Микки Спиллейн

Суд - это я

1

Я вошел в квартиру. Все молчали. Они смотрели на меня ничего не выражающим взглядом и слегка сторонились, пропуская меня. Прямо передо мной, около спальни, Пат Чемберс поддерживал рыдающую Мирну. Я подошел и нежно обнял ее.

— Пойдем, девочка, тебе надо прилечь, — сказал я.

Я устроил ее на диване, а один из полицейских подложил ей под голову подушку. Пат показал мне на спальню.

— Труп там, Майк, — сказал. — Там!

Это слово ударило меня по сердцу.

В спальне на полу лежал труп. Труп лучшего моего друга Джека Уильямса, человека, с которым я больше двух лет провоевал вместе и с которым месил зловонные болота в джунглях. Джек всегда говорил: «Я правую руку отдам за друга». И однажды он сдержал слово, помешав японцу разрубить меня пополам. Удар, предназначавшийся мне, пришелся на его правую руку, и потом ее пришлось ампутировать…

Пат молча позволил мне взглянуть на тело и коснуться мраморно бледного лица Джека.

Впервые в жизни я вдруг ощутил жгучее желание заплакать.

— Как его убили, Пат?

— Сорок пятый калибр, прямо в живот… Лучше не смотри.

Я откинул простыню и с трудом сдержал крик.

Джек лежал в трусах, прижимая к животу единственную руку. Входное отверстие было маленькое и чистое, а выходное с кулак, и оттуда вываливались растерзанные внутренности.

Я осторожно прикрыл тело и поднялся. Нетрудно было представить себе, как все происходило. По полу, от изголовья кровати к стулу, куда Джек, прежде чем лечь, клал свой протез, тянулся кровавый след. На кровати еще виднелся отпечаток его тела. Он пытался дотянуться до стула. С пулей в животе Джек не сдался. Из последних сил он пытался дотянуться до револьвера, который всегда висел на спинке стула.

— Пат, ты передвигал стул? — спросил я.

— А что?

— Да он сдвинут с обычного места.

Пат нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

— Что ты имеешь в виду, Майк?

— Стул всегда стоял рядом с кроватью. Джек пытался было схватить револьвер, но убийца сразу после выстрела не ушел. Он отодвигал стул, пока силы не покинули Джека окончательно… Он стоял рядом и наблюдал за агонией! Это не обычное убийство, Пат! Я шкуру сдеру с этой мрази! С живого!

— Тебе бы лучше не вмешиваться, Майк.

— Ну уж нет!

— Послушайся моего совета и дай нам работать спокойно.

— Мы будем вместе работать, Пат, как всегда. Но я надеюсь опередить тебя.

— Ты не должен вмешиваться, Майк, и ты прекрасно это понимаешь.

— Ладно, Пат, ладно, — устало прервал я его. — У тебя свое дело, у меня свое. Джек был мой лучший друг, мы вместе воевали, и он мне жизнь спас. И я не позволю, чтобы с убийцей разбирался закон. Я слишком хорошо знаю, чем это кончится. Ему наймут лучшего адвоката, и суд оправдает его. Ведь никто из присяжных никогда не хватал пулю в живот! Никто из них не полз по полу, придерживая рукой собственные внутренности. Суд будет проявлять хладнокровие — как, собственно, и должно быть. Суд даже растрогается и прольет слезу насчет того, что бедный убийца до конца своих дней будет жить под тяжестью нечаянного преступления. Убийство в целях самообороны… Нет, Пат! Я, конечно, уважаю закон, но на этот раз я буду действовать по собственным законам. И я не буду ни хладнокровным, ни объективным. Я буду помнить все, что случилось сегодня. — Я замолчал, потом взял Пата за отвороты пиджака и закончил — Да, еще одно… Я хочу, чтобы ты, Пат, все, что сейчас услышал от меня, рассказал всем, кого знаешь.

И я снова повернулся к телу Джека. Мне хотелось помолиться за него, но в тот момент я был не способен на это. Во мне клокотала ненависть.

— Ты мертв, Джек, но я надеюсь, что ты слышишь меня. Ты давно меня знаешь и знаешь, что слово свое я сдержу. Я доберусь до той сволочи, которая убила тебя. Убийцу не повесят и не посадят на электрический стул. Он умрет так же, как и ты, с пулей в животе, в мучительной агонии. Я сделаю это, Джек. Чего бы мне это ни стоило, я обещаю тебе это сделать.

Наконец, я замолк.

— Ради бога, Майк, брось это. Я ведь тебя знаю. Ты можешь влипнуть в такие неприятности, что тебе уже никто не поможет. Все будет зависеть от того, при каких обстоятельствах ты будешь стрелять.

— Я буду осторожен, Пат. Но я так ненавижу того, кто сделал это, что в тот день, когда он окажется перед дулом моего пистолета, я без колебаний нажму на курок и тогда наступит уже моя очередь ухмыляться, наблюдая, как он корчится от боли. Он должен помучиться так же, как мучился Джек — если не больше.

Больше нам не о чем было говорить. Пат все отлично понял и не пытался больше меня уговаривать. С этого момента все определяла скорость наших действий. Я понимал, что он сделает все возможное, чтобы добраться до убийцы прежде меня.

Прибыли люди коронера. Я сел на диван возле Мирны и дал ей выплакаться у меня на плече. Так она хоть не видела, как уносят тело ее любовника. Она была хорошей девчонкой. Четыре года назад Джек удержал ее от прыжка через перила Бруклинского моста. Она тогда была в скверном состоянии, истощена и напичкана наркотиками. Он привез ее к себе домой, а потом поместил в специальную клинику и держал там до полного выздоровления. Они полюбили друг друга, и Джек не хотел, чтобы она работала. Но Мирна убедила его, что нужно подождать, пока он сам устроится.

Джек не мог вернуться на прежнюю работу в полицию. Потеря правой руки лишила его многих возможностей, но друзья помогли ему. Вскоре он поступил работать в страховую кампанию. Эта работа была по крайней мере сродни полицейской, и Джек был очень доволен. Мирна его любила, и они собирались пожениться… И вот теперь такой жуткий конец!

Обессилевшая Мирна позволила полицейскому отвезти себя домой. Это поручил ему Пат.

— Вчера вечером Джек устроил у себя вечеринку, — начал Пат, — с довоенными приятелями.

— Знаю! — перебил я. — Он и меня звал, но я устал и отказался. Были приглашены старые друзья. Мирна назвала их мне, и мои люди занимаются этим, — буркнул я.

— Да, она и мне их назвала.

— А кто обнаружил труп? — поинтересовался я.

— Мирна… Сегодня они с Джеком должны были отправиться за город, поискать местечко для строительства коттеджа. Она явилась сюда около восьми. Позвонив и не получив ответа, она заволновалась. Последнее время у Джека болела рука, и она решила, что он мог потерять сознание. Мирна обратилась к управляющему, который знал ее, и тот открыл ей дверь. Через несколько секунд управляющий услышал дикий крик из квартиры и позвонил нам. Она еще нашла в себе силы рассказать нам о вчерашней вечеринке, а потом потеряла сознание. После этого я и позвонил тебе.

— В котором часу наступила смерть?

— Часов за пять до нашего прибытия, если верить доктору, то есть примерно в три пятнадцать. Вскрытие покажет точнее.

— Кто-нибудь слышал выстрел?

— Нет. Убийца, наверное, пользовался глушителем.

— У кольта сорок пятого калибра даже с глушителем сильный звук.

— Знаю, но у соседей внизу тоже был какой-то праздник, и никто ничего не слышал.

— Имена приглашенных у тебя есть?

Он вытащил из кармана записную книжку, вырвал оттуда листок и протянул мне.

— Первой приехала Мирна. Примерно в половине девятого… Она взяла на себя роль хозяйки дома. Последний гость явился около одиннадцати. Уехали все вместе около часу ночи.

Я кинул взгляд на листок.

— Куда они отсюда направились?

— Все они устроились в двух машинах. Мирна уехала в машине Хилла Кингса. Они направлялись в Вест-Честер, и высадили ее по дороге.

Чуть помолчав, Пат спросил:

— А что ты думаешь насчет мотива, Майк?

— Пока ничего. Но просто так не убивают, и я готов побиться об заклад, что за этим убийством скрыто многое. А что ты сам считаешь? Нашел что-нибудь?

— Ничего, Майк. Надеюсь, ты сможешь помочь мне.

Я улыбнулся, но я отнюдь не собирался его обманывать.

— Я буду помогать вам, Пат, и буду держать в курсе, но — с некоторым опозданием.

— Ладно, Майк. Ты мне понадобишься. В моем распоряжении огромные возможности научно организованного учреждения…

— Которое отодвинет меня в сторонку, вытащив пару наручников! Я понимаю, Пат, ты всегда связан правилами и принципами и обязан подчиняться начальству… Ну, а я работаю сам по себе, и ничто не помешает мне сломать руку человеку, чтобы заставить его говорить, или же ударом в живот убедить его рассказать мне кое-что… Я достаточно высоко ценю полицейских, Пат, но знай, что я первым доберусь до убийцы… И я никому не позволю оттеснить меня в сторону…

Не желая продолжать бесполезный разговор, Пат отпустил своих ребят, оставив только одного возле квартиры Джека, и мы спустились вниз на лифте.

В холле уже сгрудилось несколько репортеров, которым он дал короткую информацию.

Моя машина была припаркована на углу улицы рядом с полицейским автобусом. Я попрощался с Патом, сел в машину и рванул к себе в контору.

2

Дверь оказалась запертой, но после нескольких сильных ударов меня впустили.

— О! — произнесла Велда, открывая дверь. — Это вы?

— Что значит «это вы»? Вы что, уже забыли, кто ваш патрон?

— Вас так давно не было, и я уже решила, что это кредиторы.

Я вздохнул и направился вслед за ней в кабинет. У этой девчонки были красивые ноги, и она смело их демонстрировала. Каждый раз, когда я диктовал ей что-нибудь, мне приходилось делать усилие, чтобы не накинуться на нее, но я держал себя в руках. К тому же она носила узкие облегающие платья. При этом, в отличие от других, Велда могла прекрасно защитить себя. Я наблюдал это неоднократно. Она умела очень ловко заставить любого нахала понять это. Если требовалось действовать быстро, она моментально снимала туфлю и била по голове. Почти всегда это производило нужный эффект. Ее работа секретарем частного сыскного агентства давала ей право носить плоский пистолет тридцать второго калибра, и она не боялась им пользоваться.

В течение трех лет, пока она работала у меня секретарем, я никогда не пытался использовать ее в другой роли. Не потому, что не было желания, а просто опасался, что в таком случае будет невозможно серьезно работать с ней.

Я рухнул в свое старое любимое кресло, а Велда бросила мне конверт с документами, который поднял с моего стола целое облако пыли.

— Это все, что я смогла собрать о гостях на вечеринке, — сказала она.

Я удивленно поднял голову.

— А вы-то откуда знаете? Ведь Пат только мне звонил!

На ее мордашке появилась сардоническая усмешка.

— У меня связи среди репортеров, — сообщила она. — Том Дуглас из «Кроникл» знал, что Джек ваш друг. Он позвонил сюда и попытался что-нибудь выяснить. Но в итоге я из него вытянула все, что знал он. Почти все вчерашние гости оказались в нашей картотеке. Том сообщил мне и еще кое-что дополнительно. И в результате — вот…

Я открыл конверт и вытащил пачку фотографий. Наклонившись через мое плечо, Велда комментировала:

— Хилл Кингс, студент-медик, двадцать три года, похож на уличного продавца… Сестры-близнецы Билсми, двадцати девяти лет, обе не замужем, наследство оставлено отцом. Деньги вложены в текстильные предприятия на юге.

— Я знаю их, — прервал я, — миленькие девушки, но очень тощие. Я несколько раз встречал их у Джека.

На следующей фотографии был тип среднего возраста с перебитым носом. Его Велда могла мне не называть. Это был бутлегер Джордж Кэлики, который во времена сухого закона сколотил более миллиона долларов. Теперь он был принят в высшем обществе, но все еще тайно финансировал темные дела. Однако сейчас за ним стояло уже с полдюжины адвокатов, готовых отразить любые удары правосудия.

— Ну, о Кэлики вы знаете больше меня, — проговорила Велда. — Хилл Кингс живет у него в Вест-Честере, милях в трех от Мирны.

^.кивнул.

Джек частенько говорил о нем. Сам он познакомился с Джорджем через Кингса… Тот финансировал обучение парнишки, но я-то знал почему.

Дальше была фотография Мирны и ее данные. «15 марта 1940 года принята в клинику, выписана 21 августа как излечившаяся, передана на попечение детективу Джеку Уильямсу. Источники получения наркотиков неизвестны».

Мирна, я знал это, вырвала у Джека обещание никогда не пытаться узнать об этом. А Джек слишком ее любил, чтобы обманывать.

— А вот это как раз в вашем вкусе, патрон, — улыбнулась Велда.

Я взял снимок, и мое сердце застучало сильнее. Это была пляжная фотография стройной женщины, одетой в белый купальный костюм. Длинные ноги, быть может, чуть более сухие и мускулистые, чем этого требуют голливудские стандарты, но взглянув на них, трудно было не испытать желания проверить их упругость. Втянутый живот, широкие плечи и грудь, которую, казалось, ткань сдерживала с трудом.

Волосы такие светлые, что на фотографии казались седыми. Ну, а мордашка… Женщина была еще красивее, чем Велда, а я всегда считал, что это невозможно.

— А это кто? — спросил я с притворной небрежностью.

— Все данные в записке, — сухо ответила Велда. — Шарлотта Мэннинг, психиатр, контора на Парк-авеню. Клиентура исключительно высшего разряда.

Я не осмеливался поднять глаза на секретаршу. Может, это было и слишком самоуверенно с моей стороны, но мне всегда казалось, что Велда ждет своего часа. Она никогда ничего такого не говорила, но всякий раз, если я возвращался в контору со следами губной помады на воротничке рубашки, она не разговаривала со мной неделю, а то и больше.

Я бросил документы в конверт и повернулся к Велде.

— Вы можете к этому что-нибудь добавить, Майк?

— Пока нет, все очень непонятно.

— А какие мотивы?

— Пока ничего не знаю. Джек был отличным парнем, и он всегда давал шанс людям, которые этого заслуживали. Он никогда не принимал участия в грязных делишках и не имел никаких ценностей. К тому же, ничего не было украдено. В его голубом бумажнике, оставленном на ночном столике, было несколько сотен долларов. Убийство совершил садист… Джек пытался дотянуться до револьвера, но убийца медленно отодвигал стул, и Джек полз по полу, придерживая единственной рукой вываливающиеся внутренности.

— Хватит, Майк!

Я смолк и уставился в стену.

Рано или поздно я доберусь до мерзавца, который прикончил Джека, и убью его безжалостно, как бешеную собаку. Я неоднократно так делал и сделаю еще раз. Никаких сантиментов во мне не осталось, особенно после войны. Люди настолько глупы, что судят убийц вместо того, чтобы убивать их — так, как это время от времени делаю я. А меня привлекают к ответственности в таких случаях. Где же, спрашивается, справедливость? Это правосудие позволяет только щеголять пунктами законов и постоянно оправдывает виновных. Они привлекают меня к ответственности, и меня бы давно повесили, если бы Пат и кое-кто еще не знали, что я работаю на их стороне, и не помогали бы мне выкручиваться из сложных ситуаций…

Велда вернулась с пачкой газет, а я даже не слышал, как она уходила.

Информация об убийстве под весьма выразительными заголовками занимала по четыре колонки на первых страницах.

Мое обещание, которое я дал Джеку, — покончить с убийцей тем же способом — было напечатано слово в слово.

— Сволочи! — пробурчал я. — Я набью им морды! Ну и шуточку сыграл со мной Пат! Тоже мне друг! Дайте-ка мне телефон!

— Спокойно, Майк. В конце концов, Пат — полицейский, и это лучшее средство столкнуть вас с убийцей. Если тот будет знать, что вы хотите до него добраться, то, может быть, попытается перейти в контратаку, и тут-то вы его и накроете.

— Благодарю вас, Велда. Согласен с первой частью, но насчет второй — нет. Пату не нужно, чтобы я столкнулся с убийцей. А если он этого и хочет, то лишь для того, чтобы защелкнуть на нем наручники у меня под носом, прежде чем я успею вогнать тому пулю в живот.

— Пат все отлично понимает, Майк. Он понимает, что вы свой шанс не упустите.

— Да? Держу пари на сэндвич против обещания жениться, что у каждого выхода из дома меня пасет филер… Я, конечно, от них избавлюсь, но поблизости наверняка будут другие, которые продолжат тотальную слежку.

Глаза Велды заблестели.

— Вы это серьезно, Майк? Я имею в виду пари?

— Абсолютно, девочка. Хотите, поспорим?

Она радостно улыбнулась.

Я взял шляпу и вышел вслед за ней, твердя про себя адрес конторы Шарлотты Мэннинг. Лифтер Пит сердечно приветствовал нас. Я толкнул его локтем в бок и сказал:

— Добрый вечер, Пит. Как дела?

— Прекрасно, разве что из-за этих типов, которые то поднимаются, то спускаются, у меня нет времени даже присесть.

Я не удержался от улыбки, так как Велда уже проиграла пари. Ответ Пита был частью того тайного кода, о котором мы с ним договорились много лет назад. Таким образом он мне сообщал, что на выходе из дома меня поджидают. Я исправно платил ему каждую неделю. Его помощь была весьма ценной… Он обнаруживал филеров быстрее, чем я. Когда-то он был вором- карманником, пока государство не применило к нему свои средства убеждения и не заставило изменить своему призванию.

Мы были уже у выхода на улицу, и я почувствовал, что бледнею. Неужели Пит ошибся?

Велда тоже глядела вовсю, и улыбка засияла на ее личике, когда мы преодолевали турникеты. На нее стоило посмотреть в этот момент. Она крепко взяла меня за руку, готовая сразу же отвести к ближайшему судье, который выдаст разрешение на женитьбу. Но как только мы миновали турникет, ее прелестная улыбка сразу же улетучилась. Я тихонько приглушил смешок. Велда пробурчала сквозь сжатые губы лишь одно слово. Воспитанные молодые девушки никогда не произносят это слово публично, но ребятня с величайшим удовольствием пишет его на заборах и городских стенах.

— О! — негодующе воскликнул я.

Она хмуро посмотрела на меня и бросила убийственный взгляд на филера. Этот был довольно квалифицированный. Заметив нас с противоположного тротуара, он сманеврировал так, что, когда мы выходили из здания, он как раз перегонял нас. У другого выхода, несомненно, стоял кто-то еще. А этот забыл переложить пистолет под мышку, и у него позади образовался верблюжий горб.

Как только мы добрались до гаража, филер исчез. Не тратя времени на его поиски, я вывел машину из бокса, открыл дверцу и пригласил Велду.

— Куда мы едем? — мрачно осведомилась она.

— В бар, где вы сможете со мной рассчитаться, — ухмыльнулся я.

3

Из бара я отвез Велду в парикмахерскую и направился в сторону Вест-Честера. Вообще-то я намеревался отложить визит к Джорджу Кэлики до завтрашнего утра, но после звонка в контору Шарлотты Мэннинг мне пришлось переменить решение.

Шарлотта была дома, но ее секретарша получила указание не давать адреса. Я пообещал позвонить еще раз и сказал, что хотел бы увидеть мисс Мэннинг как можно скорее. Я никак не мог прогнать от себя образ этой шикарной женщины… Бог ты мой, какая грудь! А какие ноги!

Через двадцать минут я звонил у дверей дома, который стоил, по крайней мере, четверть миллиона. Безукоризненно одетый лакей отворил дверь и поинтересовался у меня целью визита.

— К мистеру Кэлики, — буркнул я.

— О ком прикажете доложить?

— Майк Хаммер, частный детектив.

Я сунул ему под нос свой значок, но это не произвело на него никакого впечатления.

— Боюсь, что мистер Кэлики слишком занят, чтобы принять вас, — заявил он.

Я понимал, что вряд ли меня будут принимать радушно, но времени было мало и я не мог отступать.

— Пойдите-ка и скажите ему, пусть освобождается, да побыстрее, если не хотите, чтобы этим занялся я.

Он внимательно оглядел меня и, вероятно, понял, что шутить со мной не стоит, так как взял мою шляпу и вежливо произнес:

— Пожалуйста, сюда, мистер Хаммер, — и усадил меня в одно из громадных кресел в библиотеке.

Джордж Кэлики не заставил долго ждать. Этот бесцветный мужчина оказался более сильным, чем выглядел на фотографии.

— Почему вы ворвались сюда, хотя мой слуга сказал вам, что я никого не принимаю? — рявкнул он.

— Нельзя ли без шума? — перебил я его, закуривая. — Вы знаете, почему я здесь?

— Конечно. Я читаю газеты, но ничем не могу вам помочь. В момент убийства я спал и могу доказать это.

— Хилл Кингс вернулся вместе с вами?

— Да.

— Дверь открывал вам слуга?

— Нет, у меня свой ключ.

— Кроме Кингса кто-нибудь видел, как вы входили?

— Не думаю, но полагаю, что моего слова вполне достаточно.

— Не настолько, чтобы исключать вас из числа подозреваемых, — усмехнулся я.

Кэлики побелел от гнева и, казалось, готов был вцепиться мне в горло.

— Как вы осмеливаетесь разговаривать со мной таким тоном? Полиция меня не трогает, а Джек Уильямс умер через несколько часов после моего отъезда.

Я крепко схватил его за грудки.

— Послушай меня, мошенник, — прохрипел я ему в лицо, — сейчас я с тобой разговариваю, а не полиция. И я тебя убью, если факты подтвердят мне твою вину. Я не буду ждать, пока полиция это докажет. Может, мне придется прикончить полдюжины таких сволочей, прежде чем я найду настоящего виновника… Но я до него все равно доберусь!

Видимо, никто еще не разговаривал с ним так. Он открыл было рот, но промолчал. Если бы он начал протестовать, я вбил бы его гнилые зубы ему в глотку. Я оттолкнул его с отвращением и с трудом увернулся от тяжелой вазы, которую швырнул мне в голову Хилл Кингс. Она разбилась о мое плечо. Я развернулся, блокировал левую руку Кингса, нанес удар снизу и прикончил прямым в челюсть.

— Было время, когда вы сами выполняли такую работу, Джордж, а сейчас нанимаете кого-то, чтобы оглушить человека сзади, да к тому же в доме, полном зеркал. — Он ничего не ответил, поискал стул и сел. Если бы у него был револьвер, и он попытался им воспользоваться, он был бы уже мертв. Я частенько тренировалея и мог молниеносно вытащить мой кольт.

На полу зашевелился Кингс. Я ткнул его концом ботинка. Он сел и прохрипел:

— У вас даже нет мужества честно драться.

Я наклонился, взял его под мышки и поставил на ноги.

— Послушай ты, сопляк, не старайся разыгрывать из себя мужчину. Я сильнее тебя и могу сделать из тебя котлету, если будешь портить мне кровь. Ясно? А теперь садись!

Он рухнул на диван и больше не шевелился. За это время Джордж Кэлики пришел в себя.

— Минуточку, мистер Хаммер, — запротестовал он. — Вы слишком далеко зашли. У меня имеются влиятельные друзья и…

— …и вы прикажете им арестовать меня за нанесенные увечья и лишить лицензии? Ладно! Но я не хотел бы думать о том, что останется от вашей морды, когда я снова встречусь с вами… Кто-то вам уже подправил нос… Я сделаю намного больше. А теперь заткнитесь и отвечайте на мои вопросы. Прежде всего, когда вы уехали от Джека?

— Около часу, — выдохнул он.

— Куда вы поехали?

— Мы поехали сразу домой на машине Хилла.

— Кто — вы?

— Хилл, Мирна и я. Мы высадили ее по дороге и, приехав сюда, поставили машину в гараж. Спросите Хилла. Он подтвердит все, что я говорю.

Хилл испуганно уставился на меня. Видимо, он впервые был замешан в деле об убийстве. А это не шутки.

— А потом?

— Потом, — сказал Хилл, — мы выпили по стаканчику и легли спать.

— Вместе? — поинтересовался я.

Хилл вскочил, побагровев от ярости. Я пхнул его обратно на диван.

— Значит, отдельно? — продолжал я. — А это означает, что у вас было достаточно времени — и у того, и у другого, — чтобы вернуться и убить Джека Уильямса… Если вы воображаете себе, что у вас все гладко, то очень ошибаетесь. Пат Чемберс не дурак, и вам нужно приготовиться к его приходу. Если кто- то из вас созрел для электрического стула, я посоветовал бы ему рассказать все Пату. В этом случае он, может, и доживет до конца процесса.

— Меня звали? — спросил мужской голос.

Я оглянулся. На пороге стоял улыбающийся Пат. Я жестом пригласил его войти.

— Мы действительно вспоминали тебя, — подтвердил я.

К Джорджу Кэлики сразу же вернулся его апломб.

— Арестуйте этого человека, капитан! — завизжал он. — Он силой ворвался ко мне, оскорбил меня и избил моего гостя. Посмотрите-ка на его подбородок. Расскажи ему, что случилось, Хилл.

Тот почувствовал мой взгляд. Пат стоял в трех метрах от меня, держа руки в карманах. Он явно решил соблюдать нейтралитет. Хилл понимал, что Джек был полицейским и Пат тоже. Джека прикончили, а убийство полицейского не проходит безнаказанным.

— Да ничего такого не произошло, — произнес Хилл.

— Ты лжешь! — завопил Кэлики. — Чего ты испугался, хлюпик?

— Вот этого, Джордж, — оборвал я его, и мой кулак вошел в его живот почти до браслета. Он упал, задыхаясь, с вытаращенными глазами. Хилл не шелохнулся. Мне даже показалось, что на его физиономии мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Ты идешь? — обратился я к Пату.

— Да, тут больше нечего делать.

Машина Пата стояла у входа. Мы выехали на трассу и поехали в город.

— Ты все слышал? — спросил я.

Он искоса взглянул на меня и не спеша кивнул.

— Я подошел как раз к началу твоего скетча. Скажи спасибо, что я не пытался прервать его.

— Конечно, — проронил я, не комментируя, — но ты не воображай, что я ничего не заметил. Я наколол твоего филера… Откуда он звонил? От бензоколонки, где я оставил машину?

— Да, он потерял тебя и позвонил, чтобы спросить, что ему делать. Почему ты пришел сюда пешком?

— Ты меня разочаровываешь, Пат… Кэлики, прочитав статью в газете, наверняка отдал слуге приказ не открывать мне дверь… А вот и бензоколонка, остановись.

На скамейке у заправочной станции дремал некто в сером.

— Вон твоя ищейка, — показал я Пату. — Разбуди его.

Пат вышел из машины и потряс его за плечо. Сыщик открыл глаза и глупо посмотрел на него, чему-то улыбаясь.

— Вас накололи, старина, — Пат показал на меня пальцем. — Вам следует подработать технику преследования.

— Он меня наколол! — воскликнул филер. — Но…

— Ваша пушка, приятель, придает вам сзади весьма забавный вид, — ухмыльнулся я. — Ее лучше носить ближе к голове.

Я уселся в машину и собрался отъезжать.

— Ты продолжаешь соло, Майк? — поинтересовался Пат.

— Более, чем когда-либо.

— Ладно. Тогда следуй за мной в город. Я покажу тебе кое- что интересное.

Пат поехал впереди, мой преследователь за ним, а я следом. Кажется, Пат намеревался играть в открытую. Он явно использовал меня, как ловушку, но мне было все равно. Однако, держал он меня очень плотно, и наши шансы были не равны. Интересно, о моей безопасности он заботился или, наоборот, о безопасности подозреваемых? Пока мне это было неясно. В конце концов, наплевать!

Информация, появившаяся в газетах, еще не произвела нужного эффекта. Она дойдет до убийцы не сразу. Он знал, во всяком случае, что ему нужно опасаться фараонов, поскольку жертва была из полиции и ничто так не стимулирует полицейских, как смерть их товарища. Но убийце следовало опасаться и меня, и хотя я еще не попал в его черный список, скоро наступит и моя очередь.

Сейчас у меня ничего не было против Джорджа Кэлики и Хилла Кингса. Ничего… Ни одного факта… Оба они имели возможность убить Джека, а Джордж Кэлики был совсем не то, чем он старался казаться. Он всю жизнь путался в каких-то темных делишках… Что же касается Хилла Кингса, я не мог сообразить, какую роль он играет, но надеялся рано или поздно это понять.

Пат ехал по городу, не пользуясь сиреной, и мы в конце концов остановились возле его конторы, как я и думал. Устроившись по обе стороны его стола, мы выпили по рюмке бренди, и Пат кинул передо мной досье, на котором было написано:

МИРНА ДЭВЛИН

В досье было все, что имелось и у меня, и еще кое-какие сведения, которые у меня отсутствовали.

— Зачем это, Пат? Если ты считаешь, что между Мирной и убийством есть какая-то связь, то должен сказать, что ты на ложном пути.

— Возможно, и так, Майк. В тот момент, когда Джек помешал ей прыгнуть с моста, он действовал так же, как действовал бы в любом подобном случае. Он отправил ее в специальную клинику, и влюбился он в нее совсем не сразу. Он сначала узнал ее с плохой стороны, а уже потом познакомился поближе. И если при этом он полюбил ее, значит, его любовь выдержала все испытания.

— Пат, я тебя не совсем понимаю. Я хорошо знал Мирну. Не хуже, чем Джек. И если ты считаешь ее кандидатом номер один на электрический стул, тебе придется иметь дело со мной.

— Не волнуйся, Майк, я еще не закончил. Когда она выздоровела, то взяла с Джека обещание, что он никогда не должен касаться вопроса о наркотиках.

— Я знаю. Он обещал ей это в моем присутствии.

— И он сдержал слово. Но дело уже было передано службе, занимающейся наркотиками. Мирна, находясь в начале лечения в бессознательном состоянии, бредила, и стенографистка записывала все, чтобы служба по борьбе с наркотиками обнаружила организацию, действующую в городе. К сожалению, во время операции по уничтожению этой банды человек, который мог многое сообщить, пустил себе пулю в лоб, и на этом дело заглохло.

— Я не знал этого, Пат.

— Знаю, ты был в армии. Потребовался еще примерно год, чтобы ликвидировать эту организацию. У нее были отделения во многих штатах. Мирну не трогали. К наркотикам ее приучила женщина, с которой она вместе снимала квартиру. Эта женщина получала снадобье от одного типа, работавшего букмекером. У него был ангел-хранитель, один политикан, он сейчас в Эссинге на Гудзоне. Что касается главаря организации, то его никто не знал и никогда не видел. Вся передача наркотиков осуществлялась по почте, в мелких бандеролях. Затем следовала оплата наличными, тоже на абонентские ящики.

Он собирался продолжать, но я прервал его.

— Все наоборот, Пат, — запротестовал я. — Обычно клиенты платят вперед и никогда не уверены в получении товара.

Пат закурил и кивнул.

— В большинстве случаев так и бывает, — подтвердил он. — Но именно такой метод распространения наркотиков, о котором я говорю, делает расследование чрезвычайно трудным. Даже в этот самый момент во многих почтовых ящиках лежат маленькие бандероли с наркотиками, посланные как образцы, и мы имеем дело не с любителями. Бандероли приходят довольно регулярно, и наверняка у них мощный источник. Нам никак не удается напасть на него, так как ни на одной из бандеролей нет почтового штемпеля.

— Ну, это элементарно, если есть кому. Бросить маленький пакетик в почтовый ящик может кто угодно, проходя мимо.

— У нас пока нет никакой возможности обнаружить преступников или их посылки.

— Я понимаю, Пат, но поскольку эта организация практически ликвидирована, то какая связь между твоей занимательной историей и убийством Джека?

Пат внимательно посмотрел на меня. По его лицу было видно, что он упорно над чем-то размышляет.

— Свое слово по отношению к Мирне Джек сдержал, но он был полицейским до мозга костей. Он ненавидел подонков, которые набивают свою мошну, калеча жизнь таким, как Мирна.

— Ну и что? — буркнул я.

— Что? Мирна могла, сама не заметив, натолкнуть его на какую-нибудь мысль, о чем он нам не рассказывал. А кто-то мог испугаться и решиться на убийство Джека.

Я зевнул. Мне не хотелось разочаровывать Пата, но я считал, что он заблуждается.

— У Джека, конечно, кое-что было, — заметил я. — Что-то такое, о чем он знал давно и значение чего до него дошло совсем недавно. Потому-то мы ничего и не знали. По-видимому, для убийцы это было очень важно, но из квартиры ничего не взято, так ведь? И квартира не обыскана.

— Да, — согласился Пат. — Значит, просто информация. Но, думаю, вполне возможно, что информация шла от Мирны.

Я поднялся, надел шляпу и направился к двери.

— Ну, пока, дружище. Я буду держать тебя в курсе лишь с часовой задержкой.

Сделав прощальный жест, я вытащил сигарету. На первом этаже я миновал холл, где две дюжины детективов в штатском курили вонючие сигары, а возле выхода какой-то тип затаился справа от входной двери. Не дойдя до него, я понял, что он меня еще не заметил, и спрятался слева. Наконец, сыщик вышел из-за двери и удивленно оглянулся. Я фамильярно стукнул его сзади по плечу.

