Микки Спиллейн

Фактор Дельта

1

Розоватый свет падал на стены странными горизонтальными полосами. Было какое-то нереальное ощущение, как будто ты открыл глаза под водой и смотришь на небо. Свет переливался и плыл, не фокусируясь, как в таинственном, гипнотическом сне. Даже приглушенные звуки, колыхавшиеся на волнах света, были неясными и далекими, пока из них не сформировалось слово, которое я узнал: «Морган». Я приоткрыл глаза и увидел, что световой узор на белые стены отбрасывали жалюзи, а звуками были голоса, ведущие негромкий серьезный разговор.

Я все понял. Они бы до меня не добрались. Ни полиции, ни важным ведомствам на государственном бюджете, ни частным ищейкам, охочим до вознаграждений, — никому не удалось и близко ко мне подобраться. Невольно помог им этот угнавший машину сопляк, который, удирая от полиции, врезался в витрину и задел при этом меня. А слишком бдительный врач во избежание неясностей взял отпечатки пальцев у пострадавших и передал их в ближайший полицейский участок. Тут-то они меня и сцапали.

Теперь они выясняли, кто будет опекать рейдера[1]Моргана, а рейдер Морган - это я.

Я лежал, слушал и посмеивался про себя, не показывая виду, да и показать было бы сложно, слишком болело лицо. Наблюдая за ними сквозь чуть-чуть приоткрытые веки, я ощущал, как постепенно оживаю. Когда отошла онемевшая рука и почувствовался холодок металла на запястье, я шевельнул рукой: она прикована. «Все предосторожности приняли, — подумал я ехидно, — солидно подстраховались».

В голосе доктора звучало сдержанное раздражение.

— Вы можете обеспечить достаточную охрану этой комнаты, не обязательно приковывать его к кровати, мистер Райс. Это пятый этаж, окна зарешечены, снаружи охрана, а мой пациент не в состоянии двигаться. По крайней мере, пока.

Скука приходит рано к настоящему полицейскому. С цивильными он объясняется спокойно, по-отечески снисходите л ьн о:

— Это не просто пациент, доктор. Это Морган.

— Я знаю, кто он. Не я ли его вам нашел?

— Да. И за это вам будет объявлена благодарность от нашего управления. Насколько я понимаю, речь идет также и о вознаграждении.

— Плевать мне на вознаграждение, мистер Райс. Я требую, чтобы над моим больным не издевались.

— Простите, доктор.

Медицина продолжала наступать.

— Если надо, я смогу вас и заставить…

— Ни в этом случае.

— Именно в этом случае, — многозначительно сказал доктор.

— К чему поднимать волну? — спросил полицейский чин. — Я ведь тоже могу нажать где надо. Послушайте, я еще раз повторяю, этот человек опасен. Это совсем не то что обычный бандит, чье поведение всегда можно просчитать, такой для нас не проблема. Этого человека нельзя отнести ни к одной из известных нам антисоциальных групп, работа с которыми подчиняется логике. Этот тип из другой эпохи. Мы даже не можем его классифицировать по существующим критериям. Вы знаете его прозвище?

Помолчав немного, доктор ответил:

— Рейдер Морган.

— А знаете почему?

— Нет.

— Помните еще одного Моргана?

— Только пирата.

Как родитель, довольный правильным ответом своего отпрыска, Райс заметил удовлетворенно:

— Совершенно верно, доктор. Он тоже пират своего рода. А с пиратами не справиться одними полицейскими силами. Понадобились флоты и армии, чтобы уничтожить их. Это была особая порода людей, рожденных командовать и пользовавшихся безграничным уважением своих подчиненных. Они жили по своим законам и почти превратились в самостоятельное государство, собравшее фантастические богатства и державшее в страхе полмира. — Он помолчал и добавил: — Вот и он такой.

Доктор подошел к окну и приподнял жалюзи.

— Хочу заметить, мистер Райс, что в своем историческом экскурсе вы забыли кое о чем упомянуть.

— О чем же?

— Некоторые из тех, кого вы называете пиратами, были каперами, уполномоченными одним государством грабить другие. Они получали каперские свидетельства от правительств и были в большом почете в своих странах.

Полицейский улыбался. Я не мог видеть его лица, но был уверен, что это так.

— Вот именно, доктор. Вот чего мы опасаемся. Обыкновенный преступник не мог спланировать и осуществить хищение сорока миллионов долларов. Он не выдержал бы всех тех усилий, которые мы приложили, чтобы узнать, где он припрятал такую неимоверную добычу. У него не хватило бы изобретательности бежать из камеры одиночного заключения в особо охраняемой тюрьме и оставаться на свободе в течение трех лет.

Райс откинулся на спинку стула и сказал:

— Допустим, он мог быть капером, доктор. Довелись противнику запустить в нашу страну достаточное количество таких каперов, представляете, каков был бы урон?

«Болван», — так и просилось сорваться с моих губ.

Доктор очень медленно повернулся и подошел ко мне. Я закрыл глаза.

— Это лишь предположение, не так ли? — спросил он.

— В наши дни нам довольно часто приходится опираться на предположения. Вы, вероятно, знакомы с подробностями этого дела?

— Я знаю только из газет. Из вашингтонского монетного двора был отправлен груз в Нью-Йорк, не так ли?

— Сорок миллионов долларов в банкнотах. Понадобился бы средних размеров сундук для такой уймы денег.

— Не очень-то хорошо вы охраняете народные денежки.

— Они хорошо охранялись.

— Да неужели? — съязвил доктор.

Райс ответил не сразу, в его голосе звучало раздражение:

— Преимущество всегда на стороне нападающего.

— Не пытайтесь оправдаться, мистер Райс. Вы его уже однажды поймали.

— При нем было найдено двенадцать тысяч из похищенных банкнот. Он даже не успел ничего истратить.

— Насколько я помню, его задержали по чистой случайности.

Райс хмыкнул:

— Удивительно, как часто случайности, как вы выразились, играют нам на руку. В пансионе, где он жил, агентами казначейства была проведена облава. Искали наркотики у одного из жильцов, а нашли кое-что почище. Мы убили двух пташек одним камнем.

— Очень похвально. Что же вы его не удержали?

— Вот теперь мы от него и узнаем, как он удрал. Если он сбежал из тюрымы, то отсюда ему сам Бог велел. Поэтому наручники останутся, доктор.

— Если это не будет мешать его лечению, мистер Райс. Помните об этом.

Я открыл глаза и посмотрел на медика. Он наблюдал за мной с особым интересом, видя во мне и пациента, и необычную особь. Однако его лицо выражало твердость, которую не могло поколебать никакое полицейское управление.

— Так его, док, — сказал я.

Райс вскочил со стула, и в поле моего зрения смутно обрисовалась крупная фигура в сером костюме, но только на мгновение. Все это меня утомило, и я опять погрузился в приятную сонную пустоту, где не было боли, а вокруг порхали очаровательные девушки.

Тот свет — это только передышка от этого. Да и то чересчур короткая. Пробуждение было резким, и потому особенно неприятным. Ситуация четко обозначилась во всех деталях. Боль ушла, немного ныли мышцы и покалывало кожу там, где были наложены швы. Но такое случалось так часто, что уже не беспокоило. Левая рука все еще была прикована к кровати, ею можно было слегка двигать, но не более того.

В комнате находились трое. В каждом чувствовалась та особая собранность, которая отличает профессиональных полицейских чинов. Это были: Райс, представитель Центрального разведывательного управления из Вашингтона; Каргер, возмутитель спокойствия из казначейства, и высокий, плотный мужчина в помятом костюме, под которым четко просматривалась кобура. Весь его вид не вызывал сомнений, что он представляет полицейское управление Нью-Йорка. Ему явно претило любое покушение на его прерогативы, и было видно, что он этого не потерпит. Он получал приказы, выполнял их, но это отнюдь не доставляло ему удовольствия. Когда доктор вошел в комнату, полицейского представили как инспектора Джека Догерти. Я понял, что этот чин назначен самим мэром представлять прокуратуру в столь особом деле.

Похоже, лечили они меня по высшему разряду. Доктор первый заметил, что я пришел в себя. Он как-то странно усмехнулся.

— Прошу прощения, господа. — Он склонился надо мной, по привычке проверил пульс, приподнял веко, заглянул в глаз и спросил: — Как вы себя чувствуете?

— Как сорок миллионов.

— Надеетесь их истратить?

— Я уверен в одном — кроме меня их никто не истратит, — усмехнулся я. — Получили вознаграждение?

— Вы слышали, что я ответил Райсу?

— Конечно, но разве вы это серьезно?

— Но я же не купил себе новый «кадиллак».

— Он у вас будет.

— Надеюсь. Лет через десять, после того как открою свою практику.

— Это слишком суровый путь.

— Это единственно правильный путь. Что-нибудь болит?

— Немного. Как я выгляжу?

Он пожал плечами и отпустил мою руку.

— Небольшое сотрясение, порезы и ссадины, два сломанных ребра. Мы боялись внутренних повреждений, но, кажется, обошлось. Вам повезло, Морган.

— Это уж точно, — усмехнулся я. — Когда меня выпишут?

— Как скажете, в любое время. Можете задержаться на несколько дней, в зависимости от самочувствия.

— К чему, приятель?

— Каждый день в зачет. А здесь кормежка получше, чем в камере.

- Еще не пробовал. Там, по крайней мере, меня не будут кормить через трубку, да и в сортире дадут посидеть. Эта утка уже в печенках.

— Выбирайте. Почему бы миллионеру и не попривередничать.

— Действительно, почему бы?

Остальные трое тоже подошли, ожидая, пока доктор закончит. Они рассматривали меня, как жука на булавке. Когда доктор отодвинулся, Райс наклонился и спросил:

— Ну как?

— К вашим услугам, друзья. Расслабьтесь.

Все трое почему-то переглянулись, прищурив глаза с некоторым раздражением. Инспектор Догерти сжал челюсти с угадываемым желанием как следует врезать мне, а Картер несколько перекосился в лице, будто проглотил что-то неприятное.

Только Райс выглядел равнодушным. Он пристально смотрел на меня, а потом вымолвил вполголоса:

— Погоди, Морган. Все еще впереди, ты вернешься туда, откуда сбежал, или тебе конец. Фортуна изменчива. Мы выиграли, и тебе уж не отыграться.

Здание, куда мы прибыли, находилось в выселенном квартале, предназначенном для реконструкции. Вполне безобидная квартира на втором этаже, над бывшей бакалейной лавкой. Автомобиль, который нас привез, был точно такой, какие использует управление общественных работ, и ничем не отличался от двух других, припаркованных неподалеку. Любой любопытный прохожий принял бы нас за работников управления городского планирования.

Но все было намного сложнее. Только инспектор Догерти и его ребята в штатском были из нью-йоркского управления полиции. Остальные были из мощного ведомства на Потомаке, и их поведение напоминало заседание Объединенного комитета начальников штабов. Да это и было недалеко от истины. Каждый из них возглавлял ведомство, непосредственно подотчетное Белому дому, и в случае провала рисковал карьерой.

Я ловил их неприязненные взгляды с того момента, как они обрядили меня в новую одежду и усадили за стол в пыльной комнате поодаль от себя самих, чтобы дать мне понять, — я не один из них, а нечто мерзкое, но необходимое, вроде того скользкого червяка, которого дама брезгливо насаживает на крючок, чтобы поймать хорошенькую, чистенькую рыбку.

В представлении не было нужды. Командовал парадом Гэвин Вуларт, шишка из государственного департа- мента. По моему лицу Вуларт понял, что я узнал присутствующих. и это ему не понравилось, но он был достаточно сметлив, чтобы понять, что моя профессия требует отменного знания людей. Разных людей. Он также был достаточно мудр, чтобы не позволить себе никаких резкостей, и, когда он обратился ко мне, его манера была до смешного официальной.

Ну мог бы, в конце концов, обратиться ко мне по моему тюремному номеру, впрочем, не по имени — у меня его не было.

Но он сказал:

— Мистер Морган, вас, видимо, интересует, что все это значит?

Я не мог удержаться:

— Мистер Вуларт, ядрено сказано. Да, мне интересно, что все это значит. Я-—осужденный преступник, беглец, и вот я сижу в новом костюме среди очень важных персон с кислым выражением на лицах. Если хотите знать мое мнение, это довольно оригинальная попытка вернуть сорок миллионов баксов.

Кто-то кашлянул, и Вуларт злобно глянул в ту сторону.

— Давайте забудем о них на время.

— Премного благодарен.

— Сколько вам дали?

Я пожал плечами. Они и сами знали.

— Тридцать лет. Причем не по совокупности. Стоит мне отбыть срок, как вы немедленно засадите меня по другим обвинениям. Если я пожелаю отбыть срок.

— Не пытайтесь быть остроумным, пожалуйста.

— А что мне терять?

— Ну, например, несколько из этих тридцати лет.

Я ничего не понял и наклонился вперед, облокотившись на стол. Дело становилось интересным.

— Позвольте мне поставить вопрос по-другому, — сказал я. — А что я выгадаю?

Они опять обменялись взглядами. Вуларт постукивал кончиком карандаша по столу, и звук этот напоминал ход часов, у которых вот-вот кончится завод.

Вуларг нажал на карандаш, и кончик сломался. Скромный, но эффектный жест.

— Позвольте теперь мне поставить вопрос по- другому. мистер Морган. Мы знаем ваш статус. Мы знаем о вас все, начиная с вашего дня рождения, о вашей учебе в колледже, о службе в армии во время войны и до настоящего времени. Без единого пропуска. Тщательное исследование вашего прошлого составило содержание досье с подробным жизнеописанием.

— За исключением одного, я полагаю, — заметил я. Голос у меня сел, и я едва выдавил слова.

— Да.

— Так что же это?

— Предел ваших возможностей.

Неприятное чувство овладело мною. Оно, как зябкий ветерок, коснулось моего затылка и заставило напрячься мышцы плеч. Их даже не интересовало, где находятся сорок миллионов. О чем бы ни пошла речь, мое дело дрянь. Я уже готов был решительно отрезать «нет», но сдержался. Пусть он выложит все до конца.

— Любопытно, мистер Морган?

— Не очень, — соврал я.

— А должно быть. Когда вы вернетесь в тюрьму, уж мы примем абсолютно все предосторожности.

— Это не поможет.

Вуларт позволил себе слегка улыбнуться.

— Именно это я имею в виду.

Я недоуменно покачал головой.

— Ваш потенциал. У вас есть нечто, чего больше ни у кого нет. Какой-то странный талант. Вы совершаете невероятные поступки, а за ними следуют еще более фантастические. Жаль, что ваши способности не были направлены в другое, нормальное русло.

— Для меня и это нормальное.

— И снова, мистер Морган, я говорю все о том же.

— Послушайте, давайте ближе к делу. Мне не нравится, что вы меня здесь держите. Знаете, что будет в суде, если я скажу адвокату об этом?

— Ничего, мистер Морган, — бесстрастно ответил Вуларт. — Вы были осуждены, бежали, а сейчас вас поймали. С юридической точки зрения я посоветовал бы вам помалкивать и слушать.

Я сел. Как я уже заметил, мне абсолютно нечего было терять. Ну ровным счетом нечего.

Вуларт обвел глазами комнату и но привычке открыл лежавший перед ним атташе-кейс. В этом не было нужды. Он знал наизусть до единого слова все, что было написано в бумагах, которые он вынул.

Пошелестев ими, он сказал:

— Это предложение делается вопреки наше^му мнению, мистер Морган. Это предложение высших властей, поэтому мы должны его изложить. Однако мы оговорили, что, если оно будет сразу отклонено, мы к нему никогда больше не вернемся. Честно говоря, я надеюсь, что вы откажетесь. Все стало бы гораздо проще, и мы продолжили бы работу нормальным путем. Но, как я сказал, выбирать не нам.

Я чувствовал на себе их глаза. Они не смотрели… они напряженно выжидали. Они были заодно с Вулартом, и совершенно отчетливо чувствовалось, что они ждут от меня отрицательного ответа. Любой другой был бы глупостью, а они не могли отказать мне в противоположном.

— Говорите, — сказал я.

Он переложил бумаги и взглянул на меня.

— Все зависит от того, как дорого вы цените свою жизнь. Либо вы предпочтете провести ее в тюрьме, пока не превратитесь в развалину, либо рискнете жизнью, с тем чтобы скостить срок и пожить хоть несколько лет в свое удовольствие. — Он остановился и провел языком по внутренней стороне губ. — Не сказать, чтобы это был богатый выбор, не так ли?

— Вы не все сказали, — мистер Вуларт.

— Поскольку у вас не будет возможности передать кому-либо эту информацию, даже как допущение, я пойду немного дальше. Но то, что я скажу, следует воспринимать чисто гипотетически.

— Милости прошу, — сказал я без энтузиазма, поскольку все это мне не нравилось.

— Есть некая страна… соседняя, внешне дружественная, поскольку получает от нас щедрую помощь, но в действительности тяготеющая к тем, кого мы считаем нашими врагами. У них в тюрьме находится человек, который очень нужен нашим ученым, чтобы… устранить… некоторое… преимущество противника. Еще одна попытка спасти этого человека невозможна. Мы пытались, но неудачно. В наш век пропаганды и внутренней неустойчивости Соединенные Штаты не могут позволить себе оказаться в рискованной ситуации. Страна, где находится этот человек, использует его как пешку в своей игре, готовясь извлечь выгоду с обеих сторон. К несчастью, этот человек в преклонных летах и жить ему осталось немного. Необходимо, пока не поздно, получить от него необходимую информацию. Существует и такая возможность: этот человек мертв, но данная страна скрывает этот факт, чтобы еще некоторое время тянуть из нас средства.

Гэвин Вуларт перестал перебирать бумаги и посмотрел мне прямо в лицо.

— Нам нужны две вещи. Первое, если он мертв, мы должны это точно знать.

— И?..

— Второе… Если он жив, нам нужен он. И вот здесь, мистер Морган, должен сработать ваш потенциал.

Я понял, что он хочет сказать, я чуял носом.

— Вам предлагается… отправиться в известную страну, совершить преступление, мы вам скажем какое, с тем чтобы попасть в ту же тюрьму, а затем осуществить побег либо с информацией о его смерти, либо с самим упомянутым лицом. В случае успеха правительство примет во внимание наше ходатайство о сокращении срока.

— Обещание в письменном виде, я надеюсь, — усмехнулся я.

— Ничего в письменном виде. — Ему было не до смеха.

— Ладно, приятель. Я проделывал кое-что в этом роде во время войны. Пусть у меня, по крайней мере, будет живой свидетель.

— Нет.

— Ну вы даете. Прямо как нынешние страховые компании. Получают деньги за риск, а рисковать не хотят. — Я откинулся на спинку стула. — Я, пожалуй, лучше попытаюсь выбраться из этого курятника. Это я умею, да и шансов больше.

Лицо Вуларта налилось краской от сдерживаемой ярости. Он криво улыбнулся побелевшими губами.

— На этот раз не выйдет.

То, что случилось затем, было абсолютной неожиданностью. В комнате раздался густой звучный голос инспектора Догерти:

— Я буду твоим свидетелем, Морган. Делай как знаешь.

Двое других взлетели со своих стульев, как будто ими выстрелили.

— Послушайте, инспектор… — повернулся к нему Картер с перекошенным от ярости лицом.

Джек Догерти, пожалуй, чуточку перебрал свой профессиональный срок. Никто уже не мог вывести его из себя. Он оттопал столько дежурств, побывал во стольких передрягах и служил стольким начальникам, что ему было абсолютно наплевать на всех, кроме его непосредственных боссов. Он сидел совершенно невозмутимо, как покрытый боевыми шрамами тигр, слишком ленивый и слишком опытный, чтобы тратить свои таланты на молодых щенков, посягающих на его гарем. Ему стоило только рявкнуть, чтобы они отлетели прочь.

— Мне ровным счетом наплевать на этого проходимца. Я имел дело и с проходимцами и с политиками и умел с ними ладить, и никто из них меня не подвел. Здесь я чую подлянку. Вы сели в лужу, и вам решать. Но это моя территория и имейте это в виду. Стоит вам кивнуть головой, и он вернется в тюрьму, но не играйте его жизнью. Он никого не убивал. Я буду свидетелем этой сделки, нравится вам это или нет.

— Спасибо, инспектор, — сказал я.

— Не стоит благодарности, Морган. Что бы там ни было, ты для меня битая карта.

Картер и Вуларт медленно опустились на свои стулья.

— Вы не дослушали до конца, Догерти, — заметил Картер.

Инспектор пожал плечами.

— Виноват. — И затянулся сигарой.

Вуларт взглянул на меня:

— Ну как?

— Допустим, я доберусь до этой гипотетической страны и решу выйти из игры?

Вуларт холодно произнес:

— Вас будет сопровождать наш агент. Рядом будут и другие. Если это произойдет, вы будете уничтожены. Это одна из простейших фаз операции.

— Понял. — Я сложил руки на груди и внимательно посмотрел на него. — Не пойму, на что вы делаете ставку, Вуларт.

На этот раз я не назвал его «мистер».

— Уж не на то, что я соблазнюсь сокращением срока. Как это ни забавно, жизнь в любом состоянии лучше смерти. Не думаю, чтобы вы всерьез рассчитывали на мою любовь к приключениям. В этом варианте возможный выигрыш слишком невелик. На что же вы рассчитываете?

— Ни на то, ни на другое, Морган. — Он тоже не сказал «мистер». — Я вообще не имею никакого интереса в этом деле. Я вам сказал, что предложение исходит от высших инстанций. Может быть, они рассчитывают на ваш патриотизм.

— Тогда им надо придумать что-нибудь поинтереснее.

Они опять переглянулись. На этот раз говорил Картер:

— А вы что думаете, мистер Морган?

По крайней мере, «мистер» вернулся на место.

— Может быть, ваши инстанции не потребуют обратно сорок миллионов, — ответил я.

Медленно падали секунды, но никто не хотел начинать первым. Только Догерти ухмылялся. Он любил такие переплеты, да к тому же не испытывал к остальным никаких чувств, кроме профессионального интереса.

— Мы не имеем полномочий решать этот вопрос, — спокойно ответил Вуларт.

Я все понял.

— Черта с два не имеете. На вас это дело навесили и велели утрясти. А если сделка не состоится, вам не поздоровится. Ребята, считайте, вам крупно повезло. Излагаю. Я проворачиваю это дельце, а вы срезаете пятнадцать лет с моего срока, а также все приговоры по другим делам, и добыча остается за мной. Все ясно?

— Нет. — В голосе Гэвина Вуларта звучал металл.

— Неужели ваш старикан не стоит сорока миллионов, мистер Вуларт? Или вы сами возьметесь за это дело?

— Пусть будет так, Гэвин. Другого выхода нет, — вмешался Картер.

В течение нескольких долгих секунд Вуларт не отрываясь молча смотрел на меня. Это было что-то вроде игры в кошки-мышки, которую он не раз проигрывал в уме и в которой участниками всегда были отменные знатоки. Теперь он напряг все свои способности, чтобы правильно оценить меня. И наконец, очень спокойно, произнес;

— Нет.

— Почему, Гэвин? — спросил Картер.

Остальные молчали. Ответил я:

— Он ищет возможность, мистер Картер. Возможность заполучить сорок миллионов. Слишком значительный урон для бюджета. Однако есть еще одна возможность… что я вообще этих денег не брал. В суде доказательством моей вины послужили косвенные улики. Но ведь подобным образом пострадал не один невиновный человек. Он размышляет об одной пикантной возможности… Допустим. вы даете мне гарантию, что эти сорок миллионов останутся у меня… Между прочим, я их не крал… Мне удается добраться до денежек, и все — можете пускать пузыри, господа. Общественность обо всем узнает, а наиболее прогрессивные газеты разнесут вас в клочья… Я уж не говорю, какой будет политический резонанс. Верно, Вуларт?

Он не ответил.

— Он знает, что я могу отмочить такую штуку. — Я ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. — Неплохой вызов, а?

Лицо у Вуларта было напряжено.

— Я не сомневаюсь, что деньги у вас, Морган.

— Или я могу их заполучить, — добавил я. Он пожал плечами, лицо его было неподвижным.

— Как бы то ни было, все равно, нет.

— Вы уполномочены сами принимать решение или будете согласовывать по своим каналам, мистер Вуларт?

Он мог и не отвечать. Я увидел, как у него неожиданно сузились глаза.

— Если вас это устраивает, вы получите ответ от высших инстанций, но, уверяю вас, он будет отрицательным. Потребуется некоторое время, однако я бы посоветовал не тянуть с вашим решением, иначе вы безусловно вернетесь в тюрьму.

— Ну а остальные условия сделки остаются в силе?

— Это всего лишь предложение. Выбор за вами.

— Отлично. Я согласен.

Я обвел глазами их лица, увидел, как они мельком переглянулись, уловил едва заметные движения, которые выдавали их облегчение. В этой игре у них появилась передышка.

— Почему вы считаете, что мне можно доверять?

Гэвин Вуларт собрал свои бумаги и встал. Глаза у него были ледяные, и в них отчетливо читалось, что ему отвратительны все детали этой сделки, но изменить что-либо не в его власти. Он ответил мне весьма выразительно:

— А мы не доверяем, Морган.

2

Неделю они продержали меня в занюханном отеле «Монтебан», шестиэтажке, втиснутой между двумя такими же постройками начала сороковых. Возможно, с целью психологической обработки. А может, отрабатывали систему безопасности. Охранники, которых они ко мне приставили, выглядели совершенно безобидно, и только по незначительным деталям можно было догадаться, что это отменные стрелки и, чтобы располосовать тебя, им понадобится не больше времени, чем сказать «привет». По парочке этих ребят обреталось в номерах напротив и по обе стороны от моего. Двери в них были приоткрыты, чтобы наблюдать за любыми передвижениями в коридоре. Каждый выход от подвала до крыши охранялся круглосуточно. Все возможные варианты побега были ими изучены и исключены.

В первые же полчаса я обнаружил в своем номере два подслушивающих устройства. В наш век электроники работа была сделана грубо. Я думаю, они хотели посмотреть, что я предприму. Зеркало над туалетным столиком явно использовалось для наблюдения. Я позабавился тем, что стал корчить рожи перед ним, так что, если с той стороны они посадили психиатра, чтобы изучать устойчивость моей нервной системы, работы я ему задал достаточно.

Они все предусмотрели. Зеркало в ванной служило той же цели. Это вторжение в мою личную жизнь мне особенно не понравилось.

Следовало проучить их. И как сказал один из них: «Преимущество всегда у нападающего».

В первую ночь я опустил жалюзи, задернул пыльную штору и лег в постель в полной темноте. Полежал с часок, затем вытащил ящик из ночного столика, засунул его под одеяло, вышиб дно рукой и вернул ящик на место. Шуму не было, по крайней мере, не более чем от ворочающегося во сне человека. Поэтому мои охранники не насторожились, и это было их роковой ошибкой.

Они наблюдали за мной, а я за ними. Единственное, что мне было позволено — это заказывать на ужин бифштекс из буфета внизу прямо в номер. Бифштексы в таких забегаловках обычно жесткие, как подошва, и единственной компенсацией был довольно острый нож.

Я начал приучать великие федеральные ведомства к моим туалетным привычкам. Закончив с бифштексом, минут через десять, я включал новости по телевизору, шел в ванную, набрасывал полотенце на зеркало и начинал вырезать пистолет из дна ящика. Этим я занимался минут десять, смывал стружки и засовывал заготовку глубоко под ванну, возвращался в комнату, пил кофе и вызывал официанта, чтобы унес грязную посуду. Он был из той же компании. Взглядом проверял, все ли на месте: тарелки, приборы и прочее — и, удовлетворенный, уносил. По утрам я также регулярно отправлялся в сортир. Так что если это их интересовало, они были уверены, что кишечник у меня работает как часы.

На седьмой день я закончил мой муляж пистолета. В последний раз я взял в ванную бутылку темного соуса, чтобы покрасить мое оружие, затем спрятал муляж под рубашкой, поставил бутылку на место и позвал официанта.

Я все рассчитал. Они наверняка понимали, что я вычислил официанта и могу наброситься и обезоружить его, поэтому он, конечно, не был вооружен. Дверь была всегда заперта снаружи, ее открывали, только чтобы впустить официанта или горничную. Перепуганная горничная была служащей гостиницы, поэтому у дверей снаружи всегда кто-нибудь был начеку, если бы мне вдруг вздумалось бежать. Но когда ко мне приходил официант, охрана позволяла себе расслабиться.

Официант явился в обычное время. Я уже изучил его повадки. Он накрыл стол и направился к двери с пустым подносом. Я зашел к нему за спину, будто бы наладить изображение в телевизоре, схватил со стола бутылку с соусом и треснул его по голове с единственного места, которое не просматривалось в зеркале.

Я выскочил из двери с деревянным пистолетом в руке, и охранник, который спокойно обернулся, ожидая увидеть официанта, чуть не подавился собственной слюной. Прежде чем он успел опомниться, я приказал ему:

— Тихо, парень. Повернись к стене.

Все произошло мгновенно. Он повернулся, я вынул револьвер у него из кобуры и подтолкнул его к двери номера напротив моего. Тот, что был в номере, ошалело смотрел на нас; Даже без моего приказа он положил руки на стол и позволил мне забрать и его револьвер. Он только глянул на своего коллегу и хрипло прошептал:

— Черт, как это вышло?

— У него пистолет.

— Но откуда?

— Молчать, — приказал я.

Я взял их же наручники и прицепил их к батарее, заткнул им рты, связал ноги простынями, чтобы не очень барахтались, и вышел, послав им на прощанье воздушный поцелуй. Прямо сказать, вид у них был весьма печальный. Назавлра они, да и другие, я думаю, запечалятся еще больше.

Поскольку меня уже не будет в их компании, то это их проблемы.

Дальше все пошло гладко.

Я отобрал оружие у лифтера, мы спустились вниз, где я связал его и оставил в лифте с кляпом во рту. То же самое случилось и с охранником на выходе, а также с тем, что прогуливался по внутреннему дворику. Наконец я был на свободе и с целым арсеналом. Я аккуратно сложил оружие возле последнего охранника, положил сверху мой деревянный пистолет для назидания и перемахнул через ограду.

Я дал им недельку попотеть. Пусть они как следует пропарятся. Представляю, что происходило за многими закрытыми дверями. Стоило мне подумать об этом, я начинал улыбаться, а потом не мог сдержать смеха. Не один человек подумал, наверное, что у меня не все дома.

Но эта неделя работала и на них, чего я не осознавал. Жизнь становится скучной без мелких поросят, которые она нам подкидывает. А тут мне подложили целую свинью. Я постарался, чтобы ее съели другие. Но мне и самому хотелось подложить свинью кое-кому, и мысль об этом делалась все более привлекательной.

На седьмой день я не выдержал. В субботу я вернулся в отель «Монтебан» и попросил у изумленного клерка ключ от той самой комнаты, где я находился неделю назад, поднялся к себе, включил телевизор, плюхнулся на кровать и стал ждать, пока клерк проинформирует агентов.

Клянусь, такого агента я еще не видывал. Это был штучный товар. Ко мне вошла очаровательнейшая женщина из всех, кого я только встречал. Им надо было сразу приставить ее ко мне, и не было бы никакого побега. У нее были длинные темные волосы с солнечными бликами. Они в живописном беспорядке падали ей на плечи, и, казалось, нельзя было оторвать от них глаз, чтобы рассмотреть все остальное. Оторвавшись, я убедился, что и тут все было в полном порядке. Она, может, и не годилась для журнала мод, потому что ее было прелестно многовато, но с мужской точки зрения это было геометрическое совершенство. Ее профессиональная подготовка отнюдь не мешала мне разглядеть пышную, высокую грудь, красивую линию от талии к бедрам и подтянутую упругость ее живота. Это была красивая крупная женщина. У нее были огромные темные глаза с несколько восточным разрезом и полные влажные губы, на которых играла легкая улыбка. Она внимательно рассматривала меня несколько мгновений, а затем присела.

— Кимберли Стейси, — представилась она. — Я из разведывательного управления Б-4, отдел А. Так вы и есть это чудовище?

— Ну и дела! — только и смог я произнести.

Она улыбнулась пошире.

— Вы изрядно смутили моих коллег, Морган.

— Поэтому они и не пришли сами?

— Нет… Они просто подумали, что так будет меньше бросаться в глаза. Почему вы это сделали?

— Потому что я не люблю, когда меня пытаются перехитрить. Их следовало проучить…

— Я не о том. Почему вы вернулись?

Я улыбнулся.

— Что-то скучно стало. Хотелось позабавиться. Узнать, что будет дальше.

Она согласно кивнула головой, как будто понимала меня.

— Ну а если им это не покажется забавным?

— Тогда я еще что-нибудь придумаю.

— У вас только два варианта на выбор.

— Вы так полагаете?

— Получен недвусмысленный приказ. При следующей попытке вы будете убиты. Вас ждут. Но такая попытка теперь исключена.

— А зачем же они выжидали целую неделю, крошка?

— Нужно было все утрясти. А потом они не хотели лишнего шума.

— Солнышко, не надо темнить. У них уже все было утрясено.

Она тихо засмеялась, приоткрыв ровные зубы:

— Я думаю, они вас проверяли. Вы были под усиленной охраной, и им хотелось посмотреть, что вы предпримете. По-видимому, они не ожидали, что вам удастся бежать. Но вы их еще более смутили, вернувшись. Они не допустят, чтобы подобная ситуация повторилась.

— Что дальше?

— А дальше вы пойдете со мной. Спокойно, без шума, и мы поможем вам принять решение.

— А если я не пойду?

— Тогда мне придется взять вас за ручку, — усмехнулась она.

Я от души рассмеялся:

— Идет, крошка. После такой угрозы я полностью деморализован. Только вот что…

— Что еще?

— Давай я тебя возьму за ручку. Так будет вернее.

— Не будьте так самоуверенны, Морган, — ответила она на полном серьезе.

В выражении их лиц произошла перемена. Помимо прежней агрессивности появилось некое подобие уважения, которое вытеснило неприязнь. Только Джек Догерти оставался невозмутим. Он довольно кисло без всякого любопытства взглянул на меня. В зубах у него торчала неизменная сигара.

Кимберли села рядом со мной, и только тогда я отпустил ее руку. Охранники, которые доставили нас сюда на такси, остались внизу. Это были крутые парни, в их глазах читалась надежда, что я выкину что-нибудь именно в их дежурство. Они были явно разочарованы, что я обманул их ожидания.

Гэвин Вуларт сидел во главе стола и все так же перебирал бумаги. Наконец он произнес:

— Это была весьма ловкая операция, мистер Морган.

— Благодарствую. Может, это научит ваших парней держать ухо востро в следующий раз.

— Следующего раза не будет.

— Это вы уже говорили в прошлый раз.

Густая краска стала подниматься у него от шеи к лицу.

— Один вопрос… почему вы вернулись?

Кимберли бросила взгляд в мою сторону, и я заметил, что она улыбается.

— Мне стало скучно.

— Других причин нет?

— А какие еще?

— Мы надеялись, что это чувство патриотизма.

— Ерунда.

Кто-то кашлянул. Картер из казначейства предположил:

— Полагаю, вы больше всего в ударе, когда вам скучно.

— А по-другому я не работаю.

— Надеюсь, мы не ошибаемся.

— Что вы имеете в виду?

Они почему-то быстро переглянулись.

— Об этом потом, — ответил Картер. — Итак, мистер Гэвин…

Гэвин Вуларт кивнул головой и прочистил горло.

— Ваше возвращение означает, как я понимаю, то, что вы согласны с условиями нашего… хм… предложения.

— Конечно.

— Тогда давайте перейдем прямо к делу. Время не терпит. Каждый день, каждый час наносит ущерб нашей национальной безопасности. Нам надо вас тщательно проинструктировать.

— Я способный ученик. Это вам не следует тратить время на несущественные детали.

Его лицо опять залилось краской, но он согласно кивнул:

— Послушайте, Морган, вы никогда не слышали о Замке Роз?

В затылке у меня закололо, и, казалось, даже волосы зашевелились.

Да, я знал Замок Роз. По крайней мере, слышал о нем от тех, кто там побывал и выбрался оттуда. Эта гранитная крепость была построена испанцами в 1620 году. Обреченная на гибель и разрушение, она использовалась как тюрьма для политических заключенных. Она слыла абсолютно неприступной, а побег был полностью исключен. Испанцы не поощряли всякое баловство вроде современных рассуждений о гуманном обращении с заключенными.

— Так он там? Да, я знаю это место.

Вуларт внимательно посмотрел на меня и заметил удовлетворенно:

— Я так и думал. Виктор Сейбл это имя вам знакомо?

— Нет.

— И не должно быть. Это человек, который нам нужен.

Он вынул несколько листков из своих бумаг и протянул мне.

— Подробнейшие планы Замка Роз, какие нам только удалось достать. На первом листе первоначальный строительный план замка, который мы отыскали в архивах Мадрида. На остальных — достройки и перестройки. Эти чертежи мы получили от бывших заключенных и от нескольких подкупленных охранников. Однако были осуществлены еще какие-то строительные работы внутри тюрьмы, но документов у нас пока нет.

Я взглянул на схемы. Сразу видно, что они были выполнены специалистом. Они требовали невозможного, если рассчитывали на удачный побег. Я хотел вернуть бумаги, но Вуларт остановил меня:

— Оставьте их и изучите, Морган.

Я усмехнулся:

— Я уже изучил, Вуларт. Я могу их сейчас же воспроизвести по памяти.

