможности в деле. Тем более, что все происходит именно здесь, в парке, где у него есть запас силы.

Гопники подошли поближе, и несколько секунд стояли и разглядывали будущую жертву. А жертва разглядывала их. Все-таки нарики. Это плохо: если они под кайфом, то болевая чувствительность снижена Это означает, что придется либо ломать руки-ноги, либо вырубать, либо сразу наглухо валить. До крайности доводить, конечно, не хотелось бы. Ибо это означает интерес внутренних органов, следствие и прочие неприятности. И кто знает, до чего они докопаются на этот раз. Того, на автовокзале, Валерик убил, вскипятив ему кровь в одном из желудочков сердца. Мгновенная коагуляция белка, гигантский тромб, и остановка кровотока со всем вытекающим. Кто знает, что там насмотрел патологоанатом, но если будут две смерти от одной причины, это уже след. И этот след однозначно приведет к нему. Так что придется обойтись травмами.

Трое нариков стояли перед ним. Один, центровой, поигрывал металлической газовой зажигалкой с грубо отлитым черепом на боку. Увесистая, такая запросто сойдет за кастет. Другой, стоявший слева, держал руку в кармане – однозначно, нож. У третьего, самого здорового, в руках ничего не было. Да ему, с такими кулаками, ничего и не нужно было.

– Ну че стоишь, выворачивай карманы, – сказал тот, что с зажигалкой. Видимо, главный. – Все, что у тебя есть, теперь наше.

И троица довольно заржала. Видимо, посчитала это забавной шуткой. Вот только разговаривать с ними Валерик не собирался. Пах-х-х! Вместо зажигалки у главнюка в руке образовалось облако горящего газа.

– А-а-а, сука! – заорал он тряся обожженной рукой. Да и не только обожженной – вон как кровища-то ливанула, видать, осколком корпуса что-то распластало.

– Мочи его, пацаны!

Тот, что слева, выдернул из кармана нож-бабочку и принялся размахивать им, выписывая в воздухе замысловатые вензеля. Здоровяк же просто перепрыгнул лавочку и шагнул к Валерику, занося руку для удара. Ударить он не успел: коротко протрещал электрический разряд, и качок тихо рухнул на землю. Через секунду левый выронил нож и тоже заорал. Через всю его правую ладонь протянулась багровая полоса ожога. Еще два разряда, и вопли стихли. Только три тушки в спортивных штанах с тремя белыми полосками по бокам и "рокерских" футболках украшали опустевшие дорожки парка. Валерик проверил: все живы. Где-то неподалеку раздались голоса, затопали чьи-то ботинки, и он поспешил исчезнуть. Пусть эту троицу сегодня не посадят даже на пятнадцать суток, но вот разбирательства с ментами ему совсем не нужны.

А наутро позвонила Венедиктовна. То есть, не совсем с утра, а, скорее, ближе к полудню.

– Валерий Григорьевич? Здравствуйте. Тут рядом со мной одна моя старинная приятельница. У нее проблемы очень схожие с теми, что были у меня. Вы не могли бы ее принять сегодня? Нет, не прямо сейчас. Ей нужно приготовиться, добраться до вас. Так что часа примерно через два. Вас это устроит? Очень хорошо.

У Валерика натурально начался мандраж. Мысли спутались, откуда-то появилась нервная дрожь. Он заметался по офису, хватаясь то за одно, то за другое, словно набедокуривший подросток за пять минут до прихода родителей. Спустя четверть часа он опомнился и, наконец, взял себя в руки. С чего это он вдруг так занервничал? Ну, первый клиент. Ну и что? Надо проветрить помещение, чтобы ушли все бытовые запахи, надо проверить, на месте ли необходимые принадлежности, приготовить канцелярщину – бланки приходных ордеров, ручку и печать. Ну и самому в зеркало посмотреться, пару раз провести расческой по волосам, сжевать мятную резинку из тех, что, судя по рекламе, должны обеспечить магнетическую улыбку. И все это заняло буквально пять минут. А потом можно сесть в кресло и… ну, хоть книжку почитать, что ли. Ту, про магов – он так ее и не добил.

Чтение оказалось неожиданно увлекательным. Увлекал не столько сюжет и развитие героя, сколько описание процессов волшбы. Пару раз Валерик даже похихикал: он-то прекрасно знал, как это бывает. И не с чьих-то слов, а на личном опыте. В конце концов, он зачитался настолько, что не услышал, как остановилась на парковке машина, как хлопнули дверцы и только звяканье привешенного над дверью колокольчика вернуло его к реальности.

Валерик вскочил, бросив книжку на кресло, и сделал, было шаг к двери, но оттуда уже надвинулась на него высокая и худая платиновая (читай, крашеная) блондинка. Не первой молодости, не первой свежести, но ее туалет стоил, по меньшей мере, годовой аренды его офиса. Про ювелирку на шее, пальцах и в ушах можно даже не говорить. За эти цацки можно было скупить как бы не три таких офиса.

– Молодой человек, – обратилась блондинка к Валерику, заметно морщась – видать, обстановка ей пришлась не по вкусу и не по уровню. – Я хотела бы увидеть Меркушина Валерия Григорьевича.

– Я к вашим услугам, мадам, – коротко кивнул ей Валерик. Пиетета к богатству и роскоши он не испытывал совершенно.

На лице блондинки отобразилось недоумение, удивление, некоторая брезгливость и еще что-то не слишком приятное, что не удалось сходу распознать.

– Э-э-э…

Она на несколько секунд зависла, решая, стоит ли тратить время на общение с подозрительным юнцом в джинсах и футболке. Ведь не может чудо-доктор так дешево одеваться, да и быть таким молодым и несолидным он тоже не может. В конце концов, она решилась:

– Ольга Венедиктовна порекомендовала мне вас как специалиста по косметическим процедурам.

– Да, она предупредила меня о вашем визите. Насколько я знаю, она и сама собиралась быть. Если честно, я думал, что вы приедете вместе.

– Да, мы так и хотели сделать, но ей потребовалось куда-то заехать по дороге.

В голосе клиентки появилась неуверенность.

– Если хотите, можете присесть в кресло и подождать ее. Или мы можем начать без нее.

– Ну-у-у…

От мучительного выбора даму спас еще один звяк дверного колокольчика.

– О, Милана, ты уже здесь! – раздалось знакомое контральто. – Вы уже познакомились? Прекрасно! Пусть тебя не смущает возраст молодого человека. Поверь, он буквально творит чудеса. Да, собственно, я тебе об этом все уши прожужжала.

– Милана… – вмешался Валерик.

– Рудольфовна, – подсказала блондинка.

– Милана Рудольфовна, я понимаю ваши сомнения. Но ведь никто не мешает вам попробовать. Если результат вас не устроит, я просто не возьму с вас денег.

– Иди, Милка, иди.

Венедиктовна просто подтолкнула подругу к нужной двери.

– Я не уверена…

– Тебе же сказали – нет эффекта – ты не платишь деньги. Давай, вперед!

Клиентка, наконец, решилась и процокала к указанной двери.

– Ольга Венедиктовна, подождите нас в холле. Думаю, вам не придется слишком долго скучать, – выдал Валерик напоследок и шагнул вслед за клиенткой в процедурную.

Он потрудился, чтобы придать этой комнате медицинский вид. Даже постарался, чтобы пахло так, как должно пахнуть в солидных медучереждениях. Чтобы освежить память, даже сходил на прием в местную поликлинику, а после старательно скопировал интерьер, и даже манеру обращения с пациентами. Он снял с вешалки заранее приготовленный белый халат, надел, застегнул пуговицы и уселся за стол к ноутбуку.

– Присаживайтесь, пожалуйста – указал он клиентке на стул сбоку стола и принялся задавать стандартные медицинские вопросы: имя, возраст, адрес-телефон, жалобы. Заполнил первую карточку первой клиентки и перешел к основной части:

– Раздевайтесь, Милана Рудольфовна, и ложитесь на кушетку.

– Э-э-э… до какой степени раздеваться?

– В принципе, достаточно раздеться до белья. Но вообще-то мне нужно видеть все повреждения и дефекты, с которыми придется работать.

Блондинка думала недолго. Она спустилась с высоченных каблуков и оказалась вовсе не такой уж высокой. Быстро и аккуратно она избавилась от одежды, сложив вещи ровной стопочкой на предложенный табурет и в чем мать родила вытянулась на свежепостеленной одноразовой простыне. Да, Венедиктовне она проигрывала по всем статьям. Перед Валериком лежало подобие скелета, обтянутого дрябленькой кожей. Нет, скелет – это, пожалуй, чересчур, но худоба была явно чрезмерной. Мышцы как таковые практически отсутствовали. К примеру, там, где должны, по идее, находиться бицепсы, с косточки свисала увядшая желтоватая тряпочка. Да-а, пожалуй, его возможности были сильно перехвалены. Ну что ж, он попробует сделать хоть что-то.

Способ сканирования организма пациента был изобретен им пару недель назад: надо закачать в тело пациента немного энергии и посмотреть, где она будет концентрироваться. У Миланы больным было практически все. Насколько больным – неизвестно, но повреждения виднелись повсеместно. Валерик даже засомневался: хватит ли у него сил, чтобы за один подход все поправить. А потом в голову пришла одна хорошая идея. У тетки желудок и прочие пищеварительные органы явно замучены диетой. От того она и такая тощая. Но и сердце не в порядке, а, значит, она не может активно заниматься физкультурой. Так что…

Через час полностью опустошенный лекарь отвалился от своей пациентки. Он выложился по максимуму, но результат того стоил. Кожа из желтоватой стала бледно-розовой, исчезли рубцы и шрамы, и даже "ушки спаниеля" пусть немного, но подтянулись к первоначальной форме. Теперь на вид это была не пятидесятилетняя вешалка, а довольно привлекательная женщина лет тридцати пяти. Удивительно, но она умудрилась крепко заснуть прямо на кушетке и продрыхла практически весь сеанс.

– Милана Рудольфовна!

Валерик потряс ее за плечо.

– Просыпайтесь, я закончил.

– А? Что?

Надо сказать, блондинка пришла в себя довольно быстро.

– Простите, Валерий Григорьевич, – выдала она дежурное извинение. Впрочем, искренности в нем не было ни на грош.

– Я закончил, – повторил Валерик. – Вот зеркало, можете посмотреть, что у меня получилось. Одевайтесь и выходите в холл, я вас там подожду.

Он закрыл за собой дверь и устало привалился к ней спиной. Нет, он не истощал себя полностью, но попробуйте целый час простоять в одной позе, концентрируясь на весьма абстрактных для большинства людей вещах.

– Валерочка, ну что, получилось?

Венедиктовна сорвалась к нему из кресла как молодая.

– Надеюсь, да.

– Ты устал? Бедненький! Ну ничего, сейчас Милку проводим, и я позабочусь о твоем отдыхе…

Вопль, донесшийся из процедурной, заставил обоих дернуться:

– Олька, беги сюда!

Валерик отстранился, пропуская любовницу, и из любопытства заглянул в комнату: голая блондинка вертелась перед большим ростовым специально поставленным зеркалом в точности, как давеча Венедиктовна. Смотреть на это было неинтересно, и он осторожно прикрыл дверь.

Подруги появились лишь минут через пятнадцать. На лице одной было написано глубочайшее душевное потрясение, у другой – преехиднейшее "а я что говорила". К этому времени Валерик уже был в состоянии не только двигаться, но и общаться.

– Валерий Григорьевич!

В голосе блондинки не было ни намека на то холодное высокомерие, с которого начался ее визит.

– Я прошу прощения за то, что не поверила сразу в ваш талант. Вы, без преувеличения, кудесник. Признаться, когда Ольга назвала сумму вашего гонорара, я посчитала ее чрезмерной, но теперь вижу – результат стоит этого, до последнего рубля.

Она вынула из сумочки несколько тугих пачек, перетянутых банковской бандеролью и протянула Валерику. Тому потребовалось немалое усилие, чтобы удержать "покер фейс". Сумма была как бы не втрое больше, того, на что он изначально рассчитывал. А Милана тем временем продолжала:

– Если у вас возникнет потребность в любых юридических услугах, звоните без стеснения, – она протянула визитку. – Я буду рада помочь вам.

– Спасибо, – обрел дар речи Валерик. – Напоследок хочу дать вам совет: бросайте ваши диеты, питайтесь нормально. Лучше займитесь шейпингом или чем-нибудь в этом роде.

– Но ведь…

– Можете провериться у своего кардиолога. Противопоказаний не будет.

Избавиться от клиентки удалось лишь минут через пять.

– Ольга, зачем столько? Это же огромная куча денег!

Венедиктовна только отмахнулась. Она выглядела довольной, как объевшаяся сметаной кошка.

– Ты же сам слышал, что сказала Милка: результат стоит этих денег. Даже запроси ты вдвое против уплаченного, это не было бы чрезмерной суммой. И эта старая клюшка отдала бы деньги и не пикнула. Да еще бы благодарила и напрашивалась на следующий сеанс.

Возразить было нечем.

– А вообще ты так уж сильно не выкладывайся. Считай, сейчас ты сделал себе рекламу за счет клиента. На следующей неделе я тебе еще одну красотку привезу, с ней тоже придется постараться. А все прочие… ты ведь обещал убирать рубцы? Вот и убирай. И бери за это поменьше. А такой эксклюзив, – она мотнула головой в сторону двери, – и должен стоить дорого. И не переживай, Милка от этого не обеднеет. А теперь…

Ее лицо приняло мечтательное и одновременно сладострастное выражение.

– Помнишь, я обещала тебе дефиле в купальниках? По-моему, для этого самое время.

Глава 13

Венедиктовна обманула: привезла следующую клиентку не через неделю, а через день. На другой день – еще одну и пообещала паузу. Мол, близких подруг всех охватила, а дальше пусть сарафанное радио рекламу делает. Надо сказать, расплатилась она за свой эксклюзивный сеанс с лихвой, пусть и чужими деньгами. Валерик такой суммы в жизни не то, что в руках не держал, а и помыслить не мог. А тут за неделю в деньгах поднялся так, что не каждый коммерсант за год осилит. Половины хватило, чтобы вернуть бабе Клаве должок да заплатить за аренду офиса на полгода вперед. А ведь есть еще и вторая половина. Это же можно… да все, что угодно можно! Можно одеться в бутиках, можно машину завести, можно в ресторанах обедать и ужинать. Ведь деньги еще придут, а, значит, что их жалеть! Впрочем, это все после, а сейчас дело есть: мать с отдыха возвращается, встречать надо.

Шикарный междугородный автобус, сверкая хромом и поблескивая тонированными стеклами подкатил к перрону автовокзала и, качнувшись, замер. С легким шипением отошла в сторону дверь и потянулись наружу, в жаркий июльский день из кондиционированного нутра пассажиры. Один, другой, третий… Вот и мать появилась на подножке. Загорелая, помолодевшая, даже с виду счастливая. Задержалась на секунду, оглядела толпу встречающих, выхватила взглядом Валерика, стоявшего с букетом цветов, заулыбалась, замахала рукой и легко соскочила на землю. Пробилась сквозь толпу, обняла сына, чмокнула в щеку. А тот, забрав из ее рук чемодан, повел в сторонку. Протащил через душный и грязноватый зал ожидания, мимо касс, вывел на улицу и только тут она опомнилась:

– Сынок, а ты куда? Нам же еще билеты покупать!

– Все уже куплено, не переживай.

– А куда мы…

Прежде, чем она успела договорить, Валерик распахнул перед нею заднюю дверку ожидавшей их машины.

– Ты что, такси взял? – ахнула женщина. – Это ведь такие деньжищи!

– Не бойся, мы можем это себе позволить, – довольно улыбнулся начинающий бизнесмен.

У мамы Валерика, может, и не было мощного аналитического ума, зато она в полной мере обладала женским чутьем и чувством такта. Она позволила усадить себя в машину, и всю дорогу увлеченно рассказывала о своем путешествии. Она ахала и восторгалась, когда Валерик уставлял стол дорогими деликатесами, честно пробовала одно, другое, третье блюдо. И столь же честно выдавала свою оценку: это отлично, это так себе, а вон то – хуже заливной рыбы. А когда торжественная часть закончилась, остатки пиршества перекочевали в холодильник, а вымытая и вытертая посуда вернулась на свои места в шкафах, присела на диван.

– Спасибо тебе, Валерик, за этот отпуск. Ты знаешь, здесь, в поселке, я уже решила, что жизнь закончилась. А теперь почувствовала – ничего подобного! Все было так, как я мечтала: белый теплоход, река, солнце… А какие мужчины пытались за мной ухаживать!

– И какие же?

– У-у-у! Всякие. Серьезные, состоятельные, в темных очках и белых костюмах.

– А ты что? – уточнил Валерик, опускаясь на диван рядом.

– А я отдыхала, – лукаво улыбнулась мать. – И вообще: джентльмен не должен задавать даме такие вопросы.

– Хорошо, не буду. Но было хорошо?

– Было просто здорово!

– Ничего, это еще мелочи. Хочешь в Париж?

– Нет, не хочу. Я бы в Краков или в Вену съездила.

– Да не вопрос. Завтра позвоню, закажу билеты.

Мать вдруг оставила шутливый тон и посерьезнела:

– Валер, мне тревожно.

– С чего это?

– У тебя появились большие деньги. Я ведь не дурочка, я понимаю, сколько все это стоит.

– Ну и что, – пожал плечами Валерик. – деньги я честно заработал. Не украл, не одолжил. Даже налоги с них заплачу.

– Да я не об этом. На деньги, как мухи на… повидло слетается всякая мерзость. Воры, шулера, мошенники, бандиты… им и за меньшую сумму человека убить – что высморкаться. А еще есть приятели, которые любят на дармовщинку выпить-погулять, девки, которые за миллионерами охотятся. Выйдут замуж, потом разведутся и по суду половину денег оттяпают. Чтобы среди всей этой кодлы выжить и деньги удержать, нужно быть еще более хитрым и жестоким, чем они все, либо стать одним из них. Вот мне и тревожно. Пока мы жили скромно, никому до нас дела не было, а сейчас – то бандиты к тебе приезжают, то милиция.

– Сейчас уже полиция.

– Какая разница! Название сменили, а суть та же осталась. Вот я и боюсь, что не дадут тебе спокойного житья. А еще… понимаешь, большие деньги – они портят людей. Это как испытание на человечность. Далеко не все его проходят. Сколько примеров, даже среди знакомых, когда человек начинал много зарабатывать и сразу менялся. Начинал нос задирать, старых друзей не замечать, людей деньгами мерять, ну и все такое прочее.

Валерик тут же представил себя вот таким и аж передернулся.

– Бр-р-р!

– Да, неприятно. Это если мягко выразиться, – поддержала мать. – так что ты будь поосторожней. И не считай себя самым умным. Люди, которые охотятся за чужими деньгами, не глупее, и у них уже есть опыт, как с такими, как ты, управляться. Не ты первый, и не ты последний.

Валерик посидел, подумал, честно переваривая услышанное, потом тряхнул головой:

– Я не знаю, как у меня получится, но я буду стараться. Обещаю.

– Что ж, это уже хорошо, – вздохнула мать. – И еще: не надо так шиковать, как нынче. Я понимаю, ты хотел меня удивить, похвастаться. Удивил, похвастался, я оценила. Честно, оценила. Но и довольно. Не выбрасывай деньги на ветер. Думай о будущем, о том, что тебе понадобится завтра.

– Нам.

– Что – нам?

– Ты же не думаешь, что я буду только о себе заботиться?

– Ну хорошо – пусть будет так.

Мать улыбнулась, протянула руку и легко взъерошила сыну волосы.

– Здравствуй-здравствуй. Ну, проходи, рассказывай: где был, что делал.

Баба Клава впустила Валерика, провела его на кухню, усадила за стол.

– Сейчас чай заварю, а печенье я как раз накануне испекла. Как чувствовала, что гостей ждать надо.

Вместо ответа гость выложил на стол несколько пачек денег. Но, против ожидания, старая ведьма нахмурилась и молча убрала деньги в ящик буфета. Заварила чай – по обыкновению, крепкий. Выставила на стол чашки, варенье, мед, то самое печенье. Налила Валерику, себе и, вздохнув, села напротив.

– Шустер ты, ничего не скажешь. И месяца не прошло, а уже обернулся.

Кажется, бабка скорее ругала, чем хвалила.

– Не поделишься ль секретом?

– Да какой там секрет, трем богатым теткам фигуру поправил.

Валерик почувствовал первоклашкой перед директором школы. Но баба Клава неожиданно заинтересовалась:

– Фигуру? Это как?

– Ну не то, чтобы фигуру. Так, косметический ремонт сделал. Убрал рубцы, растяжки, кожу оздоровил да подтянул. Но внешне очень эффектно получилось. Они как будто лет на двадцать помолодели.

– Да, силен ты, ничего не скажешь, – покачала головой бабка. – Если дар свой не профукаешь – много чего сделать сможешь. Действительно, сделать женщину на двадцать лет моложе, пусть только с виду – за это большие деньги взять можно. Одну такую в месяц обработаешь, и можно больше ничего не делать.

Она замолчала и задумалась, уставившись куда-то в сторону, лишь время от времени отпивая глоточек чаю. Валерик тоже молча пил свой чай, не забывая о печенье и прочих вкусностях.

– А дальше что будешь делать?

Вопрос прозвучал неожиданно, и студент чуть не поперхнулся чаем.

– В смысле?

– В смысле, с деньгами.

– Так-то много чего нужно. Дом малость поправить, ремонт сделать, холодильник поменять…

– Это ты за месяц сделаешь. Еще одну бабу омолодишь, загонишь бригаду молдаван, они тебе за эти деньги хоть заново дом выстроят. А потом?

– Ну… квартиру куплю в городе, одеться надо что мне, что матери…

– Это еще пара месяцев. Ну, пусть полгода. А что дальше? Что ты будешь делать через год, через два?

– Э-э-э….

– Что, не знаешь? Вот купишь ты себе все, что хочешь купить. А потом? Денег будет дохрена, а все уже есть? Что ты будешь с ними делать?

– Я как-то об этом не думал, – проблеял Валерик.

– А напрасно. На-ка вот, почитай.

Баба Клава поднялась, пошарила в одном из ящиков буфета и вынула большую картонную папку. Развязала тесемки, зашелестела бумажками и спустя пару минут подала гостю пожелтевшую газетную вырезку.

– На-ка, вот, прочти. Ты, вроде, не дурак, авось, тебе на пользу пойдет.

В статье рассказывалось о мужичке, как говорят, от сохи и стакана. Ему привалило нежданное богатство: он выиграл в лотерею какую-то большущую сумму, несколько десятков миллионов. Конечно, прежде всего он отпраздновал выигрыш, а потом принялся тратить деньги. Купил большую квартиру в центре города, в самом престижном районе. Купил понтовый джип, полкило золотых цацек жене, дубленки-шубы, малиновый пиджак и прочее. А когда фантазия иссякла, а денег осталось еще не меньше половины, купил несколько ящиков самого дорогого пойла и принялся тупо бухать. Ну в самом деле, чем еще заняться, когда все есть, а деньги ляжку жгут. Кончилось тем, что мужик в короткие сроки упился насмерть.

Валерик дочитал заметку, вернул бумажку.

– А я-то причем? Я ж бухать не собираюсь. Поеду путешествовать. Париж, Вена, Мадрид, Неаполь. Да и у нас много где можно побывать.

– Понятное дело, поедешь. Но все рано или поздно приедается. Знаешь, какая была самая большая беда русского дворянства?

– Это, в смысле, до революции?

– В смысле, да.

– И какая же?

– Скука. Представь, что у человека есть все, что только можно пожелать. У него в доме десятки слуг, которые уберут, постирают, приготовят, вымоют. По щелчку пальцев все бегут исполнять малейший каприз. А человеку скучно. Ему нечем заняться. Вот он и едет в клуб, в ресторан, на бал, в театр, в модный салон, чтобы хоть как-то жизнь свою заполнить. Служить ему лень, все развлечения наскучили. Остается кокаин, азартные игры, флирт, попойки и прочее в том же духе. Это если в столице. А если в глубинке, где-нибудь в Саратове, то и вовсе плохо. Кроме хозяйства да редких встреч с соседями ничего.

– Но ведь не все такие были?

– Не все, но многие. Вот я тебя и спрашиваю: когда у тебя будет все, чего ты хочешь, чем ты займешься?

Валерик загрузился. Так далеко вперед он еще не заглядывал.

– Ладно, не майся, – смилостивилась бабка. – Я от тебя немедленного ответа и не жду. Но обещай мне, что ты об этом очень серьезно подумаешь.

– Обещаю.

– Вот и ладненько.

Ведьма мгновенно переменилась. Улыбнулась, превратившись в классическую милую бабушку, подмигнула и поднялась из-за стола.

– Ладно, беги. Вижу ведь – я тебя немало озадачила. Но помни: ты обещал.

Утро следующего дня началось с телефонного звонка. На новый рабочий телефон.

– Валерий Григорьевич? – раздался в трубке женский голос.

– Да, я вас слушаю.

– Мне порекомендовали вас как крупного специалиста в области косметологии. Я бы хотела записаться на процедуры.

– Завтра вы сможете? С утра, часов в десять.

– Да, конечно.

– Тогда я вас жду. Адрес вы знаете? Тогда до встречи.

Через полчаса позвонила еще одна дама. Потом – еще. И когда Валерик занял свое место в автобусе, вся следующая неделя уже была расписана. Без фанатизма, по два человека в день, но, все-таки, было, о чем задуматься. Ладно, сейчас каникулы. Но через месяц с небольшим у него начнется учеба, а звонить будут во сто раз больше. Нанять, что ли, девочку? Пусть сидит за стойкой, встречает посетителей, отвечает на звонки. А то, к примеру, уйдет он с клиенткой в процедурную, а в холле – никого. Заходи кто хочешь, бери что хочешь… нет, неправильно это. Решено: сегодня же он даст объявление о найме.

Автобус наполнялся народом. Кто-то сел на соседнее кресло. Валерик поднял голову: Светка. Вот же, млин, соседство! Это теперь два часа до города она будет его изводить? И не сбежишь никуда, все пути к отступлению заблокированы.

– Что, даже поздороваться не хочешь? – спросила Светка.

– Ну, здравствуй.

– И тебе не хворать. Чего это ты на автобус пересел? Вчера на такси, вон, разорился.

– Деньги берегу.

– Да ну! Мать, вон, в косметическую клинику отправил, бешеные бабки отдал, а еще по весне только что не побирался, копейки считал. Где разбогател-то?

– Так я тебе все и рассказал, – хмыкнул Валерик.

Мать только сегодня утром пошла на работу, и еще до обеда Светка об этом узнала. Ну и скорость! Этак в одном конце поселка чихнешь, а в другом здоровья пожелают.

– Ну а что? Ославил меня на весь поселок и в кусты?

– А ты ничего не перепутала? Что, это я пировал да с хера на хер скакал? Я мужикам на шею вешался и в голом виде по поселку бегал? Так что нефиг с больной головы на здоровую перекладывать.

В автобусе явно стало потише: народ принялся прислушиваться к интересному разговору.

– А что, поделился бы, поди не убудет с тебя.

– Ты, видать, головкой где-то ударилась. Подают только в церкви, на паперти. Иди туда, авось и пожалеет кто.

Вокруг установилась почти что полная тишина, и Светка это, наконец, заметила. Она опустила голову и замолчала. Автобус дернулся и поехал, дребезжа и сотрясаясь. Народ потихоньку отвлекся, занялся своими делами, но до самого города Светка больше не произнесла ни слова.

Вечером, уже у себя дома, то есть, конечно же, в офисе, Валерик настрогал себе бутербродов с колбасой, заварил хорошего чаю и задумался. Не так, совсем не так представлял он себе обретение… ну, пусть не богатства, но достатка. Думалось: заработает денег, накупит того-сего, квартиру-машину-дубленку, мать обеспечит, чтобы та копейки не считала, да на двух работах здоровье не гробила, будет в отпуск в Баден-Баден да в Куршавель летать, и все сразу станет ну просто зашибись. А оно вон как оборачивается. С одной стороны бандиты и прочие охотники до его денег, с другой – перспектива помереть со скуки лет через десять. Для чего он пошел в институт? Чтобы выучиться, стать крутым спецом и заработать кучу денег. Вот! Деньги – это была конечная цель. А для чего ему нужны деньги? Понятное дело, для себя, для матери – чтобы не нуждаться, чтобы не нужно было работать. Но, с другой стороны, не будешь работать – подохнешь от тоски. Но действительно: что ему нужно кроме денег?

Тысячи и миллионы рабочих, инженеров, фермеров, продавщиц, менеджеров изо дня в день занимаются каждый своим делом, потихоньку, по шажочку приближая каждый свою маленькую цель. Кто-то хочет новую машину, кто-то жаждет отдохнуть в Турции, кто-то – просто дожить до зарплаты или выпить в пятницу пива с приятелями. Но таких маленьких целей у людей тысячи. Едва одна достигнута, так сразу другая уже наготове. А когда враз все цели до единой достигнуты? Когда одним махом все материальные потребности перекрыты? Вот даже сейчас: пожрать – до икоты, дом есть, по крайней мере, крыша и койка имеются. Выпить и раньше не больно-то тянуло, а сейчас и вовсе при одном только запахе с души воротит. Сексу тоже хватает, да еще такого, какой не каждая профессионалка может обеспечить. Тряпья при нужде может пойти и купить. Получается, что он все уже получил. А что теперь делать дальше? До конца дней рихтовать сиськи стареющим красоткам? А что? Весь мировой бомонд – его потенциальная клиентура. Все эти джениферы лопесы и бритни спирсы к нему прибегут. Еще и в очередь становиться будут, еще и подерутся за то, кому первой подтяжку задницы делать.

Можно, конечно, совместить обслуживание богатых теток с лечением бедных. Но это, опять же, скучно. Без сомнения, есть в этом моральное удовлетворение – все-таки, доброе дело сделал. И делать это он будет, тут сомнений тоже нет. Но, опять же, как ни крути, он здесь выступает как банальный передаст. Руки наложил, энергию вкачал – дальше все само сделается. И где здесь полнокровная жизнь? То же болото, только с бантиком.

От таких мыслей вдруг загрустнелось и дальше голову напрягать резко расхотелось. Как там говорила незабвенная Скарлетт О'Хара: "Я подумаю об этом завтра"? Ну завтра, так завтра. На первое время у него есть план действий: перевестись в мед, доучиться, а за это время он что-нибудь обязательно придумает.

В институт – так в институт. Не с самого утра, к полудню, тем более, что утро обещано прекрасной (или кошмарной – еще предстоит узнать) незнакомке. К этому времени все нужные люди уже гарантированно будут на своих местах.

Встреча прошла обыденно. Дама – не красавица, но и не уродка – вошла, разоблачилась, обрела желаемое (вернее, избавилась от ненужного), оделась, расплатилась, испарилась. А Валерик собрался и отправился по делам.

В родных пенатах пусто. Абитура кончилась вместе с экзаменами, в коридорах осталось только гулкое эхо. И в той аудитории никто не сидит. Двери заперты, а на ручке болтается объявление: прием продолжается на соответствующей кафедре соответствующего института. Время есть: до следующей клиентки еще три часа, телефон молчит, так почему бы и не сгонять в мед? Сказано-сделано. Прыг в автобус, прыг из автобуса, и вот Валерик уже поднимается по гранитным ступеням, над которыми змеюка, вольготно расположившись на фронтоне здания, сосредоточенно сцеживает свой яд в чашу.

Поиски нужной кафедры заняли больше времени, чем дорога до института. Неудивительно: в коридорах царила та же пустота, что и на физмате, а таблички на нужных дверях отсутствовали как класс. Никаких объявлений, указателей и прочих полезных источников информации тоже не было. Пришлось ловить языка и выпытывать нужные сведения у пожилой уборщицы. Но, в конце концов, искомое было найдено. Как говорится, ищите и обрящете. Валерик коротко постучал в новенькую, еще не затертую дверь и дернул ее на себя.

В помещении, которое должно было принадлежать секретарю кафедры, был бардак. В центре – недособранная мебель, большей частью в перетянутом пластиковыми стяжками упаковочном картоне. Вдоль стен стопки папок с документами, коробки с бумагой и ящики со всякой прочей канцелярией. Довершали картину погрома разбросанные по периметру инструменты. Сбоку, одиноко притулившись, стояла уже собранная секция стойки, которая должна будет разделять сотрудников и студентов. Справа и слева от входа были двери – как это обычно бывает – в кабинеты начальников. Одна дверь с табличкой заведующего кафедры, была закрыта и, по-видимому, заперта. У другой двери замок, равно как и табличка, пока отсутствовали. Дверь эта была слегка приоткрыта, и вполне можно было различить доносящиеся из кабинета два голоса, мужской и женский.

Валерик подошел ближе, прислушался. Мужской голос был с характерным "джамшутовским" акцентом.

– Дэвушка! Ты вэчером што дэлаешь?

Что отвечала "дэвушка" было не слышно. Она вполголоса бурчала что-то неразборчиво, но даже по ее тону было понятно: перспектива провести вечер с этим ухажером ее не слишком радует.

– Ай, зачем так гаварыш! Гулять будэм, шашлык кюшать будэм…

Валерик не стал дожидаться, пока мужской голос закончит перечисление всех своих заманчивых предложений. У него дела, да и девушку, похоже, надо спасать. Он открыл дверь и вошел. Со стола спрыгнул парень азиатской внешности, чуть постарше его, в рабочем комбинезоне. Глянул неприязненно и ушел в соседнюю комнату, где сразу зажужжал шуруповерт. А из-за стола навстречу поднялась полненькая девушка с толстенной рыжей косой и радостно улыбнулась:

– Привет! Ты здесь какими судьбами?

Валерик был рад не меньше.

– Привет! Я решился-таки переводиться.

– Значит, будем вместе учиться?

– Скорее всего, да.

– Ой, здорово!

Иринка даже подпрыгнула от радости.

– А ты здесь чем занимаешься? – спросил Валерик.

– Да предложили подработать на время каникул, а я согласилась.

– Значит, ты и будешь меня оформлять?

– Ну да. Только потом надо будет у декана подписать. Он сегодня после обеда должен появиться.

– Тогда давай приступим к делу. Вот мои документы.

Оформление всех необходимых бумаг заняло с четверть часа. Тут и декан подошел. Серьезный мужчина лет под пятьдесят, высокий, чуть полноватый, с академической бородкой, в легком светлом костюме. Он без разговоров поставил нужные подписи в нужных местах, попросил у Валерика зачетную книжку и, пролистав, вернул владельцу.

– Похвально, – резюмировал он. – Я рад, что вы сделали выбор в нашу пользу. Обещаю, что жалеть об этом не придется. Работы будет много, темы будут интереснейшие.

Он глянул на часы и заторопился.

– Извините, я несколько опаздываю. Зайдите ко мне в конце августа, мы с вами подробно все обсудим. А сейчас я вынужден вас покинуть.

Декан убежал, а у Валерика появилось ощущение, что он все делает правильно. Он повернулся к Ирине и, старательно изображая восточный акцент, произнес:

– Дэвушка! Ты вэчером што дэлаешь?

Получилось смешно, так что они оба прыснули. Отсмеявшись, Валерик уже серьезно спросил:

– Не хочешь вечерком прогуляться?

"Дэвушка" улыбнулась:

– С удовольствием!

Глава 14

К вечеру следующего дня Валерик узнал, что такое счастье: он нанял двух молодых симпатичных девочек. Они будут сидеть в офисе с девяти часов до пяти, отвечать на звонки, записывать клиенток на прием, менять в процедурной одноразовые простыни и салфетки и караулить территорию, пока главный врач, он же работодатель, уходит по своим делам либо уединяется с клиенткой в отдельной комнате. А если нужно – присутствовать на процедуре в качестве ассистентки, если, скажем, клиентка не решается остаться вдвоем с малознакомым мужчиной. Ну, или муж пациентки не решается оставить их вдвоем. В общем, дело это было плановое и вполне могло стать рутинным, если бы не некоторые обстоятельства. А дело было так:

Телефон – это зло. Чтобы прийти к такому выводу, Валерику хватило всего лишь пары часов. Первый телефонный звонок прозвенел около девяти утра, когда абонент еще даже не пытался выцарапаться из кровати. Ночные прогулки с девушками, знаете ли, способствуют крепкому продолжительному сну. А прогулка удалась. Они ходили по ночному городу, ели мороженое, пили кофе с пирожными в маленькой кофейне, болтали обо всяких пустяках. Вышла только одна неловкость: Вероника через подругу передала свои извинения, а подруга, соответственно, оттранслировала их Валерику. Но это вечера не испортило. А потом, проводив девушку до подъезда, пришлось тащиться пешком через полгорода. Добрался, рухнул в постель, уснул еще по пути к подушке. И только, кажется, закрыл глаза, как затрезвонил этот мобильный гад.

Звонила очередная клиентка. Потенциальная. Не записаться на сеанс, а всего лишь расспросить обо всем: об услугах, о ценах, о скидках, о квалификации персонала и прочем. Пока отбился – сна уже ни в одном глазу. Вздохнул, оделся, пошел готовить завтрак. Только заварил чай, как позвонила еще одна потенциальная мадам. Пока с ней общался, чай успел остыть. Выплескивать было жалко, а заваривать свежий неохота. Пришлось пить холодный. Пока завтракал, ответил еще на два звонка. Еще один пропустил, пока убирал со стола. Когда появилась первая на этот день клиентка, Валерик уже тихо зверел и принял этот визит как дар свыше. Он с наслаждением отключил у телефона звук и отправился нести в мир красоту посредством совершенствования женского тела.

Вроде, недолго провозился: на все про все вкупе с расчетом и проводами дамы до дверей ушло едва ли полчаса, но пропущенных звонков за это время набежало уже с десяток. Перезванивать? Еще чего! Кому нужно, сами перезвонят. И вообще: все действительно важные люди звонят на другой телефон. Нет, не все звонки были пустыми, в календаре добавилась еще пара записей, но все же подавляющее большинство лишь отнимали время.

Еще одно открытие, сделанное в этот день, заключалось в том, что по части многозадачности Валерику далеко до светлой памяти Юлия Цезаря. Одновременно объяснять что-то очередной даме и пытаться прочесть отклики на свое объявление оказалось абсолютно невозможно, и телефон снова был лишен голоса. А откликов-то набралось изрядно, некоторые и фото приложили. Неужто в городе проблемы с трудоустройством у молодых девушек? Вроде, не замечалось такого. Ладно, что они там пишут? Вот ведь, млин, мастерицы эпистолярного жанра! У половины по русскому языку вряд ли выше тройки, одна в слове "еще" пять ошибок сделала. На что рассчитывает, спрашивается? А как иные расписывают свои таланты – это надо сразу юмористам отсылать. Но пятеро кандидаток все же набралось. Они были назначены на прием под конец рабочего дня, через четверть часа после вечернего сеанса. Пусть даже они будут не вполне подходящими, но как минимум одну он выберет в любом случае, иначе завтра точно сойдет с ума.

Само собеседование прошло без проблем. Ну да, девушек несколько смущал возраст работодателя, зато обнадеживало обещание безинтимности. Опять же, работы не лишку, а с деньгами Валерик решил не скупиться. Тыщонку-другую в месяц плюсом к средней зарплате – и нормально. А если что – можно и премию оформить, и подарок от фирмы. А еще ведь с этих денег налоги платить! Но как бы то ни было, пару девушек он себе отобрал, договорился с одной на завтрашний день, координаты двух других записал себе в блокнот и отправил восвояси, пообещав, что "как только, так сразу". В общем, на этом можно было и закончить, тем более, что пятая кандидатка к означенному времени не пришла. Пять часов уже наступило, мерзкий телефон со спокойной совестью был отключен. Валерик уже принялся строить планы на вечер. Прогулки с Ириной сегодня не планировалось, зато можно было сбегать на разминку в парк, а после устроить себе королевский ужин: свежеотваренные макароны со свежеподжаренной колбасой. Ну и чай, как без него. Валерик разорился на дорогой цейлонский: надо себя иногда баловать. Он уже размечтался, как будет хорошо развалиться в кресле с кружкой чая в одной руке и бутербродом в другой, но тут звякнул колокольчик, привешенный над дверью еще прошлым арендатором.

Выматерившись про себя, он выглянул из кухоньки в холл. У входной двери спиной к нему стояла девушка – видать, та самая, опоздавшая – и растерянно оглядывала пустой холл.

– Вы по какому поводу? – спросил Валерик.

Девушка обернулась. Ее глаза и рот при виде потенциального работодателя округлились, придавая хозяйке изрядное сходство с рыбой.

– Светка? Ты что здесь ищешь?

Повисла неловкая пауза. То есть, неловкой она была для Светки, а Валерику чего смущаться – чай, у себя, не в гостях. Он подошел ближе, встал напротив двери, облокотившись на стойку и принялся ждать.

– Так это ты на работу нанимаешь? – спросила гостья.

– Я, – пожал плечами хозяин.

– А… меня возьмешь?

– Нет.

– Вот так сразу и нет?

– А чего кота за фаберже тянуть? Знать бы, что это ты, я бы и сюда тебя не позвал, сразу бы отказал.

– Вот так просто? Даже без собеседований, без испытательного срока?

– А зачем? Я тебя и так знаю. Хочешь, расскажу, что будет, если я тебя возьму?

– Ну расскажи, – с вызовом сказала Светка.

– Вот слушай: на испытательный срок ты завяжешься в узелок и будешь паинькой. А как только я тебя официально оформлю, ты сразу расслабишься. Ты же халда, где-то звонок пропустишь, где-то клиенту нахамишь. Потом ты решишь, что я тебе мало плачу, и начнешь понемногу приворовывать. Потом осмелеешь и возьмешь побольше. Я это увижу, выпну тебя со скандалом, ты обидишься и приведешь сюда своих знакомых бандитов, чтобы они мне за тебя отомстили. И уже совсем забудешь, что виновата именно ты, что это ты меня обворовала. В итоге меня ограбят, бандитов убьют, а тебя посадят. Всем будет плохо. И зачем мне это надо?

– Я не…

– Что, не будешь? Будешь, и еще как. Тебе же все легкую жизнь подавай, где бы ни работать, лишь бы не работать. Все бы только бухать да по пьяни мужиков привечать.

– Я по твоей милости уже две недели, как ни капли в рот не брала!

– Тоже мне достижение! Ладно бы еще сама, по своему желанию завязала. А так бы и дальше бухала без просыху. С тебя еще и причитается, я тебя от неизлечимого женского алкоголизма спас. Авось, и ребенок родится нормальным, а не уродом или олигофреном.

– Тебе-то какое дело? – взвилась Светка. – Хочу – пью, хочу – не пью. Хочу – буду рожать, хочу – аборт сделаю. И вообще, я пришла на работу устраиваться, а не свою личную жизнь обсуждать.

– А с какого перепугу ты вдруг решила, что непременно должны взять? Ты что умеешь? После школы три года прошло. Чем ты в это время занималась? Учиться пошла? Нет. Работать устроилась? Опять же нет. У родителей на шее сидела, да по млядкам бегала. Девки, вон, пришли – делопроизводство знают, слепую десятипальцевую печать освоили, с компьютером на "ты", одна даже бухучет изучила – все для того, чтобы нормальную работу найти с нормальными деньгами. А ты чему научилась? С-стрекоза, млин…

– Я замуж пыталась выйти!

Светке удалось, наконец, вставить слово. Но получилось как-то неубедительно.

– Я помню, как ты пыталась. Сперва соблазнить своими типа прелестями, а потом "кто последний, тот и папа". Или ты и сейчас надеялась на то же самое? Глазки построить, отдаться на столе в кабинете, а потом предъявить справку от гинеколога? Иди-ка ты куда подальше, золотце… самоварное.

Золотце фыркнуло и выскочило наружу, попытавшись напоследок хлопнуть дверью. Но и тут ждал облом: на двери стоял доводчик.

В общем, неудавшаяся кандидатка отвалила, пыхая праведным гневом, а Валерик остался с испорченным настроением: с этой идиотки станется, она ведь действительно может бандитов навести. Но и брать ее на работу никак нельзя, потом головняков не оберешься. Валерик вздохнул и принялся собираться в магазин за макаронами и колбасой.

Настроение настроением, а вечернюю разминку это не отменяет. За две недели Валерик сильно прибавил физически, даже сам себе удивлялся: в первый день, когда только-только решился, собрался и выполз, то сдох после двух кругов по парку. А сейчас, вон, пятый бежит – и ничего. То есть, усталость, конечно, накапливается, и дышать стало тяжелей, но он уже не помирает и в боку не колет. Сейчас круг добежит и займется основной частью упражнений. Как показала практика, самое трудное в управлении энергиями – спозиционировать точку применения силы, вот он и будет тренироваться. По площадям он лупить не может, и способен, по сути, лишь на булавочные уколы. Так что тут самое главное – воткнуть пресловутую булавку так, чтобы эффект от этого укола был максимальным. Нудное занятие, но в критический момент может оказаться крайне полезным. Он может, конечно, нагреть пятно диаметром сантиметров двадцать, но лишь градусов до сорока, и при этом выложится до предела. А объем порядка кубического миллиметра нагреется почти мгновенно до тысячи градусов и с гораздо меньшими затратами энергии. Про расстояние и вовсе можно не говорить.

Валерик раздумывал над этим, размеренно шлепая по утоптанной дорожке. Хорошее занятие – такой неторопливый бег. Ритмичное движение освобождает мозг, тело работает словно само по себе. И почему бы не использовать этот почти что медитативный эффект для размышлений на заданную тему? Пока нет ни приборов, ни каких-либо качественных показателей, да и вообще нихрена нет, если уж честно, остается одно – теоретизировать, опираясь на имеющиеся знания. А знания говорят, что при изменении энергии – преобразуется ли она в иной вид, или просто перемещается, вроде как электричество по проводам, возникает энергетическое поле. Про электромагнитные и гравитационные поля наверняка слышали все. Если и не в школе, то уж в фантастических книгах и фильмах точно. Некоторые заявляют о наличии торсионных полей. Доказать это им не удается. Впрочем, опровергнуть утверждение пока тоже не очень получается. А что такое поле, по сути своей? Если энергия – это мера способности к действию, то поле – зона, в пределах которой это действие возможно. Есть понятие напряженности поля. Оно характеризует потенциальную силу воздействия на объект, попавший в это поле. Напряженность поля по мере удаления от источника энергии падает пропорционально квадрату расстояния. То есть, если в метре от источника напряженность поля, скажем, сто единиц, то в десяти метрах – уже единица. Отсюда следует, что чем больше расстояние до объекта, тем слабее воздействие, и тем больше энергии следует потратить, чтобы добиться нужного эффекта.

Если Валерик является источником энергии, то вокруг него, хочет того или нет, образуется энергетическое поле. Природа его пока неизвестна, но это не столь и важно. Важно другое: судя по результатам его экспериментов, радиус этого поля – примерно пятнадцать метров. И в этих пределах он может манипулировать своей энергией. Самый простой вариант – используя руки в качестве проводника передать некоторое количество энергии в другое место. В тело другого человека, например. И потери при этом минимальны. А чтобы воздействовать дистанционно, нужно преобразовывать энергию во что-то другое, в то же тепло, например. И при этом возникают неслабые потери. Причем, максимальные потери при преобразовании в механическую энергию, а минимальные – в электрическую. Получается этакая энергетическая иерархия.

Понятно, эти рассуждения грубы и приблизительны, но они хоть как-то могут увязать между собой все обнаруженные проявления… чего? Баба Клава называет это Силой. Даже произносит слово именно так, с большой буквы. Он сам называет энергией, но слово неудобное, длинное и неточное. Просящаяся на язык "магия" – антинаучно. А чем вообще магия отличается от науки? Не будем брать совсем уж оторванные от реальности представления о волшебстве из книжки о Незнайке. И получим, что отличия, по сути своей, минимальны. Магия – даже в той, так и не дочитанной Валериком книжке – требовала изучения, обучения, исследования. И эти исследования велись явно с научным подходом. Да и результатом являлось использование законов природы, даже если они магические, для достижения поставленных целей. Самая большая разница – это механизм конечного воздействия. На основании достижений науки люди строят некую машину, которая, влияя тем или иным образом на окружающий мир, выполняет заданные действия. В магии же основной элемент влияния – это сам маг. И тут возникают конфликты между магическими фантазиями и реальностью: существование мага и его способы воздействия противоречат большинству физических законов.

Млин, как-то сумбурно получается. Но главное – он ведь тоже воздействует на природу непосредственно, собственной энергией. И управляет этой энергией лично, собственным разумом. Значит, магия? Черт! Магия- антинаучна!

Из размышлений Валерика выдернул раздавшийся рядом голос:

– Привет!

Он повернул голову. Рядом с ним бежала Вероника. Бежала легко, не напрягаясь. Дыхание ее было ровным и спокойным. Яркие обтягивающие спортивные шорты и такой же топ четко обрисовывали совершенную фигуру. Волосы убраны под сетчатую бейсболку. На ногах – явно недешевые белые кроссовочки. И не абы какие, а именно беговые, известной фирмы. Валерик и без того не был рад этой встрече, а сейчас рядом со всем этим великолепием в своих кедах, трениках и застиранной футболке и вовсе почувствовал себя неловко и ответил более резко, чем собирался:

– И что ты тут делаешь?

– Бегаю.

Логично. И не придерешься. А Вероника, предпочтя не заметить грубости, уточнила:

– Я все время здесь бегаю, живу рядом.

– Хм… – усомнился Валерик. – В последние две недели я тебя здесь не видел.

– Я уезжала.

Что такое "дежавю" Валерик знал. И вот это опять случилось. То же самое чувство, как тогда, у реки, со Светкой. Даже не чувство, а точное знание: ему врут. Зачем? Кто знает, но это уже подозрительно. Он насторожился, а девушка тем временем продолжала:

– А ты, кажется, живешь в другом районе?

– Я переехал.

Теперь уже хмыкнула Вероника, но предпочла тему не развивать.

– Я хочу извиниться.

– За что?

– Сразу за все. И за пляж, и за тот случай, с Иринкой, и за автовокзал. Особенно за последнее.

– Проехали, – махнул рукой Валерик. – Я же передавал через Иру – дело прошлое, не сдох – и ладно. Как говорится, живите будущим.

– Нет, ты не понимаешь.

Вероника остановилась, и Валерику пришлось тоже остановиться.

– Я действительно не представляла себе, к чему все это может привести. Тогда, на автовокзале.

Она говорила быстро, опустив голову.

– Я только потом поняла, что натворила, а было уже поздно. И я очень рада, что ты смог уцелеть. Я… я потом узнала подробности. Если бы с тобой что-то произошло, я бы себе не простила. Я действительно считаю себя виноватой, и мне было очень важно сказать тебе все это самой, понимаешь? То, что Иринка передала – это не то. Я сама накосячила и сама должна ответить за это.

Вероника подняла голову и прямо посмотрела Валерику в глаза.

– Если ты считаешь, что я как-то должна тебе все это компенсировать…

Ну вот, началось. Он что, судья? Вот так возьмет и вынесет компетентное решение? А если перестарается и выкатит виру больше, чем надо? Тогда вся эта ситуация перейдет в торг. Да и что ему нужно от девчонки? Денег? Ему и так хватает. Трахнуть ее? Да ну нафиг. Красивая, сексуальная? Это не показатель. Тут же не в красоте дело, а в желании доставить партнеру удовольствие. А если секс будет наказанием – какое тут удовольствие? На самом деле, все, что он хочет – никогда больше с ней не встречаться. Но она ведь все равно будет бегать в этом парке по вечерам, она ведь здесь живет. Но если бы только бегать – это еще полбеды. Спецтренировки в этом случае будут уж точно невозможны. Придется искать какое-то другое место.