— Огонька нет? — спросил я, показывая на сигарету.

Он дал мне прикурить.

— Чем играть в полицейских и воров, может поедешь вместе со мной? — предложил я.

— Ладно, — пробурчал незадачливый филер.

Он сел радом со мной. Я попытался завязать разговор, но филер молчал. Я повернул на Бродвей, потом направо в маленькую улочку и остановился перед огромным отелем.

Мы вошли через стеклянную вращающуюся дверь. Я сделал полный оборот и оказался на улице. Филер остался внутри. Я быстро наклонился и блокировал турникет резиновой прокладкой, захваченной из машины. Филер застучал кулаком по стеклу и начал ругаться. Если он не хотел меня упустить, а я думаю, что не хотел, он должен был обежать весь отель и выйти через служебный выход.

Портье чему-то улыбался за своей конторкой. Этот прием я частенько использовал в подобных целях, и все было отработано до автоматизма.

Спокойно сев в машину, я отъехал от отеля.

4

Прихожая — ультрамодерн, с креслами, хрупкими на вид, но прочными и удобными. Желтовато-оливковые стены, ткань на мебели выдержана в мягких пастельных тонах. Солнечный свет сюда не проникал. Ноги по самые щиколотки утопали в густом ковре, заглушающем шум шагов. Из соседней комнаты доносилась убаюкивающая музыка Вивальди. Я наверняка бы заснул, если бы не явилась секретарша, чтобы извлечь меня из кресла.

Она угадала, что я не клиент. С давно не бритой физиономией и в мятом костюме я, вероятно, внушал ей опасения.

— Мисс Мэннинг примет вас, — она попыталась улыбнуться мне. — Входите, пожалуйста.

Секретарша слегка подчеркнула «пожалуйста» и в тот момент, когда я проходил рядом с ней, чуть отодвинулась.

— Не бойтесь меня, милашка, — усмехнулся я. — Я не кусаюсь. Это всего лишь маскировка.

Я толкнул дверь и вошел твердым шагом.

Фотография не давала полного представления о ней. Она была изумительна, и не хватало слов для ее описания. Она сидела за письменным столом, положив руки на подлокотники кресла. Это была картина, которую могли бы написать все великие мастера живописи, собравшись вместе и вложив в нее все свое мастерство и талант.

Ее волосы были почти белые и локонами падали на плечи. Они были такие мягкие и блестящие, что возникало искушение зарыться в них лицом. Брови, естественно, более темные, чем волосы, вырисовывались на чистом лбу четкими дугами. Под ними темнели карие глаза, обрамленные длинными ресницами. Широкая, черная туника с рукавами не могла скрыть ее воинственной груди. Ну, а что касается всего остального, то я мог только дать волю воображению, так как письменный стол наполовину скрывал ее от меня.

Я подозреваю, что мое лицо изменило выражение и, вполне возможно, она могла бы подать на меня в суд, если бы умела читать мысли.

— Добрый день, мистер Хаммер. Присаживайтесь, пожалуйста…

Голос ее напоминал журчание расплавленного металла. Мне хотелось бы слышать его при других обстоятельствах, но я понял, почему Шарлотта Мэннинг добилась успеха в своем деле. В присутствии такой женщины любой все расскажет.

Я сел поближе к ней, и она повернулась в мою сторону. Ее глаза выдержали мой взгляд с такой твердостью, какую я никогда еще не встречал у женщин.

— Полагаю, что вы пришли с официальным визитом?

— Не совсем так. Я частный детектив.

— О!

Но в ее голосе совсем не чувствовалось любопытства, смешанного с неприязнью, как у большинства моих собеседников, когда они узнавали о моей профессии.

— Вы по поводу смерти мистера Уильямса?

— Да, это был мой лучший друг. И я провожу частное расследование параллельно с полицией.

С секунду она смотрела на меня, и глаза ее заблестели.

— Ах, да! Я читала ваше заявление в газетах и даже пыталась анализировать ваши рассуждения. Меня всегда интересовали подобные случаи.

— И какой же вы сделали вывод?

Ее ответ удивил меня.

— Боюсь, что понимаю вас, — призналась она, — хотя убеждена, что мои бывшие учителя единодушно осудили бы меня, если бы я публично заявила что-нибудь подобное…

Я понял, что она хотела сказать. Разве известные психиатры не заявляют, что если кто-то совершил убийство, то он явился жертвой минутного безумия, независимо от мотива преступления?

— Чем я могу вам помочь? — спросила Шарлотта.

— Ответьте мне на несколько вопросов. В котором часу вы приехали вчера вечером к Джеку Уильямсу?

— Около одиннадцати. Я немного задержалась дома.

— А когда вы уехали?

— Около часу. Мы уехали все вместе.

— И что вы делали потом?

— Я заехала в «Чикен-бар» вместе с Эстер и Мэри Билеми. Мы уехали оттуда перед закрытием, примерно без четверти два. Я высадила их у отеля и возвратилась домой в четверть третьего. Я запомнила это потому, что заводила будильник перед сном.

— Кто-нибудь видел, как вы возвращались домой?

— Да, мистер прокурор, — восхитительно рассмеялась она. — Моя служанка. Она пришла помочь мне разобрать постель, как обычно. У нее легкий сон, и она проснулась, когда дверь открылась и зазвонил звонок.

Я не мог удержаться от улыбки.

— У вас уже побывал Пат Чемберс? — поинтересовался я.

— Утром, сегодня утром, — она вновь рассмеялась.

От ее смеха во мне все задрожало. Шарлотта была необычайно сексуальна.

— Он пришел, он увидел, он заключил, — продолжала она. — А сейчас он, наверное, занимается проверкой моего рассказа.

— Он говорил что-нибудь обо мне?

— Нет. Он выглядит человеком, который знает свое дело, и мне он показался симпатичным.

— Когда вы познакомились с Джеком Уильямсом?

— Мне кажется, что я имею право не говорить вам об этом.

Я кивнул.

— Если вы консультировали его насчет Мирны, то можете ничего не скрывать от меня. Я в курсе…

Мои слова, казалось, удивили ее. Я знал, что Джек очень деликатно относился к прошлому Мирны и обычно ничего никому не рассказывал.

— Ладно, — согласилась она, наконец. — Он действительно консультировался у меня по поводу Мирны. Я полагаю, вы понимаете, что такое для наркомана полностью лишиться наркотиков. Напряжение почти невыносимое. Пациента корчит, ломает, его нервная система, обычно возбужденная наркотиками, немыслимо страдает и с этим почти ничего нельзя поделать. Случается, что пациент во время такого приступа кончает жизнь самоубийством… Если же пациент все же принимает решение и соглашается начать лечение, его закрывают в специальный бокс. На первой стадии лечения он умоляет санитаров дать ему наркотик, затем страдания возрастают до такой степени, что пациент совершенно теряет рассудок. Но, в конце концов, он выходит оттуда полностью излеченным или вскоре погибает… — Она сделала паузу. — Мирна вышла совершенно здоровой. Но она получила ужасный нервный шок, и поэтому Джек Уильямс обратился ко мне. Я занималась ею некоторое время после излечения. Но с тех пор как она вышла из клиники, я никогда не навещала их по причинам профессионального характера. Я думаю, что у меня все…

— Есть другие проблемы, которые я желал бы обсудить с вами, но сначала я хочу проконтролировать кое-какие мелочи.

— Такие, как время… — продолжила она. — Вам следует поторопиться, пока моя служанка не пошла за покупками. — Она улыбалась.

Еще одна такая обольстительная улыбка, и она познакомится с моим уже сутки не бритым подбородком.

Я пытался сохранить на лице невозмутимое выражение, но это было намного сильнее меня. Я не мог сдержаться и отпустил ей улыбку из своего джентльменского набора.

— Есть еще кое-что, — сказал я. — В моем деле никому нельзя доверять.

С самого начала встречи я все ждал, когда же она встанет. Она подчинилась моему желанию и поднялась. Если бы ее туника оказалась ниже колен, я, кажется, бросился бы на пол, чтобы полюбоваться ее ногами.

— Мне кажется, — неожиданно сказала она, — что мужская дружба крепче женской.

— Особенно по отношению к человеку, который не колеблясь пожертвовал рукой, чтобы спасти жизнь другу.

На ее лице выразилось удивление.

— Так это были вы? Джек часто упоминал вас, но никогда не называл имени. Сам он никогда не говорил, как потерял руку, но Мирна рассказала мне о том, как это случилось.

— Джек был очень скромным парнем, но я не только поэтому так хочу найти его убийцу. Джек был моим другом еще до войны.

— Я уверена, что вы найдете убийцу, — проникновенно сказала она. — И я от всей души желаю вам успеха.

— Спасибо.

Мгновение мы молча смотрели друг на друга. Затем я поднялся и взял свою старую шляпу.

— Сейчас мне пора идти, — с сожалением пробурчал я, — но я еще навещу вас.

Она проводила меня до двери.

— До скорого, не так ли? — проговорила она тоном, который показался мне не вполне естественным и уверенным.

Я спускался по лестнице, раздумывая, не ошибся ли я в значении блеска в ее глазах, на мгновение промелькнувшего в тот момент, когда мы прощались.

— Мистер Хаммер? — спросила очень черная негритянка.

— Да, а откуда вы это знаете?

— Мистер полицейский ожидает вас в соседней комнате. Входите, пожалуйста.

Пат действительно ожидал меня, сидя в кресле у окна.

— Привет, Майк, — сказал он.

Я положил шляпу на стол и устроился рядом с ним.

— Ну что? — осведомился я.

— Все в порядке. Соседи видели, как она возвращалась домой, а негритянка подтвердила это.

Должен признаться, что я сразу же ощутил огромное облегчение.

— Я знал, — продолжал Пат, — что рано или поздно ты появишься здесь, и поджидал, чтобы попросить об одной вещи. Не надо злить моих ребят.

— Злить? У тебя же есть отличные специалисты. Отправь этих на конюшню, а мне пришли специалиста.

— Это для твоего же блага, Майк.

— Я сам способен о себе позаботиться, и ты это прекрасно знаешь, Пат.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Комната была не такая большая, как кабинет Шарлотты Мэннинг, но обставлена со вкусом. На стенах висело несколько картин, а полки были заставлены книгами. Книги были не только по психологии. На противоположной стороне я заметил двери в кухню и в ванную комнату. Прямо передо мной стоял мягкий низкий диван, вид которого внушал мне весьма определенные мысли. Но мне еще многое надо было сделать, и поэтому я обратился к Пату со словами:

— Не спи, капитан. Ты получаешь деньги от налогоплательщиков.

— Я и не собирался, — запротестовал он. — Я просто предоставил тебе возможность насладиться атмосферой. Если ты готов, то пошли.

Услышав, что мы направляемся к двери, перед нами предстала служанка Кетти. Она открыла дверь и послышался звонок, о котором упоминала Шарлотта Мэннинг.

— Он работает так же, когда нажимают и на кнопку? — спросил я.

— Да, мистер. И когда дверь открывается — тоже.

— А зачем?

— Когда меня нет дома, мисс Шарлотте приходится самой идти к двери. А когда она бывает занята в темной комнате и дверь открывается, она знает, что кто-то вошел.

Мы с Патом переглянулись.

— Какая еще темная комната? — поинтересовался я.

Кетти буквально подпрыгнула.

— Да, конечно, та, где она делает фотографии.

Мы с Патом почувствовали себя идиотами. Значит, она занимается фотографированием? Прекрасный повод для разговора при следующей встрече.

5

Мы сидели с Патом за кружкой пива в маленьком баре. Он поинтересовался, не нашел ли я чего-нибудь новенького. Я ответил отрицательно.

— А что насчет мотива? — спросил я.

— У меня еще не было времени этим заняться.

— А у тебя есть хоть какой-нибудь завалящий след?

— Нет. По данным экспертов, выстрел произведен из совершенно нового револьвера. Мы провели расследование, но пуля была выпущена не из проданных недавно кольтов этого калибра.

— Оружие могло быть продано несколько лет назад, а воспользовались им лишь сейчас.

— Этим мы тоже займемся, но пока пусто. Ни у кого из подозреваемых нет револьвера… По крайней мере, официально.

— Достать оружие в конце концов нетрудно. А глушитель? Убийца явно не новичок. Глушитель, разрывная пуля…

— Здесь нет ничего сложного. Глушитель мог быть предназначен для карабина. Его можно приспособить и на револьвер сорок пятого калибра.

Мы молча выпили еще по глотку.

— Тьфу! — продолжал дальше Пат. — Чуть не забыл сказать тебе, что Джордж Кэлики и Хилл Кингс сегодня утром сменили квартиру.

— Почему?

— Прошлой ночью кто-то стрелял в Кэлики через окно. Пуля оцарапала ему голову. Мы сравнили ее с той, которой убит Джек. Выпущены из одного и того же револьвера.

Я чуть не поперхнулся.

— И ты это чуть не забыл? — пробормотал я.

— Да… еще одно…

— Что еще?

— Он убежден, что это ты в него стрелял.

Я стукнул кружкой о стол с такой силой, что Пат подскочил.

— Подонок! — прорычал я. — На этот раз я ему…

— Спокойно, Майк… Возьми себя в руки. Ты же знаешь, что мы обязаны проверить и тебя. Ты уже устранил нескольких нежелательных граждан, и у нас имеется немало образцов твоих пуль. Мы сравнили их с той, что была выпущена в Кэлики, но они не похожи. К тому же нам известно, где ты был прошлой ночью.

— У тебя забавная манера рассказывать, Пат, но хватит шуток. Где же они сейчас живут?

— Да тут, на уголке, — ухмыльнулся он. — В том же доме, где живут и близняшки Билеми, но на втором этаже.

— Ты был там?

— Да, у близнецов, но я видел и тех. Мне нужно было убедить Кэлики не подавать на тебя жалобу за избиение. Это мне удалось без особого труда. Он много слышал о твоих методах.

Мы расстались с Патом у выхода из бара, и я направился в указанный дом. Если тебя обвиняют в убийстве, необходимо докопаться до самой сути. А я люблю это.

Пат поверил мне только потому, что убийца промахнулся.

Кэлики, видимо, отдал приказ портье не впускать меня в дом. Я проник в холл, как обычный жилец, и поднялся на второй этаж лифтом. Лифтеру на первый взгляд было лет тринадцать, но, присмотревшись, я дал ему уже лет тридцать. Он был тощ, и у него было насмешливое лицо. В кабине мы находились вдвоем. Когда лифт остановился, я сунул ему под нос банкноту в пять долларов.

— Кэлики, Джордж Кэлики. Живет здесь недавно. Скажи номер квартиры и деньги твои.

Он оглядел меня с ног до головы.

— Вы, должно быть, Хаммер, — решил он. — Кэлики дал мне в два раза больше, чтобы я вам ничего не говорил.

Я вытащил револьвер из кобуры и дунул в дуло. Глаза лифтера расширились.

— Да, я тот самый тип, которого зовут Хаммер, — признался я. — Если ты не сообщишь мне номер его квартиры, то десяти долларов не хватит на оплату услуг дантиста.

Я лениво приподнял револьвер.

— Двести шестой! — молниеносно выпалил он.

Я свернул банкноту и засунул ее лифтеру в открытый рот.

— Помни обо мне, — добавил я. — И если ты не будешь молчать, я вскрою тебя, как устрицу.

— Да, мистер, — почти простонал он от страха. Затем он быстро вошел в кабину и закрыл за собой дверь.

Послышался щелчок, и лифт быстро направился вниз.

Мне тоже пора было приниматься за дело.

Я отправился на поиски двести шестой квартиры, нашел ее и постучал в дверь. Ответа не последовало. Я приник ухом к двери, но ничего не услышал. Чтобы убедиться в отсутствии жильцов, я засунул листок бумаги под дверь и спустился этажом ниже. Потом снял туфли и на цыпочках вновь поднялся вверх. Листок лежал на том же месте. Я вытащил из кармана связку отмычек и принялся священодействовать. С третьей попытки дверь мягко отворилась и я вошел, прикрыв за собой дверь. Квартира, вероятно, сдавалась уже меблированной.

Никаких следов пребывания новых жильцов не было, за исключением фотографии Кэлики на камине в гостиной. Я вошел в спальню. Там стояли два комода и одна кровать. Действительно, они спали вместе, а ведь я это говорил, чтобы разозлить Кэлики. Под кроватью я обнаружил чемодан и исследовал его содержимое.

Кроме белья и полдюжины рубашек, там лежал кольт сорок пятого калибра и две пачки патронов. Это оружие обычно предназначается для профессионалов, и если в течение двух дней все время на него наталкиваешься, это что-нибудь да значит!

Что за времена настали, господи!

Я заглянул в ствол, но он был чист, как постель девственницы. В последнее время оружием явно не пользовались.

В ящиках обоих комодов тоже ничего не было. Я обнаружил только альбом, принадлежавший Кингсу. Там были снимки, доказывающие его занятия всеми университетскими видами спорта и кое-чем еще. Это были моментальные снимки разных лет и в огромном количестве. Некоторые из женщин были ничего себе, но это на вкус тех, кто любит высоких и тощих. Что касается меня, то мне никогда не нравились женщины, похожие на мальчишек.

На нескольких фотографиях были изображены Хилл Кингс и Кэлики вдвоем. Хилл и Джордж на рыбной ловле, в кемпинге с палаткой, перед витриной магазина.

Вдруг я замер, как пес, сделавший стойку. На одном из фото Хилл ни единой черточкой не напоминал студента, а скорее походил на важного бизнесмена. Но не это привлекло мое внимание. В витрине за ним можно было различить фанерный лист, куда наклеиваются вырезки из последних новостей. На одной фотографии можно было увидеть гибель «Морокастла»… Но он сгорел в море восемь лет назад, а Хилл Кингс выглядел на этом снимке старше, чем сейчас.

Мне не хватило времени подумать над этим, так как послышался шум поднимающегося лифта. Я подошел к двери и открыл ее в тот момент, когда Джордж Кэлики приготовился воспользоваться своим личным ключом.

— Входите, Джордж, — любезно пригласил я его.

Он был скорее удивлен, чем напуган. Действительно ли он считал, что именно я стрелял в него накануне? Хилл Кингс за сутки не изменился. Он было приготовился к бегству, но к Джорджу уже вернулось хладнокровие.

— Незаконное вторжение, — заявил он после некоторого колебания. — На сей раз…

— Заткнитесь и входите… Слишком много лишних слов… Если бы вы больше сидели дома, вашим гостям не пришлось бы ожидать вас здесь.

Друг за другом они прошли в спальню. Кэлики быстро выскочил оттуда, красный от бешенства. Но я не дал ему времени обвинить меня еще в одном преступлении.

— Зачем эта артиллерия? — коротко поинтересовался я.

— Для таких, как вы, — прошипел он. — Для тех, кто пытается убить меня через окно. У меня есть на него разрешение.

— Я ничего не имею против. Но я посоветовал бы вам обращаться с этой штукой поосторожней.

— Не волнуйтесь, я вас предупрежу накануне. А теперь я хотел бы знать, что вы здесь делаете?

— А я хотел бы услышать от вас, как в вас стреляли и промахнулись. Вы обвинили меня в попытке убийства, и мне это совсем не нравится.

Прежде чем ответить, Джордж закурил сигарету.

— Я вижу, у вас есть связи с полицией. Спросите у них сами.

— Мне больше нравится добывать сведения из первоисточника, — перебил я. — И если вы не дурак, то не будете терять зря время. Пуля, которая убила Джека Уильямса, и та, которая в вас не попала, были выпущены из одного и того же револьвера. Мне нужен убийца, и вы это знаете. Кроме того, если в вас не попали в первый раз, то во второй непременно попадут. Вы сами должны отлично понимать, где ваши интересы.

Джордж вытащил изо рта сигарету. Его лицо скукожилось от страха, и глазки забегали. Он пытался это скрыть, но безуспешно. От нервного тика у него дергались уголки рта.

— Не думаю, что смогу вам чем-то помочь… Я сидел возле окна. Пуля пробила стекло и вонзилась в спинку стула. Я бросился на пол и пополз к стене.

— Зачем?

— Зачем?! Чтобы спасти свою шкуру. Зачем мне нужно было сидеть под прицелом у убийцы?

Я старался не замечать его враждебного тона и вида.

— Вы бывали в разных переделках, Джордж, почему же все-таки в вас могли стрелять?

Он нервно вытер пот со лба.

— Откуда я знаю! Если занимаешься бизнесом, всегда найдутся недоброжелатели.

— Отлично сказано, Джордж! Но этот же человек убил и Джека Уильямса. Как вы попали в один список?

Теперь он затрясся так, что не смог этого скрыть.

— Не знаю… я действительно ничего не знаю, — промычал он. — Я все время об этом думаю и не могу прийти ни к какому выводу. Поэтому-то я и переехал. Там меня мог накрыть кто угодно, а тут, по крайней мере, я не один.

Я наклонился вперед.

— Пошевелите-ка мозгами как следует… Какая связь между Джеком и вами? Что может быть у вас общего? Если вы сможете ответить на эти вопросы, мы найдем преступника. Может быть, мне треснуть вас головой об стену, чтобы вы лучше соображали?

Джордж заходил по комнате. Сейчас он не казался молодым. То обстоятельство, что он попал в список убийцы, подействовало на него так, что он словно обезумел.

— Я не знаю, — простонал он, — и не понимаю. Я знал Джека Уильямса совсем мало. Хилл знает его лучше, чем я. Меня самого представила ему мисс Мэннинг. Если бы я что- нибудь знал, то все рассказал бы. Неужели вы считаете, что я жажду быть убитым?

Эти слова напомнили мне еще об одном аспекте дела, который я до сих пор игнорировал.

Хилл сидел, согнувшись в кресле рядом с камином. Просто сидел и нервно курил. Для спортсмена это было нарушением самых элементарных правил поведения. Я думал о фотографии восьмилетней давности, на которой этот парнишка выглядел уже мужчиной. Может быть, этот снимок был сделан перед витриной магазина, не работавшего уже много лет?

— Ну, ладно, — проронил я. — Хилл, расскажите теперь вы, что знаете и чего не знаете.

Он отвернулся, и я вдруг обнаружил, что у него безупречный профиль греческого божества.

— Мне нечего добавить, — заявил он.

— Как вы познакомились с мисс Мэннинг? Где вы ее встретили?

— А-а-а… в колледже, на конференции по практической психологии. В конце встречи она пригласила нескольких студентов посетить ее клинику в Нью-Йорке. В их числе оказался и я. С того времени она заинтересовалась мной и помогала мне в учебе…

Пока я заметил только одну причину, по которой Шарлотта Мэннинг могла им заинтересоваться, и чуть не задохнулся от ярости. Но разве не правдоподобно, что она могла им заинтересоваться в профессиональном плане? В конце концов, такая шикарная женщина, как Шарлотта Мэннинг, могла выбирать понравившихся ей мужчин.

— А давно ли вы познакомились с Джеком Уильямсом? И при каких обстоятельствах?

— Чуть позже. Нас познакомила мисс Мэннинг, и мы вместе ужинали, там же была и Мирна. Потом как-то я оказался замешанным в заварушке после футбольного матча. Вы понимаете, тут уже все режимы летят к черту, и мы все перебили в кафе. Джек Уильямс знал владельца, и тот не подал на нас жалобу, удовлетворившись возмещением убытков. Еще мы встречались, когда я изучал психологические аспекты маниакального стремления к самоубийству. Шарлотта ввела меня в некоторые дома, куда я не смог бы проникнуть сам. Довольно скоро мы стали хорошими друзьями…

Рассказ Хилла Кингса не содержал ничего интересного. Джек, как и я, не принадлежал к болтунам. Наша дружба с ним окрепла в повседневных делах. В армии мы не говорили о чем- либо постороннем. Разумеется, он упоминал имена своих многочисленных приятелей, и я хорошо знал Мирну. По делам мне приходилось встречаться и с Калики. А что касается близняшек Билеми, то на их фотографии я часто натыкался в газетах, но самих видел лишь раз. Да, здесь мне сейчас явно нечего было делать.

Я надел шляпу и вышел.

Ни тот, ни другой не подумали попрощаться со мной, и я выразил свое неудовольствие тем, что изо всех сил хлопнул дверью. Спускаясь по лестнице, я размышлял, где же мог достать Джордж Кэлики свой револьвер.

По словам Пата, ни у одного из подозреваемых не было огнестрельного оружия, но у Джорджа я собственными глазами видел кольт сорок пятого калибра. К тому же есть разрешение… По крайней мере, он так утверждает. Если в ближайшее время обнаружат еще труп с пулей сорок пятого калибра в кишках, я хоть буду знать, откуда начинать поиски.

Сестры Билеми жили на пятом этаже, и их квартира была расположена точно так же, как и квартира Кэлики.

Я позвонил, и дверь приоткрылась. Я услышал звяканье цепочки и заметил в полутьме женское лицо.

— Что вам нужно? — спросила женщина.

— Мисс Билеми?

Она кивнула.

— Я — Майк Хаммер, частный детектив. Мне необходимо поговорить с вами по поводу убийства Джека Уильямса. Не могли бы вы…

— Да, конечно.

Она прикрыла дверь и сняла цепочку. Через пять секунд я оказался перед лицом великолепной женской особи атлетического сложения: бронзовая от загара кожа, мускулистые, как у статуи, руки и плечи…

Как и в случае с Шарлоттой Мэннинг, ее фотография не отражала внешних достоинств. Почему же эти девушки до сих пор не вышли замуж? Я знал немало типов, которые взяли бы их в жены только благодаря их физическим данным.

— Вы войдете?

— Да, спасибо.

Я прошел за ней в квартиру. Она во многом напоминала квартиру Кэлики. Но вместо крепкого запаха сигар здесь царил аромат духов. В глубине гостиной по обе стороны столика располагались два низких диванчика.

Я уселся на диван справа, она — слева.

— Что же вы хотите знать? — поинтересовалась она.

— Прежде всего, с какой из мисс Билеми я имею сейчас дело? Я не хотел бы путать вас.

— А! Я — Мэри. Эстер пошла по магазинам, а это значит, она вернется не раньше вечера.

— Я думаю, вы можете мне кое-что сообщить. Пат Чемберс у вас уже был?

— Да. И предупредил, что вы тоже придете.

— Отлично! Вы ведь были знакомы с Джеком Уильямсом еще до войны, так ведь?

— Да, действительно, еще до войны.

— Во время вечеринки вы не заметили чего-нибудь любопытного?

— Да нет, ничего особенного… Немного выпили, потанцевали и прочее. Джек чувствовал себя вполне нормально. Я видела, как он несколько раз разговаривал с Мирной. Потом он уединился в кухне минут на пятнадцать с Хиллом Кингсом. Они вышли оттуда, покатываясь со смеху, как будто рассказывали друг другу неприличные анекдоты.

— И никаких особых разговоров?

— Боже мой, ну, конечно же нет! Мирна и Шарлотта пытались было поговорить наедине, но мужчины их быстро разъединили. Наверное, они хотели обсудить предстоящее замужество Мирны.

— А что потом?

— Потом мы поехали домой. Мы с сестрой, как всегда, забыли ключи и вынуждены были разбудить портье, чтобы он открыл дверь. Мы сразу же и легли. Об убийстве мы узнали только после телефонного звонка одного репортера, который позвонил, надеясь раздобыть дополнительные сведения. Мы ожидали визита полиции, но капитан пришел лишь сегодня. — Она смолкла и прислушалась. — Простите меня, я не закрыла в ванной воду, — и она исчезла в ванной.

Может быть, я стал глухим? Я еще раз прислушался, но не услышал звуков льющейся воды. Я провел какое-то время, перелистывая журналы. В одном были только моды, а во втором я наткнулся на грустную историю о бедной девушке, которую соблазнил в машине и покинул частный детектив. Она пыталась броситься под поезд в метро, но один благородный молодой человек успел схватить ее и, в конце концов, сделал респектабельной женщиной. Они как раз собирались пожениться, когда Мэри Билеми вернулась в комнату.

— Простите, что пришлось вас оставить, но вода так быстро остывает.

— Ничего. Большинство женщин проводят там целые дни.

— Но не я, — рассмеялась она.

— Я хочу услышать продолжение.

Мэри закинула ногу на ногу и наклонилась за сигаретой, демонстрируя великолепный бюст, но я отвернулся. У меня не было времени на плотские утехи. Мне еще нужно было чуть позднее навестить Шарлотту Мэннинг, и я не мог зря тратить свои силы.

— Сигарету. — предложила она.

— Спасибо.

Мэри откинулась на спинку дивана и выпустила дым в потолок.

— Что же вам еще рассказать? Я могу говорить и от имени своей сестры, потому что мы вернулись вместе. Вы можете проверить мои слова, как это уже сделал мистер Чемберс, допросив ее лично.

— Это не обязательно, не имеет значения. Важно другое. Не заметили ли вы чего-нибудь особенного за последние дни в отношениях Джека с другими? Не видели ли чего-нибудь, что вас, например, неожиданно удивило?

— Боюсь, что здесь я не смогу вам помочь. Я не обращаю внимания на то, что происходит вокруг меня, и не умею подслушивать под дверьми. Мы с сестрой живем изолированно, у нас даже мало друзей в городе.

Она повернулась лицом ко мне. Халат ее широко распахнулся, как бы приглашая в объятия, но она не спешила запахнуть его, позволив моим жадным глазам пройтись по ее груди. Живот у Мэри был плоский и мускулистый.

Я облизнул пересохшие губы и невнятно пробормотал:

— Сколько времени вы проводите в городе?

— Столько, сколько нужно, чтобы Эстер сделала покупки. Единственная ее радость в жизни — носить красивые платья, даже если ее никто в них не видит.

— А ваша?

— Моя радость — сама жизнь…

Недели за две до этого я не понял бы ее. Но теперь все было ясно и понятно. Ничто для нее не имело значения: ни время, ни^люди. В любых обстоятельствах она следовала лишь своим желаниям, поэтому и пыталась соблазнить бедного частного детектива.

— Скажите, — промычал я, — как вас можно отличить от вашей сестрички?

— У одной из нас родимое пятно на правом бедре.

— У кого же?

— А почему бы вам самому не проверить?

Девушка явно искала приключений под одеялом.

— В следующий раз, — пообещал я, не кривя душой. — Сегодня мне нужно работать.

— Не будьте идиотом, — медленно процедила она, соблазнительно облизывая губы.

Ее глаза притягивали, как магнит, — фиолетовые, блестящие глаза, так много обещавшие. Рот был красный, влажный и зовущий. Халат ее соскользнул с плеч, но она даже не пыталась его надеть. Розовый шелк и ее загорелая кожа красиво контрастировали.

Где она загорает? Ее тело было сплошь загорелым, никаких белых полосок от купальника.

Мэри опустила ногу и потянулась, как довольная кошка. Солнце играло на мышцах ее обнаженных ног. Я же был всего только мужчина… жалкий мужчина… Я склонился над ней и крепко поцеловал ее. Ее руки обвились вокруг моей шеи. Тело девушки задрожало от нескрываемой страсти. Кончик ее языка искал мой.

Я положил руку ей на живот и, ощутив содрогание ее тела, внезапно понял, почему она не вышла замуж. Ее никогда не сможет удовлетворить только один мужчина.

Я сорвал халат и осмотрел каждый дюйм ее обнаженного тела, затем поднялся с дивана и надел шляпу.

— Выходит, родимое пятно у вашей сестры, — констатировал я. — Пока, малютка…

Я ожидал ругательств в мой адрес, но услышал только смех. Хотел бы я видеть Пата при подобных обстоятельствах. Смог бы он устоять? Сомневаюсь…

И я неожиданно подумал, а не специально ли он подставил Мэри у меня на дороге, предупредив о визите и описав мои мужские достоинства? Чтобы придержать меня немного, пока сам будет продолжать расследование? Да-а… Если он будет так забавляться, то я знаю одну малышку на Третьей авеню, которая обожает полицейских и их игрушки…

6

Велда была еще в конторе. Заметив свет, я задержался в холле перед зеркалом и тщательно вытер рот. Что касается воротничка, то пришлось удовлетвориться тем, что я натянул пиджак поплотнее. Никогда не мог понять, почему губная помада так плохо держится на женщинах и так крепко прилипает к мужчинам. В следующий раз, когда пойду к Мэри Билеми, возьму с собой салфетки. Небрежно насвистывая, я вошел. Велда бросила на меня взгляд, и губы ее плотно сжались.

— У вас за ухом что-то осталось, — заметила она.

Когда она в таком настроении, лучше ей не противоречить. И я молча прошел в кабинет.

Она приготовила мне свежую рубашку и галстук. У Велды есть свои хорошие черты. Я всегда держал в кабинете кое-какую одежду и, как правило, она угадывала, что именно мне надо. Я склонился над умывальником, намылил лицо и руки и переодел рубашку. Никогда еще мне не удавалось сделать приличный узел-на галстуке. Обычно Велда мне помогала, но, услышав стук входной двери, я понял, что некоторое время на нее не приходится рассчитывать.