В первый раз в беседу вступил Райс:

— Сейчас не до шуток, мистер Морган.

— Я не шучу. Это мой образ жизни, дружище.

— Это не рядовая операция. Мы должны все предусмотреть.

— Согласен. Хотите продемонстрирую, какая у меня память?

Не желая меня раздражать, Картер заметил:

— Хорошо, Морган. Мы вам верим.

— Тогда давайте продолжим.

Вуларт еще пошелестел своими бумагами и поднял глаза.

— Ваше появление в этой стране будет оправдано тем, что вы якобы бежали от правосудия. Они знают о краже сорока миллионов и всегда будут рады принять богатого беглеца, если он хорошо заплатит. Наши страны не заключали договора о взаимной выдаче преступников. Так что тот, кто до них доберется, в безопасности… по крайней мере, на время.

— За такую привилегию они захотят вознаграждения. Мне понадобится финансовая поддержка, — заметил я с выразительной улыбкой.

— Морган… — Райс чуть не задохнулся от возмущения.

— У вас крыта не на месте, если вы думаете, что я трону сорок миллионов, тем самым признаю вину и выведу вас на них. Нет, дружище. У вашей конторы есть специальные ассигнования на подобные дела, и грех их не использовать.

Райс нехотя кивнул головой. Глаза его сверкали злобой.

— Вы их получите, Морган.

— А чтобы вы не думали лишнего, помните, остается вероятность, что я этих денег не брал.

— В данный момент нас это не интересует.

— Как бы не так, — засмеялся я. — Когда же мы начинаем?

Над столом повисла тишина. Они колебались, как путники, которые отправляются в неведомые места и могут не вернуться обратно.

— Немедленно, — сказал Вуларт. — Особых сложностей с выездом не ожидается. Вы сами все устроите по своим каналам. Мы сделаем вид, что ничего не замечаем. С вашими возможностями организовать бегство из страны будет довольно просто. Мы не будем предпринимать попыток к задержанию ни вас, ни ваших сообщников, если вы сочтете нужным прибегнуть к помощи друзей.

— Вы говорили о преступлении, которое я должен буду совершить.

— Открытое выступление против правительства, — ответил Вуларт. — Детали придумайте сами.

— За это могут и пристрелить, — напомнил я.

— Вам, как человеку с огромными финансовыми возможностями, это не грозит, — улыбнулся он. — Сначала они постараются выудить ваше состояние.

— А потом?

— Потом застрелят.

— Милые люди.

— Ничего, привыкнете, — заметил он ядовито.

Он поднял со стола какую-то бумагу и проглядел ее.

— Банковский счет на двадцать пять тысяч долларов будет открыт на имя М.А. Винтерса. — Он пододвинул в мою сторону два бланка. — Распишитесь.

Я вписал М. А. Винтерс в место для подписи и вернул бланки.

— Одновременно в филиале этого же банка в Майами мы абонировали сейф на то же имя. Ключ будет у вас. В сейфе находится карта, на которой якобы указано место, где спрятаны деньги. На самом деле это одна из наших явок. Если вас вынудят рассказать о сейфе и отдать ключ, мы будем знать, что ваша миссия провалилась. А когда их агент явится за каргой, мы, по крайней мере, сможем выжать из него кое-какую информацию.

— Гениально.

Он игнорировал мое язвительное замечание.

— Чем проще, тем правдоподобнее. У вас ведь нет другого выхода. Человеку в вашем положении надо либо бежать, либо прятаться. До сих пор вы прятались. Теперь пора бежать.

— Почему?

Еще одна странная пауза повисла в воздухе. Потом Вуларт ответил:

— Все просто. Вы нашли женщину.

До меня дошло наконец. Медленно, но дошло. Я повернулся к Кимберли Стейси, не веря тому, что я услышал. Сомнений быть не могло. Это бесстрастное, профессиональное, стальное выражение ее глаз было подтверждением. Но я все-таки спросил:

— Она? Она тот самый агент, который будет меня сопровождать?

— Верно, Морган.

— Да вы чокнулись!

— Почему это?

— Да неужели она справится со мной?

Вуларт прищурил глаза.

— Мисс Стейси уже имела возможность пристрелить пятерых мужчин, Морган. Она в совершенстве овладела всеми сторонами своей профессии и считается одним из лучших наших агентов. Я бы поостерегся недооценивать ее.

Я заерзал на стуле. У меня аж голос сорвался:

— Так не пойдет! Вы думаете, их ребята дремлют? Что они, не раскусят подставку? Мигом учуют слежку…

Гэвин Вуларт покачал головой:.

— Я уже сказал, что у нас все просто. Мисс Стейси не будет следить за вами. Она поедет как ваша жена.

Я открыл рот, но он перебил меня.

— Как ваша законная жена. Ваш брак будет зарегистрирован в штате Джорджия, если кому-нибудь вздумается проверить.

— Ну, вы даете! — только и смог я сказать.

А Ким Стейси заметила:

— Интересный медовый месяц нам предстоит, Морган.

3

Они дали мне время опомниться, а потом сообщили, с кем я должен связаться, чтобы не тратить время на мелочи. Через три дня нам предлагалось отправиться на юг Флориды, откуда и планировался наш исход. Я настоял, чтобы на эти три дня мне была предоставлена полная свобода без всякого контроля и слежки. Они согласились. Ким должна была остановиться в отеле «Марк Сэнфорд», на случай, если мне понадобится связь, и заняться последними приготовлениями.

Когда мы закончили, я встал и ушел. Никто меня не задерживал.

«С ума сойти, — подумал я. — Какое-то безумие. Все эго время я в розыске. И вот иду сам по себе, и дай Бог, чтобы какой-нибудь ретивый полицейский не узнал и не прихлопнул меня. Он ведь о сделке не знает. А они мне доверяют».

Именно эта глупость тронула меня. Старый рейдер Морган на свободе, а его почему-то не тянет в пампасы. То же произошло и со старым добрым сэром Генри Морганом. Они дали ему патент, и он уничтожил всех их врагов. Он вздернул своих верных приятелей, чтобы стать губернатором… хотя кончил он по-другому. По крайней мере, он достаточно пожил, чтобы попользоваться плодами своих интриг.

Есть один забавный момент в моей истории. Сорок миллионов баксов. Они могли меня замести по любому из дюжины других обвинений, однако выбрали именно это.

Но у меня их не было.

Деньги были у кого-то другого, и мне их еще искать и искать.

Госпожа Густав Таймли, или просто Гасси для своих постояльцев, вот уже более тридцати лет зарабатывала тем, что укрывала беглецов. С середины сороковых она содержала небольшой пансион, аккуратное, неброское заведение в западной части Манхэттена. Она умела молчать, не задавала вопросов и не имела провалов, хотя с десяток ее клиентов были арестованы на ее территории. Район считался неблагополучным, и много подозрительных лиц скрывалось здесь. Никому и в голову не пришло бы заподозрить пожилую вдову. Часто разыскиваемые останавливались у нее под вымышленным именем.

На мой стук дверь открыла Гасси. Ее грузное тело было закутано в тот же байковый халат, что был на пей, когда я видел ее в последний раз.

— Морган?

— Привет, Гасси. — Я вошел без приглашения и захлопнул дверь.

— Поаккуратнее, Морган.

— Значит, они тебя накрыли?

— Как будто ты не знаешь. — Она кряхтя села на диван. У нее была одышка. — С тех пор, как тебя здесь застукали, все пошло прахом. Постоянные клиенты отпали. Только и держусь что за счет этих вшивых проезжих да матросни.

— А ты не удивляешься, что видишь меня?

Она затянулась своим окурком и выпустила дым в мою сторону.

— Все вы возвращаетесь рано или поздно. Только ты здесь не останешься, Морган. Иначе мне хана.

— Не дрейфь, Гасси, будет полный порядок.

— Почем знаешь?

— Есть сведения.

— У меня нет.

— Никто не пострадает, и, если дело выгорит, ты еще прилично заработаешь.

Она пожала рыхлыми плечами и шевельнула отекшей рукой.

— Спрашивай. А я посмотрю, стоит ли отвечать.

Я подтянул ногой стул и уселся.

— Кто останавливался в моей комнате до меня?

Гасси наморщила лоб и спросила:

— Это когда тебя взяли?

— Да.

— Сейчас, Морган… — Она нагнулась к рассохшейся плетеной корзинке возле дивана и достала потрепанную регистрационную книгу. Полистала, пока не нашла то, что нужно. — Один тип но имени Мелвин Гросс. Работал официантом на судне. Останавливался дважды…

— А до него, Гасси?

Она послюнявила палец и перевернула еще пару страниц.

— Марио Туллиус. Они приехал совсем больной, пролежал в постели три дня, а потом его забрали в больницу, где он и умер от воспаления легких. Кажется, он работал грузчиком в порту.

— А перед ним?

— Горман Ярд. Жил три недели. Его забрали в кутузку. Он наследил в Сиракузах.

— Что он натворил?

— Напал на прохожего. Бьюсь об заклад, что его наняли. По роже было видно. Не знаю, куда он делся, когда вышел. — Она подозрительно посмотрела на меня. — А в чем дело?

Я не ответил.

— Посмотри, кто был до него.

Она даже не заглянула в книгу.

— Бернис Кейс. Эта шлюшка снимала комнату три года. С ней не было хлопот. Сюда не водила. А когда срывала хороший куш, и мне кое-что перепадало. Эта девчонка неплохо промышляла.

— Почему же она жила в таком месте?

Гасси хмыкнула.

— Сантименты. Вот почему. И у проститутки они есть, Морган. Она родилась здесь, на верхнем этаже. Она бы так и жила здесь, если бы не один парень, который предложил ей выйти за него. — Она загасила окурок в мокром блюдце, стоявшем на подлокотнике дивана, и снова повернулась ко мне. — Ты не сказал, что же тебе надо?

— Догадайся.

Старая Гасси мудро покачала головой.

— Ты думаешь, что кто-то из них кое-что припрятал здесь и вернулся за своей добычей, но наткнулся на тебя и стукнул куда надо.

— Вроде того.

— Думаешь на Гормана Ярда?

— Возможно.

— Похоже на него, если он решил поладить с фараонами. Не подмажешь — не поедешь. Хочешь, я узнаю у Джои Джолли, который его заложил?

— Не надо. Я сам.

— Валяй. — Складки жира на ее лице сложились в подобие улыбки и она добавила: — Не грех бы и мне дать кусочек от твоих сорока лимонов, Морган?

— Потом, дорогуша.

— Здесь их нет. Это точно. Когда фараоны уехали, я чуть не раскатала этот домишко по бревнышку, чтобы найти их.

— А вдруг нашла?

— Милок, да разве б я сидела в этой дыре?

Джои Джолли держал винокурню на окраине Гринвич Вилледж, а также промышлял помалу крадеными драгоценностями, чтобы не потерять квалификацию. Это был вор с большим стажем. Через него всегда можно было выйти на нужного человека, за хорошие деньги, конечно.

Я нашел его в конторе с боковым выходом на улицу. Это был долговязый тип с редкой бахромой волос на загорелой плешивой голове.

— Так, — встретил он меня. — Легендарный Морган. Я уж думал, что тебя вообще не существует.

— Легенду не убьешь, Джои.

— Пожалуй. — Он улыбнулся. — Послушай. Ближе к делу. Я так понимаю, тебе надо пристроить твои сорок миллионов, которые ты так старательно придерживаешь. К сожалению, номера банкнот идут сериями. Но, к счастью, бумажки не очень крупные. Один к десяти пойдет?

— Не пойдет. Я могу найти варианты получше.

Он озадаченно посмотрел на меня.

— В таком случае я подожду… Что, сложности с хранением?

— Нет.

— Странно. Я думал, ты всегда работаешь в одиночку. Ты никогда не искал посредников.

— Где находится Горман Ярд?

Он помолчал мгновение, припоминая имя, а потом кивнул:

— Помню. Вы оба жили у Гасси, верно?

— Верно.

— Могу я знать, что у вас общего?

— Ничего особенного. Я хотел, чтобы он мне помог в одном деле.

— Темном?

— Тебе это ничем не грозит.

— И не может грозить, Морган. Ярд отбывает срок в Эльмире. Нападение на прохожего года два назад. Ему еще осталось лет пять.

— Круто они ему намотали.

Джои равнодушно пожал плечами:

— Там, кажется, было умышленное нападение. У него с пострадавшим были раньше какие-то дела, тот его подвел. Скотланд-Ярду это не понравилось. В газетах писали, можешь найти.

— Может, поищу. Как он тебя нашел?

— Я узнал его во время войны, когда он промышлял на черном рынке. Его пару раз бросали в кутузку за мелкие грешки. Потом он стал работать по-крупному. Ему не очень везло. Все, что он добывал, просаживал на ипподроме. Вообще-то, не самый худший из подлецов. Можно я спрошу?

— Ради Бога.

— Раз ты пришел говорить не о славных миллионах, которые ты свистнул из государственной мошны, то, будь добр, не забудь обо мне, когда до них дойдет дело.

— Буду добр.

— А когда это будет? Хотя бы приблизительно?

— Скоро. Мне бы тоже хотелось пустить их в оборот.

— И мне, дружочек, и мне. Будь осторожен. Если тебя еще раз поймают, тебе уж не удрать. Я и то удивляюсь, что их не насторожили твои прежние выходки. Тот побег в Мексике был просто чудо.

Я оценил комплимент, подмигнул ему и вышел через боковую дверь. На улице я взял такси и отправился в свои старые палестины, чтобы нанести кое-какие визиты.

Нью-Йорк — необычное место. Хотя он и разделен на пять районов, на самом деле он состоит из тысяч образований, каждое из которых обладает странной автономией. Кроме названий улиц, вы не заметите никаких границ, но они существуют, строго охраняются и уважаются, а все правила соблюдаются. Чужаки, как тени, не в счет, но аборигены подчиняются определенному режиму.

Я не принадлежал ни к тем, ни к другим. Они меня, конечно, знали. Но я был еще незаметнее, чем тень. Глаза у них смотрели зорко, а вести разносились быстро. Я мог спрашивать, мне отвечали, если могли, но спрашивать обо мне не полагалось. Мои заботы были за пределами их понимания, и они не хотели впутываться в дела рейдера Моргана.

Болди Хайнз, владелец небольшого гастронома, запомнил Гормана Ярда, потому что у того была манера швырять на прилавок пятидесятидолларовую бумажку за пачку сигарет. На номер серии Болди не смотрел, но бумажки были новые и вполне его устраивали. Несколько раз он встречал Ярда в компании двух незнакомых парней в таком прикиде, что было ясно — у них денег куры не клюют. Как-то раз приезжала Бернис Кейс повидать старых знакомых. Горман попытался ее сделать, но получил в морду и отвалил. Никого не касается, как она зарабатывает на хлеб, но хамства мисс Кейс никому не позволяла, тем более у себя дома.

Кое-какие сведения удалось узнать от матушки Топ- нет, которая жила напротив Болди и половину своей жизни провела, высунувшись из окна и подложив под коленки подушку для удобства. Наблюдать за соседями было ее любимым развлечением. Мы выпили кофейку, а ее супруг в это время храпел, сидя перед орущим телевизором. Она несколько раз видела, как Ярд крадучись выходил из своего дома и садился в черный «кадиллак». Машина останавливалась и подбирала его, видно, заранее договаривались. Она не запомнила ни водителя, ни номер да и не интересовалась, честно говоря. Она вспомнила Марио Туллиуса, как она однажды принесла ему горячего супа, когда он болел. Пока он ел, она успела только заметить золотые часы, несколько книг и мелкие деньги, выглядывавшие из бумажника на туалетном столике. Она добавила, что после его смерти его долг за квартиру заплатила Бернис Кейс и что в этом не было ничего особенного, потому что девчушка любила делать приятное своим старым соседям.

Мне не нравилось расспрашивать, но надо было выяснить еще пару вещей. Было без пятнадцати полночь, все вокруг затихало. Я взял такси и велел ехать в отель «Марк Сэнфорд». Там я заказал номер на имя М.А. Винтерса и позвонил Ким Стейси.

Она не спала, я это понял по ее холодному, деловому и несколько удивленному тону, когда она попросила меня подняться к ней.

Мир давно стал для меня довольно ограниченным и заурядным местом. Я думал, что уже ничто не сможет меня удивить, а тем более потрясти, потому что я повидал всякое и прошел сквозь огонь, и воду, и медные трубы, и всегда знал, что будет в конце.

Но я ошибался.

Она открыла дверь на мой стук. Свет ночника просвечивал через ее нейлоновый пеньюар, а ее аромат почти осязаемо коснулся меня, искушающий, как маленькие нежные руки, ласкающие самые сокровенные места.

У меня как будто стянуло лицо. Я с трудом улыбнулся.

— Привет, куколка. Поговорим?

Она насмешливо приподняла брови и слегка улыбнулась.

— Заходи, Морган.

Пропуская меня, она отступила, а я, входя, нечаянно задел рукой ее грудь и опять испытал какой-то эмоциональный удар, и невидимые нежные руки, казалось, ударили меня прямо под ложечку.

Это была совсем не та Ким Стейси, которую я уже знал. Повадки матерой охотницы куда-то исчезли, и проявилась истинная женщина. От нее веяло прохладной нежностью девушки, мечтающей превратиться в теплую прелесть женщины. В ее широко открытых, фиалкового цвета глазах искрились смешинки, а на полных губах играла лукавая улыбка.

— Морган… Мы ведь некоторым образом обручены…

Я засмеялся, все встало на свои места, и мой пыл охладел.

— Выпьешь? — спросила она.

— Нет холодного пива?

Она кивнула, пошла на кухню и вернулась с запотевшей банкой Пабета.

— В бокал?

— Я прямо из банки. Присоединяйся.

— Нет, пожалуй. Ты хотел поговорить. Ты готов к отъезду?

Я сидел на подлокотнике кресла и потягивал пиво.

— Не совсем. Мне от вас еще кое-что надо.

Улыбка исчезла с "ее лица. Это было опять лицо профессионала, она была вся внимание.

— Морган, ты не должен ни о чем больше просить. Тебе об этом сказали.

— Это касается нашего дела. Тебе тоже об этом сказали.

Ее глаза слегка сузились, она пожала плечами.

— Хорошо, я передам.

— В Эльмире силит один тип по имени Горман Ярд. Я хочу получить о нем всю возможную информацию. Я мог бы узнать все сам, но у вас это будет быстрее.

— Это все?

— Нет. Я хочу знать кое-что, о чем не упоминалось в суде.

— Что?

— Помимо того, что было найдено в моей комнате, сколько еще из этих сорока миллионов было изъято из обращения. Сможешь узнать?

— Возможно. А ты не можешь мне сказать, зачем тебе это?

— Могу. Я хочу понять, где я ошибся. — Я широко улыбнулся ей. а она, понимая, что я вру, согласно кивнула головой.

— А если они не дадут информации?

— Случаются забавные вещи, дорогая. Вдруг об этом разнюхает какой-нибудь дотошный газетчик. За такой кусочек хорошо заплатят и другие газеты.

— Этого не допустят, Морган.

— Ты пе знаешь моих друзей, детка. — Я допил свое пиво и поставил банку на спинку кресла. — До завтра?

— Я попытаюсь.

Я направился к выходу, у дверей обернулся и пристально посмотрел на нее.

— Ким, ты получила какие-нибудь особые инструкции для этого задания?

Она вопросительно глядела на меня своими раскосыми глазами.

— Ты о чем?

— Наш предстоящий брак. Он будет завершен как положено?

Краска стала медленно подниматься от плеч, вверх по шее к ее лицу.

— Когда я встречу настоящего мужчину, я сделаю свой выбор.

— Хитро придумано. Ваша фирма веников не вяжет. Фиктивный брак — основание для развода. Хорошо выкрутилась.

— Хорошо.

— Только они кое-что упустили. — Я ухмыльнулся еще шире.

— Что? — спросила она неожиданно тихо.

— Нет закона, по которому муж не может взять свою жену силой, — ответил я и закрыл за собой дверь.

Я выполнил нашу договоренность и остановился в отеле, но в течение трех дней я действовал абсолютно независимо. Еще до того, как я заключил эту сделку, несколько одиночек и одна отлично организованная банда пытались вытрясти из меня мою предполагаемую добычу. Приходилось ускользать и увертываться. Мне это стоило нулевой царапины на бедре, а им нескольких разбитых голов. Мне не хотелось, чтобы все началось сначала. И без этого мои дела были не сахар.

Отель находился на Шестой авеню в деловом районе, где можно было не привлекать к себе внимания и заниматься своим делом без по^мех. Я уплатил вперед, сел на телефон и к двум тридцати нашел Бернис Кейс. Я отправился в бар Андре, в мой родной ночной мир.

Это был известный бар, где днем обедала конторская публика, до полуночи любители экзотики, а до закрытия довольно разношерстная публика. Фирменным блюдом у Андре был соус чили, если, конечно, ваш желудок мог выдержать такую взрывчатку. Он всегда был рад моему приходу.

Бернис сидела за последним столиком, одной рукой макала крекеры в чили, в другой у нее был утренний номер «Ньюз». Я сел напротив нее, она странно глянула на меня и спросила:

— Есть хочешь?

Она всегда была похожа на забавного ласкового котенка. По моему виду она решила, что я на мели, и от душевной щедрости готова была разделить со мной ужин.

На своем веку я повидал много проституток. Одни занялись этим ремеслом, потому что не придумали ничего лучше, других вынудили обстоятельства, а третьим это просто нравилось. Но профессия навсегда оставляет след. В многоопытных глазах, уставших от нечистой жизни, в выражении отвращения к себе и тем, кто пользуется ими, а часто в ранних морщинах на лицах и телах. Как это ни странно, на Бернис Кейс не было этих следов. Зато она умела сострадать. Глаза ее искрились радостью, а розовый бутон ее губ раскрылся в счастливой улыбке. Ее светлые волосы отливали серебром, но по темноватому оттенку можно было догадаться, что она не натуральная блондинка. У нее была по-девичьи высокая грудь и естественная грация несколько замедленных движений.

— Нет. Спасибо, Бернис.

Услышав свое имя, она с любопытством спросила:

— Мы встречались?

— Не лично. У нас есть общие друзья.

Она прикусила нижнюю губку своими белыми ровными зубами и с усмешкой сморщила нос.

— Моим друзьям следовало бы не перегружать мое рабочее время. — Она тронула меня за руку. — Не обижайся, но у меня был трудный вечер…

— У меня тоже, Бернис. Скажем так, я незаинтересован в тебе… хм… профессионально.

— Очень мило сказано, — засмеялась она.

— И мне не нужно подаяния, — добавил я.

— А ты не такой, как все. — Она царапнула розовым коготком по тыльной стороне моего запястья. — Общие друзья?..

— Старушка Гасси, матушка Топпет.

Она слегка прищурилась, выпрямилась и посмотрела на меня с интересом.

— Но ты не из нашей округи.

— После твоего отъезда я жил у Гасси, пока меня не замели.

Наконец она сообразила, кто я, строго поджала губы и серьезно сказала:

— Ты Морган, не так ли?

— Да.

— Ты с ума сошел. Зачем ты сюда пришел? Это я не сразу узнала тебя. Тут есть такие типы, что ради денег на выпивку прикончат собственную мать. У них не такая память на лица, как у меня, тем более на те, что мелькали на первых страницах всех газет.

— Это касается только меня.

Бернис с насмешливым изумлением подперла подбородок руками.

— Прекрасно, мой друг, а как же я? А если нагрянет полиция, они заберут нас обоих, меня как сообщницу. Мне надо заботиться о своей репутации.

— Давай пойдем в другое место.

— Может, ко мне?

— Идет.

Она еще раз внимательно посмотрела на меня и, опираясь на весь свой жизненный опыт, тихо спросила:

— Все очень серьезно, не так ли?

— Да, очень, малышка.

— Я могу помочь?

— Возможно.

— Тогда пошли ко мне.

В старом перестроенном здании у нее была трехкомнатная квартира, обставленная просто и со вкусом. Рядом с огромным стереомагнитофоном было, наверное, около сотни записей классической музыки. На стенах висели три картины известных современных художников.

— Я их не покупала. — Она улыбнулась и добавила: — Бартера тоже не было.

— Ты знаешь, что они стоят кучу денег?

— Это сейчас. А в то время ребята помирали с голоду, у них не было денег ни на жилье, ни на еду. Работы мне понравились, и я выручила их.

Я показал на самую маленькую картину.

— Последнее полотно этого парня пошло за сто кусков.

— Знаю. — Она протянула мне высокий бокал имбирной водки.

— Почему ты их не продашь?

Она ответила очень просто.

— Они мне нравятся. — Подошла к проигрывателю, включила, и села на стул нога на ногу. — Ты хотел о чем- то спросить. Морган?

Я сел напротив этой странной маленькой блондинки и пригубил питье.

— Что ты знаешь обо мне?

— Что писалось в газетах. — Она лукаво добавила: — Я знаю, они не нашли остальных денег, которые ты… присвоил.

— Почему ты не сказала «украл»?

— Это были казенные деньги. Черт побери, они достаточно вынимают из наших карманов в виде налогов, чтобы куча идиотов в разных комиссиях, о которых никто слыхом не слыхивал, настраивали народ против нас. И я чертовски рада, что ради разнообразия их тоже надули. Представляю, что с ними было!

— Они разъярились.

— Ты их вернешь?

— Ты считаешь, надо?

Бернис заговорщически хихикнула, как в детстве, и скорчила забавную рожицу.

— Пока не надо. Это слишком горячие деньги, их не потратишь. Пусть эти чиновники еще повертятся, а потом пошлешь деньги в старом ящике из-под пива или что- нибудь в этом роде. Представляешь, какие у них будут рожи? Вдруг они подумают, что там бомба, вывезу! в безопасное место и взорвут.

— Ты рехнулась. — Я сделал большой глоток водки.

— Весь мир рехнулся. Зато можно повеселиться.

— Ну и как, получается?

Глаза ее помягчели.

— Скажем так, я люблю людей.

— Тогда ты лучше меня, девочка. Я не так великодушен.

Она с сочувствием посмотрела на меня.

— Вернемся к нашему разговору, Морган.

— Ты знала Гормана Ярда?

— Да.

— Что ты о нем думаешь?

— Он свинья. Ненавижу свиней.

— В каком смысле?

— Если у него есть выбор сделать добро или гадость, он выберет последнее.

— Личный опыт?

— У него не хватит денег купить меня, Морган. Он пытался. Я ему сказала, что у меня найдется парочка друзей— настоящих друзей, — и тогда он замолчит навсегда. Он понял, что я не шучу.

— Что же он все-таки из себя представляет?

— Если ты не видел настоящих отбросов, ты не поймешь, что такое Горман Ярд. И не только он, все его дружки. Они и сами-то с трудом друг друга переносят, не говоря уж о посторонних. С ними стараются не иметь дела. Я знаю кое-кого из тех, с кем он общается. Других не знаю, но думаю, одного поля ягода. Я удивилась, что Гас- си пустила их к себе, она стала неразборчива в последнее время. Если бы она знала, какой гнусный тип у него жил, она бы ему отказала.

— Какой тип?

— На тебя когда-нибудь смотрела ящерица, Морган?

Я пожал плечами, не понимая.

— Или рыба сарган? Она поднимается из воды, как подводная лодка, и смотрит на тебя своими жуткими глазами. Хочется, чтобы в руках был револьвер. Потом она опускается, а у тебя такое ощущение, как будто тебя съели живьем. Когда я была маленькая, мой дядя однажды взял меня на рыбалку. Я запомнила зубы саргана.

— А кто этот тип, Бернис?

— Сама не знаю. Он редко высовывался. Пожил какое-то время и исчез. Я видела его пару раз из окна комнаты Лили Темпл. Она его тоже боялась. У него был такой затравленный вид, как будто он был на игле. Но он не был. Я много таких встречала. Они как будто никогда не выходят из кайфа.

— Может, они были в одном деле?

— Не похоже на Ярда. Он работал один. Мне кажется, этот тип был в бегах, а Ярд воспользовался этим.

— Ярд и сам был в бегах.

— Но не так, как этот. Этот тип был из тех, кого не так легко запугать. Я бы с таким не стала связываться. Если у них было общее дело, тогда я вообще ничего не понимаю. Впрочем, он недолго оставался у Гормана. Недели две, самое большое.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю, сколько он покупал продуктов и когда он перестал так много покупать. Он покупал на двоих, потом вдруг перестал, а вскоре его забрали и упекли в каталажку.

— Ты еще упоминала других.

— Еще большая гнусь. Этот Ярд прямо-таки лез на рожон. Ты знаешь, он снюхался с боевиками, которые работали на Уайти Тасса. Видно, хотел познакомиться с самим боссом. Ему еще здорово повезло, что полиция ухватила его за холку, а то бы он узнал от Уайти, где раки зимуют. Он слишком крупно работает, чтобы к нему смела вязаться такая свинья, как Ярд. Лу Стьюбл однажды попытался наехать на Уайти и разобраться с ним насчет своей сестры. А потом его выудили из воды. Вроде бы он пьяным упал в воду, но я сильно сомневаюсь. Это дело рук Уайти.

— Милая компания.

— Ты вот все расспрашиваешь? Могу я спросить, в чем дело?

— Конечно, можешь.

— Только ты не ответишь.

— Точно.

— Почему?

— Как сказал один человек, Бернис, кто умножает познания, умножает скорбь.

она криво усмехнулась и согласно кивнула головой.

— Ты прав, конечно. Это просто любопытство. Могу я сделать предположение?

— Как хочешь.

— Ты жил в одном доме с Ярдом. Он приехал раньше тебя и, видимо, что-то спрятал. Когда он за этим вернулся, он увидел тебя. Может, это он настучал на тебя?

Я с сомнением покачал головой и допил свой бокал.

— Давай попробуем другой вариант, — продолжила Бернис. — Агенты казначейства нагрянули в пансион Гасси, все перетряхнули и накрыли этого матроса с героином, а заодно наткнулись и на тебя. Может, Ярд знал, что ты обосновался у Гасси, но настучал на матроса, чтобы спугнуть тебя с твоего насеста, а самому собрать яички тепленькими.

— Неплохое предположение. Если бы оно было правдой.

В глазах у нее прыгали чертенята.

— Я родилась в этом доме, Морган. Я знаю, где ты пристроил добычу. В детстве я сама любила прятать там мои сокровища. Мой отец соорудил этот тайник, чтобы прятать от матери выпивку. Как ты его обнаружил?

Я пожал плечами и ничего не ответил.

— В этом клоповнике, пожалуй, больше и прятать-то было негде. Не пойму, где же остальные деньги? После того как тебя забрали, Гасси перевернула все вверх дном, но ничего не нашла.

— Есть идеи?

— Конечно. Ты не из тех, кто хранит все яйца в одной корзине. Остальных денег и не было в доме, а то бы я их нашла. Я тоже вернулась и обшарила все мои старые тайники.

— Прости, крошка, что я тебя подвел.

— Мелочи. Это было просто забавно. Странный у нас разговор, Морган. Ты узнал от меня что-нибудь важное?

— Может быть. Тебе очень хотелось найти деньги?

— Да нет, не очень. У меня хорошо идут дела.

— Хочешь заработать?

— Как?

— Попробуй узнать, почему Горман Ярд пытался подобраться к Уайти Тассу.

— Попытаюсь, Морган. Эти люди не больно-то разговорчивы, даже со своими. Но я попробую. У меня… дела с одним из них, вот уже полгода. — Она очень серьезно посмотрела на меня. — Но не за деньги, Морган. Я сделаю это. но не за деньги.

— Я не люблю быть в долгу, детка.

Ты можешь привязаться ко мне по-доброму? Ведь по-настоящему никто не любил меня.

Тебя любили, дорогая.

Нет, мне не любовь нужна, а сердечное отношение. Чтобы у меня был настоящий смелый друг.

— Да я сам все время трясусь.

Но не боишься. Вот почему в любой драке ты оказываешься наверху.

Я невольно улыбнулся и подмигнул ей.

— Котенок, ты мне нравишься. Честное слово.

— Знаешь, ты останешься у меня. Только я не хочу, чтобы это было так… как с другими. Я хочу, чтобы ты обнял и приласкал меня, чтобы мы говорили о разных пустяках, слушали музыку, держали друг друга за руки. А потом я, может быть, усну у тебя на плече до самого восхода. Ты понимаешь меня. Морган?

Я встал, подошел к ней, погладил ее шелковистые волосы, заглянул в нежные, добрые глаза и кивнул:

— Понимаю.

4

Я вышел из такси перед своим отелем и посмотрел на безлюдные, еще не проснувшиеся улицы, окутанные легким туманом. Над крышами низко висели мрачные облака.

Я проспал в своем номере до двух часов дня, а затем позвонил Арту Киферу и изложил ему мою программу бегства из страны. Он сказал, что надо быть не в своем уме, чтобы выбрать то место, которое я назвал. Достаточно суток лёта в южном направлении, чтобы оказаться в местах, где можно укрыться на всю оставшуюся жизнь, если ты, конечно, не Эйхман и у тебя есть бабки, чтобы сунуть в лапу кому надо. Я настоял на своем, он, как всегда, согласился, и мы договорились о встрече. Потом я позвонил малышу Малоне и попросил его положить кое-что для меня в камеру хранения на автобусной станции, а ключ оставить в холле отеля у дежурного портье.

В половине пятого я забрал ключ, оплатил счет и отправился на такси в центр города, там раздобыл кольт 45-го калибра, коробку патронов к нему и два маленьких напильника, которые резали не хуже ацетиленовой горелки.

Еще через полчаса я стучал в дверь Ким Стейси. Послышались ее шаги, и дверь открылась.

— Привет, моя возлюбленная.

— Давай-ка не будем увлекаться этой игрой, Морган.

— Вся жизнь — игра, Ким. Только ставки меняются.

Она закрыла дверь, мы прошли в комнату, она подождала, пока я устроился в кресле, сама села в кресло напротив, рядом с письменным столом.

— Ты не ночевал в отеле.

— Это важно?

— Нашим это не понравилось.

— Видал я ваших в гробу.

— Ты в этом деле по своей воле.

— Ну я и вернулся.

Ким согласно кивнула, но в ее глазах был укор.

— Тебе, конечно, все равно. Но я дала письменное поручительство за тебя и, пока я не передам тебя с рук на руки другому агенту, я отвечаю за тебя карьерой и головой. Я не напрашивалась на это задание. Я не хотела. Но мне предложили, и я согласилась. Поскольку ты дал добровольное согласие, я надеялась, что мы найдем взаимопонимание. Не стоит вредить друг другу.

— Успокойся, дорогая. Если бы я задумал продемонстрировать свои таланты, я бы отыгрался на всем твоем вшивом управлении, а не на тебе одной. Забудем об этом, идет?

Она нехотя и сдержанно улыбнулась.

— Идет, Морган. Останемся спокойными и свободными.

— Именно. Узнала что-нибудь о Гормане Ярде?

— Он мертв, Морган.

— Как это?

— Несчастный случай в тюремной мастерской. Виновных нет. Но поскольку ты сделал запрос, они назначили новое расследование.

— Веселенькое дельце. Они далеко не уйдут в своем расследовании. А как на него вышла полиция?

— Был анонимный звонок. Все прошло как по маслу. Ярд даже сделал признание и не очень-то оспаривал приговор. Было такое впечатление, что ему выгодно сесть.

— Может, так оно и было.

— Как?

— Да так, ничего. Остальные деньги не всплыли?

— Пока нет. За этим тщательно следят. Сработал ты отлично. Но беда в том, что это — горячее дело и похолодания не будет. Можешь передать это своим дружкам, которые тебе помогали.

— Я работаю один, Ким. Тебе ли не знать?

— На этот раз не один. Здесь нужен был не один ум. Нечто подобное ты дважды проделал во время войны, когда раздобыл план передвижения войск неприятеля и узнал расположение немецких заправочных баз для бронетехники, проник туда и сумел установить мины- сюрпризы, так что немцы взлетели, даже не сообразив, что произошло. На этот раз ты работал еще тоньше.

В ее голосе зазвучало некоторое уважение. Я ответил с усмешкой:

— Тогда нас было шестеро.

— Я знаю. Мы тоже подумали, что они могли быть с тобой в последнем, крупном деле. Трое уже умерли. Один был довольно тяжело ранен во время войны, а затем затерялся в Австралии. А немецкий патриот, который тебе помогал, стал крупным бизнесменом и живет в Берлине. Остался ты один, и, пожалуй, ты единственный, кто мог продумать и осуществить такое дело.

— Принимаю комплимент.

— Жаль, что ты его не достоин.

— Ерунда.

— По крайней мере, ты сможешь как-то искупить свою вину.

— И это ерунда.

— Дело твое, Морган.

— Поживем, увидим. — Я посмотрел на часы, было почти половина седьмого. — Ты собрала вещи?

— Зачем?

— Мы отправляемся в свадебное путешествие.

Она замерла, поджав губы, потом сказала:

— Ты… просил три дня.

— Я больше не могу ждать. Если мне позволено работать самостоятельно, я начинаю. Собери чемоданы. Машина* ждет внизу. Выполняй приказ и не брыкайся. Будем спокойными и свободными, как ты выразилась. Худшее впереди.

Мы зарегистрировали наш брак в небольшой конторе, которая так рекламировала свои услуги: «Брачное свидетельство, анализ крови, брачная церемония в течение часа». Это было в штате Джорджия, на границе с Флоридой. Церемония чуть пе прервалась, по тому что судья никак не мог взять в толк, почему у меня только одна фамилия «Морган», без имени и отчества. Наконец я сообразил достать бумаги, с которыми я демобилизовался, где в строках «имя», «отчество» были прочерки. Эго его успокоило.