Пока Валерик размышлял, пауза затянулась. Он вновь взглянул на Веронику и увидел, что она на самом деле взволнована. Что губы подрагивают, что в глазах напряжение, а кисти, затянутые в тонкие беспалые перчатки, сжались в кулаки. Да, тут и сам Станиславский сказал бы "Верю".

– Я же сказал – проехали. Я не злюсь на тебя, не обижаюсь. Мне просто пофиг. Все, что я хочу – это чтобы мы никогда не были знакомы и никогда не познакомились впредь.

Девушка молча повернулась и побежала по дорожке. Какое-то время Валерик глядел ей вслед. Действительно, хороша. Даже просто в виде силуэта. Дождавшись, когда изящная фигурка скроется за поворотом, Валерик вздохнул и потрусил следом. Как бы там ни было, но круг надо добежать.

Для разминки Валерик облюбовал себе небольшую полянку неподалеку от входа в парк. Там, укрытый кустами и сумерками от посторонних взглядов, он мог спокойно поприседать, понаклоняться, поотжиматься и попрактиковать всякое прочее, ради чего и выжидал вечера. Мимо парка по улице проезжали редкие в это время машины. Какая-то машина остановилась у ограды, хлопнули дверки. Потянуло табаком. Несколько мужских голосов завели разговор на чужом гортанном языке. Скорее всего, гордые джигиты с Кавказских гор. По дорожке протопало – Вероника пошла на очередной круг. И ведь ни дыхание у нее не сбилось, и шаг остался таким же легким. Тренированная девчонка, аж завидно. Ну да ничего, он тоже сможет. Еще месяцок побегает – и сможет. Голоса замолчали, затем, когда шаги затихли, загомонили с удвоенной интенсивностью. Через слово звучало "Вах!". Наконец, они утихли.

Валерику оставалось еще десять отжиманий, когда Вероника вновь пробежала мимо. Он успел отжаться еще два раза, когда у ворот парка раздался женский крик, потом звуки ударов, грубое ругательство, произнесенное низким мужским голосом. На этом тренировка закончилась.

Он кинулся на звук, оставаясь пока за кустами, добежал почти до ворот и выглянул. По дорожке двое несли Веронику. Она уже не сопротивлялась: не то оглушили, не то вкололи какую-то гадость. Третий бежал впереди открывать дверку машины, которая плавно подкатывалась к воротам. Еще секунд десять – они уедут и потом искать девчонку будет уже бесполезно. Вот что за талант у нее! Стоит ей появиться рядом, как у Валерика начинаются как минимум, неприятности. Но помешать сынам гор все-таки нужно. Заодно и потренируется.

Найти под капотом наглухо тонированного джипа нужный провод было делом одной секунды. А сможет ли он расплавить медные жилы? Все-таки машина находится довольно далеко, почти на пределе дальности. Энергии уйдет просто куча. А что если… Едва захлопнулась последняя дверка, водила даванул на газ, мотор джипа взревел, колеса завизжали, и тут же все смолкло. Едва успевший тронуться паркетник прокатился пару метров и встал. Закрутился стартер, впустую. Один раз, другой, третий – без толку. Из-под капота показался дым, затем огонь. Четверка бандосов выскочила из машины и кинулась бегом куда-то по улице. Черт! Они, значит, смылись, а эта дурная девка осталась в машине? Вот не хотел же светиться, а придется.

Валерик кинулся к джипу. Открыл заднюю дверь, вытащил Веронику, взвалил на плечо (полегче Иринки – отметилось на автомате) и понес обратно в парк. Ближе нельзя – еще рванет этот драндулет. Опять же в парке есть энергия. Если что, сможет подпитаться. Уложил на траву, положил одну руку на спортивный подтянутый животик, отметив мимоходом упругость и гладкость кожи, другую на лоб и попытался отработанным уже методом проверить состояние. Хрен! Все-таки, значит, какую-то наркоту вкололи. А, может, как тогда, со Светкой? Ну, по крайней мере, попытаться? Вот только тогда он полдня на солнышке жарился, был до упора заряжен, а сейчас… Но ведь он же в парке, попытаться-то можно!

Полминуты на то, чтобы втянуть в себя как можно больше золотистого тумана, жиденько рассеянного по траве. Поплевать на ладони, обтереть их о штаны. И попытаться изо всех сил протолкнуть внутрь, через невидимую преграду хоть одну золотую искорку. Еще, еще… нет, не выходит. Вроде, и усилия мысленные, практически виртуальные, а усталость накапливается вполне себе физическая. И, вроде, незачем так стараться, это ведь не яд, пройдет через час-другой. Организм так устроен, что любую подобную отраву старается вывести всеми доступными ему способами: через печень, через почки. И это тоже выведет. Но сколько времени на это уйдет? Даже банальный алкоголь выводится не меньше недели. И все это время наркотик будет отравлять, убивать мозг. И чем быстрее убрать его из тела, тем этому телу лучше. А, значит, надо пытаться еще.

Валерик еще раз вытер о штаны и футболку внезапно вспотевшие ладони и снова попытался. Казалось, он упирается обеими руками в упругую прочную преграду. Она прогибается под его напором, но держится. Он собирает все силы и давит еще, еще, все сильнее и сильнее. На вдохе собирает в себя энергию отовсюду, куда только может дотянуться, а на выдохе гонит ее в ладони и дальше, чтобы пробиться, прорвать барьер. И в какой-то момент все-таки пересиливает. Пленка беззвучно лопается, и вся та энергия, которую он собрал сейчас в руках, потоком хлынула туда, внутрь. В доли секунды все тело Вероники оказалось заполнено ярким золотистым свечением. Она выгнулась и застонала. А еще через мгновение ее скрутило спазмом, фонтаном извергая из желудка все содержимое. Валерик едва успел повернуть ее набок.

Напряжение схлынуло, осталась только безмерная усталость. Теперь хватило бы сил дотащиться до дома. Он поднялся на ноги, огляделся. Весело горел бандитский джип. Это хорошо: сгорят все улики. Он ведь, чтобы остановить машину, расплавил изоляцию в пучке проводов. А теперь в этой машине вообще никакой изоляции не останется. Он победил, кавказцев прогнал, девчонку спас. Прямо, понимаешь, супермен. Можно идти надевать трусы поверх колготок. Вот только там, кажется, люди бегут. Да и сирена слышна, менты едут. Пора, пора ему отсюда сматываться. Иначе до утра ведь покою не дадут, а у него клиенты, бизнес. Вот только сил поджарить колбасу, наверное, уже не будет. Ничего, он поджарит ее утром, на завтрак.

Глава 15

На другой день Вероника в парке не появилась. И через день – тоже. То ли ее родители дома заперли, то ли она сама решила его пожелание выполнить… А, собственно, не все ли равно? Главное – результат! А результат был просто прекрасным. Целых три дня спокойной, размеренной жизни. Главное – к девяти утра проветрить офис, чтобы в холле не пахло жареной колбасой, яичницей или кашей. Потом два сеанса, утром и вечером, и можно гулять. Девочки свою зарплату отрабатывают на все сто. За все время было только два звонка, на которые пришлось отвечать самому. И если один был вполне приятен – это Венедиктовна хотела привести очередную подругу и после "обсудить результаты лечения", то другой всерьез озадачил. Валерик как раз в офисе был, чаевничал. Правда, дело уже к финишу двигалось, такого облома, как в первый день, не вышло. Услышал, как по ламинату каблучки цокают, побыстрее прожевался, чаем кусок запил, чашку отставил в сторону, тут как раз и сотрудница прилетела. Смачная девчонка, в самом соку. Вроде, и бежать-то ей было десять метров, а вот и румянец на щечках проявился, и дыхание вроде как сбилось – мол, спешила она к начальству.

– Валерий Григорьевич, тут вас спрашивают.

Передала трубу, будто бы невзначай мазнув тонкими пальчиками, поправила якобы выбившийся локон в прическе, развернулась и поцокала обратно. Валерик не удержался, проводил взглядом. Хороша, стерва! Ну да мы в такие игры не играем, у нас есть, с кем покувыркаться на широкой на кровати да на белых простынях.

А звонил ему некий незнакомый господин. Бархатный баритон с явно европейским акцентом. Скорее всего, германским. Но по-русски шпарит так, что будь здоров! В слове "еще" ошибок уж точно не сделает. Падежи не путает, слова не подбирает, говорит свободно. Представился господин Людвигом Шлейзером. Немец, скорее всего. Ну а кем еще может быть человек с фамилией Шлейзер? И этот немец заявил, что представляет всемирно известную клинику, где работают исключительно гениальные хирурги, все поголовно светила пластической хирургии. И оный господин Шлейзер хотел бы личной встречи с господином Меркушиным. Где-нибудь на нейтральной территории. По правде сказать, сперва Валерик был этим звонком несколько обескуражен. Он ждал, что вперед позвонят свои, местные. А то и зайдут в гости познакомиться. А буржуи вон как оперативненько сработали. Тут к бабке не ходи – будут сулить золотые горы и сманивать к себе в буржуинию. Но почему бы не побеседовать с человеком прежде, чем посылать в пеший эротический тур? Договорились совместно пообедать в воскресенье в ресторане. Млин… надо, поди, костюм покупать. Там, поди, дресс-код, в джинсах и майке не пустят. Ну да ладно, деньги есть, можно и приодеться немного. Сегодня, конечно, не выйдет – Венедиктовна приедет. А вот завтра как раз суббота, вечером – прогулка с Иринкой, а весь день в его распоряжении. Заодно надо будет посмотреть в Сети, что за ресторан, что подают, и как это правильно кушать, чтобы перед заморским дельцом не обмишулиться.

Валерик закрыл дверь за счастливой, умиротворенной и чуть пошатывающейся Венедиктовной и плюхнулся в кресло. Надо сказать, он тоже слегка притомился: любовница была изобретательна и ненасытна. Дел на сегодня не осталось. Можно пойти заварить чаю. Он теперь шиковал, покупал дорогой цейлонский. Ну а для чего, спрашивается, деньги нужны? Чтобы их тратить, в том числе и на маленькие личные удовольствия. Счет в банке стабильно пополняется, на налоги отложено, на зарплату – тоже, аренда оплачена вперед, и после всех этих трат осталось столько, сколько он в прежние времена и за год не зарабатывал. Впору матери подкидывать, да она не возьмет, он ее знает. Мол, не заработанное. Ну да ничего, он не деньгами, так подарками. Тот же ремонт в доме оплатит, мебель да технику поменяет, шубу к зиме, плащик кожаный на осень, сережки с камешками ко дню рождения… Да, лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным.

Валерик улыбнулся немудрящей шутке и двинулся на кухню. Через четверть часа он уже вновь сидел в кресле, но уже с кружкой в руке, а на коленях стояла большая тарелка с бутербродами. Хорошая это штука – бутерброд. Свежий хлеб, лучше всего еще теплый, с хрустящими корочками, тонкий слой свежего сливочного масла, а сверху… тут уж у кого насколько фантазии хватит. Можно положить колбасу или сыр, или то и другое вместе. Можно намазать на хлеб смесь из мелко порезанной колбасы, чеснока и майонеза, можно – мед или сгущенку, а можно вместо масла просто полить хлеб водой и засыпать толстым слоем сахарного песка.

Валерик предпочитал сыр. И колбасу. Горячий чай, вкусные бутерброды, чувство сытости, достатка и безопасности, ленивая полудрема. Самое время пофилософствовать. Он, кажется, недодумал про науку и магию? Так надо взять и додумать.

Как маги и колдуны совершают свои колдунства? Это на что фантазии автора хватит. Кто-то бормочет заклинания, кто-то руками размахивает, кто-то символы специальных магических языков рисует, кто-то пентаграммы чертит и кровью жертв заливает. Одним словом, для осуществления воздействия книжному магу нужен инструмент, посредник. А он, Валерик, ничего такого не делает. Он просто хочет, чтобы случилось то-то и то-то, и если это не превышает его энергетических возможностей, то его желание исполняется. Но это воздействие вполне описывается известными физическими законами, и не претендует на переворот в науке. Если не считать, конечно, сам факт существования нового, неизвестного ранее вида энергии. Вот, получается, все различие: способ управления. Колдуны из книжек используют для своих целей промежуточные звенья, иногда очень сложные и в большом количестве, а он действует, непосредственно, с помощью собственного мозга, психики.

О! Словечко всплыло из недр памяти, словно только и ждало повода. Раз он манипулирует с помощью психики, значит можно назвать его не каким-нибудь там магом или, того, хуже, колдуном. Псион, вот он кто! А, следовательно, весь пласт имеющихся и будущих знаний по этому вопросу пусть будет псионикой. Наука псионика – звучит! И он – первый псих на планете.

Придумка порадовала Валерика и здорово подняла настроение. В этом приподнятом настроении он добил буты, отправился на пробежку, с ним лег спать, и с ним же проснулся, выпрыгнул из кровати бодрым, энергичным и готовым к свершениям. Сделал зарядку, позавтракал, умылся, полазил по Сети и, дождавшись открытия магазинов, отправился за покупками.

Домой он вернулся спустя шесть часов, увешанный пакетами и сумками, и с изрядно похудевшим кошельком. Скинул все покупки в кресло у входа, а сам рухнул в другое. Чесслово, забег по магазинам вымотал его не меньше, чем недавние псионические экзерциции. Наверное, женщины – действительно совершенно другая разновидность гомо сапиенса, если им такие прогулки по кайфу. Правда, результат был достигнут, пусть и ценой кошмарных денежных трат. Теперь в этом во всем и ходить-то будет страшно: не дай Бог за гвоздь зацепиться или соусом капнуть. Одна оплошка – и куча бабла в мусор. А куда деваться, теперь нет-нет, да придется менять джинсы с футболкой на костюм от какого-нибудь кардена. И денег на это тратить столько, что нетребовательному студенту на все годы учебы хватило бы.

Жаба душила, как без этого. Но на свиданку Валерик вместо привычной футболки к своим обычным джинсам все же надел модную приталенную рубашку с коротким рукавом из сегодняшних покупок. И результат не замедлил сказаться.

– Ух ты! – восхитилась Иринка. Пощупала ткань, поглядела так и этак и осталась довольной. И качеством вещи, и внешним видом спутника. Приняла от кавалера эскимо на палочке и принялась его поедать, параллельно поддерживая беседу.

– Как тот оболтус? Не приставал больше? – поинтересовался Валерик.

– Пытался, но тогда у меня работа уже почти закончилась, а на другой день с самого утра Виталий Иваныч на месте был. Ну, декан наш. А тот парень декана боится. А потом вообще пропал, вместо него какой-то молдаванин ковыряется. Я ему не интересна, он уже старый, ему сорок. И у него в Молдавии семья, дочь скоро замуж отдавать, вот он ей на свадьбу и зарабатывает.

– А куда ж тот джамшут делся?

– Не знаю. Они вообще все куда-то подевались. Это, наверное, из-за Вероники.

И действительно, на улице не было видно группок молодых людей очень характерного вида.

– Она что, всех их пинками повыгнала?

– Нет, что ты! Это, наверняка, ее отец. Ее же на днях какие-то кавказцы похитить пытались!

Валерик внутренне усмехнулся. Вслух же сказал другое:

– Да ты что! Нашли? Поймали?

– Ищут. Скорее всего, какие-то залетные. У нас в городе все знают, что у Ники отец – полковник ФСБ. Вся милиция на ногах, документы у приезжих проверяют на каждом шагу. Обыски устраивают, облавы. Несколько сотен нелегалов нашли, но никого не опознали.

Валерик чуть не уронил свое мороженое. Да, млин, все, да не все. Он вот не знал. Искал же государственную крышу, а она тут в непосредственной близости просвистела, и ага. Сейчас-то уже поздно дергаться. А Иринка, почувствовав себя на коне, рассказывала мало, что не взахлеб:

– Она по парку бегала, а эти увидели и решили выкрасть. Схватили, гадостью какой-то укололи, и потащили в машину. Так бы и увезли, только машина у них загорелась и они все убежали, а она в машине осталась. Тут какой-то парень из парка выскочил, Нику из машины вытащил и на травку уложил. И убежал. Его теперь тоже ищут.

– А его-то зачем?

– Не знаю. Наверное, расспросить хотят. Он же свидетель.

– Ну да, наверное, – согласился Валерик. Что-то ему стало не по себе. Как-то Иринка говорила, что Вероника учится в какой-то академии. Теперь выясняется, что у нее папаша безопасник в чинах. Так не в ментовской ли академии учится девочка? А раз так – сама ли она пошла тогда извиняться, или ей задание дали контакт налаживать? В любом случае, с ней нужно будет дистанцию держать. Даже если сама, не факт, что потом не сболтнет чего лишнего отцу. Опять же, Валерик, выходит, последний, кто ее видел до похищения. Если девочка знает, где он бегает, значит, и отец ее знает. Наверняка знает и где живет, и чем зарабатывает. Очень может быть, что и клиентку какую от себя заслали. А вот почему его до сих пор следаки из полиции не нашли и не допросили? Видимо, товарищ полковник не торопится делиться этой информацией с коллегами из органов. Почему? Скорее всего, сам имеет на него, Валерика, какие-то виды. А не было ли это похищение инсценировкой? Да нет, вряд ли. Не стали бы менты свою сотрудницу наркотой колоть, да в горящей машине бросать. Будем надеяться, что это действительно залетные джигиты. Потому, что если это местные решили на фээсбешного полкана давить через его ребенка, то это очень-очень тухлое дело, а он уже в нем по самые… Глубоко, в общем.

Остаток вечера Валерик был задумчив и рассеян, чем вызвал серьезное неудовольствие подруги. Пришлось извиняться и придумывать отмазы. Вроде, даже удалось отболтаться, но все равно настроение было подпорчено.

В ресторанах Валерик не бывал, как-то не довелось. Да и не по карману было, если честно. Обычно максимум, что он себе позволял – это пельмешка или пиццерия, и то не часто. Ну да ничего, справится.

Едва он вошел в сверкающие стеклом и металлом двери, как к нему тут же подскочил мужичок в белой рубашке, черных брюках, начищеных до блеска черных лаковых штиблетах, форменной жилетке винного цвета и черной бабочке. Пожалуй, этот рабочий комплект был подороже, чем повседневные Валериковы джинсы с футболкой. Ну да ничего, сейчас он выглядит – и зеркала это вполне подтверждают – весьма состоятельным кротом.

– Добрый день! – радостно провозгласил метрдотель. И учтиво поинтересовался: – Желаете пообедать? Один или в компании?

– Э-э-э… вообще-то меня здесь должны ждать.

– Минутку…

Мужичок взял со стойки пухлую книгу, полистал.

– Господин Меркушин?

– Он самый.

По щелчку пальцев рядом словно из-под земли возник официант.

– Наш сотрудник проводит вас к столику.

Идя следом за официантом, Валерик крутил головой. Интерьер был… неплох. По крайней мере, все было чисто и красиво. На окнах – тюлевые шторы, обрамленные тяжелыми портьерами, на столах – белые узорчатые скатерти, на стенах – репродукции натюрмортов. Хотя, может, и не репродукции, в живописи Валерик был полным профаном. Народу немного, большей частью – солидные мужчины, пришедшие именно что пообедать. Негромко играет легкая музыка, у стойки – классический бармен протирает белоснежной салфеткой и без того чистый бокал.

– Господин Меркушин, – объявил официант, подойдя к одному из столиков и, коротко кивнув, испарился.

Навстречу Валерику поднялся мужчина средних лет. Коротко стриженный, темноволосый, с легкой сединой на идеально подровненных висках. Полноватый, но рыхлым не выглядит. В легком сером костюме в тонкую полоску, без галстука. Протянул для пожатия пухлую руку.

– Здравствуйте, господин Меркушин.

– Здравствуйте, господин Шлейзер.

Они опустились на стулья по разные стороны стола друг напротив друга.

– Давайте сперва пообедаем, а после уже поговорим о делах, – предложил Шлейзер.

– Охотно, – согласился Валерик.

Стоило поднять руку, как рядом тут же нарисовался давешний официант. Шлейзер принялся диктовать свой заказ, а Валерик быстренько пролистал меню. Нет, не зря он пару часов провел в Сети за подготовкой. Содержимое увесистого бювара в его руках ничем не отличалось от выложенного в интернете на сайте ресторана. Заказ он продумал еще дома: простые блюда, для которых не нужны какие-нибудь особые крючки или специальные ритуалы.

– Вино? – предложил ему официант. – У нас есть превосходное шато с чудесным букетом.

– Спасибо, я не пью. Принесите лучше сок. У вас найдется апельсиновый фреш?

– Разумеется!

– Вы что, действительно не пьете? – с искренним, казалось бы, удивлением спросил Шлейзер, когда официант удалился.

По русски он говорил с заметным акцентом, но вполне уверенно. По крайней мере, достаточно бегло. Слова не подбирал и расшифровывать каламбуры не просил.

– Нет, не пью, – подтвердил Валерик.

– Вы за рулем? В России, я знаю, очень жесткие законы в этом отношении. В Германии вы могли бы вполне законно управлять автомобилем после бокала вина или, скажем, кружки пива.

– Я совсем не пью. Это мне мешает в работе.

– Если честно, я вам сочувствую, – покачал головой буржуин. – Вы лишаете себя огромного количества вкусовых оттенков, которые дает правильно подобранное к трапезе вино.

– Увы, но я вынужден отказаться от этого сомнительного удовольствия.

– Почему же сомнительного?

– Как, вы не знаете? Пристрастие к алкоголю весьма пагубно сказывается на здоровье и может немало сократить и без того невеликий срок жизни, отпущенный человеку.

Вот загнул, так загнул! Валерик аж сам собою восхитился.

– Да вы философ! – восхитился Шлейзер. – Впрочем, мне подобная философия чужда. Я люблю обильно и вкусно поесть, люблю выпить хорошего вина, люблю красивых женщин, дорогие машины, ценю комфорт и вообще все доступные мне удовольствия.

– Вы гедонист?

– Нет, не в полной мере. Но разделяю такой подход к жизни. Тем более, что мои доходы вполне это позволяют.

– А что вы, господин Шлейзер, будете делать, когда испытаете все возможные удовольствия? Согласитесь, их количество ограничено.

– Не думаю, что мне удастся перепробовать все на свете. А когда я буду близок к пределу, большинство удовольствий мне запретят врачи.

Шлейзер посмеялся собственной шутке. Смех у него был вполне приятный. Да и сам он выглядел очень располагающе. Открытое лицо, приятный голос, откровенные высказывания – одним словом, само обаяние.

Принесли заказанные блюда, уставили тарелками стол и беседа на время прекратилась.

Аккуратно орудуя вилкой и ножом, стараясь не упустить какой-нибудь этикетной мелочи, Валерик время от времени поглядывал на своего визави. Тот кушал непринужденно, вдохновенно и очень вкусно. Вот уж действительно: поглядишь – захочешь есть. На лице Шлейзера было написано откровенное блаженство. Он наслаждался каждым проглоченным кусочком и совершенно не скрывал этого. Порой, он даже слегка прижмуривался от удовольствия, только что не мурчал при этом. Нужно отдать должное поварам: обед был действительно превосходным. Валерик сам готовил неплохо, но такое было ему не под силу.

Отдав должное мастерству кулинаров, он промокнул губы салфеткой и выжидательно посмотрел на Шлейзера. Тот не стал долго ходить вокруг да около.

– Господин Меркушин, – начал он, – рынок косметических услуг очень велик. Можно с уверенностью сказать, что по крайней мере половина всех женщин мира хотя бы раз в жизни обращались за услугами косметической медицины. Мужчины традиционно менее склонны следить за своей внешностью, но публичные люди все равно вынуждены это делать. Есть и богатые пожилые люди, которые хотят произвести впечатление на своих юных любовниц. Есть просто жертвы несчастных случаев. И всем им нужна помощь.

Валерик кивнул, побуждая собеседника продолжать.

– Как я вам уже говорил по телефону, я представляю одну из крупнейших клиник Европы. Наши отделения есть во многих странах мира, но самые лучшие специалисты собраны в Австрии. Там находится наша основная клиника и скажу вам без преувеличения, мы способны творить чудеса. Да, не все нам подвластно, но мы можем совершенно преобразить человека. Как это у вас говорится, родная мама не узнает. У нас накоплено огромное количество ценнейшей медицинской информации. На наши услуги существует немалая очередь. Да-да, не удивляйтесь. Недовольных своей внешностью людей гораздо больше, чем талантливых специалистов.

Австриец на секунду замолчал, сделал глоток вина и продолжил:

– Вы – начинающий медик. Начинающим всегда трудно пробиваться. Могу поспорить, что уже через месяц, если не раньше, к вам придут проверяющие. Пожарные, охрана окружающей среды, налоговая инспекция, еще какие-нибудь службы. Бандиты, в конце концов. И все будут вымогать из вас деньги. Имейте в виду, я вас не пугаю, это действительность вашей страны. У вас нет связей, нет покровителей. Вы окажетесь один против всей этой стаи шакалов. Вас сожрут. Вы, конечно, будете сопротивляться, но, рано или поздно, конец неизбежен. В лучшем случае, вы потеряете все и останетесь более-менее целым и невредимым.

– А вы хотите предложить мне прикрытие?

Шлейзер сделал паузу, покачал бокалом, наблюдая, как тоненькая плёночка вина стекает вниз по хрустальным стенкам.

– И это в том числе. Я видел результат вашей работы. Могу сказать откровенно: никто из наших специалистов не сможет этого повторить. То, что вы делаете, безусловно, уникально. И мне лично будет очень жаль, если ваш талант пропадет, так и не раскрывшись в полной мере. Повторюсь, вы – уникум. Алмаз. Но вам недостает огранки, у вас нет специального образования. Вы ведь, если я не ошибаюсь, учитесь на физика?

– Вижу, вы хорошо подготовились к этой встрече, господин Шлейзер.

– Разумеется, это часть моей работы. Я не знаю, что подтолкнуло вас к этому выбору, но вам придется бросать незаконченное образование и заново поступать в институт, только теперь уже в медицинский. И совершенно не факт, что вы пройдете по конкурсу. Да и если сможете поступить, вам будет нелегко, вам, уже состоявшемуся, успешному человеку придется сидеть рядом со вчерашними школьниками и волей-неволей окунаться в их смешные игры, в битвы за лидерство, за элементарное уважение.

– Я думаю, вы собираетесь одним махом решить все мои проблемы, – прищурился Валерик.

– Ваш сарказм неуместен, молодой человек. Не все, но большинство, самые крупные. Во-первых, вас защитит наша фирма. И от властей, и от бандитов. Поверьте, у нас прекрасная служба безопасности. Во-вторых, мы гарантируем вам поступление и бесплатное обучение в медицинском институте. Причем, со специализацией именно по косметологии. Ну и у вас будет превосходно оборудованное рабочее место, вышколенный младший персонал, возможность консультаций у корифеев, зубров медицины. И самые интересные кейсы для совершенствования вашего таланта. Естественно, с соответствующей оплатой.

– Но для этого, как я понимаю, будет необходимо переехать.

– Разумеется. Австрия – прекрасная страна. Мы предоставим вам бесплатное жилье, автомобиль с личным водителем и отдельного педагога для изучения языка. На все время, пока вы будете в этом нуждаться.

– А как быть с моей матерью?

– О, никаких проблем. Едва вы устроитесь на новом месте, мы оформим ей визу и, если она пожелает, вид на жительство.

Австриец увлекся. Кажется, расписывать прелести своей страны он мог бесконечно. Лицо его выражало громаднейший энтузиазм. Он так оживленно жестикулировал, что едва не расплескал остатки вина, но вовремя спохватился и поставил бокал на стол. Наверное, он мог бы еще долго развивать эту тему, но Валерик его совершенно нецивилизованно прервал.

– Ваше предложение, господин Шлейзер, весьма щедро. Но я бы не хотел принимать поспешных решений. Мне нужно время, чтобы все как следует обдумать.

– О, да, это серьезный вопрос. Конечно же, вы можете все обдумать, обсудить с вашей матушкой. Скажем, недели вам хватит на раздумья?

– Думаю, да.

– Прекрасно. Тогда я позвоню вам через неделю. Если же вы захотите расспросить меня о чем-то еще, или примете решение раньше – вот моя визитная карточка.

Валерик принял прямоугольник из плотного белого картона с золотым тиснением, не разглядывая, убрал в карман и поднялся из-за стола. Австриец тоже подскочил.

– Что ж, герр Шлейзер, было приятно с вами пообщаться. До встречи.

Глава 16

Сил хватило только-только, чтобы удержать на лице невозмутимое выражение до выхода из ресторана. А едва за спиной закрылась тяжелая дверь, по лицу сама собой расползлась глупая улыбка. Нет, он, конечно, слышал рассказы про ребят, которых сразу после института зазывали к себе европейские и американские фирмы. Но это было всегда где-то там, и случалось, в лучшем случае, со знакомыми знакомых. А тут его, еще не закончившего учебу, уже позвали. И не кто-нибудь, а чуть ли не самая крутая клиника в Европе. И он, кажется, во время обеда и разговора умудрился не накосячить. Фу-у-у! Спина мокрая, словно он провел час не в прохладном зале с кондиционированным воздухом, а в парилке. Даже на улице, кажется, не так жарко. Вот чесслово, если бы не в центр города и не шикарный костюм, он бы сейчас запросто прыгал и орал. Эйфория, так вот она какая!

Валерик махнул рукой, останавливая проезжающее мимо такси, уселся и назвал адрес. Откинулся на спинку сиденья и принялся глазеть в окно. А за окном было солнечно и радостно. Гуляли молодые симпатичные девчонки: кто в короткой юбочке и открытой блузке, кто в легком летнем платьице, а кто и вообще в мини-шортах и мини-топике. Красота! Десять минут – и машина остановилась перед входом в офис. Водителю – купюру (сдачи не надо) и не торопясь, наслаждаясь солнцем, теплым ветром, своим успехом, в конце концов, он поднялся по ступенькам крыльца и отворил дверь.

Внутри было сумрачно, обыденно, немного пахло пылью, что навело на мысль об уборщице. Валерик снял костюм, аккуратно повесил его на плечики и убрал в шкаф, а сам направился в душ. Лихорадочное возбуждение, владевшее им все время, с момента прощания с австрийцем, понемногу уходило, зато возвращалась способность здраво рассуждать и критически мыслить.

Чем хороша Австрия? Почему не Германия, скажем, или Франция? Или, вообще, Америка? Наверное, лишь тем, что там находится головная контора господина Шлейзера. Что еще? Шенгенская зона? Так он со своими деньгами может просто взять и поехать за границу, в любую страну на свой выбор. Он предлагал деньги, обучение, клинику и консультации? Так деньги у него и сейчас есть, в мед он уже поступил, только буржуин об этом еще не знает. Клиника? Так там будет лишь пластическая хирургия, а он совсем не хочет ограничиваться только этим. А еще он пугал инспекциями, бандитами и прочим. Черт, насколько он врал, а на сколько говорил правду? Вот что будет там, за границей, ценного – так это он будет недосягаем для ФСБ. Правда, кто знает, может, безопасники Австрии будут ничуть не лучше. Да-а, недостаточно информации для принятия решения.

Валерик честно потратил пару часов, прикидывая так и эдак, но определится все же не смог. И тут ему на глаза попалась визитка, оставленная его первой клиенткой, той, что привела Венедиктовна. Вспомнился и тот разговор, и ее предложение. Так у нее юридическая контора! А почему бы не позвонить этой даме и не попросить ее об услуге? Не сегодня, конечно, завтра. Она наверняка разжует все непонятные вещи. А, может, и совет полезный даст.

Настроение, последние два часа плавно стремящееся к плинтусу, вновь подпрыгнуло. Между прочим, не мешало бы сходить в магазин за свежим хлебом. Да и сыру бы неплохо прикупить. Валерик быстро натянул привычные джинсы, футболку и кеды и выскочил на улицу. Сумерки еще не начались, но дневная жара уже спала. Самое время пройтись ногами, на девчонок поглазеть. Из окна машины вид, конечно, хорош, но уж больно быстро меняется картинка. Не успел как следует разглядеть понравившуюся девушку, как она уже скрылась где-то позади.

На улице было примерно то же, что и днем. Еще не запрохладело, и женские наряды нисколько не отличались от полуденных, радуя мужской глаз прекрасными видами. А в Америке, – тут же пришла в голову мысль, – за такие развлечения вполне могут и засудить. Скажет какая-нибудь идиотка: мол, вон тот мужик на меня пялился и явно представлял при этом известный процесс. И все, придут два суровых копа, наденут наручники и оранжевую робу, и отправят в тюрягу. А попытаешься возмутиться – яйца отстрелят напрочь. Не-не, нафиг эту Америку. Да и девки там, судя по фоткам в Сети, страшные. Кроме метисок и латино… как, интересно, будет латинос женского рода? Латиночка? Млин, что за хрень в голову лезет! Видать, давно Валерьевна в гости не приходила, гормональный фон в норму не приводила. А вот идет мимо буквально королевишна. Ножки, плечи, выпуклости и впуклости, да и с личиком полный порядок. Цокает на шпилях мимо, а под тончайшей блузкой так сооблазнительно колышется ничем не стесненная грудь. М-м-м… конфетка!

А вот… Взгляд Валерика упал на женщину. Вроде, красивая, и фигура такая, что все до единой манекенщицы помрут от зависти, а надела темную плотную блузку с длинным рукавом. Наверняка что-то прячет, какой-то дефект. А вот еще одна, только у этой длинная юбка, почти что до земли. Девушка начала подниматься по лестнице, подол юбки чуть приподнялся… Мать честная! Да у нее ожог в полноги! Валерик видел подобный у однокласницы: багрово-фиолетовое пятно на запястье. Они с подружками плавили сахар в сковороде, хотели леденцов наделать. Как уж там вышло – неизвестно, но брызнуло, и капля расплавленного сахара прилетела ей как раз на руку. Зажило все, конечно, но след от ожога остался. И девчонка все время старалась его спрятать. Оно и понятно: такие вещи людей не красят, и ведь никакая пластическая хирургия тут не спасет.

Настроение приупало. А взгляд, словно нарочно, выцеплял среди проходящих мимо людей именно таких, не увечных, не калек, но с такой вот пожизненной меткой. И таких оказалось неожиданно много. Не большинство, конечно, и даже не четверть, но достаточно, чтобы это было заметно. Интересно, а он сможет вылечить ожог? Было бы интересно попытаться. А почему бы и нет? Завтра ничего такого сверхъестественного не планируется, выкладываться по полной не придется, а в крайнем случае можно по-быстрому сбегать подпитаться в парк. Решено!

Валерик догнал женщину на верхней ступеньке лестницы.

– Извините…

Она остановилась и повернулась к нему. На вид лет тридцать, вполне симпатичная, фигуристая, одета недорого, но со вкусом. Еще бы подол приподнять на пару локтей – и мужики начнут оборачиваться. Но вот не сделает она этого, ни за что.

– Возможно, я лезу не в свое дело… я случайно увидел, но… В общем, я могу попытаться вас вылечить.

Женщина удивилась, потом нахмурилась. Валерик заторопился:

– То есть, не вылечить, а убрать ожог. Это не фантастика, поверьте. И я не пытаюсь вас куда-то втянуть или…

– Молодой человек, я спешу, – отрезала женщина и двинулась было дальше.

– Я понимаю, это звучит безумно, но вы ведь ничего не потеряете, максимум – час времени. Вам это ничего не будет стоить. Боитесь – возьмите с собой кого-нибудь. Завтра в шесть вечера, я вас буду ждать. Возьмите…

Валерик чуть не силой всунул женщине в руку картонный прямоугольничек.

– Не выкидывайте сразу, подумайте. Вдруг это ваш шанс?

Женщина мельком взглянула на визитку, спрятала ее в кармашек сумочки и, не глядя на молодого нахала, пошла прочь.

"Интересно, что это на меня нашло? Чего я накинулся на эту тетку?" Валерик брел по улице, уже не глядя по сторонам, не отвлекаясь на симпатичных девушек. "Что в ней так меня зацепило? Почему она, а не какая-нибудь другая?" Ответить на этот вопрос он не мог, как ни старался. В конце концов, плюнул, сдался и обнаружил себя уже около магазина.

Народу внутри было немного. Валерик сделал пару шагов к витринам, но тут сбоку, от окна, его окликнули:

– Парень, купи четвертушку хлеба.

Валерик обернулся. Мужчина сидел на подоконнике спиной к окну так, что его лицо было в тени. Но даже эта тень не скрывала таких же, как у той женщины, багровых шрамов, напрочь изуродовавших большую половину лица. Обожженная половина, видимо, по большей части потеряла подвижность и казалась жуткой застывшей маской. Когда же что-то начинало двигаться, получалось еще хуже: кошмарные гримасы, по сравнению с которыми Фреди Крюгер был просто милашкой. От мужика густо несло перегаром, но что-то такое в его глазах было, что не дало просто пройти мимо. Да и просьба… Обычно разного рода попрошайки клянчили деньги. А этот… да ему просто жрать нечего. Последнее, поди, спустил на бодяжный спирт у бабок. Есть такие, банчат на дому спиртягой. У южных товарищей берут канистрами, мешают с водой из-под крана и толкают вот таким вот. Бутылка выходит чуть не вдвое дешевле, чем в магазине, но и пить эту гадость – всегда лотерея.

Валерик кивнул, встал в очередь, взял себе то, что планировал, потом полбулки хлеба для мужика и, подумав, добавил к этому грамм триста колбасы. Разложил покупки по пакетам, вернулся к окну, молча протянул мужику пакет и получив в ответ благодарственный кивок, шагнул было к двери, но вернулся.

– Сможешь неделю не пить?

– А что?

– А то приходи, морду лица подправлю.

– А не врешь?

– Не вру. Может, все залечить не получится, но будет всяко лучше, чем сейчас.

– И что ты с меня за это хочешь?

Мужик старался говорить безразличным тоном, но ему это плохо удавалось.

– Пить бросишь – и довольно с тебя будет. Но имей в виду: водка из организма неделю выходит. Сорвешься – я ничего сделать не смогу, даже пытаться не буду. А выдержишь – жду тебя в следующую субботу. Вот адрес.

Мужик взял визитку, повертел в руках, хотел еще что-то сказать, но Валерик уже вышел из магазина.

Раз-два-три-четыре. Вдо-ох, вы-ыдох. Хорошо думается на бегу. Почему? Да кто ж его знает. Собственно, сейчас это и неважно: работает, и хорошо. Валерик где-то слышал, что стихотворные размеры родились как соответствие ритму ходьбы и, позже, четырем аллюрам лошади. А у верблюда, к примеру, аллюров больше, поэтому в арабском языке этих размеров аж целых семь. Но это все лирика, это все сейчас неважно. А важно найти ответ на вопрос: что это он кинулся приставать к людям? У него что, внезапно проснулся альтруизм? Он ведь и без того ежедневно за вычетом выходных правит и улучшает тела, устраняет дефекты и прочее. Но вот только те женщины, что к нему приходят, они, мягко говоря, не бедные. Вполне могли бы себе позволить и ту клинику в Австрии, а не только его скромные услуги. Ну, "скромные" – это он, конечно, прибедняется. И тот же Шлейзер об этом высказался вполне однозначно. Но вот эти двое, особенно мужик, они с гарантией не попадут ни к традиционным пластическим хирургам, ни к нетрадиционному ему. И не по деньгам, да и не представляют они, что в их ситуации вообще хоть как-то хоть что-то можно изменить.

Так чего же он кинулся? Синдром Юли Кузнецовой? Там ведь тоже его не просили, не звали. Нагло пришел и вылечил. Интересно, а у бабы Клавы такие закидоны бывают? Надо бы с ней посоветоваться. Вот в будущую субботу мужика дождется и смотается в поселок. Мать проведает, да со старой ведьмой, – тут Валерик невольно улыбнулся, – поболтает.

В юридическую фирму он позвонил сразу после утреннего сеанса.

– Милана Рудольфовна?

– О, Валерий Григорьевич! Рада вас слышать. Пользуясь случаем, хочу еще раз поблагодарить вас и за вашу работу, и за совет.

– Не стоит, я всегда буду рад вам помочь.

– Надеюсь, мне не часто будет требоваться ваша помощь. Но… у вас ведь появились какие-то вопросы?

– Да, появились. Недавно со мной связался представитель австрийской клиники и с одной стороны попугал нашими местными реалиями в бизнесе, а с другой – предложил шикарные, по его словам, перспективы в Европе. Вот я и хотел бы разобраться и с тем, и с другим.

– Что касается наших законов, вам достаточно будет нанять квалифицированного бухгалтера или, если у вас небольшой документооборот, воспользоваться услугами бухгалтерского аутсорсинга. Я могу порекомендовать вам заслуживающую доверия фирму. Что же касается вопросов взаимодействия с контролирующими органами – вас же это интересует, не так ли? – я пришлю к вам своего сотрудника, и он в доступной форме ответит на все ваши вопросы. Когда вам будет удобно?

Валерик быстро прикинул ближайшие планы.

– Давайте завтра, часов в одиннадцать.

– Прекрасно. Теперь об австрийской клинике. Тут все сложнее: нужно ориентироваться на австрийские же законы, а там множество нюансов. Вам передали черновик контракта?

Черт! Валерик почувствовал себя полным идиотом. Пыжился, костюм напялил, ходил весь такой гордый собой, прям как петух, а сам даже контракт не спросил. Ну и кто он после этого? Да лошара последний! И этот, как его, Шлейзер, стопудово просек фишку на раз. Придется признаваться в своем тупоумии, как ни стыдно это делать.

– Э-э-э… мне контракт не передали, а сам я не догадался спросить.

– Понятно.

К облегчению Валерика, в голосе юристки не прозвучало даже тени иронии. И, чесслово, он был ей за это так благодарен, что готов был вот прямо сейчас провести бесплатный сеанс.

– А вы уверены, что тот человек, который вышел с вами на контакт, действительно представитель клиники?

Как хорошо, что сейчас Валерик сидел у себя в своем кабинете-спальне, и никто не видел, как полыхают багровым светом его уши.

Милана Рудольфовна правильно поняла затянувшуюся паузу.

– Валерий Григорьевич, давайте заключим с вами договор. Вы ведь сейчас, как я понимаю, свое предприятие зарегистрировали официально?

– Да, у меня все по-честному.

– Так вот: мы заключим договор, о том, что моя фирма будет вашим официальным представителем в юридических вопросах. Как раньше говорили, поверенным в делах. Тогда мы сможем послать официальный запрос в эту клинику о статусе ваших отношений, о полномочиях представителя и о получении проекта вашего соглашения.

– А сколько будут стоить ваши услуги? Я не вполне уверен, что смогу себе это позволить.

Вот теперь в голосе собеседницы прозвучала явная усмешка:

– Не переживайте. При ваших гонорарах вы сможете себе позволить не только это.

Фу-у-ух! Как гора с плеч. А не слишком ли он доверяется, совершенно незнакомому человеку? Но рано или поздно это придется сделать. Самому все знать невозможно, а эта тетка кровно заинтересована в том, чтобы Валерик со своей псевдомедицинской практикой был в порядке и, лучше всего, где-нибудь неподалеку. Так что она, можно сказать, на его стороне. А что до Австрии, так ей, наверняка, нетрудно будет слетать туда на процедуры.

Что ж, можно считать, что с юридическими вопросами на ближайшее время все утрясено. Интересно только: насколько много наврал этот Шлейзер?

В пять вечера Валерик отпустил своих сотрудниц домой, по-быстрому сбегал в парк, благо тот был неподалеку, и принялся ждать.

Вот что за иррациональное существо – человек? Ждет непонятно кого, не то клиентку, не то просто постороннюю тетку, а разволновался, будто предстоит, по меньшей мере, лишение девственности. Придет – не придет, поверит – не поверит… Даже с какой-то стати нервная дрожь началась. Ну что, скажите, он трясется? Ну не придет она, и кому от этого будет хуже? Вот уж всяко не ему. Тогда отчего такой мандраж? Да раскудрить же ж твою налево!

На кого злиться? Только на самого себя. На экране телефона высветилось "18:00", а никто так и не появился. Не пришла? Ну и хрен с ней. Вот поедет в поселок, зайдет к Кузнецовым, узнает, что сказала о результатах его лечения официальная медицина. Чисто так, для поднятия самооценки. Пойти, что ли, съесть что-нибудь вкусненькое? Потолстеть-то все равно не грозит, все лишнее организм тут же переработает.

Валерик поплелся на кухню, поставил чайник, добыл из холодильника масло и сыр и принялся готовить себе перекус. Постепенно процесс его увлек, а тут еще и чайник зашумел, так что стук в дверь он расслышал не сразу. Но, все-таки, расслышал. Бросил все на столе, кинулся в холл. За стеклянной дверью стояла вчерашняя женщина. Не одна, с подругой. Подруга выглядела очень так спортивно, сразу навевая мысль о каких-нибудь единоборствах.

– Заходите, – Валерик впустил женщин и запер за ними дверь. – Простите, я не сразу услышал стук.

– Ничего страшного.

Дежурная вежливость. Понятно ведь, что еще секунд пять, и они бы развернулись и ушли.

– Это вы простите нас за опоздание.

Такие взаимные расшаркивания Валерик не любил, а потому постарался пресечь, рискуя показаться невежливым.

– Раз вы все же решились, давайте сразу приступим. Проходите в процедурную.

Женщины переглянулись.

– Скажите, Валерий Григорьевич, можно моя подруга поприсутствует?

"Откуда она узнала имя-отчество?" – на секунду тормознулся Валерик, но тут же сообразил – сам же выдал ей свою визитку.

– Никаких проблем, проходите вдвоем.

На самом деле, так было даже лучше: ему не хотелось бы оставлять постороннего человека одного в холле. Фиг знает, что он там будет делать. Лучше уж здесь, рядом, под присмотром.

Гостьи вошли в процедурную и остановились, осматриваясь. Валерик принялся распоряжаться, переключаясь в режим "доктор-пациент":

– Прошу вас сюда, на кушетку, – указал он клиентке. – А вы, – это каратистке, или кто она там, – можете сесть вон там или постойте, если не хотите садиться, только не слишком близко. Если я начну вашу подругу обижать, вы всегда успеете прийти ей на помощь.

– Мне раздеться? – явно стесняясь, спросила первая.

– Необязательно. Достаточно приподнять вашу юбку. Мне нужно видеть, с чем придется работать.

Женщина сняла туфли и легла, затем приподняла подол примерно до колена. Пятно было просто кошмарным. Голенью оно не ограничивалось, уходило выше. А насколько выше?

Валерик сдвинул ткань, полностью обнажив ногу пациентки и краем глаза отметив, как напряглась ее защитница. Ожог не заканчивался на ноге, уходил выше.

– Карамель? – спросил он.

– Нет, кипятком обварилась, – ответила женщина.

– И давно?

– Еще в школе.

– Понятно. Насколько высоко начинается ожог?

– Примерно вот отсюда, – она показала рукой чуть ниже пупка.

– Да, изрядно. Ладно, пока там трогать не будем, начнем снизу.

Валерик приложил ладони к пятну ожога на голени и принялся за дело. Не сказать, чтобы так уж сильно было все повреждено. И кожа на ощупь почти гладкая, и внутри как будто все нервы и сосуды на месте. Он попытался направить энергию внутрь, к пострадавшим местам, но ничего не получилось. Она уходила, словно в пустоту, не накапливаясь в теле пациента, как это было обычно, и не совершая должной работы. Это было настолько неожиданно, что Валерик сперва растерялся. Он заново протер руки, место контакта – и опять ничего. Только кончики пальцев правой руки, кажется, что-то почувствовали. Валерик посмотрел: они касались здоровой кожи. Действуя прежде, чем успел подумать, он положил одну луку на щиколотку, на здоровое место, другую – под колено, и сразу почувствовал: да, процесс пошел. Почему так? Что повлияло на прохождение энергии? Какие механизмы были разрушены? Почему снаружи к поврежденной коже не достучаться, а изнутри все работает? Вопросов накапливалось все больше, а ответов нисколько не прибавлялось. Но – действует ведь методика, пусть медленно, постепенно, но работает! Вот уже видна привычная картина: золотистые искорки собираются в поврежденной области, их количество растет, свечение нарастает…

– Сейчас могут быть неприятные ощущения. Может даже, будет больно, – предупредил Валерик.

Еще полминуты – и…

– Ой-ой-ой! – закричала пациентка. Ее подруга метнулась к доктору, но не добежала: шоковый разряд был уже хорошо натренирован. Вроде, удачно легла, ничего себе не ушибла. А то еще ее придется залечивать…

– Все уже, все. По крайней мере, на сегодня. Вставайте, обувайтесь. Вот на стене зеркало, можете посмотреть результаты. Как насмотритесь – выходите в холл, я вас там подожду.

А результаты были. От колена и ниже на месте багрового пятна была белая, совершенно здоровая кожа.

На то, чтобы восстановить кусок кожи общей площадью в две ладони ушла целая куча энергии. Но еще больше сил ушло на то, чтобы прервать поток благодарностей, перемежающихся извинениями, и, назначив следующий сеанс на среду, на то же время, выпроводить обоих теток. Дело было уже к вечеру, и Валерик, прикрыв бутерброды перевернутой миской, чтобы не засохли, отправился на пробежку. Нынче он решил пробежать на круг больше, чем обычно: пора потихоньку наращивать нагрузку.

Нынче никаких мыслей в голове не появлялось. И не потому, что размышлять было не о чем, а потому, что финальная схватка с Валентиной – так потребовала называть себя клиентка, напрочь отказавшись сообщить отчество – вытянула последние моральные силы. И Валерик просто и бездумно шлепал кедами по утоптанной дорожке, механически считая круги. Пять! Еще один, потом комплекс упражнений – и домой.

– Спасибо.

От неожиданности Валерик дернулся и чуть не упал. Голос, раздавшийся слева и чуть сзади был слишком знакомым, чтобы его не узнать. Ну нафига? И почему именно сегодня? Оборачиваться он не стал, замедлять бег и, тем более, останавливаться, тоже.

– За что спасибо?

Он постарался говорить ровно, с толикой скуки.

– За то, что не дал сгореть в машине.

– Не понимаю, о чем ты, – это было сказано вслух, а про себя добавлено: "Знала бы ты еще, отчего машина загорелась".

– Не ври, тебя люди видели.

– Прямо-таки меня?

Ну да, так он и признался. Сегодня поверит на слово, поддастся на провокацию, а завтра его в ментовке мордовать будут: почто с места происшествия слинял? А при желании могут и статью навесить – оставление в опасности. Нет уж, нафиг-нафиг.

– Ты подходишь под описание, которое дали свидетели.

– Угу. Многие парни плечисты и крепки, многие носят футболки и кепки.

С полминуты они бежали молча, потом Вероника не выдержала:

– Ты даже не хочешь со мной поговорить?

– Нет.

– И даже из вежливости поинтересоваться моим здоровьем?

– Ну хорошо: как твое здоровье?

– Хорошо мое здоровье. Только вот все время есть хочется.

Валерик изо всех сил постарался удержать на лице невозмутимое выражение. Удалось или нет – после будет видно, но он хотя бы попытался.

– Ну так ешь, раз хочется.

– Вот я и ем.

– Приятного аппетита.

Еще полминуты молчания.

– Я что, тебе совсем неинтересна?