Переодевшись, я направился в бар и попросил официанта приносить виски каждые четверть часа. Я был старым клиентом, и мой заказ его не удивил. Затем я вытащил из кармана листок и дописал несколько слов возле фамилии Билеми. Собственно, эти заметки в основном носили психологический характер. Но в каждом деле об убийстве следует изучать подозреваемых со всех точек зрения.

Пока еще я ничего важного не сделал. Я еще раз просмотрел список непосредственно подозреваемых, но ни к чему путному не пришел. Что касается полиции, то она тоже не бездействовала. В ее распоряжении были любые средства, позволяющие добраться до виновного раньше меня. Но Пат все еще не обогнал меня в расследовании… Я готов был держать пари, что его результаты не лучше. Сейчас мы оба ищем мотивы преступления, и эти мотивы, безусловно, есть.

— Это убийство — не случайность, — пробормотал я.

Что же касается фактора времени, то Хилл Кингс и Джордж Кэлики имели вполне достаточно времени, чтобы совершить убийство, так же, впрочем, как и Мирна, и Шарлотта Мэннинг, хотя мне явно не хотелось подозревать девушек. Оставались сестры Билеми. Но то, что они забыли ключи и будили портье, определенно подтверждало время их возвращения. Если же все это заранее задуманный расчет, то я сниму перед ними шляпу. Бесполезно допрашивать одну из них про другую. Между ними всегда теснейшая связь, и они не остановятся даже перед лжесвидетельством.

— Мэри… — пробормотал я вслух.

Мэри Билеми, уж не нимфоманка ли она? Обе сестры, по словам прессы, своим поведением не выделялись. И то, чем они занимались наедине с мужчинами, это их личное дело… Я намеревался обязательно встретиться с Эстер Билеми и взглянуть на ее родимое пятно. Затем я стал размышлять о попытке убийства Джорджа Кэлики. Мне совсем не нравилась эта история, и я решил поработать в этом направлении. Я попросил счет, и официант нахмурился, так как прошло лишь три четверти часа.

Усевшись в машину, я направился в один кабак. Его владелец нажил состояние во времена сухого закона. Место было довольно противное, но управляющий был мне знаком. Четыре года назад он помог мне выкрутиться из одного неприятного дела, и я отблагодарил его, отвадив от него гангстера, которому тот отказывался платить. Мое имя хорошо знали в квартале, и после этого уже никто больше не беспокоил Сэма.

Толстяк Сэм сердечно приветствовал меня, взмахнув полотенцем. Я пожал ему руку и заказал стаканчик. Мои соседи за стойкой, желтый крепыш и высокий черный негр, враждебно глазели на меня, пока Сэм не воскликнул:

— Как поживаете, мистер Хаммер? Рад вас видеть. Давненько к нам не заглядывали.

Услышав мое имя, они оба сдвинули свои стаканы к краю стойки. Сэм понял, что я пришел к нему не для выпивки. Он направился к другому краю стойки, и я перешел к нему.

— Чем могу быть полезен, мистер Хаммер?

— У вас еще до сих пор делают ставки, Сэм?

Толстяк быстро осмотрелся по сторонам.

— Конечно, мистер Хаммер. Как и везде. А в чем дело?

— Всем этим заправляет Джордж Кэлики?

Сэм судорожно облизал толстые губы. Он явно нервничал, потому что не хотел отказывать мне в информации, но опасался сказать больше, чем нужно.

— Это связано с убийством, Сэм, — настаивал я. — И лучше ответить мне, чем полицейским.

Он нахмурился, на его лбу появились морщины.

— Ладно, мистер Хаммер. Кэлики все еще заправляет этим, но он уже давно здесь не показывается. Есть посредник…

— Боб Хупер все еще работает на него? Он здесь?

— Да, но он больше не работает на Джорджа. В последнее время он нашел лучшее занятие и занялся пчеловодством.

— Пчеловодством! — изумился я.

Боб Хупер явно был не совсем полноценный парень, являя собой характерный пример того, что может сделать с человеком жизнь.

Его ум и тело были, как у двенадцатилетнего ребенка. Голодая в детстве, он не вырос, и сейчас это была костлявая пародия на мужчину. Но он был удивительный человек! Вы могли делать с ним что угодно и все равно оставались для него другом. Все люди были ему друзьями, а вместе с ними и птицы, животные, насекомые. Я видел, как он плакал над развороченным муравейником. И вот сейчас он взялся за пчеловодство!

— Где он, Сэм? Как обычно, в заднем зале?

— Да, и читает там книгу о водоплавающих птицах и о пчелах.

Я выпил стаканчик, надеясь, что тот, кто пил из него раньше, не оставил на нем следов гнусных болезней. Потом я вошел в зал позади стойки. Желтый крепыш и высокий негр проводили меня подозрительным взглядом.

Боб сидел в уголке. Неподалеку от единственного окна возле стены стояли игральные автоматы. Решетка на окне практически не пропускала света, и комната освещалась лишь парой засиженных мухами лампочек.

Под столом валялась куча мусора, едва сдерживаемая кусками старой фанеры. К стене кнопками прикреплено несколько порнографических фотографий, на которых из-за толстого слоя пыли трудно было что-либо разобрать. Дверь, ведущая в бар, была единственной. Я хотел закрыть ее на задвижку, но таковой не оказалось, и я удовлетворился тем, что плотно прикрыл ее.

Увлеченный чтением, Боб Хупер не заметил меня. Его губы беззвучно шевелились, когда он читал текст под иллюстрациями. Некоторое время я читал через его плечо, а потом хлопнул Боба по спине.

— Выходит, не замечаешь больше старых друзей!

Он вскочил со стула, узнал меня и радостно улыбнулся.

— Майк Хаммер! — воскликнул он. — Вот не ожидал тебя увидеть!

Он протянул свою детскую ручонку, и я пожал ее.

— Что ты тут делаешь, Майк? Пришел проведать нас? Погоди, я найду, куда тебе присесть.

Ему ужасно хотелось угодить мне. Он нашел маленький бочонок, воспоминание о светлых днях сухого закона.

— Ты кажется занялся пчелами, Боб?

— Да, я изучаю пчеловодство по этой книге. Удивительно, что пчелы меня узнают, Майк. Когда я подношу руку к летку, они садятся на нее, но не кусают. Я тебе покажу.

— Это интересно, но стоять возле пчел мне что-то не хочется. Вероятно, это дорогое занятие, пчеловодство?

— Да… Я сделал улей из ящика для яиц и покрасил его. Пчелкам понравился такой дом, и они не улетают из него, как у других. Я поставил этот улей на крышу, и хозяйка позволила мне держать их. Она не лютует, но иногда нервничает. Хозяйка не любит пчел, но я дал ей немного меда, и она успокоилась. Я доволен своими пчелками…

Боб буквально кипел энтузиазмом. Этим он отличался от многих других, тех, кто имел гораздо меньше причин жаловаться на жизнь. У него не было домашнего очага, семьи, но хозяйка разрешила ему держать пчел, и он был счастлив. Боб Хупер был забавным малым. Обычно молчаливый, он часами мог говорить о том, что его волновало.

— Мне сказали, что ты нашел новую работу, Боб.

— Да, Майк, хорошую работу. Они называют меня шефом комиссионеров.

— Трудная работа? — поинтересовался я.

— Да, довольно трудная. Я делаю покупки, разношу пакеты, подметаю. Иногда мне разрешают пользоваться велосипедом. Это хорошее развлечение, и у меня много знакомств.

— Платят хорошо?

— Неплохо. Четверть или даже полдоллара за каждую услугу. Меня уже знают богачи на Парк-авеню. На прошлой неделе я, например, заработал пятнадцать долларов.

Пятнадцать долларов! Для него это значительная сумма, так как живет он чрезвычайно скромно, и теперь, конечно, очень доволен своей судьбой… И я тоже.

— Хорошо, Боб, а как же ты нашел такую отличную работу?

— Ты помнишь старого Хэмпи?

Я кивнул. Это был горбун лет пятидесяти, который чистил ботинки на Парк-авеню. Много раз он добывал для меня ценные сведения и за несколько долларов был способен на что угодно.

— Старый Хэмпи заболел туберкулезом, — продолжал Боб, — и ему пришлось уехать в горы. А я занял его место. Вероятно, я работаю не так хорошо, как он, но люди доверяют мне делать покупки, сдавать посылки и так далее. Правда, сегодня я не пошел, потому что у меня назначена встреча с одним типом, продающим пчеломатку. На улей нужна только одна матка, и он просит пять долларов. Тебе не кажется, что это дороговато, Майк?

— Не думаю, Боб.

Я бы, конечно, не отличил матку от трутня, но матки, безусловно, стоили дороже во всех отношениях.

— А что сказал Джордж Кэлики, когда ты перестал на него работать?

Боб не замкнулся, как я ожидал.

— Он вел себя прекрасно. Дал мне десять долларов и сказал, что я смогу вернуться на свое место, как только захочу.

Это меня не удивило. Боб Хупер был честен и, кроме того, система делать ставки через посредников помогала организаторам стать практически неуловимыми и приносила немалые доходы.

— Джордж действительно хорошо поступил, — согласился я, — но если работать на себя, можно заработать больше.

— Да, Майк. Когда-нибудь я по-настоящему займусь разведением пчел. На этом можно много заработать… Возможно, в дальнейшем я стану великим пчеловодом.

Последние слова он произнес с улыбкой, но его улыбка тут же исчезла и на физиономии выразилось удивление. Его глаза смотрели поверх моего плеча по направлению к двери. Мне можно было не оглядываться, чтобы понять, что мы в комнате не одни.

Перед моим горлом появился нож. Видимо, он был недавно наточен, так как на лезвии еще сохранились следы от точильного камня. То, как лежала рука на рукоятке, указывало на профессионала. Глаза Боба застыли в ужасе. Он открыл рот, чтобы закричать, но не издал ни звука. По его лицу потек пот. Свободной рукой нападающий ощупывал мой пиджак в поисках оружия.

Я уперся ногами в пол и внезапно откинулся назад, ударив в грудь стоящего позади человека. Мы перевернулись. Я отбросил ногами стол, захватил руку с ножом и потянул ее изо всех сил. Желтый крепыш свалился на меня. Я вовремя заметил рядом с собой подкованные ботинки и быстро перекатился по полу. Второй тип, высокий негр, не сумел попасть мне в голову, но промахнулся он всего на несколько дюймов.

Я отпустил ногу крепыша и схватил негра за ногу. Несколько секунд я бился за свою жизнь под двумя вонючками. Вновь появился нож. Я захватил руку ключом, рванул и… послышался хруст костей. Крепыш завопил от дикой боли и выпустил нож. Я успел вскочить, чтобы встретить негра, двигающегося на меня с набыченной головой. Пришлось врезать ему по челюсти моим коронным ударом. Пока он падал, мне еще удалось попасть ему ботинком по голове. Он отлетел к стене и медленно сполз замертво на пол. Из рта у него торчали выломанные зубы и сочилась кровь.

Желтый крепыш пытался было подняться. Я помог ему, взяв за шиворот и поставив на ноги, и с огромным наслаждением врезал ему ребром ладони по носу. Кость приятно хрустнула, брызнула кровь. Он жалобно застонал и упал.

На этот раз я позволил ему упасть. Чтобы потом не возникало проблем, я обыскал их. Несколько фотографий, одиннадцать долларов и квитанция на заключенное пари. Негр попытался уползти, когда я к нему приблизился, но удачный удар ногой в пах привел его в состояние покоя и блаженства. Заниматься деторождением он уже не сможет… В его карманах я обнаружил лезвие бритвы и маленький карандаш.

Боб очнулся от оцепенения, и на его лице появилась довольная улыбка.

— О, Майк! Ну и забавный же ты тип! Как я хотел бы стать таким же!

Я сунул ему пять долларов в карман рубашки и произнес:

— Купи себе самца для матки. Скоро я тебя навещу.

Ухватив своих противников за шиворот, я выволок их из помещения. Толстый Сэм уставился на меня. Он, казалось, как и все посетители, чего-то ждал.

— В чем дело, Сэм? Почему ты позволил этим двум обезьянам войти туда?

Он от души улыбнулся.

— У нас тут давно не было никаких развлечений, мистер Хаммер. — Он повернулся к клиентам и заявил — Гоните деньги!

Я бросил подонков посреди бара. Посетители расплачивались с Сэмом. В другой раз они не станут ставить против меня.

Как раз в тот момент, когда я собрался попрощаться с Сэмом, появился Боб. Размахивая, как знаменем, банкнотой в пять долларов, он воскликнул:

— Майк! Зачем это мне? Матке не нужен самец!

— Всем маткам нужен самец, Боб, — бросил я через плечо. — Спроси у Сэма, он тебе все объяснит.

Боб повернулся к Сэму, а я вышел из бара. Парень наверняка долго еще будет мучиться, пытаясь добраться до истины.

Возвращение домой заняло довольно много времени. Движение было весьма интенсивным, и только к шести часам я добрался до дома. Моя чистая рубашка была заляпана кровью тех ублюдков. Галстук, который я завязал с таким трудом, был безвозвратно утерян. Карман пиджака был разорван по шву до самого низа. Я пожалел, что не искалечил как следует проклятую желтую образину. Он должен знать, сколько стоит новый костюм сейчас, после войны. Я принял горячий душ, потом ледяной, побрился, вычистил зубы и переоделся.

Конечно, не совсем вежливо идти к даме с револьвером под мышкой, но без своего «сорок пятого» я чувствую себя словно голый. Я проверил его, смазал и сунул в кобуру. Мой портной кроил мне пиджаки таким образом, чтобы кобура не была заметна. Я посмотрел на себя в зеркало, но без Велды я не мог решить, годится мой костюм для светского визита или скорее подходит для клоуна в цирке. Жалко, что я оказался не достаточно стойким с Мэри Билеми. Велда была мне очень дорога, и я не хотел терять ее. Я знал, что теперь неделю или чуть больше она будет гордо игнорировать меня.

Но почему, черт побери, она так строга?

В радиатор машины нужно было долить воды, и я направился в гараж.

Автомеханик Генри был мой старый приятель. Ему нравилась моя машина. В свое время он укрепил ее шасси и установил мощный мотор. Снаружи ее можно было принять за груду металлолома, но она была очень послушной, мощной и я мог уехать по любой дороге, обгоняя любые скоростные машины. В своем роде это был настоящий шедевр.

Через некоторое время я остановился перед домом Шарлотты Мэннинг. Я не забыл ее прощального взгляда при первом посещении, и надеялся, что она дома и не занята. Тему для разговора найти легко. Поскольку она была психиатром, то должна быть более наблюдательной, чем остальные гости Джека. Для ее профессии, как и для моей, важна была даже мельчайшая деталь.

Я нажал на кнопку звонка и вскоре вошел в дом. Черная служанка ожидала меня на пороге, но на этот раз на ней были шляпка и пальто.

Увидев меня, она крикнула:

— Вот он, мисс Шарлотта!

— Спасибо, — послышался волнующий голос женщины, — можете идти в кино.

Кивком головы я попрощался с Кетти и сел на диванчик.

— Здравствуйте, — прожурчал голос Шарлотты.

Я вскочил и сердечно пожал протянутую мне руку.

— Добрый день, мисс Мэннинг. Вы действительно меня ждали?

— Вы думаете, я так болтаю? Я была абсолютно уверена, что вы придете и приготовилась к этому. Вам нравится мое платье?

Она повернулась на цыпочках и взглянула на меня через плечо.

Известный психиатр исчез. Передо мной стояла молодая и красивая женщина. Платье из голубого шелка облегало ее, как перчатка. Длинные волнистые волосы спускались на плечи. Она проделала по комнате несколько шагов, подражая манекенщицам.

Шарлотта была даже стройнее, чем мне показалось в первый раз. У нее была тонкая талия и широкие плечи. Великолепные груди, как два живых существа, не поддерживались ничем. Нейлоновые чулки плотно облегали мускулистые ноги, а высокие каблуки делали ее такой же высокой, как и я.

— Ну, как, нравится? — поинтересовалась она.

— Очень, и вы это отлично понимаете… И вообще вы мне кое-что напоминаете.

— Что?

— Орудие пытки.

— Ой, что вы! Не может быть!

— Совершенно точно, именно так. Предположите, что человек довольно долго не имел дело с женщиной. И вот вы прохаживаетесь перед ним так, как сейчас передо мной, и это превращается для него в настоящую пытку.

Шарлотта засмеялась приятным гортанным смехом, откинув голову назад.

Мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не броситься к ней и не сжать в объятиях.

Она взяла меня под руку и повела на кухню. На столе, накрытом на двоих, была жареная курица и сковорода с жареным картофелем.

— Сейчас мы поужинаем.

Я послушно сел. Либо она выяснила у Мирны мои вкусы, либо она ясновидящая. Жареная курица и картофель — мои любимые блюда.

— Шарлотта, — пробормотал я, усаживаясь за стол, — даже если бы я по каким-то причинам боялся быть отравленным, я бы все равно это съел.

Она повязала на себя маленький фартук с красивой цветной вышивкой.

— У вас есть основания для беспокойства, — заявила она.

— Слушая вас, можно ничего не бояться, — ответил я с набитым ртом.

— У меня сотни клиентов, — сообщила она, усевшись за стол. — Забавная вещь, но почти все — мужчины. Но до чего жалкие — ни одной выдающейся личности! И когда с такими общаешься каждый день, то и у друзей и знакомых невольно ищешь следы дегенерации и иногда находишь. А если встречаешь настоящего мужчину, вздыхаешь полной грудью.

— Благодарю, — кивнул я.

— Мне не надо было долго наблюдать за вами, чтобы поставить диагноз. Как только вы появились у меня в кабинете, я сразу же признала в вас настойчивого ловеласа и настоящего мужчину, умеющего жить и пользоваться жизнью. Никаких комплексов!

— Но у меня есть одна навязчивая идея, — перебил я.

— И какая же?

— Мне нужен убийца, — сказал я, вытирая губы. — Я обязан его уничтожить.

Секунду она смотрела на меня, потом кивнула головой и пленительно улыбнулась.

— Неплохая навязчивая идея! А теперь ешьте…

Вероятно, была приготовлена не одна курица, так как скоро в моей тарелке образовалась груда костей. Шарлотта тоже не страдала отсутствием аппетита, но я оставил ее далеко позади. После десерта и второй чашки кофе я откинулся на спинку стула, чувствуя себя, как объевшийся боров.

— Ваша кухарка бесподобна! — заметил я.

— Кухарка? Боже мой! — засмеялась она. — Все это я сама приготовила.

— Если однажды вы решитесь выйти замуж, то легко найдете самого лучшего мужчину.

— Да, я иногда угощаю мужчин. Я приглашаю их к себе, угощаю и еще до окончания обеда получаю предложение руки и сердца.

— Но не на этот раз, — гордо и с достоинством ответил я. — С таким я и сам неоднократно встречался.

— Лучше меня никто не готовит.

Мы расхохотались. И я предложил ей помочь убрать посуду

Она протянула мне фартук, который я аккуратно повесил на спинку стула. Если бы Пат или кто-то другой внезапно возник здесь, а я запутался бы в завязках, то до конца жизни не смог бы оправиться от шока. Вымыв посуду, мы вернулись в гостиную. Шарлотта устроилась в кресле, а я присел на диван.

— Давайте, дорогой мистер Хаммер, — улыбнулась она, — расскажите мне о цели вашего визита. Есть еще вопросы?

— Да, — признался я, — но пусть вас это не беспокоит. Мой визит, действительно, преследует двойную цель. Во-первых, более близко познакомиться и, надо признаться, я не предполагал, что меня ожидают, а во-вторых, узнать, не сможете ли вы помочь мне в качестве психиатра и осветить некоторые подробности интересующего меня дела.

— Может быть, и смогу, если вы уточните, чего именно хотите от меня. Я люблю ясность.

— Меня интересуют кое-какие детали… Вполне логично предположить, что Джека прикончил один из его гостей. Почти так же логично предположить, что убил его кто-то посторонний. Я занимаюсь этим делом, но почти ничего не обнаружил, никаких мотивов преступления. Я не спрашиваю вас ни о каких основных фактах и так далее, а лишь хочу выслушать ваше профессиональное мнение. Кто, на ваш взгляд, может оказаться виновным в большей степени, чем другие?

Шарлотта затянулась сигаретой, затем загасила ее в пепельнице. По напряженному выражению ее лица я понял, что она усиленно раздумывает. Прошла по меньшей мере минута, прежде чем она приступила к ответу.

— Вашу просьбу не так легко выполнить. Чтобы осудить человека, нужно двенадцать присяжных, судью и уйму времени… Как только я вас встретила, Майк, я не смогла удержаться от изучения вашего своеобразного характера. Я хотела узнать, что вы собой представляете, и это оказалось нетрудно. Ваше имя часто мелькает в газетах. Статьи, посвященные вам, почти все не благожелательны… — она на миг замолчала, и продолжала — Но я нашла людей, которые вас знают и любят, и такие люди есть во всех слоях общества. Я с ними согласна… Но я опасаюсь, что, сказав вам то, что думаю, приговорю виновного к смерти. Я оговорилась — невиновного. Вы импульсивны, Майк, и мне не хотелось бы этого делать. Я могу рассказать вам только то, что видела сама. Это мелочи, но, возможно, вы сможете их правильно интерпретировать. Видите ли, Майк, я имею дело с конфликтами внутри самой личности, интимными драмами, с внутренней борьбой, но не могу судить об отношениях между двумя или несколькими личностями. Я только отмечаю факты и регистрирую их. Если один человек ненавидит другого, я могу определить мотивы ненависти, помочь их ясно осознать, но не могу обнаружить ненависть, толкающую к убийству. И только узнав про убийство, могу добавить, что ожидала этого. Но найти убийцу — это сверх моих возможностей.

Я очень внимательно слушал ее и ясно понимал, что она хотела сказать.

— Тогда расскажите мне, что вы заметили.

— Боюсь, что мало. Последнюю неделю Джек был чрезвычайно нервным. Я даже сказала ему об этом, но он рассмеялся, ответив, что пытается приспособиться к гражданской жизни. Такой ответ показался мне нормальным. Человек без руки действительно испытывает дополнительные трудности. В тот день, когда была вечеринка, его нервное напряжение, как мне казалось, усилилось. И что интересно: нервничать стала и Мирна. Оба они старались скрыть это, но безуспешно… Короткий приступ гнева из-за разбитой рюмки, конвульсивное напряжение от неожиданного шума… Что касается Калики, то он приехал в дурном настроении. Несколько раз прерывал Хилла Кингса и очень вежливо, пытаясь скрыть раздражение, разговаривал с Мэри Билеми.

— Когда?

— Во время танцев. Я не слышала, что она ему сказала, но услышала его ответ. Что-то в таком духе: «Со мной это не пройдет, милочка, ищите себе другого!». После танца он проводил ее в угол и оставил там.

Я засмеялся. Шарлотта вопросительно взглянула на меня.

— Мэри Билеми, несомненно, сделала Джорджу предложение, — усмехнулся я. — Он уже немолод, отсюда и его негодование. Она настоящая нимфоманка.

— Откуда вы это знаете? — ее теплый голос похолодел на несколько градусов.

— То, что вы думаете, чепуха. Она просто пыталась заманить меня в постель, но ей это не удалось.

— Сразу же?

— Нет, не сразу же, а позднее. Мне нравится завоевывать, а не получать готовое на тарелочке.

— Я подозревала, что Мэри может быть такой, но серьезно об этом не задумывалась. Мы всего лишь случайные знакомые. Когда мы уже собрались уходить, Джек остановил меня возле двери и попросил навестить его на неделе. Тут меня позвали и я присоединилась к остальным… И больше никогда его не видела.

Я пытался собрать воедино новые сведения, но мне это не удавалось. Значит, Джек и Мирна нервничали в тот вечер?

Может, по одной и той же причине? А может, и нет… Джордж Кэлики был в дурном настроении…

— Ну, что же вы надумали? — полюбопытствовала Шарлотта.

— Да, ничего пока.

Она встала с кресла и села рядом со мной на диван. Потом ее рука нашла мою и наши глаза встретились.

— Пообещайте мне кое-что, Майк. Я не прошу вас держаться в стороне и оставить разбор дела на полицию, но обещайте, что вы будете осторожны.

Мне вдруг показалось, что я знаю ее с детства. Ее рука слегка дрожала в моей. Мое сердце бешено заколотилось, а ведь я видел ее всего второй раз.

— Буду осторожен, — пообещал я. — Почему вас это беспокоит?

— Вот почему… — прошептала она.

Она наклонилась ко мне и впилась в мои губы. Я обнял ее и крепко прижал к себе. Она не шевельнулась. Когда я, наконец, отпустил ее, глаза ее сверкали. В моей груди бушевал проснувшийся вулкан. Она посмотрела на следы моих пальцев у себя на руках и улыбнулась.

— Вы любите так же сильно, как и ненавидите? — понизив голос спросила она.

На этот раз я был осторожен. Я обнял ее, чтобы она ощутила огонь, пожирающий меня. Этот поцелуй был еще более страстным и долгим. Затем я стал целовать ее глаза, шею, руки. Это было еще прекраснее, чем я мог себе предположить в самых пылких фантазиях. Потом я повернул ее лицом к свету. Она потерлась щекой о мою, удерживая мои руки на своих великолепных бедрах.

— Сейчас я ухожу, — прошептал я. — Если я останусь, то не смогу отсюда уйти. В следующий раз я задержусь подальше.

Шарлотта подняла голову и поцеловала меня в нос.

— Понимаю, но когда ты захочешь меня, приезжай и бери!

Я поцеловал ее снова, но на этот раз бережно, чтобы не перевозбудиться. Она протянула мне шляпу и поправила волосы.

— До свидания, Майк.

— До встречи, Шарлотта.

Я провел замечательный вечер с роскошной женщиной. С трудом спустившись по лестнице, я усилием воли вспомнил, где припарковал машину. Я не мог думать ни о чем, кроме ее бесподобного тела. Мысли мои путались… Вернувшись домой, я улегся спать совершенно изможденный. Может, не стоило так насиловать себя на этот раз?

7

Я проснулся раньше обычного, вымылся под душем, побрился, позавтракал и приготовил кофе. В тот момент, когда я приканчивал третью чашку, ко мне пришли из химчистки и принесли мой костюм. Работа была выполнена отлично. Костюм был выглажен, вычищен и зашит. Я медленно оделся и позвонил в контору.

— Агентство Хаммер. Здравствуйте!

— Привет, Велда, это Майк.

— О-о-о…

— Не сердитесь, милая! — взмолился я. — Эта помада попала мне на воротник в ходе моей работы.

— Как это можно работать таким образом, когда у вас нож перед горлом? Но вам это, кажется, не мешает, — послышался ее спокойный голос. — Чем могу быть полезна, мистер Хаммер?

— Звонил кто-нибудь?

— Нет.

— Приходил?

— Нет.

— Ничего не приносили?

— Нет.

— Ничего не обещали?

— Нет.

— Ничего не сообщали?

— Нет.

— Хотите выйти за меня замуж?

— Нет!

— Тогда до свидания, Велда.

— Выйти замуж? Алло, Майк, минуточку, Майк! Майк, алло?

Довольный собой, я мягко положил трубку. В следующий раз она хорошенько подумает, прежде чем на все отвечать «нет». Но во второй раз предложения не последует, так как она уже не допустит подобной ошибки. Это может оказаться концом моей холостяцкой жизни, хотя, впрочем, Велда была единственной женщиной, о женитьбе на которой я думал, не испытывая страха.

Квартира Джека была опечатана, и я не хотел ввязываться в неприятности с окружным прокурором. Я поискал было другую возможность проникнуть в дом и уже собирался уйти несолоно хлебавши, как вдруг вспомнил о существовании маленького дворика, соединяющего два дома, расположенные рядом. Я вошел в дом, примыкающий к дому Джека и, найдя нужную дверь, постучал.

Мне открыл мужчина средних лет. Я сунул ему под нос значок и рявкнул: «Полиция!»

Он посторонился, не попросив дополнительных объяснений. В гостиной он повернулся ко мне. Это был типичный благонамеренный гражданин, из тех, кто страшно боится полиции.

— Я изучаю возможности проникновения в квартиру мистера Джека Уильямса, которого позавчера убили… Одно из окон вашей квартиры выходит на окно ванной комнаты мистера Уильямса, так ведь?

— Да, но никто не мог пройти через нашу квартиру незамеченным.

— Дело не в этом, уважаемый мистер, — объяснил я. — Кто-то мог спуститься с крыши по пожарной лестнице. Я хочу посмотреть, можно ли открыть окно снаружи. Я не хотел бы изображать из себя Тарзана.

— Понятно, — облегченно вздохнул человек, — Сюда…

Из дверей спальни появилась женская голова и спросила:

— Что случилось, Джек?

— Полиция, — с важностью ответил мужчина. — Им нужна моя помощь.

Он проводил меня прямо в ванную комнату и отпер окно. Эти добропорядочные люди явно остерегались посторонних взглядов и поэтому никогда не пользовались этим окном. Когда я его открыл, посыпалась целая куча мусора.

Окно квартиры Джека Уильямса находилось как раз напротив. Дворик оказался шириной не больше метра. Я влез на подоконник, а хозяин заботливо придерживал меня за пояс. Я выпрямился и упал вперед. Мужчина вскрикнул, и этот крик привлек его жену. Но я, опершись руками о противоположную стену, легко открыл окно в квартире Джека и пролез туда.

Все было на месте. Служба дактилоскопии повсюду оставила следы порошка. Положение тела Джека было очерчено на полу мелом. Его искусственная рука лежала на прежнем месте. Револьвер исчез, но в кобуре я нашел записку:

Майк, не беспокойся насчет револьвера, я забрал его. —

Пат.

— Молодец, Пат… — пробормотал я.

Он был уверен, что я найду способ проникнуть в квартиру, не нарушая пломб. Я положил записку обратно, черкнув на ней:

Благодарю, приятель. Волноваться не буду. —

Майк.

Было ясно, что полиция очень тщательно обыскала квартиру, и мне потребовалось все мое знание ее обстановки, чтобы заметить некоторые необычные мелкие штрихи.

Я начал с гостиной, проверил стулья, подушки на диване, стыки ковра. В динамик не заглядывали, о чем свидетельствовал толстый слой пыли. В книгах не было никаких бумаг, хотя кое-что из них могло сейчас находиться у Пата. Ничего не было и в ванной комнате. Я обыскал спальню, поднимал матрацы, проверяя все швы. Джек получал газету и всегда оставлял ее на ночном столике. Вероятно, и ее прихватила полиция. Я осмотрел шторы, но опять безрезультатно. Но если Джек был связан с чем-то серьезным, то обязательно должны существовать какие-то документы: записная книжка или…

Нашла ли полиция маленький блокнот Джека? Я открыл ящик комода, перевернул белье, рубашки, носки… Ничего! Когда я открывал нижний ящик с бельем, один из галстуков проскользнул вниз, и мне пришлось полностью вытащить ящик, чтобы достать его. На дне комода я обнаружил упавший галстук и, кроме того, маленький блокнотик Джека.

Я сунул его в карман и привел все в порядок. Было почти десять часов, и я не хотел рисковать. Сюда мог явиться кто- нибудь из сыщиков Пата, вызванный соседом из-за моего долгого отсутствия. Но тот терпеливо ожидал меня за окном ванной комнаты. Я проделал тот же путь в обратном направлении, внимательно осмотрев стены.

— Нашли что-нибудь? — поинтересовался он.

— Пока ничего. Но я проверил и остальные окна: все заперто.

Еще раз осмотрев с притворным интересом стены, я сокрушенно добавил:

— Напрасная работа. Я лучше спущусь по вашей лестнице, чем снова кувыркаться. Ладно?

— Конечно, проходите.

Он проводил меня до двери и напыщенно заявил:

— Всегда к вашим услугам, мистер. Мы с женой всегда рады помочь полиции.

Я направился в свою контору и, только войдя туда, вытащил блокнотик из кармана.

Велда на миг перестала барабанить на машинке и окликнула меня:

— Майк!

Я повернулся, хотя и знал, что она мне скажет.

— Что, мое сокровище?

— Не играйте с огнем.

— Но я не играл, дорогая. Если бы вы сказали «да», мы бы сразу поженились. Идите-ка сюда.

Она медленно приблизилась ко мне. Задрав ноги на свой старый письменный стол, я стал листать блокнот.

— Что это? — заинтересовалась она.

Я объяснил ей и открыл блокнот на первой странице.

Там был список имен, но они были зачеркнуты. Затем следовало несколько страниц с датами и ссылками на старые дела, с вопросами и возможными ответами. Все эти страницы также были перечеркнуты. В середине блокнотика оказались и не зачеркнутые странички. Там было написано:

Разрабатываемые дела

Вероятно, эти дела были закончены уже после ухода Джека в армию. Ничего интересного там я не нашел.

Дальше находился рецепт приготовления говядины с постскриптумом: «класть побольше соли». На двух страницах были цифры и с подбитым итогом. Его затраты на одежду. Потом краткая запись:

Элен Уикере. Семья до сих пор в Покипси

Джек был оттуда родом и жил там до поступления в колледж. Элен Уикере была, очевидно, его землячкой, которую он повстречал через несколько лет.

