Микки Спиллейн

Охотники за девушками

Глава 1

Они нашли меня в канаве. Я услышал, как остановился автомобиль, хлопнули дверцы и раздались голоса. Чьи-то руки резко поставили меня на ноги.

— Пьяный, — проговорил полицейский.

Другой развернул меня к свету.

— От него не пахнет. И рана на голове тоже, думаю; не от падения.

— Попал в переделку?

— Возможно.

В какой-то степени оба были правы. Два часа назад я был действительно пьян и похож на рычащего льва. Затем по комнате пролетела бутылка и лев исчез.

Сейчас внутри не осталось ничего, кроме ощущения подбитого и тонущего корабля.

Меня потрясли за подбородок.

— А парень, видно, грабитель. И ему кто-то подпортил дело.

— Из тебя никогда не выйдет сыщика, сержант. На нем дорогой костюм, который слишком хорошо сидит, чтобы быть с чужого плеча. И грязь совершенно свежая.

— О’кей, Делли, давай-ка проверим его бумажник, посмотрим, кто он такой, и заберем его.

Полицейский с низким голосом хихикнул и вытащил мой бумажник.

— Пустой, — сказал он.

«Черт, там ведь было две банкноты. Должно быть, хороша была эта ночь. Она стоила мне две сотни долларов».

Я слышал, как полицейский насвистывал «Мы поймали хорошую рыбку».

— Светский мальчик! Не похож он на такого. Хорошенько его шлепнули.

— О, Майк Хаммер. Вот указано в документе.

Чьи-то руки подняли меня и подтолкнули к машине. Ноги мои болтались, как подвески.

— Вы шутите, — сказал полицейский. — Кое-кому не понравилось бы, что вы чересчур много болтаете.

— Кому же, например?

— Капитану Чамберсу.

Теперь присвистнул другой полицейский.

— Я говорил тебе, что этот парень — хороший улов. Иди-ка в участок и спроси, что с ним делать.

Полицейский проворчал что-то и удалился. Я почувствовал, как меня втащили в машину и пристроили на сиденье. Дверь захлопнули, а другую открыли. Тяжелое тело плюхнулось на сиденье, и на своем лице я ощутил струйку табачного дыма. Меня стошнило.

Вернулся другой полицейский и сел позади меня.

— Капитан хочет, чтобы мы доставили этого типа к нему домой. Он поблагодарил меня.

— Ладно. Я всегда говорил, что покровительство капитана все равно что деньги в банке.

Машина тронулась. Я попытался открыть глаза, но это потребовало слишком больших усилий, и я закрыл их опять.

Жизнь медленно возвращается, и вместе с ней тупая боль, которая то отступает, то вновь надвигается. Свет слишком ярок, чтобы на него смотреть, и ты не можешь вынести ни звука. Тело устало, покрыто мурашками и ослабло от неподвижности.

Что-то заставляет тебя желать пустоты, мрака, но жизнь не позволяет возвращаться туда.

У меня было ощущение полной раздробленности. Мои кусочки собирались и складывались с большим трудом. Горло было мокрым и ватным.

Когда я раскрыл глаза, Пат протягивал мне сигареты.

— Закуришь?

Я отрицательно затряс головой. Его голос стал жестким:

— Ты бросил?

— Да-

— Когда?

— Когда иссякли средства.

— Но у тебя же хватало на выпивку?

Бывает, когда тебе вообще ничего не нужно — ничего ни от кого. Я нащупал ручки кресла и оттолкнулся от них, чтобы встать на ноги. Ноги и бедра дрожали от усилий.

— Какого черта меня арестовали? Что бы там ни случилось, мне это не нравится. Поддержи меня, дружище.

Его лицо было равнодушным.

— Мыс тобой давно уже не друзья, Майк.

— Ну, хорошо. Пусть будет так. Но где, черт подери, моя одежда?

Он выпустил мне в лицо струю дыма. Я бы ударил его, но мне нужно было держаться за спинку стула.

— На помойке, там же, где и ты должен быть. Но на этот раз тебе повезло.

— Сукин сын!

Он опять выпустил дым в меня, и я закашлялся.

— Ты всегда был сильнее меня, Майк, и я не мог справиться с тобой. Ну а сейчас ты в моей власти.

— Сукин сын! — повторил я.

Я увидел, как он подходил, но был не в силах двинуться. От его резкого удара я отлетел к стене.

Боли не было, только слабость в желудке, а затем рвота пополам с кровью из раны во рту. Я судорожно сжимался от каждого сокращения желудка, и когда все прекратилось, почувствовал облегчение, которое, наверное, приносит смерть.

Он заставил меня подняться и сесть на стул. Когда я пришел в себя, то сказал:

— Спасибо, приятель, запомню это.

Пат пожал плечами и протянул стакан.

— Вода, это успокоит твой желудок.

— Пошел к черту.

Он поставил стакан на край стола и направился открывать дверь на звонок. Вернулся он с какой-то коробкой.

— Новая одежда, одевайся.

— У меня не было новой одежды.

— А теперь есть. Можешь позже заплатить за нее.

— Я тебе заплачу…

Сделав попытку подняться со стула, как и в прошлый раз, я увидел подходившего Пата и не смог уклониться от удара.

Болели челюсти, болела шея. Ныл каждый зуб, а боль в голове, казалось, пульсировала возле каждого уха. Язык слишком распух, чтобы я мог заговорить, а открыв глаза, тут же вынужден был прищурить их.

Когда туман в голове прошел, постарался вспомнить, что случилось. Я сидел на кушетке, одетый в синюю морскую форму. Рубашка была белой и чистой, черный галстук. Ботинки тоже были новыми. Я чувствовал себя ребенком, открывающим новый и страшный мир муравьев после того, как он разорил муравейник.

— Очнулся?

Я поднял глаза. Пат стоял в проходе, а позади него парень, прижимавший к себе небольшой черный портфель.

Я не ответил, и Пат сказал:

— Осмотри-ка его, Лери.

Тот, к кому он обратился, вынул из кармана стетоскоп и повесил его вокруг шеи. Я начал приходить в себя.

— Все хорошо. Ты не так уж сильно бьешь. К чему тут медицина?

— Обычная процедура. Это Лери Снайдер. Он мой ДРУГ-

Доктор приставил стетоскоп к моей груди, и я не смог этому помешать, если бы и хотел. Осматривал он меня быстро, но тщательно. Затем закончил и спрятал стетоскоп.

Пат спросил:

— Ну?

— Его хорошенько отделали. Били кулаком. Удары жесткие. Другие кровоподтеки от какого-то тупого инструмента. Одно ребро…

— Ботинки, — перебил я его.

— Типичный запой, — продолжал он. — По всем признакам он далеко еще не в форме. Ты же знаешь, какие они после всего этого.

— Черт возьми, — сказал я, — почему он говорит обо мне в третьем лице?

Пат что-то проворчал и повернулся к Лери:

— Какие твои предложения?

— Ну что ты сможешь сделать с пим, — засмеялся доктор. — Они опять влипают, как только спустишь с них глаз. Купишь ему новую одежду, а он тут же обменяет ее на тряпье и на вырученные деньги опять напьется.

— Между тем я могу охладить его на денек.

— Конечно, сейчас он в порядке. Все зависит от личности.

Пат приглушенно засмеялся.

— Мне безразлично, что он будет делать, когда я дам ему уйти. Мне он нужен трезвый на час.

Когда я взглянул на них, то увидел, что доктор странно смотрит на Пата.

— Погоди. Так это тот самый парень, о котором ты мне как-то рассказывал?

Пат кивнул:

— Именно тот.

— Я думал, вы друзья.

— Мы были когда-то ими. Но такая пьяная задница не может иметь друзей. Он превратился в настоящего пьяницу. А то, что мы были когда-то друзьями, для меня теперь не имеет значения. Сейчас он звено одного дела, и я проявляю благосклонность. Но это только один раз. Он же после этого все равно останется пьяной задницей, а я остаюсь полицейским.

Лери деликатно засмеялся и потрепал его по плечу. Лицо Пата было суровым, я никогда его таким не видел.

— Отдохни, — сказал ему Лери. — Не заводись.

— Ненавижу слюнтяев, — сказал он. — Тебе тоже нужен рецепт? Сейчас есть хорошие успокоительные лекарства. — Пат вздохнул, и горькая усмешка исказила его рот. — А что мне нужно, так это проблема. — Он указал на меня. — Вот он, например.

Лери взглянул на мепя, как на экспонат.

— Да какая же это проблема? Он просто любит спиртное.

— Но у него есть проблема, правда?

— Заткнись, — сказал я.

— Расскажи дяде, что тебя тревожит, мальчик.

— Пат! — предостерегающе произнес Лери.

Но тот рукой оттолкнул его.

— Ну же, расскажи, Майк. Я и сам еще раз хочу послушать.

— Сукин сын! — сказал я.

Он улыбнулся.

— Я тебе уже говорил, что сделаю, если ты будешь продолжать в том же духе.

Я не мог встать, поэтому сильно ударил его ногой в промежность и один раз в челюсть, когда он согнулся. Я ударил бы еще раз, но этот чертов доктор чуть не снес мне голову своим портфелем.

Больше я не пытался своими детскими приемами свалить Пата, а он ждал, чтобы выпустить мои кишки.

Мне врезали еще разок и по совету доктора дали две таблетки. Пат тоже принял аспирин за неимением пиявок от синяков на лице.

Он сидел и смотрел на меня с отвращением, а затем сказал:

— Ты все-таки не рассказал доктору о своей проблеме, Майк.

Я только взглянул на него.

Лери отмахнулся и стал складывать свою сумку.

Пат не унимался.

— Майк потерял девушку. Очаровательное создание. Они собирались пожениться.

Опять открылась моя рана, внутри образовалась огромная пустота.

— Заткнись, Пат.

— Он все думает, что девушка удрала, а она мертва. Он послал ее на горячее дело, и она уже не вернется никогда. Это правда, Майк. Она мертва!

— Вам бы лучше не вспоминать об этом, Пат, — мягко сказал Лери.

— Отчего же? Она была и моим другом. Не умела даже обращаться с оружием, а он все-таки послал ее, свою секретаршу. Знаете, где она сейчас, доктор? Где-то на дне реки, вот где.

И опять подступила тошнота. Я был ничем. Кроме боли, во мне ни на что не оставалось места. Я как бы издалека слышал его голос.

— Посмотри на него, Лери. Посмотри на его руки. Ты знаешь, в чем тут дело? Он пытается убить меня, ищет свой пистолет. Но он потерял его, свою работу и вообще все, когда убивал людей, причастных, по его мнению, к смерти Велды. А что делает сейчас? Пытается утопить свою душу в бутылке виски. Черт, посмотри на его руки. Они тянутся к пистолету, а пальцы уже нажимают на курок. Да он убьет меня, стоит мне присесть.

Затем я перестал видеть Пата, так как у меня закружилась голова и внутри опять образовалась пустота.

На этот раз доктор сбросил свою презрительную самодовольную улыбку. Он пальцами открыл мне глаза, уставился на зрачки и, попробовав пульс, начал растирать виски, но я почти ничего не чувствовал.

— Он плох, Пат.

— Этого бы не случилось с другим парнем.

— Я не шучу. Как ты собираешься использовать его?

— Никак. А что?

— Сегодняшнее небольшое представление было ненужным. Я не вынес бы, если бы меня так мучили.

— Тогда поболтайся где-нибудь. Я собираюсь еще поупражняться с этим ничтожеством.

— Ты ищешь неприятностей. Он может от твоих упражнений отдать концы. Что ты хочешь, чтобы он сделал?

Теперь я слышал не потому, что хотел, а потому, что во мне оставалось нечто способное еще протестовать.

Пат сказал:

— Я хочу, чтобы он допросил заключенного.

После минутного молчания доктор произнес:

— Это несерьезно…

— Черт подери, серьезно. Этот парень ни с кем больше не заговорит, кроме него.

— Ну что ж, удачи тебе, Пат. Ты умеешь заставлять людей говорить.

— Конечно, при определенных условиях. Но не когда они находятся в больнице под присмотром доктора и сестер.

— Да?

— В парня стреляли. Он продолжает упорствовать и станет говорить только с этим ничтожеством. Врачи не понимают, благодаря чему он еще жив. И мы очень надеемся на этот контакт. В этого парня стреляли, и нам нужен тот, кто спустил курок. Нужен первый ход, зацепка, а там, черт меня дери, мы найдем. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы сделать это ничтожество трезвым, а мне он нужен именно таким, и пусть все мои усилия убьют его, но он это сделает.

— О’кей, Пат. Но только помни, что существует множество способов убить парня.

Я почувствовал, что Пат взглянул на меня.

— Не стану я пачкать руки об него.

Мне даже удалось усмехнуться этим словам. Они, конечно, не пробудили во мне много сил, но были достаточно полезными для меня.

Глава 2

Пат все устроил с присущим ему знанием дела. Годы совсем не изменили его. Великий организатор. Я чувствовал, что глупо усмехаюсь. Выражаясь языком медицины, это могло быть симптомом начинающейся истерики.

Улыбка становилась все глупее, но я ничего не мог с этим поделать.

Лери и Пат держали меня с двух сторон. У меня опять начались приступы тошноты, я вынудил их отвести меня в туалет, где меня снова рвало. Плеснув в лицо холодной водой, я почувствовал себя немного лучше. По крайней мере смог согнать с лица эту глупую улыбку. Я был рад, что там не оказалось зеркала. Наверное, не скоро я захочу взглянуть на себя.

Открылась дверь, и я услышал торопливый разговор Лери с врачом, который вошел с переодетым полицейским.

— Ну, как он? — спросил Пат.

— Доходит, — сказал Лери. — Мы не разрешили его даже оперировать. Он знает это и не хочет умирать под наркозом, не повидав вашего друга.

— Черт, да не называйте его моим другом!

Врач критически осмотрел меня с ног до головы. Он поднял мои веки, чтобы посмотреть в зрачки, и я заморгал.

— Убери свои руки, сынок, — сказал я.

— Оставьте этого несчастного, доктор. Не старайтесь помочь ему.

Врач пожал плечами, но продолжал смотреть на меня. Я неожиданно стал объектом социального изучения для врача.

— Вы бы побыстрее подняли его туда. Парню недолго осталось жить, буквально минуты.

Пат посмотрел на меня.

— Ты готов?

— Ты меня просишь?

— Не совсем так. У тебя нет выбора.

— Нет?

Лери сказал:

— Майк, давай иди и делай, что тебе говорят.

Я кивнул.

— Конечно, почему бы нет. Мне всегда приходилось делать половину работы за него.

Пад поджал губы, а я опять усмехнулся.

— Объясни, что ты хочешь узнать?

Вокруг его рта образовались морщины, а губы были твердыми и тонкими.

— Спроси, кто стрелял в него.

— А что известно?

Пат прищурил глаза, проклиная все на свете. Через минуту он проговорил:

— Одна пуля прошла почти насквозь. Вчера ее вынули. Экспертиза показала, что она из того самого оружия, из которого убили сенатора Нэппа. Если этот тип умрет, мы можем потерять нить, ведущую к убийству. Понял? Выясни, кто стрелял в него.

— О’кей, — сказал я. — Что не сделаешь для друга. Только прежде я хотел бы хлебнуть чего-нибудь крепкого.

— Никаких выпивок.

— Тогда сами и управляйтесь.

— Принеси ему, — распорядился Лери.

Вскоре принесли двойной виски. Дрожащими руками я поднял стакан и сказал:

— Будьте здоровы.

Парень на постели услышал, как мы вошли, и повернул голову на подушке. Его лицо было искажено от боли, а в глазах уже появились первые признаки подступающей смерти.

Я шагнул вперед и прежде чем открыл рот, он тихо произнес:

— Майк, ты Майк Хаммер?

— Верно.

Он искоса глядел на меня, колеблясь:

— Ты не похож…

Я знал, о чем он подумал, и сказал:

— Мне было плохо.

У меня за спиной с отвращением дышал Пат. Парень сразу же заметил их:

— Убирайтесь.

Я махнул им рукой, не поворачивая головы. Знал, что Лери вытолкает Пата в дверь, несмотря на его сопротивление; ведь вы не можете спорить с врачом в его собственной больнице.

— О’кей, старина, ты хотел видеть меня. Значит, это нужно тебе. Только вначале дай-ка мне кое-что уточнить. Я не видел тебя раньше. Кто ты?

— Ричи Коул.

— Хорошо. Кто же стрелял в тебя?

— Его звали… Дракон. Никакого другого имени не знаю.

— Послушай…

С трудом подняв руку, он остановил меня:

— Дай мне сказать.

Я кивнул, пододвинув стул. Все мои внутренности были истерзанными и вновь молили о бутылке.

Лицо парня перекосилось, и он закачал головой.

— Ты… никогда не сделаешь это.

Я облизнул сухим языком губы.

— Не сделаю что?

— Не получишь ее вовремя.

— Кого?

— Эту женщину. — Он закрыл глаза, с минуту его лицо отдыхало. — Женщину по имени Велда.

Некоторое время я не мог двинуться с места — сидел точно парализованный. Упоминание имени человека, которого я давно похоронил, казалось, превратило и тело мое, и сознание в безгласный вопль. Потом по спине пробежал мороз, и, чтобы унять дрожь, я так сжал руки, что у меня побелели пальцы.

Велда.

Он пристально наблюдал за мной. Увидел, что произошло со мной, когда он назвал это имя, и смотрел на меня с одобрением.

Наконец я сказал:

— Ты знал ее?

Он кивнул:

— Я знаю ее.

И опять со мной что-то произошло. Я знал, что он не лжет и что она жива. Жива!

Я старался не выдать себя голосом.

— Где она?

— В данный момент в безопасности. Но ее могут убить, пока… ты найдешь ее. Тип по кличке Дракон… он тоже ищет ее. Ты должен первым найти ее.

У меня перехватило дыхание.

— Где? — Мне хотелось поскорее вытрясти это из него. Он выдавил кривую улыбку. Ему стоило огромных усилий говорить, он выдыхался.

— Я отдал… конверт… старому Ди вею для тебя.

— Черт возьми, где же она, Коул?

— Нет… ты найди Дракона… Пока он не нашел ее.

— Почему мне, Коул? Почему таким образом?

Он продолжал улыбаться. Его глаза смотрели в мои, они ярко горели, отражая последние отблески жизни.

— Она говорила… ты сумеешь… если кто-то сможет найти тебя. Тебя долгое время не могли найти. — Он угасал. Оставались считанные секунды. — Никакой полиции… пока не будет необходимости. Ты поймешь… почему.

— Коул…

Его глаза закрылись, затем открылись, он сказал: «Торопись». И унес с собой все, что знал и что могло бы мне помочь.

Я сидел и смотрел на мертвого. Мои мысли путались. Я не мог соображать, просто смотрел и дивился, где и когда он нашел ее.

Коул был крупным мужчиной. Его лицо, спокойное в смерти, было грубо вылеплено, твердый подбородок, крупный нос. Над глазом и через весь лоб проходил шрам, видимо от ножа. Коул был сильным человеком: его занятие было связано с риском.

Его рука с большими пальцами и широкой кистью лежала на простыне. Пальцы были изрезаны, но ни один из переломов не был свежим. Это были старые шрамы от старых ран. Нелепыми были ногти. Толстые и квадратные, но ухоженные.

Открылась дверь, вошли Пат и Лери. Они молча смотрели на тело и ожидали. Затем посмотрели на меня, но по моему виду ничего понять не смогли.

Лери бегло осмотрел тело на кровати. Поднял трубку телефона и сделал распоряжение кому-то. Через секунду появился другой врач с двумя медсестрами, чтобы зарегистрировать смерть.

Когда он повернулся, то уставился на меня с чрезмерным вниманием.

— Вы хорошо себя чувствуете?

— Я хорошо себя чувствую, — ответил я.

Мой голос казался мне чужим.

— Хотите еще выпить?

— Нет.

— Вам бы лучше выпить, — сказал Лери.

— Я не хочу.

— Черт с ним.-Пат схватил мою руку. — Давай, Майк, выйдем и поговорим.

Я хотел сказать ему, куда он может катиться со своим разговором, но опять знакомое ощущение сковало мысли и движения. Итак, я дал ему увести себя в маленькую приемную внизу в холле и усадить на стул.

— Кто он был, Пат? — спросил я.

Пат не удостоил меня ответом. Я чувствовал, как он просверливает меня глазами.

— Что он рассказал тебе?

Я отрицательно покачал головой.

Спокойно и безразлично Пат сказал:

— Ты расскажешь мне. Я из тебя вытрясу, чего бы мне это ни стоило. Ты знаешь это.

Я услышал, как резкий голос Лери сказал:

— Оставь его в покое, Пат. Он не сможет много вынести.

— А кому какое дело до этого? Он никому не нужен. Он пьяница, вонючее ничтожество. Но сейчас у него есть то, что нужно мне. Ты думаешь, я буду церемониться с ним? Лери, старина, ты-то как раз не знаешь меня.

— Кто это был? — снова спросил я.

Стена передо мною была бледно-зеленоватого цвета. она была совсем чистой и широкой, подобно лугу. На ней не было никаких отвлекающих картин, ничего.

Я почувствовал, как Пат потряс меня еще раз.

— О’кей. А сейчас мы поступим, как нужно мне.

— Я сказал тебе, Пат, — предупредил Лери.

— Черт тебя дери, Лери, ты мне мешаешь. Эта скотина может привести меня к убийце. Он что-то узнал от того парня, а я собираюсь вытряхнуть это из него. И ради бога, не внушай мне никакую благочестивую чепуху о том, что может случиться. Я знаю таких типов, всю свою жизнь имею дело с ними. Они продолжают сидеть по пивнушкам, угоняют машины, сходят за простаков, а кончается все проломленной башкой. Я могу выбить дурь из него, и, возможно, он заговорит. А возможно, и нет, но позволь сказать тебе, что я собираюсь использовать на нем свои методы, а вы, медики, можете потом собирать его по кусочкам. Только я первый, понял?

Минуту Лери молчал, затем спокойно проговорил:

— Конечно, понял, возможно, тебе самому нужно принять кое-что из лекарства.

Я слышал свистящее дыхание Пата. Его рука застыла на моей, и даже не видя, я знал, какое у него было лицо. Видел его таким однажды за секунду до того, как он ударил парня.

Теперь заговорил я:

— Он прав, старина. Ты действительно болен.

Я знал, что произойдет и что от этого никуда не уйдешь. Было похоже на полет в никуда, где все спокойно и мирно, и не хотелось пробуждаться из этого состояния, потому что тогда будет действительно больно, а ты этого не хочешь.

— Как тебе сейчас? — спросил Лери.

Это был глупый вопрос. Я опять закрыл глаза.

— Мы подержим тебя в больнице.

— Не нужно мне никакого сочувствия, — сказал я ему.

— Не беспокойся. Ты значишься в списках как завзятый алкоголик, и если будешь осторожным, то сможешь опять быть на улице. Однако сейчас я сомневаюсь в этом. Капитан Чамберс здорово тебя тряхнул.

— Черт с ним.

— И он не один.

— А кто же еще? — мой голос еле звучал.

— Д. А., его ассистент, и какой-то неизвестный из главного управления интересуются тем, что ты знаешь.

— Черт с ними со всеми.

— Им будет легче забрать тебя отсюда.

— Великолепно. Но я первый раз так долго лежу в постели, и мне здесь нравится.

— Майк, — его голос изменился. В нем было сейчас что-то нехарактерное для профессионального медика у постели больного. Он был обеспокоен, я открыл глаза и посмотрел на него. — Мне не нравится, что происходит с Патом.

— Он бандит.

— Подходящее слово, но к нему неприменимо.

— Он хулиган.

— В каком-то смысле. Он полицейский, а большинство людей — нет. Пат нормальное, чувствительное существо. По крайней мере был. Я повстречал его, когда ты еще ходил на горшок. Я многое слышал о тебе, мистер. Наблюдал, как менялся день ото дня характер Пата, а причиной этих изменений был ты, и то, что ты делал с Велдой.

Опять это имя. С ним я жил каждую секунду своей жизни. Это имя было моим, сказкой с черными, как ночь, волосами.

— Почему это должно было его волновать?

— Он говорил, что она была его подругой.

Очень медленно я раскрыл глаза.

— Знаете ли вы, кем она была для меня?

— Думаю, что да.

— О’кей.

— Но он тоже мог любить ее, — сказал Лери.

— Она любила меня, док.

— Тем не менее он любил ее. Может быть, ты никогда не представлял себе этого, но у меня такое впечатление. Ведь ты знаешь, он все еще холостяк.

— О! Он влюблен в свою работу. Я знаю его.

— Знаешь ли?

Я мысленно вернулся к той ночи, давным-давно, и не смог сдержать на своем лице ухмылку.

— Возможно, нет, док. Возможно, нет. Но это интересная мысль, объясняет массу вещей.

— Сейчас он против тебя. Для него ты убил ее. Вся его жизнь, его характер изменились. Ты — центральная фигура. До сих пор он никогда не пытался заставить тебя расплачиваться за то, что случилось. А сейчас держит тебя в крепком кулаке, и, поверь мне, ты будешь отделан по первому классу.

— Это уже серьезный разговор, док.

— Приходилось бывать с ним в переделках, парень.

Я взглянул на Лери. Его лицо было напряженным, глаза пытливыми и серьезными.

— Что же я должен делать?

— Он мне никогда не говорил, и я не интересовался, но он мой друг.

— Когда-то был и моим.

— Сейчас нет.

— Чего же вы ожидаете от отпетого алкоголика, и притом убитого?

Впервые он рассмеялся, и это был естественный смех.

— Я слышал, ты взвешивался и в тебе было 203 фунта?

— Приблизительно.

— Ты спустил до 163, обезволен, недокормлен. Полное ничтожество.

— Вы не должны напоминать мне об этом.

— Не в этом, конечно, дело, но ты потерпел неудачу.

— Нет.

— Разве?

— Врачи не говорят серьезно с покойниками. Я знаю, кем я был.

— Сдаюсь, — он засмеялся.

— Так говорите.

— О’кей. Ты очень мнительный. Но это ни в коей мере не определяет твоего физического состояния. Что-то случилось, и ты начал топить себя в виски.

— Я слабый тип.

— Комплекс неполноценности. Такое случается с некоторыми идиотами, которых я повидал немало. Им все нипочем, пока не случится что-либо непоправимое, и тогда они теряют себя. Полностью.

— Как я?

— Как ты.

— Продолжайте.

— Ты был пьяницей.

— Ну, таких много. Я даже знаю некоторых врачей, которые…

— Ты быстро станешь таким, как они.

— Аминь, док.

— Я не сую нос в чужие дела, — напомнил он мне.

— Так говорите по существу.

— Конечно, — сказал он. — Расскажи мне о Велде.

Глава 3

— Это было давно, — проговорил я и сразу пожалел, потому что не хотел говорить об этом. Пусть мертвые остаются мертвыми. Но была ли она мертва? Возможно, если я сейчас же расскажу, то смогу быть уверенным.

— Рассказывай, — попросил Лери.

— Пат когда-нибудь говорил вам что-либо?

— Ничего.

Итак, я начал.

— Это было обычное дело.

— Да?

— Некий мистер Рудольф Сивак связался со мной. Он был из Чикаго, имел кучу денег и был женат на вдове по имени Марта Синглотон, которой по наследству досталось большое мануфактурное предприятие. Они были из самых богатых людей в Чикаго. Тем не менее приехали в Нью-Йорк, где она захотела быть очень известной и всюду представляла своего нового мужа.

— Это типично, — сказал Лери.

— Богатые суки.

— Продолжай.

Я продолжил:

— Они собирались выставить напоказ все драгоценности, которые ее покойный муж оставил ей. Они были значительными и служили для всех вокруг предметом зависти. А ее муж решил нанять охрану.

Лери сделал движение головой:

— Единственная дельная мысль.

— Конечно. Поэтому он и пригласил меня к себе. Он хотел сохранить драгоценности.

— На то была какая-нибудь особая причина?

— Не прикидывайтесь дурачком. Они стоили полмиллиона. Я не мельчусь с работой.

— Тривиально.

— Разумеется, док, как аппендицит.

— Своеобразное отношение.

— Док, — сказал я, — позже я собираюсь врезать вам по морде. Понятно?

— Конечно.

— Это мое слово.

— Понятно.