– Нет.

– И ты не хочешь со мной даже просто поговорить?

– Нет.

– Но почему?

Валерик остановился, тяжело дыша: не при его физическом уровне говорить на бегу. Вероника остановилась рядом. Она как будто и не бежала, а прогуливалась: дыхание легкое, ровное, на красивом лице ни капельки пота. Аж завидки берут.

– Потому, что каждое твое появление рядом со мной добавляет мне проблем, осложняет жизнь и портит настроение. Причем это все устраиваешь для меня исключительно ты, собственными руками. И я этого не хочу, мне надоело влипать по твоей милости в разные истории.

– А чего же ты тогда хочешь?

– Я говорил в прошлый раз, и повторю еще, специально для блондинок: я хочу, чтобы ты больше не появлялась рядом со мной в обозримом пространстве, не приближалась, не заводила разговоров и вообще забыла о моем существовании. А я постараюсь забыть тебя, как страшный сон.

– Это как получится, ты ведь гуляешь с моей подругой.

– Твоей подруге придется сделать выбор, – пожал плечами Валерик. Ситуация раздражала его до крайности.

– Значит, ты мириться не собираешься?

– Мы с тобой не ссорились, так что и мириться не нужно. Но общаться с тобой я точно не желаю.

– Но почему?

– Ты уверена, что ты хочешь это знать? Предупреждаю, мое мнение тебе не понравится.

– Уверена.

Все, с него хватит. Эта красивая, умная идиотка (бывают же такие сочетания!) его достала окончательно и бесповоротно.

– Ну так получай: ты – злая, стервозная, высокомерная сучка, привыкшая к безнаказанности и вседозволенности. И я совершенно точно не хочу быть очередным идиотом, которого используют и вышвырнут.

– Ты!.. Ты!

От ярости Вероника растеряла все слова. Ей столько хотелось высказать этому стоящему перед ней мерзавцу, но она лишь судорожно открывала рот, словно выброшенная на берег рыба.

– Я лишь сделал то, что ты так настойчиво просила. Может, теперь ты оставишь, наконец, меня в покое?

– Да я!.. Да я тебя!..

– Что, побьешь и этим изменишь мое мнение к лучшему? Все, разговор окончен. Прощай, моя нелюбовь.

Домой Валерик не то шел, не то бежал, пинками отшвыривая из-под ног некстати попадающиеся палки. Оставалось совсем немного, когда под ногу попала не палка, а железная труба со всеми вытекающими последствиями. Злостная железяка сполна познала псионий гнев: в доли секунды середина трубы побелела, потекла, а потом треклятая железяка разделилась на две части, а Валерик, выплеснув весь накопленный заряд нетворческого зла и, вместе с ним, весь запас энергии, вернулся в рассудочное состояние и побежал со всех ног: резко захотелось жрать.

Бутерброды лежали там, где он их оставил, под перевернутой пластмассовой миской. Валерик щелкнул клавишей чайника и, не дожидаясь, когда закипит вода, вгрызся в самый большой бутерброд. Вот же зараза! Давно уже он не выходил из себя, а вот ей, кажется, удалось его довести до белого каления. Да, красивая девка, да, шикарное тело, но не лежит к ней душа и, если уж честно, не стоит на нее. Известные события отбили всякое желание. А ведь она пыталась, хоть и коряво, к нему подкатиться, про примирение говорила. Но он нисколечко не покривил душой: не хочет он с ней никакого общения. Трудно общаться с человеком, от которого каждую минуту ожидаешь западлы. Но зачем он ей сдался? Скорее, сработало уязвленное самолюбие: как же, ее, такую всю крутую, отставили, подружку-толстушку предпочли. Что до обозначенного выбора, Валерик не сомневался: когда дело доходит до битвы за мужика, самые близкие подруги становятся злейшими соперницами. Но самое важное – она сказала, что у нее проснулся зверский аппетит. А он по себе знает, отчего такое случается. Это что, он нечаянно сделал ее… Вот же хрень какая! Надо бы хоть издалека на нее глянуть, чтобы узнать наверняка. Вот только рассказывать ей он ничего не станет. После такого рассказа запросто подтянут бандюгана с автовокзала, и будет ему вместо института дальняя дорога в казенный дом. Или предложение: не хочешь поехать на длительный принудительный отдых, делай, что скажут. Не-не, чистосердечное признание облегчает наказание и увеличивает срок. Да и вообще, хорош про эту девку думать. Вот как раз чайник закипел, да и бутерброды остались. Надо это все объединить и заодно проанализировать процесс лечения ожога.

В это же время:

– Что это ты сырость по всей комнате развела? Подушку, вон, уже выжимать можно.

– Папа-а-а, он меня посла-а-ал!

– И что ты хочешь? Чтобы я пошел и набил морду пацану за то, что ему понравилась не моя дочь, а другая девчонка? Он ведь ничего тебе не обещал, скорее, напротив.

– Ну что он в ней такого нашел? Чем я хуже?

– А на этот вопрос, дорогуша, ты должна ответить сама. Тебя же учат анализировать характеры, курс психологии тоже читают, вот и примени свои знания на практике. Только постарайся быть честной перед собой. Последнее дело – себе врать и себя жалеть.

– Хорошо, папа.

Девушка всхлипнула.

– Понимаешь, обидно!

– Понимаю. Ты лучше вот о чем скажи: что он сказал о твоих… особенностях?

– Ничего не сказал. Но я чувствую, он знает. Дернулся он, когда я его об этом напрямую спросила.

– Дернулся, говоришь?

Мужчина задумался.

– Ладно, я обмозгую, что из этого можно вытащить. А ты сиди дома, занимайся практической психологией и не лезь к нему.

– Хорошо, – вздохнула Вероника.

Мужчина шагнул к двери и, уже выходя из комнаты, обернулся:

– Что, неужели он такой уж хороший?

– Да козел он последний!

– Да, – сказал полковник себе под нос, – пора, наверное, лично познакомиться с этим интересным молодым человеком.

Глава 17

– Мне нужно к доктору, – уверенно сказала неприятного вида немолодая бабища. Вообще-то, она была не такой и большой, намного компактнее той же Вали, но впечатление от нее было именно такое.

Рабочий день уже практически закончен, двери заперты, девочки собираются по домам. Сумерки еще даже не намечаются, во дворе на детской площадке полно малышни с мамами-бабушками. Двор еще не заставлен машинами, да сегодня этого и не предвидится: многие после работы удерут из города по садам-огородам. В общем, почти что идиллия. Сам Валерик возлежит в клиентском кресле недалеко от входа, пытаясь добить ту самую книжку про магов. И тут – сперва активное дергание дверной ручки, а потом – сильный, настойчивый стук в дверь.

Валерик глянул на сотрудниц: стоят у зеркала, вооружившись помадами и расческами и так умоляюще смотрят на него… Он вздохнул, отложил в сторону невезучую книжку, поднялся и пошел открывать.

– Мне нужно к доктору, – повторила тетка.

Она раздражала. Хотя бы уже тем, что приперлась едва ли не с пятым ударом часов. Голос у нее был противный, не лучше, чем у толстой Вали, хай ей сто чертей в печенку. Внешность была не лучше голоса, и раздражала не меньше. Одета ярко и безвкусно, накрашена вульгарно, запах духов валит с ног. Соответственно, и желания разговаривать с ней не возникло. Так, шевельнулась где-то на краю сознания мысль: а вдруг беда у человека случилась? Но ее тут же заменила другая мысль, более трезвая: когда у человека беда, он просит, а не хамит.

– Доктор ушел, приема сегодня больше не будет.

Он специально произнес это громко, так, чтобы слышали девчонки. Чай, не дуры, сообразят.

– Мне нужно, – настаивала тетка.

Вот же настырная! Ведь ей же русским по белому…

– Рабочий день закончился. Салон закрыт.

И Валерик некультурно ткнул пальцем в новенькую табличку, только сегодня прикрученную к фасаду: "Салон эзотерической медицины "Сансара". Часы работы: 9-00: 17–00

Тетка не унималась:

– Мне только спросить.

Ага, знаем мы такие приколы: главное – прорваться, а потом хрен выгонишь.

– Вам назначено?

– Назначено, – не моргнув глазом ответила тетка.

Надо же, врет внаглую, и хоть бы легкий румянец! Аж ощущение такое… специфическое. Нет, хватит уже, пора ее посылать.

Тут потянулись на выход секретарши-ассистентки. Тетка кинулась к ним:

– Девочки, а доктор еще на месте?

– Нет, он уже ушел. – почти синхронно прощебетали "девочки" и, помахав на прощание Валерику и друг другу, разбежались в разные стороны. Умницы, въехали в ситуацию и подыграли. И, что показательно, соврали так же легко. И ощущение опять… Может, это специфическое женское свойство – так врать? Или оно достигается путем многочасовых тренировок по тайным методикам?

Напор тетки ослаб, и Валерик поспешил закрепить победу:

– Видите, все сотрудники уже уходят. Вы можете позвонить в рабочее время, записаться на лечение или консультацию. Девушки ответят вам на все вопросы.

– А вы? – не сдавалась нахальная баба.

– А я – охранник, – так же беззастенчиво соврал Валерик, запер дверь и удалился вглубь офиса.

Снаружи за тонированным стеклом его не было видно, зато ему было видно хорошо: тетка еще с полминуты потопталась у дверей и куда-то свалила. На кой приходила? Что хотела? Да что сегодня за день-то такой!

После разборок вечером понедельника все, как будто, начало налаживаться. От юристки пришел серьезный деловой дядька, принес на подпись договор, а потом подробно и доступно разъяснял Валерику все нюансы общения с контролирующими органами. Все оказалось не так уж страшно, и вполне посильно. Во всяком случае, стало очевидно, что австрияк, по меньшей мере, сильно сгустил краски. Для вечерних побегушек Валерик нашел другой парк. Чуть подальше от офиса, зато намного дальше от мест обитания Вероники. Вообще говоря, эти занятия, хоть и не особо продолжительные, подействовали на Валерика почти как анаболики на качка. Не то, чтобы мышечный объем так уж резко вырос, но прогресс был налицо, а скорость адаптации организма к нагрузкам явно превышала норму.

В среду вечером снова приходила женщина с ожогом. Уже одна – видать, убедилась, что ее чести ничто не угрожает. В этот раз Валерик действовал уверенно и четко. Двадцать минут – и бедро абсолютно чистое. А ведь действительно, возникает неслабое такое чувство удовлетворения, когда видишь результаты своего труда буквально здесь и сейчас.

Четверг прошел настолько гладко, что Валерик даже несколько расслабился и почти решил, что жизнь встает в колею, что все проблемы и неприятности позади. И вот сегодня…Та тетка, что пришла с утра, выглядела вполне респектабельно. Одежда, прическа, брюлики в ушах и на пальцах – полный комплект. А после сеанса заявила, что сумма слишком высока, что за полчаса разглядывания голых женщин и хватания их за интимные места (вот уж враки!) нужно еще и приплачивать. И это при том, что одного колечка хватило бы на неделю непрерывных процедур. Так со скандалом и ушла, не заплатив ни копейки. Забирать у нее деньги силой Валерик не решился. Как-то не готов оказался к такому фортелю. Но вывод из ситуации сделал: по-быстрому заключил договор с охранным агентством, договорился, что у него будет постоянно дежурить охранник. Еще – у него за оставшиеся полдня смонтировали видеонаблюдение. И, наконец, он напряг память, вспомнил визиты в поликлинику, и состряпал бланк договора на оказание платных услуг, чтобы подписывать его и брать деньги вперед, до начала сеанса.

С вечерней пациенткой тоже вышел косяк. Пришла молодая девка, вся из себя одетая, насиликоненная, начесанная и накрашенная – чисто барби. Это же насколько надо было быть повернутой на этих куклах, чтобы копировать внешность даже в мелочах. Даже цвет одежды и босоножек на офигенной шпиле был тот же – мерзкий, розово-поросячий. Проблема у нее была какая-то совершенно пустяковая, но возникло обстоятельство: от девки несло неслабым таким перегарчиком. А потом опять скандал, вопли, обвинения, требования и прочее. А ведь каждой даме обязательно говорят о необходимости недельного воздержания от употребления.

В общем, день вышел нервным, а в финансовом плане еще и убыточным. И до кучи, под занавес, какая-то непонятная тетка… Это что, черная полоса? Не рано ли? Нынче он не тратился, бежать на подзарядку нет необходимости, но с таким настроением работать нельзя, а предстоит еще долечить тетку с ожогом. Как еще можно переключиться и успокоиться? Например, поразмышлять. А уж тем для этого имеется предостаточно. В специальном блокноте уже немало страниц исписано вопросами, на которые нет ответа, и в близкой перспективе ответ получить нереально. Ну вот, например: можно ли сохранять энергию вне живого организма, можно ли работать с энергией ядерных взаимодействий, можно ли влиять на силы гравитации…

Таких вопросов были десятки. И, в принципе, ответ на них вполне можно было получить. Но для этого требовались деньги, лаборатория, оборудование, эксперименты и время. Да, собственно, давно ли все закрутилось? Ведь всего полтора месяца прошло, считая от молнии, и в его жизни уже произошло немало перемен. А сколько еще произойдет! Ничего, скоро начнутся занятия в институте, там он найдет подходящую тему, в которую можно будет уложить и его исследования. Все равно, рано или поздно все выйдет наружу. Он ведь не такой уж уникум. Есть ведь еще баба Клава. И кто знает, сколько еще людей могут продуцировать энергию и манипулировать ею. А теперь, как выяснилось, возможно принудительно, извне инициировать эти способности, и Вероника тому пример. А раз один раз вышло, выйдет и еще. И будут появляться другие псионически одаренные люди. И пойдут научные работы по этой тематике одна за другой, но он-то уж всяко будет первым. Приоритет в науке будет за ним, и это, чего греха таить, чертовски приятно.

Понять бы еще, что такое – эта новая энергия. Пока понятно лишь одно: она неразрывно связана с живыми организмами. Сейчас, когда "энергетическое" зрение Валерика обострилось, он ясно это видел. Кошки-собаки генерируют энергию и выдают ее в окружающее пространство. Травы-деревья – тоже. Почему наружу, а не внутрь? Кто знает. Может, у них нет механизмов хранения, и все, что они вырабатывают, уходит наружу. Под вопросом насекомые и микроорганизмы, всякие там губки и кишечнополостные. А вот люди… Дети – да, однозначно. А вот чем старше люди, тем реже они способны выдать хоть что-то. Если вспомнить рекомендации бабы Клавы, можно предположить, что регулярное употребление вина, табака и, тем более, наркотиков, уничтожает в организме какие-то механизмы, связанные с псионической энергетикой. Собственно, в Светку он тогда тоже разом вкачал немало энергии, но добился только полной непереносимости алкоголя. Наверное, она уже выжрала водки столько, что полностью обнулила свой потенциал. В принципе, предположение довольно логичное. Ведь все эти вещества, они, в первую очередь, влияют на мозг. А если мозг является главным управляющим органом, то понятно, что способности к воспроизводству энергии и управлению ей блокируются, а то и вовсе убиваются.

Ладно, хорошо, пусть так. Тогда почему так мало людей, способных к энергетическим манипуляциям? Ведь если в организме заложена такая возможность, она должна использоваться. Млин, надо с бабкой поговорить. Она наверняка об этом задумывалась. А, может, что-то и знает.

И опять новые вопросы: что происходит зимой, когда растения засыпают? Откуда брать энергию? А водоемы? Рыбы и прочей морской живности явно недостаточно, чтобы создать плотность биомассы сравнимую с тем же лесом. Как там обстоит дело с биоэнергией? Может, какой-нибудь планктон заменяет траву? Одни предположения, голая теория. Ладно, немного осталось потерпеть, и он сможет заняться всеми этими задачами вплотную. Кстати, можно просто скататься на море, и посмотреть самому. Вон, Иринку с собой взять.

Размышления прервались стуком в дверь. Наступал последний и решительный… не бой, нет. Сеанс. Да и решимости он требовал, все же, скорее от пациентки, чем от лекаря: слишком уж нежные участки тела должна была задеть предстоящая процедура. Женщина ужасно стеснялась, раздеваясь и укладываясь на кушетку. Да и потом в ожидании боли напряглась, сжалась вся, словно пришла к садюге-стоматологу. Пришлось успокаивать, расслаблять, уговаривать. И это даже удалось. Ну а потом – привычные, отработанные действия. Навыки манипулирования энергией подросли, да и опыт работы с ожогами появился, так что в итоге все прошло почти идеально. И боль была не такая уж сильная, да и стеснение куда-то подевалось. Особенно, когда пациентка гляделась в зеркало на свое чистое, не изуродованное ожогами тело. В общем, все было в порядке. Валерик отбился от благодарностей, отпер дверь и выпустил пациентку. Несколько секунд он стоял, глядя ей вслед, любуясь точеным силуэтом, волнующими округлостями… Ну, в самом деле, почему бы не получить удовольствие от созерцания действительно красивых вещей! В общем, засмотрелся и не видел, когда со скамеечки, на которой сидели мамашки с ребенками, поднялась недавняя тетка. Поднялась и ломанулась наперерез, с места включая сирену:

– Шалава! Потаскуха! Млядь подзаборная!

Вот не сволочь ли? И на людей окружающих начхать, и на то, что дети в колясках спят, и на вынос сора из избы. Валерик сам вырос в поселке, всякое видал, но такого и у них не было. Это даже не деревня, это какая-то баб-ягишная изба в дремучем лесу.

– К полюбовнику, сучка, бегаешь? Ну ничего, я Ваське все скажу, уж нынче он тебя не пожалеет.

Клиентка тормознулась, развернулась и бегом кинулась обратно. Кто-то из древних говорил, что врач несет ответственность за пациента? Очень может быть. По крайней мере, отдавать женщину на расправу старой грымзе совсем не хотелось. Валерик сделал шаг в сторону, пропуская женщину в офис, затем вернулся на свое место.

Хорошо, что на крылечке офиса были ступени, иначе Валерика бы просто снесло. Спрашивается, зачем столько жрать, чтобы потом брать с боем каждый метр подъема? Всего-то пять ступенек, а у тетки уже появилась одышка, под румянами засветились красные пятна, на лбу проступили капельки пота, а скорость снизилась до черепашьей. В последний раз жалобно скрипнули перила, страшная женщина остановилась в метре перед Валериком и шумно выдохнула. Не ровен час, продышится и снова начнет голосить.

– Гражданка, вам чего? – опередил тетку Валерик. Спросил строго, подстраиваясь под интонации участкового.

– Так это… сноху мою, – продолжая отпыхиваться, ответила тетка. – Слыш, Катька, выходь. Домой пойдем, будешь перед мужем ответ держать.

– И за что же это ей ответ держать? – поинтересовался Валерик.

– Известно за что. За то, что с тобой кувыркалась. Сегодня Васенька ей ума добавит, а посля до тебя доберется, блудень паршивый.

– А за базар ответить не боишься? Два зуба положишь из тех, какие еще остались?

– Это как? – опешила тетка.

– Просто. Сейчас с девушкой идем к гинекологу, он ее смотрит, и, если ничего не было, я удаляю тебе два зуба. Без наркоза.

– Ах ты… – скандалистка аж задохнулась от возмущения. – Да я… Да тебе…

И, видимо, сходу не придумав достаточной кары, снова переключилась на сноху. Одышка прошла, и противный визгливый голос вновь обрел былую силу.

– Выходь, паскудница! Натворила делов и в кусты? Блудня проклятущая! Васеньке голову заморочила, на себе женила, всю жизнь ему изнохратила, а сама по мужикам шастаешь! А он тебя еще пожалел, порченную да меченую взял…

Понятно, в таком ключе эта базарная баба может часами голосить. Нет, надо уже заканчивать представление. А то, вон, любопытные бабки подтягиваются. Еще бы: это круче сериалов, бесплатный цирк. Дело за малым: заставить ее замолчать. И переорать не выйдет, скорее голос получится сорвать. А если попробовать поиграться? Главное – все сделать максимально точно.

Электрический ток – прекрасная штука. Слабенький разряд, а как действует! Сразу наступила тишина. И не нужно напрягать горло, и так все будет слышно. Например, щелчок замка, легкий скрип дверных петель и голос снохи Кати:

– Валерий Григорьевич, у вас есть ножницы?

– Посмотрите за стойкой в ящике, – машинально ответил Валерик и повернулся к тетке:

– У вас претензии? Пишите заявление в полицию. И если хоть в одном слове наврете, привлеку за клевету. Вон, камера все снимает.

Скандалистка рефлекторно посмотрела туда, куда показал Валерик и, покачнувшись, ухватилась за перила. Еще бы, если непосредственно перед глазами создать несколько небольших, не больше пяти миллиметров диаметром, зон с различным коэффициентом преломления света, то можно запросто всякую ориентацию в пространстве уничтожить.

Снова скрипнула дверь офиса. Валерик обернулся. На крыльце стояла его клиентка в свежеобрезанной до середины бедра юбке. Накромсано было наспех, кое-как, неровно, но сработало на все сто процентов. Наверное, если бы перила крыльца не были чугунными, базарная баба просто сгрохала бы вместе с ними на землю. А женщина швырнула ей обрезанный подол, чуть крутнулась, отчего юбка на миг приподнялась еще на пол-ладони и, гордо подняв голову и выпрямив спину, зашагала прочь. Она уже скрылась за углом, а ее свекровь все еще стояла, машинально держа в руках бывшую юбку. Потом опомнилась, отбросила тряпку в сторону и кинулась, было следом, но тут Валерику подыграли местные бабки:

– Энто чего ты тут мусоришь? Не у себя на кухне! Ишь, разбросалась!

Задавленная численным превосходством, тетка подобрала выброшенную ею ткань и молча ретировалась.

Победа победой, но нервы были потрачены, а настроение упало. Ну а что еще, скажите, делать настроению, если весь день гадость за гадостью? Да, за Катю порадовался. Кстати, если бы не ее дебильная свекруха, так бы имени и не узнал. В общем, бегал Валерик в парке без желания, без мыслей и без настроения. Просто надо было это сделать. Тем более, что наутро должен был появиться тот горелый мужик, а на ожоги, все-таки, много сил тратится. Надо подпитаться как следует, чтобы потом не сожрать полхолодильника.

Он отбегал положенные круги, остановился на укрытой от посторонних глаз полянке, но не успел начать свой обычный комплекс, как позади него раздалось осторожное покашливание и незнакомый голос произнес:

– Здравствуйте, Валерий Григорьевич.

Валерик обернулся. Уже изрядно стемнело, но света вполне хватало, чтобы рассмотреть крепкого седоватого мужчину с жестким лицом, на котором вполне угадывались некоторые знакомые черты. На госте были легкие мокасины, летние брюки с идеальными стрелками и тщательно выглаженная рубашка с короткими рукавами, открывавшими мускулистые руки. Брюки были подпоясаны плетеным ремнем, на левом запястье явно дорогие часы, на правой руке – обручальное кольцо, в кармане рубашки телефон.

– Здравия желаю, товарищ полковник.

– Узнал? Ну, не быть мне богатым.

Валерик шутку не поддержал. У него и так настроение было далеко не самое хорошее, и визит отца Вероники его отнюдь не улучшал. Скрывать это он не собирался.

– Что-то ты больно хмур, – прокомментировал полковник.

– А мне надо радоваться? Про незваных гостей напомнить? – огрызнулся Валерик.

Брови незваного гостя сошлись к переносице.

– Не хами!

– Скажите еще, что я не прав!

Полковник замолчал на минуту, потом внезапно перестал хмуриться и даже слегка улыбнулся.

– Что-то у нас разговор не заладился. А ведь я не ссориться с тобой пришел, а поговорить.

– А вы не хотели поинтересоваться, хочу ли я этого разговора? Или это не имеет значения?

Мужчина поморщился.

– Скажем так: мне бы не хотелось настаивать на своем предложении. Так что пойдем, пан спортсмен, посидим тут рядышком на лавочке, и пообщаемся на взаимно интересные темы.

Лавочка и вправду нашлась неподалеку. Обычная лавка, деревянные крашеные брусья на чугунных литых опорах. Валерик уселся на скамью, полковник устроился в метре от него.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– К чему такой официоз? Давай хотя бы по имени-отчеству. Меня зовут Борис Федорович. Как ты правильно догадался, я отец Вероники. Ну что, будем знакомы?

Полковник протянул руку. Валерик чуть помедлил. С одной стороны, рукопожатие – это знак сближения, а сближаться с полковником ему не очень-то хотелось. С другой стороны, не принять руки – это оскорбление. А этот самый полковник пока ничего такого не сделал, чтобы так с ним обходиться. Валерик подавил раздражение и пожал протянутую руку. Ладонь гостя была сухой и сильной, пожатие было крепким.

– Ну а теперь, когда мы, наконец, познакомились, давай сразу договоримся: Ника – моя дочь, и я за нее любому голову откручу, но и прикрывать ее косяки тоже не стану. И требовать от тебя срочно с ней задружить не буду. Сама виновата, пусть сама за собой и разгребает. Я в курсе всей истории ваших взаимоотношений, и поверь, она за свои художества получила сполна. Более того, я считаю, что ты с ней поступил очень мягко и, можно сказать, благородно: не сдал же ее следователю? Не сдал, хотя имел на это полное право.

Валерик молча пожал плечами. Мол, дела давнишние – чего о них вспоминать. Удивительно, но полковник его понял.

– Действительно, это все прошлое. Обозначили, обговорили и с легким сердцем страничку перевернули. Теперь давай о делах нынешних. Спасибо тебе за Веронику.

– И вы туда же, – вздохнул Валерик. Признаваться он, понятное дело, не собирался.

– Давай опять же отделим мух от котлет. Полиция тебя, конечно, ищет. Не конкретно тебя, а того человека, который вытащил пострадавшую из машины и оказал первую помощь. Во-первых, это важный свидетель, который мог видеть в лицо и запомнить похитителей. А во-вторых, у них большая проблема: за две недели нет никаких результатов. И тебя могут выставить, например, организатором покушения. Потом, возможно, разберутся, но полгода в КПЗ тебе гарантированы. И твой бизнес, твоя учеба – все пойдет под хвост домашнему пушному зверьку.

– Пугаете?

– Нет, информирую. Считай, это моя благодарность.

Видимо, на лице у Валерика что-то такое отобразилось, что полковник поспешил добавить:

– Не переживай, полиции я тебя сдавать не стану. Хотя доказать твое участие будет несложно: одни свидетели тебя опознают, другие подтвердят, что ты был в парке непосредственно перед инцидентом. И имей в виду: это не угрозы, это реальный расклад на сегодняшний день.

Валерик опять пожал плечами.

– Я это к чему тебе все говорю, – продолжал полковник, – к тому, что лично для меня вопрос твоего участия в этом деле решен четко и однозначно. И аргументы у меня достаточно весомые. Я их тебе чуть позже изложу.

Он помолчал, пожевал губами, не то собираясь с мыслями, не то прикидывая что-то еще, потом тряхнул головой и продолжил:

– Как я уже сказал, я вполне принимаю тот факт, что ты Нику мою не любишь. Хотя, признаюсь, это неприятно.

– А с чего мне ее любить? Вы ведь наверняка знаете все обстоятельства наших встреч, начиная с пляжа.

– А что было на пляже?

– Не по адресу вопрос.

– Ну да, настоящий мачо женщин не подставляет.

– Неверно. Настоящему пацану стучать западло.

Полковник поморщился.

– Ну не надо, не строй из себя приблатненного. Не твое это. Из дочки я, конечно, подробности вытряхну. И сколько у вас было подобных встреч до того, как Веронику решили похищать?

Скрывать мелочи уже не было никакого смысла: и без того спалился по-полной. А девка, оказывается, отцу не до конца сдалась.

– Четыре.

– Что ж, я понимаю, почему ты не хочешь с ней… общаться, скажем так. Да, каждый сам растит своих песцов. А могла бы… впрочем, ладно, это все лирика, это не главное.

– И что же, по-вашему, главное?

– А главное – то, что все свои дела нужно доводить до конца.

– И что же я, по-вашему, недоделал?

– А вот что: Веронику из машины горящей вытащил – один раз спас. Не возражай! Я знаю, о чем говорю. Сама она бы не выбралась, а люди могли и не успеть. Может, до смерти бы не сгорела, но обожглась бы сильно. Да и надышалась бы всякой гадости и не факт, что удалось бы потом откачать. Потом ты, уж не знаю как, но наркоту у нее из организма вывел. Наш медик, который анализы делал, просто ахал. Говорит, та дрянь вызывает зависимость с первой дозы. Есть какие-то методики, терапии, но жизнь и карьера у нее были бы порушены напрочь. Ты ведь знаешь, где она учится?

Валерик кивнул.

– Так вот, ее бы на другой день оттуда выпнули, и я бы ничего сделать не смог. Да и не стал бы. Так что это считаем за второй раз. Но Господь, как говорится, троицу любит.

– И что вы от меня хотите?

– Я же говорил – чтобы ты дело свое закончил. Начал спасать – так уж до конца доведи.

– И от чего я теперь ее спасти должен? От ипохондрии?

– Если бы только это, – отмахнулся полковник. – Способности у нее какие-то проявились. Как в эту твою ипохондрию впадет, так начинает творить всякое разное. То стакан разгрохает, то ковер подожжет. А на днях что-то такое сделала, что по всей квартире вся электроника одномоментно выгорела. Да так, что в ремонт не берут. А как она учудит что-нибудь этакое, так начинает есть. Жрет, как не в себя. Из магазина еду сумками тащит, колбасу палками лопает. А поскольку это началось непосредственно после того, как ты ее от наркоты избавил, то я склонен связать эти события вместе.

– Впоследствии не значит вследствие.

– Я в курсе. Но тут уж слишком ясная связь. Ты ведь экстрасенсом числишься? Ну так вот. Экстрасенс непонятным способом вычищает из организма наркотик, который, между прочим, был введен инъекцией, то есть, уже поступил в кровь, и промывание желудка здесь бесполезно. Противоядий, кстати, тоже нет. И как только пациентка приходит в себя, у нее начинаются все те проявления, о которых я тебе говорил.

– А вы не хотите связать эти… необычности с действием наркотика?

– Увы, не получается. Наркотик давно вышел из организма.

– Наркотик вышел, а результат остался.

– Ты мне дуру-то не гони! – прикрикнул полковник. – Я же не идиот, я о причинно-следственных связях могу тебе не одну лекцию прочитать. Давай уже по-хорошему.

– А можете и по-плохому?

– Могу. И обещаю, что тебе это не понравится.

Валерик опустил голову. Разговор явно зашел не туда. Понятно, мужик за дочку беспокоится. А дочка на нервах, чудит, да еще и убытки приносит. Но если сдаваться, он вцепится как клещ, и уже не отпустит, пока всю подноготную не вытащит. А потом и гопник с автовокзала, и еще что-нибудь, посадит на крючок и будет доить, как буренку. Интересно, насколько далеко этот полковник может зайти, чтобы добыть информацию? Прикажет паре мордоворотов учинить допрос какой-нибудь степени. Конечно, отбиться будет можно. Но что потом? Результат будет тот же самый. Да, неприятно… А один ли пришел Борис Федорович разговоры разговаривать? Не сидят ли сейчас эти самые мордовороты где-нибудь в кустах неподалеку?

Валерик напряг слух. Точно, метрах в двадцати справа и слева слышно легкое дыхание. Вот тихонько хрустнули мелкие веточки – человек переступил с ноги на ногу. Что, только двое? Кажется, да. Ну а зачем больше? Одна девка сделала Валерика влегкую, у него и одного шанса не было. А тут налицо явная перестраховка. А если посмотреть по-особенному? До тех двоих, конечно, не дотянуться. Но вот полковник… Телефон нас не интересует, в кармане какая-то хрень – возможно, ключи от машины. А вот еще какая-то фиговина в заднем кармане. Светится прилично. Рация? Маяк? Диктофон? Да неважно. В любом случае верить этому человеку однозначно нельзя. Но и уйти просто так ему не дадут. Пауза затягивается, мужик явно нервничает. Сколько он еще будет ждать? А, может, пусть он сам выкручивается?

– Товарищ полковник, сколько людей вы взяли с собой для страховки?

– Э-э-э… А почему ты это спрашиваешь?

– Хотелось бы понять насколько вы мне доверяете. Соответственно, я смогу вам доверять ровно в той же степени.

– А ты не слишком много на себя берешь?

– Нет, не слишком. Ведь если вас привело лишь беспокойство за свою дочь, то зачем вам силовая поддержка? А раз вы притащили с собой бойцов, значит, планировали силовой вариант. И о каком доверии тут можно говорить?

– После недавних событий мне положена охрана.

Опс! Опять это ощущение. И ведь уже не первый раз… Врет? А ведь были планы забраться под крышу государства. И даже ситуацию с Вероникой можно было назвать удачным поводом для этого. Но… как-то тухло выглядела сейчас эта идея.

– Как вы думаете, мне стоит сделать вид, что поверил? Молчите? Тогда давайте торговаться. Вы ведь для этого привели с собой кучу народа? Сколько стоит избавиться от внимания вашей конторы и вас лично?

– Ты что себе позволяешь, сопляк!

Нет, полковник не выкрикнул это – он, все-таки, был профессионалом. Но для того, чтобы продолжить разговор, ему понадобилось время.

– Свои желания я уже озвучил.

– Тогда я назову свою цену: Я знаю, что вы, что бы не наобещали, не прекратите за мной следить. Так делайте это издалека.

– Мы не следим, мы наблюдаем.

– Ну да, можно придумать много слов-заменителей. Так мы договоримся?

– Да.

– И подобных встреч больше не будет?

– Пока ты не выходишь за рамки – нет.

– А кто эти рамки поставит?

– Закон.

Валерик хмыкнул.

– Я, знаете ли, читал детективы. Сперва клиента втравливают в неприятности, а потом избавляют от них за небольшую услугу. Но ладно, вот вам инструкция: скажите своей дочурке, что как только ей захочется покуролесить, пусть хлопнет залпом стакан водки, и все как рукой снимет. А мне пора, завтра рано вставать.

Он поднялся.

– Погоди. На, возьми вот. Может, пригодится.

Полковник протянул белый прямоугольник.

– На всякий случай.

Валерик взял картонку, поглядел. На белом фоне был отпечатан номер телефона. Ни имен, ни эмблем. Он пожал плечами и убрал карточку в карман.

Глава 18

Долго, все-таки, едет автобус до поселка. Остановок полтора десятка, и на каждой из них он хоть минуту, но постоит. Да и в горку старенький ПАЗик поднимается тяжко. Когда на второй, а когда и на первой передаче тянет. А бывало по зиме, если дороги не чищены, а горы гравием не сыпаны, то и вовсе подняться не может. Постоит так, пошлифует накат, да и обратно развернется. Машину, что ли, завести? Не самую крутую, конечно. Просто, чтобы туда-обратно быстрей добираться. Вот только сперва нужно права получить, а это только учиться три месяца, а потом еще экзамены сдавать, да не факт, что с первого раза получится. Водилу, что ли, нанять? Он будет рулить, а Валерик, сядет, развалясь, на заднем сиденье, и примется указывать. Да ладно, глупости все это. Конечно, автобусом ехать долго, но зато дорогой волей-неволей думается о разных вещах: делать-то все равно больше нечего. Вот и сейчас Валерик перебирал в памяти события прошедших выходных.

В субботу с утра прибежала Иринка. Соскучилась она. А ведь он ее сюда ни разу не водил, только как-то мельком адрес назвал. Напоил гостью чаем, накормил печеньем, объяснился, извинился, пообещал ей воскресный вечер и проводил до автобуса. Хорошая девчонка. Веселая, смышленая, добрая. И хозяйственная, что тоже немаловажно. Что-то у них выйдет или нет, пока не понятно, но Валерик ее в постель тащить не торопился. Они даже толком не целовались. Сама Иринка большой инициативы не проявляла, а он не особо-то и настаивал. Прогуливал по вечерам, угощал вкусностями, да и просто поболтать с ней было интересно. Что о всяческих интернетных пустяках, что о серьезных научных вещах. В общем, выходило такое затяжное старомодное ухаживание. Ну а в самом деле – куда спешить? Если сильно зачешется область нижней анатомии, то всегда есть возможность позвонить Венедиктовне. Тетка она умная и циничная, до секса жадная, в постели любой профессионалке фору даст. За недолгое время их знакомства Валерик успел у нее многому научиться. Но если однажды Валерик решит остепениться, то сцен ревности устраивать она не станет. Хотя, конечно, будет жалеть о потере такого любовника.

В общем, Иринка убежала, чмокнув на прощание своего кавалера в щеку, а вскоре пришел тот мужик. Откровенно говоря, Валерик оценивал вероятность его появления процентов в десять-пятнадцать. Но, поскольку все равно нужно было чем-то занять время до автобуса, то можно было и попытаться. Да и любопытство было, чего уж греха таить.

Мужик пришел, осторожно постучался в стекло двери. Валерик открыл.

– Решился, значит? Ну, заходи. Двигай вон в ту дверь, а я сейчас буду.

Когда студент зашел в процедурную, его нечаянный пациент стоял у входа, оглядывая по-медицински аскетичное убранство кабинета, и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Как тебя звать?

– Илья.

– Валера.

Валерик протянул руку для пожатия. Мужик оказался крепким, хотя с виду силачом не казался. Ну да, бывают такие люди: вроде, ни банок на плечах, ни кубиков на животе, ни крылышек на спине, а любому качку сто очков форы дадут.

– Ну что, лечиться будем? Имей в виду, будет больно.

– Уж всяко не больней, чем тогда, – отозвался Илья.

И добавил:

– А точно получится?

– Получится, опыт есть. Идеального результата обещать не могу, но будет намного лучше, чем сейчас. Садись сюда, на стул, я посмотрю на твою красу несказанную.

Сейчас, в ярком свете ламп, страшные уродливые шрамы были видны еще отчетливей. Они покрывали всю правую сторону лица, уходили вниз, к шее, и дальше, под ворот футболки. Смотреть на них было жутко. Местами кожа как будто оплавилась, потекла от нестерпимого жара, убирая с лица всякий намек на человеческие черты. Вот уж действительно, для съемок в фильме ужасов грим не пригодится. Кто знает, может, в средние века именно таких изуродованных огнем людей и принимали за сказочных чудовищ, а потом сочиняли легенды, сказки, устраивали охоты на "нечисть"…

– Сними майку, – потребовал Валерик.

Илья после недолгого колебания подчинился. А там было такое… Валерик даже присвистнул.

– Где это тебя так? На пожаре?

– Да нет, – неохотно ответил мужик. – В БМП горел. Если бы не командир, сгорел бы. А так – живой, только…

Он развел руками, словно приглашая полюбоваться результатом.

– Сколько процентов тела было обожжено?

– Пилюлькины говорили, сорок. Предлагали операции, но все платно. А откуда у меня такие бешеные деньги?

– Да, приложило тебя знатно. Ну да ничего, попробуем исправить. Давай начнем с лица. Место это деликатное, требует осторожности.

Валерик принялся за дело. Теперь он уже довольно свободно мог направлять и распределять энергию. Он осторожно добавлял золотистых искорок в зону повреждений и параллельно, уже почти машинально, сканировал остальной организм гостя. В целом, все у него было в относительном порядке. Желудок подсажен, печень барахлит (еще бы! Столько пить – никакая печень не выдержит), а в остальном все в рамках нормы. Даже удивительно.

Процесс шел сложнее и тяжелее. Оно и неудивительно. Валерик успел с утра полистать кое-какие книжки. При таких тяжелых ожогах кожа сгорает, а на ее месте образуется соединительная ткань. Чем обширнее ожог, тем больше этой нефункциональной ткани закрывает поврежденное место. И теперь предстояло не тоненький шрамик перестроить, а, по сути, заново нарастить кожу лица со всем, что к ней прилагается вплоть до волосяных луковиц. А местами еще и восстановить мимические мышцы, нервные окончания и соединить это все со старыми системами. У той женщины с ожогами ног и живота было все намного легче: кожа не сгорела, она просто получила повреждения. А здесь…

Понятное дело, Валерик не сам будет все это растить и соединять. Он просто обеспечит в нужном месте необходимую для этого энергию. Но вот сколько этой энергии потребуется, неизвестно. Кроме того, организму пациента потребуется строительный материал для новых тканей, то есть необходимо усиленное питание. М-да, и это для человека, который неделю назад просил даже не деньги, а просто кусок хлеба.

Потихоньку подошел тот самый момент, когда количество энергии переходит определенный порог насыщения в тканях, и начинается собственно восстановление. Процесс чем-то напоминал Валерику клепсидру: емкость долго, по капле, наполняется, а потом в один момент выпускает всю накопленную воду.

– А-а-а-а!

Илья непроизвольно дернулся, рефлекторно схватился руками за лицо и замер, как громом пораженный: боль, хоть и была очень сильной, длилась не дольше секунды и бесследно исчезла. Зато под руками у него ощущалась совершенно гладкая кожа. Он тут же метнулся к зеркалу.

– Мать твою! Ой, извините, – он вдруг перешел на "вы".

– Ничего-ничего, – успокоил его Валерик. – Такие вещи всегда вызывают сильные эмоции. Ну что, когда продолжим?

Илья обернулся, и теперь стало отчетливо видно: пациент ненамного старше доктора, ему от силы можно было дать лет двадцать пять.

– А…

– Смелее, – подбодрил его студент.

– А можно прямо сейчас, все сразу?

– Нет, прямо сейчас нельзя. Мои силы не беспредельны, мне нужно отдохнуть. Да и тебе необходимо восстановиться.

В подтверждение этих слов, желудок Ильи громко забурчал, заявляя о насущных потребностях.

– Слушай, ты когда последний раз ел? – спохватился Валерик.

– Ну-у-у, – протянул тот.

– Ясно. Валерик пошарил по карманам, достал пятисотенную бумажку.

– Вот, держи. Твоя задача прямо сейчас пойти и наесться до такой степени, чтобы в горле стояло. Обязательно мясо и жиры. Придешь в следующую субботу, в это же время. И упаси тебя Бог хоть каплю водки выпить. Никакого алкоголя, пока на закончим, даже пива, а то процесс может и назад повернуть.

Понятное дело, ничего бы обратно не вернулось, но Валерик решил, что лишний стимул не помешает.

– Все понятно?

– Д-да… А как же это…

Илья приподнял руку с зажатой в ней купюрой.

– Считай это моей прихотью. Заработаешь – отдашь. Ну все, иди, мне тоже бежать пора.

На самом деле, до автобуса времени было еще вполне достаточно, хоть пешком до автовокзала гуляй. Но было какое-то чувство неловкости, словно Валерик сделал что-то не то или не так. Но вот что…

Автобус тряхнуло на выбоине, да так, что лязгнули зубы. Нет, все-таки что-то нужно делать с транспортом. Уже понятно, что даже с такой, не очень большой, загрузкой, деньги у него никогда не переведутся. Еще и придется изобретать, куда их потратить, так что о машине вполне можно подумать. Прикинуть, какая была бы оптимальней исходя из повседневных задач, определить цену, стоимость сервиса, прожорливость, расход расходников, то есть, совокупную стоимость владения. И потом уже целенаправленно учиться на права и покупать авто. Или мото. А что? Он вполне может себе позволить не раздолбанный третий Юпитер, как у Вовки, а вполне солидный "харлей". Или скоростную "каву". И катать на ней Иришку, млея от ощущения прижимающейся к спине упругой девичьей груди…

Фу ты черт! Валерик даже помотал головой, отгоняя видение. Он что, действительно этого хочет? А ведь приедь он в поселок на "харлее", девки в очередь выстроятся на покатушки. А те, чья очередь еще не наступила, будут активно прореживать друг дружке кудри. Получается, Иринка потихоньку, незаметно, стала ему небезразлична, раз она первой пришла на ум? До каких-то серьезных чувств, конечно, еще далеко, но все-таки показатель. Мдя… Ну так что там было еще?

Их с матерью дом стоял хоть и не на главной улице, но из автобуса был виден. По крайней мере, крыльцо разглядеть было несложно. И вот с этого крыльца, как раз в тот момент, когда Валерик уже подъезжал к дому, сбежал какой-то мужичок. Поправил на голове светлую матерчатую кепку, и двинул куда-то в сторону. Так вышло, что лица разглядеть не удалось, а со спины узнать – тем более. Ну да ничего, стоит только к бабкам подкатить, те все расскажут. Валерик не имел ничего против личной жизни матери. Тем более сейчас, когда он почти все время, даже на каникулах, стал пропадать в городе. Мать, она ведь еще далеко не старая, ей лишь немногим больше сорока. А после "энергетического сеанса" ей и тридцати пяти не давали. Но все равно: узнать про хахаля надо. На всякий случай, для личного спокойствия. Мало ли встречается на земле проходимцев!

Мать, естественно сыну была рада. Сразу засуетилась, захлопотала вокруг… Только не успела вовремя спрятать какую-то тряпочку, явно оставшуюся от гостя. Увидала, спохватилась, покраснела, воровато оглянулась, быстрым движением схватила ее и сунула в карман передника. Валерик, естественно, сделал вид, что ничего не заметил, но для себя узелок на память завязал. Нет, если мужик окажется нормальным, да у матери с ним все сладится – так совет им да любовь. Может, даже, и поженятся. А почему бы и нет? Но проверить кандидата необходимо. Раз уходит утром, значит, зашел "погостить" вечером. И это еще одна причина для наведения подробных справок.

Справку охотно выдала соседка напротив, та самая тетя Глаша, что должна была присматривать за Валериком, пока мать ездила отдыхать. Визиту Валерика она была рада. Да и неудивительно это, скучно бабке. Со старушками-подружками давно уже все говорено-переговорено, а тут свежие уши, да еще и совершенно добровольные. На них и вылились все беды и печали Глафиры Андреевны. Собственно, радостной ее жизнь назвать было нельзя. Муж две зимы тому по пьяни замерз насмерть, дети разъехались кто куда и носа не кажут. Открытку пришлют к Новому году, да к Восьмому марта. Ну вот еще нынче бездельники в госдуме высосали из пальца "день пожилого человека", так теперь и к этому дню тоже шлют. А на день рождения, наоборот, не шлют. Видать, забыли, что у матери и такой день порою бывает.

Вот об этом обо всем бабка и рассказывала почти что целый час.

– А письма-то дети не пишут, теть Глаш? – спросил Валерик.

– Пишут, как не писать-то. Пишут. – откликнулась бабка с досадой. – Вот, на позатой неделе дочка написала. Хотят они с мужем ейным ехать на какие-то острова отдыхать, на пляже валяться, так денег просили.

– И что? Вы дали?

– Да где там, откуда ж деньгам-то взяться! Ить не ворую, не попрошайничаю, на пензию живу. А денег тех в аккурат за свет, да за воду заплатить, да на крупу еще, да на чай. Редко когда удается выкроить хоть на колбасы кусок, или там на конфеток грамм двести. А ведь еще и лекарства нужны, и одежу нет-нет, да справить надо. А надысь телевизор погорел, мастера вызывала, так теперь до следующей пензии на прошлогодней картохе, да на огурцах-помидорах. Кабы не огород – хоть ложись, да помирай.

– И большой у вас огород?

– Огород-то большой, да только ни к чему он мне сейчас такой. Много ли одной старухе надо? Да и ноги последнее время плохо ходят, спина почти не гнется. Как нынче картоху копать стану, даже не знаю. Поди, нанимать придется. А наши алкоголики, сам знаешь, без бутылки и срать не сядут, прости господи.

Тетя Глаша трижды мелко перекрестилась.

– В бога верите?

– Так нынче верить не грех, – усмехнулась соседка.

– Поди, и в церковь ходите?

– Хожу, как не ходить? Ежели спину не ломает, так хожу. Всенощную мне уж не по силам стоять, а воскресную службу – вполне, вполне.

– А как поп ваш? Хорош или такой же, как, вон, в телевизоре показывают?

– Вот тут я тебе точно скажу: батюшка наш хороший, очень хороший человек. Как на исповеди грехи отпустит, так прям теплом по всему телу прокатит. И спина потом с неделю не болит.

Да, не привиделось… Поп здесь и впрямь силу имеет. Интересно, откуда это у него взялось? Надо будет в следующий приезд и к нему заглянуть. Вот, кстати, может он чужую энергию видеть? Скорее всего, может, раз баба Клава в состоянии. А насколько он силен в смысле энергетическом? В церковных ритуалах Валерик не очень разбирался. Есть ли прямой телесный контакт во время исповеди? А если нет? Он что, может передавать свою энергию на расстоянии? Пусть на небольшом, меньше полуметра, но все-таки! А не попробовать ли сейчас на соседке?

– Теть Глаша, а что за мужик сегодня из нашего дома вышел?

Бабка, вволю наговорившись о своих проблемах, охотно и даже с азартом переключилась на новую тему.

– Да чужой какой-то. Появился аккурат на третий день, как мать твоя с курортов возвернулась.

Она увлеченно и явно со знанием дела расписывала мужичка, а Валерик слушал, и одновременно так и эдак пытался найти способ достучаться до нее, нащупать канал передачи энергии. И тут он вспомнил: поле! У него ведь энергетическое поле. Он может в любой точке этого поля устроить электрический разряд, или локальный нагрев, или еще что-нибудь в этом роде. А почему он не может создать сгусток этой самой энергии? Напрямую, без какого-либо преобразования. И раз бабушка явно находится в пределах этого поля, эта точка концентрации вполне может оказаться и где-нибудь в районе ее позвоночника. Дело осталось за малым: научиться это делать.

– Вот он туда-сюда походил, с одними-другими потолковал, на постой устроился к Машке, а потом встренул, значит, мать твою, да слово за слово, мало-помалу и пошло у них. А нонеча уж и ночевать она его пустила.

– Понятно. А Машка – это которая?

– А! Ну да, это для меня она Машка, а для тебя – Крынкина Мария Федосеевна. Да знаешь ты ее. Внук ейный, Колька, на год тебя младше учился.

Кольку Валерик вспомнил. Вспомнил и его бабушку – худющую высокую старуху, строгую до невозможности. Значит, у нее мужичок квартирует? Надо сегодня же наведаться. Да и прямо сейчас можно: чего откладывать на потом?

Хахаль оказался средних лет блондинчиком. Смазливый, белозубый, голубоглазый – просто смерть всем бабам. Ну и прикинут он был тоже неплохо. Во время походов по магазинам Валерик поглядел на вещи, на ценники и вполне мог представить себе стоимость гардеробчика. Шмот блондина стоил, кстати сказать, не так уж и дорого. Но сидел костюмчик безукоризненно и прекрасно сочетался и с шевелюрой, и с глазами.

– Можно? – спросил Валерик у порога.

Спросил чисто для проформы, сдавать назад он не собирался.

– А, входи-входи.

Блондин явно узнал Валерика. Оно и неудивительно: фотографий на стенах в доме достаточно.

– Что скажешь хорошего?

Блондин отыгрывал этакого доброго дядюшку. Есть и злой? Всяко может быть. Прислали, например, человечка, к матери подкатиться, а к нему одного-двух в прикрытие на всякий случай. Только мать-то им на кой сдалась? У нее ни денег, ни госсекретов. Получается, через нее хотят к Валерику подход организовать? Возможно. А её использовать как инструмент давления. Следующий вопрос – кто их прислал. Органы? Бандиты? Буржуи? Кто-то еще?

– Чего молчишь-то? Пришел, так говори. А нет – вали к черту.

Валерик огляделся, задвинул на двери серьезный засов и сел на табурет у окна.