На последующих страницах были инструкции относительно полицейской работы в страховой компании. Затем второй раз появилось упоминание об Элен Уикере:

Увидеть Э. У. Позвонить домой

Страница была датирована за пятнадцать дней до гибели Джека.

Еще через пять страниц было написано:

Р. X. Уикере, Хампер. Пок. 221. Звонить после шести.

И ниже:

Э. У. под именем Мэри Райт. Адрес неизв. Посмотреть.

Я попытался уловить связь между этими записями. Вероятно, Джек встретил одну из своих землячек, от которой узнал, что ее семья по-прежнему живет в Покипси. Он попытался позвонить по телефону и оказалось, что с ними можно было связаться через некоего Хампера, а того надо искать почти вечером, после шести. Кроме того, он выяснил, что Элен Уикере живет под чужим именем, и адрес неизвестен.

Я продолжал размышлять.

Э. У. — позвонить семье. Организовать рейд 29 в 39604.

Сегодня было как раз двадцать девятое. На последней странице была короткая запись:

Спросить Ш. М., что она может сделать.

Ш. М. — Шарлотта Мэннинг. Это подтверждало слова Шарлотты. Джек действительно хотел повидаться с ней на этой неделе.

Я снял трубку и попросил номер 221 в Покипси. Раздался щелчок, и ленивый мужской голос ответил:

— Хэлло?

— Мистер Уикере?

— Нет, это Хампер. Мистер Уикере еще не пришел. Ему что-нибудь передать?

— Нет. Я просто хотел знать, есть у него дочь или нет?

— Лучше не спрашивать об этом у мистера Уикерса, — прервал меня мужчина. — А кто говорит?

— Майк Хаммер, частный детектив. Я расследую совместно с полицией одно убийство и вполне вероятно, что дочь мистера Уикерса как-то связана с этим делом. Не могли бы вы мне что-нибудь сообщить?

Мгновение Хампер колебался и затем согласился.

— Мистер Уикере не видел свою дочь с того самого времени, как она поступила в колледж. Она уехала с одним молодым человеком. Мистер Уикере — человек очень строгих правил, и с тех пор дочь перестала существовать для него.

Я поблагодарил его, повесил трубку и повернулся к Велде. Она, нахмурившись, рассматривала цифры, записанные Джеком в блокноте — 39604.

— Майк, — очень настойчиво сказала она.

— Что?

— Вы знаете, что это такое?

Я посмотрел на цифры. Вначале я подумал, что это номер досье, но в то же время эти цифры мне определенно что-то напоминали.

— Кажется, я их уже где-то видел, — признался я. — Это номер…

— Это лишь часть номера, — перебила меня Велда и карандашом написала: — ХХ-39604.

— Господи, это же номер телефона!

— Совершенно верно, мой мыслитель. Замените оба «X» на буквы и получите как раз то, что вам нужно.

Я вскочил со стула и кинулся к картотеке. Я знал, что уже видел этот номер.

Он был на оборотной стороне карточки одного парня, которому я как-то раз дал ногой под зад. За два дня до этого он пытался предложить мне кое-что. Я вернулся вместе с досье, где были собраны все документы. С триумфом я вытащил из пакета карточку.

— Вот! — воскликнул я.

УЧИТЕСЬ ТАНЦЕВАТЬ!

20 прекрасных девушек с удовольствием научат вас этому!

Здесь и был номер телефона, записанный Джеком: ЛО- 39604. ЛО — сокращенно от Лойлен.

Велда взяла у меня из рук карточку и прочитала.

— Что это, Майк?

— Номер телефона. Если я не ошибаюсь, там находится эта Уикере. Я протянул руку к телефону, но Велда помешала мне сделать это.

— Не ходите туда!

— Почему?

— Майк! — воскликнула она возмущенно.

— Бога ради, Велда, разве я похож на придурка? Посмотрев познавательные фильмы, где показывают, что случается с хорошими мальчиками, которые связываются с плохими девочками, я боюсь поцеловать в щечку даже собственную бабушку.

— Ну, ладно, делайте, что хотите. Но не шутите, Майк Хаммер, или вам придется подыскивать другого секретаря!

Я рассмеялся, взъерошил ей волосы и набрал номер.

— Хэлло!

Я ясно увидел за этим «хэлло» блондинку лет пятидесяти, сильно декольтированную и с сигаретой в зубах.

— Хэлло, — буркнул я. — Есть кто-нибудь свободный сегодня на ночь?

— Кто говорит?

— Пат Стерлинг. Один человек дал мне ваш телефон.

— Ладно! Приходите часам к десяти и вы попадете к началу. Вы останетесь на ночь?

— Возможно… Рассчитывайте на меня, во всяком случае, на ночь. Расплачусь, когда приду.

Я взглянул на Велду, но ей это не казалось забавным.,

— До вечера. Принесите деньги. У нас три длинных звонка и один короткий.

— Ясно, — и я повесил трубку.

Глаза Велды наполнились слезами, и она безуспешно пыталась их сдержать.

Я обнял ее и крепко прижал к себе.

— Дорогая, нельзя принимать это так близко к сердцу. Если бы я воспринимал все так, как вы, я никогда бы ничего не добился.

— Вам не следует ходит туда, — с трудом выдавила она из себя.

— Об этом не может быть и речи, милая… Я еще не настолько развалина, чтобы посещать такие места. Я знаю немало шикарных женщин, которые могут скрасить мне ночь, если я их об этом попрошу.

Она сильно толкнула меня в грудь двумя руками.

— И кому вы это говорите! — завопила она. — Я бы не доверила вам палец своей лучшей подруги… О, прошу прощения, Майк. Говорю невесть что. В конце концов, я всего лишь ваш секретарь.

— Секретарь? — возмутился я, ухватив ее за нос. — Я не знаю, что бы я делал без вас. Я бы просто погиб! А теперь внимательно выслушайте приказ грозного шефа, и только попробуйте не подчиниться. Либо здесь, либо у себя дома, но вы обязаны находиться рядом с телефоном. Можете таскать его за собой в любое место: в ванную комнату, в уборную — в общем, куда угодно, но только чтобы он был все время рядом с вами. Не исключено, что вы мне понадобитесь.

Она усмехнулась.

— Хорошо, Майк, я буду у телефона.

Велда принялась наводить порядок у меня на столе, а я тихонько выскользнул из кабинета…

8

Я позвонил Пату. Он сразу же полюбопытствовал, как у меня идут дела, но я не намеревался рассказывать ему об Элен Уикере, не повидав ее. Выбрав из справочника несколько номеров и присовокупив к ним номер дома свиданий, я попросил его дать мне адреса. Получив их и поблагодарив Пата, я повесил трубку и сравнил их. Все совпадало со справочником. Похоже, что Пат играл честно, но если он сунет нос по этим адресам, ему потребуется масса времени, прежде чем он действительно доберется куда нужно.

На этот раз я припарковал машину на некотором расстоянии от дома.

Дом свиданий оказался трехэтажным зданием из красного кирпича, рядом с ним находилось еще два здания, на вид таких же унылых и мрачных. Некоторое время я наблюдал за домом, но не увидел никого, кто входил бы или выходил оттуда. Лишь в одном доме на третьем этаже горел свет. За закрытыми окнами не заметно было никакого движения. Видимо, я приехал немного рано. Дом находился не в фешенебельном квартале, однако, как мне показалось, место было выбрано удачно.

Я выбросил сигарету, пересек дорогу и позвонил: три длинных и один короткий. Раздалось звяканье, но женщина, открывшая дверь, не была ни блондинкой, ни в декольтированном платье. Ее волосы были стянуты на затылке, лицо сильно накрашено, черное платье доверху застегнуто. Она была лет пятидесяти и походила на почтенную мать семейства.

— Пит Стерлинг, — сообщил я.

— Входите, пожалуйста.

Она закрыла за мной дверь, и мы вошли в гостиную. Контраст был удивительным. Несмотря на мрачный фасад, эта комната выглядела весьма жизнера достно: современная комфортабельная мебель, стены обиты бархатом, красивый камин, сверкающий паркет. Я понял, почему свет не проникал на улицу. Все окна были тщательно закрыты плотными шторами.

— Позвольте взять вашу шляпу.

Я протянул ей шляпу. Откуда-то из глубины дома доносились звуки музыки. Через несколько секунд женщина вернулась и жестом пригласила меня сесть напротив нее.

— У вас очень мило, — заметил я.

— Никто еще не жаловался, — подтвердила она. — По телефону вы сказали, что встретили одного из наших агентов в городе. Кого именно?

— Маленький недоносок с крысиной мордочкой. Он плохо продавал свой товар, и я дал ему под небо.

Женщина улыбнулась.

— Да, припоминаю, мистер Хаммер. Нам пришлось дать ему два дня отпуска.

Если она ждала, что я подпрыгну, то попала пальцем в небо.

— Как вы меня узнали? — спокойно осведомился я.

— Не будьте таким скромным, — запротестовала она. — Вас слишком часто дают в газетах, чтобы вы могли сохранить инкогнито. А теперь скажите, пожалуйста, что вас сюда привело?

— Угадайте.

Она вновь улыбнулась.

— В конце концов, почему бы и нет. Ну хорошо, мистер… Стерлинг. Полагаю, вы хотели бы подняться наверх.

— Да. А что там есть?

— Увидите сами. Отличный выбор, но сперва двадцать пять долларов, если не возражаете.

Я не возражал и отдал ей деньги. Она проводила меня до лестницы и нажала кнопку. Наверху, над нашими головами, открылась дверь, и лестница сразу же осветилась. На самом верху я увидел девушку в прозрачном платье.

— Поднимайтесь сюда! — позвала девушка.

В три прыжка я очутился рядом. Она было некрасива, но весьма умело накрашена. Фигурка, правда, была ничего. Я пошел за ней, и она ввела меня в зал, почти такой же, как внизу, но значительно более оживленный. Мадам не соврала относительно выбора. Девушек было много. Они курили, читали, лежали, сидели. Тут были девушки на любой вкус: брюнетки, блондинки, шатенки и парочка рыжих, все довольно молодые и почти обнаженные. Такая картина обычно заставляет сердце мужчины биться сильнее, но я ощутил лишь легкое отвращение.

Я помнил о Велде, о Джеке. И я пришел отыскать Элен Уикере, которую никогда раньше не видел… Как ее найти? Элен Уикере или Мэри Райт… Вряд ли она работает здесь под своим именем. Никто не обращал на меня внимания. Брюнетка, которая привела меня сюда, вопросительно смотрела на меня. Вероятно, я должен был на ком-то остановиться. Наконец, она спросила меня:

— Хотите чего-нибудь особенного? С душком?

— Мэри Райт, — пробурчал я.

— Она у себя. Сейчас я найду ее.

Она исчезла и через некоторое время вернулась, сказав:

— Вон туда, последняя дверь направо.

Я кивнул и оказался в длинном коридоре. На всех дверях имелась только ручка, но замочная скважина отсутствовала. Последняя дверь на правой стороне не отличалась от остальных.

Я постучал и женский голос ответил:

— Входите.

Я вошел. Мэри Райт сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. На ней были только бюстгальтер и трусики. На ногах мягкие туфельки. Она наблюдала в зеркало, как я вхожу.

Когда-то она была хорошенькой, но эти времена прошли. На ее лице отпечатались не столько следы возраста, сколько следы прожитого. Ей могло быть лет тридцать, но выглядела она намного старше. Уголок рта слегка подрагивал. У нее было тело хорошо упитанной кобылицы, но на вид холодное, как улитка. Ее профессия читалась в глазах, как в открытой книге. Она относилась к тому типу девушек, которых можно было избить до смерти, не услышав ни звука. Как и остальные, она была подкрашена относительно скромно. Вероятно, этот дом посещала избранная клиентура. Мэри была среднего роста, с карими глазами и хорошо сложена. Груди небольшие, но упругие, и довольно хорошая линия бедер.

— Здравствуйте.

Голос тоже звучал приятно.

— Вы рано пришли, — добавила она. — Или надоело торчать в баре?

Я быстро проверил комнату, осмотрев снизу стол и стены. В этом доме могли быть микрофоны, а я не желал угодить в ловушку. Я встал на колени и бросил взгляд под кровать: никаких проводов не видно.

— Если вы ищете микрофоны, — насмешливо сказала она, — то у нас их нет и стены абсолютно непроницаемы.

— Вы не угадали. Просто я обожаю заниматься любовью под кроватью.

Она поднялась и повернулась ко мне.

— Вначале стаканчик?

— Нет.

— Значит потом?

— Тем более нет.

— Почему?

— Потому что я пришел не для того, чтобы прыгать в постели.

— Так чего же вы тогда пришли-то? Чтобы потолковать о погоде или о добрых старых временах? А может на своего любовника пожаловаться?.

— Вы угадали, Элен.

Я ждал, что она вот-вот хлопнется в обморок, так как она смертельно побледнела. Затем глаза ее сощурились и она стиснула зубы.

— Что это значит? Кто вы такой?

— Меня зовут Майк Хаммер, девочка. Я — частный детектив.

Мое имя ей было известно. Она напряглась, и в ее глазах появился страх. Она пробормотала:

— Фараон… Если вас послал мой отец…

— Я не знаком с вашим отцом, — прервал ее я, — и меня никто не посылал. Несколько дней назад был убит один мой друг, его звали Джек Уильямс.

Она чуть не вскрикнула и прикрыла ладонью рот. Потом села на краю кровати.

— Я этого не знала, — прошептала она.

— Вы не читаете газет?

Она покачала головой.

— В бумагах Джека Уильямса я обнаружил ваше имя. Вы ведь видели его за несколько дней до смерти?

— Да. Вы пришли меня арестовать?

— Нет, я никого не собираюсь арестовывать. Я хочу прикончить кое-кого, прикончить за Джека.

Тут она зарыдала. Она пыталась сдержать слезы, но они текли так быстро, что она не успевала их вытирать.

Я ничего не понимал.

Я считал, что она прошла огонь и воду. Она явно ненавидела своего отца. Но почему она так разволновалась, узнав о смерти Джека?

— Я так старалась скрыть правду от Джека… Но он, в конце концов, узнал все, все… Он даже нашел мне работу…

Она зарылась лицом в подушку и разрыдалась так, что ее голые плечи сотрясались в конвульсиях. Я сел рядом с ней и усадил ее.

— Нечего реветь, — проворчал я. — Возьмите себя в руки и слушайте. Джек хотел сегодня организовать облаву в этом заведении, но его послание не дошло до полиции. Что назначено на сегодня?

Она перестала плакать, нахмурилась и сказала:

— Я не знаю и не понимаю, почему Джек хотел обыскать этот дом. Таких заведений в городе дюжины, и их…

— Может быть, этот дом чем-то отличается от других? Подумайте как следует. Кого вы ожидаете сегодня вечером?

— Обычный вечер… Много клиентов, но ничего и никого особенного. В основном провинциалы. Юнцы, которые могут тратить деньги, садисты обоих полов, клерки, экономящие каждый цент, чтобы насладиться любовью в нашем обществе и чтобы потом хвастать этим всю оставшуюся жизнь. В общем, ничего интересного.

Я попытался копнуть глубже:

— Как это с вами случилось, Мэри?

— К черту! Это долгая история, и у меня нет ни малейшего желания вам ее рассказывать.

— Послушайте, Мэри, я вмешиваюсь в ваши дела не ради удовольствия и не для того, чтобы причинить вам неприятности. Вам может быть известен, хотя и сами этого не понимаете, какой-нибудь важный факт, и что бы это ни было, я убежден, что этот факт напрямую связан с гибелью Джека. Я мог бы изуродовать вас и вырвать из вас вашу историю, но я не собираюсь этого делать… Если вы уважали Джека, то докажите это.

— Да, конечно. Если вы думаете, что это может послужить Джеку, я сделаю это ради него. Он единственный настоящий человек, которого я встретила в своей жизни. Он много раз протягивал мне руку помощи, но я оказалась недостойной его. Обычно я реву, когда рассказываю эту историю, но с тех пор прошло уже достаточно много времени, чтобы она могла еще меня волновать.

Я закурил и предложил ей сигарету. Мы молча курили некоторое время. Я облокотился о спинку кровати и ожидал продолжения.

— Началось это еще в колледже. Однажды я встретила человека по имени Джон Хэмсун. Это был молодой, высокий и красивый парень. Мы должны были пожениться. Как-то вечером я провожала его после футбольного матча, и вы понимаете, что потом случилось… Через три месяца мне пришлось прекратить учебу. Джон тогда еще не хотел жениться и повез меня к знакомому доктору. После операции я стала очень нервной, и это росло день ото дня. Какое-то время мы жили вместе, а потом мои родители откуда-то узнали правду. Как это случилось, я не знаю.

Она на время замолкла, задумалась, а затем продолжала:

— Я получила письмо от отца, в котором он отрекался от меня. И как раз в тот же вечер Джон не вернулся домой. Я долго ждала его, потом позвонила в колледж, но он исчез. Подходил срок очередного взноса за квартиру, и я не знала, что делать… А дальше пошла неприятная часть этой истории: я начала принимать клиентов. Это стало моим единственным средством существования. Так продолжалось несколько недель, потом хозяйка пронюхала об этом и вышвырнула меня на улицу. Я и опомниться не успела, как очутилась в машине, которая привезла меня в меблированные комнаты. Тот отель был совсем не такой, как здесь — грязный и полуразрушенный. Хозяйка, старая ведьма, бросала в нас чем ни попадя. Она заявила мне, что знает обо мне все, и если я не буду слушаться, она выдаст меня полиции… Это меня очень напугало… Однажды ночью, болтая со своей соседкой по комнате, я рассказала ей свою историю. Это была опытная девчонка, которая знала, как действовать в разных ситуациях. Она расхохоталась и призналась, что сама точно так же попалась в силки этой мегеры. Но что самое главное, когда я описала ей Джона, моя соседка его узнала. Именно он и довел ее до такого состояния. Мы уже вдвоем пытались разыскать его, но безуспешно… С тех пор я стала частью огромной организации. Нас посылали черт знает куда и черт знает к кому. А здесь я нахожусь довольно давно, вот и все, что могу сказать…

Это было действительно все. Старая, как мир, история. Мне было жаль ее.

— А когда вы учились в колледже?

— Лет двенадцать назад.

— Тогда у меня все. Спасибо.

В данный момент я не видел, что можно извлечь из этой истории. Я протянул ей свою визитку и пять долларов.

— Вы сможете найти меня по этому телефону, если узнаете что-нибудь новенькое. До свидания. Я должен обдумать все.

Она удивленно уставилась на меня.

— Вы хотите сказать, что уходите?.. Вам больше ничего от меня не нужно? Зря, в постели я бесподобна!

— Нет, благодарю, и старайтесь держать себя в руках. Не отчаивайтесь.

— Хорошо.

Я не стал выходить через парадный ход, а спустился в холл по винтовой металлической лесенке, которая была скрыта тяжелой драпировкой.

Женщина в черном платье отложила книгу и удивленно спросила:

— Разве вы уже уходите? Я рассчитывала, что вы проведете у нас ночь.

Я надел шляпу и пробормотал:

— Я и собирался, но оказалось, я не так молод, как думал.

Она даже не проводила меня. Вероятно, она недолюбливала импотентов.

Я сел в машину и подъехал ближе к этому дому. Если у Джека была причина делать облаву именно сегодня и об этом ничего не написано в блокноте, то следовало посмотреть, кто явится сюда в ближайшее время. Я поудобнее устроился на сидении и принялся терпеливо ждать. Чего — я не знал, так как не видел никакой связи между смертью Джека, его приятелями, блокнотом, домом терпимости и Элен Уикере. Я пока ничего не мог понять, но чувствовал, что за всем этим скрывалось нечто важное.

Таких мерзавцев, которые так вот поступают с девушками, надо просто уничтожать. Покажите-ка мне его и я лично устрою ему уютную могилку, предварительно заставив как следует помучиться. Между прочим, соседка Элен попалась в его силки точно таким же образом, с помощью того же Джона Хэмсуна… Лично я никогда о нем не слышал, но это было лет двенадцать назад… А в каком же возрасте поступают в колледж? Лет с восемнадцати… Она узнала его лишь на втором курсе. Выходит, ей было девятнадцать… А на вид ей по меньшей мере сорок… Доброе отцовское слово в соответствующий момент — и ничего дурного с ней бы не случилось…

Но как могли узнать в Покипси, что произошло в колледже? Да, такие новости обычно распространяются с удивительной быстротой. Могла написать какая-нибудь подружка или новая любовница Джона Хэмсуна… У него, вероятно, их были дюжины…

У Элен, наверное, водятся деньжата, даже если она работает за десять или пятнадцать процентов. Этот бордель наверняка был частью большой организации. Я так задумался, что чуть не прозевал первое подъехавшее такси. Дверца машины открылась и на тротуаре появился юнец, которого я мгновенно узнал. Если мне не изменяет память, это был отпрыск одного из бруклинских боссов. Его сразу же впустили, из чего я заключил, что он тут не первый раз. Через пять минут из второго такси вылезла странная парочка. Он — очень маленький, худощавый, в широком пальто из верблюжьей шерсти, а она напоминала женщину только тем, что была в чулках и юбке. Долговязая, костлявая, мужеподобная… Миленькая парочка!

Примерно с час я наблюдал, как в дом напротив меня входит самая разношерстная публика: и мужчины, и женщины, принадлежащие к разным слоям общества. Если бы у меня был фотоаппарат, я мог бы составить состояние. Элен, наверное, не читала газет и поэтому могла их не знать, но я опознал четырех известных политических деятелей, с полдюжины известных персон из разных штатов, чьи фотографии появлялись в газетах. Все входили, но никто не выходил. Это означало, что представление только начинается.

Потом минут двадцать никаких машин больше не появлялось. Если Джек и намеревался кого-либо прихватить этой ночью, то это наверняка был кто-то из наших общих знакомых. Я не понимал, в чем же тут дело, и решил, что потом разберусь, но вдруг до меня дошло.

Я рванул с места и подъехал к дому Джека. На этот раз я вошел через дверь, сорвав пломбы. Замок я открыл отмычкой. К счастью, телефон не отключили.

— Алло, это полиция? Капитана Чемберса, пожалуйста.

— Чемберс слушает, — раздался голос Пата.

— Хэлло, Пат, это Майк. Я в квартире у Джека. Возьми с собой двух человек и приезжай, да побыстрее. Если ты взял какие-нибудь книги у Джека, привези их с собой. И еще: дай команду, чтобы подготовили побольше людей для облавы.

— Что случилось, Майк? — заволновался Пат. Его обычная выдержка отказала ему. — Ты что-нибудь нашел?

— Кажется, да, но пошевеливайся или будет поздно!

Я повесил трубку, лишив его возможности еще задавать глупые вопросы. Потом я включил в гостиной настольную лампу и открыл книжный шкаф. Я быстро нашел то, что искал: три переплетенные тома оказались сборниками университетских изданий. Устроившись на стуле, я начал их листать, ища фотографию Джона Хэмсуна.

Это было всего лишь предположение. Джек встретил Элен через много лет. Будучи полицейским, он знал ее историю и желал ей только хорошего, зная, чем она занимается. Ему было известно, что с ней когда-то случилось, и он знал этого человека.

На каждом из томов была печать букиниста с Таймс- сквер. Страницы были белые, еще не пожелтели. Вероятно, эти книги были куплены совсем недавно. Предположим, что Джеку удалось обнаружить Джона Хэмсуна и он его расколол. У Хэмсуна наверняка есть семья, и обнародование его подвигов могло скомпрометировать эту мразь.

К приезду Пата я так и не обнаружил никакой фотографии Джона Хэмсуна.

Пат притащил три аналогичных тома.

— Вот они, — Пат бросил тома на диван. — А теперь рассказывай!

Я как можно короче изложил ему ситуацию. Он слушал меня внимательно, иногда просил кое-что повторить.

— Значит, ты думаешь, что Элен Уикере является ключом к разгадке убийства?

— Я не утверждаю этого наверняка, но все возможно. Возьми одну из этих книг и ищи Хэмсуна. Высокий, красивый парень, но учти, что все женщины видят своих возлюбленных высокими и красивыми. Кстати, почему ты взял эти книги?

— Они лежали на столе. Джек, как видно, листал их как раз перед гибелью. Это показалось мне странным, потому-то я и забрал их и сравнил имена, которые там упоминались, с картотекой.

— Ну и что?

— Обнаружил два случая многоженства, а один тип повешен за убийство. Так себе, ничего интересного.

Мы сели и перелистали эти книги от корки до корки, потом обменялись и повторили операцию, но нигде о Джоне Хэмсуне не упоминалось.

— Все равно, что искать иголку в стогу сена, Майк, — заметил Пат. — Ты уверен, что Джек купил эти книги, чтобы найти этого типа?

— Да, уверен. А зачем же еще? Эти издания двенадцатилетней давности. Даты, как видишь, совпадают… И вот еще, — я вытащил кое-что из кармана и протянул ему, — посмотри, но не ставь мне в упрек сокрытие этого от полиции.

— Я приехал сюда на следующий день после твоего «визита». Ты обнаружил блокнот под нижним ящиком комода, так ведь?

— Да, а ты откуда знаешь?

— В доме мы обыскали все, и вдруг я вспомнил, что мы не осмотрели дно комода. Я приехал и нашел твою записку.

Он посмотрел блокнот и положил его в карман.

Я ухмыльнулся: мне он больше не был нужен.

— Я полагаю, что ты прав, Майк. Что будем делать дальше?

— Поедем к букинисту, Пат. Джек мог смотреть и в других книгах. Мне следовало бы спросить у Элен точное название колледжа, а я слишком поздно это сообразил.

Пат нашел в справочнике номер телефона букиниста. Магазин уже закрывался, но Пат попросил букиниста дождаться нас. Мы покинули квартиру Джека, перед дверью которой Пат оставил одного из своих ребят.

Я не стал брать свою машину и подсел к Пату. До книжного магазина мы доехали в рекордное время. Дверь нам открыл маленький хилый субъект. Пат показал ему значок и сразу же приступил к делу.

— Один из ваших клиентов купил недавно несколько старых сброшюрованных сборников университетских изданий. Вы записываете, какие книги проданы?

— И да, и нет. Мы регистрируем цены, но не пишем названия книг. У нас только случайные издания, как вы сами сможете убедиться.

— Неважно, — пробурчал Пат.

— Возможно, я смогу вам помочь, — после некоторых колебаний предложил рахитик.

Он провел нас в подсобное помещение, поставил стремянку и указал на верхние полки.

— Этот товар практически не продается, — пожаловался он. — У нас их дюжины две. Недавно, правда, штук десять продано.

— Десять? — пробормотал я.

У нас с Патом было только шесть. Куда же делись остальные?

— Послушайте, — поинтересовался я, — вы не можете вспомнить откуда были эти издания?

— Нет, этого я не знаю. Они стояли здесь много лет. Я был занят и просто показал покупателю, где он сам мог их взять.

Я ухватил стремянку и попросил хозяина:

— Давайте-ка все оставшиеся. Не будем же мы торчать тут всю ночь.

Он послушно протянул мне несколько книг, а остальные посыпались на пол. Пат помог мне перетащить их к столику. Букинист почти сразу же оказался возле нас.

— А теперь — счета! — приказал я. — Кто-то ведь записывал эти книги, когда их покупали. Я хочу взглянуть.

— Но это было так давно.

— Делайте» что вам говорят, и не заставляйте меня действовать другими методами.

Он быстро исчез.

— Спокойнее, Майк, — напомнил мне Пат, — не надо так обращаться с налогоплательщиками.

— Я тоже налогоплательщик, но у нас нет времени.

Хозяин лавки быстро вернулся, держа в руках пыльные гроссбухи.

— Они должны быть записаны здесь, — сообщил он. — Вы хотите найти их немедленно?

Он надеялся, что мы заберем эти книги с собой, так как если бы мы принялись искать то, что нам нужно, на месте, для этого потребовалась бы целая ночь.

Пат это понял, поэтому снял трубку и попросил на помощь своих людей. Через десять минут мы устроились в разных концах магазина с гроссбухами на коленях. Почерк у букиниста был отвратительный. Эксперт-графолог ничего не понял бы в его записях. Через полчаса я покончил с одним томом и принялся за другой. Едва я долистал его до середины, как один из полицейских позвал Пата.

— Не это ли вы ищете, капитан? — спросил он.

— Пойди, Майк, посмотри, — предложил мне Пат.

— Да, это то, что надо, — ответил я.

Это было действительно то самое. Это был список книг, проданных судебным исполнителем, ликвидирующим наследство некоего Рональда Мэрфи. Мы сравнили этот список с книгами, которые приобрел Джек, и я понял, что вышел на след четырех недостающих томов. Один из них был сборником университета Мидуэст, другие были изданы на Востоке. Оставалось только найти эти проклятые книги.

— Где же мы их найдем? — опечалился я, обращаясь к Пату.

— Я знаю где.

— Где? — с надеждой спросил я.

— В Национальной библиотеке.

— Среди ночи?

— Профессия полицейского иногда имеет преимущества, — ухмыльнулся он.

Пат снова взял телефонную трубку и сделал несколько звонков. Когда он закончил свои переговоры, то обратился к букинисту и показал на груду книг, которую мы свалили на стол.

— Помочь вам привести все это в порядок?

Тот покачал головой.

— Нет. Завтра мы все сами уберем. Рад был оказаться полезным. Всегда можете рассчитывать на меня.

Город просто кишел гражданами, уважающими закон! Наступит день, когда последний преступник сам постучит в двери полицейского участка.

У входа в библиотеку нас встретили трое, и мы вошли. Один из ночных сторожей закрыл за нами дверь. Изнутри помещение производило еще более гнетущее впечатление, чем морг. Свет от засиженных мухами ламп не достигал потолка. Наши шаги гулко раздавались в коридоре. Движущиеся тени оживляли статуи. Если у вас слабые нервы, никогда не прогуливайтесь ночью в Национальной библиотеке Нью-Йорка.

Пат уже сообщил, что мы ищем. Старый джентльмен послал своих помощников к полкам и через несколько минут они вернулись с добычей, неся четыре нужных тома. Мы устроились за маленьким столиком, и каждый взял по две книги. Служащие библиотеки смотрели из-за наших спин. Упорно и методично мы просматривали желтые страницы. Я уже собирался перевернуть страницу, посвященную университетскому спорту, как вдруг замер, открыв рот. Я нашел фото Джона Хэмсуна и, воззрившись на него, не мог произнести ни слова. Теперь для меня кое-что начало проясняться.

В этот момент Пат тронул меня рукой и показал на фотографии в своем томе. До него тоже начало кое-что доходить. Мы взяли другие тома и без труда нашли остальные фотографии.

— Пошли, — буркнул я.

Пат несколько задержался позади, остановившись на минуту в большом зале, чтобы срочно вызвать полицейских. Затем мы покинули библиотеку, уселись в машину и с включенной сиреной понеслись по ночному городу.

Автобус с полицейскими был уже на месте, а через секунду появился второй. Люди Пата блокировали улицу с двух сторон. На этот раз не было условного сигнала. Единственный звонок прозвучал как сирена, и дверь открыли. Кто-то вскрикнул. Во всем доме поднялся адский шум, но полицейские быстро всех успокоили. Я провел Пата по лестнице в коридор с многочисленными дверями. Последняя дверь была приоткрыта, и нам в нос ударил запах пороха.

Элен Уикере лежала на кровати совершенно обнаженная. Она была мертва. Пуля вошла в область сердца, и нам незачем было проводить медицинскую экспертизу. Пуля оказалась сорок пятого калибра.

Там же мы обнаружили и Джона Хэмсуна. Окровавленный, он лежал у изголовья кровати. Пуля прошила ему голову и воткнулась в стену, разбрызгав мозги и кровь. Да, на Джона Хэмсуна стоило поглядеть!

Мы его знали под именем Кингса…

9

Мы старались ни к чему не притрагиваться, а Пат поставил своего человека у двери в комнату. Все выходы из дома были блокированы и полицейские стеной окружили толпу людей.

Я быстро побежал к черному ходу. Выстрелы были произведены не более чем за две минуты перед нашим приходом, и если убийцы не было в толпе, то он, наверняка, не вышел за пределы полицейского кордона.

Задняя дверь выходила во дворик, окруженный со всех сторон побеленным известкой забором высотой в два с половиной метра. Было ясно, что через него никто не перелезал. В этом я был уверен, так как во дворике трава нигде не была примята. В тот же дворик выходила дверь из подвала, но замок на ней был не тронут. Дверь в соседнее здание также была заперта на замок. Убийца наверняка не мог уйти этим путем.

Я бегом возвратился, пересек холл и очутился в большом зале для танцев. Полицейские усадили всех посетителей на стулья, поставленные в несколько рядов, а артисты сгруппировались на сцене.

— Черный ход? — спросил Пат.

— Он не мог уйти через него.

— Выходит, он еще здесь. Дом окружен, и никто не мог уйти.

— Что же, поглядим на этих, — предложил я.

Мы прошлись вдоль рядов, рассматривая физиономии, пытавшиеся отвернуться. Чтобы сохранить в неприкосновенности домашний очаг, многим из них придется завтра выдумывать необыкновенные истории, и они хотели укрыться от наших взглядов.

Осмотрев всех, мы все-таки не нашли Джорджа Кэлики. Либо он скрылся, либо вообще не приходил.

Детективы тщательно осмотрели комнату Элен. Когда они закончили работу и сделали необходимые снимки, я наклонился над телом Кингса и подвел карандашом некоторые черточки его лица.

— Прекрасная работа, — пробурчал я.

Пат с интересом смотрел через мое плечо.

— Хилл — никакой не студент, — сказал я, и в моем голосе кипела ярость.

— Я знаю, кто это, — сказал Пат, — но не понимаю в чем тут дело.

— Я понял, что он не студент, когда увидел его на фотографии вместе с Джорджем Кэлики на фоне горевшего «Морока- стла»… Но, к сожалению, я не стал раздумывать над этим. Эта сволочь была поставщиком. Онс Джорджем работал на банду, занимающуюся организованной проституцией. Они поставляли в заведения молодых и красивых женщин.

Пат внимательно посмотрел на физиономию Кингса и показал следы от шрамов, прикрытые волосами.

— Хилл из того рода людей, которые вечно выглядят молодо, — продолжал я. — И время от времени он делал пластические операции. Вспомни фотографии, которые мы обнаружили в университетских книгах. Именно в университетах он находил девушек. Бедные родители посылали их учиться, а он соблазнял их, компрометировал — и исчезал. Он устраивал так, чтобы они оказывались в очень трудном положении. Бог знает, сколько девушек стали его жертвами. Держу пари, что в каждом колледже больше одного семестра он не проводил.

— Хитро придумано, — признался Пат.

— Слишком… Я думал, что Хилл прикончил Джека, но теперь я знаю, что это был не он. Джек обнаружил в нем двойника, и Кингс знал это. Несомненно, он видел у него старые университетские сборники. Джек хотел сделать облаву именно сегодня, чтобы схватить Хилла на месте преступления. Если бы я все это понял раньше, Элен бы не погибла.

Пат перочинным ножичком выковыривал пулю из стены. Пуля, который была убита Элен, валялась тут же, и ее подобрал детектив.

Внимательно исследовав пулю, Пат заявил:

— Обе сорок пятого калибра, Майк.

— Убийца хотел быть уверенным, — констатировал я с холодным бешенством. — Он же, очевидно, убил и Джека. Незачем сравнивать эти пули, Пат. Они наверняка выпущены из одного и того же оружия. Сволочь! Вот кого я уничтожу с наслаждением, Пат.

— Не следует шуметь, — осторожно заметил Пат.

Я скривился в бессилии. Полицейские в это время уже выносили трупы.

Мы спустились вниз, где полицейские записывали имена и адреса присутствующих. Девушек уже отправили в полицейском автобусе.

— Никто не сбежал, — сказал Пату один из фараонов.

— Отлично, — проворчал Пат. — Обыщите дворик и соседние дома. Внимательно проверьте каждого и останавливайте любого, кто покажется вам подозрительным. Когда я говорю любого, я имею в виду именно то, что я сказал. Ясно?

— Да, капитан.

Полицейский козырнул и ушел. Пат повернулся ко мне и тихо спросил:

— Ты узнаешь хозяйку?

— Да, а почему ты это спрашиваешь?

— У меня в кабинете есть фотографии тех, кто подозревается во владении домами терпимости. Я хотел бы их тебе показать. Эту хозяйку, как говорят девушки, звали миссис Джу. Никто из гостей ее не знал. В большинстве случаев дверь открывала одна из девушек. Мисс Джу этим не занималась. И она не появлялась, если не раздавался условный сигнал.

— А Кэлики, — вспомнил я, — его тоже надо найти.

— Именно сейчас, — улыбнулся Пат, — этим занимаются больше тысячи людей. Ты не мог бы сделать это побыстрее?

Я не ответил.

Прежде чем самому бросаться на поиски Джорджа Кэлики, мне нужно было еще многое сделать. Возможно, он и виновен, но одного его мне было недостаточно. Мне нужны были все: поставщики, содержатели и так далее. Их арест утолил бы мой аппетит, а убийцу Джека я оставлял на десерт. Хотел бы я понять, как Джек раскрыл Кингса. Пока я этого не знал. У Джека были связи и, может быть, он уже встречал где-то Хилла. Может быть, он знал, чем занимается Кэлики, и подозревал его и в других грязных делах? Может быть, история с Элен поставила точку?

Хилл разворачивал свою деятельность довольно долго, и не мог не оставить следов. Джек знал, где искать Джона Хэм- суна, и нашел его, как и мы нашли его в старых университетских ежегодниках. Хилл убил Джека, а кто-то другой мог воспользоваться его револьвером. Это оружие опасно не только для жертвы, но и для убийцы. Это не такая безобидная игрушка, как велосипед.

Но Хилл не убивал Джека. Он, вероятно, увидел книги и рассказал об этом кому-то другому. И Джека пристрелил тот, другой. Или это простое совпадение, или Джек был убит по другим причинам. Убийца унес четыре книги, чтобы запутать следствие и не оказаться обнаруженным случайно по связям Хилла. Что же лучше сейчас предпринять? Наступало время, когда бездействовать уже нельзя. Я все еще на нулевой точке, и нельзя больше топтаться на исходных позициях, ожидая, когда новое преступление даст какой-нибудь толчок для дальнейшего расследования. Надо идти вперед. Некоторые детали уже начали проясняться. Их, конечно, немного, но вполне достаточно, чтобы за всем этим хламом обнаружить единственный и главный мотив. Я еще не во всем разобрался, но, в конце концов, я пойму главное. В настоящее время нужно было определить мотив убийства.

Я сказал Пату, что пойду спать, и он выдал мне пропуск для выхода через полицейский кордон.

До дома Джека я доехал на такси, ведь свою машину я оставил там. Минут через двадцать я уже курил у себя в постели, размышляя о последних событиях. Ни к чему не придя, я загасил сигарету и заснул.

Мой первый визит следующим утром был намечен к Джорджу Кэлики, но, как я и ожидал, Пат меня уже опередил. Я спросил у стоящего на страже филера, нет ли записки для меня, и он протянул мне запечатанный конверт.

Майк, здесь ничего нет, Кэлики сбежал, не взяв даже чемодана! — Пат.

Я порвал записку и бросил клочки в мусорную корзину. День обещал быть солнечным и теплым. На тротуаре гудели ребятишки, во что-то играя. Я остановился у телефонной кабины и позвонил в контору Шарлотты Мэннинг. Ее еще не было, но секретарша ответила, что я смогу найти ее в Центральном парке на пересечении Пятой авеню и Шестьдесят восьмой улицы.

Я поехал туда и был вынужден сделать большой крюк, чтобы добраться до Пятой авеню. Припарковав машину на Шестьдесят седьмой улице, я направился дальше пешком.

Шарлотты в указанном месте не оказалось. Я перемахнул через ограду и по газону вышел на аллею. Тысячи людей прогуливались по парку в разных направлениях. Няни медленно катили коляски по аллеям. Я покупал пакетик жареного арахиса, когда заметил Шарлотту. Перед ней тоже была коляска. Она энергично махнула мне рукой. Я бросился к ней почти бегом, помахав в ответ.

— Здравствуйте, Шарлотта.

На ней был серый, отлично сшитый костюм. Ее золотистые волосы струились по плечам.

— Здравствуйте, Майк, я ждала вас.

Она протянула мне руку.

Я радостно взял ее под руку и встал рядом с ней за коляской.

— Мы, наверное, похожи на молодоженов! — воскликнула она.

— Не совсем, — уточнил я, указав на коляску.

Шарлотта покраснела и прижалась ко мне.

— Почему вы сегодня не работаете? — спросил я.

— В такой день, как сегодня! Первая встреча у меня только в два часа, а одна подруга попросила меня побыть с ее ребенком, пока она сделает кое-какие покупки.

— Вы любите детей?

— Я их обожаю! У меня их будет по меньшей мере с полдюжины.

Я присвистнул и осторожно запротестовал:

— Ну, я зарабатываю не настолько много, чтобы прокормить такую ораву.

— Ну и что? Я зарабатываю достаточно. Кстати, это следует воспринимать как предложение, мистер Хаммер?

— Почти… — благоразумно отступил я. — До сих пор мне удавалось избежать этой ловушки, но всякий раз, когда я вас вижу, мне кажется, что можно изменить своим принципам.

Разговор становился опасным, и я быстро вернулся к делу, которое весьма занимало нас обоих.

— Вы читали сегодняшние газеты, Шарлотта?

— Нет, а в чем дело?

— Хилл Кингс убит.

Она удивленно повернулась ко мне, ее лоб наморщился и она испуганно прошептала:

— Не может быть.

Я достал газету и показал ей заголовок. Она быстро прочла заметку.

— О, Майк, какой кошмар! Что же случилось?

— Присядем на минутку, — предложил я, указывая на пустую скамейку.

Шарлотта взглянула на часики и покачала головой.

— Нет, не могу, я встречаюсь с Бетти через несколько минут. Проводите меня до выхода. Я отдам ребенка, а после этого вы сможете проводить меня до конторы и по дороге все расскажете.

Я не стал возражать такой прекрасной даме. Шарлотта внимательно слушала меня. Очевидно, она пыталась проникнуть в психологические аспекты происходившего. Но вскоре я вынужден был прервать свой рассказ, так как появилась Бетти. Мы познакомились, поболтали несколько минут и попрощались с молодой мамашей.

Мы направились обратно вдоль каменной стены, отделяющей парк от улицы. Но не прошли мы и тридцати футов, как неожиданно появилась машина. Времени на раздумья не оставалось, так как за приспущенным ветровым стеклом я заметил дуло револьвера. Я бросился на землю, подмяв под себя Шарлотту.

Пуля ударилась о стену над нашими головами. Второй раз Джордж Кэлики выстрелить не успел, и автомобиль скрылся на Пятой авеню. Покушение было задумано хитро и умело. Мы шли тут одни, и ни одной машины поблизости. Я помог Шарлотте подняться и отряхнул с нее пыль, ощущая под рукой ее великолепное тело. Лицо ее побледнело, но голос совсем не дрожал. Мимо нас прошла какая-то парочка, не обратив на нас никакого внимания. Вероятно, они решили, что мы просто упали. Подняв пулю у стены, я обнаружил, что она от кольта сорок пятого калибра.

Шарлотта некоторое время молчала, потом сказала:

— Вы, Майк, попали на что-то горячее. Кто-то хочет избавиться от вас.

— Знаю, — усмехнулся я, — и знаю кто. Это наш друг Джордж Кэлики… Похоже, он дошел до предела, раз уж пытается прикончить меня днем на улице.

— Не надо смеяться, Майк, это вовсе не смешно.

Я взял ее за талию и почувствовал, что ее слегка бьет дрожь.

— Простите, дорогая, но меня пытаются убить не в первый раз. Главное, что он мог случайно попасть в вас. Позвольте, я провожу вас домой, так как вы сильно испачкались.

Дважды по дороге домой Шарлотта открывала было рот, словно хотела что-то сказать, но оба раза его закрывала. В конце концов, я полюбопытствовал:

— В чем дело, Шарлотта?

Она нахмурилась.

— Кэлики пытался пристрелить вас, потому что вы пообещали уничтожить убийцу Джека?

— Возможно…

— Кто-нибудь знает об этом деле больше вас?

Немного поразмыслив, я ответил:

— Не думаю. Полиция знает то же, что и я, но к тому же у меня есть личные причины ненавидеть убийцу, и я предпринимаю более энергичные действия.

Было почти десять часов, когда мы подошли к дому Шарлотты.

Мы поднялись по лестнице и она нажала кнопку.

— Черт возьми, промолвила она, я забыла, что Кетти сегодня нет.

Она порылась в сумочке, нашла ключ и открыла дверь. Сразу же раздался звонок.

— Приготовьте нам по стаканчику, пока я приму душ и переоденусь.

— Ладно, — буркнул я, помогая ей вытащить бутылки, — но я хотел бы еще воспользоваться вашим телефоном.

— Зачем спрашивать, Майк, будьте как дома.

Она вышла, а я набрал номер Пата и немного подождал, пока его разыщут.

— Пат?

— Да, Майк.

— Кэлики в городе.

— С чего ты взял?

— Он только что пытался убить меня.

Пат внимательно выслушал мой рассказ и поинтересовался:

— Ты заметил, какая машина?

— Конечно… Это был темно-синий «кадиллак» с кучей хромированных штуковин. Он направился к центру города.

— Хорошо, Майк, я передам это своим. Пуля у тебя?

— А ты сомневаешься? Опять сорок пятый калибр, но пуля обычная, а не разрывная. Будешь у себя после полудня?

— Если не случится ничего непредвиденного, то буду на месте. Да, Майк, мы проверили пули, которыми были убиты Уикере и Кингс. Они выпущены из того же револьвера, значит, и убийца тот же.

— Черт побери! — выругался я.

Я повесил трубку и вытащил пулю из кармана. Из того же самого револьвера? Я вспомнил о револьвере, который видел у Джорджа. Сейчас я жалел, что доверился своим глазам, а не отдал его на экспертизу. Положив пулю в карман, я приготовил два коктейля и позвал Шарлотту.

Она крикнула, чтобы я принес ей коктейль. Может быть, мне следовало немного подождать или постучать, но я не сделал ни того, ни другого, и увидел, что она стоит совершенно обнаженная на коврике возле кровати.

Тут кровь во мне закипела. Стаканы в руках задрожали. Шарлотта была еще красивее, чем я мог себе представить. Она испуганно схватила платье и прикрылась им, но я уже покрылся краской с головы до ног.

Она тоже выглядела не лучше.

— О, Майк… — прошептала она.

Я не мог отвернуться и смотрел на нее, пока она одевалась, а потом протянул ей коктейль.

Мы залпом проглотили свои коктейли, но это не помогло погасить пожар, пылавший во мне. Мне страстно хотелось прижать ее к себе и расцеловать, хотя бы для начала. Поставив пустые стаканы на ночной столик, мы повернулись друг к другу. Мы стояли слишком близко, и поэтому случилось то, что случилось…

Шарлотта бросилась в мои объятия и прижалась лицом к моей шее. Я взял ее голову и стал целовать глаза, лоб, подбородок. Губы ее приоткрылись, и я буквально впился в них. Я чувствовал, что делаю ей больно, но она и не пыталась освободиться. Она отвечала на мои поцелуи, прижимаясь ко мне все крепче и крепче.

Еще никогда в жизни я не желал женщину так сильно, как в этот момент.

— Я хочу тебя, — чуть слышно произнесла она.

— Нет, — прошептал я.

— Да, Майк… Возьми меня!

— Нет.

— Но почему, Майк, почему?

— Только не сейчас. Наш час еще наступит, но только не сейчас. Это было бы слишком прекрасно!

Я поднял ее и вынес из спальни. Если бы мы оставались там дольше, я не выдержал бы этой сладостной пытки. Я еще раз поцеловал ее у дверей ванной комнаты и взъерошил ей волосы.

— А теперь под душ, дорогая. Тебе тоже надо чуть охладиться.

Она улыбнулась мне затуманенными глазами, вошла в ванную и прикрыла за собой дверь.

Услышав шум воды, я позвонил секретарше Шарлотты.

— Вас беспокоит Майк Хаммер. Я жду звонка от одного человека и попросил его позвонить к вам. Скажите ему, где я нахожусь.

— Уже сделано, — чему-то обрадовалась она. — Этот человек уже звонил, и я сказала ему, что вы будете в парке. Вы разминулись?

Я чуть не выругался в трубку, но самым спокойным образом сказал:

— О, нет. Он наверняка должен еще подъехать.

— Всего хорошего, — попрощалась секретарша.

Молодец, старина Джордж. Видимо, он следил за мной, потерял из виду и решил, что я пойду к Шарлотте… Неплохо…

Я приготовил еще по коктейлю и уселся на диван. Итак, выходит, что Джордж следил за мной, но я его не заметил. А как это он мог догадаться, что я направлюсь к Шарлотте? Неужели это было написано на моей физиономии похотливого самца? Любовь может сыграть с вами разные штучки. На этот раз она чуть не сыграла со мной плохую. Если бы не моя молниеносная реакция, Кэлики подстрелил бы меня как зайца! Фараонов поблизости тоже не было. Он предусмотрительный парень, который наверняка подготовил возможность безопасного отступления в случае неудачи.

Ну что ж, мистером Кэлики придется заняться лично.

Шарлотта приняла душ в рекордный срок. Я больше не говорил о случившемся, но оба мы думали о том, что едва не произошло, и прекрасно понимали, что каждый из нас думает о том же. Она соблазнительно улыбнулась мне, взяла бокал и присела рядом.

— Как ты догадалась, что я сегодня приду?

— Я ждала тебя со времени нашей последней встречи. Разве я ошиблась?

— Но почему ты меня ждала?

— Ты мне сказал, что не любишь легких побед, но со мной это совсем иначе. Просто мы не можем терять зря времени.

Она прислонилась к моему плечу, и я рассказал ей о разговоре с ее секретаршей.

— Ты не сдержал обещания, Майк, и не пытаешься быть осторожным. Что касается Кэлики, то это ловкий и опасный противник, Майк. Будь осторожен, умоляю тебя! Если с тобой что-нибудь случится, я…

— Ты?

— Майк, неужели ты не понимаешь, что я влюбилась в тебя?

Я погладил ее грудь и прошептал:

— Понимаю, глупышка. Это видно по твоей мордашке точно так же, как и по моей физиономии.

— Да, это заметно.

Мы рассмеялись, и я ощутил себя школьником.

— А теперь поговорим серьезно, прежде чем я поеду к себе в контору.

— Твой визит все-таки имеет какую-то цель, да?

— Угадала! — воскликнул я.

Шарлотта покровительственно похлопала меня по плечу.

— Сколько раз тебе напоминать, что я психиатр и привыкла изучать людей? Особенно, — с кокетством закончила она, — если есть особые причины интересоваться этими людьми!

— Важными людьми! — пошутил я. — Все верно… Я пришел к тебе выяснить, что ты можешь сказать о Хилле Кингсе.

Мой вопрос вернул ее на грешную землю.

— Я ожидала этого вопроса, услышав твой рассказ о событиях последней ночи. Хилл изучал медицину, а ты утверждаешь, что под этим прикрытием он поставлял женщин в дом терпимости. Несколько необычный метод, правда?

— Не совсем. Чтобы довести бедных девушек до крайности, необходимо оторвать их от дома, а затем постепенно толкать по наклонной плоскости, как бы намыливая ее. Потом их загоняют в угол и угрожают сообщить полиции об их подпольном промысле. Что же им остается делать? Обратно их потом никто не принимает… Остается единственная возможность, единственный путь. В этих домах они, по крайней мере, сыты, зарабатывают какие-то деньги и не ночуют на улице. Перешагнув однажды за эту грань, назад вернуться невозможно. Такая система требует времени, но результаты говорят сами за себя. Благодаря этой системе Хиллу удавалось поставлять в дома девушек, избегая серьезного риска.

— Понимаю, — прошептала Шарлотта. — Я познакомилась с ним на студенческой конференции по психиатрии в одном из колледжей и отобрала его вместе с другими студентами, предоставив им возможность изучить на практике мои методы лечения. Хилл оказался способным учеником. Я приписывала его успехи врожденным талантам, но если учесть, что один курс он проходил много раз, то тут и дурак может чему-то научиться.

— Понятно… Как он жил?

— Жил он в доме, расположенном неподалеку от моей конторы — то есть когда находился в городе. В колледже он жил в общежитии. Каждый уикенд он приезжал ко мне в клинику и останавливался обычно у Кэлики. Он был настолько поглощен учебой, что никогда не говорил ни о чем другом. Я знаю, что однажды его чуть не арестовали, но именно Джордж помог ему избавиться от неприятностей.

— Он мне сам об этом рассказывал, — подтвердил я. — А как насчет личной жизни? Он никогда не пытался ухаживать за тобой?

— Нет. Он не такой дурак. Неужели ты думаешь, что он хотел соблазнить меня в интересах своей организации?

— Нет. Ты слишком умна, чтобы попасть в его сети. Я думаю, ты понимаешь, почему он подолгу торчал в городе. Возможно, он действительно интересовался психиатрией, хотя бы теми аспектами, которые помогали ему в его преступной деятельности.

— Это он убил Джека?

Я не ожидал от Шарлотты такого вопроса.

— Я думал об этом. Вероятно, Джек понял, кто такой Хилл на самом деле. Джек не работал в полиции и не мог арестовать его, но у него была возможность держать Кингса в рамках, пока он собирал неопровержимые доказательства. Убил ли Кингс Джека? Я отдал бы обе ноги и руку, чтобы знать правду. Что угодно, лишь бы у меня осталась одна рука, которая могла бы пристрелить подонка!

— А что произошло между Хиллом и Элен Уикере?

— Хилл наверняка явился к ней, чтобы убить ее, а убийца Джека прикончил их обоих, обрезая нити следствия. Но, в таком случае, как Джек мог знать, что Хилл придет ее убивать? Я ничего не понимаю, Шарлотта… Может быть, он знал, что Хилл собирается туда, но по другому поводу. Может, и так… А может, он знал, что тот человек тоже там будет, но тот еще не был убийцей. Здесь что-то не так… Наверное, я все запутал. Скорее всего со временем число подозреваемых уменьшится. Трое мертвы, четвертый засветился, а убийца спокойно затаился где- то в уголке и посмеивается над нашими бесплодными усилиями… Ничего, смеется тот, кто смеется последним! — на секунду я замолчал, но потом продолжил — На розыски убийцы брошена вся полиция города. Пат Чемберс стремится добраться до него прежде меня, но я этого не допущу. Наша встреча произойдет при закрытых дверях: я, убийца и пуля! Обычная пуля, не разрывная, но я вгоню ее в подходящее местечко, в живот, и результат будет не хуже, чем от разрывной.

Шарлотта внимательно слушала меня. Вероятно, она изучала и анализировала меня с профессиональной точки зрения.

Я смутился и тряхнул ее за плечи.

— Почему ты так смотришь на меня, дорогая? Я не псих, и ты это отлично знаешь.

— Я думаю не об этом, Майк. Ты всегда был так жесток, или это последствия войны?

— Я всегда был таким, насколько помню. Я ненавижу сволочей, которые убивают ради удовольствия. Война только научила меня кое-чему, чего я раньше не знал.

Я взглянул на часы. Было уже поздно.

— У тебя, кажется, встреча в два часа? Пора идти, дорогая.

— Ты меня проводишь?

— Разумеется… Можешь переодеться.

Мы ехали очень медленно, чтобы оставаться вместе как можно дольше. Мы совсем не говорили ни о делах, ни о наших любовных перспективах. Когда мы почти доехали, Шарлотта неожиданно спросила:

— Когда мы увидимся, Майк?

— Скоро, — пообещал я. — Если позвонит Джордж Кэли- ки, попроси свою секретаршу ответить, что я нахожусь на углу улицы как раз напротив твоей конторы. Пусть он только попытается напасть на меня, вот тут-то я его и прикончу, размазав мозги по стенам, а кишки по тротуару! Твоя секретарша узнает его по голосу, даже если он представится под другим именем.

— Ладно, Майк. А если позвонит Чемберс?

— Расскажи ему о покушении, но не сообщай о телефонном звонке.

Она прижалась ко мне на прощание, поцеловала и вышла из машины. Я смотрел ей вслед. Какая женщина! Бесподобна с ног до головы! И все это принадлежало мне! Мне захотелось кричать и петь от радости в предвкушении обладания этим телом.

Сзади кто-то недовольно загудел, и я поспешил отъехать. Чуть дальше меня остановил красный свет. В тот же миг я услышал свое имя и обернулся.

Сбоку мелькнул темный силуэт, пробирающийся между остановившимися машинами. Я открыл дверь, и рядом со мной устроился Боб Хупер.

— Хэлло, Боб! — приветствовал я его. — Что ты здесь делаешь?

— Работаю, Майк. Это же мой район.

Он весь кипел от восторга. Слова лились из него рекой.

— Куда ты едешь? — спросил он.

— В город. Могу подвезти. Тебе куда?

Он задумчиво почесал лоб.

— Мне-то нужно в другую сторону. — заявил он после раздумья. — Необходимо передать письмо на Кэнэл-стрит.

— Ладно, Боб, я подвезу тебя.

Наконец, загорелся красный свет, преграждая путь другому потоку, а мне улыбался зеленый. Я свернул на Бродвей и поехал налево. По дороге Боб махал рукой молодым девушкам. Я давно знал, что он обожает прогулки в машине.

— Ты не слышал каких-нибудь разговоров о Кэлики?

— Нет. Наверное, что-нибудь случилось, так как он расстался с несколькими своими ребятами. Я видел их сегодня.

— А у Сэма что нового?

— Ничего.

— Как поживают твои пчелки?

— О, замечательно! Теперь у меня есть матка. Кстати, ты был не прав, Майк. Матке не нужен самец.

— Как же тогда появляются маленькие пчелки? — спросил я, взглянув на него.

Он озадаченно нахмурился.

— Мне кажется, они несут яйца, — проговорил он после продолжительного раздумья.

Я высадил его рядом с Кэнэл-стрит. Он вежливо попрощался со мной и скрылся за поворотом.

— Да, хороший парень этот Боб… До того безобидный и услужливый… — бормотал я вслух, разговаривая сам с собой.

10

Пат ждал меня в тире. Меня проводил туда полицейский в форме. Я подошел к нему в тот момент, когда он изучал результаты последней серии выстрелов.

— Что-нибудь не так? — спросил я.

— Мне кажется, револьвер не пристрелян, — проворчал он.

Он снова выстрелил по движущемуся силуэту и попал между сердцем и плечом.

— Чего же тебе еще надо, Пат?

— Такое попадание — совсем не предел точности для человека, — объяснил он.

Пат редко бывал доволен. Он протянул мне свое оружие, а я рассмеялся.

— На, попробуй, — предложил он.

— Из этой кастрюли?

Я вытащил свой «сорок пятый» и спустил предохранитель. Появилась мишень. Я выстрелил трижды подряд. Пат посмотрел на мишень: все три пули угодили в голову силуэта.

— Недурно, — заметил Пат.

Мы спрятали оружие и направились к лифту.

— Пуля с тобой? — поинтересовался Пат. — Давай-ка сравним ее с другими.

— Давай.

В лифте он внимательно осмотрел пулю, но пуля, попавшая в стенку, повреждается больше, чем пуля, извлеченная из тела человека. И одинаковые ли они, на глазок судить нельзя.

В лаборатории баллистических исследований Пат вставил пулю в специальную кассету и включил свет. Я погасил общий свет, и на экране появилось изображение двух пуль. Пат поворачивал изображение во всех плоскостях, пытаясь найти схожие детали, но никаких совпадений не было. В конце концов, он бросил это занятие и зажег свет.

— Ничего не поделаешь, Майк, это пули из разного оружия. Если Кэлики, совершив убийство, не заменил револьвер, путая следы.

— Возможно, но маловероятно. Редко кто, совершив убийство, меняет оружие.

Пат согласился и нажал на кнопку. Он передал пулю одному из своих детективов, приказав сфотографировать ее и поместить снимок в картотеку. Затем мы уселись в уголке, и я подробно рассказал ему о покушении, едва не стоившем мне жизни, а также высказал свое мнение по поводу убийства Кингса. Пат никак не стал комментировать мой рассказ. Он принадлежал к тому типу неразговорчивых сыщиков, которые вначале просто регистрируют факты, а затем картина должна постепенно вызреть у них в голове. Я всегда удивлялся, встречая подобных людей в полиции. В их распоряжении было прекрасное оборудование, контакты во всех областях и, несмотря на ругань, которую мечут в их адрес газеты, они умеют прекрасно всем этим пользоваться.

Как и везде, в полиции есть паршивые овцы. Но есть и такие люди, как Пат, которых невозможно подкупить. Может быть, я тоже стал бы одним из них, если бы не обязательное для полицейских правило следовать определенным инструкциям.

Едва я закончил свой рассказ, как Пат потянулся и сказал:

— К сожалению, мне нечего добавить, Майк. Я со своей стороны хотел бы помочь тебе, потому что ты прекрасно поработал и предоставил в мое распоряжение множество фактов. А теперь изложи свою версию. Кто, на твой взгляд, убийца?

— Если бы я знал это, у тебя на руках повисло бы еще одно убийство в порядке самозащиты, — ухмыльнулся я. — Я начинаю думать, не следует ли нам поискать где-то вне круга наших первоначально подозреваемых, которые и так оказались на добром пути к истреблению, — но не считая, конечно, Кэлики, хотя бы из-за его внимания по отношению ко мне. Может, это он? У него ведь были причины для этого. А может, это сделал кто-то другой из их же организации? Джек запросто мог это обнаружить, за что и поплатился. А если за убийством Хилла Кингса скрывается месть женщины, которая оказалась более проницательной, чем другие, вовремя поняв его намерения? Это могла быть также месть отца, брата или возлюбленного. Хилл сломал столько девичьих судеб, что страшно подумать, и он наверняка совершил не одну ошибку.

— Я тоже подумывал об этом, Майк. А теперь, — он поднялся, — пошли со мной, я покажу тебе одну твою старую приятельницу.

— Мою старую приятельницу?

Заинтригованный, я попытался расспрашивать, но Пат не отвечал и был нем, как рыба. Мне пришлось умолкнуть. Мы вошли в маленькую комнату, где два детектива допрашивали женщину, но не получали ответов.

Она сидела спиной ко мне, и я узнал ее лишь когда подошел спереди.

Ничего себе, приятельница… Я мысленно послал Пата ко всем чертям. Это оказалась хозяйка дома терпимости, сумевшая ускользнуть сквозь пальцы в предыдущую ночь.

— Где вы ее нашли? — спросил я.

— Она шла по улице около четырех утра и полицейский задержал ее, поскольку у нее не оказалось документов.

Я снова повернулся к женщине. Она явно устала от длительного допроса, но тем не менее сидела, вызывающе скрестив руки на груди, хотя по нервному дрожанию пальцев было видно, что она близка к истерике.

— Вы помните меня? — буркнул я.

Она повернулась в мою сторону и проговорила:

— Да, я вас знаю.

— Как вы выбрались из дома во время облавы?

— Отстаньте!

Пат взял стул и уселся напротив женщины:

— Если вы отказываетесь отвечать, — спокойно произнес я, — то мы обвиним вас в убийстве и вам потребуется хороший адвокат.

Ее руки опустились, и она облизала пересохшие губы. На этот раз удар достиг цели. Она ощутила страх за свою вонючую шкуру, но потом страх исчез и она расхохоталась.

— С этим вы тоже можете оставить меня в покое! Никого я не убивала.

— Может, и так, — вмешался Пат, но убийца улизнул из дома тем же путем, что и вы. И мы можем предположить, что вы помогли ему смыться, а соучастие в убийстве также подлежит наказанию.

— Идиоты! — заорала она.

Ее достоинство и респектабельность сразу же испарились. На бледном лице проявились глубокие поры. Она нервно сглотнула.

— Я одна была! — снова завопила она.

— Вранье, — бросил я.

Она вздрогнула и пробурчала:

— Я говорю вам, что была одна, и вы меня не собьете. Я была у двери, когда явилась полиция. Поняв, зачем она прибыла, я скрылась через потайной ход.

— Где он? — поинтересовался я.

— Под лестницей. Кнопка приводит в действие потайную дверь в деревянной перегородке.

Я стал припоминать детали зала ожидания.

— Если вы бежали к лестнице, убийца в это время как раз мог спускаться. Кто это?

— Никого я не видела. Говорю вам, что никого не видела! Почему вы не оставите меня в покое?

Она спрятала лицо в ладонях и смолкла.

— Уведите ее! — приказал Пат. Повернувшись ко мне, он спросил — Что ты об этом думаешь?

— Похоже на правду. Увидев нас, она улизнула. Но убийце повезло. Мы аэшли минуты через две после выстрелов. Стены комнат звуконепроницаемы, и выстрелов никто не слышал. Убийца намеревался скрыться в толпе и удрать сразу после окончания представления, когда у дверей никого не будет. Спускаясь со второго этажа, он услышал нас и заметил, как хозяйка манипулирует с потайной дверью. И он последовал за ней. А мы сразу же поднялись наверх, пока остальные занимались клиентами, и убийца ушел, прежде чем дом успели блокировать. Мы слишком спешили, и у нас не было времени заранее поставить кордоны.

Мою версию мы проверили на месте. Хозяйка не соврала. В сердцевине одного цветка в деревянном резном орнаменте мы обнаружили кнопку. Она приводила в действие двигатель, который через систему передач открывал дверцу. Все было сделано довольно грубо и, по-видимому, сооружено уже тогда, когда этот дом превратили в бордель.

Потайной ход футов десять шел прямо, а затем поворачивал направо и утыкался в закрытую, полностью сливающуюся со стеной дверь в подвал соседнего дома. Очевидно, жильцы этого дома не знали о существовании этой двери. Из подвала можно было выйти во двор, а затем на улицу. На все это требовалось не более минуты. Мы тщательно осмотрели каждый дюйм потайного хода. В спешке убийца мог оставить какие-нибудь следы, но нам ничего не удалось найти. Разочарованные, мы вернулись в дом.

— Ну что ж, мне кажется, рассчитали мы правильно. — Пат закурил и продолжил — Но это никуда нас не привело.

— Ты нашел что-нибудь насчет прошлого Хилла Кингса?

Задав этот вопрос, я заметил, как в глазах Пата мелькнул насмешливый огонек.

— Уже сейчас мы знаем, по сведениям из двадцати семи колледжей, что Кингс никогда не проводил больше одного семестра в одном заведении, кроме последнего. Чаще всего он ограничивался одним месяцем. Как только он покидал колледж, одна или несколько девушек, в зависимости от длительности его пребывания, тоже исчезали. Несколько человек целый день сидят на телефоне и еще не закончили работу.

Я мысленно проклял Хилла Кингса и снова спросил:

— Что находилось у него в карманах в момент смерти?

— Ничего особенного: пятьдесят долларов в мелких купюрах, водительские права и автомобильный сертификат. Еще несколько фото — и все из последнего учебного заведения.

— Он был слишком предусмотрителен, чтобы разгуливать с уликами, Пат.

— А как это ты не заметил его, когда наблюдал за домом?

Подумав, я ответил:

— Если он входил в дом, когда я уже был там, то наверняка явился не один. Может быть, он переоделся, но я в этом сомневаюсь. Ага… понятно, — я прищелкнул пальцами, — теперь все ясно… Они приехали в шесть или семь часов и были прикрыты несколькими другими машинами, которые подъехали сразу же за ними. Все очень спешили войти, опасаясь, что их заметят, и он вполне мог не попасть в поле моего зрения.

— Выходит, он был один? — настаивал Пат.

— Не знаю, но вряд ли он приехал вместе со своим убийцей.

Наступил вечер, и мы решили отложить наш разговор на завтра. Я простился с Патом и вернулся домой, чтобы привести себя в порядок. Это дело начинало уже действовать мне на нервы.

Я заказал себе ужин из ресторана и съел его, обильно смачивая пивком. Кое-что высветлялось, но еще многое требовало прояснения. Например, родимое пятно на бедре одной из сестричек Билеми.

Было почти девять часов, когда я набрал номер телефона сестер Билеми. Мне сразу же ответил ласковый женский голос.

— Мисс Билеми?

— Да-а.

— Вас беспокоит Майк Хаммер.

— О, — она поколебалась с секунду и добавила — Чем могу быть полезна?

— А кто у телефона — Мэри или Эстер?

— Эстер.

— Можно к вам приехать? Я хотел бы задать вам пару вопросов.

— А почему бы не сделать это по телефону?

— Все не так просто. Так могу я все-таки приехать?

— Ладно, я буду ждать вас.

Я поблагодарил ее, спустился вниз и сел в машину.

Эстер оказалась абсолютной копией своей сестры. Если между ними и существовали какие-то различия, то я не смог их обнаружить. Может быть, разница была только в характере?

Мэри — нимфоманка, посмотрим же, какова Эстер.

Она приветствовала меня тепло и в то же время сдержанно. Ее простое вечернее платье подчеркивало прекрасные и соблазнительные формы. Как и Мэри, это была женщина спортивного сложения.

Но прическа была совсем иная: волосы подобраны вверх, как это сейчас модно, и стянуты на макушке. Такая прическа мне совсем не нравилась. Мне казалось, что женщины с подтянутыми вверх волосами все время ищут, где у них совок и ведро, и готовы тут же взяться за уборку. Но во всем остальном Эстер заставляла забыть о ее безвкусной прическе.

Я присел на тот же самый диванчик, где сидел, беседуя с ее сестрой. Эстер налила виски с содовой и пошла за льдом. Затем она присела на соседний и с иронией спросила:

— Ну, чего же вы ждете от меня, мистер Хаммер?

— Называйте меня Майк, — очень вежливо попросил я. — Я не привык к формальностям.

— Хорошо, Майк.

Я начал задавать вопросы.

— Насколько близко вы знали Джека Уильямса?

— Очень поверхностно. Приятельские отношения, возникшие в результате частых встреч, но ничего интимного.

— А Джордж Кэлики? Вы его хорошо знаете?

— Немного, но мне он не нравится.

— Ваша сестра относится к нему так же? Он ухаживал за вами?

— Шутите! В тот вечер он был в скверном настроении и с трудом сохранял вежливость. Не думаю, что он джентльмен. В нем есть что-то отталкивающее.

— Ничего удивительного. Это был гангстер, да и теперь занимается самыми грязными нелегальными делами.

Эстер положила ногу на ногу как раз в тот момент, когда я понял, что расспрашивать ее больше не о чем. Когда женщины, наконец, будут прикрывать свои ноги, чтобы не отвлекать от работы? Эстер заметила, как мой взгляд прошелся по ее ногам и двинулся дальше, и тщетно пыталась натянуть юбку на колени.

— Продолжайте, — кивнула она.

— Простите за нескромность, но на какие средства вы живете?

Я уже знал ответ, но мне просто не о чем было спросить ее.

Глаза Эстер неприязненно блеснули.

— У нас достаточно ценных бумаг, которые достались нам в наследство от отца. Он был крупным владельцем текстильных предприятий. В чем, собственно, дело? Вы ищете богатую невесту?

— Нет, иначе бы вы чаще видели меня. Я полагаю, что у вас имеется и недвижимость?

— Триста акров земли, десять акров леса, дом, где двадцать три комнаты и бассейн, несколько теннисных кортов, полдюжины поклонников, всегда готовых подтвердить, какая я хорошая.

— Ничего себе скромная резиденция! — изумленно присвистнул я.

Эстер рассмеялась.

От откровенного и здорового смеха ее плечи и грудь заколыхались, и, казалось, что торчащие вперед груди вот-вот прорвутся сквозь тонкую ткань. Они были крепкие, упругие и живые, как и она сама.

— Вы не хотели бы посетить меня там, Майк?

— С удовольствием, — сразу согласился я, не подумав. — А когда?

— В ближайшую субботу. Мы устраиваем ночной теннисный матч при свете прожекторов. Там будет и Мирна Дэвлин. Бедненькая, ее так потрясла гибель Джека!

— Кто еще из знакомых там будет?

— Шарлотта Мэннинг. Вы встречались с ней?

— Да.

Она поняла, что значит мой тон, и угрожающе подняла указательный палец.

— Выбросьте это из головы, Майк!

Я попытался улыбнуться.

— А как же мне развлекаться в этой пустыне из двадцати трех комнат, если я выброшу это из головы?

Улыбка исчезла с ее лица.

— А как вы думаете, почему я пригласила вас?

Я поставил бокал на стол, поднялся и сел рядом с ней.

— Не знаю, а почему?

Она обвила мою шею.

— Угадайте, — промолвила она хриплым от возбуждения голосом.

Губы наши соединились, и я навалился на нее, прижимаясь всем телом. Она терлась лицом о мои щеки, и я чувствовал на своей шее ее горячее прерывистое дыхание. Когда мои руки касались ее груди или живота, она всякий раз вздрагивала. Ей удалось освободить одну руку, и я услышал, как расстегиваются кнопки на ее платье.

Приникнув губами к ее обнаженной груди, я ощутил, как подрагивание превратилось в конвульсивные колебания. Она укусила меня за губу и дернулась. Я еще крепче обнял ее, и она застонала от боли и экстаза. Я нащупал выключатель, и комната погрузилась в темноту. Во всем мире ничего больше не существовало — только она и я. Мы оба молчали, и о чем нам было сейчас разговаривать? Сейчас говорили наши тела. Лишь шорох подушек, да царапание ногтей о жесткую ткань дивана, звяканье пряжки, стук туфель, упавших на пол, шелест снимаемых трусиков. А потом только учащенное, прерывистое дыхание, перемежаемое ее страстными стонами и всхлипами, и — тишина.

Через некоторое время я зажег свет и осмотрел ее с ног до головы.

— Лгунья! — довольно ухмыльнулся я. — Никакого родимого пятна! Ты — Мэри!

Она удовлетворенно усмехнулась и взлохматила мне волосы.

— Я знала, что тебя это заинтригует и ты захочешь убедиться в этом и взглянуть на него поближе, — объяснила она.

— Тебе нужно задать хорошую трепку, — я шлепнул ее ладонью по ослепительной ляжке.

— Еще чего!

Я поднялся с дивана и приготовил два коктейля, пока Мэри медленно одевалась. Наверное, она надеялась на повторение. Ничего не дождавшись, она одним махом проглотила коктейль.

Я взял шляпу и приготовился уходить.

— Приглашение на субботу остается в силе? — осведомился я.

— Еще бы! — предвкушающе ответила она. — И прошу не опаздывать!

Вернувшись домой, я почувствовал, что мы приближаемся к цели. Устроившись в кресле, я принялся размышлять. Итак, уже произошло три убийства, но на этом не закончится. Убийства еще будут!

Я перебрал в голове все факты, которые уже были в нашем распоряжении. Почему убит Джек? Что у него было ценного или опасного для преступника? Зачем он собирался идти в дом терпимости? Чтобы в чем-то убедиться или кого-то предупредить? Если я знаю убийцу, то как ему удалось войти в дом незамеченным? Слишком много вопросов еще не имеет ответа. Где же истина? А Джордж Кэлики? Почему он бежал? Почему он пытался пристрелить меня? Потому что я принял его за убийцу? Возможно, вполне возможно… Но он ли убийца? Все присутствовавшие на вечеринке имели возможность прикончить Джека. А мотивы? У кого из них могут быть мотивы? Мирна? Невозможно — по чисто сентиментальным причинам. Шарлотта? Тоже нет причин. Кроме того, ее профессия несовместима с преступлением… Она врач-психиатр и познакомилась с Джеком лишь из-за болезни Мирны. Никаких мотивов… Близнецы? Одна нимфоманка, а другую я еще не знаю. Куча денег и никаких проблем. Какое место им здесь принадлежит? Какую роль играли они в этом деле? Может быть, мотивы есть у Эстер? Надо заняться ею. К тому же поискать на теле родимое пятно… А если Джек оттолкнул от себя Мэри, и отказался удовлетворить ее? Оскорбленная страсть нимфоманки может ко многому привести. Но причем тогда эти четыре книги?

Я закурил и на минуту попытался отвлечься от размышлений.

А что дальше? Хилл Кингс? Его только что убили. Элен Уикере? Она тоже мертва, и ее уже поздно обвинять. А если убийц было двое? Хилл мог убить Джека и Элен, а его в свою очередь пристрелили из собственного пистолета? Любопытная гипотеза, но в комнате никаких следов борьбы…

И почему Элен была голая? Готовилась к своей обычной работе? Почему, почему, почему? Где же тайник, в котором спрятаны все секреты? Его нет ни в квартире Кэлики, ни в квартире Джека. Может быть, убийцу следует искать за пределами круга подозреваемых? Ну и лабиринт!..

Я прикончил банку пива и швырнул ее на пол. В голове гудело. Еще несколько минут и я потеряю способность думать.

Если бы я больше знал о делах Кэлики!..Есть ли какая-нибудь связь между его преступными аферами и всем остальным? Нужно разыскать его… Эх, если бы Хилл был жив!

Тут я вскочил и ударил себя кулаком по колену. Черт возьми! Как это я не подумал об этом раньше? Хилл ведь никогда не действовал в Нью-Йорке. Если где-то и сохранились какие-нибудь следы его деяний, то они могут быть только в колледже, и в этих бумагах может таиться разгадка всей истории. Я быстро оделся, схватил пальто, засунул в карман запасные патроны и, позвонив в гараж, попросил пригнать машину к моему дому.

Было уже за полночь и механик, ждавший меня на тротуаре, буквально засыпал стоя. Я отблагодарил его хорошими чаевыми, сел в машину и быстро отъехал. Движение на улицах значительно уменьшилось, и я быстро гнал машину в северном направлении.

Пат Чемберс дал мне адрес последнего колледжа, где учился Хилл Кингс. Днем я добирался бы до него целых три часа, но сейчас надеялся доехать намного быстрее. Дважды за мной устремлялись полицейские на мотоциклах, но благодаря мощному двигателю моего старого автомобиля я без труда оставлял их далеко позади. Я, правда, опасался, что они блокируют мне дорогу, но ничего подобного не случилось, и я продолжал свой путь.

Следуя указателю, я вынужден был свернуть на боковую дорогу, и ехать чуть медленнее. Потом я очутился на хорошей бетонке и уже до самой цели гнал на предельной скорости.

Городок Пакдейл имел в длину не более пяти миль. Вывеска при въезде сообщала, что там тридцать тысяч жителей, и что это окружной центр. Найти колледж оказалось нетрудно. Он был расположен на холме в миле к северу от города. Несколько окон были освещены. Вероятно, окна коридоров. Я остановился перед двухэтажным особняком, на котором обнаружил табличку:

МИСТЕР РАССЕЛ ХАЛБОР,ДЕКАН

В доме было абсолютно темно, но меня это не остановило. Я нажал кнопку звонка и не прекращал трезвонить, пока не зажегся свет. В дверях показался возмущенный мужчина, одетый в серый халат поверх ночной пижамы. Ничего более смешного я никогда не видел. Не ожидая, когда меня пригласят войти, я отодвинул его в сторону и чуть не столкнулся с высоким мужчиной в светлой пижаме.

— В чем дело, мистер? Кто вы такой?

Я показал ему значок и добавил:

— Хаммер, детектив из Нью-Йорка.

— Это не ваша территория, — произнес декан. — Что вам нужно?

— Осмотреть помещение, где жил студент по имени Хилл Кингс.

— Этим делом уже занимается местная полиция, и я полагаю, что только она имеет на это право. Поэтому…

Я не стал вступать с ним в дискуссию.

— Послушайте, — пробурчал я, упершись указательным пальцем ему в живот, — убийца на свободе и возможно, что он находится в комнате Хилла… Если он пока никого больше не убил, то может сделать это в любой момент. И это наверняка случится, если вы не окажете мне помощи и не скажете, где находится его комната, — добавил я, положив ему руку на плечо. — Прошу помочь мне, не то я поработаю над вашей физиономией так, что родная мать отречется от вас.

Рассел Хал бор отступил назад и оперся о стену. Он побледнел и, казалось, сейчас упадет в обморок.

— Я… я… я не знаю, — испуганно прошептал он. — Комната Кингса номер сто семь на первом этаже в левом крыле, в самом углу. Но местная полиция опечатала ее, и я не имею права…

— К черту полицию! Гасите свет и не шевелитесь. Кстати, не вздумайте звонить по телефону, пожалеете.

— Но что скажут студенты?!

— Я сам займусь ими, — ответил я, закрывая за собой дверь. Ориентируясь по фасаду колледжа, я направился к левому крылу. Шум моих шагов заглушала трава. Я быстро добрался до угла здания, молясь про себя, чтобы интуиция на этот раз не обманула меня и чтобы не оказалось слишком поздно.

Я прижался к стене и толкнул нужное окно: оно было закрыто. Я прижался носом к стеклу, но абсолютно ничего не было видно и слышно. Подцепив пальцем фрамугу, я повернул ее, подтянулся и, перевернувшись через подоконник, рухнул вниз головой на пол комнаты.

Это падение спасло мне жизнь. Из противоположного угла раздалось два выстрела. Пули вонзились в подоконник прямо над моей головой. Звук выстрелов оглушил меня. Моя рука автоматически выхватила револьвер. Послышались еще три выстрела, и я сразу же выстрелил в ответ. А потом еще раз и еще…

Что-то ударило меня в бок. Следующая пуля вонзилась в пол и вслед за этим стрелявший упал. На этот раз я не хотел рисковать и предпринял все меры предосторожности. Добравшись до неподвижного тела, я нашел револьвер и ногой откинул его в сторону, после чего нашел выключатель и зажег свет.

Все три мои пули угодили ему в грудь, и он был мертв.

Это был Джордж Кэлики!

Но он успел сделать то, ради чего явился сюда. В комнате стоял запах горелой бумаги. В углу, в стальном сейфе дымилась кучка пепла.

11

Кто-то застучал кулаками в дверь. В коридоре послышался гул возбужденных голосов.

— Заткнитесь и не стойте у двери! — прокричал я.

— Кто там? Отвечайте!

— Дядя Чарли. Идите к декану и пришлите его сюда, но прежде пусть он позвонит в полицию.

— Следите за окном! — завопил чей-то голос. — Пломбы в двери не тронуты. Вероятно, он забрался через окно. Люк, бери карабин и сразу же стреляй.

Вот психи! Если владелец карабина потеряет выдержку, он прикончит меня через окно, прежде чем я успею что-нибудь ему объяснить. Не могу же я стрелять в студента!

Я подошел к окну и высунулся наружу. Четверо ребят лет шестнадцати-восемнадцати уже успели обежать здание. Увидев меня, они замерли.

Я подал знак приблизиться парнишке с карабином.

— Иди сюда, эй ты! — закричал я.

Парень подошел, держа перед собой оружие.

Я показал ему значок. Он был чуть жив от страха.

— Видишь этот значок? — спросил я. — Я детектив из Нью-Йорка. А сейчас оставьте меня в покое. Если вы действительно хотите что-нибудь сделать, то следите, чтобы никто не покинул колледж. Ясно?

Парень облегченно кивнул. Он был рад убраться, не теряя достоинства. Через пару минут прибежал запыхавшийся декан.

— Что случилось? — простонал он.

— Я только что убил человека, — сообщил я. — Позвоните в полицию и уведите ребят.

Он ушел, и я снова остался один. Необходимо было кое-что сделать, прежде чем заявятся полицейские.

Я осмотрел револьвер Кэлики. Это был тот самый кольт, который я видел в чемодане у него в комнате. Затем я исследовал пепел в сейфе, и обнаружил там полусгоревшую обложку блокнота, которая рассыпалась в пыль, едва я прикоснулся к ней.

Я отдал бы миллион долларов, чтобы знать, что было в этой записной книжке, но Кэлики позаботился о том, чтобы ничего не осталось. Осмотрев в комнате все вокруг, я нашел несколько полуобгоревших листочков, где можно было еще различить какие- то цифры.

Как же он сумел пробраться сюда незамеченным и к тому же все сжечь? Ведь огонь должен быть ясно виден снаружи. Обернувшись, я заметил, что коврик у кровати тлеет. К нему прилипла половинка странички из блокнота. Из этого листка можно было понять, что материалы, компрометирующие Джорджа Кэлики находятся в одном из сейфов Нью-Йоркского банка. Значит, он все-таки был убийцей. Я все время был уверен в его виновности, и теперь эта бумажка дает мне доказательства и оправдает мой акт законной защиты.

Я положил листочек в конверт, который постоянно держу при себе для подобных случаев, надписал адрес и наклеил марку. Затем я открыл дверь и, опрокинув с полдюжины студентов, отыскал почтовый ящик и бросил туда конверт. После этого я вернулся в комнату Кингса и стал терпеливо ждать прибытия полиции.

Наконец-то все начало проясняться. До сих пор я считал, что Джордж Кэлики — крупная фигура, но он оказался лишь одним из многих подручных. Шефом, наверное, являлся Хилл Кингс, который занимался и другими делами, кроме поставки девушек в дома терпимости. Он выбирал подходящих людей с темным прошлым, которых мог заставить работать на себя, собрав компрометирующие их материалы. Он предъявлял им эти документы и фотографии и вовлекал в свои грязные аферы.

Если бы я мог спасти содержимое этого сейфа, мы могли бы ликвидировать крупное гнездо рэкета. Я прибыл сюда слишком поздно — хотя и достаточно рано, чтобы не уйти совершенно разочарованным. А не окажутся ли копии в нью-йоркском сейфе? Сомнительно… Хилл, по-видимому, прятал свои материалы во многих сейфах. И когда ему нужно было освободиться от кого- нибудь в своей банде, достаточно было анонимно позвонить в полицию, чтобы те открыли нужный сейф. Неплохо придумано!

Я был доволен тем, что прикончил Кэлики, но не сомневался, что основная моя цель еще не достигнута. Некий «икс», о котором пока никто не знает, кроме трупов, — вот моя главная цель.

Наконец, прибыла местная полиция. Шеф, толстый мужчина с цветущей физиономией, ворвался в комнату с револьвером в руках и сразу же объявил меня арестованным. Через пару минут он отстал от меня, так как я предъявил ему лицензию частного детектива и разрешение на ношение оружия. Потом я позвонил Пату и передал трубку шефу.

Фараоны в маленьких городках не питают уважения к своим вышестоящим коллегам из больших городов. Но Пат пригрозил ему позвонить губернатору, если тот не будет сотрудничать со мной, и толстяк угомонился. Я рассказал ему вполне достаточно, чтобы он мог составить рапорт, а сам направился в Нью-Йорк, на этот раз уже с умеренной скоростью.

В кабинет Пата я вошел, когда уже светало. Мне жутко хотелось спать, но Пат слишком долго ждал меня, и я все ему рассказал. Он послал туда несколько человек, чтобы сделать необходимые фотографии и проверить пепел в сейфе. Мне не хотелось ехать домой, и я позвонил Шарлотте. Она уже встала и собиралась уходить.

— Ты не можешь меня подождать? — спросил я.

— Конечно, Майк, но поторопись. Мне страшно хочется знать, что случилось.

— Буду через четверть часа.

Движение оказалось настолько интенсивным, что я добрался до дома Шарлотты только через двадцать девять минут.

Шарлотта ждала меня в гостиной. Кетти занималась хозяйством.

Шарлотта взяла у меня пальто и проводила к дивану, куда я упал с облегчением. Склонившись ко мне, она ласково поцеловала меня, но сил у меня осталось лишь на то, чтобы только ответить на поцелуй. Я рассказал ей о своих приключениях, и она выслушала меня, не прерывая.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — просила она.

— Да. Скажи, что представляют собой нимфоманки.

— Ты все-таки ходил к ней?! — возмутилась Шарлотта.

— Деловой визит, моя милая.

— Ладно, — улыбнулась она. — Надеюсь, тебе можно верить. Ну, а насчет твоего вопроса, то нимфомания может быть врожденной или же развиться в подростковом возрасте. В первом случае это связано с гипофизом, во втором — их развитие складывается так, что когда они становятся взрослыми, то освобождаются таким образом от своих неудовлетворенных в юности влечений.

— Не врожденная нимфомания может привести к привычке преступать закон?

— Ты хочешь сказать, не толкает ли страсть их на убийство? Не думаю… У них есть другие средства удовлетворять свои необузданные желания.

— Например? — поинтересовался я, игнорируя намек.

— Ну, если нимфоманка пылает страстью к некоему человеку, а тот ее отталкивает, то, вместо того чтобы убить его, она просто находит себе другого! Это гораздо проще, эффективнее и быстрее! Если задето ее самолюбие, то она вылечивает себя, одерживая другие победы. Ты меня понимаешь?

Я все прекрасно понимал.

— Обе Билеми нимфоманки?

Шарлотта рассмеялась и ответила:

— Нет, Мэри неисправима и не предпринимает никаких усилий, чтобы бороться с этим. Она живет на полную катушку, и Эстер часто приходится помогать сестре выпутываться из последствий любовных авантюр. Сама Эстер избегает любовных приключений. Она почти так же красива, как и сестра, но не обладает талантами пожирательницы мужчин. Если она однажды влюбится, то будет вести себя совершенно естественным образом.

— Мне надо с ней познакомиться. Ты собираешься съездить к ним на этой неделе?

— Да, меня пригласили. Я приеду поздно, но матч не пропущу. Мне нужно будет сразу же вернуться обратно. А ты тоже приглашен?

— Я должен отвезти Мирну, если она не передумает.

— Прекрасно… — проронила Шарлотта.

Больше я ничего не слышал, провалившись в глубочайший сон. Проснулся я около четырех часов пополудни. Кетти услышала, что я проснулся, и принесла мне поднос, на котором были яичница с беконом и дымящийся кофе.

— Вот, ваш завтрак, мистер Хаммер, — произнесла она. — Мисс Шарлотта приказала мне заботиться о вас до ее возвращения.

Она подарила мне ослепительную улыбку и удалилась.

Я с аппетитом поел и выпил три чашки кофе. Потом я позвонил Мирне. Она сказала, что будет ждать меня в субботу утром.

Я повесил трубку и поискал на полках что-нибудь почитать. Полистав огромный том под названием «Лечение гипнозом психических заболеваний», я довольно быстро бросил его, так как почти ничего не понял. Методика лечения, как я думал, заключалась в том, что пациенту под гипнозом внушали какой-то образ поведения, которому он и следовал потом уже автоматически, не отдавая себе в этом отчета. Я представил себе, как загипнотизировал молодую девушку и внушил ей…

К черту… такие мысли перевозбуждают. К тому же, я еще не настолько стар, чтобы прибегать к подобным гнусным методам.

Другую книгу я выбрал по картинкам. Она называлась «Психология замужества». Это был шедевр и написан просто, как букварь. Я проглотил ее от корки до корки.

Шарлотта застукала меня за ее чтением.

— Мистер сыщик повышает свой уровень? — хмыкнула она. — Пока не поздно…

Она поцеловала меня и приготовила виски с содовой. Я выпил и попросил Кетти принести мне пальто и шляпу.

Шарлотта казалась разочарованной.

— Уже, Майк? Я думала, что ты со мной поужинаешь..

— Не сегодня, дорогая. Мне нужно привести себя в порядок.

Я показал ей дырку в костюме, которую проделал Кэлики. Она побледнела, поняв, какой опасности я подвергался.

— Ты… ты ранен, Майк?

— Нет, легкая царапина.

В это время зазвонил телефон и она подняла трубку. Я слышал, как она раздраженно говорила:

— Вы уверены? Хорошо, я займусь этим.

Когда она повесила трубку, я поинтересовался, в чем дело.

— Клиент… Лечение на него хорошо подействовало, но затем неожиданно последовало ухудшение. Я выписала ему успокоительное, а завтра утром навещу.

— Ну, мне пора.

— Хорошо, милый, — промолвила она, обнимая меня и прижимаясь каждой частичкой тела. — Возвращайся поскорее, Майк.

— Как только смогу, дорогая.

Я вышел из дома и направился в парикмахерскую. К счастью, там было пусто. Сняв пиджак, я устроился в кресле. Мастер искоса взглянул на мой револьвер и накрыл меня широкой простыней.

— Под ежик, — попросил я.

— Он сейчас не в моде, — сказал парикмахер и защелкал ножницами. Через четверть часа я сел в машину и направился в сторону Бродвея.

Услышав вой полицейской сирены, я вильнул в сторону. Я узнал Пата только тогда, когда он обогнал меня. Пат же был слишком сосредоточен на дороге. Сзади послышался вой еще одной сирены.

Та самая интуиция, которая привела меня к Джорджу Кэ- лики, заставила меня последовать за полицейскими машинами. Повернув налево, я успел заметить, как машина Пата с белой крышей замедлила ход и свернула на перпендикулярную улицу.

Я показал значок и лицензию полисмену и стал протискиваться сквозь толпу туда, куда все смотрели. Проследив направление их взглядов, я увидел темный силуэт, лежащий на тротуаре.

Пат знаком подозвал меня. Я перевернул труп и невольно присвистнул. Боб Хупер никогда больше не будет заниматься пчеловодством.

— Ты его знаешь? — просил Пат.

— Да, это Боб Хупер. Хороший и совершенно безобидный парень. Он долго работал на Кэлики.

— Его прикончили из «сорок пятого».

— Что?!

— Еще одно… Шагай за мной.

Мы вошли в аптеку, возле которой лежал Боб. Хозяин стоял перед детективами, возглавляемыми инспектором Дейли из отдела по борьбе с наркотиками. Он глубоко ненавидел меня с тех пор, как я под самым его носом распутал одно важное дело.

— Что вы тут делаете? — строго спросил он.

— Тоже, что и вы.

— Вам лучше уйти. Тут нет места для частных детективов.

— Минутку, инспектор.

Когда Пат говорил таким тоном, его обычно выслушивали.

Инспектор относился к Пату с почтением. Он пробился из самых низов, тогда как Пат достиг своего положения, сдав университетские экзамены. Их методы расследования были по сути своей различны, но инспектор был достаточно сообразителен, чтобы уважать Пата и прислушиваться к нему.

— Майк сделал в этом деле больше, чем кто-либо другой, — продолжал Пат. — Если бы не он, мы бы до сих пор оставались на исходных позициях. И мне хотелось бы, чтобы он мог присутствовать при этом расследовании.

— Ну, ладно, — проворчал Дейли, — пусть остается. Но не пытайтесь утащить вещественные доказательства, — заявил он, поворачиваясь в мою сторону.

Последний раз я имел в кармане эти доказательства, прикончив одного торговца наркотиками, и инспектор не мог этого забыть.

— Расскажите еще раз, — приказал инспектор аптекарю, — и ничего не упускайте.

Аптекарь изворачивался, как уж на сковородке. Пат показался ему симпатичнее остальных, поэтому он начал рассказывать эту грустную историю именно ему.

— Я ничего такого не сделал, — простонал он. — Я подметал под прилавком, когда вошел этот тип и попросил заменить ему упаковку, то есть маленькую коробочку. Он сказал мне, что он разносчик и может потерять место, если я не помогу ему. По его словам, он уронил свою коробочку и кто-то наступил на нее… Я взял коробочку, попробовал порошок на язык и сделал кое-какие анализы. Хотя у меня и было мало времени я не мог ошибиться. Несомненно, это был героин. Я позвонил в полицию, как порядочный гражданин, и меня попросили задержать его здесь. Но я не знал как это сделать: а вдруг это гангстер, вдруг он вытащит пистолет из кармана? А у меня семья, мистер… — Он замолк, потом продолжил — Я тянул время, но он сказал мне, что спешит и сунул руку в карман! Может, там был пистолет! Я наполнил коробочку борной кислотой, он дал мне доллар и ушел. Я вышел из-за прилавка, чтобы посмотреть, куда он направится, но тут он упал неподалеку с пулей в спине. Я снова позвонил в полицию, и вот вы приехали.

— Вы не заметили кого-нибудь подозрительного поблизости? — спросил Пат.

— Никого. В это время на улице никого не было.

— А выстрел вы слышали?

— Нет. Я только видел, как потекла кровь, и кинулся звонить.

Пат задумчиво потер подбородок.

— А машины вы не видели?

Аптекарь подумал, открыл было рот, но вновь задумался и наконец сказал:

— Да… Когда вы спросили, я вспомнил, что за несколько секунд до убийства я видел какой-то автомобиль. Он ехал очень медленно, но когда я вышел, он уже исчез.

Один из людей инспектора стенографировал этот рассказ.

Мы с Патом осмотрели тело несчастного. Судя по положению и характеру раны, убийца выстрелил и поехал по направлению к Лесингтон-авеню.

Коробочка с борной кислотой пропиталась кровью и лежала рядом с Бобом. В его карманах мы обнаружили восемь долларов, абонентскую карточку в библиотеку и учебник по пчеловодству.

— Опять глушитель, — вздохнул Пат. — Держу пари, что револьвер тот же самый.

— Не буду спорить, — согласился я.

— Что думаешь, Майк?

— Пока ничего не понимаю. Если бы Джордж Кэлики был еще жив, то это преступление можно было бы приписать ему.

— За проституцией следуют наркотики.

— Боб говорил мне, что он уже не работает на Кэлики, и я поверил ему, считая его слишком простодушным, чтобы лгать. Но похоже, я ошибся. Он соврал.

Мы еще раз осмотрели труп и отошли.

— Пат! — воскликнул я, вспомнив кое-что.

— Что?

— Ты помнишь день, когда кто-то пытался убить Джорджа Кэлики дома? Пуля была выпущена из пистолета убийцы. Почему? Нам важно узнать, почему тот, кого мы ищем, пытался пристрелить Кэлики?

— Конечно, Майк, но те, кто мог бы нам что-либо рассказать, уже мертвы.

— Нет, Пат, убийца жив… У тебя сейчас есть какое-нибудь срочное дело?

— Ничего такого, чего нельзя было бы отложить. Инспектор сам займется Бобом. А в чем дело?

Я взял его под руку и увлек к своей машине. Пока мы ехали ко мне домой, почтальон уже пришел. В ящике лежало письмо, которое я послал сам себе из колледжа в Пакдейле.

Разорвав конверт, я рассказал Пату историю листочка.

Пат великолепно знал методы действия провинциальных полицейских и полностью одобрил мои действия. Он позвонил куда надо и, когда мы прибыли в банк, управляющий банком уже получил официальный приказ допустить нас к содержимому сейфа. Доказательств там оказалось достаточно, чтобы повесить Кэлики дюжину раз.

Я был доволен, что сумел-таки всадить в него три пули. Этот тип был мне отвратителен.

Пат быстро перелистал документы и, положив их в большой конверт, оставил расписку управляющему.

— Что ты будешь с ними делать? — поинтересовался я, когда мы вышли из банка.

— Внимательно изучу. Может быть, обнаружу в них ценные сведения. А ты?

— Поеду домой. Можешь предложить мне что-нибудь другое?

Пат расхохотался.

— Майк, я вижу, ты действуешь честно, и поэтому хочу тебе кое-что сообщить.

Он вытащил из кармана записную книжку и открыл ее на нужной странице.

— Вот тут несколько имен. Знаешь ли ты кого-нибудь?

Он начал зачитывать:

Генри Стребоу, Герман Силби

Тельма Дюваль, Вирджиния Хаймс

Конрад Стивенс.

Он посмотрел на меня, ожидая, что я отвечу.

— Нет, ни одного знакомого.

— Все они сейчас находятся на лечении. Они пропитаны наркотиками до самых пяток, — сообщил Пат.

— Ну и ну, — промычал я. — Откуда эти сведения?

— Из отдела по борьбе с наркотиками.

— Но почему об этом ничего не было в газетах? А… понял… Источник снабжения не обнаружен? Откуда же они брали наркотики?

— Именно это инспектор Дейли и хотел бы знать. Но никто из них не сознается даже под угрозой тюрьмы. К сожалению, у большинства из них есть связи в высоких кругах, поэтому мы не можем заставить их расколоться. Но мы знаем, что наркотики им разносил маленький простодушный человечек, который и не подозревал о том, что в этих пакетиках.

— Боб!!! — воскликнул я.

— Так точно… Они могли бы еще расколоться, но сейчас, узнав о его гибели, безнадежно заткнутся.

— Черт подери, — недовольно пробурчал я, — и мы не можем заставить их говорить, пока они лечатся. Между всеми этими убийствами имеется связь, Пат. На первый взгляд, они не связаны, но посмотри, как все складывается: Боб, Кэлики… Кэлики и Хилл Кингс… Хилл и Элен… Элен и Джек… Либо мы напали на организацию, действующую в самых разных направлениях, либо перед нами логическая цепь событий… Джек до чего-то докопался и убийца сразу его устранил. Но убийца обнаружил что-то еще, и это заставило его прибегнуть к новым убийствам.

— Но нас это ни на шаг не продвигает, — возразил Пат.

— Ты не прав, Пат. Я начинаю кое-что видеть яснее. Ничего определенного, но конец ниточки есть.

— Ну и что ты видишь?

— Я не хотел бы пока об этом говорить, Пат. Ведь я могу и ошибаться. К тому же, я еще не представляю, кто именно убийца…

— Опять играешь, Майк?

— Ну что ты! Мы вышли из последнего виража, но путь еще скользкий и грязный и надо добраться до твердой почвы, прежде чем подгонять наших лошадок. Но ты меня не опередишь, Пат, это точно.

— Держу пари, что опережу.

— Принимаю… На выпивку.

— Согласен.

Мы расстались. Пат сел в такси, а я вернулся домой.

Снимая брюки, я обнаружил, что потерял бумажник. В нем было двести долларов, и я не мог позволить себе отнестись к этому с улыбкой. Я вновь напялил брюки и спустился к машине. Но бумажника не оказалось и там. Может быть, у парикмахера? Но я платил ему мелочью из армейского кармашка. Черт возьми!

Пришлось поехать к Шарлотте. Дверь в холл была открыта, и я вошел. Дома ли она? Подойдя к квартире, я позвонил, но никто не ответил, что меня несколько удивило. Я слышал, как в квартире пост Кетти. Я постучал в дверь посильнее. Наконец, Кетти открыла дверь.

— В чем дело? — спросил я. — Ваш звонок не работает?

— Работает, мистер Хаммер. Входите, входите…

Навстречу мне выбежала Шарлотта в перчатках и в запятнанном халате.

— Милый, — обворожительно улыбнулась она, — как хорошо, что ты так быстро вернулся.

Я обнял ее и она подставила мне губы. Кетти, казалось, не собиралась уходить.

— Отвернитесь, бесстыдница, — попросил ее я.

Она послушалась, и я смачно расцеловал ее хозяйку. Шарлотта вздохнула и положила голову мне на грудь.

— На этот раз ты останешься?

— Нет.

— Ну, почему?

— Я приехал за своим бумажником.

Я обнаружил его на диване под подушкой. Вероятно, он вывалился, когда я спал.

— Я думала, ты обвинишь меня в краже денег, — пошутила Шарлотта, надувшись, как маленькая девочка.

— Дурочка, — я нежно поцеловал ее в ухо. — Что за странный наряд?

— Я проявляю фотографии. Хочешь взглянуть?

Она провела меня в темную комнату, погасила свет и зажгла красную лампу. Через некоторое время она протянула мне еще влажный отпечаток, на котором был изображен человек, сидящий на стуле. Руки этого человека были связаны, а лицо сведено гримасой.

Шарлотта зажгла свет и посмотрела на снимок.

— Кто это? — спросил я.

— Один больной. Хилл Кингс привел его для лечения в мою клинику.

— А чем он болен? У него испуганный вид.

— Да нет. Просто он в состоянии гипноза. Гипноз необходим, чтобы внушить пациенту состояние раскованности. Этот человек был неисправимым клептоманом. Изучая его болезнь, я обнаружила, что в детстве он был лишен всего, и вынужден был воровать. Я нашла ему работу, объяснила причины его болезни. Когда он понял, что страдает клептоманией, он сумел побороть себя, и сейчас совершенно здоров.

Я положил снимок в сушильный шкаф и осмотрелся. Эта комната, вероятно, дорого обходится. Мне следует подумать об увеличении своих доходов.

Шарлотта, видимо прочитав мои мысли, сказала:

— Когда мы поженимся, я буду сдавать в студию проявлять свои пленки.

— Нет, — запротестовал я, как-нибудь выкрутимся.

На этот раз она сама обняла меня. Я поцеловал ее так, что у меня самого занемели губы. Держась за руки, мы подошли к входной двери.

— Чем займемся сегодня вечером, Майк? Куда пойдем?

— Не знаю. Может, в кино?

— А почему бы и нет?

Я открыл дверь и показал на звонок.

— Он что, не работает?

— А! — воскликнула Шарлотта. — Просто Кетти очень шумела пылесосом, вот мы и не услышали.

Я вновь прильнул к ее губам, и мне не очень-то хотелось уходить.

— Приеду к восьми, дорогая.

Шарлотта смотрела на меня, пока я спускался, потом послала воздушный поцелуй и исчезла за дверью.

12

Моего портного едва не хватил удар, когда он увидел, что сделала пуля Джорджа Кэлики с моим пиджаком. Он явно опасался потерять одного из своих лучших клиентов и, посоветовав быть осторожнее, заявил, что все сделает к будущей неделе.

Я забрал другой костюм, который портной чинил после того, как один из гангстеров пытался зарезать меня, и возвратился домой. Когда я вошел в квартиру, телефон трезвонил как сумасшедший. Я бросил костюм на стул и взял трубку: это был Пат.

— Я хотел кое-что сообщить тебе о пуле, которой убит Боб.

— А что такое?

— Тот же самый револьвер, как мы и подозревали.

— Это точно, Пат?

— Да. Я проверял еще раз револьвер Кэлики. Из него стреляли только в тебя, Майк, в Пакдейле. Этот кольт был продан на юге, сменил множество владельцев и, в конце концов, попал к одному ростовщику на Третьей улице, который, в свою очередь, продал его некоему Джону Мастерсу.

Я поблагодарил Пата и повесил трубку. Какого черта Джордж Кэлики использовал чужое имя? Может быть, он боялся, что ему повесят на шею преступление, которое он совершил раньше? Этого мы уже наверняка никогда не узнаем, если Пату не удастся расшифровать документы, находящиеся в сейфе Хилла Кингса. Да и зачем это нужно? Судить Кэлики слишком поздно. Бог ему судья!

Я поужинал, принял душ и оделся. Вновь зазвонил телефон. На этот раз меня жаждала слышать Мирна. Она попросила меня заехать за ней завтра утром. Я согласился, и мы попрощались.

Я рад был оказать ей хоть какую-то услугу. Может быть, это хоть немного ее взбодрит. Я боялся, что она попытается избавиться от потрясения, прибегнув к кокаину. Рано или поздно она встретит хорошего парня, который заставит ее забыть о Джеке и сделает ее счастливой.

Когда я примчался к Шарлотте, она расхаживала по комнате. Увидев меня, она замерла и топнула ногой, как будто я заставил ждать себя несколько часов.

— Майк, с негодованием сказала она, — ты опоздал на пять минут!

— Не сердись, дорогая, очень интенсивное движение.

— Не сваливай на движение. Уж не пытался ли ты еще раз разобраться в нимфомании?

— Собирайся, иначе мы не попадем в кино.

— А куда мы пойдем?

— Мне хочется посмотреть кровавый детектив, если ты не возражаешь. Может быть, я чему-нибудь научусь.

— Отлично!

Мы зашли в небольшой кинотеатр, перед которым не было очереди, и стали смотреть невероятно запутанный детектив. После кино мы забрели в бар пропустить по стаканчику. Я заказал пиво, Шарлотта — тоже.

— Можешь заказывать даже коньяк, — заявил я, приподнимая брови. — Деньги у меня есть.

— Мне нравится пиво, Майк, — рассмеялась она. — Зачем же мне заказывать что-то другое?

— Ты полна противоречий. Сноб, а пьешь пиво. Да, ты обойдешься мне не так дорого, как я думал.

— А если мы начнем нищенствовать, я могу работать.

— Ни одна из моих женщин не работает, — гордо проговорил я. — Что же касается законной жены, то я хочу постоянно видеть ее дома.

— Но ты ни разу не делал мне предложения, и откуда ты знаешь, хочу я выйти за тебя или нет?

— Хорошо, — я взял ее руку и поднес к губам. Выйдешь за меня замуж?

Она засмеялась, но в ее глазах появились слезы и она уткнулась лицом в мою шею.

— Да, Майк, да! Я так тебя люблю!

— Я тоже люблю тебя, дорогая, а сейчас допивай, завтра нам ехать в гости.

— Поцелуй меня.

Два типа насмешливо уставились на нас, но мне было плевать на все. Я страстно прижался к ее губам.

— Когда ты подаришь мне кольцо? — поинтересовалась она.

— Скоро… На следующей неделе у меня несколько важных встреч, а после них мы сходим к судье. Не возражаешь?

— Нет, Майк, я так счастлива.

Мы допили пиво и собрались уходить. Когда мы проходили мимо тех двух типов, они снова громко хрюкнули. Я отпустил Шарлотты, взял их за головы и ударил друг о друга. Уходя заметил в зеркале их глаза, которые стали похожи на стеклянные шарики.

Бармен, наблюдавший за этой сценой, в изумлении открыл рот. Я кивнул ему на прощание, и присоединился к Шарлотте. Типы медленно свалились на пол, словно пустые мешки.

— Майк, — прошептала Шарлотта, цепляясь за мою руку.

— Что, Шарлотта? — улыбнулся я.

Кетги уже спала. Мы на цыпочках вошли в прихожую, и Шарлотта придержала рукой звонок. Сняв пальто, она спросила:

— Еще по стаканчику?

— Нет.

— А чего ты хочешь?

— Тебя!

Она бросилась в мои объятия. Я прижал ее изо всех сил и ощутил ее вздрагивающие от страсти груди.

— Скажи Майк, что любишь меня.

Она впилась в мои губы, но я мягко отстранил ее и шепнул:

— Достаточно, дорогая, — взмолился я, — еще один такой поцелуй — и ты потеряешь невинность до свадьбы.

Она улыбнулась и прижалась ко мне еще плотнее. Я отступил к двери.

— Не уходи, Майк. Давай сходим к судье завтра. Я уже не могу терпеть.

Я улыбнулся. Шарлотта была восхитительна.

Когда я выходил, она вновь придержала звонок. Слегка поцеловав ее на прощание, я выскользнул за дверь. Эту ночь я спал плохо. Что будет с Велдой, когда она узнает о моем решении? Я дрожал при мысли о необходимости признаться в этом.

Будильник зазвонил в шесть часов. Я поднялся и потянулся. В окно светило утреннее солнце. В перспективе ожидался отличный денек. На ночном столике стояла бутылка пива. Я сделал глоток и почувствовал облегчение. Приняв душ, я надел пижаму и отправился в кухню поискать чего-нибудь съестного. Удалось найти головку лука и немного картошки. Почистив ее, я бросил на сковородку масло и поставил все жариться. Потом сварил кофе. Картошка немного подгорела, но было вполне съедобна. Кофе же был великолепен.

Когда я позвонил, Мирна уже встала. Она обещала быть готовой к восьми часам, и просила меня не опаздывать.

Затем я позвонил Шарлотте.

— Привет, лентяйка!

— У тебя тоже не очень-то бодрый голос. Вообще-то я никак не могла заснуть, милый. Вчера ты оставил меня в таком возбужденном состоянии, что я не могла заснуть до трех утра.

Это сообщение наполнило меня радостью.

— Понимаю, — довольно ухмыльнулся я. — Когда ты приедешь к Билеми?

— Как только освобожусь. Думаю, к началу матча.

— А кто будет играть?

— Не знаю. Пара каких-то непризнанных чемпионов, открытых Эстер и Мэри.

— Чемпионов по сексу? Ладно, буду с нетерпением ждать тебя.

— Хорошо, дорогой.

Велды в конторе не оказалось. Я набрал ее домашний номер.

— Привет, Велда, это Майк.

— Что это вы так рано вскочили?

— У меня важное свидание.

— Деловое?

— В некотором роде да. Я не могу на него опаздывать. Если позвонит Пат, скажи ему, что он сможет найти меня в доме Билеми. Он знает, где это.

Велда ответила не сразу. Я знал, что она старается раскусить мои намерения.

— Ладно, — промолвила она, наконец. — Будьте осторожны. Что мне делать в ваше отсутствие?

— Отдыхайте.

— Кстати, сколько дней вас не будет на этот раз?

— Вероятно, до понедельника.

— Все ясно, Майк. До свидания.

Я повесил трубку, так и не осмелившись сообщить ей о Шарлотте. Заплачет ли она при этой новости? Черт возьми! Это и есть жизнь! Если бы не Шарлотта, я бы наверняка женился на Велде. Она удивительная девушка, но Шарлотта сумела опередить ее.

Что за жизнь!

Когда я приехал к Мирне, она была уже готова. Я положил ее чемодан в машину и помог сесть. У нее был неважный вид: синяки под глазами, лицо мятое, но одета она была отлично.

Я не хотел говорить о Джеке. Она, по-видимому, уже прочитала в газетах о смерти Кэлики. Солнце уже ярко светило, а дорога была почти пуста. Мы ехали со скоростью восемьдесят миль. На тротуарах играли дети под присмотром нянь.

Как только мы проехали район коттеджей, я украдкой взглянул на Мирну. Она беззвучно плакала. Похоже, что быстро забыть о Джеке ей не удастся, как я и предполагал. Я завел разговор о теннисном матче, о сестрах Билеми и она, кажется, сумела взять себя в руки. Вскоре мы домчались до дома Билеми. Мы думали, что приедем очень рано, но возле дома уже припарковалось с дюжину машин.

Навстречу нам бросилась одна из сестер. Какая из них — я не знал, пока она не обратилась ко мне с приветствием.

— Привет, Майк.

— Привет, Мэри.

На ней были шорты и бюстгальтер. Два кусочка ткани настолько плотно облегали ее тело, что фактически ничего не скрывали. Я не мог оторвать глаз от ее ног. Ведя меня к дому, она старалась прижаться ко мне. Я взял чемодан в другую руку, как бы создавая барьер между нами. Она захохотала.

Горничная занялась Мирной, а Мэри проводила меня в мою спальню.

— Вам принести спортивный костюм?

— Да. Но соревнования в том виде спорта, где я могу иметь успех, проводятся в постели или в баре.

— Это потом, хотя можно и сейчас, не откладывая. Я готова.

— Чуть позже, дорогая, — пообещал я.

— У нас есть площадка за домом для гольфа, и требуются партнеры.

— Ради бога, разве я похож на игрока?

Она окинула меня взглядом с ног до головы.

— Конечно! — заявила она.

— На какого?

— Постельного, — бросила она и ее глаза говорили, что она не шутит.

Мы вернулись к моей машине, чтобы взять вещи. Затем она снова проводила меня в комнату. Это была огромная и комфортабельная спальня с гигантской кроватью, рассчитанной по крайней мере человек на семь.

Она едва сумела дождаться, пока я закрою дверь, и мгновенно очутилась у меня на руках, подставив пылающие страстью губы. Разве я имел право разочаровывать хозяйку? Я поцеловал ее и произнес:

— А сейчас уходите, я должен переодеться.

— Зачем? — обиделась Мэри.

— Послушайте, — ответил я без особого убеждения — я никогда не раздеваюсь при женщинах.

— С каких это пор? Можете сделать для меня исключение.

— В прошлый раз было темно. К тому же сейчас слишком рано заниматься любовью.

Мэри пустила в ход одну из своих завлекательных улыбок. Ее глаза умоляли меня раздеть ее и изнасиловать.

— Этим можно заниматься в любое время, не будьте наивным, Майк, — буркнула она и вышла из комнаты.

Вопли, донесшиеся снаружи, заставили меня подойти к окну.

На лужайке дрались двое юнцов. Их товарищи стояли вокруг и подбадривали криками. Что за типы? Они катались в пыли, поднимались, наносили друг другу удары куда попало. Я улыбнулся. Вероятно, дерутся из-за какой-нибудь полураздетой курочки.

Я налил под краном кувшин воды и плеснул им на головы.

Ссора сразу же прекратилась. Юнцы завопили и кинулись в разные стороны.

Внизу у лестницы меня уже поджидала Мэри. Я переоделся в рубашку и легкие брюки. К нам подошла Мирна, похлопывая ракеткой по ноге. Я с удовлетворением отметил, что Мэри была разочарована моей холодностью. Все вместе мы направились к корту. Мэри взяла меня под руку. Неожиданно я заметил, что навстречу мне идет еще одна Мэри. Я с трудом сдержал восклицание.

Эстер была точной копией сестры, но казалась более холодной, хотя, глядя на нее, мне тоже захотелось ее раздеть. Она представила меня группе мужчин и женщин, имена которых я сразу же забыл.

Мэри потянула меня к корту. Я никогда не был силен в теннисе и вскоре растерял все мячи. Мы бросились искать их, а когда нашли, то побросали наземь ракетки. Усевшись передо мной на скамье, Мэри вытянула загорелые соблазнительные ноги.

— Зачем мы теряем здесь драгоценное время, Майк? Мы могли бы его прекрасно провести у вас в спальне.

— Вы ускоряете события, Мэри. Почему бы вам не взять пример с сестры?

— А кто вам сказал, что я не беру пример? — усмехнулась она.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, но Эстер уже давно не девственница.

— Откуда вы это знаете?

Мэри рассмеялась и обняла колени руками.

— У меня есть список ее любовников! — объявила она.

— Ваш, вероятно, намного длиннее, — польстил я ей.

— Вы правы, — не стала возражать Мэри.

Я взял ее за руку.

— Хорошо бы поглядеть на вас обеих со мной в постели.

— В чем же дело? — мгновенно оживилась Мэри. — Сейчас я сбегаю за Эстер. Представляю, как будет чудесно!

— Покажите-ка мне лучше бар, — охладил я ее пыл.

Мы вошли туда через стеклянную дверь. На стенах были кубки, медали и другие спортивные трофеи, завоеванные сестрами в различных соревнованиях. Похоже, что они не теряли времени зря и отличались не только в постели.

Мэри поняла, что от меня сейчас толку не будет, и оставила в баре. Как только я приканчивал очередную порцию, бармен наливал мне новую.

Мирна выпила стаканчик и ушла. В бар ввалились несколько мужчин, но тоже не задержались. Появился один из юнцов, которых я облил водой, и попытался было выяснить отношения, но я взял его за шиворот и выставил за дверь.

Я заскучал. Мне хотелось, чтобы поскорее появилась Шарлотта. С ней, по крайней мере, нескучно. Я даже немного пожалел, что не поддался домогательствам Мэри. Она, конечно, уступает Шарлотте и, кроме любви, ее ничто не интересует. Шарлотта выглядит не хуже, но вдобавок умнее, деликатней и имеет кучу других достоинств.

Я вышел из бара и направился к себе в комнату. Там я снова надел костюм, пристроил револьвер и лег отдохнуть на постель. По-видимому, я слишком много выпил, потому что мгновенно заснул. Проснувшись, я увидел над собой самое восхитительное в мире лицо. Заметив, что я проснулся, Шарлотта перестала меня расталкивать. Она поцеловала меня и растрепала волосы.

— Ну и забавная манера встречать! — восхитилась она. — Я думала, что ты ждешь меня на дороге с букетом полевых цветов.

— Здравствуй, дорогая, — пробормотал я несколько смущенно. Потянувшись, я спросил — Который час?

Она взглянула на часы и сообщила:

— Половина восьмого.

— Господи, выходит, я проспал почти полдня!

— А сейчас одевайся и спускайся вниз. Я хочу повидать Мирну.

Я поднялся, сунул голову под кран и попытался разгладить складки на пиджаке. Посчитав, что все в порядке, я отправился вниз.

Мэри вновь поджидала меня там возле лестницы.

— Сегодня вечером вы будете сидеть рядом со мной, — заявила она сходу.

За столом начали собираться гости. Я легко нашел свое место, где было написано мое имя. Шарлотта, к моей радости, сидела напротив.

Обед прошел бы очень приятно, если бы Мэри оставила в покое мои ноги. Мирна сидела рядом с Шарлоттой. Они совершенно ничего не замечали вокруг, занятые разговором между собой. По привычке я оглядел лица присутствующих. Один из гостей показался мне чем-то знакомым. Невысокий худой мужчина с суровым лицом болтал с соседкой по столу. Я не мог слышать, о чем он говорил, но он тоже, кажется, узнал меня, так как несколько раз украдкой взглянул в мою сторону. В какой-то момент я увидел его профиль и, наконец, узнал. Это был один из тех субъектов, которых я видел входящими в заведение миссис Джу.

Я коснулся плеча Мэри и спросил:

— Что это за тип справа от вас перед толстяком?

— Это Хармон Уайлдер, наш поверенный. Занимается нашими делами. А почему вы спрашиваете?

— Из любопытства. Я, кажется, узнал его.

— Ничего удивительного. Когда-то он был одним из лучших адвокатов по уголовным делам. Но он бросил это занятие и посвятил себя более спокойной работе.

— А-а-а…

Шарлотта только что нащупала под столом мою ногу и постукивала по ней. Скоро у меня появятся синяки от дамского внимания. Мэри попыталась вовлечь меня в разговор, но Шарлотта невежливо прервала ее. Мэри, кажется, что-то заподозрила и кокетливо прошепелявила мне на ухо:

— Сегодня ночью я наконец-то буду фашей на фею жизнь.

Я ткнул ее локтем в бок, и она вскрикнула.

После обеда мы направились к корту. Я пробрался к Шарлотте и сел рядом с ней и Мирной. Все время прибывали новые автомобили. Вероятно, это были соседи, приглашенные на матч.

Прожекторы ярко освещали центральный корт, вокруг которого были расставлены скамьи. Народу собралось довольно много. Мы явились слишком поздно, и нам пришлось устраиваться на траве неподалеку от площадки. Толпа за нами становилась все плотнее.

Арбитр объявил имена игроков, и игра началась. Я никогда не видел настоящего тенниса, поэтому развлекался, глядя, как крутят головой зрители, и почти не следил за игрой. Но эти ребята знали свое дело. Каждый их удачный удар публика встречала воплями и аплодисментами.

Мирна, выглядевшая несколько уставшей, извинилась перед нами и сказала, что пойдет принять таблетку аспирина. Едва она отошла, как на ее место плюхнулась Мэри и принялась за старое. Я ожидал резкой реакции Шарлотты, но та лишь улыбалась.

Мэри хлопнула Шарлотту по плечу.

— Можно забрать его на минуточку? Я хочу его кое-кому представить.

— Сделай одолжение.

Шарлотта скорчила обиженную гримаску, но она была уверена во мне. Да, Шарлотте ничего было бояться, я принадлежал ей… Сейчас мне дико хотелось придушить Мэри прямо здесь, на травке. Мы пробрались через толпу гостей. Мэри взяла меня под руку и повела к лесу.

— Кому это вы хотите меня представить?

— Вы все такой же наивный, — констатировала она. — Просто я захотела немного побыть с вами наедине.

— Послушайте, Мэри, сейчас обстоятельства несколько изменились. Мы с Шарлоттой собираемся пожениться, и будет весьма нечестно по отношению к вам… и…

— Но я же не прошу вас жениться на мне! — возмутилась она. — Женитьба может все испортить.

Ну что было делать с такой упрямицей?

— Послушайте, — повторил я, — вы совершенно прелестны и даже нравитесь мне, но вы отравляете мне существование.

Она отпустила мою руку, но мы были уже в лесу. Темнота сгустилась, так как луна исчезла за облаками. Я продолжал говорить, пытаясь убедить ее никогда больше не преследовать меня, но даже не видел ее лица. Я слышал только, как она дышит и мурлычет под нос мотив модной песенки. Я уже исчерпал весь запас своих аргументов, когда она, наконец, сказала:

— А если я пообещаю вам быть разумной, вы поцелуете меня в последний раз?

— Конечно, — с облегчением вздохнул я, — но в последний раз.

Я протянул обе руки, обнял ее, но меня ждал удар. Эта чертовка успела в темноте раздеться и теперь изо всех сил прижалась ко мне — мягкая, горячая и совершенно обнаженная. Ее поцелуй мог расплавить и металл. Я не мог оттолкнуть ее, не имел на это ни сил, ни желания. Она, как лиана обвилась вокруг и вжалась в меня…

Матч уже закончился, когда мы вернулись. Перед этим я тщательно вытер губы и привел в порядок костюм. Заметив свою сестру, Мэри тут же испарилась.

Я протиснулся через толпу и нашел Шарлотту там же, где и оставил. Рядом с ней расположился высокий молодой блондин, и они невозмутимо вкушали мороженое.

Увидев эту картину, я покраснел. Не мог же я ревновать ее после того, что только что произошло под кустами с Мэри. Я окликнул Шарлотту. Она извинилась перед молодым человеком и подошла ко мне.

— Где ты был? — поинтересовалась она.

— Я бился, — уверенно солгал я, — бился за свою честь.

— И тебе удалось одержать победу — или мне лучше не спрашивать?

— Полный триумф, — заявил я как можно более убедительно, хотя меня мучила совесть. — Но на это потребовалось некоторое время. А ты все это время ждала меня здесь?

— Да. Как верная и добродетельная супруга, которая охраняет домашний очаг, пока ее муж разгуливает с распутными нимфоманками.

В тот момент, когда объявили об окончании матча, со стороны дома раздался вопль. Я выпустил руку Шарлотты и побежал на крик. На пороге стоял бледный негр-бармен. Он был бледен так, как только может быть бледен негр. Дрожащей рукой он показывал на лестницу.

Я взлетел на второй этаж и ворвался в комнату с приоткрытой дверью. На полу в обмороке лежала горничная, а рядом с ней — Мирна с простреленной грудью. Я попытался прощупать ее пульс. Она была уже мертва!

Внизу послышался шум толпы. Я крикнул бармену, чтобы он закрыл дверь, снял трубку и позвонил сторожу у ворот, чтобы тот никого не выпускал. Потом я нашел трех мужчин в комбинезонах, которых принял за садовников или прислугу, что и оказалось на самом деле. Один был садовник, а другие — его помошники.

— В этом доме есть оружие?

— Да, мистер. Шесть карабинов и охотничье ружье в библиотеке, — сообщил один.

— Заберите их скорее! — приказал я. — Совершено убийство, и убийца прячется где-то рядом. Обыщите всех вокруг и стреляйте в каждого, кто попытается скрыться. Ясно?

Садовник хотел было возразить, но я сунул ему под нос свой значок, они сразу же ушли и быстро вернулись с оружием, а затем направились к выходу и рассыпались по парку.

Я вышел из дома и поднял руку перед толпой, призывая всех к тишине. Я объяснил им, что случилось, и по толпе прокатился гул. Несколько женщин зарыдали. Я вновь жестом призвал всех к молчанию и сказал:

— Пусть никто не пытается уйти. За парком следят вооруженные люди, которым отдан приказ стрелять в любого, кто попытается скрыться. Пусть каждый из вас найдет человека, с которым находился рядом во время матча. Я полагаю, нет необходимости напоминать всем, насколько опасно лжесвидетельство. Оставайтесь все здесь и сохраняйте спокойствие.

Ко мне подошла Шарлотта, очень бледная, и тихо спросила:

— Кто это?

— Мирна… Она уже больше не будет страдать по Джеку, она мертва. А убийца прячется где-то здесь, у нас под самым носом.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь, Майк?

— Поищи сестер Билсми и приведи сюда.

Как только она ушла, я позвал бармена, которого все еще трясло.

— Кто сюда входил?

— Я никого не видел, мистер. Я только видел, как по лестнице поднимается девушка, но она больше не выходила, мистер.

— Ты все время стоял здесь?

— Да, мистер. Я стоял здесь, ожидая гостей, которые могут захотеть выпить, и я вошел вместе с гостями, когда они подошли. Но я никого не видел, кроме этой девушки, а ее убили.

— Хватит повторяться! — разозлился я. — Значит, ты никого не видел и ни на секунду не покидал свой пост?

— Да, мистер, но… может быть, на секунду…

— То есть?

Негр, казалось, перепугался. Он явно боялся, как бы это не обернулось против него.

— Ну, говори же!

— Я отходил на минутку выпить пива, мистер. Не говорите об этом мисс Билеми.

— Черт бы тебя побрал! — выругался я. — Этой минутки было достаточно, чтобы убийца смог незамеченным проникнуть в дом. Сколько времени ты отсутствовал? Подожди… Сходи за пивом и возвращайся.

Негр исчез в баре и сразу же вышел с бутылкой пива. На все это ему потребовалось двадцать секунд.

— В тот раз ты ходил так же быстро? Вспомника-ка. Ты выпил пиво тут или в баре?

— Здесь, мистер, — он показал пальцем на пустую бутылку.

Я приказал ему оставаться на месте, а сам быстро обежал вокруг дома.

Дом состоял из двух смежных строений. То, где было совершено убийство, было построено совсем недавно. Войти туда можно было только через стеклянную дверь бара, черный ход и через дверь, соединяющую оба здания. Окна были закрыты снаружи, дверь черного хода — тоже. Двойная дверь, соединяющая оба здания, была заперта на ключ.

Я тщетно искал еще какой-нибудь выход. Его не было. Возможно, убийца еще находился в доме. Когда я вернулся в дом, горничная уже пришла в себя. Я посадил ее на верхнюю ступеньку лестницы. Появилась Шарлотта с сестрами Биле- ми. Горничная была еще не в состоянии давать показания.

Я попросил Шарлотту позвонить Пату Чемберсу и передать ему, чтобы он приехал. Пусть он сам предупредит местную полицию. Мэри и Эстер усадили горничную в кресло на втором этаже.

Я прошел в комнату, где произошло убийство, и прикрыл за собой дверь. Об отпечатках пальцев нечего было и думать, так как убийца никогда их не оставлял.

Мирна была одета в голубое пальто, слегка утепленное, хотя ночь была совсем не холодной. Она лежала лицом на ковре и не шевелилась. Я внимательно осмотрел рану. Опять «сорок пятый». Встав на колени, чтобы отыскать пулю, я заметил белый порошок, рассыпанный неровно. Похоже, кто-то пытался его собрать. Я собрал несколько щепоток и ссыпал в конверт. Потом вновь ощупал тело. Оно еще не остыло, но при такой температуре труп охлаждается медленно. Руки у нее были так стиснуты, что я с трудом разжал их. Под ногтями оказалось только несколько ворсинок от ее пальто. Ужасная смерть, но, к счастью, мгновенная.

Пулю я обнаружил среди складок пальто. Точно! Опять этот «сорок пятый»! Но ее-то почему пристрелили? Она же не имеет к делу никакого отношения. Тут-то в чем дело? Какая причина на этот раз? Сколько людей уже убито! Убийство Джека я понимаю, но Мирна?! А Боб Хупер? Да, он разносил наркотики, но он ведь не знал об этом. Зато, как только он узнал о наркотиках, его сразу же прикончили.

Я вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь.

Я относился к Мирне почти так же, как и к Джеку, любил ее как младшую сестричку. И вот она мертва! Когда же, наконец, прекратится это массовое убийство?!

В холле Эстер Билеми пыталась привести горничную в нормальное состояние. Мэри налила виски в стакан, руки ее дрожали. Она было потрясена даже больше, чем сестра. Вернулась Шарлотта и принесла компресс из льда, который положила горничной на лоб.

Она может говорить? — обратился я к Шарлотте.

— Да, но не стоит ее утомлять.

Я присел на корточки рядом с горничной и слегка похлопал по ее руке.

— Как вы себя чувствуете?

В ответ она чуть кивнула.

— Я хочу задать вам несколько вопросов, а потом вы сможете где-нибудь прилечь и успокоиться. Вы видели, как кто-нибудь входил или выходил?

— Нет. Я убирала комнаты в доме.

— Вы слышали выстрел?

Она отрицательно качнула головой.

— А ты? — повернулся я к бармену.

— Нет, мистер.

— Гм-м, — промычал я.

Значит, опять глушитель. Надо срочно найти его. Такой револьвер нелегко спрятать, особенно с глушителем.

— А зачем вы сюда поднялись? — опять обратился я к горничной.

— Чтобы привести в порядок одежду в гардеробной. Гости побросали все как попало… И тут… я наткнулась на это…

Она закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Вы трогали что-нибудь?

— Нет, я сразу же потеряла сознание.

— Уведи ее, Шарлотта, и дай снотворное.

Шарлотта и Эстер отвели горничную в соседнюю комнату. Мэри залпом проглотила виски и сразу же налила себе новую порцию, которую тут же выпила. Ей тоже следовало прилечь.

Я отвел бармена в сторону и приказал:

— Сейчас я поднимусь наверх, а ты никого не впускай и никого не выпускай. Ясно?

Ему не нужно было повторять дважды. Он что-то пробурчал, бросился к входной двери и запер ее на ключ.

Вероятно, убийца находится еще в доме. Он мог пройти только через главный вход или через окна второго этажа. Сейчас все выходы были перекрыты. Бармен отсутствовал только несколько секунд, и этого оказалось достаточно, чтобы убить, но мало, чтобы выскользнуть из дома.

Бармен сказал правду, я был уверен в этом. К тому же убийца не рискнул бы на подкуп или на угрозы. Ему было проще просто пристрелить бармена.

С револьвером в руке я осмотрел все комнаты на втором этаже, постоянно остерегаясь нападения. Все окна были закрыты изнутри. Последним я осмотрел окно в той комнате, где было совершено преступление, и оно легко открылось Убийца наверняка сбежал через него. А может, это просто совпадение? Если бы он спрыгнул, то далеко бы не ушел, так как окно находилось на порядочной высоте, а внизу была бетонированная площадка. Узкий карниз на высоте нескольких футов шел под окнами, огибая все здание, но там не было пыли, а следовательно, и отпечатков.

Закрыв окно, я вышел в коридор. И там через одно из окон я вдруг заметил пожарную лестницу. Все оказалось очень даже просто. Убийца выстрелил и спустился по лестнице в парк. Для спортсмена это пара пустяков!

Голова у меня раскалывалась. Спустившись вниз, я сумел отбить очередной натиск со стороны Мэри и усадить ее в кресло. Она почти все уже вылакала, и виски оставалось лишь на донышке. Через несколько минут прибыл Пат со своими детективами в сопровождении нескольких представителей местной полиции.

Я никогда не мог понять, как это Пату удавалось нарушать обычные правила за пределами своих территориальных границ. И на этот раз нам никто не мешал, пока я подробно рассказывал ему о том, что произошло.

Коронер констатировал смерть, которая, по его мнению, произошла два часа назад.

— При такой температуре воздуха невозможно определить точнее, — добавил он. — Я попытаюсь сделать это при вскрытии.

Все было верно. Мирна была убита как раз в то время, когда я развлекался с Мэри в лесу.

— Никто не ускользнул? — спросил Пат.

— Эстер даст вам список приглашенных, и мы все проверим. Но не думаю. Я поставил людей вдоль стен и у ворот.

— Отлично! Тогда начнем.

Все гости были собраны в большой комнате. Эстер передала нам список, и Пат начал перекличку. Когда называлась фамилия, каждый приглашенный обязан был пересесть в угол. Люди Пата наблюдали, чтобы никто не откликнулся раньше времени. Уже было названо человек пятьдесят, когда Пат произнес:

— Хармон Уайлдер!

После паузы, он выкликнул снова, но безрезультатно. Мой приятель-законник исчез. Пат подал знак детективу, и охота за человеком началась.

Проверив еще несколько человек, Пат выкрикнул:

— Чарльз Шерман!

И опять никто не откликнулся.

Я не знал, кто это, и спросил у Эстер.

— Это помощник мистера Уайлдера, — сообщила она. — Он был во время матча. Я его видела.

Выходит, и он улепетнул вместе со своим шефом.

Пат записал это имя, и оно было передано всем полицейским города. Когда Пат покончил со списком, человек двадцать еще стояли. Это были явные прихлебатели, которые таскаются на все приемы, где много приглашенных и можно затеряться в толпе. Здесь таких было по меньшей мере около двадцати.

Пат разделил всех приглашенных на группы для допроса. Мне достались слуги, Шарлотта, близнецы Билеми и все неизвестные. Себе Пат оставил гостей. Как только мы уточнили свои списки, Пат откашлялся и обратился к присутствующим:

— Все, кто здесь находится, подозреваются в убийстве. Все без исключения, пока мы не найдем виновного. Всех вас вызовут и допросят порознь. Мы должны убедиться в вашем алиби, то есть знать, с кем вы были и где находились, — он посмотрел на часы. — Да, где вы находились два часа пятьдесят минут назад. Если вы попытаетесь исказить истину, то будете уличены и отданы под суд за ложные показания. Вот и все.

Я забрал своих будущих жертв и увел их в другую комнату. Допрос я начал со слуг. Все они имели алиби, и я быстро отпустил их. Десять приглашенных также назвали имена людей, с которыми находились в момент преступления. Мэри была со мной — это я знал точно. Эстер сидела рядом с арбитром матча, и все подтвердили ее слова. Я отпустил сестер, а Шарлотту оставил напоследок, чтобы остаться с ней наедине.

— Ну а ты, крошка, — проронил я, — где ты была?

— Ты наглец! — возмутилась она. — Я была там, где ты меня оставил.

— Ну, не сердись, малышка, — я поцеловал ее, а она продолжала:

— Да, чуть не забыла. Часть времени в твое отсутствие я ела мороженое с одним симпатичным парнем по имени Хилд. Затем я переглядывалась с другим парнем. Как его зовут, я не знаю, но в списках приглашенных его не оказалось. Он среднего роста и носит бородку клинышком.

Я еще раз повторил про себя: «бородка клинышком, имя неизвестно».

Мы вместе вернулись в большой зал, где Пат собирал какие-то бумаги. Когда все было закончено, мы просмотрели их. С бумагами вечно происходит путаница, и здесь тоже были перепутаны фамилии, но мы быстро во всем разобрались. Мы даже обнаружили, что и Хармон Уайлдер, и Чарльз Шерман тоже имели прекрасное алиби…

Мы чуть не задохнулись с Патом от бешенства. Наконец, Пат взял себя в руки и приказал взять адреса у всех приглашенных и отпустить их, порекомендовав не покидать свои дома.

Да, мы попали в тупик. Почти все автомобили тронулись с места одновременно. Гости разъезжались.

Я помог Шарлотте накинуть пальто и вместе с ней отправился попрощаться с сестрами Билеми. Мэри до сих пор находилась в неважном состоянии, поэтому Эстер вышла проводить гостей одна. Я поцеловал ей руку и пообещал вскоре навестить. Шарлотта приехала сюда поездом, поэтому я повел ее к своей машине. Мы медленно двинулись по направлению к городу. Во мне с каждой секундой нарастало бешенство.

Это просто замкнутый круг! Абсолютно замкнутый круг! Он начинался с Джека и заканчивался Мирной, и нет никаких видимых причин, никакой версии, которая могла бы объяснить убийство девушки.

Я услышал всхлипывания Шарлотты и взглянул на нес. Она горько плакала. Я прижал ее к себе и ласково похлопал по плечу. Для нее это преступление было кошмаром. А для меня смерть — старая знакомая. Может быть, что-нибудь расскажут Уайлдер и Шерман, когда их разыщут полицейские? Если у людей совесть чиста, они не скрываются так, не сказав никому ни слова… Может быть, это — те самые незнакомцы, о существовании которых я подозревал. Возможно, но маловероятно…

Я был уверен, что фараоны их обязательно разыщут. Они умеют работать, а охота за человеком — это их любимое занятие. Вперед, ребята, не упустите убийцу! Если они будут защищаться, стреляйте им в живот, чтобы помучились!

Я не жалел, что не смогу принять участие в этой охоте. Мне не нужны пустые слова, мне нужна голая справедливость!

Когда мы подъехали к дому Шарлотты, на моих часах была половина первого. Я открыл дверцу, и она вышла.

— Ты не поднимешься на минутку?

— Не сегодня, дорогая, — улыбнулся я. — Мне надо побыть дома, я собираюсь как следует пораскинуть мозгами.

— Понимаю… Поцелуй меня, милый.

Она подставила мне свои соблазнительные губы, и я поцеловал ее, не испытывая угрызений совести. Она была для меня самая желанная, но я хотел обладать и другими женщинами, ведь в каждой из них есть изюминка. При этом любил я только ее, и мне очень хотелось жениться на ней.

— Завтра увидимся?

— Не думаю.

— Умоляю тебя, Майк, заскочи хоть на минутку, иначе мы не увидимся до среды.

— А в понедельник?

— В понедельник я обедаю с Эстер и Мэри. Они приедут в город. Эстер потрясена больше, чем это кажется. Мэри быстро придет в себя, а Эстер действительно ошеломлена, но вела она себя превосходно.

— Я тоже так думаю. Если я не увижу тебя завтра, я позвоню в понедельник, и мы встретимся в среду. Может, тогда и займемся кольцами.

Мы еще раз страстно расцеловались, и я проводил ее жадным взглядом.

Мне нужно было подумать, подумать долго и упорно, не отвлекаясь ни на что. Слишком уж много трупов оказалось в этом деле! И я боялся, что это еще не конец. В нос прямо шибало мартвечиной… Мне необходимо, наконец, понять все — сейчас или никогда.

Оставив машину в гараже, я вернулся к себе и лег…

13

В воскресенье была отвратная погода. Я проснулся от звонка будильника и стука дождя в оконное стекло. Я ударил кулаком по будильнику, проклиная скверную привычку заводить его даже тогда, когда в этом нет необходимости.

Не побрившись и не приняв душа, я приготовил завтрак и поел, правда, без аппетита. Относя тарелки к раковине, я прошел мимо зеркала, и там отразилась серая небритая физиономия с лихорадочным выражением глаз, украшенная взлохмаченными волосами.

К счастью, холодильник был забит пивом и кроме начатой пачки сигарет у меня оказалась еще нетронутая. Я резко открыл дверь, и на пол упали иллюстрированные утренние газеты. Я тщательно отделил иллюстрации от страниц с информацией, бросил их в корзину и принялся за чтение. Затем я взял радиоприемник и порыскал по эфиру, но ничего интересного не нашел.

Усевшись в кресло, я сжал голову руками и пытался сосредоточиться. Все тот же вопрос, все та же проблема… Я чувствовал себя опустошенным и загнанным в угол. И все-таки в этом хаосе что-то замаячило. Что-то вот-вот должно было проясниться. Какая-то мелкая деталь, которая даст ключ, но я никак не мог ее уловить. Нет, интуиция тут была ни при чем… Это был какой-то факт. Маленький, конкретный, неопровержимый фактик… Но какой? Казалось, я уже осязаю его, и все-таки он ускользал.

Я выпил пива… Нет, вес не то, не то — ответ ускользал. Почему так плохо устроены наши мозги? Слишком они сложны, и в куче наших знаний теряются нужные детали. Почему? Тоже гнусное слово: «почему». Везде «почему»! Главное — ответить на этот вопрос. Я знал, что смогу в конце концов на него ответить, но когда? В данный момент ничего не получалось. Нужно понять! Почему, почему, почему?

Я потерял ощущение времени. Я пил, ел, думал, и вот наступил вечер. Включив свет, я выпил пятнадцатую бутылку пива. Время шло, а я все еще продолжал мучиться. Факт, какая-то деталь… Какая же деталь? Какая? Вдруг я обнаружил, что холодильник пуст. В полном изнеможении я рухнул на кровать. Ничего! Ничего…

Этой ночью мне снилось, что убийца злорадно хохочет надо мной. Я не мог уловить его лица, но слышал его смех.

Мирна, Джек, Боб и какие-то другие люди, не знакомые мне, висели на цепях. Я напрасно старался разбить стекло, которое отделяло меня от них. В обеих руках у меня были револьверы, убийца же был безоружен, и все-таки я, проклиная себя, не мог преодолеть эту преграду, а убийца все хохотал и хохотал…

Проснулся я с горьким привкусом во рту. Я почистил зубы, но неприятное ощущение осталось. Выглянув в окно, я увидел, что понедельник ничем не лучше воскресенья. Дождь не прекращался.

Мне надоело мое заточение, поэтому я оделся, побрился, надел плащ и направился в ресторан позавтракать.

Оттуда я вышел около часа и зашел в бар, где начал глотать стакан за стаканом, не ощущая вкуса виски. Когда я вдруг взглянул на стенные часы, было уже около шести. Я полез в карман в поисках сигарет и вдруг наткнулся на конверт.

— О, господи! — пробормотал я.

Два дня я мучился и не вспомнил о самом главном. Я спросил у бармена адрес ближайшей аптеки и направился туда. Там я попросил аптекаря определить, что это за порошок, и тот с неудовольствием согласился, так как приближалось время закрытия. Он направился в лабораторию и через некоторое время возвратился. В этот момент я, стоя перед зеркалом, безуспешно пытался завязать узел галстука.

Подозрительно взглянув на меня, аптекарь протянул мне конверт. Там было написано лишь одно слово:

ГЕРОИН

Я повернулся к зеркалу, и тут кровь застыла в моих жилах. Зеркало… Это слово — и зеркало.

Я заплатил аптекарю и поспешно выбежал из аптеки. Я не мог ни с кем разговаривать. Радость бурлила во мне. Если б можно было, я вопил бы, как дикий зверь. Но, разумеется, нельзя терять времени на подобные пустяки. Надо быстрее с этим покончить. Я был счастлив. И знал почему.

Но действительно ли я был счастлив? Это было не совсем так. Я не имел права быть счастливым. Я опередил Пата, но он еще не знал в чем дело. А я знал это. Правда, пока я не знал имени убийцы, и все равно был счастлив.

Я быстро вернулся в бар…

Отбросив сигарету, я вошел в холл, двери которого были не заперты. Я не хотел пользоваться лифтом. Времени было достаточно. Поднявшись по лестнице, я думал, каким будет этот последний этап.

Дверь была закрыта на ключ, но я это предвидел. К замку подошла, как всегда бывало, последняя отмычка. Внутри царила особая тишина, характерная для пустых квартир, и я решил не зажигать света. Расположение мебели я знал достаточно хорошо, чтобы не перевернуть чего-нибудь.

Я уютно устроился в кресле. Листья какого-то растения, стоящего на столе, коснулись моей щеки. Я отодвинул горшок и разлегся в кресле, предварительно вытащив из кобуры револьвер.

Я был готов и ждал убийцу. Да, Джек, это конец. Скоро ты будешь отомщен.

Я долго пытался понять, но наконец понял все и знал, кто убийца. Да, дело было крепко запутано, и все было тщательнейшим образом продумано. Но эта маленькая ошибка…

Все они, в конце концов, совершают ошибки, и на этом всегда попадаются. Они скрупулезно составляют планы, тогда как мы, фараоны и частные детективы, работаем над этими делами вслепую, но вместе. Разумеется, мы многого не понимали и искали решения логическим путем. Но решила не логика, решил случай… Ты помнишь, Джек, что я тебе обещал? Я прикончу твоего убийцу, влепив пулю ему в живот. Он умрет, Джек, но не очень быстро. Он немного помучается в агонии. Как бы то ни было, все будет так, как я тебе обещал. Никакого электрического стула или веревки, никакой газовой камеры, только пуля в живот и из дырки в животе убийцы будет медленно вытекать кровь вместе с жизнью. Крови будет не много, и я буду смотреть на его агонию и буду счастлив от мысли, что сумел сдержать свое обещание.

Убийца должен умереть только так — выстрел из «сорок пятого» без глушителя…

Через десять минут убийца будет стоять передо мной. Когда он обнаружит меня здесь, то возможно, попытается опередить меня и убить. Не знаю, что меня ожидает, но в моей руке револьвер и, прежде чем им воспользоваться, я заставлю убийцу страдать и от унижения. Я заставлю его рассказать, как все произошло, чтобы узнать, не ошибаюсь ли я. Может быть, дать ему шанс? Я слишком ненавижу его, а стреляю я без предупреждения и очень метко.

Все кончено, Джек, я жду его. Я жду…

Наконец, открылась дверь и зажегся свет. Я так глубоко сидел в кресле, что Шарлотта сперва не заметила меня. Она сняла пальто и только тогда увидела мои ноги. Несмотря на грим, лицо ее сильно побледнело.

Да, Джек, Шарлотта… Несравненная Шарлотта! Великолепная Шарлотта. Шарлотта, которая так обожает собак и катает по парку чужих детей. Шарлотта, чье бесподобное тело и кожа — божественны. Шарлотта… Шарлотта — вот кто убийца!

Она улыбнулась мне. Заметить, что улыбка эта вынужденная, было трудно, но я это знал. Шарлотта поняла, почему я пришел сюда. Револьвер был направлен прямо ей в живот. Она все еще улыбалась. Казалось, она счастлива видеть меня.

— Майк, дорогой! Как я рада тебя видеть! Ты не позвонил мне, как договорились, и я начала беспокоиться. Как ты сюда вошел? А, понятно… Кетти всегда оставляет дверь открытой. Сегодня она выходная, и нам никто не помешает насладиться любовью. И, пожалуйста, Майк, убери этот ужасный револьвер… Я боюсь…

— Мне все ясно! — перебил я ее.

Она замерла, нахмурилась и вопросительно уставилась на меня. Если бы я не был уверен, что знаю, наконец, всю правду, я ни за что бы не поверил, что она играет комедию. Боже, какая в ней пропадает актриса! Ее игра безупречна. Она сама расписывает и играет все роли. Все сама… Все в ней безукоризненно: жест, пауза, интонация. Каждая деталь — настоящий шедевр. Я почувствовал, что в моем мозгу зашевелились сомнения.

— Не старайся, Шарлотта, я все знаю.

Ее глаза расширились. Я усмехнулся про себя. Она, наверное, обмерла от ужаса. Ведь она помнит о моей клятве. Никто не смог бы ее забыть, так как отлично знают, что у меня репутация человека, который выполняет свои обещания.

Я поклялся всадить пулю в живот убийцы, а убийцей оказалась именно она…

Шарлотта взяла сигарету и все еще твердой рукой прикурила. Я понял, что она увидела какой-то выход, но не хотел предупреждать ее, что все это бесполезно, так как она стоит перед дулом моего «сорок пятого».

— Майк…

— Нет! Слушай меня, Шарлотта. Теперь-то, я наконец, все понял. Я боялся поверить этому, но сегодня я счастлив. Счастлив, как никогда в жизни. Последнее убийство открыло мне глаза. Все убийства были совершенно разные, они были тщательно продуманы, и я даже предполагал, что передо мной маньяк-убийца или кто-то вне круга подозреваемых. Тебе повезло. Происшедшие события никак не хотели связываться воедино. Все было так запутано, и тем не менее причина у всех преступлений — одна… Джек был сыщиком. У каждого сыщика всегда найдется по крайней мере один враг. Особенно, если враг этот чувствует у себя на затылке дыхание полицейского. Но Джек не знал, что он прижал тебя к стенке, вплоть до того самого дня, когда ты пришла к нему, так ведь?

Я почти жалел о жестокости своего монолога. Шарлотта смотрела на меня, не шевелясь. Слезы текли по ее щекам. Она выглядела такой беззащитной и страдающей. Она словно хотела меня остановить и доказать, что я не прав. Глаза ее просили и умоляли, но я безжалостно продолжал:

— Начала ты одна. Все это — прямое следствие твоей профессии и необузданного темперамента. Ты вполне достаточно зарабатывала, но тебе было мало. Тебе нужны были деньги, много денег. Не для того, чтобы глупо их тратить, а просто чтобы иметь их. Ты могла ежедневно изучать пороки и слабости людей, и одновременно ты боялась. Ты совершенно потеряла социальный инстинкт женщины, зависящей от мужчины. Ты быстро нашла средство увеличить свои доходы. Средство безотказное, но самое грязное и самое отвратительное…

Печаль в ее глазах исчезла и сменилась более сильным чувством. Что-то явно готовилось… Я не знал что, но ощущал это всеми фибрами души. Она стояла передо мной, высокая, красивая, полная доверия и надежды. В горле у нее, казалось, застыло рыдание. Ее живот под платьем был так соблазнителен… Она опустила руки. Что-то готовилось, но я не собирался просто молчать. Я не давал ей времени заговорить, даже если бы у нее хватило на это сил.

— Твоя клиентура богата и высокомерна. С твоей красотой и способностями, с твоей высокой квалификацией ты достигла многого. Ты лечила их, лечила от разных болезней. Ты лечила их наркотическими препаратами на основе героина, и они принимали эти препараты. Они становились им необходимы, и поскольку ты была для них единственным источником снабжения, то за эти лекарства они платили очень дорого. Очень дорого… Как врач, ты легко могла получать все лекарства. Я не знаю, как ты их распространяла, но об этом мы потолкуем позднее. Потом ты встретила Хилла Кингса. Разумеется, случайно, но не с него ли все началось? Именно тогда и начались твои трудности. Все произошло так просто и естественно. Ты ведь не знала об истинном характере его деятельности, правда? Однажды он согласился подвергнуться гипнозу. Он поступил, как дурак, но что ему оставалось делать, если он хотел разыгрывать из себя студента, увлеченного психиатрией? В состоянии гипноза ты выпытала у него кое-какие сведения о его настоящем лице, и решила держать его в руках. Ты сказала ему, что все знаешь и предложила работать на себя. Но тут ты просчиталась, так как Хилл был совсем не младенец. Он сразу понял, чем ты занимаешься, и в этом отношении вы оказались на равных. Помнишь твою книгу «Лечение гипнозом психических заболеваний»? Она вся испещрена пометками. Он тщательно изучил ее, от корки до корки. Я знал, что ты сильна в этой области, но понял это как следует только сегодня вечером.

Она все еще стояла передо мной. Кровь застучала у меня в висках, когда я увидел, что она собралась сделать. Она медленно подняла руки, и ее пальцы побежали вдоль тела, расстегивая пуговицы одну за другой.

— Вы с Хиллом подстерегали друг друга, ожидая, кто первым совершит ошибку. Вы не осмеливались приступать к открытой борьбе. И тут-то возник Джек. Это был честный парень с проницательным и живым умом. Что-то в поведении Хилла вызвало у него подозрения и, помогая ему выкручиваться из мелких неприятностей, помогая ему в студенческих делах, он одновременно начал расследование. Джеку удалось узнать правду, но только частично. Потом он встретился с Элен, и ее рассказ дал ему дополнительно то, что еще недавно было для него тайной. Затем он узнал дату представления в доме терпимости, и узнал, что Хилл тоже там будет, так как был главным организатором подобных зрелищ… Но вернемся немного назад. Джек хотел повидать тебя на следующей неделе. Тебя он не подозревал, совсем нет, но ты часто общалась с Хиллом, и он хотел попросить у тебя помощи! Затем на вечеринке ты увидела университетские сборники и поняла, что Джек раскрыл истинное лицо Хилла Кингса. Если Джек арестует Хилла, подумала ты, тот обязательно расколется. Когда Кетти заснула, ты отключила звонок на двери и быстро вернулась к Джеку. Ты наверняка прихватила его ключи, уходя с вечеринки, так ведь? Джека ты застала в спальне и там, Шарлотта, ты первый раз в жизни убила человека. Ты всадила ему пулю в живот и стояла перед ним, наблюдая, как он пытается добраться до револьвера на стуле, который ты отодвигала все дальше… Именно так все и произошло, правда? Можешь не отвечать, других объяснений нет.

Медленно, очень медленно она вытащила блузку из юбки. В комнате отчетливо слышалось шуршание шелка. Расстегнув рукава, она сбросила блузку на пол. Она не носила бюстгальтера, потому что не нуждалась в этом. У нее были замечательные плечи, и необыкновенной красоты руки. Она была такая молодая, красивая и желанная!

Я вспомнил тот вечер, когда обнимал ее на постели у нее в спальне, вечер, когда она умоляла взять ее.

Шарлотта тряхнула головой, и ее светлые волосы рассыпались по плечам, как расплавленное золото.

— В книгах, которые ты обнаружила у Джека, оказались случайные заметки насчет Элен, так ведь? И ее фотография в компании Хилла Кингса! Ты сообщила Хиллу о находке, а он рассказал тебе, кто такая Элен. Тогда ты заставила его пойти к Элен и, пригрозить ей, потребовав молчания. Ты проследила за ним и прикончила обоих, предполагая, что банда, занимающаяся проститутками, не захочет, чтобы полиция совала нос в ее дела. Тут ты была права. Кто-нибудь занялся бы трупами, и они наверняка исчезли бы бесследно на дне реки, если бы мы не появились так быстро. Когда ты услышала нас, то какое-то мгновение была в панике, но удача снова оказалась на твоей стороне. Ты заметила, как хозяйка убегает через потайной ход, и рванула за ней… Ни я, ни Пат ни за что не догадались бы спросить у тебя отвоем алиби на эту ночь, но держу пари, что оно у тебя было! Вспомним теперь Джорджа Кэлики. Видимо, Хилл все ему как-то выболтал, когда выпил больше обычного. Именно поэтому Джордж и был в таком скверном настроении на вечеринке. Хилл рассказал тебе о своем разговоре с Кэлики. Ты пыталась пристрелить Джоржа, но промахнулась. Кэлики сменил квартиру, но побоялся сообщить полиции об истинных причинах покушения. Поэтому он обвинил меня в попытке убить его — чтобы заставить меня разыскать убийцу, прежде чем тот доберется до него самого. После смерти Кингса, когда мы шли с тобой, попрощавшись с Бетти, Джордж Кэлики хотел убить не меня, а тебя. Он знал, что он первый в твоем списке и что ты обязательно до него доберешься, если он не успеет тебя опередить. Он хотел улизнуть, но не мог этого сделать, пока не уничтожит компрометирующие его материалы, собранные Кингсом, которых было бы вполне достаточно, чтобы усадить его на электрический стул. Тебе еще раз повезло. Если бы он не пытался прикончить меня, я заставил бы его заговорить, и не стал бы убивать его. Это точно. Но мертвого говорить не заставишь!

Шарлотта расстегнула молнию на юбке и скинула ее на пол. Таким же образом она сняла и комбинацию и отбросила ногой всю кучу одежды. Боже ты мой, какие у нее ноги! Загорелые, безукоризненных линий ноги, начинающиеся от втянутого, прекрасной формы живота. Необычайно тонкая талия, изумительные бедра, великолепные лодыжки, и прелестный пупок. Правда, ноги у нее были чуть более мускулисты, чем бывают у кинозвезд, но и это красило ее. Сейчас на ней оставались только прозрачные нейлоновые трусики. Она была натуральной блондинкой, абсолютной блондинкой с ног до головы!

— А, потом — Боб Хупер… Его смерть не была запланирована. Несчастный случай, который с ним произошел, навлек на него гибель. Правда, он работал на Кэлики, но это просто совпадение. Он многих обслуживал: носил письма, пакеты — в общем, делал все, о чем попросят. Работал он и на тебя. Идеальная комбинация, поскольку твои пакеты он разносил среди многих других. Боб был простодушен и не обидел бы даже мухи. Однажды он уронил коробочку, которую ты приказала ему срочно доставить. Ты сказала ему, что это лекарство. Он боялся потерять выгодного клиента и попытался как-то исправить дело, обратившись в аптеку. В этот момент твой клиент, которому ты сообщила, что уже выслала героин, позвонил и сказал, что пока ничего не принесли. В тот вечер я как раз был у тебя, помнишь? Пока я находился в парикмахерской, ты села в машину и поехала той дорогой, где должен был идти Боб. Ты увидела, как он выходит из аптеки, держа в руках новую цветную коробочку, и пристрелила его. Нет, нет, твое алиби не стоит ни цента. Кетти находилась дома и не видела, как ты уходила и вернулась. Ты утверждала, что была в это время в темной комнате и никто тебя не беспокоил. Ты отключила звонок во второй раз, когда уехала искать Боба. А когда возвратилась, то забыла включить его снова. Помнишь? Это сделал я, когда вернулся за бумажником. Убийство Мирны тоже оказалось результатом случайности. Когда я покинул тебя на теннисном корте, я тем самым предоставил тебе возможность убить ее. В тот момент ты поняла возможные для тебя последствия отсутствия Мирны. Наверное, сразу же, как и в случае с Бобом. Голова у тебя работает блестяще. Ты всегда знала, как поступать в случае неприятностей, и отлично знала женщин и их психологию. Ты была превосходным психиатром. Я спал, когда ты приехала к сестрам Билеми. Твое пальто оказалось точно такого же цвета, как и у Мирны, только с меховым воротником. И ты знала привычку женщин примерять чужую одежду… Ты не могла позволить себе рисковать, так как в кармане твоего пальто был героин. Может быть, всего один пакетик. Ты привезла его Шерману, именно поэтому они и скрылись. Они не захотели выбрасывать порошок и оказаться задержанными. Если бы Мирна не поддалась этой женской привычке, то ничего бы не случилось… Ну, увы! Было слишком поздно. Мирна примерила твое пальто и обнаружила в кармане порошок. А она-то отлично знала, что это такое! Именно наркотики толкнули ее в свое время к попытке самоубийства! Ты увидела, что она рассматривает героин, и убила ее. Потом ты сняла с нее пальто и бросила его среди всех остальных. Затем надела на Мирну ее собственное пальто, предварительно спрятав в складках пулю, которой она была убита. Свое пальто ты уже сожгла? Наверняка! Там ведь были следы порошка… У Мирны под ногтями осталось несколько ворсинок, и я догадался бы обо всем этом раньше, если бы ее пальто не оказалось такого же цвета. Но кроме того мне помогло еще зеркало и несколько щепоток героина, которые ты не смогла собрать. Обычно женщина становится в комнате перед зеркалом, чтобы посмотреть, как она выглядит в той одежде, которую не носит, поскольку это не ее одежда. Я не понимаю, почему тебе так везло, Шарлотта. Ты вошла туда во время секундного отсутствия бармена, но совершив убийство, ты не могла выйти тем же путем. Я оказался слишком велик, чтобы пройти по узкому карнизу к пожарной лестнице, но ведь ты такая тоненькая! Ты сняла туфли, чтобы не оставлять следов, да? И никто не заметил ни твоего ухода, ни твоего возвращения. Интересный психологический эксперимент, правда? Нет, Шарлотта, я хорошо знаю, что никакой суд не осудит тебя на основании таких доказательств. Нет ни одного неоспоримого доказательства, тогда как твое алиби выглядит совершенно неопровержимым! Но я не признаю его, Шарлотта. Моя правда не нуждается в судах и процессах! Я обойдусь без них! Я и без того слишком много времени потерял. Нельзя лишать алиби таких безобидных людей, как Кетти. Но я все равно тебя приговариваю, Шарлотта! Впоследствии мы ликвидируем все, что останется от твоего преступного предприятия, а сейчас я не могу ждать, когда ловкий адвокат развеет в пыль мои аргументы и выставит меня клоуном перед Большим жюри. Нет, Шарлотта, сейчас и суд, и присяжные — это я. Я дал клятву и сдержу ее, как бы ты ни была хороша собой и как бы я тебя ни хотел! Объявляю тебя виновной и приговариваю к смерти. Я сам буду и твоим палачом!

Ее пальцы скользнули под резинку трусиков, и она медленно стянула их, обнажив свои обворожительные прелести. Протянув руки, она направилась ко мне. Облизав языком губы, она заставила их сладострастно блестеть. От ее кожи исходил опьяняющий запах. Как мне хотелось положить голову на ее вызывающие груди, зарыться в них лицом и заснуть у нее на груди!

Я чувствовал себя усталым и опустошенным. Шарлотта склонилась ко мне с полуоткрытым ртом и чуть высунутым кончиком языка. Ее груди вибрировали в такт дыханию, а руки уже готовы были обвить меня, как лианы…

В любовном порыве она наклонилась еще ниже, но тут комнату нарушил громкий звук выстрела. Пошатнувшись, Шарлотта отступила… и медленно опустила голову, чтобы увидеть ужасную рану, из которой текла струйка крови. В ее глазах появилось детское выражение недоверчивости.

Я засунул револьвер в кобуру, повернулся и взглянул на цветок, стоявший на столе. Там, рядом с горшком, я заметил револьвер, снабженный глушителем и со спущенным предохранителем. Она могла легко до него дотянуться, пока я плавал бы в океане страсти. И ее красивое лицо, подставленное для поцелуя, было бы обрызгано моей кровью, — когда разрывная пуля прошила бы мою голову.

Я услышал шум падающего тела и повернулся к Шарлотте. В ее глазах было только жуткое страдание.

— Как… как ты мог? — прошептала она в агонии.

Ей оставалось жить несколько страшных минут, которые покажутся ей вечностью, но я знал, что она поймет мой ответ.

— Это было совсем не трудно… — улыбаясь, проронил я.

Примечания

1

Судьба, доля (араб.). — Ред.

Content

Микки Спиллейн
Суд - это я

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Примечания