— О’кей, док. Это было обычное дело. Объектом была дама. В это время многие вечеринки обслуживались лучшей частью охранных групп, которые наблюдали, как целое состояние пропадало у здоровой девки, которой оно вовсе не было нужно, — но это было классикой. По крайней мере в нашем деле.

— Как?

— Неважно. Наконец она позвала нас внутрь. Я рассчитал, что будет лучше, если мы изменим заведенный порядок. Той ночью я был на случай убийства. Я сообразил, что лучше всего будет послать Велду, так как она сможет все время быть рядом с клиенткой, даже в туалете.

Лери прервал меня.

— Не возражаешь, если я задам грубый вопрос?

— Нет.

— Была ли ситуация столь важной, или вы думали больше о выгодном исходе, когда распределили свою группу на два отделения?

У меня начали трястись руки. Через несколько секунд это прошло, и я смог ответить ему.

— Ситуация была важной.

— Ну а женщина? Как она все восприняла?

— Велда была профессионалом в таких делах. Она носила личное оружие.

— И могла справиться в любой ситуации?

Я кивнул:

— В любой, какую только можно представить себе в таком случае.

— Ты был слишком самонадеян, не так ли?

Слова душили меня, когда я говорил:

— Знаете, док, вы напрашиваетесь, чтобы я вас пристукнул.

Он покачал головой и усмехнулся:

— Нет, Майк. Ты уже не тот, каким привык быть. Да и к тому же я смогу разделаться с тобой так же, как Пат.

Я попробовал встать, но он положил руку мне на плечо и толкнул меня назад. Каждый нерв во мне стал прыгать, а голова превратилась в один огромный шар боли.

Лери сказал:

— Хочешь выпить?

— Нет.

— Лучше бы выпил.

— Отстаньте.

— Ладно, мучайся. Хочешь ли ты рассказать еще что- нибудь, или мне удалиться?

— Я закончу рассказ. А затем можете работать на Пата. Когда я выберусь отсюда, я придумаю, как разделаться и с вами, и с ним.

— Хорошо, теперь будет о чем мечтать, рассказывай.

Я подождал с минуту, перенесясь мысленно к тому времени и как бы собирая все по крупицам. Наконец я сказал:

— В одиннадцать по условленному номеру позвонила Велда. Все шло гладко. Все гости были людьми богатыми и солидными. Они организовали обед и поджидали прибытия мистера Рудольфа Сивака. Это была моя последняя встреча с Велдой.

— Кто-то сообщил полиции?

— Разумеется. В 11.16 вошел мистер Сивак, поздоровался с гостями. Он поднялся наверх со своей женой на минутку. Велда пошла следом. Когда они не спустились вниз и через полтора часа, служанка поднялась посмотреть, не случилось ли чего, и никого не нашла. Она не вызвала полицию, думая, что они поссорились или еще что- нибудь. Она прислуживала на обеде с неудачными оговорками по поводу отсутствия хозяев, проводила гостей домой и ушла с остальными.

На следующий день Марту Сивак нашли в реке с пробитой головой, ее драгоценности исчезли, и ни ее мужа, ни Велды никто не видел с тех пор.

Я вынужден был здесь прервать рассказ. О дальнейшем мне не хотелось думать. Надеялся, что этого будет достаточно, но Лери сидел, неодобрительно нахмурившись, переваривая понемногу услышанное, словно устанавливал диагноз. Я понял, что еще не конец.

Он сказал:

— Их похитили с целью захватить драгоценности?

— Это был единственный логичный путь, который воры могли избрать. Там было слишком много народу — достаточно одного крика. Они, возможно, угрожали этим троим, приказали двигаться тихо и благополучно удалились.

— Могла ли Велда пойти с ними?

— Если они угрожали клиентке, то лучше добровольно расстаться с драгоценностями, чем быть убитой. По правде сказать, похитители драгоценностей не убийцы, если только их не вынудят обстоятельства.

— Марта была тучной дамой с толстыми пальцами. Она носила по три кольца, нанизав одно на другое, и их не так-то легко было снять. Чтобы завладеть кольцами, они жестоко обошлись с пальцами.

Он мягко заметил:

— Понятно. Как ты думаешь, Майк, что произошло?

Я не хотел отвечать, но все это слишком долго было во мне.

— Возможно, когда они стали снимать кольца, женщина закричала, тогда они пристукнули ее. Муж и Велда попытались помочь ей, и тут же это произошло.

— Что?

Я уставился в потолок. Прежде все было просто и ясно. До ужаса правдоподобно. Все эти годы я приучил себя к мысли, что был единственный исход всего этого, потому что в моей работе привыкаешь именно к такой мысли. А теперь мне казалось, что все могло быть иначе.

Лери спросил:

— Итак, они убили мужчину и Велду, сбросили в воду, и их тела нигде не могли найти?

Я ответил:

— Так, по крайней мере, было объявлено.

— А Пат все свалил на тебя.

— Похоже на то.

— О-хо-хо! Ты послал ее на дело, которое должен был делать сам.

— Вначале так не казалось.

— Возможно, ты и сам так считал.

— Ты представляешь, каково было Пату?

Я взглянул на него и кивнул.

— Не думал, что его это волновало.

— Ты, возможно, никогда бы и не узнал, если бы этого не произошло.

— Судьба, старина.

— Но сейчас ведь что-то изменилось, Майк, не так ли?

— Что же? — Повернув голову, я наблюдал за ним. Он был из тех, кто умеет скрывать свои мысли, но я знал, на что он намекает сейчас.

— Ты был слабаком несколько часов назад.

— У меня и сейчас все болит.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Ты был пьяницей до недавнего времени.

— Я бросил эту привычку.

— Почему?

— Кажется, помогли старые друзья.

Оп улыбнулся мне, наклонился вперед и скрестил руки.

— Что тот парень рассказал тебе?

— Ничего, — солгал я.

— Полагаю, что знаю. Знаю единственную причину, которая превратила тебя из отъявленного алкоголика в смертельно трезвого в считанные минуты.

— Так скажите мне, док.

Лери посмотрел на меня, улыбнулся и откинулся на спинку стула, наслаждаясь каждой секундой этой сцены. Когда он убедился в том, что я правильно реагирую, то сказал:

— Этот парень назвал имя убийцы.

Я отвернулся, а когда вновь посмотрел на него, он все еще улыбался. Я смотрел на потолок, не отвечая и предоставляя ему думать, что он хочет.

— А теперь ты можешь поступать по своему усмотрению, — сказал Лери.

— Я еще ничего не решил.

— Нужен тебе какой-нибудь совет?

— Нет.

— Тем не менее тебе лучше бы рассказать Пату. Он тоже этого хочет. Что же останавливает тебя?

— То, что мне сказал тот человек, я не скажу.

— Пат собирается обвинять тебя!

— Очень хорошо, когда вы уберетесь отсюда, я вызову адвоката, который разделается с Патом. Так ем}и и передайте.

— Передам. Но для твоей же пользы, подумай ещ^ разок. Это будет лучше для вас обоих.

Лери встал, теребя пальцами поля шляпы. Что-то изменилось в его лице, он слегка усмехнулся.

— Расскажу тебе кое-что, Майк. Я так много слышал о тебе. Мыс тобой словно старые приятели. Пойми только одно. Я действительно стараюсь помочь. Иногда очень трудно быть и врачом и другом.

Я усмехнулся в ответ:

— Разумеется, понимаю. Забудь, что я собирался дать тебе в зубы. Возможно, ты действительно спасаешь мою башку.

Он засмеялся, кивнул, пожал мне руку и удалился. Не успел он дойти до конца коридора, как я уже спал.

Маленький человечек, тихий, выглядевший весьма непримечательно— никаких проявлений грубости, пока ты не научишься читать в его глазах. Он словно располагал всем мировым временем, и у него не было иного занятия, как изучать века.

Наконец он ожил. Подождал, пока я полностью проснусь. Открыл маленькую кожаную папку и проговорил:

— Арт Рикербай. Федеральное бюро расследований.

— Нет, — сказал я с сарказмом.

— Вы довольно долго спали.

— Который час?

Не глядя на часы, он ответил:

— Пять минут пятого.

— Довольно поздно.

Рикербай пожал плечами, не отрывая глаз от моего лица.

— Но не для таких людей, как мы, — сказал он мне. — Это никогда не поздно, не так ли? — Он улыбнулся. Но глаза за очками вовсе не улыбались.

— А нельзя ли яснее, приятель, — сказал я.

Он кивнул, улыбаясь:

— Способны вы, скажем, на связный серьезный разговор?

— Вы читали мою медицинскую карту?

— Да. И говорил с вашим другом, доктором.

— О’кей, — сказал я. — Почему понадобилось вмешательство ФБР? Я ничем не занимался в течение нескольких лет.

— Семь лет.

— Долгое время, Арт, долгое, у меня нет удостоверения, нет револьвера. Я даже ни разу не переходил границу штатов. В течение семи лет я глушил в себе все желания к действию, и вдруг неожиданно появляется ФБР. — Я смотрел на него, пытаясь найти ответ на его лице.

Он был прав. Это было очень давно. Но это могло бы случиться и вчера. Я все еще видел ее лицо, золотистый оттенок кожи, ее удивительные волосы и глаза. А теперь она была мертва.

— Итак, Майк?

Не было смысла дурачить его.

— Я стараюсь не думать об этом. — Затем я почувствовал странное ощущение и увидел, что он начинает понимать. Маленькие морщинки вокруг его глаз углубились. — Вы знали Коула? — спросил я.

Трудно было сейчас определить цвет его глаз.

— Ой был одним из нас, — ответил Рикербай. — Мы были близки с ним, Хаммер. Я тренировал его. У меня никогда не было сына, и он мне был роднее сына. Возможно, теперь ты знаешь, почему я завел разговор о твоем прошлом. Тот, кто умер, был мне дорог, и я должен найти убийцу. Это тебе кое-что прояснит. Так же, как и ты, я пойду на любые крайности, чтобы схватить того, кто это сделал. Я дал себе обещание, Хаммер, и думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Ничто не остановит меня, а ты для меня исходная точка. — Он передохнул, снял очки, протер их, надел и продолжал — Ты это понимаешь?

— Да.

— Ты уверен? — Теперь его тон изменился. — Потому что, как я сказал, меня ничто не остановит.

Сейчас он был беспощадным. Очень часто у людей заранее складывается мнение о таком человеке, как о каком- то великане, с широченными плечами, с острыми скулами и неправдоподобной челюстью. Они ошибаются.

Это беспомощные на вид люди, но на самом деле они иные. Категория людей, которые вообще ни перед чем не останавливаются, а те из них, кто практикуется в умении уничтожать, — самые жестокие. Арт Рикербай был из таких.

— Вы заявляете это официально? — спросил я.

— Нет, только стараюсь убедить вас.

Я кивнул:

— О’кей, меня это убедило.

— Так что же Коул?

— Это уже другое дело.

— Но не для меня.

— Слушай, Арт. Ты не в том меня убедил. Я тоже достаточно сильный.

— Больше нет, Хаммер.

— Чтоб ты сдох.

Он встал вежливый, но жестокий.

— Может, мы все-таки закончим с этим здесь?

— Ты меня торопишь, дружище.

— Просто существует замысел, с которым ты должен ознакомиться.

Я опять начал уставать, но на эти его слова осклабился:

— Фараоны. Проклятые фараоны.

— Ты сам им был когда-то.

— Я и не прекращал им быть.

— Тогда давай действовать вместе.

На этот раз я повернул голову и взглянул на него.

— Мне нужен один день и еще кое-что, в чем ты можешь мне помочь.

— Продолжай.

— Помоги мне выбраться к чертям отсюда.

— А тогда что?

— Возможно, я расскажу тебе кое-что, а может быть, и нет. Если ты не поможешь, я сам выберусь отсюда, но тебе сделать это легче. Меня не касается, каким образом. Выбирай.

Рикербай усмехнулся.

— Я выпущу тебя отсюда. Это не трудно. И ты получишь свой день.

— Спасибо.

— Затем придешь ко мне, чтобы не пришлось разыскивать тебя.

— Обязательно, дружище, оставь свой телефон.

Он что-то сказал, но я не разобрал, так как начал засыпать и долгожданная темнота спокойно и мягко укутала меня.

Глава 4

Он оставил меня еще на три дня, и я наслаждался покоем. Затем появился высокий, худой мужчина, он принес мне одежду. Озабоченная медсестра, которой дали относительно меня другие указания, ничего не могла понять.

Когда я оделся, он вывел меня и усадил в черный «форд».

— Куда ехать?

Я назвал какое-то место в середине города, и через пятнадцать минут он остановился. Когда я выходил, он положил свою ладонь на мою руку и очень спокойно сказал:

— У вас один день, не больше.

Я кивнул:

— Передай Рикербаю спасибо.

Он дал мне карточку, где были указаны адрес и телефон дома, расположенного на Бродвее.

— Сам скажи ему, — ответил он и исчез в потоке машин.

В течение нескольких минут я разглядывал город совсем другими глазами. Было спокойное воскресное утро. Солнце едва проглядывало сквозь тухман, за которым крылся дождь.

Первый шофер оглядел меня с ног до головы и уткнулся в газету. Я ухмыльнулся, хотя ничего забавного не было. Засунув руки в карманы пиджака, в правом я обнаружил кем-то оставленные пять десяток.

— Спасибо тебе, Арт Рикербай, дружище.

— Я подозвал машину и распорядился ехать в Фоти- пайс. Когда он доставил меня туда, я подождал немного, чтобы убедиться, что за мной никого нет.

Никого. Если бы Пата или еще кого-нибудь известили о том, что меня выпустили, он не стал бы связываться со мной. Я подождал еще минут пять, затем двинулся на север.

Старик Дивей держит свой угол уже двадцать лет. Ему было за восемьдесят и уже приходилось надевать очки, чтобы различить лицо. Но лица друзей, их голоса, минутные беседы — всем этим он очень дорожил и с нетерпением ждал их. А я? Черт, мы с ним были давнишними друзьями. Когда-то он даже был посредником в моих делах. Всегда надежным, безотказным, всегда на месте.

Но сейчас его там не было.

Дэн-Дак Джоус, который работал временно уборщиком в Кловар-парке, сидел внутри палатки и, ковыряя в зубах, просматривал последний номер журнала «Кавалер». Только когда я остановился прямо около него, ои взглянул на меня, с трудом узнавая, а затем сказал:

— О! Хелло, Майк.

Я ответил:

— Хелло, Дэн-Дак. Что ты здесь делаешь?

•Он пожал плечами и поднял брови.

— Я помогал старику Дивею все это время.

— А где он сейчас?

Он снова выразительно пожал плечами.

— Вчера не появлялся. Сегодня та же история.

— С каких пор старик пропадает?

— Послушай, Майк. Он стареет. И доктор говорит, что его что-то беспокоит внутри. Весь этот год он страдает.

— У тебя ключи?

— Разумеется. Мы были друзьями долгое время. Он всегда хорошо платил. Правда, приходилось убирать бар каждый вечер, но это не так уж плохо. Всегда можно было посмотреть множество книг с картинками. Там даже есть радио.

— Когда-нибудь он исчезал на два дня подряд?

Дэн-Дак скорчил рожу, подумал с минуту и покачал головой:

— Это в первый раз. Ты знаешь старого Дивея. Он никогда ничего не желает упускать. Вообще ничего.

— Ты осмотрел его жилище?

— Нет. Думаешь, нужно? Может быть, ему стало плохо или еще что-нибудь?

— Я сам это сделаю.

— Конечно, Майк. Он живет…

Я кивнул:

— Я бывал там.

— Послушай, Майк, если он чувствует себя неважно и захочет, чтобы я задержался еще, я сделаю это. Можешь ему сказать, что я не возьму себе ничего.

— О’кей, Дак.

Я пошел, но он окликнул меня.

— Что?

Он ухмылялся сквозь разбитые зубы, но его глаза были по-дружески озабочены.

— Ты как-то странно выглядишь, не так, как в последний раз на Чингс. Выгнали с работы?

Я усмехнулся в ответ:

— Похоже на то.

— Дружище, так мы начнем все сначала, — засмеялся он.

— Обязательно, — ответил я.

Старик Дивей был владельцем небольшого здания, на первом этаже которого размещался магазин, а на двух других этажах жили семьи, занимавшиеся бизнесом в этом районе.

Я подергал дверь, но она оказалась заперта. Постучал сильнее и позвал, по никто не ответил.

А затем у меня вновь появилось то странное чувство, которое я научился не игнорировать. Но оно не появлялось так давно, что показалось мне новым, и еще раз я понял, как же долго находился вне жизни.

Раньше я был другим. У меня было оружие. Я был сильным. А сейчас — сколько лет прошло? У меня нет оружия. И я совсем не силен. Остался рефлекс, и больше ничего.

Итак, я откликнулся на рефлекс и открыл дверь, так как замок был старым и открывался без особого труда. Толкнув дверь, я стал так, что никто внутри не смог бы легко попасть в меня. Я был близок к смерти столько раз, что научился распознавать даже тишину.

Он лежал на полу, лицом вниз, с раскинутыми руками и ногами. Голова была повернута в одну сторону, и на лице застыло обычное для мертвых выражение. Он лежал в луже крови, которая вытекла из огромной дыры в голове. Кровь давно свернулась, ее цвет стал коричневым, л уже чувствовался запах.

Кто-то уже обследовал комнату, длилось это недолго, но работа была тщательной. Чувствовалось, что работал человек с опытом, у которого было время. Он знал все потайные места, но, видимо, не нашел ничего. После осмотра комнаты принялись за тело, так как вся одежда была распорота по швам, карманы вывернуты, ботинки разорваны на части.

Я сказал:

— Не беспокойся, Дивей, я найду его, — и мой голос странно зазвучал. Я выключил свет, закрыл дверь и вскоре очутился на улице.

Его звали Нэт Дратмен. Ему принадлежал Хинвард Виллинг, где находилась моя контора, и сейчас, спустя семь лет, он был все таким же — только немного больше седины и морщин вокруг глаз. Он взглянул на меня из-за своего стола и сказал, словно он только вчера видел меня:

— Хелло, Майк.

— Нэт!

— Рад тебя видеть.

— Спасибо, — ответил я.

Все это время он, улыбаясь, смотрел на меня, и эта тихая улыбка несла в себе надежду.

— Много времени прошло.

— Слишком много.

— Знаю, — он внимательно разглядывал меня.

Я сказал:

— Ты продал хлам из моей канцелярии?

— Нет.

— Оставил про запас?

Он покачал головой:

— Нет.

— Ты шутишь, приятель?

Нэт пожал плечами так, как делают только в Лоу- Нет-Сайд, и опять одарил меня улыбкой.

— Все находится здесь, Майк.

— Даже спустя семь лет?

— Разве это так долго?

Трудно было что-либо понять из-за его улыбки.

— Ты уже получил ключ?

— Нет.

Он протянул мне сверкающий кусочек меди. Я автоматически взял его и посмотрел на номер, выбитый на нем: 808.

— Я специально заказал его для тебя, — сказал он.

Из всех сил я старался быть злобным, неприятным.

— Да перестань ты, Нэт.

Он не поддался на грубость.

— Не благодари меня, я знал, что ты вернешься.

— Заткнись!

Боль отразилась на его лице.

— Семь лет, Нэт. Это столько арендной платы!

— Поэтому я для тебя понизил ее до одного доллара в год, пока ты не вернешься.

Я взглянул на ключ, чувствуя, как опускаются мои плечи.

— Нэт…

— Пожалуйста, не говори. Просто бери. Помнишь, когда ты его отдавал? Вспомни Корни и тех людей.

— О’кей, Нэт.

Лицо его утратило выражение напряженности, он опять улыбнулся. Я сказал:

— Спасибо, дружище. Ты никогда не узнаешь…

Он тихо засмеялся и сказал:

— О, узнаю. Всего будет семь долларов. Семь лет — семь долларов.

Я вынул десятку и положил на стол. На полном серье- зе он дал мне сдачу, квитанцию, затем сказал:

— У тебя есть телефон. Вот его номер. Никаких «спасибо», Майк. Стрикленд приходил с несколькими сотнями, которые он должен был тебе, и оставил их мне. Из них я заплатил за телефон. У тебя еще кое-что осталось, если все тщательно подсчитать.

— Оставь их для служебных целей.

— Как я рад тебя видеть, Майк.

— Ия, Нэт.

— Ты неважно выглядишь. Дела идут как и прежде, Майк?

— Никогда больше не будет, как прежде. Будем надеяться, что все будет лучше.

— Уверен в этом, Майк.

— И все равно спасибо, приятель.

— Для меня это только удовольствие, Майк.

Я посмотрел на ключ, сжал его в кулаке и направился к двери. Меня окликнул Нэт:

— Майк.

Я повернулся.

— Велда…

Он пристально смотрел мне в глаза.

— Ты из-за этого вернулся?

— А что?

— Я слышал много всяких рассказов, Майк. Дважды даже видел тебя. Знаю, почему ты ушел, знаю, почему вернулся. Я ждал, потому что знал, что в один прекрасный день ты появишься. Итак, ты вернулся. Ты не похож на себя прежнего, за исключением глаз. Они у тебя вообще не меняются. Сейчас ты весь избитый, кожа да кости, но глаза прежние, и это очень важно.

— Неужели?

Он кивнул:

— Для кого-то.

Своим ключом я открыл замок. Это было похоже на возвращение в то место, где ты родился, где все помнится до мельчайших подробностей.

Ее стол в приемной, пишущая машинка закрыта, стопка писем, с тех пор ожидающих ответа, последняя записка, которую она оставила мне, все еще лежала у телефона.

Корзина для бумаг была там, куда я отшвырнул ее ногой, два стула для начальника и старинная скамья, которую мы приспособили для посетителей, были перевернуты, в таком положении я их оставил.

Затем я заглянул в свой кабинет. Я увидел свой рабочий стол и стул, и там было все таким, как в тот последний день.

Я вошел, рукой снял паутину и сел в кресло. Было тихо и пыльно, и в одно мгновение я перенесся на семь лет назад. За окном был другой Нью-Йорк, не тот, который я видел последний раз из этого окна. Но на улице не изменились ни люди, ни звуки.

В течение нескольких минут я просто сидел, раскачиваясь в кресле. Осмотрел ящики стола, не помня, что там было, просто наслаждаясь видом этих привычных предметов. Это был старый стол, почти древний, своеобразная реликвия, доставшаяся от убитого из аукционного общества.

Если выдвинуть полностью верхний ящик, то можно обнаружить нишу, в которой все еще находилась другая реликвия.

Калибр 45, автоматический кольт, США, военная модель образца 1914 года. Внутри он был еще смазан, а когда я проверил его работу, то мертвая вещь словно ожила.

Я положил его обратно, задвинул ящик. Он нужен был семь лет назад. Но не сейчас.

Сейчас я был «никто». Одна ошибка, и Пат схватил меня. А там, куда я собираюсь, одна ошибка, и они схватят меня.

Пат. Эта скотина преследует меня. Интересно, неужели Лери был прав, говоря, что Пат любил Велду?

Он изменился. Через семь лет Пат должен был бы продвинуться по службе и сейчас быть инспектором. А может, он и не делал попыток к продвижению?

«Черт с ним, — подумал я. — Сейчас он собирается открыто схватить убийцу, и притом крупного. Уж кто бы ни убил Ричи Коула, он же убил сенатора Нэппа и, по всей вероятности, старика Дивея. Но только я один смогу связать Дивея с другими».

— Итак, о’кей, Хаммер, — сказал я себе. — Она жива. Жива! Но где? И как долго она там?

Я рассеянно подошел к телефону, усмехнулся, услышав привычный гудок, затем набрал номер, который дал мне худой мужчина, и назвал Ничайдж Броукерс.

Я спросил:

— Рикербай?

Арт ответил:

— У тебя есть еще немного времени.

— Мне не нужно время, мне нужно закончить разговор с тобой.

— Где ты сейчас?

— В моей собственной канцелярии благодаря старанию моих друзей.

— Оставайся там. Я буду через десять минут.

— Хорошо. Захватите мне сандвич.

— Выпить тоже?

— Только не это. Возможно пару бутылок «Блю Диббанс», а больше ничего.

Не отвечая, он повесил трубку. Я взглянул на руку, но там не было часов. Смутно припомнил, что где-то заложил их, и обозвал себя идиотом, потому что это были часы «Роллекс» и я, вероятно, пропил их за один день.

Черт подери!

Из окна я мог видеть часы на Параинуяд Билдинг. Было 7.30. Улица блестела от моросящего дождя.

Я открыл окно и вдохнул запах ресторана, расположенного внизу, и впервые за долгое время эти запахи были мне приятны.

Затем я включил настольную лампу и снова сел.

Вошел Рикербай, принес сандвичи и две бутылки «Блю Диббанс». Поставив все это передо мной, он сел с усталой улыбкой.

Я заставил его подождать, пока не разделаюсь с сандвичами и пивом, затем сказал:

— Спасибо за все.

И опять он улыбнулся:

— Стоит ли?

Рикербай смотрел на меня. Его молчание оправдывало мое предположение.

— Однако, — начал я, — если он стал жертвой обстоятельств, то это дело местной полиции, а его другая личина так и останется нераскрытой… Правильно?

— Ты, оказывается, хорошо знаком со всеми интригами нашего заведения. Поэтому, каковы твои собственные заключения? — спросил Рикербай.

— Должен заметить, что в настоящее время все висит в воздухе. Ты сейчас выполняешь особое задание из-за личной заинтересованности в этом деле. Тебе не могут приказать выйти из него, иначе тебе придется отказаться от места и самому распутывать дело.

— Видишь ли, Майк, для того, кто был алкоголиком в недалеком прошлом, твой ум чрезвычайно ясен. — Он снял очки и, прежде чем водрузить их обратно, тщательно протер. — Меня это начинает интересовать уже из-за твоей личности.

— Дай-ка мне объяснить, дружище. Было потрясение. Я приходил в себя, и в трезвом состоянии неожиданно встреченная смерть просто потрясает меня.

— Я в этом не уверен, тем не менее продолжай задавать свои вопросы.

— Чем занимался Ричи Коул?

После секундной паузы он сказал:

— Не будь глупцом. Я, конечно, не знаю. А если бы и знал, то не выдал бы этого.

— О’кей, а что было его маской?

В ответ он только покачал головой и усмехнулся.

Я сказал:

— Ты же говоришь, что сделаешь все, чтобы найти убийцу.

На этот раз он молчал целую минуту, затем взглянул на свои руки, потом опять на меня. В это время он сделал какие-то быстрые мысленные расчеты:

— Я не понимаю, какое это может иметь значение теперь, — сказал он. Печаль проступила на его лице. Затем он продолжал: — Ричи был матросом.

— Член профсоюза?

— Да, у него был полный билет.

Глава 5

Лифтер в Триб Билдинг с любопытством посмотрел на меня, когда я сказал, что хочу найти Хью. Возможно, очень многие разыскивают его. Мне не было дела до этого.

На двери я прочел: «Хью Гарднер». Я постучал, открыл дверь, и вот он был передо мной. Он сдержанно произнес:

— Майк?! — И это звучало почти как вопрос.

— Привет, Хью.

— Давненько не виделись. Я уже начал беспокоиться.

— Многие беспокоились.

— Но у всех были разные причины.

Мы пожали друг другу руки — двое друзей, встретившихся после долгой разлуки. Мы оба были сильными, но пока он шел вперед, я страдал, и все же мы остались добрыми друзьями.

Он старался загладить пробел стольких лет улыбкой, давая понять, что ничего в сущности не изменилось с тех пор, как мы в первый раз играли в горах в баре.

Я сел, помахал рукой его белокурой секретарше и откинулся на удобное кресло. После семи лет разлуки я наслаждался сознанием, что все-таки они у меня были, настоящие друзья.

— Ты паршиво выглядишь, — сказал Хью.

— Мне это уже говорили.

— Правда, что я слышал о тебе и Пате?

— Молва быстро распространяется.

— Ты сам знаешь, Майк.

— Конечно, поэтому не старайся быть деликатным.

— Ну и чудак ты! — засмеялся он.

— Мы все в какой-то степени чудаки.

— Конечно, но ты всех обскакал. Ты не знаешь, что здесь происходит?

— Могу представить.

— Черта с два, можешь. Ты даже не представляешь, что дошло до нас. Они подобрали тебя, ты был в доме Нэта, и я знал. Если ты действительно хочешь знать, то где бы ты ни находился, пьяным, неузнаваемым, я знал об этом.