– Я пришел слушать. А рассказывать сейчас ты будешь: кто такой, откуда взялся, кто послал и с какой целью. И сколько вас таких в нашем поселке околачивается.

– Ну ты пацан борзый! А с чего ты взял, что я тебе что-то рассказывать буду?

– А с того, что я умею спрашивать.

На самом деле, как раз спрашивать Валерик и не умел. Но признаваться в этом было не место и не время. А вынуть сведения из засланца было необходимо. То, что казачок засланный, было ясно и без рассказов тети Глаши. Нет, была, конечно, мизерная вероятность, что здесь и в самом деле все чисто. Что имеет место банальный случай, совпадение и невероятное стечение обстоятельств. Могло быть и так, что Валерик тут не при чем, а мужик – просто профессиональный альфонс, брачный аферист. Ну так для того и нужен разговор, чтобы все эти вопросы выяснить. Ну а что умений нужных нет, так как раз случай потренироваться.

– Ну так что, давай сначала: кто ты такой и как тебя зовут.

Мужик что-то ответил. Соврал.

– Давай дальше: откуда приехал и зачем.

В ответ снова ложь. Да, надо больше читать книжек по психологии. Вот как заставить человека говорить правду? Пытать не хочется: а вдруг это все же вероятностная флуктуация. Но хотя бы вывести из себя и напугать стоит попробовать.

Валерик задал еще несколько вопросов, на которые получил ожидаемо лживые ответы.

– Зачем тебе моя мать?

– Ну так чувства у нас. Может, поженимся, – на голубом глазу соврал мужик. Даже не покраснел, падла. Ну так профессионал, млин. Теперь Валерик был в этом уверен на сто процентов.

– Врешь, падла! – крикнул он, старательно изображая гнев. Даже привстал с табурета и, дотянувшись, грохнул кулаком по столу.

– Кто тебя послал, падла?

– Да ты что, охренел в конец! – гаркнул в ответ мужик и кинулся на Валерика. Как кинулся, так и лег: прием "электрошокер" был отработан на пять с плюсом. Минуты две борзой блондин будет в отключке, так что можно его пока зафиксировать во избежание дальнейших проблем. А потом поиисследовать карманы, вещи, обстановочку…

Когда блондин очнулся, на столе лежали понтовый смартфон, выточенный до бритвенной остроты нож-бабочка, початая пачка дорогих сигарет, зажигалка – тоже дорогая, зипповская, фирменная, в золоченом корпусе, а содержимое пухлого бумажника тщательно изучал Валерик. Закончил, бросил портмоне тисненой кожи на стол и повернулся к мужичку. Все-таки обычный бытовой скотч – замечательная вещь. И руки скрепит, и рот заткнет…

– Ну что, расскажешь, или опять будешь изображать камикадзе?

Валерик взял со стола зажигалку. Пощелкал несколько раз, зажигая и гася огонек. Что может быть самым ценным у профессионального соблазнителя? Прежде всего, внешность. Ведь женщины, прежде всего, клюют именно на хорошую фигуру, на мускулистый торс, на смазливое личико, на прическу… Вот оно!

Студент вновь зажег "зиппо" и, придвинувшись к своей жертве, произнес замогильным голосом:

– Скажи, блондинчик, тебе прическа дорога?

И протянул руку с зажигалкой к голове связанного.

Тот интенсивно задергался, замычал что-то.

– Что, решил рассказать?

В ответ – интенсивные кивки головой.

– Имей в виду, хозяйка твоя глуха, как пробка. Орать бесполезно.

С этими словами Валерик зацепил край ленты скотча и резко дернул, освобождая пленнику рот. Тот болезненно сморщился от принудительной депиляции.

– Ну что, давай, вещай.

И, сев на табурет приготовился слушать. Но вместо ценной информации получил:

– Ты не понимаешь, на каких людей наехал!

Ага! Значит, все-таки засланный! Все, мужик, пипец тебе. За мать Валерик был готов замочить гада прямо тут, не сходя с места. Но усилием воли пригасил свои эмоции и вернул на место скотч.

– Это ты и твои "ах, какие люди" не понимают, на что нарываются. А за неправильный ответ…

Хрен знает, при какой температуре загораются волосы. Но от спички загораются точно, а температура пламени спички примерно семь с половиной сотен градусов. Пыхнуло хорошо. Несколько секунд, и блондина можно было смело называть лысым. Тот опять задергался, и на его шикарных штанах появилось изрядных размеров мокрое пятно. Валерик брезгливо поморщился и, не обращая внимания на дергания и мычания "пациента", произнес, как бы про себя:

– Раз ты не хочешь мне ничего рассказать, поглядим твои вещички.

Вещичек оказалось изрядно, и все больше разное барахло. Хорошее, дорогое белье, несколько различных часов (Валерик не устоял перед искушением и с мстительным удовлетворением пережег в них электронику), документы на имя Сергеева Антона Даниловича и пистолет. Заграничный. Отечественные ПМ и ТТ Валерик знал, что называется, в лицо, как и любой из пацанов. А раз ни тот, ни другой, значит не наш. Вот и надпись идет по металлу: Beretta. И спрятан-то был хитро, нашелся практически случайно.

– Так-так, Антон Данилыч, а разрешение на оружие имеется?

Тот энергично закивал.

– Поди, еще и табельное?

Мужик закивал с удвоенной энергией. И ведь не врал, сволочь. Валерик поразмыслил.

– Не-а, – выдал он вердикт. – Писать тебе объяснительную об утере ствола. Я его сейчас в речку скину, в омуток. Сумеешь найти – твое счастье. Так что, паленый, расскажешь, откуда ты и кто послал?

В глазах мужика плескался страх. Это было видно даже студенту. Но мужик все равно отрицательно помотал головой. Видать, свое начальство боялся он еще сильнее. Наверное, при достаточном навыке получить эту информацию было бы можно. Вот только в книжках про шпионов, которые Валерику порой попадались, после обстоятельного допроса от респондента оставался лишь кусок окровавленного мяса. Кроме того, знающие люди рассказывали, что у каждого человека есть предел боли, которую он может терпеть. Но вот не умеет Валерик живого человека на куски резать или молотком ему пальцы плющить. И учиться такому не хочет совершенно. Ему проще этого козла прикончить.

Валерик еще раз обшмонал барахлишко, позаимствовал документы и пистолет. Подумал, и реквизировал наличность, оставив лишь несколько не самых крупных купюр. На обратную дорогу и прокорм должно было хватить. Что еще? Стереть возможные отпечатки, заклинить в щели меж досками пола нож и ударом ноги сломать лезвие. Вроде, все. Он сделал шаг к двери. Бывший блондин замычал еще сильнее.

– Что, хочешь чистосердечно раскаяться? Что-то не похоже. Тогда вот что: к завтрашнему дню тебя в поселке быть не должно. Увижу – убью. Веришь? Это хорошо, у человека должна быть вера. А тебе на прощанье… Да не крутись ты, а то промахнусь, член отпадет.

Мужик послушно замер, но через две секунды взвыл и закрутился волчком, прижимая скрученные скотчем в запястьях руки к паху.

– Так вот: ты теперь импотент. Навсегда, до конца жизни. К врачам обращаться бесполезно, не помогут. За что? За мою мать. А если кого вместо тебя пришлют, так я ему яйца отрежу, и сырыми сожрать заставлю. Это если живым останется. Все ясно? Да не вой, не так это и больно. Бескровная операция, считай, что лазером чикнули. Вон, гвоздь в стене торчит, развяжешься. А там можешь и валить. Только помни: срок тебе до завтра.

Пистолет Валерик честно выкинул на самом глубоком и быстром месте реки. Если течением не утащит, так илом затянет. Было, конечно, искушение оставить красивую игрушку себе. Но что он бы с ним делал? Тут не дикий запад, разрешение на боевой ствол не дадут, да и засвечена эта пушка, так что нафиг ее, нафиг. Есть и еще один довод: не умеет он с этим оружием обращаться. Надо же собирать-разбирать, чистить-смазывать… Документы лучше сжечь. Вообще говоря, их можно было и не брать. Для наведения справок их можно было и просто сфотографировать. Чистой воды хулиганские побуждения: осложнить мужику жизнь. Вот и трофейная зажигалочка пригодится. Забавная вещица, статусная. Хоть сам Валерик не курил, но "зиппо" притырил. Себе не оставит, так, может, подарит кому.

Интересно только, кто это захотел подлезть к нему через мать? Эх, не умеет Валерик правильно спрашивать. Это в кино, вон, сыщик два-три вопроса бандюге задаст, и тот сам торопится всю душу излить. А тут… понятно, что мужик боится. И самого Валерика, и своих боссов. Надо только последить, чтобы он не попытался глупостей каких натворить перед уходом.

Лысый блондин исчез еще до заката. Кто, откуда, что было нужно, так и осталось неизвестным.

Баба Клава встретила Валерика хмуро. Вместо привычной уже уютной кухни молча проводила в гостевую комнату, села напротив и какое-то время буравила его тяжелым колючим холодным взглядом, от которого по спине табунами скакали мурашки. Ну, и он молчал в ответ. Так и сидели друг напротив друга, играясь в гляделки. Наконец, старая ведьма соизволила открыть рот:

– Доигрался ты! И ведь предупреждала, ведь говорила, и все равно спалился по полной. Приходили ко мне третьего дня.

– Кто приходил, зачем? – не понял Валерик.

– А то сам не знаешь, кто. Конь в кожаном пальто! Гебе являлось, да не по мою душу. О тебе все расспрашивали. Кто, что, откуда, зачем – все до последней капельки. Запомни раз и навсегда: с государством нельзя играть, у него все карты крапленые. А если даже ты будешь выигрывать, так оно правила сменит, и все одно тебя обует. Рассказывай, куда вляпался!

– Да я, вроде, никуда… Вот разве что…

– Рассказывай, все рассказывай.

Рассказывать пришлось долго. Старуха поминутно перебивала, задавала вопросы, переспрашивала. А когда умотала гостя до полного мозгового коллапса, успокоилась, замолчала и уставилась все тем же колючим жестким взглядом куда-то в сторону. Валерик терпеливо ждал. А что, собственно, ему еще оставалось делать?

Ждать пришлось не особенно долго. Бабка снова вонзила взгляд в Валерика.

– Ну что, милок, попал ты. Конкретно попал и, похоже, насовсем.

– Это я и сам знаю.

– Ишь, знает он! Ну побрыкайся, побрыкайся, порезвись. Ты себе в башку свою вбей: государство всегда получает то, что хочет. Так или иначе, но получает. Так что путь тебе в казенный дом, и хорошо еще, если не в подвалы конторы.

– Какой конторы?

– Известно какой, глубокого бурения. Одно хорошо – девку ты эту инициализировал.

– И почему это хорошо?

– Да потому, что раз одну сделал, значит, и еще кого сможешь. Или даже нескольких. Вот и пускай контора получит свои игрушки, а ты будешь хоть и на поводке, но на длинном. И с девкой этой, с Вероникой, не цапайся. Ее наверняка поставят курировать все эти дела, и ты ей будешь информацию передавать. Учить ее будешь. Вот когда выучишь, тогда она от тебя и отстанет. Да ее папаша и сам отгонит. Только обдумывай тщательно, что рассказать, а что утаить. Проверить они тебя не смогут, но если поймают на вранье, то каждое слово будут перепроверять трижды. Ну все, иди давай. Мать, поди, уж заждалась. Да и яблочный пирог горячим есть вкуснее.

Вот так, ошарашила до больших круглых глаз и выставила на улицу. Валерик успел до дома дойти, и только потом вспомнил, о чем хотел расспросить старуху. Ну да ничего, успеет еще. Не горит это, не горит.

За окном автобуса потянулись пригороды. Валерик отвлекся от мыслей, возвращаясь в реальность. Еще четверть часа – и вот он, автовокзал. Через приземистое двухэтажное здание можно идти без опаски – его не тронут. Боятся. Суеверные люди! Впрочем, оно и к лучшему. Меньше приключений – целее здоровье.

Желтый рейсовый "Икарус" со скрипом распахнул дверь, высаживая Валерика на остановке, и тут же рыкнул, обдал недавнего своего пассажира густыми сизыми клубами дизельного выхлопа и не торопясь, поматывая прицепом-гармошкой, двинулся дальше. А Валерик зашагал домой. Нынче поездка не принесла обычного расслабления. Словно не дрых всю ночь на диване, слопавши преизрядный кус того самого яблочного пирога, а мешки ворочал. А впереди еще прогулка с Иришкой. Дело приятное, но отдыху никак не способствующее. Так что быстрее, быстрее домой и пару часиков релакснуть.

Валерик, ускоряя шаги, за угол и остановился. Двор был взбудоражен. Вокруг крыльца его офиса была растянута желтая полицейская лента. Несколько машин узнаваемой раскраски стояли на площадке для клиентов. Какие-то люди в форме что-то деловито измеряли, фотографировали. Вокруг столпились бабушки, среди них сновала пацанва, поодаль старательно делали безразличный вид пузатые дядьки. А входная дверь… сперва были аккуратно подняты вверх металлические роль-ставни, а потом все было раскурочено, изувечено, расхлестано. Ботинки полицейских громко хрустели по битому стеклу.

Появление Валерика не прошло незамеченным. От группы полицейских чинов, стоявших около служебного "форда", отделился мужчина и направился к Валерику. Подошел и, протянув корочки, представился:

– Капитан Силантьев, веду следствие по факту взлома вашего офиса.

Глава 19

Через три часа Валерик сидел в офисе прямо на полу, среди клочьев обивки кресел, обрывков бумаги, осколков стекла и прочего мусора. Налетчики не столько утащили, сколько напакостили. Возникало ощущение, что именно это было главной целью нападения. То, что нельзя было унести с собой, искурочили, растерзали, уничтожили. Все – мебель, бытовую технику, запас продуктов, одежду и даже постельное белье. Самой ценной вещью из украденного был, конечно, ноутбук. Причем, основной ценностью был не сам лэптоп, а хранившиеся на нем клиентские данные. Конечно, существовала резервная копия, но сам факт ухода информации в неизвестном направлении нервировал.

Взломали и сейф. Несколько утешало то, что кроме документов на фирму там ничего не было: деньги Валерик имел обыкновение сдавать в банк, оставляя себе сравнительно небольшую сумму на текущие расходы. Тетрадку с записями, сиречь лабораторный журнал экспериментов над собой, он всегда таскал при себе. Еще бы – это была ценность почище выручки и ноутбука. Правда, теперь предстоит побегать, восстанавливая бумаги, но это фигня.

Было обидно. До слез. Спрашивается, кому он помешал? Капитан тоже все об этом выспрашивал. Поле для предположений здесь было широкое: от Светки с ее знакомыми бандитами до ФСБ во главе с товарищем подполковником. Но во всех вариантах было что-то не до конца логичное, не сходились файлы. Да и было бы несусветной глупостью говорить полицейскому чину про возможные угрозы со стороны спецслужб. В лучшем случае посмеется – с коллегами, разумеется.

Светка мелко плавает, дружки ее – максимум гопники. Не стали бы они с такой тщательностью громить офис. Да и спеца по сейфам взять им неоткуда. Такой спец наверняка есть у ФСБ, но зачем им устраивать погром? Тихо зашли, взяли нужное и так же тихо ушли. Буржуи? Так с ними идут переговоры, им еще рано погромы устраивать. Какие-то неизвестные конкуренты? Так они обычно сперва приглашают на поговорить. Местный рэкет? Так они тоже сперва приходят и назначают сумму. А тут ни с того, ни с сего такая хрень! Словно бы наказание за что-то. Вот только еще знать бы, за что…

Нет, логика тут бессильна. Информации для анализа совершенно недостаточно. Впрочем, ладно: сидеть так можно бесконечно, но от этого ничего с места не сдвинется. И первое, что нужно сделать – пойти в магазин, пока он еще работает, и купить спальник и надувной матрас. Спать сегодня, кажется, придется на полу, так хотя бы не на голом. Вот только на ночь надо будет попробовать изнутри опустить роль-ставни. Понятное дело, никаких ценностей в офисе не осталось, но все равно спать просто так, без малейшей защиты, как-то боязно.

Валерик вернулся через полтора часа, нагруженный, как лошадь. Помимо спального места пришлось купить минимальный запас продуктов, на вечер-утро, электрический чайник (спасибо, что еще проводку из стен не выдрали), мыльно-рыльное (еще раз спасибо, что душевая кабинка и унитаз не пострадали), чистое белье… В общем, оказалось, что ему даже на одну ночь нужна уйма разных вещей. По мелочи, по мелочи, одно-другое-третье, а потом в руках оказывается целая куча барахла. И ведь ничего ненужного!

Он отзвонился ассистенткам, объяснил ситуацию и объявил два выходных дня. Все равно, сейчас принимать клиентов негде. Соответственно, и девочкам работы нет. С Иринкой разговор вышел более долгим. Много извиняться не пришлось, девчонка и впрямь оказалась умницей. Ситуацию оценила моментально. И прежде, чем Валерик успел возразить, коротко бросила в трубку:

– Жди!

И отключилась. А Валерик вздохнул, вынул из кучи принесенного добра большие мешки, перчатки и приступил к уборке.

Когда появилась Иринка, он уже успел стаскать на мусорку обломки мебели и решил, что заслужил немного чаю. И вот в тот самый момент, когда чайник, отбурлив положенное, звонко щелкнул кнопкой, от порога раздалось:

– Мама дорогая!

Понятное дело, когда к тебе, хотя бы и на руины, приходит девушка, тут уже не до чайников.

Девушка была одета по-боевому: практичные джинсовые бриджи, туго обтягивающие соблазнительные бедра, футболка с полузатертым рисунком "Nazareth", видавшие виды кеды. Рыжие волосы тщательно заплетены в косу и намертво закреплены доброй дюжиной заколок и булавок. Она махнула рукой:

– Привет!

Скинула с плеч маленький рюкзачок, плотно повязала голову белой косынкой, натянула перчатки.

– Ну что, погнали?

– Погнали.

Вдвоем работать было куда как быстрее и приятнее. И дело даже не в том, что в поле зрения то и дело попадала то крепкая задница (попка здесь чересчур неуместно, и даже оскорбительно для подобного роскошества), то аппетитно обтянутая футболкой грудь. Просто как-то так выходило веселее, задорнее, да и возможность перекинуться словцом с напарницей поднимала настроение. В общем, процесс ускорился, и не прошло даже пары часов, как весь крупный мусор перекочевал в мешки, а мешки – к двери. А потом… потом Валерик познал на себе всю пагубность непреодолимой тяги женщин к чистоте. Он уже был готов сдаться, отвоевав у бардака кабинет-спальню и кухню, но Иринка не успокоилась сама и не давала успокоиться ему, пока офис, вернее, то, что от него осталось, не заблестел идеальной чистотой.

Тем временем уже вовсю начало темнеть. На небе принялись зажигаться звезды, над крышами домов повис пока еще призрачно-бледный диск луны. Романтика, млин! Еще бы немного сил, а то вот еще девушку до дома провожать. Она, кстати, тоже неслабо умоталась. Как еще только на ногах-то стоит! Может, такси? А что, хороший вариант. Вот только, пожалуй, того, что осталось в карманах, хватит только в одну сторону. Ну да ничего, ему не привыкать пешком чесать по городу из конца в конец. Может, все-таки, вплотную задуматься о машине?

Вроде бы, и недолго ехали, всего-то минут пятнадцать, не больше, но Иринка успела задремать. Сложила голову на плечо своему кавалеру и тихонько засопела. Пришлось ее осторожно будить и, полусонную, провожать до подъезда. А в награду за все старания и страдания Валерику достался полноценный, сладостный поцелуй. И, странное дело, этот поцелуй, не слишком умелый, подействовал на него сильнее, чем все изощренное искусство Венедиктовны. За девушкой захлопнулась дверь, а Валерик, оживленный, окрыленный и слегка захмелевший от вкуса девичьих губ, бодрой рысью двинулся на ночлег.

Чем ближе к дому, тем больше мысли возвращались к происшествию: кто, зачем, чего хотели… И ничего внятного на этот счет так и не придумалось. Поднимаясь на крыльцо и нащупывая в кармане ключи, Валерик настолько погрузился в раздумья, что далеко не сразу углядел, как с одной из дворовых лавочек поднялась темная фигура и направилась прямо к нему. В первый момент он даже слегка оробел: уж больно неожиданно это случилось. Но уже во второй – сжал в кулаке вытащенную, наконец, из кармана связку ключей, приготовился глушить неизвестных электрошоком, как рыбу. А в третий…

– Валера!

Фу-у-у, напугал, черт!

– Илья, ты что здесь делаешь?

– Так вас жду.

– А что так? – спросил Валерик, тут же ругнулся про себя за тупость вопроса и поспешил исправиться:

– Ночевать негде?

– Ага, – смутился Илья. – Думал, может, у вас найдется хоть угол какой. Я бы заодно и офис посторожил. Мало ли что!

– Так уж нечего сторожить, уже все вынесли. А что не вынесли, то перепортили.

Валерик вздохнул, вспомнив учиненный в его владении разгром, и принялся отпирать роль-ставни.

– Да-а-а, – протянул Илья, оглядывая пустое помещение с выщербленными местами стенами, с обрушенным подвесным потолком, с покорябаным линолеумом. Это кто ж такое сотворил?

– Честно говоря, не знаю, что и думать. Вроде, никому настолько сильно дорогу не переходил. Да и обычно сперва присылают человека, выдвигают претензии, а потом уже крушат имущество. Ладно, об этом потом думать будем. Сейчас перекусить бы мальца, да и спать ложиться. Ты, кстати сказать, голодный?

– Ну-у-у…

– Понятно. Ты вообще эти сутки что-то ел?

– А как же! Только и делал, что жрал в три горла. Только к вечеру стало малость отпускать.

– И еще придется. Ты сам подумай: сколько тканей твой организм создал за считанные секунды. А откуда он брал материал? Только из того, что у него самого имеется. Потому и есть надо хорошо, чтобы ничего другого не пострадало, особенно налегать на мясо.

– Понятно…

– Ну а раз понятно – помнишь, где была кухня? Тащи туда чайник и все продукты, и постарайся сообразить чего-нибудь на двоих. А я пока двери закрою.

Илья с барахлом утянулся на кухню, а Валерик еще какое-то время стоял на крыльце. Ночь была ясной. Фонари уже погасли, большинство окон тоже были темны, и огни города не мешали видеть высыпавшие на черно-синем небе звезды. Какие-то горели ярко и ровно, какие-то были заметно бледней и мерцали. Среди множества бело-желтых огоньков затесался и равномерно мигающий красный: знать, какой-то самолетик пытается выдать себя за звезду. И над всем этим великолепием царствовала луна. Теперь уже яркая, желтая, огромная, полностью вступившая в свои права, она величаво плыла в небе, словно пастух, стерегущий свое стадо. Иринка бы оценила… Вот опять она вспомнилась. Все-таки, что-то такое между ними образовалось.

Валерик опять вздохнул. Что-то в последнее время вздыхается все чаще и чаще, – отметил он. Тенденция, однако. Вздохнул еще раз, повернулся, шагнул к двери…

– Подождите!

Из-за угла дома выметнулась еще одна темная фигура и понеслась к крыльцу. Голос показался неожиданно знакомым.

– Подождите!

Фигура взбежала по ступенькам, выскочила на свет, и Валерик, наконец, узнал ее: Катя, та самая внеплановая пациентка. Только нынче она выглядела так, будто только что вылезла из каких-то колючих зарослей. Волосы разлохмачены, одежда в беспорядке, местами разорвана. А на лице поверх размазанной косметики – здоровенные фингалы. На правой скуле и под левым глазом.

– Это кто ж вас так? Ах да, наверное, любезный супруг Василий.

Женщина опустила голову, Валерик вздохнул в очередной раз.

– Проходите. Туда, налево. Рядом с кухней есть душ. Вот только полотенец, извините, нет. У меня тут сейчас ничего нет. Да, вот еще: молодого человека зовут Илья.

Катя ушла в указанном направлении, а Валерик, сам не зная, зачем, еще немного постоял на крыльце. Вот почему он не курит? Сейчас самое время выкурить сигаретку, а то и парочку, выпуская дым в ночное небо и скорбя в душе о несовершенстве мира. А так приходится тупо пялиться в темноту. Спрашивается, зачем? Вроде, ждать уже никого не приходится. Он постоял, потоптался и, в конце концов, тоже ушел внутрь, опустив за собой металлическое полотно роль-ставень.

Перекус прошел вяло. Все устали, испереживались, да и обстановка не способствовала веселью. Валерик никого ни о чем не расспрашивал. Решил: утро вечера мудренее. Пожертвовал Катерине свой спальник, сам устроился в кабинете на матрасе. Повозился, устраиваясь, полежал в темноте с закрытыми глазами. Вот только сон все не шел. Мысли крутились в голове, все время возвращаясь к тем людям, которые сейчас спят, или так же, как он, ворочаются, пытаясь уснуть. Почему они здесь? Почему в итоге вернулись к нему? Потому, что он один раз сотворил невозможное? Или просто решили, что его можно и нужно подоить, играя на чувстве ответственности? И на самом ли деле они те, за кого себя выдают? Как проверить? Да никак, нет у него таких возможностей. Разве что юристку попросить… Но ожоги у них были настоящие, тут не может быть никаких сомнений. Заслали бандиты? Пожалуй, для них это слишком сложно. Они предпочитают быстрые комбинации. Органы? Все может быть. А если даже и так? Что говорила баба Клава? Что его все равно будут пасти? Так пусть при этом приносят пользу. Как сказал какой-то китаец, держи друзей близко, а врагов еще ближе. Так что будем считать их обоих засланными казачками, пока не докажут иного. Но, опять же… он ведь сам нашел обоих, сам пригласил. Нет, млин, такими головоломками на сон грядущий лучше не заниматься. Все, спать, спать.

Утро началось с осторожного стука в дверь. Не в наружную, в дверь кабинета. Что случилось? Вроде, девочки должны были клиенткам отзвониться, сдвинуть ближайших на день-два. Валерик потянулся за телефоном. Ого! Ничего себе он даванул, не иначе, как на нервной почве. В дверь снова постучали.

– Валера!

Ага, это Илюха. Поди, постояльцы его уже проснулись, а он все еще дрыхнет. Пора, пора вставать.

– Сейчас, иду, – отозвался Валерик и решительно поднялся на ноги.

На кухне уже все было готово к завтраку: чай заварен, остатки продуктов превращены во вполне приемлемое блюдо. Скребанула совесть: народ, скорее всего, с голоду помирает, а без него есть неловко, неправильно. Нет, все-таки зря он о них плохо думал. Нормальные люди, только вот по жизни им не повезло.

Валерик устроился на полу, поджав под себя ноги, принял из рук Катерины свою порцию. Да, не густо. Ну да ничего: банки уже открылись, нужно только пойти и взять деньги. Сегодня вообще предстоит много расходов: офис надо восстанавливать. Лучше всего – к завтрашнему дню. Хотя бы заново оборудовать процедурный кабинет, остальное терпит. А девочки могут пока и на дому поработать. В общем, первое – это сбегать в ближайший сотовый салон, восстановить корпоративный телефон, и начинать звонить. В мебельные салоны, в медтехнику, отделочникам… И машину бы сейчас, мотаться по всяким нужным местам…

За размышлениями Валерик не заметил, как срубал всю пайку. Лишь впустую скребанув ложной по пластиковой тарелке, опомнился и взял в руки одноразовый пластиковый стаканчик с чаем. Глянул на сидящих напротив людей и, наконец, сообразил: его ждут для разговора. Он отхлебнул глоток чаю и приглашающе кивнул:

– Начинайте. Кто будет первым?

Мужчина, конечно, тут и думать нечего. Мог бы и не спрашивать.

– Валер, тут такая хрень… Короче, мне, по ходу дел, негде жить. Моя бывшая меня вчера окончательно послала. Я и так, пока бухал, у нее не появлялся, а вчера по трезвяни зашел, с цветами и конфетами, а там уже другой мужик. Я ему морду лица отрихтовал, да и ушел. Баба уперлась, а драться с женщинами я не умею.

– А квартира чья?

– Записана на ней, но покупали вместе, деньги пополам.

– А документы остались?

– Если что и есть, так это у нее.

– Вы расписаны?

– Ну да, как раз на другой день после свадьбы и пошли покупать.

– Ладно, с этим попробуем разобраться.

Валерик сделал пометку в блокноте.

– Ну, допустим, я тебя ночевать пущу. А что собираешься делать дальше?

– Работу буду искать. Я ведь почему в армейке в мазуту пошел? Машины я люблю. Вожу хорошо. Сейчас, с нормальной-то мордой, кадровички кривиться не будут. Глядишь, найдется что приличное.

У Валерика в голове щелкнуло. Он хотел машину? С водителем? Так вот ему готовый водитель к персональному лимузину. Можно много смеяться над случаем, судьбой, но уж больно хорошо все совпало. А про свои автомобильные мечты он еще никому не говорил, так что можно смело утверждать, что это не подстава, а самая настоящая судьба.

– А еще что умеешь?

– Драться. Я в школе в секцию бокса ходил. Первые места не брал, но КМСа получил. Уже под занавес, перед самой армией.

Ого! Да это еще и почти готовый охранник! Понятно, со спецназом не справится, но от бандитов и шпаны запросто отобьется. Пожалуй, новому хахалю его бывшей жены стоит посочувствовать.

– А ко мне водителем пойдешь?

– Серьезно?

Илья смотрел радостно-недоверчиво.

– Серьезно. Деньгами не обижу, но работой грузить буду по полной.

– А какая машина? На чем ездить?

– Машины пока нет никакой. Поэтому если согласен, то первое твое задание будет – изучить объявления о продаже подержанных машин и найти что-то приличное и недорогое. Не переживай, это на первое время. По деньгам поднимусь – возьмем новую. Ну что, согласен?

– А согласен.

– По рукам?

– По рукам.

– Тогда вперед. Теперь вы, Катя. Рассказывайте.

Эта история была намного длинней, но закончилась примерно так же: денег нет, работы нет, жить негде. Правда, в ее случае квартира принадлежала ей, но еще предстояло вернуть себе документы и выставить наглых квартирантов. Эта задача была намного проще, чем в случае Ильи, и, соответственно, дешевле. Валерик сделал в блокноте пометку.

– Валерий… Простите, не знаю вашего отчества.

– Можно просто Валера и на "ты".

– Нет, так нельзя – замотала головой Катерина, – но… скажите, Валерий, у вас не найдется работы для меня? Я могу готовить, убирать. Хотя бы на первое время.

– Скажите, Катя, а кто вы по профессии?

– Бухгалтер.

– Вот и прекрасно. Я как раз ищу грамотного человека. Возьметесь вести мою бухгалтерию?

– Конечно!

– Зарплату положу небольшую, по минимуму для профессии. Оборотов у меня немного, так что особо напрягаться вам не придется. Потом, в будущем, будет больше работы – прибавлю. Пока не отвоюете свою квартиру, жить можете здесь. А вот как раз в качестве платы за жилье будете готовить и убирать. Согласны? Вот и замечательно. А сейчас идите в ближайшую травму и снимите побои. Или вы не хотите ссориться с мужем?

В это же время…

– Ни хрена себе ты набралась! И сколько в тебе сидит?

– Ик! Не так уж много. Всего-то литр водки и полтора спрайта. Отличный коктейль. Ик! Не слишком крепко и в голову хорошо дает. Вот только волшебные пузырьки… ик!

– И давно ты в загуле?

– С вечера… ик! Зато смотри, как здорово: телек цел, люстра на месте. И даже придушить никого не хочется. Кроме… ик!

– Понятно. И который раз ты лечишься этим проверенным средством?

– Второй. Как раз на неделю хватает. Все… ик! По рецепту. Хи-хи!

– А сам этот твой кавалер, он пьет?

– Не-а. Ирка говорит, даже не притрагивается. Даже пиво игнорит. Квасом заливается, да мороженки лопает.

– Та-ак…

Подполковник нарезал по комнате пару кругов.

– Не пьет, значит…

Еще три круга. Зашел было на четвертый и внезапно резко остановился, рывком развернулся к дочери, которая с глупой пьяной улыбкой полулежала на диване.

– И ты больше не пей! Слышишь? Не пей, не притрагивайся и даже не нюхай.

– А как же…ик!

– Никак. Без телевизора обойдешься. И надейся, что еще не все свои возможности бездарно пропила. Ты свои ошибки разобрала? Поведенческий портрет Меркушина составила? А психологический? Хорошо. С завтрашнего дня будешь с ним работать. Я обеспечу непосредственный контакт с объектом. И если этот Валера тебе так уж нужен, постарайся использовать этот шанс.

Глава 20

Понедельник прошел ударно и успешно. К вечеру на стоянке у офиса стояла изумрудного цвета "десятка", в процедурной Катя осваивала новое ростовое зеркало, а в холле на новом, небольшом пока, столе Валерик собственноручно восстановил архивную базу на новенький ноут. Следы разгрома, понятное дело, оставались, но такие вещи быстро не уходят. Нужно будет на следующие выходные вызывать ремонтников. Пусть шпаклюют, красят, заменяют, восстанавливают, а Илюха с Катей за ними присмотрят. Сам же он сгоняет в деревню. Очень хочется встретиться с этим батюшкой, который умеет лечить на расстоянии. Валерик пробовал концентрировать "лечильную" энергию в произвольной точке, но так ничего и не добился. А ведь такое умение могло бы при случае очень пригодиться. Да, ехать придется на автобусе. Ну и что с того? Не впервой. Придет время – получит права, будет ездить сам. А сейчас восстановление офиса куда как важнее дорожного комфорта. Но это все потом, неделя только началась, закончился лишь ее первый день.

Ужин проходил уже в гораздо более приятных условиях: тарелки и блюда были расставлены не на брошенном на пол куске клеенки, а на небольшом удобном столике. Едоки нынче восседали на простых, но симпатичных табуретах. Да и кушанья были намного разнообразней и вкуснее. Валерик отодвинул опустевшую тарелку, сыто выдохнул и решил, что Катерина вполне отрабатывает свое койко-место.

– Спасибо, Катюша, – поблагодарил он.

– На здоровье, Валерий Григорьевич, – откликнулась она. Только что поклон не отвесила. Валерик еле сдержался, чтобы не поморщиться. Вот же вредная натура: записала его в благодетели, где-то отчество вызнала и теперь при каждом удобном случае эту свою благодарность выражает. А ему неловко. Он при этом чувствует себя словно какой-нибудь дореволюционный барин. Ну да ничего, Милана Рудольфовна пообещала за неделю вопрос с ее квартирой решить полностью и окончательно. Правда, когда это случится, снова придется готовить себе самостоятельно. Но когда это его пугало? А теперь самое время сбегать размяться.

– Валера, ты куда на ночь глядя?

Это Илья решил, что стоит позаботиться о шефе.

– На пробежку. Форму надо поддерживать.

– А если…

– Не переживай, со шпаной я справлюсь, а от профессионалов и бункер не спасет.

– Ну смотри, – с сомнением покачал головой охранник.

А чего тут смотреть? Вышел, пробежался, размялся, подзарядился – и назад. Зато наутро…

Не успели девочки-телефонистки заступить на обновленный боевой пост, как дверь офиса распахнулась, и на пороге появился представительный мужчина в костюме. Появился, и без лишних реверансов приступил к делу.

– Валерий Григорьевич на месте?

Одна из девушек поднялась.

– Сейчас я его приглашу. Как вас представить?

– Борис Федорович.

– Хорошо.

Девушка упорхнула, и ее напарница перехватила инициативу:

– Присаживайтесь, Борис Федорович.

– Спасибо, я постою, – отказался мужчина.

Ассистентка чуть заметно пожала плечиками и погрузилась в экран ноутбука, не забывая, однако, время от времени поглядывать на гостя. А гость терпеливо ждал, равнодушно осматривая интерьеры.

Долго ждать ему не пришлось. Через пару минут вторая ассистентка вернулась на место, а еще через минуту появился и сам хозяин офиса. Утренний визит не был для него таким уж неожиданным, но радости все одно не доставил. Но положение обязывает. Пришлось натягивать улыбку и, порепетировав немного перед зеркалом, чтобы она стала более-менее естественной, идти встречать посетителя.

– Доброе утро, Валерий Григорьевич.

Гость, как и положено по этикету, поздоровался первым.

– Доброе, доброе, Борис Федорович. Какими судьбами?

– Да вот разговор один к вам есть.

– Тогда давайте пройдем в кабинет. Там будет намного удобней.

– Что ж, идемте.

В кабинете явственно ощущался недостаток мебели. Гостю было предложено место на диване, ярко выделявшемся на фоне прочей обстановки своей новизной и необмятостью. хозяин же устроился у стола на старом, заляпанном краской, но еще вполне крепком табурете. Кажется, Илья притащил его с какой-то мусорки. Люди решили избавиться от старья и выставили потерявшую вид мебель к мусорным бакам – авось, кому пригодится. Пригодилось.

Устроившись, Валерик по недавно приобретенной привычке подтянул к себе блокнот и ручку.

– Что скажете, Борис Федорович?

Этот визит не то, чтобы сильно его напрягал, но в немалой степени настораживал. Визит днем, в рабочее время означал официоз. Об этом свидетельствовала и одежда, и манера поведения подполковника. В каждом жесте, в повороте головы, в словах сквозила властность. И Контора. Она, казалось, незримо стояла за спиной Усольцева, придавая каждому его слову вес чугунной плиты. Да, тогда, в парке, он был совсем иным. Тоже властным, жестким, но, все-таки, гражданским. Теперь же… Необходимости в погонах не было, и без них все было прекрасно видно каждому, кто умеет не только смотреть, но и видеть.

К официальным отношениям с ФСБ Валерик был готов. Даже, обдумавши слова бабы Клавы, был готов подписать документ, закрепляющий эти отношения на бумаге. Но раз целый подпол пришел к нему сам, а не вызвал к себе, или не приказал паре своих волкодавов доставить, значит, он не хочет огласки. Значит, эти отношения будут во многом личными, между ними двумя. Но большому начальнику не с руки постоянно заниматься такими вещами самому. Значит, будет кто-то еще, посредник. И, поскольку имеется определенная секретность, то, для уменьшения количества посвященных, это будет кто-то из тех, кто уже в теме. А кто это может быть? Черт! Только не это!

Результат этих размышлений, в момент пронесшихся в голове Валерика, видимо, достаточно четко отразился на его лице, как он ни старался держать "покер фейс". Усольцев, заметив это, чуть усмехнулся.

– У меня к вам, Валерий Григорьевич, есть предложение.

Он поерзал на диване, усаживаясь поудобнее, словно готовясь к длительному разговору. Валерик несколько напрягся: до визита очередной клиентки оставалось меньше часа. Успеют ли они закончить?

То ли все эти мысли загадочным образом отражались на его лице, то ли просто такой ход рассуждений был весьма ожидаем, но подполковник усмехнулся повторно.

– Не переживайте, много времени я у вас не отниму.

И выдержав паузу, прямо как по Станиславскому, приступил к делу.

– Ваши способности, Валерий Григорьевич, заинтересовали мое начальство. Высокое начальство.

Усольцев ткнул указательным пальцем с ухоженным ногтем в потолок. Убедившись, что Валерик достаточно прочувствовал всю высоту начальственного интереса, он сцепил руки в замок и продолжил:

– Так вот: начальство захотело разобраться в этих возможностях и понять, могут ли они быть полезны в нашей профессиональной деятельности. И с этой целью повелело создать специальную исследовательскую группу для изучения вашего феномена и подготовки квалифицированного заключения по интересующему нас вопросу. Понятное дело, тема насквозь секретная. Настолько, что в нашем местном управлении о ней знают только два человека, считая меня. По-хорошему, вас бы следовало поместить в наш изолятор и уже там спокойно, без спешки разобрать по косточкам.

Подполковник снова сделал паузу, но Валерик не спешил реагировать. Сперва как следует напугать, потом немного обнадежить – вполне стандартный метод из арсенала Конторы. Да и бабка о таких вещах предупреждала. То ли у нее был подобный опыт, то ли сама она за долгую жизнь успела побывать в рядах, но сейчас Валерик был ей весьма благодарен за советы: разговор шел именно в предсказанном ключе, так что пугаться не стоило. Однако какую-то реакцию изобразить все же было нужно. Например, нахмуриться. Как там оно вышло – неизвестно, прежде не приходилось Валерику лицедействовать, но Усольцев, кажется, произведенным эффектом остался доволен.

– Не переживайте, не все так страшно. Да и у нас все же люди работают, а не звери какие. Я убедил руководство, что в случае вашей изоляции мы не сможем рассчитывать на ваше сотрудничество, что может сильно затруднить исследования, а то и привести к неверным результатам. Так что вы будете жить почти что в прежнем режиме: учиться в институте, наводить глянец на увядающих красоток, бегать по вечерам в парке, гулять со своей девушкой… но, как сами понимаете, все в этом мире имеет свою цену.

Вопрос буквально напрашивался, и Валерик решил подыграть:

– И какую же цену вы определили за мою относительную свободу?

– Вы удачно сформулировали: относительная свобода. Конечно, мы будем за вами ненавязчиво так приглядывать. Все-таки, вы – носитель очень серьезной и очень секретной информации. А нужно нам, чтобы вы во время учебы занимались исследованиями ваших возможностей. И в обязательном порядке делились с нами результатами этих исследований. Очень хотелось бы, чтобы темы, которые интересны нам, были в приоритете и для вас. Ну и, конечно же, чтобы вы не передавали эти сведения любым третьим лицам.

– Знаете, Борис Федорович, если мне приставят к голове пистолет, я все расскажу, и геройствовать не буду.

– Если приставят – рассказывайте, живой трус в данной ситуации окажется полезней, чем мертвый герой. Правда, думаю, в наших силах оградить вас от столь навязчивого любопытства. Но упаси вас Бог делиться информацией по собственному почину. Тогда вам точно будет не избежать нашего изолятора.

– Да я, в общем-то, не собираюсь. Денег мне и без того хватает.

– Говорят, что тот, у кого два миллиона, богаче того, у кого всего один миллион. Одним хлеб черствый, другим – жемчуг мелкий. Так что не зарекайтесь. А чтобы у вас было меньше соблазнов, у вас будет куратор. Мне самому не по чину постоянно с вами общаться, да и вникать во все нюансы совершенно некогда. Куратор будет опекать вас лично, принимать посильное участие в исследованиях и осуществлять полную двухстороннюю связь между нами. Все свои просьбы будете излагать ему, ему же сдавать отчеты о результатах экспериментов. Он, в свою очередь, будет передавать вам наши пожелания о приоритетах в исследованиях.

– И какой же приоритет сейчас?

– Инициация у человека возможностей, аналогичных вашим. Нам нужно получить подробную и точную рабочую методику.

Валерик сделал вид, что задумался. На самом деле, подполковник запросил даже меньше того, что предсказывала поселковая ведьма. Торговаться было ни к чему, да и не за что. Запросы у конторы были вполне разумные. Да и крыша ФСБ – это серьезно. Правда, вон, ту же Веронику эта крыша ни разу не защитила. Но будем считать, что это была случайность, что кавказцы были залетными и местных раскладов не знали. Хотя… вдруг это был именно что наезд на Усольцева?

Подполковник решил поторопить размышления:

– Ну что, Валерий Григорьевич, каков будет ваш положительный ответ?

– Как понимаю, Борис Федорович, мне в любом случае не уклониться от внимания вашей службы.

– Правильно понимаете.

– Тогда я вынужден согласиться.

– Вот и чудненько, – просиял гость. – Всегда приятно общаться с умными людьми. И, поскольку мы с вами договорились ко взаимному удовлетворению, разрешите откланяться. Дела, знаете ли. Да и вам нужно к приему готовиться. А все необходимые официальные бумаги принесет ваш куратор. Скажем, сегодня часиков в шесть-семь.

Усольцев поднялся, оправил пиджак, огладил короткий ежик волос.

– Не провожайте меня, не надо.

И ушел.

Когда через четверть часа Валерик вышел в холл, одна из помощниц спросила:

– Валерий Григорьевич, а кто это был?

– Это – наша крыша, – вздохнув, ответил он.

Вот только скорбеть о несовершенстве мира времени уже не оставалось: очередная клиентка уже открывала двери офиса.

Она вошла, остановилась посередине и огляделась по сторонам, примечая следы недавнего разгрома. Валерик узнал ее сходу. Да и трудно было не узнать такую приметную дамочку: та самая пьяная Барби.

– Добрый день.

Нынче от нее вином не пахло, но Валерик, на всякий случай, уточнил:

– Вы не пили?

– Нет, – ответила Барби и радостно хихикнула.

– Тогда проходите в процедурную, раздевайтесь, ложитесь на кушетку.

Дамочка кивнула и, цокая двенадцатисантиметровыми шпилями, удалилась. Валерик на всякий случай выждал несколько минут – вдруг попалась неумеренно стыдливая особа – и двинулся следом.

Когда он вошел, Барби лежала на кушетке в одних лишь миниатюрных трусиках, явно красуясь: заложив руки за голову, чуть прогнувшись и выставив в потолок шары грудей. Правда, ожидаемого эффекта картина не произвела: Валерик за последние недели успел досыта насмотреться на женские прелести всех сортов и размеров. В его голове проскочила единственная мысль: "это сколько же там силикона, что они даже в таком положении не слишком потеряли форму!"

Собственно, работа была пустяковой: убрать рубцы под грудью после очередного увеличения размера. Валерик привычным движением размял кисти рук, на автомате протер салфеткой руки и место контакта, привычно прижал ладони к нужному месту на теле пациентки, отработанным усилием послал нужную – не больше и не меньше – дозу энергии к рубцам… и ничего. Стена. И ощущения очень походили на те, что были с Вероникой после попытки похищения. Наркотики? Только этого не хватало! Но и пластаться, урабатываться ради этой фифы он вовсе не собирался.

– Вы принимали наркотики? – спросил Валерик больше для проформы.

– Нет, конечно, – замотала головой Барби.

"Врет", – отметил Валерик, отследив у себя знакомое уже ощущение.

– Обманывать бесполезно. Я точно знаю, что принимали.

– Раз знаете, зачем спрашивали? – надула и без того накачанные губы клиентка. – Да и разве это наркота? Так, травки малость курнула. А вы меня обижаете.

Она всхлипнула и явно собралась рыдать. Валерик сообразил: резкие перепады настроения – явный признак. А зрачки? Нифига себе как расширены! Нет, здесь явно травой не обошлось. Вены чистые, но есть ведь таблетки, есть гашиш, есть кокаин, в конце концов. Глотай, кури, нюхай на здоровье. То есть, не на здоровье, конечно, а… А фиг с ней!

– В любом случае, пока вы в этом состоянии, я не смогу с вами работать. Приходите через неделю, и постарайтесь удержаться и от вина, и от наркотиков, даже легких.

– А почему так долго?

Дамочка нахмурилась, верхняя насиликоненая губа приподнялась, приоткрывая идеальные жемчужной белизны зубки. Не иначе, как вставные. Еще чуть – зарычит и бросится.

– Неделя – это минимальный срок для того, чтобы эти вещества вышли из вашего организма.

Валерик говорил максимально дружелюбно, успокаивающим тоном, но это помогло слабо. Барби спрыгнула с кушетки, отчего силиконовые шары резко качнулись, ударяясь друг о друга. Валерику даже показалось, что он услышал характерный биллиардный стук.

Стремительно одеваясь и уже не обращая на Валерика никакого внимания, она что-то прошипела себе под нос и, едва застегнув последнюю пуговицу, стремглав вылетела прочь, даже не прикоснувшись к расческе.

Валерик не удержался, вышел следом, но лишь услыхал рев мотора, визг шин, да увидал исчезающую за углом серебристую машину

– Валер, кто это? – спросил Илья, на минуту вынырнув из-под капота "десятки".

– Да хрен знает, дура какая-то. В прошлый раз пьяная заявилась, нынче обдолбаная.

– Фигасе! И в таком виде за руль? Права потерять не боится?

– Если честно, я не уверен, что у нее эти права есть. Видел ее?

– Нет, только слышал, как она трогалась.

– Надо сказать, то еще зрелище. Ну да, может, еще увидишь, если она через неделю снова заявится. Хотя, если больше не придет, я нисколько не огорчусь.

Водила пожал плечами и вновь скрылся под капотом "десятки".

Остаток дня, вроде, прошел неплохо. Снова пошли деньги, что было очень актуально в свете уже сделанных, и еще предстоящих расходов. Позвонила юристка, сказала, что разобралась с иностранцем, и завтра после обеда приедет лично, чтобы все рассказать и объяснить. И обед в кои-то веки был не из наскоро состряпанных бутербродов или также наскоро сваренных пельменей, а полноценный, из трех блюд: совершенно офигительный борщ, умопомрачительные котлеты с пюре и бесподобный кисель. Ко всему этому свежайший хлеб и домашние, свежевыпеченные плюшки. Чесслово, не хуже материных.

Приятная сытость в организме настроила главу фирмы на благодушный лад. В таком благодушном настроении он принял последнюю клиентку, отправил по домам помощниц и отправился на подзарядку. Отключившись от мира, он автоматически наматывал положенные круги. Отбегал положенное, вышел на облюбованную полянку, чуть потоптался, поставил ноги на ширину плеч, с хрустом потянулся, а потом свет в глазах ослепительно вспыхнул, и через мгновение погас.

В это же время:

– Я могу видеть Валерия Григорьевича?

Перед Ильей стояла весьма красивая и стройная молодая девушка в деловом брючном костюме модного персикового цвета. В руках у нее была официального вида папка. Наверное, как раз тот самый куратор от Конторы. По крайней мере, выглядит похоже.

– Да ждем его, он вот-вот должен вернуться с пробежки.

– У меня с ним назначена встреча. Могу я подождать его в офисе?

– Заходите.

Илья посторонился, впуская гостью, и запер за ней дверь.

Вероника вошла, огляделась и осторожно, чтобы не измять костюм, присела в ближайшее кресло. Повела носом: пахло весьма аппетитно. "Ждем" – это значит, что парень здесь не один. А помещение бедновато, да и выглядит так, будто здесь был бандитский налет. Впрочем, ладно: это не ее дело. А ее – передать бумаги, да постараться в этот раз не сделать отношения еще хуже.

Девушка аккуратно положила папку на колени и приготовилась ждать.

Глава 21

В нос Валерику шибанул ненавидимый еще с детства могучий дух ядреного кокоса. К этому, с позволения сказать, аромату добавлялся мерзкий запах двух потных мускулистых туш, сдавливающих его с двух сторон. Вдобавок с передних сидений несло табачищем и чем-то еще, сладким, гадким и противным, что с ходу было не распознать. Весь этот коктейль запахов был настолько тошнотворен, что желудок немедленно сдавило жестоким спазмом. Это было, в принципе, пусть с трудом, но переносимо. И студенту удалось бы справиться с разбушевавшимся организмом, если бы в тот самый момент его не качнуло. Резко так вниз-вверх, и снова вниз-вверх. Вот тут уже сдержаться не было ни малейшей возможности. Все то, что к этому времени еще оставалось у Валерика в желудке, в момент выплеснулось наружу. Ему на колени, на обивку сидений, на какие-то ручки и регуляторы на панели внизу. За первым спазмом незамедлительно последовал второй, потом еще, еще…

Спереди раздался отборный мат, машина резко мотнулась вправо и так же резко затормозила.

– Вылезай, сученыш!