Я бы не сказал, что мы выглядели счастливой парой. Ким жутко нервничала, а я из кожи вон лез. чтобы выглядеть нормальным женихом. Когда по окончании процедуры я, как это положено, поцеловал ее, мы были больше похожи на двух боксеров, которые касаются перчатками перед первым раундом. А может, я преувеличил. Мы оплатили услуги, прибавили на чай, и получили в ответ широкие улыбки и пожелания счастья. Один из наших свидетелей пошел позвонить в местную газету, чтобы там дали сообщение о нашем бракосочетании.

Когда мы сели в машину, Ким оказалась на большем расстоянии от меня, чем раньше. Не глядя на меня, она спросила:

— Что дальше?

— Надо, чтобы все выглядело натурально, ласточка. Мы пересечем границу штата, остановимся в мотеле и хорошенько выспимся.

Я знаю, что она подумала, но она равнодушно кивнула головой, не говоря ни слова. Только плечи у нее слегка вздрогнули, и мне это было по душе. Любая баба должна побаиваться своего мужика. Я ухмыльнулся своему отражению в зеркале, включил зажигание и вырулил на шоссе.

В сумерках мы добрались до мотеля «Флора Палм».. Был мертвый сезон, машин было мало. Но две из них были украшены лентами и серпантином, а на боках было написано «Молодожены».

— Хорошая компания, Ким.

— Оставь.

— Не волнуйся. Мы возьмем номер с двумя кроватями.

Клерк сделал запись в гостевой книге и вручил нам ключ от 20-го номера. Я попросил разбудить нас в шесть утра, подогнал машину к номеру и перетащил чемоданы в комнату. Я отчасти вознаградил себя тем, что подхватил Ким на руки, когда она проходила мимо, и внес ее в комнату. Она громко вскрикнула и словно оцепенела в моих руках. Я поставил ее на пол и сказал:

— Это старый обычай, дорогая. Я ведь еще не был женат.

Постепенно ее лицо оттаяло, и она нежно улыбнулась. Она тронула рукой мою щеку, приподнялась на цыпочки и коснулась моих губ своими. Это длилось мгновение, но во мне все полыхнуло от теплой нежности ее губ.

— Прости, Морган. Как мило с твоей стороны. Я ведь тоже не была замужем. Спасибо.

— Правительство предусмотрело ряд сволочных ограничений. Ты знаешь, о чем я.

— Да. Надеюсь, ты их будешь соблюдать.

— Милая, не слишком мне доверяй, — засмеялся я. — И не очень рассчитывай на свое каратэ.

— Опять начинается, — весело ответила она. — Как насчет этого?

У нее в руке появился маленький черный пистолет. Он был направлен прямо мне в живот. Но она не заметила, как я шевельнул рукой. Дуло моего кольта смотрело ей между глаз.

— А как насчет этого?

— Очаровательное начало семейной жизни. Мы поняли друг друга, Морган. Теперь перейдем к делу.

— С удовольствием, радость моя.

Минут двадцать она разговаривала по телефону со своим начальством, сообщила подробности бракосочетания и наше место пребывания. Видимо, ей предоставили свободу действий. Минут пять она молча слушала, что ей говорили. Закончив, она повернулась ко мне.

— Продолжаем, как задумано. Есть одно изменение.

— Какое изменение?

— Управление считает, что нам надо торопиться. Они решили уведомить о нашем прибытии.

— Идиоты…

— Нет, не через наших людей. По другим каналам. Это, скорее, будет слух. Нас будут ждать, и тебе не придется делать всю черновую работу.

— Как раз в этом залог успеха. Неужели они не понимают?

— Я уверена, они знают, что делают.

— Хорошо бы. Черт бы их побрал.

— Ты не можешь мне сказать, что ты успел сделать в смысле подготовки?

— В свое время.

Я взял трубку и назвал номер телефона в Нью-Йорке. На третьем гудке трубку взяли и голос ответил:

— Джои Джолли слушает.

— Джои, это Морган.

— Ты передумал?

— Не время играть в кости, Джои. Пусть муть отстоится.

— Как скажешь. Чем помочь?

— Горман Ярд мертв.

— Я знаю, — ответил он невозмутимо. — Я навел справки. Мне сказали, что несчастный случай — не его инициатива. Никто прямо не говорит, но слухом земля полнится. Был получен приказ убить Ярда, и сделано это было чисто.

— Вот этого я и опасался.

— Кстати, не он один отправился в вечный путь.

У меня засосало под ложечкой.

— Ну?

— Я только что услышал по телеку, что час назад найдено тело задушенной девушки. Ее опознали, как Бернис Кейс. Она была ночная бабочка, и предполагают, что была убита во время своей работы. Как ты думаешь, Морган, это версия для прикрытия?

Я чуть не раздавил трубку. Они добрались до нее, гады. Славная одинокая девочка, которая хотела, чтобы ее любили по-настоящему. Маленькая ночная охотница, которая давала больше, чем брала. И они пришли и прикончили ее. Стараясь не выдать себя голосом, я сказал:

— Не вижу связи, Джои. Дело, которым она занималась, держат в руках рэкетиры.

— Возможно. Эта публика не любит тех, кто работает самостоятельно. Если они ее прикончили потому, что она не хотела платить, они накликали на себя беду. Малышку все очень любили.

«Как жаль, что она этого не знала», — подумал я.

— Собираются что-то предпринять?

— Поговаривают в округе. Они им вставят фитиль, если узнают, чья это работа. Старушка Гасси подняла всех на ноги, а ты ее знаешь.

— Жаль, что не могу помочь.

— А ты уверен, что это не связано?

— Со мной нет, во всяком случае, — соврал я. — Мне бы хотелось узнать подробнее об Уайти Тассе.

— Шутишь? — ответил он таким тоном, словно хотел напомнить, что есть веши, о которых спрашивать не принято. — Он на подъеме, Морган. Держись от него подальше.

— Постараюсь. Вот почему я и звоню тебе. Узнай, что можешь.

— Факты или слухи?

— Все. И то и другое близко к истине, я думаю.

— Слухи достать легче. — Он кашлянул и добавил: — Эх, чего бы я не раздобыл, Морган, отстегни ты мне чуток от своих бабок.

— Помни, что эти деньги лишь предположительно у меня.

— Мне ли тебя не знать! Как с тобой связаться?

— Я позвоню сам.

Я положил трубку и повернулся. Спину и плечи у меня свело, и я не мог разжать губы. Ким молча посмотрела на меня, понимая, что мне надо дать время опомниться.

— Бернис Кейс. Мы дружили. Они ее убили ни за что.

Больше ничего не требовалось говорить. Ким запомнит имя, передаст в свое управление, а они не дураки, сообразят что к чему и подкинут информацию ребятам в округе. А те проведут разборку не хуже них, только своими средствами. А если нет, я сам это сделаю, когда вернусь.

Я обещаю тебе, Бернис. За ту дивную ночь, когда ты просто лежала в моих объятиях, теплая и пахнущая духами и шампунем после душа. В темноте звучала колдовская гавайская мелодия, а мы болтали о всяких пустяках и вспоминали свое детство. Тебя очень любили, мой славный котенок.

Я рухнул на кровать и закрыл глаза. Я услышал, как рядом со мной заскрипели пружины. За окном тянули свою бесконечную песню древесные лягушки, издалека доносился шум бегущих по шоссе машин.

Ким спросила очень тихо:

— Это была твоя девушка, Морган?

— Я видел ее единственный раз.

Второй раз за вечер она сказала:

— Прости.

В эту минуту она была просто женщиной, а не матерым профессионалом, приставленным к потенциальному беглецу.

К рассвету мы уже ехали в направлении Майами. Машин на шоссе было немного, но миль двадцать нас сопровождала страшная гроза, все вокруг полыхало, как в вагранке. Я сделал короткую остановку у банка, где Вуларт открыл мне счет, получил чековую книжку, тут же взял по первому чеку двадцать тысяч и затолкал их в карман. Никто не обратил на меня особого внимания. Вероятно, Вуларт устроил все так, чтобы я сошел за одного из его агентов и мне не задавали бы лишних вопросов. Я вернулся в машину. Ким вытирала пот с лица. Становилось все жарче. Я выбрал шоссе Пальметто, обогнул Майами и направился в Киз. Когда мы приехали в мотель «Гроув», пот тек с нас ручьями.

Ким немедленно отправилась в душ, а я проехал к ближайшему магазину, купил коробку пива и позвонил из таксофона Арту Киферу. Он обещал быть через час. Я вернулся в мотель, припарковался возле нашего номера и вошел. Ким не было, но ее одежда висела у вентилятора, а на кровати лежал открытый чемодан. Со стороны бассейна раздавались детские крики, я выглянул и увидел ее голову над спинкой шезлонга. Я принял душ, надел плавки, взял две банки пива и пошел к ней.

И чуть не уронил их.

В черно-белом бикини, резко контрастировавшим с золотом ее кожи, она лениво полулежала в шезлонге. Ее прекрасное тело было провокационно изогнуто. В голове у меня помутилось. Потрясающая грудь переходила в тонкую талию, а крупные бедра в теплую, головокружительную полноту ног.

Я присел с краю и протянул ей банку пива.

— Держи, холодненькое.

Она взяла пиво, и усмешка тронула ее губы:

— Не ожидала такой реакции от тебя.

— Я знаю, кого выбрать, если уж решил жениться. — Я хлебнул пива, облизнул губы и обвел всю ее медленным взглядом. — Ну и фигура у тебя, крошка!

— Мне это говорили. Иногда даже полезно вывести кого-нибудь из равновесия.

— Меня ты вывела. И надолго.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Не бери в голову. Дело временное.

Она у меня так не отделается. Я криво усмехнулся и сказал:

— Если я так: захочу. Не забывай.

У нее на мгновение напряглись мышцы живота, она поняла мой намек, но сделала вид, что в моих словах нет ничего особенного.

— Позвонил кому надо?

— Да.

— Можешь сказать подробнее?

— Завтра мы фрахтуем рыболовное судно, которое уходит с частного причала. К полудню мы будем в двенадцати милях от берега. Арт Кифер возьмет нас на гидроплан и высадит в миле от места назначения. Там нас должно ждать другое судно, оно и доставит куда следует. Л дальше действуем по обстоятельствам.

— Это обычный порядок?

— Могут быть варианты. Нашему брату ни к чему натыкаться на фараонов. Образ жизни у нас такой.

— Дурацкий образ.

— Для тебя, может быть. Эго сложно объяснить. Ты считаешь недостойным связываться с миром этих людей. Да тебе и нет нужды. Но это люди с головой, и они могут за себя постоять.

— Я получила приказ не связываться со всякой мелочью.

— Милая, тебе еще учиться и учиться. Мой друг оказывает нам любезность. Все это не так просто. Он рискует жизнью, помогая нам.

— Ничем он не рискует. Возвращением будем руководить мы. Мы не можем позволить упустить тебя.

— Ты смеешься, дорогая. Почему ты думаешь, что я не могу выйти из игры в любое время?

— Потому что у тебя такая натура. Для тебя это развлечение.

— Я передумал.

— Вот почему я надела бикини. По крайней мере, это отвлечет тебя от других дел. Хотя не знаю, будет ли тебе от этого прок.

— До чего же неразумна женщина, когда считает, что она может покорить мужчину.

— А разве не может? — В ее голосе послышался едва заметный вызов.

— Это удается немногим. Очень немногим.

В это время приехал Арт Кифер и спас нас от продолжения неприятного разговора. Это был здоровый парень с мускулистыми руками и выгоревшими от солнца волосами. Его ярко-зеленые глаза смотрели на мир так, словно он давно поставил на нем крест. Типичное лицо искателя приключений и циника было все в шрамах, оставшихся на память о многих переделках, в которых он побывал.

Он точно так же, как я, отреагировал на Ким. Только в глазах у него было сожаление, что в данный момент она принадлежит мне. Я не видел его семь лет. Для постороннего мы встретились, как будто виделись вчера.

— Привет, тюремная пташка!

— Не могу принять комплимент, слишком мало там пробыл.

— Кто-то на тебя настучал. Как ты выбрался?

— Решетки резиновые, — засмеялся я. — Познакомься.

Мисс Ким Стейси, точнее миссис Морган.

— Очень рад.

Ким протянула руку, он пожал?с. Они были похожи на двух диких зверей, принюхивающихся друг к другу. Он бросил мне быстрый взгляд. Я его понял.

— Это чистое дело, Арт. Эха не будет.

— Ты рехнулся, приятель. Есть другие пути.

— Мне нравится этот.

— Похоже на тебя. Ты всегда страдал головой.

— Все готово?

— В шесть вечера, у Раймонда. Минимум вещей. Я должен взять как можно больше горючего. Она все знает?

— В основном.

— Вот что. Вас ждут. Винс узнал об этом час назад и передал по радио. Кто это придумал?

— Мы, — спокойно ответила Ким.

Арт с любопытством посмотрел на меня:

— Тебя это устраивает?

— Они хотят ускорить события.

— Народу в деле все прибывает. Режим в стране сейчас особенно неустойчив. Я думаю, они тоже начнут шевелиться. Уж больно им хочется потрясти тебя насчет денег. Не хотелось бы мне быть на твоем месте.

Я глянул на Ким и рассмеялся:.

— Черта с два не хотел.

Арт усмехнулся и удивленно пожал плечами.

— Не пойму, как тебе удаются такие выгодные сделки?

— Чистое везение. Все как договорились, или есть изменения?

— Связь держим на той же волне, используем старый код. Его еще не раскрыли. Дежурство круглосуточное. Если нужна будет связь, соединись с баром «Орино», паролем будет наша старая песня, которую они исполнят.

— Кого из крупных фигур можешь назвать?

— Обрати внимание на Руссо Сабина. Это головорез из окружения Карлоса Ортеги, который борется за власть с нынешним режимом. Ортегу поддерживают и гражданские и военные. Мы имеем информацию, что он заигрывает и с коммунистами. Те готовы поддержать его в случае победы. Ему лишь недостает нескольких миллионов для подмазки, и у нас на руках будет вторая Куба.

— Какие у него перспективы?

— Пока в его пользу. Ты отлично впишешься в его планы. — Арт замолчал и посмотрел на нас с Ким. — Межведомственное взаимодействие, не так ли?

— Почему?

— Уж очень бдят морская и пограничная служба, приятель.

— Отлично, так оно и должно выглядеть. Сигнала тревоги не будет, действуй на свой страх и риск.

— Стараюсь.

— Если нас заметят, наша вина. Тогда нам не уйти.

— До сих пор уходил, — ответил Арт. Мы пожали друг другу руки, он кивнул Ким и удалился решительным шагом.

Когда он ушел, Ким заметила:

— Он кажется очень толковым.

— Другим он и не может быть.

Что-то заставило ее пристально посмотреть на меня.

— Кто он?

— Один из тех, кого ты считала умершим. Мы вместе работали в тылу у немцев во время войны.

— Да… но среди них не было никакого Кифера…

— В армии он был под другим именем.

— Значит, и остальные трое?..

— Нет, нет. Двое из них умерли, это точно.

Она продолжала смотреть на меня. Я знал, что она думает. Я отрицательно покачал головой:

— Он не имеет никакого отношения к миллионам. Забудь об этом, мой ангел.

Глухо зарокотала приближающаяся гроза. Мрачная черная туча спрятала солнце. Двое ребятишек выбрались из бассейна и побежали к дому. Я взял у Ким пустую банку из-под пива, выбросил в урну и указал на пашу дверь:

— Пойди переоденься, даю тебе пять минут.

Она встала с шезлонга, распрямилась и выразительно потянулась. Ноги были широко расставлены, спина выгнута так, чтобы ее роскошная фигура предстала передо мной во всей своей волнующей красе. Она опустила руки и сказала со смешком:

— Подожди лучше минут десять. Тебя могут увидеть. Ведь ты не хочешь, чтобы тебя видели в таком состоянии, а?

5

Арт дал сигнальную ракету, и мы начали снижаться. Менее чем в миле от нас в ослепительном солнечном свете ярко белело, как акулья пасть, полукружье песчаной отмели на фоне темной зелени холмов. Прямо под нами попыхивало дымком ожидавшее нас небольшое судно.

Мы мягко опустились на воду, и Арт подрулил к суденышку. Низкорослый загорелый парень подвел судно вплотную. Я передал чемодан, помог Ким взобраться по трапу и увидел, как она, словно кошка, ловко перепрыгнула на палубу. Арт сказал мне несколько напутственных слов, еще раз посоветовал быть осторожными, и я последовал за Ким.

Во время полета Ким в основном молчала* сидя у нас за спиной. Еще в мотеле на нее произвело впечатление то, что мы с Артом понимали друг друга с полуслова. Видно было, что у нас давние отношения, отшлифованные долгой совместной практикой и еще большим опытом. Ей это не понравилось. Она обязательно доложила бы обо всем своему начальству, если бы я предусмотрительно не испортил телефонный аппарат и не запер нас обоих в нашем номере. Это привело ее в ярость, и в конце концов она плюхнулась в постель, не раздеваясь, а я остался сидеть в кресле у двери. Ближе к рассвету я услышал, как щелкнул предохранитель ее пистолета, тогда я демонстративно взвел курок своего кольта. Звук был достаточно выразительным, и она притихла до конца ночи.

С замкнутым лицом она смотрела, как Арт махал на прощанье рукой. Коротышка у руля сказал с улыбкой:

— Меня зовут Хосе, сеньор. Чем могу служить?

— Сколько мы будем добираться до берега?

— Около часа. Здесь все время летают ваши патрульные самолеты. Ищут таких… вроде вас. Они усилили наблюдение, особенно после того, как удалось бежать сеньору Камино, и по приказу сеньора Ортеги было осуществлено похищение профессора Франсиско Эрнандеса.

— Но мы не в американских территориальных водах, — напомнил я.

— Но и не в кубинских. Они вторгаются сюда, так сказать, из превентивных соображений. Мы им за это даже благодарны. Некоторые пытаются бежать с проклятого острова, а ваши самолеты мешают преследователям и спасают беглецов.

— Многим удалось бежать?

— Жаль, но очень немногим, сеньор. У сеньора Ортеги много путей пресечь такие попытки. Вы, наверное, знаете, что он уже извещен о прибытии сеньора Моргана с супругой.

— Да, я в курсе. Он мог бы организовать все попроще.

Хосе выразительно покачал головой:

— Нет, сеньор. Он не хочет конфликтовать с вашей страной. Не сейчас, по крайней мере. Его власть над вами гораздо больше, если вы прибываете нелегально. Надеюсь, вы не жалеете, что решили сюда приехать?

— А куда еще? Выбор слишком невелик.

— Это верно, — согласился Хосе. — Будьте осторожны. Это не слишком дружественное место.

Тем временем мы подошли к берегу. Хосе обогнул пляж и отыскал узкий залив, почти незаметный в густых зарослях. Оттуда мы попали в протоку и еще с полмили двигались вверх.

Протока заканчивалась небольшим причалом. Рядом стояло ветхое приземистое строение, покосившееся под постоянным напором берегового ветра.

— Уже скоро, сеньор Морган. Машина отвезет вас на место.

Город Нуэво-Кадис предстал перед нами во всем великолепии и убожестве, как современный памятник коррупции, подкупу и игорному бизнесу. Кругом было обилие военных в яркой форме и при оружии. Это постоянно напоминало населению, кто командует парадом. Полиция, недовольная тем, что ее функции были урезаны до минимума и практически сводились к регулированию уличного движения, тем не менее всюду совала свой нос.

В отеле «Регис» мы зарегистрировались как мистер и миссис Винтерс. Я несколько ощетинился, когда увидел, какие взгляды бросали на Ким, и услышал некоторые из наиболее громких замечаний в ее адрес, сделанных в расчете на то, что я не знаю испанского языка. Но потом я успокоился и решил сохранить предполагаемый языковой барьер, полагая, что он мне еще сослужит хорошую службу.

Посыльный отвел нас в номер на пятом этаже, получил десятидолларовую бумажку и с поклоном удалился. Ким хотела что-то сказать, но я показал на свое ухо и на несколько мест на стенах гостиной.

— Красиво, не правда ли? Хорошее место для медового месяца.

— Чудесное.

— Я говорил, тебе понравится. Погоди, вот увидишь, какая здесь ночная жизнь.

— Я бы походила по магазинам. Мы так быстро собрались, что я половину вещей забыла.

Усмехнувшись, я одобрительно кивнул головой. Тем временем мы обнаружили два подслушивающих устройства в гостиной и одно в громадной спальне. Мы не стали их трогать. Они могли пригодиться, чтобы дезориентировать наших тайных слушателей. Чистой оставалась одна ванная комната. В случае необходимости мы могли включить душ и побеседовать под его звук. Очень приятный вариант, если дать мысли разгуляться.

— Солнышко, пойди сюда, — сказал я тоном возлюбленного. Она недовольно нахмурилась, но я нетерпеливо поманил ее рукой. Она нехотя позволила себя обнять, и я прошептал ей в самое ухо:

— Подыграй мне, детка. Они не ждут этого, не надо вызывать у них подозрений.

Ким согласно кивнула, и ее душистые волосы нежно коснулись моей щеки. Я слегка приподнял рукой ее подбородок и утонул в этих громадных неукрощенных глазах. Непроизвольно мои губы коснулись ее рта, и вдруг простое прикосновение превратилось в головокружительный водоворот, который, казалось, увлекал меня в свою воронку.

У нее перехватило дыхание, и она оттолкнула меня дрожащей рукой.

— Это… ни к чему, — беззвучно произнесла она так, что я понял ее по движению губ.

Но я не унимался:

— Ты просто чудо, моя любовь. Я теряю голову. — Она слегка порозовела. — Хочешь, пойдем посидим где- нибудь, посмотрим здешнюю ночную жизнь. Может, нам повезет, и мы выиграем в казино.

— Или проиграем. Неплохая идея, однако.

Мы по очереди приняли душ, переоделись и вышли в город. Я дал Ким денег, чтобы она сделала покупки для нас обоих, а сам отправился знакомиться с городом. Мы договорились встретиться через два часа в казино на первом этаже нашего отеля. У нас был достаточно острый нюх, чтобы уловить общее настроение в городе. Ким будет иметь возможность пообщаться с местным населением, поболтать с продавщицами, как это умеют только женщины. Я же займусь туристами, хотя в столице этого политического вулкана их оказалось немного.

Трудно было представить, глядя на оживленные улицы и сверкающие под солнцем белые фасады отелей и казино, что всего в четырех милях отсюда, на оконечности полуострова, расположен Замок Роз — это кладбище для живых, а внутри находится человек по имени Виктор Сейбл. И там же я должен выхлопотать местечко для себя.

Я побывал в четырех игорных домах, делал ставки с пресыщенным видом и выиграл пару сотен. Для большой игры в стиле Лас-Вегаса было еще слишком рано. Но общий настрой был далек от Лас-Вегаса. Что-то чувствовалось в воздухе, в поведении завсегдатаев и крупье— почти осязаемое чувство страха. Вокруг было чересчур много мускулистых типов с военной выправкой, деловито бездельничавших, наблюдая за толпой. Под их фраками весьма заметно просматривались выпуклости, явно не входившие в замысел портного. И улыбки не могли скрыть враждебную холодность глаз.

В отличие от подобных городов здесь странным образом отсутствовала, так сказать, малая рабочая сила игрового бизнеса — чистильщики ботинок, девицы, промышляющие в барах, попрошайки.

Пора было возвращаться к Ким. Я взял такси и назвал отель «Регис». Когда мы тронулись, я спросил:

— Когда здесь начинается бойкая жизнь, приятель?

— Скоро, сеньор. Как только жара спадет.

— Можешь порекомендовать что-нибудь особенное?

Он пожал плечами, как бы говоря, все эти места похожи одно на другое.

А как здесь игра? Все чисто? Не хотелось бы прогореть зазря.

Он глянул на меня в зеркало:

— Правительство следит, чтобы все было по- честному. — Фраза прозвучала, как будто он повторял ее наизусть.

— Красивый город. А каким он был раньше?

Я опять встретил в зеркале его ускользающий взгляд.

— Совсем другим, сеньор. Он сильно изменился.

— К лучшему?

— О да, сеньор. Он стал гораздо лучше. Здесь больше нет бедных. Об этом позаботилось правительство.

Еще одна дежурная фраза. Не может быть, чтобы он не бывал в районе трущоб, которые окаймляют этот город роскоши.

Игорный зал отеля был оформлен в стиле начала века: кругом дорогие тяжелые драпировки и пышные ковры. Все это освещалось огромными хрустальными люстрами, бросающими на столы затейливый узор. Валюта разных стран мира, доставаемая из толстых бумажников, превращалась в стопки фишек. Очаровательные девушки, сотрудницы отеля, владеющие несколькими языками, разносили искрящиеся бокалы с шампанским. Гости были одеты по-разному: кто в вечернем, кто в будничном. Главным здесь было наличие денег.

С полчаса я играл в покер без видимого результата, но потом пришло везение и я добавил в бумажник семь сотен. Я переходил от стола к столу, стараясь, чтобы меня приняли за новичка, который принюхивается, прежде чем начать играть по-крупному, и которого в конечном счете не волнует, выиграет он или проиграет. Я давал хорошие чаевые дилерам, сдававшим карты, чтобы они приметили меня для следующей игры.

Ким пришла около девяти и нашла меня у рулетки. Ее появление вновь вызвало сдержанные возгласы восхищения и выразительные взгляды зависти в мою сторону, когда она взяла меня за руку, как положено любящей супруге. Я заметил парочку типов, бывших не прочь начать и более решительное наступление, но я был для них крупноват, да и по моему лицу было видно, что для них это добром не кончится. Поэтому они с видимым сожалением вернулись к игре.

Проиграв около десятка ставок, я повел Ким к бару, заказал два бокала и спросил:

— Как дела?

— С полным кошельком здесь можно развернуться. Я все покупки отнесла в номер.

— Они уже все обыскали?

— Тщательно, но очень аккуратно. Почти невозможно заметить. Опытная публика.

— Я так и думал. Что удалось узнать в городе?

— Подтвердилось то, что мы уже знаем. Номинально страной правя!' президент и кабинет министров, навязанный народу Карлосом Ортегой. Это только пешки. Старая песня. Народу обещают процветание, но это лишь болтовня. Ортега контролирует армию, армия контролирует народ. Вместо революции произошел тихий переворот, по такой же результативный.

— А почему Ортега прямо не захватит власть?

— Ему нужно одобрение мировой общественности. Он любит деньги и любит власть, но из двух он все же предпочитает деньги. Сейчас он кует деньги, и, если весы качнутся не в его сторону, он сможет удрать со всем своим состоянием, как и другие до него диктаторы.

— Будь у него достаточно денег, он мог бы позволить себе прихватить и власть.

— Верно. Государственная казна сейчас пуста, правительство истратило все средства на программу строительства. Оно взимает с народа убийственные налоги, и, если бы не армия, могли бы быть открытые выступления.

— Это не поможет.

— Не знаю. Народ настроен как-то странно. Похоже, им нравится их безвластный президент. Он один из них — и он на их стороне. Он дважды давал отпор Ортеге. Я уверена, что Ортега уничтожил бы его, если бы это не угрожало ему самому. Если бы Ортега был уверен в поддержке нужных стран, он давно выпустил бы джина из бутылки.

— Это на руку коммунистам.

— Нет, я думаю, они выжидают. Если Ортеге удастся захватить власть, они его поддержат. А если его постигнет неудача, они останутся в стороне.

— И здесь мы возвращаемся к Виктору Сейблу.

— Да. Это козырной туз Ортеги. На него можно поставить. Он нужен обеим сторонам, и Ортега ждет, кто даст больше.

— Черт, нам давно надо было ввести войска.

— И начать мировую войну? Уж тогда коммунисты обязательно поддержали бы Ортегу. Кроме того, это развязало бы им руки в горячих точках Азии, куда им легче добраться.

— И козлом отпущения должен стать старик Морган.

— Кому-то надо. А ты просто родился для этого.

— Хм, спасибо, детка.

— Не стоит благодарности, — она мило улыбнулась. — Пусть это восполнит пробел в твоих знаниях мировой политики да и сократит твой срок. — Она улыбнулась еще шире. Ее лицо на мгновение сморщилось от боли, когда я ударил ее ногой по голени. Но она удержала улыбку. — Ах ты… ублюдок.

— Не стоит благодарности. Пусть это восполнит пробел в твоих знаниях, как не наезжать на мужика.

Она хмыкнула, и мы допили бокалы.

Тем временем игроки все прибывали. Столы были окружены плотным кольцом желающих. И только благодаря обаянию Ким мы пробрались к одному из столов, где играли в крап.

Я крупно выиграл четыре раза кряду, чем вызвал неожиданный интерес у моих партнеров по столу. Везение не оставляло, и стопка фишек передо мной все росла. Ведущий сменил кости и дал мне их осмотреть. Я дважды выбросил по две шестерки. Потом выпала четверка. Легкий вздох раздался со стороны игроков, а мужчина, сидевший рядом с Ким, слегка кашлянул, довольный своей первой за вечер удачей. Затем я метнул девятку и восьмерку под гробовое молчание болельщиков. Опять выпала четверка. Возбужденная публика зааплодировала. Стал подтягиваться народ от других столов, привлеченный слухом о необыкновенном везении.

Ведущий опять остановил игру и послал помощника за новыми кубиками. Хриплый голос за моей спиной произнес:

— Они все сделают, чтобы сломать твою удачу, приятель.

Я с улыбкой обернулся. Это был черноволосый тип с кривой ухмылкой на лице отставного боксера. Глаза у него смешно прищурились, так что один был выше другого. В одной руке он держал фишки, а другую протянул мне.

— Марти Стил из Йонкерса, штат Нью-Йорк. Мой стол прямо за вашим. Держись, друг.

— Морг Виитерс, — ответил я. — Постараюсь.

— Чую, новые кости им не помогут.

— Вам лучше знать. Все дело случая.

— Как раз то, что надо. — Он опять ухмыльнулся и густо захохотал.

Я взял новый кубик, согрел его в руке и выбросил на стол. Он остановился на семерке. Абсолютная тишина взорвалась восторженным ревом тех, кто поставил на меня. Я опять метнул. Выпала тройка. Против меня никто уже не ставил. Толпа вокруг стола росла, игроки выжидающе смотрели на меня, а ведущий пристально следил за моими руками, чтобы не было подвоха. Выпало пять очков, затем восемь, еще раз три. Везение кончилось, пахло полным разгромом. Толпа это чувствовала и требовала продолжать игру.

Но они были огорчены. Я передал ведущему кости, растолкал фишки по карманам и в сумку Ким и помахал вошедшим в азарт игрокам. Они считали, что надо быть не в своем уме, чтобы остановить такую игру. Но мне столько раз приходилось оказываться на краю пропасти, что я уже заранее чуял опасность. Мы обменяли фишки на двенадцать тысяч долларов и направились к выходу. Ким сказала, что ей надо зайти на минутку в туалет. Я обещал ждать ее у стойки бара.

Хотелось пить, и я заказал пиво. Я осушил почти половину бокала, когда услышал рядом мягкий грудной голос:

— Негодяй. Я готова убить вас.

Голос принадлежал высокой чувственной блондинке с карими глазами и сердитой, но очаровательной улыбкой на губах. Ухоженной рукой она поправляла брошь внизу глубокого выреза своего переливающегося зелеными блестками вечернего платья. В первое мгновение я был ошеломлен этим необъятным пространством смело обнаженной кожи и не мог вымолвить ни слова.

Она знала себе цену и рассчитывала на такую реакцию.

— Вы должны были продолжать игру. Я ставила на вас.

— И много выиграли?

— Недостаточно. Чуть-чуть не хватило, — засмеялась она. В ее голосе была какая-то обволакивающая мелодичность.

— Будете еще играть?

— Возможно. Но на сегодня хватит.

— Намекните, если не трудно, когда вы опять начнете. — Она подала мне руку. — Лайза Гордот. Я живу здесь в отеле. Ваша манера играть завораживает… просто покоряет.

Я взял ее руку и, пока она говорила, почувствовал, как она дважды со значением слегка пожала мою.

— Винтерс. То, что вы видели, — чистое везение. Такое, я думаю, не повторится.

Она приподняла брови и улыбнулась, слегка прикусив кончик языка.

- По всей видимости, вы не заядлый игрок, мистер Винтерс. Есть люди, которым всегда везет. У меня такое странное ощущение, что вы один из них. Итак, я буду преследовать вас и, уверяю вас, я буду беспощадна.

— А как же моя мужская гордость? Ведь вас интересуют деньги… или я?

Она медленно вынула свою руку из моей и улыбнулась многообещающей улыбкой.

— Скажем так… деньги и вы.

Она еще несколько мгновений с улыбкой смотрела на меня, а потом удалилась. Я глядел ей вслед на стройные длинные ноги и гибкую фигуру, обтянутую пе вливающимся платьем.

Я даже не заметил, когда подошла Ким, пока она не произнесла:

— Кто это?

В ее голосе прозвучало странное раздражение.

Я ответил как можно равнодушнее:

— Лайза Гордот. Она поздравила меня с удачной игрой.

Ким нахмурилась.

— Так вот это кто, — прошептала она.

— Что ты имеешь в виду?

— Твоя подружка из банды международных авантюристов. Она вовлекла в громкие скандальные истории членов двух дружественных правительств, что вызвало их отставку, из-за нее дрался на дуэли и был убит единственный наследник рода Сакстонов, а албанский дипломат, который хотел жениться на ней и был отвергнут, покончил с собой. Хороши у тебя знакомые.

— Да я только что с ней познакомился. Не знаю, что ей от меня надо. — Я заметил легкую ревность в глазах Ким, улыбнулся и сказал: —Пойдем отсюда.

Она улыбнулась в ответ.

Мы проголодались и в ближайшем переулке нашли небольшой ресторанчик для рядовой публики. Мы заказали себе по бифштексу, и когда закончили, в зале уже никого не было, а усталый хозяин с радостью выпроводил нас и закрыл заведение.

Не успели мы сделать несколько шагов, как напротив мелькнули какие-то тени. Толкнув Ким на землю, я сам бросился вниз. Раздался выстрел, и позади нас зазвенела разбитая витрина. Я выхватил кольт, но все было тихо. Я тронул Ким за плечо и указал ей на кучу картонных ящиков на тротуаре. Подождал, пока она отползет под их защиту, затем вскочил, зигзагами перебежал улицу и прижался к стене. Из окон стали перекликаться возбужденные голоса, где-то испуганно закричала женщина.

Я постоял с минуту, пока глаза привыкли к темноте, и стал медленно продвигаться вперед. Видимо, нападавшие скрылись. У стены я наступил на что-то круглое, нагнулся и поднял гильзу от револьвера 38-го калибра, понюхал ее и бросил.

Полиция прибыла без обычного воя сирен. Они просто возникли с обоих концов улицы и продвигались с оружием наготове, пока не поравнялись с нами. Еще до того, как они меня увидели, я бросил свой кольт в кучу мусора и ногой подгреб сверху какие-то грязные бумажки. Мы не пытались бежать и вышли им навстречу. Лейтенант, командир патруля, ощупал меня, убедился, что я без оружия, и вернул мой бумажник. Потом он подошел к Ким. Ему бы не поздоровилось, если бы он попытался ощупать и ее. Но когда он увидел выражение возмущенной невинности на ее лице, воспитание взяло верх, и он только смущенно кашлянул в руку.

— Сеньор… — начал он, но я прервал его с негодованием:

— Не город, а черт знает что.

Убедившись, что ситуация под контролем, перепуганный владелец ресторанчика вышел на улицу и начал сокрушаться по поводу разбитой витрины. Он заверил полицейских, что мы только что у него поужинали и едва успели выйти, как в нас выстрелили. Но у лейтенанта был приказ. Его обязали доставить нас в штаб, доложить о происшедшем, и если мы пожелаем, подать жалобу, чтобы было начато расследование. Я дал хозяину заведения сто долларов на новую витрину, тем самым окончательно расположив его к себе, и сказал лейтенанту:

— Пошли.

Руссо Сабин состоял в должности начальника полиции. Это был плотный коротышка с круглым лицом, на котором постоянно играла искусственная улыбка под тоненькой ниточкой усов. Блестящие черные волосы, казалось, были приклеены к черепу. Сложив руки на животе, он покачивался на стуле, как счастливый Будда. Он прямо-таки млел от удовольствия принимать гостей в своей стране и просто стонал от испытываемого наслаждения.

Арт Кифер предупреждал, что это был один из головорезов Ортеги. Легко поверить. Маленькие смеющиеся глазки, видимо, умели наслаждаться и смертью.

— Ах, мистер Винтерс. Какая жалость! Впрочем, этого следовало ожидать. Можно сказать, это ваша собственная вина.

— Моя вина, что в нас стреляли? — взорвался я.

Он успокаивающе поднял руку:

— У вас было слишком много денег с собой. Вы выбираете для ужина глухое место и становитесь объектом грабежа. Такое уже не раз случалось.

— Послушайте, — начал я.

Он опять прервал меня:

— В отелях и казино есть сейфы, где вы можете оставить свой выигрыш. Указатели на разных языках сообщают об этом. Наверное, какой-то негодяй следил за вами, зная о вашем выигрыше, и попытался ограбить вас. Мы, конечно, проведем расследование. Если вы не возражаете, распишитесь, пожалуйста…

— Забудем об этом, — я отодвинул бумаги, которые он мне дал. — Поздно. Мы их упустили.

— Тогда ничем вам не можем помочь. Постарайтесь, однако, чтобы подобная история не повторилась.

— Благодарю за любезность.

— Остается еще одна формальность. — Он лучезарно улыбнулся. — Позвольте проверить ваши документы.

— Они в отеле, — соврал я.

— Понятно. Может быть, вы пошлете за ними. Или, если это вас не обременит, мои люди проводят вас и удостоверят вашу личность.

— Послушайте… наши имена имеются в регистратуре отеля.

— О да, мы справлялись. Но согласно действующим правилам мы должны быть уверены… Ведь мы хотим защитить американских подданных.

Игра зашла в тупик. Я пожал плечами и сказал:

— Вы хотите окончательно испортить нам вечер. — Я вынул бумажник и положил на стол две банкноты. — Я буду рад, если это избавит вас от лишних хлопот.

— Очень великодушно с вашей стороны, мистер Винтерс. Мы не хотим создавать вам неудобства. Но мы выполняем свой долг. Я думаю, инцидент исчерпан. Но нам придется проверить вашу визу в ближайшем времени.

— Конечно.

— Тогда мои люди будут счастливы проводить вас в отель.

— Не стоит. Мы поймаем такси.

— Как угодно.

Он продолжал улыбаться нам вслед, но глаза его были прикованы к деньгам.

Мы сели в такси. Ким сжала мне руку.

— Тебе не удалось его обвести.

— Я и не собирался. Он только отпустил поводок.

— Ты думаешь, это их работа?

— Нет.

— Почему?

— Потому что все, кто здесь вооружен, носят чешские пистолеты. Пуля к нему имеет диаметр 7.65 миллиметра. Тот, кто стрелял в нас, использовал стандартное американское оружие 38-го калибра.

— Все-таки попытка грабежа?

— Малышка, ты давно не работала в полевых условиях. Конторская работа притупила твои мозги. Стреляли не с противоположной стороны улицы, а почти в упор. Это попытка убийства.

— Кому это надо?

— Не знаю. Я даже не пойму, в кого они целились. Возможно, что в тебя.

Она спокойно и пристально посмотрела на меня.

— Возможно.

Я сказал таксисту вернуться на улицу, где нас чуть не прихлопнули, выскочил и подобрал свой кольт. При таком повороте событий мне не хотелось оставаться без пушки.

Мы поднялись на свой этаж и, подходя к номеру, вдруг заметили полоску света под дверью. Ким руками показала, что, уходя, она выключила свет. Я кивнул головой, что понял ее, повернул ручку и распахнул дверь.

В гостиной были двое. Один, смуглый худощавый тип в безукоризненном мундире с двумя рядами наград и кобурой на боку, удобно расположился в кресле. Другой, высокий, плотный мужчина в черном костюме, с черными волосами, слегка тронутыми сединой на висках, и серыми глазами, стоял с ничего не выражающей полуулыбкой.

Опасность исходила от обоих. Но перевес был на моей стороне, потому что я застукал их. Я втащил Ким в комнату и захлопнул дверь ногой.

— Это частные апартаменты, — возмутился я.

— Не совсем, мистер Морган. Только если мы этого захотим, — невозмутимо ответил тот, что сидел в кресле.

— Кого вы имеете в виду под «мы», мистер Ортега?

Глаза у него чуть расширились.

— Так вы знаете, кто я?

— Давайте не будем играть в прятки. Вы имеете дело не с любителем. — Ким сжала мою руку.-Что вы здесь делаете?

— Как раз это я хотел спросить у вас, мистер Морган. Я выяснил, что ваш въезд в нашу страну нигде не зафиксирован. И здесь вы остановились под вымышленным именем.

Я как мог равнодушно пожал плечами.

— Так вышлите нас. Мне ровным счетом все равно.

Высокий напрягся, нахмурив брови. Ортега с улыбкой покачал головой:

— В этом нет необходимости. Но кое-что надо было уточнить, поскольку вы въехали в страну нелегально.

— У вас завидные источники информации.

— Не жалуемся. Мои люди имеют большой опыт по определению… скажем… важных персон. Майор Турес сразу засек вас в одном из казино.

— Отличная работа. Кажется, завтра отходит корабль в Рио. Мы хотели бы успеть на него.

Карлос Ортега в изумлении развел руками.

— Почему, мистер Морган? Цель моего визита совсем в другом. Я уже давно мог задержать вас и передать американским властям. То-то они обрадовались бы вашему возвращению!

— Тогда в чем дело?

— Наша страна оказала гостеприимство многим людям, желающим… скажем, получить политическое убежище. Нас не интересует ваше прошлое, коль скоро пребывание здесь вас устраивает и вы будете соблюдать наши законы. Я думаю, мы требуем не слишком много.

— Это меня устраивает. Но если это создает для вас осложнения, мы можем покинуть страну этим рейсом на Рио.

— Я думаю, вам будет лучше остаться. Вашей… хм, супруге понравится медовый месяц у нас.

Мои зубы обнажились в улыбке, которая больше походила на оскал. Рука майора дернулась к кобуре.

— Полегче на поворотах. Это моя жена, понятно? Мы женаты официально, и всякий…

Ортега прервал меня извиняющимся тоном:

— Успокойтесь, мистер Морган. Я знаю, знаю. Вы зарегистрировались в Джорджии. Удивляюсь, как вы успели. Я одобряю, когда все по закону. Простите, если я вас обидел, но по долгу службы…

— Забудем об этом, — прервал я его.

— Конечно. Теперь, когда мы достигли взаимопонимания, я хотел бы заметить, что мы можем оказать вам некоторые услуги.

— Например, отмыть ворованные деньги за хороший процент?

Он выразительно кивнул головой.

— Честно говоря, это можно организовать.

— Я подумаю.

Ортега встал, и я смог как следует разглядеть его. В кресле не была так заметна жестокая сила, которая исходила от него. Я понял, как он прорвался к власти. Он сметал все на своем пути. В нем была скрыта необузданная мощь, не знающая чувства самосохранения.

— Кстати, мистер Морган, мой коллега сеньор Сабин сообщил, что с вами произошло какое-то недоразумение.

— Кто-то пытался меня убить.

— Сожалею. Я дал указания во всем разобраться. У вас есть какие-нибудь предположения?

— Ваш коллега считает, что это попытка ограбления. Лицо Ортеги переменилось.

— Но не с противоположной стороны улицы, — сказал он.

— И я так думаю.

Он посмотрел на меня со странным выражением, повернулся к майору, сделал ему знак выйти и сам последовал за ним. Проходя мимо Ким. он слегка поклонился ей. Я открыл им дверь и, когда они вышли в коридор, спросил со всей любезностью, на какую был способен:

— Между прочим, мистер Ортега, я не побеспокою ваших людей, если выдерну подслушивающие устройства в нашей комнате? Все-таки у нас медовый месяц.

Он и глазом не моргнул. Как будто все было в порядке вещей.

— Конечно, мистер Морган. Простите за грубую работу.

Я нажал еще чуть-чуть:

— Я бы отчитал тех, кто проводил обыск. Тоже неквалифицированная работа.

У майора лицо потемнело от сдерживаемой ярости. Но его раздражение, казалось, забавляло Ортегу.

— Трудно иметь дело с профессионалами, мистер Морган. Спокойной ночи, сэр, и мои поздравления сеньоре.

— Лихо! — сказал я Ким, закрыв дверь.

Она смотрела на меня с внимательным интересом.

— Это было слишком, Морган.

— Не люблю замечаний по поводу моего семейного положения, дорогая… хотя бы и такого, как наше.

У нее хватило приличия покраснеть, но выражение ее лица не изменилось.

— Я не об этом. Я имела в виду скрытые микрофоны.

Я хмыкнул и налил себе холодного пива.

— Он не обиделся, детка. Он считал бы меня придурком, если бы я их не заметил. Что-то его насторожило.

— А что?

— Стрельба. Он явно встревожился. Я ему нужен живым, если он рассчитывает на мою добычу. Режим Ортеги не самое страшное, чего нам следует опасаться.

— А чего?

— Вот это я и собираюсь выяснить.

Я допил пиво, поставил стакан и сказал, что вернусь поздно.

6

Как и в Лас-Вегасе, в Нуэво-Кадисе не бывает ночи. Была ярко освещенная темнота, но не ночь. С каждым часом карнавальная атмосфера набирала темп, на улицах густели толпы, а их шум усиливался.

В баре «Дельмонико» я уселся за стойкой и заказал пива и имбирного эля, протянул бармену пятидолларовую бумажку и сказал, чтобы он оставил сдачу себе. Он благодарно кивнул и налил мне двойную порцию. Взглянув на меня, он спросил:

Вы здесь уже бывали?

— Нет, только приехал.

— Из Штатов?

Я кивнул.

— Что там дома?

— А ты давно гам не был?

— Очень давно.

— Ничего не потерял. Все по-старому. Еще несколько новых высоток в Манхэттене, все так же ловят кайф, сейчас ЛСД[2] в моде, и все так же вертятся, чтобы заработать лишний доллар.

А все-паки лучше, чем здесь.

— Вернись.

Он покачал головой.

— Не могу. На мне обвинение в нападении. Был выпущен под залог. Вернусь, сцапают.

Виновен?

— Да. Знаете, почему бежал? Достаточно намотал в первую отсидку. — Он еще раз как-то странно посмотрел на меня. — Я не мог вас раньше видеть?

— Мир тесен.

Он ухмыльнулся и вытер стойку.

— Эго верно. Может, надо было отсидеть срок. Когда здесь попадаешься им на крючок, они всю душу вытрясут. А за тобой чисто?

— Вроде.

— Ну и держись. Не можешь представить, как здесь хреново. Эти макаки только выглядят шутами гороховыми, а на самом деле у них все схвачено, никому пикнуть не дают. Играть начал?

— Попробовал в крап, сгреб несколько долларов. Познакомился с одной красоткой. Говорит, понравилось, как я играю. Лайза Гордот.

Бармен с интересом посмотрел на меня.

— Ты, видно, сгреб больше, чем несколько долларов. Эта телка пасется только там, где много зелени.

— Я так и подумал. Деньги так и плыли ко мне, когда я прекратил игру, а она хотела, чтобы я использовал везение до конца. Что она из себя представляет?

Я дал ему еще пять долларов, он снова наполнил мой бокал. В нем была заметна внутренняя борьба: стоит ли мне доверять и насколько. Он пожал плечами и сказал:

— Это не только мое мнение. Многие так думают. Она здесь застряла не по своей воле. Сейчас она судорожно ищет деньги. — Он странно усмехнулся и наклонился поближе. — Держись подальше от этой цыпочки. Опасно для жизни. Пару раз у нее была возможность выбраться отсюда, но на нее положил глаз начальник местной полиции и клеит ее будь здоров.

— Руссо Сабин?

— Говоришь, только приехал, а быстро огляделся.

— Иначе нельзя, брат.

— Тогда запомни. Этому жирному гаду убить тебя, что плюнуть. Ни он, ни его кодла не позволят ломать нм кайф. Если за тобой что-нибудь числится там, дома, будь уверен, твое дело уже у него на столе. Да за нами и сейчас следят. Если кто спросит, о чем мы толковали, говори о бейсболе. Это мой конек. Я своей работой дорожу. Все лучше, чем штамповать номерные знаки в тюряге.

— Идет. Ну а что еще об этой штучке Гордот?

— Ты где остановился?

— В «Регис».

— Поспрошай о ней у посыльного Анжело. — Он опять вопросительно прищурился. — Убей меня Бог, но я тебя где-то видел, приятель. Как зовут?

— Здесь М.А. Винтерс.

— А дома?

— Рейдер Морган, — ответил я с усмешкой.

— Черт! Да я говорю со знаменитостью!

— Забудь.

— Уже забыл. — Он засмеялся и еще раз наполнил мой бокал. — На посошок.

Картина слегка прояснялась. Они, похоже, устраивают на меня облаву, по пока неясно, с какой целью. От Лайзы Гордот нить тянулась к Руссо Сабину, от него к Карлосу Ортеге, а далее, скорее всего, к сорока миллионам. Но вызывает недоумение попытка убийства. Они прекрасно знают, что я не буду хранить деньги там, откуда их легко забрать. И, думаю, они не считают меня таким простаком, чтобы попытаться самим найти деньги. Да и реакция Оргеги. Ему явно не понравилось, что кто-то пытался меня укокошить.

Посмотрим с другой стороны. Мы имеем Виктора Сей- бла. Если он заигрывал с красными, как думает Вашингтон. то они тоже где-то здесь. Их шпионская сеть настолько эффективна, что они, возможно, уже имеют досье на Ким. Они могут предположить, что Ким использует меня для прикрыт и я в надежде освободить или прикончить Сейбла… чтобы он не достался красным. Покушение могло быть и на нее.

Мои рассуждения выглядели бы довольно гладко, если бы не одно обстоятельство. Бернис Кейс лежала в морге только потому, что я попытался напасть на след похищенных денег.

Пока мое везение не кончилось, мне предстояло кое- что разузнать.

Лайза Гордот держала в руке небольшую стопку фишек и не отрывая глаз смотрела на кубики, катавшиеся по зеленому полю стола. Она ставила дважды, но проиграла. На ней было узкое черное платье, волосы убраны по- новому. Но на этот раз глаза смотрели невесело, а на лбу появились тревожные морщинки.

Я подошел и не глядя спросил:

— Думаете, мне еще везет?

Она повела на меня глазами, готовая дать отпор, но узнала, и улыбка осветила ее лицо. Такое выражение, наверное, бывает у тонущего человека, когда он видит рядом плывущее бревно. Через мгновение она овладела собой, а я сделал вид, что ничего не прочитал на ее лице.

— О, мой благодетель вернулся на тропу войны, — весело приветствовала она меня. — Я уж подумала, что этим увлекательным видом спорта управляет закон случая. а не судьба.

— Так оно и есть.

Она показала мне свою скудную стопку фишек.

— Вот это говорит, что нет.

— Хотите узнать систему?

— Я думала, вам достаточно везения.

— Давайте сначала попробуем закон случая. Я вам кое-что покажу.

— Я прилежная ученица. — Она взяла меня под руку с лукавой улыбкой. — Люблю все пробовать.

— Что, например?

— А что вы хотите?

— Пока займемся костями. Выигрышные очки часто выпадают?

Она задумалась, приподняв брови.

— Не очень.

— Потому что пустые числа выходят чаще. Надо подождать, пока банкомет четырежды выбросит пустые числа. С этого момента вступает в действие закон средних чисел и следует ожидать выигрыша. Придется достаточно долго ждать, но попытаться стоит.

— Попробуете со мной?

— Давайте.

Мы наблюдали за игрой тридцать пять минут. Четырежды выпали пустые числа, и вслед за этим мы выиграли. Шесть раз мы дожидались нужной комбинации и здорово устали. Зато собрали изрядное количество фишек. Лайза была в восторге.

— Вы правы, мой друг. Это выигрышный способ, но требует слишком много времени.

— Тогда попробуем по-другому. Положимся на удачу, а не на закон средних чисел.

Мы подошли к другому столу. Там меня узнала какая- то парочка, бывшая свидетелем моего вчерашнего триумфа, и новость разнеслась по залу. Я выбросил две семерки и сорвал большой куш. Все радостно загудели и стали делать ставки. Лайза вся дрожала от возбуждения, когда я сделал свой четырнадцатый счастливый бросок.

Пятнадцатого не было. Подошел управляющий и сообщил со сладкой улыбкой:

— Прошу прощения, сэр. Стол закрывается.

Раздались негодующие возгласы, но управляющий, все с той же улыбкой, невозмутимо ответил:

— Таково наше правило, сэр. Вы можете продолжить игру за другим столом. На этом столе вы, к сожалению, сорвали банк.

— В некотором роде удар по моему везению, а? Ну да ладно. Я и так неплохо поработал. Как вы, Лайза?

Она набила сумочку фишками и две полные горсти прижала к груди. Ее прекрасное лицо сияло.

— Чего вы желаете, мой повелитель? Все для вас.

— Все?

— Все.

Я засмеялся и собрал свои фишки.

— Пойдем получим деньги и посмотрим, как далеко простирается ваше «все».

Лайза выиграла чуть более двенадцати тысяч, мой улов был поскромнее — три тысячи. Я положил деньги в карман, а Лайза извинилась и направилась к столику, где сидел служащий казино. После долгого разговора она вручила ему несколько банкнот, а остальные положила в конверт и попросила положить в сейф.

Видимо, она оплатила свои счета, потому что служащий расплылся в улыбке, передавая ей квитанции. Я стоял у стойки бара, когда она подошла ко мне своей скользящей походкой, ее золотые пушистые волосы развевались при ходьбе. Она протянула мне руку, и в ее пожатии было все — и приглашение, и обещание, и радость.

— Мой дорогой человек. Мой милый мистер Винтерс, я даже не знаю вашего имени.

— Э… Морган, — ответил я.

— Морган, — ласково повторила она и опять сжала мою руку. — Я очень счастлива благодаря тебе, Морган.

— Прости, что я не поторопился сделать это раньше.

— В самое время. Все было на грани, но ты успел как раз вовремя.

— Хотите выпить?

— Здесь? В моем номере есть все, чтобы отлично провести вечер.

— Никаких обязательств, малышка?

— Никаких, Морган. — Она высвободила бокал из моих пальцев, поставила на стойку и взяла меня под руку. — Пойдем.

Я заплатил бармену, и мы пошли к лифту. На полпути нас перехватил посыльный и, извинившись, сказал:

— Сеньор Винтерс, для вас записка у дежурного.

Я извинился перед Лайзой и пошел за посыльным. Никакой записки не было. Посыльный заговорил скороговоркой, почти не шевеля губами:

— Я — Анжело, сеньор Морган Винтерс. О вас мне сказал Макс, бармен, с которым вы разговаривали. Меня просили передать, чтобы вы были осторожнее с сеньорой Гордот. Люди сеньора Руссо уже доложили ему о вас. Он сейчас в баре, во внутреннем дворике.

— Спасибо, дружище.

Для пущей видимости он вручил мне записку, где было сказано, чтобы я позвонил домой. Я дал ему на чай, и он ушел. А я, скомкав, бросил записку в урну.

— Неприятности? — спросила Лайза при моем появлении.

— Надо было уладить одно дело. Встретимся наверху.

— Номер 310, Морган.

Я вызвал лифт, двери открылись, она вошла, я пожелал ей спокойной ночи и вернулся к стойке бара. Там за разговором с барменом и двумя туристами я не спеша осушил еще пару бокалов пива.

Трудно было не заметить парочку агентов, не выпускавших меня из виду. Их смокинги не могли скрыть военной выправки. Когда им показалось, что я их не вижу, один подошел к урне, вынул записку, пробежал глазами и бросил обратно. По его кислому лицу и движению плеч напарник понял, что поживиться там нечем. Все это я наблюдал в зеркальной витрине за спиной бармена.

Еще одного шпика я засек раньше. Внешне он ничем не выдавался. Мне не понравилось место, где он устроился. Он стоял за высокой пальмой, которая скрывала его лицо и фигуру, но меня он мог видеть оттуда отлично. Видимо, он следил за игроками в рулетку, но в то же время приглядывал и за мной.

Я, может быть, и не обратил бы на него внимания, но вспомнил, что отметил нечто подобное, когда выигрывал в крап. Тогда я не придал этому значения, а сейчас случай всплыл в моей памяти.

Я беседовал с туристами, незаметно наблюдая за ним. Он повернулся и ушел. Я так и не разглядел его из-за пальмы.

«Черт, — подумал я. — Что это я всполошился без причины? Мало ли кто стоит, наблюдая?»

Парочка в смокингах любовалась мною еще минут десять, пока я не попрощался со всеми и не направился к лифту. Я назвал лифтеру свой этаж, зная, что мои хвосты наверняка уставились на световой указатель этажей над дверью лифта да еще и перепроверят у лифтера. Я вышел из лифта и пошел к своему номеру, но когда двери лифта закрылись, я повернул к лестнице, спустился на третий этаж и постучал в 310-и.

Лайза не теряла времени. Ее волосы рассыпались в хорошо продуманном беспорядке. На ней был прозрачный нейлоновый пеньюар черного цвета, который ослепительно контрастировал с золотом волос. На столе в ведерке охлаждалось шампанское и стояли два бокала. Чувственные латиноамериканские ритмы звучали из приемника.

— Какой интим, — заметил я.

— Так задумано. Выпьешь?

— Налей. Мне надо позвонить от тебя.

Ким взяла трубку после второго звонка. Я сказал ей, где я нахожусь, и попросил, если кто-нибудь будет меня спрашивать, сказать, что я в душе и позвоню сам. Она тут же должна позвонить мне сюда. Я не хотел вдаваться в подробности из-за Лайзы. Но мне нужно было подстраховаться на случай, если Сабин надумает разыскивать меня.

Лайза подала мне шампанское, заметив при этом:

— Стоило ли говорить невесте… чем ты сейчас занят?

— Как я вижу, ты много знаешь обо мне.

— Люди любят судачить, особенно в таком месте, Морган. А женщины тем более.

— У меня разумная жена. Надеюсь, твой поклонник тоже.

Ее рука с бокалом замерла на полпути.

— Что?

— Руссо Сабин. Я слышал, он считает тебя своей собственностью.

— Оказывается, ты тоже много слышал, Морган.

— Когда меня кто-то интересует, я слушаю особенно внимательно.

— не думай о нем. Руссо Сабин… это… свинья, грубое животное. Но от него трудно отделаться. Невозможно. Он из тех, кто… — она замолчала.

— Кто что?

— Ничего.

Я протянул ей бокал, чтобы она налила мне еще. Она видела, что я наблюдаю за ней, подняла голову и пасме- шли< о улыбнулась. — Вероятно, ты слышал обо мне все.

— В общих чертах. Хотел бы знать больше.

— Зачем?

— Возможно, Сабин затевает что-то против меня.

— Странный ты человек, Морган. Я не знаю, кто ты, но ты явно не тот, за кого себя выдаешь.

— Пусть эго тебя не беспокоит.

— А меня и не беспокоит. Так для меня даже лучше. До сих пор ты единственный оказался мне полезен.

— Я и мое везение, — усмехнулся я.

— Может, хоть так я смогу выбраться из этого проклятого места, — сказала она с горечью. Ты, без сомнения, осведомлен о моем прошлом, я думаю, тебе интересно узнать и о моем настоящем.

— Даже очень, поскольку здесь замешан Сабин.

— Я приехала сюда как туристка. Если честно, власти одного государства хотели начать против меня судебный процесс и… во избежание неприятностей мне пришлось уехать. Им бы хотелось заполучи гь меня обратно, чтобы устроить громкий скандал и скомпрометировать оппозиционную партию. Я надеялась найти здесь… спонсора, который помог бы мне перебраться в Южную Америку. Мне не повезло, я привлекла внимание Сабина, а он позаботился о том, чтобы такой спонсор не возник. — Она пригубила бокал и пожала плечами. — И мне остался единственный способ финансировать свои планы: положиться на волю случая за карточным столом.

— Сплошная невезуха?

— Да. Зато везет Сабину. Он выжидает, пока я окончательно сяду на мель. Он все назойливее преследует меня. Он прекрасно знает, что раньше или позже я капитулирую, чтобы выжить.

— И тут появляюсь я?

— Именно.

Я подтащил ногой свой стул поближе к дивану, где она сидела.

— То, что ты сегодня выиграла, выручит тебя?

Она печально улыбнулась.

— Нет. Боюсь, что нет. Когда я доберусь туда, куда я хотела бы, мне понадобятся большие деньги, чтобы заплатить определенным лицам, имеющим влияние в правительственных кругах. Мне нужно еще тысяч пятьдесят.

— Везение не бесконечно.

Поставив свой бокал, она свернулась клубочком на диване, глядя на меня сонными глазами.

— Я так верю в твое везение, Морган. Ты приносишь мне счастье.

— Может, поможешь продлить мое везение?

— Только скажи, как.

— Тебе это вряд ли понравится. Поводи Сабина за нос еще немного. Он заметил меня с тобой. Выясни, что он знает и что его интересует обо мне.

— У тебя могут быть неприятности из-за него.

— Я займусь этим потом. В данный момент меня интересует информация из первых рук, так сказать.

Лайза задумалась, нахмурив лоб.

— Да, но если он думает, что ты заинтересовался мной… или я тобой… он постарается избавиться от тебя, и я потеряю свою удачу.

— Не волнуйся, дорогая. С твоей удачей будет все в порядке. Кроме карт есть другие возможности.

Она помолчала несколько мгновений, потом протянула мне свою изящную руку и сказала:

— Иди сюда, Морган.

Я встал, подошел к дивану и наклонился к ней, чтобы обнять.

Она отрицательно покачала головой, сказав со значением:

— Подожди.

Она медленно поднялась, одним движением распустила пояс своего пеньюара, распахнула его и сбросила к ногам. Она стояла обнаженная и прекрасная, как гибкое молодое деревце. Вся ее фигура, с высокой грудью и красивой линией живота, была образцом совершенного ваяния.

Мои пальцы нежно пробежали по мягким изгибам ее тела. Я коснулся ее так легко и так быстро, как будто хотел убедиться, что это не видение, что она действительно стоит передо мной. На этом все и кончилось.

— Черт бы тебя побрал! — раздался голос Ким за моей спиной, и она как кошка кинулась к Лайзе. Я перехватил ее руку и сжал так, что она не могла пошевелиться. От ярости она только скрипела зубами.

Лайза стояла неподвижно. Она наблюдала за нами с усмешкой и, встретив мои глаза, сказала:

— Я думаю, Морган, вам надо увести вашу невесту домой. Ее гнев можно понять. Однако не советую запирать ее в чулан. Пожалуй, замки для нее не помеха.

— Она спец, — сказал я.

Когда мы вернулись в наш номер, Ким подошла к серванту, потирая руку, налила бокал и быстро выпила.

Отлично, Ким. Что это за представление ты устроила?

Она резко повернулась ко мне, лицо ее побелело от гнева.

— Идиот! Мы здесь не для того, чтобы в игры играть.

— А откуда ты знаешь, какую игру играл я?

— И дураку ясно. Стоял там с этой голозадой шлюхой… А у нее на уме подловить тебя и заставить работать на них. Нам как раз не хватало… мы только и мечтали, чтобы ты… ты… трахался с этой сучкой. Мы были о тебе лучшего мнения… мог бы найти что-нибудь и получше этой… этой крали.

— Есть предложения? — спросил я деловито.

Она прерывисто дышала, кулаки были сжаты, плечи подрагивали.

— Крошка, тебе надо было постучать, а не возиться с отмычкой. Своим шоу ты выдала себя гораздо больше, чем я.

Глаза ее сверкали. В алой рамке губ блестела белая полоска зубов. Она походила на прекрасную пантеру, изготовившуюся к прыжку.

— Я сообщу об этом в моем докладе. Это будет не в твою пользу. С этого момента я не позволю тебе вольничать.

— Я имею право действовать по своему усмотрению, киска. Тебе было сказано об этом.

В ответ она свирепо прошипела:

— Если я так захочу, Морган. Впредь я не позволю тебе подобных глупостей. И уж во всяком случае, с этой Лайзой Гордот.

— Я же тебя спрашивал, кого порекомендуешь взамен?

Я медленно сделал шаг вперед, пол ом другой, пока не подошел к ней вплотную. Она чуть-чуть отступила назад. Увидев выражение моего лица, она потянулась туда, где у нее был спрятан пистолет, но я покачал головой.

— Я бы давно мог его у тебя отобрать, девочка. На худой конец, я мог бы выхватить свой раньше тебя. Но это ничего не решит.

Она насторожилась.

— Только попробуй.

— Не стоит. Ты все равно не выстрелишь в меня. Если бы могла, ты бы бросилась на меня, а не на Лайзу, — усмехнулся я. — Спасибо.

— За что? — озадаченно спросила она.

— За то, что ревнуешь, моя дивная супруга. Там, внизу, ты меня просто приревновала. А теперь пытаешься оправдаться.

Рука Ким не успела опуститься на мою щеку, как она хотела. Я схватил ее за запястье, крутанул и рванул к себе, а пальцы другой руки погрузились в полночный блеск ее волос. Она охнула, и я прильнул к этому округлившемуся рту. Поцелуй был неожиданным, как взрыв, и подействовал на нее с такой же силой. Она содрогнулась от наслаждения, когда я расстегнул блузку.

Сопротивление таяло, как восковая свеча. Я чувствовал только вкус ее губ и порыв такой неудержимой страсти, что мне показалось, что это происходит не со мной. Последний лоскуток нейлона упал к ногам. Она стояла на цыпочках, обвив мою шею руками, неистово прижав свои губы к моим. Мои пальцы мяли ее упругую плоть.

Я оттолкнул ее и подождал, пока она откроет глаза. Я ненавидел себя за то, что я делаю.

— Вот видишь? — сказал я с насмешкой.

Мгновение она недоуменно стояла передо мной. Потом взглянула на себя, на лежащую у ног одежду, и густая краска проступила на ее щеках. На этот раз я не стал мешать, когда ее ладонь с силой опустилась на мое лицо. Разъяренная, она бросилась в спальню.

— Профессионал должен уметь все, — сказал я. Но дверь захлопнулась перед моим носом.

7

К рассвету в Нуэво-Кадисе все замирало. Среди игорных столов еще бродили редкие постояльцы с красными от бессонницы и мутными от выпивки глазами. Но остальные, как граф Дракула, уже укрылись в своих номерах от внешнего мира и утреннего солнца. В тишине раздался громкий крик петуха. Не получив ответа, он недовольно кукарекнул еще раз.

Пробуждение было резким. Я лежал на диване, ощущая тяжесть согретого моей рукой кольта. Это стало рефлексом, выработанным годами выжидания и слежки, когда слух обострен до предела, даже если мозг’ погружен в глубокий сон. Было слышно, как в запертой спальне беспокойно ворочалась Ким, но не это меня разбудило.

В коридоре опять раздался шорох медленных шагов. Вот они на мгновение задержались у нашей двери. Я соскользнул с дивана, взвел курок под рукой, чтобы приглушить звук, и подкрался к двери. Прислушавшись, я рванул дверь и выскочил в коридор. Никого не было. Бесшумно подбежав к лифту, я нажал кнопку и услышал далеко внизу гул мотора, как только кабина двинулась вверх. Неизвестный не воспользовался лифтом, он не успел бы спуститься. Но рядом была дверь на лестницу с пневматической пружиной, и она еще не закрылась полностью.

Может, мне просто почудилось, но какая-то тревога осталась. Я вернулся в комнату, запер дверь и улегся на свой диван. Да, в Нуэво-Кадисе играют в разные игры, и не только в те, что внизу.

К полудню зашумел душ, встала Ким. Надо было как- то растопить вчерашний лед. Глупо хихикнув, я последовал примеру Ким, поработал с замком и пробрался в спальню, как она пробралась к Лайзе.

Когда я влез к ней под душ, она вскрикнула, поскользнулась и чуть не шлепнулась, если бы я ее не удержал.

— Стреляй в меня мылом! — предложил я.

— Ты… убирайся отсюда!

Я набрал в рот воды и прыснул на нее.

— Не разговаривай так со своим законным мужем, моя сладкая. А то получишь по попке. — Я взял у нее из рук мыло и стал намыливать ей спину. Она пыталась увернуться, взвизгивая, но куда девушке деться, если ее отловил родной муж, да еще в душе?

Лед треснул, но еще не растаял. Когда я протянул ей полотенце, она демонстративно повернулась ко мне спиной. Посвистывая, я спокойно вытерся, кинул ей полотенце на голову и пошел одеваться. Должна же мне быть хоть такая компенсация за дурацкую женитьбу.

Я одевался нарочито не спеша. Она, наконец, не выдержала, вышла из душа, завернувшись в полотенце, как в сари, и нерешительно остановилась.

— Аппетитная, — сказал я.

— Заткнись и убирайся отсюда. Мне надо одеться.

— Будем тебя насиловать или соблазнять, моя сахарная?

— Отвяжись, — отрезала она.

— Больше не хочешь играть?

— Ты меня уже научил. Второго раза не будет.

Я больше не улыбался и очень нежно сказал:

— Я знаю, что не будет. Такого, как вчера, больше не случится, моя прекрасная супруга. Закон природы дал мне некоторые преимущества. Как у всякого нормального мужчины, у меня могут возникнуть желания, которые я пытаюсь удовлетворить. Интересно, а как это бывает у женщин?

— Никогда не узнаешь.

Я кончил завязывать галстук.

— Я-то знаю, дорогая. А вот сколько времени понадобится тебе, чтобы узнать?

Я взял кольт с туалетного столика, привычно проверил барабан, поставил на предохранитель и сунул за пояс.

— Наш план начинает обретать контуры. Пора действовать.

Я вышел в гостиную и включил радио. Передавали прогноз погоды. В пятистах милях к югу от нас наблюдается нарастание грозовых явлений с возможным переходом в ураган.

Нашу игру в новобрачных Ким продолжала и держалась молодцом. Мы были беззаботными туристами, которым все в новинку, все интересно, но которые несколько устали и иногда ищут уединения. Как только мы вышли из отеля, за нами увязался хвост. Это была бригадная работа— один позади, двое впереди. Мы четко фиксировали, когда происходила пересменка, и старались не осложнять им жизнь.

У меня имелась карта местных достопримечательностей, и мы посещали их с нудной последовательностью. Чтобы не было так скучно, мы заглядывали во все бары, что попадались по дороге. По крайней мере, наши хвосты извлекали максимум удовольствия из своей службы, конечно если их снабдили казенными деньгами.

Необходимо, чтобы у них сложилось определенное представление о нашем времяпрепровождении.

К четырем пополудни открывались первые варьете с усталыми исполнительницами стриптиза и избитыми шуточками ведущих. Здесь мы задержались дольше всего. Когда же добрались до бара «Орино», это выглядело чистой случайностью. Мы прочитали меню, вывешенное в окне, сделали вид, что хотим попробовать здешнюю кухню, и вошли. За нами последовали два агента в белых костюмах, изображавшие подвыпивших деловых людей на отдыхе. Они заметно обрадовались, когда мы уселись за столик и сделали заказ.

Бар «Орино» имел свой особый стиль. По виду это было процветающее заведение с постоянными посетителями из местных жителей. Само здание было построено из дикого камня и дерева, а время и изменчивая погода придали строению аромат старинной Испании. Пожилые официанты были очень приветливы. А в единственном буфете ловко управлялся представительный мужчина со старомодно подстриженными седыми усами и двумя медалями на куртке. Он слегка прихрамывал и имел пристальный взгляд. Он мельком взглянул на нас, более внимательно посмотрел на парочку в белых костюмах, а когда заметил, что они уселись гак, чтобы хорошо видеть наш стол, посмотрел на нас с большим интересом.

Теперь надо было завершить общую картину нашего времяпрепровождения. Выпив подряд три коктейля, я стал уговаривать официанта выпить со мной, послал бокал буфетчику, автору этих отличных коктейлей, и помахал ему благодарно рукой, когда он приподнял бокал, глядя в мою сторону. Бутылку вина получил от меня сухонький старичок, смирно сидевший над своей тарелкой чили. Он весь засиял и рассыпался в благодарностях.

Представление подошло к финалу: я сделал вид, что здорово поддал.

Джаз-оркестр из четырех человек расположился в левом углу небольшой сцены. Они исполняли прекрасные вещи в испанском духе. После третьего номера я послал им бутылку шампанского. В ответных улыбках читалось: еще один чокнутый американец.

Затем к оркестру присоединился тенор, за ним выступил довольно бездарный иллюзионист, который больше полагался на сальные шуточки, чем на свое искусство, и наконец вышла смуглая страстная исполнительница блюзов Роза Ли. Волосы у нее были выбелены, а цветущая фигура прямо-таки рвалась из платья. Когда она кружилась в такт музыке, развевающаяся юбка открывала пару красивейших ног, каких я давненько не видал.

Публика ее не отпускала. Мы завершили наш обед, опять принялись за выпивку, а она все пела.

Вдруг я услышал почти забытую песню «Зеленые глаза».

Ким заметила мой неожиданный интерес и наклонилась ко мне:

В чем дело?

— Наша связная.

— Откуда ты знаешь?

— Песня. Мыс Артом Кифером используем ее как пароль. Это у нас еще с войны, когда мы работали за линией фронта.

— Ностальгия?

— Нет, привычка. Такие вещи не забываются.

Ким заметила с мягкой улыбкой:

- Твоя Роза Ли не знает войны. Ей не больше двадцати пяти.

— Она помогает А рту в его деле.

— А это дело… тоже что-нибудь вроде твоих сорока миллионов?

У меня заходили желваки.

— Оставь, Ким. Это его личное дело. Я тебе уже сказал, к миллионам он не имеет никакого отношения.

— Расскажи мне о других.

— Я думал, тебе уже все о них доложили, — ответил я с издевкой. — Оплошала ваша разведка, сообщив, что Арт убит.

— Видимо, у них не появились основания для сомнений в достоверности информации.

— И не появятся. Арт не допустит.

— Двое других тоже считались мертвыми.

— Кэри разнесло взрывом. Нечего было и опознавать. Мыс Артом это видели, оставалось только верить нам на слово. Малколм Ханна должен был взорвать мост, но не успел скрыться и погиб вместе с военным составом и парой тысяч нацистов.

— А Сол Деккер?

— Его схватили и отправили в концентрационный лагерь. Там пытали, хотели узнать, какие операции мы планируем, он молчал, потому что, получая инструкции перед самым выполнением задания, мы ничего не знали заранее. Ему удалось бежать, он наткнулся на мину и был тяжело ранен. Однако повезло — его спасли какие-то фермеры и передали союзным войскам, как только кончилась война. Несколько лет он скитался по военным госпиталям, а потом уехал в Австралию.

— Он мог быть с тобой в том деле, — сказала Ким. Она все никак не могла уняться.

— Только не Деккер. В отличие от нас он был единственный, кому было не по душе то, чем мы занимались во время войны. Он мечтал стать фермером. Он и стал.

— Значит, опять остаешься ты один.

— Давай-ка послушаем.

Роза Ли закончила свою программу под гром рукоплесканий. Я подозвал официанта, показал ему свой волшебный грюк в виде десятидолларовой бумажки и попросил пригласить Розу к нашему столу.

Переправив десятку в свой карман, официант заметил, что не в их правилах, чтобы исполнители подсаживались к гостям, но, поскольку со мной сеньорита, это возможно организовать и отправился за Розой. Я весь вечер так усердно всех потчевал выпивкой, что моя просьба выглядела вполне естественной американской причудой. Поэтому никто не удивился, когда Роза, покачивая бедрами, подошла к нашему столу. Получив еше две бутылки шампанского, оркестр весело наяривал, заглушая наш разговор.

— Разрешите познакомиться. Это моя жена Ким. а меня зовут Морган Винтерс. Присаживайтесь. Вы отлично выступали. Она аккуратно подобрала юбку и села на стул, который я придерживал для нее.

— Выпьете?

— Пива, пожалуйста.

Я передал заказ официанту и поднял бокал за нее.

— Мне понравилась песня «Зеленые глаза». У вас очень приятная манера исполнения.

Она оживилась.

— Правда? Странно, что вы отметили такую давнюю песню.

— У меня есть друг, которому она тоже очень нравится. Арт Кифер.

— Понятно.

Официант принес ей пива, она попробовала его и с явным удовольствием выпила.

— Арт вас предупредил?

— Да. Что нужно?

— Передатчик.

— Мой адрес: Палм Драйв, 177. Передатчик установлен под крышей гаража, позади дома. Что еще?

— Сведения из Штатов. О погибшей женщине по имени Бернис Кейс. Пусть Арт свяжется с Джои Джолли, он, возможно, уже разузнал кое-что. Скажите, что это срочно, пусть поторопится. Ясно?

— Вполне.

— Что известно о Викторе Сейбле?

— О том, что в Замке Роз? — Я кивнул. Ее лицо стало очень серьезным. — Информацию о нем раздобыть трудно. Он помещен в особо охраняемое отделение. Это здание построено совсем недавно.

— Откуда вы знаете?

— Один из охранников — двоюродный брат моей подруги. Он как-то напился и проболтался. Этот Сейбл — очень важная персона. О нем печется сам Карлос Ортега. Вся охрана в этом отделении подчиняется непосредственно ему.

— Мне нужно познакомиться с кем-нибудь, кто знает о последних строительных работах в тюрьме.

— Я знаю одного, его можно подкупить. Тот сахмый двоюродный брат моей подруги. Его зовут Хуан Фучил- ла.

— Могут быть неприятности. Если его можем купить мы, то это может сделать и любой другой.

— Мы дадим понять, что в таком случае ему не сносить головы.

— Хорошо. Вашего слова достаточно. Как можно быстрее организуйте встречу с ним.

— Сегодня вечером, идет? В десять часов.

— Отлично. Где?

— Я думаю, лучше у меня дома. К этому времени я передам вашу просьбу Арту Киферу, а дополнительную информацию вы получите по рации. — Она замолчала и внимательно посмотрела мне в глаза.

— Сеньор, Замок Роз практически неприступен. Насколько надежна система охраны?

— Можно взять только мощным штурмом. Даже если это удастся, у них приказ убить Сейбла. Скажите, вы здесь для этого?

— Да, — ответил я и почувствовал, как рука Ким предупреждающе сжала мою. Я повернулся к ней. — Роза с нами. Мы не можем работать на ощупь.

Роза согласно кивнула головой.

— Вы… агент?

— В некотором роде.

— Это важное задание?

— Наиважнейшее.

— Мы сделаем все возможное, если это приблизит конец режима.

— Сколько людей в вашем распоряжении?

— Члены будущего правительства в подполье. У нас есть десятка два подготовленных и испытанных бойцов. Нас немного, чтобы избежать проникновения провокаторов, а также для большей оперативности. Пока наша группа не добьется определенных успехов, на поддержку народа рассчитывать не приходится. Люди боятся головорезов Ортеги.

— Какова позиция коммунистов?

— Они выжидают. Мы еще недостаточно проявили себя, чтобы они могли пойти на международный конфликт. Но они не возражают против незаметного участия. Ортега с ними заигрывает.

— Когда вы собираетесь выступить?

— Как только созреет ситуация, которая заставит парод объединиться и восстать против диктатуты. Вот почему мы готовы с вами сотрудничать.

— Мы постараемся создать такую ситуацию. И еще. Вашу группу готовит Арт Кифер?

— Да, он лично.

— Хорошо. Узнаю его почерк. Я так и думал.

— Одну минутку, сеньор. За нами наблюдают. Это люди Ортеги, из команды Руссо Сабина.

— Я знаю. Надеюсь, они остались довольны обедом.

Она встала, пожала нам руки и ушла, на ходу улыбаясь гостям и обмениваясь с ними веселыми репликами.

Я еще с полчаса повалял пьяного дурака, щедро отвалил на чай официанту и оплатил счет.

Когда мы уходили, меня уже изрядно покачивало. Тем не менее я со всеми попрощался, отвечая искренним смехом на добродушные шуточки гостей, и даже не обошел ищеек Ортеги, неловко улыбнувшихся мне в ответ.

Мы взяли такси. Когда мы устроились на заднем сиденье, Ким спросила озадаченно:

— Что с тобой?

— Я заметил нечто странное там, в ресторане.

— Вот как?

— Я ведь из кожи вон лез, чтобы все обратили на меня внимание.

— Да, ты был в ударе.

— Не совсем.

Ким вопросительно смотрела на меня.

— Один из посетителей подчеркнуто не смотрел на меня.

Они опять обыскали наш номер, но на этот раз работали чисто. Две ниточки, которые я укрепил на чемодане, остались нетронутыми, но они не заметили третьей метки. Я вставил в замок крохотный изогнутый кусочек проволоки, который выпрямился, когда замок открыли.

Ким наблюдала, как я достал чековую книжку и ключ от камеры храпения, которые были спрятаны под кожаным верхом чемодана.

— Думаешь, они их нашли?

— Разумеется. Они сделают дубликат ключа и подделают мою подпись.

— Но если все так просто, они могут заподозрить подвох.

— Сомневаюсь. Мы здесь совсем недавно, и у нас просто не было времени, чтобы что-либо надежно упрятать. Чемодан был сделан по специальному заказу, и идея была не плоха. Обычный шпик ничего не нашел бы.

— Если они на это клюнули, в нашем распоряжении есть еще какое-то время.

— Мы не можем ждать, дорогая. Не сюит недооценивать этих типов. Если Ортега выяснит, что это отвлекающий маневр, мне уж не сорваться у него с крючка.

— Когда мы тронемся в путь?

— Думаю, утром. Вечером встречусь с этим Хуаном Фучиллой и получу новый план Замка Роз. Возможно, узнаю еще что-нибудь о Бернис Кейс. Ты останешься в отеле…

— Ни за что! — взорвалась она.

— Прекрати. Ты будешь делать то, что я тебе скажу. У нас медовый» месяц, а это не значит, что мы все время должны шататься по городу. У молодоженов есть и другие дела, о которых тоже все догадываются.

— Но…

— Я выберусь из отеля тайком. Никто не увидит ни моего ухода, ни возвращения. А если кто-нибудь вздумает сунуться к нам в номер, там должен кто-то быть. Если спросят меня, скажешь, что я плохо себя чувствую.

Она помедлила, что-то соображая.

— Не пытайся смыться, Морган.

Я захлопнул чемодан и выпрямился. Она и пикнуть не успела, как я обхватил ее и поцеловал в самый кончик носа.

— Могу ли я, когда меня ждет такая невеста? А мой супружеский долг? Я весь в предвкушении, черт побери!

Я позвонил Анжело, и он принес нам две большие бутылки шампанского и кучу бутербродов на закуску. Ужин мы тоже заказали. Если за нами велось наблюдение, то все* это было воспринято как знак того, что мы собираемся провести остаток дня у себя в номере, как и положено молодоженам.

Не задавая лишних вопросов, Анжело объяснил, как выбраться черным ходом, чтобы остаться незамеченным. Закончив объяснения, он хитро улыбнулся и уверенно сказал:

— Вы здесь ради доброго дела. Это точно.

— Не вынуждай меня сознаться, — усмехнулся я. — Мне надо беречь репутацию.

— Само собой. Я понимаю гораздо больше, чем кажется. Люди считают, что простой посыльный не стоит их внимания. Зато моя работа дает мне возможность изучать людей, и я понимаю, что ими движет. У меня есть основания ненавидеть многих, сеньор. Здесь, в Нуэво-Кадисе, объектом моих наблюдений становятся самые разные личности.

Я глянул на него с некоторым удивлением.

— Немного необычно слышать это от посыльного…

— Посыльного с университетским образованием, сеньор. Я изучал политологию. Придет день… — Он не стал продолжать.

Я понимающе кивнул. Анжело из числа рядовых бойцов, уже готовых к битве. Карлос Ортега весьма недооценивал оппозицию. Анжело отказался от чаевых и удалился с вежливым поклоном.

Ким произнесла дружелюбным тоном, без той неприязни, что была заметна раньше:

— У тебя есть подход, Морган. Как тебе удается расположить к себе этих людей? Они верят тебе.

— А ты разве не веришь?

Ее лицо опять стало непроницаемым.

— Я обязана, не так ли?

— Вовсе нет.

— Вот это-то меня и раздражает. Если бы тебя вдохновляло чувство патриотизма или, на худой конец, желание сократить свой срок. Так нет. Для тебя это всего лишь игра. Ты развлекаешься. Ты опять прежний рейдер Морган и хочешь насолить всем. Я не права?

— Нет.

— Так что же это?

— Ты не поверишь, если я скажу.

— Попробуй.

— Зачем?

— Чтобы понять, надо тебя ненавидеть. А я достаточно ненавижу.

— Не подталкивай меня, крошка.

— Буду подталкивать, сколько хочу.

— Что ж, тогда в один прекрасный день придашь мне такое ускорение, что больше никогда не увидишь.

Я вышел за дверь, не дав ей ответить.

Анжело подсказал хороший путь. Никто не заметил, как я выбрался на улицу. Минут тридцать я выжидал в тени, пока не убедился, что за мной никто не следит. Наконец смог влиться в поток пешеходов, затем, свернув с центральной улицы в переулок и пройдя немного, я заметил такси, из которого высаживались пассажиры, и помахал водителю.

Еще до ухода я успел посмотреть план города и приметил место в двух кварталах от дома Розы Ли, где и попросил остановиться.

Небольшой дом Розы весь утопал в зелени, и единственное освещенное окно было едва видно с улицы. Я прошел по тропинке, поднялся на скрипучее крыльцо и постучал в дверь. Свет в доме погас. Мне открыли.

— Привет, Роза.

— Входите, сеньор Морган.

Она задернула занавески и опять включила свет. Я огляделся. Все было очень скромно, но везде чувствовалась женская рука… Роза поймала мой взгляд и сказала:

— Нам всем, кто живет в этой стране, не положено жить в роскоши, сеньор.

— Доходы от игорного бизнеса могли бы снять тяжесть налогов, — возразил я.

— Сеньор Ортега предпочитает держать народ в узде. Тогда те подачки, которые он изредка бросает народу, создают ему ореол благодетеля.

— Удалось связаться с Артом Кифером?

— Да. Сегодня на приеме он. Я передала ваши поручения. — Она посмотрела на часы. — Вам надо выйти на связь немедленно. — Она повернулась, глянула на меня через плечо и сказала: — Идите за мной.

Передатчик находился в старом сарае, который когда- то использовался для хранения карет, а теперь именовался гаражом. Рация была искусно встроена в одну из балок, антенна также была пропущена через сердцевину балки. Питание поступало от электросети. На полу валялись старые автомобильные части и негодные колеса, чтобы место не вызвало подозрений на случай обыска.

— Не более пяти минут, сеньор, — предупредила Роза. — Власти постоянно прослушивают все каналы. Нельзя, чтобы нас засекли.

Я настроился и вызвал Арта, используя наш старый код. Роза слушала, ничего не понимая. Зато мы понимали друг друга с полуслова.

— Морган.

— Слушаю.

— Звонил Джолли в Нью-Йорк?

— Да. Что ты затеял? Парень не в себе от страха.

— Что ему удалось?

— Он попытался разнюхать что-нибудь о Берпис Кейс и Уайти Тассе. Как только он упомянул Гормана Ярда, ему дали понять, что это опасно для жизни. Угроза исходит от Уайти Тасса, и Джолли хочет выйти из игры. Он еще что-то узнал, но боится сказать. Я передал ему, как меня найти, и, если он приедет, я задержу его, чтобы ты сам мог с ним поговорить.

— Он не сказал, что он узнал?

— Намекнул. Похоже, он знает, почему убрали Гормана Ярда.

— Ну и дела.

— Если ему удастся улизнуть от Тасса, он родился в сорочке. Мои люди сообщили, что Тасс просто озверел и готов стереть Джолли в порошок. Как мне действовать дальше?

— Забери Джолли к себе и держи его.

— Хорошо. У тебя все в порядке?

Роза нетерпеливо постучала пальцем по циферблату часов.

— Закругляюсь. Свяжусь еще.

Мы вышли из сарая. Я закрыл за собой дверь и повернулся к Розе.

— Где Хуан Фучилла?

— Будет через несколько минут.

— Ты уверена?

— Да. У него нюх на деньги.

— Что ты ему сказала?

— Пообещала деньги, конечно. Ведь это корень всех бед.

— А как ты меня представила?

— Один из чех, кто хочет поставлять запрещенные товары обитателям Замка Роз. Этот бизнес здесь процветает, сеньор.

— А что именно?

— Как обычно. Табак, спиртное, наркотики. Тайная передача записок. Охрана имеет на этом приличный навар.

— А если их застукают?

— Никто этим ие интересуется. Давно заведенный порядок. Коррупция порождает коррупцию. Поскольку все в этом по уши, то кому охота ломать систему.

Она опять нетерпеливо посмотрела на часы.

— Он вот-вот будет.

В эту минуту раздался громкий стук в дверь.

Хуан Фучилла был невысокий мужчина лет сорока с вороватыми бегающими глазками на смуглом лице. Держался он с заметным нахальством. Небрежно поздоровался и плюхнулся на стул. Достав из кармана серебряный портсигар и демонстративно игнорируя меня, он закурил громадную черную сигару.

— Роза сказала, что у вас ко мне дело, сеньор.

Чтобы поставить его на место, я не спешил отвечать. Наконец он не выдержал, нервно облизнул губы и заерзал на стуле.

— Если вы только посредник и над вами еще кто-то есть, то не стоит начинать разговор, — сказал я.

— Нет, сеньор. Вам никуда больше не надо обращаться. Я сам все устрою, — ответил он с поспешной готовностью.

— Условия?

Он красноречиво пожал плечами, видимо набивая цену. Но я пресек эти поползновения.

— Не пытайся пудрить мне мозги, приятель. Я не торговаться пришел. Выкладывай сразу. Подходит, будем говорить, нет… найдем другие пути.

На этот раз он ответил вполне смиренно:

— Обычно пятьдесят на пятьдесят, сеньор.

— На этот раз будет шестьдесят на сорок.

— Но, сеньор…

— Берет больше гот, кто рискует. Уговор дороже денег. Любая попытка надуть меня кончится плохо, это я гарантирую. Мы не новички. Ну как, договорились?

Фучилла крякнул, затянулся своей сигарой и согласно кивнул.

— Условия, конечно, жесткие. Будем надеяться, что не останемся внакладе. Сможете достать все что надо?

— Все. А что надо?

— В данный момент нужны… некоторые виды наркотиков. Если бы вам удалось…

— Кто платит?

— Большинство из заключенных — политические, сеньор. Ясное дело, они из богатых семей. Родня, конечно, разъехалась по разным странам, но своих не забывают. Если можно так выразиться, обеспечивают их потребности.

— Ясно. Еще один вопрос. Как они сели на иглу?

— Как обычно. Думали, что это лечебные уколы. Нужно было, чтобы они больше не совались в политику.

— Так. Теперь скажи, кто клиенты и как производится доставка.

Он даже не задумался, почему я об этом спрашиваю. Отбарабанил все имена, которые для меня ничего не значили, кроме Виктора Сейбла, и сказал, что доставка идет через охранников. Деньги получают высшие офицеры, большая часть достается Руссо Сабину. Оплата производится через ведомство Сабина по получении товара. Все замаскировано кучей канцелярской писанины. Лишних вопросов никто задавать не будет, а Фучилле я должен заплатить пять процентов за организацию сделки.

— Еще вопросы есть? — спросил он под конец.

— Мне не хотелось бы ставить себя под удар. В замке обретается богатая публика. Вдруг, не дай Бог, кто- нибудь из них откинет копыта, у родни тогда хватит деле! мне на гроб. У этих горячих латиноамериканцев память длинная. Они не пожалеют денег, чтобы разузнать мое имя и прикончить меня. А это мне не нравится.

Фучилла нахмурился, уставившись на меня.

— Ну и что?

— А то, что я хочу встретиться с клиентами лично. | Тем, кто покрепче, я достану марафет. С доходягами связываться не буду. I

— Я уверяю вас… — ощетинился он.

— Ни хрена. Либо я сам проверю, либо разговор окончен. Здесь, конечно, светит хорошая прибыль, по мне хочется пожить в свое удовольствие, а не мотаться в бегах от наемного убийцы всю оставшуюся жизнь.

Фучплла задумался, потом вскинул голову.

— Тогда нам тоже нужны гарантии.

— Какие?

— Мы должны быть уверены, что вы можете достать товар, и проверить его качество.

— Отлично. Вы получите пробу для анализа, а весь товар после того, как я встречусь с клиентами. — Я помолчал и добавил: — Ввозить можно легально или другими путями?

Он усмехнулся:

— Лучше, если вы используете окольные пути, сеньор. Наше правительство должно, так сказать, сохранять приличия. Официально они борются с торговлей наркотиками и без колебаний конфискуют то, что обнаружат, чтобы общественность знала. Следует заметить, они следят за тем, чтобы такое случалось не очень часто.

— Значит, я рискую?

— Мы все рискуем, сеньор. Однако все мы живы, не так ли? — бодро добавил он.

— До поры до времени.

— Итак, когда мы встретимся?

— Мне нужно два дня.

— Где?

— Бар в отеле «Регис».

— Ровно в шесть. В семь мне заступать на дежурство. А как с ней? — Он повел глазами на Розу.

— Я сам заплачу ей за то, что она пас свела.

— Очень хорошо. — Самоуверенность опять вернулась к нему. Он встал, коротко кивнул Розе, а мне подал руку. — Рад был встрече, сеньор.

Роза проводила Фучиллу и стояла у окна, глядя ему вслед. Не оборачиваясь, она сказала:

— Вы играете с огнем, сеньор Морган. Они будут ждать товар.

— Они его получат.

Она медленно повернулась. Ее лицо белело в полумраке.

— Морган… — Ее тон изменился, и я знал почему.

— Они получат только пробу. Мне нужно пробраться в замок. И только запах денег, как ты выразилась, откроет мне путь.

— Вы надеетесь таким способом вытащить Сейбла из тюрьмы?

— Надеюсь.

— Чем еще я могу помочь?

— Свяжись с Кифером и передай, чтобы он хлопнул своего друга разок по спине.

— Не понимаю…

— Он поймет. Это значит, мне надо две унции чистого героина. Наш давний код.

— Вы очень необычный человек, сеньор Морган.

Она подошла ко мне так близко, что я уловил яркий цветочный аромат ее духов. С нежностью она положила руки мне на грудь.

— Придет лень, когда мы узнаем друг друга гораздо ближе. — Она подняла ко мне лицо и поцеловала меня. Скорее, это даже не был поцелуй; она на мгновение коснулась моих губ языком и отступила.

— Да. у нас, латиноамериканцев, горячая кровь. Мне слишком долго приходится ждать. Слишком.

Она протянула мне руку.

— В другой раз, Морган. Теперь ты должен идти. Впереди много дел.

8

Какое-то странное чувство не покидало меня весь этот вечер. Может, это было влияние урагана, который зарождался где-то во влажных просторах Карибского моря. Совсем рядом была опасность, я ощущал ее всей кожей. Деревья, обычно спокойные, сейчас шумели, раскачиваясь и отбрасывая мятущиеся тени, в которых трудно было разобрать более легкие движения и шорохи.

Я пробирался обратно в отель с предельной осторожностью, избегая слишком освещенных мест и прохожих. Пройдя с милю, я взял такси и вышел за несколько кварталов до отеля.

Ким открыла мне. Я уже приготовился встретить ее огромные черные глаза, пронизывающие меня подозрительным взглядом, но не тут-то было. Ее глаза странно блестели. а на лице было написано: а мне на все наплевать!

На столе стояла пустая бутылка из-под шампанского. Все стало ясно.

— А ты не скучала, — улыбнулся я.

— Я просто не хотела думать о том, что я скажу, если тебя убьют или ты не вернешься.

— Ты же уже получила мое тело под расписку от своего начальства, — рассмеялся я.

— Да, но живое тело. Кроме того, начальство сильно подозревает, что с заданием мы пока что не справились.

— И что мне нельзя доверять?

— Конечно. С какой стати? Поэтому мне и предоставлено сомнительное удовольствие участвовать в этом деле.

— Тогда положись на меня.

— Не могу. Ты число икс. Неизвестное число. Терпеть не могу, когда у меня не решается задача. Может, потому, что в университете я была сильнейшей студенткой по курсу психологии.

Я открыл другую бутылку и залпом осушил бокал.

Ким тихо сказала:

— От тебя странно пахнет.

— Что?

— Ты был с девушкой.

— Глупости. — Я налил себе еще и повернулся к ней. Ее глаза больше не блестели. В них был холод и еще что- то, что я не мог прочесть.

— Я ошиблась. Ты не икс.

— А что?

— Ты фактор Дельта.

— Для меня это все одно — темный лес.

— Дельта — фаллический символ женщины. Треугольник. Геометрический знак, который отличает женщину от мужчины. Вечный треугольник.

Она смотрела на меня пристально и долго.

— Ты и твои проклятые шлюхи.

Наконец до меня дошло.

— Не кипятись. Это часть моей работы. А потом, ты- то чего взъелась?

Она смотрела уже по-другому, и я опять не понял выражения ее глаз.

— Вовсе нет. — Она отпила глоток, глядя на меня поверх бокала. — Докладывай.

Пока я рассказывал, она слушала, запоминая. Под конец спросила:

— Это все?

— Все, что я считаю нужным тебе доложить, — усмехнулся я. — Фактор Дельта — мое личное дело.

— Если это не мешает нашему делу.

— Тогда, может, пора выполнять свои супружеские обязанности?

Она с ненавистью сверкнула на меня глазами.

— Иди ты… Выполняй сам с собой!

— Физиологически это крайне затруднительно, — ответил я и допил вино. — А здесь что новенького?

Она прямо-таки испепелила меня взглядом. Потом поостыла и свернулась клубочком в кресле, прикрыв ноги халатом.

— У меня был разговор со связным нашего ведомства.

— Ты с ума сошла! Ведь мы должны были действовать самостоятельно…

— Не будь таким наивным. У нас была договоренность на случай чрезвычайных обстоятельств. Использовался условный код, чтобы разговор не был понят.

— Но ведь не было ничего такого, — разозлился я. Мне хотелось врезать ей по физиономии.

— Ты и твои военные дружки со своими подвигами дали мне кое-какое представление о схеме последней кражи сорока миллионов. Я запросила сведения о Соле Деккере.

— Тебе все неймется. Получила?

— Без труда. Он мертв. Погиб в автомобильной катастрофе в Сиднее около года тому назад. Тело было отправлено родителям и захоронено с военными почестями на фамильном участке.

— И что из всего этого следует?

— То, что украл ты, Морган, верно?

— Пошла ты… знаешь куда!

— Физиологически это крайне затруднительно, — ответила она невозмутимо.

— Плохо дело. Почему опять такой неожиданный интерес? Суд состоялся, приговор вынесен. Что еще можно добавить?

— Отбытие наказания не значит, что за тобой остается право на деньги государства. Успех нашего дела сократит твой срок. Возвращение денег может сократить еще.

Я ответил ей ослепительной улыбкой.

— На-ка, выкуси! Разбежалась! Если что и колышет меня в этом деле, так это то, что бабки достанутся мне. Ты так и не разобралась во мне.

— И не собираюсь.

— Может, как раз самое время тебя изнасиловать?

Я даже не заметил, как в ее руке появился пистолет.

— Не советую, Морган.

— Как-нибудь я умыкну у тебя эту вещицу, и знаешь, что я с ней сделаю?

— Что?

— Да нет, — хмыкнул я. — Пожалуй, это тоже будет затруднительно физиологически.

Вместо ненавидящего холода я вдруг заметил в ее глазах смешинку.

— Одевайся. Надо бы показаться внизу, — предложил я.

— А не странно ли это для медовой парочки?

— Времени у нас было предостаточно, чтобы заняться тем, чем и следовало бы заниматься. Они подумают, что это антракт.

— Мужичье самодовольство, — презрительно заметила она.

— Мужская уверенность, крошка. Разве ты не видишь? На мне это прямо-таки написано крупными буквами.

В залах казино было не так людно, как обычно. Голоса были приглушенными, игроки сдержанны. Каждая полоса везения вызывала лишь вежливый интерес. Зато у баров народу было больше. Небольшая очередь стояла у окошка, где оформляли выезжающих гостей. В другой очереди заказывали авиабилеты на материк. Когда я спросил посыльного, в чем дело, он пожал плечами и заметил, что, видимо, это связано с погодой.

Анжело был более разговорчив. Он показал на рабочих, которые забивали толстой фанерой зеркальные окна первого этажа. В прогнозе погоды сообщалось, что ураган движется к острову быстрее, чем предполагалось. Есть вероятность, что он повернет к северо-западу, но многие решили не рисковать и уехать, пока есть время.

У меня было предчувствие беды. Все идет наперекосяк. Злой рок словно указует перстом на свои жертвы и выстраивает их, чтобы нанести смертельный удар.

В зале мы с Ким расстались. Она села за рулетку, а я пошел побродить между столами. Довольно много народу сгрудилось вокруг одного, где играли в кости. Мне удалось протолкаться к столу в тот момент, когда один из игроков оставил свое место, разочарованный неудачей. Я поставил пару фишек на разные номера. Кости были у черноволосого типа с кривой ухмылкой. Он с вызовом посмотрел на меня и бросил кубик. Его лицо недовольно скривилось, когда я подгреб выигрыш.

— Счастливчик, — заметил он.

Второй бросок принес удачу ему.

Следующие два хода я проиграл, потом немного отыгрался и вышел из игры, только наблюдая за его везением. Он собрал свои денежки и повернулся ко мне со своей кривобокой улыбкой.

— Тебе надо было ставить на меня, приятель.

— Я неважный игрок.

— Не сказал бы. Я был здесь, когда ты сорвал банк, помнишь? Сегодня будешь играть?

Я отрицательно покачал головой.

— Что-то не в настроении.

— Это все погода, — сказал он и протянул мне руку. — Марти Стил, помнишь?

— А… из Йонкерса, — вспомнил я.

Он закурил. Я отказался от предложенной сигареты.

— Что, уезжаешь вместе со всеми?

— Не знаю. Жаль портить медовый месяц.

— Да. Видел твою невесту. Женщина что надо. Тебе кругом везет. А мне все подворачиваются такие, ч го норовят обобрать до нитки и смыться. Вот моя везуха.

Он старался говорить беззаботным тоном, но улыбка сползла с его лица, а в глазах на мгновение мелькнуло нечто похожее на ненависть. Однако он тут же сумел овладеть собой. Но это внутреннее, едва сдерживаемое напряжение, казалось, вот-вот вырвется наружу.

— От этого чертова урагана мы все какие-то вздрюченные.

— Самолеты еще вылетают.

— Да нет. Со мной все в порядке. Пусть туристы отчаливают. Ребята с большими деньгами еще держатся, так что пустой я отсюда не уеду. Я этой игры долго дожидался. Никакой шторм меня отсюда не выдует.

— Тогда желаю удачи.

— Не сомневайся.

Вернувшись к рулетке, я увидел, что Ким потихоньку проигрывает, но, как всякий новичок, упорно ставит на одно и то же число.

Подойдя к стойке, я заказал холодного пива и выпил почти половину, прежде чем заметил Лайзу Гордот. Она сидела у другого конца стойки, прислонясь спиной к степе. Плечи у нее были напряжены, а рука сжимала бокал с такой силой, что суставы пальцев побелели. она на мгновение подняла голову, и я увидел, что зеки у лес покраснели от слез.

Прихватив свое пиво, я подошел к пей.

— Что запечалился, копенок?

В ее вымученной улыбке не было ничего, кроме отчаяния. Она сказала осипшим голосом:

— Морган, будь добр, оставь меня в покое.

— Ты была счастлива, когда мы расстались. Что стряслось?

— Ничего.

— Я думал, ты уедешь. В такой сутолоке это было бы просто.

Она уныло покачала головой.

— Этот откормленный хряк позаботился обо всем.

— Руссо Сабин?

— Да, мой заступник. Он отобрал у меня паспорт.

— За деньги можно достать другой. Ты получишь политическое убежище в другой стране.

— Как раз в деньги все и упирается, Морган. Он узнал о моем выигрыше и все конфисковал под надуманным предлогом, что мне дали убежище по просьбе другого государства, пока не выяснится мой юридический статус. Я теперь, как в тюрьме, в этой помойной яме.

— А если бы у тебя был авиабилет?

— Что толку? В аэропорту полно его людей, а у них есть приказ на мой счет.

— Надо найти другой выход.

— Боюсь, это невозможно, Морган. Пока я не надоем Сабину. Не очень-то радужная перспектива. Я слышала, чем кончали его… подопечные.

— А если найдется выход, ты рискнешь?

Искра надежды задрожала в ее глазах, угасла, потом опять загорелась.

— Неужели это возможно?

— Надо обмозговать.

— Зачем тебе это, Морган?

— Мне хочется утереть пятак этой жирной свинье.

— Так это не из-за меня?

— Из-за тебя тоже.

— Я в долгу не останусь, Морган.

— Мне платы не надо, Лайза.

— Мне надо. Я упрямая. Такие, как ты, встречаются только самым везучим женщинам…

— Не искушай меня. Иди в свой номер и жди от меня вестей. Мой звонок узнаешь так: набираю твой номер, через несколько гудков вешаю трубку, через минуту набираю опять. Разговаривай неприветливо, чтобы это понял Сабин. С этим ураганом и массовым отъездом гостей у него сейчас дел но уши.

— Морган… Спасибо тебе. Даже если ничего не получится, я так благодарна тебе.

На стене возле регистратуры появилась карта, на которой разным цветом были отмечены возможные пути продвижения урагана. Все они весьма оптимистично обходили остров стороной. Служащие заверяли гос гей, что никакой непосредственной опасности не г, что здания построены с учетом ураганных ветров. На всякий случай есть оборудованные убежища со всем необходимым. Все самолеты вылетают по расписанию, пусть никто не волнуется, в случае необходимости дадут дополнительные рейсы.

Наверное, никто, кроме меня, не заметил, что с того места, где висела карта, убрали старинный барометр в бронзовой оправе.

— Уезжаете, сеньор Морган? — раздался ледяной голос.

Я повернулся.

— А. майор Турес. — Мы не встречались с тех пор. как они с Ортегой посетили наш номер. — Нет. я уже бывал в таких переделках.

Его натянутая улыбка ничего не говорила.

— Тем лучше. У вас есть несколько минут?

— Честно говоря, нет.

Он едва заметно сделал знак головой, и к нам стали приближаться еще двое.

— Это лишнее, — сказал я.

— Хорошо. Тогда пройдемте.

Карлос Ортега сидел за столом, рядом стоял Руссо Сабин. У каждой из двух дверей кабинета вытянулись по два часовых. Едкий сигарный дым висел в комнате, как сизый смог. Посередине кабинета стоял стул. Майор указал на него и предложил мне сесть.

Этим гадам не удастся обвести меня. Какого черта они ко мне привязались? А впрочем, плевал я на них. Я сел. небрежно закинул ногу на ногу и сам перехватил инициативу.

— Что за шум? Мне, признаться, изрядно надоело повышенное внимание к моей особе.

Ортега с усмешкой смотрел на меня, как дикий злобный кот, который забавляется с пойманной мышью. В нем была та неприкрытая врожденная жестокость, которую он не только не пытался сдерживать, но, казалось, наслаждался, давая ей выход. Ясно, что ему от меня надо, и ради этого он постарается быть бесстрастным.

— Сеньор Морган, не стоит переходить в наступление. Мы вас ни в чем не обвиняем.

— И не в чем.

Он повернулся к Руссо Сабину.

— У начальника полиции есть к вам несколько вопросов.

— Задавайте.

Мое спокойное и даже несколько вызывающее поведение явно не нравилось Сабину.

— Вы можете сказать, что вы делали сегодня вечером?

— Конечно. А вы не можете? Ведь за мной следит целая куча идиотов.

— Вы не ответили на вопрос.

— Я был в своем номере и наслаждался медовым месяцем, — ответил я недовольно.

— И вы это можете доказать?

— А как же! Пол дюжины свидетелей могут подтвердить, что наш брак свершился.

Один из часовых хихикнул. Ортега посмотрел на него испепеляющим взглядом. Когда он повернулся ко мне, его лицо было сурово, как базальтовая скала.

— Не время шутить, сеньор.

— Кто из нас шутит? Посыльный принес ужин и шампанское. Мыс женой побаловались часок-другой, потом спустились вниз и просадили некоторую сумму в казино.

— Не странно ли это для молодоженов? — спросил Сабин.

— Вкусным можно и объесться. У кого есть женщина, сам знает.

Его лицо налилось кровью, а сплетенные на животе пальцы сжались еще крепче.

В чем дело? — спросил я.

— До того, как вы уединились со своей женой, вы побывали в одном ресторане. Там вы поужинали, глупо и щедро разбрасываясь деньгами. А потом к вам подсела танцовщица.

— Ну и что здесь плохого?

Помолчав несколько секунд, Сабин ответил:

— Ничего, если не считать, что совсем недавно девушку нашли убитой.

Он опять был здесь, этот запах опасности. Но самое чудное, она исходила не от этих двух типов.

— О чем вы говорили? — спросил Сабин.

— Я был здорово под парами. Жена мне чуть голову не открутила из-за этой девчонки. Говорил ей какие-то комплименты, больше ничего не помню. Ваши люди следили ведь за мной. Разве они не доложили?

— До мельчайших подробностей. Но разговор не был слышен.

— Жаль, — заметил я. — А что с девицей?

— Задушена. Злодейское преступление.

Я собрал все силы, чтобы не выдать себя.

— Жуткая история. Только я-то при чем?

Они внимательно смотрели на меня, в надежде уловить хоть малейшее доказательство моей лжи.

— А если я вам скажу, что вас видели, когда вы выходили из гостиницы черным ходом? Что вы взяли такси, номер которого нам известен, а водитель узнал вас по фотографии и сообщил, что высадил вас недалеко от дома убитой? — сказал Сабин.

Допрашивали меня на моем веку изрядно. Глядя прямо в его свинячьи глазки, я ответил:

— К чему это, приятель? Чего вы от меня хоти те? Что случилось с вашими ищейками? Кто это видел? Если бы я собирался прикончить эту девку, я бы позаботился, чтобы никакой таксист не признал меня. Кончайте это, я не такой дурак. Пытаетесь пришить мне это дело, чтобы захапать сорок миллионов. Эти деньги все еще принадлежат правительству Соединенных Штатов. Стоит мне свистнуть, и у вас во дворе припаркуется наш линкор.

Ортега вкрадчиво ответил:

— Не думаю, что это принесет пользу вам, сеньор Морган.

Я пошел напролом.

— Мне, может, и нет. Но у вас будут полные штаны. Нечего вешать мне лапшу на уши. Не на такого напали. Ищите лопухов в другом месте.

Мой напор сделал свое дело. Ортега нахмурился, а в глазах Сабина мелькнула тревога.

— Откуда весь этот бред? — спросил я.

— Нам позвонили, — растерянно ответил Сабин.

— И конечно, анонимно? — По его лицу я понял, что попал в точку. — Большая удача для вас, начальник полиции. У меня набралось немало врагов за мою жизнь. Кто- то узнал меня и позвонил. Может, он и следил за мной и прихлопнул бабенку, чтобы свалить все на меня. Как не поверить ему с вашими-то мозгами? Хреновый из вас сыщик. Учиться надо.

Сабин побагровел от сдерживаемого гнева.

— Но таксист, сеньор Морган…

— И это брехня. Как это таксист может разглядеть своего пассажира ночью? Доставьте его сюда и проведите опознание по всем правилам. Нет, ребята, вы попусту теряете время. — Здесь последовал мой завершающий удар. — Может, весь сыр-бор из-за того, что я познакомился с вашей подружкой, начальник? Лайза Гордот умеет дружить.

Руссо Сабин готов был провалиться сквозь землю. Он повернулся к Ортеге и встретился с его угрожающим взглядом. Было ясно, что тот не потерпит, чтобы из-за какой-то бабы под угрозу была поставлена хорошо отлаженная организация.

— На этом закончим, сеньор Сабин, — небрежно сказал Ортега.

Начальник полиции проворно выкатился из кабинета, бросив мне на прощание взгляд, исполненный такой ненависти, что я понял — это только начало. Ортега махнул рукой майору Туресу и часовым, чтобы они вышли тоже. Он облокотился на стол. Плечи у него сошлись, как у дикого зверя, готового к бою.

— Красиво врете, Морган.

— Это вы к чему?

— К тому самому. Не в ваших интересах изменять статус-кво. Вы здесь нашли какое-никакое убежище. Зачем вам ставить себя под удар? Вы попали сеньору Сабину в самое больное место. Я знаю о Гордот. И тем не менее он надежный человек. Я всегда полагался на его здравый рассудок. Но теперь у меня появились сомнения.

— Он не первый; кто споткнулся на женщине. Если это поможет, передайте ’ему, что меня не интересует его подстилка, пусть остынет.

— Передам. — Он откинулся на стуле и затянулся своей зловонной сигарой. — Есть еще одно дело.

— Какое?

— Сорок-миллионов, о которых вы упомянули.

— Так.

— Вам их никогда не истратить, даже за вычетом того, что вам придется заплатить, чтобы пустить их в оборот.

— Естественно.

— Просто недопустимо держать без движения такую массу денег. Тем более, когда они могут послужить хорошему делу.

— Естественно, — повторил я.

— Есть возможность пустить их в оборот с минимальным риском и большой выгодой. Мы — независимая страна. Здесь каждый чувствует себя в полной безопасности.

— Пока вам это нравится, — заметил я.

— Совершенно верно, сеньор Морган. Есть сорок миллионов способов понравиться мне. — Он стер с лица улыбку, и его звериное начало стало еще заметнее. — Мое неудовольствие обычно отражается не на мне, а на том, кто его вызвал.

— Я подумаю.

— Не тяните. Чтобы вы побыстрее думали, я известил ваше правительство, что вы находитесь под нашей юрисдикцией. У нас нет договора о выдаче преступников с Соединенными Штатами. Зато есть выбор — вы можете опять оказаться дома или с вами произойдет несчастный случай. Вы меня не напугали своим линкором. Такой вариант возможен только в том случае, если ваше правительство будет уверено, что получит и вас и деньги в целости и сохранности, с тем чтобы добиться от вас признания, где они находятся.

— Мудро.

— Я тоже так думаю. На вашем месте я бы думал быстрее и не пытался скрыться.

— С какой стати? Мне здесь нравится. Куда ни сунься, везде приятели, аж с души воротит.

Я встал и направился к двери, на пороге я обернулся и спросил:

— Сколько у меня времени на обдумывание?

— Пока решаете вы, — ответил он.

Смысл его слов был мне понятен. Но он не знал, что мне известно еще кое-что. Где-то в Майами в сейф, абонированный на мое имя, вот-вот должен был проникнуть один из агентов Ортеги. Он будет тут же схвачен, а Ортеге не понадобится много времени, чтобы вычислить мою роль во всем этом. Мне надо было потянуть еще немного.

Закрыв за собой дверь, я направился к столу, где играли в рулетку.

— Те еще у тебя дружки, Винтерс, — раздался голос Марти Стила, когда я проходил мимо его стола. Он кивнул головой в сторону Сабина и остальных, которые разговаривали у регистратуры. Закончив разговор, они пошли к парадному выходу.

— Я их не выбирал.

— Крутые жлобы. Если на тебе висит срок, сматывайся. Они и ко мне вязались. Почему я приехал один, да почему без багажа, да почему живу здесь дольше, чем другие туристы.

— Ко мне у них не было претензий.

Он снова ухмыльнулся своей кривобокой улыбкой, как будто у него была свернута челюсть.

— Даю наводку. Им не по нутру везучие игроки.

— Ну их к черту.

— И меня заодно, — добавил он и повернулся к своему столу.

Ким сидела за рулеткой, но на этот раз она выиграла приличную стопку фишек. Заметив мой красноречивый взгляд, она обменяла фишки на деньги и пошла за мной.

— Был анонимный звонок. Вот почему Сабин психанул. Сам он ничего не может нащупать. О моем уходе знали только Анжело и ты. Не думаю, что это он. Остается случайное совпадение, и все равно здесь что-то неладно. Клянусь, на выходе все было чисто. Я тщательно проверил. Заметил меня не случайный прохожий, а кто-то очень опытный, кто подозревал, что я выйду черным ходом, и очень умело вел слежку.

— Может, наблюдали за домом Розы?

— Тогда откуда они знают номер такси? За мной следили. Неизвестный шел за мной до самого дома, и он же убил Розу, чтобы подумали на меня. Но за этим скрывается что-то еще.

— А когда ты возвращался, за тобой тоже следили?

— Из разговора с Сабином я понял, что нет. Надо все выяснить. Позвони Анжело, скажи, чтобы принес шампанского.

Минут через пять явился Анжело и принес бутылку шампанского в ведерке со льдом. Он странно посмотрел на меня, когда я пригласил его в ванную комнату.

— Анжело, как ты относишься к банде Ортеги?

— Сеньор, говорите прямо. Что вы хотите узнать?

Я решил рискнуть и выпалил:

— Недавно была убита девушка по имени Роза Ли.

Его взгляд не дрогнул.

— Я знаю. Вас обвиняют.

— Откуда знаешь?

— Электронные уши есть не только у Карлоса Ортеги, сеньор.

— Ты что-нибудь понимаешь?

Он покачал головой.

— Пока нет. Когда мы найдем убийцу, он сам будет умолять, чтобы мы ускорили его конец.

— Ты думаешь на меня?

— Нет, сеньор. Но другие… они не так уверены. Они спрашивали то же самое.

— А ты?..

— Я ответил то же самое.

— Можешь кое-что узнать для меня?

— Буду рад.

— Есть один человек. Его зовут Хуан Фучилла. он охранник в Замке Роз. Нужно его разыскать.

— Вы думаете, это он?

— Сомневаюсь.

— Можно спросить, зачем он вам?

— Надо узнать, жив ли он.

— Могу вас заверить, что жив. Когда шел к вам, я видел сеньора Фучиллу у бара с одной из наших известных проституток. Он здесь часто бывает. А эта дама — одна из его любимиц.

— Спасибо, Анжело. — Я не стал больше объяснять, а он спрашивать.

Когда он ушел, в ванную вошла Ким.

— Что все это значит?

Я вышел в гостиную, открыл бутылку, налил два бокала шампанского и вернулся в ванную.

— Тот, кто следил за мной, не околачивался вокруг дома и не видел Фучиллу. Он знал, какой дорогой я пойду обратно, подождал, пока я пройду, вернулся к дому Розы и убил ее.

— Зачем?

— Хотел бы я знать, малышка.

Может, она занималась антиправительственной деятельностью?

Это не их рук дело. Они бы ее арестовали, пытались бы узнать имена других подельников. Здесь что-то другое. Это как-го связано с покушением на нас.

Сомневаюсь. Если кто-то хотел тебя убить, он сделал бы эго в доме Розы.

— Может, он не хотел выдавать себя и нашел более ловкий ход. В этом случае Роза погибла только потому, что я ненадолго зашел к пей.

Кто же это?

- За мной кто-то следит. Я чувствую это кожей. И это единственное объяснение происшедшего.

— Ты думаешь, они знают, зачем мы здесь?

— Дело не в этом. Надеюсь, что нет. Если Роза успела связаться с А ртом Кифером до убийства, наш план остается в силе. Мы держали связь с материком только через нее. Если это — обыкновенное убийство, тогда Сабин вряд ли провел у нее тщательный обыск и обнаружил передатчик. Но если здесь замешана политика, нам хана.

— У меня есть связь.

— Ты добьешься, что нас обоих пришлепнут. Ты знаешь, что организовать въезд и выезд было поручено мне.

— Ладно. Только надо действовать быстрее.

— Согласен. Где твой паспорт?

Странно глянув на меня, она взяла сумочку и вынула паспорт. Заменить фотографию и имя и поставить фальшивую печать не составит труда. Я поднял угол ковра, отделил слой основы и достал несколько крупных купюр, которые я там спрятал. Себе я взял пять тысяч, остальные отдал Ким.

— Сохрани это.

Ким внимательно наблюдала, не понимая, что я затеял. Увидев, что я надеваю пальто, спросила:

— А сейчас куда?

— Надо помочь другу. Хочу вытащить отсюда Лайзу Гордот.

Ее глаза гневно сверкнули.

— Если ты думаешь…

— Притормози, малыш! Надо сделать все, чтобы вывести Сабина из себя. Чем больше у них неприятностей, тем скорее они откроют свои карты.

Спасибо ее профессиональной выучке, а то не сносить бы мне головы. Мило улыбнувшись, я исчез, послав ей на прощанье воздушный поцелуй.

Анжело сфотографировал Лайзу прямо в ее номере и пообещал принести готовый паспорт через пару часов. Он предупредил меня, что Руссо Сабин окружил отель своими охранниками с приказом задержать Лайзу. Ким и меня, если кто-нибудь из нас попытается выбраться отсюда.

Лайза сидела в кресле напротив меня. Надежда в потускневших глазах медленно угасала. Она была в узком платье из отливающей серебром материи. Но пульсирующая, покоряющая женственность исчезла. Передо мной был лишенный жизни манекен.

— Теперь нечего и пытаться.

Вынув из кармана пачку банкнот, я протянул ей.

— Так легко мы не сдадимся. Нам помогут отвлечь людей Сабина, и прорваться будет не так уж трудно. Не теряй голову и слушай меня. Отсюда ты доберешься до самолета… Эй? Да ты никак уже померла?

Слабое подобие улыбки мелькнуло на ее губах:

— Да, почти…

— Ну это же не первая заваруха в твоей жизни.

Она улыбнулась по-настоящему.

— С этим не поспоришь. Послушай, зачем тебе все это?

— Это мой отвлекающий маневр, Лайза. Ты поможешь мне расколоть их ряды. История знает много примеров, когда из-за женщины падали правительства.

— Тебе-то какая в этом выгода, Морган?

— Будет время, полистай старые газеты. Узнаешь обо мне много интересного, хотя и не с лучшей стороны. Это роль для меня. Никто, кроме меня, с ней не справится.

— Морган… — Она встала с кресла и подошла ко мне, шурша платьем. — Я ценю твое участие, чем бы все это не кончилось. — Она обняла меня за шею и прильнула к моим губам. Передо мной был совсем не манекен. Мои пальцы сжали ее смуглые плечи, она застонала, передав все свои чувства в поцелуе. Взяв мою руку, она положила ее на упругую грудь и подалась ко мне всем телом, как будто желая слиться со мной.

Я отстранился, не отнимая рук от ее лица.

— Нет, дорогая.

Ее глаза сопротивлялись.

— Почему?

— Нам нужно напряжение. Мы должны быть натянуты, как струны. Если мы расслабимся — нам конец.

— Негодяй ты, Морган. — Но она улыбнулась, потому что поняла меня. — Моя воля, я бы тебя не отпустила.

— Знаю. В другой раз… в другое время, в другом месте.

Я вернулся в наш номер. Из приемника неслась быстрая дробь фламенко. Вдруг музыка прервалась и передали еще один оптимистичный прогноз погоды с заверениями, что нет никакой нужды спешить с отъездом.

Ким сидела на диване так неподвижно, что я ее сначала не заметил. Я налил себе вина. В ее глазах, которые следили за моими движениями, было что-то недоброе. Перед ней на журнальном столике лежали три пятисотдолларовые бумажки.

— Что с тобой? Того времени, что я отсутствовал, не хватило бы на фактор Дельта.

Ким не отводила от меня глаз.

— Нет, Морган. Ты все-таки фактор икс. Посмотри на эти банкноты.

Я нахмурился, поставил стакан и стал разглядывать купюры. Нормальная добротная валюта.

— Деньги как деньги, а что?

— Это из тех, что ты мне оставил. Откуда они у тебя?

— А черт их знает. — Ее поведение разозлило меня. — Может, из банка в Майами, а может, выиграл внизу.

— У тебя были и свои деньги, не так ли?

— Немного. А в чем дело?

— Немного или весь улов? Может, тебе удалось все переправить сюда?

— Да о чем ты?

— Номера серий на этих банкнотах совпадают с украденными тобой.

— Послушай… — начал я.

Ким покачала головой, не отводя от меня холодного, осуждающего взгляда.

— А я-то только начала думать… — Она встала, сурово глядя на меня, и добавила: — Впрочем, это неважно.

9

Все мелкие факты постепенно становились на свои места. Предположения превращались в вероятности, и тоненькая пить про тянулась между ними. Образовавшаяся линия была неровной и едва различимой. Оставалось натянуть эту нить, чтобы проявился весь рисунок.

Требовалось время, но оно стремительно неслось.

День близился к концу. Не обращая внимания на презрительные взгляды Ким, которыми она время от времени одаривала меня, я дважды спускался в казино. Народу там было вдвое меньше обычного, и отток все продолжался. Судя по карте, ураган, который было отклонился к северу, лег на прежний курс и с неторопливой уверенностью приближался к Нуэво-Кадису, набирая все большую силу. Возможно, он еще изменит направление, но любителей рисковать становилось все меньше.

Внешне все было как обычно. Прекрасный тропический день. Горячее солнце сияло в ярко-синем небе, и несколько легких облаков виднелись в юго-западном направлении. Однако что-то давящее чувствовалось во всем. Птицы беспокойно кружили над головой, издавая резкие, тревожные крики.

Побродив с полчаса между столов и неудачно попытав счастья у рулетки, я махнул рукой. Везения не будет, не тот день. Напряжение, висевшее в воздухе, действовало и на игроков. Они оставались в зале скорее по привычке.

Помимо того состояния, которое я переживал вместе со всеми, у меня было ощущение какого-то странного жжения между лопаток, как будто там находилась мишень и кто-то уже целится в нее. Я знал это чувство из прошлого опыта. Это не было предчувствие; просто мое подсознание уловило определенное стечение обстоятельств и посылало сигнал опасности именно в эту точку.

Медленно обернувшись, я пробежал глазами по лицам. Людей Ортеги я знал давно. Я заметил Марти Стила, который в этот момент как раз поднял голову, приветственно помахал мне рукой и продолжал играть. Заядлые игроки были поглощены своим делом. Туристы поглядывали на часы, боясь опоздать на свои рейсы.

Никто не вызывал подозрения, но горячая точка все жгла. Я хотел было пойти выпить чего-нибудь, как заметил Анжело, который подал мне знак. Я направился к лифту. В это время дня он работал без лифтера. Мы одновременно вошли в лифт. Я нажал свой этаж. Времени было мало, и Анжело сообщил скороговоркой:

— Я отдал сеньорите Гордот переделанный паспорт, сеньор. Вечером ей передадут форму горничной. Ей заказан билет на рейс 51 на завтра в ночь. Когда закончится смена, она выйдет вместе с остальными горничными, и их доставят в аэропорт в автобусе. Водитель — браг Марии Лопес.

— Ты в нем уверен?

— Как в собственной матери. Он из наших, как Роза Ли.

— Сабин держит аэропорт под наблюдением.

— Она ведь женщина, стало быть, понимает в гриме. Пусть постарается выглядеть как горничная или озабоченная туристка в спешке. Вам нечего бояться таможенного досмотра — чистая формальность, а людей Сабина мы возьмем на себя. — Он улыбнулся. — Уж мы найдем, чем их отвлечь.

— А билеты они будут проверять?

— Вряд ли при таком столпотворении. Им лишь бы распихать всех по самолетам. А на борту она в безопасности. Пилоты не будут мешкать со взлетом.

— С тобой все в порядке, малыш?

— Я о себе позабочусь, а вы опасайтесь начальника полиции.

— Хорошо. Если бы это была моя единственная забота. Вечером увидимся?

— Ровно в шесть у меня будет свободный час. Я зайду к вам перед ужином.

— Жду.

Лифт остановился, и Анжело вышел.

Ким в номере не было. Исчезла сумочка и три пятисотдолларовые банкноты. Но остальные деньги, которые я прятал в ковре, были на месте. Ее вещи висели в шкафу. Никакой записки она не оставила.

Я чертыхнулся, такой поворот не входил в мои планы. Она не была уполномочена действовать самостоятельно и должна была находиться при мне. Если она занялась этими тремя бумажками, это кончится тем, что мы оба окажемся в петле.

Солнце уползало за горизонт, оставляя за собой пурпурное сияние. Наступающая ночь сотрет его и окутает город безлунным мраком. Что бы с ней ни случилось, искать ее у меня не было времени. Было без нескольких минут шесть. Я сунул за пояс кольт, проверил, в кармане ли отмычки, и в это время раздался стук в дверь. Пришел Анжело.

У него в руках был поднос с ужином на двоих. Положив в карман чек, который я ему выписал, он сказал:

— Вы готовы, сеньор?

— Да. А что с охранником?

— Он сейчас на кухне с бутылочкой вина.

— А как же потом?

— Потом он уснет.

— Понятно. Идем.

Народу в отеле осталось мало, и это облегчило пашу задачу. Мы спустились на служебном лифте в подвал, нажали верхнюю кнопку, прежде чем выскочить, и лифт стал подниматься вверх. Между коробками и бочками мы пробрались к отверстию вентиляционной шахты, проходящей между отелем и соседним зданием. Анжело легко ориентировался в темноте. Я следовал за ним, держась за его плечо. Вскоре мы вышли в переулок через один из запасных выходов.

Во избежание всякого риска Анжело решил не связываться с такси. Нас ждал потрепанный крытый грузовичок. Кружными путями Анжело привез меня к дому Розы Ли.

Без труда открыв замок, мы вошли черным ходом. Со мной был ручной фонарик. Анжело узнал, что полиция ограничилась тем, что установила факт и время убийства и вывезла тело. Поскольку подозрение в первую очередь пало на меня, соответственно переключилось и их внимание. Сейчас людей Сабина интересовали поклонники Розы в баре «Орино». Вполне вероятно, что преступление было совершено в порыве ревности.

Анжело позвал меня на кухню.

— Ее убили здесь, сеньор.

В свете фонарика на полу виднелись осколки разбитой посуды, перевернутая хлебница с разбросанными ломтями и два сломанных стула.

— Она сопротивлялась.

— Да. Она была вся в ссадинах.

Став на колени, я собрал осколки и рассортировал их. Минуты через три стало ясно, что пострадала одна обеденная тарелка и чашка с блюдцем.

Анжело смотрел на меня с недоумением.

— Это не был гость. Этот человек вошел тем же путем, что и мы, и убил ее, когда она собиралась перекусить.

— Не понимаю, сеньор.

— Неважно. Пойдем.

Мы пробрались к старому гаражу, я открыл замок, и мы вошли. Все вещи были на прежних местах, балка, где был спрятан передатчик, невредима.

— Причина не политическая, Анжело. Ее убили из-за меня. Слушай внимательно. Стоит Сабину копнуть глубже, и он поймет, где собака зарыта. Тогда он сровняет этот домишко с землей. Здесь спрятан передатчик, он может пригодиться твоим друзьям. Когда я закончу сеанс, размонтируй его и спрячь в надежном месте. Сможешь это организовать?

— Да. Нет проблем, сеньор.

— Хорошо. Только поторопись.

Он светил мне фонариком, пока я наладил рацию и настроился на нужную волну, моля всех святых, чтобы кто- нибудь оказался на приеме. Я повторял позывные. На пятый раз ответил сам Арт, проверил пароль и перешел на прием.

— Розу убили, Арт. Причины неизвестны, на подробности нет времени. Она успела связаться с тобой?

— Порядок, Морган. То, что ты просил, уже в пути. У меня полетел цилиндр в самолете, я едва успел передать все на последнее уходящее судно. Тебе чертовски повезло. Из-за урагана у нас здесь все встало на прикол. Весточку получит Хосе, он тебе передаст.

— Хорошо… — начал было я, но Арт перебил меня:

— Погоди. Ты получишь дополнительный груз. Твой дружок Джои Джолли добрался сюда, но у него все поджилки трясутся от страха. Он отказывается говорить со мной и хочет видеть только тебя. Это же судно доставит и его. Состояние у него жуткое, тебе надо бы спрятать его. Он уверен, что за ним следят. Да еще парень, который повел судно, сказал мне перед самым отходом, что кто-то побывал в его запертой каюте. Карта с приложенным курсом была в рубке. Из каюты пропала выпивка. Тогда я не насторожился, потепиу что такое уже не раз случалось.

— Джои называл какие-нибудь имена?

— Мне нет.

— Это точно последнее судно?

— Морган, после последнего урагана, когда здесь все разнесло к чертовой матери, никто пе согласится выйти в море и за миллион баксов. Парень, что направляется к тебе, согласился но дружбе. Я дважды спас ему жизнь. Если ураган вас не зацепит, ты родился в рубашке.

— Издеваешься? Как мы выберемся отсюда, черт возьми? Сможешь отремонтировать самолет?

— Безнадега. Нужных деталей на месте нет, а если заказать, получу через неделю. Единственно, ты можешь сесть на то же судно, если успеешь управиться. Если не попадешься во время самой операции, есть шанс удрать. Отличная посудина, с двумя дизелями и капитаном, который знает свое дело.

— Он сможет немного подождать?

— Будет ждать до последней минуты. Но уж если больше нельзя — так нельзя. Тогда крутись сам. Ему не прикажешь. У него жена и шестеро ребятишек.

— Хорошо, Арт. Будь на связи на всякий случай.

— Есть. Как твой план?

— Пришлось изменить. На тонкости не остается времени. Придется идти напролом.

— Надеешься управиться один?

— Отступать некуда, дружище.

Сеанс закончился, и я отключил питание. Анжело внимательно наблюдал, как я убрал антенну и вернул все на место. Мы вышли на улицу.

С минуту я стоял в темноте, принюхиваясь к теплым влажным запахам ночи. Горячая точка между лопаток исчезла. Мой преследователь ждал меня где-то еще.

Пять минут восьмого мы поставили наш грузовичок на старое место и вернулись тем же путем. У моей двери сладко спал охранник, сидя на куче белья, приготовленного в стирку. Я быстро прошел в номер, а Анжело принялся его будить.

Ким вернулась. Дверь в ванную была открыта, в комнате было влажно и пахло духами. Она вышла из спальни в новом темно-синем шелковом костюме. Блестящие волосы мягкими волнами падали ей на плечи. Включив радио на полную катушку, я с возмущением повернулся к ней.

— Где тебя черти носили?

В ее глазах мелькнуло раздражение, но она тут же взяла себя в руки. Она прошествовала мимо меня к дивану и уселась.

— Меня вызвал мой связной.

— Какого черта! Сколько раз…

Ее взгляд заставил меня остановиться.

— Чрезвычайные обстоятельства. Человек Ортеги пытался открыть сейф в Майами. Наши его взяли, но, к сожалению, не все просчитали. Они не надели на него наручники, и ему удалось бежать. Наши блокировали его в ограниченном районе, но, если его вовремя не схватят, не исключено, что он сможет связаться с Ортегой.

Я отвел душу изысканным набором предпоследних и последних слов и немного передохнул, чтобы остыть.

— Чертовы идиоты! Могли бы как следует пошевелить мозгами. Надо гак лопухнуться!

— Ничего не поделаешь.

— Молчи уж! Сидишь, как будто тебя не касается. На одной веревке висеть будем.

— Я знала, на чго иду.

Я гоже. Поэтому я и чувствую себя дурак дураком. — Я остановился и спросил шепотом: — Где ты встречаешься со своим связным?

— Здесь, в отеле. Его номер на нижнем этаже, где останавливаются деловые люди, у которых свои заведения на побережье. Насчет охранника не волнуйся. Он не видел, когда я выходила и когда вернулась.

— Как он связывается с материком?

— Передатчик встроен в телетайп, который у него на работе.

— А что, если тот, в Майами, свяжется с Ортегой?

— Об этом нам сообщат. Нам помогает военно- морская радиолокационная станция в Ки-Весте. Они держат на контроле все частоты. Если перехватят сообщение, сразу же нас известят. Ортега вряд ли предусмотрел такой поворот событий, поэтому кода у них, скорей всего, не будет. А если и будет, на станции готовы шифровальщики.

— О'кей. Плывем куда вынесет. В каком номере твой связной, кто он?

Она замялась, но ответила:

— Луис Рондо. Номер 203. Он занимается импортно-экспортными торговыми операциями. Работает на нас восемь лет. Полиция им не интересуется, дело ведет на законном основании и с прибылью. Два года назад женился на местной уроженке. Год назад она умерла от рака.

— Весьма кстати.

— Что думаешь делать?

— Во-первых, хочу вытащить отсюда Лайзу Гордот. Это будет удар Сабину в самое больное место, и он бросит часть сил на то, чтобы вернуть ее. Чем больше рассредоточены его силы, тем легче нам будет действовать.

А если не выйдет?

— Сначала давай попробуем.

Она заметила с затаенной обидой:

Все озабочен своим фактором Дельта. Наша главная цель- Виктор Сейбл. Не забыл?

— Мне не до шуточек. Остается только ждать.

Я сообщил ей последние новости и дал время врубиться. Но когда она проявила нездоровый интерес к Джои Джолли, я намекнул, что это не ее собачье дело и пусть не сует нос куда не следует.

Но она не унималась. Недобрая усмешка змеилась по ее губам.

— Нечего разыгрывать передо мной спектакль, Морган. Ты наизнанку вывернулся, убеждая меня, что тебя обвинили напрасно, и все зря.

— А если я прав?

Она безразлично пожала плечами:

— Оставим это.

— Тебе еще учиться и учиться, детка. Давай покончим с этим медовым фарсом. Если завтра все пойдет как надо, у нас будет хлопотливый день. Я прикрутил радио.

— Не пойти ли нам бай-бай, киска?

— Славная мысль, — ответила она сладким голосом, пошла в спальню, выкинула мне одеяло с подушкой и заперла дверь.

Утром и без прогнозов стало ясно, куда движется ураган. Небо было свинцово-серое, а с оконечности острова дул влажный бриз. Ветер еще не набрал силы, чтобы развеять удушающую жару, но вполне определенно сигналил о приближении чудовища.

В холле среди чемоданов толпились люди. Все спешили втиснуться в последние вылетающие самолеты. В казино была все та же отчаянная публика, которой на все наплевать, кроме любимого дела.

Мыс Ким завтракали внизу под присмотром желтолицего шпика в тесном костюме с выпирающим револьвером. Он сидел за соседним столиком, с безразличным видом уткнувшись в газету. Ким сказала, что после завтрака она походит по магазинам, а я выразил желание немного поиграть в кости. Когда мы разошлись по своим делам шпик потопал за Ким, резонно полагая, что в казино его брата кишмя кишит и меня без присмотра не оставят.

Так и было задумано. Пока я у них на глазах, они своих мест не покинут. Я постарался обратить их внимание на го, что я без хвоста, чтобы они это сообщили куда надо, и пошел бродить от стола к столу, время от времени делая ставки, но без успеха.

Марти Стил с покрасневшими от бессонницы глазами с азартом, но не очень удачно играл в фараона. Поставив последние фишки, он проиграл, тут же вытащил из кармана новую пачку денег и поменял на фишки.

— Неудачный день? — спросил я.

Он вздрогнул, как будто испугавшись неожиданного оклика, и резко вскинул голову. Лицо у него было похоже на странную маску, но, узнав меня, он улыбнулся своей кривобокой улыбкой, а его челюсть словно вывихнулась.

— «Неудачный» — не то слово, друг. Мне надо было послушаться тебя и сняться с насеста. Эти ребята просто ощипали меня.

Кивнув на стопку фишек у него под рукой, я посоветовал:

— Может, не стоит трясти неприкосновенный запас?

— Не волнуйся. Кое-какие перья еще остались. А ты уезжаешь?

— Эта куча мала в аэропорту не для меня.

Я тронул его за плечо.

— Увидимся позже.

— Хорошо, — ответил он и вернулся к игре.

Ким вернулась к двум часам и нашла меня в баре. Измученный беготней по магазинам, ее хвост рухнул на стул у другого конца стойки. Руки у Ким были полны пакетов. Мы ворковали, голова к голове, смеялись, держались за руки, как и положено влюбленной парочке, но беседа у нас была далеко не романтичной.

— Иди в номер и жди меня. Я тут покручусь, чтобы моя встреча с Хосе выглядела естественной. Никуда не удирай, ты можешь понадобиться для отвода глаз, когда Лайзе удастся выбраться.

— А что будет, если мы вытащим Сейбла, но не успеем на судно? Ты об этом подумал?

— А как же? Будем горько рыдать.

— Брось паясничать, Морган! — она оборвала меня со злобой в голосе. — Ты забыл, что мы имеем дело со службой национальной безопасности.

— С тобой забудешь! Мне по сердцу моя караульная крошка, но только что-то она мне осточертела в последнее время.

Ее губы растянулись в улыбке, а ногти вонзились в тыльную сторону моей руки.

— Позволь напомнить еще кое о чем. Мне приказано в случае возможного провала операции убить тебя и Виктора Сейбла.

— Неужели ты так предана делу?

— Да, предана. И выполню приказ.

Она встала с обаятельной улыбкой, собрала свои пакеты, потрепала меня по щеке и ушла. Ее хвост тяжело вздохнул, с сожалением сполз со стула и поплелся за ней к лифту.

Теперь надо сделать вид, что я загудел. В переполненном баре это было несложно. Достаточно без умолку болтать со всеми подряд и ставить каждому выпивку. Даже пить самому не обязательно. Заказываешь две порции, себе и собеседнику, и отвлекаешься на кого- го еще, гот, первый. обязательно выпьет оба бокала.

Время шло. Я становился все громогласнее и дружелюбнее. Пытался угостить даже официантов, но они вежливо отказались. Какие-то таксисты заглядывали в холл, чтобы получить деньги со своих пассажиров, я и им всучил по стакану. Я старался не пережать, но надо было выглядеть в достаточно приличной кондиции, чтобы два типа, следившие за мной, могли расслабиться и порадоваться. что с этим выпивохой им крупно повезло.

Когда вошел Хосе и я привязался к нему со своим угощением, это никого не удивило. Усадив его спиной к моим шпикам, я произнес витиеватый тост за моего нового друга и выпил полбокала. Я не успел опустить бокал, как почувствовал, что он сунул что-то мне в карман.

— Со мной человек, сеньор.

— Знаю. Где он?

— На улице, в машине. Что с ним делать? Он хочет вас видеть.

— Пусть идет прямо сюда, только, ради Бога, скажи ему, чтобы он держался спокойно.

— Он очень напуган, сеньор.

Пусть притворится.

Я попытаюсь.

— Потом вернешься на судно и скажешь капитану — ждать до последней возможности.

— Ураган приближается, я бы не стал слишком задерживаться, сеньор. Все остальные суда уже направляются в безопасные стоянки.

— Понимаю, Хосе. А теперь давай скорее на судно.

Минут через пятнадцать в парадную дверь вошел Джои Джолли, нервно огляделся вокруг и, увидев стойку, подошел ко мне с таким видом, как будто он в клетке полной тигров. От напряжения на лбу у него выступил пот.

Я подкатился к нему с угощением, как и ко всем до него, прошипев сквозь зубы, что мы не знакомы. Я обхаживал его с пьяной назойливостью, по на нас уже никто не обращал внимания. Он опрокинул рюмку и попросил повторить.

— Полегче, приятель, ночь еще длинная.

Он не слышал. Залпом выпил вторую и передернулся, когда обожгло нутро. Глаза у него прояснились, и он уставился на меня.

— Знаешь, что ты со мной сделал, Морган? — спросил он едва слышно. — Это работа Уайти Тасса. Он убил ее, а теперь…

Я ударил его по ноге под стойкой, и он задохнулся от боли, замолчав на полуслове. Меня заметил Марти Стил, протолкался к нам и заказал себе виски.

— Провались все пропадом! Хуже этого дня у меня еще не было, — выпалил он. — Меня нагрели на шесть кусков. — Он проглотил свою порцию и заказал другую. — Все, завязываю. — Выпил вторую рюмку, махнул бармену, чтобы оставил себе сдачу, попрощался и ушел.

Джои едва опомнился от моего удара.

— За что?

Прикрыв свое лицо пьяненькой ухмылкой, я ответил:

— Не будь дураком. Никаких имен. Выпей еще рюмку и пойдем. Сейчас я буду изображать закадычную дружбу и поведу тебя знакомиться с моей невестой. А ты подыграй, ясно?

Он согласно кивнул, придавил еще рюмашку, а я принялся расписывать прелести медового месяца и наконец уговорил его повидать мою жену. Двое соседей по стойке, старших по возрасту, пытались отговорить его, убеждая, что брак — дело нестоящее. Заплатив по счету, я обнял Джои за плечи, и мы поковыляли к лифту.

Нам навстречу попался Анжело. Он ошеломленно отреагировал на мой вид. Сказав, что-то другому посыльному, он вошел вместе с нами в лифт. Дверь закрылась. Он вопросительно смотрел на меня. Я улыбнулся и сказал нормальным голосом:

— Я в порядке, Анжело.

— Я заволновался. — Он подозрительно посмотрел на Джои.

— Свой. Как обстановка?

— Везде люди Сабина, сеньор. У меня такое впечатление, что Сабин и Ортега поругались из-за этой Гордот. Но начальник полиции не уступает. Ему кажется, что он очень увлечен этой дамой, но дело в том, что он терпеть не может, когда ему перечат. Он все время звонит ей в номер, приставил к ней охрану. Неважные дела.

— Не паникуй. Забрали передатчик от Розы Ли?

— Еще до рассвета. Уже установили в надежном месте. На связи постоянно дежурит радист.

— Отлично. Так держать.

— Теперь о сеньорите Гордот…

— Рейс 51 вылетает в полночь?

— Да. Смена заканчивается ровно в десять. Надо быть готовыми к этому часу.

— Будем.

Лифт остановился, и я опять вернулся в свой пьяный образ. Джои помог мне выйти, а Анжело поехал выше. Я загрохотал в дверь, Ким открыла. Мой вид вызвал на ее лице крайнее отвращение, но оно тут же сменилось изумлением, когда я закрыл дверь и вернулся в обычное состояние. Но я продолжал балабонить заплетающимся языком, пока не включил радио на полную катушку. Наконец Ким осенило, и она крикнула Джои помочь ей засунуть меня под душ.

Под шум воды она спросила:

— Кто это?

— Джои Джолли, я тебе о нем говорил. — Я подтолкнул его. — Выкладывай, малыш. В чем дело?

— Ты втянул меня, Морган. Если бы я знал, что из этого выйдет, я бы ни за что не ввязался.

Голос у него прерывался, руки дрожали.

— Ближе к делу, Джои.

Он бросил взгляд в сторону Ким.

— Ты хочешь, чтобы она все знала?

— Абсолютно все.

— Ладно, Морган. Я начал вынюхивать, как ты просил, и картина стала проясняться. Херм Бейли… это от него я все узнал… прятался от Уайти Тасса на чердаке таверны «Диксиленд». Там я его и нашел. Уайти охотился за ним со своими подручными за то, что Херм в пьяном виде проболтался об одном из его дел.

— Черт! Ты до сути доберешься когда-нибудь?

— Я… я пытаюсь, Морган. В общем, все началось с Гормана Ярда. Какое-то время у него жил один тип. Старуха Гасси не знает, кто он. Где его подцепил Ярд— не знаю, но у Ярда всегда был нюх на беглых. Он дал крышу этому хмырю, зато пощипал его за это будь здоров. Пока суд да дело, Ярд стал подозревать, что у этого типа где-то есть кубышка и недурно было бы ее тряхнуть. Но один он не рискнул. Его жилец не расставался с пушкой. Вот Ярд и надумал подъехать к Уайти Тассу и подкинуть ему это дело. Уайти клюнул и начал готовиться. Но Ярд, видно, труханул, а жилец это учуял и дал деру. Ясное дело, Уайти не тот человек, которого можно держать за дурака. На Ярда стукнули в полицию, а та закатала его в кутузку за уличное ограбление где-то в другом штате. Если бы Ярд помалкивал, он бы этим и отделался, но он стал грозить, что сквитается с Уайти, когда выйдет. Это дошло до Уайти, и не прошло и недели, как на Ярда свалилась чугунная плита. Сделано было — комар носу не подточит. Несчастный случай на производстве, так написала полиция. Потом в округе объявился ты, встретился с Бернис Кейс, стал спрашивать, что связывает Ярда и Уайти Тасса. Запахло жареным, и Уайти для верности сам прихлопнул Кейс.

— Ну а с тобой что дальше? — спросил я.

— Лучше бы ты не приходил ко мне, Морган.

— Что случилось?

Джои передернулся и вытер тыльной стороной руки и без того пересохший рот.

— Уайти вышел на меня. Он понял, что я его вычислил и знаю, что Ярд и Кейс его рук дело. — Джои беспомощно посмотрел на меня. — Он преследует меня, Морган. Он уже в Майами. Я заметил одного и того же типа дважды — у бензоколонки, а потом в столовке. Не иначе как один из его головорезов.

— На судне, кроме тебя и капитана, никого не было?

— Нет.

— Пока ураган набирает силу, сюда, на остров, попасть невозможно. Даже если Уайти и охотится за тобой, он пока в Штатах. Вот вернемся, тогда и посмотрим, как взнуздать твоего Уайти.

— Морган…

— Спокойно, Джои. Никто тебя здесь не тронет.

Молчавшая до сих пор Ким спросила с холодным интересом:

— Мне кто-нибудь объяснит, о чем речь?

— О сорока миллионах зеленых, которые бродят неизвестно где, — ответил я так же холодно.

— Что? — переспросила она с недоверчивым изумлением.

— У меня их никогда не было.

Нахмурив лоб, она с сомнением покачала головой.

— Но часть этих денег была обнаружена в своей комнате при обыске.

— Это деньги того типа, который жил у Ярда. Уайти спугнул его, и он не успел забрать их. а возвращаться не было смысла: денег у него более чем достаточно. Зал о я влип, когда они перетряхнули мою комнату.

Но Ким перебила меня с вызовом:

— Тогда объясни, откуда у тебя эти три пятисотдолларовые бумажки?

— Я же тебе говорил. Выигрыш в казино. Идеальное место, чтобы спихнуть горячие деньги. Именно поэтому Ортега предлагал свои услуги для отмывания. Эго дело навесили на меня, так чего же волноваться кому-то другому? Для служащих казино главное, чтобы деньги не были фальшивые, а номера серий их не волнуют. С какой стати? Важно, чтобы деньги работали и приносили прибыль.

— Значит, Ортега знает, что деньги у тебя?

— Он полагает, что знает, детка.

Она опять задумалась, нахмурив лоб.

— В тебя стреляли. На тебя пытались свалить убийство Розы Ли. Значит, есть еще кто-то, кто считает, что деньги у тебя.

— Такой расклад? — тихо переспросил я.

— А что? — Она озадаченно посмотрела на меня.

— Ничего. Есть идея. — Часы показывали без четверти шесть. — Не знаю, когда вернусь, поэтому излагаю план операции. Одна управишься?

Ким нерешительно кивнула головой.

— Анжело достал для Лайзы униформу горничной. Он поможет ей добраться до самолета. Ты проберешься в ее номер и будешь отвечать на звонки Сабина по возможности ее голосом и в ее стиле. После того как наступит время отлета ее рейса, ты вернешься сюда к Джои. Будете ждать моего возвращения. Ясно?

— А я как, Морган? — едва слышно спросил Джои.

— Останешься здесь. Запрись и никому не открывай.

- А ты уверен… что Уайти сюда не доберется?

— Если он знаег. что ты на острове, ты не представляешь для него опасности. А сам он сюда не сунется, но крайней мере, пока не пройдет ураган.

Я встал с бортика ванны и выключил душ. Обернувшись, я встретился с глазами Ким. Они были полны смятения.

— Все не веришь мне?

На ее прекрасном лице отразилась вся буря сомнений.

— Почему я должна верить?

— Действительно, почему, — ответил я и направился к выходу.

У самой двери я услышал за собой ее легкие шаги и голос:

— Морган.

Я обернулся:

— Что?

Казалось, она хотела что-то сказать, но не могла решиться. Пожав плечами, она промолвила:

— Ничего.

Я улыбнулся ей и вышел за дверь с видом гуляки, который успел немного просохнуть.

10

Хуан Фучилла вошел в бар ровно в шесть. Нетвердыми шагами я пересек холл и, когда мы поравнялись, едва слышно сказал:

— Мужской туалет.

Он и виду не подал, что слышал меня, и направился прямо к стойке, а я в уборную в дальнем конце зала. Приставленный ко мне тип, проверив, куда я иду, успокоился и занял свою исходную позицию у регистратуры, наблюдая за отъезжающими туристами.

Минут через пять Фучилла появился в уборной и стал мыть руки. Он дождался, пока мы остались одни, и взял у меня пакетик с героином. Анализ проводился на месте. Он проверил консистенцию товара, попробовал на вкус, поднес к свету и рассмотрел через сильное увеличительное стекло. Закончив, он сунул накегик в карман и с одобрением сказал:

— Отличное качество, сеньор.

— Лучше не бывает.

Он любезно сощурил свои глазки.

— Мои непосредственные начальники, с которыми вам придется работать, будут рады наладить с вами деловые связи.

— Сколько их?

— Всего двое, сеньор. Очень надежные офицеры. — Он замялся, кашлянул, нервно перебирая пуговицы мундира. — Они э-э… одобряют ваши открытые действия.

— Какие действия?

— Устранение второстепенных фигур, которые могут… э-э… навредить нашему делу излишними разговорами.

Мое лицо не дрогнуло, но я понял, что он имел в виду. Мерзавец был уверен, что это я убрал Розу из дела. На мгновение некое подобие уважения появилось на его алчном лице. Я не стал отрицать. По крайней мере, зная, что такое же возмездие ожидает и его в случае предательства, он будет более покладистым. Прояснилась еще одна вещь. Если он подозревал меня в убийстве Розы, значит, это не его работа.

Нить, связывающая события, еще немного натянулась, и предположения стали более похожи на вероятности.

— У вас есть машина?

— Да. Новый «вольво». На стоянке у отеля.

— Идите и ждите меня в машине. Нам лучше не показываться вместе.

Фучилла согласно кивнул головой, вытер руки бумажным полотенцем и вышел. Обождав, пока двое зашедших в уборную мужчин справили свою нужду и ушли, я открыл матовое окошко, выходившее во двор, подтянулся и вылез. Аккуратно закрыв его за собой, я вышел переулком на улицу.

Замок Роз, построенный из дикого камня, находился на самой крайней оконечности острова и занимал выгодное стратегическое положение, держа под прицелом своих пушек вход в естественную гавань и весь прилегающий район. Старинные пушки со временем превратились в историческую достопримечательность, напоминая, однако, о тех днях, когда неприметный островок был практически неприступной крепостью.

Крепостные стены трехметровой толщины поднимались на высоту до восемнадцати метров. Гладкие стены почти не пострадали от корабельных выстрелов и разрушительного воздействия времени. Для крепости это было не более чем оспинки и ямочки на лице. Главной задачей бастиона было отражение нападения с моря. Поэтому в стенах не было никаких отверстий, кроме узких вентиляционных прорезей. Пушки размещались на стенах, что делало стрельбу более прицельной и обеспечивало большую траекторию для дальнобойных орудий. Высадка с лодок и малых судов была практически невозможна из-за сплошных рифов.

К входу в замок вела широкая дорога, выложенная белыми известняковыми плитами. Перед входом было огорожено полукруглое пространство, и дорога, раздваиваясь. огибала его, давая возможность туристам любоваться крепостью. За оградой дорога была вдвое уже и вымощена щебенкой, она вела к чугунным кованым воротам, у которых дежурил часовой в пестрой будке.

Вся эта картина уже отпечаталась в моем мозгу, когда Картер и Райс передали мне последние фотографии замка. Единственное, что могло осложнить мои планы, была система охраны.

Хуан Фучилла посигналил часовому, и тот немедленно впустил машину, даже не взглянув на меня. Видно, у дерева, которое приносило такие обильные плоды, были глубокие корни и поливали его усердно, так что питание доходило до самых дальних ответвлений. Мы проехали еще метров двести до других ворот, и когда в темноте кто-то чихнул, я понял, что и здесь стоит охрана.

Фучилла заметил:

— Обычно замок освещается прожекторами, сеньор. Но что-то случилось с проводкой. В последний раз из-за короткого замыкания весь Нуэво-Кадис остался без света. На случай аварии в замке есть свой генератор.

— Очень разумно, — поддакнул я.

— Да. Сеньор Карлос Ортега много сделал, чтобы модернизировать страну.

Мы сделали поворот, и фары осветили огромное мрачное серое строение. Высокая дверь и большие прямоугольные окна были украшены изысканной каменной резьбой и статуями давно погибших героев, установленными в гранитных нишах. Окна были забраны в мощные решетки. утопленные в гранит. Вход был тоже надежно защищен толстой решеткой.

Хуан поставил свою машину рядом с потрепанным «фордом» и новеньким «фольксвагеном», рукой дал знак выйти, и мы пошли к входу по каменной дорожке. Двое часовых за решеткой входа посветили фонариками нам в лица, и по приказанию Фучиллы один из них нажал кнопку. Решетка поднялась, впустила пас и с лязгом опустилась.

Наконец я бы.1 в Замке Роз.

Картер и Райс постарались на славу. Сверяя все, что запомнил мой мозг, с тем, что я видел, я заметил кое- какие новшества и понял их назначение. На мое счастье. Фучиллу прямо-таки распирала какая-то странная гордость за свое заведение и он. как экскурсовод, показал мне помещение, где раньше жили офицеры, прежде чем представить меня своим начальникам.

В огромном кабинете с панелями красного дерева нас встретили капитан Рамеро и лейтенант Валенте. Человек, который собирается приумножить их личное богатство, не мог не вызывать у них симпатии. Пожав мне руку, они тут же перешли к делу: тщательно исследовали пакетик, который им вручил Хуан. Они поинтересовалис, говорю ли я на их языке, и, получив мои заверения в том, что вряд ли найдется американский гангстер, у которого была бы тяга к языкам, они спокойно стали рассуждать, на сколько можно разбавить героин, чтобы он не потерял эффективности, и сколько следует мне заплатить. Они одобрили условия сделки, и даже мое требование увидеться с будущими клиентами нашло у них понимание. Капитан Рамеро посмотрел на часы и поторопил Фучиллу.

— Тогда к делу. А то, когда у нас случаются эти чертовы аварии, сеньор Сабин обычно сам сюда приезжает. Хоть он и забирает свою часть дохода, не хотелось бы. чтобы он вас застал.

— Мы быстро, — заверил его Фучилла.

Капитан повернулся ко мне с масленой улыбкой:

— Сеньор, когда предполагается первая поставка?

Все трое выжидающе уставились на меня.

— Через неделю-две. У меня здесь что-то вроде медового месяца.

Они быстро переглянулись, и я понял, что угадал. Их запасы были на исходе.

— Если надо быстрее, я постараюсь. Но тогда надо шевелиться. Если нас застигнет ураган, неизвестно, чем все это кончится.

— Ваш товар… он в падежном месте?

— Не для урагана.

— Может, его доставить сюда?

— Тогда я должен туз же получить деньги.

— Мы это устроим.

— Хорошо.

— Договорились. Сколько и по какой цене?

— Два кило. Двадцать кусков за все.

У них на лицах мелькнуло удивление.

— Это. конечно, дешево. Вашим подопечным хватит на всю жизнь, да и на сторону останется достаточно. Это контрабандный товар, и ребят, которые его доставили, убрали. Так что болтать некому и никто не узнает, куда пошел марафет. Мне нужны отмытые американские доллары без всяких налогов. Двадцать кусков меня устроят.

Капитанская улыбка стала еще более масленой, а его полупоклон еще более любезным. Я читал его. как открытую книгу. Как только он наложит лапу на эти два кило, я стану еще одним американским жмуриком, которого спишут на ураган. А двадцать кусков, которые он мне покажет, так и не покинут его карманов и будут приятной прибавкой к тому жирному навару, который они получат от продажи героина. Я насадил на крючок жирного червяка, и они слопали его, не шевельнув извилиной.

— Отличная сделка. Когда вас ожидать?

— Мне придется вернуться в город…

— Автомобиль сеньора Фучиллы в вашем распоряжении. Чем скорее мы завершим дело, тем лучше.

— А как насчет наличных?

— Мы приготовим к вашему возвращению.

— А часовые?..

— Им будет приказано вас пропустить.

— О’кей. Вроде все обговорили. Если все будет путем, можно продолжить бизнес.

В его дружеском смехе было столько же веселья, сколько в стуке костей пляшущего скелета.

— Без сомнения, сеньор. Заниматься прибыльным делом— одно удовольствие.

Я был для него безмозглым идиотом, который подвернулся им на счастье и у которого второго шанса не будет. Они сбросят меня в море со стены, а акулы, которых полно внизу, позаботятся, чтобы тело исчезло быстро и без следа.

Капитан повернулся к Фучилле:

— Наш друг хотел бы повидать наших… гостей.

Фучилла пригласил меня с поклоном:

— Прошу, сеньор. Следуйте за мной.

Огни Нуэво-Кадиса отбрасывали тусклый отсвет на низко висящие облака. Мой «вольво» удалялся от замка, лихо обгоняя старые марки автомобилей, спешащих в город в надежде укрыться от урагана. Ночной воздух был пропитан влагой, с моря налетали мощные порывы ветра.

Мысленным взором я еще раз проверил планировку Замка Роз, расстановку часовых, расположение слабоосвещенных коридоров и лестничных маршей, ведущих в особо охраняемое отделение. Строители, осуществившие перепланировку, сочли невозможным протянуть электрокабели сквозь крепостные стены и потому подвесили их на штырях, вбитых в известковые швы кладки. Внутри крепости воздушный кабель подходил к распределительной коробке, укрепленной на самом верху трубы, уходившей вниз, сквозь перекрытия. Хуан Фучилла был так увлечен своей ролью экскурсовода, что не заметил моего далеко не исторического интереса к замку.

Я изображал любознательного туриста и поинтересовался, между прочим, что находится под нами. Он посмотрел на меня сообщническим взглядом и многозначительно улыбнулся:

— О, сеньор! Это только для внутреннего пользования. Это часть прошлого, которой мы не пренебрегаем в настоящем. У нас были изобретательные предки, особенно по отношению к врагам.

Я вопросительно поднял брови, как бы не понимая, о чем речь.

— Для туристов это — подземелье… камера пыток. Ну а мы называем отделением для допросов. Получаем очень эффективные результаты. Одна обстановка сокращает беседы с нашими… гостями до минимума.

— Клево придумано. А повидать нельзя?

Фучилла хохотнул, видимо считая, что я удачно пошутил.

— А что? Вы ведь здесь по делу, с официального разрешения, так сказать. Почему бы и нет? — Все еще улыбаясь, он прищурился. — Даже очень неплохая идея. Будет вам предупреждением, что дела лучше вести… честно.

Усмехнувшись этой завуалированной угрозе, я предложил продолжить наш путь.

Вход в подземелье был устроен таким образом, что сразу его можно было не заметить. Фучилла специально провел меня мимо, затем вернулся на несколько метров назад и указал на пространство между двумя массивными опорами, поддерживающими потолок. Балки были прикреплены к стене множеством огромных болтов. Фучилла поднял руку, частично вытащил два из них и толкнул гранитную стену. Где-то заскрипели блоки противовеса, и плита медленно повернулась.

Современные фильмы ужасов делают у нас добротно, и все же им было далеко до того, что увидел я. Орудия пыток, созданные столетия назад, были даже более изощренными, чем то, что потом придумали нацисты. Уже тогда люди изучали предел переносимости боли и изобрели такие механизмы, что могли сломить любую выдержку. Назначение некоторых орудий было настолько очевидно, что при одном их виде с любой женщиной могла случиться истерика. А уж при виде того, что они придумали для истязания мужского естества, даже у меня к горлу подкатила тошнота. Все было продумано. Предусмотрены желоба для стока крови, емкости для нечистот и даже столы со скамейками для зрителей.

Я в полном восторге внимал Фучилле, который упоенно расписывал каждое орудие. Но что меня по-настоящему интересовало, так это расположение комнаты, за дверью которой слышно было равномерное постукивание движка, подающего электричество.

Фучилла был вполне удовлетворен мрачным выражением моего лица по завершении экскурсии. Мы выбрались из подземелья по вырубленной в скале лестнице, и Фучилла закрыл за собой гранитную плиту, потянув за вделанное в нее чугунное кольцо.

— Теперь повидаемся с теми, к кому вы пришли, — обратился он ко мне.

Всего было двенадцать узников. Каждый помещался в отдельной камере с толстой деревянной дверью. В дверях прорезаны глазки для наблюдения за обитателями. Для тюрьмы камеры были обставлены даже роскошно и скорее напоминали однокомнатные гостиничные номера. Здесь находились политические заключенные, и психологически такая обстановка позволяла им на время забыть свое настоящее положение и давала хоть слабую надежду на фоне отчаяния. Наркотическая зависимость делала контроль над ними абсолютным. Живые, они являлись источником дохода или орудием политического шантажа. Их всегда можно было предъявить на переговорах, заставив действовать и говорить, как надо Ортеге. Угроза страданий и даже смерти в случае лишения наркотиков действовала безотказно.

Вид Виктора Сейбла меня поразил. Тюремная жизнь словно не оставила на нем никакого следа. Он сидел за столом и что-то писал. Лицо было сосредоточено. Свет единственной лампы четко освещал его лицо, и я увидел полное сходство с его фотографиями в профиль и анфас. Сомнений, что это он, не было.

Я достаточно внимательно изучал каждого из предполагаемых клиентов, поэтому мой интерес к очередному узнику, Сейблу, был в порядке вещей. Как только я узнал его, мой интерес переключился на устройство дверных замков. Выяснив то, что надо, я последовал за ничего не подозревающим Фучиллой в следующие камеры.

Только бы не подвела погода. Вдруг вспомнилось, что метеослужба в Майами назвала ураган Фрэнсис.

Подъехав к отелю ровно пятнадцать минут двенадцатого, я влился в поток гостей, входивших и выходивших через парадную дверь. Через минуту я сидел у стойки бара. Еще минут через десять меня засек один из охранников в казино, торопливо подошел к другому и что-то прошептал. Тот глянул на меня с недоумением и, видимо, решил выяснить что-то у меня.

Он протолкался ко мне и заказал себе пива, но я нарочито делал вид, что не замечаю его. Наконец он повернулся ко мне и спросил:

— Вам здесь нравится, сеньор?

— Ничего.

— Что-то вас давно не видно в казино.

— Хватил лишнего, и мне было плохо. — Я даже весь передернулся для достоверности. — Выходил на свежий воздух. Немного отпустило.

Он больше не стал приставать ко мне с расспросами, вполне-довольный тем, что я вообще вернулся, только посоветовал:

— Вам бы сейчас лучше поспать.

— Пожалуй, вы правы. — Я допил свое пиво, пожелал ему спокойной ночи и пошел к лифту.

Но не успел нажать кнопку, как на улице раздался вой полицейских сирен. Четверо посыльных, мирно болтавших в уголке, бросились к выходу. Все, кто стоял у лифта, выжидающе обернулись. Дверь открылась, и в холл вошли пятеро мужчин, с ними несколько деловитых, строгих женщин. Следом посыльные внесли ящики с красными крестами.

— Успели добраться, — заметил мужчина, стоявший рядом со мной.

— Кто?

— Медики-добровольцы из Майами. Они собираются развернуть здесь полевой госпиталь. Смелый народ. А бабенок могли бы и получше подобрать, — ухмыльнулся он.

— Почему именно здесь?

— Вы последний прогноз слышали? Эти болваны все утаивают. Но сейчас стало точно известно, что ураган движется гораздо быстрее, чем предполагалось. Слава Богу, я улетаю последним рейсом. Уже дано штормовое предупреждение.

— Вы не ошибаетесь, что эго последний рейс?

— Нет. Проверьте на всякий случай в регистратуре. Все остальные отменены. Вы тоже летите?

Нет.

— Дело плохо.

Вновь прибывшие поравнялись со мной. Похожи на профессионалов. Одному было около тридцати, а троим перевалило как следует за тридцать. Женщины где-то лет тридцати, тридцати пяти. Пятый мужчина был тоже профессионал. но не врач. На нем был отлично сшитый дорогой серый костюм, ноля надвинутой на лоб шляпы прикрывали глаза. Через руку был перекинут плащ. Для стороннего наблюдателя в этом не было ничего особенного, но для меня стало ясно, что плащ прикрывал руку, готовую в любое мгновение пустить в ход оружие. Человек шел вальяжно. К чему спешить, когда то, зачем он приехал, все еще здесь и >гикуда не денется.

Его имя было у меня на языке, и оно вызвало желание убить его. Это был Уайти Тасс.

Я вышел на пятом этаже и направился к своему номеру. В дальнем конце коридора маячил охранник. — Увидев меня, он отвернулся, делая вид, что просто прогуливается. Я тихо постучал в дверь, и приглушенный голос спросил:

— Кто там?

— Морган. Открой.

Джои Джолли совсем сдал. Смертельная бледность покрывала его лицо, руки дрожали так, что он не мог поставить замок на предохранитель. В гостиной жизнерадостно орало радио.

Я взглянул на часы. Было пять минут первого.

— Где Ким?

— Она… там, где вы сказали.

Я решил рискнуть, надеясь, что в такой суматохе они забыли о моем телефоне. Набрав помер Лайзы, я услышал в ответ бесцветное «алло».

— Это я, Морган. Давай домой. — И повесил трубку.

Времени было в обрез, и я не стал выяснять у Ким, как ей удалось незаметно пробраться и выбраться из комнаты Лайзы. На то она и профессионал. Вся моя надежда была на леди Удачу. Я набрал номер 203-и комнаты. Сигнал вызова прозвучал раз шесть, прежде чем приятный голос ответил:

— Да?

— Луис Рондо?

— Да, я.

— Мое имя Винтерс, мистер Рондо. Мне вас порекомендовал друг.

— А, да, — ответил он неопределенно.

— Я увлекаюсь летным делом. Поскольку вы занимаетесь импортом, не могли бы вы приобрести для меня самолет?

— Да, это возможно. Вам надо что-то конкретное?

— Хотелось бы скоростную машину на пять-шесть человек.

— Понятно.

— Как скоро будет выполнен заказ?

— Зависит от того, как сильно вы хотите.

Я засмеялся, как будто оценив шутку.

— Вообще-то, немедленно. Уж если я чего захочу, то не успокоюсь, пока не получу.

Он поддержал мою игру:

- С вами все ясно. Спите спокойно, самолет у вас будет к рассвету.

— Только, пожалуйста, самое лучшее.

— Несомненно, сэр. У меня в Майами как раз есть партия на продажу. Я думаю, «квинэр» вас устроит? Благодарю за звонок. Вы будете у себя в номере?

— Да.

— Постараюсь сделать все, что в моих силах.

Положив трубку, я подошел к окну. Полоски света просачивались на улицу сквозь доски, которыми были забиты окна нижних этажей. Внизу сновали прохожие, не совсем уверенные, куда им идти.

Ко мне незаметно подошел Джои.

— Что будем дальше делать?

— Ждать.

Я вызвал Анжело наверх и попросил его принести кофе и несколько бутербродов. Минут через десять он вернулся с подносом. Пока он ставил посуду на стол, я сказал:

— Мне нужны две килограммовые картонные упаковки сахарного песка. Оберни в пленку и заклей лентой. Сделаешь?

— На кухне у нас как раз есть.

— На стоянке найдешь новый «вольво». У него вмятина на правом крыле. Положи коробки под переднее сиденье.

Не задавая вопросов, он кивнул головой.

— Ты нашел Хосе?

— Да. По рации. Ваше судно еще ждет, но время на исходе.

— Держи с ним связь. Я дам знать, как только все утрясу.

— Будьте осторожны, сеньор.

Закрыв за ним дверь, я опять посмотрел на часы. Было двадцать минут первого. Вверху раздался нарастающий гул моторов. Самолет с ревом пронесся почти над самым отелем и повернул на северо-восток.

— Счастливо, Лайза.

Я налил себе рюмку и стал ждать.

11

Ким вернулась в половине первого. У нее был свой ключ. Она проскользнула в номер, бесшумно прикрыв за собой дверь, и знаком показала мне, что все в порядке. Прислушавшись, нет ли шагов в коридоре, она с облегчением вздохнула, подошла к буфету и налила себе рюмку.

— Давай рассказывай.

— Все вышло, как задумано. Сабин звонил как раз перед моим уходом, так что он еще не знает. — Она улыбнулась с видом заговорщика. — Скоро узнает.

— Почему?

— Он звонил каждые пятнадцать минут, проверял.

— Вот будет заваруха, только держись. Он перевернет весь отель вверх дном. Это был последний самолет, и он решит, что она где-то здесь.

— Морган…

— Что?

— Вдруг он заподозрит тебя?

Не успел я ответить, как зазвонил телефон. Я взял трубку, это был Луис Рондо. Он сообщил мне деловым тоном:

— Мистер Винтерс, я смогу выполнить заказ с учетом ваших требований.

— Точно?

— Совершенно точно. Место доставки, как вы предложили, в северной части. Владелец торопится, поэтому торговаться не придется.

— Понимаю. Благодарю за любезность.

— К вашим услугам, сеньор.

Когда я закончил разговор, Ким тихо спросила:

— Кто это?

Радио так орало, что она едва меня расслышала.

— Рондо. Он связался с Майами. Твое ведомство посылает за нами самолет. Он приземлится на рассвете в северной части аэродрома. — Я глянул на часы. — Пора трогаться. — Тихо, чтобы не слышал Джои Джолли, который как раз собрался налить себе рюмашку, я сказал Ким: — С последним рейсом из Майами прилетел Уайти Тасс. Не говори Джои, он совсем потеряет голову. Не отходи от него. Смотри, чтобы никто его не увидел. Жди, пока вернусь.

Она впилась в мое лицо своими громадными черными глазами.

— А если нет?

— Садитесь с Джой на самолет и уматывайте. Значит, я не смог вернуться.

— Но у меня приказ…

— Плевать на твой приказ, дорогая. Сейчас решения принимаю я. Для твоего сведения: попасть в замок я могу, может быть, мне удастся оттуда выбраться, если нет, значит, и меня нет. Можешь не беспокоиться о Викторе Сей- бле, он уйдет вместе со мной.

— Ты убьешь его?

— Не понадобится. Они сами это сделают. Если все раскроется, нам обоим не жить. Мыс тобой узнали, что в данный момент он жив, так что наше задание выполнено. Что бы ни случилось, твой доклад понравится начальству.

Она тронула меня за рукав, голос у нее дрогнул:

— Морган… у тебя есть шанс?

— Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Впрочем, я — оптимист. На этом и закруглимся.

•— Прошу тебя, будь осторожен.

— С каких это пор такая забота?

Она отшатнулась, как от пощечины. Выражение женского участия слетело с ее лица, и оно опять стало профессионально непроницаемым. Что и требовалось. Нас послали на грязное дело, и, чтобы выжить, нельзя расслабляться.

— Я забочусь об успехе предприятия.

— Тогда помяни меня в своих молитвах… то бишь в докладе.

— Помяну.

— Договорились. Теперь переоденься в дорогу и возьми с собой только то, что уместится в сумочке. Охранник слоняется в конце коридора, я отвлеку его, а вы с Джои спуститесь по лестнице в холл. Там всегда достаточно народу, чтобы не бросаться в глаза. На стоянке найдете «вольво», садитесь на заднее сиденье и пригнитесь, чтобы вас не было видно в окна. Я отделаюсь от хвоста и отвезу вас на аэродром. Смотри, чтобы Уайти Тасс не увидел его. — Я показал глазами на Джои, который стоял у окна.

Я описал Уайти, чтобы Ким могла его узнать, а она спросила:

— Он знает, что Джои здесь?

— Нет. Нои Джои не знает, что он здесь. Держи ухо востро. Эта старая лиса постарается, чтобы мимо нее никто не проскочил, слишком многим он рискует в этом деле. Сумей выбрать время и место.

— Постараюсь.

Я вытащил деньги из-под ковра и затолкал в карман. У денег свой язык: если сам не можешь, они за тебя скажут. В другой карман я положил горсть патронов к своему кольту. Можно было отправляться.

Отвлечь охранника было несложно. Пройдя мимо него, я свернул в соседний холл западного крыла и под его любопытным взглядом постучал в дверь пустого номера. Постояв минут пять, я недовольно пожал плечами и вернулся в свой холл, вызвал лифт и спустился вниз.

Атмосфера в казино изменилась. Те, кто смирился с надвигающейся опасностью, пытались забыться скорее в развлечениях, чем в игре. Но самые заядлые оставались за столами, не обращая внимания на местных болельщиков. Последних было в избытке, и у них буквально лезли глаза на лоб, когда они видели, как огромные деньги, которых они в жизни в руках не держали, легко меняли своих хозяев.

Устроившись за стойкой, я внимательно огляделся, узнал людей Руссо Сабина и жилистую фигуру майора Туреса. Возможно, и Уайти Тасс был здесь, но тогда ему очень удачно удалось закамуфлироваться. А может, он спокойно сидел у себя в номере: ведь покинуть остров уже было невозможно, а когда шторм обрушится, прикончить Джои Джолли в общей суматохе будет плевым делом. Не сомневаюсь, что он здесь с фальшивым паспортом.

Я заметил Анжело, только когда он оказался рядом со мной, выкликая фамилию какого-то мистера Робертса. В промежутке он прошептал:

— Судно ушло, сеньор. Больше ждать было нельзя.

— Спасибо, малыш, — ответил я едва слышно, не поворачивая головы. Он все вызывал мистера Робертса и, когда он еще раз прошел мимо меня, я спросил: — А девушка?

— Улетела. Будьте начеку, сеньор. Сабин в отеле. Он знает, что ее нет.

Медленно выпив свою порцию и отказавшись от другой, я направился к столам, где играли в кости. Обменяв две сотни на фишки, я быстро спустил их, переходя от стола к столу, не спеша передвигаясь в дальний конец зала. Охранники зорко следили за мной, но не задерживали, пока я был в поле зрения. Не успел я добраться до последнего стола, как майор дал знак, и четверо из них торопливо подошли к регистратуре.

У дверей, ведущих в служебный бар, остался только один, и, когда я с силой ударил ему в солнечное сплетение пальцами выпрямленной руки, он рухнул, так и не поняв, что с ним случилось. Я быстро втащил его в дверь и для верности погладил его рукояткой кольта по макушке, чтобы он поспал подольше. В баре было пусто. Я затолкал охранника в шкаф под стойкой и закрыл раздвижные дверцы. Через кухню я вышел во двор отеля. Около десятка Поваров и судомоек, занятых своим делом, не обратили на меня внимания.

Ветер с моря все крепчал. Пока он только гонял мусор по улицам. Но ураган нападает внезапно, сгустком колоссальной разрушительной силы, как взрыв, оставляя после себя руины, голубое небо и похоронные процессии на фоне ярких солнечных дней.

Со двора был проход к краю автостоянки. Я с ходу перемахнул через увитую зеленью ограду и бросился к «вольво». Издали я не мог ничего различить, кроме колышащихся на ветру теней. Затем я увидел на земле что- то белое. Ким лежала лицом вниз с раскинутыми ногами и закатившейся до бедер юбкой.

Я рванул что есть мочи, спотыкаясь о невидимые в темноте препятствия, не отрывая глаз от двух белеющих овалов. Тела сплелись в смертельной схватке. Выхватив кольт, я приглушенно вскрикнул, когда увидел ужас в глазах Джои. Он слабел, и его рука едва удерживала руку Уайти, который целился ему в голову. Я не успевал на выручку и только видел кровожадный оскал Уайти, предвкушающего убийство.

Но я был не единственным зрителем. Раздался звук выстрела малокалиберного пистолета, и язычок пламени сверкнул метрах в трех, над изгородью. Я дважды выстрелил в ту сторону. Уайти Тасс как будто стал таять и рухнул к ногам Джои бесформенной кучей.

Джои онемел от ужаса. Повернув Ким на спину, я увидел ссадину на лбу, но она была жива, ее ресницы слегка подрагивали. Я взял ее на руки и локтем подтолкнул Джои к «вольво». На улице перед отелем кто-то закричал, через минуту все будет оцеплено полицией.

Хорошо хоть об Уайти больше думать не надо. Пуля попала ему прямо в ухо, даже крови почти не было. Я вынул револьвер из его руки, сел за руль и нажал на газ. В зеркало было видно, как к нам бегут люди. Я чуть не взвился на повороте, выскочил на улицу и выжал из «вольво» все, на что он был способен. На следующем повороте мне показалось, что нас преследуют, но я не был уверен.

К счастью, в сторону города почти не было машин. А редкие ездоки при виде наших фар жались к обочине.

Эта часть города была мне незнакома, но вдали виднелись проблески огней сигнальной башни аэродрома. Я правил на ее мигающий свет, моля Бога, чтобы не зарулить в какой-нибудь тупик.

Ким зашевелилась, застонала и поднесла руку к голове. Джои прерывисто дышал. Он с минуту не мог выдавить ни слова, когда я спросил:

— Ну, как вы там?

— Не… не знаю. Это… Уайги Тасе…

— Знаю.

— Он…

— Убит.

Джои не то задохнулся, не то всхлипнул от облегчения. Ким тем временем пришла в себя и быстро оценила ситуацию. Она с усилием поднялась с сиденья, заскрипев зубами от боли, заговорила с трудом, но внятно:

— Мне казалось, пас никто не видел. Охранники точно не видели. Мы… добрались до стоянки. Там как раз из машины вылезали люди… Мы спрятались в кустах. Это моя вина… Я зациклилась на этой машине, а надо было смотреть вокруг. Он подкрался сзади… Я не успела достать пистолет, как он ударил меня.

Джои немного оклемался и мог говорить вполне вразумительно:

— Он хотел убить меня, Морган. Но она его отвлекла. А потом я повис у него на руке. Этот здоровый лоб только заржал мне в лицо. Он уже предвкушал, как меня шлепнет, и гоготал.

— Это ты его убил, Морган? — спросила Ким.

— Нет.

Она поморщилась и отвела руку от лица.

— Кто же тогда?

— Стреляли из-за ограды. Кто-то еще следил за вами.

— Люди Сабина?

— Нет.

В ее голосе появилось легкое раздражение:

— Но кто, Морган?

— Начинаю догадываться. Очень странно. С того места, откуда стреляли, спина Джои почти закрывала Уайти, и даже случайный выстрел должен был, вероятнее всего, попасть в Джои.

— Ты это к чему?

— Идеально точный выстрел. Предназначенный именно Уанти. Следующие два были бы вам, если бы я не пальнул пару раз в ту сторону.

— Морган…

— Скажу, когда буду уверен.

Под протестующий скрежет шин я с трудом вписался еще в один поворот. На щебенке меня немного занесло, но дорога перешла в грунтовую. В зеркало я убедился, что шедшие за мной машины проскочили поворот. До цели осталось с полмили, но как только они заметят, что потеряли меня, несомненно вернутся. Заметив еще один поворот, я тормознул, развернулся и только хотел перейти на скорость, как Ким вскрикнула, а я одновременно увидел двухколесную тележку, оставленную кем-то посередине дороги.

Я едва успел затормозить, еще чуть-чуть, и мы превратились бы в лепешку. Это было бы, конечно, приятным сюрпризом для наших преследователей. Выскочив из машины, я оттащил тележку вбок, а потом назад и метра через полтора поставил ее опять посередине дороги. Аэропорт был прямо по курсу.

У Ким и Джои еще было в запасе время, у меня не было. Я высадил их у Южного края взлетной полосы — пусть добираются сами. Ким перегнулась ко мне в окно, ее прекрасные растрепанные волосы свисали на лицо, глаза искрились жизнью, а красивые как никогда губы решительно произнесли:

— Морган, будь осторожен. Ради меня.

Я быстро поцеловал ее, засмеялся от удовольствия и дал полный газ. Минут через десять я уже приближался к Замку Роз. Близилась развязка.

Караульный у ворот без звука пропустил меня. Двое патрульных внутри замка кивнули мне, когда я ставил машину, и пошли дальше своим маршрутом. Вынув из-под сиденья две упаковки с сахаром, оставленные Анжело, я спрятал их в кустах под одним из оконных витражей.

У меня все было готово.

У них тоже. Решетка поднята, часовые ждали.

— Пожалуйте за мной, сеньор, — сказал один из них. Я кивнул головой, а сам незаметно наблюдал за другим, чтобы выяснить, где у него переключатель для подъема решетки. Он находился в маленькой коробочке, прикрепленной к несущей колонне. Когда он нажал кнопку, послышался скрежет опускающего механизма.

Фучилла и два его начальника ждали меня. Перед ними стояли полные бокалы и огромный графин с вином, наполовину опорожненный. По лицам было видно, что они уже изрядно приложились, пока поджидали меня. Тюремщики были заметно взвинчены и моей задержкой, и опасением, что в любую минуту может нагрянуть Сабин. Поэтому встретили меня скорее зловещими, чем облегченными улыбками.

Видимо, повод для нашей встречи был достаточно основательным, чтобы предстать передо мной в полном блеске: в мундирах, шитых золотом, и при всех регалиях. Общий вес побрякушек указывал на чин. Капитан был настоящим фруктовым ассорти, у лейтенанта гарнира поменьше, а Фучилла выглядел совсем бедно со своими скудными наградами. Каждый имел шикарный пояс с блестящей кобурой у бедра и выглядывающей из нее рукояткой пушки.

Капитан сделал часовым знак удалиться и откинулся на спинку стула.

— Ах, сеньор Винтерс, — промурлыкал он.

Не дав ему задать свой вопрос, я объяснил:

— Они эвакуировали ту часть здания, где я хранил товар. Знали бы вы, чего мне стоило туда пробраться.

— Но вы достали то, что надо? — Он видел, что со мной ничего нет.

— Само собой.

— Ну и где же?

— Капитан, надо посмотреть, какого цвета ваши денежки.

Они ухмыльнулись. Такой разговор им был понятен. Видно, капитан ожидал этого. Он встал, подошел к стене, на которой висела картина, отодвинул ее и набрал цифры на шкале стенного сейфа. Он положил пачку на стол, чтобы я мог видеть ее.

— Вот, сеньор. Двадцать тысяч американских долларов.

Медленно пересчитав, я положил пачку на место.

— Товар лежит в кустах под окном, у носа «вольво».

— Лейтенант, будьте добры…

— Рад стараться, сэр. — Лейтенант улыбнулся мне и вышел.

Один против двух — не так плохо, если действовать быстро.

Я взял двадцать кусков и засунул в карман плаща. Ходячий банк, да и только.

— Может, подождем, пока вернется лейтенант?

— Зачем? — Я ухмыльнулся. Было ясно, что у него на уме. — Что? Неловко обирать труп?

То ли по глупости они полагали, что все сойдет им с рук. То ли уж очень были уверены в перевесе сил. Им так хотелось все захапать, что и в голову не приходило, что они могут встретить отпор. Когда до них дошло, они рванулись к оружию и только тут поняли, на чьей стороне перевес. Не надо было застегивать кобуру.

Первый выстрел получил капитан. Фучилла все еще возился с кобурой. Сделав два шага вправо, я всадил вторую пулю ему в грудь. В комнате звучало эхо выстрелов, а от запаха пороха защипало в носу. Вся надежда была на толстые стены, которые заглушали звуки.

Эти древние испанцы поработали на славу. Прошла минута, а я оставался все в той же компании. Наконец вернулся лейтенант. Сначала он не заметил своих приятелей на полу. Учуяв запах, он уставился на меня, вернее на дуло моего кольта, и не стал делать глупостей, только умоляюще смотрел. Видно, понял, не тот случай, когда стоит быть третьим.

— Брось коробки. Это сахар. — Лейтенант выронил упаковки. — Повернись к стене.

С выпученными от страха глазами он покорно выполнил приказ. В ожидании неминуемой смерти его тело конвульсивно подергивалось. — Пожалуйста, сеньор… — вот и все, что он смог выдавить.

— Молчать! — Я выдернул его револьвер из кобуры, высыпал патроны из барабана, проверил патронник и су- пул оружие обратно в кобуру. Он не понимал, зачем я все это делаю, пока я не спросил:

— У кого ключи от камеры Виктора Сейбла?

— Не у меня, сеньор, — выдохнул он в ужасе. — Они у сеньора Карлоса Ортеги.

Я выразительно подтолкнул его в бок своим кольтом, и он почти завопил:

— Это правда, сеньор. Здесь нет ключей. Чтобы открыть дверь, нужно его распоряжение.

Он был слишком перепуган, чтобы врать, пришлось ему поверить.

— Слушай внимательно, повторять не буду. Один твой неверный шаг, и я проверну в тебе такую дырку, что не только мышка, но и кошка свободно проскочит. Понял?

— Да, сеньор, — он торопливо закивал головой.

— Отлично. Ты проведешь меня к камере Сейбла и, если по дороге будут вопросы, скажешь, что это приказ капитана. Я буду идти впереди, но моя пушка будет наготове, так что без фокусов.

Лейтенант попытался сглотнуть, но рот у него пересох, и он только покорно мотнул головой. В его глазах был животный страх. Что будет с ним, когда я покончу со своими делами здесь в тюрьме? Надо было что-то придумать, чтобы он не появился в таком виде перед караульным.

— Я тебе кое-что скажу, а ты помозгуй. Я тебя не знаю и знать не хочу. Жить тебе или нет, зависит только от тебя. Мне кажется, тебе самому до фени, что с кем здесь происходит. Хочешь жить, не крути. Если я отсюда выберусь, у тебя останется на память только шишка на голове, а для всех ты будешь герой. Твоему начальству ни к чему знать, когда я ухлопал этих двоих. Ты скажешь, что проводил меня к Сейблу по приказу капитана и что на обратном пути я взял тебя на мушку, а капитана и Фучил- лу пристрелил. Ты пытался меня остановить, но я ударил тебя по голове и ты потерял сознание. Может, еще начальником здесь станешь. Усек?

Мой монолог сделал свое дело, особенно последняя мысль. Лейтенант прокрутил в уме всю картину, и она смотрелась неплохо, даже очень недурно, когда он представил себя в кресле начальника. На этот раз его голова наклонилась медленно и вдумчиво. Виноваты мертвые, а он будет героем.

12

Если какой-то необычный порядок вещей повторяется, к нему скоро привыкают. Когда я первый раз проходил с Хуаном Фучиллой мимо часовых, в их глазах был вопрос, теперь они смотрели вполне равнодушно. Не их дело интересоваться, почему начальники, особенно высшие офицеры, делают то или это. Только на одном лице мелькнуло сомнение. Это был пожилой жилистый охранник, разукрашенный шрамами, полученными в былых переделках, с выражением едва прикрытого цинизма, ясно говорившего, что он в курсе делишек своих начальников и презирает их за это, но вынужден терпеть. Он злобно взглянул на лейтенанта и, дотошно изучив пропуск за подписью капитана, пропустил нас через стальные ворота.

Лейтенант держался на высоте. Он со вкусом вошел в роль, шествовал на шаг позади меня и немного влево, чтобы мне было его хорошо видно, и непрерывно вел светскую беседу, так что мы выглядели как два старых приятеля.

На последнем посту часовой встретил нас с некоторым любопытством, да и то потому, что наше появление прервало скучную монотонность его дежурства здесь, в самом сердце замка. Он проводил нас внимательным взглядом, ловя каждое наше слово.

Лейтенант велел ему принести воды, он вскочил и исчез выполнять приказ. Я достал отмычки и принялся за работу.

Руки у меня были заняты, и лейтенант мог бы легко со мной разделаться, он сам это знал, но только улыбнулся и отступил на пару шагов, наблюдая за мной.

Изнутри раздался ворчливый голос:

— Кто там?

Я открыл глазок и тихо сказал:

— Спокойно. Мы хотим вас освободить.

Сейбл с тревогой спросил:

— Кто… кто вы?

— Я представляю правительство Соединенных Штатов Америки, — ответил я.

Малейшее сопротивление с его стороны, и я бы его убил, но услышав в ответ ликующий возглас, я успокоился. Мне понадобилось не более двух мину г. чтобы о г- крыть первый замок, но моя работа была прервана возвращением охранника с водой. Я сделал вид, что заглядываю в глазок, но лейтенант быстро придумал ему другое поручение.

Два других замка поддались не сразу. Одна из отмычек сломалась прямо в замке, и я не мог продолжать, пока не выудил обломок. Наконец остался последний, третий замок, и опять помешал исполнительный охранник.

Лейтенант шепнул:

— Сколько еще времени, сеньор?

— Если повезет, несколько минут.

— Сеньор, надо что-то придумать. Этот дуралей вооружен, чего доброго вздумает нам помешать. Он знает, что у меня нет ключей от камеры.

Недолго думая, я оставил отмычку в замке, и мы с лейтенантом сделали вид, что уходим. Когда мы проходили мимо, он с сожалением нам улыбнулся, как-никак наш приход оживил его одинокое дежурство. В это мгновение я рванул лейтенанта за руку и опрокинул его на столик дежурного. Падая, лейтенант сбил с ног часового, а тот, увидев у меня в руках револьвер, инстинктивно потянулся к поясу, где у него висел пистолет. Пытаясь встать на ноги, лейтенант якобы нечаянно задел его руку, чем я и воспользовался, огрев охранника кольтом по голове. Пусть потом рассказывает о подвиге своего начальника.

— Отличная работа, сеньор, — одобрил лейтенант.

Мы вернулись к камере и закончили дело. Я смотрел на Виктора Сейбла и думал, каков же может быть вклад этого человека в нашу национальную безопасность, если его собственная безопасность была так важна для всех. В его внешности не было ничего выдающегося. Время оставило на нем свой след, но не лишило его достоинства и интеллекта, которые читались в его глазах.

Он шмыгал носом, с трудом сдерживаясь, чтобы не чихнуть. Увидев, что я нахмурился, он сказал:

— Это от наркотиков. Они специально нас приучили.

— Знаю. Далеко зашло?

— Не так далеко, как им хотелось бы.

— Может, надо подкрепиться? У нас есть.

— Давайте скорее уходить.

— Вас может скрутить по дороге. Можно достать героин. — Пакетик с пробой, который я передал Фучилле, находился где-то в кабинете капитана.

— Нет, — отрезал Сейбл.

— Дело хозяйское.

Лейтенант начал беспокоиться:

— Мы слишком задерживаемся, сеньор. Надо торопиться.

— Пошли, — обратился я к Сейблу. — Идите впереди. — как будто вас ведут на допрос. Если поднимется шум, падайте на пол.

Он мягко улыбнулся и спросил:

— Вам приказано убить меня в случае провала?

Я кивнул;

— Хорошо. Выполняйте без колебаний. Лучше смерть, чем оказаться в руках красных.

— Так вы и в самом деле большая шишка?

— Именно. Пока я жив, есть вероятность, что меня могут заставить заговорить, и тогда на моей совести будут миллионы смертей. Ну а мертвый… по крайней мере, у мира будет шанс образумиться.

— Сначала попробуем вытащить вас отсюда живым.

— Вы храбрец.

— Я глупец, каких свет не видал. Пошли.

В коридорах нас никто не задержал. Слово лейтенанта было законом, и оно открывало перед нами все ворота. Не было ничего необычного в том, что заключенного вели на допрос.

Опасность поджидала нас в лице того злобного пожилого охранника у решетчатых ворот. Он раскинул своим умишком, что-то сообразил и, видимо, решил, что настал его час стать лейтенантом и очистить себе место. Он выхватил пистолет из кобуры с отрезанным верхом и навел его на лейтенанта, полагая, что он — главная мишень. За ошибки надо платить: мой выстрел стер с него злобную улыбку, и он рухнул на пол. Лейтенант протянул руку через решетку, достал ключи и открыл ворота.

На звук выстрела с противоположного конца коридора бежали охранники. Увидев нас с оружием в руках, они остановились, переглядываясь и не зная, что делать дальше.

Я сказал по-испански:

— Чистая случайность. Лейтенант ведь предупреждал, чтобы он не срезал крышку кобуры. Он обронил ключи, нагнулся, а пистолет выпал и выстрелил.

Видимо, покойник не раз высказывал свое неодобрение относительно застегнутой кобуры. Объяснение их устроило, и они с облегчением вздохнули, предвкушая, как будут подтрунивать над старым ветераном, который считает их идиотами.

Вот позади и последние ворота особого отделения, только наши глухие шаги слышны в тишине. Но леди Удача, до сих пор милостивая к нам, решила показать свой норов. Один из охранников не мог отказать себе в удовольствии подковырнуть старикана по горячим следам и, придя на пост, обнаружил его мертвым. Его испуганный крик донесся до нас, но был услышан и другими караульными.

Я схватил лейтенанта за руку:

— Сколько их впереди?

— Около тридцати на разных постах.

— Они могут поднять тревогу?

Лейтенант поднял руку, давая нам знак замолчать. Возбужденные голоса позади нас стихли, караульные совещались, что делать дальше. Их останавливало то, что лейтенант все-таки оставался начальством и нес за все ответственность. А как он будет объясняться, это его личное дело. Но если они копнут глубже и найдут того охранника, которого я треснул кольтом по голове, то беды не миновать. Лейтенант без труда прочитал ход моих мыслей.

— На случай тревоги у них есть особый приказ, и тогда нам конец.

— Система тревоги подключена к освещению?

— Нет. Отдельная проводка.

Меня осенило. Решение найдено. Дав знак моим спутникам следовать за мной, я побежал к коридору, который проходил перпендикулярно к тому, где были мы. Повернув направо, я нашел вход в подземелье и открыл его, благо Фучилла любезно показал мне, как это делается. Лейтенант, изумленный моим знанием крепостных тайн, протянул мне фонарик. Но тащить его и Сейбла в этот лабиринт не было времени. Оставалось довериться. Я взял фонарик и протянул ему мой кольт.

— Ждите меня здесь.

Не обращая внимания на жуткие экспонаты прошлого, я пробирался на звук работающего движка. К счастью, отмычка не понадобилась: помещение было закрыто на простую задвижку. Открыв дверь, я увидел старинный двухцилиндровый мотор, который вращал такой же допотопный генератор. Я выдернул пробки, и маховик медленно остановился. Тусклые лампочки позади меня погасли. С помощью фонарика я довольно быстро проделал обратный путь.

Едва я повернул массивную плиту, как перед самым моим носом сверкнул выстрел. Я рухнул на пол и, чертыхаясь, перекатился на другую сторону коридора. Выпавший из моей руки фонарик не разбился, и в его луче я увидел корчившегося на полу охранника, его стон слился с отзвуком выстрела. Лейтенант помог мне встать.

— Необходимость, сеньор. — Он протянул мне кольт.

— Надо спешить. Скоро появятся другие.

— Они не успели включить сигнал тревоги?

— Вы их опередили.

Охранники здесь были не самые ушлые ребята, но кое- чему из все же научили. Я специально не гасил фонарик, чтобы они видели его свет. Когда мы дошли до пересечения коридоров, я посветил в одну, потом в другую сторону. Увидев по лучу фонарика, что я выбрал направление, они выстроились с ружьями с противоположного конца коридора, ожидая появления наших силуэтов. Я мгновенно повернул руку и осветил их всех. Теперь мишенями были они. Их минутного смятения было достаточно, чтобы заработал мой кольт, и с каждым выстрелом их становилось на одного меньше. Последний успел выстрелить, но перезарядить ружье не успел. Пуля попала ему в грудь, и он упал как марионетка, у которой перерезали нитки.

— Те, что в секретном отделении, слышали нас?

— Нет. А если и слышали, посчитают, что это не их дело. У них свои приказы.

— Теперь идем в кабинет.

Тела лежали там, где мы их оставили. Сейбл спокойно посмотрел на них, он понимал неизбежность происшедшего. Эти люди несли смерть, и вдруг она выбрала их самих. Они не заслужили жалости.

Лейтенант встал, рванул на себе мундир так, что на пол посыпались пуговицы, оторвал один отворот, вырвал с мясом две медали и бросил их на пол. Потом растрепал свои прилизанные волосы, и они повисли ему на глаза.

Я ухмыльнулся, наблюдая его подготовку. Но в это время зазвонил телефон, и лейтенант автоматически поднял трубку. Он дважды сказал «да», внимательно слушая, затем поблагодарил звонившего и положил трубку.

— Это мой брат. Он работает телефонистом на коммутаторе у сеньора Ортеги. Сеньор Ортега и начальник полиции Сабин направляются сюда с тремя машинами вооруженной охраны.

— Он не сказал, зачем?

— Карлос Ортега получил радиосообщение от своего агента в Майами. Они предполагают, что может произойти то, что и произошло.

Я показал на телефон.

— Связь с городом прямая?

— Да, сеньор.

Набрав номер отеля, я вызвал Анжело на испанском языке. Все разговоры на английском будут особенно прослушиваться. Когда он подошел, я стал нести какую-то чушь про женщин, не давая ему вставить ни слова, чтобы отцепились лишние уши. Потом сказал:

— Ты помнишь посудину, которую Хосе не мог оставить и капитан ушел?

Он сразу все сообразил.

— Да, очень жаль, сеньор.

— В какой порт он направился?

— В прогнозе сообщили, что ураган после нас пойдет на Флориду. Так что он ушел на Майами.

— Попробуй связаться с ним по радио. Скажи, пусть ждет монет с неба.

— Что, сеньор?

— Он поймет. Спасибо, малыш.

Итак, мы почти у цели.

Лейтенант щелкнул каблуками, шикарным жестом отдал мне честь и вытянул руки по швам.

— Я готов, сеньор. — Он замялся, смущенно улыбаясь. — Если вы не против, хорошо бы небольшой шрам. Дамы… они любят… вы понимаете…

Удар обрушился на него на полуслове. Шрам так шрам. Чего не сделаешь для хорошего человека. Крови было достаточно, чтобы картина выглядела натурально. Пару недель походит с опухшей рожей и фингалом под глазом — зато герой. Правда, сейчас, весь в крови, он лежал без сознания рядом со своим капитаном, но с более радужными перспективами.

Пакетик с героином я обнаружил в кармане капитана и высыпал порошок в чернильницу. Взломав дверцы оружейного ящика, я взял четыре гранаты, подвесил их на поясе и кивнул Виктору Сейблу следовать за мной.

Было пять минут пятого, всходило солнце.

Теперь все было кстати — и ураган, и то, что не было подачи электричества из города, и что тюрьма зависела от ветхого генератора. Двое часовых у главных ворот не заметили нас в темноте, а когда я неожиданно возник перед ними, они растерялись. Капитан приказал им впустить меня, но не сказал, что я выйду. Их минутного замешательства было достаточно. Когда один из них повернулся к телефону, чтобы получить дальнейшие распоряжения, я шарахнул его кольтом по голове. Другой схватился за ружье, но я быстро разлучил его с ним тем же способом. Он отлетел к стальной решетке. Когда я его ударил, он был далековато от меня и удар его только оглушил. Он вскочил и, выхватив короткий нож, висевший на поясе, бросился на меня. Не желая лишнего шуму, я дал ему сделать выпад, отскочив в сторону. Удар прошел по касательной, и я почувствовал, как мне к ребрам словно приложили раскаленное железо. Перехватив его руку, я вывернул ее и ударил его коленом между ног. Он взвыл и задохнулся от боли, а чтобы ему полегчало, я огрел его рукояткой кольта.

Теперь надо было как-то поднять решетку без электричества. Вся надежда оставалась на механический ворот. Он оказался под ящиком, который стража использовала вместо стола. Навалившись всем весом на рукоятку, я сдвинул ее с места. Лебедка заржавела и тянула с трудом. Ее окончательно заело, когда над полом образовалась щель в метр с небольшим. Виктор Сейбл пролез на другую сторону, а я стал высматривать, чем можно закрепить рукоятку, чтобы решетка не упала вниз. Вместо стопора я обнаружил металлический обломок, который не доставал до шестеренки. Оставалось надеяться на то, что ржавчина, помешавшая поднять решетку, не даст ей и упасть сразу. Правда, солидный вес решетки может сыграть со мной злую шутку. Я молил у леди Удачи еще один шанс. Отпустив рукоятку, я нырнул под решетку и весь в поту перекатился на другую сторону в то самое мгновение, когда острые копья уткнулись в пазы.

Сейбл подал мне руку и помог встать. Я пощупал свои гранаты, проверил кольт. Сейбл глянул себе на руку и вытер ее о плащ.

— Вы ранены.

— Это раньше.

— Нужна помощь.

— Потом. Нет времени.

Мы подбежали к «вольво», я включил зажигание. Может, все еще обойдется, мелькнула у меня единственная мысль. Я с трудом удерживал нормальную скорость, понимая, что сейчас спешить нельзя. В свете фар появился дорожный патруль с ружьями наготове. Выключив верхние фары, чтобы не слепить им глаза, я высунулся из окна и окликнул их. Протянув две сотенных, я добавил:

— Капитан поручил мне передать вам это за хорошую службу.

Для них сумма была непомерно велика. Один даже прислонил ружье к дереву, чтобы получше разглядеть бумажку. Вполне довольные, они только что не бросились пожимать мне руку. Остальные патрули тоже весьма охотно принимали мзду. Только один, у шлагбаума при выезде на шоссе, что-то засомневался. Но и этого я уломал. Он расплылся в улыбке, смешанной с некоторым замешательством, но быстро сообразил, что в его личном бюджете эта бумажка не помешает.

Когда мы выбрались на открытое шоссе, Сейбл спросил с улыбкой:

— Ваше правительство всегда вас так щедро финансирует на случай непредвиденных обстоятельств?

— Нет. Это моя инициатива. Ничто так не стимулирует бедняков, как дармовое богатство.

— Загадочный вы человек, мой друг. Хотелось бы знать, что стимулирует вас.

— Иногда и мне хотелось бы. В данный момент считайте меня лопухом.

— Не верится.

— А что вы думаете?

— Я, пожалуй, могу сказать, что вами руководит, но скорей всего вы с этим не согласитесь.

— Ценю вашу проницательность.

Вдали показались огни фар. Их свет был размытым из-за низкой облачности. Резко затормозив у ближайшего изгиба дороги, я развернулся и, дав задний ход, въехал в придорожные кусты, поставив машину так, чтобы она не блестела в свете приближающихся фар. Сейбл получил указание оставаться в «вольво» и ждать моего возвращения. Отбежав метров на пятьдесят назад от того места, где мы свернули, я спрятался в кустах и стал ждать.

Вождь — от слова «вести». Вожди постарались об этом забыть. Они посылают перед собой конвой, чтобы непредусмотренный огонь достался ему, оправдываясь тем, что родина нуждается в вождях. Я выдернул чеки у двух гранат и крепко сжал их в пальцах. Пропустив первые два грузовика с солдатами, я метнул гранаты под колеса приближающегося автомобиля с начальством.

Я не совсем точно рассчитал время, зато с целью все было в порядке. Гранаты с треском пробили ветровое стекло. От неожиданности водитель резко взял в сторону. Несмотря на его отчаянные усилия, машина крутанулась, выскочила на обочину и медленно упала набок.

Чертов запал еще не сработал. Им удалось открыть верхнюю дверцу. В мигающем свете внутри салона было видно, как Карлос Ортега и Руссо Сабин отчаянно пытались выкарабкаться из машины. Водитель с воплем — «Граната, граната!» — рванулся было, чтобы выбросить ее, и тут она взорвалась. Их разнесло в клочья, а на месте машины поднялся яркий оранжевый факел.

Передние машины остановились и дали задний ход. Я швырнул еще одну гранату им навстречу и помчался к «вольво». Что она там натворила, было неважно. Главное, чтобы солдаты попрятались, ожидая новой атаки, а я мог бы под шумок смыться.

Я ехал ощупью, при тусклом свете подфарников, почти не видя дороги. Наконец мы добрались до знакомого перекрестка. Перед нами мерцали сигнальные огни аэродрома. Время гнало меня, а я гнал машину и чуть не влетел в ловушку, которую сам себе поставил. Мыс Сейблом заметили препятствие в одно и то же мгновение. Прямо посередине дороги валялся вверх колесами разбитый «шевроле», который был припаркован рядом с «вольво» возле отеля. Он налетел на тележку, которую я сам вытащил на дорогу.

Я подошел ближе, держа кольт наготове, и заглянул внутрь. Рулевая колонка согнулась пополам, все было забрызгано кровью, но внутри никого не было. Я вернулся в свою машину, и мы тронулись дальше, пока не выбрались на дорогу, огибающую аэродром по периметру. Отсюда было рукой подать до северной части. Я выключил фары, мне было достаточно света от маяка, а окна сигнальной башни служили ориентиром. Ветер дул нам в спину мощными порывами, от которых машину покачивало. Ураган Фрэнсис выгнул спину, приготовившись к смертельному прыжку.

В очередной вспышке маяка я увидел поперек дороги что-то темное и громоздкое. Затормозив, я вышел и увидел, что эго трактор. Он перегородил всю дорогу, объехать его было нельзя, и нам с Сейблом оставалось добираться до цели пешком. Пожалуй, это было к лучшему. У ворот могла быть охрана, а пробиваться уже не было времени. Мы взобрались на капот трактора и спрыгнули по другую сторону преграды.

Немногие самолеты, не укрывшиеся в ангарах, были закреплены и тихо подрагивали на ветру, как перепуганные великаны. Это были четыре старых модели ДС-3 и пара бомбардировщиков В-25, переделанных в гражданские самолеты. Живые памятники прошедшей войны, они все еще были в строю.

Я подбежал к одному из бомбардировщиков и забрался в кабину. Вытащив один из запасных парашютов, я затолкал его в брезентовый мешок, который валялся в углу, и вернулся к Сейблу.

Сейбл нервничал и встретил меня с видимым облегчением. Вручив ему мешок, чтобы освободить себе руки для кольта, я предупредил:

— Смотрите не потеряйте.

Он с любопытством спросил:

— Что-то важное?

— Ни за что не догадаетесь.

Ни в пункте управления полетами, ни в административных зданиях, похоже, не было ни души. Даже дежурный персонал где-то укрылся. К воротам подъехал бензовоз, и мне стало видно, как часовые с ружьями и автоматами проверяли пассажиров, прежде чем выпустить за пределы аэродрома.

Вращающийся луч маяка заставлял нас продвигаться короткими перебежками, чтобы не попасть под его свет. Плюхаясь в траву, я каждый раз пытался различить силуэт «квипэра» среди бесформенных теней приближающегося рассвета.

Наконец я увидел самолет в конце взлетной полосы. Схватив Сейбла за руку, я побежал к нему. Развязка была так близка, что я не учуял опасности. Она сама дала о себе знать — я почувствовал знакомое жжение между лопаток. Сейбл споткнулся и упал. Подхватив его под мышку, я хотел поставить его на ноги и сам чуть не свалился, наткнувшись на то же препятствие.

На земле лежал Джои Джолли. На лбу у него была зияющая рана, он тихо стонал, стиснув зубы от боли. Глаза у него были открыты. Узнав меня, он хотел что-то сказать, но не успел.

— Я жду тебя, Морган, — раздался чей-то голос.

Обернувшись, я увидел в тени, под крылом старого самолета, Марти Стила и Ким. Завернув ей руку за спину, он держал револьвер у ее головы.

Мелькнул луч маяка, и я увидел его лицо, окровавленное и изрезанное в аварии на дороге, когда он налетел на тележку. Эти порезы освободили искусственно натянутую кожу, и лицо обрело свои прежние черты. Я узнал его.

— Привет, Деккер. Давненько не видались.

Он ответил почти дружеским тоном:

— И больше не увидимся, Морган.

— Чего же ты выжидал все это время?

Он усмехнулся:

— Я должен быть уверен, старик. Странно, что ты меня не вычислил. Теряешь нюх. А ведь у тебя была самая светлая голова в нашей компании.

— Я начал догадываться.

В набежавшем луче я увидел лицо сумасшедшего, с трудом сдерживавшего свое безумие. На нем было выражение дикой злобы и жажды убивать, которое подметила Бернис Кейс.

— Когда ты убрал Уайти Тасса, я понял, что это твоя работа. Он не знал, что ты на острове, но мог случайно на тебя наткнуться.

— Ты, Морган, играешь наверняка, только когда ставки высоки.

— А ты?

— Твоя правда. Сорок миллионов зеленых — неплохая ставка, и она моя. Когда тебя посадили, я чуть не лопнул от смеха. Выучил меня на свою голову.

— Но почему ты это сделал, малыш?

— Вам, рехнутым патриотам, этого никогда не понять. Вы не взлетали на мине. Вас не предавало правительство, кинув в утешение пару медалей и жалкую пенсию и предоставив шикарную возможность догнивать в госпиталях. Даже шлюхи не могли смотреть на мое лицо: одну просто вырвало. Ладно, наплевать и растереть. Мне эта родина обрыдла. Я уехал ко всем чертям и стал копить деньги, пока не сделал себе новое лицо и новый паспорт. И я возвратился в старые добрые Штаты, чтобы вытряхнуть из них должок.

— Кого похоронили под твоим именем, Деккер?

— Какая разница, не он первый^ не он последний. Впрочем, если интересует, это пастух из Австралии, по имени Марти Стил.

— Жаль, Сол, не успел ты потратить денежки.

— Еще успею, старик, успею. Я их припрятал там же, где твой тезка, капитан Генри Морган, хранил свой сундучок. Только я один могу туда добраться. — Он помолчал и добавил: — Тебе надо было шевелиться быстрее, Морган.

Он выложил все, что его распирало, и я заметил, как напряглась его рука с пушкой. Сначала он уложит ее, потом меня. Надо было его остановить.

— Деккер, я вовсе за тобой не гонялся.

Он удивленно отмахнулся:

— Будет врать, старик.

— Я был в бегах и прятался у — Гасси, и ты мог бы сообразить, что я остановился в твоей комнате совершенно случайно. Бредовое совпадение, и не больше.

— В этом мире нет ничего случайного. Не держи меня за дурака.

— Здрасьте. Кусочек угля, добытого в Пенсильвании, понадает тебе в глаз в Нью-Йорке, и это часть задуманного плана, так, что ли?

— Но ты приехал сюда.

— Совсем по другому делу, Сол. Ты вовсе ни при чем. Ортега и Руссо имели на меня зуб. но если бы в меня стреляли их люди, это не был бы тридцать восьмой калибр. Первый раз ты промахнулся на таком расстоянии. Я вовремя пригнулся. Если бы ты целился не в голову, а в тело, ты бы попал.

— Ты думаешь…

Я продолжал, пытаясь выиграть еще несколько секунд:

- И тогда ночью это ты был под дверью в отеле. Ты все время следил за мной. Это ты увидел меня в ресторане с Розой Ли и сообразил, каким путем я выберусь из отеля. Только ты умеешь следить так, что тебя невозможно обнаружить.

Он довольно ухмыльнулся.

— Зачем ты прикончил Розу Ли?

— Она навела тебя на мой след.

— Нет, она ни при чем.

— Хватит трепаться, — рявкнул он.:—Ты приволок за собой Тасса. Сам ты меня никогда бы не узнал. Хирурги хорошо постарались. Но Тасс видел меня уже после операции и легко мог на меня выйти.

— Он приехал, чтобы убить того парня, которого ты оглушил. Так вот этот парень вышел на Тасса.

— Тем хуже для него.

— Тебе надо уезжать отсюда, Деккер. Ортега и Руссо убиты. Они предоставили тебе убежище за хорошие деньги. Новые власти метут по-новому. Если они пороются в бумагах бывшего правительства, то найдут там кое-что о тебе и задумаются.

— Не имеет значения, старик. Я и так собирался податься куда-нибудь, где травка позеленее. В самолете сидят трое, они ждут вас, но получат меня и эту куколку. Уж- очень хорошо она уговаривала твоего дружка не верещать, чтобы эти трое не услышали.

— Если ты убьешь пилота, вы пропали.

— В австралийской глубинке самолет — единственное средство передвижения. Я сам подниму эту керосинку.

— Зря ты эго все. Сол. Тебе просто надо было выждать. И все вышло бы у тебя гладко. А теперь все пропало.

Сумасшедшая усмешка растянула его губы:

— Это почему же?

— Потому, что ты вернулся с войны не такой, как все. Война лишила тебя жизненной опоры, и ты возненавидел свою страну и решил с лихвой отомстить ей за нанесенную тебе обиду. Но ты не подумал, что и другие прошли через те же испытания, но остались людьми. Ты уже не мог думать ни о чем, кроме мести. Вот почему тебе нужны были только казенные деньги…

Я помолчал, чтобы мои слова дошли до него, и сказал:

— Деккер… ты помешался!

Он сделал то, на что я рассчитывал. С безумным криком он отдернул руку от головы Ким и выстрелил в меня. Я был к этому готов и отпрянул вправо, кольт прыгнул мне в руку, словно живой. Мой выстрел разнес ему голову, обрызгав Ким кровью и мозгами.

Не успела она опомниться, как я схватил ее за руку, помог Джои подняться, и мы, с Сейблом впереди, побежали к самолету. Ветер донес до нас приглушенные крики и звук одинокого выстрела.

Экипаж увидел нас, и оба винта начали вращаться. Я помог всем взобраться на борт, снял последнюю гранату с пояса, выдернул чеку и что есть мочи швырнул ее в сторону бегущих к нам людей, затем выпустил в них оставшиеся в кольте патроны и бросился к двери самолета. Кто-то втянул меня внутрь, вынул из моей руки кольт, выкинул его наружу и захлопнул дверь. Самолет понесся по взлетной полосе и поднялся навстречу урагану Фрэнсис.

Минут через десять мы уже были на высоте около тысячи метров. Сквозь мчащиеся тучи прорезался нечаянный луч утреннего солнца. Самолет взлетел без дозаправки. Топлива оставалось критически мало, поскольку на пути в Нуэво-Кадис экипаж все время боролся со встречным ураганным ветром. К счастью, сейчас нам помогал попутный ветер.

Ким настояла, чтобы я сел рядом с ней. Через проход скорчился в кресле Джои с влажным полотенцем на голове, его поддерживал Виктор Сейбл. За моей спиной сидел тип с револьвером на коленях. Он хотел было надеть на меня наручники, но Ким не дала.

Ураган был позади, а внизу сверкала вода, отражая солнечные лучи. День был ясный, и менее чем через час мы должны были приземлиться в Майами. Ким наблюдала, как начинается новый день. Ее руки были сложены на коленях, а в пальцах она все еще держала расписку в получении моей персоны. С этой минуты она не несла за меня никакой ответственности, теперь пусть болит голова у этого козла с пушкой. Его холодное лицо не вызывало сомнений, что он прихлопнет меня в случае необходимости и что ему зубы не заговоришь.

Заметив, что я смотрю на нее, она с улыбкой повернулась ко мне и нежно сжала мою руку.

— Я слышала, что он говорил, Морган. Поверь, я им все расскажу и они отпустят тебя.

— Лапушка, ты плохо знаешь свою контору.

Она вопросительно подняла брови:

— Не понимаю…

— Ты — женщина, моя любимая супруга. Пленительная, роскошная женщина, которая носится по белу свету за отчаянным сорви-головой и живет с ним, как его законная жена. В таких случаях, как известно, женщины становятся пленницами своих чувств и забывают, зачем они отправились в дальний путь. Стоит только посмотреть на твое лицо сейчас. Сколько ни старайся, они ни за что не поверят, что мы и в койке-то с тобой не лежали. Для них женщина в мягкой постели всего лишь женщина, а если она к тому же жена, то какая жена не разобьется в лепешку, чтобы спасти своего мужа. Проще выеденного яйца, Ким.

У нее расширились глаза от возмущения:

— А Сейбл? А Джолли?

— Слово Джолли ничего не решает. Они знают ему цену. А о Сейбле не может быть и речи. Официально всего, что произошло, как будто бы и не было. Появятся какие-то слухи, предположения, но истинные события скроет ураган и новые власти, так что даже красным нечем будет поживиться для своей пропаганды. Нет, детка, все будет шито-крыто, и никто не станет тебя слушать. Единственное, что могло бы мне помочь, это если бы Сол Деккер сказал, где он спрятал деньги.

Она смотрела на меня блестящими от слез глазами.

— Он ведь сказал, Морган.

Теперь я ничего не понял.

— Где твой тезка спрятал свой клад?

— Его так и не нашли.

— Наверное, никогда толком и не искали.

У меня даже мороз пробежал по коже. Я откинулся в кресле и сказал:

— Слушай, гениальная мысль!

— Ты о чем, Морган?

— Может, мне еще удастся оправдаться? Допустим, я найду ли деньги и верну их, а ты все им выложишь, а Джои и Сейбл подтвердят? Что ты на это скажешь?

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Ничего. Зачем говорить? Мы уже женаты.

— Так мне не придется тебя насиловать?

Она тихо рассмеялась, и ее замурзанное лицо было божественным. С радостью я смотрел на эти сбившиеся волосы, пышную грудь, которая протестующе упиралась в платье, на ее круглые коленки, соблазнительно выглядывавшие из-под подола.

— Ладно, насилуй. Я тебе помогу.

Я сжал ее руку:

— Я люблю тебя, Ким.

Она ответила мне нежным пожатием пальцев.

— Я люблю тебя, рейдер Морган.

— У меня есть одна мысль.

— Ты без этого не можешь.

— Не зря меня зовут рейдером.

— Это уж точно.

Я посмотрел на часы и оглядел водное пространство внизу.

— Мне понадобится время. Будешь меня ждать?

Даже не спросив, о чем я думаю, она ответила без колебаний:

— Хоть всю жизнь.

— Других не будет?

— Вот им-то без насилия не обойтись.

— Я предвкушаю.

— Постараюсь соответствовать.

— Пока, — сказал я и посмотрел в ее полные доверия и несколько озадаченные глаза.

Крепко царапнув ногтями по ножевой ране на боку, я вызвал сильное кровотечение. Задрав рубашку, чтобы было видно, что я не притворяюсь, я охнул достаточно громко, чтобы Сейбл обернулся. Поймав его взгляд, я указал глазами на брезентовый меток, лежавший у его ног, и встал, чтобы видел страж за моей спиной.

— Эта штука свербит. Можно пойти промыть ее?

Он было поднял пушку к моей голове, но, увидев открытую зияющую рану, успокоился. Теперь его очередь нести за меня ответственность, а ему было велено доставить меня целым и невредимым. Он начал было подниматься, чтобы проводить меня в туалет, но тут вступил Виктор Сейбл.

— Между прочим, я — врач. Я помогу.

Мой конвоир нахмурился, но все-таки кивнул головой и сел, не упуская нас из виду. Время и расстояние постепенно сокращались, и вот уже самолет оказался прямо над маленькой точкой на поверхности моря. Это было то самое судно, что ждало нас в Нуэво-Кадисе, пока не начался ураган. Мы вышли из крохотного туалета, Сейбл впереди, загораживая меня, чтобы не было видно надетого на меня парашюта. Когда конвоир заметил его, Сейбл умышленно споткнулся и налетел на него, задев при падении его руку с револьвером. Я быстро открыл дверь.

В кармане у меня было достаточно денег, чтобы осуществить задуманное, и если капитан подберет меня, он на самом деле поймет, как монеты падают с неба.

Глаза Ким сияли, на губах была счастливая улыбка.

— Вперед, муж! — Она раздвинула два пальца одной руки и соединила их сверху указательным пальцем другой, изобразив треугольник, затем показала на себя, чтобы я не забывал, что теперь она мой единственный фактор Дельта.

Я дико расхохотался, наверное, не хуже самого сатаны, когда он с презрением отверг всю вселенную.

И прыгнул.

Примечания

1

Рейдер— военный корабль, ведущий отдельно, вдали от баз. самостоятельные боевые операции. — Прим. пер.

2

Вид наркотика. — Прим. пер.

Content

Микки Спиллейн
Фактор Дельта

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Примечания