— Почему же ты не вытащил меня?

— Майк, — засмеялся он. — У меня были собственные проблемы. Если ты не можешь сам решить свои, то кто же за тебя это сможет сделать? Кроме того, я полагал, что это будет для тебя хорошим жизненным опытом.

— Благодарю.

— Не стоит. — Он передвинул сигару из одного угла рта в другой. — Но я беспокоился.

— Это очень мило, — сказал я.

— Теперь все обстоит хуже. — Он вынул сигару, выпустил струю дыма и внимательно посмотрел мне в глаза. — Майк.

— Говори, Хью.

Он был честным человеком.

— Ты порченый, Майк.

— Для тебя?

— Нет, — он покачал головой. — Они не трогают четвертое сословие. Они испробовали это на Джо Анджере и Викторе Рейвеи, посмотри, что сталось с ними. Обо мне не беспокойся.

— Но ты беспокоился обо мне?

Хью что-то проворчал, зажег другую сигару и усмехнулся. Он носил очки и обманчиво выглядел безобидным чудаком.

— Я уже давно не беспокоюсь за тебя. А теперь чего ты хочешь от меня? После семи лет, должно быть, что- нибудь значительное.

— Сенатор Нэпп, — сказал я.

«Конечно, — думал Хью, — после семи лет кто же придет за чем-то незначительным. Майк Хаммер — реформатор, возникающий с гражданской проблемой. Черт, такие, как Майк, не возвращаются за пустяками. Это убийство, Майк? Какова прибыль? Видимо, стоящая история, не так ли? У тебя есть на примете убийца, как в старые времена; и не лги мне, потому что я уже видел эти твои глаза тигра прежде. Они говорят сами за себя. Поэтому расскажи, расскажи мне все сейчас».

Ему не нужно было этого говорить. Достаточно было посмотреть на него.

— Сенатор Нэпп. Он умер, когда меня не было, — сказал я.

Он спокойно напомнил мне:

— Он не умер, его убили.

— О’кей. Все библиотеки закрыты, и притом у меня нет с собой билета.

— Он уже три года мертв.

— Больше.

— Прежде всего, почему?

— Потому, — отрезал я.

— Ты делаешь успехи, приятель.

— Ты знаешь другой ответ?

— Не для тебя.

— Так как же о сенаторе?

— Мы ведь ведем местную игру? — спросил он. — Может это быть моим материалом?

— Исключительно твоим, Хью.

— Есть у тебя несколько минут?

— Да.

Ему не нужно было просматривать свои записи. Набрав полный рот дыма, он выдохнул его и сказал:

— Лео Нэпп был другом Маккарти. Он был охотником за левыми. Но у него было больше престижа и власти. Он был в комиссии по расследованию, он украшал ее, он был метательным снарядом этой страны. Они так и называли его: «Человек — метательный снаряд», «мистер Америка». Нэпп восставал против всякой чепухи, с которой мы мирились во время забастовок, когда глупые сопляки проводили свою программу за объединение. Затем какие-то подонки убивают его. Во время простой кражи со взломом.

— Ты уверен?

Он посмотрел на меня, сжав сигару зубами.

— Ты знаешь меня, Майк. Я репортер. Ты думаешь, я это так оставил?

— Представляю, что ты сделал.

— Можешь ты заткнуться? — Он вышвырнул сигару, так как я его обидел.

— Послушай, — сказал я. — Я знаю, знаю, но должен быть уверен. Пока это продолжается, не может быть публикаций. Здесь замешан кто-то очень сильный, а я даже решиться не могу на это.

— Так расскажи мне. Я знаю, куда ты закидываешь удочку. Ты потерял старые контакты и хочешь, чтобы я это сделал за тебя.

— А ты как думал?

— Ну, что же, я сделаю это.

— Черт подери. Мы проделывали это и прежде. И держи Мэрилин подальше от этого. Для нее ты муж и отец ее детей, и она не захочет, чтобы ты получил где- нибудь пулю.

— А, заткнись и расскажи лучше, что у тебя на уме.

Я так и сделал. Сел и все ему выложил. Все, что произошло за эти семь лет я рассказал ему со всеми подробностями. Наблюдал, как менялось его лицо, как он обжегся, зажигая сигару. Видел, как он сел, стараясь сохранить свое обычное самообладание.

Успокоившись, он сказал:

— Что же ты хочешь от меня?

— Не знаю. Это может быть что угодно.

Как обычно, Хью кивнул:

— О’кей, Майк. Когда все будет готово для взрыва, дай мне зажечь. Черт возьми, возможно нам удастся получить интервью с будущим покойником для телевидения.

— Без шуток, приятель.

— О, не унывай. Может быть гораздо хуже.

— Знаю.

— Я не унываю, хотя уверен, что действительно все 'может быть скверно.

Он осклабился и стряхнул пепел.

— А прямо сейчас — тебе нужно что-нибудь?

— Сенатор Нэпп.

— Как раз сейчас его вдова находится в летней резиденции. Там, где убили сенатора.

— Думаешь, она съедет оттуда?

Он пожал плечами:

— До некоторой степени это глупо. Это был его любимый дом. Остаток года она проводит в своей резиденции. Между прочим, Лаура считается в столице одной из известнейших дам.

— О?

Он авторитетно кивнул:

— Сенатор был крупным мужчиной и выбирал таких же женщин. Они были выдающейся парой. Не часто таких увидишь.

— Красиво сказано.

— Так оно и есть. Послушай, если тебе нужны подробности, я могу достать бумаги из стола отдела хранения справочного материала.

— Я был бы очень благодарен.

Через две минуты на его столе уже лежал пакет с бумагами. Хью протянул его мне:

— Это даст тебе полное представление об убийстве. Целая история.

— Попозже будет больше.

— Не сомневаюсь, — согласился он. — Я знаю, как ты работаешь.

Я поднялся и надел шляпу.

— Благодарю.

— Не стоит, Майк. Будь осторожен. Ты скверно выглядишь.

— Не беспокойся.

— И еще, не высовывай свою голову. Все может измениться через несколько лет. А ты теперь не такой, каким был. Множество людей захотят схватить тебя сейчас.

Я усмехнулся ему в ответ:

— Полагаю, что многие уже это сделали.

Вы поднимаетесь с Нью-Йорк Трулей, сворачиваете на Кингстон, и ваша дорога пролегает через самые прекрасные в мире места. Затем вы поворачиваете на север, через пять-шесть миль подъезжаете к Вилоус, и перед вами дача в швейцарском стиле, расположенная в ущелье гор, окруженная голубыми елями в сорок футов и обтекаемая живым потоком с гор.

Это была действительно сенаторская дача. Дом стоит больших денег, но гак и должно было быть, ведь сенатор считался очень богатым человеком. Он делал его по собственному проекту.

Я пробирался по кривой дорожке и у самого дома заглушил мотор. Когда я коснулся звонка, то услышал его звук внутри. Опять нажал на него, но никто не ответил.

Чтобы быть уверенным, я поднялся на открытую веранду и через нее прошел на другую сторону дома. Там с одной стороны был бассейн, а с другой — теннисный корт. Между ними стоял коттедж с зеленой крышей.

Вначале он показался мне тоже пустым, а затем я услышал тихие звуки музыки. Сквозь заросли растений я увидел зонтик.

Я стоял там и просто смотрел на нее. Ее руки были закинуты за голову, глаза закрыты. Это действительно была дородная женщина.

— Хелло! — сказал я.

Она открыла глаза, сонно поморгала и улыбнулась мне. Улыбка стала еще шире, лицо сделалось очень привлекательным.

— О, хелло!

Не дожидаясь вопроса, я протянул ей ее махровый купальный халат, который соскользнул со стола. Она взяла его, улыбнулась вновь и набросила его на плечи.

— Спасибо. — Затем она кивнула на кресло перед ней. — Пожалуйста. — Когда я сел, она поуютнее устроилась в своем кресле. — Итак, мистер?..

— Хаммер, Майк Хаммер. — Я выдавил из себя улыбку. — А вы Лаура Нэпп.

— Да. Знаю ли я вас, мистер Хаммер?

— Мы никогда не встречались.

— Но в вас есть что-то знакомое.

— Возможно, вы видели меня в газетах.

— О?

— Я был частным детективом одно время.

Нахмурившись, она изучала меня.

— Одно время был какой-то процесс, связанный с Вашингтонским агентством.

Я кивнул.

— Хорошо помню. Мой муж был тогда в комитете, затронутом в этом деле. — Она замолчала. — Значит, вы Майк Хаммер. — Она нахмурилась сильнее.

— А вы ожидали чего-нибудь большего?

Ее улыбка стала злобной.

— Точно не знаю, возможно.

— Я был болен, — сказал я, ухмыляясь.

— Да, могу поверить этому. А теперь вопрос в том, что вы делаете здесь? Это относится к вашей работе?

Обманывать ее не было смысла.

— Нет, но вы можете кое в чем помочь мне.

— Каким образом?

— Не возражаете ли поговорить о подробностях убийства вашего мужа, или это для вас больной вопрос?

На этот раз ее улыбка была кривой.

— Вы слишком прямолинейны, мистер Хаммер. Однако все в прошлом, и я не боюсь говорить об этом. Вы могли бы изучить протоколы этого происшествия. Не было бы это проще?

Я скользнул взглядом по ее лицу и засмеялся:

— Я рад, что приехал сюда.

Лаура в ответ тоже засмеялась:

— Ну что же, благодарю.

— Если вас интересует, то я перечитывал документы этого дела.

— И этого было недостаточно?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Я бы предпочел услышать все из первых уст.

— Можно спросить почему?

— Конечно. Выяснилось кое-что, что может связать убийство вашего мужа с другим убийством.

Лаура медленно закачала головой:

— Я не понимаю.

— Это дикое предположение, но вероятность его я и стараюсь сейчас обосновать. Тем же самым оружием, которым был убит ваш муж, убили другого человека. Все детали, которые раньше казались неважными, могут иметь сейчас прямое отношение к этому.

— Занятно. — Она приподнялась в кресле и, обхватив колени руками, наклонилась ко мне. В глазах ее появился интерес. — Но почему этим не занимается полиция?

— Они займутся. Очень скоро вы увидите офицера Нью-Йорк-Сити в сопровождении, возможно, местной власти, которые также будут этим интересоваться. У меня нет законных документов для этого занятия, поэтому я явился сюда первым.

Опять она улыбнулась, а затем заговорила:

— А если я не стану рассказывать — станете вы вынуждать меня?

— Черт, да я никогда не бью женщин.

Она насмешливо подняла брови.

— Я их всегда швыряю наземь.

Ее смех был приятным и хрипловатым, и легко было понять, почему она все еще была королевой среди столичных дам. Казалось, возраст не касается ее, хотя ей и было за сорок. Ее волосы отливали золотистым светом и чудесно сочетались с бархатистой кожей.

— Я расскажу, — засмеялась она. — Но получу ли я награду за это?

— Разумеется. Я не трону вас.

— Звучит обнадеживающе. Что же вы хотите узнать?

— Расскажите мне, что произошло.

Было очевидно, что ее память сохранила все подробности, хотя сейчас они не причиняли ей боли. Наконец она начала рассказывать:

— Это было ночью, где-то после двух. Я услышала, как Лео поднялся, но не обратила на это никакого внимания, так как он часто спускался ночью перекусить. Следующее, что я услышала, был крик, затем единственный выстрел. Я вскочила, спустилась вниз, там на полу он умирал.

— Сказал ли он что-нибудь?

— Нет, дважды позвал меня и умер. — Она опустила голову, а затем быстро ее подняла. — Я вызвала полицию. Не сразу. Я была оглушена.

— Это случается.

Лаура прикусила губу. Она закрыла глаза и перенеслась в прошлое.

— Прошло несколько минут. Не больше, по крайней мере только первые несколько мгновений.

— Забудьте их. Это не имеет никакого значения.

Лаура помолчала и кивнула в знак согласия.

— Вы правы, разумеется. Так вот, прибыла полиция, но они ничего не могли сделать. Тог, кто это сделал, выпрыгнул из окна, перебежал двор, выскочил в ворота и исчез. Он не оставил никаких следов, а несколько отпечатков пальцев были несущественны.

— А что изменилось в доме?

— Сейф был пуст. Полиция полагает, что Лео либо испугал взломщика после того, как тот вскрыл сейф, либо грабитель заставил Лео открыть его, затем убил. На сейфе нет никаких отпечатков. Его открыли с помощью кода.

— Кто знал эти цифры?

— Только Лео, насколько мне известно.

— В документах говорится, что в сейфе не было ничего важного.

— Это верно. Там могло быть не более нескольких сотен долларов наличными, несколько расчетных книг, страховые полисы Лео и некоторые мои драгоценности. Все бумаги остались нетронутыми.

— А что с драгоценностями? — перебил я ее.

— Их похитили.

— В протоколе говорится, что вы оценили их стоимость в тысячу долларов.

Она не колебалась и не пыталась уклониться.

— Правильно. Это были копии настоящих камней, которые я хранила в склепе. Их стоимость почти сто тысяч долларов.

— Как видите, даже подделки могут послужить причиной ограбления.

Ее глаза говорили, что она не согласна со мной.

— Никто не знал, что я храню там стекляшки.

— Два человека знали.

— О?

— Ваш муж и… убийца.

— Он не стал бы об этом говорить никому. Нет, здесь вы не правы. Это было для него совсем не важно.

— Зачем вы положили их в сейф?

— Это было естественным местом для них.

— Почему у вас не было кода?

— Мне он был не нужен. Безопасное место в личном кабинете мужа, а что касается его дел, я стояла от них в стороне.

— А слуги?

— В то время у нас их было двое. Они были пожилыми, оба уже умерли. Я не думаю, что они подозревали о двух комплектах драгоценностей.

— Вы им доверяли?

— Они были с Лео всю его жизнь. Мы им доверяли.

Я откинулся в своем кресле.

— Могло ли еще что-нибудь быть в этом сейфе? Что- нибудь, о чем вы не знали?

— Разумеется.

Я ожидал.

— Лео мог держать там что угодно, но я сомневаюсь, чтобы он это делал. Я полагаю, вы думаете о том, что могло представлять государственный интерес?

— Такое случалось прежде. Сенатор был важным лицом.

— И очень ловким, — продолжала она. — Бумаги, представляющие государственную важность, все хранились в сейфе-тайнике, и сразу после его смерти их забрало ФБР. — Она подождала с минуту, стараясь понять, как я реагирую на такую информацию. Затем спросила: — Могу я узнать, что вы пытаетесь выяснить?

— Я только стараюсь. Но, кажется, ничего не склеивается.

Она тихо проговорила:

— Очень сожалею.

— Ничего не поделаешь.

Я поднялся, но заканчивать нашу беседу не хотел.

— Это могли быть и драгоценности, но местный профессионал должен был иметь уверенность в том, что ищет.

Лаура протянула руку, и я помог ей подняться. Так домашняя кошка лениво поднимается с места, и это было проделано настолько естественно, что и не заметишь никакой хитрости.

— Вы уверены, что больше нет ничего?

— Возможна еще одна вещь, — сказал я. — Могу я осмотреть кабинет?

Она кивнула и тронула меня за руку.

— Все, что вы пожелаете.

Пока она переодевалась, я оставался один в кабинете. Это было помещение, где только мужчина мог чувствовать себя уютно. Рабочий стол был огромных размеров и выполнен из черного дерева, в старинном стиле. Кожаные кресла, пейзаж, написанный маслом, панели были из орехового дерева ручной работы, довольно старые и хорошо отполированные, восточный ковер. Стенной сейф круглой формы был спрятан за картиной.

Лаура открыла ящик стола, вынула карточку с шифром и протянула ее мне. Я набрал семь цифр и открыл сейф. Он был пуст.

Этого я ожидал. Чего я не ожидал, так это подобного сейфа. Он был выполнен так, чтобы никакой взломщик не мог посягнуть на него. Уже на третьей цифре кода устройство осуществляло связь с местной полицией. Я закрыл сейф, опять набрал шифр, открыл его и стал ждать.

Не успела Лаура спуститься, как появились два полицейских, два шустрых парня в бронированном «форде». Они встали у двери, направив на меня пистолеты. Тот, что повыше, оглядел меня и спросил:

— Кто вы такой?

— Тот, кто вызывал вас.

— Не хитри.

— Я проверяю работу стенного сейфа.

Он осклабился:

— Ты не так проверяешь, приятель.

— Извините. Я должен был бы прежде у вас спросить.

Он хотел ответить, но его напарник покрутил перед моим лицом дулом пистолета.

Лаура переоделась в открытое черное платье, которое подчеркивало ее фигуру, и прошествовала через комнату к нам. Это было проделано с грацией тяжелоатлета.

— Майк, вы, надеюсь, понимаете что-нибудь?

— У вашего сейфа есть сигнальное устройство внутри. Я проверил его работу. Очевидно, оно действует.

— Это правда, миссис Нэпп? — спросил полицейский.

— Да, конечно. Я разрешила мистеру Хаммеру осмотреть сейф, но не представляла, что в нем есть сигнальное устройство.

— Только в вашем доме есть такая система, миссис Нэпп.

Полицейский позади меня спрятал оружие в кобуру.

— Мы вас попросим предупреждать Нас о подобных случаях.

— Разумеется. Не откажите ответить на один вопрос.

— Слушаю.

— Были ли вы на службе, когда убили сенатора?

— Мы оба были.

— Работало тогда сигнальное устройство?

Полицейский осторожно посмотрел на меня.

— Нет, оно не сработало.

— Если убийца открыл сейф, значит, он знал правильный шифр?

— Или, — напомнил он мне, — заставил сенатора открыть его. Зная, что там не было ничего ценпого и не желая подвергать опасности свою жизнь и жизнь жены неожиданным вмешательством полиции, сенатор и не использовал сигнальную цифру.

— Но он все же был убит, — заметил я ему.

— Если бы вы знали сенатора, то могли бы понять почему.

— О’кей, почему же? — спросил я.

— Если он был под прицелом, то должен был бы остаться там, но он попытался поймать грабителя, когда сейф был уже пуст. А теперь потрудитесь и вы ответить мне, почему вы интересуетесь этим?

— Моего друга убили из того же пистолета.

Оба полицейских обменялись взглядами. Один из них сказал:

— Мы не слышали еще об этом.

— Так скоро услышите. Будете разговаривать очень скоро с капитаном Чамберсом из Нью-Йорка.

— Но это не объяснение.

Я пожал плечами:

— Парень был другом.

— Вы представляете агентство расследования?

— Уже нет. Было время, когда представлял.

— В таком случае вы должны оставить расследование до прибытия властей.

Все было ясно. Если бы Лаура не освободила меня от подозрений, то мы бы продолжили разговор в местной полиции. Это было предупреждение, и он не шутил.

Когда они удалились, Лаура сказала:

— О чем все-таки шла речь?

— Неужели вы не знали, что в этом ящике было сигнальное устройство.

Она подумала мгновенно, затем бросила взгляд на стену.

— Да, но сейф не открывался с тех пор. Припоминаю, как полицейские обсуждали эту систему. Но я даже не знала, как она работает.

— Всегда ли ваш муж хранил этот шифр в столе?

— Нет, адвокат нашел его в личных вещах. Я хранила шифр в столе на случай, если когда-либо мне понадобится воспользоваться сейфом. Однако этого не случилось. — Она замолчала, шагнула ко мне и положила свою руку на мою.

— Имеет это какое-нибудь значение?

— Не знаю, — честно признался я.

Мысленно я перенесся в госпиталь с умирающим человеком, помня причину, почему я так хотел обнаружить то звено в цепи событий. Я чувствовал, как внутри меня нарастает неистовое напряжение.

Твердый настойчивый голос вернул меня к действительности:

— Майк, Майк, пожалуйста, Майк.

Когда я взглянул вниз, то увидел, что мои пальцы впились ей в локоть, а в глазах у нее стоят слезы. Я выпустил ее руку и глубоко вздохнул.

— Извините.

Она потерла руку и мягко улыбнулась:

— Все в порядке.

Я кивнул.

— Могу я помочь вам чем-нибудь?

— Нет, думаю мне здесь уже нечего делать.

Она еще раз прикоснулась ко мне.

— Мне не нравится такой конец, Майк. Вы одиноки. А это слабость.

— Да?

— Я так давно одинока, что в других распознаю это сразу же.

— Вы очень любили его, не правда ли?

Ее глаза моментально изменились, заблестели ярче, затем она ответила:

— Так же сильно, как вы любите ее, кто бы она ни была. — Ее пальцы сжались. — Это сильная боль. Я заглушала ее всякой общественной работой.

— А я пользовался бутылкой. Этот кошмар продолжался семь лет.

— Все уже прошло. Я еще нахожу кое-какие следы, но скажу вам, что это прошло.

— Прошло. Несколько дней назад я был пьяной скотиной. Я и сейчас скотина, но трезвая.

Я потянулся за шляпой и почувствовал, как она убрала свою руку. Она проводила меня до двери и открыла ее. Потом взяла меня за руку. Она проводила меня до двери и открыла ее. Потом взяла меня за руку, ее пальцы были твердые и прохладные.

— Благодарю за то, что вы потратили на меня время, миссис Нэпп.

— Пожалуйста, зовите меня просто Лаура.

— Конечно.

— А можете вы вернуть мне мою любезность?

— С удовольствием.

— Когда вы вернетесь?

— Я никто, чтобы возвращаться, Лаура.

— Возможно, для некоторых. Вы такой мужественный, у вас удивительное лицо. Все же, надеюсь, вы вернетесь, хотя бы для того, чтобы рассказать, как идут ваши дела.

Я притянул ее к себе. Она не сопротивлялась, подняла голову и поцеловала меня. И я поцеловал ее нежно, тепло, как бы говоря «Здравствуй», а не «До свидания».

И одно это прикосновение пробудило во мне чувства, которые, я полагал, давно умерли.

Глава 6

Спокойный голос в Ничаидж Броукерс сообщил мне, что я смогу встретиться с мистером Рикербаем через двадцать минут у автоматов на пересечении Шестой авеню и Сорок пятой улицы. Когда я вошел, он допивал кофе, такой спокойный, серенький человечек, у которого, казалось, запасено все время мира.

Я заказал себе кофе и сел напротив него.

— У тебя такие бурные часы работы в офисе.

Он улыбнулся. Но глаза были беспокойными. Они, казалось, жили своей собственной жизнью. Последний выпуск «Ньюс» был согнут на центральной полосе, где помещалась фотография мертвого старика Дився на полу. Полицейские обвиняли в этом местных террористов.

Рикербай выждал, пока я не заговорю.

— Я сегодня виделся с Лаурой Нэпп.

Он кивнул:

— Тут мы уже все тщательно проверили.

— Вы знаете о сейфе? У него была сигнальная система.

Опять он кивнул.

— Я же тебе говорил, что нет никакой связи между смертью сенатора Нэппа и Ричи. Если ты предполагаешь, что в сейфе были какие-нибудь важные государственные документы, то ошибаешься. У него были дубликаты всех бумаг, и мы их знали.

— Там были еще фальшивые драгоценности.

— Знаю. Сомневаюсь, что они еще что-нибудь установят. Очевидно, это оружие просто было использовано в различных целях. Между прочим, в Лос-Анджелесе с тех пор произошло другое убийство, в котором присутствовало то же оружие. Это было год назад, и жертвой стал торговец скотом.

— Да, это была не самая лучшая идея.

— И не оригинальная. — Он отодвинул свой кофе и уставился на меня. — Но меня не интересуют другие, кроме Ричи. — Он помолчал, затем добавил: — Думаешь ли ты сказать мне, что же Ричи рассказал тебе?

— Нет.

— По крайней мере, ты не обманываешь.

— Заткнись.

Он улыбнулся и пожал плечами.

— Объясни свою точку зрения.

— Коул — я хочу знать о нем.

— Я уже однажды сказал тебе.

— О’кей. Это тайна. Но сейчас-то он мертв. Тебе нужен убийца, мне он нужен тоже, а если мы не будем действовать вместе, то никто ничего не добьется. Попятно?

Он пальцами сжал чашку так, что побелели ногти. Прошла целая минута, прежде чем он пришел к этому решению.

— Можешь ли ты представить, сколько людей ищет этого убийцу? Скажу тебе. Я ничего не знаю о последней миссии Ричи и сомневаюсь, что смогу выяснить. Но одно я знаю — он не вернется сюда никогда. Он не выполнил указаний и был бы приговорен, если бы его не убили.

— Коул же был новичком, — сказал я.

Впервые Рикербай потерял хладнокровие. Его взгляд выражал замешательство.

— Это очень странно.

— О?

— Ричи было сорок пять лет. Он служил то в одном, то в другом отделе с 43-го года, и его свидетельства были превосходными. Он был ученым парнем. Умел приспосабливаться, если того требовала ситуация. — Он замолчал, посмотрел поверх чашки на меня и покачал головой: — Я… просто не могу предположить.

— Что-то толкнуло его сюда.

Его глаза опять приняли мягкое выражение. Он просто позволил себе те несколько минут, а теперь снова был на работе.

— Знаю, — сказал он.

Он ждал, чтобы я сказал ему то, что наведет его на след в погоне за убийцей. Я медленно допивал кофе и думал о том, что мне делать. Наконец откинулся на спинку стула и сказал:

— Мне нужно больше времени.

— Для меня время не важно. Ричи мертв. Оно бы играло роль, если бы нужно было сохранить его жизнь.

— Это важно для меня.

— Сколько тебе потребуется времени, прежде чем ты расскажешь мне?

— Расскажу что?

— Что Ричи считал важным сообщить тебе.

— Возможно, неделя.

Его глаза погасли. За стеклами очков были две ледышки.

— Хорошо, неделю, но не больше.

— За это время я смогу найти убийцу.

— Не сможешь.

— Были времена, когда это у меня неплохо получалось.

— Это было давно, Хаммер. Теперь ты ничто. Только не напутай ничего. Единственная причина, почему я тороплю тебя, — ты можешь не проявить выносливости. Если бы я знал, что ты сможешь, то мой подход был бы иным.

Я встал.

— Спасибо за внимание. Я ценю это.

— Не стоит.

— Я, возможно, позвоню.

— Конечно, я буду ждать.

Опять пошел тихий дождь. Было тихо и прохладно, но не настолько, чтобы загнать людей в пивнушки или бары. Под таким дождем приятно было прогуляться и подумать, если вы не торопитесь.

Я зашел в бар, выпил кружечку приорского темного пива, поздоровался с несколькими знатоками, а затем продолжал свой путь.

Ночным сторожем в Хинвард Виллипг был старик, который, казалось, только и ждал отдыха, чтобы оставить этот мир и спокойно умереть. Он встал, когда я отметился в дежурной книге, проводил меня до лифта.

Я вынул ключ и открыл дверь. Сигаретный дым, который я ощутил, означал только одно — кто-то там был. Он слышал, как остановился лифт, мог выключить свет и ждать. Но время не изменило моей реакции: она была более быстрой, чем его действие.

Что-то металлическое ударило меня сзади по голове. Я ударился лицом, чувствуя, как теплая кровь медленно просачивается за воротник. Включили свет, и кто-то пнул меня ногой. Руки обшарили мои карманы, но это были профессиональные действия, я постоянно чувствовал дуло пистолета и не мог двинуться, чтобы не оказаться убитым.

Меня спасла кровь. Рана была большой и достаточно внушительной, чтобы он решился на дальнейшие действия. Я услышал удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери.

Я дополз до стола, поднялся, достал свой пистолет 45- го калибра и рывком открыл дверь. Но он уже исчез. Возможно, мне повезло, что он был настоящим профессионалом. Ведь мог бы стоять там, ожидая на всякий случай. Я взглянул на свои руки. Они слишком дрожали, чтобы попасть в цель. Кроме того, я забыл вставить патрон в патронник.

Медленно прошелся по помещению, оглядывая те места, которые были разворочены в поисках чего-то. Поиски были быстрыми, но малозаметными, и опять это был признак работы профессионала.

У него не было времени на ненужные движения. Два потайных места, которые я считал надежными, были осмотрены спокойно, а другие уже осматривались им с явным раздражением и досадой.

Даже стол Велды был перевернут, ее последняя записка ко мне валялась на полу.

Я прочел «Милый Майк», остальное уже было нельзя разобрать.