Один из бугаев исчез, и через секунду рывок за ворот справа и удар под ребра слева вышвырнули Валерика из машины. Он не удержался на ногах, упал на четвереньки. И покатился дальше: запястья оказались стянуты пластиковыми стяжками. Его вывернуло еще несколько раз прежде, чем удалось успокоить разбушевавшийся организм и перевести дух. С трудом, но он смог подняться на колени, опираясь о землю связанными руками, и замер, старательно изображая полубессознательного, и одновременно сканируя пространство вокруг. Двое охранников стояли в паре шагов сзади-сбоку. Мужики здоровые, накачанные, вон как ребрам досталось! Да еще, надо полагать, при оружии: у Валерика здорово болело правое плечо, в которое всю дорогу упирался некий твердый предмет, обосновавшийся у бугая под мышкой. Водитель, отчаянно матерясь, вычищал заляпанный салон, а четвертый, по-видимому, начальник всего этого безобразия, курил около капота. Голова болела. Не слишком сильно – видимо, организм предпринял меры по ликвидации последствий удара, но на затылке ощущалась изрядных размеров гуля. Хорошо его звезданули. Наверняка был сотряс, иначе с каких бы щей его так вывернуло. И наверняка он очнулся намного раньше, чем ожидалось. Правда, эти гады были предусмотрительны: руки, вон, на всякий случай связали. Хорошо еще, ноги свободными оставили.

– Слыш, Васек, может, здесь этого козла и грохнем?

Это водила. Все никак не успокоится, болезный. Как же, его ведро болтов оскорбили действием. А вот не надо дерьмо всякое в машине держать! Да и курить разную гадость тоже не следует.

– Не, сейчас нельзя.

Это начальник.

– Шеф сказал к нему привезти. Хочет на этого чмыря посмотреть, да поспрошать его о разном.

Интересно: что это за шеф такой, который запросто может своих быков послать человека похитить, а то и прикончить втихаря. Не из тех ли "серьезных людей", что к матери подкатывали? Неплохо было бы узнать. Вот только приезжать в виде багажа совсем не хочется. Да и четырех мордоворотов неплохо было бы сминусовать. Понятное дело, у того самого хозяина их может быть целая сотня, но это же не повод сходу задирать лапки. Игра, похоже, пошла по-крупному, раз такие приколы начались. И нет никаких гарантий, что его после вопросов вернут обратно целым и невредимым. Да и не факт, что его вообще вернут! И где, спрашивается, обещанная крыша?

– Хорош отдыхать!

Размышления были прерваны увесистым пинком под ребра, от которого Валерик завалился набок.

– Васек, – доложил начальству один из охранников, – он весь в блевотине, все штаны зачухал! Как его сейчас в машину сажать? Нас извозит, да и нюхать это дерьмо всю дорогу неохота!

– Не-не, ну его нах, пусть отмывается! – опять подал голос водила. – Мне что, опять салон чистить?

Васек на минуту задумался.

– Где ж его тут мыть?

– Где хотите, там и мойте! – истерил водила.

Работа мысли у Васька, похоже, завершилась.

– Толян, у тебя в багажнике пленка есть?

– Так всегда с собой. Мало ли какой случай будет!

– Иди стели. А вы двое снимайте с этого штаны. Шеф сказал привезти. А про штаны ничего не говорил.

– А если сбежит?

– Ха! На ходу-то? Да и это… у вас еще стяжки пластмассовые остались?

– Ага.

– Ну так пристегните ему до кучи ноги к рукам, да и киньте в багажник.

Лежать в багажнике джипа спеленутым этаким манером Валерику совсем не хотелось. Да и в голове уже окончательно прояснилось. Настолько, что можно было попробовать не только думать, но и действовать. Но как? Убивать или только нейтрализовывать? Вроде как убивать – это нехорошо с точки зрения морали и наказуемо с точки зрения закона. Но, с другой стороны, не слишком ли он мягко себя ведет, раз его посчитали травоядным и законной добычей хищников?

– Вставай!

На этот раз ботинок прилетел Валерику в живот, и это как-то разом убрало все моральные терзания. Бугай примерился было пинануть еще разок, но вдруг захрипел, схватился руками за горло и принялся падать. Валерик едва успел откатиться в сторону. Ему даже показалось, что в момент падения тела его ощутимо подбросило. Ну так еще бы – известно ведь: чем больше шкаф, тем громче падает. И усилий потребовалось-то всего ничего. Всего лишь из кислорода в легких сделать озон. Один лишний атом в молекуле, а какой потрясающий результат! Через пару минут эффект воздействия исчезнет, и пусть потом медэксперты ломают головы, отчего внезапно помер внешне здоровый мужик. Не зря, не зря Валерик потратил время на эксперименты со своим даром.

Второй бугай кинулся на помощь первому, и с таким же посинелым лицом лег рядом. Водила оказался сообразительней, а, может быть, всего лишь трусливей. Он успел сесть за руль и даже захлопнуть дверку. Так и помер за рулем, прямо как настоящий шофер. Начальник бандитов тоже успел сесть в машину, но сейчас его прыть обернулась против него. Место за рулем было занято свеженьким трупом водителя, силовая поддержка в один момент исчезла, и даже просто убежать было невозможно. Он… он просто растерялся. Он оказался совершенно не готов к такому повороту событий. Вот так запросто три здоровенных лба отдали концы. Без драки, без стрельбы, просто взяли и умерли. А пацан, который минуту назад был жертвой, дичью, добычей, шел к нему, и выражение лица у него было совсем даже недоброе. И руки у него уже были свободны. Вот он на секунду остановился, носком кроссовки откинул у охранника полу легкой куртки, кивнул каким-то своим мыслям и пошел дальше. Открыть бы дверку и выскочить, но тогда он окажется с этим странным парнем буквально лицом к лицу, а валяться в кювете с синей мордой и вывалившимся языком ему совершенно не хотелось. В наплечной кобуре лежал пистолет, но вот совершенно не факт, что он успеет не то, чтобы прицелиться и выстрелить, а даже просто его достать. И вот тогда, наверное, впервые в жизни, бандит ощутил настоящий ужас. Да такой, что горло перехватило.

Валерик остановился, не доходя до машины нескольких шагов. Мотнул головой бандиту – выходи, мол. Тот не вышел, а, скорее, выпал наружу – ноги подвели. Держась за открытую дверку, поднялся на колени. Попытался дальше – не смог.

– Да не трясись ты так, – брезгливо спросил недавний пленник. – Я просто поговорить хочу, несколько вопросов задать, а дальше все от тебя зависит, как отвечать будешь. Ты говорить-то можешь?

Бандит судорожно закивал.

– Это хорошо. Только распахни сперва курточку. А теперь пистолетик осторожно, двумя пальцами вытащи и мне кинь. Вот молодец!

Валерик подобрал пистолет, оглядел и сунул сзади за пояс, как видал в кино. Вышло не слишком удобно. Но, может, надо просто привыкнуть? А пока идет привыкание, надо поспрашивать Васька.

Бандит был колоритным, в точности таким, каких показывали в фильмах про девяностые годы: здоровенный лось, наверняка бывший спортсмен – штангист или, там, боксер. Еще видны неслабые объемы мышц, но тушка уже изрядно заплыла жиром, на толстой шее круглая бритая голова с гофрой от темечка к плечам. Сразу видно: проблем с аппетитом у человека нет. В складках шеи терялась изрядной толщины цепь. Где-то под футболкой наверняка болтался и массивный крестик с гимнастом. Сейчас Васек уже несколько пришел в себя, но подниматься с колен не спешил, да и страх еще до конца не прошел. Валерик встал перед ним, попытался собрать в кучу мысли, но в голову лезли лишь глупые фразы из бандитских сериалов. Ладно, как выйдет – так выйдет, и он принялся задавать вопросы:

– Оклемался? Замечательно. А теперь рассказывай: кто послал, зачем, куда меня везли, чего от меня хотят.

– Шеф… шеф послал! – сипло забормотал Васек. – Сказал, мол, упакуйте аккуратно и доставьте. Вопросы задать хотел.

– Какие вопросы?

– Н-не знаю, он такие вещи никому не рассказывает.

– И куда меня должны были доставить?

– К нему домой.

– А где его дом?

– Тут уже недалеко, километров десять и направо еще пять. Там сразу видно, красный кирпичный забор.

– Там что, какой-то поселок?

– Нет, шеф один живет. Ну, то есть, с бабой своей.

– Ладно.

Валерик развернулся было, но тут вспомнил еще об одной вещи:

– Зовут-то шефа как?

– Паша.

Да, не слишком подробная информация.

– А фамилия у него есть?

– Перминов.

Имя и фамилия ничего не говорили. Ни вместе, ни по отдельности. Валерик пожал плечами, подумал, и отправился забирать оружие у охранников. Много времени эта процедура не заняла. Заодно в карманах одного из бугаев нашелся относительно чистый носовой платок, появилась возможность хоть немного вытереть лицо и руки.

Когда Валерик, уже вооруженный и типа опасный, повернулся к джипу, Васька на месте не было. Он, уже несколько оправившийся от шока, обнаружился очень быстро: вытаскивал из машины труп водителя.

– Вот молодец! – похвалил его Валерик. – Сейчас я схожу умоюсь, а потом ты меня к хозяину отвезешь. А чтобы ты не смылся без меня… кинь-ка мне ключи. Давай-давай, не тормози. Вот, молодец. Подожди, я недолго.

Чувство было внезапным и острым. Никогда прежде Валерик не испытывал ничего подобного – словно бы невидимое тупое сверло вгрызлось под левую лопатку. В тот же миг возникло жгучее желание – немедленно броситься на землю, и Валерик подчинился ему прежде, чем осознал. И едва он коснулся земли, как со стороны машины сухо треснул пистолетный выстрел, и над головой свистнула пуля. Черт! У водилы ведь тоже мог быть пистолет! То есть, что значит – мог быть? Был, и теперь он в руках у одного подонка, который явно вознамерился его, Валерика, прикончить.

Уже после Валерик сообразил, как ему повезло: он не успел далеко отойти, сделал всего-то десятка полтора шагов. А, значит, стрелок вполне в радиусе поражения. Вот только он сейчас прячется за машиной, и точно прицелиться невозможно: тепло мотора перекрывает тепло тела. Энергию нервных импульсов с такого расстояния не разглядеть – уж очень она слабенькая. И никакой другой быть не может: все давно пропито. Жахнуть по машине? Жалко, он планировал на ней уехать. Хотя десять километров – это два часа быстрой ходьбы. Темнеет нынче поздно, так что до Паши Перминова он доберется засветло.

Джип взорвался красиво. Конечно, не так красиво, как это обычно показывают в кино, но тоже неплохо. Повезло – бак был заполнен едва ли на четверть. На жаре бензин испаряется интенсивно, паров в баке скопилось много, а прожечь небольшую дырочку в тонком металле – пара пустяков.

В общем, жахнуло знатно. Салон в момент заполнился языками пламени, во все стороны посыпались осколки стекол, брызнули капли, а то и струйки горящего бензина. Одна из струек попала… в общем, куда надо попала, и в следующую секунду из-за машины с воплями выскочил слегка оглушенный бандит Васек, в панике сдирая с себя горящую куртку. Штаны нехорошего человека тоже весело полыхали. В общем, зрелище не для слабонервных.

Валерик слабонервным себя не считал, и по его скромному мнению, Васек получил по заслугам. Но и садистом студент тоже не был, а посему не стал смотреть на мучения врага и милосердно прикончил гада.

Стоять у горящей машины не стоило. Понаедут, начнут всякие вопросы задавать… А, значит, самое время сейчас смыться. Валерик зашвырнул ключи от джипа в огонь, сделал, было, шаг, и тут ему в поясницу уперлось железо – тот самый засунутый за пояс пистолет. Ствол – это, конечно, круто. Но вот что с ним делать? Таскать тяжеловато, каждый не меньше килограмма, а их аж три штуки. Стрелять из пистолета Валерик не умеет, разве что в упор не промажет. А если менты прихватят? Это наверняка срок. Да и кто знает, какой хвост тянется за этими стволами. Не, лучше выкинуть. Опять же, он его брал в руки, значит, на нем остались его отпечатки пальцев. Придется оттирать. А может, лучше… ну да – в огонь, и дело с концом. Валерик избавился от улик, развернулся и отправился в лес. Судя по всему, где-то недалеко должен был быть ручеек.

Как назвать метровой ширины водную преграду – маленькой речкой или большим ручьем – Валерик так и не решил. Да и было ему это без надобности. Он напился, с наслаждением умылся, отчистил джинсы и, скинув кроссовки, растянулся на небольшой полянке, на мягкой зеленой траве. Четыре трупа и сожженный джип остались где-то далеко, словно бы в другой жизни и в другом мире. Валерик не испытывал по поводу безвременно усопших бандитов ни малейшего сожаления: око за око. Совесть по этому поводу глухо молчала, не мешая наслаждаться окружающим великолепием.

А вокруг был лес. Вокруг была тишина. То есть, не абсолютное беззвучие, а иная, лесная тишина. Ни одного постороннего звука. До дороги далеко, да и машин на ней немного, некому нарушить покой этого места. Птицы поют, щебечут на разные голоса, так что из этой мешанины звуков трудно выловить хоть чей-то отдельный звук. Но и этот неумолчный гомон, и звонкое журчание ручья – часть лесной тишины. Мир, кажется, застыл. Но нет – он живой, он ежесекундно меняется, обновляется, обращается к человеку иной стороной. Вот и сейчас: дрогнуло в груди, пришло ощущение перемены, и спустя секунду налетел ветер. Рванул подол футболки, растрепал волосы, свистанул в ушах и умчался дальше гонять облака и раскачивать верхушки деревьев, доведя и без того наполненную радостью душу до состояния полного крышесноса. И над всем этим царит яркое, теплое солнце, ослепительно-желтое на бесконечном голубом небе.

Валерик сел, с наслаждением потянулся, поглядел вокруг и обнаружил себя погруженным в золотистый туман. Оказывается, то, что было в рощице у поселка – это жалкие крохи. Здесь, в матером лесу – вот где была настоящая, могучая, дремлющая до поры сила! И он принялся вбирать в себя эту силу, впитывать энергию, пока не почувствовал, что буквально переполнен ею до кончиков волос. Тогда он поднялся, оделся, обулся и неспешной трусцой побежал в сторону виллы Киселева.

Это было удивительное ощущение: лес словно бы радовался Валерику. Радовался и… помогал? Это казалось странным, нелепым, идиотическим, но вот факты… Словно сами собой подстилались под ноги тропки, без малейших сомнений угадывалось верное направление, время от времени встречались богатые ягодные полянки. Да и усталости от бега загадочным образом не ощущалось. Конечно, Валерик тренировался, бегал, и давалось ему это с каждым разом все легче и легче, но ведь не настолько же, чтобы без особого напряжения пробежать десять километров и даже не запыхаться!

Размеренный, спокойный бег, как оказалось, весьма способствует размышлениям. Тело занято, все движения происходят автоматически, а мозг оказывается вдруг совершенно не загружен. И в него начинают приходить различные мысли. Например, о том, что он правильно сделал, что сжег джип. Приезжать на чужой машине к парадному входу, который наверняка хорошо охраняется, – это полнейший идиотизм. А вот спокойно осмотреться на месте, найти дыры в системе охраны, войти внутрь и, разыскав господина Перминова, приватно с ним переговорить и так же спокойно уйти – это совсем другой расклад. В котором он, Валерик, уже не объект допроса разной степени, а равноправный собеседник, имеющий, к тому же, в рукаве пару-тройку козырных тузов.

К забору красного кирпича Валерик почти вывалился из леса, продравшись сквозь густые кусты на опушке. Забор был действительно красивый и, к тому же, еще и высокий, не меньше двух метров. И наверняка поверху имел если не колючку, то, по меньшей мере, битое стекло. Между забором и лесом была вычищена от деревьев полоса шириной метров двадцать. Видимо, для того, чтобы нельзя было подобраться незамеченным. А, значит, здесь должно быть полно камер. А, может, и еще какой-нибудь электроники. На пять метров поближе – и никаких проблем, он вырубил бы всю аппаратуру в один момент. Но сейчас для этого нужно было выйти на открытое место, и гарантированно себя засветить. Ну а дальше – тупик. Он не Сергей Бубка, чтобы прыгать через такие заборы. Придется пройтись кругом, посмотреть более удобные места.

Собственно говоря, охраны-то у особняка было не слишком много. Пост у парадного входа и пост у заднего выхода. Главный въезд был построен как небольшая крепость. Просто так, нахрапом, не проскочить. Вделанные в асфальт плиты заграждения подняты. Вместо обычного шлагбаума поперек дороги протянулась мощная противотаранная балка. Для военной техники, конечно, не преграда, но любой тяжелый грузовик остановит с гарантией. Для полного комплекта не хватает пары пулеметных точек. Хотя, они запросто могут быть спрятаны где-нибудь в стенах. На виду было всего два охранника, но кто знает, сколько их еще внутри? Здание караулки очень даже немаленькое, два десятка человек разместить можно вполне. В любом случае, внаглую ломиться здесь совсем не хочется. А вот хозяйственные ворота с другой стороны участка охранялись гораздо слабей. Можно сказать, никак не охранялись. Нет, здесь тоже были всяческие загородки от внезапного визита, но створки были заперты изнутри, и там же, внутри двора, в небольшой будке сидел всего один охранник. Ворота были пониже стены, но перепрыгнуть их было ничуть не легче. К счастью, привод ворот был электрическим. Вырубить охранника, найти и замкнуть нужный контакт – и вот уже Валерик на территории. Да он диверсант, млин!

Понятное дело, камеры успели зафиксировать появление постороннего вблизи ворот, но тут же были оперативно испорчены, а охранник, пока не очнулся, был связан найденными у него же пластиковыми наручниками. Валерик закрыл ворота обратно и сиганул в ближайшие кусты. И, как тут же выяснилось, сделал это очень вовремя: по дорожке к воротам бежали четыре человека, все в камуфляже, с автоматами, в бронежилетах. Кажется, это называется тревожной группой. Тоже понятно: сперва на камерах засветился посторонний, а теперь охранник у ворот на вызовы не отвечает, и камеры не работают. Само собой, нужно проверить, что да как.

Четверо бойцов аккуратно легли рядом с охранником. Оружие Валерик, поразмыслив, старательно извозил в пыли, в земле и закинул подальше в кусты. Это все же не "калаши", это какие-то импортные машинки. Без разборки и чистки их теперь, скорее всего, в дело пускать нельзя. Жаль, что не было возможности поспрошать ребят, хотя бы выяснить, сколько их тут всего. Ну да что уж теперь, пора двигаться дальше. Солнце уже к закату, а он все на одном месте топчется. Правда, охрана должна была уже доложить боссу, что есть вероятность несанкционированного проникновения на территорию, а, значит, его уже ждут, и сюрприза не выйдет. Ну не выйдет, так не выйдет. Зато он пришел сам, а не был доставлен в упакованном виде и разговор имеет все шансы пройти иначе.

Валерику показалось логичным сперва осмотреть территорию, а уже потом, если ничего не найдется, лезть в дом. Несколько минут он тупо шарахался по кустам в поисках встречающих лиц. Потом сообразил: у него же есть прекрасный инструмент! Немного усилить чувствительность слуха – и пожалуйста, сразу возникли прекрасные маячки. Где-то позади, около задних ворот, матерятся связанные охранники. Сбоку еле слышно тарахтит дизель-генератор. А вот впереди происходит очень интересная беседа.

– Ну что, Паша, где твоя бригада? Все сроки уже прошли.

Голос спрашивающего был незнаком. Хороший такой голос, чуть глуховатый бархатный баритон. Говорят, такой очень нравится женщинам, но сейчас в нем отчетливо слышались раздражение и угроза. А вот голос того самого Паши оказался неожиданно знаком: Валерику сразу вспомнился серебристый кабриолет и толстый хам в трусах и пиджаке.

– Владислав Вениаминович!

Толстый Паша явно боялся баритона, и это наталкивало на очень интересные выводы.

– Я послал еще ребят проверить, что там с Васьком. Вот-вот должны отзвониться.

– Ладно. Даю тебе еще десять минут, потом считаю, что ты дело завалил со всеми вытекающими последствиями. И учти, это уже не первый твой прокол в этом деле.

– Да это, вон, Машка накосячила.

– А чего это сразу Машка?

Этот голос тоже был знакомым. Барби, чтоб ее черти драли!

– Молчи зараза! – Оборвал девку Паша. – Тебе что было велено?

– Цыц оба! – пристукнул по столу баритон. – Твоя баба? Значит, ты за нее отвечаешь. У тебя что, другой девки не нашлось? Скажи лучше, нахрена ты за ее косяки пацану офис разгромил?

– Офис?

В голосе Паши на секунду послышалась растерянность. Потом тон сменился на угрожающий:

– Маха, ну-ка рассказывай, как на духу, что ты там натворила!

– Заткнись! – приказал баритон. – И так все ясно. А за тобой, Паша, еще один серьезный косяк. Так что если через… э-э-э… пять минут твои люди не доставят сюда человека или хотя бы не отзвонятся и не объяснят причину задержки, то считай, что ты попал. Незаменимых у нас нет.

Тут послышалась переливчатая трель телефона.

– Алло!

Судя по голосу, Паша изрядно нервничал. Какое-то время он молчал, выслушивая доклад, потом раздался стук – видимо, телефон выпал из рук на стол.

– Владислав Вениаминович!

Теперь голос толстого бандита дрожал и был еле слышен.

– Что, Паша, обосрался? Что там у тебя?

– Ребята убиты, машина сгорела. Там сейчас менты разбираются.

Теперь голос Паши был еле слышен. Зато баритон налился силой, зазвучал угрожающе:

– А пацан?

– Его там нет.

– Только это тебя еще спасает. Найди его. И пригласи ко мне в гости. Вежливо пригласи. И еще… Чего тебе, Султан?

В разговоре возникла пауза. А когда она завершилась, баритон зазвучал очень даже задумчиво.

– Сиди на месте, Паша. Нашлась твоя потеря. Мальчик-то оказался поумнее тебя, не говоря уж о твоей девке. Пока ты своих бойцов выискивал, он сам к нам в гости пришел.

Продолжать ныкаться по кустам было уже глупо. Валерик убавил остроту слуха до нормы и пошел в ту сторону, откуда был слышен разговор.

В это же время:

– Паша, ты понимаешь, ЧТО ты сделал? Ты, сука меня подставил! Ты мне всю игру поломал. Мало того, что баба твоя ничего толком не узнала, так и ты тоже обещания свои не выполнил.

– Так он же…

– Что "он же"? Он должен был быть притащен связанным, хорошо запрессованным, готовым согласиться на что угодно. А он пришел сам, целый и, наверняка, очень злой.

– Так есть же охрана!

– Паша, ты что, идиот? Сколько было твоих бойцов?

– Четверо.

– А пацана они как упаковали?

– Как ты говорил, оглушили и в наручники.

– Так вот теперь сам прикинь: четверо качков против дохловатого связанного и оглушенного пацана. И где они сейчас? А парень здесь. И пришел явно не спасибо сказать. Ты что должен был сделать? Получить информацию о его возможностях, обезвредить, а потом довести до нужной кондиции и притащить сюда. А что вышло? Косяк за тобой, Паша. А раз ты сам накосячил, то сам и выкручивайся.

– И как я, по-твоему, должен его обезвреживать?

– Твои проблемы. Впрочем… если традиционные методы не помогут – вот.

Баритон вынул из кармана и положил на стол небольшой шприц, на четверть заполненный бесцветной жидкостью.

– Если жив останешься, поговорим, сколько ты мне должен за свой прокол. Султан, мы уходим.

Глава 22

Уже через пару минут под живописной группой деревьев Валерик обнаружил изящную беседку в китайском стиле. В ней за накрытым столом сидел Паша Перминов. Да, память не подвела. Тот самый толстый бандит с кабриолетом. Он еще не до конца отошел от беседы с баритоном, и обширное лицо его, обычно красное, все еще было бледно-зеленоватым. Рядом с ним за столом сидела "баба шефа" – Барби, она же Машка. На Валерика она покосилась с явной неприязнью, но что-то сказать не решилась. Место за столом у третьего прибора было пустым. Видимо, баритон со своим охранником слиняли. Это, разумеется, плохо. Надо бы увидеться с самим заказчиком. Паша, конечно, местный авторитет, но баритон-то поглавнее будет. И он точно не успокоится, пока не получит желаемого или… или пока его не успокоят, желательно – насовсем.

Валерик остановился у входа, разглядывая сладкую парочку. С Машкой-Барби все было понятно, он лишь мельком скользнул по ней взглядом. Интересно, как много среди его клиенток таких вот засланных казачек? Нет, у них всех были настоящие проблемы – а много ли женщин в возрасте их не имеет? И расплачивались они честно, и благодарили искренне. Но сколько из них сразу после выхода из офиса отправились на доклад к своим боссам? И ведь понятно, что таких будет еще много, несмотря на немалую цену, назначенную за процедуру.

Что до Паши, то он был типичным бандитом, немало похожим на безвременно почившего Васька, и особого интереса тоже не вызвал. Собственно, источник его доходов был очевиден еще в первую встречу. Жаль, конечно, что третий ушел. Он-то наверняка будет поинтересней Паши и его телки вместе взятых. А почему он так быстро слинял? Не хотел, чтобы его тут обнаружили? Странно. Испугался? Рассчитывал на другой сценарий и вынужден был второпях переигрывать? Вполне возможно. Ну да ладно, доберемся и до него. А пока надо поспрашивать этого.

Валерик шагнул вперед.

– Здорово, проходи, садись к столу, раз пришел, – Паша несколько оправился и лицо его приобрело обычный свекольно-красный цвет.

– Привет. Здоровья желать не стану.

Студент прошел к столу, переставил свободный стул так, чтобы сидеть напротив бандита, и уселся. Немного поерзал, устраиваясь поудобнее, нахально цапнул со стола бутербродик с семгой.

– Васек сказал, ты поговорить хочешь. Говори.

И Валерик запихал бутерброд в рот. Все-таки время ужина давно прошло, а ягоды, пусть даже в большом количестве, это не совсем то, что нужно растущему пока еще организму.

Паша Перминов угрюмо смотрел на незваного гостя. Опасным он не выглядел. Да, подтянутый, да, не хиляк, но и не качок, не боец. Правда, глядит злобно и ведет себя нагло, но таких злых и наглых он повидал немало. И где, спрашивается, они сейчас? А он, Паша, тут, в добром здравии. Заказчик, конечно, сука. Очканул и смылся. Правда, пашин косяк тут есть. Но о чем он сейчас может говорить с этим пацаном? Он ведь, по сути, ничего о нем не знает. И Машка, действительно, свою работу не сделала. Остается только чисто конкретно наехать на парнишку. Выставить ему пару предъяв, неважно, настоящих или придуманных, и потребовать расчет. А если будет быковать, предъявить ему козырную карту. Благо, успел об этом позаботиться. Ну и последнее средство… Да и хрена ли политесы разводить? Как этот шпендик связанный и оглушенный четверых уработал? Какой-нибудь каратист, поди. Ну да ничего, и на таких управа имеется.

Пауза затянулась. Валерик дожевал один бутерброд, ухватил следующий.

– С обеда ничего не ел, – пояснил он с набитым ртом. Прожевался, вытер губы и руки салфеткой. – Ну так что, для чего я понадобился, да еще так экстренно? Можно ведь было позвонить, договориться. Я ни от кого не бегаю, не прячусь. Встретились бы где-нибудь на нейтральной территории, обсудили все вопросы. Так нет же – давай хватать, волочь силой… И кому в итоге хуже?

Вопрос повис в воздухе. Валерик подождал еще немного и нахмурился.

– Ну так что, зачем я нужен? Если вопросов нет, плати компенсацию, да я пошел. Вон, уже почти стемнело, а мне еще в город добираться. Меня, поди, уже с собаками ищут. Думаю, за похищение, за попытку убийства, да за разбомбленный офис миллионов десять мне хватит.

Паша зарычал и сжал немаленькую лапищу в кулак. Ему очень хотелось пришибить наглого фраера прямо тут, не сходя с места. Немного сдерживало только конкретное требование заказчика – не убивать. Ну и еще некоторая опаска: все же он посылал за пацаном самых надежных. И где они сейчас? Зато Машка выдала за двоих. Она заверещала так, что непривычному человеку вполне можно было оглохнуть. На этом фоне разобрать отдельные слова было практически невозможно. Впрочем, общий смысл был понятен и без того. Выдав десятисекундный акустический удар, Барби подскочила с места и, выставив перед собой маникюр, кинулась на Валерика. А тот изобразил правой рукой пистолет и, направив указательный палец на взбесившуюся бабу, громко произнес:

– Бах!

Треснуло, в воздухе запахло озоном. Вопли прекратились, как по волшебству. У Машки, успевшей пробежать полдороги, подогнулись ноги, и она, подергиваясь всем телом, рухнула на пол. Паша подскочил, с грохотом опрокинув стол, кинулся следом. Зазвенело разбитое стекло.

– Бах!

Снова треснуло. Как действует электричество Паша помнил с детства – наверное, каждый пацан хоть раз засунул палец в розетку. И вот сейчас ему показалось, что в розетку попала вся его правая нога. А когда электричество отключилось, то она просто отказалась служить, подломилась в колене и туша бывшего штангиста рухнула на пол, в щедро рассыпанные по беседке салаты и бутерброды. Не сказать, чтобы Паша сильно испугался, он вообще плохо понял, что произошло. Но вполне осознал, что сила сейчас не на его стороне.

– Ты… – прохрипел он, тщетно пытаясь подняться. – Ты чего с Машкой сделал?

– Не дергайся, ничего с твоей девкой не случилось. Через полчасика оклемается, – пояснил ему Валерик. – зато в эти полчаса можно спокойно обо всем поговорить. Ну что за манеры, в самом деле? Пригласить человека в гости, а потом на него кидаться, да еще с такими воплями. Да и отправь ее, что ли, на лечение, а то она у тебя не просыхает. Сказано ведь было – трезвой прийти. А она то бухая припрется, то под кайфом. Да еще и соблазнить пытается, сиськами трясет. А я, знаешь, этих сисек уже навидался – во!

Он рубанул ладонью над головой.

– Так что давай, садись, побеседуем о делах, пока женщины не мешают.

Главбандит подтянул поближе стул и, тяжело опираясь на него, уселся. Руками приподнял непослушную пока ногу, поставил в привычное положение. Ума у него было не слишком много, зато чутье было звериное. Собственно, благодаря этому чутью он и сумел подняться со дна и занять свое нынешнее место, похоронив многих других желающих. И вот сейчас это чутье подсказывало, что он попал в такую задницу, что вылезти из нее будет очень и очень непросто. Знал бы Паша заранее о таких нюансах, так послал бы заказчика настолько далеко, насколько позволяют краткие и образные русские выражения. А сейчас… сейчас бы разойтись краями. И с тем, и с этим. Вот только если пацана отпустить, то заказчик вернется и спросит. И остаться бы после тех вопросов живым. Он, Паша-то, не умеет так электричеством пулять. Так что биться придется здесь и сейчас, и биться до конца. Хотелось бы, конечно, до победного. Против заказчика не потянуть, с ним тягаться не по силам. Проще сразу пойти и застрелиться. А вот с этим… с этим можно попытаться. Пацан еще не заматерел, убивать сходу не станет, а потом, глядишь, и не до того ему будет. Имеются, имеются против него козыри. Пусть их мало, зато сильные. Авось, хоть один, да сыграет.

Паша потянулся к карману и остановил руку, натолкнувшись на жесткий и откровенно враждебный взгляд. Не сказать, чтобы он испугался, но еще раз испытывать на себе электрический удар желания у него не было.

– Человека надо позвать, бухгалтера, – пояснил он.

Валерик кивнул, Паша достал из кармана рацию.

– Бухгалтер? Давай живо ко мне. Да, со всем, что нужно. Да, по полной программе.

Бандит убрал рацию и ощутимо расслабился. Разве что глаза остались такими же, холодными и колючими.

– Ща люди подойдут, перетрем конкретно, – объяснил он. Подтянул к себе с соседнего столика бутылку и стакан, плеснул сто грамм водки и одним глотком выпил.

Валерика эта реакция хозяина усадьбы, напротив, насторожила. Он осторожно просканировал округу. Людей кроме Паши и валяющейся в отключке безбашенной дамы, в округе не было. Зато энергия была. Пусть и немного, пусть весьма разреженная, но была. И он всякий случай потянул в себя золотистый туман, восполняя недавно потраченное.

Прошло, навскидку, минут пять. Никто не появлялся, зато беспокойство все усиливалось. Уже давно стемнело, и видимость вокруг беседки упала почти до нуля. Нет, в радиусе пятнадцати метров никого живого теплокровного не ощущалось. Ну а дальше? Не увидеть, не почувствовать… Одно слово: засада! Прошла еще пара минут. Ощущение готовящейся подставы усилилось настолько, что спокойно сидеть стало же невозможно. Паша же, напротив, излучал бодрость и оптимизм. Валерик попытался было прислушаться, но не успел: чувство опасности резануло сразу со всех сторон. Он быстро огляделся. Беседку окружило шестеро в камуфляже, все с автоматами наизготовку, у всех палец на спусковом крючке.

– Не дергайся, ща выясним, кто кому сколько должен.

Паша довольно ухмыльнулся, и снова вытащил рацию.

– Бухгалтер! Давай сюда.

Через минуту в беседку вошел здоровенный бугай с пистолетом в поясной кобуре.

– Зафиксируй как следует вот этого – бандит мотнул головой в сторону Валерика.

Пластиковые стяжки – штука неприятная. Они больно врезаются в кожу, передавливают кровеносные сосуды, руки немеют и перестают слушаться. Но и дергаться, когда на тебя направлено полдюжины стволов как-то нехорошо. А еще хуже то, что и ноги пристегнули к ножкам стула. Теперь даже если падать, то только вместе со стулом. И на все у Бухгалтера ушло меньше минуты.

– Ну что, – довольно гыгыкнул Паша, – будем говорить. Так сколько там ты мне должен? Десять лямов? Не, маловато. Давай двадцать… не, двадцать пять для ровного счета. И сроку тебе неделя. Чего молчишь?

Паша был доволен. Первый же козырь сыграл как надо. Еще малость пацана попрессовать, поразводить, и можно звонить заказчику. Валерик же был зол. И, в первую очередь, на себя. Ведь действительно, идиот. О чем, спрашивается, думал? Кому поверил? Надо было валить борова и его телку и тихонько уходить. А он… посчитал себя сильным, непобедимым и неуязвимым – и вот результат. Он огляделся. Автоматчики, видя, что объект зафиксирован, опустили оружие. Это хорошо. Это значит, есть шанс. Еще бы хоть пару минут на оценку ситуации и составление планов…

– Бухгалтер, – распорядился Паша, – выдай фраеру по щам, чтоб не вертелся и на вопросы отвечал.

Бугай подошел и вроде бы несильно взмахнул рукой, но в голове у Валерика словно бомба разорвалась, и он вместе со стулом завалился на пол. Ненадолго. Его вздернули за шиворот, как щенка, и вместе со стулом водрузили на место. В голове звенело, левая скула горела. Но лечить ее прямо сейчас было нельзя: ни к чему демонстрировать свои возможности, даже такие. Да и энергию стоило поберечь.

– Не на того наехал, сопляк!

Голос Паши стал жестким и надменным.

– Знаешь, почему у Бухгалтера такое погоняло? Потому, что он всегда своих жмуриков считает. Только рыпнись – и станешь у него юбилейным покойничком. Понял?

Валерик промолчал.

– Понял? – заорал Паша.

Бухгалтер сделал шаг вперед.

– Понял, – поспешно подтвердил студент.

На полу зашевелилась Машка-Барби. Встала на четвереньки, потрясла головой и, опираясь на руку подскочившего к ней Бухгалтера, встала на ноги.

– Очухалась? – нежно проворковал бандит. – Вот и хорошо. Тут где-то на полу шприц валяется. Найди и держи при себе. На всякий случай. А ты – он кивнул Бухгалтеру – помоги.

Минут через пять Машка вскочила, сжимая в руке тонкий одноразовый шприц, максимум кубика на два.

– Вот он!

– Хорошо, – кивнул Паша. – Сядь в уголке и не отсвечивай. А мы продолжим.

Он повернулся к Валерику:

– Слышь, фраер, тебе какое ухо дороже? Правое или левое? Молчишь? Ну, тогда Бухгалтер сам выберет.

Бугай встал рядом со своим боссом и достал из кобуры пистолет.

– Это, чтобы не думал, что я шучу. И не дергайся, а то он тебе еще что-нибудь нужное отстрелит.

Бандит заржал. Бухгалтер не торопясь щелкнул предохранителем, передернул затвор, досылая патрон в ствол, и стал медленно поднимать вытянутую вперед правую руку.

Вот он, момент! Что нужно, чтобы произошел выстрел? Любой пацан скажет – ударить бойком по капсюлю. Или молотком – неважно. Но ведь можно просто нагреть малюсенькую толику очень нестабильного вещества до температуры воспламенения. Хватит доли кубического миллиметра. И энергии на это нужно всего ничего. Так что вполне хватит не на один патрон, а на… Сколько их там в обойме? Восемь? Десять? Пятнадцать? Неважно. Важно, что они в рукояти пистолета, а рукоять – в руке.

Банг! Жахнуло неслабо. Кисть правой руки Бухгалтера словно окуталась облаком пламени, и раскуроченный пистолет упал на пол вместе с оторванными пальцами. Одновременно Валерик качнулся вбок, опрокидывая стул на пол и быстро пережигая пластик стяжек. Освободился от стула и прежде, чем Паша успел отдать хоть какой-нибудь приказ, долбанул его разрядом, на этот раз вырубая напрочь. Машка-Барби отключилась сама, лишь увидев кровь и куски мяса. Теперь очередь автоматчиков. Они стоят далековато, но все-таки в пределах досягаемости. Это больно, когда патроны начинают рваться прямо в подсумках. И пули при этом летят куда попало, например, в небо, в ногу, в живот. А еще такие фокусы вводят людей кого в ступор, кого в панику. Нет явного врага, нет приказа. И люди, хоть они трижды бойцы, просто не знают, как реагировать: то ли, рискуя остаться без рук, сдергивать и выбрасывать куда подальше ремень с подсумками, то ли бежать отсюда со всех ног – если, конечно, эти ноги еще целы. А Валерик, укрывшись за тонкими досочками, действовал наверняка. Риск, конечно, был. Но, все-таки, вряд ли пуля, не разогнавшаяся в стволе, потерявшая энергию на разрывание магазина, сможет пробить стенку веранды, а потом еще и сохранить убойную силу. Ну а деморализованных и дезориентированных противников можно просто и незатейливо убить. Неважно: озоном, электрическим разрядом, сердечным спазмом или еще десятком-другим способов – Валерик хорошо поработал над этим вопросом. Главное, стрелять в него больше никто не будет.

Расправа заняла меньше минуты. Никто не ушел. Вокруг беседки лежало шесть трупов, внутри – еще один. Поразмыслив, Валерик решил не убивать гостеприимного хозяина – вопросы к нему только множились – а пристегнуть его к стулу. Как это правильно сделать, он теперь знал. А еще хорошо, что эта сволочь решила поселиться практически в лесу. Не хватило бы своих сил на все, что было сделано. Но была возможность по ходу действия подкормиться, подпитаться, подзарядиться. И сейчас снова. Пока есть передышка, есть время и еще не до конца исчерпан тоненький стелющийся по земле слой золотистого тумана.

Валерик еще раз просканировал доступный ему периметр. Никого. То есть, никого, кроме Паши и его подружки. Он выждал пару минут. Никто не появился. Ощущение опасности тоже не возникало. Он приподнялся, огляделся вокруг и, не увидев и не почувствовав никого, выпрямился во весь рост. Подсел к чудом уцелевшему столику и принялся методично уничтожать выставленные на нем деликатесы.

Глава 23

Крошечный бутербродик-канапэ специально делается таким, чтобы хватило на один укус. Да и оставалось их не сказать, чтобы слишком много. Как говорится, ни богу свечка, ни черту кочерга. Но яму желудка слегка заткнуть все же удалось. В углу зашевелилась Машка-Барби. Валерик подумал, поднялся и связал ей ноги. Не слишком сильно, да и больше, так сказать, на всякий случай: мало ли что можно ожидать от придурошной наркоманки. Закончив с этим делом, Валерик поднялся и огляделся. И вздохнул. По центру беседки живописно лежит покойник, а еще шестеро разложены по периметру беседки. Хорошо еще, что сейчас, в темноте, их не видно. Вот честное слово – он этого не хотел. Да что там – ничего такого он даже не предполагал, даже представить не мог. Он хотел всего лишь понять, что от него хотят и поторговаться за свое спокойствие. А оно вон как вышло! Четыре трупа там, на дороге, еще семеро здесь… Если добавить того, с автовокзала, то полная дюжина наберется. Вот только никакого чувства вины не было и в помине. Его хотели ограбить, убить, а он – он только защищался. Конечно, если смотреть по закону, то пределы самообороны он превысил. Но то по закону, а здесь и сейчас этого закона и близко не наблюдается. Ну так разве не закон позволил такому вот Паше комфортно жить и на этот самый закон плевать? Ну а раз так, значит, ему тоже плевать. Главное – не попасться этому самому закону. А, значит, пора делать ноги.

Валерик вздохнул и помотал головой, стряхивая с себя состояние мутного пофигизма. В самом деле – ему было наплевать на этих людей, чьи тела сейчас украсили пейзаж. Он просто устал, и физически, и эмоционально. Ему хотелось обратно, в свой офис, который незаметно стал ощущаться домом. Перекинуться парой слов с Ильей, наесться до отвала Катерининой стряпни и отрубиться на чистых простынях в своей собственной постели. Вот только сперва надо было разобраться с парой моментов. И, самое главное, все же попробовать напоследок поговорить с этим толстым бандитом. Может, хоть сейчас ему, наконец, скажут, чего от него хотят.

Он с неохотой поднялся на ноги и мимо трупа Бухгалтера, подавив желание пнуть мертвое тело, подошел к Паше. Тот уже в достаточной степени очухался и зыркал вокруг, пытаясь оценить обстановку. При виде приближающегося студента к злости его взгляде прибавился страх: как ни крути, а жить-то еще хотелось. Дальнейшее развитие событий он себе представлял вполне, и оно ему совсем не нравился. Сам Паша на месте пацана вальнул бы виновника без разговоров. Правда, раз тот его сразу не прикончил, значит, чего-то хочет. Значит, есть возможность поторговаться. Наобещать всего, что попросит. Главное – живым остаться, а там видно будет. Может, и выпадет ему в колоде козырный туз. Только сыграть надо по-умному, не сразу колоться.

Валерик подтянул к себе ближайший стул и уселся напротив своего пленника.

– Устал я с тобой. – честно сказал он, – глупый ты. Даже трудно поверить, что при таком слабоумии ты так поднялся. Вот нафига было устраивать весь этот цирк? У тебя что, люди лишние? Может, есть в заначке еще дюжина бойцов и парочка бухгалтеров? Мне, знаешь ли, не доставляет удовольствия процесс сокращения поголовья бандитов. Хотя результат, конечно, радует. Ну так что, теперь расскажешь, наконец, зачем я тебе понадобился?

Паша отвернулся, насколько ему позволяла шея, и тут же коротко треснул электроразряд.

– А-а-а! Ты чего, сука, делаешь!

– То же самое, что ты недавно делал со мной. Ну не сам, ну счетоводу своему приказал. Дела-то это не меняет. Он, кстати, свое сполна получил. Больше считать никого не будет, я его сам посчитал. Теперь твоя очередь.

– Да пошел ты… А-а-а-а!

В воздухе явственно запахло паленым.

– Можно подумать, мне больше дела нет, как тут с тобой развлекаться. Можно подумать, мне доставляет удовольствие видеть твою толстую морду. Знаешь, как японцы пытали пленных полевым телефоном? Провод на яйца, провод на язык, и ручку крутят. А мне даже провод не нужен. Я тебе и так яичницу изжарю. Веришь? Или хочешь ощутить подтверждение?

– Ладно, – неохотно проворчал Паша после паузы. – Чего ты хочешь?

– Две вещи. Информацию и деньги. Я хочу знать, зачем тебе понадобился. Причем, правду. И хочу получить компенсацию за все, что было сделано со мной по твоему приказу. Начиная с офиса.

– Офис я не трогал!

– Значит, чикса твоя постаралась, помстила типа. Или ты не в курсе?

– Откуда!

– Врешь ведь, – заметил Валерик, – а это нехорошо. Не делай так больше.

Треск разряда, крик, запах… Валерик поморщился, потер виски.

– Да не вопи ты так, еще же не шкворчит. Но ты, кажется, не въехал. Мне ведь, на самом-то деле, деньги твои не особо-то и нужны, это больше ради справедливости. Сам понимаешь: ты доставил мне проблемы, нанес убытки, так что должен это возместить. Да и за моральный и физический ущерб, с тебя тоже причитается. Это ведь честно, правда? Но гораздо больше мне нужно, чтобы меня оставили в покое. Чтобы я не ждал подлянки за каждым углом. Я не знаю, зачем тебе понадобился. Но раз у тебя есть ко мне интерес, который выливается в подобные инциденты, то самый простой и надежный способ обеспечить свое спокойствие – это попросту кончить тебя и твою девку. Нет человека – нет проблемы. Сам видишь: мне это сделать нетрудно. А потом пойду пошарюсь по дому, что найду – мое. Так что скажешь? Времени подумать я тебе не дам.

Бандит скривился, словно зажевал лимон целиком, и глухо, глядя в сторону, сказал:

– Ты не мне нужен. Тебя заказали.

– Кто?

– Я его не знаю. За него попросили очень большие люди.

– И чего он хотел?

– Чтобы я тебя ему доставил связанным и оглушенным. И все.

"Надо же, даже не врет", – подумал Валерик. – "Вот что делает с людьми электрошок! Воистину, чудодейственное средство".

И добавил вслух:

– Ладно. С этим разобрались. Теперь давай дальше: твой заказчик вернется, потребует исполнения контракта. Как я понимаю, ты у нас в городе самый крутой… был. Так что тут без вариантов, ты снова будешь создавать мне проблемы. И мы опять приходим к вопросу: почему я не должен тебя убивать.

– Я откажусь от заказа. Мне такие приколы нафиг не нужны.

– Но тебя могут заставить. Вот так же возьмут за яйца и прикажут. Может, вон, девку твою заложницей сделают. Или тебе она до фени?

– Я тут не один. Есть и другие люди. В конце концов, всегда можно взять нарика, дать ему в руки ствол или нож, и он за дозу-другую кого хочешь завалит.

Валерик задумался. Такой вариант как-то не приходил ему в голову. И тут опять, как и тогда, у машины, возникло желание упасть. И, точно так же, он рванулся вниз прежде, чем успел это осознать. Где-то поверху свистнуло. Паша побледнел, как мел, и принялся раскачивать свой стул. Через секунду он с грохотом завалился на бок.

Тук! Тук! Два глухих удара раздались один за другим, и в дощатой стенке беседки появились две изрядных дыры. Паша вскрикнул – видимо, словил таки пулю. Оставаться здесь дальше было самоубийственно, и Валерик, стараясь прижиматься к полу, пополз к выходу, не обращая внимание на раздавленные бутерброды с икрой, лужи вина и мелкие осколки стекла. Дополз, уже на четвереньках выскочил из беседки, поднялся на ноги, метнулся, пригибаясь, в темноту и только добежав до задних ворот, остановился. Нашарил кнопку открытия, надавил и, едва створки разошлись на достаточное расстояние, протиснулся наружу и ломанулся прочь.

И вот теперь Валерик топал по обочине шоссе, и злился. Страх прошел час назад, прошла и нервная дрожь, когда его трясло просто по-черному, когда зубы лязгали так, что, казалось, слышно на версту вокруг. Он уже успел придумать сто вариантов правильных, разумных действий, которые стоило совершить там, в бандитской усадьбе. И еще сто правильных вариантов допроса Паши. А теперь он тупо злился. На всех подряд. На бандита, на его идиотку-подружку, на Бухгалтера, на этого неизвестного стрелка ну и, за компанию, на себя. Черт! Поперся хрен знает куда, без подготовки, без разведки. Вот и влип как последний лох. В самом деле, ну разве не лох? Телефон свой поискать у бандюков из джипа не догадался, и чужой позаимствовать тоже не сообразил. А возможность была. Что стоило не жрать, а по карманам пошарить, пока Паша очухивался? Илья с Катериной, поди, давно его потеряли, с ума сходят, да и Иринка наверняка обиделась. Опять же, не дотумкал денег взять хотя бы на такси. Теперь придется до города шпарить пехом. Ведь за так никто его не повезет, он уж пробовал. Требовать у бандитов доставить его домой не решился: расслабится в тепле, придремлет, тут ему и конец придет. Нельзя доверять врагу. У них не мир, а только перемирие.

По ощущениям, давно перевалило за полночь. Зябко: хоть и лето, а ночи прохладные. В одной футболке даже на ходу холодновато. До города далеко, доберется в лучшем случае к утру. Еще топать и топать, а он и без того устал, как собака, и жрать хочет так, что готов мамонта слопать целиком. И это не энергетическое: силы он пополнил до максимума, благо, лес рядом. Нет, это просто страдания пустого желудка, голимая физиология. Ну да ничего, добраться бы до дома – там и поесть, и отдохнуть можно будет, и всем все объяснить, перед всеми извиниться… Да, извиняться придется много. И сегодняшний прием переносить. Наверняка после таких приключений он продрыхнет до следующего утра.

Еще Валерик злился на подполковника и его контору. Типа, крутые, типа, всемогущие. Одно название обывателей вгоняет в ужас. Ну и где были эти безопасники, когда его долбанули по макушке и как мешок картошки загрузили в машину? Ведь когда им было нужно – следили за ним, искали, разрабатывали, а когда нужда возникла у него – не дозовешься. Впрочем, наверняка завтра… нет, уже сегодня, припрутся. И наверняка еще до полудня, выспаться толком и то не дадут. Ведь наверняка он, Валерик, где-нибудь какой-нибудь след оставил. Хотя, вроде, за стекло руками не хватался, Все предметы, которые в руках были – вилку и нож – как следует протер… Но кто ж его знает, за что зацепятся органы! Даже по самому способу убийства могут заподозрить. И пусть формальных доказательств у них не будет, все равно заявятся с вопросами: где был, что делал и прочее в том же духе.

Валерик еще пару раз безуспешно махнул рукой проезжавшим мимо редким машинам, после чего перестал обращать на них внимание, сосредоточившись на самом процессе ходьбы. Хотя в последнее время он изрядно подтянул физическую форму, но все же события этого безумного дня его основательно вымотали. И если поначалу он довольно бодро шагал, то сейчас брел, ссутулившись и едва поднимая ноги. То погруженный в унылые мысли, то заново переживающий события прошедшего вечера, он не сразу заметил, как рядом с ним, пшикнув тормозами, остановился дальнобой. Очнулся он только после окрика водилы:

– Эй, парень!

Валерик остановился и поднял голову. Прямо рядом с ним практически на уровне его груди открылась дверца здоровенного ярко-красного, расцвеченного огоньками тягача.

– Тебе в город? Садись, подвезу.

Студент заторможено кивнул и полез на верхотуру. Захлопнул дверку, уселся на удобном сиденье, пристегнулся и только потом, наконец, сообразил:

– Спасибо!

– Да пожалуйста.

Тут проснулся желудок, и заявил о себе громогласным рычанием.

– Голодный? На, грызани.

Из бардачка появился пластиковый контейнер с уже остывшими, но все равно обалденно вкусными пирожками. От запаха еды рот мгновенно наполнился слюной, да так, что Валерик непроизвольно сглотнул. Но все же нашел в себе силы на ритуальный реверанс:

– А как же вы?

– Да я уж порубал. Это жена мне в дорогу выдает, и всегда с двойным запасом. Если в рейсе не с кем поделиться, так половину домой привожу. Ешь, не стесняйся.

– Спасибо! – невнятно проговорил Валерик, уже вгрызаясь в первый пирожок.

– На здоровье, – откликнулся его спаситель.

В тепле, с устатку да на сытый желудок Валерика тут же потянуло в сон. Но пока с этим желанием еще можно было бороться, да и невежливо это – так сходу задрыхнуть. Он помнил – пацаны рассказывали – когда пассажир рядом спит, и водителя начинает в сон клонить. А разговор наоборот, помогает не заснуть. Так что он сделал над собой усилие, отогнал подступающую сонливость и попытался завязать разговор:

– Не боитесь вот так, ночью, попутчиков подбирать?

Водитель, крепкий, несколько полноватый мужик, возрастом, на взгляд, немного за сорок лет, по-хорошему улыбнулся своему нечаянному пассажиру.

– Не боюсь. Опасаюсь, так вернее будет. Но обычно бандюги выставляют голосовать на дорогу красивую девку. Или машину ставят, типа поломались. А некоторые и в гаишников рядятся, палкой полосатой машут. В общем, остановить пытаются. А ты руками не махал, просто шел. Тут поблизости ни одного поселка, до ближайшего жилья километров пять, а до города – и все двадцать. Так что в твоем случае риска практически не было. Да и на всякий случай страховка у меня есть, травмат. Если в упор пальнуть, любого засранца с подножки снесет, а я тем временем по газам – и ходу. Кстати, а чего это ты среди ночи пешком бегаешь?

Что говорить, Валерик придумал заранее. Может, и корявенько вышло, но на более умную версию мозгов не хватило.

– Да… с девчонкой поругался. Она тут недалеко в поселке живет.

– В Зайцево, что ли?

– Ага, там. Приехал к ней, а она крутит-вертит, потом слово за слово – и вот.

– Да, неприятность, – усмехнулся водила. – Обломался ты, брат, по полной программе. А это что, остатки праздничного стола?

Валерик сообразил, наконец, глянуть на себя и аж уши загорели от стыда: футболка в раздавленных икринках, на пузе и груди винные пятна, джинсы на коленях изгвазданные не пойми чем… Красавец, ничего не скажешь!

– Не тушуйся, всякое бывает, – успокоил его мужик. – Ну да ничего, дело молодое, другую себе найдешь. Только гляди, поближе к дому выбирай!

Он хохотнул собственной шутке, потом посерьезнел.

– Слушай, ты ведь местный?

– Ну да. А что?

– Да слухи в народе ходят, что объявился тут у вас один кадр. Кто говорит – врач, которого за контры с начальством из клиники поперли, кто говорит – колдун из леса вышел, бабки твердят в один голос, что святой старец. Мол, лечит наложением рук, безнадежных на ноги ставит, чуть ли не мертвых с того света возвращает. Ты как, не слышал ничего такого?

Валерик чуть не подавился пирожком. Совладал с собой, прожевался.

– Так что, брешут люди? – переспросил водитель.

– Да нет, есть у нас один. Не врач, не старец – это точно. Да и не колдун вроде.

– Да ты никак с ним знаком! – просек тему водила.

– Ну… есть немного.

– Слушай, а ты это… не мог бы меня с ним свести? Понимаешь, дочка у меня красавица… была.

Мужик помрачнел, на скулах взбухли желваки.

– На нее один наш местный ушлепок глаз положил. Она ему отказала, так он в отместку ей все лицо ножом изрезал, глаз один вытек. Его, конечно, посадили, но срок небольшой, да и наверняка выйдет он досрочно за хорошее поведение. А девчонка на всю жизнь такой останется. Я бы его на месте порешил, гада, но у меня детишек еще трое. Меня закроют – кто их поднимет да на ноги поставит? Эх…

Он скрипнул зубами и коротко махнул рукой.

– Вон, кстати, и твоя своротка. Отсюда и сам добежишь.

Машина остановилась на обочине. Валерик открыл дверцу, обернулся попрощаться.

– Ну так что – сведешь меня с колдуном?

Водила смотрел серьезно, в его лице не было просительности. Это нравилось Валерику, и это же мешало сразу отказать. Он заколебался. С одной стороны, помочь хорошему человеку и нормальной, судя по рассказу, девчонке – это правильно. Но, с другой стороны, он и без того засветился по-полной. Опять же, прошло уже немало времени, а вокруг него все еще не вьются профессора медицины, чтобы узнать методику лечения от ДЦП. Но ему это и не нужно, известности и без того хватает. А если вдруг восстановится глаз…

Мужик четко уловил этот момент сомнений. Достал из внутреннего кармана ветровки несколько фотографий и раскинул их на сиденье.

– Вот, смотри.

Девчонка и впрямь была хороша… до. А после – не полное чучело, конечно, но и далеко, очень далеко от даже просто симпатичной. Это мужчин шрамы красят, да и то – сомнительно это. Достаточно, вон, Ильюху вспомнить. А уж молодых девушек они только уродуют. И на пластических хирургов особой надежды нет. Не вернут они прежний вид, разве что сделают эти шрамы более аккуратными. Косметическими.

Валерик скрипнул зубами, обругал себя идиотом, и принялся хлопать по карманам. О чудо – в одном из них нашлась-таки невесть каким образом завалявшаяся визитка. Мятая, конечно, замусоленная, но адрес и телефоны вполне можно было прочесть.

– Вот, держи. Позвони…

Он быстро прикинул свое расписание

– Послезавтра. Тебе назначат день и время.

Машина остановилась на обочине, Валерик открыл дверцу.

– Спасибо тебе за все.

– Да и тебе спасибо.

Водила протянул широкую крепкую ладонь, Валерик от души пожал ее. Чуть задержал пожатие, стараясь за недолгое время отдать хорошему человеку побольше энергии. Потом спрыгнул на землю, хлопнул дверцей, махнул рукой и, не оглядываясь, зашагал прочь, слыша за спиной рев мотора отъезжающего грузовика.

В это же время:

– Машка! Ну чего ты там возишься? Режь давай! Да осторожней корова косорукая. Уй, мля!

– Все уже, все! На теперь дальше сам.

– Ща, руки отойдут. Вишь, как затекли! У-у-у, студент… сучий потрох.

В темноте раздались шаги, и в беседку вошел давешний баритон в сопровождении своего охранника.

– Ого, Паша! Кто это тебя так упаковал?

– А то ты не знаешь!

– Что, с одним сопляком не справился? А мне говорили, ты здесь самый крутой.

– Ага, был… пока с тобой не связался.

– Ну так что с моим заказом? Когда ты мне человечка доставишь?

– Не, я больше в эти игры не играю. Ищи другого идиота, а я – пас.

– Нехорошо так, Паша. Ты аванс взял, на дело подписался, так не кривляйся, а делай.

– Забирай свой аванс обратно, я соскакиваю. Ты почему мне всего не рассказал? Знал бы я, что этот парень такое может, я бы в жисть на такую дурость не согласился. Ты, мля, меня натурально подставил, а теперь еще что-то хочешь? Я на твоем заказе всю бригаду положил, проблем себе огреб выше крыши, так что с меня хватит. Забирай свои бабки и отчаливай. Ищи каких-нибудь безбашенных отморозков, а я из дела выхожу.

– Нехорошо, Паша. Ой, нехорошо! А за базар ведь ответить придется. Султан!

В руках охранника появился пистолет, и одновременно с негромким хлопком во лбу бандита образовалась небольшая дырочка. Паша, уронив голову, осел на стуле. Дико завизжала Машка.

– Заткни ее! – приказал баритон.

Султан шагнул к девке и коротким, заученным движением свернул ей шею. Повернулся к своему хозяину, сделал неуверенный шаг, затем еще один и плашмя рухнул на пол. В его бедре торчал тот самый шприц.

– Ну надо же, какая гадина! Сдохла, и все равно напоследок напакостила. – пробормотал баритон себе под нос. – Ведь противоядия-то нет… кроме, пожалуй, одного. Но до него сейчас не добраться. Жаль, хороший был помощник. Другого такого найти будет непросто, а до тех пор все придется делать самому.

Еще раз хлопнул пистолет, и Султан, дернувшись, неподвижно замер на полу. Прозвучало несколько шагов, и все стихло.

Глава 24

До офиса Валерик добрался за какой-то час. Сытый, согретый, отдохнутый – топай себе и топай! Уже начало светать, и, хотя солнце еще не показалось над горизонтом, шансы сослепу боднуть столб или вывихнуть ногу упали до мнимых величин. Да и мозги сразу заработали в конструктивно-позитивном ключе. Что должно было быть вечером? Визит курьера с документами. И, сто пудов, это должна была быть та самая Вероника, век бы ее не видать. Он не вернулся с пробежки. Она об этом узнала. Какой вывод? Сейчас ФСБ стоит на ушах. Может, не вся контора, но те люди, которые подчиняются господину Усольцеву, точно. Джип полыхал практически на дороге, значит, полиция давно уже наводит вокруг него разборки. Могли и с ним его связать. Хотя бы по его телефону – стопудово он там где-нибудь валялся. А потом и к усадьбе Паши Перминова можно ниточку протянуть. Правда, есть тут некоторое утешение: если к машине какое-то его касательство еще можно проследить, то визит в бандитские владения недоказуем. Никаких следов он там не оставлял, где сподобило руками похвататься – протер, кровища с него не хлестала, так что можно смело ото всего отпираться. Да еще надо как следует себя, свое состояние послушать. Может, и сеансы сегодняшние не придется переносить. Ну поспит чуть поменьше – не впервой ведь! Илью попросить – растолкает к нужному времени.

С такими мыслями Валерик поначалу бодро маршировал, и даже начал что-то мурлыкать себе под нос. Но все-таки за прошедшие вечер и ночь он уже успел пройти немало, и довольно быстро шаги сделались реже и короче, спина помалу ссутулилась, и желание петь как-то само собой исчезло. Правда, когда впереди показался знакомый дом, плечи вновь расправились и совершенно автоматически прибавился шаг. Правда, громко заурчал пустой желудок, а тут еще из приоткрытой форточки ближнего дома так напахнуло каким-то таким мясным объедением, что впору было захлебнуться слюной. Млин, да он в жизни никогда не был таким голодным! Ноги задвигались чаще. Вот уже крыльцо, вот машина на стоянке, вот дверь, вот звонок… Нажать на кнопку он не успел: дверь распахнулась, и Валерика сдавило так, что чуть ребра не хрустнули.

– Валерка, черт! Ты где всю ночь пропадал? Ты чего такого натворил, что тебя едва ли не с собаками ищут?

– Все расскажу, но не на пороге. Дай хоть войти-то!

Следом за Ильей начальника поприветствовала Катерина. Женщина была, без сомнения рада настолько, что глаза у нее были на мокром месте.

– Валерий Григорьевич! Ну наконец-то! Мы ведь уж всякое-разное передумали!

Она, не удержавшись, всхлипнула и тут же смахнула слезу кончиком пальца.

– Ну, все уже, все, – неуклюже попытался успокоить ее Валерик, и тут же, совершенно неожиданно для себя, и сам растрогался, аж до пощипывания в глазах. – Я со всем разобрался, все обошлось. В конце концов, дайте хоть зайти!

Бесполезно, все равно, что глас вопиющего в пустыне. И тут блудного студента осенила спасительная идея:

– Катя, а поесть что-нибудь найдется? Я пока добирался, чуть с голоду не помер.

– Ой, конечно-конечно! Все есть, сейчас только разогрею. Буквально пять минут!

Катя исчезла на кухне, Валерик сделал несколько шагов вперед, в блаженное тепло. За спиной у него Илья щелкнул замком, запирая дверь, и тут – Валерик совершенно этого не ожидал и даже не сразу поверил – налетела Иринка. Налетела, обняла, повисла на шее, с жаром расцеловала в обе щеки, и затараторила скороговоркой, что для нее вообще-то было несвойственно:

– Валерочка, ну что же ты! Пропал, не приходишь, не звонишь, все тебя потеряли. Мы ведь все больницы обзвонили, все морги!

– А морги-то зачем? – не понял студент.

– Ну как же!

Зеленые глаза широко распахнулись в удивлении, и темп словоизвержения упал с невозможно-пулеметного до среднеобычного.

– Ника говорит, на улицах регулярно находят неопознанные трупы. А вдруг и ты… Я так за тебя перепугалась! И как хорошо, что ты нашелся! Я ведь тебя…

Последние слова заглушил прорвавшийся-таки водопад слез. Валерик сделал попытку дойти хотя бы до кресла, но Ирина непоколебимо стояла посреди холла, крепко прижимая к себе свое сокровище. Выход из положения был найден почти сразу. Чуть присев, студент подхватил девушку на руки, мимоходом порадовавшись своему прогрессу в плане физподготовки, и сделал два шага в сторону кресла. Рухнул в него сам, уронил девушку себе на колени, обнял, прижал и принялся успокаивать. Он шептал ей на ухо всякие полагающиеся в этой ситуации глупости, гладил по голове, плечам, и вдруг ощутил на своих губах мягкие, теплые, соленые девичьи губы. И от этого возникло такое чувство, словно… Ведь это был далеко не первый поцелуй, да и в целом Валерик был нынче весьма подкован в премудростях плотской любви, спасибо Венедиктовне. Но вот сейчас… сейчас показалось, что золотистая волна подхватила его вместе с Иринкой, и понесла, понесла куда-то вдаль. Туда, где нет ни бандитов, ни полиции, ни ФСБ, ни капризных клиенток, ни даже хитровыгнутых иностранцев, а есть только два человека, единственно нужных друг другу.

– Валерий Григорьевич!

Голос Кати выдернул его из этого сказочного состояния, как безжалостный будильник поутру выдирает порой из волшебного сна.

– Валерий Григорьевич, я ужин вам согрела. Идите, покушайте, все уж на столе.

Облом, грандиозный облом! Такой, что Валерику захотелось очень-очень грязно выразиться. Но ведь не ругать же человека за проявление заботы?

Еще не доев вкуснейшую тушеную картошку с мясом, Валерик принялся клевать носом. Все же, сегодняшние приключения не прошли даром. Иринку удалось уговорить уехать домой – завтра на работу, да и бабушка волнуется. Илья тут же подхватился и увез девушку. Катерина тоже выглядела не слишком бодрой, но была намерена дождаться его возвращения. Она принялась убирать со стола, мыть посуду, а Валерик, засыпая на ходу, отправился в спальню-кабинет. Постель была уже готова – тоже, видать, Катя позаботилась. У него хватило сил раздеться прежде, чем рухнуть на диван и отрубиться.

Подполковник Усольцев появился как на службу, в восемь утра. Он деликатно подождал в холле, пока разбуженный Ильей Валерик выползал из койки, одевался, плескал в лицо холодную воду и хлебал, обжигаясь, крепкий кофе из большой кружки, чтобы хоть немного проснуться. Наконец он, с трудом подавляя зевки и протирая на ходу глаза, появился в холле и опустился в кресло напротив гостя.

– Долгонько вы просыпаетесь, Валерий Григорьевич, – пожурил его подполковник.

– Так вы сами виноваты – огрызнулся Валерик. – Могли бы попозже зайти. Я всего-то поспал нынче часа три, не больше.

Три с половиной, – уточнил Усольцев. – Между прочим, ты должен еще сказать мне спасибо за то, что я дал тебе поспать хотя бы эти часы. Знаешь, сколько людей этой ночью были бы рады хотя бы часу сна? Да не в своей мягкой кроватке на чистых простынях, а где придется, лишь бы дозволили.

– Вы что, за мной следили?

– Не следили, а наблюдали, и не за тобой, а за твоим офисом. И чтобы ты знал, мне доложили о твоем появлении примерно через минуту после того, как ты поднялся на крыльцо. И я, кстати сказать, имел полное право немедленно задержать тебя для проведения следственных действий. Но я, заметь, этого делать не стал, так что цени мою доброту.

– Ценю, – машинально ответил Валерик.

– А еще, – продолжал подполковник, – еще я мог капнуть коллегам из уголовного розыска. Они люди серьезные, шуток не понимают, а после бессонной ночи, проведенной на ногах, церемониться бы с тобой не стали. Все-таки, не каждый день убивают таких больших людей.

– А что, кого-то убили?

– Не прикидывайся дурачком, ты прекрасно понял, о чем я говорю

– Я не прикидываюсь, я действительно не понимаю.

– Ну-ну, – хмыкнул гость. – Я ведь точно знаю, что ты там был.

– Где был? – попытался прикинуться удивленным Валерик.

– Во владениях криминального авторитета Павла Петровича Перминова. Между прочим, актерскому мастерству нужно серьезно учиться. А такой лаже, какая была сейчас тобой продемонстрирована, даже первоклашка не поверит. Так что давай начнем сначала: я знаю, что ты там был.

– Вы не можете этого знать.

– Могу. Ты, конечно, умудрился нигде не засветиться, и на камерах твоей физиономии не различить, но некоторые обстоятельства дела я не могу объяснить иначе. Например, причину смерти особо опасного рецедивиста Первухина Олега Семеновича по кличке Бухгалтер. Так что давай, рассказывай все по порядку: что ты делал с того момента, как пошел на эту свою пробежку.

– Я ничего такого не делал. Бегал в парке. Как остановился на разминку, получил по темечку и отрубился. Очнулся в машине. Меня стошнило. Машина остановилась, меня выкинули наружу, чтобы не пачкал обивку. А потом у тех мужиков, которые меня везли, начались какие-то разборки. Про меня забыли, лес был рядом, вот я и сдернул пока была возможность. Потом слышал, что кричали, стреляли, потом взорвалось что-то… А я на дорогу выходить побоялся: мало ли, увидят из машины – опять примутся ловить. В общем, я так лесом до города и крался. А пешком долго, знаете ли, добираться. Да и поздно уже было, стемнело. А в темноте по лесу шарахаться – то еще развлечение, так что вернулся только под утро. Вот так примерно.

Подполковник вздохнул, провел рукой по лицу, и стало заметно, что он устал за ночь ничуть не меньше Валерика. И, скорее всего, совсем не спал.

– Вот и молодец, так ментам и будешь рассказывать, если спросят. Тем более, что большинство улик эту версию более или менее подтверждают. Но мне нужно от тебя правду. Без протокола, без диктофона. Мне лично.

– Я все рассказал, – уперся Валерик.

Усольцев взглянул на недоросля, поморщился, еще раз потер лоб. Потом, видимо, приняв решение, снова заговорил.

– Слушай: у меня есть кровник. С давних времен, еще с первой чеченской, я тогда еще в лейтенантах бегал. Что там произошло – это сейчас неважно. Важно, что этот человек творил такое, что его многие из его же соплеменников посчитали чересчур жестоким.

Валерик честно попытался представить это, и не смог. А подполковник продолжал:

– Я тогда не смог до него добраться. А потом он стал слишком хитер, чтобы действовать самостоятельно. Он научился находить людей, которые вместо него пойдут убивать и умирать. Я многое бы дал за то, чтобы увидеть, как эта мразь будет подыхать.

Лицо ФСБшника исказила гримасса ненависти. Он сжал руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев. И было видно, что что он с удовольствием стиснул бы в этом кулаке шею своего врага. Он помолчал немного, затем продолжил:

– Там, у Паши Перминова, среди прочих трупов нашли тело одного персонажа. Очень приметный тип по кличке Султан. Он долгое время был правой рукой моего знакомца. Та еще сволочь. И крови на нем – на роту моджахедов хватит. Тому, кто его прикончил, на том свете половина грехов спишется. Хочешь посмотреть?

Подполковник достал из кармана несколько фотографий.

– Вот, полюбуйся.

Несколько минут Валерик честно изучал снимки.

– Нет, этого я никогда не видел, – качнул он головой. – Вот только…

– Что только? – напрягся Усольцев.

– Да показалось…

– Что показалось?

– Ну… один из тех, что Веронику похищали похож был на него.

– Хреново…

– Почему?

– Потому что у Султана был племянник. Тоже отморозок, но еще не настолько продвинутый. Если ему напеть в уши, что ты его дядюшку прикончил, он будет пытаться отомстить.

– Но я-то не убивал!

Валерик на минуту и сам поверил в то, что говорит. И подполковник, кажется, тоже поверил.

– Это значения не имеет. Он поверит тому, что ему скажут.

– Кто скажет?

– Ну не прикидывайся идиотом. Напряги уже мозжечок.

– Вы хотите сказать, раз Султан здесь появился, значит, и его хозяин неподалеку?

– Именно. Но тут есть еще один момент. У Султана нашли шприц с наркотиком. И эксперты наши говорят, что это та же гадость, которую вкололи моей дочери. Понимаешь? Та же наркота, Султановский племянник – все к одному! Этот… он почти до нее добрался, и наверняка попытается сделать это еще раз. И у него вполне это может получиться, поэтому я должен добраться до него первым. И поэтому мне нужно знать все. Еще раз повторюсь: без протокола, без камер и диктофонов.

Валерик попытался подумать, но, несмотря на кофе и холодную воду, мозги работали из рук вон плохо. Можно сказать, вообще почти не варили. Но сдаваться полностью подполу выглядело абсолютной глупостью. С другой стороны, этот Усольцевский кровник наверняка тот самый баритон и есть. И ему для каких-то целей нужен Валерик. Судя по способам действия, вряд ли эти цели благородны и гуманны. А Вероника, скорее всего, подвернулась под руку. Или просто была возможность, и баритон попытался ею воспользоваться. И даже если это не так, навряд ли Баритон отступится. Скорее, будет искать другие способы получить желаемое. И тогда выходит, что желающий защитить свою дочку ФСБшник в данный момент чуть ли не самый лучший союзник. Но все же…

– А какие могут быть гарантии того, что мой рассказ не попадет к другим заинтересованным лицам? К той же полиции, например?

– Мое слово офицера, – отчеканил Усольцев.

В общем, этот ответ и решил дело. Валерик вздохнул, мысленно обозвал себя идиотом и принялся рассказывать. Не все, понятное дело. Никаких лишних подробностей. Только тот кусок информации, который относился непосредственно к баритону и к этому его Султану. Подпол наверняка все эти недосказанности просек, но переспрашивать не стал. Удовлетворился добровольно выданным. Может, потом и примется докапываться, уточнять, выспрашивать, но это будет потом, а через день, два, неделю всегда можно будет отмазаться банальными "забыл" и "не помню". Мол, давно это было.

Весь оставшийся день, с перерывами на еду и клиенток, Валерик ругал себя за проявленную душевную слабость. И все ждал, что за ним вот-вот придут строгие люди в штатском или злые в форме и с автоматами. На худой конец, бритоголовые крепыши с дубинками в руках и пистолетами за поясом. Но, видимо, для подполковника Усольцева слово офицера все же не было пустым звуком, потому что никто по его душу так и не пришел. Даже Вероника с обещанными договорами. В общем, к концу дня студент успокоился. Следующий день тоже прошел как обычно. Что интересно, ни в местных телевизионных новостях, ни в интернете не было ни полсловечка о судьбе Паши Перминова и его корешей. Нет, бандитов было нисколечко не жаль, собаке – собачья смерть. Но Усольцев говорил, что менты – то есть, полицейские – бегают как наскипидаренные. И говорил, что событие, мол, из ряда вон. Поэтому такое молчание непонятно, а непонятное беспокоит и настораживает. Но к нему не приходят, и это хорошо.

В субботу во двор дома, на не такую уж и большую парковку, зарулил здоровенный тягач. На этот раз без прицепа. Аккуратно сдав задом, он четко встал рядом с Валериковой десяткой, рыкнул напоследок дизелем, вызвав легкое дребезжание в близлежащих окнах, и затих. С водительского места соскочил немолодой, но еще крепкий мужик. Обошел кабину, открыл правую дверь и помог спуститься девушке в джинсах, легкой маечке, надвинутой на глаза кепке и большущих, в поллица, темных очках.

За сеанс Валерик не переживал. Он уже набил руку на всяческих шрамах, да и места, с которыми приходилось работать, были порою более чем деликатными. Ну а лицо не должно было доставить вообще никаких проблем. Пациентке даже раздеваться не придется. Просто посидит пару минут на стуле перед "доктором", и пойдет к зеркалу восторгаться возвращенной красотой.

Собственно говоря, так все и случилось. Мужик, тот самый водила, то восторгался результатом, то качал головой, вспоминая обстоятельства знакомства с "тем самым колдуном". Надо думать, он под пивко, а то и под беленькую еще долго будет рассказывать друзьям-приятелям эту историю, раз от раза украшая ее все новыми и новыми подробностями. Он и бабулькам во дворе ее раз на пять успел рассказать, пока ждал дочку. Тренировался, наверное.

– Ну что, шеф, – сказал Илья, когда тягач скрылся за углом. – похоже, ты теперь станешь персонажем народного фольклора.

– Ага, Кощеем бессмертным, – отмахнулся Валерик. – Не бери в голову. Подумаешь, еще пару шрамов убрал.

– Это для тебя – "подумаешь". А для того дальнобоя, считай, чудо сотворил. Язык у него без костей, ездит он далеко, полстраны исколесил. Так что через месяц про тебя только глухой знать не будет. Да и тому на бумажке напишут.

– Плохо, – вздохнул "колдун". – Начнут ездить, плакаться, житья не дадут. Зря я повелся, зря. Кто знает, что этот крокодил наболтает людям. Будут потом все больные да увечные сюда за чудом ездить. А я чудес творить не умею, незрячие у меня не прозревают, неходячие на ноги не встают, дурачки в ум не входят. Свези меня лучше в поселок, отдохну от всего этого цирка, пока меня не назначили главным клоуном.

Глава 25

Целую неделю все было хорошо. Никаких проблем, никаких наездов. Жизнь, казалось, вошла в свое русло. Приходила Вероника, вся из себя максимально официальная. Ни слова мимо дела. Валерик оставил свои автографы в нужных местах и получил взамен маленькую серую коробочку с большой красной кнопкой. А потом – как отрезало. Никто не беспокоил, ни менты, ни бандиты. Какое-то наблюдение, может, и присутствовало что с одной, что с другой стороны, но для дилетантского глаза этого не было видно. Не проявлялись австрийцы, не звонила Венедиктовна. Строго по расписанию приходили клиентки. Валерик даже стал назначать их по три в день: после загородных приключений он почувствовал себя как будто сильнее. Только это ощущение ощущением и оставалось, как-то измерить силу своих возможностей и "емкость накопителя" было по-прежнему невозможно.

Пробежки и гимнастику на свежем воздухе Валерик тоже возобновил. На себе прочувствовал реальную пользу регулярных занятий физкультурой. Только постоянно – и на бегу, и при выполнении упражнений – мониторил пространство на весь доступный ему радиус, не допуская поблизости никого незнакомого. Еще были прогулки с Иринкой, которые каждый раз заканчивались поцелуями, от которых самым натуральным образом сносило крышу. На большее Валерик не замахивался, по-старомодному ограничивая свои ухаживания условно целомудренными действиями. Он и сам не понял, в какой момент обнаружил, что не просто гуляет с подружкой, а именно ухаживает за девушкой со вполне серьезными намерениями. Сама Иринка принимала ухажера более чем благосклонно, и Валерику порой казалось, что если он попытается перейти от поцелуев к более активным действиям, то, по меньшей мере, не встретит со стороны девушки препятствий.

В общем, жизнь налаживалась, и Валерик уже решил было, что все проблемы позади. А впереди, соответственно, самое светлое будущее. И только он так решил, как в пятницу днем, сразу после обеда, раздался звонок.

– Валерий Григорьевич! – раздался в трубке знакомый голос. – Тут нужна ваша консультация.

– Что-то еще случилось? – удивился Валерик.

– Не то, чтобы случилось, – замялся голос, – но… я даже не знаю, как это описать. Лучше бы вы сами посмотрели.

Валерик вздохнул, поморщился, прикинул планы на субботу. Не то, чтобы его это так уж напрягло, но было просто вообще неохота напрягаться

– Хорошо, привозите дочку завтра к десяти утра.

Ровно без пяти минут десять на парковку закатил тягач. Валерик только что закончил работать с Ильей, убрал у него последние следы ожога и сейчас привычно отпивался крепким горячим сладким чаем со свежими плюшками. Иринка, видя такое гастрономическое роскошество, каждый раз жутко завидовала. Ну да, она была законченной сластеной, но позволить себе даже лишнюю крошку не могла без фатального ущерба фигуре. А вот Валерик – мог. Уж ему-то следить за фигурой нужды не было. Что ни кинь в желудок, все сгорит без остатка.

– Валер, тут к тебе приехали. Ну, тот дальнобой. Ты, говорит, назначал.

Это заглянувший на кухоньку Илья прервал процесс вдумчивого поглощения высококалорийной пищи.

– Ну раз назначал, значит, надо пойти посмотреть. Скажи, пусть идут в процедурную, я сейчас буду.

Валерик в два глотка выхлебал оставшийся в кружке чай, поднялся и, наскоро сполоснув руки, отправился в кабинет, переодеваться.

В белом халате и белой медицинской шапочке Валерик выглядел как самый настоящий доктор. Для завершения образа не хватало только блестящего хромом стетоскопа на шее. Оглядев себя в зеркале и оставшись вполне довольным своим видом, он уверенным шагом вошел в процедурную.

– Ну-с, что тут у нас?

Эта фраза запомнилась из какого-то старого фильма. Там ее тоже произносил врач, входя к больному. Валерик выдал ритуальную фразу, старательно копируя интонацию того киношного врача, и принялся искать отличия. А отличия были, что называется, на самом виду: в прошлый раз девушка была с протезом, а нынче – с черной повязкой, закрывавшей пустую глазницу. Это если не считать вполне симпатичного личика, лишенного уродовавших его шрамов. Да и сама девчонка в прошлый раз была весьма апатичной, а сейчас явно нервничала.

– Так что же у вас произошло? – переспросил Валерик еще раз.

В ответ девушка, не говоря ни слова, сняла повязку. Студент охренел. Насколько уж он там смог удержать лицо – не так важно. Главное то, что он в этот момент опирался на тумбочку с одноразовыми простынями, так что даже не покачнулся. Хотя коленки, надо признать, несколько ослабли. В глазнице, еще неделю назад пустой и абсолютно мертвой, блестел нормальный человеческий глаз. То есть, не совсем нормальный – отсутствовали и радужка, и зрачок, и от того зрелище в целом было довольно жутким. В фильмах ужасов такое впору показывать.

Справедливости ради, надо сказать, что пришел в себя Валерик достаточно быстро. И, судя по реакции пациентки, даже сумел справиться с мимическими мышцами. Мыслей на предмет "как это могло случиться" не было совсем. Вернее, Валерик точно знал единственно возможную причину. Правда, он не ожидал, что будет такой эффект. Все же, одно дело – убрать рубец, и совсем другое – заново вырастить такой сложнейший орган, как глаз. И не просто вырастить, а заставить функционировать в полном объеме. А это – он сейчас видел – не за горами. По крайней мере, кровеносные сосуды исправно выполняли свои функции, нервные волокна восстановились, связь с лобными долями мозга присутствовала. Мышцы тоже сформировались заново, и послушно ворочали глаз в орбите. И остальное тоже могло вернуться. И хрусталик, и сетчатка, и все прочее, полагающееся по списку.

"А что если…" – подумалось Валерику. Да, процессы запущены. Да, скорее всего, они дойдут до логического завершения. Но ведь сейчас в этой области уже почти не осталось энергии. А что, если, лишившись энергетической подпитки, регенерация тканей прекратится? Надо бы подстраховаться. Хуже уж всяко не будет. И он щедро добавил золотистого тумана в область восстанавливающегося глаза.

– Ну что, все идет хорошо, – глубокомысленно заявил он. В самом деле: не признаваться же в том, что он не мог предвидеть такой выкрутас. – Скорее всего, через недельку-другую все восстановится.

– И я смогу нормально видеть?

– Ну… в идеале – да.

Валерик не успел договорить, как девчонка взметнулась с места и практически повисла у него на шее.

– Спасибо! Спасибо! – часто повторяла она, не забывая при этом целовать "дохтура" в щеки и орошать крахмальный халат потоками чистых и светлых девичьих слез.

Избавившись от потока благодарностей и отправив клиентов восвояси, Валерик вышел на улицу и присел на перила крыльца. Вот чесслово, курил бы – сейчас затянулся бы сигареткой. Чисто для успокоения нервов. Но и так было вполне неплохо. Августовский теплый денек во всей своей красе. Теплое солнце в небе, высокие перистые облака, гомон детей во дворе, шикарная тачка, выезжающая из-за угла… Тачка? Откуда? Он никого не ждет!

Роскошный седан мягко притормозил на парковке. С заднего сиденья выпорхнула дорого одетая женщина. С другой стороны вышел крепкий мужичок – явно бодигард. Женщина почти бегом понеслась к крыльцу. Охранник открыл багажник, нагрузился какими-то коробками и потопал следом. Валерик только и успел соскочить с перил и слегка пригладить одежду, как дама достигла своей цели.

– Валерий Григорьевич! Вы просто волшебник!

– Я всегда делаю свою работу по высшему разряду, – гордо ответствовал просто волшебник. Он уже немного вспомнил эту клиентку. – я ведь удалял вам шрам от аппендицита?

– Нет, то есть да. Вы сделали это просто чудесно. Но я не о том. Понимаете, у меня были серьезные проблемы, я не могла иметь детей. Совсем. А теперь вот!

Дама взмахнула какой-то бумажкой. До Валерика начало понемногу доходить.

– То есть вы…

– Да! Сегодня анализы подтвердили. Я беременна! Понимаете, беременна!

Последние слова дама почти прокричала, и бабки на скамейках начали заинтересованно оборачиваться на источник шума.

К этому моменту до крыльца дотопал груженый охранник.

– Что это? – опешил Валерик, узрев количество.

– О-о, это лишь моя небольшая благодарность за то, что вы сделали. Не отказывайтесь, не обижайте меня. Это все от чистого сердца. Вы поймите, я всегда хотела детей, а потом уже почти смирилась с тем, что это для меня лишь мечта. И тут вы!

Клиентка смахнула счастливую слезинку и обняла Валерика с такой силой, что чуть не расплющила. Охранник составил ношу на крыльцо. Потом они очень быстро вернулись в машину, та резко, с пробуксовкой, стартанула и вмиг исчезла за углом.

– Что это было, Илья? – спросил ошалелый "волшебник".

– Пустяки, – ответил тот. Всего лишь проявление благодарности клиента, который за свои деньги получил намного больше, чем рассчитывал. Правда, на это способны далеко не все, так что не переживай, часто таких подгонов не случится.

– Да… – протянул Валерик. – Утешил. Ну что, давай посмотрим, что нам, как ты говоришь, подогнали.

Подгон был царский. "Небольшим" продуктовым набором можно было накрыть "скромный" стол человек этак на десять. И все сплошь одними деликатесами. Валерик быстро прикинул: это все стоило как бы не больше, чем дама отдала за процедуру. Пожалуй, действительно, такая благодарность будет случаться нечасто.

– Ну что, тащи все это дело на кухню. Авось, Катерина сможет запихать все это добро в холодильник. Теперь, считай, ей с неделю не готовить. А вот этот тортик я сегодня заберу. Да, пожалуй, и еще немного вкусняшек. Ты ведь меня подбросишь?

Сегодня Ирина пригласила Валерика в гости. Он оделся подобающим образом, то есть, как жених. Все-таки не каждый день идешь знакомиться с родственниками своей девушки. Вообще-то она жила с бабушкой, но кто знает, сколько народу подтянется ради такого случая! Понятное дело, он волновался. А вдруг… Все ведь может случиться. Он не понравится, ему не понравятся, еще что-нибудь… Так что готовился он по высшему разряду. Чистое белье на чистое тело, белая рубашка, серый в крупную клетку летний костюм, легкие мокасины, новый шикарный ремень, немного дорогого парфюма…

Перед выходом покрутился около зеркала. Красавец! Пусть только попробуют эти родственники морду кривить! На этой высокой ноте Валерик вышел из офиса, погрузился в машину на заднее сиденье (Илья настоял) и двинулся покорять неизвестную родню в неизвестном количестве.

Адрес был известен: уж сколько раз Валерик провожал Иринку до дома. Илья с шиком подкатил к нужному подъезду, жених (ну надо уже признаться себе) степенно вышел на тротуар, подхватив с собой корзинку с угощением и тортик. Небольшой такой, "Прага", килограмма на полтора. Илья предупредительно распахнул перед шефом двери подъезда, и Валерик под жарко-любопытными взглядами приподъездных старушек, прошествовал внутрь.

Дверь квартиры открылась, едва он поднялся на этаж. Видимо, Иринка наблюдала из окна за его прибытием.

– Ух ты! – выдохнула она, увидев его во всем великолепии. – Это ты для меня так специально оделся?

– Ну а для кого же? Конечно, для тебя.

– Класс!

Иринка потянулась носом к вороту рубашки, вдохнула запах одеколона.

– Очуметь! Ты – супер! И тут обратила внимание на торт и корзинку.

– Ух ты! – повторилась она. – Это что? Это все нам? А это? Это же настоящая "Прага"? Обожаю!

И повисла у Валерика на шее. "Третья девушка за день", – машинально отметил тот в уме. – "Тенденция, однако". Вслух же сказал:

– Ты торт обожаешь? Или как?

– Тебя, – быстро ответила Иринка. И торт. Все обожаю.

Она забрала угощение из рук кавалера и упорхнула на кухню. Надо сказать, она тоже принарядилась ради этого вечера. Ну и что, что ее платья выглядят поскромнее по сравнению с Валерикиным прикидом. По приходу, как говорится, и расход. Но Валерик был уверен, что платье на девушке самое лучшее из ее гардероба, и белье, между прочим, тоже. Венедиктовна как-то, размякнув от вкусного и обильного секса, просветила на счет роли нижнего белья в жизни женщины.

Валерик захлопнул за собой дверь, разулся, и только тут заметил, что в квартире как-то слишком тихо. Пока с кухни раздавался звон посуды, перемежаемый восхищенными возгласами, он тихонько прошел по комнатам. Никого. Такое обстоятельство требовало иных подходов. В частности, возникла безотлагательная потребность визита в аптеку.

Он отправился на кухню. Иринка уже уставила стол тарелочками с деликатесами и сейчас доставала из духовки противень с жареной курицей.

– Ни фига себе! Это ты сколько народу кормить собираешься?

– А сколько будет, столько и накормлю. А то я не знаю твоих аппетитов! Половину в один присест слопаешь и не кудахнешь. Нам вообще спешить некуда. Бабушка гостит у подруги в саду, будет только завтра к вечеру.

Такое явное подтверждение догадки требовало немедленных и стремительных действий – пока курица не остыла.

– Мне надо бы…

– Не надо. Я в аптеке уже была, и все приготовила.

Валерик покраснел.

– Млин, ты меня смущаешь. Это ведь я должен…

– Ничего ты не должен. Я так захотела. Понимаешь? Я! Вот и не говори глупостей. А за тортик спасибо.

Иринка поставила противень на плиту, повернулась и одарила Валерика смачным поцелуем.

– Это мой самый любимый. Он такой вкусный…

Она на секунду мечтательно закрыла глаза, и тут же по ее лицу пробежала досадливая гримаска.

– Только мне его много нельзя, лишь маленький кусочек. А то растолстею, буду страшной и некрасивой. И перестану тебе нравиться. Ну все, давай накрывать стол. Таскай закуски в комнату, а я выложу курицу на блюдо.

– Так можно и здесь порубать…

– Экий ты глупенький! Я сегодня хочу праздника. И не позволю тебе его испортить. Имей в виду, курица стынет быстро. Шагом марш!

Потом был обед на двоих. Церемонный, но, к счастью для гостя, недолгий. Потом Валерик был отправлен в душ, а когда вернулся оттуда, Иринка стояла в спальне у расстеленной кровати в чем-то кружевном, воздушном и длинном – до пола. Ее рыжие волосы рассыпались язычками пламени по белому шелку.

– Это бабушкина, свадебная, – ответила девушка на незаданный вопрос.

Валерик подошел, обнял Иринку за плечи и ощутил, что она вся дрожит. Почему – спрашивать не стал, не таким уж тупым он был. Дотянулся зубами до мочки уха, легонько прикусил, прошептал:

– Не бойся, любимая, все будет хорошо.

И это слово – "любимая" – вышло как-то само собой, совершенно естественно и без малейшего внутреннего напряжения. Потом он накрыл ее губы своими, и могучая золотистая волна унесла обоих куда-то очень далеко. Кажется, в Индии это называют нирванной.

Когда они очнулись, за окном уже смеркалось. Постель была измята до крайней степени, шелковая белая сорочка валялась в стороне на полу, поверх сброшенного туда же одеяла, а на простыне виднелось несколько бурых пятнышек. Ирина лежала на спине, и лицо ее выражало полнейший восторг. Немного поворочавшись, она села, закинула руки за голову и не торопясь, со вкусом потянулась, отчего ее и без того немаленькая грудь обозначилась ну очень рельефно. Валерик уж на что был привычен к разнообразным женским формам, но смотреть на это представление спокойно не смог. Физиология, мать ее!

– Класс! – емко обозначила Иринка недавно произошедшее. – Все, как я хотела. Спасибо!

– Пожалуйста, – отозвался Валерик и потянулся к девушке с явной целью продолжить интересные занятия. Но Иринка одним движением соскочила с кровати.

– Есть хочу, просто жуть! Кажется, никогда так не была такой голодной.

Она выпорхнула из комнаты, и через минуту вернулась уже в коротком домашнем халатике.

– Ну что же ты, одевайся! Холодная курица – это тоже вкусно. А потом – тортик.

Девушка плотоядно облизнулась.

– Давай, одевайся, а я сейчас чай заварю.

Иринка оказалась действительно голодной. Она аккуратно скушала куриную ножку, прислушалась к себе и резюмировала:

– Как в пустоту упало. Что ела, что радио слушала – результат один. А-а-а, пропадай, моя фигура.

И накинулась на следующий кусок. Валерик помогал ей по мере сил и вскоре на столе остались лишь пустые тарелки.

После перемены блюд стол оказался заполнен вазочками с вареньем, большой конфетницей и вожделенным тортом. Валерик больше налегал на конфеты, хотя к торту тоже неплохо приложился. Впрочем, ему показалось, что Иришка неплохо справилась бы и сама, без его помощи.

– У-ф-ф, – выдохнула она, отвалившись от стола. Тыщу лет так вкусно не ела. И подмигнула своему кавалеру:

– Ну что, продолжим?

– Обязательно, но сперва я закажу пиццу.

Валерик отправился домой не вечером, и даже не утром, а далеко после полудня. Пиццу пришлось заказывать еще дважды. Или даже трижды – он уже не помнил, да это было и неважно. А важным было то, что спутницу жизни он себе, кажется, нашел. Кто знает, откуда пришло это ощущение, но оно пришло, и было ярким, четким и вполне однозначным.

Он помахал высунувшейся в окошко Иринке, сел в машину на заднее сиденье и поехал домой.

У крыльца офиса стояла небольшая толпа. Люди явно чего-то ждали. Едва "десятка" вырулила из-за угла, как послышались голоса:

– Едет! Едет!

Зарулить на стоянку ему не дали. Едва машина приблизилась к крыльцу, ее тут же окружил народ. Все голосили, перекрикивая друг друга, и в итоге не было слышно вообще ничего. Валерик поднес к губам сложенные колечком пальцы и лихо свистнул, перекрыв на секунду шум толпы. Свистеть он умел хорошо, а вот использовать умение получалось нечасто. Но сегодня это было как нельзя кстати. Народ затих, даже несколько отхлынул от машины, так что можно было открыть дверку и выбраться наружу.

Стоять, окруженным толпой, было неуютно. Правда, оружия ни у кого не было, но ведь есть и другие способы убийства! И не пройти никак, не пустят.

– Чего хотите, граждане? – спросил Валерик, пытаясь перекричать толпу.

Ему ответила какая-то старушка из тех, что зовут божьими одуванчиками:

– Ты уж не прогневайся, будь милостив, помоги нам убогим.

Народ, почувствовав, что начался разговор, притих, а Валерик начал злиться. Он не любил такого вот нарочитого самоуничижения.

– Так кто вам мешает? – хмыкнул студент. – Телефон известен, звоните, записывайтесь на прием. Я еще никому не отказал.

– Так берешь ты больно много, нет у нас таких денег.

Внутренний голос был категоричен: "@&$дит".

– Вот надо же, врет и не краснеет! Да того, что ты, старая, скопила, на пятерых хватит! Помирать будешь – деньги с собой в гроб положишь?

Бабка стушевалась и, шустро орудуя острыми сухонькими локтями, принялась пробираться наружу под насмешки людей:

– Так ее! Молодец, колдун!

На волне краткого успеха Валерик продвинулся к двери на несколько шагов, но снова завяз. Надо было срочно что-то предпринимать.

– Троих сейчас приму, – крикнул он. – Остальные – по записи. Только дайте до крыльца дойти!

– А не сбежишь? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Не сбегу, чтоб мне дар свой потерять!

Толпа зашевелилась и расступилась, давая студенту дорогу.

Он остановился перед крыльцом, краем глаза увидел дежурящую у дверей Катерину. Ну все, теперь можно слегка выдохнуть.

– Ну, давайте. Как обещал, три человека.

Женщина лет сорока из первого ряда сделала шаг вперед.

– Мужик у меня пьет-запивается. Отучи его от этой гадости!

Хренасе запросы у тетки!

– Ну так никто ж ему силком водку в рот не заливает. А против собственной воли человека не переделать. Захочет – можно зашиться, закодироваться. Это все намного дешевле будет, чем ко мне идти.

По толпе пронесся разочарованный вздох и сразу десяток теток исчез. Перед крыльцом поредело.

Выступил вперед мужик, видно, что из работяг. Цвет лица болезненный. Но еще до того, как он открыл рот, от него так напахнуло табачиной, что Валерик невольно поморщился.

– Кашляю я сильно, – пожалился мужик. – Вот уже давно кашляю. И никак проклятый не уймется. К докторам ходил – без толку.

– А доктора говорили, что надо курить бросать?

– Говорили, – вздохнул мужик.

– А ты, поди, пачку в день высаживаешь.

– Две.

– Тем более. Бросай курить и приходи. Я попробую помочь.

– Да я пробовал, ничего не выходит…

– А ты хочешь, чтобы я за тебя все сделал? Хочешь жить – бросай курить. А бросишь – приходи, я тебе помогу.

Мужик зло сплюнул, развернулся и принялся пробираться на выход. И тут откуда-то из толпы знакомо заверещало:

– Я! Мне надо!

Толпа заколыхалась, и через полминуты, растрепанная и красная, к крыльцу вывалилась та самая толстая Валя с большой хозяйственной сумкой и в том самом коричневом пальто, на котором нынче не хватало двух-трех пуговиц. Увидала Валерика, и ее решимость биться до конца резко ослабла.

– Здрассь…те, – выдавила она, враз побледнев.

– Что вам надо, – вежливо спросил Валерик.

Валя почувствовала, что еще немного, и опять вниз по ноге побежит горячая струйка.

– Я… это… похудеть не могу.

– Жрать меньше надо! – жестко отбрил ее студент. И струйка не струйка, но несколько капель тетка удержать таки не смогла.

– Все, – крикнул он, обращаясь к собравшимся людям. – Как обещал, троих. Записывайтесь на прием, я обещаю принять всех. И, пока настроение толпы не переменилась, быстро взбежал по ступенькам и скрылся за предусмотрительно открытой Катериной дверью.

– Скажи, Илья, что это сейчас было?

Все обитатели офиса, и постоянные, и временные, сидели на кухне и не торопясь, вдумчиво питались.

– Народная слава.

– Поясни.

– Налицо кучка страстных любителей халявы. Ты ж сам им об этом и сказал. Может, и были там двое-трое действительно нуждающихся в помощи, но через такую толпу халявщиков им в жизни не пробиться.

– А при чем тут слава?

– Ну как? Прошел слух о новом удачливом лекаре. Вот профессиональные нищие и подсуетились на предмет проверить – не обломится ли. Не обломилось. Теперь будут везде и всем хаять, кричать, что, мол, обманщик и шарлатан.

– Ну ладно. Бабку-богатейку посчитаем. Ну мужика, который хочет без труда получить результат. Тетку эту я еще по старому жилью знаю – та еще гадина. Ну а эта, которая хотела мужа закодировать?

– А как ты должен был действовать, по ее мнению? На аркане сюда мужика она не притащит, тот ее пошлет по адресу и уйдет бухать. Увидит мужик тебя, узнает зачем пришел – пропишет тебе в рог и опять же продолжит бухать. Это что, ты должен муженька ейного поймать, связать и излечить?

– Ну да… Я, может, физиологическую привязку и сниму. А психологию, ее никуда не денешь. На другой день пойдет и напьется еще похлеще. Печень-то свеженькая будет. Ну а что этой бабе в таком случае делать?

– А тут лучше без советов. Каждая сама за себя решать должна. Если совсем уж невмоготу – послала б лесом благоверного, и ушла куда глаза глядят. А раз не посылает, значит что-то держит.

– Может, любовь? – подала голос Катя.

– Да какая там любовь! Я-то это дело изнутри видал, сам в этой шкуре побывал. Вот, Валерке спасибо – считай, к жизни меня вернул. А держат либо деньги, либо ваша бабская жалость. А она, если знать хочешь, такая поганая штука! Во сто раз хуже той же водки. Если мужика жалеть, он не мужиком становится, а рохлей, тряпкой. Этакий кухонный боец. Не жалеть его надо, а дрыном меж глаз, чтобы мозги на место встали.

– Что ж тебя дрыном-то никто не долбанул?

– Меня-то как раз и долбанули. Не дрыном, конечно, но все равно. Я сейчас понимаю – вполне заслуженно. Обидно было, конечно. Но зато теперь, считай, у меня новая жизнь. Может, и удачней старой сложится.

В это же время

Она шла по улице и ее всю трясло. От пережитого страха, от едва не случившегося прилюдного позора, от наглых слов дерзкого мальчишки. Ну почему уже второй раз как только она его видит, так прям коленки слабеют и подгибаются? Нечисто здесь, ох нечисто! Без нечистого точно не обошлось. Ну да ничего, опрокинется еще на нашей улице грузовик с конфетами. Кстати, о конфетах: заесть бы обиду тортиком.

Толстая Валя, переваливаясь с боку на бок, вошла в кондитерскую. Она уже знала, что сейчас купит: тот большой розовый тортик с кучей вкуснющего крема. Но едва увидав уставленные сластями витрины, уловив запахи сдобы, ванили, шоколада и еще чего-то неуловимого, что обычно витает во всех кондитерских всего мира, внезапно содрогнулась от резкого спазма в желудке. Она едва успела выбежать на улицу, как следующим спазмом ее согнуло буквально пополам и на асфальт, на коричневые зашорканные ботинки разом выплеснулось все содержимое ее желудка.

Как ее рвало! До слез, до желчи, пока желудок, и без того уже больше часа ничем не пополнявшийся, не остался совершенно пустым.

– Что с вами? – спрашивали обступившие ее люди. – Может, врача? Может, скорую?