На этот раз я вставил патроны в патронник и спустил курок, затем убрал пистолет в кобуру. Тяжесть пистолета неожиданно вызвала во мне знакомое чувство и сознание того, что в моих руках средство уничтожения, быстрая месть, и воспоминания о тех, кто был жертвой того пистолета. «Милый Майк…»

Где была твоя совесть, когда ты видел эти слова?

Наконец я пришел в себя и уже точно видел, что дорога для живого будет долгой, а для мертвого — короткой, и не было времени даже считать секунды.

Старик внизу, должно быть, мертв, так как он единственный мог опознать этого человека. Имя в регистрационной книге, конечно, окажется фиктивным.

Я быстро прибрал помещение так, чтобы никто не мог сказать, что здесь произошло, вымыл голову, стер следы крови на полу и спустился в вестибюль.

Старик лежал мертвый. Его голова была разбита одним ударом. Книга записей была не тронута. Я вырвал последнюю страницу и вышел на улицу. Где-то около Восьмой авеню я разорвал ее на мелкие кусочки и бросил их в канаву.

Я подождал, пока появится такси, и сказал водителю, куда везти меня. Он высадил меня перед баром Бенни Джо Грисса.

Здесь вы могли получить программу на все нужные представления, включая и убийство.

Но самое главное, если вы хотите узнать что-нибудь, то вы можете сделать это только здесь. Такие места есть и в Лондоне, и в Париже. Это был мой центр. У стола возле двери двое парней внимательно рассматривали посетителей. Затем тот, что поменьше, лениво поднялся, подошел и сказал:

— Мы закрываем, приятель. Никаких посетителей.

Я ничего не ответил. Он посмотрел мне в лицо и ткнул пальцем в сторону своего напарника. Тот был огромный детина.

— Мы не хотим неприятностей, дружище.

— Я тоже, парнишка.

— Так выматывайся.

— Сам катись отсюда.

Когда он замахнулся, я ударил его в грудь, и он шлепнулся на свой стул, как идиот. Тому, что поменьше, я с одного удара расквасил физиономию, оставив скулить у стены.

В баре стихли разговоры, и все повернулись к нам. На лицах было возбуждение. Они ожидали продолжения. Тем временем здоровенный парень поднялся.

В воцарившейся тишине кто-то произнес:

— Ставлю десять против одного на Бугар Боя.

— Поставь пять, — сказал другой.

Все посмотрели на маленького человека в конце бара, грязного и сморщенного, не обращавшего никакого внимания на остальных. Кто-то засмеялся.

— Пеппи что-то знает.

— То, что я делаю, — ответило это существо.

И опять мне удалось первому ударить детину. Но ударил я не больно. Он ответил мне, я ощутил грязь на полу и почувствовал дикую боль в костях.

Пока все смеялись и одобрительно вскрикивали, здоровый парень медленно добивал меня. Но я нашел в себе силы сильно ударить ногой ему в живот. Он скорчился, его глаза выпучились. Подождав, когда пройдет жуткая боль в желудке, он выхватил из-за пояса длинный нож, но тогда-то и пришел мне на помощь мой верный пистолет, который столько раз поднимал шумиху.

Странный маленький человечек в баре проговорил:

— Я был прав.

Парень, который заключил пари, сказал:

— Я ведь говорил, что Пеппи что-то знает.

Верзила поднялся с пола.

— Никаких обид, Майк, это моя служба.

Владелец бара подошел ко мне:

— Все как в старые времена, Майк.

— Вы должны обучать свою охрану, Бенни Джо.

— Да, им нужна тренировка.

— Но не с моей помощью.

— А вообще, ты дрался сегодня паршиво. Я уже думал, что Бугар Бой одолеет тебя.

— Но у меня был револьвер.

— Кто знал? А ты всегда бываешь таким ловким? Я слышал, что Гери Мосс как-то ночью очистил тебя, старина Майк.

Глаза всех присутствующих в баре вопрошающе смотрели на меня.

— Они меня не знают, Бенни Джо.

Толстяк пожал плечами:

— А кто может знать тебя? Ты переменился до неузнаваемости. Как насчет того, чтобы убраться отсюда?

— Это же ты, Бенни Джо. Не говори мне, что и ты меня выгоняешь.

— Точно. Этих голубых парней я держу при себе все время. Мне не нужны старые. Они вечто что-то доказывают. Катись отсюда по-хорошему, иначе я вызову полицейских.

Пока он говорил, я даже не смотрел на него. Теперь же я обернулся и увидел маленького толстячка, которого знал пятнадцать лет. Этому человеку пришлось работать с пеленок и узнать трудный путь.

— А как ты собираешься это сделать, Бенни Джо? Ведь у тебя нет никого, кто мог бы остановить меня…

Бенни Джо вытащил свой пистолет 25-го калибра, а затем опять превратился в старика Джо, которому он был тяжел. Я вынул револьвер из его руки, разрядил, отдал обратно и сказал ему:

— Не умирай без причины, Бенни Джо.

Странный человечек, выигравший пари, обратился ко мне:

— Вы не помните меня, Майк?

Я покачал головой.

— Десять, пятнадцать лет назад, пожар на Каригакс? Но я опять покачал головой.

— Я был корреспондентом от газеты. Бейлис Хенри, из «Телеграмм». Теперь меня называют Пеппи. Вы были тогда с Кориол Джонсом и его сумасшедшей компанией из Ред Хук.

— Это было очень давно, парень.

— Газеты сообщали, что это было ваше первое дело. У вас было задание от страхового агентства.

— Да, — сказал я. — Припоминаю пожар. Сейчас я и вас припоминаю. Мне никогда не приходилось благодарить. Я прошел через всю проклятую войну без одной царапины, а в этой вшивой потасовке меня могли убить. Поэтому спасибо!

— Это вам спасибо, Майк. Вы мне дали сенсационный материал.

Я пил пиво.

Бейлис Хенри осклабился и спросил:

— Что с вами?

— А что? — Я старался говорить бодро, по его нелегко было провести.

— Не унывайте, Майк, вы всегда были моим любимым героем. Даже когда я сам не писал, то всегда следил за вами по газетам. И сейчас вы не просто так пришли в это место. Сколько лет вы бездельничали?

— Семь лет.

— Семь лет назад вы никогда бы не подняли оружие на Бугар Боя.

— Мне тогда это было не нужно.

— Значит, сейчас нужно?

— Сейчас нужно.

Бейлис быстро оглянулся.

— У вас нет разрешения на ношение револьвера, Майк?

Я засмеялся ему в лицо:

— И у Каноуна тоже нет. А разве он волнуется?

Все остальные отстали от нас. Двое парней вернулись на свое место у двери. Из дансинга доносилась тихая музыка, слышались разговоры. И казалось, что замерло течение времени.

— Майк, вы не слушаете меня? Я говорю уже десять минут.

— Извини, приятель.

— О’кей. Я знаю, что это бывает. Хочу узнать только одно.

— Что?

— Когда ты спросишь о том, что тебе нужно?

Я посмотрел на него и отхлебнул пива.

— Ты ведь пришел сюда что-то узнать.

— Ты слишком много на себя берешь, Бейлис.

— У тебя что-то серьезное на уме. Это ведь довольно странное место, настоящий притон бандитов. Просто так сюда не приходят. Это специальное место для особых целей. Тебе ведь что-то нужно?

Я подумал, и затем кивнул.

— А что ты можешь предположить?

Он широко улыбнулся:

— Черт побери, да с тобой можно предположить что угодно.

— Ты знаешь человека по имени Коул? — спросил я.

— Конечно, — не задумываясь, ответил Бейлис. — Он снимал комнату как раз подо мной. Был хорошим другом. Знаю, что он занимался крупной контрабандой, и все же славный парень.

Как важно знать, откуда начинать! Переплетение событий и судеб может привести тебя к перекрестку, где совершенно случайно находится тот, кто может вывести тебя на нужное направление. Но это направление не случайность, как кажется на первый взгляд.

— Он все еще там живет?

— Нет. Теперь он в другом месте и, видимо, не моряк.

— Откуда ты знаешь?

Бейлис допил пиво.

— Ну какой моряк будет сохранять меблированную комнату, пока отсутствует?

— Откуда тебе все это известно?

Он пожал плечами и махнул официанту.

— Майк, я был там. Вместе мы частенько потягивали пиво. — Он пододвинул мне свежее пиво и взял свою кружку. — У Коула было много деньжат, дружище. Запомни это. Ты должен быть похожим на него.

— Где он живет?

Бейлис широко улыбнулся.

— Майк, я уже сказал, что оп был другом. И если у него неприятности, я не собираюсь их увеличивать.

— Ты не сможешь этого сделать, Коул убит.

Он медленно поставил пиво на стойку и повернулся ко мне с трясущимися руками и подбородком.

— Как?

— Выстрелом.

— Ты что-то знаешь, Майк. Я предполагал, что что- нибудь подобное с ним случится.

— Почему?

— Я видел его пистолеты. Три из них оп держал в чемодане. Кроме того, он несколько раз использовал меня.

Я ничего не ответил, оп усмехнулся и пожал плечами.

— Я старожил, Майк. Теперь не обучают тому, чему я учился. У меня еще сохранились кое-какие связи, которые дают мне заработать несколько долларов то там, то здесь. И никаких беспокойств. Я делал столько одолжений, что сейчас это окупается. Что касается Коула, я никогда не задумывался над тем, что оп занимается, но ему всегда нужна была какая-то необычная информация.

— Что значит необычная?

— Ну, для думающего человека, как я, она была необычной. Его интересовало то, что не должно было интересовать контрабандиста.

— Прекрасно. А ты когда-нибудь говорил это Коулу?

— Конечно. Но мы оба были стреляными воробьями и все могли читать по глазам. И я не стал совать нос в его дела.

— Возможно, мы съездим и посмотрим его жилье?

— А может, ты мне прежде скажешь, кто же он был на самом деле?

Видно было, что в своем деле Бейлис Хенри съел собаку. Меня не волновали вопросы национальной безопасности, как они описываются в книгах, и я сказал:

— Ричи Коул был агентом ФБР, и перед смертью попросил меня кое о чем.

Он помолчал, выразительно пожал плечами, затем надвинул кепку на самые глаза.

— Ты знаешь, во что ты впутываешься? — спросил он.

— В меня уже стреляли, — ответил я.

— Но ты еще не убит, — сказал он.

Его комната размещалась в кирпичном доме на Брундлии. Бейлис сообщил, что она на первом этаже, окнами во двор. Мы шли через подвальное помещение трех соседних домов, мимо гаражей и добрались до нужного окна. Никто нас не видел, а если и видел, то не придал никакого значения. Тонкий луч карманного фонаря осветил диван-кровать, контуры кресла, письменного стола и шкафа для одежды. Чувствовалось, что Ричи старался жить с комфортом. В стенном шкафу висело два пальто, военный плащ, пиджак из тяжелой, грубой ткани и брюки. В углу стояли старые разношенные ботинки и туфли. Было там и несколько пар нижнего белья и спортивных сорочек, но ничего такого, что бы говорило о том, что Коул не тот, за кого себя выдает.

Ответ я нашел в письменном столе. Для кого-нибудь это не означало бы ничего, но для меня это был ответ. Леденящий душу ответ.

Коул хранил обыкновенный недорогой альбом для фотографий. Там были снимки разного рода, например, в Сан-Франциско, где был снят Коул с девушками и с другими парнями, просто девушки.

Но наконец я перевернул несколько листов и сжал в руке револьвер, потому что там был Коул, сидящий в баре за столиком с несколькими американскими солдатами из 8-и армии воздушных сил. Рядом с Коулом была Велда.

Прекрасные черные волосы, подстриженные под мальчика, ее грудь, точно готовая вырваться наружу из натянутой кофточки, ее влажные губы и кому-то адресованная улыбка.

Один из солдат смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

Бейлис прошептал:

— Что ты сказал, Майк?

Я пожал плечами и перевернул страницу.

— Ничего.

Здесь опять была она, и на следующих листах тоже. У пивнушки, позируя с каким-то солдатом, у разрушенного бомбой здания, с тем же солдатом и какой-то девушкой. Это был обычный альбом. Снимки, видимо, были там с далеких времен. Шесть из них датированы 1944 годом и адресованы Коулу в Нью-Йорк. Довольно безобидные на вид, но все же показывающие, что между теми двоими были близкие отношения.

Там было ее имя, она обычно подписывалась буквой «В», ее любимые зеленые чернила. Хотя тогда я даже еще не знал ее, сразу возненавидел Коула. Я был рад, что он мертв, и жалел, что не смог сам убить его. Я глубоко вздохнул и почувствовал, как Бейлис тронул меня за руку.

— Тебе нехорошо, Майк?

— Нет, все в порядке.

— Ты нашел что-нибудь?

— Ничего существенного.

— А что будем делать с оружием? Где-то должен быть чемодан.

— Нам оно не нужно. Пойдем.

— Ты все-таки что-то нашел. Можешь мне сказать и удовлетворить мое любопытство?

— О’кей, — сказал я. — У меня и Коула был общий друг.

— Это что-нибудь означает?

— Возможно. А теперь давай двигать отсюда.

Он вышел первым. Мы пробирались тем же путем. Я был уже на вершине забора, когда почувствовал неожиданный треск дерева под рукой. Кто-то дернул меня за пальто, и опять не подвели инстинкт и реакция. Я свалился сверху на Бейлиса, выхватил свой пистолет, не зная, откуда могут выстрелить, и выстрелил сам.

Я услышал удаляющиеся шаги; стали открываться окна и раздаваться проклятия. Мы молча помчались в том же направлении, что и нападавший, но он бежал слишком быстро.

Через несколько минут появились бы патрульные машины. Мы не стали дожидаться этого. Поймали такси и поехали к бару. Там пировали. Мне не нужно было ничего объяснять Бейлису. Прежде он и сам бывал в таких переделках. Но сейчас он весь трясся и выпил два двойных, прежде чем взглянул на меня со странным выражением:

— Дьявол, я никогда не научусь держать закрытым рот.

Ничайдж Броукерс мог бы быть чем угодно. Письменные столы и кресла, пишущие машинки не представляли собой ничего. Только серый человек в очках, сидящий в одиночестве в углу и пьющий кофе, представлял что-то.

Арт Рикербай сказал:

— Ну?

Я покачал головой. Он молчаливо смотрел на меня, прихлебывая кофе маленькими глотками. Этот человек умел ждать.

Он не спешил, ему не нужно было торопить, чтобы не помешать. Он просто ждал и знал, что время течет в его пользу. Я спросил:

— Ты хорошо знал Ричи?

— Полагаю, да.

— Вел ли он светскую жизнь?

Тень пробежала по его лицу, затем досаду сменило любопытство, он отставил кофе и повернул голову.

— Может, ты лучше объяснишь?

— В смысле девочек, — пояснил я.

Он опять стал инертным.

— Ричи был женат, и в 1949 году его жена умерла от рака.

— О! Сколько лет он знал ее?

— Они выросли вместе. Ричи и Анна знали о раке, тем не менее поженились после войны, но не хотели оставлять своим детям такое бремя.

— А до этого?

— Я думаю, что они были честны друг с другом.

— Даже во время войны?

Опять в его глазах я прочитал молчаливый вопрос.

— На что ты намекаешь, Майк?

— Кем был Ричи во время войны?

Он тысячу раз все взвесил и обдумал, прежде чем ответить.

— Он был младшим агентом военной разведки. Был капитаном, затем его перевели в Англию. Но я никогда не спрашивал, а он и не рассказывал о роде его занятий.

— Давай вернемся к девочкам.

— Он не был девственником, если ты это имеешь в ВИДУ-

Рикербай видел, что задел меня за живое, но не понимал почему.

Я должен был держать себя в руках.

— С кем он бывал, когда не был занят на работе?

Рикербай нахмурился, поправил очки нетерпеливым жестом.

— Было несколько девочек. Я действительно не в курсе. После смерти Анны эю было не моим делом.

— Но ты знал их?

Он кивнул. Про себя он что-то решил.

— Была Грета Кинг, стюардесса с американской авиалинии, которую он видел время от времени. И была еще Кэт Бендер. Она работала в парикмахерской, они были старыми друзьями. Ее брат Лестер служил у Ричи, но был убит незадолго до конца войны.

— Это не похоже на развлечение.

— Ричи и не искал развлечений. Все, что ему нужно было, это какое-нибудь занятие, которое бы отвлекало его. Он даже очень редко заглядывал к Алексу Неду, а если…

— Кто это? — перебил я его.

— Алекс, Лестер и Ричи были в одной команде всю войну. Кроме того, что они были отличными специали- сгами в своем деле, они еще были и друзьями. Лестера убили, а Алекс приобрел ферму в Мельборо, Нью-Йорк. Ричи остался на службе, когда Алекс вышел в гражданку, и они потеряли связь. Ты же знаешь принципы этой работы— никаких друзей, отношений — одинокая жизнь.

Когда он замолчал, я спросил:

— Это все?

В глазах у него мелькнула искра раздражения.

— Нет. Был еще кто-то, кого он видел изредка. Не часто, но он всегда ждал этих встреч.

— Это было серьезно? — спросил я как можно небрежнее.

— Не думаю. Это случалось довольно часто и обычно не шло дальше встреч за ужином. Думаю, это была какая- то старая подруга.

— Ты не мог бы назвать имя?

— Он никогда его не упоминал. А я никогда не лез в дела Ричи.

— А может, и нужно было?

— Мне нужно, чтобы ты сообщил мне кое-что тоже.

— Я не могу рассказать тебе того, чего не знаю сам.

— Это верно. — Он ждал.

— Выясни, если сможешь, что он делал на самом деле во время войны, с кем он работал и кого знал.

— Ты полагаешь, что это заходит так далеко?

— Возможно. — Я записал ему свой номер телефона. — Мой офис. Теперь я там буду бывать.

Он взглянул на номер, запомнил его и разорвал бумажку.

— Пока, — сказл я, улыбнувшись, и ушел.

В западной части города в небольшом отеле я снимал комнату. Упаковав свой пистолет и адресовав на свое имя в канцелярию, я отослал его с уходящей почтой.

Возможно, у меня все еще сохранился прежний вид, потому что одна старая женщина подумала, что я полицейский. Она сказала, что видела двух мужчин на заднем дворе, а позднее и третьего. Нет, она не знает, что они там делали, и ее это беспокоило, только пока они были на ее дворе. Слышала выстрел и покажет мне то место, только она не понимает, почему я не пришел с другими полицейскими, а беспокою их опять.

Я поблагодарил и прошел с ней туда, где побывал вчера. Когда она ушла, что-то ворча под нос, я нашел пулю, которая пробила доску и улетела на другой двор. Подняв ее, спрятал в карман и вышел на улицу. Через два квартала поймал такси. Я вернулся опять в те семь лет и подумал, что глупо сейчас умереть. Было время, я никогда не расставался с пистолетом, и сейчас был рад, что с его помощью поднял такой шум, обратил кого-то в бегство. Я криво усмехнулся сам себе.

Глава 7

Тело унесли. Два детектива, допрашивающие Нэта, стояли у лифта и внимательно слушали, что он говорил.

Я вошел, кивнул им и сказал.

— Доброе утро, Нэт.

Нэт был немного удивлен. Он пожал плечами, показывая, что все это не его дело.

— Хелло, Майк. — Он обернулся к полицейскому. — Эго мистер Хаммер.

— О? Майк Хаммер? Я думал, что вас здесь нет.

— Я только что вернулся.

Его глаза бегло осмотрели меня, затем остановились на моем лице.

— Да? — произнес он с сарказмом. — Были ли вы здесь прошлой ночью?

— Нет, приятель, я был за городом с другом.

— Не скажете ли…

— Не беспокойтесь. Это старый репортер Бейлис Хенри. Я полагаю, что он живет…

— Я знаю, где живет Бейлис.

— Хорошо, — сказал я. — Что за суматоха здесь?

Не успели полицейские приказать Нэту заткнуться, как он сказал:

— Майк, это был старик Морис Фленминг, его убили.

Я старался выглядеть честным.

— Морис Фленминг?

— Сторож, Майк. Он стал работать здесь, когда ты ушел. Кто-то разбил ему затылок.

— За что?

Полицейский указал на регистрационную книгу.

— Убийца мог быть опознанным. Он расписался в книге, убил сторожа, потом вырвал страницу, когда уходил. — Он дал мне все это переварить.

— Но ведь не убивают же ради забавы? Кто же мертв наверху?

Полицейские переглянулись:

— Умный парень.

— Ну?

— Никто. Никаких следов насильственного вторжения. Вы были здесь одним из последних. Возможно, вам было бы лучше пойти осмотреть свое помещение.

— Я сейчас сделаю это, — сказал я.

Но мне не нужно было беспокоиться. Моя канцелярия уже осмотрена.

Дверь была распахнута, мебель сдвинута, в моем кресле за столом сидел Пат с холодным и требовательным лицом. Его руки лежали на потайном ящике, где я хранил пистолет.

Лицом к нему, а ко мне спиной, сверкая серебром своих волос, сидела Лаура Нэпп.

Я спросил:

— Развлекаетесь?

Лаура быстро обернулась, увидела меня, и улыбка осветила ее лицо.

— Майк!

— Как вы сюда попали?

Она взяла мою руку и подержала ее мгновение, улыбаясь.

— Капитан Чамберс пригласил меня сюда. — Она повернулась и одарила улыбкой Пата. — Он пришел ко мне вскоре после вас.

— Я же говорил вам, что так и будет.

— Оказывается, он также интересуется мной, и мне еще раз пришлось говорить обо всех деталях происшествия. — Ее улыбка погасла, а глаза, казалось, отразили ту боль, которую она ощущала.

— В чем дело, Пат, неужели ты еще не закончил дело?

— Заткнись.

— Начальству требуется быть повежливее на людях.

Я наклонился и взглянул на ящик из-под пистолета.

— Хорошо, что ты не нашел оружие.

— Ты чертовски прав. А то бы быть тебе уже сейчас на Сидливанском суде.

— Как ты очутился здесь, Пат?

— Это было не так уж трудно. Я знаю те же трюки, что и ты.

Он вытащил из кармана какую-то бумагу и положил на стол.

— Ордер, мистер. Когда я услышал, что именно в твоем здании совершено убийство, первым делом получил ордер.

Я рассмеялся ему в лицо.

— Нашел, что искал?

Он медленно поднялся, обошел вокруг стола и, наблюдая за мной, обратился к Лауре:

— Не будете ли вы любезны, миссис Нэпп, подождать в соседней комнате. И закройте, пожалуйста, дверь.

Она недоуменно посмотрела на нас, но гак как я подмигнул ей, поднялась. Нахмурила брови, но удалилась. Лицо Пата было перекошено от злости.

— С меня хватит, Майк. Тебе бы лучше сейчас рассказать все.

— А если не скажу?

— Хорошо. Я дам тебе альтернативу. Сделаю так, чтобы твое время истекло. Использую все, что знаю и умею, чтобы извести тебя до смерти. Буду держать хвост за тобой все время, удерживать тебя всеми возможными средствами.

Пат не обманывал. Так же, как он меня, я знал его. Он был действительно готов на все, а времени у меня не было. Я поднялся, обошел стол и опять сел. Выдвинул ящик стола, снова задвинул и перенесся на мгновение в те семь лет.

— О’кей, Пат. Все, что ты хочешь, но сперва сделай одолжение.

— Никаких одолжений.

— Это скорее дело, а не одолжение.

Мое лицо приняло такое же жесткое выражение, как и его.

— Хочешь ты или нет, а я использую свой шанс.

Он не ответил. Он готов был врезать мне по челюсти и сделал бы это, но сидел слишком далеко. Постепенно он успокоился и смог говорить. Годы работы полицейским взяли верх, он пожал плечами:

— Что еще?

— Ничего, все дело в фактах.

Он быстро взглянул на меня.

— Взгляни на служебное удостоверение Велды.

Его челюсть глупо отвисла, затем он овладел собой. Стоял, уцепившись побелевшими пальцами за край стола. Стоило ему нагнуться, и он бы достал меня.

— Что за идиотские трюки ты выкидываешь? — Его голос был похож на рев.

Я покачал головой.

— Итак, нужно прослужить три или более лет в аккредитованном полицейском агентстве города или штата в чине сержанта, чтобы иметь удостоверение на право расследования. Его не просто получить, и для этого нужно прилично потрудиться.

Пат спокойно сказал:

— Она работала на тебя. Почему же ты спрашиваешь?

— Ее удостоверение поначалу было для меня законным. Потому мне и в голову не приходило спрашивать об этом. Я жил всегда настоящим, и ты хорошо это знаешь.

— Подлец. На что ты намекаешь?

— Да или нет, Пат?

В его усмешке не было ни тени юмора, голубые глаза казались мертвыми.

— Нет. Ты умный парень. Придешь ко мне, когда везде будешь получать по морде. Используешь ее для того, чтобы отвести огонь от себя. Но ты не на того напал.

Не успел он размахнуться, как я с невероятной наглостью откинулся в кресле и вынул из кармана пулю, которую нашел на другом дворе.

Это был не блеф, а первоклассная игра. Даже если я предстану перед судом, то все равно у меня есть еще несколько часов.

Я положил сплющенный кусочек металла на стол.

— Пусть твои баллистики хорошенько рассмотрят это, ты скажешь мне результат, а я, в свою очередь, расскажу тебе, откуда эта пуля.

Пат поднялся, подержал пулю, что-то обдумывая. Трудно было догадаться, на что направлены его мысли. Но он все же был полицейским. Первоклассным. Ему нужен убийца. И он должен использовать все шансы.

— Хорошо. Я не могу рисковать. Но если это окажется обманом, то ты заплатишь.

Я пожал плечами.

— Когда ты узнаешь об удостоверении?

— На это не потребуется много времени.

— Я позвоню тебе.

Он потянулся, взглянул в окно через мою голову и с отсутствующим видом почесал затылок. Затем надел шляпу и направился к двери.

Я остановил его:

— Пат!

— Что?

— Скажи мне кое-что.

Думаю, он знал, о чем я собираюсь спросить.

— Ты тоже любил Велду?

Его глаза ответили мне. Он открыл дверь и вышел.

— Можно мне войти?

— О, Лаура, пожалуйста.

— У вас неприятности?

— Да ничего особенного.

Она подошла к столу и села на стул для клиентов. Грациозным движением закинула ногу на ногу и одернула на коленях юбку.

— Когда капитан Чамберс был у меня, то постоянно говорил о вас. Создалось такое впечатление, что вы постоянно находитесь в центре событий. — Она помолчала и, повернув голову ко мне, спросила: — Он ненавидит вас, правда?

Я кивнул.

— Когда-то мы были друзьями.

Она удивленно подняла брови.

— Неужели настоящая дружба может быть временной?

— Это довольно цинично.

— Нет. Есть дружба с детства. Позже это друзья по школе, затем студенческая дружба. Но сколько она продолжается? Ваши друзья по армии все еще друзья вам, или вы уже забыли их имена?

Я нетерпеливо пожал плечами.

— Значит, у вас есть друзья только на теперешний момент?

Лаура говорила так неожиданно серьезно, что я вынужден был рассмеяться.

— Очаровательной блондинке не идет быть философом.

Но она не шутила.

— Майк, это на самом деле не так смешно. Когда Лео был живым, я следила за всеми его делами в Вашингтоне. Помогала как могла. И знаю, что так рассуждают люди, которые управляют миром. Я устраивала коктейли для тех, кто принимал решения, сотрясающие страны. Я видела начало войны, и дружба поколений между нациями уничтожалась, потому что какой-нибудь глупый, никчемный политический деятель желал все поворачивать по-своему. Так что я знаю кое-что о дружбе.

— Ну, такая дружба не стоит ничего.

— Это затронуло вас, не так ли?

— Думаю, да. Так не должно было случиться.

— О? — Она изучала меня несколько мгновений, затем поняла.

— Эта женщина, о которой вы говорили, — вы оба любили ее?

— Я думал, что только я.

Она уселась поудобнее и стала внимательно слушать.

— Мы оба считали ее мертвой. Он и сейчас так думает и во всем случившемся винит меня.

— А она жива, Майк?

— Не знаю. Все это очень странно, но если есть хоть самое маловероятное предположение, то семь лет назад могло произойти чудо и она где-то жива сейчас, я хочу узнать об этом.

— А капитан Чамберс?

— Он не мог любить ее, как я. Она была моей.

— А если вы оба ошибались и она мертва, может быть, лучше и не узнавать об этом?

Мое лицо исказила горькая усмешка. Я уставился на стенку, как идиот.

— Если она жива, то я найду ее. Если же мертва, то найду убийцу. Я медленно, очень медленно буду раздирать его на части, дюйм за дюймом, узел за узлом, пока смерть не станет самым желанным исходом.

Я даже не заметил, что почти встал с кресла, каждый мой мускул дрожал. Почувствовал, как ее рука успокаивает меня. Я сел и постарался избавиться от этой ненависти.

— Спасибо вам.

— Я понимаю, что вы чувствуете, Майк.

— Вы?

— Да. — Ее рука скользнула по моему лицу. — То же самое чувствовала и я. Лео был великим человеком и вдруг неожиданно без всякой причины погиб.

Я повернулся в кресле и посмотрел на нее. Она была величественной, лицо дышало зрелой красотой, глаза и рот были яркими. Она убрала руку и встала.

— Ты о чем-то думаешь, милый?

— Рядом с тобой не приходится думать.

— Почему?

— Видишь ли, смерть Лео в какой-то степени связана с ее смертью, и я чувствую то же, что и ты. Но кто бы ни был убийца Лео, он тоже умрет.

Я положил руки ей на плечи и притянул ее к себе.

— Если он окажется тем, кто мне нужен, я убью его за тебя, крошка.

— Нет, Майк. Я сделаю это сама. Ты только найди его для меня.

— Ты много просишь, девочка.

— Неужели? Когда ты ушел, я все выяснила о тебе. Это не заняло много времени. Я получила занимательную информацию.

— Таким я был давно. А семь лет пьянствовал. Не знаю, смог ли бы я бросить это…

— Я знаю.

— Никто этого не знает. Кроме того, у меня нет полномочий вести расследование.

— Это, кажется, тебя не может остановить.

— Ты попала в точку, крошка.

Она тихо рассмеялась. И опять ее рука скользнула по моему лицу.

— В таком случае я помогу тебе найти твою женщину, если ты найдешь убийцу Лео.

— Лаура!

— Когда умер Лео, расследование было чисто формальным. Их больше волновали политические отзвуки этого события, чем поимка преступника. Они об этом забыли, но я не забуду. Никто не искал — все они только обещали, но на самом деле им было безразлично, найден ли убийца или нет. Но ты, Майк, другое дело, и я знаю, что ты сделаешь это. У тебя нет разрешения и власти, но у меня есть деньги и они будут в твоем распоряжении. Возьми их, найди свою женщину, найди мне убийцу Лео. Завтра я вышлю тебе пять тысяч долларов. Никаких бумаг или расписок. Даже если из этого ничего не выйдет, к тебе не будет никаких претензий.

Я чувствовал, как она дрожит.

— Ты очень его любила?

Она кивнула.

— Так же, как ты любил ее.

— Каждый из нас ощущал вибрирующие волны новых и неожиданных эмоций. Мои руки скользнули ей на грудь, затем обхватили ее тело и крепко прижали к моему. Она дышала с трудом. Ее грудь скользила по моей груди, глаза были влажные и сверкающие. Она буквально выдохнула:

— Майк, я хочу мужчину. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Ну, пожалуйста, Майк.

— Тебе не нужно просить.

Я опять поцеловал ее, и мы забыли обо всем на свете: о времени и расстоянии, мы были людьми, которым не нужно было торопиться или быть осмотрительными. Мы получили наслаждение на неудобном, холодном кожаном диване.

Тело испытывало удовлетворение, но голова знала, что это было кратковременное чувство. У обоих вертелась в голове мысль: «Где сейчас было прошлое? Могло ли настоящее быть более важным?»

Когда она привела себя в порядок, я сказал:

— Возвращайся сейчас домой, Лаура.

— Я должна это сделать?

— Да, должна.

— Я могла бы остаться и в городе.

— Это будет отвлекать меня от дел.

— Но я живу за сотню миль от тебя.

— Это ведь всего два часа до Трувей, а там через горы.

Она улыбнулась:

— Ты приедешь?

— Естественно.

Я проводил ее до выхода. На мгновение почувствовал стыд и вину. На полу лежал клочок записки Велды: «Милый Майк…»

Мы сидели в углу бара. Джон, ирландский бармен, принес нам по кружке холодного «Блю Риббон» и незаметно удалился, так как чувствовал, что тут обсуждаются серьезные дела.

Арт Рикербай спросил:

— Как далеко ты предполагаешь идти?

— До конца.

— Но не со мной.

— Тогда один.

Он выпил пиво, как воду. Его томила жажда. Закончив, снял очки и слепо уставился на меня.

— Ты даже не представляешь, насколько я одинок.

— Знаю. Теперь поговорим? Ты дал мне неделю, старина.

— Хо-хо! — Он вылил из бутылки остатки пива и посмотрел на меня.

— Могу и забрать ее.

Я пожал плечами.

— Значит, ты что-то выяснил?

— Да, и для тебя тоже.

— Продолжай.

— Ричи был не тем, за кого я его принимал во время войны. Он был очень важной личностью. Очень.

— В его возрасте?

— Он был твоего возраста, Майк, и командовал семнадцатой группой.

Я никак не среагировал, и он спросил:

— Ты когда-нибудь слышал о Баттерфляй-два?

Я выпил пиво и помахал Джону.

— Слышал об этом. Но не знаю подробностей. Что-то связанное с немецкой системой всеобщего шантажа. На них работают люди со времен первой мировой войны.

— Удивительно, что все-таки ты слышал об этом.

— У меня есть друзья в неожиданных местах.

— Конечно, были.

Я медленно поставил стакан с пивом на столик.

— Что это значит?.

Он впился глазами в мое лицо, чтобы не пропустить ни малейшего изменения выражения на нем.

— Это была твоя девушка, Велда, он видел ее по делам, когда бывал дома. Она представляла собой кое-что, оставленное от войны.

Стакан треснул в моей руке, но я не почувствовал боли, а только увидел кровь. Я взял полотенце, предложенное Джоном, и постарался остановить ее.

— Продолжай.

Арт улыбнулся. Это была нехорошая улыбка.

— В последний раз он видел ее в Париже перед концом войны и уже работал на Батерфляй-два. Джеральд Эрлич был тогда мишенью. В те времена это имя было известно только Ричи и врагам. Имеет ли это значение сейчас?

— Нет. — Меня начала покидать выдержка. Я опять было взялся за пиво, по почувствовал, что выпил уже слишком много. Мне ничего не оставалось, как слушать.

— Эрлич возглавлял шпионскую организацию, основанную в 1920 году. Их агенты работали во всех городах и уголках земли, готовые начать войну, и даже детей своих они готовили стать агентами. Ты думаешь, вторая мировая война была просто результатом политического переворота?

— Политика не моя специальность.

— Так знай. Существовала другая группа. Она частично не принадлежала германскому генеральному штабу. Гитлер использовал эту группу.

Я покачал головой, не понимая, о чем идет речь.

— Это был план мирового завоевания. Он объединял несколько самых выдающихся военачальников и продажные умы. Они использовали глобальные и уничтожительные войны в их собственных интересах, чтобы в один прекрасный день, когда все будет готово, захватить и подчинить себе весь мир.

— Ты с ума сошел?

— Я? Сколько держав было втянуто в войну?

— Все.

— Не совсем. Я имею в виду основные государства!

— Мы, Англия, Германия, Россия, Япония.

— А сейчас, вот именно сейчас, сколько основных держав на самом деле существует?

То, на что он намекал, было почти невообразимо.

— Две. Наша и красные.

— Мы подошли к нашему вопросу. Они держат в своих руках большую часть земли и населения. Но отношения между ними враждебные. Они — те, кто нажимает, а мы — те, кто сдерживает.

— Черт побери, Рикербай!

— Спокойнее, дружище. Просто подумай немного.

— А, не валяй дурака. К чему ты все это ведешь? Какое Велда к этому имеет отношение? У тебя навязчивые идеи, ты просто помешался! Да я мог бы больше узнать на какой-нибудь попойке в Биллейдж!

— Ты говоришь так, как если бы она была жива.

Подошел Джон и спросил, не желаем ли мы еще пива, я согласился. Он принес две бутылки и удалился.

— Тебе повезло, Рикербай. Я не знал, то ли дать тебе по морде, то ли слушать тебя.

— Это тебе повезло, что ты слушал.

— Ладно, заканчивай. Ты считаешь, что Велда принадлежит к этой организации?

— Мне нет до этого дела. Все, что мне нужно, — это убийца Ричи.

— Это не ответ на мой вопрос. Что ты думаешь?

Он пожал плечами:

— Похоже, что да.

Я проследил весь свой путь, так как у меня было немного времени, постарался срезать все углы.

— Чем занимался Ричи, когда его убили?

Он догадался, что я спрошу об этом, и мрачно покачал головой.

— Обычная работа, связанная с нелегальной перевозкой золота.

— Ты уверен?

— Да.

— А что же этот Эрлич?

— Умер или исчез. Никто не знает.

— Кто-то знает, — напомнил ему я. — Парни этого агентства не упускают свою мишёнь просто так.

Он кивнул:

— Очень возможно. Но вероятнее всего, что умер к этому времени. Ему было бы сейчас шестьдесят, если он избежал облавы на агентов после войны. Подпольные организации Европы не стали дожидаться публичных судов. Они знали, чем были их мишени и как их найти. Ты бы удивился, как много людей просто исчезло, больших и маленьких людей, агентов и сотрудников. Многие личности, которые очень были нам нужны, превратились где- то в прах.

— Это была официальная полиция?

— Не глупи. Мы не применяем таких методов к гражданским. Только случайно, когда это бывает необходимо.

— Как сейчас, например, — перебил я его.

— Да, как сейчас. И поверь мне, что лучше не знать ничего.

Я решился.

— Кто такой Дракон?

Арт Рикербай был молодцом. Дьяволом, но все же молодцом.

С безразличным видом, который так не шел ему, он переспросил:

— Кто?

— Кто, Арт!

Я знал, где у него слабое место. Он был, прямо скажем, государственным человеком, федеральным агентом, полицейским, преданным служителем народа, но больше всего он был государственным деятелем. Мы сидели в баре, пили пиво, и в каком-то смысле мир был у наших ног. Как сказала Лаура: «Я видела, как рождаются войны за стаканом виски», и сейчас тут происходило что-то подобное.

— Ты не ответил мне?

Он снял очки, и впервые я увидел, как у него дрожат руки.

— Каким образом ты узнал об этом?

— Скажи мне, это большая тайна?

Срывающимся голосом он ответил:

— Величайшая!

— Ну, так что ты знаешь?

— Хаммер!

— Не дури, Рикербай. Скажи мне. — Сейчас время было на моей стороне. Я мог позволить себе его немного потянуть. А он не мог. Встал и отправился сообщить по телефону, что Дракон больше не секрет. Когда он вернулся, его очки запотели.

— «Дракон» — это группа из разных родов войск.

— Так же, как и «Ражгорс»?

Он не отреагировал на шутку.

— Это кодовое название исполнительной группы. Она состоит из двух частей: Зуб и Коготь.

Я повернул стакан в руке, подождал и спросил:

— Хомис?

— Да. Я могу назвать тебе имена людей по всему миру, которые находились в критическом положении в правительстве и которые позже умерли насильственной смертью. Возможно, ты узнаешь их имена.

— Сомневаюсь. Я не варился в этом котле семь лет.

Он опять надел очки и произнес, размышляя сам с собой:

— Интересно!

— Рикербай, если это было так важно, почему же имя Дракон никогда не появлялось? Оно обязано было появиться.

— Черт, ведь это было наше кодовое название, а не их. А теперь, когда ты знаешь то, что никто не знает за пределами нашего агентства, возможно, ты скажешь мне что-нибудь о Драконе?

— Конечно, — ответил я, внимательно наблюдая за его лицом. — Дракон убил Ричи.

Он не выдал себя ничем.

— А сейчас Дракон пытается убить Велду.

Опять никаких эмоций, только тихо спросил:

— Откуда ты это знаешь?

— Это сообщил мне Ричи. Именно это он сказал мне перед смертью.

Неожиданно он улыбнулся. Правда, очень натянуто, и трудно было предположить, о чем он думает.

— Ты ничего не знаешь, — ответил Арт. — Когда их собственные агенты выходят из милости, они тоже становятся мишенью. У нас есть такие случаи в документах. Ты знаешь слишком много, мистер Хаммер. И можешь сам стать мишенью.

— Я не удивлюсь.

Оставив на столике чаевые, Арт сказал мне:

— Спасибо, что ты был искренним. Спасибо за Дракона.

— Ты все это оставишь так?

— Думаю, что да, а ты нет?

— Паразит, — ответил я.

Он остановился и опять превратился в того маленького серого человека, каким я увидел его впервые. Почти трагически покачал головой и сказал:

— Я теряю интуицию. Думал, что она при мне всегда. Что ты еще знаешь?

— Ричи рассказал мне еще кое-что, что может поставить его убийцу перед дулом.

— А что бы ты хотел за эту информацию?

— Немного, — усмехнулся я. — Просто официальное разрешение на ношение оружия.

— Как в старые времена, — сказал он.

— Как в старые времена, — повторил я.

Глава 8

Хью Гарднер записывал представление, и я не мог повидать его, пока он не освободился. В нашем распоряжении была целая свободная студия. Наконец он зажег сигарету, сильно затянулся и подошел ко мне:

— Как идут дела, Майк?

— В гору. А что, ты что-нибудь слышал?

— Немножко там, немножко здесь. Тебя везде видят. — Он рассмеялся и задрал ноги на стол. — Я слышал о том, что произошло в заведении Бенни Джо Грисса. Ты, вероятно, в спешке дал осечку.

— Черт, у меня нет времени на тренировку. А кто тебе рассказал?

— Старина Бейлис Хенри все еще имеет привычку пропустить стаканчик у Теда, а там бываю я. Он знает, что мы с тобой добрые друзья.

— Что же он рассказал?

Хью опять усмехнулся:

— Только это. Но вскоре услышу и остальное.

— Уверен.

— Нужно что-нибудь записать?

— Пока нет. Но ты можешь мне помочь в другом.

— Только скажи.

— Как у тебя обстоит дело с заокеанскими связями?

Он стряхнул пепел.

— Предполагаю, что следующий вопрос будет о какой-нибудь красотке?

— Да.

— О'кей, — кивнул он. — В этом деле нужны друзья. У репортеров есть источники информации и почти столько же возможностей получить необходимое, как и у Интерпола.

— Можешь ли ты зашифровать запрос твоим друзьям и тем же путем получить ответ?

Через секунду он кивнул.

— Отлично. Тогда выясни, что известно о Драконе? Это кодовое имя. Дракон — исполнительная команда, чрезвычайно секретная.

— Надеюсь, ты будешь жить долго. Это игра, в которой погибают многие хорошие люди.

— Я не простак.

— Но ты уже и не тот Майк Хаммер, каким был.

— Когда ты можешь отправить запрос?

— Хоть сейчас, — ответил он.

Я постучал, и нас пригласили войти. Доктор Лери Снайдер поднялся из-за стола, кивнул мне. В уголках рта я заметил удивленную улыбку.

— Хью Гарднер, доктор Лери Снайдер, — произнес я.

— Полагаю, вы знаете Пата Чамберса?

— Привет Лери, да, я знаю капитана Чамберса.

Они раскланялись, затем Хью взял стул и сел напротив стола. А я просто стоял и смотрел сверху на Пата.

Он ледяным голосом спросил:

— Почему такая компания?

— Хью интересуется концом истории.

— У нас есть определенная методика поведения для таких случаев.

— Возможно, у вас есть, но у меня нет.

— Выматывай отсюда.

Я невозмутимо спросил:

— Ну, к чему пришли баллистики с этой пулей?

Он не ответил, да ему и не нужно было отвечать. По его молчанию я понял, что пуля соответствовала другим. Пат облокотился на стол, сцепил руки и, когда немного успокоился, сказал:

— О'кей, ты нашел его?

— Помнишь, у нас было кое-что на обмен?

— Это необязательно.

— Черт возьми. Время больше не работает против меня, детка.

Пат попытался вскочить, но Лери остановил его:

— Спокойнее, Пат.

Он что-то с отвращением промычал и опять сел. В какой-то степени он был похож на Арта, не сдерживающего своих эмоций. Но я знал Пата давно и хорошо. Знал его игру и мог распознать все ее признаки. Когда он протянул мне бланк, я злобно улыбнулся. Его лицо зеркально отражало мою злобную гримасу, но в ней была еще и ненависть.

— Прочти громко, — сказал он.

— Что б ты сдох.

— Нет, — настаивал он почти отцовским голосом, — давай-ка читай.

Я молча прочел. Велда была действующим агентом разведки во время войны и за свои заслуги получила удостоверение частного сыщика в штате Нью-Йорк.

Пат подождал, затем сказал:

— Ну?

Я отдал бланк. Теперь была моя очередь пожать плечами. Я назвал ему адрес Коула в Бруклине и сказал, где он может найти дыру от этой пули. Интересно, что он сделает. когда наткнется на снимки Велды.

Он дал мне закончить, затем по телефону вызвал дежурного. Через несколько минут вошедший офицер положил ему на стол папку, Пат вложил в нее листок с адресом. Он закрыл папку и откинулся в кресле.

— Было два выстрела. Но они не из одного оружия. Один компетентный человек сказал, что другой выстрел из крупнокалиберного револьвера типа 45-го.

— И что же?

— Ты умница. Майк. Но опять начал играть с револьвером. Ты убьешь кого-нибудь, тебя схватят и бросят в горячий котел, и я буду там, чтобы увидеть это. Я могу тебя даже подтолкнуть прямо сейчас и посмотреть, как ты будешь визжать, но это меня не удовлетворит.

— Спасибо тебе, сукин сын.

— Не стоит, — улыбнулся он в ответ.

Я взглянул на Лери, затем кивнул на Пата:

— Он болен, доктор. Не понимает этого, но тоже любит ее.

Пат не реагировал.

— Не так ли? — спросил я его.

Мы с Хью подошли к двери, но я не хотел уходить, пока он не ответит, и обернулся, чтобы снова взглянуть на него.

— Да, черт тебя дери!

На улице Хью затащил меня в бар около Триб Бил- динг. Он заказал пару пива.

— Все становится очень любопытно, как в «Алисе в стране чудес». Я хочу узнать больше. Смешно писать в «Бродвейскую колонку» пасквили об известных людях и обо всей этой джаз-банде. Но я все-таки репортер, не так уж плохо немного потолкаться и подвигаться для разнообразия.

— Я не знаю, с чего начинать, Хью.

— А ты постарайся.

— Хорошо. Батерфляй-два. Джеральд Эрлич.

Он повернулся и поперхнулся пивом.

— Откуда ты знаешь о Батерфляй-два?

— А ты откуда знаешь?

— Я был капитаном по специальному обслуживанию, но кроме этого меня использовали и в другом.

— Не говори только, что ты был шпионом.

— У меня было секретное задание. Давай скажем, что я держал ухо востро, выполняя различные поручения. Но какое дело до Батерфляй-два и Эрлича тебе? Это было семнадцать лет назад и устарело!

— Да?

— Черт побери, Майк, когда-то нацистская военная машина… Давай оставим это, Майк!

— Батерфляй-два не так уж устарела, как ты думаешь.

— Послушай…

— А как насчет Джеральда Эрлича?

— Предположительно умер.

— Доказательства?

— Нету, но черт с ним, Майк!

— Послушай, существует слишком много предположений.

— На что ты намекаешь в конце концов? Только не говори мне о Джеральде Эрличе. Я был связан с ним в трех случаях. В первых двух я знал его как офицера, союзника, третий раз я видел его в лагере для интернированных после войны, но не представлял, кем он был до тех пор, пока через два часа не сообразил. Когда я возвратился, переводили заключенных, а грузовики, на которых их переправляли, поехали в объезд разрушенного моста и были разбиты. И в этом самом грузовике был Джеральд, подполковник ее, который убивал заключенных во время сражения на Палдже.

— Ты видел тело?

— Нет, по когда привезли уцелевших, его среди них не было.

— Значит, предположительно мертв?

— А что еще тебе нужно? Послушай, его действительно не было среди живых!

Я наклонился вперед на стуле и положил руку на стол.

— Скажи мне кое-что, Хью. Неужели тебе безразличны все эти подробности?

Он быстро ответил:

— Когда я ушел из армии, то ушел навсегда. Никогда не был там, как они называли, консультантом.

— Можем мы посмотреть на те снимки?

— Конечно, а почему бы и нет?

Я допил пиво, подождал его, и мы вышли. Вернулись в пресс-центр, поднялись на лифте на этаж, где работал Хью. Кроме сторожа, там никого не было, и наши шаги отзывались эхом. Он открыл свой кабинет, включил свет и указал мне на стул.

Он копался в старых документах минут пять, затем, наконец, появился со снимками. Все они были в военной папке для бумаг, которая по краям обтрепалась и пожелтела. Он указал на один из снимков оставшихся в живых после несчастного случая. Эрлича не было среди них. Искромсанные тела мертвых были неузнаваемы.

Хью спросил:

— Может, ты не узнал его?

— Нет, — сказал я, отдавая фотографии.

— Уверен?

— Я никогда не забываю лица.

— Но здесь оторван один угол.

— Да, вижу. Думаю, к вопросу об Эрличе нужно подходить под другим углом.

— Объясни мне.

— Сенатор Нэпп.

— А как он сюда замешан?

— Нэпп имеет к этому отношение, потому что мертв. И он, и Ричи Коул были убиты из револьвера, стрелявшего и в меня. Пакет, который ты мне дал, раскрывает его действия во время войны. Он был просто полковником, когда пришел, а закончил генералом. Интересно, смогу ли я связать его имя с Эрличем где-нибудь.

Хью открыл рот так, что чуть не выпала сигарета.

— Нэпп работал на другую страну?

— Черт, нет. Но… у него тоже могло быть секретное задание.

— Ради бога, Майк, если у Нэппа была другая работа, кроме той, которая известна, он мог бы нажить политический капитал на этом и…

— Кто знает о твоей работе?

— Ну, собственно, никто. По крайней мере, до теперешних пор, — добавил он.

— Никакие друзья?

— Нет.

— Только начальство?

— Точно.

— Знает ли Мэрилин об этом сейчас?

— Майк!

— Да?

— Конечно, я однажды рассказал ей о штабе, который существовал семнадцать лет назад. Она вежливо слушала, как и подобает жене, сделала какое-то глупое замечание, и это все.

— Дело в том, что она все-таки знает.

— Да, но что из этого?

— Возможно, Лаура Нэпп знает тоже.

Хью опять сел, засунул сигарету в рот.

— Мальчик мой, ты рационализируешь все что угодно, лишь бы увидеть эту даму опять, не так ли?

Я засмеялся.

— Может быть. Могу я взять фото Эрлича?

Он оторвал кусок от общей фотографии и отдал мне.

— Забавляйся, но ты охотишься за привидением.

— Так иногда бывает. Гонишься за чем-нибудь довольно долго, и наконец кое-что появляется.

— Да, баба, например.

— Да, — повторил я и ушел.

Дэн-Дак Джоус сказал мне, что полицейские перевернули весь дом старика Дивея. Объявилась какая-то родственница, двоюродная сестра, старая дева, которая и приняла все его дела. Единственное, к чему она не могла прикоснуться, был газетный киоск, который, к всеобщему удивлению, он завещал Дэн-Даку. Письменное завещание было у Бани Харниса, владельца Кловер Нора. Даже Дэн- Дак с трудом верил этому.

Я обратился к нему:

— Послушай, Дэн-Дак, перед тем как в Дивея стреляли, какой-то парень оставил ему кое-что для меня.

— Да? А что, Майк?

— Не знаю. Какой-то пакет или еще что-то. Возможно, конверт. Во всяком случае, не видел ли ты что- нибудь здесь, адресованное мне или просто неадресованное никому?

— Я не видел ничего, Майк. Честно. Кроме того, здесь нет такого места, чтобы что-нибудь спрятать. Хочешь посмотреть?

Я покачал головой.

— Нет, а если что-нибудь найдется, что мне делать?

— Спрячь, Дак, а я еще сюда вернусь.

Выдался чудесный денек, солнце было жарким, и я решил отправиться к Лауре. Не доезжая городка, я заметил автомобиль, следовавший за мной. Через пятнадцать миль у Пюбера он все еще двигался за мной, и я прибавил скорость. Расстояние между нами увеличивалось, затем опять сравнялось. А перед самым Нью-Палтуем машина начала сокращать разрыв, догнала меня, промчалась мимо и продолжала свой путь. Это был темно-синий «бьюик».

Я выключил мотор и услышал только звуки музыки, доносящиеся из-за деревьев позади дома. Я знал, что Лаура ждет меня. Она лежала в траве на краю бассейна. Ее волосы рассыпались во все стороны, открывая солнцу шею, руки были вытянуты вперед, ноги широко раскинуты, а кожа отливала золотом. Позади нее стоял коротковолновый приемник, и музыка заглушала звук моих шагов. Я сел позади нее, заглядевшись на красоту длинных ног и грудь, прикрытую полотенцем.

— Хелло, Лаура, — проговорил я наконец.

Она вскочила, точно только проснулась, затем, сообразив, в чем дело, закуталась в полотенце.

Я тихо засмеялся.

Она перевернулась, широко раскрыла глаза и засмеялась в ответ:

— А, это ты?

— Ты так сгоришь.

— Нехорошо так незаметно подкрадываться.

— Нехорошо, но я давно не видел такой прекрасной картины.

Она прищурила глаза.

— Вот и неправда, — напомнила она мне.

— Но я не видел тебя в солнечном свете, крошка. У тебя совершенно другой вид.

— Может, мы позволим нашему естеству взять свое?

— Возможно.

— Хочешь поплавать?

— Но я не захватил плавки.

— Ну… — она усмехнулась.

— Есть некоторые вещи, которых я стесняюсь, бэби.

— В душевой найдутся лишние плавки.

— Это звучит лучше.

— Пожалуй, оденусь, а то вся сгорю, пока ты будешь изображать труса.

Я потянулся за ней, но она вывернулась, вскочила на ноги, закуталась в полотенце, как в сари, и улыбнулась, зная, что теперь она еще более желанна, чем обнаженная. Я буквально пожирал ее глазами, затем по-мальчишески вскочил и скрылся в душевой. Через минуту она появилась в таком откровенном черном бикини, какого я никогда еще не видел. День был что надо, женщина — тоже, а те семь лет были долгим душным сном. Я надел плавки и окунулся в огромный и прекрасный день.

В воде она была, как угорь. Золотисто-коричневая кожа чудесно оттенялась черным бикини. Она была увертливой, ароматной и дразнящей.

Лаура вынырнула из воды и села на край бассейна.

Она засмеялась, показала мне язык и пошла по траве к приемнику.

— Черт, — проворчал я и последовал за ней. Когда я устроился поудобнее, она положила свои руки на мои.

— А теперь мы можем поговорить, Майк. Ведь ты пришел сюда не просто повидать меня, не так ли?

— Я так не думал, когда ехал сюда.

Она сняла свою руку.

— Можешь ты сказать что-нибудь честно? — И, помолчав, добавила: — Ты мне нравишься.

Я повернул голову и склонил ее на руки.

— И у меня такое же чувство. Хотя его и не должно быть.

— Почему нет?

Она ждала ответа, широко раскрыв свои глубокие, влажные глаза.

— Потому что мы совсем не похожи. Нас разделяют мили в том, что мы делаем и как думаем. Была чудесная встреча и прекрасное начало, и я приехал сюда только потому, что изголодался по тебе.

Она рассмеялась.

— Не смейся, — сказал я ей. — Этот старый солдат кое- что повидал в жизни.

Она опять засмеялась.

— Так что ты хочешь узнать?

Я потянулся и выключил приемник.

— Это касается Лео.

— О?

— Говорил ли он тебе когда-нибудь… ну, о своей работе, скажем так, во время войны.

Кажется, она не понимала, о чем я спрашиваю.

— Он был генералом в центральном штабе.

— Я знаю это. Но что он делал? Говорил ли он когда- нибудь о том, какая это была работа?

Лаура недоуменно посмотрела на меня.

— Да. Они занимались заготовками. Он никогда не вдавался в подробности, думаю оттого, что стыдился этого. А что, есть что-нибудь… особенное?..

— Нет. Мне просто интересно, мог ли он заниматься секретной работой.

— Я не понимаю, Майк. — Она облокотилась на руку и уставилась на меня. — Ты думаешь, не был ли Лео шпионом?

Я кивнул.

Она отрицательно покачала головой:

— Полагаю, что знала бы об этом. Я видела все его личные документы о войне, награды, фотографии, его письма, слышала все разговоры. Но, как я уже сказала, Лео, казалось, стыдился того, что не был на передовой. К счастью, он нужен был стране именно на том месте.

— Это было хорошим испытанием, — сказал я и сел. У меня мелькнула одна мысль. Попросив ее подождать, вернулся в душевую, оделся и увидел в ее глазах разочарование.

Я опустился на траву рядом с ней и протянул фотографию Джеральда Эрлича.

— Посмотри, дорогая. Не видела ли ты этого лица в каких-либо бумагах мужа?

Она прищурилась от солнца и внимательно изучала фотографию.

— Нет, не видела. Кто он?

— Его имя Джеральд Эрлич. Он был опытным шпионом, работавшим на нацистов во время войны.

— Но какое отношение он имеет к Лео?

— Не знаю, — ответил я. — Его имя появляется слишком часто, чтобы это было совпадением.

— Майк, — она закусила губу, что-то обдумывая. — У меня в доме остались все вещи Лео. Может быть, ты найдешь что-нибудь полезное в них.

— Давай посмотрим.

Я помог ей подняться, и не успела она встать на ноги, как приемник между нами разлетелся вдребезги.

Сильно оттолкнув ее, я откатился в другую сторону, вскочил на ноги и помчался, как дьявол, к западной части дома. Это, по-видимому, был выстрел из пистолета с глушителем. Так как ружье достало бы нас. Я обошел деревья, остановился и прислушался. Послышался скрип двери. Направляясь на этот звук, я пожалел, что со мной нет моего пистолета, и послал к черту Пата. Мне нужно было пересечь дорогу, гравий трещал под ногами. Но мне не повезло, темно-синий «бьюик» спешно поворачивал за угол.

Теперь картина вырисовывалась яснее. Этот негодяй заметил меня у киоска Дака, сообразил, что тот передал мне что-то, когда я брал у него газету, взял машину и преследовал меня до тех пор, пока не убедился, куда я направляюсь. Здесь он стал поджидать меня. Черт! Но сколько же раз он стрелял из бесшумного пистолета, прежде чем попал в радио? Он был, видимо, далеко, так как не мог долго обстреливать нас в надежде попасть. Дьявол!

Я для них — важная персона. Он знал, куда я направлялся. С тех пор как я начал работать, за мной был хвост. Теперь убийца не был уверен, что я не посвятил Лауру в свои дела. Еще одна проблема.

Она склонилась над осколками приемника, которые выудила из бассейна, с белым застывшим лицом. У нее дрожали руки. Дыхание было такое учащенное, будто бежала она, а не я.

— Майк, что это было? Пожалуйста, Майк?

Я положил ей на плечо руку, и она подняла ко мне лицо. Она уже владела собой.

— Это был выстрел, да?

— Верно. Из бесшумного пистолета.

— Но…

— Это уже второе покушение на меня.

Ты думаешь…

— Сейчас он удалился, успокойся.

— но кто это был?

— Я думаю, что это был Дракон, милая.

— Кто?

— Ты его не знаешь. Он опытный убийца. До настоящего времени не промахивался. Должно быть, у него на- чали дрожать руки.

— Господи, Майк, но это же безумие. Это абсолютное безумие!

Я кивнул:

— Ты бы никогда об этом не узнала, но сейчас у нас появилась настоящая проблема. Тебе нужна охрана.

— Мне?

— Все, с кем я соприкасаюсь, находятся в опасности. Лучшее, что мы сможем сделать, это вызвать полицию.

Она испуганно посмотрела на меня.

— Но я не могу… Я должна быть в Вашингтоне… О, Майк!

— В городе тебе будет неплохо, детка, но там ты тоже будешь в одиночестве.

Лаура задумалась.

— Думаю, ты прав. После того, как* убили Лео, полиция заставила меня держать оружие в каждой комнате.

— Можешь ли ты пользоваться им?

— Полицейский, которого ты видел прошлый раз, учил меня.

— А вне дома?

— В углу душевой спрятано короткоствольное ружье.

— Заряженное?

— Да.

— Ружье — это не пистолет.

— Лео показывал мне, как обращаться с ним. Мы охотились на другом конце поместья.

— И все-таки полицейская охрана будет надежнее.

— А нельзя ли обойтись без этого?

— Зачем же подставлять себя под удар?

— В городе у меня много всяких дел, Майк. На этой педеле созывается конгресс и еще конкурс на лучшую хозяйку в этом году.

— Это все ерунда.

— Возможно, но этого хотел Лео.

— Итак, после себя он оставил полно дел.

На лице у нее появилось болезненное выражение.

— Майк, я все же любила его. пожалуйста…

— Извини, крошка. Я не получил хорошего воспитания. Мы относимся к разным сословиям.

Она легонько прикоснулась ко мне холодными пальцами.

— Возможно, нет. Думаю, что на самом деле мы стоим друг к другу ближе, чем ты представляешь.

Я сжал ее руку. Лаура улыбнулась.

— Собираешься ли ты что-нибудь предпринять в связи с этим выстрелом?

— А надо?

— Тебе решать, это твоя область деятельности.

Я быстро принял решение.

— О’кей. Если этот тип имеет какой-нибудь разум, поймет, что мы не останемся неподвижными мишенями. С этого момента я сам стану за ним охотиться.

— Ты уверен, Майк?

— Уверен.

— Хорошо. Тогда давай займемся вещами Лео.

Она повела меня наверх в спальню, открыла стенной шкаф и вытащила оттуда небольшой сундучок. Я вывалил содержимое на столик.

— Когда думаешь об этом, становится страшно, как же на самом деле мало накопил человек за самые важные годы своей жизни. Он мог пройти всю войну, жить в чужих местах с незнакомыми людьми, выполнять трудную и непривычную работу и вернуться через столько лет с небольшим сундучком.

Я изучал каждую бумажку, чтобы ничего не упустить, внимательно рассматривал фотографии.

Лаура оставила меня одного, но запах ее духов оставался в комнате. Я слышал, как где-то внизу она говорила по телефону. Она все еще была под впечатлением от происшедшего, и хотя я не мог слышать ее разговора, чувствовал напряженность в ее голосе. Она вернулась через десять минут, села на край кровати и сидела там тихо, пока напряжение не спало.

Не знаю, чего я ожидал, но результаты оказались отрицательными. Из сотни фотографий половина была снята штабными фотографами, а остальные оказались обычными туристскими снимками, которые каждый солдат привозит домой со своими пожитками. Когда вы становитесь стары и толсты, можете убрать подальше эти воспоминания о тех временах, когда были молоды и стройны.

Лаура стояла за мной и наблюдала, как я складываю все обратно.

— Что-нибудь нашел, Майк?

— Нет. Здесь все житейское.

— Очень сожалею, Майк.

— Не сожалей. Если даже Лео и имеет какое-нибудь отношение к Эрличу, то у меня есть агент ФБР на тот случай, если кто-то объявится с этим известием. Жаль, что пришлось все это ворошить.

— Неужели? — засмеялась она.

Я взглянул в зеркало на туалетном столике.

— Тогда, может, компенсируешь неудачу?

Лаура стояла, высокая и прекрасная, вся в солнечном свете. Она скинула бикини и бросилась ко мне в объятия.

Глава 9

На Нью-Йорк спускалась дождливая ночь. Все бары были переполнены, и свободное такси стало роскошью.

В такую ночь хорошо думать. Можно наслаждаться особенной атмосферой в городе. Вы одни и все же не одни. Вокруг все лениво двигается, люди заняты своими делами, им не до вас.

Как часто мы гуляли с Велдой под дождем! Она была высокой, и наши плечи почти соприкасались. Мы шли нога в ногу, держась за руки. Я ощущал кольцо, которое подарил ей, а она улыбалась, потому что знала, что оно означало.

Где она теперь? Что же на самом деле произошло? В меня как будто вбивали маленькие гвозди, когда я вспоминал минуты, проведенные в палате Ричи Коула. Но могло ли быть все по-другому?

Семь лет назад, конечно, нет. Тогда у меня не могло быть пропитой насквозь головы. У меня был бы револьвер и удостоверение, которое открывало мне везде двери, и руки, которые могли кого-то уберечь.

А сейчас я почти ничто. Не совсем, потому что у меня был все-таки опыт многих лет и цель. Я постепенно возвращался в свое прежнее состояние. Но до тех пор, пока я буду еще оставаться таким, как сейчас, буду слабым противником.

Я должен был подумать. У меня все еще есть небольшое преимущество, но как долго оно будет продолжаться, трудно предположить. Итак, думай, Майк, старый вояка. Направь свои мысли в нужное русло. Ты знаешь, в чем разгадка. Ты это знаешь уже давно. Коул умер с ее именем на устах, и с тех пор она представляет разгадку. Но почему, почему?

Как она сумела остаться живой? Трудно скрываться семь лет. Это ведь так долго. Почему? Почему?

Думай, старина, думай. Рассмотри все возможности.

Дождь усилился, вода начала стекать со шляпы, просачиваясь за воротник, и вскоре я почувствовал неприятный холод на плечах.

Улицы стали пустынными, и снова ночь и город принадлежали мне. Я опять мог думать о Велде. Неожиданно она стала «делом», и странно было думать о ней, как о «деле». Нужно было быть холодным и логичным, иначе я приду к тому, с чего начал.

Думай! Кто же видел ее мертвой? Никто. Это были только предположения. Затем, спустя семь лет, кто видел ее живой? Ричи Коул.

Конечно, он мог знать ее. Они были друзьями. Фронтовыми друзьями. Они работали вместе. Раз в году они встречались, чтобы поужинать и поговорить о старых временах. Черт, я сам делал это с Елк, Реем, Массоном и с другими. Смерть и разрушение, в которых ты принимал участие, можно было разделить только в беседе с друзьями по оружию. С ними ты не мог лгать. С ними ты по- новому все переосмысливал, удивляясь, что все еще живешь, и начинал ценить эту дружбу.

Коул не мог ошибиться. Он знал ее. Коул был профессионалом, как и Велда. Он искал меня, так как она рассказала ему, что я тоже профессионал. Он только взглянул на меня и разочаровался. Как бы там ни было, он не мог представить, что я сделаю это. Коул увидел горького пьяницу, потерявшего свое лицо, и умер, думая, что Велда тоже умрет. Ричи Коул совсем не знал меня. Он успел сказать магическое слово: «Велда»!

Как ты выглядишь после семи лет? Дьявол! Ты должна увидеть, как выгляжу я. Многое произошло за эти годы: что-то создавалось, что-то разрушалось. А что происходит с людьми, которые любят? Семь лет назад мы любили. Любовь. Буква Л. Были бы мы вместе и дальше?

Но, моя любовь, моя возлюбленная, сможешь ли ты взглянуть на меня после семи лет? Ты знала, кем я был. Но тот сильный, которого ты знала и любила, исчез, мое дитя, очень давно, и ты не сможешь его возвратить никогда. Черт, Велда, ведь ты должна была знать, что случится со мной. Ты достаточно хорошо меня знала. И это случилось.

Но ты все-таки обратилась ко мне.

Я не могу стать таким, как был. Или меньшим, или большим. Другого ответа нет.

Теперь у лифта дежурил другой человек. Я расписался в книге, кивнул ему и назвал свой этаж. Вышел на восьмом, наблюдая, как вырастала моя тень от единственной лампочки.

В руке у меня были ключи, но они мне не понадобились, так как дверь моя была широко и приветливо распахнута, свет зажжен.

В кабинете у себя я застал Арта Рикербая. Он протянул мне сандвичи, пиво и не заговорил, пока я не расправился с ними.

— Твой друг Нэт Дратмен дал мне ключ.

— Все в порядке.

— Я подергал его немного.

— Если бы он не почувствовал, что ты верный человек, ты бы не получил ключи. Не думай, что он простак.

— А я и не думаю.

Я встал, сбросил пальто и шляпу.

— Чем обязан посещению? Надеюсь, ты не сдишкам. нетерпелив?

— Нет. Терпение — это нечто наследст венное. Все, что я могу делать, — это направлять ситуации.

— Ладно, хватит.

— Сам знаешь, ты же полицейский.

— Был им давно.

Он посмотрел на меня со странной улыбкой.

— Нет. Сейчас. Все признаки налицо.

— А что тебе нужно здесь?

Он вынул из кармана конверт и протянул мне. Там была заполненная по всем правилам карточка. Я засунул ее в бумажник и убрал.

— Теперь я могу носить оружие?

— Легально, и в любом штате.

— Спасибо. Чего тебе это стоило?

— Ничего. Мне многие кое-чем обязаны.

— Они считают правильным разрешить мне снова носить револьвер?

— Нет никаких жалоб. А вот твое удостоверение.

— Оно не похоже на то, которое мне давали в прошлый раз.

— Дареному коню в зубы не смотрят, мой друг.

— О’кей. Спасибо.

— Не стоит.

— Почему?

Он снял очки, протер их и надел опять.

— Потому что я все выяснил о тебе. Ты собираешься делать что-то, чего я, возможно, не могу. Раньше или позже, ты назовешь мне убийцу Ричи, а это-то мне и нужно. В настоящее время, не вмешиваясь в твои действия, я буду делать все, чтобы поддержать тебя. Понимаешь?

— Думаю, да, — ответил я.

— Отлично. Тогда я подожду. — Он улыбнулся, но это была отнюдь не приятная улыбка. — Ты убийца, Майк. Ты всегда был убийцей. В каком-то отношении твои действия оправданны, но тем не менее ты убийца. Сейчас ты на охоте, а я собираюсь тебе помогать. Хочу попросить только об одном.

— О чем?

— Если ты найдешь убийцу Ричи раньше, чем я, не убивай его.

— Почему?

— Мне он нужен, Майк. Пусть он будет моим.

— А что ты сделаешь с ним?

Ухмылка Рикербая была дьявольской, я видел ее у других людей и никогда не предполагал увидеть у него.

— Быстрая смерть слишком хороша для него, Майк. Он будет гнить в камере смертников месяцами, медленно разрушаться с сознанием того, что вот-вот умрет. А затем его посадят на электрический стул и сильным зарядом сотрут с лица земли.

— Приятные мысли, — проронил я. — Хотя… Многие считают, что быстрое убийство — хорошая месть.

— О, нет, мой друг. Ожидание. Если даже знать заранее решение суда, то все равно ожидание и размышление в этой маленькой комнатке, где ты проводишь свои последние дни с сознанием того, что в нескольких ярдах находится электрический стул — это настоящая расплата. Я должен присутствовать на его казни, а он будет видеть меня и знать, почему я там. Когда он умрет, я буду удовлетворен.

— У тебя есть скверная черта характера.

— Это тебя не касается.

— Черт, нет, конечно.

— В один прекрасный день ты поймешь, что я имею в виду. Настоящее насилие — это не смерть сама по себе. Это предвкушение смерти.

— Кончай.

Рикербай улыбнулся, и постепенно ненависть, переполнявшая его, начала убывать.

На его месте я бы дрожал, как лист, а он спокойно потянулся за пивом и стал медленно прихлебывать.

— У меня есть кое-какие необходимые тебе новости, — сказал он.

Ожидая, что он сообщит, я прошел за стол, сел и выдвинул нижний ящик. Кобура еще была в порядке, хотя и пролежала там семь лет. Я снял пиджак, стряхнул его, опять надел.

Арт проговорил:

— Мне удалось разузнать о Джеральде Эрличе.

Я почувствовал, как участилось мое дыхание.

— Эрлич мертв, мой друг.

Я перевел дыхание, надеясь, что мое лицо не выдало меня.

— Он умер пять лет назад, его тело опознано.

Пять лет назад! Но ведь предполагали, что он умер во время войны!

— Его нашли с простреленной головой в Западной Германии. При нем были бумаги и статьи, свидетельствующие, что он прибыл из тюрьмы.

— Такую информацию вряд ли можно было получить из самой Германии, — сказал я.

Арт кивнул.

— Есть люди, которые расследуют такие дела.

У него опять были странные глаза.

— Эрлич имел значение, о котором мы и не догадывались. Он был ядром такой шпионской организации, какой еще никогда не существовало. Ее значение сохранялось даже после падения Третьего рейха. Эта жестокая организация, ее члены шли на сговор с любым правительством, способным, по их мнению, победить.

— Безумцы, — сказал я.

— Так ли?

— Они не могут выиграть.

— Но они могут принести невероятные разрушения.

— Так почему убили Эрлича?

Арт снова сел и знакомым жестом сложил руки.

— Это просто. Он почувствовал свое бессилие в дальнейшей деятельности и захотел провести несколько лет в шикарном месте.

— В какой-то степени это было разумно.

Я кивнул.

— Но он должен был умереть, — продолжал Арт. — Они все были связаны одной нитью в этой организации. Ему была известна одна вещь.

— Какая?

— Он знал каждого агента в группе. Мог провалить все дело, если бы был случайно арестован.

— Ты это знаешь? — спросил я.

Он покачал головой.

— Нет. Давай предположим, что я в этом уверен, но я не знаю точно. Вот все, что мне удалось узнать. — Уставившись на меня, он заключил: — Его выследил и убил тот, кто навестил Ричи, их главный наемный убийца. Мы его знаем как Дракона.

Если бы только он мог приложить свою руку к моей груди, то понял бы, что со мной происходит: сердце бешено колотилось, голова разрывалась от прилива крови. Но он не коснулся меня, а по моему лицу через свои очки не разглядел ничего.

— У тебя холодная кровь, — прошипел он.

— Ты это уже говорил раньше.

Он по-совиному хлопал глазами.

— Ты знаешь, где найти меня?

— Знаю.

— Не нужна помощь?

— Сейчас нет, спасибо за удостоверение.

— Не стоит. Обещай мне… Ты не поднимешь пистолет на Дракона.

— Я не убью его, Арт.

— Оставь его мне. Не испорти ни себе, ни мне удовольствия.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я выдвинул средний ящик стола, достал запасную обойму и кобуру с патронами.

Затем распечатал посылку, которую сам отослал себе, вынул оттуда свой пистолет, проверил, работает ли, и засунул в кобуру.

Теперь все было, как в старые времена.

Я выключил свет и вышел. У самой двери меня настиг телефонный звонок.

У нее был сочный голос.

— Ты сегодня вечером занят, Майк?

У меня было слишком мало времени, но я очень хотел быть с ней.

— А что?

— Я приеду сегодня в город.

— А не будет это поздно?

— Нет. Я должна быть в десять вечера, чтобы повидать одного твоего друга. Нет смысла тратить вечер зря, я бы хотела быть с тобой, ты сможешь?

— Чтобы потанцевать, нужны двое, детка.

Она засмеялась.

— Я не это имела в виду.

— Конечно, приезжай. А кто это мой друг?

— Старый друг и новый враг. Капитан Чамберс.

— Ав чем дело?

— Не знаю. Он позвонил мне и спросил, смогу ли я приехать. Это упростит дело, так как он очень занят.

— Ради бога…

— Майк, если это связано со смертью Лео, я сделаю все. Ты знаешь.

— Да, но…

— Кроме того, он дал мне возможность увидеть его раньше, чем я надеялась. О’кей?

— О’кей.

— До скорой встречи, Майк. Где мы встретимся?

— Я буду в баре на углу Шестой авеню и Пятьдесят второй улицы.

— До встречи, — сказала она и повесила трубку.

Я набрал номер Хью Гарднера, надеясь застать его дома. Мне повезло.

— Майк, если ты не занят, приезжай ко мне. У меня есть что показать тебе, — сказал Хью.

— Важное?

— Лучше пошевеливайся.

— Через пятнадцать минут буду.

Мэрилин открыла дверь и улыбкой приветствовала меня:

— Хью ждет тебя. Он мне ничего не говорит.

— Теперь ты его жена, а не секретарша. И не работаешь на него.

— Черта с два не работаю. Но все же он мне ничего не рассказывает.

— Это мужской разговор, дорогая.

— Пусть так. Я приготовлю кофе. Майк, как хорошо, что ты вернулся. — Она послала мне воздушный поцелуй и скрылась за дверью.

Хью сидел за столом, перебирая какие-то листки. Я придвинул стул и сел. Хью поднял глаза.

— Я получил ответ на твое послание.

— Ну?

— Похоже на разрыв бомбы. Этот твой Дракон — самый острый пункт в холодной войне, старик. Ты хоть знаешь, что замышляешь?

— Хм…

— О’кей. Я узнал об операции под кодовым названием РЖН. Именно в ней участвовал Дракон. Никто не знает, кто он на самом деле.

Хью остановился, поправил очки и серьезно спросил:

— А может, она, Майк?

— Она?

Меня должна была бы бить дрожь, как раньше. Что случилось? Я ощутил тяжесть револьвера и любовно прикоснулся к нему.

— Это она. Они охотятся за ней.

Хью замолчал, сложил бумаги и откинулся в кресле.

— Ну что, Майк?

— Не знаю.

— Если то, что я слышал, правда, у нее нет шансов.

— У нее есть шанс.

— Может быть, это на самом деле и не она, Майк?

Я не ответил ему. Открылась дверь, и появилась Мэрилин. Она положила на стол конверт и кофейник.

— Это как раз фотография, которая нужна тебе.

Он внимательно изучил ее и подал мне.

Это был не очень хороший снимок. Она стояла у здания, высокая девушка, с длинными черными волосами, черты не очень четкие, а вся фигура спрятана под одеждой. Но в ее позе, во всей фигуре было что-то такое, по чему я мог без ошибки сказать, что это она, и не мог оторвать взгляда.

— Это Вел да. — Я отдал ему фото.

— Мой друг сказал, что снимок сделан несколько лет назад.

— У кого он был?

— У агента разведки одной из европейских стран, которого убили в перестрелке полицейские. Должен сказать, что он тоже принадлежал к РЖН, а снимок сделан для опознавательных целей.

— Это официальная информация?

Он покачал головой.

— Я бы не сказал. Правительство отказывается признать существование этой организации.

— Но правительство знает, что она существует?

— Ты хочешь слишком много, Майк!

— Нет. Я не знаю, где она сейчас.

— Могу сказать тебе, что не в Европе. РЖН изменила свое местонахождение. Дракон покинул Европу. Его жертва ускользнула, и ее следы обнаружены в этой стране.

Я медленно поднялся.

— Спасибо, Хью.

— Ты не выпьешь кофе?

— Не сейчас.

Он открыл ящик стола, вынул оттуда толстый конверт и протянул его мне.

— Возможно, ты захочешь узнать немного больше о сенаторе Нэппе. Это достоверный материал. Он даст тебе представление о том, какой важной фигурой был Нэпп. Сохрани для меня.

— Конечно. — Я осторожно положил конверт в карман. — Спасибо.

Мэрилин спросила:

— У тебя все в порядке, Майк?

Я усмехнулся:

— Все о’кей.

— Ты выглядишь не очень хорошо, — настаивала она.

— Майк… — начал Хью.

— Увидимся позже. Не беспокойтесь за меня. — Я указал на пистолет в кармане. — У меня теперь есть друг. Легальный.

В ожидании Лауры я прочел материал о Лео Нэппе. Его карьера трагически оборвалась одним выстрелом. Было очевидно, что через несколько лет он стал бы очень крупным деятелем на политической арене: одним из важнейших претендентов на «трон», человеком, отвечающим за военный процесс, несмотря на отпор со стороны либералов. Он противостоял всем нападениям на военные программы. В его руках были секреты первой важности, и он сделался человеком номер один в Вашингтонском управлении.

Пуля, убившая его, вылетела из оружия Дракона. Пуля из этого оружия убила Ричи Коула и дважды настигала меня. Пуля из этого оружия ждет Велду.

Лаура вошла, отряхивая дождевые капли с волос, и заулыбалась, увидя меня. Джон принес ей мартини, а мне еще пива. Мы подняли стаканы и выпили до дна.

— Как приятно видеть тебя, — сказал я. — Где ты встречаешься с полицейским?

она нахмурилась:

— А, с капитаном Чамберсом. Прямо здесь. — Она взглянула на часы. — Через пять минут. Сядем за столик?

— Давай. — Я перенес наши стаканы к дальнему столику у стены. — Пат знает, что я буду здесь?

— Я не упоминала об этом.

— Умница, просто умница.

Пат, как всегда, был пунктуален. Он увидел меня, но не изменил выражения лица. Поздоровавшись с Лаурой, он взглянул на меня.

— Рад, что и ты здесь.

— Как мило.

Он был сдержанным полицейским. Но мне было достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы увидеть в них ненависть и решимость.

— Очень любопытно, как это такому чертову пьянице удалось получить опять оружие. Как это ты сделал, юноша?

Я пожал плечами, не желая связываться с ним. Лаура смотрела то на одного, то на другого, не понимая, что происходит.

— Ладно, возможно, оно тебе понадобится, если ты будешь нарываться на выстрелы. Между прочим, я получил описание одного из твоих бывших приятелей. Его видели на улице при ярком свете. Огромный парень с темными кудрявыми волосами и глубокими шрамами на щеках. Судя по скулам, он похож на индейца. Видел кого- нибудь похожего?

Пат меня заводил, делал все, чтобы я кинулся на него и он мог бы забрать меня. Но я был уверен, что видел такого парня. Он проехал мимо меня у Трувея, а затем стрелял в меня. Теперь я знаю, кто это. Его зовут Драконом. Это лицо я не забуду и знаю, что увижу опять.

— Нет, я не знаю его, — сказал я в ответ полуправду.

Пат саркастически улыбнулся:

— А у меня такое ощущение, что ты знаешь.

— О'кей. Я постараюсь схватить его для тебя.

— Сделай это, пожалуйста, а я, между прочим, схвачу тебя.

— Меня?

— Именно. Поэтому я и рад, что ты здесь. Это избавляет меня от необходимости искать тебя. Существует некий общий знаменатель в нашей загадке, касающийся убийства. И я стараюсь выяснить, что все это значит.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросила Лаура.

— Драгоценности. По некоторым причинам я не могу выбросить их из головы. Они фигурируют трижды. — Он посмотрел на меня сузившимися глазами. — В первый раз мой старый друг послал девушку умирать из-за них, затем, когда сенатор Нэпп был убит. Из сейфа взяли драгоценности, выполненные на основе стеклянной пасты, а позже человек, известный по контрабанде драгоценностями, умирает от выстрела из того же оружия. Схожая схема, не так ли, Майк? Ты должен знать об этих вещах. Да и вам тоже это должно было прийти в голову. Что-то уж очень ты поторопился увидеть здесь миссис Нэпп.

— Послушай, Пат.

— Заткнись. — Он вытащил из кармана холщовый мешочек. — Вернемся к драгоценностям. — Он развязал его и высыпал кольца, броши, браслеты. — Они из пасты, миссис Нэпп, но я полагаю, что это ваши.

У нее дрожали руки, когда она брала то один предмет, то другой.

— Да, мои. Но где…

— Какой-то старый лодочник пытался сдать их в ломбард. Приемщик вызвал полицейского. Старик сказал, что уже давно нашел их в мусорном ящике и хранил. Он понял, что они краденые.

— Свяжи же это, Пат.

— Меня интересует ограбление, связанное с настоящими драгоценностями. Наша фирма должна была предотвратить его. Имя заказчиков мистер и миссис Сивак. Мне нужно знать, что же там произошло. Ты послал Велду, но не пошел сам. Я думаю, может быть, ты сам в этом замешан?

— Ты с ума сошел! — выкрикнул я. — Я никогда даже не видел Сивака. Он вызывал охрану по телефону.

Пат вытащил из пиджака небольшую фотографию.

— Ну так взгляни на своего покойного заказчика. Я проследил все, что касается этого случая, что-то должно проясниться, старина, и, я надеюсь, ты честно сознаешься. — На минуту он забыл обо мне и обратился к Лауре. — Вы можете опознать эти вещи, миссис Нэпп?

— О, да. Есть точное описание каждой вещи, а на металле пробы. Это кольцо было повреждено — видите, здесь, где заострение? Да, это мои драгоценности.

— Отлично. Вы можете забрать их завтра в моем кабинете, если пожелаете.

— Хорошо.

Он выхватил у меня из рук снимок.

— А тебя я скоро увижу, — сказал он мне.

Я не ответил, только кивнул.

Ко мне обратилась Лаура:

— Ты так долго молчишь. Разве мы не поедем развлекаться?

— Нет, если ты не возражаешь.

Она удивленно, но не сердито нахмурила брови.

— Ты хочешь заняться чем-нибудь другим?

— Дай подумать.

— Здесь твое любимое место?

— У меня нет ничего, кроме моего кабинета.

— Ты ведь бывал здесь раньше? — допытывалась она.

Здесь я так часто целовал Велду…

— Нет, — ответил я.

— Тогда давай уедем вообще из города туда, где тихо и спокойно, где ты сможешь подумать. Хочешь?

— Хорошо.

Я заплатил, и мы вышли в ночь и дождь, поймали такси. Она сама сказала шоферу, куда ехать, так как я мог думать только об одном — о лице на фотографии, которую мне показал Пат.

Рудольф Сивак был не кто иной, как Джеральд Эрлич.

Глава 10

Я спал, пока мы не доехали до Вест-Сайд Драйв, и проснулся, только когда она затормошила меня. Ее голос доносился словно из тумана, и на мгновение мне почудилось, что это Велда. Когда я открыл глаза, Лаура с улыбкой сообщила:

— Вот мы и дома, Майк.

Дождь перестал, но в тишине ночи я слышал шум падающих с крыши дома капель.

— А твои слуги?

— На ночь я остаюсь одна. Они приходят работать только днем.

— Но я их еще не видел.

— Каждый раз, когда ты бывал здесь, у них был выходной.

Я недовольно поморщился.

— Ты ненормальная, крошка. Нужно держать кого- нибудь рядом после того, что случилось.

Она ладонью закрыла мне рот.

— Я постараюсь. — Она наклонилась и провела по моему лицу губами, сладкими и теплыми, кончик ее языка возбудил меня.

— Прекрати дразнить меня.

Она засмеялась своим приятным грудным смехом.

— Никогда, мистер Мужчина. Я слишком долго была без тебя.

Она выскользнула из машины, и мы вместе вошли в дом. Было странное чувство, чувство возвращения домой. Дом, женщина, обоюдное желание… но существовало и кое-что другое помимо этого.

В гостиной была огромная кушетка из мягкой старой кожи, откуда-то доносилась музыка Чайковского. Лаура тихо лежала в моих руках, позволяя мне получать наслаждение, как я хотел, только иногда быстрое дыхание выдавало удовольствие, особенно когда я гладил ее кончиками пальцев. Глаза были закрыты, она со счастливым видом уютно лежала возле меня.

Как долго лежал я так и раздумывал, трудно сказать. Я проанализировал все от начала и до конца.

Кто, невидимый, сидел за ткацким станком с челноками смерти в одной руке и мотками пряжи из нашей жизни в другой? Я чувствовал, что засыпаю, стараясь проникнуть на эту фабрику убийства. Сон был таким глубоким и долгим, что после него я ничего не мог вспомнить.

Я был один, когда яркий луч света, проникший в комнату, разбудил меня. С удовольствием потянувшись, я сбросил легкий индийский халат и хотел одеться. Что-то было не в порядке, и, только увидев кобуру на стуле поверх моего костюма, я сообразил в чем дело.

Лаура вошла с кофейником и послала мне поцелуй.

— Хелло, — сказал я.

— Трудно было снять с тебя эту сбрую.

— Зачем ты беспокоилась?

— А ты думаешь просто спать с мужчиной, на котором нацеплен револьвер?

Она протянула мне чашку кофе.

— Выпей кофе. Сахар, молоко?

— И то и другое. Хорошо, что молоко, а не сливки.

— Ты сноб, Майк. По-своему, но сноб. Но я люблю сноба.

— Ты, должно быть, привыкла к ним. Ты вращаешься в шикарных компаниях.

— Они не такого рода снобы, как ты. Это просто перепуганные люди, старающиеся казаться наглыми. А ты настоящий сноб. А теперь подари мне утренний поцелуй или, скорее, дневной. Уже час дня. — Она подставила свой ротик, и я легонько прикоснулся губами, но даже это быстрое прикосновение опять пробудило желание.

Лаура повела меня через весь дом на террасу, а затем на лужайку к бассейну. Солнце над головой было ярким и горячим.

— Приготовить тебе что-нибудь поесть?

— Мне сейчас нужна только ты.

Она смешно сморщила нос и усмехнулась. Мы уселись на пластиковых стульях.

Теперь, возможно, я смогу подумать.

Она принесла чашку с кофе и. сев передо мной, проговорила:

— Майк, может быть, будет лучше, если расскажешь мне обо всем. Я умею слушать, ты сможешь задавать мне предположительные вопросы, Лео так часто делал. Он называл меня своим пустым советом, он мог думать вслух. — Ее глаза, казалось, старались помочь мне. — Я совсем твоя, если тебе это нужно, Майк.

— Спасибо, крошка.

Я допил кофе и поставил чашку на поднос.

— Ты чего-то боишься, — сказала она.

— Не чего-то, а за кого-то. За тебя, например, девочка моя. Где бы я ни был — там беспокойство, а я не хочу подвергать тебя опасности.

— Но я уже испытала это, вспомни.

— Только потому, что объявился я. Слишком долго отсутствовал и стал неосторожен.

— А сейчас ты осторожен?

— Нет. Я опять такой же идиот. Нас могут выследить. Пистолет в доме, но мы можем стать мертвыми, прежде чем я схвачу его.

— Так в душевой есть, — пожала она плечами.

— Этого недостаточно. Идет профессиональная игра. Может не оказаться и секунды на раздумья, а не то чтобы добраться до оружия.

— Потому-то и расскажи мне, Майк.

— Тебе надоело жить?

Тень легла на ее лицо.

— Я перестала жить, когда убили Лео, и думала, что не оживу опять.

— Детка…

— Нет, это правда, Майк. Я знаю все возражения, которые ты можешь выдвинуть относительно наших отношений в создавшейся ситуации, но все это не меняет дела. Не меняет того простого факта, который я узнала несколько дней назад. Я люблю тебя, Майк. Посмотрела на тебя и полюбила, зная, что появятся эти возражения, что придут какие-то беспокойства. Возможно, ты и не любишь меня совсем.

— Лаура!

— Майк, я опять начала жить; а думала, что мертва. Мне безразлично, как ты относишься ко мне. Я только надеюсь, и все. Мне достаточно знать, что я опять живу, и не имеет значения, где ты, лишь бы ты знал, что я люблю тебя, Майк; нет ничего такого, чего бы ты попросил и я не сделала для тебя. Ни единой вещи, я полностью твоя. Только попроси, но я не тороплю тебя. Если ты попросишь меня не говорить больше об этом, так и будет. Понимаешь, Майк, это своего рода безнадежная любовь, но я ею живу, я люблю, и ты не можешь мне запретить любить тебя. Но отвечу на твой вопрос: да, я люблю жизнь. Ты меня возродил.

Она была такой прекрасной, что я с трудом сказал:

— Даже того, что ты знаешь, может оказаться достаточным. Я не хочу, чтобы ты стала мишенью.

— Если только ты умрешь, я тоже умру, — просто сказала она.

— Лаура…

Она не дала мне закончить.

— Майк, ты любишь меня?

— Думаю, что да, Лаура. Я не знаю точно. Это все, что могу сказать.

— Этого достаточно. Чувство вырастает. Ты ведь любил прежде?

Я подумал о Шарлотте, Велде, и каждое воспоминание ранило, как выстрел.

— Да.

— Это такое же чувство?

— Нет. Вы очень разные.

Она кивнула.

— Я знаю, Майк. — Она подождала, затем добавила — На моем месте могла бы быть и другая, правда?

Не имело смысла обманывать.

— Правда.

— Очень хорошо! Я довольна. Ну, а теперь ты хочешь поговорить со мной? Слушаю тебя.

Я откинулся в кресле, подставив солнцу лицо и постарался начать с самого начала.

— В этой истории участвуют только главные виновные. Они довольно странные люди. Сюда же замешана полиция и Вашингтонское агентство. Эти учреждения занимаются только результатами, а не причинами, и хотя они и сомневаются в подлинности определенных вещей, но не всегда уверены в том, что делают. Избавимся от них и вернемся к основным вещам. Эта история начинается в конце первой мировой войны, со шпионской группы, возглавляемой Джеральдом Эрличем, кто вместе с другими мечтал о мировом господстве. О, это была не новая мысль. До них были Александр Македонский, и Цезарь, и Наполеон. Но его замысел не удавался, поэтому он ухватился за Гитлера.

Во времена этого режима он достиг высокого положения и его организация еще больше усовершенствовалась. Но со смертью Гитлера и падением Третьего рейха его организация тоже стала ничем.

Но как время и обстоятельства могут меняться! Он и не представлял, что конкуренты найдут его и используют в то время, как он считал, что они в его руках. Они перешли в его организацию, захватили эту продажную группу и развращали ее дальше. Они могли контролировать организацию и ее руководителя. Он должен был исчезнуть.

Однако Эрлич не был идиотом. Он был уже немолод, а его организация перешла в другие руки. И его надежды на мировое господство больше не казались ему такими важными. Важным было остаться в живых, и он выбрал Штаты.

Итак, он приехал сюда. Удачно женился и дал богатой вдове имя Сивак, и до какого-то времени вся его жизнь протекала гладко. Затем однажды они нашли его. Он попытался скрыться. Невозможно было просить защиты у полиции, поэтому он обратился в частное детективное агентство, а предлогом использовал драгоценности жены, которые нужно охранять. На самом деле он хотел защитить себя от выстрела.

И вот здесь рука судьбы ударила второй раз. Не совпадение, а рок. Я послал Велду. Она была молодой, красивой, умной — прекрасный агент против мужчин.

Велда служила в управлении стратегической разведки и в другой очень засекреченной группе, где была определена в операцию Батерфляй-два, которая пыталась захватить и уничтожить организацию Джеральда Эрлича. Но война закончилась прежде, чем это произошло. Она была разжалована, поступила на службу в мое агентство, потому что знала эту работу, и мы были вместе до тех пор, пока Руди Сивак не попросил защиты. Он ожидал меня, а получил ее.

Судьба ударила наверняка, когда она увидела его. Велда знала, кем он был. Знала, что такого человека нужно остановить, потому что он все еще мог вредить. Одна вещь тогда делала его наиболее важным в мире: он знал имена и личности всех основных агентов, которые когда- либо работали на него, а эти люди никогда не прекращали своей деятельности.

Была как раз та ночь, которую агенты выбрали для действия. Под видом ночных воров они похитили Рудольфа Сивака, его жену и Велду. Они убили его жену, но им было нужно выяснить точно, что знал Руди.

А Велда сыграла отлично. Сделала вид, что она из группы Сивака, чтобы остаться в живых, а это было возможно, потому что Велда была очень опытным агентом. Что бы ни делала, она делала точно. Они переправили Сивака и ее в Европу, а тело жены и украденные драгоценности бросили как отвлекающий фактор. Это сработало. Велда была за границей, а я спивался, пока не превратился в вонючую развалину.

— Майк, — прошептала Лаура.

Я с трудом открыл глаза и взглянул на нее.

— Спасибо.

— Все в порядке, я понимаю.

Я снова закрыл глаза.

— Эти люди — не самые великие умы в мире. Они не учли, что Сивак и Велда были профессионалами. Они ускользнули и оба вышли из игры. С тех пор за ними продолжалась охота. Когда узнали, что сбежали два таких важных лица, вызвали на охоту самого главного человека— Дракона.

— Эта охота продолжается семь лет. Догадываюсь, что случилось за это время. Сивак и Велда должны были оставаться вместе, чтобы удобнее было укрываться. Даю голову на отсечение, что она заставила его назвать известные ему имена и держала все это в памяти. Поэтому она стала такой же важной персоной, как и Сивак.

Не нужно недооценивать членов этой тайной организации. Они мерзкие ублюдки, но умеют выполнять грязную работу. Поэтому Дракон концентрировал действия в двух направлениях. Наконец он поймал Эрлича и убил его. Оставалась Велда. А это была проблема. Во время войны у нее появилось много контактов. Одним из них был Ричи Коул. Она знала, что он в Европе, и как-то связалась с ним. Не было времени передавать данные, которые запомнила Велда, да это было и небезопасно, а поэтому нужно было переправить ее с информацией в Штаты.

Ричи Коул нарушает приказ, берет на себя охрану Велды и возвращается в Штаты. Он знал, что его преследуют. Велда называет меня и объясняет, как со мной связаться через старого газетчика, которого мы оба знали.

Конечно, Коул пытался установить контакт, но его подстрелил Дракон. Дело в том, что Коул не сразу умер. Он молчал, пока они не нашли меня, потому что Велда рассказала ему, какой я, что мог луну с неба достать. А потом он увидел меня. — Я схватился руками за голову. — Потом он увидел меня!

— Майк!

— Нужно смотреть правде в глаза, крошка. Я был пьяницей!

— Майк!

— Замолчи. Дай мне говорить.

Я помолчал минуту, налил себе кофе и продолжал:

— И опять эти чертовы агенты оказались на высоте.

Они напали на след Велды и узнали обо мне. Они поняли, что пытался сделать Ричи Коул. Ричи знал, где находится Вел да, и хотел рассказать мне. Но умер прежде, чем мог рассказать. Он оставил информацию у старика Дивея, и они убили старика. Они действительно думали, что я владею информацией, — и пустили хвост за мной, чтобы увидеть, буду ли я искать контакты. Они обыскали дом Дивея и мой кабинет, разыскивая то, что, они полагали, Коул передал мне. Черт, Дракон даже пытался убить меня!

Я откинулся в кресле совершенно опустошенный.

— Майк, в чем дело? — спросила Лаура.

— Что-то упущено. Что-то важное.

— Пожалуйста, не говори больше.

— Дело не в этом. Я просто устал.

— Если мы поплаваем, может, будет легче?

— Тебе нехорошо от того, что услышала?

— Нет.

— Что ты хочешь спросить?

— Лео, кто убил его?

— Знаешь, из этого пистолета стреляли в твоего мужа, в Ричи Коула и кого-то убили на Западе…

— Нет, я не знала об этом.

— Кажется, есть какая-то связь через драгоценности. Ричи занимался контрабандой. Твои драгоценности исчезли…

— Мог ли Лео занимать такое положение в правительстве, ну, как ты намекал…

— Один мой друг говорит, что нет. А он знает свое дело.

— Значит, смерть Лео не является частью того, что ты ищешь?

— Я так не думаю. Ты меня извини, конечно. Хорошо бы отомстить за него тоже. Он был великим человеком.

— Да, это так.

— Давай поплаваем.

— Купальные костюмы в душевой.

— Это будет забавно.

В полумраке мы повернулись спинами друг к другу и сняли одежду. Когда вы проделываете это с женщиной, трудно разговаривать, и вы ощущаете только странную теплоту и легкость, магическое прикосновение кожи и безумное желание обернуться и посмотреть на нее или схватить ее и сжать в объятиях. Когда мы были уже одеты, я потянулся к ней, но вдруг повернулся опять, потому что увидел то, от чего кровь застыла в моих висках.

Лаура спросила:

— В чем дело, Майк?

Я поднял ружье, которое лежало в углу. Душевая являлась как бы продолжением теннисного корта, пол был глиняным. Там, у двери, где лежало ружье, из душа наружу просачивалась вода и превращала глину в месиво.

Лаура положила ружье дулом вниз, и оба барабана закупорились глиной.

— Оно заряжено? — спросил я.

— Да.

Я захватил спусковой крючок и разломил ружье. Оно раскрылось, и я вынул две двенадцатикалиберные пули.

Она увидела мое выражение лица и нахмурилась, не зная что сказать.

— Кто положил ружье сюда?

— Я.

— Думал, ты знаешь, как обращаться с ним, — произнес я ледяным голосом.

— Лео показывал, как стрелять из него.

— Очевидно, он не показал, как обращаться с ним.

— Майк!

— Слушай, Лаура, и внимательно слушай. Ты играешь с оружием и не знаешь, черт тебя дери, как следует с ним обращаться. Ты сунула эту игрушку носом в грязь, а знаешь ли ты, что произойдет, если ты когда- нибудь попытаешься выстрелить?

Она с испугом смотрела на меня и качала головой.

— Дьявол! Так слушай. Даже не подумав, ты бросила это ружье в мокрую глину и закупорила оба барабана. А ружье заряжено высококачественными охотничьими патронами, и если бы ты нажала курок, то этот порох стер бы тебя с лица земли.

— Майк!

— Нет. Успокойся и слушай. Это будет полезно для тебя, не повторишь такой ошибки. Ты бы получила весь заряд прямо в твое прекрасное горло. Если когда-нибудь захочешь дать работу полицейскому медицинскому эксперту, то знай, как это делать. Им придется соскребать твои разлетевшиеся мозги и остатки черепа щипцами.

— Майк!

— Черт возьми, замолчи! Не играй так глупо ружьем около меня! Ты сделала это, а теперь слушай!

Она обеими руками прикрыла рот и ее вот-вот стошнило бы.

— Худшим прицелом является шея, потому что голова исчезнет и еще какое-то время сильной струей кровь льет, пока сердце не узнает, что ее центральный нерв разорван. А ты не знаешь, как высоко может бить струя крови? Нет? Так я расскажу тебе. Она бьет под сильным давлением на высоту около двух футов и заливает все вокруг, и ты не можешь поверить тому, как же много крови в человеческом теле. Я это видел. Пусть с тобой такого не случится!

Я понимал, что это жестоко, но тот, кто небрежен с оружием, нуждается в таких рассказах, чтобы запомнить на всю жизнь. Я вытер барабан, перезарядил ружье и положил его на место дулом вверх.

Лаура сказала:

— Ты ужасный человек.

— Я это уже слышал.

Она с трудом улыбнулась:

— Майк, я поняла.

— Действительно?

— Да, честно. Слушай, а ведь у меня всегда был крепкий желудок.

— Так выпей кофе.

— О’кей.

— Тогда поплавай, — с улыбкой посоветовал я. Она побежала и с разбегу нырнула. В воде она была, как амазонка, стройная, ловкая.

— Лучше, — сказала она, когда я поднял ее на руки.

Я смотрел мимо нее.

— Да. Я только что кое-что вспомнил.

— Не о ружье, Майк?

— Нет, не о ружье.

— Должна я знать?

— Не имеет значения. Я еще и сам не знаю. Это только вопрос.

— У тебя ужасно страшные глаза.

— Я знаю.

— Майк!

— Что?

— Могу я помочь?

— Нет.

— Ты меня покинешь сейчас, да?

— Да.

— Ты вернешься?

Я не мог ответить ей.

— Это касается нас с тобой, да?

— Охотник за девушкой не сидит дома, — сказал я.

— Но ты вернешься?

Мысли мои были далеко, но я ответил:

— Да, я должен вернуться.

— Ты любил ее?

— Любил.

— А меня ты любишь?

Я повернулся и посмотрел на эту женщину. Сейчас она была моею, прекрасная, умная, именно такая женщина и нужна мне: всегда желанная, открытая.

— Я люблю тебя, Лаура. Могу ли я ошибиться в этом?

Она ответила:

— Нет, ты не можешь ошибаться.

— Я должен найти ее первым. За ней охотятся. Я любил ее давным-давно и в долгу перед ней. Она просила моей помощи.

— Найди ее, Майк.

— Я найду ее. Она сейчас ценнее всех в этом старом мире. Она знает то, что будет решать судьбу наций. Да, я найду ее.

— А затем ты вернешься?

— Затем я вернусь.

Лаура крепко обхватила меня руками, и я мог ощущать каждый дюйм ее тела, прижатого к моему.

— Я собираюсь бороться с ней за тебя, — сказала она.

— Почему?

— Потому, что ты теперь мой.

— Девочка, не такой уж я и хороший. Посмотри получше, не глупи.

— Майк!

— Лаура…

— Майк, что-то в твоем голосе есть жуткое, я это чувствую. Если ты найдешь ее, что ты сделаешь?

— Не могу сказать.

— Ты все же вернешься?

— Дьявол, я не знаю.

— Почему ты не знаешь, Майк?

Я посмотрел на нее.

— Потому что я не знаю, какой я на самом деле теперь. Послушай, а разве ты знаешь, каким я был? Знаешь ли ты, какое обвинение свалило меня, а весь мир стал рвать меня на мелкие куски. Только Велда оставалась со мной тогда.

— Это было давно.

— Возможно. Девять лет назад.

— Вы были женаты?

— Нет.

— Тогда я могу требовать. У меня уже есть часть тебя. Найди ее, Майк. И реши сам. Найди и возьми ее. Вы, вообще, были близки с ней?

— Нет.

— Но мы близки с тобой. И возможно, ты больше мой, чем ее.

— Возможно.

— Так найди ее. — Она встала, заложила руки за спину. — Если то, что ты сказал, правда, то она заслуживает этого. Найди ее. Я хочу с кем-нибудь бороться за тебя, но не с той, кому ты чем-то обязан. Позволь мне по-своему любить тебя. Этого мне достаточно. Ты понимаешь?

Какое-то время мы стояли так. Я смотрел на нее.

— Да, я понимаю.

— Возвращайся, когда решишь!

— Весь Вашингтон у твоих ног, а ты…

Лаура покачала головой:

— Черт с ним, с Вашингтоном. Я буду ждать тебя.

Велда, Лаура. Имена так похожи. Которая же? После семи лет пустоты, которая?

— Хорошо, Лаура, я выясню, а затем вернусь.

— Возьми мою машину.

— Спасибо.

Я сжал ее руки, крепко прижал к себе и поцеловал. Когда я ощутил вкус ее губ, ее языка, понял, что вернусь к этой женщине.

Охотники за девушкой. Что мы сделаем с убийцей, когда охота закончится?

— Ты вернешься, когда найдешь ее?

— Да, — ответил я и руками обвил ее тело так, что она поняла — никого не может быть, кроме нее.

Глава 11

И опять была ночь. Исчез яркий дневной свет, который мог обнажить притворство, обман и грязь. Нереальность становилась реальностью, грязь скрыли полутона под искусственным освещением, словно вся эта громада стали и стекла выстроена, чтобы жить ночью.

Я поставил машину на стоянке и позвонил Хью Гарднеру, чтобы договориться о встрече в «Голубой ленте» на Сорок четвертой улице. Направляясь к ресторану, я обдумывал те мелкие детали, о которых должен был подумать раньше.

Можно было объехать весь свет за семь лет и не попасться. А они попались. Если бы Велда и Эрлич были просто любителями, их схватили бы без труда. Но, будучи профессионалами, они выбрались. Почти. Велде это удалось лучше, чем ему.

Хью добрался до бара раньше меня и поджидал, потягивая пиво.

Мы сделали заказ, поели и только потом закурили.

— Закончено? — спросил Хью.

— Теперь уже скоро.

— Будем говорить об этом здесь?

— Здесь лучше всего. Я тебе скажу больше, чем может поместиться в твоей колонке.

— Предоставь мне заботиться об этом.

Я рассказал ему то, что слышала Лаура, а также все, что знал и о чем думал.

Каждую минуту Хью отрывал взгляд от листа с выражением недоверчивости, качал головой и продолжал записывать. Когда картина начала вырисовываться перед ним, он зубами сжал сигарету так, что почти перекусил.

Когда я закончил, он сказал:

— Майк, ты представляешь, что у тебя в руках?

— Догадываюсь.

— Как ты можешь оставаться таким дьявольски спокойным?

— Потому что неприятная часть этой истории только началась.

— Ну, привет.

— Ты знаешь, что упущено, не так ли?

— Ты кое-что оставил в голове, Майк, пытаешься держаться подальше от политики. Майк, ты не сможешь бороться с этими парнями в одиночку.

— Ерунда, похоже, что я должен, но не уполномочен. Кто станет слушать меня?

— А не мог бы — Арт Рикербай?

— У него одно на уме. Ему нужен убийца Ричи Коула.

— Это кажется неправдоподобным, он опытный агент ФБР.

— Ну и что из этого? Когда что-то задевает тебя лично, патриотизм можно ославить при себе. Ему нужен убийца, и он знает, что я однажды появлюсь с ним. Теперь я знаю, что мне оставил Коул. Да и ты тоже, не так ли?

— Да, это местонахождение Велды.

— Верно. Они не могут быть уверены, объяснил ли он мне все. Но они знают одно — я должен остаться живым, если они хотят найти Велду.

Хью переспросил:

— Живым? Но ведь они дважды пытались застрелить тебя. К чему такие попытки?

— Скажу к чему. — Я в бешенстве облокотился на стол. — Оба выстрела были умышленными, ничего не стоящими. Они подгоняли меня, хотели, чтобы я быстрее шевелился.

— Но ты ничем не выдал себя?

Я с усмешкой посмотрел на него и увидел свое отражение в его очках. В моем лице были ненависть да еще какая- то дикость, которую трудно описать.

— Нет, но сейчас я — реальная мишень. Они уже поняли, что я не имею представления о местонахождении Велды, и с этого времени я для них только помеха. Держу пари, что за мной и сейчас следят.

— Майк, а если ты обратишься к Пату?

— Прекрати. Он мне не друг больше.

— Известны ему все эти факты?

— Нет, да черт с ним.

Хью нахмурился:

— Ну и что же ты собираешься делать?

— Делать? Я скажу тебе, старый дружок, что я соби- раюсь делать. Мне нужно найти упущенное звено, факты, которые свернут всю игру, и ты мне поможешь.

— Но ты говорил…

— Я не говорил ничего. Не знаю, где сейчас Велда, но точно знаю несколько других вещей. Ричи Коул с риском вернулся в эту страну, так как не должен был этого делать. Дезертировал, чтобы найти меня. Это имело огромное значение, я проворонил его. Черт возьми, я прозевал!

— Но как?

— Слушай, Хью, Ричи был моряком — он контрабандой привез Велду на корабле. Он не оставил ее в Европе! Он доставил ее в страну! Если бы они сели в самолет, то не перелетели бы океан. На пароходе под вымышленным именем ее бы обнаружили, и она просто случайно выпала бы за борт. Нет, он посадил ее на свой корабль и контрабандой доставил сюда!

— Ты все так просто объясняешь.

— Конечно, это просто. Ты думаешь, что между членами экипажа не было сотрудничества? Эти парни любят оставить с носом капитана и таможенников. Ричи представлял, насколько близко Дракон был к Велде, когда увез ее. У него не было времени. Он должен был действовать сам, но недооценил врага. Он, конечно, знал, что они рассчитывают все его действия и будут ждать.

И они ждали. Дракон следил за Коулом, думая, что тот выведет его к тому месту, где он спрятал Велду, но когда понял, что Коул этого не сделает, он быстро переменил тактику. Дракон застрелил Коула и скрылся. Затем добрался до старика Дивея, чтобы узнать обо мне. Не спрашивай, как он мог узнать, — они ловки и изобретательны. Дракон убил Дивея, но не нашел записи, оставленной Коулом, и вынужден был держаться за меня, чтобы увидеть, куда я приведу его.

Хью опять наххмурил брови.

— Я не мог вывести его на Велду. Не знал, где она. Но вот он догадывается о том же, о чем и я, — что кто-то еще помогал Коулу перевозить ее на судне и знает, где она находится!

— Что же ты нагиерен делать?

— Найти этот корабль и узнать, кто еще с ними был тогда!

— Но как?

— Пойдем со мной, и я покажу тебе жизнь моряков.

— Ты меня знаешь, — ответил Хью, поднимаясь.

Я остановил такси у бара Бенни Джо Грисса.

Хью присвистнул и сказал:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мы вошли в бар. Бураг Бой и его друг были на своих местах. Бенни Джо кивнул мне, и мы молча прошли к стойке. Там я достал свое удостоверение и сунул его под нос Бенни.

— На случай, если будешь вести себя, как раньше, мистер. Я разнесу к чертовой матери все твое заведение и тебя вместе с ним.

— Послушай, Майк, я никогда…

— Ладно, замолчи. Здесь Бейлис Хенри?

— Пеппи? Да. Он вышел в туалет.

— Подожди меня здесь, Хью.

Я прошел в конец коридора, нашел мужскую дверь и толкнул ее. Старина Бейлис мыл руки и увидел меня в зеркале. Его взгляд стал неожиданно настороженным.

Он обернулся и положил руки мне на плечи:

— Майк, мальчик мой. Что бы там ни было, я ничего не хочу. Прошлый раз научил меня, не забуду этот урок. Я стар, легко пугаюсь, а остаток своей жизни хочу прожить с удовольствием. О’кей?

— Конечно.

— Что же ты хочешь узнать?

— На каком корабле плавал Ричи Коул?

— «Ванесса».

— На какой пристани?

— Она стояла на двенадцатой. Но это теперь тебе не поможет.

— Почему?

— Черт, она вышла в рейс позавчера. А что тебе там нужно было, Майк?

— Мне нужно было повидать одного парня.

— О! А я думал, тебе нужен сам корабль. Так ты сможешь увидеть некоторых из парней. Видишь ли, «Ванесса» была таким кораблем, где существовали профсоюзные проблемы. Вся команда жаловалась на питание, и некоторые парни не стали больше наниматься на работу туда.

Опять появился какой-то шанс.

— Послушай, Бейлис… с кем общался Коул на корабле?

— Джинним, он в море.

— А были ли у него какие-нибудь друзья на борту?

— Как тебе сказать? Пожалуй, нет.

— Ну, ну, дружище. Чтобы парень плавал целые месяцы и не подружился ни с кем!

— Да, я знаю… видишь ли… Коул играл в шахматы, да, там был один парень, дай-ка вспомнить, — Ред Маркем, да, точно, Ред Маркем. Они вместе выпивали и играли в шахматы. Однажды…

— Где можно найти его?

— Знаешь дорогу на Энви Стейп?

— Где ночлежка?

— Да, там ты можешь его поискать. Он пьет день- деньской и рано заваливается спать.

— Может, ты пойдешь со мной?

— Майк, я же тебе сказал.

— О'кей, со мной идет Хью Гарднер.

Бейлис посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну, уговорил. Если и он идет, черта с два я останусь.

Это место было известно как «Харбор-отель». Плата здесь составляла доллар за ночь, довольно дорого для такой ночлежки, но для временных рабочих и моряков цена была ниже. Здесь все было старое и грязное, пахло дезинфекцией.

Ред Маркем жил на третьем этаже. Дверь его комнаты была наполовину открыта, из нее в коридор долетали запахи и звуки.

Я толкнул дверь и включил свет. Лампочка на 60 ватт тускло осветила помещение. Он лежал на складной кровати, возле которой валялась пустая бутылка. На стуле рядом с пиджаком и шляпой лежали карманные шахматы.

Минут десять мы трясли его и обливали холодной водой. Глаза моряка были застекленевшие от виски, он не понимал, чего мы от него хотим, не способен был соображать минут тридцать. Затем мало-помалу начал приходить в себя.

Пока Маркем не видел Бейлиса, то казался напуганным, но стоило ему увидеть старика, как он даже постарался изобразить пьяную ухмылку. Затем его стошнило: хорошо еще, что ничего не было в его желудке.

Хью принес стакан воды и заставил его отхлебнуть.

— Как тебя зовут, приятель, — спросил я.

— А ты полицейский?

— Нет, я друг.

— А ты играешь в шахматы?

— К сожалению, нет, Ред. Но у меня был друг, который умел. Ричи Коул.

Маркем прищурился, припоминая.

— Он… да, черт, хорошо играл. Да, сэр. Хороший парень.

Я спросил:

— Ты знаешь о девушке с корабля?

Он нахмурился, затем сморщился, что-то в нем прояснилось и он подмигнул с пьяной гримасой.

— Конечно, черт..; ну и шутка. Спрятал… ее… внизу держал…

Мы подошли поближе, стараясь хоть что-нибудь понять из этого бессвязного бормотания.

— Где она сейчас, Ред?

Он с трудом продрал мутные глаза.

— Ну же, Ред. Девушка с «Ванессы». Девушка Ричи.

— Конечно. Большой… курьез. Понимаешь?

— Понимаем, понимаем, но где она?

— Не знаю. Я… видел ее… на палубе.

Бейлис беспомощно посмотрел на него и на меня, не зная, как добиться от этого пьяницы разумного рассказа. Он потряс его за плечи.

— Она на берегу?

— Конечно… на берегу.

Он засмеялся, что-то вспомнил:

— Деннис Валис упрятал ее… в упаковочную клеть. Очень смешно.

Я оттолкнул Бейлиса и сел на край койки.

— Наверно, это было действительно смешно. Ну, а куда отправил эту клеть?

— Клеть?

— Ну, ее же спрятали в клеть. Этот Деннис Валис запрятал ее в клеть, правильно?

— Правильно, — ответил он и распустил слюни.

— А кто взял эту клеть?

— Ну и шуточка!

— Я это уже понял. Кто же взял клеть?

Он пожал плечами:

— Я не знаю.

— Но кто-то же ее взял, — настаивал я.

Когда пьяницы стараются быть скрытными, у них появляется на лице идиотская улыбка.

— Ричи… ну и шутка. Он назвал какого-то друга. Деннис дал ему… клетку. — Он опять засмеялся. — Ужасно смешно.

— А окно? — сказал Хью.

Я кивнул:

— Да. И теперь мы должны найти этого Денниса.

— Он живет неподалеку, — сказал Бейлис.

— Ты их всех знаешь?

— Я слишком долго крутился среди них, Майк.

Мы решили уходить, как вдруг Ред Маркем позвал:

— Эй, вы!

Бейлис ответил:

— Ну чего тебе, Ред?

— Как приходят, так все хотят узнать… про старину Денниса.

Я быстро вернулся к койке.

— А кто еще справлялся о нем, Ред?

— Какой-то парень, который принес мне эту бутылку… — и он потянулся к пустой бутылке.

— Как он выглядел, Ред?

— О… — Он привалился к стене. — Здоровенный парень, как ты.

— Дальше.

— Подлый. Сукин… он подлый. Ты видел когда- нибудь… подлецов? Похож на индейца.

Я не стал его слушать дальше. Быстро взглянул на Хью и почувствовал, как холодею. — Дракон. Он опередил меня.

Хью спокойно ответил:

— Вот как раз то, что я забыл рассказать тебе, Майк!

— Что?

— Дракон. Я узнал от своих друзей, что, возможно, есть два человека. Эта кличка имеет две части: Зуб и Коготь. Когда они работали вместе, их и назвали Драконом.

— Великолепно. Это нам пригодится на будущее. Показывай нам, Бейлис, жилище Денниса. Мы не можем дальше оставаться здесь.

— Только не я. Вы идите одни. Мне это все не очень нравится. Я пойду сейчас прямо в бар Бенни Джо, и если что и случится, то я лучше прочитаю об этом в завтрашних газетах. Только объясню вам, где он живет.

— Ладно, старая развалина. Где же живет Деннис?..

Нам открыла дверь домохозяйка и взглянув на меня, заявила:

— Я не хочу, чтобы в моем доме бывали полицейские.

Но когда Хью сунул ей десять долларов, ее жирное лицо расплылось в улыбке и она добавила:

— Я ошиблась. Полицейские не бросаются зелененькими. Что вам угодно?

— Нам нужен Деннис Валис. Он моряк и…

— Это наверху. У него кто-то есть.

Мы с Хью буквально взлетели на верхний этаж. Я приготовил свой пистолет. Когда мы подкрались к двери, не раздавалось никаких звуков. Я толкнул дверь, готовый выпустить кишки из любого, кто сделает неправильное движение.

Но в этом не было необходимости. На полу с разрезанным горлом лежал Деннис Валис, а убийца исчез.

Хозяйка пронзительно вскрикнула, когда увидела тело. Она подтвердила, что эго был Деннис Валис, заковыляла вниз и указала мне на телефон. Я позвонил Пату и сообщил еще об одном убийстве. У него в голосе было удовлетворение, потому что он собирался сделать со мной то, что обещал. Он велел мне оставаться здесь.

Спустился Хью и спросил:

— Ты не заметил кое-чего там?

— Чего именно?

— Кровь была не только из горла, он весь изрезан.

— Значит, его пытали?

— Похоже на то.

Хозяйка в своей комнате приводила в порядок нервы, ненавидя нас за все эти беды. Я спросил у нее, когда пришел гость Денниса, и она сказала, что это было часа два назад. Она не слышала, как он уходил, и предполагала, что он еще там. Она бегло описала его внешность, и этого было достаточно, чтобы понять, что это был Дракон.

Я не хотел встречаться с Патом, поэтому сказал Хью:

— Сматываюсь.

— Пату это не понравится.

— Не время об этом говорить. Ты можешь ему рассказать.

— Все?

— Абсолютно. Выложи перед ним все как есть.

— А ты?

— Послушай, ты видишь, что случилось. Дракон все сопоставил, как и я. Он был здесь, когда корабль прибыл, и Ричи Коул знал об этом. Поэтому Ричи искал друга, который умеет выкручиваться, знает все лазейки. Он велел взять эту клеть с Велдой и где-то спрятать. Сам он ушел, рассчитывая, что его будут преследовать. Он уводил их подальше от корабля и пытался связаться со стариком Дивеем. Он должен был рассказать ему, где находится место, куда должны привезти клеть.

— Значит, есть еще один шанс?

— Правильно. Этот друг.

Хью покачал головой.

— Если Коул был засекреченным агентом, то у него не было друзей.

— У него был один друг, — сказал я.

— Кто?

— Вел да.

— Но…

— Поэтому он мог с таким же успехом иметь еще другого друга, кого-нибудь, кто работал с ним во время войны, кому он доверял и знал, что тот сможет выполнить его миссию.

— Кто же, Майк?

Но я не сказал ему.

— Позвоню тебе, когда все закончится. Скажи это Пату-

Я быстро направился к стоянке машин, где оставил автомобиль Лауры.

Глава 12

Если бы я ошибся, охотники за девушкой уже схватили бы Велду. Она была бы мертва. Им ничего не нужно было от нее, кроме ее смерти. Черт бы побрал их и их философию.

Смерть и уничтожение — единственное, на что они были способны. Они знают цену насилию и смерти.

Но они не знали, как справиться, когда против них применяли те же методы. Предположим, что Велда мертва и я начну на них свою собственную охоту. Они считают, что умеют охотиться. Ерунда. Они даже не знают, что значит быть действительно жестоким. Смерть?

Я найду их, где бы они ни находились. Только бы не ошибиться. Денни Валис знал, кто взял клеть. У них не было времени на сложные обмены кодовыми названиями. Все должно было быть очень быстро, просто и не вызывать подозрений. Он передал клеть парню, имя которого ему сказали, а так как эта клеть была довольно громоздкой, то необходимо было пользоваться грузовиком для перевозки. Деннис видел номер грузовика и водителя. А если твой живот щекочут ножом, то все эти детали можно вспомнить.

Арт Рикербай дал мне разгадку. Имя того парня должно быть Алекс Берд, старый друг Ричи по военным временам, у которого сейчас ферма в Мельборо. У него, наверно, пикап, на котором можно перевезти клеть. Он сделал одолжение и держал язык за зубами даже тогда, когда по газетам узнал о смерти Ричи.

Тем временем я добрался до моста Джорджа Вашингтона. Опять была ночь. В воздухе пахло дождем. Я любил такие ночи. Они накладывали на все отпечаток спокойствия.

У заправочной станции я спросил дежурного, не знает ли он, где живет Алекс Берд. Он указал мне дорогу. И вскоре я остановил машину у фермы, которая располагалась в восьми милях от дороги. Это было старое здание, реставрированное в современном стиле. Когда я подъехал, в нем светилось одно окно. По-видимому, это была гостиная. Я осмотрелся вокруг. Машины не было видно, но спрятать ее было бы не трудно.

Я вынул пистолет и проверил его. Вдруг свет появился в другом окне. За занавесками можно было увидеть медленно двигающуюся тень, затем она исчезла. Я подождал, но свет продолжал гореть. В верхней комнате тоже зажегся свет, но он был слишком тусклым.

Неожиданно я все понял и помчался к двери. Дом кто- то обыскивал. Дверь была заперта. Одна надежда, что дождь заглушит шум, производимый мной. Я нажал на окно. Стекло без особого шума влетело внутрь на ковер. Я поставил раму на место и стал тихонько пробираться по дому.

Алекс Берд был худеньким лысым человеком. Я увидел его привязанным к стулу. Когда я подошел и поднял его голову, то увидел уже безжизненные глаза. Его тело еще сохранило тепло жизни, так как смерть, видимо, наступила несколько минут назад. Кроме глубокой раны в голове, на теле не было больше никаких следов.

Дракон добрался все-таки до Алекса Берда.

Он пытался заставить его говорить, но сердце этого человека не выдержало. А это означало только одно. Он не заговорил. И Дракон все еще ищет, не знает, где Велда!

И вот сейчас он наверху, переворачивает все вверх дном! Я мог точно определить, где он, по звукам. Старался не засмеяться, потому что мне стало почему-то удивительно хорошо. Но усмешку я мог себе позволить.

Я знал, что он почувствовал меня. Когда смерть — твое ремесло, появляется острое ощущение ее. Животный инстинкт говорит тебе, что смерть близко. Ты просто знаешь, что она здесь.

Шум наверху неожиданно прекратился. Послышался еле уловимый металлический звук, который приводит револьвер в действие, и это было все. Мы оба ждали. И каждый знал, что это ожидание будет недолгим. Профессионал против профессионала, оба холодные, спокойные убийцы. Здесь нет такого понятия, как честность в игре, и если представляется преимущество, то его используют, а тот, кто предоставил, должен умереть.

Мы двинулись почти одновременно, держа наготове револьверы. Вдруг мне обожгло выстрелом бок и руку. Это был отвлекающий прием, дающий возможность занять наиболее удобную позицию. Я тут же увидел его на верху лестницы, огромного, с изрезанным шрамами лицом, действительно похожего на индейца, с черными волосами, спадающими на лоб и с перекошенным от жестокости лицом.

Я выстрелом выбил пистолет у него из рук, но преимущество было на его стороне, так как он был наверху. Безумный убийца, он, как животное, реагировал молниеносно. Бросился на меня и сбил с ног. Я отлетел на угол стола с такой силой, что лампа разлетелась вдребезги. Но я успел схватить его за руки. Его пальто разорвалось, и в руках у меня остался лоскут, затем он вырвался с рычанием, ругаясь, и вскочил на ноги, как акробат. Мой пистолет вылетел из руки и лежал напротив ступенек. Требовалось молниеносное движение, и его сделал я. Он увидел это, прикинул преимущество и понял, что не сможет схватить меня, прежде чем я дотянусь до револьвера, поэтому бросился в гостиную, а через нее в парадную дверь. Я видел его неясную тень, направляющуюся к дорожке, и когда моя тень выросла в дверях, он свернул в темноту около амбара. Я выстрелил в него, но, услышав звук расколовшегося дерева, бросил бесполезный револьвер в траву и побежал к амбару, чтобы он не успел закрыть дверь.

В темноте он прыгнул на меня, как кошка, но ошибся, хватая меня за правую руку и думая, что там револьвер. Другой рукой я двинул его в лицо. Он не закричал, только послышался глухой звук. Парень схватил меня за горло. Он был сильным и крепким и притом дикарем, но и я не уступал ему. Повернулся и бросил его, вскочил на ноги и ринулся на него. Я промахнулся рукой, но носком ботинка ударил его в бок, он зарычал и ответил мне злобным ударом руки, который я частично смог задержать. Я решил воспользоваться старым приемом дзюдо. Но дзюдо действительно сильная вещь, если все складывается удачно для тебя. Один крепкий и верный удар в лицо может свести на нет это преимущество.

Моя рука со всей силой врезалась в него. Я почувствовал запах крови и услышал свистящее дыхание. Он схватил меня огромными, как клещи, руками. Мелькнула мысль, если я не смогу вырваться из его рук, он убьет меня.

Я прикинулся, что пытаюсь ударить его коленом, обхватил его обеими руками, сжал, скрутил так, что его крик стал похож на женский. В бешенстве от боли он так толкнул меня, что я невольно отпустил его. Дракон с какой- то слепой ненавистью надвигался на меня. Я оступился, он упал на меня, как дикий зверь с оскаленными зубами, и начал скручивать меня. В шоке от боли в сломанных ребрах, я понимал, что через минуту буду мертвым. А затем он убьет Велду.

И когда я подумал об этом, со мной что-то случилось. Я поднял локоть и с нечеловеческой силой ударил его по голове, по челюсти, затем еще удар, еще, а потом я уже бил, бил изо всей силы, а он не шевелился подо мной. Он дышал, но не шевелился.

Я вскочил, нашел дверь и глотнул свежего воздуха. Чувствовал, как изо рта и из носа течет кровь, а при вздохе бок сжимается и ноет от боли. Пулевые раны были ничто по сравнению со всем остальным. Я был весь разбит, раздавлен, но победил. Теперь этот сукин сын умрет!

Внутри возле двери я нашел выключатель. Свет был неярким, но и этого было достаточно. Я вернулся туда, где Дракон лежал на спине, и плюнул на него. Обшарив его карманы, не нашел ничего, кроме денег. Вдруг заметил, что у него накладные волосы. Я стащил с него парик, в нем были спрятаны маленькие ленты микрофильма.

А ведь этот парень действительно умирает. Что бы сказал Арт? Как насчет страданий?

Я обежал все помещение в поисках необходимого мне. Под скамейкой на другом конце амбара я нашел длинный гвоздь и молоток. Вернулся и вытянул руки Дракона вдоль туловища. Затем я выбил одну плашку и подложил ему под руку.

Он был без сознания. Я поставил гвоздь ему на ладонь и стал забивать его молотком до тех пор, пока весь он не прошел сквозь руку. Теперь Дракон был так крепко прибит к полу, что не смог бы освободиться, если бы и захотел. Я отбросил молоток в сторону и сказал:

— Лучше, чем наручники! — Но он не отреагировал, так как все еще был без сознания.

Дождь пошел сильнее, словно стремясь смыть память обо всем происшедшем. Я вышел, нашел свой пистолет, зашел в дом, разобрал и вытер его насухо.

И только тогда подошел к телефону и попросил оператора соединить меня с Нью-Йорком.

К телефону подошел сам Арт Рикербай.

— Майк?

— Да.

Несколько секунд было тихо.

— Майк…

— Я нашел его для тебя. Он еще живой… — произнес я таким тоном, будто просто сообщал время.

— Спасибо, — ответил он.

— Ты с ним разделайся и за меня.

— Не беспокойся, где он?

Я рассказал ему все и попросил позвонить Пату и Хью.

— Майк!

— Что?

— Как твоя проблема?

— Не беспокойся. Все закончено. Я стою здесь и разбираю револьвер. Если бы я все сразу понял, то Дивей, Деннис Валис и Алекс Берд были бы живыми. Я мог бы выяснить, где Велда, гораздо раньше.

— Майк.

— Я понимаю тебя, Арт. Дракон еще должен погибнуть.

— Что? — не понял он меня.

— Зуб и Коготь. Пока повержен только Зуб, а Коготь неуловим.

— Нам нужно будет получить официальный отчет.

— Вы его получите.

— Как?

— Я позвоню тебе.

Глава 13

Утром дождь прекратился, на деревьях и на траве играл солнечный свет.

Я перекусил на стоянке, затем вышел на улицу и опять попытался собрать те семь лет в единое целое.

«Это длилось так долго. И ты изменилась за семь лет.

Но ведь я тоже изменился за эти семь лет», — подумал я.

Я был пьяным ничтожеством, которое Пат подобрал и притащил в госпиталь. Он не знал того, что я почти так же близок к смерти, как и тот, на постели. Я весь увял и высох. Все исчезло, кроме безнадежности.

«Помнишь, Велда, когда мы оба были сильными? Ты должна помнить, иначе бы ты никогда не обратилась ко мне за помощью. Все эти семь лет я пытался забыть тебя, в то время как ты старалась помнить».

Я поднялся и побрел к машине. Во время ионной поездки я всю ее запачкал, но подумал, что Лаура не станет сердиться.

Солнце потихоньку полезло вверх и добралось почти до зенита. Когда ты сидишь и думаешь, время бежит ужасно быстро. Я включил мотор, вырулил на дорогу и поехал по направлению к горам.

Лаура услыхала, как я подъехал, и выбежала мне навстречу. Она бросилась ко мне с такой радостью, что сначала ничего не заметила.

— Майк, твое лицо! — вдруг воскликнула она.

— Не беспокойся, беби.

Только теперь я заметил, во что превратилась моя одежда. Вся она была изодрана и в крови.

Ее глаза расширились от ужаса.

— Майк! Ты… ты… весь…

— В меня стреляли, крошка. Это была жестокал ночь. Она покачала головой.

— С этим шутить нельзя. Надо вызвать врача/

Я взял ее за руку.

— Нет. Это лишнее. Мне не так уж плохо.

— Майк!

— Сделай одолжение, детка. Дай мне полежать на солнце, как старой собаке. Ладно? Все заживет. Так бывало и раньше. Я просто хочу полежать один на солнце.

— О, Майк, ты упрямый глупец.

— Есть кто-нибудь в доме?

— Нет, ты всегда попадаешь в выходные дни слуг.

Я кивнул. У меня начал сильно болеть бок, затылок и другие раны.

— Устал, — проговорил я.

Мы пошли к бассейну. Лаура помогла мне стащить одежду, и я вытянулся в кресле. Она промыла мои раны. Я опять мысленно вернулся к тому моменту, когда я получил их. Мне здорово повезло, что этот садист торопился, иначе…

Я задремал. Солнце приятно согревало мое тело. Проснулся я внезапно, с мыслью о том, что осталась еще одна вещь, которую нужно было сделать.

— Ты разговаривал во сне, Майк, — сказала Лаура.

Она переоделась в бикини и, видимо, недавно вышла из воды. Тугая полоска на бедрах немного сползла после купания, а верхняя часть напоминала быстрый мазок кистью художника. Она была более раздета, чем одета. И до чего хороша! Лаура смотрела на меня и улыбалась.

— О чем я говорил?

Она перестала улыбаться.

— Ты говорил о Драконе.

— Присядь, детка.

— Может, мы поговорим?

— Да, мы поговорим.

— Ты не возражаешь, если я прежде оденусь? А то становится прохладно. Ты и сам должен одеться.

Она была права. Солнце уже скрылось за горами.

Я вытянул руки, и она помогла мне встать. Мы пошли в душевую, касаясь друг друга, ощущая теплоту кожи, движение мышц. У двери она обернулась.

— Спина к спине? — спросила она.

— Как стыдливые женщины, — ответил я.

Лаура требовательно подставила мне свой рот, и я впился в него, чувствуя, как желание охватывает меня и ее, но она пошла принять душ.

— Когда это кончится, Майк?

— Сегодня, — спокойно ответил я.

— Сегодня? Ты уверен?

— Да.

— Ты бредил драконами.

— Они тяжело умирают, милая. А этот умрет особенно тяжело. Помнишь, что я рассказал о Велде?

— Да, Майк, помню.

— Я должен кое-что проверить и добавить к этой истории, Лаура.

— Да?

— Пат и я были правы. Твои драгоценности замешаны в этом деле. Они были такими же, что и драгоценности миссис Сивак. Дело все в том, что Коул занимался контрабандой драгоценностей.

— О? — Она уменьшила воду, чтобы слышать меня.

— У них были все приспособления, ловушки. Отвлекающие внимание приемы. Хочешь послушать то, о чем я думаю?

— Да, Майк.

— В правительстве у них есть определенные специалисты. Их важность очевидна. Твой муж был таким человеком. Очевидно, он должен был бы стать одним из ведущих деятелей страны, и это кому-то было не по вкусу. Он действительно был крупной фигурой. Если бы велось серьезное расследование, то оно бы привело к серьезным международным осложнениям.

Надзор за такими людьми ведется по-разному. Например, он мог жениться на женщине, которая выслушивала его и передавала мысли и секреты нужным людям.

Однажды сенатор Нэпп все понял. Точно определил, кто враг, нашел его в собственном доме. Он устроил западню, спрятав в сейф якобы важные документы. Однажды ночью, когда его враг, его жена, открыла сейф, чтобы ее соотечественник сфотографировал эти бумаги и переправил их своему руководству, он спустился вниз, увидел ее и проклял. Но он ввязался в игру, которая была ему не под силу.

Скажем, она убила его. Это уже не имеет значения. Она была так же виновата, как и тот, другой. Они изобразили ограбление, спрятали револьвер, и она вызвала полицейских.

Но этим все не кончилось. Та же самая женщина вела себя в Вашингтоне, как одна из лучших хозяек, чтобы продолжать выслушивать своих гостей и опять-таки передавать полученные сведения. Она была настолько сильной, что смогла составить часть Дракона. Он был Зубом, а она Когтем, оба шпиона — оба террористы, оба злейшие враги этой страны. — Я услышал усилившийся шум льющейся воды из душевой. — Все сходило хорошо, пока не убили Ричи Коула. Зуб опять использовал то же оружие. Я тебе уже говорил, что совпадение — страшная вещь. Я бы даже сказал, не совпадение, а судьба.

Ричи, Лео и Велда все были тесно связаны. Я слишком долго был глупцом, не мог понять это. Но такие, как я, не бывают глупцами долго. Все меняется. Ты либо погибаешь, либо умнеешь. Наконец я все понял.

Помнишь, когда Дракон выстрелил в радио, ты вздрогнула. Я подумал, что от страха: черт, беби, это была ярость оттого, что он мог попасть в тебя. Позже ты позвонила ему, не так ли? В этом доме очень хорошая акустика, беби. Разговариваешь внизу, а звуки разлетаются повсюду. Голос у тебя был безумным. Я слишком увлекся бумагами твоего мужа, чтобы зафиксировать на этом внимание.

Теперь же все закончилось. Зуб пригвожден, а ты до сих пор этого не поняла, беби. Дракон на привязи, скажем так. Его посадят на электрический стул, и весь мир узнает почему. Он не нашел Велду. Она способна раскрыть секреты важнейшей шпионской организации в мире. Понимаешь, беби, я знаю, где Велда. Дело в том, что Ричи Коул дал старику Дивею, владельцу газетного киоска, письмо, в котором говорилось, куда Алекс Берд доставит Велду. Это надежное место, и ей было приказано оставаться там, пока кое-кто из нас не приедет за ней. Он уже никогда не сделает этого. Только я. Дивей положил письмо в журнал. Каждый месяц он оставлял для меня мой любимый журнал «Кавалер». Я уверен, оно будет там, когда я вернусь в город. Я возьму его, и оно сообщит, где находится Велда.

Я закончил одеваться. На моей одежде еще оставалась кровь, но это уже не имело никакого значения.

— Это все мои умозаключения. Могу ошибаться. Я любил другую женщину, Велду. Но я любил и тебя. Я должен пойти за ней, и ты это знаешь. Если она жива, я должен найти ее. Разгадка лежит в одном из моих журналов.

Она перестала мыться, послышался характерный звук, похожий на всхлипывание.

— Я могу ошибаться, Лаура. Могу увидеть ее, и не захотеть. Если я ошибаюсь насчет тебя, то вернусь, но я должен все узнать.

Это была проверка. Лаура либо выдержит ее, либо нет. Середины здесь быть не может.

Я дотянулся до двухстволки в углу, засунул барабаны глубоко в мокрую глину и еще покрутил ружье, пока не убедился, что оба ствола полностью залеплены глиной. Затем я положил оружие на место и открыл дверь.

Солнце давно скрылось за горами. До города были сотни миль, но я опять возьму машину, и это не займет у меня много времени. Я увижу Пата, и мы снова станем друзьями. Хью получит для себя эту историю, а Велда… Велда?

Я пошел прочь от душевой и услышал, как Лаура окликнула меня:

— Майк, Майк!

Я повернулся на звук ее голоса. Она стояла там, олицетворяя собой женскую красоту, но глаза ее метали молнии. Лаура наблюдала за мной поверх барабанов ружья, взгляд сверкал от фантастического желания убить.

Голубоватая сталь ствола и ее красные ногти резко контрастировали. Пальцы ее побелели от напряжения, еще доля секунды, и механизм ружья придет в движение.

— Майк! — Ив этом голосе были и ненависть, и желание, и месть, и сожаление.

— Прощай, беби, — тихо произнес я.

Когда я повернулся и сделал несколько шагов, то услышал за собой невероятный грохот, так как она нажала оба курка одновременно.

Content

Микки Спиллейн
Охотники за девушками

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13