Валя буркнула в ответ что-то грубо-нецензурное, утерла рот рукавом пальто и на максимальной скорости поспешила домой. Мысли в ее голове так и плясали: "Колдун! Как есть, колдун! Не иначе, порчу навел. Ух, стервец! Ну да ничего, я на тебя найду управу!".

Глава 26

В дверь колотили так, что Валерик побоялся, что ее сейчас сорвет с петель. Он глянул на монитор: теперь все пространство в офисе и вокруг него просматривалось камерами. Спиной к дверям стояла худощавая прилично одетая брюнетка и методично била в дверь каблуком. Это в стеклянную-то дверь! И неважно, что стекла теперь бронированные в полдюйма толщиной. Вот черт! Ведь еще так рано – только рассвело. Какого черта она приперлась? Но ведь явно не успокоится, пока не достучится. А что если у нее что-то серьезное? Что если кто-то, не дай Бог, помирает?

Чертыхаясь про себя, он поднялся и принялся одеваться. Как назло, именно сегодня в офисе не было ни Ильи, ни Кати. Юристы Миланы Рудольфовны отсудили Катину квартиру, очистили от посторонних лиц с помощью наряда полиции, и сейчас новообразованная сладкая парочка отправилась ревизировать возвращенное жилье. Там они и заночевали. Незадолго до полуночи Илья увез домой Иришку, и появиться должен был только завтра утром.

Валерик, матеря про себя чертову бабу, которой приспичило долбиться с утра пораньше, выполз из кабинета и подошел к двери. Просканировал окрестности – чисто. Он отпер замок и, загородив собою дверной проем, встал на пороге. Брюнетка в очередной раз долбанула дверь, но, ввиду отсутствия таковой, закономерно промахнулась. Промахнулась, потеряла равновесие и удержалась на ногах лишь судорожно уцепившись за перила крыльца. Выпрямилась, развернулась и несколько секунд разглядывала Валерика. Потом, видимо, убедившись, что перед ней тот самый, кто ей нужен, приступила к нему, тыча в грудь указательным пальцем с маникюром, смахивающим на копье.

– Вы что со мной сделали? – шипела она. И Валерик был ей ужасно благодарен за то, что она именно шипит, а не орет на весь двор.

– Очевидно, убрал несколько шрамов, – резонно ответил он.

– Я не об этом! Вот, видите?

Она потрясла перед носом Валерика весьма узнаваемой теперь бумажкой.

– Поздравляю вас, мадам. Надеюсь, у вас будет очаровательный малыш.

– Что? – взвилась дама. – Да я не должна была залететь! Все врачи говорили, что у меня бесплодие, что у меня вообще не может быть детей, ни при каких обстоятельствах. А после вашего лечения… Вот! И она снова махнула бумажкой.

– Вы знаете, множество женщин готовы отдать правую руку за возможность родить ребенка. А вы…

– Что я? Мне не нужны дети!

– Так чего вы хотите? Чтобы я дал вам денег на аборт?

– Вот еще! Муж безумно хочет ребенка. Если узнает, что я сделала аборт, он меня из дома выгонит!

– Тогда рожайте.

– И что тогда будет с моей фигурой?

– Так что вам надо-то?

– Верните все обратно!

– Ну нет, это не ко мне. Я могу только лечить. А портить – это, вон, к хирургам. Сделают вам лапароскопию, перевяжут трубы и будете снова восхитительно бесплодны. Это все? Тогда прощайте, не смею вас дольше задерживать.

И Валерик закрыл дверь перед самым носом брюнетки.

Сна уже не было ни в одном глазу. Он пошел на кухню, сварил себе кофе и с чашкой в одной руке и блюдом с булочками в другой прошлепал в холл. Плюхнулся в кресло для клиентов, поставил себе на колени блюдо. И принялся смаковать ароматный напиток, размышляя при этом о странностях жизни. Одна женщина готова на все ради возможности забеременеть, другая – ровно наоборот. А ведь рождение детей – это основная биологическая функция женщины. И тут он вспомнил, четко, до мелочей: коробка презервативов, что приготовила Иришка для бурной ночи, так и осталась нераспечатанной. Млин! Не то, чтобы это было проблемой, он и сам не против детей, но сейчас это как-то преждевременно. В конце концов, как она будет учиться с ребенком на руках? Черт! Черт! Но звонить ей еще пока рановато. Вот часа через два будет в самый раз.

Кофе кончился, а булочки остались. "Нет в жизни совершенства!" – посетовал Валерик про себя и отправился варить кофе.

Телефонный звонок раздался в тот самый момент, когда кофе был уже почти готов. Буквально, еще минута – и все, можно употреблять. Вот только телефон лежал в холле, а пока туда-сюда пробегаешь – убежит ведь! Ладно, если сильно нужен – перезвонят, решил Валерик и сосредоточился на процессе. Телефон еще немного потренькал и затих. Кофе благополучно доварился, но когда пришла пора переливать его в чашку, телефон зазвонил снова. Валерик дернулся, и едва не пролил напиток. Он чертыхнулся, закончил дело и порысил за телефоном.

Номер был незнакомый. И мужской голос тоже был незнакомый. Но приятный и уверенный. И нисколько не походил на тот баритон.

– Валерий Георгиевич? Очень приятно. Нам крайне нужна ваша квалифицированная помощь.

– Не вопрос. А какого рода помощь вам требуется?

– Как бы вам сказать… Один пожилой человек крайне серьезно болен. Врачи отказались продолжать лечение, признали свою беспомощность и выписали домой, чтобы он скончался в кругу близких людей. И ему осталось надеяться только на чудо.

– Но вы ведь понимаете, что я не всесилен?

– Прекрасно понимаю. И в случае неудачи никто вас ни в чем не упрекнет. Но если мы не попытаемся использовать даже этот призрачный шанс, мы никогда себе этого не простим.

– Ну что ж, привозите его ко мне. Вы ведь наверняка знаете мой адрес.

– Это исключено. Больной абсолютно нетранспортабелен. Но мы можем прислать за вами машину. И да, при любом исходе вы внакладе не останетесь. Но в случае успеха будете приятно удивлены размерами вашего гонорара.

Валерик задумался. В принципе, он был не против помочь хорошему человеку, но… опасался. И звонивший это, видимо, уловил.

– Можете быть уверены, это не подстава. Мы в курсе ваших разногласий с Павлом Перминовым, и, поверьте, мы не согласны с его методами работы.

Валерик подумал еще немного и махнул рукой.

– Хорошо, присылайте машину.

– Я рад, что мы смогли договориться. Будьте готовы через полчаса.

Ровно через тридцать минут на парковке остановился, блестя лаком и хромом, черный тонированный "Мерседес". Валерик, наученный Ильей, уселся на заднее сиденье и всю дорогу с интересом разглядывал отделку и оснащение салона. Да, это было во сто раз круче десятки! Когда у него будут деньги на такую тачку, он не станет долго думать. Просто пойдет и купит.

Доехали быстро. И дом Валерику был знаком. Совсем недавно он провел здесь восхитительную ночь.

– Восьмой этаж, тридцать первая квартира, – подал голос молчаливый водитель.

Лекарь выбрался из прохлады кондиционированного салона на уже успевшую нагреться улицу и поскакал на восьмой этаж, начисто игнорируя лифт.

Его уже ждали. Дверь открыл бандитского вида здоровяк. Встретишь такого ночью в темном переулке и сам все ему отдашь. Привратник проводил гостя в гостиную. А там было еще четверо мордоворотов, похожих на первого, но уже несколько обезображенных интеллектом.

– Здравствуйте, Валерий Григорьевич, – раздался сбоку голос. Тот самый, что говорил по телефону. Голос принадлежал немолодому солидному джентльмену. Он настолько отличался своим видом от остальных, что казался здесь чужеродным элементом. – Идемте со мной.

Джентльмен провел Валерика в соседнюю комнату. Там, в полутьме, на хитрой медицинской кровати лежал накрытый простыней старик. Возле него на небольшом столике лежали грудой коробки с таблетками. На стульчике рядом дежурила медсестра.

– Людочка, выйдите, пожалуйста. – обратился джентльмен к сиделке. Та кивнула, поднялась и исчезла за дверью.

– Что с ним, – спросил Валерик, кивнув на старика.

– Рак. Четвертая стадия, неоперабельный.

– И вы хотите…

– Мы надеемся, что вы справитесь. Как я уже говорил, вы для нас – последний шанс. Но как бы он ни был мал, мы обязаны попытаться его использовать.

– Хорошо, я попробую, – кивнул студент. – Сделаю все, что в моих силах. Но сами понимаете, предсказать и, тем более, гарантировать результат я не могу.

– Я понимаю. Что вам нужно для работы?

– Влажные салфетки. И непосредственный контакт с телом больного.

– Минуту…

Джентльмен выглянул в соседнюю комнату, вполголоса распорядился. И действительно, через минуту один из интеллигентных мордоворотов зашел с пачкой искомых салфеток. Отдал и тут же скрылся, аккуратно и бесшумно притворив за собой дверь.

Пока Валерик готовился, джентльмен откинул до пояса простыню, укрывавшую старика. Студент подошел к кровати. Да-а-а, такого он не ожидал. Худое, истощенное тело было почти все покрыто татуировками. Некоторые он даже смог опознать. По всему выходило, его нынешний пациент – набольшая шишка у местных воров. Законник, однозначно. Вслух он, конечно, ничего не сказал, но заметку на будущее в памяти оставил.

Лицо старика было покрыто потом, зубы стиснуты, глаза закрыты. Дыхание еле чувствовалось, грудь приподнималась лишь самую малость. Валерик кинул взгляд на тумбочку, увидел названия препаратов и тут же сообразил: ведь раковые больные, они все под наркотой! Как же он сможет работать с таким пациентом?

Джентльмен – его почему-то хотелось назвать дворецким – предупредил вопрос.

– Он – кивок на старика – в курсе ваших требований. Многое он не может, но последние сутки он ничего этого – кивок в сторону тумбочки – не принимал. Так что приступайте, не длите его мучения.

Валерику почему-то стало стыдно. Он быстро протер салфетками тощую грудь и впалый живот старика и принялся за дело. Прежде всего, он внимательно вгляделся в лежащее перед ним тело. Пациент был действительно крайне плох. Метастазы грязно-багровыми кляксами расползлись по всему телу. Их не было только в голове и в конечностях. Валерик положил руки на подготовленные места и попытался передать старику хоть сколько-то энергии. Студент ощутил себя в полном смысле целителем. Только от него, от его действий сейчас зависело: умрет человек или будет жить. И пофиг на то, что лечить приходится вора в законе. Да хоть три раза! Здесь и сейчас он, Валерик, ведет битву со смертью. И если он не справится, то она победит. И чего тогда стоят все его умения? Он сосредоточился и удвоил усилия

Золотистое марево проходило в умирающее тело с трудом, буквально по каплям. Но то, что проходило, моментально устремлялось ко кляксам метастаз и они, кажется, потихоньку уменьшались. Нет, не кажется – точно!

Студент выдохнул. Получается! Да еще и проницаемость кожи растет, усилий на передачу энергии приходится тратить меньше. По лицу потекли капли пота. Хотелось вытереть взмокший лоб, но он боялся даже на секунду, на долю секунды разорвать контакт. Кто-то осторожно промокнул его лоб платком. Валерик лишь коротко дернул головой, обозначая благодарность. Золотистый туман тек сквозь его руки в тело старика, и оно на глазах очищалось от уродливых метастатических клякс.

Наконец, они исчезли все. Валерик на всякий случай еще раз придирчиво осмотрел операционное поле. Действительно, все. Он выдохнул, отнял руки от тела пациента и, внезапно для самого себя, вдруг пошатнулся. Сил не осталось совершенно, а желудок, казалось, превратился в черную дыру.

– Ну что? – не удержавшись, спросил пожилой "дворецкий".

– Вроде, получилось, – выдохнул Валерик.

И добавил:

– У вас здесь есть какая-нибудь еда?

Через полминуты он уже сидел на кухне, и бугай-привратник нарезал толстенными ломтями хлеб и буженину. Не дожидаясь, пока тот закончит, он ухватил кусок одного и другого, сложил вместе и с наслаждением впился зубами в этот чудовищный бутерброд.

– Ща погодь, братва метнулась в лавку. – говорил бугай, сверкая золотой фиксой. – Пара минут – и будет тебе обед, как в лучшем ресторане! А ты что, на самом деле пахана вылечил?

Валерик кивнул, не прекращая жевать.

– Ну ты силен, братан! А мы уж собирались было поминальную заказывать. Да ты жуй, не стесняйся. Вон, хлипкий какой. И белый весь как та смерть – смотреть страшно.

Студент и не думал стесняться. К тому моменту, как метнувшаяся братва вернулась с полными сумками хавчика, он полностью срубал булку хлеба и не меньше полукилограмма мяса. Но при этом нисколько не наелся. Разве что так, слегка заткнул яму желудка.

Стол в секунду был уставлен всевозможными деликатесами. Валерик углядел в одном из пакетов знакомую упаковку.

– Мужики! – чуть не сказал он, но вовремя прикусил язык и обошелся нейтрально-безличным:

– О! Сварите мне пельменей! И чаю. Послаще.

Покрепче просить тут не стоило. С братвы сталось бы поднести ему первосортного чифиря.

Бугай глянув, как Валерик сметает со стола угощение, удивленно протянул:

– Ну ты, братан, и горазд жрать!

"Братан" счел нужным объясниться:

– Потратился сильно, нужно энергию восполнить.

– Так рубай, базару нет. О, и пельмешки подошли! Тебе их как?

– Со сливочным маслом и черным перцем, – окончательно обнаглел Валерик.

– Гляди-кось, пахан так же любил… – оговорился бугай и тут же поправился:

– Любит.

Горой наваленные в большую миску горячие пельмени, плавающие в желтом замечательном масле, да присыпанные ароматнейшим свежепомолотым перчиком… М-м-м! Объедение.

Когда вошел джентльмен-дворецкий, Валерик уже одолел половину миски и существенно снизил скорость уничтожения продуктов. Дворецкий лишь двинул бровью, и вся братва мгновенно вымелась из кухни, не забыв закрыть за собой дверь.

– Как ваше самочувствие, Валерий Григорьевич? – поинтересовался он.

– Уже намного лучше, спасибо…

– Зовите меня Иван Иванович.

– Хорошо.

– Знаете, ребята такие байки про ваш аппетит рассказывают, что даже поначалу не поверил. Но сейчас вижу – чистая правда.

– Сил много ушло. Надо было как следует подкрепиться.

– Да, да – покивал Дворецкий. – Я видел, как вам далась эта работа, и как вы выглядели к концу лечения. Но я, собственно, о другом. Гонорар вам выплатят тройной.

Он увидел, как Валерик попытался возразить, и остановил его властным жестом.

– Это не обсуждается. Вы, знаете ли, не дамам красоту наводили, а человека от смерти спасали. И это, знаете, не пустой пафос А ведь он уже был там, за чертой. И не одной, а обеими ногами. Как вы думаете, рецидива не будет?

– Тут надо посмотреть динамику реабилитации. Ну и через недельку-другую проверить, не осталось ли в организме какой-нибудь гадости.

– Понятно. Что ж, хорошо. Да, кстати: вы закончили трапезу? Тогда идемте: он хочет с вами поговорить.

В комнате, превращенной в больничную палату, было сейчас намного светлее. Тяжелые плотные шторы были раздернуты в стороны, и больше не мешали яркому летнему солнцу проникать внутрь. Старик уже не лежал, а полусидел в своей кровати-трансформере, и сиделка осторожно кормила его ароматным бульоном из специального поильника. Увидев вошедших, она без лишних просьб поставила поильник на тумбочку и испарилась.

Валерик поглядел на своего недавнего пациента. Сейчас перед ним был не живой труп, а пусть и весьма немолодой, но вполне здоровый человек. Лицо его уже не было бледно-зеленым, измученным бесконечными приступами боли, а, напротив, было вполне даже здорового оттенка. Да что там цвет лица, он даже улыбался!

– В моем возрасте, говорят, – прошамкал старик – если у тебя ничего не болит, значит ты умер.

И он тихонько захихикал немудреной шутке.

– А я, вроде, еще живой! Спасибо тебе, мальчик, я давно себя так хорошо не чувствовал. Даже прежде, чем эта зараза прицепилась. Но ты же понимаешь, что об этом деле лучше помалкивать?

– Понимаю. Но у меня есть встречная просьба.

– хи-хи-хи, – раздался слабый старческий смешок. – Не переживай, сам никому не брякну и людям своим накрепко заповедаю. А то ты и без того становишься слишком популярен. Хи-хи-хи!

Отсмеявшись, старик резко посерьезнел.

– Положенец мой – он слабо махнул рукой в сторону "дворецкого", обещал тебе хорошую оплату в случае удачи. Да, удача – она такая. Вот нынче ты стал моей удачей. Удачу нельзя обманывать, другой раз повернется жопой, и уже никто не откачает.

Он передохнул и продолжил:

– Я знаю, на тебя Паша покойничек наехал. Не по делу, надо сказать, наехал. Ты, наверное, не в курсе, но приезжие кавказцы пытаются под себя наш бизнес подмять. Они и заказ на тебя выдали. А Паша вместо того, чтобы сходняк замутить и с братвой честно вопрос порешать, повелся на большие бабки. Только теперь они ему не нужны. Хи-хи-хи!

Старик замолчал и некоторое время молчал. Было видно, что этот разговор отнимает у него много и без того невеликих сил.

– Может, потом продолжим? – осторожно предложил "дворецкий".

– Не, за такие дела надо сразу платить. Я ведь слышал, о чем за дверью люди шептались, он весь, по-полной выложился. Ну так и мне не след беречься. Теперь уж не помру, точно знаю. Так вот, подох Паша-козел, а должок тебе не вернул. Возьмешь под себя его дачку в уплату за обиду?

– Куда мне эта дура здоровая! – открестился Валерик.

– Хи-хи! Да нет, та землица, она теперь для другого сгодится. Был у него еще один домик, посекретней и поменьше. Соток десять земли и коттедж в два этажа. Ну что, берешь?

– Беру, – не стал кочевряжиться студент.

– Вот и ладненько. Только вот просьбица есть. Паша мог там захоронку с товаром сделать. Ты если вдруг найдешь, маякни.

– Найду наркоту – уничтожу, – неожиданно жестко даже для себя ответил Валерик.

– Ишь ты, какой грозный! Ну да, за отца все мстишь. Ну ничего, мы тогда сами как след поищем. Только если где что порушим, покурочим – звиняй, сам напросился. А буде после нас что отыщешь – бабки, к примеру, или золотишко какое – твое пусть остается. Договорились?

– Договорились.

– Ну вот и чудненько. А теперь все, устал я. Идите.

Валерик с "дворецким" вышли из комнаты. Им навстречу мышкой проскользнула сиделка.

В прихожей бугай-привратник вручил студенту толстенную "котлету". Валерик развернул бумагу и невольно присвистнул.

– Все нормально, братан! Это мы с братвой порешили тебе скинуться на мелкие расходы. Так что ни в чем себе не отказывай.

"И сам не отказывайся, если в другой раз позовут" – продолжил Валерик про себя.

– Да, вот еще тебе небольшой подгон.

Бугай мигнул кому-то, и через секунду вручил "братану" здоровенный пакет, наполненный пельменями.

– Спасибо, – только и смог сказать Валерик.

Глава 27

– Валер, со мной происходит что-то странное и непонятное.

Так заявила Иринка, едва появившись в дверях офиса.

– Ну, пошли на кухню. Расскажешь, что такого непонятного у тебя случилось. Да и у меня тоже вопросик один есть. Чай или кофе?

– Кофе. И твоих вкусных плюшек.

– Плюшки не мои, я их в пекарне за углом покупаю. А ты что, за фигуру не боишься?

– Так я про это и хотела поговорить.

Девушка устроилась на стуле, аккуратно разложила подол сарафанчика на коленях, для верности разгладила ладонями несуществующие складки и вопросительно уставилась на Валерика.

А тот сделал вид, что ничего такого не замечает и принялся без особой спешки накрывать на стол.

– Ты говори, спрашивай, – проговорил он, ставя на стол сахарницу, и тут же отвернулся к холодильнику, чтобы достать сливки.

Иринка словно ждала этих слов и тут же выгрузила на голову парня целый ворох вопросов.

– Я в последнее время есть хочу постоянно. Съедаю вдвое против обычного – просто не могу удержаться. И при этом нисколько не толстею. Я всегда Нике завидовала, это она могла зажевать пачку печенья – и хоть бы хны, ни миллиметра на талии не отложится. А я бы после такого в юбку не влезла, пришлось бы расставлять.

– Так это же хорошо! – заметил Валерик. – Или ты не рада?

– Рада, конечно. Но это же не бывает так, чтобы у человека в один момент весь обмен веществ переменился. Я когда вспомнила, сколько той "Праги" слопала, мне аж поплохело! Думала, все – придется новый гардероб шить.

– И что?

– И придется-таки шить. Только по другой причине.

– Это по какой-же?

Валерик старательно изображал непонимание. Он прекрасно знал, отчего возможен такой эффект. Но каким образом это произошло… Нужно время, хоть несколько минут, чтобы это обдумать. Но как его получить?

– Я думала, теперь на меня ни одно платье не налезет, – тараторила Иринка. – А они все до единого болтаются. Даже выпускное, которое я уже два года натянуть не могла.

– Ну, такое бывает при резкой смене гормонального фона, связанной с началом интенсивной половой жизни. Да, кстати: я тут припомнил – мы ведь с тобой твою коробку спецсредств даже не распечатали. Ты, часом не…

– Да нет, – отмахнулась девушка. – У меня как раз на следующий день начались… ну…

Она смутилась и покраснела.

– Сейчас принято говорить, "критические дни", – подсказал Валерик. – В каждой рекламе это объясняют.

– Ну да, они самые.

Она ненадолго замолчала, но потом с новой энергией принялась допытывать кавалера:

– Ты меня с темы не сбивай. Мы про мою фигуру говорили.

– А что, тебе твоя фигура не нравится?

– Нравится, вообще-то.

– А похвалиться не хочешь?

– Да ну тебя! Я ведь серьезно спрашиваю, а ты прикалываешься.

Иринка нахмурилась и деланно надула губки. Валерик лишь рассмеялся, привлек девушку к себе и поцеловал.

– Я ничуть не прикалываюсь. Разве что самую малость. Я ведь тебя действительно вот так, в спокойной обстановке почти и не видел. Либо в пылу страсти, когда не до разглядываний, либо в полумраке, потому что ты все время стесняешься.

– Ну да, я стесняюсь. Потому что толстая.

– Ирин, ты выбери уже что-то одно: либо ты толстая, либо ты резко похудевшая. Ты сама себя-то в зеркале видела?

– Угу.

– Но наверняка не полностью. А у меня трельяж есть. Хочешь поглядеть на себя сразу со всех сторон?

Зеркало оказывает на женщин магическое действие. Валерик помнил вопли Венедиктовны после сеанса омоложения. Да и другие его клиентки зачастую забывали о времени, любуясь свежеобновленной тушкой. Вот и Иринка сейчас вдумчиво и неторопливо разглядывала себя в зеркале, поворачиваясь одним, другим боком, принимая различные позы. Справедливости ради, надо сказать, что ни один из художников, рисующих обнаженную натуру, неважно, реалистичную или фентезийную, даже не приблизился к этому совершенству. Куда, скажите, девалась та полноватая девчонка с пляжа, отчаянно стесняющаяся излишне пухлого живота и чересчур толстых ляжек? Перед зеркалом стояла шикарная молодая женщина. В нужных местах сохранились все необходимые округлости и выпуклости, а в ненужных тело словно истаяло, открыв миру стройные, словно из мрамора высеченные ноги, рельеф мышц спины… Талия – не настолько тонкая, чтобы подпасть под мировые стандарты красоты, но достаточная, чтобы подчеркнуть безукоризненную линию бедер.

Валерик же в это время лихорадочно соображал. Да, Иринка однозначно инициирована. Он по себе знает, у него такой эффект тоже был. Да и сейчас – сколько не съешь, все сгорит. Правда, у него перестройка организма завершилась. Ну, по крайней мере, он так думает. А у нее все в самом разгаре. Вот и эффект сильнее. У него это произошло на второй-третий день после той молнии. У нее – считая от той "праги" – неделя. Правда, у него и жировые запасы были куда как скромнее.

Ладно, факт инициации будем считать установленным. Момент, допустим, тоже. Но… как?! Через секс? Тогда почему Венедиктовна до сих пор не инициирована? Покувыркались они немало, но толку – в этом плане – никакого. Тогда что произошло с Иринкой? Он ведь ни шиша не помнит о том моменте. Просто в один момент мир для них двоих перестал существовать. А когда вернулся обратно… тогда, скорее всего, все уже было сделано. Может, он в процессе влил в нее много энергии? Как в Веронику, например. Та тоже инициирована. Но в ту же Светку было вкачано не меньше, а эффекта – ноль. Да и скольких женщин он лечил, взять хоть ту же девочку с ДЦП… Никто, ни один человек не стал… какое там он словечко придумывал? А, псион! Так вот: псионом никто от лечения не стал…

Женщины, по большей части, весьма наблюдательны. Даже если заняты собой и своей внешностью. Вот так и Иринка. Она махом уловила, что ее кабальеро не любуется соблазнительными видами, а погружен в себя и опять думает какую-то фигню. Разумеется, оставить это просто так она не могла. Да и зеркало убедительно доказывало, что стесняться фигуры ей больше не стоит. А, значит, долой стеснительность! Иринка завела руки за спину, тысячекратно отработанным движением расстегнула крючки и, поведя плечами, скинула на пол бюстгальтер. Зрелище было то еще! Немаленькая грудь ее, почти не потеряв в объеме, приобрела без преувеличения идеальную форму и, казалось, вовсе не требовала поддержки. Даже многое видавший Валерик прервал свои размышления и, не удержавшись, сглотнул слюну. А она, удовлетворившись увиденным, развернулась к кавалеру лицом и не торопясь, плавно покачивая бедрами (и кто их этому учит?), подошла вплотную, прижалась, упершись крупными розовыми сосками в его грудь.

– Тебе нравится то, что ты видишь? – медленно, растягивая слова произнесла она особым голосом с весьма волнующими интонациями. – Можешь не отвечать, я и сама это чувствую.

И тут же сурово обломала, звонко шлепнув его потянувшуюся было к сладкому руку:

– А теперь я буду тебя пытать, – произнесла она тоном строгой учительницы и отшагнула назад. – И пока не выдашь мне военную тайну, не дам не то, что прикоснуться, но даже полюбоваться. Шагом марш варить кофе!

Через пару минут, уже одетая по всей форме, она вновь сидела на кухне напротив Валерика.

– Ну что, колись уже.

Валерик нарочито медленно исполнял кофейный ритуал, давая себе время собраться с мыслями. Иринка видела это, но не мешала, хотя кипела и булькала от нетерпения ничуть не хуже кофейника. Наконец, кофе был приготовлен, разлит в кружки, а конфеты, плюшки и варенье выставлены на стол.

– То, что я сейчас тебе буду рассказывать – это тайна.

Валерик помолчал, поглядел на девушку, зеленые глаза которой при слове "тайна" зажглись, словно у кошки. Кажется, красивые ушки тоже шевельнулись. Он покачал головой, внутренне ругнул себя и продолжил.

– Это не секретик, который можно выболтать подружкам. Это действительно тайна. Из тех, за которые убивают.

У него был такой серьезный вид, что она поверила. Собралась, перестала подпрыгивать на стуле, и взгляд ее стал спокойным и внимательным.

– Что ты знаешь об энергии? – спросил Валерик.

– Ну… что она бывает механическая и электрическая.

– А еще химическая, тепловая, энергия гравитации, энергия ядерных взаимодействий, и куча других.

– Ну да, что-то такое на лекциях рассказывали, – осторожно согласилась девушка.

– М-да, не тот ты выбирала институт… Ну да ладно. Я сейчас не о том. Есть еще одна энергия. Я не знаю, как ее назвать… пусть будет энергия жизни. Пафосно, млин, но ничего другого в голову пока не пришло. Ее генерируют только живые существа. Все, без исключения. От одноклеточной водоросли до высших приматов. Но видишь, какое дело: обнаружить эту энергию, измерить ее количество и, тем более, управлять ею современная наука не может. Она вообще о ней понятия не имеет. Зато могут ею управлять люди. Далеко не все. Скорее даже, очень немногие. Думаю, не больше одного на сто тысяч населения. И уже совсем мало существует людей, способных эту энергию видеть и понимать, с чем они имеют дело. Есть еще один немаловажный фактор: только люди способны накапливать эту энергию в своем теле. Собственно, и управлять они могут лишь тем, что удалось собрать. Эта энергия, будучи направлена в тело, в конкретный орган, способна восстанавливать нанесенные ранее этому телу повреждения. Пределов возможностей я не знаю, но думаю, что они весьма широки.

– И ты этой энергией лечишь своих клиенток? – ахнула Иринка, мгновенно связав одно с другим. – Но это же…

Она выпрямилась на стуле, глаза ее стали большими и круглыми.

– Так, значит, ты… колдун?

Сказала и зажала рот ладонью, испуганно глядя на парня. Тот только вздохнул.

– Скажешь тоже! Я просто научился некоторым способам использования этой энергии. Но речь сейчас не обо мне.

– Ты хочешь сказать, что… что я… что вот это все… – она развела руки, обозначая этим жестом всю себя. Потом прижала ладони к груди и со страхом прошептала:

– Я что, стала ведьмой?

Все, на что хватило Валерика – это изображать фейспалм не слишком энергично, чтобы не оставить следов на лице.

– О, женщина! Кто, по-твоему ведьма? Какими признаками, по-твоему, она обладает?

– Так, – принялась перечислять Иринка, – она живет на болоте, по ночам летает голой на помеле, наводит порчу на людей и коров, собирает в лесу всяческие поганки и варит из них в котлах ведьмовские зелья.

– Прекрасный набор. И что из него применимо к тебе?

– Ну-у-у…

– То есть, ни одного пункта. И почему ты тогда ведьма?

– А-а-а… еще они могли долго сохранять красоту, до ста лет.

– Ну да, именно поэтому европейки такие страшные. Что, ты об этом не слышала? Всех красивых в Европе еще в средние века обвинили в колдовстве и сожгли. И я совсем не уверен, что хоть одна из них действительно была ведьмой.

– Но так перемениться буквально за неделю!

– А это работа как раз той самой энергии. Когда у человека включается механизм управления, он, этот механизм, начинает самостоятельно корректировать и исправлять тело, чтобы добиться максимальной энергетической эффективности. У меня, например, выросли зубы и аппендикс. А у тебя, видимо, выправился обмен веществ. Кроме того, на перестроение организма, на преобразование и накопление энергии, на работу всего этого механизма требуются строительные материалы. И они либо поступают с пищей, либо организм разбирает на кирпичики ненужные части – например, твои бока, которые тебя так смущали – и строит то, что ему необходимо.

Иринка вспорхнула со стула, крутнулась на месте так, что и без того недлинный подол сарафанчика взметнулся вверх, обнажая ноги до самой талии.

– Нет, быть ведьмой мне решительно нравится, – заявила она. – Я буду могучей колдуньей, великой и прекрасной!

Она сделала несколько шуточных пассов руками.

– Ну где, где эта твоя магия?

– А этому, душа моя, учиться нужно.

– А ты меня научишь?

– Научу, – ответил Валерик и продолжил замогильным голосом:

– Но плата моя будет велика!

И, скорчив страшную рожицу, протянул руки к неким пикантным местам своей подруги.

Через час, запивая разогретым кофе подзасохшие плюшки, Иринка продолжила допрос:

– Так что, это точно не магия, не колдовство?

– Да нет же! Это просто наука. Ничуть не хуже классической Ньютоновой механики. Только это направление в ней никогда не существовало в виду отсутствия предмета изучения.

Она на минуту замолчала, обдумывая что-то.

– А как, когда я… Когда это все произошло? Тогда, в ту ночь?

Валерик кивнул.

– Скорее всего. Я бы даже сказал, почти наверняка. По крайней мере, другого варианта у меня нет. Я даже не могу предположить, какие механизмы сработали. Но факт, как говорится, налицо. Я вообще склоняюсь к тому, что такое вот состояние, оно совершенно естественно для человека. Но для того, чтобы все заработало, должно случиться какое-то внешнее событие. В твоем случае это было… ну, сама знаешь, что. Так что теперь можешь лопать тортики сколько влезет. Не ограничивай себя. Нам, таким, как мы, вредно голодать. Если чувствуешь голод, значит у тебя начинается энергетическое истощение.

– А ты как все это узнал?

– О-о-о! Это долгая история. Все началось с того, что в меня попала молния…

Глава 28

Наутро была суббота. Иришка обещала появиться пораньше, чуть ли не с самого утра. В самом деле: лето на исходе, скоро начнется учеба, и надо бы успевать пользоваться временем, пока оно еще свободно. Валерик встал пораньше и как следует подготовился. Программа на день у него была составлена весьма широкая и разнообразная. Но вместо девушки появился Усольцев. Подполковник был помят, небрит и невыспан, но выглядел при этом вполне довольным.

– Доброе утро, – поздоровался он.

– Доброе утро, Борис Федорович, – ответил Валерик и галантно предложил:

– Кофе?

– С удовольствием. А если к нему найдется пара бутербродов, это будет и вовсе замечательно.

– Тогда пожалуйте на кухню.

Сварить кофе на двоих недолго. Бутерброды соорудить и того быстрей, учитывая, что и хлеб, и колбаса, и сыр уже нарезаны и выставлены на стол. Всего делов – снять с тарелок пластмассовые крышки и сложить одно на другое по своему вкусу. Усольцев взял свою кружку, вдохнул восхитительный, дразнящий аромат, отхлебнул глоточек и даже слегка прижмурился от удовольствия.

В этот момент в дверь снова постучали.

– Я на минуту, – извинился Валерик и оставил подполковника наедине с едой.

На этот раз, действительно, пришла Иринка. Обняла, вкусно поцеловала. Поцелуй несколько затянулся, и когда парочка вернулась на кухню, Усольцев уже приканчивал последний бутерброд. Дожевал, допил кофе и поставил пустую кружку на стол.

– Спасибо, – от души поблагодарил он. – Кофе был замечательный. Вы меня буквально вернули к жизни.

Подполковник, действительно, выглядел сейчас намного лучше.

– Позвольте, я перейду к делу, – начал он. И, видя, что девушка поднялась было с табурета, добавил:

– Ирина, тебя это тоже касается.

Он повернулся к студенту, принял ужасно официальный вид и перешел к сути:

– Валерий Григорьевич, я пришел сказать вам две вещи. Во-первых, большое спасибо за ваши сведения, которые мне лично – он подчеркнул эти слова голосом – очень помогли. А во-вторых, предостеречь.

– От чего же? – заинтересовался Валерик.

Видите ли, сейчас операция по нейтрализации того человека, о котором я рассказывал в прошлый раз, вступила в финальную стадию. Можно сказать, что сегодня вечером все будет закончено. Либо мы его поймаем, либо пристрелим.

– Рад за вас.

– Спасибо. Мы его обложили, мы за ним следим, но нужно выдавить его в такое место, где при задержании или ликвидации пострадает как можно меньше простых людей. Он чувствует, что на него идет охота, и может пойти практически на все. Захват заложников здесь – детская шалость.

– Как та загнанная в угол мышь? – хмыкнул студент.

– Вроде того. Только вот это не мышка, даже не саблезубая. Это – старый битый волчара, который знает все ухватки загонщиков. Мы его офлажковали и гоним к нужному нам месту. Только вот он способен на самые непредсказуемые действия. Может и через флажки скакнуть.

– Да, серьезный зверь, – кивнул, соглашаясь, Валерик. – А я здесь при чем?

– При том, что изначально были в списке его целей. И очень может быть, что он попытается взять заложников. Например, вас. Понятное дело, он может и кучу других гадостей наделать. Может взорвать что-нибудь, может устроить стрельбу в торговом центре, может… да все, что угодно может. У него нет рамок, тормозов и прочего. Ему нужна суета, паника, мечущаяся толпа. А под этим прикрытием он вполне способен сбежать. Но я почти уверен, что он захочет что-то сделать с вами. Понимаете, вы для него – вызов, человек, нарушивший его планы. Можете считать себя его личным врагом. И самое безобидное, что он может с вами сделать – это усыпить, закатать в ковер и увезти с собой.

– Но зачем я ему нужен?

– Видите ли, о вашем существовании и о ваших возможностях известно уже довольно многим людям. К сожалению, информация о факте нашего с вами соглашении вышла за пределы местного управления. Из этого некоторые люди делают вывод, что вы – наш новый козырь. Отсюда и желание забрать этот козырь себе. Либо, если уж не выйдет, устранить по принципу "не доставайся же ты никому".

– Да, неприятно…

– Вот именно. Я, как вы понимаете, заинтересован в том, чтобы эта неприятность с вами не произошла. Поэтому я вас эвакуирую. Вместе с подругой. К двум часам дня подойдет машина и отвезет вас за город на нашу базу. На одну ночь. А завтра вернетесь сюда и все будет как прежде.

– Понятно. А мать?

– Ну, она достаточно далеко отсюда. И я уверен, что до нее он не дотянется, даже если захочет. Просто не успеет.

– А Ника? – подала голос Иринка.

– О ней я уже позаботился. До нее не доберутся.

– Хорошо, – кивнула девушка, и тут же ойкнула:

– У меня же здесь ничего нет! Мне же собраться надо!

– Ну так собирайся, – пожал плечами Валерик. – Я сейчас вызову тебе такси и езжай. Только много вещей не бери. Действительно: всего одна ночь.

Усольцев поднялся из-за стола.

– Только давайте так: ты, Иринка езжай на моей машине. Она хоть и слегка, но бронирована. Все безопасней будет. Да и водитель подстрахует, если что. А я уж к себе на такси доберусь.

Иришка села в казенный "форд" и укатила. Почти тут же появилось такси, которое увезло подполковника. Валерик огорченно вздохнул: воистину, хочешь насмешить богов – расскажи им о своих планах. Сегодня у них с Иринкой вряд ли что получится из интимной программы. Не тот случай, не то место. Нет в жизни счастья!

Покончив с бытовухой, Валерик погрузился, было, в размышления об инициации. Итак, у него есть два подтвержденных случая. Методика в обоих случаях кардинально отличается. Он припомнил все обстоятельства излечения Вероники. Что тогда было? Он сперва ломился, изо всех сил старался продавить преграду, не пускающую внутрь энергию. А потом, когда его усилия увенчались успехом, барьер в один момент рухнул, исчез, и вся та энергия, которую он скопил в себе, разом хлынула в тело девушки, мгновенно затопив его полностью. Очень может быть, это и стало ключом инициации – сверхбыстрое насыщение тела энергией. Наверное, тогда, с молнией, получилось нечто подобное. Но это же не дело – сперва колоть наркотой, а потом типа спасать. А если у "спасателя" тупо не хватит сил? Или недостанет мотивации? Тогда, в парке, Валерик хотел спасти человека, и весь он был нацелен именно на это, знал, что никто другой этого сделать не сможет, и потому выкладывался по-полной. А если инициатор будет знать, что это типа "понарошку", будет ли он так же стараться? Не факт. И тогда вполне вероятным становится вариант, когда инициация не удалась, а потенциальный псион превратился в наркомана. Может, органы и согласны списывать в утиль какое-то количество кандидатов в колдуны. Но вот он на это не подпишется. Ни за что.

Валерик подскочил с табурета и прошелся несколько раз по кухне. Заглянул в турку, слил себе в кружку остатки холодного кофе, залпом выхлебал, поморщился и плюхнулся обратно.

А что было с Иринкой? По сути, тайна, покрытая мраком. Ни один из двух наблюдателей и, по совместительству, участников процесса, ничего сказать не могут. Совсем. Тогда что могло быть? Хочется думать, что у них с Иришкой… любовь? Ну да, не самое научное слово, голимые эмоции. Но ведь что-то есть? Что-то, чего не могут уловить никакие приборы. А вот эта непонятная энергия реагирует, и вполне однозначно. Безошибочно. Ведь не просто так у обоих каждый раз сносит крышу до беспамятства. Наверняка эта душевная близость и стала мостиком, ключом для инициации. И что выходит? Либо опасные игры с наркотой или любовь. Пока что третьего не дано. И как он, интересно, будет выглядеть инструкция по инициации псионов для Усольцева? Влюбиться и трахнуться? Бред!

Бред был прерван стуком в дверь. Валерик не хотел впускать кого попало. Он вообще не хотел сегодня и, тем более, сейчас лишнего общения, поэтому сперва глянул в монитор. Над крыльцом уже давно висели камеры. Одна показывала визитера, другая обозревала ближайшие окрестности. В периметре чужаков не наблюдалось. А перед дверью стояла – Валерик чуть не сплюнул – Вероника. Та самая, спрятанная папашей в надежном месте. Пришлось идти открывать дверь: не держать же девушку на улице? Тем более, когда рядом шастают нехорошие парни с дурными манерами.

Вероника была сегодня одета просто: легкие брючки-капри и почти целомудренный топ. Почти – это потому, что все-таки топ. А целомудренность заключалась в наличии рукавов, пусть и длиной в три четверти, и отсутствии выреза. Что спереди, что сзади, что по бокам. Это не убавляло общей привлекательности девушки, но, по крайней мере, она явно старалась избежать даже невольных провокаций. Валерик это оценил.

– Добрый день, – чинно поздоровалась гостья.

В голосе ее чувствовалось какое-то напряжение, но Валерик решил отнести это на счет самого визита: все-таки, она сюда именно что сбежала. И наверняка не поставила отца в известность. Скорее всего, даже против его воли. Ну так что ж, каждый сам себе злобный буратин.

– Добрый день, – отозвался хозяин. – Признаться, удивлен.

– Чем же?

– Неофициальным визитом, тем более, в такой день.

– А, ты про это? Ну да, я сбежала.

Девушка явно нервничала.

– И что ты от меня хочешь?

– Поговорить. Просто поговорить.

– Что ж, давай поговорим. Идем.

Валерик жестом пригласил Веронику проследовать за ним. Провел на кухню, предложил ей табурет и, до конца отыгрывая свою роль, предложил:

– Чай, кофе, морс?

– Морс холодный?

– Из холодильника.

– Тогда его.

Он достал кувшин холодного морса, налил в высокий стакан и поставил его перед девушкой. Выставил на стол всякую сладкую чепуху и принялся в очередной раз варить кофе. Выполнил весь полагающийся ритуал, заново наполнил морсом успевший опустеть стакан и уселся за стол напротив пришелицы.

– Слушаю.

Вероника еще какое-то время сидела молча, разглядывая царапины на столешнице. Не то собиралась с мыслями, не то накануне начиталась Станиславского. Валерик терпеливо ждал. Наконец, когда пауза затянулась уже совсем неприлично, она, не поднимая глаз, начала:

– Валер, ты меня ненавидишь?

К такому заходу он был не готов. Поэтому в первый момент даже растерялся. Но ответ у него уже был:

– Нет.

Валерик ничуть не покривил душой. Сейчас он и в самом деле не испытывал к Веронике ничего такого. Все давно ушло, забылось и исчезло. Да в последнее время и сама она, приняв статус официального лица, не давала ему даже малейшего повода к раздражению. Просто четко и аккуратно выполняла свою работу. И он, в конце концов, принял ее такой – представителем официального партнера. Разговаривал с ней ровно, спокойно – как разговаривал бы с любым другим клерком. Вот это все он сейчас ей и объяснил. Так же ровно, спокойно, без эмоций. На первый взгляд, Вероника никак не отреагировала на его слова. Но только на первый взгляд. Нужно было быть очень внимательным, чтобы заметить, как нервно дернулась ее рука, как на миг сжались губы… Валерик не заметил. Да ему, если честно, было наплевать на ее чувства и на ее саму. Он сидел, пил крошечными глоточками хороший правильно сваренный кофе и ждал продолжения.

Девушка медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. "Красивая" – констатировал Валерик. Иринка была… попроще. И внешностью, и характером. Зато по чисто человеческим качествам давала своей подруге сто очков форы. Но сейчас Вероника словно сняла свою обычную маску высокомерной холодности и показала кусочек себя настоящей, живой. Это было необычно и… как-то тревожно. Это выбивалось из шаблона, что прошлого, что нынешнего. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но она его остановила.

– Подожди. Дай, сперва я скажу, пока не передумала.

И заговорила. Медленно, с трудом, часто останавливаясь.

– Я по дороге сюда целую речь придумала. А сейчас все из головы вылетело. Так что как уж получится. Ты только не сбивай, я сама собьюсь. Я дура, конечно. И тогда, и сейчас… И что приехала, и что время такое выбрала, и вообще… Только я не выбирала. Я… наверное, просто сошла с ума.

Вероника перевела дух, отпила морса и продолжила:

– Знаешь, я тут испортила дома телевизор…

Валерик кивнул, показывая, что он в курсе этой истории.

– …а заодно ноутбук и смартфон. Вот, посмотри, с чем я нынче хожу: смех один.

Она, нервно хихикнув, достала из крошечной сумочки дешевый кнопочный телефон, продемонстрировала, убрала обратно и продолжила:

– Я не жалуюсь, не подумай. Я о другом. Понимаешь, когда ничего этого не стало, ни телевизора, ни интернета, у меня вдруг появилось много свободного времени. Это кошмар – время, которое нечем занять. А домашняя работа, ее не так много, у меня квартира сейчас блестит и сверкает сильней, чем у кота причиндалы. Но это все равно не спасает. Как только перестаешь чем-то заниматься, приходят мысли и воспоминания. И вспоминается, как назло, самое гадкое, все те моменты, где я… в общем, где была неправа. И про тебя тоже. Понимаешь, это такая китайская изощренная пытка – раз за разом заново переживать одно и то же событие, понимая при этом, что вела себя совершенно по-идиотски, мучаясь от стыда за себя и от невозможности что-нибудь изменить.

Она прервалась, схватилась за стакан и в два глотка осушила его до дна. Валерик галантно наполнил его заново, но Вероника уже продолжала:

– Тогда, в парке, когда меня похищали… Не знаю, что мне вкололи, но ощущения были… впрочем, это неважно. Вот только я все видела и слышала. И запомнила все, до мельчайших подробностей. Я папе об этом не рассказывала, но я видела, как ты меня вытащил из машины, как пытался… я не знаю, что и как ты там делал, но я помню твое лицо, твои глаза. Я сделала тебе столько гадости, а ты меня спасал. Я…

Она схватила стакан обеими руками и попыталась выпить еще морса, но ничего не вышло, лишь зубы выбили дробь по стеклу. Хорошо еще, напитка в нем оставалось не больше четверти – точно бы расплескала. Она попыталась поставить стакан обратно и не смогла: руки трясло так, что она скорее расколотила бы его о стол. Валерик дотянулся, взял у девушки стакан и отставил его подальше. Вероника же освободившимися руками вцепилась в край стола мертвой хваткой и, спотыкаясь на каждом слове, выговорила, наконец:

– Я очень виновата перед тобой. Прости меня, пожалуйста.

И замерла, словно в ожидании приговора, глядя на Валерика как кролик на удава и тщетно пытаясь унять сотрясающую ее нервную дрожь.

Вероника не врала. Ни в одном слове. Это Валерик сейчас чувствовал безошибочно. Получается, она специально пришла именно для того, чтобы все это сказать. Ради этой последней фразы. И что теперь с ней делать? Валерик и без того давно уже успокоился и не держал на нее зла. А как ей это сказать? Так, чтобы не давать повода женской мнительности, не повторяться потом, бесконечно уверяя в своей искренности. И времени-то подумать нет. Вон, вся как струна натянута. Еще чуть потянешь – и оборвется.

Валерик поднялся, подошел к девушке вплотную, взял ее руки в свои, поразившись тому, насколько холодны ее пальцы. Сказал совершенно искренне, помня, что она тоже в принципе может чувствовать ложь:

– Я тебя давно уже простил.

Тут он ничуть не покривил душой. Действительно, простил. Ну а "давно" – это понятие относительное. Теперь бы еще успокоить девушку, убавить напряжение. А то она еще и здесь устроит локальный электрический армагеддец. По-хорошему, для полноценного релакса надо было бы дать пациентке полстакана коньяка. Но вот именно ее и именно сейчас поить не стоит. Еще посчитает, что он хочет лишить ее способностей. Вот млин, а ведь даже банальная валерьянка – это спиртовый раствор. Говорят, бывает и в таблетках, но это ж в аптеку бежать, а оставлять гостью одну в таком состоянии точно не стоит.

Все эти мысли промелькнули в голове Валерика за долю секунды и исчезли в тот момент, когда Вероника подняла на него глаза. По правой щеке у нее сбегала серебристая капля.

– Честно? – недоверчиво спросила она.

– Честно, – подтвердил Валерик.

Девушка всхлипнула.

– Я так боялась, что ты… что никогда… что…

И, наконец, разревелась. Уткнулась лицом ему в живот, обхватила руками за пояс и заревела в голос. Что ж, тоже неплохой способ скинуть нервное напряжение. Валерику оставалось лишь гладить ее по голове и говорить дежурные утешалки: "все будет хорошо", "все уже в порядке" и прочее в том же духе.

Сколько времени длился водопад, Валерик не знал. Но когда Вероника, наконец, успокоилась, футболка промокла насквозь, пояс джинсов тоже отсырел. Всхлипывая, гнусавя и пряча лицо, она прошептала:

– Спасибо.

И убежала в душевую.

Ну да, вид у нее был сейчас тот еще: мокрые щеки, распухшие от слез покрасневшие глаза, еще и нос заложило. Куда девалась холодная и неприступная красавица? Обычная девчонка.

Валерик, переодевшись в сухое, сидел на кухне и завтракал. Ну что сделаешь, если господин Усольцев срубал все, что было приготовлено на утро? Пришлось заново нарезать хлеб, пластать сыр и колбасу. К счастью, процесс этот много времени не занимает.

Скрипнув, отворилась дверь ванной, и в коридоре появилась прежняя Вероника ничуть не похожая на недавнюю зареванную девчонку. Она прошла на кухню, присела на край табурета. Прямая, изысканная, чуть отстраненная. Какое-то время она глядела, как Валерик один за другим поглощает бутерброды, затем, глядя прямо на него, спросила:

– Валер, скажи, раз уж нашлась возможность перечеркнуть все плохое, что было, что я натворила… может между нами что-то быть? Какие-то отношения, чувства? Только честно.

Валерик только покачал головой.

– Уже нет, максимум – дружба.

– Но почему?

И тут же, сама себе ответив на свой же вопрос, переспросила:

– Иринка?

– Да.

– У вас все настолько серьезно?

– Более, чем.

– И мне ничего не светит?

– Ничего.

Спас Валерика от продолжения тягостного разговора телефонный звонок. Номер был незнакомым. Валерик мазнул по экрану, принимая вызов. В трубке раздался приятный мужской голос. Тоже незнакомый.

– Здравствуйте, Валерий Григорьевич.

– Здравствуйте, – ответил студент, недоумевая, кому это он понадобился с утра в субботу.

– Извините за беспокойство, но у вашего недавнего пациента резко ухудшилось состояние. Было бы очень хорошо, если бы вы смогли его осмотреть в течение ближайшего часа.

Это что, к пахану снова наведался старик Кондратий? Вот черт… Как же не вовремя! Ни раньше, ни позже, аккурат именно сейчас. Но и отказаться тоже нельзя. Не отказывают таким людям, если хотят жить долго и счастливо. Кроме того, хоть он и не полноценный врач, но ответственность за людей, которых лечил, за результат своей работы никуда не девается. Нет, откосить не выйдет, придется ехать. Но как быть с Иришкой? Она должна подъехать вот буквально минут через десять-пятнадцать. Ее надо встретить, открыть ей дверь…

Валерик поставил звонок на удержание.

– Вероника, ты торопишься?

– Нет, – удивленно ответила она. – А что?

– Понимаешь, мне сейчас придется уехать примерно на час. По независящим от меня причинам. Но как раз в это время должна появиться Иринка, а у нее нет ключей. Ты не могла бы ее дождаться, чтобы она не скакала под дверью?

– Не вопрос. Езжай.

– Спасибо. С меня причитается.

И добавил в трубку:

– Хорошо, высылайте машину.

Машина сегодня была другая. Тоже дорогая, роскошная, но другая. И водитель было тоже другой. Нынче он не остался ждать за рулем, как в прошлый раз, а принялся подниматься по лестнице следом за Валериком, практически не отставая. Оставалось пробежать еще два пролета, но на площадке седьмого этажа перед студентом внезапно открылась настежь дверь. Он было остановился, но тут сильным толчком в спину его буквально внесло внутрь и дверь тут же захлопнулась.

Глава 29

"Кажется, получать по темечку становится дурной традицией", – подумал Валерик, приходя в себя. Он лежал в комнате на полу лицом вниз, руки его были скованы за спиной чем-то железным, скорее всего, наручниками. Голова болела, подташнивало. Валерик попытался шевельнуться, но тут же ему в голову уперлась какая-то железяка.

– Замры! Пристрэлю! – раздался из-за спины голос явно с кавказским акцентом.

Студент послушно замер, пытаясь понять, кто такой стоит у него позади. Получалось откровенно плохо: все-таки он еще не пришел в норму. Нужно время, нужно выждать.

– В самом деле, Валерий Григорьевич, не провоцируйте, – зазвучал в комнате еще один голос. Знакомый голос. Мягкий, бархатный баритон. – Хотя… Дамир, поставь нашего гостя на ноги. Что, плохо стоит? Прислони его вон, к стене, и отойди на шаг в сторону. Не переживай, ты всегда успеешь его убить.

Сильная рука одним рывком за ворот вздернула Валерика на ноги и прислонила к стене. Теперь можно было осмотреться.

В комнате, где он сейчас находился, царил полумрак. Видно было, что на улице ярко светит солнце, но плотные коричневые шторы были тщательно задернуты, отчего все предметы в комнате приобрели довольно специфический оттенок. Комната была обычная, жилая. Ковер на полу, ковер на стене за диваном, напротив сервант с посудой, тумба с телевизором. У окна два больших кресла, между ними – журнальный столик. И очень неприятный запах из плотно закрытой соседней комнаты.

В одном из кресел у окна сидел человек. Его лицо было трудно разглядеть. Во-первых, в комнате было довольно темно, а во-вторых, он сидел спиной к единственному источнику света, старательно поворачиваясь так, чтобы его лицо оставалось в тени. Впрочем, те немногие детали, которые можно было различить, явственно выдавали в нем уроженца Кавказа.

– Как нехорошо, Валерий Григорьевич! Вам передали мою просьбу о встрече, а вы ее проигнорировали. Так что мне пришлось проявить настойчивость. Честное слово, я не сторонник жестких мер, но вы не оставили мне выбора.

– А вы всегда приглашаете в гости ударом по затылку? Это что, ваша фамильная черта?

Справа под ребра прилетел удар. Валерик не удержался на ногах и рухнул на пол.

– Валерий Григорьевич, не злите Дамира. Да и вообще ведите себя пристойно. Вы все же образованный человек. Дамир, поставь нашего гостя обратно.

Когда Валерик был вновь прислонен к стенке, баритон продолжил:

– Не думайте, ваше ФСБ вас искать и спасать не будет. Тревожная кнопка лежит у меня в кармане, а если посмотреть ваше местоположение на карте города, то окажется, что вы сейчас в гостях у воровского пахана. Хозяева квартиры, – Баритон выразительно посмотрел в сторону запертой двери, – тоже никого не побеспокоят. Так что у нас будет достаточно времени, чтобы обсудить наши дела и прийти к единственно верному решению.

Баритон вынул из кармана коробочку рации, бросил в нее несколько слов. Через минуту дверь комнаты открылась, и вошел еще один бородач с подносом в руках. Он с поклоном водрузил поднос на журнальный столик и вышел, не забыв притворить за собой дверь. Баритон взял с подноса небольшую чашечку, от которой исходил аромат свежесваренного кофе, сделал глоток, вернул чашечку на поднос и продолжил вещать:

– У меня к вам есть дело, Валерий Григорьевич. Надо вылечить одного очень хорошего человека. Три дня туда, день там, три дня обратно. Неделя – и вы снова здесь с очень приличным гонораром. Впрочем, возможен другой вариант. Вас упакуют – вот, хотя бы, в этот ковер, доставят на место, заставят сделать работу, а потом вышвырнут, как последнюю собаку. Согласитесь, путешествовать с комфортом гораздо приятней.

Даже не зная того, что знал Валерик, даже не ощущая невесть какими рецепторами ложь, можно было с уверенностью сказать, что баритон как минимум неискренен. Скорее всего, перевозка "упакованного тела" связана со значительными трудностями, поэтому желательна добровольная поездка. Но вот если только он уедет с этим человеком, то назад уже гарантированно не вернется.

– Зачем так много слов?

Студент поморщился то ли от явной неискренности Баритона, то ли от боли в ребрах.

– Из всего, что вы сейчас наговорили, правдой является лишь то, что я вам нужен. Все остальное вранье. Хотя о чем это я! Обмануть неверного – не преступление, не так ли?

Теперь поморщился Баритон.

– Жаль, очень жаль, что вы не оценили должным образом мое предложение. Значит, будем действовать по второму варианту. Дамир!

По ребрам прилетел еще один удар. А пока сшибленный на пол Валерик пытался прийти в себя, невидимый до сих пор абрек сноровисто нацепил на него какой-то жилет и снова поставил на место.

– Вот поглядите, какая чудесная штучка!

Баритон был, казалось, само радушие.

– Видите вот эти два брусочка? Это толовые шашки. Две штуки по двести грамм. Если вы попытаетесь убить Дамира, он отпустит кнопку и тогда вы превратитесь в кучку фарша. А заодно и ваши так нежно любимые уголовники этажом выше. Если же повезет, то и весь дом аккуратно сложится. Так что от вашего благоразумия сейчас зависит очень много жизней. Ну а я вынужден ненадолго отлучиться, поеду за аргументами, которые помогут вам принять правильное решение. Дамир, поверни этого!

Невидимая рука грубо повернула Валерика к стене. Мягко прошуршали по ковру шаги, хлопнула, закрываясь, дверь квартиры. Валерика вернули в изначальное положение, и он, наконец, увидел этого самого Дамира. Здоровенный бородач уселся на диване, не сводя глаз со своего пленника. В правой руке у него был направленный на охраняемый объект здоровенный пистолет, в левой – серая коробочка с большой красной кнопкой по центру, которую тюремщик нажимал большим пальцем. Да, драться тут бессмысленно, нужно изобретать какую-нибудь хитрость. И, в первую очередь, нужно обезвредить бомбу.

Валерик сосредоточился, благо в голове уже достаточно прояснилось, и принялся изучать нацепленный на него жилет. Самое простое – это, конечно же, вывести из строя приемник. Нет сигнала – нет и взрыва. Но кто ж знает, что тут понаворотили доморощенные минеры! Может, есть какая-нибудь ловушка по принципу: перерезал синий провод, тут-то все и жахнуло. Нет, так рисковать нельзя. Тогда что делать? Решение лежало на поверхности. Раз взрывчатка приводится в действие электричеством, значит, есть некий взрыватель, к которому подходят два провода, при подаче питания на которые и происходит подрыв. Все остальное – это лишь хитрые управляющие цепи. Надо просто оборвать один из этих проводов, и тогда пусть этот чертов Дамир хоть занажимается на свою кнопку, толку от этого уже не будет.

Валерик принялся внимательно осматривать напяленную на него конструкцию, и скоро обнаружил искомое. Вот только детонатора было два, по одному на каждый брикет взрывчатки. Вторая сложность была в том, что работа предстояла практически ювелирная. Нужно было пережечь тонюсенький проводок так, чтобы не возникло внешних повреждений устройства, чтобы не появился запах горелой изоляции и, главное, чтобы, нагревая металл проводка, не нагреть, случайно, взрывчатое вещество в детонаторе.

Он погрузился в себя, не обращая внимание на тюремщика, да и вообще на все происходящее вокруг. На первый детонатор ушло минут десять. Со вторым дело пошло быстрее. Валерик уже почти закончил, как дверь комнаты распахнулась, в помещение втолкнули кого-то еще. На пол упало, судя по звукам, еще два тела, и дверь снова закрылась. Через минуту в коридоре послышались шаги и голоса.

– Я посылал за одной, а ты привез двоих, – выговаривал кому-то Баритон. – На кой мне две девки?

– Их там две было, я обеих и взял. Не разбираться же, какая нужная, какая – нет! Ну убьешь одну, – равнодушно отвечал еще один горец. А то обеих забирай, потом продашь лишнюю. Они обе хороши, за них тебе большие деньги дадут.

– Они как, целые?

– Обижаешь! Зачем так говорить? Обе целые, только немножко без сознания. Одна там драться пыталась, другая – кричать, ну мои джигиты их и стукнули слегка, чтобы не брыкались.

– Ну, давай посмотрим, что там за девки.

Дверь открылась, на пороге появился Баритон в сопровождении еще одного бородача. Баритон осмотрел добычу.

– Так, вот эта – та, которая была нужна. А вот эта… Ах, какой подарок! Ты прав, я возьму обеих. А сейчас иди, у меня будет серьезный разговор.

Валерик успел закончить работу, можно сказать, в последний момент. Как раз тогда, когда Баритон принялся приводить в чувство пленниц. Студент поднял голову и сразу увидел обеих, Иринку и Веронику. Как раз Веронику, которую Баритон посчитал подарком, бандит сейчас и приводил в чувство. Действовал он грубо. Просто перевернул девушку ногой на спину, нагнувшись, похлопал по щекам и отступил на шаг назад. Девушка открыла глаза, через пару секунд взгляд ее прояснился, и она принялась осматриваться. Еще через секунду увидела стоящего у стены с руками за спиной Валерика. Он только и успел услышать знакомый голос:

– Так ты тоже с ними?!

А потом жахнуло. По стенам и потолку, по штробам с проводкой, пробежали цепочки электрических разрядов, одна за другой принялись лопаться лампы в светильниках, включился телевизор, чтобы тут же взорваться. Комнату заволокло удушливым беловатым дымом. По цепочке проводов, с которой только что работал Валерик, тоже проскочил разряд. У студента даже дыхание замерло. Но нет, не добежало, не рвануло. Уфф!

Жахнул телефон в левом набедренном кармане у Дамира. Тот отбросил в сторону пистолет и принялся неловко, правой рукой, пытаться залезть в левый карман штанов. Потянуло дымом и из карманов Баритона. Он выругался и принялся выгребать прямо на пол оплавленную рацию, вспучившийся смарт, какие-то детальки и проводки.

У Дамира прожгло карман. Он взвыл от боли, швыранул в сторону коробку с кнопкой и принялся выцарапывать из штанов горящий телефон. Все, скрываться больше не было возможности. Теперь нужно было действовать, и действовать максимально быстро. Валерик сперва хотел было Баритона просто вырубить и потом поспрошать, но тут же отказался от этой мысли: сейчас точно будет не до допросов, а потом – кто знает – может, этот тип как-нибудь извернется и сбежит. Так что главный похититель выпучил глаза, схватился за горло и повалился на ковер. Здоровенный охранник, захрипев, шумно рухнул рядом с хозяином, добавляя к запаху горелого винила вонь паленого мяса. В дверь квартиры забарабанили – видать, соседи. По коридору забухали тяжелые ботинки, начались какие-то переговоры через дверь. Надо было срочно выбираться. Валерик лег на пол, и, напрягая суставы, продел меж скованных наручниками запястий сперва одну ногу, потом другую. Кинулся к трупу Дамира, принялся обшаривать карманы. Нашел ключи, но как ни старался, не смог попасть в замочную скважину "браслетов".

– Давай, я помогу!

Валерик обернулся. Вероника тоже успела проделать тот же фокус и сейчас протягивала ему скованные наручниками руки. Раскаяния за устроенный катаклизм или хоть смущения в ее глазах не наблюдалось. Связываться с ней не хотелось совершенно, но сейчас это был самый быстрый и, наверное, единственный вариант.

– Держи ключи!

Валерик протянул девушке связку. Та ловко отперла замок наручников и тут же подставила свои запястья. Повернуть ключ – секундное дело. Вероника освободилась, а Валерик, не глядя больше на нее, кинулся к Иришке.

Комнату тем временем все сильнее заполнял удушливый дым от горящей проводки. Дышать становилось все труднее. Валерик расстегнул и отбросил в сторону сковывающие руки девушки наручники, перевернул Иринку на спину и попытался, подражая действиям Баритона, похлопать ее по щекам. Но едва она открыла глаза, как с другой стороны двери раздался гортанный голос с характерным акцентом:

– Хозяин, надо уходить! Совсем все плохо!

Убивать не видя жертвы Валерик тоже научился – спасибо недоброй памяти Паше Перминову, чтоб он сейчас в гробу перевернулся! За дверью раздался шум падающего тела. Казалось бы, можно двигаться дальше, но – вот же засада! Труп в коридоре теперь не давал нормально открыть дверь, и приложить достаточное усилие лежа на полу не получалось. Рядом надсадно закашлялась Иринка – хватанула ядовитого дыма. Валерик задержал дыхание, вскочил и, навалившись всем телом, сумел немного приоткрыть дверь. С трудом протиснулся в образовавшуюся щелку. Задыхаясь и кашляя, оттащил в сторону тяжеленную тушу абрека. В комнате зашлась в кашле Иришка. Валерик распахнул дверь и едва успел поймать потерявшую сознание девушку.

Огня еще не было, но дыму натянуло столько, что только у самого пола еще можно было хоть как-то дышать. Ползком, отталкиваясь ногами от чего только можно, Валерик дотащил тело подруги к порогу, со скрежетом отодвинул засов и толкнул наружу тяжелую железную дверь. Дым из квартиры тут же потянулся грязным шлейфом наверх, к распахнутому в подъезде окну. Дышать сразу стало легче. Иринке, по прежнему лежащей без сознания, теперь ничего не грозило. По крайней мере, можно было быть уверенным: она не задохнется. Можно было оставить ее здесь и вернуться за Вероникой.

Валерик развернулся и на четвереньках, для скорости, пошкандыбал назад. В комнате было сейчас почти что нормально. Во всяком случае, намного лучше, чем пару минут назад. Шторы вместе с гардинами валялись на полу, окна были распахнуты настежь, а на балконе, который обнаружился за шторами, маячила знакомая фигурка. Маячила – это была отнюдь не фигура речи. Вероника активно размахивала руками, явно кому-то сигналя. Вот зараза! Нет, она, конечно, здорово придумала с окном, но что, не могла дать знать о своих планах? Ведь наверняка видела, как Валерик корячится, вытаскивая Иринку! Нет, такую девку близко к себе подпускать нельзя, пусть хоть вся на слезы изойдет.

Успокоившись относительно Вероники, Валерик решил вернуться к своей подруге. Сколько его не было? Секунд десять? Пятнадцать? Двадцать? Уж всяко не больше. Но выскочив в коридор он увидел только спину какого-то незнакомого мужчины, на руках выносящего по-прежнему бессознательную девушку в подъезд.

Он рванулся следом, но тут ему навстречу с нижней площадки выскочили здоровенные суровые мужики, все, как один, в касках и брезентовых робах. Пришлось посторониться, пропуская пожарных. Потом пришлось пробираться сквозь толпу спускающихся вниз жильцов… В общем, когда Валерик выскочил, наконец, на улицу, он увидел только выезжающую из двора машину с черными армейскими номерами.

Глава 30

Валерик и без того не испытывал особого доверия к своей государственной "крыше". Просто ему некуда было деваться. Но сейчас все сомнения и подозрения, от которых он старательно отпинывался прежде, взыграли с новой силой. Почему человек, забравший Иринку, не вошел в квартиру? Почему он не проверил состояние остальных – хотя бы, той же Вероники? Он точно знал, чего ему ожидать? А откуда? Ну, это-то понятно. Теперь дальше: откуда взялся этот мужик, да еще с машиной? Скорее всего, был где-то неподалеку. Настолько, что за несколько минут, пока Валерик вытаскивал Иринку и возвращался за Вероникой, успел подъехать и прибежать на седьмой этаж. Вряд ли это был хитрый план, скорее, подстраховка на всякий случай. Но все равно – уж очень все случилось вовремя. Интересно, а если бы Валерик был рядом – его бы тоже везли сейчас в той машине? И как, пассажиром или грузом? А ведь их хотели сегодня забрать обоих. Операция против кавказцев – это не повод ли, чтобы перевезти их обоих в подходящее для жесткого контроля место? Этому, покойничку с баритоном, ему Иринка была нужна как инструмент воздействия на Валерика. Мол, будешь плохо себя вести – сделаем девочке больно. А зачем она Усольцеву?

Голова пухла от множества одновременно заполонивших ее мыслей. Бурлящий в крови адреналин не давал возможности успокоиться и начать мыслить хоть сколько-нибудь связно и логично. Им хотят управлять, используя Иринку как способ давления. Вот суки! И чем ФСБ в этом случае лучше бандитов? И тут словно выстрелило: мама! Надо срочно узнать, все ли с ней в порядке. Но телефона-то у него теперь снова нет!

Студент крутнулся на месте в одну сторону, в другую, и взгляд его зацепился за женщину в возрасте, прячущую в сумку свой телефон. Он метнулся к ней.

– Извините!

Женщина подозрительно глянула на внезапно возникшего перед ней незнакомого парня. Выглядел он подозрительно. И одежда мятая, и морда, вон, покорябана, и волосы всклокочены, и дымом от него за версту несет… впрочем, раз дым – значит, местный, из погорельцев.

– Можно я позвоню с вашего телефона?

Тетка нахмурилась и задвинула сумку за спину.

– Мой телефон остался там, в квартире, – кивнул Валерик на подъезд. – Надо маму предупредить, чтобы не волновалась.

Тетка посмотрела еще раз на непонятного парня, оглянулась зачем-то на подъезд и, наконец, решилась. Вытянула из сумки дешевый "бабофон" со здоровенными кнопками и протянула просителю.

Валерик схватил его, быстро набрал по памяти номер материного сотового. "Абонент не абонент" – ответила автоматика. Черт! Беспокойство усилилось, почти дойдя до грани паники. Он набрал домашний номер. Потянулись гудки вызова. Один, другой третий… нервы студента натянулись до предела. Наконец, на другой стороне провода сняли трубку. Валерик, испытывая почти что физическое облегчение, закричал в трубку:

– Алло! Мама! У тебя все в порядке?

И услышал в ответ:

– А-а! Эта ты, малшик? А нам тут с мамой твоей харашо. Ты слушай, что тебе нашальник гаварыт, а то савсэм сырота будэшь.

Никто не знал, сколько усилий стоило Валерику сдержать себя и не устроить во дворе локальный армагеддец. Он и сам не понимал, как ему это удалось. Однако, сумел, сдержался, Осторожно, чтобы резким движением не сорвать едва-едва усмиренный шквал эмоций, вернул тетке телефон и потихоньку двинулся к выходу из двора, прикидывая свои возможности.

Карманы пусты. Деньги – только в банке, банк до понедельника закрыт. Илья сегодня недоступен, они с подругой укатили с ночевкой куда-то за город. В офисе, в сейфе, есть небольшая сумма, но ключи сейчас там, в квартире. Пока пожарники не закончат свою работу, его туда просто не пустят. А потом возьмут в оборот следователи. Да и не факт, что там останется хоть что-то из его вещей: про Веронику забывать тоже нельзя. К Усольцеву обращаться? Он просто отправит в поселок группу спецназа, а его увезет в тот самый загородный центр. Ладно, пусть это будет на самый крайний случай. Но что же делать сейчас?

Валерик еще раз оглядел двор, и возликовал: из подъезда, опираясь на руки верных быков, выходил тот самый пахан. За его помощь, конечно, придется заплатить, но это представлялось сейчас наилучшим вариантом.

– Ого, кого я вижу! – громогласно возликовал громила-привратник, заметив подбегающего Валерика. – Здорово, братан! Какими судьбами?

– Здравствуйте, молодой человек, – обратил на него внимание положенец с манерами дворецкого.

Отметился и сам пахан:

– Здравствуй, мальчик. Я по глазам вижу – ты здесь не просто так.

– Да, – не стал разводить политесы Валерик. – У меня есть одна просьба.

– Но ты же понимаешь, что все в этом мире имеет свою цену?

Взгляд старого урки в один миг стали жестким и пронизывающим.

– Я все понимаю. Обещанной мне дачки Паши Перминова хватит для оплаты?

– Это смотря что ты попросишь.

– Мне нужна машина с водителем. Примерно на сутки. Во всяком случае, не больше.

– Хорошо, – кивнул пахан и, повернувшись к положенцу, уронил одно лишь слово.

– Оформи.

И, повернувшись к студенту, добавил:

– Дело, конечно, твое, но ты бы жилетик-то снял.

Через пару минут Валерик уже сидел на переднем сиденье в пошарпанной праворукой "тойоте". Из динамиков магнитолы несся блатняк вперемешку с отечественной попсой. Водила легко, одной рукой, крутил баранку и улыбался во все немногие оставшиеся зубы, демонстрируя всем желающим шикарный набор золотых коронок. Ехал он шустро, и уже через четверть часа машина выскочила на трассу и полетела.

Валерик сидел молча, глядя прямо перед собой. Предчувствия у него были самые мрачные. Что он сделает с теми кавказцами – об этом можно было даже не говорить. Водила же балагурил, рассказывал что-то забавное, сам же смеясь собственным шуткам, и пытался разговорить пассажира. Пассажир не поддавался.

– Куда торопимся-то? – спросил, наконец, водила. – На свадьбу или на юбилей какой?

Валерик, не отрывая взгляда от несущейся навстречу ленты асфальта, выговорил.

– Домой. Там кавказцы мать убивают.

У мужика всю веселость как рукой смахнуло. Он выключил магнитолу, взялся за руль обеими руками и утопил педаль газа в пол.

Машина остановилась, не доехав пары кварталов до нужного адреса. Валерик вышел и двинулся параллельными улицами, чтобы не светиться раньше времени. И уже почти у самого дома его остановила соседка.

– Валерик, – позвала она по-деревенски, на всю улицу.

Делать было нечего, пришлось стиснуть зубы, нацепить улыбочку и топать к соседской двери.

– Здравствуй, Валерик – затараторила бабка. – Что-то ты в городе совсем плохо есть стал. Ишь, отощал-то как, кожа да кости остались.

Валерик не успел ответить, да ответа, кажется, и не требовалось.

– А у нас тут народ по грибы ходит, корзинами да ведрами таскает, ага. Я вот уже не хожу, ноги не те, да и в спину стреляет. А ты чего такой смурной? И глаза, вон, запали. Никак болеешь? Простыл? Так ты редьку на меду напарь, да пользуй. А еще можно на ночь горчицы в носки насыпать, да зверобоя заварить.

Переслушать соседку, усевшуюся на любимого конька, было невозможно. Говорить она могла почти бесконечно, до тех пор, пока не начнется очередная серия очередного мексиканского сериала. Поэтому Валерик перебил ее самым невежливым образом, когда она уже принялась рассказывать о чудодейственных приемах уринотерапии.

– Баба Валя, ты чего хотела-то?

– Чего хотела? – Осеклась соседка. – Да забыла уж, чего хотела. Заговорил ты меня, старую. А, так вот же! Клавка тебе письмецо оставила. Я ее намедни видала, так она велела тебе передать.

– Так давай письмо, да я пойду.

– Письмо? Так оно дома лежит-то. Я сейчас схожу, принесу. А то заходи, я тебя чаем напою с вареньем. Я на той неделе варила.

В гости идти было никак нельзя. Это означало зависнуть минимум на пару часов. Так что Валерик отговорился занятостью, пообещал зайти в следующий раз, получил толстый плотный пакет из желтовато-коричневой бумаги, спрятал его поглубже в карман и попрощался.

Попытка скрытного проникновения была уничтожена на корню. Наверняка кто-нибудь из непрошеных гостей пасет улицу, и, значит, о его появлении уже известно. Оставалось импровизировать. Сколько бандитов может быть в доме? Скорее всего, двое. Максимум – трое. Против него не играют, все тут лягут. Оставлять в живых Валерик не собирался никого.

Дверь дома открывалась наружу. Валерик хорошенько подпер ее крепкой палкой и нажал кнопку звонка. В ответ – тишина. Валерик медленно обошел дом вокруг. Внутри – если верить ощущениям – никого. Что за хрень? Он вернулся к двери, убрал палку, потянул дверь на себя. Она оказалась не запертой. Непонятно.

Валерик осторожно вошел и остановился на пороге. В доме был натуральный погром. Все вещи были разбросаны, все, что можно было испортить – испорчено. К счастью, крови – чего он больше всего опасался – видно не было. А на столе в большой комнате лежала записка, написанная коряво и безграмотно. Большей частью, она состояла из ругательств и оскорблений. Важного же в ней было немного. Да собственно, если подумать, ничего другого ожидать и не следовало. Если он хочет, чтобы мать осталась живой, он должен в одиночку приехать в заброшенный пионерлагерь "Огонек" недалеко от города. И честно сдаться. И делать все то, что ему прикажут. Что могут приказать, Валерик вполне представлял. Баритон там, в квартире, доступно все объяснил. Вот только за время безумной гонки из города сюда, домой, нервное возбуждение спало, адреналин перегорел, и мозги, наконец, заработали.

Он вернулся к машине.

– Ну что? – спросил его водила. Серьезно спросил, без ухмылочек и скрытых в голосе подначек. Вместо ответа Валерик протянул ему записку.

– Сейчас туда?

– Туда.

– Слушай, может братву подтянуть? За тебя многие впишутся.

– Не надо, – качнул головой студент. – Эти твари просто еще не знают, на что нарвались.

– Ну, как знаешь, – с сомнением покачал головой браток и тронул машину.

– Гнать не надо, – попросил его Валерик. – Сейчас не опоздаем. И еще поставь музыку. Что-нибудь спокойное.

– Без вопросов, – откликнулся водила. Он покопался в бардачке, достал оттуда флешку, воткнул ее в магнитолу, потыкал кнопки, и из динамиков негромко полилась бессмертная Лунная соната.

Возле своротки к пионерлагерю машина остановилась.

– Слушай, братан, – заявил водила, – мне тут стремно стоять. Я отъеду на пару километров в сторону города. Шеф сказал, ты на сутки просил. Так что, буду ждать тебя до завтрашнего полудня. Но имей в виду, если придешь не один, я сбегу. Мне, знаешь, еще жить охота.

– Договорились.

Валерик выбрался из "тойоты", закрыл дверь и не спеша двинулся лесом вдоль своротки.

Идти ему предстояло километра четыре. Эти места он хорошо знал. Еще в школе, когда пионерлагерь вполне нормально работал, мать покупала ему путевки и отправляла сюда на один-два месяца, так что окрестности были добросовестно исхожены вдоль и поперек.

Лагерь был в лесу. Раньше лес был слегка ухоженным, но за последние годы одичал, зарос кустарником да захламился буреломами. Он и раньше был такой, серьезный, а сейчас и вовсе превратился в матерую непролазную тайгу. Лес был вокруг лагеря, лес был внутри лагеря. Лес повалил подгнившие деревянные заборы и вплотную приблизился к шлакоблочным одноэтажным корпусам. Шустрые окрестные жители давно растащили шифер с крыш, повытащили стекла из окон, но сложенные на хороший советский бетон, а не на чью-то абстрактную совесть, здания пока еще стояли. Местами еще сохранились асфальтовые дорожки, но им явно оставалось недолго: уже во многих местах покрытие пошло трещинами, выпуская на белый свет побеги молодых сосенок.

Пройдя километра полтора, Валерик остановился. Хорошо, что абреки выбрали для своего лагеря это место. Собственно, они действовали шаблонно, и совсем не рассчитывали на такого, как он. Скорее всего, они и не предполагали, что такое возможно, иначе сидели бы в своих горах и ни за какие коврижки не полезли сюда, в лес, где он был полновластным хозяином.

Валерик опустился на землю и потянулся к могучему слою повсеместно разлитой энергии. Впитал в себя, сколько влезло, а потом через лес, через вековые стволы и молоденький подлесок, через траву, через шныряющих тут и там мелких зверьков, через невидимых в листве деревьев птиц, потянулся вперед. Туда, где ждали его враги.

Он не имел никаких претензий к горцам. То есть, к горцам вообще. В институте были разные люди. Были и с Кавказа. Нормальные ребята, не лучше и не хуже других. Но эти конкретные люди пришли к нему незваными, они причинили зло ему лично и, что было вовсе непростительно, они подняли руку на близких ему людей. Валерик не сомневался: если бы там, в квартире все прошло успешно, то на него давили бы через Иринку. А это был, скорее всего, запасной вариант, который задействовали, когда основной сорвался.

Может быть, пару месяцев назад он поступил бы как-то иначе, но сейчас, после всего пережитого, он не собирался никого прощать. Все те люди, которые сейчас находились в бывшем пионерлагере, должны будут умереть. Ну и что, что они, может, сами не убивали, не насиловали, не пытали, не похищали. Они пришли сюда именно для этого. И ни один не уйдет отсюда живым.

Для того, чтобы узнать все необходимое, Валерику понадобилось не больше десяти минут. Теперь он знал, где стоят посты, где расставлены сигналки, где находятся боевики и, главное, где держат пленников. Одинокого наблюдателя у трассы он почувствовал, едва выйдя из машины, но трогать не стал. Рано. Но теперь – самое время, ни к чему оставлять врага за спиной.

Лес нужно знать, лес нужно чувствовать, и тогда ты будешь знать все, что знает лес. Тогда сможешь найти дорогу в самой глухой чащобе, тогда у тебя под ногой не хрустнет сухая веточка, и птицы, внезапно замолчав, не выдадут твоего присутствия. Валерик ощущал лес как себя. Он мог свободно идти по нему с закрытыми глазами и не разу при этом не споткнуться. Ноги словно бы сами вывели его к придорожным кустам, где засел наблюдатель. Он уже доложил командиру о том, что объект приехал, и теперь скучал в ожидании приказа вернуться. И даже не дернулся, когда у него внезапно остановилось сердце. Быстрый обыск ничего не дал: пистолет в кобуре, пачка сигарет и зажигалка в карманах. Ничего этого Валерику было не нужно. Он развернулся и пошел туда, где находились те, кого он приговорил.

Убивать было легко. Тело человека – хрупкая штука. Главное – знать, как и куда нанести удар. Уязвимых точек достаточно, инструментов тоже хватает. А энергии вокруг – море разливанное. Одному – электрический разряд в мозг, другому – тромб в сонную артерию, третьему – озону в легкие. Валерик не считал, сколько всего было бандитов. Он просто и без затей сокращал их поголовье. Первыми скончался высланный к нему "комитет по встрече", потом – те, кто стоял на фишках, потом – те, кто слишком свободно передвигался, потом – несколько человек, вместе смотревших порнуху по телевизору, потом – готовивший еду наряд, а потом он добрался до здания, бывшего склада, нынче превращенного в тюрьму.

Пленников было на удивление много, больше десятка. Всех их он аккуратно, одного за другим, усыпил. Они гарантированно проспят не меньше часа, а потом… потом будет видно. Убитый охранник любезно предоставил ключи от двери. Валерик заглянул на секунду – чисто для того, чтобы убедиться, что с матерью все в порядке. Заглянул – и заскрипел зубами: ее там не было. Все пленники, вернее, пленницы, были красивыми молодыми девчонками, на вид – от пятнадцати до восемнадцати лет. Зачем они здесь, гадать не приходилось. Но вот для чего тогда тот, баритон, предлагал выбор между поездкой добровольно или принудительно? Непонятно. Валерик не стал загружать себе мозги ненужными задачами и продолжил свое дело.

Его присутствие обнаружили, когда в живых осталось чуть больше половины боевиков. Не его самого, нет. Просто кто-то обнаружил труп и все забегали, закричали, принялись тыкать стволами куда-то в глубину леса… У кого-то не выдержали нервы, и прозвучал первый выстрел. Через минуту палили уже все, выпучив глаза от страха. И – умирали. Никто в них не стрелял, не кидал гранат, врагов словно не было. Но все же то один, то другой бандит падал на землю. Мертвым.

Командира Валерик оставлял напоследок, но когда раздались первые же выстрелы, он выскочил на улицу, на ходу застегивая штаны. Он не сразу понял, что происходит, почему его солдаты мечутся в панике по всему лагерю, и наугад палят куда-то в лес. Выдернув из кобуры "стечкина", он принялся перебегать от стены к дереву, от дерева к стене, шаря глазами по сторонам и ища противника. Но когда у него на глазах один из бойцов вдруг схватился за грудь и упал на землю ему самому стало не по себе. Враг был невидим, неосязаем и беспощаден. Никто не собирался вести с ним переговоры, никто не собирался его судить. Словно его вместе со всеми бойцами уже осудили, а теперь просто приводят приговор в исполнение. И некому дать взятку, некуда подать апелляцию. Тут он внезапно сообразил: поставленный на пост у дороги боец сообщил, что приехал нужный боссу парень. А приехал он потому, что ему оставили бумагу. В бумаге было написано, где находится его мать. Все, как приказал босс. Но вот только едва парень приехал, как его люди начали умирать один за другим, а та русская баба лежит сейчас у него в кабинете и в таком виде… Нет, если он хочет остаться в живых, нужно немедленно бросать все и уходить.

У него почти получилось. Никем, казалось бы, не замеченный, он прокрался на окраину лагеря, по которому метались обезумевшие от страха люди, и побежал. Попытался побежать. Но внезапно его ноги подкосились, и он рухнул на землю. Пистолет вырвался из руки и отлетел в сторону. Командир дернулся было вскочить, но не смог – ноги отказались повиноваться.

– Куда это ты собрался? – раздался рядом спокойный голос.

– Я… я тут случайно!

– Врешь, – спокойно отметил все тот же голос.

– Я не хотел, меня заставляли! – сделал командир еще одну попытку.

– Опять врешь, – констатировал неизвестный.

– Мамой клянусь!

– А вот это ты зря сказал, – произнес все тот же голос, но теперь у него была какая-то странная интонация. А в следующую секунду командира скрутила боль. Такая, что, казалось, гореть заживо было бы легче.

Дальше Валерику было проще. На вопли командира прибежали один за другим все остальные, и тихо легли рядом. Несколько человек, которые попытались спрятаться, умерли чуть позже. Не ушел никто.

Когда Валерик нашел мать, он словно окаменел. Ее нагое тело, все в кровоподтеках и порезах, висело на скрученной из тряпок веревке в кабинете. С минуту он просто стоял, прислонившись к дверному косяку, ничего не видя и не слыша. А потом словно некая струна, тоненько дзинькнув, оборвалась. Исчезли все чувства, эмоции, и весь мир, казалось, померк и выцвел.

Валерик действовал, не ощущая ничего. Ни злости, ни ярости, ни душевной боли. Он вынул тело матери из петли, уложил его на диван здесь же, в кабинете. Укрыл найденной простыней. Потом тщательно обыскал всех до единого убитых и все помещения. Выбрал себе пару хороших смартфонов, выбросив из них чужие сим-карты, собрал всю найденную наличность, упаковал в подходящий рюкзак продукты примерно на неделю и пошел к трассе.

Он уже почти вышел на шоссе, как навстречу ему попался полицейский уазик. Шофер тормознул, с переднего сиденья соскочил молоденький пацан. Было видно, что форму он носит от силы первый год.

– Предъявите ваши документы!

– У меня нет с собой документов, – ровно ответил Валерик и попытался пройти дальше.

– Вы задержаны для выяснения личности! – выкрикнул пацанчик, пытаясь загородить дорогу непонятному и очень подозрительному парню.

– Уйди с дороги, – все так же ровно, без интонаций, сказал Валерик и сделал шаг в сторону.

– Лечь на землю, руки за голову, – завопил молодой, выхватывая табельный "ПМ". А в следующую секунду сложился и лег около машины.

– Через четверть часа очнется, – сказал парень шоферу. Поправил лямки рюкзака и зашагал дальше.

Через пятнадцать минут:

Пошатываясь, младший лейтенант полиции поднялся с земли. В ушах у него звенело. Он подобрал пистолет, вернул его в кобуру, отряхнул форму и только потом сообразил глянуть на шофера. Тот спокойно сидел на своем месте, открыв водительскую дверку, и курил. Увидев лейтенанта, он хмыкнул как бы про себя:

– Смотри-ка, не наврал.

Он еще раз глубоко затянулся и щелчком отбросил сигарету.

– Ну что, едем дальше?

– А-а-а… А тот? Ты почему его не задержал?

– А тот ушел. Ты ориентировку сегодня слышал?

– Нет.

– Оно и видно. Иначе бы таких вопросов не задавал. Ты глаза того парня видел?

– А зачем?

– То-то и оно. А я вот видел. И знаешь, что я тебе скажу? Я такие глаза видел у парней, когда в командировку в Чечню ездил. Пустые у него глаза, мертвые. Такие бывают, когда у человека душа дотла выгорает.

– И что? – хорохорился молодой.

– Нас сюда зачем послали?

– Ну-у-у… были слышны звуки стрельбы из автоматического оружия.

– И что? У парня был с собой автомат?

– Нет.

– И места, куда его можно было бы спрятать не было?

– Не было.

– А теперь поработай хоть немного головой. Вот прикинь: парень с глазами убийцы идет из района, где слышали частую стрельбу из автоматов. Идет один и без оружия. А в той стороне – тишина, ни одного выстрела.

– Ну и что? – непонимающе хлопал глазами молодой.

– А то, что положил бы он нас с тобой обоих, и не чихнул. А так лишь тебя на несколько минут вырубил. Садись давай, поехали дальше. Что-то у меня предчувствия нехорошие.

Эпилог

Смешливый водила честно дожидался Валерика в километре от своротки.

– Ого, прибарахлился, – начал он было, но, взглянув на пассажира, прикусил язык. Молча довез его до нужного адреса и рванул прочь так, словно за ним черти гнались.

Валерик поднялся на крыльцо и дернул ручку двери офиса. Она открылась. Собственно, этого следовало ожидать. Он вошел внутрь. Ему нужно было лишь забрать несколько вещей. Ну и деньги, если их никто не реквизировал раньше.

Обстановка офиса раздражала, мешала, будила эмоции, наталкивала на ненужные воспоминания. Валерик быстро прошел через холл, открыл дверь своего кабинета-спальни и остановился. На диване, откинув в сторону смятую постель, сидел подполковник Усольцев собственной персоной и листал тетрадь. Тетрадка была чересчур знакома. Это был его "лабораторный журнал", записи, которые Валерик вел почти что с самого первого дня. Журнал оставался в запертом сейфе, ключи от сейфа оставались в бандитской квартире…

Подполковник поднял голову, глянул на вошедшего и, закрыв тетрадь, спрятал ее во внутренний карман пиджака. Парень, который вошел сейчас в комнату, ничуть не походил на того, с кем ему доводилось беседовать прежде. Тот, давний, хоть и неглупый, хоть и обладающий странным и непонятным, а потому пугающим даром, все же был, по сути, ребенком. Его можно было, пусть и не очень легко, но обмануть, переключить в разговоре на другую тему, исподволь направлять его мысли, наталкивать на нужные "правильные" выводы. Сейчас же перед им стоял… нет, пока еще не зверь, но – молодой и очень злой волчок. Что-то случилось за этот день, между утренним кофе и этой встречей на закате. Но что? Где он был все это время? Откуда у парня такие пустые и обманчиво равнодушные глаза? Удастся ли сейчас пацана уговорить? Утром бы удалось, в этом Усольцев был уверен. А сейчас? Не факт, совсем не факт. Но что тут раздумывать, надо действовать.

– Здравствуйте, Валерий Григорьевич, – произнес он максимально дружелюбно. – А я, как видите, вас жду.

– Верните.

Валерик произнес это ровным, безжизненным голосом и протянул руку.

– О чем это вы? – сыграл непонимание подполковник.

– Не притворяйтесь, не играйте в идиота.

Усольцев внутренне поморщился: театральное искусство не сработало. Досадно. Придется действовать прямее, грубее.

– Это вам не принадлежит.

– Верно, не принадлежит. Это принадлежит государству.

– А что государство сделало, чтобы это получить?

– Прислало меня, например.

– Этого слишком мало. Верните, или я заберу силой.

Подполковник нахмурился.

– Давайте сперва поговорим.

– Сперва – тетрадь. Положите ее на стол.

Усольцев сунул руку за пазуху.

– Медленно! – приказал Валерик. – И не перепутайте с пистолетом. Я все равно успею раньше.

Подполковник вынул руку из-под полы пиджака, продемонстрировал пустую ладонь, затем демонстративно положил обе руки на колени.

– Видите, я делаю все, что вы говорите.

– Пока вы еще ничего не сделали. – сухо сказал Валерик.

Потянулась пауза.

– Ах, да – спохватился парень. На миг он сосредоточился, а затем в карманах подполковника что-то пискнуло, треснуло, и по комнате явственно потянуло горелой пластмассой.

– Это чтобы ваши, – он дернул головой в сторону улицы, – не подслушивали.

Усольцев поморщился.

– К чему все это?

– К тому, что вашей конторе нельзя доверять, я в этом уже не раз убедился.

– Вы не правы, – Валерий Григорьевич, – мягко произнес подполковник.

– Я не собираюсь с вами спорить. Верните тетрадь, и я ухожу.

– Вы не сможете уйти.

– И кто же мне помешает? Ваши дуболомы, которые вроде как незаметно толпились за стеной в соседней комнате? Так они уже в отключке. В ближайший час на них не рассчитывайте. Тетрадь!

Валерик снова протянул руку.

– Не усугубляйте свое положение, Валерий Григорьевич. Вы сегодня убили нескольких человек, вам предстоит уголовное разбирательство и суд. Но мы…

– Ах вот, как ты запел, подполковник! – взорвался Валерик. – А ничего, что это были бандиты, у которых руки в крови по плечи? Ничего, что они пытались меня с Иринкой и твоей дочкой вывезти на Кавказ? Ничего? Или ты бесишься от того, что звезда за их поимку на погон не упала? Или от того, что не смог допросить господина бандита? Все! Разговоры окончены! Теперь я ставлю условия. Во-первых, тетрадь. Здесь и сейчас. Немедленно. Во-вторых, Иринку. Ко мне, сюда, через сорок минут. И в-третьих, чтобы я больше никого из ваших не наблюдал в радиусе километра!

– Это невозможно! Кроме того, ты подписал договор и обязан соблюдать…

– Что соблюдать? Пустую бумажку? Меня просветили грамотные люди. Не может ФСБ подписывать никаких договоров. Да и по договору ты ничего не выполнил. Меня похищали – контора проспала. Девчонок выкрали – вы опять обосрались. Ты что говорил мне? Что у абреков до Каменки руки не дойдут?

– А что там случилось? – всерьез обеспокоился Усольцев.

– Ты даже этого не знаешь! Так что можешь подтереться своим договором. А сейчас тетрадь на стол и Иринку сюда.

– Это невозможно. – повторил Усольцев.

– Та-ак… А почему?

– Потому что я не глава ФСБ, а только зам начальника местной управы.

– Врешь, сука! Ты можешь сейчас поклясться, что в данный момент с нее не скачивают литрами кровь, что ваши коновалы не ставят над ней всякие опыты, что ей в сознание не внедряют под гипнозом психологические закладки?

Подполковник промолчал. Ложь была сейчас просто невозможна. Да и полуправда тоже. Вот ведь паршивец, как-то навострился чувствовать вранье! И как прикажете с таким работать? А Валерик, правильно поняв молчание собеседника, вовсе взбеленился:

– Так вот вы, значит, для чего ее увезли? Ну да, дочка-то ближе к телу, пусть лучше постороннюю девку на органы разбирают. Ты ведь именно для того и замутил тему с эвакуацией, чтобы нас под замок запрятать? Молчишь? Значит, я прав.

Валерик, выплеснув эмоции, замолчал на полминуты, потом продолжил холодным, мертвым голосом:

– В общем, так: если ты, подполковник через десять секунд не отдашь мне тетрадь, то сдохнешь. И тогда больше некому будет вправлять мозги твоей придурошной дочке. Время пошло.

Подполковник ФСБ Усольцев все свои страхи избыл давно. Еще тогда, когда ходил в капитанах. Он много чего перевидал, много чего пережил. Но сейчас ему было откровенно жутко смотреть в глаза двадцатилетнего пацана. Мертвые глаза человека, у которого отняли все. Усольцев понимал: во многом вина за это лежит на его конторе, и от этого жути только добавлялось. Рубашка прилипла к спине, меж лопаток пробежал холодный ручеек. Да и на лбу – он чувствовал – выступили мелкие бисеринки пота. Было ясно: парень дошел до последней черты, он готов пойти на все, чтобы добиться своего, и его, Усольцева, жизнь, как и жизнь любого другого, кто рискнет встать на его пути, ничего не будет стоить. Просто упадет человек с тромбом в сердце, и амба. Нет, договориться по-хорошему уже не выйдет. Но все-таки, что случилось в этой Каменке? Он медленно достал из кармана тетрадь и положил ее на край стола.

– Теперь отодвинься в дальний угол.

Подполковник повиновался.

Валерик взял в руки тетрадь, скинул с плеч рюкзак. Он лишь на секунду отвлекся, но этого времени хватило подполковнику, чтобы выхватить пистолет. Усольцеву не хотелось до этого доводить, но приказ был однозначен: в случае невозможности сотрудничества, объект уничтожить. Флажок предохранителя уже был скинут, оставалось только нажать на спуск.

Валерик не заметил, когда в руках Усольцева появился пистолет. Но он четко понял, что это означает. Времени на размышления и поиск оптимального решения уже не оставалось. И он сделал первое, что пришло в голову: заморозил внутри ствола узенькое колечко.

Грохнуло так, что заложило уши. Подполковник рухнул на пол, как подкошенный. Из его правой кисти текла кровь, на лбу была здоровенная ссадина. Рядом на полу валялся сорванный со своего места затвор. Наверняка этот выстрел слышал кто-нибудь еще, так что время теперь шло даже не на секунды, на мгновения. Валерик рванулся вперед, открыл притворенную дверцу сейфа. К его удивлению, кроме тетради с записями, все оставалось на своих местах. Он выгреб из сейфа наличку, документы на фирму, печать, торопясь, запихал все это в рюкзак. Выбежал в холл, и через зеркальное стекло увидел на крыльце десяток готовых к штурму спецназовцев. Сколько их еще было за стеной – непонятно. Да и на крыше дома напротив наверняка посадили снайпера. Раз Усольцев пытался его убить, значит, все: органам дана отмашка. И, значит, с одной стороны, он теперь – законная дичь для любого мента. Ну а с другой стороны, его больше ничего не сдерживает. Хороший мент – мертвый мент. Око за око. Но выйти сейчас через дверь ему не дадут. Впрочем, есть ведь еще окно в кухне! Да, оно маленькое и под потолком. Но можно ведь подставить стол, а комплекция ему позволяет и в меньший проем протиснуться. Шанс, конечно, мизерный, но здесь, у парадного входа, и такого нет.

Валерик метнулся в кухню. Стол – под окно. На него табурет. Фрамугу заело, нужно дернуть посильнее… Черт! Стекло лопнуло, зазвенело осколками по полу. А-а-а, фиг с ним. Ему здесь больше не бывать. Главное, путь свободен. Беглец выбросил в окно рюкзак, выскользнул сам и через минуту смешался с толпой гуляющих горожан. Еще через минуту он поймал такси, через десять – выехал за город. Где находится Перминовская дачка, он помнил. Ночевать там, конечно, не стоило, но вот позаимствовать машину – определенно было нужно. Валерик расплатился с таксистом, рысью домчался до пресловутой дачки. Ключи от машины лежали в бардачке, а документы были сейчас ни к чему. На то, чтобы освоиться с мощной игрушкой ушло совсем немного времени. А потом Валерик поднял тент, выехал на трассу и придавил газ. Куда? Неважно. Главное, подальше отсюда. Он все еще не мог поверить, что ему удалось ускользнуть. Повезло в том, что контора зевнула, и кухонное окно не было под наблюдением. Повезло, что почти сразу нашелся свободный таксист, желающий заработать лишний рубль. Повезло, что он успел выехать из города прежде, чем перекрыли дороги. И сейчас он гнал и гнал машину вперед сквозь ночь, до тех пор, пока на панели приборов не замигала красная лампочка: бензин на исходе. Не дожидаясь, пока мотор совсем заглохнет, Валерик нашел подходящее место и съехал с шоссе. Загнал машину под деревья, и заглушил двигатель. Сразу стало тихо, лишь непонятно когда успевший начаться дождик барабанил по тенту. Капли дождя собирались в струйки и стекали по лобовому стеклу.

Напряжение, не отпускавшее Валерика с момента побега, исчезло. Он расслабился, обмяк на сиденье. И все пережитое за день разом нахлынуло на него. Душу стиснула мучительная боль: мать, Иришка… Ну почему? Почему нельзя было дать ему возможность спокойно жить, учиться, лечить людей? Почему каждый, чувствующий за собой силу, пытается все ценное захапать, подмять под себя, заграбастать. И, конечно же, бесплатно. А он, Валерик, не жлоб, он готов договариваться, был готов поделиться частью. Но нет – они хотели сразу все. И кавказцы, и ФСБ. И, наверняка, еще нашлись бы желающие. Люди, ну почему вы такие жадные?

Да, ему удалось сегодня сбежать, удалось уйти. Теперь – все, его уже не поймают. Он уедет куда-нибудь подальше, затеряется в глуши… Но какую цену пришлось заплатить! Иришка, мама… все, кто ему был дорог, все, кого он любил. Все. Теперь он остался один.

В лесу, среди начинающих желтеть деревьев, стояла дорогая иномарка. За рулем сидел худощавый молодой парень с седыми висками. По его щекам текли слезы, словно тень катящихся по лобовому стеклу дождевых капель. Парень оплакивал свою прошлую жизнь, дорогих ему людей, свои надежды и планы. И дождь плакал вместе с ним. Впрочем, пока он жив – ничего еще не кончено. Хоть он и недоучка, хоть у него недостает многих и многих знаний, но у него есть время. Он знает, куда надо двигаться. Он изучит свой дар, он станет силой, с которой придется считаться и бандитам, и Конторе, и государству. И тогда он вернется и предъявит свой счет к оплате. Со всеми процентами.

Дождь прекратился. На востоке, на самом горизонте, появилась тонкая багровая черта, разделившая небо и землю. Парень вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания, забрал с заднего сиденья небольшой хорошо уложенный рюкзак, надел его на спину, подтянул лямки, застегнул поясной ремень. Подвигался, повел плечами, проверяя удобство ноши. Еще раз подрегулировал ремешки. Удовлетворившись результатом, кивнул сам себе, захлопнул дверцу машины и пошел напрямик через широкое, недавно убранное поле на восток. Туда, где неторопливо и величаво всходило солнце.

Content

Дмитрий Матвеев
Основной закон

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог