Шкловский Лев

Лис

Лис (роман Форсайта) -

The Fox (Forsyth novel) Из Википедии, бесплатной энциклопедии Лиса Автор Фредерик Форсайт Страна объединенное Королевство Язык английский Жанр Триллер Издатель Сыновья Г. П. Патнэма Дата публикации Октябрь 2018 г. Тип СМИ Печать (в твердой и мягкой обложке) Страницы 352 ISBN 0525538429 OCLC 978-0525538424 Лиса - роман Фредерика Форсайта, опубликованный в 2018 году издательством GP Putnam's Sons . История касается операции SIS Cyber, которой руководил шпион Адриан Вестон. участок Премьер - министр Великобритании называет сэр Адриан Уэстон, бывший заместитель начальника британской секретной разведывательной службы , и просит его обрабатывать чувствительную дело. Компьютеры Пентагона, АНБ и ЦРУ были взломаны молодым британским подростком Люком Дженнингсом, который впоследствии был схвачен в ходе рейда SAS в Лондоне. Уэстон, бывший солдат парашютного полка, ставший офицером МИ - 6 , разрабатывает план, чтобы воспользоваться навыками Дженнингса, чтобы нанести ущерб ядерной программе Ирана, программам интенсификации России и ядерной программе Северной Кореи . Уэстону помогают капитан специальной воздушной службы Гарри Уильямс и Авигдор Хирш, оперативник Моссада и бывший солдат спецназа . Евгений Крылов, глава СВР , узнает отпечатки пальцев Уэстона на операции и пытается помешать операции. Лиса (роман Форсайта)

ЛИС

Фредерик Форсайт

Выражаю признательность моему первому исследователю Маркусу Скривену, который отследил так много скрытых экспертов, и Джейми Джексону, чьи познания во всех областях военной техники потрясающие. И тем, кто разговаривал за рулем на условиях анонимности.

Первая глава

НИКТО их не видел. Их никто не слышал. Они не должны были этого делать. Солдаты спецназа в черном незаметно проскользнули сквозь кромешную тьму к целевому дому.

В большинстве городов и городских центров всегда есть проблеск света, даже в самую глубокую ночь, но это был внешний пригород английского провинциального городка, и все уличное освещение выключалось в час ночи. Это был самый мрачный час, 2 часа ночи.Одинокая лиса смотрела, как они проходят, но инстинкт подсказывал ему не мешать товарищам-охотникам. Никакие домашние огни не нарушали мрак.

Они встретили двух одиноких людей, оба пешком, оба пьяные после ночной вечеринки с друзьями. Солдаты растворились в садах и кустах, исчезая черным на черном, пока странники не направились к своим домам.

Они точно знали, где находятся, много часов изучая улицы и целевой дом во всех подробностях. Снимки были сделаны крейсерскими машинами и воздушными дронами. Значительно увеличенные и прикрепленные к стене комнаты для брифингов в Stirling Lines, штаб-квартире SAS за пределами Херефорда, изображения были запомнены до последнего камня и бордюра. Мужчины в мягких ботинках не споткнулись и не споткнулись.

Их было около дюжины, включая двух американцев, вставленных по настоянию американской группы, обосновавшейся в посольстве в Лондоне. И двое из британских SRR, специального разведывательного полка, подразделения даже более секретного, чем SAS и SBS, Специальная воздушная служба и Специальная лодочная служба соответственно. Власти решили использовать САС, известную просто как «полк».

Одна из двоих из СРР была женщиной. Американцы предполагали, что это должно было установить гендерное равенство. Все было наоборот. Наблюдение показало, что одной из обитателей целевого дома была женщина, и даже британские отряды стараются проявить немного храбрости. Смысл присутствия SRR, которых в клубе иногда называют «грабителями Ее Величества», заключался в отработке одного из их множества навыков - тайного проникновения.

Задача заключалась не только в том, чтобы войти в дом-цель и его обитателей и подчинить их, но и в том, чтобы убедиться, что они не были замечены ни одним наблюдателем внутри и никому не удалось сбежать. Они подходили со всех сторон, одновременно появлялись вокруг садовой ограды, спереди, сзади и по бокам, пересекали сад и окружали дом, по-прежнему невидимые и неуслышанные ни соседом, ни жителем.

Никто не слышал ни легкого писка стеклореза с алмазным наконечником, когда он описывал аккуратный круг в кухонном окне, ни низкой трещины, когда диск извлекался с помощью присоски. Рука в перчатке прошла сквозь отверстие и открыла окно. Черная фигура перелезла через подоконник в раковину, тихо спрыгнула на пол и открыла заднюю дверь. Команда проскользнула.

Хотя все они изучили план архитектора, внесенный в реестр при строительстве дома, они по-прежнему использовали налобные очки ночного видения (NVG) в случае установленных владельцем препятствий или даже мин-ловушек. Они начали с первого этажа, переходя из комнаты в комнату, чтобы убедиться, что там нет часовых или спящих фигур, натяжных тросов или бесшумной сигнализации.

Через десять минут руководитель группы был удовлетворен и, кивнув головой, повел монолитную колонну из пяти человек вверх по узкой лестнице, очевидно, очень обычного отдельного семейного дома с четырьмя спальнями. Два американца, все более сбитые с толку, остались внизу. Это был не тот путь, которым они бы подавили чрезвычайно опасное гнездо террористов. Такое вторжение в дом уже потребовало бы нескольких магазинов с боеприпасами. Ясно, что Лайми были довольно странными.

Те, кто внизу, услышали сверху испуганные возгласы. Это быстро прекратилось. После еще десяти минут бормотания инструкций руководитель группы произнес свой первый отчет. Он не пользовался интернетом или сотовым телефоном - перехватываемым - но старомодным зашифрованным радио. «Цель подавлена», - мягко сказал он. «Жителей четверо. Ждите восхода солнца ''. Те, кто его слушал, знали, что будет дальше. Все было заранее спланировано и отрепетировано.

Два американца, оба - морские котики ВМС США, также явились в свое посольство на южной стороне Темзы в Лондоне.

Причина «жесткого» захвата здания была проста. Несмотря на неделю скрытого наблюдения, все еще было возможно, учитывая количество повреждений, нанесенных защитным сооружениям всего западного мира из этого безобидного на вид загородного дома, что в нем могли находиться вооруженные люди. За невинным фасадом могут прятаться террористы, фанатики, наемники. Вот почему полку сказали, что альтернативы «наихудшей» операции нет.

Но через час бригадир снова связался.

«Вы не поверите, что мы здесь обнаружили».

Ранним утром 3 апреля 2019 года в скромной спальне под карнизом Клуба спецназа в анонимном особняке в Найтсбридже, богатом районе лондонского Вест-Энда, зазвонил телефон. На третьем звонке зажглась прикроватная лампа. Спящий бодрствовал и полностью функционировал - результат многолетней практики. Он опустил ноги на пол и взглянул на освещенную панель, прежде чем поднести устройство к уху. Он также взглянул на часы рядом с лампой. Четыре часа утра. Эта женщина никогда не спала?

«Да, премьер-министр».

Человек на другом конце провода явно не ложился спать.

«Адриан, извини, что разбудил тебя в такой час. Не могли бы вы быть со мной в девять? Я должен приветствовать американцев. Я подозреваю, что они пойдут на тропу войны, и буду признателен за вашу оценку и совет. Они должны быть сданы в десять.

Всегда старомодная вежливость. Она отдавала приказ, а не просила. Для дружбы она будет использовать его имя. Он всегда называл ее по титулу.

«Конечно, премьер-министр».

Больше сказать было нечего, и связь оборвалась. Сэр Адриан Уэстон встал и вошел в маленькую, но достаточную ванную комнату, чтобы принять душ и побриться. В половине пятого он спустился вниз, мимо портретов в черных рамках всех агентов, которые так давно ушли в оккупированную нацистами Европу и больше не вернулись, кивнул ночному дежурному за стойкой вестибюля и вышел. Он знал отель на Слоун-стрит с круглосуточным кафе.

Незадолго до 9 часов утра ярким осенним утром 11 сентября 2001 года двухреактивный американский авиалайнер, вылетевший из Бостона в Лос-Анджелес, обозначенный American Airlines 11, вылетел из неба над Манхэттеном и врезался в Северную башню Всемирного торгового центра. Он был захвачен в воздухе пятью арабами, служившими террористической группировке «Аль-Каида». Человек за штурвалом был египтянин. Его поддержали четверо саудовцев, которые, вооружившись ножами для ножей, усмирили персонал кабины и вытолкнули его на кабину экипажа.

Через несколько минут над Нью-Йорком появился еще один авиалайнер, летевший слишком низко. Это была United Airlines 175, также из Бостона в Лос-Анджелес, которую также угнали пять террористов Аль-Каиды.

Америка, а через мгновение и весь мир с недоверием наблюдали, как предполагаемая трагическая авария показала, что ничего подобного не было. Второй Боинг 767 намеренно влетел в Южную башню Торгового центра. Оба небоскреба получили окончательные повреждения в средней части. Благодаря горючему из полных баков авиалайнеров вспыхнули жестокие пожары, которые начали плавить стальные балки, которые удерживали здания. За минуту до 10 часов утра Южная башня рухнула в гору раскаленных обломков, а через полчаса - Северная башня.

В 9:37 рейс 77 American Airlines из международного аэропорта Вашингтон Даллес, также направлявшийся в Лос-Анджелес с полными баками, совершил погружение в Пентагон на Вирджинии на стороне Потомака. Его также угнали пять арабов.

Четвертый авиалайнер United Airlines 93, вылетавший из Ньюарка в Сан-Франциско, снова угнанный в воздухе, был захвачен восстанием пассажиров, но слишком поздно, чтобы спасти самолет, который с его фанатичным угонщиком, все еще находившимся за штурвалом, нырнул в воду. сельхозугодья в Пенсильвании.

Перед закатом в тот день, который теперь известен просто как 9/11, погибло менее 3000 американцев и других. В их число входили экипажи и пассажиры всех четырех авиалайнеров, почти все те, которые находятся в двух небоскребах Всемирного торгового центра и 125 в Пентагоне. Плюс девятнадцать террористов, покончивших с собой. Этот единственный день оставил США не просто шокированными, но и травмированными. Она все еще есть.

Когда американское правительство так тяжело ранено, оно делает две вещи. Он требует и требует мести, и он тратит.

За восемь лет президентства Джорджа Буша-младшего и первые четыре года президентства Барака Обамы США потратили триллион долларов на создание самой большой, самой громоздкой, самой дублированной и, возможно, самой неэффективной структуры национальной безопасности в мире. когда-либо видел.

Если бы девять внутренних спецслужб США и семь внешних агентств выполняли свою работу в 2001 году, 11 сентября никогда бы не произошло. Были знаки, намеки, отчеты, наводки, указания и странности, которые были отмечены, заявлены, сохранены и проигнорированы.

То, что последовало за 9/11, было буквально захватывающим дух взрывом расходов. Что-то должно было быть сделано, и это должно было быть сделано на глазах у великой американской публики, так оно и было. Было создано множество новых агентств, дублирующих и отражающих работу существующих. Возникли тысячи новых небоскребов, целые города, большинство из которых принадлежат частным предприятиям и управляются ими, жаждущими безмерного долларового урожая.

Государственные расходы на одно пандемическое слово «безопасность» взорвались, как атомная бомба, над атоллом Бикини, и все они безропотно оплачены вечно доверчивым, всегда надеждой и легковерным американским налогоплательщиком. По результатам учений появилось множество отчетов, как на бумаге, так и в Интернете.

настолько обширный, что только около десяти процентов из них были прочитаны. Просто нет времени или, несмотря на огромную зарплату, персоналу начать справляться с информацией. И кое-что еще произошло за эти двенадцать лет. Компьютер и его архив, база данных, стали правителями мира.

Когда англичанин, ищущий раннего завтрака на Слоун-стрит, был молодым офицером в Парас, а затем в МИ-6, записи создавались и хранились на бумаге. На это требовалось время, и для хранения архивов требовалось место, но проникновение, копирование или удаление и кража секретных архивов - то есть шпионаж - было трудным делом, а количество, которое можно было удалить в любой момент или из любого места, было скромным.

Во время холодной войны, которая якобы закончилась советским реформатором Михаилом Горбачевым в 1991 году, такие великие шпионы, как Олег Пеньковский, могли извлекать только столько документов, сколько они могли носить с собой. Затем камера Minox и микрофильм продукта позволили спрятать до сотни документов в небольшом контейнере. Благодаря микроточке копируемые документы стали еще меньше и удобнее. Но компьютер произвел революцию во всем.

Считается, что когда перебежчик и предатель Эдвард Сноуден прилетел в Москву, он пронес более полутора миллионов документов на карте памяти, достаточно малой, чтобы ее можно было вставить перед пограничным контролем в задний проход человека. «Раньше», как выразились ветераны, потребовалась бы колонна грузовиков, а колонна, проходящая через ворота, обычно была заметна.

Итак, когда компьютер заменил человека, архивы, содержащие триллионы секретов, стали храниться в базах данных. По мере того как сложности этого таинственного измерения, называемого киберпространством, становились все более и более странными и сложными, все меньше и меньше человеческих мозгов могло понять, как они работают. Соответствуя темпам, преступность также изменилась, превратившись из краж в магазинах через финансовые хищения в сегодняшнее ежедневное компьютерное мошенничество, которое позволяет украсть больше богатств, чем когда-либо в истории финансов. Таким образом, современный мир породил концепцию компьютеризированного скрытого богатства, а также компьютерных хакеров. Грабитель киберпространства.

Но некоторые хакеры не воруют деньги; они крадут секреты. Поэтому в безобидный на вид загородный дом в провинциальном английском городке ночью вторглись англо-американские бойцы спецназа и задержали его жителей. И почему один из этих солдат пробормотал в радиомикрофон: «Вы не поверите, что мы здесь обнаружили».

За три месяца до рейда группа американских компьютерных асов, работающая в Агентстве национальной безопасности в Форт-Миде, штат Мэриленд, обнаружила то, во что они тоже не могли поверить. Самая секретная база данных в США, вероятно, в мире, очевидно, была взломана.

Форт Мид, как подразумевает слово «форт», технически является военной базой. Но это намного больше. Это дом грозного Агентства национальной безопасности или АНБ. Сильно защищенный от нежелательных взглядов лесами и запрещенными подъездными дорогами, он размером с город. Но вместо мэра его командиром является четырехзвездный армейский генерал.

Здесь находится подразделение всех спецслужб, известное как ELINT, или электронная разведка. Внутри его периметра ряды компьютеров подслушивают мир. ELINT перехватывает, слушает, записывает и сохраняет. Если что-то перехватывается опасно, он предупреждает.

Поскольку не все говорят по-английски, он переводится со всех языков, диалектов и наречий, используемых на планете Земля. Он шифрует и декодирует. Он хранит секреты США и делает это внутри ряда суперкомпьютеров, в которых хранятся самые секретные базы данных в стране.

Эти базы данных защищены не несколькими ловушками или ловушками, а настолько сложными брандмауэрами, что те, кто их построил и ежедневно следят за ними, были полностью убеждены, что они непроницаемы. Затем однажды эти хранители американской кибердуши с недоумением уставились на доказательства, лежавшие перед ними.

Они проверили и еще раз проверили. Не могло быть. Это не было возможно. В конце концов, троим из них пришлось искать интервью с генералом и разрушить его день. Их основная база данных была взломана. Теоретически коды доступа были настолько непрозрачными, что без них никто не мог проникнуть в сердце суперкомпьютера. Никто не мог пройти через защитное устройство, известное как «воздушный зазор». Но у кого-то было.

Ежедневно во всем мире происходят тысячи хакерских атак. Подавляющая часть - это попытки украсть деньги. Предпринимаются попытки проникнуть на банковские счета граждан, которые разместили свои сбережения там, где, по их мнению, они будут в безопасности. Если «взломы» увенчаются успехом, мошенник может выдать себя за владельца счета и дать команду компьютеру банка перевести активы на счет вора, находящегося за много миль, а часто и за много стран.

Все банки, все финансовые учреждения теперь должны окружать счета своих клиентов стенами защиты, обычно в виде кодов личной идентификации, которые хакер не может знать, и без которых компьютер банка не согласится передать ни цента. . Это одна из цен, которую сегодня платит развитый мир за полную зависимость от компьютеров. Это чрезвычайно утомительно, но лучше, чем обнищание, и теперь является необратимой характеристикой современной жизни.

Другие атаки связаны с попытками саботажа на почве чистого злого умысла. В случае проникновения в базу данных можно получить указание вызвать хаос и функциональный сбой. Обычно это делается путем вставки инструкции по саботажу, которая называется «вредоносное ПО» или «троянский конь». Опять же, необходимо обернуть базу данных тщательно продуманными средствами защиты в виде брандмауэров, чтобы помешать хакеру и защитить компьютеризированную систему от атак.

Некоторые базы данных настолько секретны и настолько важны, что безопасность целой страны зависит от их защиты от кибератак. Брандмауэры настолько сложны, что те, кто их разрабатывает, считают, что взломать их невозможно. Они включают в себя не просто набор букв и цифр, но иероглифы и символы, которые, если не в точном порядке, будут

участие в торгах кому угодно, кроме официально «допущенного» оператора с точными кодами доступа.

Такая база данных лежала в основе Агентства национальной безопасности в Форт-Мид, храня триллионы секретов, жизненно важных для безопасности США.

Конечно, его проникновение было скрыто. Так должно было быть. Подобный скандал разрушает карьеру - и это хорошие новости. Он может свергнуть министров, ведомства, поколебать целые правительства. Но хотя это могло быть скрыто от публики, и прежде всего от средств массовой информации и этих негодяев, занимающихся расследованиями, Овальный кабинет должен был знать ...

Когда человек в Овальном кабинете, наконец, осознал чудовищность того, что было сделано с его страной, он разозлился - плюнул в гнев. Он издал указ президента. Найти его. Закройте его. В сверхмаксе, где-то далеко под скалами Аризоны. Навсегда.

Была трехмесячная охота на хакеров. Хорошо зная, что британский аналог Форт-Мид, известный как Штаб правительственной связи, также был мирового уровня, а британцы, в конце концов, были союзниками, GCHQ попросили сотрудничать на ранней стадии. Британцы создали специальную команду для этой единственной задачи во главе с доктором Джереми Хендриксом, одним из лучших кибер-трекеров, которые у них были.

Д-р Хендрикс был сотрудником Британского национального центра кибербезопасности (NCSC) в Виктории, в центре Лондона, ответвления правительственной штаб-квартиры в Челтнеме. Как следует из названия, он специализируется на предотвращении хакерских атак. Как и все стражи, он должен был изучить врага: хакера. Вот почему сэр Адриан обратился за советом к г-ну Кьярану Мартину, директору NCSC. Он неохотно и благородно разрешил сэру Адриану отобрать у него доктора Хендрикса на временную ссуду, которую он был уверен.

Джереми Хендрикс, в мире, где подростки становились светилами, был зрелым. Ему было за сорок, худощавый, аккуратный и сдержанный. Даже его коллеги мало знали о его личной жизни, что он предпочитал именно так. Он был геем, но не упоминал об этом, предпочитая тихую частную жизнь безбрачия. Таким образом, он мог наслаждаться двумя своими увлечениями: компьютерами, которые также были его профессией, и тропическими рыбками, которых он разводил и выращивал в аквариумах в своей квартире в Виктории, в нескольких минутах ходьбы от своего рабочего места.

Он окончил Йоркский университет со степенью бакалавра компьютерных наук, защитил докторскую диссертацию, затем еще одну - в Массачусетском технологическом институте, после чего вернулся на немедленную должность в GCHQ в Великобритании. Его особый опыт заключался в его способности обнаруживать мельчайшие следы, которые часто оставляют хакеры, которые в конечном итоге и непреднамеренно раскрывают их личность. Но кибер-террорист, проникший в компьютер Форт-Мид, едва не победил его. После налета на дом в пригороде к северу от Лондона он был одним из первых, кому был разрешен доступ, так как он сыграл важную роль в поиске источника взлома.

Проблема была в том, что происходило так мало событий. Хакеры и раньше были, но их легко отследить. Это было до того, как усиленные и улучшенные брандмауэры сделали проникновение практически невозможным.

Этот новый хакер не оставил следов. Он ничего не украл, ничего не саботировал, ничего не уничтожил. Казалось, он вошел, огляделся и удалился. Не было жизненно важного IP, интернет-протокола, который служил идентификационным номером, адресом источника.

Они проверили все известные прецеденты. Не было ли таким образом проникновения в какую-либо другую базу данных? Они учли некоторые серьезные аналитические данные. Они начали одну за другой исключать известные хакерские фабрики по всему миру. Только не русские, работающие в небоскребе на окраине Санкт-Петербурга. Ни иранцы, ни израильтяне, ни даже северокорейцы. Все были активны в мире хакерских атак, но у всех были свои отличительные черты, такие как индивидуальный «кулак» отправителя кода Морзе.

Наконец, они подумали, что обнаружили половину IP-адреса в базе данных союзников, вроде размазанного отпечатка пальца, обнаруженного полицейским детективом. Недостаточно, чтобы идентифицировать кого-либо, но достаточно, чтобы «сопоставить», если это когда-нибудь произойдет снова. Третий месяц они сели и ждали. И отпечаток большого пальца появился еще раз, на этот раз в базе данных крупного мирового банка.

Это проникновение создало еще одну загадку. Тот, кто достиг этого, на время своего присутствия в базе данных банка имел в своем распоряжении средства для перевода сотен миллионов на свой собственный счет вдали, а затем заставить его исчезнуть навсегда. Но он этого не делал. Он, как и в случае с Форт Мид, ничего не сделал, ничего не сломал, ничего не украл.

Для доктора Хендрикса хакер напоминал любопытного ребенка, который бродит по магазину игрушек, удовлетворяет его любопытство, а затем снова выходит обратно. Но на этот раз, в отличие от форта Мид, они оставили один крошечный след, который заметил Хендрикс. К этому времени команда следопытов дала своей добыче прозвище. Он был неуловим, поэтому его назвали «Лисица». Тем не менее, матч был матчем.

Ошибаются даже лисы. Не много, только время от времени. То, что заметил Хендрикс, было частью IP-адреса, и оно соответствовало полуотпечатку, обнаруженному в базе данных союзников. Это составляло единое целое. Они реконструировали след, и, к значительному замешательству британского контингента, он привел в Англию.

Для американцев это доказало, что Великобритания пережила какое-то вторжение, захват здания иностранными диверсантами невообразимого мастерства, возможно, наемниками, работающими на враждебное правительство, и, скорее всего, вооруженными. Они хотели жесткого вторжения в здания.

Британцы, поскольку виновный хакер, казалось, проживал в отдельном загородном доме в тихом пригороде провинциального городка Лутон, в графстве Бедфордшир, к северу от Лондона, хотели тихого, невидимого, не тревожного рекламная атака в темноте ночи. Они добились своего.

Американцы прислали команду из шести

SEAL, подали их в посольство США под эгидой военного атташе (который сам был морским пехотинцем США) и настояли, чтобы по крайней мере двое вошли в SAS. Так и произошло, и ни один сосед ничего не заподозрил.

Не было ни иностранцев, ни наемников, ни боевиков. Просто крепкая семья из четырех человек. Совершенно сбитый с толку дипломированный бухгалтер, уже опознанный как мистер Гарольд Дженнингс, его жена Сью и два их сына, Люк, восемнадцати лет, и Маркус, тринадцать.

Именно это имел в виду старший сержант САС в три часа ночи. «Ты не поверишь…»

Глава вторая

ВСЕ ШТОРЫ на первом этаже были задернуты. Свет приходил с рассветом, и впереди и сзади были соседи. Но дом с занавесками на окнах не вызовет подозрений по всей улице. Поздним пробуждающимся просто завидуют. Команда внизу присела ниже уровня окна на случай, если кто-то захочет заглянуть внутрь.

Наверху захваченной семье из четырех человек было приказано одеться как обычно и ждать упаковки чемоданов, по одному. Солнце взошло ярким апрельским днем. Улица ожила. Уехали двое рано ушедших. Дневные газеты разносил парень из газетного киоска. Трое с глухим стуком приземлились на коврик, подросток развернулся и пошел дальше по улице.

Без десяти восемь семью спустили вниз. Они выглядели бледными и потрясенными, особенно старший сын, но не сопротивлялись. Двое американцев в черных масках смотрели на них с неприязнью. Это были агенты / террористы, которые нанесли такой ущерб своей стране. Конечно, ожидал тюремный срок без освобождения. Команда наверху, включая женщину из SRR, пошла с ними. Все они молча ждали в гостиной с закрытыми шторами.

В восемь часов подъехал человек-перевозчик, явно идентифицированный как такси. Двое из сотрудников SAS переоделись из черных комбинезонов в строгие темные костюмы с рубашкой и галстуком. У каждого под левой подмышкой были пистолеты. Они проводили семью с багажом к такси. По-прежнему не было попытки сопротивляться или убежать. Если сосед был заинтересован, семья просто собиралась в отпуск. Машина уехала. В доме команда расслабилась. Они знали, что им придется переждать дневные часы, неподвижные и тихие, а затем раствориться в ночи, как они пришли. Пустой дом, все системы отключены, останется закрытым гораздо позже.

Руководитель группы получил короткое сообщение, подтверждающее, что арестованная семья находится в безопасном месте под стражей, и подтвердил это. Он был уорент-офицером, очень старшим унтер-офицером и ветераном боевых действий в Великобритании и за рубежом. Он был ответственным, потому что полк использует только унтер-офицеров для боевых действий внутри страны. Офицеры, насмешливо известные как «Руперты», планируют и контролируют, но не проявляют активности в Великобритании.

В десять подъехал большой фургон. Он был отмечен ливреей домостроительной компании. Шестеро мужчин были извергнуты в белых комбинезонах. В дом принесли пыльники и стремянки. Соседи видели это, но не обратили внимания. Дженнингсы просто делали какую-то работу, пока были в отпуске.

Внутри дома оборудование было оставлено на полу холла, а мужчины во главе с доктором Хендриксом поднялись наверх, чтобы выполнить свою настоящую задачу. Это было для того, чтобы обыскать и выпотрошить дом электронного оборудования. Они быстро сосредоточились на чердаке, чтобы обнаружить пещеру Аладдина с компьютерным оборудованием и сопутствующими устройствами. Чердак, казалось, был превращен в частное гнездо.

Под балками, поддерживающими крышу, кто-то устроил личное убежище. Там был письменный стол, столы и стулья, которые, казалось, были куплены по дешевке в подержанных магазинах, украшения, безделушки некоторого личного значения, но никаких картинок. Гордость места досталась столу, стулу, который к нему обращался, и компьютеру, который на нем стоял. Доктор Хендрикс внимательно осмотрел его и был поражен.

Он привык к самому лучшему и сложному оборудованию на рынке компьютеров, но это было просто обычным делом. Он был куплен в магазине и продавался в загородных супермаркетах, принадлежащих обычным сетям и управляемых ими. Похоже, отец баловал сына тем, что он мог себе позволить. Но как вообще кто-то смог победить лучшие кибер-мозги западного мира с помощью этого набора? А кто из мальчиков это был?

Правительственный ученый надеялся, что у него будет время и возможность выяснить, кто проник в базу данных в Форт-Мид, и взять интервью у этого компьютерного фаната - желание сэра Адриана скоро исполнится.

Не потребовалось времени, чтобы понять, что это не был суперкомпьютер того типа, к которому они привыкли в GCHQ, огромном мини-городе в форме пончика недалеко от Челтенхэма, в графстве Глостершир. Но хотя они были куплены в магазине и доступны для всех, то, что они обнаружили, исследовали и удалили, было изобретательно изменено и исправлено, предположительно владельцем.

К позднему утру они были закончены. Чердак был тем, чем когда-то был, полой оболочкой под стропилами дома. Кибер-команда ушла со своей добычей. За задернутыми занавесками солдаты штурмовой группы сидели вне поля зрения и коротали часы до двух часов ночи. Затем они тоже скрылись в темноте и исчезли. Ни один сосед не видел их прихода, и никто не видел, чтобы они уходили.

Адриан Уэстон в детстве никогда не намеревался быть шпионом, не говоря уже о шпионах. Сын ветеринарного врача, выросший в деревне, он жаждал стать солдатом. Как только позволил возраст, он был освобожден из малолетней государственной школы (интерната), пошел добровольцем в армию и, как только был принят в качестве «офицерского материала», поступил в

Королевская военная академия в Сандхерсте.

Он не получил Почетного меча за год своей смерти, но получил хорошие оценки и, когда ему предложили выбранный им полк, выбрал парашютный полк. Он надеялся, что это даст больше шансов

бой. После двух лет противостояния ИРА в Северной Ирландии, он выбрал шанс поступить в университет, на стипендию в армии и добился 2: 2 по истории. Уже после выпуска к нему подошел один из донов. Может быть, частный ужин? Присутствовали еще двое мужчин; никто другой.

К концу закваски дыни он понял, что они пришли из Лондона, Секретной разведывательной службы или МИ-6. Дон истории был корректировщиком, разведчиком талантов, траулером. Уэстон поставил все галочки. Хорошая семья, хорошая школа, хорошие экзамены, Парас, один из нас. Через неделю он поступил в «Фирму». Было обучение, а потом и назначение. Во время школьных каникул он проводил время с немецкой семьей по обмену и теперь бегло и быстро говорил по-немецки. Пройдя интенсивный трехмесячный курс в Армейской языковой школе, он добавил русский язык. Он подошел к стойке Восточной Европы; это был разгар холодной войны - годы Брежнева и Андропова. Михаил Горбачев и распад СССР были еще впереди.

Технически сэр Адриан больше не получал зарплату от правительства, что имело определенные преимущества. Один из них был невидимкой. Другой, связанный с его сохранением в качестве личного советника премьер-министра по вопросам национальной безопасности, был доступ. Его звонки были приняты, его совет принят. Перед выходом на пенсию он был заместителем начальника Секретной разведывательной службы в Воксхолл-Кросс, работая под командованием Ричарда Дирлава.

Когда сэр Ричард вышел на пенсию в 2004 году, Адриан Уэстон решил не делать ставки на преемника, потому что он не хотел служить при премьер-министре Тони Блэре. Ему было противно навязать парламенту то, что стало известно как «хитрое досье».

Это был документ, который пытался «доказать», что Саддам Хусейн, жестокий диктатор Ирака, обладал оружием массового уничтожения и был готов использовать его, поэтому его страна должна подвергнуться вторжению. Тони Блэр заверил парламент, что существует «вне всякого сомнения» доказательство существования этого оружия. Парламент проголосовал за присоединение Великобритании к американскому вторжению в марте 2003 года. Это была катастрофа, приведшая к хаосу, охватившему весь Ближний Восток, и рождению террористической машины ИГИЛ, которая все еще действует во всем мире пятнадцать лет спустя.

В обоснование своего утверждения г-н Блэр процитировал в качестве источника всего этого уважаемую секретную разведывательную службу, и это утверждение легло в основу хитроумного досье. Все это было чепухой. Все, что SIS получило из Ирака, было обвинениями «из единого источника», и в мире разведки заявления из единственного источника никогда не принимаются во внимание, если не подкреплены документальными доказательствами огромной убедительности. Не было.

Не было и такого оружия, что доказало последующее вторжение и оккупация Ирака. Источником был единственный лживый иракец с кодовым именем Curveball, сбежавший в Германию, который также ему поверил. Когда эта выдумка была разоблачена, британское правительство обвинило МИ-6 в дезинформации, хотя оно неоднократно предупреждало Даунинг-стрит, что эти утверждения крайне ненадежны.

Верный своей вине, сэр Ричард Дирлав хранил молчание, следуя традициям своей службы, до своего выхода на пенсию и еще долгое время после этого. Когда он ушел, Адриан Уэстон тоже решил уйти в отставку. Он даже не хотел оставаться номером два, зная, что преемник перейдет к близкому другу Блэра.

В то время как сэр Ричард стал магистром Пембрук-колледжа в Кембридже, Адриан Уэстон забрал свое рыцарское звание, свое «К» от благодарной королевы и удалился в свой коттедж в сельском Дорсете, читал, писал и иногда посещал Лондон, где всегда мог Остановитесь в клубе спецназа в одном из его небольших, но удобных номеров по умеренным ценам.

В качестве кремленолога с долгой карьерой, специализирующегося на железном правлении Москвы над европейскими сателлитами и выполнявшего несколько опасных миссий за железным занавесом за плечами, в 2012 году он написал статью, которая привлекла внимание недавно назначенного министра внутренних дел в Правительство Кэмерона. Совершенно неожиданно в своем деревенском уединении он получил написанное от руки письмо с вопросом, не пообедает ли он с ней вне министерства на частной встрече.

Миссис Марджори Грэм была новичком в правительстве, но была очень проницательной. В Carlton Club, который традиционно предназначен только для мужчин, но допускает женщин в качестве ассоциированных членов, она объяснила, что в ее новые обязанности входит Служба безопасности или МИ5. Но она хотела получить доступ к другому мнению из другого потока разведывательного мира, и была впечатлена его статьей о все более агрессивном российском руководстве. Сможет ли она посоветоваться с ним на очень личной основе? За три года до рейда на дом в Лутоне Дэвид Кэмерон подал в отставку, и она стала премьер-министром.

Газета, распространяемая частным образом, привлекла ее внимание, называлась просто «Остерегайтесь медведя». Адриан Вестон всю свою карьеру изучал Кремль и его последующих хозяев. Он с одобрением наблюдал за подъемом Михаила Горбачева и проводимыми им реформами, включая отмену мирового коммунизма и СССР, но считал, что

омрачить разграбление униженной страны при алкоголике Борисе Ельцине.

Он презирал лжецов, мошенников, воров, жуликов и преступников с тонкой завесой, которые лишили свою родину ее активов, сделали себя миллиардерами и теперь выставляли напоказ свое украденное богатство с помощью мегаяхт и огромных особняков, многие из которых находятся в Британии.

Но по мере того, как Ельцин все глубже погружался в пьяный ступор, Вестон заметил в своей тени холодноглазого бывшего бандита из секретной полиции, любившего гомоэротические фотографии, на которых он проезжает с голой грудью по Сибири с винтовкой на груди. Его газета предупреждала о подмене коммунизма новой жесткой правой агрессивностью, выдававшей себя за патриотизм, которая, казалось, наводнила Кремль, когда бывшие чекисты заменяли пьяных, и отмечал тесные связи между «Вождем» - русское слово, означающее «Босс». 'или, в криминальном мире,' Крестный отец '- и профессиональный преступный мир.

Человек, достигший полного господства над Россией, начинал как несгибаемый коммунист и имел честь работать в КГБ в иностранном отделении, Первом главном управлении, находящемся в Дрездене в Восточной Германии. Но когда пал коммунизм, он вернулся в родной Ленинград, переименовал его в Санкт-Петербург и вошел в штаб мэра. Оттуда он перебрался в Москву и в штаб Бориса Ельцина. Постоянно находясь на стороне пьяного гиганта из Сибири, занявшего пост президента после падения Горбачева, он становился все более и более незаменимым.

Поступив так, он изменился. Он разочаровался в коммунизме, но не в фанатизме. Одно просто заменило другое. Он перешел на крайне правую политику, замаскированный религиозностью и преданностью православной Церкви и ультрапатриотизму.

И он кое-что заметил.

Он видел, что Россия полностью контролируется тремя базами силы. Первым было правительство с его доступом к тайной полиции, спецназу и вооруженным силам. Второе произошло после изнасилования России и ее активов при Ельцине: корпус оппортунистов, получивших у коррумпированных бюрократов все минеральные ресурсы своей родины по раздаче. Это были новые плутократы, олигархи, мгновенные миллиардеры и мультимиллионеры. Без денег и их бесчисленных масс в современной России не было бы ничего. Третий - это организованная преступность, известная как «воры в законе», или «Вори в Законе». Эти трое образовали взаимосвязанное братство. После уклончивого Ельцина ушел в отставку и без сопротивления передал бразды правления человеку, стоявшему рядом с ним, тот, кто теперь известен как «Вождь», стал хозяином всех троих, использовал их, вознаграждая и командуя ими. И с их помощью он стал одним из самых богатых людей в мире.

Сэр Адриан отметил, что те, кто поссорился с новым «Вождем», по-видимому, имели очень короткую продолжительность жизни, если они остались в России, и список несчастных случаев со смертельным исходом, если они поселились за границей, но продолжали критиковать. Предупреждение, которое он произнес, было тогда пророческим и популярным не во всех кругах, но, похоже, оно произвело впечатление на миссис Грэм. За кофе он принял ее просьбу.

Он подошел к знакомой черной двери дома номер десять на Даунинг-стрит без пяти девять. Она открылась прежде, чем он успел дотронуться до богато украшенного медного молотка. Внутри есть наблюдатели. Он знал швейцара, который приветствовал его по имени и был показан вверх по изогнутой лестнице, по бокам которой стояли портреты предыдущих оккупантов. Наверху его пригласили в небольшой конференц-зал в нескольких ярдах от рабочего кабинета премьер-министра. Она присоединилась к нему ровно в девять, на работе с шести.

Марджори Грэм не стала терять время даром, объяснив, что американский посол должен прибыть в десять, а сэра Адриана нужно «привести в порядок». Он уже знал о нарушении кибербезопасности США тремя месяцами ранее, но не знал о недавних событиях на его родной территории. Она кратко, но подробно рассказала ему о том, что произошло в северном пригороде Лутона.

«Эта семья, где они сейчас? он спросил.

«В Латимере».

Он был знаком с небольшой живописной деревушкой на границе Бакингемшира и Хартфордшира. Сразу за пределами деревни находится старинная усадьба, захваченная правительством во время Второй мировой войны в качестве приюта для взятых в плен старших немецких офицеров. Они жили в благородной обстановке и болтали между собой от скуки. Каждое слово было записано, и информация оказалась очень полезной. После 1945 года поместье было сохранено и использовалось в качестве убежища для важных перебежчиков из Восточного блока, и как таковое имело управление MI5. В этом мире слова «Латимер» было достаточно.

Сэр Адриан задумался, будет ли генеральному директору МИ5 лучше всего иметь проблемную семью без допуска к секретной информации, брошенную ему в кратчайшие сроки. Он в этом сомневался.

«Как долго они там пробудут?» - спросил он.

«Как можно короче. Проблема двоякая. Что мы можем с ними сделать? А потом, как нам играть с американцами? Начнем с первого. В сообщениях из дома говорится, что жильцов четыре, и, учитывая устройство компьютерного зала на чердаке и первое впечатление, произведенное старшим мальчиком, вполне вероятно, что он виноват. Он, скажем так, психически хрупкий. Похоже, он впал в почти кататоническое состояние, и нам придется пройти его клиническое обследование. Тогда это будет юридический вопрос. В чем мы можем обвинить его в надежде на осуждение? Пока мы просто не знаем.

«Но американцы не настроены снисходительно. Если есть какие-то прецеденты, они потребуют быстрой экстрадиции с последующим судом в США и очень длительным лишением свободы ».

«А вы, премьер-министр, чего хотите?»

«Я хочу избежать войны с Вашингтоном, особенно учитывая человека, который сейчас сидит в Овальном кабинете, и я хочу избежать скандала здесь с общественностью и средствами массовой информации, которые примут сторону уязвимого подростка. Что вы думаете? Уже?'

«Пока, премьер-министр, я не знаю. В восемнадцать лет мальчик технически взрослый, но, учитывая его состояние, возможно, нам нужно посоветоваться с его отцом или обоими родителями. Я хотел бы иметь возможность поговорить со всеми. И послушать, что говорит психиатр. В краткосрочной перспективе мы должны попросить американцев дать нам несколько дней до публикации ».

Раздался стук, и в дверь вылетела голова. Личный секретарь.

«Американский посол здесь, премьер-министр».

«В кабинете. Пять минут.'

Американцев было трое, все сидели, и они поднялись, когда вошли премьер-министр и ее небольшая команда из четырех человек. Сэр Адриан вошел последним и сел сзади. Он был там, чтобы послушать и дать совет позже.

Как и многие послы США, занимая важные должности, Уэсли Картер III не был профессиональным дипломатом. Он был крупным партийным спонсором республиканцев, отпрыском семьи, владеющей коммерческой империей по производству кормов для скота, базирующейся в Канзасе. Он был крупным, резким, добродушным и проникнутым старосветской учтивостью. Он знал, что настоящие переговоры перейдут к двум с ним мужчинам. Это были его номер два, заместитель секретаря Госдепартамента и его юридический атташе, должность, которую всегда занимал сотрудник ФБР. Приветствия и рукопожатия занимали несколько минут. Подали кофе, и сотрудники в белых куртках удалились.

«Рад, что вы встретились с нами так быстро, премьер-министр.

«Ой, да ладно тебе, Уэсли, ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады. Итак, странные события в Лутоне. Там были двое ваших людей. Они сообщили вам? »

«Действительно, премьер-министр. И «причудливое», безусловно, должно быть примером вашей британской сдержанности ». Это высказал сотрудник Госдепартамента Грейдон Беннетт. Было ясно, что теперь все возьмут на себя два профессионала. «Но факты остаются фактами. Этот молодой человек умышленно нанес ошеломляющий ущерб нашей системе баз данных в Форт-Мид, ремонт которого будет стоить миллионы долларов. Мы считаем, что его следует незамедлительно экстрадировать, чтобы предстать перед судом ».

«Очень понятно, - сказала миссис Грэм. «Но ваша собственная правовая система в этом смысле отражает нашу. Психическое состояние обвиняемого может сильно повлиять на любое дело. Пока у нас не было возможности попросить психиатра или невролога встретиться с этим подростком и оценить его психическое состояние. Но два ваших собственных морских котика видели его в доме. Разве они не упомянули, что он кажется - как бы это сказать? - хрупкие?

Из выражений лиц через стол было ясно, что двое морских котиков, которые говорили из дома в Лутоне по радио в посольство, сообщили именно об этом.

«А у нас вопрос СМИ, господа. Пока они не уловили то, что произошло там, что мы обнаружили. Мы хотели бы, чтобы это было так как можно дольше. Когда они узнают, я думаю, мы оба знаем, что столкнемся с шквалом СМИ ».

«Так о чем вы спрашиваете, премьер-министр?» - сказал юридический атташе Джон Оуэн.

«Три дня, господа. Пока отца нет - как это выражение? - «в законе». Но мы не можем ему помешать. У него есть свои права. Если он наймет адвоката, история разобьется. Тогда окопную войну предотвратить невозможно. Нам нужны три дня молчания ».

«Разве вы не можете держать семью в уединении?» - спросил Картер.

«Не без их согласия. В долгосрочной перспективе это ухудшит ситуацию в десять раз ». Премьер-министр когда-то был корпоративным юристом.

Из-за часовых поясов в Вашингтоне было еще до рассвета. Сотрудники посольства согласились, что они проведут совещание и проконсультируются, обеспечат решение о трехдневной отсрочке и проинформируют Даунинг-стрит до захода солнца по британскому времени.

Когда они ушли, миссис Грэм жестом попросила сэра Адриана остаться.

"Ваше мнение, Адриан?"

«В Кембридже живет некий профессор Саймон Барон-Коэн. Специалист по всем формам психической слабости. Наверное, лучший в Европе, а может, и в мире. Я думаю, ему следует увидеть этого парня. И я хотел бы поговорить с отцом. У меня есть мысль. Для всех нас может быть лучший вариант, чем просто отправить мальчика в камеру в глубине Аризоны на всю оставшуюся жизнь ».

«Лучше вариант? Что ты имеешь в виду?

«Еще нет, премьер-министр. Могу я пойти в Латимер?

'У тебя есть машина?'

«Не в Лондоне. Я приезжаю поездом ».

Премьер-министр воспользовался телефоном. Через десять минут у дверей стоял «Ягуар» из министерской машины.

Вдали от еще замерзшего Белого моря находится русский город Архангельск. Рядом находится верфь Севмаша в Северодвинске. Он самый большой и оборудованный в России. В тот день, приглушенные холодом, рабочие бригады завершали самый долгий и самый дорогой ремонт в истории российского флота. Они завершали и готовили к выходу в море то, что должно было стать самым большим и современным линейным крейсером в мире; действительно, помимо американских авианосцев, он был бы крупнейшим в мире надводным военным кораблем. Звали ее адмирал Нахимов.

У России есть только один авианосец из тринадцати США - потерянный адмирал Кузнецов, прикрепленный к Северному флоту со штаб-квартирой в Мурманске. Когда-то у нее было четыре огромных линейных крейсера во главе с «Петром Великим» или «Петром Великим».

Два из этих четырех уже не в строю, «Петр Великий» тоже старый и почти не работает. Фактически, она ждала в Белом море завершения работ на Севмаше, чтобы занять свое место, где «Нахимов» пролежал десять лет, пока завершился ее многомиллиардный ремонт.

В то утро, когда сэр Адриан с комфортом ехал по цветущей весенней сельской местности Хартфордшира, в каюте капитана адмирала Нахимова была вечеринка. Поднялись тосты за корабль, за его нового капитана, капитана Петра Денисовича, и за предстоящее триумфальное плавание с Севмаша вокруг половины света к флагману Тихоокеанского флота России в его штаб-квартире во Владивостоке.

В следующем месяце она запустит свои могучие двойные ядерные двигатели и отправится в Белое море.

Третья глава

Когда всю семью Дженнингса задержали в три часа утра, родители относились к ним как к крайнему недоумению, но также к послушанию и сотрудничеству. Немногие люди просыпаются в этот час и обнаруживают, что их кровать окружена людьми в черном с автоматами-карабинами, а их лица искажены ужасными очками ночного видения. Они были напуганы и сделали, как им сказали.

С наступлением рассвета и переездом в Латимер это настроение сменилось гневом. Два солдата, которые ехали с ними, не могли помочь, равно как и вежливый, но уклончивый персонал усадьбы Латимеров. Поэтому, когда сэр Адриан прибыл в полдень в день вторжения в дом в Лутоне, он встретил всю силу сдерживаемого гнева. Он сидел тихо, пока она не взорвалась. Наконец, он сказал:

"Вы действительно не знаете, не так ли?"

Это заставило Гарольда Дженнингса замолчать. Его жена Сью села рядом с ним, и они оба уставились на человека из Лондона.

'Знаешь что?'

«Знаешь, что на самом деле сделал твой сын Люк?»

«Люк?» - спросила Сью Дженнингс. «Но он безобидный. У него синдром Аспергера. Это форма аутизма. Мы знаем это уже много лет ».

«Итак, пока он сидел над вашими головами на чердаке, вы не знаете, что он делал?»

Прежний гнев Дженнингсов теперь сменился дурным предчувствием. Это было на их лицах.

«Стучит по своему компьютеру», - сказал отец мальчика. «Это обо всем, что он делает».

Сэру Адриану было ясно, что существует проблема в браке. Гарольд Дженнингс хотел здорового, энергичного сына, который встречался с девушками, мог бы присоединиться к нему для игры в гольф и заставить его гордиться в клубе или играть в футбол или регби за округ. У него был застенчивый замкнутый юноша, который плохо себя чувствовал в реальном мире и только в полумраке чувствовал себя как дома, глядя на экран.

Сэр Адриан еще не встречался с Люком Дженнингсом, но короткий телефонный звонок из лимузина доктору Хендриксу, который все еще изображал из себя декоратора, пока он и его команда выпотрошили дом в Лутоне, убедили его, что проблема действительно возникла из-за старшего. сын.

Теперь он начинал понимать, что сорокалетняя блондинка-мать всячески защищает свое хрупкое потомство и будет бороться за него зубами и когтями. По мере их разговора стало ясно, что этот полностью замкнутый подросток эмоционально зависит от своей матери и чувствует себя комфортно только при общении с внешним миром через нее. Если бы они были разделены - например, путем экстрадиции в США, - он, вероятно, распался бы.

«Что ж, боюсь, ему, кажется, удалось невозможное, учитывая то оборудование, которое было в его распоряжении. Он проник в самое сердце американской системы национальной безопасности, нанеся ущерб на многие миллионы долларов и напугав всех нас до смерти ».

Родители смотрели на него с открытым ртом. Затем мистер Дженнингс закрыл лицо руками и сказал: «О Боже».

Он был пятидесяти трехлетним дипломированным бухгалтером, занимавшимся частной практикой с двумя партнерами, зарабатывал неплохо, если не великолепно, и наслаждался гольфом на выходных со своими товарищами. Он явно не понимал, что он сделал, чтобы заслужить такого хрупкого сына, который разгневал главного союзника своей страны и мог столкнуться с экстрадицией и тюремным заключением. Его жена взорвалась.

«Он не мог! Он даже не уезжал из страны. Он почти не уезжает из Лутона или из дома, разве что в школу. Он боится того, что его переместят из единственного известного ему места. Его дом.'

«Он не должен был этого делать, - сказал Адриан Уэстон. «Мир киберпространства глобален. Похоже, что американцы в своем нынешнем, не радостном настроении, потребуют, чтобы мы экстрадировали его в Штаты для суда. Это предполагает тюремное заключение на многие годы ».

«Вы не можете этого сделать». Миссис Дженнингс была близка к истерике. «Он не выживет. Он покончит с собой ».

«Мы будем бороться с этим», - сказал отец. «Я найду лучшего адвоката в лондонской коллегии адвокатов. Я буду бороться с ним через все суды страны ».

«Я уверен, что вы будете», - сказал сэр Адриан. «И вы, вероятно, выиграете, но огромной ценой. Ваш дом, ваша пенсия, ваши сбережения - все это ушло на оплату юридических услуг ».

«Это не имеет значения, - резко сказала Сью Дженнингс. «Вы не можете забрать моего ребенка и убить его - и это равносильно смертному приговору. Мы будем драться с вами до Верховного суда ».

«Миссис Дженнингс, пожалуйста, поймите, я не враг. Возможно, есть способ предотвратить все это. Но мне понадобится твоя помощь. Если я этого не получу, то проиграю ».

Он объяснил Дженнингсам юридическое положение, которое он только что узнал на кузове «Ягуара». Всего лишь несколько лет назад компьютерный взлом даже не входил в свод законов Великобритании как преступление.

Потом закон изменился. Возникло дело о взломе, которое заставило парламент действовать. Хакерство стало теперь правонарушением по закону, но с максимальным наказанием в четыре года, а в случае уязвимого обвиняемого с хорошим адвокатом и гуманным судьей, вероятно, вообще без тюремного заключения. Штрафы американцев были гораздо жестче.

Таким образом, экстрадиция может не увенчаться успехом - уже было два случая, когда в экстрадиции было отказано, к большому огорчению США. К тому же не удалось избежать массовой огласки. Национальный настрой станет эмоциональным. Призыв к краудфандингу, опубликованный ежедневной газетой, вполне мог покрыть юридические счета, несмотря на страх, который он внушил Гарольду Дженнингсу.

Но это означало бы два года позиционной войны с правительством США, и именно в то время, когда международная торговля, борьба с терроризмом, выход из Европейского Союза и постоянно растущая агрессивность России означали, что единый англо-американский фронт было решающим.

Дженнингсы молча слушали. В конце концов Гарольд Дженнингс спросил:

'Чего ты хочешь?'

«Это больше, что мне нужно. И это немного времени. Пока об ущербе, нанесенном американским киберсистемам, пресса не дошла. Но в США есть свирепые СМИ для расследований. Они не останутся в темноте надолго. Если история разобьется, она будет огромной. Даже здесь безумие средств массовой информации будет означать, что вашу семью преследуют днем и ночью, что делает вашу жизнь несчастной. Возможно, нам удастся всего этого избежать. Мне нужна неделя. Может, меньше. Вы можете дать мне это?

«Но как?» - спросил Гарольд Дженнингс. «Люди заметят, что мы, кажется, исчезли из нашего дома».

«Что касается ваших соседей в Лутоне, семья Дженнингса уехала в короткий отпуск. Мистер Дженнингс, не могли бы вы связаться со своими партнерами и объяснить, что семейная проблема стала причиной вашего отъезда в очень короткие сроки? »

Гарольд Дженнингс кивнул.

«Миссис Дженнингс, пасхальные школьные каникулы начинаются в понедельник. Не могли бы вы связаться со школой и объяснить, что Люк заболел и что они с Маркусом начнут каникулы на несколько дней раньше?

Еще один кивок.

«А теперь, могу я познакомиться с Люком?»

Сэра Адриана отвели в другую комнату, где оба мальчика Дженнингса увлекались играми на своих смартфонах, которые им каким-то образом разрешили оставить и взять с собой.

Если сэр Адриан ожидал увидеть очень впечатляющую фигуру молодого человека, которого называют киберпреступником или компьютерным фанатом, он был разочарован. И все же его не было. Впечатляла сама заурядность мальчика.

Он был высоким, худощавым и неуклюжим, с неопрятной копной светлых кудрей на бледном, лишенном солнца лице. Его манеры были крайне застенчивыми, как у человека, замкнутого в себе и смотрящего на предположительно враждебный мир. Советнику по безопасности было трудно поверить, что Люк Дженнингс действительно сделал то, в чем его обвиняли.

И все же, согласно первоначальным оценкам ведущих экспертов GCHQ, Люк мог делать в киберпространстве вещи, которыми раньше никогда не управляли. По их мнению, он был либо самым талантливым, либо самым опасным подростком в мире… а может и тем и другим.

Люк, сгорбившись, сидел над своим смартфоном, полностью погруженный в другой мир. Его мать обняла его и что-то пробормотала ему на ухо. Парень нарушил концентрацию и уставился на сэра Адриана. Он выглядел частично напуганным, частично агрессивным.

Ему явно было трудно смотреть в глаза незнакомцам или даже разговаривать с ними, и стало очевидно, что легкий разговор и светская беседа были ему не по силам. Из своего исследования, проведенного во время поездки с Даунинг-стрит в Латимер, сэр Адриан узнал, что фанатичная аккуратность - это симптом синдрома Аспергера, одержимость тем, что все должно быть на своих точных и привычных местах, никогда не перемещаться и не беспокоить. В течение предыдущего дня все было смещено и, следовательно, в понимании Люка, разрушено. Мальчик получил травму.

После того, как сэр Адриан начал разговор, мать Люка часто вмешивалась, чтобы объяснить, что имел в виду ее сын, и побудить Люка ответить на вопросы. Но мальчика интересовало только одно.

Только в этот момент он поднял глаза, и сэр Адриан заметил его глаза. Они были разного цвета: левый глаз светло-карие, правый бледно-голубой. Он вспомнил, что ему говорили то же самое о покойном певце Дэвиде Боуи.

«Я хочу вернуть свой компьютер», - сказал он.

«Люк, если я принесу тебе твой компьютер обратно, ты должен дать мне обещание. Вы не будете использовать его для взлома какой-либо американской компьютерной системы. Не один. Вы дадите мне обещание? »

«Но их системы ошибочны», - сказал Люк. «Я пытался указать им на это».

Это было неотъемлемой частью. Молодежь пыталась помочь. Он обнаружил что-то в киберпространстве, что, по его мнению, было просто неправильным. Что-то не идеальное. Поэтому он подошел к самой сути, чтобы выявить недостатки. «Это» была база данных Агентства национальной безопасности в Форт-Мид, штат Мэриленд. Он действительно понятия не имел, какой ущерб он нанес - как киберсистемам, так и определенным эго.

«Я должен сдержать твое обещание, Люк».

«Хорошо, обещаю. Когда я его получу? »

'Я посмотрю что я могу сделать.'

Он занял офис, закрыл дверь и связался с доктором Хендриксом. Гуру из GCHQ покинул Лутон. Выпотрошив чердак под стропилами вместе со своей командой, Хендрикс теперь имел перед собой персональный компьютер Люка Дженнингса в Национальном центре кибербезопасности в Виктории, Лондон. Он не решался делать то, о чем просил Уэстон, потому что ему нужно было детально изучить компьютер и его содержимое, прежде чем он сможет сделать свой отчет. В конце концов он сказал:

'Все в порядке. Я скачаю все с него на другую машину и отправлю…

«Нет, подожди. Я пришлю машину забрать ».

Следующий звонок сэра Адриана был премьер-министру. Она была на переднем сиденье в Палате общин. Ее личный парламентский секретарь прошептал ей на ухо. Когда она смогла уйти, она удалилась в свой офис в Палате общин и перезвонила сэру Адриану. Он сделал свою просьбу. Она внимательно выслушала и задала пару вопросов. Наконец, она сказала:

«Это очень короткий срок. Он может не согласиться. Но я попытаюсь. Оставайтесь в Латимере. Я тебе перезвоню.'

В Лондоне был вечер, а в Вашингтоне почти полдень. Мужчина, которого она хотела, был на поле для гольфа, но он ответил на ее звонок. К ее удивлению, он согласился на ее просьбу. Она получила ответный звонок сэра Адриана.

«Если вы поедете в Нортхолт, сэр Адриан, я считаю, что Королевские ВВС постараются помочь. Как только смогут. Запрос находится в. ’

Технически Northolt по-прежнему является базой Королевских ВВС на северо-западной окраине Лондона, прямо внутри орбитальной автомагистрали M25, но долгое время он разделял свои функции с частным сектором как место размещения бизнес-джетов богатых и привилегированных.

Сэр Адриан провел шесть часов в зале вылета, воспользовавшись кафе, чтобы пообедать с большим опозданием, и газетным киоском, чтобы почитать пачку газет. В полночь молодой человек из Королевских ВВС вызвал его к одному из выходов на посадку. Снаружи на поддоне его самолет заправляли топливом для трансатлантического перехода. Это был двухрежимный представительский самолет BAe125, который мог за восемь часов при встречном ветре долететь до базы ВВС Эндрюс за пределами Вашингтона, но с точностью до пяти по часовым поясам.

Проведя полжизни в поисках сна, где и когда мог, Адриан Уэстон принял от стюарда бутерброд и стакан умеренного красного вина, откинул спинку сиденья и заснул, когда реактивный самолет покинул ирландское побережье.

Они приземлились на базе ВВС Эндрюс сразу после четырех утра. Сэр Адриан поблагодарил стюарда, подавшего ему завтрак, и экипаж, который его летал. Командир эскадрильи на левом сиденье заверил его, что им приказано подождать, пока все, что он пришел сделать, будет сделано, а затем вернуть его домой.

Ожидание его транспорта в зоне регистрации прибытия было еще несколько часов. Поскольку все его путешествие проходило не по правилам, посольство Великобритании не участвовало. Белый дом прислал без опознавательных знаков Crown Victoria с молодым сотрудником Западного крыла рядом с водителем. Паспортных формальностей не было, хотя он всегда носил свой с собой.

Путешествие заняло дополнительный час, но большая часть этого времени была потрачена на то, чтобы проползти в пригородном потоке, чтобы пересечь Потомак в центр округа Колумбия. Водитель знал свое дело. Ему сказали свести к минимуму любую возможность того, что случайный журналист с камерой заметит машину и ее пассажира, поэтому он вошел на территорию Белого дома сзади.

Лимузин проехал по авеню Конституции и направо на 17-ю улицу, затем снова направо на Стейт-драйв, с подветренной стороны здания исполнительной власти Эйзенхауэра. Здесь четыре стальных столба, выступающие из проезжей части, уходили в асфальт, когда сопровождающий офицер показал свое имя у сторожки, и они были в короткой дороге под названием West Exec, которая ведет прямо к Западному крылу, где живет и работает президент.

У навеса, обозначавшего вход в Западное крыло с нижнего этажа, машина остановилась, и сэр Адриан спустился вниз. Новый эскорт завел его внутрь. Они повернули налево и поднялись по лестнице, которая привела их к двери офиса советника по национальной безопасности. Журналисты не могут здесь свободно передвигаться.

Его провели по другому проходу в приемную с двумя столами, где его портфель пропустили через сканер. Он знал, что скрытые камеры уже провели обыск, как в аэропорту. В задней части площади была последняя дверь - в сам Овал. Один из тех, кто сидел за партами, подошел и постучал по нему, послушал, открыл его и жестом показал сэру Адриану внутрь..

Затем он вернулся и закрыл его.

Там было четверо, все сидящие, и запасной стул напротив стола президента Соединенных Штатов,

Один из сидящих мужчин был начальником штаба, другой - министром обороны, а третий - генеральным прокурором. «ПОТ» сидел перед ним, лицом к двери, сердито глядя за стол «Решительный», богато украшенное резное бюро из дуба, вырезанное из бревен британского военного корабля «Резольют» и подаренное королевой Викторией другому президенту более ста лет назад. Рядом с его правой рукой была красная кнопка, не для вызова ядерной войны, а для череды диетической колы.

Начальник штаба произвел ненужные представления. Все лица, кроме сэра Адриана, были хорошо известны через объективы многих фотоаппаратов. Атмосфера была вежливой, но отнюдь не праздничной.

«Господин президент, я передаю вам самые теплые пожелания премьер-министра Великобритании и выражаю вам нашу благодарность за то, что вы согласились встретиться со мной в такой короткий срок».

Большая причесанная блондинка кивнула в знак признательности.

«Сэр Адриан, пожалуйста, поймите, что я согласился на это только из уважения к моей подруге Марджори Грэм. Похоже, один из ваших соотечественников причинил нам огромный ущерб, и мы считаем, что он должен предстать перед судом здесь ».

Сэр Адриан был убежден, что извиваться бесполезно. Он просто сказал:

«Битое стекло, господин президент».

"Что сломано?"

«Этот молодой кибергений, о существовании которого мы не имели ни малейшего представления, проник в главную базу данных США, как грабитель, разбив защиту, чтобы попасть внутрь. Но однажды он заглянул внутрь, но потом остался один. Кажется, он ничего не разрушил, ничего не саботировал и, главное, ничего не украл. Это не еще один Эдвард Сноуден. Он абсолютно ничего не предлагал врагам наших стран ».

При упоминании имени Сноуден четверо американцев напряглись. Они слишком хорошо помнили, что Эдвард Сноуден, американец, работающий на государство, украл более миллиона секретных документов в виде карты памяти и вылетел в Москву, где он теперь проживал.

«Он все еще причинил огромный ущерб», - отрезал генеральный прокурор.

«Он сделал то, что считалось совершенно невозможным. Но этого не было. Так что, если бы это сделал стойкий враг? Разбитое стекло, господа. Есть стекольщики. Мы можем исправить. Но все твои секреты остались там. Повторяю: ничего не украл, ничего не забрал. Неужто адский огонь для предателей? »

«Итак, вы перелетели через Атлантику, чтобы попросить нас исправить весь причиненный им ущерб и проявить милосердие, сэр Адриан?» - сказал президент.

'Нет, сэр. Я пересек Пруд по двум причинам. Первый - сделать предложение ».

'Который?'

В ответ сэр Адриан вытащил листок бумаги из нагрудного кармана, пересек ковер между собой и столом Resolute и поставил его перед лидером западного мира. Затем он вернулся на свое место. Все они наблюдали, как светловолосая голова наклонилась вперед, чтобы изучить лист бумаги. POTUS не торопился. Затем он выпрямился и уставился на британского эмиссара. Он протянул лист Генеральному прокурору, который был к нему ближе всех. Последовательно прочитали его все трое мужчин.

«Это сработает?» - спросил ПОТУС.

«Как и многое в жизни, господин президент, мы никогда не узнаем, если не попробуем».

«Вы упомянули две цели своего визита», - сказал министр обороны. «Что было вторым?»

«Чтобы попытаться заключить сделку. Думаю, все мы читали «Искусство заключения сделки».

Он имел в виду собственную книгу президента о реалиях бизнеса. ПОТОС сиял. Он не мог получить слишком много похвалы за то, что считал своим шедевром.

«Какая сделка?» - спросил он.

«Если нам позволят продолжить работу, - сэр Адриан указал на свой лист бумаги, - мы внесем его в платежную ведомость. Он подписывает Закон о государственной тайне. Мы держим его в закрытом помещении. Контролируйте его деятельность. И если это сработает, если будет сбор информации, вы поделитесь продуктом. Все это.'

- вмешался министр обороны. «Господин президент, у нас нет ни малейшего доказательства того, что это вообще может сработать».

Наступила глубокая тишина. Затем большая белокурая голова поднялась и повернулась к генеральному прокурору.

«Джон, я пойду с этим. Глубокий шестой запрос об экстрадиции. Не обязательно навсегда. Но мы попробуем ».

Два часа спустя сэр Адриан вернулся в Эндрюс. Обратный путь оттуда был проще, учитывая западный ветер. Его машина ждала в Нортхолте. Он позвонил премьер-министру с заднего сиденья. Была почти полночь, она собиралась повернуть, ее прикроватный будильник был установлен на 5 утра.

Но она достаточно проснулась, чтобы дать ему необходимые разрешения. А далеко, недалеко от Архангельска, начал трескаться морской лед.

Глава четвертая

ПОСЛЕ этого визита в Вашингтон дела пошли хорошо. С точки зрения прессы, история умерла, потому что ее никогда не существовало, оставив тех, кто находится внутри, продолжать устранять повреждения в Форт-Мид, устанавливая более новую и лучшую оборонительную систему, в то время как в Британии рассматривалось то, что ждет будущее глубоко обеспокоенный мальчик, теперь известный как Лис.

В Вашингтоне США сдержали свое слово, и запрос об экстрадиции был незаметно отклонен, что не произвело никакого впечатления на воду, поскольку оно никогда не было объявлено. Но был один недостаток.

В Управлении юстиции работал русский агент, спящий на низком уровне. Это была женщина, стопроцентная американка, но готовая предать свою страну, как долгое время заключенный в тюрьму Олдрич Эймс, ради денег.

Она отметила отмену запроса к британскому правительству об экстрадиции британской молодежи за взлом данных и написала краткий отчет для своих работодателей. Она не придавала этому приоритета, но системы есть системы, а жадность есть жадность. Поэтому она передала его своему куратору в российском посольстве, который вернул его в Москву и, таким образом, в Службу внешней разведки Российской Федерации, СВР. Там его просто подали.

Сэр Адриан провел вторую встречу с миссис Грэм, которая была очень рада, что не будет долгой войны в судах с США, и согласилась с последней частью его идеи. Это потребовало бы переезда сэра Адриана из Дорсета в Лондон, по крайней мере, на время. Ему выделили небольшую уютную квартирку недалеко от Адмиралтейской арки и будничный седан с круглосуточным водителем.

Адриан Уэстон не жил в Лондоне много лет и привык к тишине, тишине и одиночеству своей деревенской жизни в Дорсете. Прошло много времени с тех пор, как он проводил операцию, и тогда она была направлена против старого СССР и, охватив всю Советскую империю и страны-сателлиты Восточной Европы, его врага, КГБ.

Затем последовал Горбачев и конец СССР, но не Российской Федерации и, конечно, не Кремля. До своего выхода на пенсию с поста заместителя начальника Секретной разведывательной службы он продолжал внимательно следить за обширной территорией к востоку от Польши, Венгрии и Словакии.

Он знал, что КГБ был расколот при Горбачеве, но не обманул себя, что КГБ прекратило свое существование. Второе главное управление, внутренняя тайная полиция, превратилось в ФСБ, но его карьерным противником было Первое главное управление, нацеленное на Запад. Это стало СВР, которая все еще базировалась в Ясенево, к юго-западу от Москвы, и он знал, кто теперь ею руководит.

Даже в течение десятилетия, проведенного в мирном Дорсете, он поддерживал свой исчерпывающий список контактов со всем британским истеблишментом. После Даунинг-стрит он попросил своего водителя отвезти его через Вест-Энд в клуб спецназа, а оттуда позвонил хорошему соседу, который согласился арендовать фургон с водителем и вынести из коттеджа те вещи, которые ему понадобятся в его правительственной квартире. за Адмиралтейской аркой. Дама из Дорсета пришлет два больших чемодана с достаточным количеством вещей, чтобы превратить функциональную, но бессердечную квартиру в своего рода дом, и она будет присматривать за его собакой, пока ее не будет.

Прежде всего ему потребуются семейные фотографии. Он, как и каждую ночь перед сном, смотрел в лицо своей покойной жены, пять лет назад заболевшей лейкемией, которую он до сих пор горевал. Глядя на усопшее лицо этой спокойной и мудрой женщины, он вспоминал тот день, когда она встретила травмированного молодого парашютиста из Северной Ирландии и решила в течение часа выйти за него замуж и снова сделать его здоровым. Что она и сделала.

В ритуале, который никто больше не увидит, он расскажет ей о своем дне, как он делал это в течение сорока лет, пока ее не забрал рак. Рядом с ней он ставил фотографию их сына, единственного, которому бог, которому она поклонялась, позволял ей. Он был командующим флотом на крейсере на Дальнем Востоке. Обладая своими сокровищами вокруг себя, Уэстон мог снова подарить миру стойкого со стороны мастера шпионов.

Его первым визитом был Латимер, чтобы увидеть семью Дженнингса, которую раздражало их содержание под стражей.

Гарольд и Сью Дженнингс сделали, как их просили. Они позвонили своим друзьям и коллегам в Лутон, чтобы объяснить, что их сын Люк заболел и что они увезли всю семью на весенние каникулы в арендованный коттедж на побережье далекого Корнуолла. После этого они не отвечали на телефонные звонки, позволяя каждому из двух или трех дальнейших запросов отправляться на голосовую почту и оставаться там.

Маркус, младший мальчик, обнаружил в кладовке наборы луков и стрел с мишенью и практиковался в стрельбе из лука на лужайке перед домом под руководством садовника, который был знатоком. Гарольд читал газеты, которые доставлялись ежедневно, разгадывал многочисленные кроссворды и совершал набег на обширную библиотеку поместья, недоумевая, что большая часть ее была на немецком или русском языках, что нравилось предыдущим гостям Ее Величества.

Люк был в жалком состоянии, тосковал по своей комнате в

чердак в Лутоне и все его старое знакомое окружение. Центром его существования был возвращенный компьютер. Он отследил каждый онлайн-файл и восстановил их такими, какими они были, такими, какими он их хотел, такими, какими они должны были быть. Мать постоянно утешала его, обещая, что скоро у него будет собственная комната, если не та, что в Лутоне, то, безусловно, ее точная копия.

Доктор Джереми Хендрикс приехал из NCSC в Виктории, чтобы Люк мог шаг за шагом объяснить, как он избежал всех брандмауэров и якобы непроницаемых кодов доступа, чтобы проникнуть в базу данных АНБ в Форт-Мид. Он все еще был там, когда прибыл сэр Адриан, поэтому он смог объяснить на языке непрофессионала некоторые сложности единственного мира, в котором, казалось, мог существовать мальчик, и который был закрытой галактикой для подавляющего большинства человечества. Также профессор Саймон Барон-Коэн любезно приехал из Кембриджа на четырехчасовой семинар с Люком. Теперь он вернулся в университет и готовил обширный отчет как о синдроме Аспергера в целом, так и о том, как он повлиял на Люка Дженнингса в частности.

Вся семья с облегчением узнала, что не будет попыток экстрадировать старшего сына, которому грозит тюремное заключение в США. Но сэр Адриан был непреклонен в том, что часть сделки Дженнингсов не была выполнена. Другие высокопоставленные сотрудники из GCHQ приезжали, чтобы зарегистрировать Люка, который был совершеннолетним по закону, в качестве члена своего персонала, которого они считали нужным.

Чего никто из них не знал, так это того, что они были ключевыми составляющими содержания записки, которую Адриан Уэстон передал президенту США накануне; исполнение его плана, одобренного двумя главами правительств.

Он назвал это «Операция Троя» в честь Вергилия, который в своей классической «Энеиде» описал древнегреческий обман деревянного коня. Он задумал создать величайший обман в истории кибер-мира. Но все зависело от необычного мозга застенчивого британского подростка, подобного которому раньше никто не видел.

В течение десяти минут стало очевидно, что если операция «Троя» когда-либо удастся, то Уэстону придется победить Сью Дженнингс, а не беспомощного отца. Ей придется согласиться с зачислением Люка на службу в GCHQ. И еще ей пришлось бы играть техническую роль, поскольку без ее постоянных заверений ее хрупкий сын, казалось, не мог функционировать во взрослом мире. Ясно, что она была более сильным персонажем, та, которая взяла на себя ответственность за семью и держала ее вместе, одна из тех спокойных, но яростно решительных женщин, которые являются солью земли.

Уэстон знал из информационных записок, переданных ему одним из сотрудников премьер-министра на Даунинг-стрит, что она получила образование в Лутонской гимназии, дочь местного типографа и его жены. В подростковом возрасте она познакомилась и вышла замуж за своего мужа, который тогда учился в бухгалтерском колледже. Пока все банально. Ей было двадцать два года, когда родился их первый сын.

Она не выглядела на сорок, очевидно, проводила время в спортзале, а летом - в местном теннисном клубе. Опять же, пока все как обычно. В семье Дженнингса не было ничего, что могло бы вызвать проблеск интереса, кроме патологически застенчивого замкнутого восемнадцатилетнего мальчика, который сидел в углу, пока его родители вели переговоры с этим человеком из Лондона. Он, казалось, несмотря на свои трудности или, возможно, благодаря им, был компьютерным гением.

Сэр Адриан попытался вовлечь юношу в разговор взрослых, но безуспешно. Люк не мог или не хотел общаться с ним на личном уровне. На все попытки за него отвечала мать, тигрица защищала своего детеныша. У сэра Адриана не было синдрома Аспергера, но краткие сводки, которые были быстро собраны утром в день задержания семьи, указали на то, что были разные степени тяжести. Телефонный звонок профессора Барона-Коэна только что подтвердил, что у Люка тяжелая болезнь.

Периодически, если Сью Дженнингс чувствовала, что ее сын расстраивается, когда взрослые обсуждали что-то, что он сделал, но не знали, что он сделал, она успокаивающе обнимала его за плечи и шептала ему на ухо утешения. Только тогда он успокоится.

Следующим этапом было найти место для жизни и работы этого молодого человека и его семьи в безопасной, но закрытой среде. Вернувшись в Уайтхолл, Уэстон начал поиск среди сотен государственных учреждений. Еще два дня он исследовал и путешествовал. Он почти не спал. Кроме закусок, он почти не ел. Он не подвергался такому давлению с тех пор, как еще во времена холодной войны, свободно владея русским и безупречным немецким, он пролетел сквозь железный занавес, когда сумасшедший Юрий Андропов чуть не довел мир до ядерной войны. Через три дня он решил, что нашел это место.

Останавливая прохожих на любой британской улице, выяснилось, что число тех, кто когда-либо слышал о Chandler’s Court, было бы около нуля. Это действительно было очень подпольное место.

Во время Первой мировой войны его владельцем был производитель тканей, получивший контракт на поставку саржевой формы цвета хаки для британской армии. Это было тогда, когда с уверенностью предполагалось, что война закончится к Рождеству 1914 года. По мере того, как бойня росла, контракты на новую униформу становились все больше и больше. Производитель действительно разбогател, и в 1918 г.

Будучи мультимиллионером, он купил особняк семнадцатого века, расположенный в лесу в Уорикшире.

Во время Великой депрессии, когда очереди безработных растягивались на многие мили, он создавал рабочие места, заставляя группы безработных каменщиков и рабочих строить восьмифутовую стену, окружавшую все 200 акров. Прозванный спекулянтом на войне, он не был популярной фигурой, и он хотел и нуждался в уединении. С его стеной и всего двумя охраняемыми воротами он это получил.

Когда он умер в начале пятидесятых, не имея ни вдовы, ни потомства, он подарил нации Chandler’s Court. Он стал домом престарелых для тяжелораненых бывших солдат. Потом его забросили. В конце восьмидесятых он получил новое применение. Он был преобразован в исследовательскую лабораторию, завесу тайны и запрещен для публики, потому что он копался в некоторых из самых грозных токсинов, известных человеку.

Гораздо позже, после отравления Новичком бывшего советского шпионского полковника Сергея Скрипаля и его дочери Юлии, противоядие, спасшее их жизни, придумал суд Чендлера, а не гораздо более известный Портон Даун. По понятным причинам кредит в СМИ достался Портон-Даун.

Просторное поместье в Чандлерс-Корт было разрешено простаивать, поддерживалось, но не заселено. Исследовательские лаборатории были разбросаны по лесу, как и комфортабельные современные многоквартирные дома, где жили молодые сотрудники. За пределами площадки жили только высокопоставленные ученые. В стене было два ворот, один для коммерческих поставок и главный для персонала. Оба были укомплектованы и охранялись.

В течение недели прибыли группы ремесленников и декораторов, которые работали посменно в течение 24-часового дня, чтобы восстановить усадьбу для проживания людей. Семье Дженнингса показали, и всего через три недели после встречи в Белом доме к нему въехали. Доктор Хендрикс согласился, что огромный мини-город GCHQ Челтнем не подходит для операции «Троя». Слишком большой, слишком запутанный; для Люка Дженнингса слишком устрашающе и слишком многолюдно. Он и его команда из двух человек также перейдут в Chandler’s Court, чтобы следить за программами и наставлять юного гения, стоящего в ее центре.

Был один недостаток, и сэр Адриан присутствовал на напряженной семейной вечеринке в Латимере за день до отъезда Дженнингсов в Корт Чендлера. В течение десяти лет брак был неустойчивым. Родители пытались защитить своих сыновей от разрыва отношений между ними, но это становилось все труднее и труднее, вплоть до невозможности. Короче, они хотели расстаться.

Было решено, что при дворе Чендлера Люк будет жить и работать по заданиям, выданным GCHQ. Его мать будет жить с ним и помогать в его отношениях с другими. Младший брат, Маркус, мог посещать любую из двух или трех отличных местных школ в нескольких минутах езды. Гарольд Дженнингс не хотел там жить и, когда брак был расторгнут, даже не хотел возвращаться в Лутон, чтобы возобновить работу в своей старой бухгалтерской практике.

То, что он действительно хотел, удивило сэра Адриана. Он хотел эмигрировать в США и стать гражданином Нью-Йорка. Это была мечта, которую он лелеял годами с тех пор, как посетил там конференцию.

Сэр Адриан упомянул, что у него есть дружеские связи в США и, возможно, он сможет помочь, организовав некоторую официальную помощь в ускоренном устранении бюрократии и формальностей, связанных с получением разрешений на проживание и работу.

С большой скоростью это было сделано. Гарольд Дженнингс оставил свою практику в Лутоне и ушел из своего гольф-клуба. Дом передали в руки местного агента по недвижимости. В Нью-Йорке он работал в британской финансовой компании недалеко от Уолл-стрит с хорошей зарплатой. Побывав в отеле, он приобретал комфортабельную квартиру и начинал новую жизнь.

И вот наступило расставание. Постороннему это показалось бы необычным, поскольку было столь бесстрастным, как и Гарольд Дженнингс. Если бы у него были чувства и он был готов показать их, он мог бы спасти свой брак много лет назад. Но казалось, что дух этого человека был таким же сухим и безжизненным, как счета и цифры, над которыми он изучал всю свою карьеру.

Он заставил себя обнять двух своих сыновей и, наконец, жену, но неловко, как будто они были знакомыми на коктейльной вечеринке. Его сыновья много раз улавливали это настроение и отвечали тем же.

Маркус, младший мальчик, сказал: «До свидания, папа, удачи в Америке», что вызвало паническую улыбку у его отца и уверенность: «Со мной все будет хорошо». Отсутствие тепла в объятиях родителей. указал, почему солдаты месяцем ранее нашли отдельные кровати для родителей на первом этаже дома в Лутоне.

Во дворе поместья ждало такси. Он оставил семью в коридоре, вышел на улицу и уехал в аэропорт.

Сэр Адриан, услышав это позже тем же вечером, предположил, что это было последнее, что он слышал о Гарольде Дженнингсе. Он был не прав.

На следующее утро Сью Дженнингс и ее сыновья переехали в просторный номер на первом этаже особняка в Chandler’s Court. Пахло свежей краской, но в начале мая стояла мягкая погода, и когда окна были открыты, запах вскоре испарился.

В южном крыле доктор Хендрикс, который был одиноким и неженатым, поселился и руководил завершением работы над компьютерным залом, сердцем операции «Троя». Все оборудование поступило из GCHQ в Челтенхэме, и оно было лучшим. Двое других наставников поселились в многоквартирных домах в лесу, откуда они могли легко дойти до работы внутри поместья. Маркус Дженнингс учился в очень хорошей школе всего в четырех милях от Чендлерс Корт.

У Люка Дженнингса была своя собственная комната, и он с удовольствием начал преобразовывать ее в точную копию комнаты, которая когда-то была под крышей в Лутоне. Из-за его мышления каждая деталь должна была быть той, к которой он привык. Мебельный фургон доставил содержимое комнаты Лутона в Уорикшир, чтобы каждый стул, стол, книгу и украшение можно было разместить именно там, где они должны были быть. Люк даже возражал против часов, потому что они тикали. Ему нужны бесшумные часы. Он получил один.

И настроение его улучшилось. Стресс и последовавшие за ним истерики и слезы за несколько недель после ночного налета утихли. С восстановленным личным пространством и компьютером перед ним, как и должно быть, он мог вернуться к своей любимой жизни. Он мог сидеть в полумраке, бродить по киберпространству и смотреть на вещи.

На крайнем севере России последние канаты каната были сброшены на набережную, и могучий адмирал Нахимов облегчил себе путь со двора Севмаша.

а

к морю ожидания. С возвышения на мостике капитан Денисович и его офицеры могли видеть далекие шпили близлежащего порта Архангельск, поскольку нос самого грозного надводного военного корабля в мире повернулся на север. Позади нее отступил Северодвинск. Капитан и офицерский корпус сияли радостью и гордостью.

Они смотрели с мостика на гордость линейных крейсеров типа «Орлан», самого большого военного корабля без авианосца в мире, плавучей крепости из стали и ракетной мощи. «Нахимов» был 827 футов в длину, почти 100 футов в ширину и водоизмещением 24 300 тонн, с экипажем более 700 моряков.

Эти российские крейсеры представляют собой оснащенные до зубов мобильные платформы, способные противостоять любым военным кораблям противника в мире. Когда она вышла из двора Севмаша, «Нахимов» был самым ультрасовременным в своем классе, все ее функции были полностью компьютеризированы с помощью сенсорных экранов.

Под водой ее эхолоты найдут линию в сто саженей и проведут ее по этой линии, так что она никогда не отважится приблизиться к берегу, если этого не попросят. Каждая деталь будет сообщена на мостик в один

о контроле высоких технологий, который управлял ею. И было еще кое-что.

Много лет назад на Западе был опубликован роман «Охота за красным октябрем». Это был дебютный роман Тома Клэнси, который оказался очень популярным. В нем рассказывается история советского военно-морского капитана, который бежал на Запад, взяв с собой ракетно-ядерную подводную лодку. Он был немедленно запрещен в СССР и читался только ядром очень высокопоставленных людей, для которых его сюжет стал постоянной катастрофой.

В Советском Союзе дезертирство, особенно высокопоставленных чиновников, разведчиков или военных, было кошмаром, и мысль о том, что кто-то исчезнет на Запад с большой частью ультрасовременного оборудования, была выше даже этого. Роман Клэнси был чрезвычайно серьезно воспринят советским флотом и вплоть до Политбюро.

Теперь это было не просто немыслимо, но и немедленно предотвратить. Каждая функция на «Нахимове» была компьютеризирована, и каждая функция могла быть продублирована в главной базе данных в штабе Северного флота в Мурманске. Таким образом, Мурманск может одним махом отключить компьютеры на борту «Нахимова» и вернуть себе полный контроль. Это положило конец предательству.

Что касается неисправности или помех, то это тоже было невозможно. Ее система рулевого управления была не более распространенной системой глобального позиционирования, разработанной в США, или GPS, хорошо известной каждому пользователю спутниковой навигации на дорогах, а системой ГЛОНАСС-К2 советской разработки, унаследованной постсоветским российским государством. Им владели и управляли военные.

ГЛОНАСС определит позицию российского военного корабля на расстоянии от десяти до двадцати ярдов в любой точке мира. Он опирается на двадцать четыре спутника, вращающихся во внутреннем пространстве. Любому хакеру, стремящемуся нарушить работу системы, пришлось бы одновременно использовать пять отдельных спутников, что явно невозможно.

Курс нахимовцев был предопределен. Он будет выходить из Белого моря на север в Баренцево море, а затем на северо-запад. С норвежским мысом Нордкап он повернет снова, выйдя из Баренцева моря в Северную Атлантику, а затем на юг вдоль Норвегии. За штурвалом всегда будет рулевой, но он не понадобится. Компьютеры будут держать ее на грани ста саженей и точно на курсе. В течение пяти дней она делала именно это.

Лед и лютый холод Белого моря и мыса Нордкап отступили, и просияло солнце. Между делами ее моряки прогуливались по палубам и подышали бодрящим воздухом. Влево, горы, окружающие фьорды Тромсе, где в 1944 году ВВС Великобритании, наконец, потопили могучий Тирпиц, приходили и уходили в тумане. Лофотенские острова ускользнули.

В этот момент «Нахимов» мог повернуть на запад, глубже в Северную Атлантику, чтобы обогнуть Британские острова на востоке, когда он пахал на юг, огибая мыс Доброй Надежды и направляясь на Восток. Но ее приказы были выполнены неделями ранее в Москве самим Вождем.

Он продолжил свой путь на юг в Северное море, Дания - в порт, Шотландия - вправо, пока не выйдет из Северного моря и не войдет в самый загруженный судоходный путь в мире: Ла-Манш. Глядя из своего кабинета над Александровским садом под западной стеной Кремля, «Вождь» очень ясно высказал свои пожелания командующему адмиралу Северного флота.

Когда десятки судов разбегались, чтобы уйти с ее пути, «Адмирал Нахимов» будет плыть по Ла-Маншу и через край Дуврского пролива. Пусть проклятые британцы сидят у своих картинных окон в Рамсгейте, Маргите, Дувре и Фолкстоне и смотрят на мощь новой России, проплывающей мимо них, возвышаясь над ними, и их ничтожный флот, сопровождающий могучего Нахимова на юг.

На восьмой день после выхода с Севмаша моряки на «Нахимове» смотрели на пенящееся море. Вдали от порта Дания слилась с Германией, а Германия с Нидерландами. Плоские топи Линкольншира, которые также были скрыты из виду и правого борта, скрывались за берегами тумана.

В маленькой квартирке за Адмиралтейской аркой зазвонил телефон. Сэр Адриан поднял его. На линии был запыхавшийся доктор Хендрикс.

«Второй раз в этом году я не верю тому, что вижу», - сказал он. «Он сделал это. Это невозможно, но мальчик это сделал. Мы внутри. Внутри ГЛОНАСС-К2. Пять спутников. И вот что действительно странно. Они даже не заметили входа ».

«Молодец, доктор. Держитесь позиции, пожалуйста. Не приближайтесь к телефону до дальнейшего уведомления. Ночь и день.'

Когда он закончил разговор, сэр Адриан снова набрал номер. Штаб Королевского флота под пригородом Нортвуд на северо-западе Лондона. Они были предупреждены.

«Да, сэр Адриан».

«Я выхожу навестить вас. Завтра может быть напряженный день ».

Адмирал Нахимов, направлявшийся к тому, чтобы стать флагманом Тихоокеанского флота России, мог легко обогнуть Британские острова, держась к западу от Ирландии в глубокой чистой воде и вне поля зрения суши.

Но Вождь явно принял сознательное решение оскорбить британцев , направив ее прямо по Северному морю и через Дуврский пролив шириной в двадцать две мили, один из самых переполненных морских коридоров в мире.

В Дуврском проливе с двумя потоками морских судов, один направляется на север, а другой на юг, действуют строгие правила предотвращения столкновений. Как и предполагалось, при ее размерах «Нахимов» мог проехать только по центру. Российские военные корабли делали это раньше в качестве преднамеренной провокации Москвы в отношении Соединенного Королевства.

Адмиралтейству не нужно было сообщать, где находится «Нахимов». Ее сопровождали два фрегата и ретранслятор беспилотных летательных аппаратов ВВС Великобритании в Уоддингтоне.

Она была у побережья Норфолка, но замедляла движение пройдет ночь, прежде чем она пройдет через Дуврский пролив. Отмели Доггер-банка были позади нее в Северном море. Ее эхолоты сказали ей, что под килем все еще более ста футов чистой воды. Ее курс предсказывал, что она никогда не будет меньше восьмидесяти футов.

На рассвете она была напротив Феликстоу в Суффолке и увеличила мощность до оптимального круиза. Ла-Манш сужался, и Бельгия подходила к порту. Радиоволны оживлялись болтовней торговцев в этой пробке на проливе Ла-Манш, поскольку русский мастодонт нарушил все правила.

Впереди лежала самая узкая часть - Дуврский пролив - и она прижималась к берегам Эссекса и Кента на Гудвинских песках. Мудрые моряки избегают Гудвинов, как чумы. Они такие ужасно мелкие. Но компьютеры были непреклонны. «Нахимов» проскользнет мимо них с большим свободным пространством к французскому берегу.

Глава пятая

Был прекрасный весенний рассвет. Солнце поднялось, чтобы сиять с безоблачного голубого неба. Первые пташки из прибрежных городов и деревень на северо-востоке Кента встали и гуляли по берегу моря со своими собаками, в бинокли и фотоаппараты. С севера огромный серый силуэт линейного крейсера скользил через Дуврский пролив. Мир наблюдал за происходящим через полностью автоматизированные визуальные средства массовой информации.

В красивом прибрежном городке Дил, отделенном от невидимых песков Гудвин небольшой лагуной с судоходной водой, где местные рыбаки ловят синих мидий и крабов-чистильщиков, завтракающие горожане сидели у окон с видом на море, не подозревая о том, что громадное чудовище плывет по направлению к их.

На мостике капитан Денисович и его офицеры стояли за консолями и смотрели вниз, на разбегающиеся перед ними суда поменьше. Далеко в Москве «Вождь» также смотрел на огромном экране прямую трансляцию с самолета, зафрахтованного государственной телекомпанией RT (ранее Russia Today), который летал над побережьем Кента.

Как только «Нахимов» начал медленно двигаться вправо, рулевой сразу скорректировал ее курс. Она продолжала скользить по правому борту.

Глядя прямо над носом корабля, офицеры и команда видели раскрашенные коттеджи Дила. Под ними, в машинном отделении, начали увеличиваться обороты атомных турбин. Главный инженер предположил, что приказ пришел с моста.

«Пять градусов по левому борту!» - рявкнул капитан Денисович рулевому, но рулевой уже касался экрана, чтобы внести поправку. Носик прошел сквозь Дил, и скорость корабля увеличилась. Нахимовцы просто отказались подчиняться команде. Штурман отвел рулевого в сторону и занял место. Вбил необходимые исправления. Ничего не случилось.

К северу, в Мурманске, адмирал, командующий Северным флотом, недоверчиво смотрел на экран своего телевизора во всю стену.

«Возьми команду обратно!» - крикнул он. Рядом с ним пальцы техника скользнули по его консоли. Если управление «Нахимовым» будет давать сбой, Мурманск вернет себе командование и вернет ее на заданный курс. Русские технологии не подведут.

В Нортвуде молодой офицер Королевского флота смотрел на свой экран, когда кончики его пальцев отдавали российскому военному кораблю новые приказы. По его лицу текли капельки пота. Позади него в экран телевизора уставились четыре адмирала. Один из них пробормотал: «Черт возьми».

В Москве холодный человечек, контролировавший самую большую страну в мире, еще не осознавал, что что-то пошло не так. Он не был моряком. Яркие фасады коттеджей Дила не должны выходить прямо перед носом. Они должны быть справа. Впереди должны быть мили чистой, сверкающей морской воды.

Во время отлива мягкие липкие пески Гудвина видны только тогда, когда их омывает проливной канал. Во время прилива эти пески на десять футов ниже поверхности. Адмирал Нахимов тянул тридцать два фута. В 9 часов утра по Гринвичу ядерные двигатели «Адмирала Нахимова» на полной скорости доставили его 827 футов и 24 300 тонн к пескам Гудвин на глазах у всего мира.

Далеко под кормой огромные сдвоенные гребные винты гнали ее вперед, а нос поднимался в воздух. В машинном отделении органы управления были установлены на крайний задний ход, но эта команда не доходила до приводных валов. Именно тогда человек в Кремле понял, что что-то действительно пошло не так. Он начал, один в своем кабинете, кричать от ярости.

Когда «Нахимов», наконец, полностью остановился, управление бортовыми системами было восстановлено. Все работало отлично. Двигатели перешли на полный задний режим, и винты откликнулись, замедлившись до неподвижности, а затем начали вращаться в обратном направлении. В Goodwins нет камней, и песок мягкий, но цепляется. Передняя половина линейного крейсера была глубоко врезана, и она не двигалась. После получаса тщетных усилий капитан Денисович закрыл ее.

Сотни миллионов наблюдателей по всему миру смотрели в изумлении. Люди на западе проснулись, включили телевизоры и увидели, как на экране появляется неподвижный адмирал Нахимов. Те, кто был на востоке, покинули свои столы, когда слух распространился, и заполонили их телевизоры под возбужденный гул комментариев. Никто не мог этого понять. Но это случилось только что.

В России расследование началось в считанные минуты. Потоки запросов хлынули из личного кабинета «Вождения» в Мурманск, но штаб Северного флота не смог дать логичное объяснение.

В Вашингтоне президент был разбужен и изучал телекамеры, пока все каналы освещали эту историю. Потом он начал твитнуть. Он также позвонил Марджори Грэм в Лондон.

Она пыталась воспитать сэра Адриана. Он был в своей машине, когда его везли из Нортвуда в свою квартиру на Адмиралтейской арке. Он не спал всю ночь, командуя русским линейным крейсером. В Chandler’s Court доктор Джереми Хендрикс смотрел на экраны в компьютерном зале и тихо выругался.

В другом крыле спал подросток, доставивший коды, позволяющие проникновение. Он не был так заинтересован.

Мурманским кибер-экспертам потребовалось не более суток, чтобы доложить Кремлю. Это не было неисправностью. Несмотря на невообразимые трудности, в их систему просто проникли и в течение семи жизненно важных минут командовал злой незнакомец.

Голос из личного кабинета в Кремле не прощал. Они заверили его, что их технология неприступна, исходя из вероятности проникновения триллион к одному. Были бы многократные увольнения, даже уголовные обвинения, по причине виновной халатности.

Технические офицеры в Мурманске начали планировать масштабную операцию, которая потребовалась бы по удалению массы инертной стали с этой песчаной отмели. Московские и подконтрольные правительству теле- и радиостанции, которые к полудню даже не опубликовали эту историю, пытались придумать, как объяснить случившееся даже послушной российской общественности. Слухи распространялись; даже в условиях контролируемой диктатуры власть Интернета не может подавляться очень долго.

В своем офисе на седьмом этаже в Ясенево человек, контролирующий подразделение внешней разведки Российской Федерации, смотрел в стеклянное окно, выходившее на березовый лес под ним. Вдалеке он мог видеть блеск там, где весеннее солнце касалось луковичных куполов собора Василия Блаженного на Красной площади. Он знал, что звонок неизбежен. Это произошло в полдень на следующий день после заземления. Евгений Крылов знал, кто будет на связи. Это был красный телефон. Он пересек комнату, чтобы забрать его при втором звонке. Сотрудник СВР ненадолго выслушал и заказал свою машину.

Подобно скромному англичанину, который в настоящее время обосновался в маленькой квартире в Лондоне, Крылов был офицером разведки, который начал свою карьеру еще при коммунизме. Он тоже был замечен в университете и прошел интенсивные собеседования, прежде чем был принят в КГБ.

Еще одним из его участников был человек, на звонок которого он теперь отвечал, бывший сотрудник тайной полиции, ставший хозяином всей России. Но в то время как «Вождю» назначили Второе главное управление (внутреннее) и разместили в Дрездене в управляемой русскими Восточной Германии, Евгений Крылов проявил талант к языкам и получил должность в Первом главном управлении (иностранный шпионаж), что было расценено как как крем из крема.

Он служил в трех заграничных посольствах, два из которых враждебно настроены: в Риме и Лондоне. Он говорил на нормальном итальянском и на отличном английском. Как и «Вождь», он позже, не задумываясь, расстался с коммунизмом, когда настал момент, ибо он давно видел его многочисленные недостатки. Но он никогда не терял страсти к России-матушке.

Хотя в тот момент он понятия не имел, как произошла катастрофа в Гудвин-Сэндс и кто за ней стоял, за две обширные шпионской карьеры он и англичанин, по иронии судьбы, раньше сталкивались на мечах.

Лимузин Крылова ЗиЛ въехал на территорию Кремля, как всегда, через Боровицкие ворота, доступ запрещен для всех, кроме высокопоставленных чиновников. Хотя ни один подчиненный не мог ехать на ЗиЛе, фанатично лояльные охранники ФСО остановили машину Крылова и осмотрели его через окна. Затем они подняли шлагбаум и жестом пригласили водителя вперед.

У «Вождя» три офиса. Есть большой внешний, достаточно большой, чтобы принимать делегации; меньший внутренний, функциональный, будничный, со скрещенными флагами за столом, один - российский государственный флаг, другой - черный двуглавый орел. Практически никто никогда не попадает в самую маленькую и сокровенную комнату, где есть интимные семейные портреты. Но именно здесь был принят Крылов.

Человек, полностью контролировавший пропитанный бандитами режим новой России, побелел от ярости. Он едва мог выразить эмоции.

Крылов хорошо его знал. Мало того, что они были одного возраста, их карьера шла параллельно. Он знал, что «Вождь» так и не смог полностью преодолеть распад Российской империи, СССР, который сопровождал приход к власти Михаила Горбачева, которому он так и не простил. Он наблюдал, как «Вождь» видит распад СССР и унижение за позором, обрушивающееся на его любимую матушку-Россию. Он не предал коммунизм; все было наоборот: коммунизм предал свою страну. Вождь вернулся из Германии незадолго до того, как Германская Демократическая Республика исчезла, чтобы воссоединиться с Западной Германией. Он прошел через ряды бюрократической структуры, которая управляла его родным Санкт-Петербургом, а затем перебрался в Москву. В столице он связал свою карьеру со звездой Бориса Ельцина, верхом на старом пьянице, пока не стал Мистером Незаменимым.

Не было секретом, что он никогда не уважал стареющего алкоголика, но ему удалось манипулировать им до такой степени, что, уйдя с поста президента, чтобы уйти и умереть спокойно, Ельцин назначил его преемником.

В годы правления Ельцина нынешний вождь кипел от гнева, наблюдая, как его родину систематически лишают всех полезных ископаемых и природных богатств, которые коррумпированные чиновники передают оппортунистам и гангстерам. Но тогда он ничего не мог сделать, чтобы остановить это. К тому времени, когда он стал президентом, он узнал и понял три краеугольных камня власти в России. Они не изменились со времен царей.

Забудьте о демократии. Это было притворство и притворство, и все равно русский народ этого не хотел. Три столпа власти - это правительство с его тайной полицией, мега-деньгами и преступным миром

Сформируйте союз из этих троих, и вы сможете править Россией вечно. Так он и сделал.

Через ФСБ, переименованную тайную полицию, вы могли арестовать, предъявить обвинение, судить и осудить любого, кто мешал вам. Такая власть означала, что вы выиграете любые выборы, если понадобится, сфальсифицированные; это означало, что СМИ будут делать и публиковать то, что им говорят; а это означало, что Дума, парламент примет любой закон, который вы ему скажете. Добавьте сюда вооруженные силы, полицию и судебную систему, и страна станет вашей.

Что касается второго краеугольного камня, то справиться с мега-деньгами было легко. Разъяренный экс-тайный полицейский, возможно, бурлил, наблюдая, как его страна лишилась своих природных богатств и как следствие этого возникла сеть из пятисот олигархов-мультимиллионеров, но он без колебаний присоединился к ним. Евгений Крылов знал, что находится в комнате с самым богатым человеком в России, а возможно, и в мире. Никто не вел бизнес в России ни на один рубль без уплаты процентов верховному боссу, хотя и через сложную сеть подставных компаний и подставных лиц.

И третий фактор, безжалостные «воры в законе», это альтернативное общество существовало при царях и фактически управляло трудовыми лагерями, грозным ГУЛАГом, изнутри по всей стране. В эпоху посткоммунизма Vori v Zakone распространилась, чтобы создать крупные и прибыльные отделения в большинстве городов развитого мира, особенно в Нью-Йорке и Лондоне. Они были очень полезны для «мокрой работы», послушного применения насилия по мере необходимости. («Мокрая», конечно, относится к человеческой крови.)

Вождь вел краткие беседы и инструкции. Ему незачем было упоминать имя адмирала Нахимова.

«Это не была авария или техническая неисправность. Это был саботаж. Это очень ясно. Кто бы это ни сделал - а мои подозрения связаны с нашими врагами в Великобритании - нанес поистине массовое унижение нашей стране. Вся планета смотрит на наш корабль, выброшенный на английскую песчаную отмель. Должно быть возмездие. Я отдаю это вам в руки. Твоих заказов три.

«Узнай, кто это был. Отследите этого человека или людей. Устраните их. Ты можешь идти.'

Крылов получил приказ. Поскольку самые большие буксиры российского флота и морского мира были назначены или зафрахтованы для движения к Ла-Маншу, он поехал обратно в Ясенево, чтобы начать поиски.

В шпионаже не все так просто, но Крылову повезло. Когда новые заказы просачивались по этажам в Ясенево, проницательный архивист вспомнил, что видел незначительную вещь, которую отправили из Вашингтона. По неизвестным причинам несколько недель назад американское правительство обратилось к британцам с просьбой об экстрадиции компьютерного хакера. Через несколько дней, также без объяснения причин, США отменили запрос. «Может быть, и ничего», - рассуждал Крылов, - но даже в разведывательном мире, однажды описанном ветераном ЦРУ Джеймсом Энглтоном как пустыня зеркал, два и два все равно равно четырем. Два крупных компьютерных хакера за месяц? Он послал за файлом.

К отрывку из генерального прокурора можно было добавить немного, но разыскиваемого преступника звали Люк Дженнингс, и он был родом из Лутона.

У Евгения Крылова было две сети агентов внутри Соединенного Королевства. Один из них был официальным: сеть внутри российского посольства или то, что осталось от него после разрушительных изгнаний после дела Скрипаля. Его реконструкция продолжалась. Руководителем этой сети был недавно назначенный Степан Кукушкин, который выдавал себя за помощника коммерческого советника, но, вероятно, никого не обманул.

Другая сеть Крылова состояла из «нелегалов» или «спящих», выдававших себя за законных британских граждан и говорящих на идеальном английском языке. Агент, возглавлявший их, выдавал себя за продавца в лондонском Вест-Энде по имени Берк. Его настоящее имя - Дмитрий Волков.

Вообще говоря, спящие агенты делятся на две категории. Некоторые родились и выросли в странах, которые теперь готовы предать. Они легко могут сойти за уроженца той земли, потому что они такие. Что касается мотивации, то их несколько.

Во время «холодной войны» большая часть тех, кто на Западе предали свою родину, были преданными коммунистами, для которых страсть к торжеству коммунизма во всем мире преодолела любую преданность стране, в которой они жили. По ту сторону «железного занавеса» те, кто был готов работать на Запад, почти всегда были из-за глубокого разочарования, перерастающего в ненависть, коммунистических диктатур, в которых они родились. Были и другие мотивы - жадность, негодование по поводу обращения с ними, желание заработать помощь в побеге к лучшей жизни на Западе. Но главным было желание помочь свергнуть режим, который они презирали. Обычно они добровольно предлагали свои услуги на разовой основе в обмен на организованный побег, но их уговаривали оставаться в качестве агентов на месте, пока они не заработали выход.

Другая категория состоит из совершенно разных

Не патриоты, подвергающие себя большому риску, притворяются уроженцами целевой страны и, свободно владея языком и культурой целевой страны, живут там и служат своей настоящей любви на родине. Их называют «нелегалами» и «спящими».

В их использовании также есть два варианта. Некоторые просто и регулярно передают информацию, полученную в результате выполняемой ими работы. Обычно это данные низкого уровня, и их извлечение не представляет большого риска. Но таких агентов необходимо «обслуживать» или «обрабатывать», то есть им нужен постоянный канал, по которому они будут передавать собранную информацию, чтобы она в конечном итоге достигла штаб-квартиры разведки страны, которую они обслуживают.

Именно эту функцию выполнял спящий в Министерстве юстиции США, когда она заметила, что США без объяснения причин отказались от запроса к британцам об экстрадиции британского подростка по имени Люк Дженнингс из города под названием Лутон по обвинению во взломе секретных компьютеров США. .

Другой вариант использования - чтобы агент оставался незамеченным для выполнения разовых миссий - время от времени это поручение, немного детективной работы. Именно это и было поручено российскому агенту Дмитрию Волкову во исполнение миссии, поставленной Крыловым.

Двумя днями позже Волков, или мистер Берк, заметил небольшое объявление на обычном месте в обычной газете. В нем была обычная безобидная формулировка, означающая, что он разыскивается в Москве. Он закрыл свой магазин и направился на восток, направившись в три разные страны, все из которых находятся в Европейском союзе и подписали Шенгенское соглашение, что означает, что у них практически не было пограничного контроля. Он прибыл в качестве туриста в аэропорт Шереметьево после двадцати часов в пути. В такси по дороге в центр Москвы он вернулся к своему российскому паспорту.

Брифинг был коротким и по существу. В Ясенево он даже не выезжал. Встреча была в городе, на случай неудачного признания в штаб-квартире. Когда-то он там работал, бывшие коллеги работают до сих пор. Осторожность всегда стоила того.

Крылов отдал своему британскому оперативнику все, что у него было. Целью был Лутон, фамилия Дженнингс, и один из них был компьютерным наркоманом. Где он сейчас был? Через сутки Дмитрий Волков возвращался в Лондон. Ничего не было написано на бумаге и абсолютно ничего не было передано в эфир или в Интернет.

На обратном пути в Великобританию Дмитрий Волков, еще один пожизненный призрак и ветеран былых времен, размышлял над иронией в том, что все эти современные технологии просто означают, что полная безопасность теперь требует старых методов, личной встречи. Он также решил, кого из двадцати спящих он сможет использовать. В конце концов он остановился на четырех.

Он намеревался, чтобы каждый из его британских подданных ничего не знал о трех других. Все будут сообщать ему безобидные телефонные звонки.

Можно было бы установить, в какой семье Дженнингса был Люк, и где они жили или жили, если бы переехали. Он передаст эту информацию агенту Б. Вот и все. Этот второй агент будет исследовать дом. Если бы он сейчас был свободен, он мог бы, представившись потенциальным покупателем, допросить агента по недвижимости и, возможно, соседей. Третий будет исследовать социальную жизнь жертвы. Четвертый останется в своем гостиничном номере в резерве.

Причиной выбора четырех спальных мест была безопасность. Один и тот же человек, наводящий справки по всему городу, мог быть замечен, если бы, возможно, сам Люк Дженнингс также представлял интерес для британской контрразведки.

Два дня спустя в отдельных машинах, из отдельных небольших отелей, в которых они останавливались, четыре агента проскользнули в Лутон. Вкратце - их инструкции были: двигайтесь быстро.

Агенту А было поручено взглянуть на список избирателей. В Великобритании это публичный документ. Его изучают чиновники политического избирательного округа. Он также включает адреса. Агент А сообщил об этом в течение дня. В Лутоне было девять семей Дженнингсов, но только в одной из них был человек по имени Люк. Ему было восемнадцать, только что в списке избирателей после того, как он прошел квалификацию в свой последний день рождения. В реестре указано, что он живет со своими родителями. Был адрес для трех теперь проживающих здесь избирателей. Двое родителей, Гарольд и Сью, и подросток.

Агенту Б сказали, куда идти, и он проехал мимо. В саду висела табличка с объявлением о продаже дома. Агент по недвижимости был указан в списке. Агент Б пошел туда и договорился о просмотре днем.

Во время своего визита он увидел, что дом явно выпотрошен и профессионально убран. Не было даже старого конверта, счета-фактуры или счета, указывающего, куда могла пойти семья. До шкафа под лестницей. Агент Б настоял на том, чтобы вглядываться повсюду, и в небольшом пространстве за коридором, у дальней стены, лежала выброшенная футболка для гольфа. Возможно, в темном шкафу когда-то размещались клюшки для гольфа, возможно, это было хобби отца.

На следующий день агент C. Город Лутон обслуживают три гольф-клуба. Из своей спальни в отеле русский позвонил первым, а вторым - «золото». Его скороговорка была совершенно безобидной.

«Послушайте, мне интересно, можете ли вы мне помочь. Я только что переехал в район Лутона и пытаюсь установить контакт со старым приятелем, который здесь живет. Он прислал мне свою визитку, но я как осел ее потеряла. Но в то время он сказал мне, что присоединился к потрясающему гольф-клубу. Это были бы вы? Фелла позвонил Гарольду Дженнингсу.

На линии был помощник секретаря.

«У нас есть дело о Гарольде Дженнингсе, сэр. Это был бы он?

«Да, это был бы он. Не могли бы вы дать ему номер? »

Это был городской номер, и он был отключен. Почти наверняка номер заброшенного дома. Это уже не имело значения. Агент С поехал в гольф-клуб.

Он выбрал обеденный перерыв, попросил о встрече с секретарем и спросил о членстве.

«Я думаю, вам повезет, сэр», - сказал приветливый чиновник. «Обычно мы забиты до отказа, но недавно мы потеряли пару участников. Один попал в большую девятнадцатую дыру в небе, а другой, кажется, эмигрировал. Разрешите познакомить вас с баром, а я пойду и проверю ».

В баре было людно и весело, участники заходили с восемнадцатой лунки по двое и четверо, оставляя свой набор в баре.

раздевалка и заказ ребра жесткости перед обедом. Агент C начал движение. Его скороговорка была такой же, как и по телефону.

«Я только что переехал сюда из Лондона. Раньше у меня был очень хороший друг, который был здесь членом. Гарольд Дженнингс. Он все еще здесь?

Тоби Уилсон был в баре, и его большой нос с прожилками указывал, что он был не новичком в этом баре.

«Он был там месяц назад. Ты присоединяешься? Хорошее шоу. Да, Гарольд уехал и эмигрировал. О, не против, если я это сделаю. Джин и тоник. Большое спасибо.'

Бармен знал своего человека. Шипящий стакан был на стойке прежде, чем его предшественник опустел. Секретарь вернулся с формами для заполнения. Агент С. подчинился. Они все равно никогда его не выследят; адрес, который он дал, был совершенно фальшивым. - Чистая формальность, - пояснила секретарь. Он должен был быть передан комитету, но он не предвидел проблем для приятеля Гарольда Дженнингса, разыгрывающего десять. А пока почему бы не насладиться баром в качестве его гостя? Потом его отозвали. Агент C вернулся к Тоби Уилсону.

«Да, правда, грустно. Его брак распался. Имейте в виду, я бы не прочь забрать у него эту жену. Какой взломщик ».

"Сью, не так ли?"

'Вот так. Шикарная девушка. В общем, они расстались, и он уехал в Нью-Йорк. Последнее, что я слышал, - хорошая работа, хорошая квартира, новая жизнь ».

- Значит, он был на связи?

«Звонил мне на днях».

Час спустя агент С помог Тоби дойти до его машины, и при этом мобильный телефон оказался переданным из кармана Уилсона в карман агента.

Когда агент C доложил Дмитрию Волкову, он смог очень помочь. Если хакером был мальчик, он и его мать определенно исчезли из Лутона. Но если кто и знал, где они были, так это отец. Он был в Нью-Йорке, но у агента теперь был номер его мобильного телефона.

У SVR есть еще одна сеть агентов в Нью-Йорке, и с современными технологиями отслеживания номер мобильного телефона ничем не хуже адреса. С колонией русских гангстеров в Нью-Йорке связались должным образом.

Глава шестая

В то утро в середине мая в мусорном контейнере на грязной улице Нью-Йорка не было ничего необычного, за исключением свисающей из него человеческой ноги.

Если бы скип был пуст, тело было бы внизу и вне поля зрения в течение нескольких дней или даже недель. Не было. Если бы владелец квартиры высоко наверху смотрел вниз, этот человек мог бы видеть конечность трупа, свисающую из мусорного контейнера, но таких квартир не было.

Скип находился на пустоши возле темного переулка в Браунсвилле, недалеко от Ямайка-Бэй в Бруклине. По бокам переулка стояли старые и пустые склады; весь район представлял собой промышленные трущобы. Единственная причина, по которой полицейский патрульный увидел ногу, заключалась в том, что он вошел в пустырь, чтобы облегчиться.

Он застегнул молнию и позвонил своему партнеру. Двое молодых людей уставились на конечность, затем заглянули внутрь. Остаток трупа лежал на спине: белый мужчина средних лет, с открытыми глазами, слепо смотрящий вверх в смерти. Партнер позвонил в местный участок. После этого обычная машина вошла в строй.

Установив, что жизнь вымерла, уличные полицейские оставили тело в покое. Это было делом детективного отделения и судмедэкспертизы. Ожидая их прибытия, патрульные осмотрели окрестности и на соседнем складе, рядовом и пустом, не считая разбросанного мусора, были обнаружены веревки, привязанные к некоторым отопительным трубам. Выглядело так, как если бы - и ME подтвердил это по ожогам веревкой на запястьях - жертву привязали к трубам, очевидно, чтобы ее избили.

Прибыл седан без опознавательных знаков, осторожно прокладывая путь по усыпанному мусором переулку. Два детектива вышли, чтобы присоединиться к униформе и осмотреть тело. Группа преступников приехала оградить мусорный контейнер и прилегающую территорию лентой. Прохожим запрещали входить, но их не было. Бандиты, сделавшие это, сделали правильный выбор.

Затем пришел сам ME. Ему потребовалось очень мало времени, чтобы объявить смерть, предположительно убийство, и разрешить вынести тело. Его команда вытащила его из мусорного бака на носилки, затем в свой фургон, а оттуда в морг. К этому моменту ME смог установить только то, что тело было полностью одето, но с него лишили ценных вещей. По обе стороны от носа были защипы, но очков не было. Позже они были найдены возле веревок на складе. Так же был выброшенный носовой платок.

На одном пальце был отпечаток перстня, но без кольца. Все карманы были пусты. Без бумажника и без удостоверения личности. Более тщательное обследование нужно будет провести в морге.

Именно там экзаменатор при снятии одежды с трупа заметил еще две странности. На левом запястье было кольцо на месте часов, но не часов. Что еще более странно, бирки производителя на одежде указывали на то, что она не была американской. Одежда была похожа на британскую. Сердце ME упало. Мертвый турист, похищенный и убитый в трущобах, был плохой новостью. Он вызвал старшего детектива.

В остальном он мог установить причину смерти. Это была сердечная недостаточность. Пострадавший получил сильные удары кулаком по лицу. Удар сломал ему нос, и в ноздрях и вокруг рта образовалась кровь. Он также получил удар в солнечное сплетение. При открытой грудной клетке было ясно, что у жертвы было слабое сердце, хотя он мог не осознавать этого, и травма, которой он подвергся - ужас, боль, избиение - спровоцировала остановка сердца. К нему присоединился детектив с верхнего этажа.

Он тоже изучил этикетки на одежде. Джермин-стрит. Разве это не в Лондоне? Жертва была среднего возраста. Немного лишний вес, но не ожирение. Мягкие руки. Он приказал очистить лицо и сфотографировать. И, конечно же, отпечатки пальцев плюс образец ДНК. Если он был британцем и недавно прибыл, он должен был пройти иммиграционный контроль, вероятно, в аэропорту Кеннеди.

Детективу Шону Девлину нужно было имя. Проживал ли покойник в городе? Он останавливался в отеле на окраине города? С друзьями? Помимо британской одежды были и другие странности. Это не было уличным ограблением. Грабители набрасывались, били, выводили из строя, грабили и убегали. Этого человека, должно быть, схватили за много миль, привезли в эти трущобы, привязали к металлическим трубам и избили. Зачем? Наказание? Информация?

Когда у него были фотографии, детектив Девлин отправил их трем государственным агентствам: иммиграционной и таможенной полиции, известным просто как ICE; вездесущий Департамент внутренней безопасности; и, конечно же, Бюро, ФБР. На это ушел день, и все решила технология распознавания лиц. В полицейском участке Браунсвилля, к которому был прикреплен детектив Девлин, внезапно пошел дождь из ФБР. Мертвый мужчина был новоприбывшим в качестве резидента и находился под защитой Бюро. Это будет неловко. Но не для детектива Девлина. Это пошло наверх, в офисы ФБР в Нью-Йорке.

Их записи показали, что г-ну Гарольду Дженнингсу было разрешено переехать в Нью-Йорк и поселиться в нем, и что Бюро ускорило оформление необходимых и обильных документов в качестве услуги

Премьер-министр Великобритании через Скотланд-Ярд. Двор должен быть проинформирован с извинениями.

В Лондоне также был проинформирован человек по имени сэр Адриан Уэстон. Он поехал в Чандлерс-Корт и, к сожалению, передал информацию миссис Сью Дженнингс и ее двум сыновьям. Младший, Маркус, заплакал; старший отметил смерть своего отца как факт, наряду со многими другими, которые он сохранил.

Сью Дженнингс спросила, можно ли репатриировать тело ее мужа для захоронения в Англии. Это было обещано. Британскому консульству в Нью-Йорке было поручено поддерживать связь с ФБР, чтобы это произошло, как только можно будет освободить труп. Она упомянула часы, которые хотела бы вернуть. Это имело сентиментальную ценность.

Она объяснила, что это золотые часы Rolex Oyster. Она подарила его мужу на десятую годовщину свадьбы, и на нем была надпись. На оборотной стороне были слова «Гарольду, с любовью от Сью, в нашу десятую годовщину».

Нью-Йорк ответил, что часов нет, но охота на убийц продолжается, и департамент полиции Нью-Йорка выставит BOLO (Будьте начеку) за золотые часы Rolex с такой надписью. Был список, который регулярно отправлялся ломбардам и ювелирным магазинам, и BOLO продолжал его, но ничего не дал.

Сэр Адриан был обеспокоен инцидентом в Нью-Йорке. Это было слишком случайно. Если Москва и установила связь между катастрофой «Адмирала Нахимова» и Соединенным Королевством, они сделали это так невероятно быстро - это вызывало беспокойство. Он позвонил в ФБР в Нью-Йорке и попросил поговорить с детективом, которому было поручено это дело.

С помощью Бюро он имел долгий разговор с детективом Девлином в Бруклине, который был настолько полезен, насколько мог, а это было немного. И там за неделю след умер.

В день, когда тело, найденное в мусорном контейнере в Нью-Йорке, было опознано как Гарольд Дженнингс, восемь самых мощных океанских буксиров на Западе собрались в Дуврском проливе и были подключены к севшему на мель линейному крейсеру. Стальные тросы толщиной с мужскую талию тянулись от кормы к неподвижному левиафану. В разгар весеннего прилива они вместе поднялись. Два массивных гребных винта «Нахимова» взбивали тонны мелкого песка под его кормой. Дюйм за дюймом, затем фут за футом, затем ярд за ярдом, она сползла с «Гудвинз» в глубокую воду.

В течение десяти дней Адмирал Нахимов был туристической достопримечательностью. Предприимчивые владельцы лодок вверх и вниз по побережью Кента совершали поездки в этот участок чистой воды между Гудвинс и берегом, известный как Даунс. Посетители сделали миллионы фотографий, как правило, стоя, сияя, на фоне линейного крейсера.

Как только она была освобождена, восемь буксиров отцепились и разошлись по своим базам; русские отправились на Балтику, а голландцы и французы были вызваны для помощи в их порты. Однако на Дальнем Востоке «Нахимов» не уехала далеко. Ей нужна была проверка корпуса. Снова тронувшись, она повернула на север, обратно в сторону Севмаша, в идеальном рабочем состоянии. Для жителей Кента спектакль закончился. Кремль считал иначе.

Как это часто бывает с полицейскими расследованиями, перерыв, когда он произошел, был счастливой случайностью. Был арестован грабитель, на котором были золотые часы Rolex с надписью. И он был русским.

В Нью-Йорке 600 000 русских, половина из них живет и работает в зоне, известной как Брайтон-Бич. Это поселок в южной части городка Бруклин, расположенный вдоль берега полуострова Кони-Айленд. Он содержит энергичный и жестокий преступный мир, состоящий из нескольких известных банд. У полиции Нью-Йорка есть большая команда русскоговорящих офицеров, для которых Брайтон-Бич и его банды являются единственной заботой.

Арестованного звали Виктор Ульянов, и он давал понять, что не собирается ничего говорить. Он явно был низкопробным и крайне глупым человеком.

Он попробовал ограбить в одиночку в зеленом Квинсе, в милях от дома, выбрав респектабельного руководителя, идущего по улице, где жил. Но это был не день Виктора. Бизнесмен средних лет боксировал в полутяжелом весе за США на Олимпийских играх в Атланте, и его правый кулак все еще представлял собой впечатляющую совокупность мускулов и костей.

Прежде чем Ульянов смог использовать свой нож, кулак его жертвы познакомился с его челюстью, и он проснулся на тротуаре и обнаружил вокруг себя несколько одетых в синие ноги. В здании вокзала он стал объектом насмешек и впал в угрюмое горе. И все его имущество было конфисковано еще до того, как он вошел в камеру.

На верхнем уровне один смышленый молодой рекрут посмотрел на часы и вспомнил вышедшую неделей ранее BOLO, в которой упоминались золотые часы с надписью, принадлежащие мертвому британцу. Он поднял этот вопрос со своим сержантом и получил должную похвалу за его острый ум. Затем следователи взяли на себя ответственность и предупредили ФБР.

Г-же Сью Дженнингс показали фотографию часов, когда она возвращалась в Чандлерс-Корт из

похорон покойного мужа в соседней церкви и подтвердили, что это были его похороны. В Нью-Йорке Ульянову сообщили, что в первом случае обвинение против него было повышено с уличного нападения до убийства.

Он прекрасно помнил, что произошло. Он был завербован в банду, которой поручили схватить британского бухгалтера, только в последнюю минуту, потому что выпал более умный член банды. Их было пятеро, и это была работа по контракту. Они понятия не имели, что их нанял российский агент, работавший на СВР в Москве.

Задача заключалась в том, чтобы пойти в квартиру в Квинсе, позвонить в звонок и, когда на звонок откликнется единственный жилец квартиры, вывести его под дулом пистолета к тротуару и сесть в их фургон. Это случилось должным образом, напуганный заключенный делал именно то, что ему сказали.

Было темно, около полуночи, и никто ничего не заметил.

По приказу они приехали на пустой склад в трущобах недалеко от Ямайка-Бей, привязали плачущего иностранца к трубам и приготовились выполнить задание. Их приказы были очень простыми. Подбросьте его немного и задайте один простой вопрос: где ваш сын?

Тогда все пошло не так. При втором ударе главаря банды мужчина содрогнулся, его глаза выпучились, и он повалился на веревках. Они подумали, что он потерял сознание, и попытались его оживить. Но он был мертв. Кроме слова «пожалуйста» снова и снова, он не сказал ни слова. Их больше беспокоила реакция начальника, чем чопор.

Трое из пяти вышли на улицу, чтобы найти место, чтобы сбросить тело. Четвертый и Ульянов остались развязать труп и посмотреть, есть ли у этого человека что-нибудь стоящее. Другой русский взял перстень и бумажник; Ульянов взял часы и сунул их в карман брюк. Позже он надел его на запястье вместо своего дешевого Timex.

Сидя перед двумя детективами со стальными глазами, русский головорез понял, что если он назовет не своих товарищей-убийц, он будет трупом. Поэтому он был ошеломлен, когда ему предложили совсем другую сделку. Хотя в частном порядке они знали, что обвинение в убийстве не выдержит критики, они сказали ему, что заинтересованы только в одном и что они могут снять обвинение, если получат его. Что Лаймей сказал перед смертью?

Виктор Ульянов подумал. Ответ казался достаточно безобидным. Против двадцати к жизни?

«Он ничего не сказал».

'Ничего? Вообще ничего?

'Ни слова. Просто получил второй удар, задохнулся и умер ».

Детективы получили ответ. Они передали его в штаб-квартиру ФБР в Вашингтоне, которая передала его в Лондон.

Для сэра Адриана внезапная смерть Гарольда Дженнингса в Нью-Йорке и заверения полиции Нью-Йорка в том, что он, похоже, не сказал ни слова о своем сыне или, что более важно, о новом местонахождении сына, были частичным облегчением. Но только частичное.

Более того, было мучительное беспокойство. Как русские когда-либо слышали имя Дженнингс или нашли подходящего Гарольда Дженнингса в нью-йоркской квартире за 3500 миль? Где-то - он понятия не имел, где - произошла утечка.

Было само собой разумеющимся, что Москва не воспримет глобальное унижение своего приземлившегося линейного крейсера как небольшую неудачу. Даже без традиционной русской паранойи они бы выяснили, что в их компьютеры проникли. Бэк-инжиниринг на борту «Нахимова» и в базе данных «Мурманск» доказал бы, что взлом был, и очень успешным, настолько умным, что слишком поздно остался незамеченным. Это повлечет за собой массовое расследование. А сэр Адриан подозревал, кому это было доверено.

Это одна из особенностей асов интеллектуального мира. Как шахматисты, они изучают друг друга. Лучше перехитрить, чем перехитрить. Стрельба ведется для мужчин в камуфляжной форме. Мат приносит больше удовлетворения. Сэр Адриан носил камуфляж в Парас и темный костюм в Фирме.

Хотя он был более чем на десять лет старше человека из Ясенево, он заметил восходящую звезду СВР, когда был заместителем начальника МИ-6. Евгений Крылов в свое время был хитрым и настойчивым руководителем западноевропейского подразделения своей службы, и его дальнейшая карьера не разочаровала. Он продолжал подниматься по служебной лестнице до офиса на седьмом этаже.

Сообщается, что во время кампании в пустыне в Северной Африке во время Второй мировой войны британский генерал Бернард Монтгомери часами сидел в своем караване, глядя на фотографию своего противника, немца Эрвина Роммеля. Он пытался понять, что его враг сделает дальше. Сэр Адриан вел досье на Евгения Крылова. Там тоже был портрет. Он вернулся к своим бывшим коллегам в Воксхолл-Кросс, и ему по старой памяти разрешили сидеть в закрытой комнате и изучать досье на Крылова.

В конце девяностых Крылов два года проработал под началом резидента, или начальника отделения, в отделении СВР в посольстве России в Лондоне. Он не был объявлен, то есть выдавал себя за безобидного младшего атташе по культуре, но британцы точно знали, кем он был на самом деле.

В этом странном danse macabre, который является шпионажем, агенты с противоположных сторон часто посещают коктейльные вечеринки в посольстве - разговаривают, сияют, звенят бокалами и притворяются веселыми дипломатами вместе, в то время как под маской в частном порядке намереваются перехитрить и уничтожить противника. Сэр Адриан полагал, что он мог встретить (тогда) младшего русского шпиона на одном из таких приемов в России.

Чего он не мог знать, так это того, что была почти еще одна встреча. Это было бы в Будапеште в том случае, когда он отвернулся от встречи с перебежчиком из России полковником, потому что почувствовал, что ее «сорвали». Позже он обнаружил, что был прав. Измученный полковник все выдал перед казнью. Быть

Так как предателем был русский, тайная полиция Венгрии ÁVO пригласила человека из российского посольства присутствовать при поимке британского агента. Будапешт был третьим зарубежным командованием Крылова. Он сидел в ловушке АВО, ожидая британского шпиона, который так и не появился.

После закрытия дела и ухода из Воксхолла подозрения сэра Адриана усилились. Крылов не зря поднялся с гофера российского посольства на седьмой этаж Ясенево. Он должен быть человеком, которому поручено выследить суперхакера.

Уэстон также знал, что Москва выучила два имени: Дженнингс и Лутон. Он не знал как. Но это уже не имело значения. Семья Дженнингса оттуда исчезла, но он имел полное право предполагать, что

В Москве никогда не слышали названия Chandler’s Court. И все же… и все же. У него снова появилось это внутреннее чувство. Вот почему он хотел, чтобы вокруг мальчика был небольшой, но опытный отряд вооруженных людей. Несколько солдат при дворе Чендлера - неплохая идея.

В убогом закоулке Браунсвилля избранные Крылова миньоны подвели его, но если бы Москва действительно решила, что головы и руки, вызвавшие унижение адмирала Нахимова, жили на этом маленьком острове у северо-западного побережья Европы, который Вождь так сильно ненавидел, что не останавливался на достигнутом. Он попробует еще раз.

Сэр Адриан был бы еще более обеспокоен, если бы он, как призрак, парил в кабинете своего противника над березовым лесом в Ясенево.

На столе Крылова была разложена большая распечатка фотографии. Оригинал был сделан российским космическим спутником, который невидимо катился над центральной Англией и отклонился от первоначального запланированного курса по его просьбе. Машина проследила запрограммированные в ней координаты далеко внизу. Он сделал снимок и вернулся на свою первоначальную орбиту. В следующий раз, когда он был над Россией, он направил изображение, о котором его просили.

Евгений Крылов взял большую лупу и внимательно изучил изображение в центре аэрокарты. На нем было изображено обнесенное стеной лесное поместье, известное как Chandler’s Court.

Глава седьмая

ЕВГЕНИЙ КРИЛОВ НЕ работал на щепетильную организацию. В свое время и недавно под его руководством СВР организовывала неоднократные иностранные убийства, но Крылов всегда предпочитал использовать суррогатов для выполнения мокрой работы.

Глядя на распечатку спутниковой фотографии, он понял, что решил первые две проблемы, поставленные ему «Вождем». В конце концов, интуиция президента оказалась правильной. Именно англичане, а не американцы, причинили это унижение матушке России в отместку за дело Скрипаля.

Ранней весной 2018 года россиянин, тихо проживавший в британском соборе города Солсбери, чуть не был убит российскими агентами. Сергей Скрипаль когда-то шпионил в пользу Великобритании против России. Он был обнаружен, предан суду, приговорен и заключен в тюрьму в России. После освобождения ему было разрешено эмигрировать в Великобританию и поселиться там.

Он жил тихо, даже незаметно, когда российский агент намазал смертоносное нервно-паралитическое вещество Новичок на его дверной ручке. И Скрипаль, и его приехавшая дочь Юлия прикоснулись к агенту и были почти смертельно отравлены. Их обоих спасло доселе неизвестное британское противоядие. Кредит был отдан Портон-Даун.

Лично Евгений Крылов был против этого бизнеса, но «Вождь» его отверг. Оказалось, что Крылов был прав. После этого было выслано тридцать шесть российских дипломатов, и британцы сделали правильный выбор. Все тридцать шесть были шпионами в посольствах, и их отъезд нанес удар по сети Крылова в Великобритании.

Все это было ужасной ошибкой, но он знал, что это больше, чем его работа, - сказать это еще раз. Теперь в обосновании гордости Северного флота произошла новая катастрофа, и месть русских была обязательной. По крайней мере, он прошел там две трети пути.

Британцы обнаружили секретное оружие, и они были готовы использовать его с безжалостностью, которой он намеревался соответствовать. Это не была машина. Это был человеческий мозг аутичного юноши, который мог творить невозможное. Подобно кибер-ученым из Форт-Мид, русские в Мурманске предположили, что сложность брандмауэра вокруг Мурманской базы данных непостижима, и оказались неправы.

Благодаря агенту в Вашингтоне юноша приобрел известность. Благодаря детективной работе в Лутоне он нашел отца гения, но оказался бесполезным. Теперь новый источник назвал цель - место, где британцы утащили свое секретное оружие, скрытое из виду и вне памяти. Вот только он был очень занят Крыловым. Теперь ему предстояло выполнить третье требование «Вождя». Устраните его; отомстить за оскорбление.

В России было пять пулов подготовленных киллеров, на которых мог опираться Крылов. Его настоящая проблема заключалась в том, какой из них использовать.

На государственной заработной плате двое. Есть спецназ - солдаты спецназа, соответствующие британским SAS, SBS и почти невидимым SRR, или американским зеленым беретам, силам Delta или морским котикам. Все солдаты были обучены до высшей степени, со слегка различающимися наборами навыков, в зависимости от их конкретных талантов или областей знаний.

Внутри спецназа находилось секретное подразделение, обученное действовать за границей. Они посещали совершенно секретную школу, в которой их учили, как передвигаться в гражданской одежде незаметно для различных иностранных обществ, как добывать свое оружие из секретных `` дропов '', где посольство - ввозя в неприкосновенной дипломатической сумке - оставило то, что они необходимо, чтобы завершить свою миссию и вернуться к своей обычной жизни так же незримо, как они пришли. Они свободно владели иностранными языками, и наиболее изучаемым был английский язык, распространенный в мире.

Также на государственной службе и под контролем Крылова находился старый Департамент 13, теперь расширенный и переименованный в Департамент V, или Отделение Мокрие Дела, подразделение по «мокрым делам», реликт старого КГБ, который никогда не утерян, когда организация была разделена. и переименован при Горбачеве.

Это были два оператора из отдела V, один в качестве руководителя группы, а другой следивший за его спиной и водивший арендованный автомобиль, которые приехали в Солсбери, чтобы размазать Новичком дверную ручку предателя. Даже шутливый посол России в Великобритании Яковенко ничего о них не знал. Вот почему он смог встать и заявить британской прессе, что дело не имеет ничего общего с Россией, даже не разозлившись.

За пределами СВР Крылов мог обратиться в организованный преступный мир «Воры в Законе». На Воры всегда можно было положиться, когда они окажут услугу правительству, будучи уверенными в том, что в России за услугу возместят контракты и уступки для их пандемической бизнес-империи.

На Западе почти ничего не знали о байкерах, «Ночных волках», которые действовали с такой жестокостью, что калифорнийские «Ангелы ада» выглядели как дежурные священники. Исповедуя дикий патриотизм, Ночные

Волки специализировались на атаках и нанесении увечий иностранным футбольным фанатам, которые путешествовали по Европе, чтобы поддержать свои команды. Среди них было немного бывших ветеранов спецназа и англоговорящих.

Наконец, были две нерусские группы, на которых можно было положиться для выполнения «контрактных» работ для Москвы, каждая из которых имела сети криминальных группировок, печально известных крайним уровнем насилия - чеченцев и албанцев.

Негосударственным подрядчикам потребуется финансирование, но это тоже не проблема. У Кремля были самые тесные связи с сетью промышленных и коммерческих миллиардеров, которые стали невообразимо богатыми, скальпируя активы своей родины, а затем уезжая за границу, чтобы жить в роскоши. Некоторые, глупцы, расстались с самым большим из них гангстером, и между ними и Кремлем шла жестокая месть. Но им приходилось жить в чужих имениях в окружении групп телохранителей, и даже это не всегда их спасало. Те, кто знал, что для них хорошо, всегда обеспечивали финансирование.

После двух дней размышлений Евгений Крылов решил, что он будет использовать байкеров, элитную команду, собранную из «Ночных волков», хорошо путешествующих и говорящих по-английски.

В его выборе была логика. Вина в деле Скрипаля полностью возложена на Россию и была поддержана всем разведывательным миром, потому что Новичок был исключительно российской разработкой. Но негосударственная преступность была повсеместной. Байкеров мог нанять кто угодно. После смерти компьютерного хакера британцы на официальном уровне будут знать, кто послал убийц, но, в отличие от следа Новичка, они никогда не смогут это доказать.

Сэру Адриану нравилось думать, что он прагматичный человек, готовый принять реальность и взглянуть ей в лицо, какой бы неприятной она ни была. Но он также не пренебрегал интуицией.

Дважды в своей жизни он отказывался игнорировать интуитивный инстинкт, что все не так; дважды он почувствовал запах опасности и удалился так быстро, как только мог. Однажды, в конце семидесятых, восточногерманская Штази закрыла свою ловушку сразу после того, как он проскользнул через границу в безопасное место на Западе. В другом случае, в начале 1980-х, рейд КГБ в будапештское кафе, где он должен был встретить «контакт», произошел через несколько минут после того, как он ускользнул. Позже выяснилось, что контакт уже был установлен и погибнет в Сибири.

Годы подвергать себя опасности ради своей страны научили Адриана Уэстона не высмеивать внутреннее чутье и не путать его с нервозностью труса, чего он не был.

После Будапешта произошел побег из АВО, и он допрашивал этого человека в конспиративной квартире за пределами Лондона. Случайно мадьяр был одним из тех, кто ждал на свидании британского шпиона, который так и не появился. Он смог подтвердить, что, поскольку арестованный предатель был россиянином, присутствовал сотрудник КГБ по имени Евгений Крылов. Впоследствии Уэстон не издали неестественно следил за неуклонным повышением в рядах этого Крылова и, после выхода на пенсию, узнал о возможном повышении русского во главе с Ясенево.

Как профессионал он знал, как массовые изгнания агентов СВР из лондонского посольства после дела Скрипаля должны были выпотрошить человека, который когда-то был чуть ли не его заклятым врагом. Вот почему на другом из его прикроватных портретов было лицо человека, который теперь руководил СВР, взятым из архивов всех тех дипломатических коктейльных вечеринок.

Изучив отчеты ФБР из Нью-Йорка, он снова уловил тот же запах.

Что-то было не так. Москва двигалась слишком быстро. Сэр Адриан ничего не знал о российском кроте в министерстве юстиции Вашингтона, но каким-то образом Крылов получил это имя, и оно было правильным. И, по данным Бюро, люди, нанятые СВР, потерпели поражение в Нью-Йорке только по счастливой случайности - слабому сердцу Гарольда Дженнингса.

Он все больше и больше убеждался, что Крылов попробует еще раз. Во всем этом стоял аромат безумия. Приказы должны исходить прямо из внутреннего кабинета Кремля, и они будут выполняться. Он ткнул медведя, и медведь рассердился. Итак, старый мандарин Vauxhall Cross попросил еще одну частную встречу со своим премьер-министром и обратился с просьбой. Когда он рассказал ей, что он подозревает и чего хочет, она закрыла глаза.

«Вы действительно думаете, что это может быть необходимо?»

«Я не молюсь, но я предпочел бы перестраховаться, чем сожалеть, премьер-министр».

Политиков редко нужно убеждать в необходимости осторожности. В Букингемском дворце проходят церемонии вручения медалей, но в них никогда не участвуют политики.

«Если вы можете очистить это с помощью DSF. Но я приму его совет, если он пойдет против тебя, - сказала она.

Начальник спецназа - старший армейский офицер, обычно в звании бригадного генерала, и у него есть офис на Олбани-стрит в Риджентс-парке. В тот же день он принял сэра Адриана без промедления. Запрос пришел с Даунинг-стрит. DSF выглядит ужасно, подумал сэр Адриан

Вы молоды, но тогда они все молоды. Он объяснил свою проблему. Бригадир понял это без труда. Перед повышением в должности он провел годы в полку.

У полка нет проблем с личной охраной, техническим термином для работы телохранителей. Он проводил миссии КП по всему миру, помогая друзьям Великобритании и очень часто обучая этих глав своих соотечественников. Он может взимать щедрые сборы с тех, кто позволяет повысить их уровень CP, и провел долгое время в богатом нефтью Персидском заливе. Действительно, это может быть единственное подразделение в вооруженных силах, которое приносит стране прибыль.

«Вы ожидаете нападения, сэр Адриан?» - спросил солдат.

«Не ожидаю. Просто предпочитаю быть в безопасности ».

«Мы редко выполняем работы по ЧП внутри страны».

Оба знали, что, хотя столичная полиция имеет вооруженные отряды, иногда окружающие королеву, из спецназа. Это осталось недосказанным.

«Я полагаю, мы могли бы рассматривать это как тренировочную миссию», - размышлял бригадир. «Сколько мужчин вам нужно?»

«Может, дюжина. Много спальных комнат в старых помещениях для персонала. Регулярные издевательства со стороны кухонного персонала. ТВ-зал для неработающих ».

Бригадир ухмыльнулся. «Похоже на праздник. Я посмотрю что я могу сделать.'

Через два дня они прибыли в Чандлерс-Корт, и их было двенадцать - три сержанта и девять солдат - под командованием тридцатидевятилетнего капитана Гарри Уильямса. Ему будет выделена комната на первом этаже, и он будет обедать с семьей и командой GCHQ.

Сэр Адриан всегда был там, чтобы встретиться с ними, и это также дало возможность оценить их. Ему понравилось то, что он увидел. Никому не нужно было говорить ему, что бойцов спецназа неспроста называют «особенными». Вообще говоря, у них очень высокий уровень IQ и множество навыков. Само собой разумеется, экстремальная физическая подготовка и владение широким спектром оружия. В подразделениях из четырех человек, которые образуют основные компоненты полка, обычно есть лингвист или два, фельдшер первой помощи, инженер / механик и оружейник.

Перед тем, как отправиться в Чендлерс-Корт, сэр Адриан просмотрел записи начальника спецназа о командире группы. Гарри Уильямс, как и Адриан Уэстон несколько лет назад, получил оценку «хорошая семья, хорошая школа, хорошие экзамены и POM» (потенциальный офицерский материал), когда он пошел добровольцем в армию в подростковом возрасте, и он носил форму в течение двадцати лет. .

Он также прошел через Сандхерст и получил комиссию в гвардии Колдстрима, но в двадцать пять лет, страстно желая большего, он прошел отбор в Специальную воздушную службу. Этот отбор, по большей части в Брекон-Биконс Южного Уэльса, настолько изнурительный, что процент выбранных кандидатов невелик. Гарри Уильямс был одним из них.

В полку постоянный персонал - операторы, другие звания или унтер-офицеры и военнослужащие. Офицеры, или «Руперты», приходят и уходят, и всегда по приглашению. Капитан Уильямс был в своем третьем путешествии. Он участвовал - и выжил с одним легким пулевым ранением в левое бедро - две тайные миссии в тылу в Афганистане и Сирии, где, по словам очевидцев, он «засек» (убил) полдюжины террористов.

Сэр Адриан вспомнил замечание бригадира: «Похоже на праздник». Для этого чистокровного воина Chandler’s Court определенно подойдет. Перед отъездом руководитель операции «Троя» убедился, что командир отряда защиты встретился со своими подопечными - семьей Дженнингс. Они вместе пили чай в семейной гостиной.

Мальчики по-разному отреагировали на капитана Уильямса. Люк, как всегда, был застенчивым и замкнутым, но Маркусу не терпелось узнать подробности прошедшего боя. Капитан Уильямс только улыбнулся и пробормотал: «Позже… может быть».

Сэр Адриан был опытным наблюдателем. Он с одобрением отметил мягкость солдата по отношению к старшему мальчику и не мог не заметить реакцию очень красивой Сью Дженнингс. Его любимая Фиона улыбнулась бы своей тихой улыбкой и прошептала бы: «Приманка для постели». Это, безусловно, была невысказанная реакция недавно овдовевшей миссис Дженнингс. Сэр Адриан почувствовал это по чайным чашкам. Из своих записей он знал, что солдат был вдовцом, и подозревал, что это выяснится позже, после того, как он уйдет.

Привыкшие к пустыням, вересковым пустошам, джунглям, Арктике и болотам, мужчины вскоре оказались как дома в старых комнатах для персонала под крышей. Поскольку их постоянно видели сотрудники, живущие за пределами базы, и слухи распространялись быстро, они были не в маскировочной одежде, а в футболках, флисах и кроссовках.

Два дня были потрачены на то, чтобы преобразовать непосредственное окружение поместья так, как того хотел капитан Уильямс. Кусты и кустарники были выкорчеваны, чтобы образовался сплошной газон вокруг стен здания со всех сторон. Это давало огнестрельное поле глубиной в пятьдесят ярдов, если оно понадобится. В тонкой полоске леса, ближайшей к открытому лугу, на деревьях висели датчики тепла тела. Они выключались при дневном свете, но ночью на пульте управления под карнизом светились огни. Яркость огней указывает на размер источника тепла. Мужчины смотрели, слушали и ждали, сменяя друг друга днями и ночами. Они понятия не имели о том, что происходило в компьютерном центре. Это был принцип «необходимости знать».

На следующий день русские проникли в страну. Их было шесть, и они были из «Ночных волков». Все они были большими и мускулистыми, бывшими солдатами боевых частей, и все они участвовали в боях против афганцев или мятежных чеченцев. Они были полностью проинструктированы о предстоящей задаче, действуя под дистанционным руководством Евгения Крылова.

Их паспорта были фальшивыми, профессионально подделаными, и указано, что они пришли из славянских стран Восточной Европы. Все говорили по-английски, от прерывистого и с акцентом до свободного, как в случае с двумя бывшими спецназовцами. Они прилетели разными рейсами из разных столиц, все в пределах Европейского Союза.

Приземлившись в Хитроу, они собрались в специально отведенном для этого кафе в вестибюле - полдюжины безобидных туристов - и ждали, когда их заберут, что и произошло. Их отвезли в большую съемную квартиру на окраине, откуда их эскорт отправился, чтобы их больше никто не видел.

Оружие, которое они просили, хранилось в чемоданах во второй спальне и было поставлено за фиксированную плату албанской бандой, действующей в Лондоне. Шкафы с едой и холодильник были заполнены.

На второй день как и планировалось, на автостоянке появился человек-перевозчик с ключом зажигания под резиновым ковриком Форда на стороне водителя.

С британской стороны, все было предоставлено и оплачено российским миллиардером, очень сильно обслуживающим Кремль. Устроившись, шестеро под руководством Антона начали планировать свое нападение.

Они совершили одну разведывательную поездку в деревню рядом с Chandler’s Court, а затем обошли поместье. На пустынном узком переулке они остановились, и двое из них перелетели через стену. Разведчики двигались через лес, пока не увидели стены и окна поместья, в котором находилась их цель. Антон составил свой план; затем пара отошла к стене, перелезла через нее и все уехали. Была середина ночи. Ученые-исследователи спали.

Внутри дома, в котором они побывали, на пульте светился красный свет. В Лондоне пожилой мужчина обедал в одиночестве в легкой прогулке от Адмиралтейской арки.

В его нагрудном кармане тихонько пульсировал смартфон. Сэр Адриан взглянул на экран и сказал:

«Да, капитан?»

«У нас были посетители. Два. В лесу. Просто смотрю. Они ушли.'

«Они вернутся. Будет больше. Боюсь, они будут во всеоружии. И они вырвутся из укрытия. Они почти наверняка придут ночью ».

'Мои заказы?'

Обычно на это мог ответить только старший офицер. Но капитан Уильямс был проинструктирован, что он должен следовать инструкциям голоса по этому номеру.

«Ты помнишь Лафгалла?»

Это небольшая деревня в графстве Арма, Северная Ирландия. 8 мая 1987 года оперативная группа из восьми главных убийц ИРА напала на небольшие казармы Королевской полиции Ольстера. Они прибыли в темноте с экскаватором с бомбой в ведре. Бомба разрушила главные ворота, и водитель спрыгнул вниз, чтобы присоединиться к остальным семи. Все восемь вторглись на базу. Их приказ состоял в том, чтобы уничтожить весь гарнизон солдат ККО. Но произошла утечка. Звонил какой-то высокопоставленный осведомитель. Двадцать четыре бойца SAS ждали внутри бараков и в окружающем лесу. Они вынырнули и открыли огонь. Все восемь бойцов ИРА погибли. С тех пор слово «Лафгалл» означает то, что Лоуренс кричал своим людям по дороге в Дамаск: никаких пленных.

'Да сэр.'

«Тогда, капитан, у вас есть приказ».

Он отключился, и сомелье наполнил ему бокал кларета.

Для винного официанта самообладание его клиента не дрогнуло. Внутренне сэр Адриан кипел. Тот факт, что его противник, Крылов, знал о Chandler’s Court, мог означать только одно - должен был быть второй крот.

Глава восьмая

ОНИ ВЕРНУЛИСЬ; Ночные волки вернулись следующей ночью и были вооружены до зубов. Они думали, что берут на себя незащищенную цель. Их миссия заключалась в том, чтобы вторгнуться в старый, хотя и большой дом, и уничтожить спящего подростка в одной из спален. Все остальные на этом этаже также должны быть сняты.

На них были черные комбинезоны и черные лыжные маски. Они припарковались на пустынном участке ограждающей стены и, взяв крышу своего автомобиля в качестве отправной точки, спрыгнули в лес. Они шли гуськом по лесу, пока в лунном свете не увидели перед собой особняк Чандлерс Корт. Они не знали, что внутри усадьбы на пульте гневно мигали красные огни. И они не знали, что на них смотрели тринадцать комплектов очков ночного видения. И, самое главное, они не знали о прицелах ночного видения. Хуже того, они никогда не слышали о Лохгалле.

Полк специальной воздушной службы пользуется привилегией (среди прочего), разделяемой только двумя другими полками SF. Им разрешается выбирать свое вооружение из всемирного меню, а не принимать то, что им выделено Министерством обороны.

В качестве боевой винтовки они предпочитают карабин C8 от Diemaco, теперь выпускаемый Colt Canada. Его ствол имеет длину всего 15,7 дюйма, но это ружье изготовлено методом холодной ковки и очень точное. В качестве снайперской винтовки они выбирают Accuracy International AX50 с прицелом Шмидта и Бендера. Шесть каждого из них были спрятаны за занавесками Чендлерс Корт. Луна не появилась, но это не имело значения. Прицелы ночного видения осветили нарушителей жидко-зеленым свечением. И наведенное на них оружие замолкло.

Антон повел своих товарищей, когда они вышли из-за деревьев на луг. Ему было не привыкать к насилию, потому что он посадил троих английских футбольных фанатов на улицах Марселя в инвалидные коляски. Но он все еще был удивлен, когда пуля попала ему в грудь. Через полсекунды он перестал удивляться, потому что был мертв.

Увидев, что он падает, его товарищи подвели свои штурмовые карабины на огневую позицию, но слишком поздно. Боеприпасы с полым острием не допускают дебатов или посттравматических операций. Двое из шестерых, осознав, что находятся на смертельном поле, повернулись и попытались укрыться за деревьями. Они пошли лицом вниз и остались там.

За пять минут шесть трупов затащили в пристройку поместья. Их увезут в фургоне без окон в морг на Stirling Lines, пока не будет принято решение. Мать-природа и длинный полив из шланга справятся с красными пятнами на зеленом поле.

При дневном свете припаркованный за стеной фургон был обнаружен, зацеплен проводом, проехал сотню миль и сожжен. Местная полиция в этом округе проследила за ним до продавца подержанных автомобилей в Лондоне, у которого он был куплен за наличные несуществующим человеком. Сгоревшая туша попала в автомобильную дробилку. Резни в Chandler’s Court просто не было.

В Ясенево Евгений Крылов напрасно ждал новостей. Через два дня он поймет, что его убийцы не вернутся домой. Но у него все еще был козырь. Он попробует еще раз. Он должен был. «Вождь» будет настаивать.

В Лондоне сэра Адриана разбудил еще один предрассветный телефонный звонок, и он получил краткий отчет, который ничего не значил для любого подслушивающего. Кое-что о том, что в саду успешно убрали сорняки.

Он сидел в своей квартире, пока восходящее июньское солнце склоняло шпиль Биг-Бена над Вестминстерским дворцом вниз по улице Уайтхолл, и смотрел на лицо в кадре. Глаза над славянскими скулами, которые в последний раз видели на бессмысленной коктейльной вечеринке двадцать лет назад, смотрели назад. Британский шпион ругался редко, но теперь ругался. С ядом. Его худшие опасения сбылись.

Название Chandler’s Court никогда не пересекало Атлантику. Он просматривал записи, обнаруживал все случаи, когда они когда-либо использовались, где и кем. Кто это слышал? Как Евгений Крылов это узнал?

Этот второй крот, этот скрытый информатор, должно быть, находится в Лондоне, поблизости, в самом центре заведения. Москва просто слишком много знала. ФБР было непреклонно: покойный Гарольд Дженнингс, отец гениального аутиста, не имел возможности отказаться от имени Chandler’s Court. Но они знали. Должен был быть предатель. Ген охотника в Адриане Уэстоне снова заработал.

Еще во времена холодной войны, даже после подавления венгерского восстания 1956 года и жестокого подавления чехов в 1968 году, когда столь многие западные коммунисты, возмущенные безжалостностью Москвы, отказались от своей безумной веры, все еще оставались твердолобы, которые до конца цеплялся за мечту Карла Маркса.

Но этот конец был давно позади. Даже Москва и человек, который теперь контролировал Россию, отказались от коммунизма в пользу яростного национализма. Даже самый заблуждающийся интеллектуал - а сэр Адриан никогда не обманул себя тем, что даже прославленный интеллектуал не может быть столь же толстым, как доска - больше не будет шпионить в пользу коммунизма. У предателя должен был быть мотив, и очень весомый. Что бы это могло быть?

Раненая гордость, негодование по поводу оскорбительного для эго обращения, самомнение? Как корректировщик и вербовщик во время холодной войны, сэр Адриан использовал их всех.

Свободная жизнь на Западе служила мотивом для узников коммунистического мира, но за этой утечкой стояло нечто иное. Где и в каких документах упоминалось название Chandler’s Court? Только среди очень немногих избранных, что означало бы, что утечка должна была исходить от кого-то, кто уже занимал высокое положение в британской системе, кого-то хорошо оплачиваемого, привилегированного, состоятельного. Он остановился на двух мотивах. Шантаж, возможно, для сокрытия личного поведения, разрушающего карьеру? Это все еще могло работать. Или старомодная жадность к деньгам. Взяточничество старо как человечество. Потом начал поиск утечки. Он использовал свое влияние, чтобы запросить стенограммы; все встречи по поводу переселения Дженнингсов были записаны.

Это была КОБРА, кабинет для совещаний. «А» может означать «Приложение», но, вероятно, это не так. Его просто добавили, чтобы сделать слово любимым в СМИ. Он вспомнил одну встречу за длинным овальным столом с прямоугольными концами в той тихой комнате в подвале кабинета министров. Находясь под землей, на Уайтхолле не было слышно шума машин, как на первом этаже. Список присутствующих был ясен: всего пять, и из самого верхнего ящика. В стенограмме суда Чендлера не упоминалось. Он был бы единственным, кто знал, что он выбрал особняк в качестве нового дома для сверхсекретного кибер-подразделения. И он не упомянул имя.

Внутри дома номер десять на Даунинг-стрит, в том же помещении, где он и премьер-министр встретились с послом США, проходило закрытое заседание кабинета министров. Присутствовали г-жа Марджори Грэм, министр внутренних дел, иностранных дел и обороны, секретарь кабинета министров - самый высокий государственный служащий в стране - и два делопроизводителя. Опять же, о суде Чандлера не упоминалось.

Осталось только одно заседание Совета национальной безопасности, на котором он присутствовал в качестве гостя. И да, Chandler’s Court упоминался однажды. Присутствовали министры внутренних и иностранных дел, главы GCHQ, MI6, MI5 и Объединенного комитета по разведке. И помощник секретаря кабинета министров, начальник которого в тот день находился за границей с премьер-министром.

Он решил сконцентрироваться на этой встрече. Все в нем имели допуск на высший уровень допуска. Но Ким Филби тоже. В истории никогда не было человеческой машины, которая не могла бы ошибиться. В Фирме есть поговорка: если хочешь сохранить что-то в секрете, а трое знают, стреляйте в двоих. Он подумал о двух возможных мотивах.

Шантажировать? Он смотрел на семь лиц. Можно ли стать жертвой шантажа? Тайный оргиаст? Педофил? В прошлом растратщик? Все было возможно.

Или взяточничество? Еще во времена холодной войны приверженность прокоммунистической идеологии была британской слабостью. Для американцев это всегда были деньги. Он вспомнил семью Уокеров, Олдрича Эймса - всегда предателей из-за денег.

Лондон является мировым банковским центром на протяжении веков. Добавьте страхование, управление капиталом, международные финансы. Из Лондона щупальца распространились по тысячам банков в сотне стран, вместе с личными дружескими отношениями и связями. Адриан Уэстон имел кое-какие связи в этом мире, сосредоточенном на одной квадратной миле внутреннего Лондона, называемой просто Сити. Он знал некоторых бывших привидений, которые после драки поселились на правлении банка. Он решил заехать в какие-то маркеры. Через несколько дней он получил ответ.

Он задал простой вопрос. Обращал ли кто-нибудь внимание на депозитный счет, недавно открытый россиянами, возможно, в налоговой или банковской гавани, то есть в доме для сомнительных транзакций? Открытые, массово обеспеченные, а затем быстро опустошенные и закрытые?

Звонил торговый банкир, чтобы сказать, что он слышал ропот. Лихтенштейн. Банк Вадуц. Хорошо смазанный ужин в Давосе не так давно и некий герр Людвиг Фрич, который слишком много болтал.

В Вадуце нет международного аэропорта. Лихтенштейн - крошечное княжество, полностью расположенное в Альпах и по численности населения самая богатая страна в мире. В его столице, Вадуце, находится двенадцать крупных и секретных банков. Сэр Адриан договорился о встрече с герром Фричем по телефону. Помогло рыцарство; он указал, что может искать дом за немного денег, и этого было достаточно.

Он прилетел в Цюрих, расположенный в соседней Швейцарии, и арендовал машину. Он всегда путешествовал с ручной кладью, летал эконом-классом и уронил «Сэр» в своем паспорте. Старые привычки умирают с трудом. Он посвятил свою карьеру невидимке

способности, и это сослужило ему хорошую службу.

С помощью спутниковой навигации он прибыл в банк на час раньше, поэтому он выпил кофе в кафе через дорогу. Вадуц - тихий городок; сидя за своим столиком у окна, он, должно быть, видел дюжину пешеходов на тротуарах. Люди едут в Вадуц. Внимательно.

Внутри банка его проводили через вестибюль, поднялись на два этажа на лифте и в кабинет герра Людвига Фрича. Его первой задачей было избавиться от мысли, что он пришел открыть прибыльный счет.

«Это тонкий вопрос», - сказал он.

Фрич был гладким, как шарик масла, и почти общительным. Он указал, что редко заботится о делах, которые не являются деликатными. Они пили родниковую воду из хрустальных стаканов.

«Чем я могу помочь, сэр Адриан?»

«В моей стране украли очень крупную сумму денег. Одна из обездоленных - Ее Величество ».

Это потрясло маслянистого герра Фрича. В эпоху киберпреступности финансовая преступность была пандемией, и Лондон не мог рассчитывать на защиту от нее. Но Вадуц не хотел становиться депозитарием доходов от воровства - по крайней мере, не хотел.

доказуемая разновидность. И все, что касалось британской королевы, могло доходить до главы его собственного государства, принца Ганса-Адама II. Это было серьезно.

«Возмутительно».

«Это было, конечно, финансовое. Массовое мошенничество, связанное с отмыванием денег ».

«Это бедствие, сэр Адриан. Везде. Я еще раз говорю, чем могу помочь? На этот раз он серьезно.

«Мы знаем преступника. Подразделение по борьбе с банковскими преступлениями Скотланд-Ярда не дураки.

«Вы думаете, что он живет здесь, в Лихтенштейне? Боже упаси.'

'Нет нет нет. Он русский. Мы знаем, что украденное богатство ушло в Россию. Очень сомнительный миллиардер, слишком многим из которых разрешено жить в Лондоне ».

Герр Фрич серьезно кивнул. По этому поводу между взглядами двух мужчин не было сигаретной бумаги.

«Вы, британцы, очень терпимы, сэр Адриан».

«Возможно, больше, чем нам следовало бы быть».

'На самом деле. Но как это может повлиять на Лихтенштейн и банк Вадуц? »

«Все бочки с яблоками, герр Фрич, рискуют испортить. Мы думаем, что мошеннику помогли. Изнутри бочки. На самом деле мы это знаем. И мошенник будет настаивать на получении очень крупного финансового вознаграждения. Я знаю, что могу положиться на ваше усмотрение… »

«Этот банк известен этим».

«… Когда я говорю, что телефоны прослушивались, связь перехватывалась».

Людвига Фрича не нужно было убеждать. Опыт британцев в подобных делах был подтвержден, когда сэр Фрэнсис Уолсингем, шпион королевы Елизаветы I, поддерживал своего монарха в живых, перехватив секретные письма заговорщиков.

«Есть возможность…» Герр Фрич знал, что это невозможно. У проклятого британца были доказательства, или что этот очевидный привидение делал в своем офисе? А княжеский дворец находился всего в миле.

«… Что совсем недавно человек русского происхождения открыл депозитный счет. Что он быстро получил крупную сумму денег. И этот другой человек пришел, чтобы опорожнить его, возможно, чтобы обналичить. Мы, конечно, будем безмерно благодарны ... »

Герр Фрич извинился и вышел из офиса. Когда он вернулся, он держал тонкую папку.

«Я совещался с коллегами, сэр Адриан, - начал он. На лице Адриана Вестона ничего не промелькнуло, но он знал, что ему лгут. Значит, маслянистый герр Фрич был частью аферы. Купленный человек.

«Месяц назад сюда пришел джентльмен и сел именно там, где вы сейчас находитесь. Он был из посольства России в Берне, через границу. Он открыл депозитный счет. Для этого использовалась номинальная сумма. Неделю спустя эквивалент пяти миллионов долларов США в евро был внесен электронным переводом. Нет источника. "

«Кругленькая сумма. А получатель?

«Через неделю после этого пришел другой мужчина. Без имени. В этом не было необходимости. По условиям аккаунта требовалась только последовательность букв и цифр. У этого человека были все необходимые документы. Но он определенно был вашим земляком ».

«И он снял все это в наличные».

«Он действительно сделал это. Я уполномочен раскрыть это исключительно на том основании, что у меня есть ваше слово, что дальше не пойдет ».

«Даю слово, герр Фрич. Но когда он пересек вестибюль, я заметил, что камера видеонаблюдения должна была сделать снимок ».

«Вы очень проницательны, сэр Адриан».

«Человек старается изо всех сил, герр Фрич».

«Вы понимаете, что я не могу позволить этому файлу покинуть эту комнату. Но если бы вы случайно взглянули на него, я вряд ли смог бы вам помешать ».

Между ними лежала папка. Герр Фрич встал и повернулся спиной, чтобы посмотреть в окно на город внизу. Адриан Уэстон наклонился вперед и открыл папку. В нем была единственная распечатка вестибюля и человека, пересекающего его. Он взглянул, закрыл папку и толкнул ее обратно через стол. Герр Фрич занял свое место.

«Герр Фрич, я и моя страна чрезвычайно благодарны. Уверяю вас, то, что я увидел сегодня, дальше не пойдет. Будут предприняты шаги, но в этот банк ничего не вернется ».

Они пожали друг другу руки в хорошо смоделированном духе товарищества. Был вызван конвой, и британца проводили обратно к входной двери. Он взглянул на установленную камеру, которая сфотографировала человека, несущего выпуклую сумку Гладстона, содержащую 5 миллионов долларов в евро банкнотах высокого достоинства.

Его арендованная машина стояла на автостоянке банка. Он начал долгую дорогу обратно в аэропорт Цюриха. Из своего кабинета на втором этаже герр Людвиг Фрич проследил за ним и потянулся за телефоном.

По дороге сэр Адриан обдумывал увиденное. На фото был запечатлен высокопоставленный государственный служащий средних лет в вестибюле, где он находился несколько минут назад. Лицо было безошибочным, и он хорошо его знал. Это был Джулиан Маршалл, помощник секретаря кабинета министров в Лондоне.

Сэру Адриану давно пришло в голову, что виновная сторона должна была покинуть Лондон, чтобы посетить Вадуц и забрать свои деньги Иуды. Но это был выстрел из иголки в стоге сена. Практически у каждого, кто был на самом верху дерева, был загородный дом, который регулярно посещали по выходным. Любой мандарин может ускользнуть незамеченным, сесть на частный самолет представительского класса, полететь туда и обратно и снова появиться незамеченным. Его расследования ничего не обнаружили. Он снова взглянул на фотографию перед своим мысленным взором. Что-то не так, какая-то мелочь. Потом он увидел это.

Русский из Ясенево, который сфабриковал фотографию, проделал блестящую работу. Туфли, вероятно, были от Лобба в Сент-Джеймс, красивый костюм, несомненно, с Сэвил-Роу. И лицо, которое было фотошопом на туловище, несомненно, принадлежало государственному служащему, который председательствовал на заседании Совета национальной безопасности, когда упоминалось имя Chandler’s Court.

Создатель изображения был очень умен, если не считать единственной ошибки. На вымышленной фигуре был неправильный галстук.

Глава девятая

ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА МУЖЧИН во всем мире галстук, если он вообще носится, представляет собой полоску ткани, обмотанную вокруг шеи под воротником, завязанную спереди узлом и позволяющую падать на грудь. Узор или мотив, если таковой имеется, выбирает владелец. Но в Англии их может быть немного больше.

Рисунок и цвета полос или характер рисунка, вплетенного в ткань, могут сразу указать, в какую школу ходил носитель, военную часть, в которой он служил, или клуб, к которому он принадлежит. Это своего рода код, своего рода ключ распознавания.

Джулиан Маршалл, несомненно, посещал Итонский колледж, одну из самых престижных частных академий или «государственных школ» Великобритании. А те, кто присутствовал, имеют право носить староитонский галстук. На самом деле, есть три галстука: стандартный оригинальный галстук на черном с косыми бледно-голубыми полосами и два даже более эксклюзивных, поскольку они указывают на спортивные достижения в школе.

Есть галстук Eton Ramblers: пурпурный с пурпурными и зелеными полосами и тонкими золотыми линиями, поэтому аккуратное столкновение должно быть преднамеренным. Это для тех, кто играл в крикет в своей школе. И вот во что была одета фигура на фото.

А еще есть галстук Eton Vikings: темно-красные и черные полосы со светло-синими линиями для тех, кто учился на гребле в колледже. Два вида спорта занимают летний период и исключают друг друга.

Сэр Адриан вспоминал, как много лет назад он стоял на берегу Темзы в Хенли, по выходным с коллегой из МИ-6, у которого был коттедж на берегу Темзы, и смотрел, как Итон выигрывает Кубок принцессы Елизаветы. На гребной гребле в Eton Eight был очень молодой Джулиан Маршалл.

Еще не доехав до аэропорта Цюриха, он понял, что искал не в том месте. Он предположил, что старшим мандарином был Иуда. Это то, о чем Крылов хотел, чтобы он думал, и почему они приложили столько усилий, чтобы подкупить герра Фрича, чтобы тот разгласил информацию о вымышленном банковском счете и вымышленном визите настоящего британского государственного служащего. Его почти переиграли. Он забыл о том, что в основе британского истеблишмента находится еще одна категория людей - невидимые подчиненные.

Как один из навязчивых наблюдателей жизни, он заметил, что те, кого называют великими и хорошими, часто не обращают внимания на армию хороших и верных мужчин и женщин, которые действительно создали машину торговли, профессий и государственной работы: водителей, секретарей. , делающие записи, копировщики файлов, хранители архивов, переводчики, даже кофейни в белых рубашках.

Они приходили, уходили, стояли и служили, и их обычно игнорировали. Но это были не деревянные статуи. У них были глаза и уши, мозг, чтобы запоминать, делать выводы и, конечно, способность чувствовать оскорбление, игнорирование, принижение со стороны снобизма и высокомерия.

В том, что название Chandler’s Court перешло к русским, сомнений не было. Но кто из подчиненных сломал ряды? Что касается вопроса «почему?», Он по-прежнему цеплялся за взяточничество, а не на 5 миллионов долларов. Но где в стоге сена Уайтхолла можно было проследить эту невидимую иголку? Он вспомнил из своих дней в МИ-6 обнаружение утечки и уловку, которую он использовал, чтобы вывести двигатель в темноте на свет. Ему придется использовать его снова.

На обратном пути в Хитроу его мысли вернулись к единственному совещанию, когда имя Чендлерз Корт было мельком упомянуто. Кто-то из присутствующих слышал это, возможно, записал эти слова, название места, где в целях его безопасности поселился юноша по прозвищу Лис.

Кто присутствовал? Ну, главы четырех спецслужб: MI6, MI5, GCHQ и Joint Intel. Все охраняется под завязку. Но кто сидел за ними и тихонько делал заметки?

И было два министра кабинета, секретари из министерства внутренних дел и министерства иностранных дел, каждый из которых имел небольшую группу подчиненных.

Четыре дня прошло с момента нападения русских на Чендлерс-Корт. Сэр Адриан был уверен, что Крылов к этому моменту пришел к выводу, что вооруженное нападение было полной катастрофой. По крайней мере, там они его недооценили. Возможно, их удастся заставить сделать это снова. Для него было бы логичным перенести свой хакерский феномен в другое место. Так что он поступил бы наоборот.

В любом случае он посоветовался с доктором Хендриксом по этому поводу после перестрелки. Компьютерный волшебник из Челтнема умолял его не перемещать семью, если это вообще возможно. Академик за несколько недель превратился в суррогатного отца молодежи. Каждый раз, когда Люка Дженнингса перемещали или его мир разрушался, он впадал в душевный кризис. И ему только что было поручено второе исследование взлома баз данных, и он работал над этим.

Сэр Адриан во время одного из своих визитов с одобрением отметил развивающиеся отношения. Проведя всю жизнь в компьютерах, доктор Хендрикс в техническом плане намного опередил мальчика-подростка. Но ни он, ни кто-либо другой из GCHQ не могли сравниться с кажущимся шестым чувством молодежи, когда дело доходило до ослепляющей сложности межсетевых экранов, которые великие державы использовали для защиты своих сокровенных секретов. Доктор Хендрикс мог бы обидеться на это. Другие, вероятно, сделали бы это. Но Джереми Хендрикс обладал щедростью духа, которая наделила его защитным патернализмом по отношению к молодому гению, находившемуся под его опекой. Люк Дженнингс, казалось, ответил на это. Он получал ежедневную поддержку, чего он никогда не получал от своего покойного отца. Отвергнутый, он жил в своем собственном частном мире. Его мать могла защитить, оградить его хрупкость, как наседку, своим цыпленком, но она не могла ободрить, потому что его мир был совершенно непостижим для нее, как он был для сэра Адриана и был бы для всех бывших школьных учителей Люка. Только с доктором Хендриксом он наконец нашел общий язык. Так что для сэра Адриана совет Хендрикса был важен. Если перенос всего центра из Chandler’s Court в другое место приведет мальчика в бешеную депрессию, этому будет оказано сопротивление. Люку Дженнингсу придется остаться на месте.

Итак, помня совет Хендрикса, сэр Адриан начал работать над своей попыткой обмануть Крылова. Он притворился, что переместил парня, и дал понять, что сделал это. Он выберет четыре цели. Но сначала нужно было провести небольшое исследование. Он начал со своего обширного списка контактов. Четыре загородных дома, расположенных на собственной территории.

В те дни, когда он держал пару ружей и принимал приглашения провести день за стрельбой по фазану и куропатке, он познакомился с более чем дюжиной этих домовладельцев. Он позвонил четырем из них и попросил о желаемой услуге. Все согласились. Один даже предположил, что «это может быть весело», что, безусловно, было одним из способов выражения. Он сомневался, что Ночные Волки на своих плитах в Херефордшире согласятся.

Его второй заботой было повторное посещение директора спецназа.

Бригадир был вежлив, но укорял.

«Командир полка не очень доволен», - заметил он. «Он думал, что его люди были на тренировочном задании, защищая семью из трех и трех человек. Они заканчивают реконструкцией Сталинграда ».

«Это было равномерно сбалансировано», - ответил сэр Адриан. «То, что произошло при дворе Чендлера, было очень односторонним. Но передайте, пожалуйста, мои извинения полку. Я понятия не имел, что убийцы обнаружили цель. Если бы я знал, цели бы даже не было. Дом был бы пуст. То, что, скорее всего, последует, будет совершенно другим ».

Он объяснил свое предложение. DSF обдумала это.

«Я рекомендую SRR. Они тоже базируются в Херефордшире. В Креденхилле. Я бы посоветовал по два человека на дом. Тогда они могли бы произносить друг друга по буквам ».

Специальный разведывательный полк вместе с SAS и Special Boat Service является одним из трех британских боевых подразделений SF. Среди его навыков - скрытность и невидимость. Добавьте к этому пристальное наблюдение (невидимое). Его члены обычно стараются избегать близких столкновений, но могут быть такими же смертоносными, как и члены двух других отрядов, если того потребуют.

Был еще один зашифрованный разговор между командующим SRR на его базе в Креденхилле и DSF. И снова пробуждение о желании премьер-министра помочь своему советнику по безопасности решило проблему.

Четыре пары неожиданных гостей прибыли в резиденции своих хозяев в течение суток, и их встретили как дома. Четыре резиденции представляли собой поместье, поместье и две фермы.

Все дома были большими и раскидистыми, расположенными глубоко в сельской местности, где был бы заметен странник, не говоря уже об иностранце, выполнявшем разведывательную миссию. Солдаты разместились в своих каютах, патрулировали прилегающую территорию и выбирали точки наблюдения. В каждом случае они выбирали возвышенное гнездо, чтобы дать хороший обзор территории резиденции. Затем, развернувшись и развернувшись, они подняли охрану.

Сэр Адриан выбрал четверых из тех, кто присутствовал на решающем заседании Совета национальной безопасности. Это были совершенно невиновный Джулиан Маршалл, министр внутренних дел, министр иностранных дел и председатель Объединенного комитета по разведке. Он знал их всех, хотя двух политиков хуже.

Он написал каждому очень личное личное письмо с такой пометкой на конверте, что открывать его можно только руками человека, имя которого указано на лицевой стороне. После прочтения его увидят не более одного человека, конфиденциального частного лица или секретаря, которому доверена секретная корреспонденция.

Он объяснил, что в Chandler’s Court произошел инцидент, и он счел разумным переместить молодого кибер-хакера, стоящего в самом сердце операции «Троя», в новое место. Затем он показал новое место, но каждое было другим. Для ясности Уэстон определил их себе как A, B,

C и D.

Он знал об ожидании. Большая часть шпионажа связана с ожиданием, и он провел в этом всю свою жизнь. Рыболову знакомо это чувство: часы, пытающиеся не заснуть, не отрывая глаз от поплавка, ухо насторожено, чтобы услышать звон колокольчика на наконечнике удочки. Когда ставится ловушка, она аналогична, за исключением того, что есть постоянные ложные срабатывания. Каждый вызов должен быть обработан, но это не тот вызов, которого на самом деле ждет установщик ловушки.

Ему не пришлось долго ждать. Вызов поступил, как и было согласовано, от командира полка в Креденхилле.

«Мои ребята говорят, что за ними наблюдают. Кто-то патрулирует лес, в бинокль, смотрит на дом. Моих людей, конечно, не видели. Вы хотите, чтобы нарушитель был схвачен? Просто скажи слово ».

«Спасибо, полковник. У меня есть то, что мне нужно. Я думаю, вы обнаружите, что его скоро не будет.

Полковник назвал резиденцию С. Это была Хурма Грейндж в Уилтшире. Много лет назад во время однодневных съемок сэр Адриан сбил пятьдесят фазанов как одно из восьми ружей. Бывший посол посольства за железным занавесом ушел на пенсию со своей страдающей артритом женой и простой дочерью.

Хурма Грандж была местом, указанным в письме к министру внутренних дел. Уэстону нужно было с ним поговорить.

Он поговорил после того, как министр закончил частный обед у Брукса. Они отправились в библиотеку, где на них смотрели портреты дилетантов.

«Мне действительно нужно знать, министр внутренних дел, кто бы видел это письмо после того, как вы его прочитали».

Этот человек был на двадцать лет моложе его, один из многообещающих толкателей, один из тех, кому премьер-министр дал высокую должность и кто доказывал это, несмотря на свою молодость.

Это был недолгий разговор. Не нужно было терять время.

«После того, как я его прочту, - сказал министр внутренних дел, - он был бы отправлен в архив. Только одна копия, которую вы отправили, без дубликатов, хранится под замком. Моим личным секретарем Робертом Томпсоном.

Если что-то не случилось, сэр Адриан нашел своего предателя.

Роберт Томпсон был государственным служащим, получавшим зарплату государственного служащего. Он жил не в Челси, Найтсбридже или Белгравии, а к югу от реки в Баттерси. Записи показали, что он был вдовцом с дочерью, которая жила с ним десяти лет. Сэр Адриан постучал в дверь квартиры сразу после 20:00. На него ответил человек, досье которого он изучал.

Томпсону было около сорока, и он выглядел усталым и напряженным. Никакой дочери не было. Джессика могла быть на ночевке со школьным другом. Когда Томпсон увидел на пороге сэра Адриана, что-то промелькнуло в его глазах. Не удивление, не вина, а смирение. Что бы он ни делал, все было кончено, и он знал это.

Вежливость была соблюдена. Томпсон пригласил Адриана Уэстона в свою гостиную. Оба остались стоять. Опять же, не нужно терять время.

'Почему ты это сделал? Разве мы недостаточно вам заплатили? »

В ответ Томпсон рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

«Джессика», - сказал он.

Ах, дочь. Возможно, лучшая школа. Более экзотический отдых. Тропики. Не отставать от более обеспеченных друзей. Он заметил фотографию в рамке на тумбочке. Юная девушка: веснушки, косички, доверчивая улыбка. Папина малышка.

Затем плечи молодого человека задрожали. Сэр Адриан отвернулся. Мужчина плакал, как ребенок, а сэр Адриан не мог справиться с плачущими мужчинами. Он происходил из поколения и в военной традиции, которая учила другим вещам.

Торжество, скромность. В боли, стоицизм. В поражении благодать под огнем. Но очень редко слезы. Уинстон Черчилль был склонен к слезам, но во многих отношениях он был другим.

Он вспомнил два раза, когда видел, как взрослые мужчины ломались. В Восточной Германии был агент, который пробрался через контрольно-пропускной пункт Чарли на запад и в безопасное место, и который рухнул от облегчения от того, что наконец-то остался жив и свободен. И его собственный сын в родильном отделении, смотрящий вниз на морщинистое, возмущенное лицо своего первенца, единственного внука сэра Адриана, теперь в Кембридже. Но предателя поймали с поличным? Пусть плачет. Но потом все изменилось.

«У них она есть», - рыдал мужчина в кресле. «Схватил ее по дороге домой из школы. Голос по телефону. Угрожая, что они изнасилуют ее, задушат… если только.

Час спустя сэр Адриан получил подробности. Ребенок идет домой один после хоровой практики. Автомобиль у обочины. Друг наблюдает с расстояния в пятьдесят ярдов единственным свидетелем. Джессика села в машину - наполовину тащила, наполовину толкала мужчина на тротуаре. Он уехал.

Потом телефонный звонок. Значит, они знали его номер мобильного, но она бы им его дала. У ее отца было особое прозвище. Оратор это тоже знал.

Звук? Свободный английский, но с акцентом. Русский? Возможно. Телефон Томпсона сохранил за собой номер, но это уже давно выручка, «горелка» в Темзе.

Сэр Адриан оставил сломленного человека с последним указанием. Сказать своему собеседнику при следующем звонке, что пришло другое письмо. Уэстон передумал. Молодежь перевезут, но не в частный дом, а в армейский лагерь.

Он вышел из дома в Баттерси и пошел домой, обратно через Темзу к Уайтхоллу и Адмиралтейской арке. Он всю жизнь пытался избежать гнева. Это затуманило суждение, побеждало логику, затмило ясность. Когда что-то пошло не так, умному человеку нужны были все три. Но теперь он был зол.

Он потерял агентов и огорчил товарищей, которые никогда не вернутся домой. Он бывал в тяжелых, беспощадных местах, но правила все еще оставались. Дети были за пределами поля. Теперь Москва снова решила отказаться от всех правил, как и в случае нападения на давно отставного полковника Скрипаля.

Адриан Уэстон не питал иллюзий по поводу профессии шпионажа, которой он посвятил большую часть своей жизни. Он знал, что у этого есть и темная сторона. Он неоднократно подвергал риску свою свободу и свою жизнь, потому что опыт «работы» убедил его в том, что в совершенно несовершенном мире необходимо, чтобы безопасные и свободные оставались безопасными и свободными. Он верил в свою страну и в ее проверенные стандарты. Он верил

что они в основном были приличными, но он также знал, что на современной планете Земля порядочность - это то, чего придерживается лишь небольшое меньшинство.

В течение многих лет его главным врагом был КГБ, а после падения советского коммунизма - его преемники. Он знал, что, несмотря на пропасть, убийство, пытки и жестокость были нормой. Он отчаянно сопротивлялся искушению пойти по этому пути, чтобы срезать углы и добиваться результатов. Он с сожалением знал, что некоторые союзники не оказали сопротивления.

Его личным выбором всегда было обмануть врага, перехитрить, перехитрить. И да, подвохи были, но насколько грязно? Слуги глобального врага были подкуплены, убеждены предать свою страну и шпионить в пользу Запада. И, если нужно, шантажом. Шантаж воров, прелюбодеев, извращенцев на высоких постах. Это было отвратительно, но иногда необходимо, потому что враг от Сталина до ИГИЛ был гораздо более жестоким и не должен победить. Он знал, что человек в Ясенево, которому теперь хозяин Кремля поручил отомстить за унижение Нахимова, должен во время своего впечатляющего подъема по служебной лестнице одобрить или привести в действие методы, которые Адриан Уэстон не коснулся бы столбом.

Но это было иначе. Был похищен ребенок, которому, возможно, угрожали групповым изнасилованием, чтобы шантажировать государственного служащего и заставить его совершить измену. Крылов использовал наемных убийц, не более чем животных. Будет возмездие. Будет кровь. Он намеревался обеспечить это.

Глава десятая

Пара, стоявшая посреди ночи на остановке, в объятия друг друга и не обратила внимания, когда седан пролетел мимо них, превысив установленную скорость.

Но они разошлись с криками тревоги, когда в ста ярдах дальше по дороге он оторвался от асфальта и врезался в дерево. Через лобовое стекло они наблюдали, как первые вспышки пламени начали лизать обломки у подножия ствола.

По мере того, как уровень света, исходящего от пламени, увеличивался, они могли видеть очертания единственной фигуры, вырисовывающейся на фоне огня. Затем вспыхнуло пламя, когда загорелся бензобак, и машина взорвалась. Молодой человек разговаривал по мобильному телефону и набирал 999.

Со временем появилась скорая помощь и две пожарные машины. Последний поливал обломки белой пеной, пока пламя не исчезло, но парамедики ничего не могли сделать с упавшей и охваченной огнем фигурой на переднем сиденье. То, что от него осталось, было удалено и увезено, что стало еще одной аварией в статистике проселочных дорог.

Команда морга выполнила неприятную работу по идентификации. Задние карманы брюк жертвы пережили самый ужасный пожар. Были кредитные карты, более или менее неповрежденные. И водительские права. Несчастный, который ехал слишком быстро, был опознан как Роберт Томпсон, государственный служащий, проживающий в Лондоне, где он также работал.

Без тихого влияния, которое было оказано, инцидент, возможно, не попал бы в СМИ, но он попал в газеты на следующий вечер и на следующий день после этого. Фактически, он получил больше освещения на радио, телевидении и в газетах, чем мог бы обычно. Такое тихое влияние - аспект британской официальной жизни, о котором, как и об айсберге, почти ничего не наблюдается.

Телефонный звонок последовал за появлением утренних газет. Сэр Адриан заручился самым полным сотрудничеством со стороны MI5 и GCHQ в Челтенхэме. Первый предоставил телефонные номера, что было бы большим сюрпризом для тех, кто действительно владел этими номерами и считал их безопасными.

Темз Хаус, где размещается Служба безопасности, находится всего в нескольких сотнях ярдов вниз по реке от матери парламентов, но демократия незримо кончается на пороге. Массовое изгнание российских шпионов, выдававших себя за дипломатов, после вопиющего применения нервно-паралитического вещества "Новичок" на улицах Солсбери вызвало хаос в до сих пор действующей шпионской машине, которую Москва использовала в Лондоне.

Связи были прерваны, текущая деятельность остановлена, отношения прекращены. Новичок, Степан Кукушкин, недавно стал резидентом в российском посольстве, и ему нужно было больше времени, чтобы пробраться внутрь. То же самое относится и к его новому заместителю Олегу Политовскому, который до этого был скромным пресс-секретарем. Оба мужчины считали свои личные мобильные телефоны безопасными. Они не были; они прослушивались.

За пределами посольства находились служащие Крылова по контракту, в том числе Владимир Виноградов, глава банды и профессиональный преступник, а также олигарх и миллиардер, который переехал в Лондон, купил футбольный клуб и жил в квартире за 10 миллионов фунтов стерлингов в Белгравии. Он был тем, кто звонил. Было прослушано. GCHQ позаботился об этом. Сэр Адриан не удивился. Он знал, что за фасадом дружелюбного отношения к посещению футбольных матчей Виноградов представлял собой совершенно отвратительную работу.

Вернувшись в ельцинскую Россию, Виноградов был полностью оплаченным членом преступного мира бандитов, осужденным за защиту, рэкет, изнасилование, убийство и вооруженное ограбление. Отбывал срок в Лефортовской тюрьме Москвы. Когда началось хищение природных активов России, он был на свободе и собрал несколько миллионов долларов. С помощью коррумпированных бюрократов он смог купить небольшое сибирское месторождение нефти по цене перца. Это сделало его миллиардером. Затем он связал свою долю с восходящим Воджем. Загадочным образом вся его судимость была аннулирована, вычеркнута из нее. Получив доблесть, он эмигрировал в Лондон и стал щедрым хозяином.

Хотя Виноградов думал, что линия безопасна, он сказал осмотрительно. Звонили печально известному албанскому гангстеру, который руководил своей бандой на юге Лондона, где когда-то правила банда Ричардсона, соперница Крейсов. Буджар Зогу работал на него раньше. Всегда работайте по контракту и всегда с применением насилия. У сэра Адриана была стенограмма того, что они сказали в течение часа после разговора.

Виноградов отдавал приказы, и они были простыми. Операция окончена, закончена, отменена. Получите сообщение своим друзьям. Не используйте никакие средства связи. Езжайте лично к их месту. Избавьтесь от всех улик - я имею в виду, от всех - не оставляйте следов и возвращайтесь домой.

Ясно, что время имело значение. Как только Зогу достигнет места, где его головорезы держали девушку, она будет убита.

Агентство по лицензированию водителей и транспортных средств в Суонси получило данные о машине Зогу за считанные секунды. Скромный темно-синий седан Volvo, регистрационный номер такой-то. Следующим звонком Уэстон был комиссар столичной полиции Люсинда Берри.

«Люси, ты можешь мне помочь?»

«Если это законно и возможно. Что это такое?'

«Албанский гангстер выезжает со своей базы на юге Лондона. Пункт назначения неизвестен, - он продиктовал детали машины. «У меня есть основания полагать, что, когда он доберется до места назначения, ребенок будет убит. Можем ли мы его перехватить?

«Боже мой, мы должны».

Лондон окружен орбитальной автомагистралью M25 протяженностью 117 миль. По нему постоянно курсируют патрульные машины, но больше всего он контролируется тысячами камер контроля скорости HADECS-3, связанных централизованно и подчиняющихся компьютерам. Один из них сел на «Вольво» на южной дуге автострады, направляясь к Дартфордскому туннелю под Темзой.

Там есть платные кабины и фотоаппараты. Было отмечено проезд Volvo через туннель к северной дуге. Десять миль спустя патрульная машина выехала из перекрестка 29 и подхватила хвост. Его предупредили, чтобы съехать на следующем перекрестке.

Бужар Зогу заметил полицейскую машину в зеркало заднего вида, но также отметил, что она съехала на перекрестке 28. К тому времени полицейский вертолет обнаружил синюю машину под ним. Вертолет выдерживал остановку, пока «Вольво» не покинуло графство Эссекс, все еще двигаясь по лондонской автостраде.

Полицейская машина без опознавательных знаков ехала хвостом до перекрестка 16, когда албанец выехал на автостраду M40, направлявшуюся на северо-запад в сторону Мидлендса и Уэльса. На смену пришла полиция долины Темзы, затем еще один полицейский вертолет.

После двух часов езды стало ясно, что албанец направляется в Уэльс, а именно в северный Уэльс, одну из самых малонаселенных частей континентальной части Великобритании.

Самый простой способ - перехватить Зогу и задержать его. Но Скотланд-Ярд составил на него их дело. Это говорит о том, что он был умен и хитер. Он будет знать, придерживаясь ограничения скорости всю дорогу, что нет причин его задерживать. И власти все еще не знали, куда он направлялся, в каком изолированном месте он и его команда спрятали своего пленника. Он мог видеть это на экране своей спутниковой навигации, но он мог стереть это, даже когда офицеры шли к нему. Месяцы допросов никогда его не вытащат.

У сэра Адриана не было месяцев. Единственной хорошей новостью было то, что Зогу выполнил его приказ. Он не пытался использовать свой мобильный телефон, чтобы предупредить команду, что он приедет или почему. Но его все же нужно было остановить, прежде чем он добрался до места. В этот момент у вас может быть всего несколько секунд. Именно тогда сэр Адриан обратился за помощью к Специальному разведывательному полку в Креденхилле.

К вечеру дороги, по которым шел албанец, становились все более узкими и изолированными. Он ехал по трассе A5, направляясь в Бангор. Он как раз свернул, следуя указаниям своей спутниковой навигатора, в сторону Денби Мурса, когда вертолет SRR подлетел к нему сзади. Это было высоко и в его слепой зоне. Он этого не видел, но шесть солдат на борту видели его.

Солдатам сказали только, что похищенный ребенок удерживается против ее воли, и если человек в синем «Вольво» под ними доберется до убежища, ее убьют. Этого было достаточно. Солдаты очень злятся на людей, угрожающих детям.

Пустоши Денби - это пустыня вересковой пустоши и разбросанных ферм. Volvo выехала на узкую колею, которая вела к такой ферме в двух милях впереди. На этом переулке не было другого здания.

С высоты в тысячу футов пилот «Дофина», привлеченного из авиационного крыла Объединенного спецназа, мог видеть, что трасса заканчивается сразу за фермой и никуда не ведет. Ферма оказалась заброшенной, во дворе стоял единственный фургон. На действующей ферме было бы больше.

Из-за лобового стекла Буджар Зогу увидел вертолет без опознавательных знаков, пролетевший над его головой в том же направлении, что и он, а затем скрылся из виду за возвышенностью, которая возвышалась перед ним. Чего он не видел, так это вертолета, спускающегося в долину, или двух мужчин в камуфляжной форме с выскакивающими пистолетами.

Пока он не достиг вершины подъема. Вертолет скрылся в долине и скрылся из виду. Двое солдат были на дороге. Он не заметил, что их MP5 заглушили. Он не мог не заметить, что они машут ему рукой. Он замедлился и остановился. Мужчины подошли к его машине, по одному с каждой стороны. Рядом с ним была его сложенная куртка. Под ним был его пистолет.

Он действительно не должен был тянуться к этому. Это была глупая ошибка. И это было его последнее. Он выполнил условие «самообороны». Его коллеги по дому никогда не услышат русского послания.

Один из солдат у изрешеченной машины коротко поговорил с четырьмя дальше по долине.

Теперь они тоже шли пешком, возвращаясь к ферме. Прежде чем это стало видно, они исчезли в вереске высотой по пояс.

Один из наборов навыков SRR известен как CTR, или обнаружение близкой цели. Это значит, используя прикрытие сараев и хозяйственных построек, приближаться к зданию так незаметно, что обитатели никогда не заметят вас снаружи.

Шесть человек, сгущавшаяся темнотой, достигли уровня подоконника, покрытого пятнами.

Одно из окон было разбито, но заколочено. Между досками были трещины. Был применен спецобьектив.

«Три жителя», - пробормотал голос в микрофон на лацкане. Его слышали остальные пятеро в наушниках. 'Первый этаж. Гостиная с кухней. Принимать пищу. Все вооружены.

Другой навык - это MOE, или метод входа. В дальнейшей скрытности не было особого смысла. Должна была быть перестрелка. Один из солдат проскользнул к входной двери и властно постучал. Потом отошел в сторону.

Трое едоков вскочили на ноги с криками на албанском. Через несколько секунд четыре пули пробили входную дверь изнутри. После этого был открыт сезон. До сих пор невидимые солдаты появлялись у каждого застекленного окна. У двух похитителей, которые все еще стояли у стола, не было возможности открыть огонь или сдаться. Они держали пистолеты, и этого было достаточно. Впереди дверь открылась, и третий албанец умер в холле.

Потребовались секунды, чтобы очистить первый этаж, на котором было всего четыре маленьких комнаты. В них было несколько обломков мебели, а теперь и три вонючие тела, истекающие красным веществом. Руководитель группы взлетел наверх. Две комнаты, ни санузла. Он распахнул дверь одного из них. Снова вонь немытых тел. Три вонючие скатки. Солдат не знал наверняка, сколько албанцев могут охранять заложника. Может быть, четвертый с пистолетом к голове девушки. Он приоткрыл дверь на лестничной площадке, MP5 наготове.

Глава одиннадцатая

ОНА БЫЛА ОДНА в кресле в дальнем углу. Комната была маленькой и темной. Одиночная лампочка малой мощности без абажура висела на гибком изгибе потолка.

Там был тонкий скатник и вонючее ведро для унитаза. Миска с корочкой и бутылка воды со двора. И один стул.

Единственное окно когда-то выходило на холмистые поля, но к нему были прибиты доски, так что сквозь щели между досками проходили лишь крошечные полоски света. Зловоние произвело на солдата сильное впечатление. Ясно, что это никогда не было элегантной комнатой, но она превратилась в ад.

Вокруг слабой лампочки жужжали большие черные мухи. Другие ползали по краю ведра для уборной, поглощенные его содержимым. Ребенка заставили есть из миски и лечь на вонючий паллиас на полу. Или сесть на единственный стул, где она сейчас находилась, все еще в школьной форме, немытая, со спутанными волосами, привыкшая к запаху комнаты. Ее руки были сжаты вокруг нее, а глаза - огромными тарелками травм и страха. Она ничего не сказала.

Мужчина SRR медленно положил пистолет и снял черную лыжную маску. Его внезапное появление могло только напугать ее. Ей это надоело. Он не пытался подойти. Вместо этого он соскользнул на пол, спиной к стене. Затем он сказал: «Привет». И он улыбнулся.

Ответа не было. Она просто смотрела.

«Интересно, можете ли вы мне помочь? Я ищу девушку по имени Джессика. Ее папа попросил меня отвезти ее домой ».

Ее губы шевелились. Раздался слабый писк.

'Это я.'

Он изобразил довольное удивление.

'В самом деле? О, это прекрасно. Я нашел тебя. Папа скучает по тебе. Он попросил меня отвезти вас домой. Тебе бы это понравилось?'

Она кивнула. Он огляделся.

«Это ужасное место. Бьюсь об заклад, ваша комната в Лондоне лучше ».

Она заплакала. Слезы текли из испуганных, измученных глаз и катились по ее грязным щекам.

'Я хочу домой. Я хочу увидеть папу ».

«Что ж, Джессика, это прекрасно. Я бы тоже этого хотел. У меня внизу есть друзья, и у нас есть вертолет. Вы когда-нибудь были в одном?

Она покачала головой. Он медленно и осторожно поднялся и пересек комнату. Он протянул руку. Она взяла его, и он поднял ее со стула. Она начала мочиться и еще больше заплакала от стыда. Последствий глубокой травмы несколько, и ни один из них не является приятным. Он отвернулся и подошел к двери.

«Спускаемся!» - крикнул он. «Очистите зал».

Ей не нужно было видеть, что там лежит или на кухне. Снаружи он увидел точечные светильники «Дофина» и услышал рычание его двух двигателей. Он поселился в вереске за амбарами, где было место.

Остальные мужчины ждали внизу. Они затащили тела на кухню и закрыли дверь. Они увидели, как девушка, держащая своего коллегу за руку, неуверенно спускалась по лестнице, ведя их по одному. Они посмотрели на нее, и один из них сказал: «Иисус». Если и было какое-то чувство к людям, которых они убили, оно испарилось.

Руководитель группы помог Джессике Томпсон сесть в «дофин» и отправиться обратно в Креденхилл.

Он попытался использовать свой мобильный телефон, но обнаружил, что мертвый Зогу не мог связаться с его людьми, даже если бы он попытался. В этой части Denbigh Moors нет стойки регистрации. Он сел рядом с девушкой и кивнул пилоту.

Остальные мужчины останутся, чтобы их забрали позже. А пока им нужно было кое-что прояснить. На дороге они не взорвали двигатель Volvo, и он все еще работал. Один из них отправился его собирать. Придется забрать пять солдат и четыре мертвых гангстера в мешках для трупов. Услужливую, но, несомненно, озадаченную полицию округа Конви попросят раздавить испорченный Volvo на куски металлолома.

В Креденхилле Джессику доставили прямо в медпункт. Две женщины-солдаты взяли верх, суетясь, пока девушка купалась и мыла волосы шампунем. Один из них вышел и сказал командиру:

«Знаете, они ее не трогали. Они угрожали ей и ухмылялись каждый раз, когда приносили еду. Так что как раз вовремя. Она умная девочка. Голова ей на плечи. Ей понадобится консультация, но она поправится ».

Командир позвонил сэру Адриану и рассказал об этом Роберту Томпсону, который был еще жив. У сэра Адриана была машина с водителем, и они оба отправились в долгую рассветную поездку в Херефорд на встречу.

Когда они вернулись в Лондон, сэр Адриан снова посетил Томпсона в его квартире в Баттерси.

«Сомневаюсь, что после этого вы сможете продолжить государственную службу. Или хотите ли вы. Возможно смена обстановки. И гарантированная безопасность для вас обоих.

«Я знаю очень красивое место. Теплый климат, сверкающее синее море. Веллингтон, Новая Зеландия. Хорошие школы, приветливые люди. Думаю, я могу что-нибудь устроить, если хотите. Я знаю их Верховного комиссара в Лондоне.

«Хорошая работа с правительством Киви. Милый дом. Легко добираться до работы - это не большое место. Возможно, новая жизнь. Думаю, это можно было бы устроить. Дайте мне знать.'

Месяц спустя Роберт Томпсон и Джессика отправились к новой жизни у вод пролива Кука.

Адриан Уэстон был гуманным человеком, и он был озабочен тем, чтобы узнать истинную личность человека, чьи обугленные останки находились в управляемой дистанционно мчащейся машине.

Еще в 1943 году западные союзники готовили вторжение в южную Европу. Было важно попытаться обмануть нацистское высшее командование, убедить его в том, что вторжение идет туда, где его не было. Британцы взяли тело неопознанного бездомного, одели его в форму майора Королевской морской пехоты и бросили на берег южной Испании.

К одному запястью цепочкой был прикреплен портфель с документами, очевидно, совершенно секретными, указывающими, что вторжение будет через Грецию. Тело дрейфовало к берегу, было найдено на берегу и передано Гражданской гвардии. Испания Франко, технически нейтральная, на самом деле была сторонником оси. Документы были переданы в немецкую разведку, а оттуда обратно в Берлин.

Греция была сильно усилена. Союзники под командованием Паттона и Монтгомери вторглись через Сицилию и Италию. Были спасены тысячи жизней. Позже была написана книга и снят фильм под названием «Человек, которого никогда не было». Вот откуда сэру Адриану пришла в голову идея.

Тело в мчащейся машине также принадлежало разбойнику, обитателю улиц и переулков, и его тоже нельзя было опознать. Его предназначили для захоронения нищего в безымянной могиле. Вскрытие показало, что мужчина умер от пневмонии, вероятно, во время сна под дождем. Тесты показали, что он был неизлечимым алкоголиком с уже сильно поврежденной конституцией. Единственное, что у него осталось, что он не заложил на покупку выпивки, - это перстень с печаткой.

Но когда-то, рассуждал сэр Адриан, он был человеком, возможно, тем, кто любил и был любим, человеком, у которого была работа, семья, жизнь. Как он попал в крушение, умер в сточной канаве? Он решил хотя бы попытаться выяснить.

Он «удержал» могилу нищего. Он просил милостыню, пинал задницы, гремел в клетках. В конце концов был получен образец ДНК. Использовалась национальная база данных ДНК. Но ничего не было. Если бы у покойного была судимость, его образец должен был быть указан. Листинга не было.

Уэстон собирался позволить чиновникам идти своим чередом, когда ему позвонил ученый, работающий с базой данных ДНК.

«Может быть, братья и сестры», - сказал он.

Возможное совпадение в базе данных произошло во время драки в баре несколько лет назад, и ему было предъявлено обвинение в нападении с причинением телесных повреждений, или ABH, и он был осужден. И у него было имя. Дрейк. Филип Дрейк. Полиции потребовалось немного времени, чтобы найти его с помощью трех переездов адреса. Но его нашли. Ему показали кольцо с печаткой и подтвердили, что оно принадлежало его брату Бенджамину, известному как Бенни.

Он не видел своего брата двадцать лет, ни разу с тех пор, как старший брат, истерзанный посттравматическим стрессовым расстройством, ускользнул через систему социального обеспечения и различные благотворительные организации в алкоголизм и жизнь на улице. Но он напомнил, что проблемы Бенни возникли из-за боевых действий в Афганистане в военной форме его страны.

Он был мерсийцем из полка, набранного из Восточного Мидлендса, со штаб-квартирой в Личфилде. Уэстон позвонил командиру и сказал ему. И командир решил, что капрал Бенни Дрейк должен быть похоронен как солдат.

Он покопался в полковом резерве и нашел средства.

Через неделю похоронная колонна вышла из казарм Мэйн Гейт Уиттингтон и свернула на улицы Личфилда. Катафалк, увенчанный «Юнион Джеком», нес гроб, а за ним ехал лимузин с обоими родителями. Жители города сняли шляпы и повернулись лицом к проезжей части. В тыл шли знаменосец и прапорщик. Все двигались медленным маршем.

На деревенском кладбище Уиттингтон колонна повернула и направилась к подготовленному месту захоронения. Группа носителей взяла верх, шесть солдат несли гроб остаток пути, мимо церкви Святого Джайлса, к могиле. Службу вел полковой капеллан. Когда все закончилось, флаг сняли с гроба, сложили и передали родителям.

Когда гроб опускали на землю, вперед выступили стреляющие вместе с полковым горнистом. Могильщики ждали со своими лопатками. Стрелки произвели три залпа над могилой и горнист сыграл «Последний пост».

Мистер и миссис Дрейк стояли очень прямо и очень гордились, когда их сын капрал Бенни Дрейк был отправлен на покой. Возможно, он умер в сточной канаве, но его положили вместе с однополчанами.

Когда последняя нота «Последнего поста» разнеслась прочь, в дальнем конце кладбища одинокая фигура убрала бинокль. Сэр Адриан сел в свою машину, и его отвезли обратно в Лондон. Пришлось свести счеты.

На следующее утро, когда его банковские счета были заморожены, Владимира Виноградова попросили покинуть страну. Формальное объяснение, не имевшее оправдания, поскольку по закону оно не требовалось, просто заявляло, что, по мнению британского правительства, его постоянное присутствие «не способствует общественному благу».

Он протестовал, угрожая длительными апелляциями в суд. На его стол положили фотографию. На нем было видно лицо с закрытыми глазами гангстера, которого он поручил похитить ребенка. Он замолчал, затем позвонил своему личному пилоту в Нортхолт и приказал подготовить его самолет.

В затемненном компьютерном зале Chandler’s Court Люк Дженнингс присел у консоли, уставился на дисплей, коснулся нескольких символов на сенсорном экране и снова уставился, запертый и потерянный в своем личном мире. Рядом с ним сидел доктор Хендрикс и смотрел. Он знал, что делает подросток, но не знал, как он это делал. Бывают моменты, когда инстинкт бросает вызов логике и отрицает ее. Человек из GCHQ поставил задачу, которую считали невыполнимой… и все же.

Снаружи было темно, посреди ночи. Ни один мужчина за пультом не знал и не заботился. В киберпространстве нет часов. Где-то за много миль отсюда база данных молча сопротивлялась, пытаясь защитить свои секреты. Незадолго до рассвета он проиграл.

Доктор Хендрикс недоверчиво разинул рот. Каким-то образом, и он понятия не имел, как, это было достигнуто: Люк Дженнингс пересек воздушный зазор и ввел правильные алгоритмы. Брандмауэры открылись, далекая база данных капитулировала. Не было необходимости продолжать. У них были коды. Он похлопал парня по плечу.

«Вы можете закрыть сейчас. Мы можем вернуться. Вы дали нам доступ. Отлично сработано.'

Взломав базу данных в Форт-Миде, штат Мэриленд, Люк Дженнингс бессознательно рискнул многими годами в американской тюрьме. Сделав то же самое с этим, будет только похвала. В любом случае ему было все равно. Был вызов, и он его принял. Это все, что имело значение. Другие могли войти в чужую базу данных и установить вредоносное ПО, троянских коней, с указаниями, что оборудование должно уничтожить себя.

Иностранная база данных лежала в пустынях теократической республики Иран, страны, которая использовала и распространяла терроризм и хотела создать свою собственную атомную бомбу. Была еще одна страна, которой суждено было уничтожить, если эта атомная бомба когда-нибудь станет жизнеспособным оружием. Если бы сэр Адриан добился своего и смог бы убедить премьер-министра, коды доступа к иранской базе данных были бы переданы государству Израиль.

Но, возможно, не совсем бесплатно. В разговор может войти огромное новое месторождение природного газа, которое только что было обнаружено у западного побережья Израиля.

Сью Дженнингс смотрела в темноту, когда первые лучи дня коснулись востока. Она точно знала, что чувствовала, и наслаждалась каждой секундой этого. Это было так давно.

Фактически ее брак распался десятью годами ранее. Напряжение воспитания двух мальчиков, дополнительные потребности старшего, были частью этого. Но не это было главной причиной. С Гарольдом не было ни единой пылающей ссоры. Но в конце концов он ясно дал понять, что не испытывает ни малейшего интереса к физической стороне их брака. На тот момент они не занимались любовью несколько недель. Ему тогда было за сорок, а ей - очень здоровые тридцать.

За прошедшее десятилетие у нее были короткие романы, всегда полностью и только физические. Но они с Гарольдом остались вместе ради мальчиков, особенно ради Люка. Были практические соображения: дом, постоянный доход и все, что было куплено на доход. Но Гарольд ушел; теперь она была вдовой.

На рассвете она чувствовала грубую похоть, и это было к прикосновению человека, спящего рядом с ней. Она знала, что он не рискнул бы пересечь первый этаж к ней, и, в любом случае, ее комната была между теми, которые занимали Люк и Маркус. Итак, она наконец пришла к нему.

Дверь была открыта. Она вошла, позволила своему халату соскользнуть на пол и полезла под одеяло рядом с ним. Было сказано очень мало. Они просто занимались любовью, он - своей железной силой, она - страстью, давно подавляемой желанием.

Когда капитан Уильямс и его люди были назначены в их небольшую общину, он присоединился к их общему столу: она, доктор Хендрикс, двое других из GCHQ и ее сыновья. Вежливость сохранялась, но взаимное влечение было в глазах. Детали выскользнули. Ему было тридцать девять, и он был холостым, так как его жена погибла в трагической аварии на каноэ у побережья Алгарве восемь лет назад.

Сью Дженнингс целыми днями размышляла, что ей делать. Она больше не могла даже притворяться, что отрицает сильное влечение, которое она испытывала к солдату, который присоединился к семье, и ученым за обеденным столом. Когда в первый раз их взгляды встретились через чайные чашки, она почувствовала, что это взаимно.

Но искусной соблазнительницей она не была. Это никогда не было частью ее жизни.

Она ждала, что он сделает шаг, но, будучи скрупулезно вежливым, он ничего не сделал. Манеры? Резерв? К черту их обоих. Она знала, что влюбляется. Почему бы ему не сделать первый шаг? Через три недели она приняла решение.

Сразу после полуночи она поднялась с односпальной кровати, все еще совершенно обнаженная. В лунном свете она смотрела на себя в зеркало гардероба. Ей было сорок, и ее фигура была полной, но отнюдь не пухлой. В спортзале она держала себя в форме, но для кого? Не из-за тусклого Гарольда, которого больше заботила его слабость в гольф, чем занятия любовью.

Она была еще достаточно молода, чтобы родить еще одного ребенка, и она хотела сделать именно это, но только с одним мужчиной, а он спал в комнате в противоположном конце дома. Босиком она накинула халат на плечи и открыла дверь, стараясь не издавать ни звука и не разбудить мальчиков, спящих по обе стороны от ее комнаты.

Она в последний раз остановилась у его двери, услышав глубокое ровное дыхание изнутри, прежде чем повернуть ручку и скользнуть внутрь. Теперь они провели первую ночь вместе. В отблеске рассвета за занавесками она приняла решение. Она собиралась забрать его, и не только на ночь. Она намеревалась стать следующей миссис Гарри Уильямс и знала, что красивая женщина с твердой решимостью всегда сделает ракету Exocet похожей на плохо спроектированный фейерверк. Когда солнце конца июня коснулось верхушек деревьев в лесу, она проскользнула обратно в свою комнату.

Глава двенадцатая

ИРАН на протяжении многих лет ХОТЕЛ иметь атомную бомбу. Впервые эта идея была выдвинута при шахе, который был свергнут в 1979 году. К тому времени его друг и защитник США отговорил его. При аятоллах такого влияния не было.

На протяжении многих лет проблема не была в технологиях. Пакистанский ученый, который был в центре успешных исследований и создания атомных бомб в этой стране, предательски продал данные Ирану. Проблема уже давно заключалась в приобретении достаточно большого запаса оружейного урана.

Урановая руда, известная как желтый кек, в течение многих лет закупалась у различных поставщиков по всему миру. Но в виде руды уран-235 имеет чистоту пять процентов или меньше. Это слишком грубо, чтобы использовать его в производстве ядерного оружия. Его необходимо очищать, пока он не станет чистым почти на девяносто пять процентов.

Поводом для его покупки всегда было строительство электростанций, для которых достаточно пяти процентов чистоты. Мир никогда не верил этому оправданию. Почему, гласит аргумент, страна, которая фактически плавает в океане сырой нефти и не заботится об окружающей среде, не должна использовать собственное бесплатное сырье для поддержания огня? Ключом долгое время были секретные химические заводы, скрытые от мира и отрицаемые, их функция - переработка сырого желтого кека в уран-235 оружейного качества.

Ядерный клуб США, Китая, Франции, России и Великобритании с неядерной Германией и Европейским союзом заключил в 2015 году соглашение о том, что Иран прекратит свои усилия в области ядерных исследований в обмен на ослабление много экономических штрафов, нанесенных из-за ее ядерных амбиций. Втайне договор не соблюдался.

Аятоллы давно постановили, что государство Израиль, не наделенное нефтяными месторождениями, но чрезвычайно развитое в технологическом плане, должно быть стерто с лица земли. Таким образом, Израиль серьезно заинтересован в ядерных амбициях Ирана. У нее также есть Моссад («Учреждение»), ее очень эффективное секретное разведывательное подразделение. Шпионские усилия по выяснению того, что иранцы за свою диктатуру затевают и как далеко они зашли, не прекращались.

Иран не был первым соседом Израиля, начавшим ядерную программу. Это была Сирия, которая усвоила урок в 2007 году. Израильский шпионаж и полеты над ними обнаружили огромное квадратное здание, которое в Тель-Авиве прозвали Кубом, которое строится недалеко от Дейр-эз-Зора в отдаленном месте на востоке Сирии. Это возбудило слишком много любопытства, чтобы его можно было игнорировать. Дальнейший шпионаж показал, что здесь находится построенный Северной Кореей ядерный реактор, предназначенный для снабжения сирийского диктатора плутонием - ядром атомной бомбы.

За одну ночь 2007 года восемь израильских самолетов взлетели с баз на юге Израиля. Они полетели на запад, над Средиземным морем, затем на север, затем на восток, невидимо промелькнув над сирийским побережьем. Они летели на высоте 300 футов или около того, фактически на высоте крыши, и на такой скорости требовалась точность наносекунд. Они несли самые разные бомбы, чтобы обеспечить полное уничтожение цели.

В 00.42 все восемь запустили свои полезные нагрузки. Никто не пропустил. В 00:45 руководитель группы передал по радио единственное слово «Аризона» - цель уничтожена. Эскадра повернула на север, пересекла границу с Турцией и проследовала по ней на запад, пока не вернулась к морю. Затем они снова повернулись к дому, все еще обнимая «палубу».

Разрушение Куба не имело прямого отношения к Ирану, но преподало урок. Когда иранцы начали программу создания ядерной бомбы, они ушли глубоко под землю, в серию защищенных от бомб пещер. В них они начали очищать уран-235, чтобы создать запас урана бомбы.

Известно, что очистных сооружений было два. Меньший, названный Натанз, находился внутри выдолбленной горы на севере страны. Гораздо больший из них назывался Фордо, он находился глубоко под пустыней, настолько глубоко, что был невосприимчив к самым мощным бомбам глубокого проникновения.

В процессе очистки используются ряды центрифуг, которые вначале назывались циклотронами. Эти машины чрезвычайно опасны в эксплуатации. Это вертикальные колонны высотой от шести до восьми футов, ядра которых вращаются со скоростью 50 000 оборотов в минуту. Они стоят рядами, называемыми каскадами. По оценкам, в Иране их 20 000, соединенных каскадами по 128 в каждом в главном зале центрифуг.

Причина, по которой их так много, заключается в том, что они очень медленно очищают урановую руду, извлекая всего несколько драгоценных зерен в день, которые тщательно хранятся. Они так опасны потому, что вращаются на подшипниках, которые необходимо тщательно сбалансировать. Малейшее изменение скорости вращения или баланса может привести к их перегреву или срыву с подшипников, либо к тому и другому. В этом случае весь зал превратится в склеп, части тел обслуживающего персонала будут летать во все стороны, а вышедшие из строя центрифуги рвут себя и соседние машины на расплавленные осколки.

Чтобы предотвратить это, вся операция контролировалась главным компьютером, управляемым базой данных, настолько искусно защищенной многоуровневым межсетевым экраном, что только местные иранские операторы, вооруженные кодами доступа, могли войти в него. Именно эти коды доступа, которые невозможно получить, и получил подросток, сидевший рядом с доктором Хендриксом в Chandler’s Court.

В Фордо не было обнаружено никаких предупреждений, поэтому ничего не нужно было делать. Достаточно было иметь коды доступа. Именно их сэр Адриан с разрешения премьер-министра передал высокопоставленному ядерному чиновнику в посольстве Израиля в Палас-Грин в Лондоне.

Примерно через неделю, в начале июля, далеко под иранской пустыней произошло нечто очень странное. На главном компьютере появился крохотный вариант. Скорость вращения подшипников в одном каскаде центрифуг стала увеличиваться. Инженер в белом халате на главной консоли дал команду базе данных исправить это. Технология не заметила. Другие руки в пустыне Негев отдавали новые приказы. Скорость вращения продолжала увеличиваться.

Обеспокоенный инженер из Фордо позвонил начальнику. Озадаченный, старший техник ввел коды корректора. Их проигнорировали. Датчик, контролирующий температуру подшипников, начал подниматься. Беспокойство перешло в беспокойство, а затем, наконец, в панику. База данных отказалась подчиняться. Скорость вращения росла, как и температура подшипников. Красная линия была пройдена. Старший техник нажал красную кнопку. В огромном зале, в котором размещались центрифуги, заревел клаксон. К огромным стальным дверям поспешили люди в белых халатах. Вой клаксона не прекращался. Бегство превратилось в безумную гонку, спасительную гонку, поскольку первый каскад сорвался с опор. Металл светился алым от непреодолимого трения. Бегущие боролись друг с другом за открытые двери.

В первоначальном отчете, который дошел до высшего руководства республики аятоллы Хаменеи, говорилось, что последний техник успел вовремя. Двери зашипели и начали закрываться, запечатывая ад в зале размером с ангар. Люди были спасены, но центрифуги, каскад за каскадом, разрушили себя, когда они развернулись со своих опор, чтобы обрушить следующий каскад в очереди.

Почитаемый и преклоненный возрастом аятолла заставил себя прочитать последнюю строчку отчета, когда перед ним в его скромной резиденции на Пастер-стрит в Тегеране стояли бледные ученые.

Приблизительно двадцать лет. Двадцать лет неумолимой тяжелой работы и затрат были уничтожены за один катастрофический час. Конечно, будет расследование. Он закажет это. Лучшие умы Ирана будут копаться и исследовать. Они будут ему докладывать. Они расскажут ему, что произошло, как, почему и, самое главное, от чьей руки. Он уволил ученых до него и удалился в свою мечеть, чтобы помолиться.

Конечно, за этим должны были стоять израильтяне, да проклянет их Аллах к черту. Но как они получили доступ к кодам? Они пытались годами и потерпели неудачу. Вредоносная программа Stuxnet, разработанная израильтянами и американцами несколькими годами ранее, нанесла ущерб, но не прошла через коды. Теперь у кого-то было. Могли ли быть сами израильтяне? Иранцы не могли знать, что на самом деле это был кто-то еще далеко, величайший хакер, которого мир когда-либо видел - или, в данном случае, никогда не видел.

Верховный лидер не имел ни малейшего представления о компьютерах и, таким образом, полностью зависел от своих экспертов. Что они сказали ему после подробного расследования, так это то, что руки, которые ввели команду в главный компьютер, чтобы дать указание подшипникам в центрифугах увеличить скорость вращения до маниакального уровня, вызывая самоуничтожение центрифуг, вероятно, были израильтяне.

Но главное затруднение касалось кодов доступа. Это было бы жизненно важно. Без них никто не мог давать суицидальные инструкции управляющему главному компьютеру. С ними все было возможно.

Иранская катастрофа недолго оставалась секретом. Новости не могли быть сдержаны. Разговаривают мужчины, даже ученые, подвергшиеся травматическому опыту. Они разговаривают со своими коллегами, с присутствующими и с теми, кого там не было. Они рассказывают своим семьям. Слово распространилось. Он просочился в мировое сообщество ученых, чьим делом всю жизнь является изучение от имени своих правительств достижений других в той же области. То, что произошло в Фордо, было слишком похоже на компьютерную катастрофу в Мурманске.

В конце концов, загадка была разгадана не в Тегеране, а в Москве: Москва знала, кто это и где он находится.

Двумя днями позже посол России в Тегеране добился личной аудиенции у Верховного лидера. Принес личное сообщение от «Вождя». Он касался изолированного особняка в сельской местности Англии и подростка-хакера, который мог сделать невозможное.

Во исполнение обещания, данного сэром Адрианом, человек в Белом доме получил обширный отчет. В аналогичном отчете говорится примерно то же самое, как в том, что прибыл через ЦРУ.

Каждый подтвердил содержание другого. Президент понял, что ему лгали. В любом случае он давно денонсировал договор, который заставил США смягчить финансовые санкции, наложенные на Иран, в обмен на прекращение ядерных исследований, не говоря уже об очистке урана. Он разорвал договор и вновь ввел разрушительные экономические санкции.

Примерно в этот час сэр Адриан получил письмо в свою квартиру на Адмиралтейской арке. Это его заинтриговало. Этот адрес мало кто знал, а конверт был доставлен вручную. Содержание было кратким и вежливым. Писатель предположил, что встреча может быть взаимно ценным, и пригласил сэра Адриана навестить его для обсуждения. На бланке был бланк посольства Израиля. Подпись была сделана Авигдором Хиршем, имя, которое он не назвал.

Во время работы в МИ-6 сэр Адриан был специалистом по России, СССР и восточноевропейским сателлитам советской империи. Ближний Восток не был его территорией, и с момента его выхода на пенсию прошло уже более десяти лет. Другие тоже вышли на пенсию, и были продвижение по службе, должности, увольнения - некоторые добровольно, некоторые поощрялись. Но у него все еще были связи, и один из них был человеком, который «управлял» Ближним Востоком и, будучи моложе, все еще занимал должность в Vauxhall Cross. Имя Кристофер.

«Ави Хирш? Конечно, я его знаю, - сказал голос по защищенной линии. «Был здесь три года, начальник отдела Моссада. Очень яркий.'

'Что нибудь еще?'

«Ну, он начал юристом после службы в спецназе. Квалифицирован в трех юрисдикциях - своей, нашей и США. Получил степень в Тринити-колледже в Кембридже. Абсолютно не рогатый кибуцник. Мы считаем его неплохим яйцом. Что он хочет?'

«Еще не знаю, - сказал сэр Адриан.

«Вы слышали о катастрофе в Фордо?»

'Конечно. И ответ США ».

«Ну, мой отдел работает круглосуточно. Удачи с Ави ».

Посольство Израиля в Лондоне строго охраняется. Это нужно. Были попытки нападения и многочисленные демонстрации размахивания плакатов на улице. Машина сэра Адриана подъехала к кованым воротам, и его личность была тщательно проверена. Звонки были сделаны из сторожки. Потом ему помахали внутрь. Другой сотрудник службы безопасности указал на место для парковки, и когда его водитель припарковался, его проводили в здание.

Не было навязчивой проверки, как в аэропорту, но он знал, что скрытые сканеры изучат каждый его дюйм. У него не было ни багажа, ни даже портфеля. Выбранный конференц-зал находился в подвале, безусловно, конференц-зал, отсканированный и стерилизованный для обеспечения полной безопасности.

Предупрежденный Уэстон, Ави Хирш был таким, каким он и ожидал: лет сорока, атлетичный, загорелый, вежливый и очень свободно говорил на языке Шекспира. Предложили кофе, но отказались. Потом они остались одни. Сэр Адриан знал, что этот разговор не состоится без подробного инструктажа высшего командования Моссада в их штаб-квартире на северной окраине Тель-Авива.

«Я получил указание сказать вам, что мое правительство и моя страна очень благодарны», - сказал глава бюро Моссада. Оба знали, что он имел в виду передачу кодов доступа к главному компьютеру в Фордо.

Это действительно была похвала. В мире призраков, и особенно в интегрированном кибер-мире, государство Израиль стоит на голову выше остальных. У Моссада есть агенты по всему миру, и на Ближнем Востоке он не имеет себе равных. Под пустыней Негев за пределами Беэр-Шевы похоронен аналитический центр, известный как Шмоне Матаим, или Блок 8200. Здесь собраны лучшие кибер-мозги республики, которые взламывают коды, создают новые, проникают во враждебные базы данных и отслеживают приливную волну закодированных кодов. обмены, которые порхают между агентствами его врагов - и его друзьями, если на то пошло. Блок 8200 никогда не отдыхает.

Этому во многом предшествовала карьера сэра Адриана. Он был ветераном в мире молодежи. Но некоторые вещи не меняются. Есть друзья, есть враги, есть предатели, есть дураки, которые слишком много болтают. Может показаться, что дни, проведенные кустарником в мощеных переулках оккупированной Советским Союзом Братиславы, ушли в прошлое, но правильная информация в нужном месте в нужное время может изменить историю.

Более того, нож между ребрами или спрятанная под автомобилем бомба все еще могли положить конец человеческой жизни. И сэр Адриан прекрасно знал, что начальник городского бюро, сидящий за столом, представлял агентство, которое никоим образом не отказалось от этих старых методов, когда их использование считалось необходимым.

Сбор разведывательной информации Моссада поддерживает ряд подразделений специального назначения, которые соответствуют Британскому полку специальной воздушной службы, специальной лодочной службе и полку специальной разведки или американскому полку Delta Boys, морским котикам и отделу специальной деятельности ЦРУ. Специалисты-коммандос Сайерет Маткал, Кидон («Штык-нож» или «Копье»), которые совершают убийства за границей, и еще более загадочный Дувдеван, чье особое умение состоит в том, чтобы так свободно владеть языками и сообществами Ближнего Востока, что они может проникнуть в вражеские страны, сойти за туземца и годами «спать», прежде чем начать действовать.

Все это сэр Адриан знал, потому что, хотя Ближний Восток никогда не был его территорией, это общеизвестно в шпионских кругах. Итак, он знал, что Иран должен быть пропитан израильскими шпалами, некоторые, без сомнения, на высоте. Он сидел тихо и ждал, пока Ави Хирш начнет дело.

«Позвольте мне быть совершенно откровенным», - сказал израильтянин, имея в виду обратное. «Совершенно очевидно, что источник необычной информации, которую вы нам предоставили, - коды доступа в Фордо, - должен был исходить от какого-то кибергения. У нас есть несколько очень хороших взломщиков кода в Unit 8200, но ваш мальчик их опередил. Он пересек воздушный зазор,

что считается невозможным. Это делает его очень ценным, но при этом очень уязвимым ».

"Уязвимым?"

«Чтобы отомстить. Оглядываясь назад, можно сказать, что обстоятельства катастрофы, обрушившейся на «Адмирал Нахимов», становятся более ясными. Похоже, что кто-то взял на себя управление этим судном ».

Сэр Адриан ответил полностью. Он сказал: «А».

«Я могу вам сказать, что чуть более чем через неделю после события в Фордо посол России имел частную встречу с аятоллой Хаменеи. Любые идеи?'

Во время работы в МИ-6 сэр Адриан был специалистом по России, СССР и восточноевропейским сателлитам советской империи. Ближний Восток не был его территорией, и с момента его выхода на пенсию прошло уже более десяти лет. Другие тоже вышли на пенсию, и были продвижение по службе, должности, увольнения - некоторые добровольно, некоторые поощрялись. Но у него все еще были связи, и один из них был человеком, который «управлял» Ближним Востоком и, будучи моложе, все еще занимал должность в Vauxhall Cross. Имя Кристофер.

«Ави Хирш? Конечно, я его знаю, - сказал голос по защищенной линии. «Был здесь три года, начальник отдела Моссада. Очень яркий.'

'Что нибудь еще?'

«Ну, он начал юристом после службы в спецназе. Квалифицирован в трех юрисдикциях - своей, нашей и США. Получил степень в Тринити-колледже в Кембридже. Абсолютно не рогатый кибуцник. Мы считаем его неплохим яйцом. Что он хочет?'

«Еще не знаю, - сказал сэр Адриан.

«Вы слышали о катастрофе в Фордо?»

'Конечно. И ответ США ».

«Ну, мой отдел работает круглосуточно. Удачи с Ави ».

Посольство Израиля в Лондоне строго охраняется. Это нужно. Были попытки нападения и многочисленные демонстрации размахивания плакатов на улице. Машина сэра Адриана подъехала к кованым воротам, и его личность была тщательно проверена. Звонки были сделаны из сторожки. Потом ему помахали внутрь. Другой сотрудник службы безопасности указал на место для парковки, и когда его водитель припарковался, его проводили в здание.

Не было навязчивой проверки, как в аэропорту, но он знал, что скрытые сканеры изучат каждый его дюйм. У него не было ни багажа, ни даже портфеля. Выбранный конференц-зал находился в подвале, безусловно, конференц-зал, отсканированный и стерилизованный для обеспечения полной безопасности.

Предупрежденный Уэстон, Ави Хирш был таким, каким он и ожидал: лет сорока, атлетичный, загорелый, вежливый и очень свободно говорил на языке Шекспира. Предложили кофе, но отказались. Потом они остались одни. Сэр Адриан знал, что этот разговор не состоится без подробного инструктажа высшего командования Моссада в их штаб-квартире на северной окраине Тель-Авива.

«Я получил указание сказать вам, что мое правительство и моя страна очень благодарны», - сказал глава бюро Моссада. Оба знали, что он имел в виду передачу кодов доступа к главному компьютеру в Фордо.

Это действительно была похвала. В мире призраков, и особенно в интегрированном кибер-мире, государство Израиль стоит на голову выше остальных. У Моссада есть агенты по всему миру, и на Ближнем Востоке он не имеет себе равных. Под пустыней Негев за пределами Беэр-Шевы похоронен аналитический центр, известный как Шмоне Матаим, или Блок 8200. Здесь собраны лучшие кибер-мозги республики, которые взламывают коды, создают новые, проникают во враждебные базы данных и отслеживают приливную волну закодированных кодов. обмены, которые порхают между агентствами его врагов - и его друзьями, если на то пошло. Блок 8200 никогда не отдыхает.

Этому во многом предшествовала карьера сэра Адриана. Он был ветераном в мире молодежи. Но некоторые вещи не меняются. Есть друзья, есть враги, есть предатели, есть дураки, которые слишком много болтают. Может показаться, что дни, проведенные кустарником в мощеных переулках оккупированной Советским Союзом Братиславы, ушли в прошлое, но правильная информация в нужном месте в нужное время может изменить историю.

Более того, нож между ребрами или спрятанная под автомобилем бомба все еще могли положить конец человеческой жизни. И сэр Адриан прекрасно знал, что начальник городского бюро, сидящий за столом, представлял агентство, которое никоим образом не отказалось от этих старых методов, когда их использование считалось необходимым.

Сбор разведывательной информации Моссада поддерживает ряд подразделений специального назначения, которые соответствуют Британскому полку специальной воздушной службы, специальной лодочной службе и полку специальной разведки или американскому полку Delta Boys, морским котикам и отделу специальной деятельности ЦРУ. Специалисты-коммандос Сайерет Маткал, Кидон («Штык-нож» или «Копье»), которые совершают убийства за границей, и еще более загадочный Дувдеван, чье особое умение состоит в том, чтобы так свободно владеть языками и сообществами Ближнего Востока, что они может проникнуть в вражеские страны, сойти за туземца и годами «спать», прежде чем начать действовать.

Все это сэр Адриан знал, потому что, хотя Ближний Восток никогда не был его территорией, это общеизвестно в шпионских кругах. Итак, он знал, что Иран должен быть пропитан израильскими шпалами, некоторые, без сомнения, на высоте. Он сидел тихо и ждал, пока Ави Хирш начнет дело.

«Позвольте мне быть совершенно откровенным», - сказал израильтянин, имея в виду обратное. «Совершенно очевидно, что источник необычной информации, которую вы нам предоставили, - коды доступа в Фордо, - должен был исходить от какого-то кибергения. У нас есть несколько очень хороших взломщиков кода в Unit 8200, но ваш мальчик их опередил. Он пересек воздушный зазор, что считается невозможным.

Это делает его очень ценным, но при этом очень уязвимым ».

"Уязвимым?"

«Чтобы отомстить. Оглядываясь назад, можно сказать, что обстоятельства катастрофы, обрушившейся на «Адмирал Нахимов», становятся более ясными. Похоже, что кто-то взял на себя управление этим судном ».

Сэр Адриан ответил полностью. Он сказал: «А».

«Я могу вам сказать, что чуть более чем через неделю после перегорания в Фордо посол России имел частную встречу с аятоллой Хаменеи. Любые идеи?'

Сэр Адриан снова сказал: «А».

«Видите ли, сэр Адриан, нам пришло в голову, что Москва, возможно, теперь проинформировала Иран о личности этого замечательного человека, которого вы, похоже, скрываете. И, возможно, о его местонахождении - если они это знают. Если у иранцев есть эта информация, они могут подумать о мести. Просто дружеский совет. От благодарного агентства. Было бы разумно переместить его. Без задержки. У Ирана также есть боевые единицы ».

«Очень любезно с вашей стороны», - сказал сэр Адриан. «Очень благодарен. Безусловно, стоит рассмотреть на высшем уровне ».

Он знал то, чего не знал Ави Хирш. Перенести Люка Дженнингса в новую и незнакомую среду было легче сказать, чем сделать. Таково было психическое состояние юноши, настолько навязчивая его привязанность к своему непосредственному окружению, к размещению каждого украшения в своей жилой зоне, но, прежде всего, к расположению алгоритмов в его компьютере, что внезапное выкорчевывание и перемещение куда-то далеко. мог спровоцировать поломку.

Но это было своевременное предупреждение. В распоряжении Ирана были террористы-смертники, фанатики и профессиональные убийцы. Внутри Корпуса стражей исламской революции «Пасдаран» был внутренним ядром, бригадой Аль-Кудс, которая убивала в целом и выборочно по всему Ближнему Востоку. Был ли суд Чендлера недосягаемым? Разрешит ли премьер-министр еще одну перестрелку на мирной зеленой траве Уорикшира?

Он в этом сомневался. Отомстить за неприкрытое нападение с нервно-паралитическим веществом Новичок на улицах Солсбери путем заземления адмирала Нахимова было карательным правосудием и для всего мира недоказуемым. Одно дело - помочь Израилю разоблачить ядерное предательство Ирана перед американским президентом. Другое дело - спровоцировать нападения ближневосточных маньяков в английской деревне.

«Скажи мне, Ави, если бы существовала еще одна очень секретная иранская организация, содержание базы данных которой ваши хозяева ценили бы больше, чем любую другую, что бы это было? ВАДЖА или ФЕДАТ?

Израильский агент изо всех сил пытался сохранить самообладание. Он был удивлен, что этот престарелый кремленолог на пенсии знал о них обоих. Но сэр Адриан читал. Он знал, что VAJA - это министерство разведки Ирана и нанимает собственных убийц, дома, но в основном за рубежом, и что FEDAT - это чрезвычайно секретный штаб по исследованиям и разработкам ядерного оружия, действующий при министерстве обороны. Он работает в современном комплексе офисных зданий в центре Тегерана, прямо напротив университета Малек Аштар.

Когда его отогнали от кованых ворот израильского посольства, сэр Адриан задумался о шансах, что его последняя уловка - оказание израильтянам второй услуги - также сработает. Помощь им в разрушении центрифуг в Фордо была полезна для мировой безопасности. То, что он имел в виду, было ближе к дому.

Ему нужна была услуга, и в его мире, а также в мире Ави Хирша, услуга покупалась за услугу.

В частном порядке сэр Адриан предположил, что, какой бы Тель-Авив ни выбрал, другой, вероятно, уже был бы прорван отрядом 8200, постукивая по своим ключам под пустыней Негев за пределами Беэр-Шевы. Через три дня он получил ответ: ФЕДАТ

Глава тринадцатая

КОГДА НАЦИЯ решает попытаться стать ядерной державой, создается огромное количество записей. Иран принял решение много лет назад, сразу после того, как аятоллы пришли к власти и создали свою безжалостную теократию. Заявление аятоллы Рафсанджани о том, что Израиль следует стереть с лица земли, было похоже на объявление войны - тайной войны, но все же войны, которую нужно вести вне поля зрения и без учета Женевской конвенции или каких-либо принятых правил. .

Объявляя экзистенциальную войну маленькой и окруженной стране на Аравийском полуострове, Иран сражался с самым грозным противником на расстоянии 2000 миль вокруг Тегерана. Израиль родился в результате тайных операций, сначала против измученных войной британцев 1945 года, а с 1948 года - против окружающего множества озлобленных и мстительных палестинских и арабских образований.

Арабы смогли использовать в своем арсенале огромное количество людей, огромное пространство и безграничные средства. У израильтян этого не было, но их оружие и навыки были лучше. В их числе многолетний опыт тайного планирования, составления графиков и исполнения. Добавьте к этому фанатичному патриотизму уверенное знание того, что потерпеть поражение - значит умереть, всемирную сеть собратьев-евреев, готовых помочь любым возможным способом и по первому призыву, и хамелеоноподобную способность сойти за кого угодно, кроме израильтян или израильтян. еврей.

Дальнейшие элементы были исключительного уровня техники. Столкнувшись с уничтожением в случае неудачи, Израиль без колебаний принял помощь от белой Южной Африки, другого борющегося меньшинства, в приобретении необходимого количества очищенного урана, чтобы стать ядерной державой, создав собственный завод по производству бомб в Димоне в пустыне Негев.

Расплата заключалась в том, чтобы помочь Южной Африке создать шесть собственных атомных бомб, которые были демонтированы до того, как Африканский национальный конгресс взял на себя руководство коалицией Rainbow.

Тайная война бушевала шесть десятилетий и продолжается до сих пор. Время от времени публика видит крошечный его след - труп здесь, разрушенный объект там. Старый Моссад ЛеАлия Бет, созданный для контрабанды европейских евреев, переживших гитлеровский холокост, из лагерей в Землю Обетованную, был преобразован в Моссад и стал, вероятно, самой грозной секретной разведывательной службой на земле.

У американского ЦРУ есть свой отдел специальной деятельности, который, если прикажут, пойдет на войну и убьет. Британская МИ-6 (или SIS) предпочитает держать руки в чистоте, насколько это возможно, и полагается на полки спецназа, которые сделают то, что должно быть сделано. В Израиле также есть свои силы специального назначения, но Моссад без колебаний выполнит «увольнения» дома или за границей, когда потребуется. Отсюда и череда выборочных убийств врагов по всему миру либо по причине будущей опасности для Израиля, либо, как в случае с теми, кто зарезал израильских спортсменов на Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году, ради возмездия.

При шахе Израилю нечего было бояться Ирана, но после прихода аятолл все изменилось, и тем более после того, как иранская миссия по созданию собственной ядерной бомбы началась. Иран вооружился «Пасдараном» и его внутренней бригадой «Аль-Кудс», которой было поручено совершать террористические акты и убийства как внутри страны, так и за ее пределами. К этому можно добавить VAJA, Министерство разведки, и SAVAMA, тайную полицию, с ее цепочкой ужасных тюрем и пыток.

Тело, которому было поручено создать эту неуловимую ядерную бомбу, было и остается FEDAT, хранителем обширного архива предпринятых действий, сделанных покупок, привлеченных ученых, местонахождения запасов расщепляющихся материалов и деталей достигнутого прогресса. В течение многих лет Иран совершал хитрый обман в отношении всех этих записей. По мере того как мир переходил от бумажных записей к компьютеризированным базам данных, Иран все еще хранил многие из своих секретных записей в бумажной форме. Согласно теории «скрытых на виду», они хранились на огромном, но ветхом складе на юге Тегерана, в месте под названием Шорабад.

Потом их украли, целых полтонны. Это был Моссад, который совершил переворот, хотя, как именно, остается загадкой, за исключением его руководства в столь же анонимном офисном здании к северу от Тель-Авива. Его агенты, похоже, получили доступ к складу в Шорабаде, а затем, что удивительно, переместили весь груз либо на посадочную площадку для вертолета, либо прямо на корабль, ожидающий на берегу залива. А оттуда в Израиль - вокруг Саудовского полуострова и вверх по Красному морю.

Но этот урожай - это еще не все. Остальное все еще было заблокировано в базе данных FEDAT, и в нее никто не проник. Пока что. Это проникновение было частью сделки сэра Адриана, которую он заключил с Ави Хиршем, который явно получил добро во время блиц-визита в Тель-Авив, путешествуя инкогнито по Эль-Аль.

Израильский реактивный самолет представительского класса был Gulfstream VI, и он приземлился в RAF Brize Norton в Оксфордшире. Он принадлежал израильскому мультимиллионеру и был в ливрее его ИТ-компании. Он был одним из саянов, помощников, всемирной сети евреев.

кого нельзя проследить до Моссада, но кто «протянет руку», когда его спросят. Представительский самолет базировался не в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве, а на военной авиабазе Сде Дов. Британская группа ждала вне поля зрения. Они вышли после дозаправки и под руководством старшего унтер-офицера вышли из зоны обслуживания на ступеньки «Гольфстрима». Приемная комиссия, которая должна была сопровождать их в Израиль, не покинула самолет.

Британская вечеринка включала красивую блондинку, которая явно защищала нервного, болезненно застенчивого и явно не желающего подростка и его младшего брата. Также в группе были трое кибертехников, которые жили с ним и его матерью.

На борту находились экипаж из двух человек и стюардесса, все в форме компании. И было четверо из Моссада, которые давали только свои имена - Юваль, Моше, Мордехай, известный как Мотти и Аврам, - и это не были их настоящие имена. Фотография была запрещена - не то чтобы кто-то вообще хотел производить фотоаппарат.

Не очень хорошей новостью было то, что один из них был предателем. Он родился и вырос в Иране, к нему подошли представители VAJA и предложили очень большую сумму, если он будет шпионить в их пользу. Желая однажды эмигрировать в США как очень богатый человек, он погиб.

Лучшей новостью было то, что директор Моссада Мейер Бен-Ави (кодовое имя Запонки) знал об этом и использовал его для передачи потока дезинформации в Тегеран. Тем не менее, были пределы, и однажды, незадолго до этого, предрассветный арест, тайный суд и очень длительный приговор в подземном подвале или, что более вероятно, авария автомобиля. После этого секретный банковский счет, который не был полностью секретным, будет изъят, а его содержимое передано в фонд вдов и сирот.

Это был беспрецедентный полет, и они приземлились в старом аэропорту Овда, где их встретили три лимузина, которые доставили их на недавно оборудованную виллу на окраине Эйлата, вдали от взглядов туристов, но достаточно близко к воде, чтобы позволить ежедневно купание в теплом синем море. Бухта и бар, основанные Рафи Нельсоном, располагались прямо на берегу.

Когда британский отряд разместился на своей вилле на берегу Эйлатского залива, четверо сопровождающих агентов Моссада были освобождены и отправлены обратно в Тель-Авив. У одного из них, известного как Мотти, была серьезная проблема. Ему нужно было сообщить обо всем, что он узнал, своим кассирам в Тегеране.

О катастрофе, постигшей завод по очистке урана в Фордо, стало уже всем известно. Но Мотти также знал, что, как ни странно это может показаться, компьютерный гений, получивший коды доступа к главному компьютеру в Фордо, сидел в нескольких футах от него во время шестичасового полета из Брайз-Нортон в Эйлат.

Британская сторона не говорила ни слова на иврите и разговаривала исключительно на английском, но Мотти также свободно владел этим. Встревоженный подросток сидел в задней части Гольфстрима с задернутыми жалюзи на иллюминаторах, отказываясь смотреть вниз и вниз на моря и суши, проходящие под крылом. Он зарылся в технические журналы, которые для Мотти, с его повседневным знанием обычных компьютерных систем, были бы непостижимыми. Он принял от стюардессы только лимонад и застенчиво улыбнулся, когда она обратилась к нему. Но стало ясно, что это его разум взломал коды Фордо. Теперь, из своей маленькой квартирки под Тель-Авивом, Мотти должен был получить эту информацию за тысячу миль к востоку, в Тегеран.

Он родился и вырос в Исфахане, отпрыске семьи из крошечной 30-тысячной еврейской общины, которая все еще жила в Иране. В подростковом возрасте он ускользнул, пересек границу в суматохе, когда шах потерял власть, и воспользовался Законом о возвращении, чтобы эмигрировать в Израиль.

Конечно, он мог сойти за иранца, говорящего на фарси без акцента. Он вызвался на Дувдеван, но было сочтено, что было бы слишком рискованно возвращаться в Иран с секретными миссиями со страной под недавно установленными аятоллами. Любой из его прошлого сможет узнать и осудить его, даже если случайно. Вместо этого он был введен в должность в Моссад.

Кто-то в Исфахане, должно быть, проболтался. К нему подошли в Старом Иерусалиме и предложили сделку. За большую плату, которую следует повторить для информации в будущем, он должен перейти на другую сторону и работать на VAJA. Думая о своей богатой пенсии, он согласился.

Его разоблачение как «двойника» не заставило себя долго ждать. Редко когда израильтянин переходит на другую сторону и работает на Иран или любую другую диктатуру Ближнего Востока, но не наоборот. В Иране многомиллионное население находится в подчинении у внушающего страх пасдарана, и есть много людей, готовых работать против него и жаждущих коренной реформы.

Мейер Бен-Ави руководил вереницей агентов в Иране, в том числе двумя в VAJA, и Мотти был привлечен в качестве нового рекрута. Было бы просто арестовать Мотти и сломить его сопротивление в некоем подземном комплексе под песками Негева, но Бен-Ави выбрал другой путь. Хотя это было дорого с точки зрения людских ресурсов, он поставил отступника под наблюдение, подслушивая каждый слог, который он произносил. напечатал и отметил, с кем он разговаривал.

В шпионаже преднамеренная дезинформация - мощное оружие, и очень желательно иметь прямую «подпитку» высшим советам врага. Это была роль, которую теперь невольно сыграл Мотти.

Появление полностью оцифрованной передачи сообщений значительно облегчило жизнь в любой законной и законной деятельности. Это также превратило перехват в детскую игру. Столкнувшись с этим, наблюдается тенденция возврата к старым способам.

В течение многих лет Ирану удавалось хранить свои ядерные записи на бумаге на складе в Шорабаде, вдали от любых проверок Международного агентства по атомной энергии в Вене. Столкнувшись с потоком кибер-обнаружений, секретные агенты также прибегли к методам прошлого. Среди них - пропуск кисти и почтовый ящик.

Первый простой, но рассчитанный на доли секунды. Шпион несет сотни секретных документов, уменьшенных на микрофильмы в канистре размером не больше спичечного коробка. Этот сосуд должен проходить абсолютно незаметно во владение его куратора.

Но шпион уже подозревается, и за ним следят сотрудники тайной полиции.

Без предупреждения он съезжает с тротуара в дверь бара или ресторана. Внутри дрессировщик вышел из бара и идет к двери. Полсекунды мужчины проходят мимо друг друга. Переключатель имеет место. Агенты полиции выходят в дверной проем. Проводник вежливо отходит в сторону, пропуская их. Затем он уезжает со своим грузом. Теперь шпион полностью «чист».

Ящик для мертвых писем или «капля» - это просто где-то дыра. Это может быть за кирпичом в стене или в стволе дерева в парке. Это известно только шпиону и его куратору. Шпион посещает место падения, убеждается, что за ним никто не следит, и кладет пакет, который скрывается из виду. Позже в заранее оговоренном месте появляется отметка мелом. Шпиону и куратору никогда не нужно приближаться друг к другу на несколько миль. Предупрежденный отметкой мелом, которую он регулярно проверяет, что дроп содержит пакет, обработчик посещает и извлекает его. Мотти уступил арабской кофейне в Старом (Восточном) Иерусалиме.

Он написал свой отчет аккуратным фарси на одном листе очень обычных купленных в магазине канцелярских принадлежностей, протер его губкой, смоченной отбеливателем, и вложил его, сложенный много раз, в спичечный коробок, также вытертый от отпечатков. Коробка была помещена в хлопчатобумажный мешок, и кончики его пальцев больше никогда не касались ее. Затем он сел на автобус «Эгед» до Иерусалима.

Он вышел в западной половине и присоединился к колоннам туристов, бредущим через ворота Мандельбаума в лабиринт исторических аллей и базаров, составляющих Старый город. Через час спичечный коробок был в яме за сыпучим кирпичом, а на каменной кладке опоры моста не далее чем в ста ярдах от Виа Долороза была сделана отметка мелом. Ни горожанин, ни турист ничего не заметили.

Его меры предосторожности были тщательными; он не рисковал. Но высоко в мансардном окне, выходящем на туалеты кафе, молодой стажер Моссада выполнял скучную работу по наблюдению за пропавшим письмом. Он увидел, как Мотти упал, и доложил об этом. Через несколько часов он увидел, как смуглый сборщик проскользнул мимо туалетов, свернул за угол в безлюдный переулок и подобрал машину. Он снова доложил.

К вечеру смуглый человек пересек мост Алленби обратно в Иорданию, спичечный коробок был на пути в Тегеран и во владение Хоссейна Таеба, главы разведки Пасдарана. За пределами Тель-Авива Бен-Ави, предаваясь пристрастию к очень старому шотландскому виски, потягивал Chivas Regal, наблюдая за последним отблеском умирающего солнца над темным Средиземным морем.

Он сделал все, что мог. Теперь ему оставалось только ждать. В шпионаже очень много ожидания.

Глава четырнадцатая

ХОССЕЙН ТАЕБ, ХОТЯ назначенный главой разведки Пасдарана, не был ни солдатом, ни офицером разведки, и никогда им не был. Он был священнослужителем, глубоко погруженным в теологию шиитской ветви ислама и полностью преданным Верховному лидеру аятолле Хаменеи и революции, правившей Ираном после падения шаха. Сообщение от одного из двух его источников в израильской разведывательной машине вызвало у него ярость.

Он точно знал, что было сделано с огромным производством в Фордо и кто это сделал. Он присутствовал на крайне ограниченном брифинге, на котором ведущие иранские физики-ядерщики объяснили, сколько лет и сколько ресурсов потребуется, чтобы приблизиться даже к тому уровню, который был потерян в Фордо, и хранящемуся оружейному урану. больше не надо.

Он знал, что несколькими годами ранее Израиль, впечатленный умениями и богатством калифорнийской Кремниевой долины, решил создать свой собственный аналог. Его отдел наблюдал за созданием кибер-города, который превратил некогда пыльный пустынный городок Беэр-Шева в анклав сверкающих многоэтажных домов. Его эксперты сообщили ему о постоянном вербовке лучших молодых умов его врага, Израиля, для жизни и работы на земле или под землей, в отряде 8200 - лучшем сверхсекретном агентстве кибершпионажа по эту сторону Челтнема или Форт-Мид. . И он знал, что Ирану нечего было ему сопоставить.

Но он также знал, что не команды блестящих молодых евреев в Беэр-Шеве несут ответственность за разрушение Фордо. Да, они проникли в главный компьютер и заполнили его этими смертоносными инструкциями. Но кто-то другой дал им коды доступа, которые они так долго пытались узнать, но не смог этого сделать. Теперь Москва любезно проинформировала Верховного лидера о личности человека, который действительно добился невозможного, - молодого человека из Англии, который, несомненно, считается самым опасным кибер-хакером на земле. И он приехал в Израиль, чтобы получить в награду бесплатный отпуск на водах Эйлатского залива. Священник вызвал своего начальника отдела операций.

Полковник Мохаммед Хальк не был священнослужителем; он был прирожденным и пожизненным солдатом и убийцей. В юности он присоединился к басидж, пасдаранскому резерву энергичных добровольцев, которые во время ирано-иракской войны против Саддама Хусейна самоубийственными толпами бросились на иракские минные поля вдоль границы, чтобы умереть за Аллаха и Иран.

Его самоотверженность и храбрость привлекли внимание. Он перешел из Басидж в регулярные силы Пасдарана, продвигаясь по служебной лестнице в операции за операцией, служил в Южном Ливане с обученной иранцами «Хезболлах», а в последнее время - с силами Асада в Сирии. Он прочитал отчет ренегата Моссада и встретился взглядом с Хоссейном Таебом.

«Он должен умереть», - сказал священник.

«Конечно», - сказал солдат.

«Я хочу, чтобы ты принял личное командование», - сказал Таеб. «Я получу все необходимые разрешения. Но не медлите. Английская вечеринка продержится там недолго ».

Полковник Хальк сразу понял, что операцию по уничтожению нужно будет проводить с моря, и что у него был огромный выбор морских возможностей. Пасдаран - это не только армия внутри армии, когорта тайной полиции, национальный силовик, разносчик террора и гарант национального повиновения. Он также имеет собственные военно-воздушные силы и флот, свою обширную промышленную и торговую империю и собственный торговый флот. Хальк оставил своего начальника и отправился на совещание с генералом, командовавшим всеми пасдаранскими кораблями, военными и торговыми.

Выбранным судном было SS Mercator, ранее носившее иранское имя, теперь переименованное и плавающее под флагом Валлетты, Мальта. Эта крошечная республика внутри Европейского Союза ценит сборы, которые она может взимать за регистрацию торговых судов, грузы которых ей никогда не нужно проверять.

Этому выбору способствовал тот факт, что «Меркатор» был всего-навсего двухтысячным пароходом, неряшливым и заляпанным ржавчиной, который вряд ли привлек бы к себе внимание, когда он переходил из порта в порт со своими небольшими грузами. Более того, в настоящее время она лежала пустой в Бендер-Аббасе, на крайнем юге Ирана.

Первой задачей было заменить ее капитана и всю команду командой опытных боевых моряков, набранных с агрессивных торпедных катеров, которые регулярно беспокоят западные корабли в Персидском заливе. Этого добился Али Фадави, глава флота Пасдарана, в течение суток. Затем на «Меркатор» был загружен груз досок, столбов и балок с документами, подтверждающими, что они были заказаны строительной компанией в Акабе, Иордания, процветающем порту в нескольких милях через залив от Эйлата в Израиле

Чтобы преодолеть последние пять миль от Акабы до Эйлата, полковник реквизировал два самых быстрых катера в мире, Bradstone Challengers, дюжину из которых Иран недавно приобрел без каких-либо объяснений. Развивая скорость более пятидесяти узлов по плоской воде, они обычно являются игрушками для богатых и своенравных. Полковник Хальк приказал двое из них отвезти на юг, чтобы их подняли на Меркатор со своими экипажами. Гонщики прятались под брезентом на палубных покрытиях.

Теперь ему нужны были его люди. Он выбрал двенадцать морских коммандос; все они имели опыт высадки на берег и владели стрелковым оружием на близких дистанциях. Вся группа отправилась на юг на вертолете, чтобы встретить Меркатор, который уже находился в море, в двадцати милях от берега, в Ормузском проливе. Во главе с полковником Хальком группа нападения спустилась с вертолетов на носовую часть «Меркатора» и была показана их тесным каютам среди деревянных балок груза. Это будет пятидневный пробег с работающим двигателем до залива Акаба.

Мотти в своем отчете сообщил, что охрана вокруг виллы была поручена полиции Эйлата, которая выделила два полицейских, чтобы не мешать отдыху гостей своей страны. Так сказали Мотти, когда команда Моссада летела на север. Это было не совсем так. Мейер Бен-Ави на самом деле назначил двадцать человек из особого подразделения спецназа под названием Сайерет Маткал.

Маткал обычно действуют за пределами республики и умеют проникать в невидимое и неслыханное место на Ближнем Востоке и оставаться там до тех пор, пока они не начнут действовать. Их особенность - невидимость, но когда они хотят стать видимыми, они действительно могут быть очень смертельными.

«Меркатор» миновал порт Аден и вошел в узкую полосу Баб-аль-Мандаба, когда ее наконец опознали. Для израильского самолета над головой это был вопрос ликвидации. Она была подходящего размера, ее мальтийский флаг никого не обманул, и ее след показал, что она двигалась так быстро, как могла. Быстрая проверка в офисе капитана порта Акабы показала, что это был ее пункт назначения. На ее палубе были брезентовые холмы, и иорданский строитель, который якобы заказал груз древесины, был передан в приемную за несколько месяцев до этого. Разведывательное подразделение Хоссейна Таеба, казалось, не имело мотивов, но не хватало деталей. После Джидды наблюдение за SS Mercator велось на всем пути до Акабы.

Когда судно достигло места назначения, оно не пришвартовалось во внутренней гавани, а пришвартовалось на рейде. Используя шлюпбалки «Меркатора», две быстроходные лодки были спущены в воду и привязаны к ней. Полностью заправленные топливом, они могли пересечь пять миль до Эйлатского залива за считанные минуты, а затем отправиться на юг, чтобы встретиться с гораздо более крупным и более вооруженным военным кораблем «Пасдаран», идущим на север.

Перед отъездом из Ирана полковник Хальк проинструктировал агента, который обслуживал почтовый ящик Мотти, который теперь находится в Иордании и выдавал себя за туриста, пересечь сухопутную границу с Израилем. Оттуда, все еще безобидный турист, он направится на юг, в Эйлат, и разведет виллу, описанную Мотти, к югу от курорта и недалеко от бара, которым когда-то владел Рафи Нельсон.

Наблюдая через бинокль с берега, агент увидел, что «Меркатор» прибыл, и на арендованной лодке отправился на совещание со своим командиром.

В капитанской каюте он мог подробно описать целевую виллу. Он видел двух эйлатских полицейских, стоявших на страже у ворот. Он не видел Сайерет Маткал, спрятанный внутри виллы или в окружающем пейзаже.

Он заметил английскую группу из шести человек: трех мужчин, матери и двух ее сыновей, одного из которых, застенчивого и нервного, пришлось подбодрить в теплой голубой воде. Он не принес фотоаппарат возле виллы, но смог сделать точные зарисовки, которые теперь передал полковнику Хальку. Полковник запланировал атаку на следующую ночь.

Было два часа ночи, час ночного убийцы, когда два катера соскользнули с якоря и выскользнули в залив. В скорости не было необходимости - эта стремительная скорость потребовалась бы для бегства по заливу к Красному морю. С наступлением темноты в девять часов предыдущего вечера огни туристического магнита Эйлата горели на западе, и музыка из сотен баров, ресторанов, клубов и вечеринок доносилась через безмолвное море. Позади них в промышленном порту Акаба, когда-то освобожденном от турок Лоуренсом и хашемитами, стало тише и к 2 часам ночи уже спало. Мощные, но срезанные дула двигатели двух «Челленджеров» издавали лишь рык, и они гнали катера на запад со скоростью менее десяти узлов.

Рассеянные огни загородных вилл стали видны к югу от города, расположенных на их собственной территории. Ранее, при свете дня, сидя на жесткой надувной лодке, служившей спасательной шлюпкой «Меркатора», на случай, если ее экипажу когда-нибудь придется покинуть корабль, полковник смешался с отдыхающими и отправился в круиз по пляжу, отметив местонахождение лодки.

Одинокий пляжный бар служил маркером. Они должны были выйти на берег в дюжине ярдов в сторону от него, с чистой сотней ярдов до цели.

У каждого претендента был экипаж из двух человек. В каждом катере с ними было шесть вооруженных спецназовцев. Было место для большего, но полковник Хальк не хотел столкновения, когда они прыгнули в воду по колено и помчались вверх по пляжу. Огневой мощи двенадцати опытных стрелков было бы более чем достаточно для поражения целей.

Он не знал, что другие глаза, при помощи мощных линз ночного видения, заметили быстроходные катера, выходящие из темноты моря и направляющиеся к пляжу. Внутри страны раздавались тихие приказы, но не на фарси, а на иврите.

Люди полковника идеально подошли к берегу и почти выстроились в линию, начав гонку по песку. Они могли быть сброшены снайперами намного раньше, но «Маткал» тоже получил приказ. На вилле никого не было, кроме манекенов, свернувшихся калачиком, казалось, спящих на своих кроватях. Пасдаран добрался до виллы с открытыми дверями и окнами, вбежал внутрь и побежал наверх. Затем началась стрельба, нарушившая ночную тишину, заставив других в сотне ярдов оторваться от сна с криками тревоги.

Остальные туристы, просыпаясь на своих виллах вверх и вниз по пляжу, ныряли в укрытие. Двое последних пьющих в баре на пляже выругались и пошли на пол, присоединившись к бармену.

Внутри целевой виллы сопротивления не было. Были захвачены все спальни, спящие фигуры обстреляны пулями. Самый молодой спецназовец убежал в спальню, когда полковник Хальк выбежал из нее. В водянисто-зеленом полумраке очков ночного видения он ясно увидел фигуру белокурого юноши в белой хлопковой пижаме, пропитанного кровью от подбородка до талии, растянувшегося на мокрой простыне. Он повернулся и последовал за своим полковником. Работа сделана. Миссия выполнена.

Дюжина наемных убийц выбежала из виллы тем же путем, которым пришли - через парадные двери и окна. Винтовки снайперов с глушителем не издавали ни звука. Паникующие туристы ничего не слышали. Полковник Хальк незадолго до своей смерти задался вопросом, почему двое полицейских Эйлати не были там, где он их видел во время дневного круиза по морю. На его вопрос так и не ответили.

Как и бойцы спецназа в Чандлерс-Корт, «Маткал» использовали полые боеприпасы. Каждый снаряд проникал в движущееся тело, а затем расширялся, оставляя выходное отверстие размером с блюдце. Все, кроме двоих, погибли. Приказы были довольно четкими. Один, может быть, двое должны были пересечь береговую линию и подняться на борт лодок. Остальные десять прошли не больше пятидесяти из необходимых ста ярдов.

Молодой человек, который был с полковником в спальне мальчика, остался в живых. Он понял, что его товарищи бросились вокруг него, но на несколько секунд подумал, что они просто спотыкаются, и удивился, почему. Затем он оказался по колено в морской воде, потянувшись за протянутыми к нему руками. Два Претендента с ревущими двигателями свернули с пляжа и помчались в темноту. Их не преследовали никакие пули.

Из бункера выше и позади целевой виллы Ави Хирш наблюдал, как кремовые пятна от двух кильватеров растворяются в темноте. Ему разрешили оставить свой номер два, командующий станцией в Лондоне, чтобы он мог лететь домой и контролировать операцию в Эйлате. В конце концов, как он объяснил Мейеру Бен-Ави, эта идея возникла в результате разговора в защищенной от ошибок комнате на Дворцовой улице между ним и коварным старым рыцарем, который провел свою карьеру в МИ-6, с которой Моссад ранее проводил совместные операции. .

Два претендента потребовались час, мчась вниз по заливу Акаба, чтобы встретиться с военным кораблем Пасдарана. Скоростные катера, которым не хватало топлива, были доставлены на борт для круиза домой; из Красного моря, вдоль побережья Омана и обратно в Ормузский пролив. Но радиоволны быстрее.

То, что должны были доложить опрошенные коммандос, подслушанные молодыми слушателями Отряда 8200 под Беэр-Шевой, достигло Хоссейна Таеба в течение часа. Он, в свою очередь, доложил Верховному лидеру в своей скромной квартире на улице Пастера. Когда неверные евреи проснулись и открыли ответный огонь, среди коммандос были большие человеческие жертвы. Но они опоздали. Английский мальчик был мертв - один из выживших из Пасдарана опознал его на глазах.

Эта фикция сохранилась в Израиле. Рано или поздно ликование просочилось бы. Для СМИ, базирующихся в Эйлате, это была большая история - столкновение двух соперничающих преступных группировок на пляже за городом посреди ночи. Туристы успокоились. Все гангстеры были пойманы полицией, которая была предупреждена и ждала их. Как и большинство СМИ, он жил, а потом умер. У туристов есть восхитительная привычка возвращаться домой по окончании отпуска. Никто даже не видел тела - все они исчезли еще до рассвета.

Самые теплые поздравления были предложены шестерым актерам из Израильской киношколы, особенно парню-двойнику со светлыми локонами, который освоил свою роль Люка Дженнингса. А также техническому отделу Spiro Films, создавшему шесть манекенов, которые, будучи застреленными пулями, превращались в ведра с очень реальной кровью.

Первых также хвалили за то, что они свободно владели английским во время полета из Брайз-Нортон в аэропорт Овды и на виллу. Даже Мотти был убежден.

Празднования прошли в Тегеране, который оставался убежденным, что разрушитель центрифуг Фордо наконец-то гниет в аду неверных.

В Москве иранский посол попросил о личном приеме у «Вождя». Он намекнул, что у него есть важная информация, которую он должен передать, и что она должна быть непосредственно до ушей хозяина Кремля. При встрече поначалу скептически отнесся к этому россиянин. Его настроение превратилось в поздравления и радость, когда иранский дипломат сообщил, что во время предполагаемого праздничного визита в Израиль кибергений Люк Дженнингс был убит группой иранских коммандос.

Когда посол уехал, вежливо отказавшись от тоста с водкой, россиянин лично позвонил своему шпиону в Ясенево. Евгений Крылов с радостью принял поздравления. Но когда звонок закончился, он добавил несколько файлов из архива.

Это простой факт, что центры шпионажа по всему миру следят за своими известными друзьями, но гораздо более подробные файлы - за своих врагов. Архивы в Ясенево содержали обширную информацию об известных сотрудниках ЦРУ, ФБР и других американских агентств. Этому соответствовала информация о таковых в британской MI5 и, тем более, в MI6. И они вернулись на много лет назад.

Сэр Адриан Уэстон привлек внимание, когда его повысили до главы восточноевропейского департамента во время холодной войны. Это могло закончиться, по крайней мере официально, но интерес к нему остался. Его повышение до заместителя начальника МИ-6 также было в досье. Это было то дело, которое требовал Евгений Крылов. Когда оно пришло, он час изучал его.

В нем сообщалось, что тогдашний г-н Уэстон тихо, но впечатляюще добился успеха против СССР, а затем и против Российской Федерации. Было известно, что он завербовал двух крупных советских и российских предателей, и есть подозрения в вербовке других. Казалось, его специальность - обман: вводить в заблуждение, отвлекать внимание, уловки. Было даже упоминание о возможности того, что после выхода на пенсию его незаметно отозвали в качестве советника нового премьер-министра Великобритании.

Он снова в упряжке? Все, что в последнее время пошло не так для России и ее союзников, носило клеймо человека, чье дело перед Крыловым было толщиной в дюйм. И была фотография, еще один снимок, сделанный камерой в петлице на дипломатическом приеме несколько лет назад. Его подозрения превратились в почти уверенность. Это был Адриан Вестон, который посетил Фрича в банке Вадуц - его сфотографировали на пересечении вестибюля, и фотография в папке, очевидно, была одного и того же человека. Но он явно не проглотил наживку.

За катастрофой следовала катастрофа. Крылов уставился на фотографию и начал сомневаться в резне в Эйлатском заливе.

Сью Дженнингс понравились шесть гостей из Израиля. Она не знала, почему было необходимо, чтобы они были там, но она достаточно доверяла сэру Адриану, чтобы поверить ему, когда он сказал ей, что имеет в виду план по защите ее и ее детей.

Она отметила, что сходство между собой и блондинкой, и между ее сынами и молодыми курчавыми мальчиками. Она не была настолько глупа, чтобы поверить, что в этом нет никакого смысла. В ближайшем будущем должна была произойти какая-то форма выдачи себя за другое лицо, но она не знала почему. И ей не нужно было знать. Так обстоит дело в мире дыма и зеркал.

Но она наслаждалась их пребывания. Это изменило однообразную рутину. Они пробыли там всего пару дней, внимательно наблюдая за ней и ее сыновьями все это время, а затем ушли.

Кроме того, в объятиях капитана SAS Гарри Уильямса она наслаждалась любовью, которую никогда не испытывала и даже не представляла в своей предыдущей жизни. Ее второй сын, Маркус, был совершенно доволен своей новой школой. Его назвали капитаном крикетной команды Colts XI, и это привлекло к нему внимание его первой девушки.

Чего Сью не знала, так это того, что происходило в компьютерном крыле, где ее старший сын Люк, как всегда замкнутый за экраном, часами простукивал, в мире, где, казалось, никто, даже доктор Хендрикс. , мог следовать за ним.

Это был тот самый доктор Хендрикс, который в чрезвычайно жаркий день в начале августа удалился в свой личный кабинет и набрал номер телефона сэра Адриана.

«Он сделал это», - выпалил он, когда связь была установлена. «Он чертовски молодец. Он прошел через множество ... брандмауэры, воздушную прослойку, чертовски много. Он победил всех в течение многих лет, но у нас есть. А Тегеран даже не заметил проникновения ».

Сэр Адриан мог бы рассказать об этом Ави Хиршу, вернувшемуся на почту, но он был скромным человеком и отдал подарок миссис Марджори Грэм. Премьер-министр добился очень частной линии посла Израиля, а и предупредил его, зная, что премьер-министр Израиля не будет недоволен. Затем она приказала передать коды доступа к главной компьютеризированной базе данных FEDAT в Иерусалим и Вашингтон.

Урожай, который эти коды позволили получить из иранского отдела ядерных исследований в Тегеране, доказал, что оба лидера, израильский и американский, были правы. Иран постоянно лгал Международному агентству по атомной энергии и, следовательно, всему миру. Ядерные исследования никогда не прекращались и даже не замедлялись. В свете сбора урожая FEDAT прибыль от рейда архивов на Шорабад уменьшилась до доли того, что было скрыто. Это вызвало шум.

США вытянули из международного договора отбрасывать экономические санкции против Ирана. Большинство других сторон договора возражали против этого. Но они не видели содержимое архива FEDAT.

В Иерусалиме, капля мертвой буквой в стене позади кафе был закрыт, а в Тель-Авиве был сделан тихий арест.

Глава пятнадцатая

Это была очень личная консультация, которая проходила за обедом на солнечной террасе Чекерс, официального загородного особняка британского премьер-министра за пределами Лондона. Персонал, как всегда, был набран из отдела общественного питания RAF. Муж премьер-министра, Колин, просунул голову через дверь внутреннего дворика, кивнул, просиял и удалился, чтобы посмотреть матч по крикету между Англией и Австралией.

Марджори Грэм не любила выпить, но перед воскресным обедом она время от времени наслаждалась бокалом просекко. Сэр Адриан принял то же самое. Когда официантка вышла, миссис Грэм повернулась к гостю.

«Это северокорейский бизнес. Что ты думаешь об этом, Адриан?

«Вы уже получили полный брифинг из министерства иностранных дел?»

«Ваши бывшие хозяева. Конечно. Но я был бы признателен вам за это ».

«Какова была официальная точка зрения?»

«Обычное, конечно. Конформист. Мы должны следовать примеру Америки. Согласен с Госдепом и Белым домом. А ты?'

Сэр Адриан отпил глоток и посмотрел на раскатистые лужайки.

«Иногда я участвовал в нескольких операциях по обману. Даже запустить один или два. Они могут нанести исключительно вред противнику и принести пользу самому себе. Они могут вызвать у врага месяцы и даже годы ошибок. Время, деньги, усилия, пот, труд и слезы. И все зря. Даже намного меньше, чем ничего. За ошибку. Но худший вариант - самообман. Боюсь, что американцы решили плавать в этом океане ».

«Полная денуклеаризация Северной Кореи. В конце концов, это невозможно? - спросила она.

«Это афера, премьер-министр. Ложь, обман. Но как всегда умело предложили. И я боюсь, что Белый дом на это попадает. Еще раз.'

'Зачем? У них очень прекрасный мозг ».

«Слишком многие были уволены. А человек, который там живет, жаждет получить Нобелевскую премию мира. Итак, желание верить торжествует. Всегда предвестник успешной уловки уверенности ».

«Так вы думаете, что Пхеньян лжет?»

'Я уверен в этом.'

«Как им это сходит с рук? Раз за разом?'

«Северная Корея - загадка, премьер-министр. На первый взгляд, у нее ничего нет. Или очень-очень мало. В мировом масштабе страна маленькая, бесплодная, лишенная сырья, ужасно управляемая, банкротная и почти умирающая от голода. Две зерновые культуры - рис и пшеница - снова потерпели неудачу. И все же Северная Корея правит миром как завоеватель ».

«И как режим справляется с этим, Адриан?»

«Потому что это разрешено. Логические всегда боятся безумных ».

«И потому что у них есть ядерные бомбы».

«Да, оба типа. Атомная и термоядерная. Уран и полоний. Северная Корея обладает достаточными запасами и того, и другого, и, хотя может показаться, что режим Кима передает некоторые из них для уничтожения Международным агентством по атомной энергии, я убежден, что он сохранит другие в секретных местах. Это зависит от того, поверит ли внешний мир лжи ».

«Но если Северная Корея публично уничтожит свой полигон для испытаний оружия - как это называется?»

«Пунгге-ри, премьер-министр».

"Когда это уничтожено, как они могут продолжать?"

«Во-первых, потому что Пунгье-ри, который является или был горой, уже разрушен. И ими по ошибке. По крайней мере, на протяжении тридцати лет три последовательных режима, во всех из которых доминировала династия Ким - дед, сын, а теперь и внук - трудились день и ночь, чтобы создать целый арсенал ядерных бомб и владеть им.

«Много лет назад они выбрали гору Пунгё-ри и начали бурить ее по склону. Они копали и копали, пока не достигли сердца. Использовались машины, но также и рабы. Многие тысячи умерли от недоедания и переутомления. В горе было выкопано достаточно добычи, чтобы создать еще два; его увезли на грузовиках подальше, чтобы не было видно с воздуха.

«Когда они достигли ядра, они продолжили копать. Больше туннелей, галерей, испытательных камер - всего более 180 миль. Это туннель размером с автостраду, ведущий из Лондона в Крюк Голландии. Затем мать-природа взяла верх. Гора больше не выдержала. Он начал разрушаться, разрушаться внутрь.

«И все же они не останавливались. Затем они испытали свою самую большую водородную бомбу глубоко под землей. Они вызвали землетрясение силой более шести баллов по шкале Рихтера. Это завершило обрушение горы Пунгье-ри.

«Одновременно с этим экономика Северной Кореи начала рушиться, как гора, из-за экономических санкций, введенных внешним миром после того, как они выгнали инспекторов из Международного агентства по атомной энергии. Именно тогда в прошлом году они наткнулись на уловку: мы публично уничтожим Пунгё-ри, если вы отправите нам необходимое нам зерно и масло. И Запад попался на это ».

Тут премьер-министр вмешался:

"Откуда вы все это знаете?"

«Это все в открытом доступе, если вы знаете, где искать. В Королевском институте обороны и стратегических исследований (RUSI) есть мужчины и женщины, которые всю свою жизнь изучают каждую деталь стратегических опасностей во всем мире. С ними стоит посоветоваться ».

«Тогда почему Запад попался на аферу?»

«На самом деле, премьер-министр, на это попались США в лице Госдепартамента и Белого дома».

«Повторяю, почему они на это попались?»

«Потому что, премьер-министр, они сделали выбор».

Сэр Адриан провел свою трудовую карьеру в качестве государственного служащего в одной из самых строгих существующих дисциплин - секретной разведке. Он был убежден, что большинство политиков и слишком много высокопоставленных государственных служащих обладают личным эго гималайских масштабов. Такое тщеславие могло позволить самообман с небольшим ущербом, кроме бесполезной траты огромных сумм денег налогоплательщиков. Государственные отходы - это факт жизни. Но если вы предаетесь самообману в секретной миссии в самом сердце вражеской диктатуры, вы можете оказаться очень мертвыми. Причина, по которой он был готов работать на Марджори Грэм, заключалась в том, что он знал, что она была редким исключением из правила эго.

«О боже, ты правда так мало думаешь о нас, Адриан?»

«В 1938 году я даже не родился. Я был ребенком 1948 года ».

«А я десять лет спустя, в 1958 году. Ваша точка зрения?»

«В 1938 году у нас была МИ-6. Американцы еще не основали ЦРУ. А США погрузились в изоляционизм. Но наши агенты действовали в нацистской Германии. Они знали о первых концлагерях - Дахау, Заксенхаузен, Бухенвальд. Мы обнаружили, что они были, где они были, что происходило внутри них. Мы ответили. Никто не хотел знать.

«Мы сообщали, что Гитлер закладывал кили для военных кораблей, которые никогда не понадобятся миролюбивой Германии. Опять же, никто в Лондоне не хотел знать. Мы обнаружили, что новые истребители «Мессершмитт» выкатываются по два в день. Мы сообщили об этом. Даунинг-стрит снова повернулась спиной.

«Доверчивый премьер-министр слушал только фанатичное умиротворение министерства иностранных дел. Он позволил себе убедить себя в том, что Гитлер был благородным джентльменом, который, как только он даст свое слово, будет его соблюдать. Но день за днем фюрер нарушал все условия Версальского договора 1918 года, все обещания, которые он когда-либо давал. И все это было доказуемо ».

«Адриан, это было тогда, это сейчас. Какова ваша точка зрения?'

«Это происходит снова. Ведущая западная держава мира решила обмануть себя, что восточный монстр, доказавший свою жестокость, превратится в миролюбивого партнера в обмен на кусочек риса. Это еще один триумф самообмана ».

Миссис Грэм поставила чашку кофе и посмотрела на зеленые поля Англии, так далеко от выпотрошенных гор Северной Кореи.

«И эта гора…»

«Пунгё-ри».

'Без разницы. Это действительно не имеет ценности? »

'Вовсе нет. Это больше не тестовая площадка. То, что они будут взрывать перед аплодирующим миром, уже не более чем развалины. Сайт больше не подходит по назначению. Но у них есть другие. И, в любом случае, на данный момент им больше не нужно делать никаких тестов. У них достаточно запасов, чтобы угрожать цивилизованному миру.

«Уничтожить Пунгё-ри - не проблема. Но у них есть две другие проблемы. Нет особого смысла иметь ядерные бомбы, если вы не можете доставить их в цель за много миль, даже за тысячи миль.

Их самая большая межконтинентальная баллистическая ракета все еще недостаточно сильна, чтобы доставить их самую маленькую термоядерную боеголовку. Они стремятся уменьшить боеголовку и увеличить межконтинентальную баллистическую ракету. В конце концов, им это удастся.

«Ракета Hwasong-15 будет усовершенствована, чтобы нести их термоядерную боеголовку, что позволит ей достичь не американского острова Гуам, а любой точки на всей материковой части США. Когда это будет сделано, им не нужно будет просить об одолжении; они потребуют их. Или иначе ».

«Так что, если публичное разрушение уже разрушенной горы - не более чем второстепенная задача, чего они на самом деле хотят?»

«Что-то вроде промежуточного кредита, премьер-министр. Многие миллионы тонн зерна, миллиарды галлонов мазута. Разве что кредит надо возвращать. Это никогда не будет возвращено. Так что это будет… подарок, противопоставленный хорошему поведению. Пока он длится, то есть до тех пор, пока он подходит. В течение многих лет Китай был спасителем Северной Кореи. Но у президента Си заканчивается терпение. Отсюда отчаянные ухаживания Белого дома ».

«А если северокорейский диктатор не получит этот« промежуточный заем »?»

«Затем Ким Чен Ын сталкивается с проблемой номер два. В отличие от нашего министерства иностранных дел, я считаю, что маленький пухлый Ким намного слабее, чем кажется. Все, что мы когда-либо видим, - это огромные эскадрильи напыщенных, шагающих гусиным шагом, ультра-обученных и ультрафанатичных лоялистов в Пхеньяне. Но только миллиону привилегированных лоялистов разрешено жить в столице - хорошо обеспеченных, хорошо питаемых, хорошо работающих. Только им, тщательно отобранным, разрешается появляться перед западными камерами. Плюс 200-тысячная ультралояльная армия, преторианская гвардия, которая погибнет за него и его режим.

«Но за пределами столицы - двадцать миллионов сельских жителей и еще миллион солдат. Они стоят на пороге массового голода. Не солдаты - их накормили. Но у них есть матери, отцы, братья, сестры, увядшие от недоедания, цепляющиеся за жизнь, производящие низкорослых карликовых детей. Интересно, премьер-министр, вы помните Николае Чаушеску? »

«Он приходил сюда однажды, не так ли?»

«Он действительно сделал это. Мы очень глупо сделали его почетным рыцарем королевства за то, что он якобы противостоял Москве. Еще одна идея министерства иностранных дел. Кинг Чарльз Стрит, кажется, питает аппетит к диктаторам. Позже мы его лишили. Когда он был мертв. Немного поздно.'

«Так при чем же он все это?»

«Перед смертью отец Ким Чен Ына, Ким Чен Ир, признался Кондолизе Райс, что его тайный страх был тем, что он назвал« моментом Чаушеску »».

"И что было?"

«Как и Кимы, Чаушеску был безжалостным коммунистическим тираном. Он правил Румынией железным прутом. Как и Кимы, он был жестоким, самообогащенным и коррумпированным. И, как и Кимы, он залил свой народ неумолимой пропагандой, чтобы убедить их поклоняться ему.

«Однажды, выступая с речью в провинциальном городе Тимишоара, он услышал звук, которого никогда в жизни не слышал. Это все на камеру. Он не мог поверить в то, что ему говорили его уши. Он попытался продолжить, но потерял нить. Наконец он сбежал с трибуны, выбежал на крышу и был увезен вертолетом. Народ его освистывал ».

"Ему это не понравилось?"

«Хуже того, премьер-министр. В течение трех дней его собственная армия арестовала его, судила и осудила и застрелила его вместе с его ужасной женой. Это был страшный момент для Ким Чен Ира: когда люди в конце концов обратились, и армия спасла себя ».

«Что могло случиться с пудингом?»

«Кто знает, сколько голода выдержит северокорейский народ? Если, конечно, Запад не капитулирует и не выручит его ».

«В каком случае, Адриан?»

«У него будет достаточно времени, чтобы завершить увеличение полезной нагрузки ракеты« Хвасон-15 »и уменьшение термоядерной боеголовки до портативных размеров. Тогда он сможет шантажировать мир. Больше никаких уступок, взрывая бесполезные горы ».

«Значит, зерно - его настоящая ахиллесова пята?»

'Частично. Настоящий ключ - это не атомные бомбы или водородные бомбы, а ракеты. Он должен усовершенствовать свои стартовые системы. Подозреваю, что на это уйдет два года, может, три, с еще несколькими тестовыми запусками. В настоящий момент Хвасонги ждут в своих бункерах ».

«Самообман или нет, Адриан, я не могу начать словесную войну с Белым домом. Если не считать этого, что мы можем сделать? »

«Я считаю, что все Хвасонги контролируются суперкомпьютерами, которые хорошо защищены, но содержат доказательства ядерных амбиций Северной Кореи. Например, архивы FEDAT в Тегеране, которые наконец убедили Белый дом, что его лгут. Если бы мы могли доказать, что Пудинг лжет… »

"Ну, а мы можем?"

«У нас есть одно странное оружие. Обеспокоенный мальчик с эффектными подарками. Я хотел бы направить его на Северную Корею ».

'Все в порядке. Разрешение получено. Но на самом деле молчите. Держите меня в курсе. И постарайтесь не начинать войну. Через Пруд живет человек, который хочет получить Нобелевскую премию мира ».

В своем ближайшем окружении Марджори Грэм была известна своим сардоническим чувством юмора.

Глава шестнадцатая

ЖЕЛТОЕ МОРЕ не желтое. Он серый, холодный и враждебный, и четверо мужчин, сидящих в сломанной рыбацкой лодке, дрожали. Это был мрачный рассвет, но ни холод, ни покрытое небо, закрывающее солнце, поднимающееся над Кореей на востоке, не причинили им страданий. Это был страх.

Бегать из Северной Кореи, берег которой все еще был виден сквозь утренний туман, крайне опасно. Их заставило дрожать не море, а осознание того, что, если их поймают на одном из многочисленных катеров северокорейского патруля, им грозит пожизненное заключение в трудовом лагере или казнь более милосердным расстрелом.

Трое мужчин были рыбаками, привыкшими к водам Корейского залива, северной части Желтого моря. Четвертый мужчина дал им крупную взятку, чтобы попытаться избежать патрулей, бросить его на побережье Южной Кореи, а затем тайком вернуться домой до рассвета. И они потерпели неудачу. На полпути на юг их старый двигатель сломался. Хотя они неистово гребли в течение нескольких часов, ветер и волна доносились с юга, удерживая их неподвижно у берегов страшного северокорейского полуострова.

Они услышали звук двигателя прежде, чем смогли разглядеть серое пятно на горизонте или различить какой-либо флаг или вымпел, чтобы определить его личность. Но гул мотора приближался. Они надеялись, что набегающие волны могут замаскировать их крошечный корпус, задрапированный сетями, как оптимистичный камуфляж. Но у патрульного катера был радар, и он, должно быть, что-то заметил. Это продолжалось. Через пять минут он завис над ними, и громкоговоритель приказал им взлететь.

Абим был еще одним пятном, появившимся из усиливающегося света. Они надеялись и молились, чтобы это мог быть остров Каул-ли с его крошечным портом Муду; точка в океане, но в пределах Южной Кореи. Голос из-за мегафона снова раздался, и один из рыбаков поднял глаза, его лицо было наполнено надеждой.

Язык, конечно, был корейский, но этот акцент исходил не от побережья за рассветом. Он пришел с гораздо южнее. Рыбак выглянул из-под своих сетей и увидел вымпел, летевший с кормы: двойная слеза-эмблема Южной Кореи. Они больше не увидят своих жен, но им не грозит расстрел. Они сделали это, несмотря ни на что. Им будет предложено убежище. В конце концов, у тайной полиции Севера их не будет.

Катер ВМС Южной Кореи, один из новых Chamsuris, взял их на борт, и два моряка предложили им одеяла. Третий привязал к корме свою заболоченную лодку. Рулевой включил двигатель и повернул носом на юг, в сторону Каул-ли. Молодой капитан с южным акцентом включил рацию и обратился к базе. Это был инцидент; будет расследование. Успешные отступления на суше были невозможны, а на море - крайне редко. Ему нужно было прикрыть спину. Никаких задержек в регистрации. Он спросил имена.

Пожилой мужчина, тот, кто подкупил рыбаков, чтобы они отвезли его на юг, несмотря на риск, сидел под одеялом, все еще дрожа. Холод? Страх? Больше похоже на облегчение, заменяющее уверенность в допросе и смерти. Экипаж установил, что трое из их беженцев были рыбаками без гроша в кармане. Один из моряков подошел к человеку под одеялом.

«Как тебя зовут?» - спросил он, держа планшет в руке.

Четвертый мужчина поднял глаза. «Меня зовут, - сказал он, - Ли Сун-Ри». Одеяло соскользнуло. Погоны его формы, платье, обеспечивавшее ему проход через блокпосты на дороге из Пхеньяна к побережью, блестели на слабом солнце. Это не был обезумевший капрал, ищущий лучшей жизни в Южной Корее. Это был четырехзвездный генерал армии КНДР, Корейской Народно-Демократической Республики, входивший в ультра-элиту диктатуры Кима.

Капитан выслушал своего члена экипажа и проверил погоны запачканной моря формы. Затем он вернулся к своему радио. Они не обойдут остров Каул-ли. Имеет вертолетную площадку. Из штаба военно-морского флота в Инчхоне должен был подлететь вертолет. История полуострова двух Корей скоро изменилась.

Девять часов и такое же количество часовых поясов к западу, еще на рассвете зазвонил телефон в скромной квартире у Адмиралтейской арки. Сэр Адриан поднял его.

«Да, премьер-министр».

«Произошла разработка. Вы помните, о чем мы говорили пару недель назад? Что ж, кажется, четырехзвездный генерал Северной Кореи перешел на сторону Южной Кореи. Что-то связано с ракетой Кима

'

За годы работы в SIS сэр Адриан знал, что существует процедура, согласно которой вопросы, считающиеся достаточно важными, могут быть отправлены на Даунинг-стрит перед обычным утренним брифингом - «бумажками», которые премьер-министры читают за завтраком. Если поступающие новости были достаточно неотложными, премьер-министра можно было разбудить в любой час, хотя это не имело никакого значения. Ее сотрудники все равно задавались вопросом, когда она вообще спала.

«Я попрошу наших людей следить за этим», - сказала она.

«Очень мудро, премьер-министр».

Телефон выключился. Сэр Адриан вздохнул и положил трубку. Он знал, что она имела в виду главу отделения британской группы SIS в посольстве в Сеуле, Южная Корея. Он встал, надел халат и пошел приготовить намазанный маслом тост. И кофе. Конечно же, кофе, его любимая крепкая черная арабика.

Не было никакого смысла говорить даже премьер-министру, сколько часов он провел с лучшими мозгами Северной Кореи, которые мог предоставить Королевский институт объединенных служб. Прежде чем остановиться на генерале Ли Сон-Ри, он прослушал несколько часов брифингов. Даже тогда было маловероятно, что создатель ракетной программы получит фальшивое электронное письмо, не говоря уже о том, чтобы ему поверить. Все-таки, как говорится, ничего не решилось…

Это был Люк Дженнингс, который снова с удивлением заполучил коды доступа к базе данных северокорейских мобильных телефонов. Они были очень непонятными и тщательно охраняемыми, и когда дело дошло до киберпространства, северные корейцы не были новичками. Действительно, они были великолепны, постоянно атакуя Запад вредоносными программами, троянскими конями и всеми уловками, описанными в книге. Но им не было восемнадцати лет с синдромом Аспергера.

В этой параноидальной диктатуре всего 1,8 миллиона стационарных телефонов, и они доступны только на высших уровнях правительства и администрации. Телефоны могут быть источником заговоров, заговоров; они не для масс. Даже доверенные лица должны заполнить множество форм, чтобы защитить одну, и все они постоянно прослушиваются. Проверки на владение мобильными телефонами еще строже.

Национализированный сервис - это Koryolink, партнер египетской компании Orascom. Приблизительно 400 000 человек имеют доступ к мобильному телефону, и эти 400 000 почти полностью состоят из привилегированных слоев населения столицы. Среди действительно элитных есть еще меньший сервис. Именно это и понял Люк Дженнингс после нескольких недель работы. Затем к власти пришли свободно говорящие на корейском языке представители RUSI, Министерства иностранных дел и SIS, которые рылись в базе данных в поисках личного номера телефона генерала Ли Сон-Ри.

Это был перебежчик из Северной Кореи, запертый в конспиративной квартире под охраной, и написал сообщение. В 2013 году Ким приказал арестовать и казнить своего дядю и наставника Чан Сон Тхека, возможно, самого влиятельного человека в штате после него, по сфабрикованным обвинениям в государственной измене. Мандарин был разорван шквальным пулеметным огнем. Сообщение генералу Ли, анонимное, но, очевидно, от друга из элиты, предупреждало его, что эта судьба запланирована и ожидает его тоже.

«Нет, пока не было необходимости рассказывать обо всем этом премьер-министру», - размышлял Уэстон, потягивая арабику. Нужно знать и все такое. Американцы, конечно, возьмут Ли. Он был бы сумасшедшим, если бы остался в Южной Корее. Убежище рядом с ЦРУ в Маклине было бы безопаснее и удобнее. Часы и часы тщательного разбора полетов на корейском языке.

Что бы открыл генерал Ли? И позволят ли американцы сесть британцу? Прошло так много времени, что многие из его лучших друзей в Компании, как и он, вышли на пенсию. Или должно быть. Но некоторые из старых союзов, заключенных за железным занавесом, «в свое время», как говорится в этом выражении, по-прежнему были прочными. Разделили опасности, выпили тосты. Как сказали ветераны в баре SF Club, мы повеселились. Он хотел поговорить с некоторыми.

Инстинкты сэра Адриана оказались точными. С южнокорейской военно-морской базы в Инчхоне перебежчик был быстро доставлен на небольшое расстояние в столицу Сеул. Ни один местный командир не хотел отвечать за эту потенциальную гранату дольше, чем это необходимо.

То же самое и с правительством Южной Кореи. Предполагалось, что это будет время разрядки между Севером и Югом, получившей широкую огласку и превозносящуюся во всем мире, и теперь правительство Юга оказалось в руках дипломатической бомбы, способной взорвать весь процесс от разрядки обратно к открытой войне.

Потеря лица в Пхеньяне будет ошеломляющей, и северное правительство узнало о ее утрате поздно утром. Требование вернуть генерала Ли на север было немедленным. Южнокорейский режим не только не оскорбился, но и почувствовал облегчение, когда вошло ЦРУ из посольства США в Сеуле. Все еще в своей запачканной солью форме, генерал согласился с американцами в том, что он действительно желает быть переведенным в Америку.

Трансфер на авиалайнере ВВС США состоялся в тот же вечер. В течение часа, пока генерал Ли все еще находился в воздухе и, как оказалось, крепко спал, Со

Уль говорил о том, что вся операция была организована ЦРУ. Агентство с нулевой энергией отрицало это. Если бы это было правдой, это был бы мастерский ход.

В своем втором частном предсказании британский ветеран тоже оказался прозорливым. Через несколько часов после приземления генерал Ли Сон-Ри был размещен в очень комфортабельных каютах и усиленно охранялся суровыми людьми SAD в огромном агентском комплексе в Лэнгли, штат Вирджиния.

Эксперты в Северной Корее, в ее правительстве, ее оружейной программе, ее культуре и языке, взятые из Агентства, Пентагона, Государственного департамента и научных кругов, были в спешном порядке собраны, чтобы сформировать основную группу дознавателей и сопутствующий ей орган наблюдателей. Генерала не нужно было предупреждать, даже деликатно, что полное сотрудничество будет платой за его спасение и защиту. Он не был дураком.

Белый дом потребовал не откладывать. Что бы ни раскрыл человек, стоящий в самом сердце северокорейской мощной и вооруженной машины, ПОТУС этого хотел, и сейчас.

Дипломатический мир и мир СМИ мучились. Вскоре США стало невозможно планировать новые саммиты на уровне глав государств.

Болтовня, присутствовавшая на встрече президента икорейского диктатора на маленьком острове недалеко от Сингапура начала исчезать. Больше беспокойства, чем очередное зрелище шоу-бизнеса, было любопытство насчет того, что должен сказать беглый генерал.

Правительство Северной Кореи угрожающе замолчало. Государство-отшельник после единственного разоблачения Запада и всех его уловок и неубедительной попытки заявить, что перебежчик был фальшивкой, впал в ярость. Очевидно, что, как сообщили миру западные медиа-аналитики, Пхеньян больше всего беспокоил то, чтобы северокорейцы не узнали о катастрофе. Некоторое время это работало, но постепенно слух распространился.

Фактический допрос генерала Ли, вежливо названный допросом, начался на базе ЦРУ в строго закрытой среде, охраняемой силами безопасности SAD два дня спустя.

Генерал был в сшитом на заказ темном костюме с рубашкой и галстуком - его выбор - и его опрашивающие выбрали то же самое. Их было четверо и два переводчика: американский ученый, двуязычный по-корейски, и ранее перебежчик из Кореи, тридцатилетний гражданин США. Еще двадцать наблюдателей наблюдали за митингом на экранах видеонаблюдения.

Намерение состояло в том, чтобы поместить генерала Ли в расслабленную, комфортную, спокойную обстановку, чтобы пять профессиональных мужчин как бы дружески беседовали. Ведущим респондентом был профессор корееведения, который свободно владел этим языком после целой жизни, посвященной выбранному им предмету. Он был подробно проинформирован о том, что срочно нужно знать военным.

Так случилось, что генерал Ли был одним из того ничтожно малого процента северокорейцев, которые свободно говорили по-английски. Два переводчика проверяли точность и иногда помогали с техническими вопросами. Все, включая тех, кто находится за пределами комнаты, прошли проверку на высоком уровне. Одним из них был пожилой англичанин, который сидел сзади и молчал - его излюбленное положение.

Даже если среди политиков и высокопоставленных должностных лиц, которые могли быть уволены в течение часа за несогласие с президентом, царило настроение самообмана, ЦРУ по-прежнему сохраняло ядро постоянных и долгосрочных профессиональных реалистов. Именно среди них были очень хорошие контакты у британских коллег из МИ-6. Именно они уговорили своих американских коллег включить британца на пенсии в очень небольшой список гостей.

Движущей силой этого был директор ЦРУ, которому с полной уверенностью сообщили, что, если бы не подросток, который теперь возится со своим компьютером в самом сердце Уорикшира, генерал Ли Сон-Ри все еще был бы в Пхеньяне. Никто в Вашингтоне не имел ни малейшего представления о том, что сообщение по мобильному телефону, которое привело северокорейца к дезертирству, было обманом, и в том числе и с самим генералом.

Эти подведения итогов не ограничиваются одним сеансом, даже длинным. Они длятся несколько дней. Это было на второй день, когда генералу Ли разрешили погрузиться в сферу своей истинной компетенции - ракетную программу Кима, которой он полностью руководил. Это было тогда, когда он сбросил свою бомбу, возможно, не зная, что это было. Он не был уверен, что на самом деле знали западные союзники, и не знал, что они знают меньше, чем думали.

В первый же день он подтвердил то, о чем, по крайней мере, предупреждал сэр Адриан: разрушение ядерного полигона Пунгье-ри было уловкой. Это, безусловно, обмануло мировые СМИ, которые с радостью объявили своим читателям, слушателям и зрителям о крупной уступке Северной Кореи.

На самом деле, испытательная база уже была в руинах, заявил генерал. Жертва чрезмерного бурения, испытания бомб и землетрясения, это была совокупность обрушившихся туннелей, пещер и галерей. За входами, закрытыми зарядами взрывчатки, виднелись груды обломков и обвалившиеся крыши.

Он также подтвердил, что разрекламированная межконтинентальная баллистическая ракета Хвасон-15 была слишком слабой, чтобы нести термоядерную боеголовку, которая сделала бы Северную Корею настоящей ядерной державой.

На второй день он открыл две вещи, которых Запад действительно не знал. Во-первых, диктатор Ким Чен Ын был слабее, чем все они подозревали. Генерал Ли поклялся, что он был подставным лицом, которого удерживал так называемый «селекционер» из примерно 2000 генералов и высокопоставленных чиновников. Это были те, кто владел страной и управлял ею, живя в крайней роскоши, пока люди голодали. Это позволило Киму заниматься тем, что у него получалось лучше всего - позировать для СМИ, махать руками перед обожанием пролетариата и есть.

Его вторым откровением было то, что неадекватность «Хвасон-15» не была концом для корейской ядерной программы. Глубоко под секретной горой, незащищенной внешним миром, была другая пещера, где, пока он говорил, готовился ее могущественный преемник, Хвасон-20. Он определенно доставит их самую тяжелую термоядерную боеголовку в любое место на поверхности мира. Ему не хватало только многоступенчатых двигателей, которые должны были работать и быть доступны в любое время.

К концу первого дня допроса была объявлено, что вторая встреча между Кимом и американским президентом была отменена Вашингтоном по обвинению в недобросовестности.

Вечером второго дня сэр Адриан вылетел обратно в Соединенное Королевство. У него была дама, к которой он должен был отчитаться, но сначала нужно провести небольшое исследование.

Глава семнадцатая

В КАЖДОМ ГЛАВНОМ ГОРОДЕ есть свои библиотеки, где ученые могут изучать записи и древние тексты, но Лондон - мечта исследователя. Где-то в этом обширном мегаполисе хранятся архивы, охватывающие все, что человек когда-либо думал, писал или делал с тех пор, как первый троглодит вышел из своей пещеры.

Некоторые из них находятся в новых ярких библиотеках стали, бетона и листового стекла. Другие - это древние подвалы, где черепа тех, кто умер от давних казней, смотрят на живых, как будто говоря: «Мы были здесь однажды. Мы жили, любили, боролись, страдали, умирали. Мы твоя история. Узнай нас, помни нас ».

Сэр Адриан поселился в Королевском институте объединенных служб, спрятанном в Уайтхолле, недалеко от холмистой Темзы. Он подумал, что человек, которого он добивался для тщательного расследования, был удивительно молод. Но опять же, они всегда были в наши дни. Возраст безжалостен. Профессору Мартину Диксону было сорок, и он изучал ракеты с тех пор, как стал одержим ими в раннем подростковом возрасте. Это привело к изучению обеих Корей.

«Аппетит северокорейского режима к ядерному оружию и ракетам для его ношения начался более пятидесяти лет назад с отца-основателя Ким Ир Сена», - сказал он. «После 1945 года, когда побежденная Япония ушла с Корейского полуострова, именно Иосиф Сталин лично выбрал первого Кима, который создал коммунистическое государство Северной Кореи и вторгся на юг. Три года спустя корейский тупик привел к окончательному разделу полуострова.

«К моменту смерти Ким Ир Сена в 1994 году он создал первую в мире коммунистическую династию и сумел передать власть своему сыну Ким Чен Ира. Он также установил кодекс абсолютного поклонения ему и его семье среди людей, которых пропагандируют, промывают мозги и учат, как марионеток, поклоняться ему и никогда, никогда не сомневаться в его почти божественности. Для этого он изолировал Северную Корею от всех внешних влияний, создав сегодняшнее государство-отшельник.

«В процессе он осознал, что маленькое, почти бесплодное государство с двадцатью тремя миллионами человек, неспособным быть самодостаточным даже в продовольствии, никогда не могло бы стать мировой державой, которой боялись бы, если бы у него не было ядерного оружия и ракет для запуска его по всему миру. Это стало неизменной навязчивой идеей и остается таковой при его внуке. Все - абсолютно все, чем является или могла бы быть Северная Корея - было принесено в жертву этой жажде угрожать миру ».

"А ракеты?"

«Сначала была бомба, сэр Адриан, - сказал молодой ученый. «Корейцы Севера и Юга - чрезвычайно умные люди. Север решал техническую проблему за проблемой, очищая достаточно урана-235, а затем плутония, чтобы создать собственное атомное, а теперь и термоядерное оружие, чтобы иметь сегодня запасы того и другого. Каждая копейка валютных ресурсов ушла на эти поиски.

«Но стало ясно, что атомная бомба бесполезна, если вы можете взорвать ее только у себя под спиной. Чтобы быть по-настоящему опасным и, таким образом, быть снисходительным к вам, вы должны быть в состоянии доставить и взорвать его за много миль. Сначала они импортировали ракетную технику и построили ряд ракет, которые назвали Мусудан. Они могли нести в своих боеголовках бомбы небольшого размера, но только на ограниченные расстояния.

«На Западе мы наблюдали, как они снова и снова тестируют программу создания атомной бомбы, всегда под землей, пока они не взорвали огромные дыры по всей стране. Параллельно с этим, ракетная программа перешла от мусуданов к новому типу ракет - гораздо большей полезной нагрузки, гораздо большей дальности. Как вы знаете, они называются Хвасонг ».

"Как далеко они продвинулись?"

«Ким Чен Ир продолжал политику своего отца. Ученые продвигали ракетную программу Хвасон, пока в 2011 году не умер второй Ким. Произошла короткая борьба за власть, но с большим преимуществом одержал победу любимый сын мертвого диктатора. Толстый, некрасивый, настаивающий на причудливой стрижке - не беда. Его безжалостность абсолютна, его одержимость собой абсолютна.

«С тех пор, как он пришел к власти, он с возрастающей скоростью и срочностью продвигал вперед как бомбовые, так и ракетные программы. Тест за тестом, запуск за запуском. Они были невероятно дорогими, и многие из них были неудачными, и его поведение становилось все более и более странным. Это не имеет значения. Вводятся торговые санкции, затем их ослабляют. Дело в том, что мир его боится.

«США могли уничтожить его и его режим первым ударом, как и его обширный сосед и покровитель, Китай. Но оба опасаются, что он взорвет достаточно термоядерных устройств, чтобы разрушить весь полуостров и большую часть северо-восточного Китая. Итак ... постоянные послабления, вознесение до уровня государственного деятеля мирового уровня.

«Что касается ракетной программы, это мое личное исследование. Последний, с наибольшей дальностью полета и полезной нагрузкой, - это Hwasong-15. Он огромен, но не настолько силен, чтобы донести термоядерную боеголовку Ким Чен Ына в любую точку мира - и, в частности, в Вашингтон.

Вы знаете о бегстве генерала Ли Сун-Ри?

«Я был немного замешан», - признался сэр Адриан.

«Что ж, насколько я понимаю, генерал Ли признал, что Северная Корея собирается сделать последний бросок в кости. Все или ничего. Хвасон-20. Сейчас в стадии строительства ».

«Это именно то, что он сказал. Я был здесь.'

«Вам повезло, сэр Адриан. Я надеюсь, что позже у меня будет доступ к генералу. Американцы на первом месте. Но Hwasong-20 должен будет сильно отличаться от своего предшественника ».

'В каком смысле?'

«Ракеты такого размера обычно хранятся в подземных шахтах и запускаются из них. Крышка шахты скрывает ракету от посторонних глаз в небе, пока ее не снимут для стрельбы. Затем ракета поднимается вертикально на огромном огненном шаре, который запускает ее в космос. Когда он отрывается от земли, он отклоняется на новую траекторию, которая доставит его к цели, где боеголовка отделяется, падает и взрывается.

«Но Hwasong-15 перевозится на задней части 32-осного транспортного средства. Эти двое весят сто тонн. В Северной Корее только несколько специально подготовленных дорог могут начать принимать такую нагрузку. Но это неважно. Достаточно только одного, чтобы он был успешно спрятан в пещере с несколькими милями замаскированного шоссе, чтобы он появился и выстрелил.

«Тем не менее, Хвасон-20 должен быть расположен в шахте, построен и спрятан в каком-то подземном комплексе, о котором мы еще не знаем».

«Это тоже моя информация, - сказал сэр Адриан. «И вот тут-то и появляется генерал Ли. Он знает».

«Это плохо для Ким. Но не последняя из его проблем. Эта честь принадлежит двигателю ракеты. Северная Корея никогда не могла построить ракетные силовые установки, достаточно большие для хвасонцев ».

«Так где она их берет? Китай?'

«Нет, Россия. Ракетный потенциал Северной Кореи быстро увеличился с тех пор, как Ким Чен Ын пришел к власти. Причина в том, что он переключил блоки питания. В бывшем СССР было два завода, которые производили советские двигатели. Один был на Украине, другой под Москвой. Потом был распад СССР, а потом украинский. На российском заводе продолжался выпуск ракетного двигателя РД250. Это было то, что использовалось для питания Hwasong-12, 14 и 15, и это объясняет внезапное увеличение уровня угрозы Северной Кореи при Fat Boy.

«Затем случилась катастрофа. В Москве правительство начало программу перевооружения на триллион рублей и перешло на новый ракетный двигатель. Производитель RD250 потерял контракт. Их имя - Энергомаш. Они оказались с запасными RD250, но без заказов. По шагам Ким Чен Ын. Насколько я знаю, Энергомаш быстро модернизирует некоторые из своих двигателей RD250 для отправки в Пхеньян, чтобы они составили силовую установку для Hwasong-20. Если Энергомаш перестанет это делать, Киму будет практически конец. У него будут бомбы, но не будет ракет для их запуска ».

«Правительство в Москве этому не помешает», - сказал сэр Адриан. «Не в их теперешнем настроении. Россия сейчас так же агрессивна по отношению к Западу, как и во время холодной войны. Так что тут никакой помощи. Когда Энергомаш будет готов и хочет доставить, как они это сделают? »

Профессор Диксон подумал.

«Это будет большой ублюдок», - сказал он. «Жидкостный двигатель, но только одноступенчатый. И огромное количество гиперголического топлива, которое чрезвычайно токсично и нестабильно. Сомневаюсь, что его можно было перевезти в самолете. Скорее в запломбированном поезде. Через Сибирь, к северу от границ Китая и Монголии, вниз по перешейку до крошечного пункта пересечения границы с российской территории в Северную Корею ».

«Вы сказали, что это нестабильно. Что-нибудь может пойти не так? »

«Только если бы это было сделано».

Сэр Адриан поблагодарил его и ушел.

Летнее солнце все еще светило, и терраса в Чекерсе по-прежнему была приятным местом для обеда, когда премьер-министр и сэр Адриан снова встретились. Когда они остались одни, она спросила:

«Итак, ваш корейский перебежчик. Как он? »

«Очень умный и очень злой. Конечно, понятие «лицо» требовало, чтобы он его скрыл ».

'Это хорошо?'

«Совершенно верно, премьер-министр. Когда мужчина убежден, что с ним поступили несправедливо, он кипит от ярости и поэтому ничего не скрывает. Генерал Ли расскажет все, что знает, и это будет много ».

«Он знает, почему его приговорили к аресту?»

«Нет, не знает. Он был полностью предан режиму Кима ».

«Или кто вовремя предупредил его о бегстве?»

Сэр Адриан молчал, обдумывая свой ответ.

"Он понятия не имеет, не так ли?"

«К счастью, нет. И правительство Северной Кореи тоже. Обвинение и предупреждение остаются загадкой для обоих ».

«Это был ты, не так ли, Адриан?»

«Каждый делает все возможное, премьер-министр».

Марджори Грэм сделала долгий и задумчивый глоток вина, чтобы сохранить серьезное лицо.

«Была ли замешана лиса?»

«Боюсь, вы правы, премьер-министр».

"А новости генерала?"

«Главный самородок заключается в том, что режим Кима никогда не намеревался денуклеаризовать Северную Корею в обмен на торговые уступки - даже жизненно важные. Американцы не очень довольны тем, что их чуть не обманули ».

«Значит, отмена этих уступок и никаких дальнейших саммитов?»

'Точно.'

'Зима близко. Без огромного импорта, за который они не могут платить, северокорейский народ снова будет голодать ».

«Режиму Кима все равно, премьер-министр».

«Итак, его следующий этап?»

«Похоже - по крайней мере, так утверждал генерал Ли, и у меня есть дополнительная информация, подтверждающая это, - что под его руководством строится действительно массивная новая ракета в секретной пещере, которую американские полеты еще не заметили».

«Сможет ли наш молодой кибер-хакер из Chandler’s Court найти его?»

«Мы всегда можем попробовать, премьер-министр».

«Да, Адриан, пожалуйста. Кофе?'

Сэр Адриан нашел доктора Хендрикса в своем кабинете в компьютерном крыле старого особняка, рядом с операционным залом, где тихо жужжали ультрасовременные компьютеры. Он положил перед носом ученого единственный лист бумаги.

«В России есть завод« Энергомаш », - сказал он. «Есть ли какие-нибудь упоминания об этом в открытом доступе?»

Джереми Хендрикс пододвинул к себе компьютер, вошел в систему и начал вводить свой вопрос.

«Все в порядке, - сказал он. «В публичном списке: производит оборудование и комплектующие для космической промышленности».

«Это один из способов выразиться».

«Совет директоров, выпуск акций, ссылка на государственные и оборонные контракты. Многие предметные рубрики засекречены, то есть скрытые. Так что велика вероятность, что большинство запросов будет отклонено по соображениям безопасности. Мы поступили бы так же. Похоже, они строят детали для ракет ».

«Не говоря уже о корпоративной структуре. Можем ли мы узнать что-нибудь об их технической стороне дела? »

«Не здесь. Нам придется пойти по соседству и проконсультироваться с нашими секретными данными об этих людях. Не для общественного потребления ».

В главном зале доктор Хендрикс склонился над другим компьютером и задавал свои вопросы.

«Их механизмы безопасности строги на каждом этапе, и, да, они управляются компьютером. Со сверхсложными брандмауэрами для защиты их от проверки, не говоря уже о вмешательстве ».

«Но если бы можно было пройти через брандмауэры, пересечь воздушный зазор - даже если это предположительно невозможно - можно ли вставить крошечное вредоносное ПО и уйти незамеченным?»

«В мире есть только один компьютерный хакер, который может это сделать, и мы оба знаем, кто это».

Люк Дженнингс приехал из жилого крыла со своей матерью. Он, как всегда, был патологически застенчивым в компании, не желал пожимать руку или смотреть в глаза, несмотря на наставления матери. Сэр Адриан не настаивал.

В компьютерном зале, проверив, что все на своих местах, он заметно расслабился. Простой гул компьютерных банков действовал на него почти как снотворное. Доктор Хендрикс показал ему листок с цифрами и иероглифами. Они были брандмауэрами суперкомпьютера в далекой России.

Сэр Адриан снова заметил изменение в отношениях между мальчиком и пожилым мужчиной. Эти двое, казалось, еще больше сблизились. Он заметил, что, по его мнению, это могло быть. Впервые в жизни у Люка Дженнингса

был коллега. Всю свою молодую жизнь, постукивая на чердаке в Лутоне, он был один. При дворе Чендлера поначалу все они были чужими. Казалось, что, наконец, еще один человек вошел в закрытый мир мальчика и ему позволили остаться там. Но, несмотря на все свои познания в кибермире, за все годы работы в GCHQ, за все недели наблюдения за Люком через его плечо, Джереми Хендрикс все еще не мог понять, не говоря уже о том, чтобы подражать тому, что мальчик делал для достижения цели. невозможно.

«Эти люди очень опасны для нашей страны, Люк, - сказал Хендрикс. «Как вы думаете, мы можем узнать, чем они занимаются?»

Глаза мальчика загорелись. Он изучал фигуры в руке. Еще одна проблема. Когда он услышал предостережение «Я полагаю, это невозможно», он ожил. Это было то, ради чего он жил.

Сэр Адриан ночевал в местной гостинице: старинная кирпичная кладка, почерневшие от времени деревянные балки, местный пирог с дичью. За кофе и кальвадосом он нашел выброшенную Daily Telegraph и проверил себя над кроссвордом Toughie, выполнив две трети его, прежде чем признать, что это было настолько далеко, насколько мог его мозг. Он знал, что в полумраке Лис будет работать всю ночь.

Он вернулся в поместье в 8 часов утра. Где-то внутри спал подросток, ставивший под сомнение мировые сверхдержавы. В окружающем лесу солдаты личной охраны меняли смену. Ночная команда не спала - на всякий случай. Доктор Хендрикс все еще ждал.

«Я наблюдал за каждым его движением, - сказал он сэру Адриану, - и я просто не понимаю, как он это делал». Он протянул еще один лист бумаги. «Это коды доступа к главному компьютеру Энергомаш. Этот компьютер управляет производством и установкой ракетного двигателя RD250 последней модели.

«Ахиллесова пята заключается в процедуре примерки. Со всем этим гиперголическим топливом, одной единственной крошечной искрой… В любом случае, у Люка есть коды, и, кажется, никто там ничего не заметил ».

На обратном пути в Лондон у сэра Адриана была причина поблагодарить Кьярана Мартина из Национального центра кибербезопасности за то, что он позволил ему увести Джереми Хендрикса из своих сотрудников. Этот человек оказался именно тем, кто преодолел разрыв между уязвимым восемнадцатилетним парнем, который понимал все о кибер-мире и мало о реальном мире, и гораздо более старым начальником шпионской сети, который видел и иногда практиковал трюки и обман секретного мира, но он мог лететь через киберпространство не больше, чем на Луну.

Но Уэстон беспокоился об одном больше, чем о чем-либо другом. Надо положить конец тайному подразделению в Chandler’s Court. Когда Александр Великий плакал, когда больше не было миров, которые нужно было завоевывать, настанет день, когда больше не будет головоломок, которые нужно было разгадывать - или, по крайней мере, не по приказу правительства.

Для мошенников Люк Дженнингс был бы бесценен - он мог бы взламывать банки. Но этого не должно случиться. Его не могли записать на работу в офис с сотней других коллег - он был слишком хрупким. Джереми Хендрикс может пожелать остаться его наставником, его приемным отцом по профессии, но операция «Троя» закончится. Что тогда за Люк? Когда Уэстон вернулся на Адмиралтейскую арку, он все еще был озабочен этим.

Глава восемнадцатая

ЧАСТО думают, что, поскольку Северная Корея объявляет себя коммунистическим государством, она не может иметь религии и действительно должна быть привержена атеизму. Не так. Народно-Демократическая Республика глубоко религиозна, и преданность всех ее граждан является обязательной.

Разрыв с условностями заключается в том, что каждый северокорейец по закону обязан поклоняться трем смертным богам - одному живому и двум умершим. Это трое Кимов - дедушка, отец и сын. Портреты двух погибших, Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, являются обязательными в каждом доме. Они на стене, как распятие в набожном католическом доме. Проводятся регулярные проверки, чтобы убедиться, что они установлены, выставлены на обозрение и им поклоняются.

Нагрудные знаки живого бога Ким Чен Ына также являются пандемией. Любое упоминание о нем без титула «Маршал» наказуемо. От него исходит всякая личная выгода.

Как и во всех религиях, легенды были сочинены, чтобы поддержать национальную веру. В случае с Северной Кореей одним из них является освящение горы, где, как говорят, родился средний Ким, сын Основателя. Это святая земля. Гора называется Пэкту.

Это спящий вулкан, расположенный на крайнем северо-западе страны, к северу от Желтого моря и Корейского залива, у границы с Китаем. Именно здесь режим решил построить свою сверхсекретную ракетную шахту для размещения находящегося в разработке Хвасон-20.

Прямо под краем кальдеры находится скромная деревянная хижина, предполагаемое место рождения Кима Номер Два. Идея легенды состоит в том, чтобы «доказать», что этот Ким родился в скромных, но святых корнях на корейской территории и вырос благодаря своим собственным заслугам и поэтому достоин почитания как живого бога. Конечно, все это ерунда.

Второй Ким фактически родился в Сибири, под надежной защитой Сталина, где его отец командовал войсковой частью китайских и корейских ссыльных. Его детство и воспитание были вполне комфортными. Именно геноцидный Сталин после поражения Японии в 1945 году фактически создал Северную Корею и навязал ей Ким Ир Сена как коммунистического диктатора. Именно он при поддержке СССР развязал корейскую войну.

Будучи священной горой, гора Пэкту остается запрещенной для северокорейского народа и полностью оккупирована армией: это позволило проводить раскопки в секрете. Многие из них были выкопаны вручную тысячами рабов из многочисленных концентрационных лагерей. Никто не знает, сколько человек умерло от переутомления, недоедания, болезней и неблагоприятных погодных условий в суровые минусовые зимы, которые покрывают саммит пять месяцев в году.

Генерал Ли рассказал обо всем этом американцам, но никаких умышленных действий предпринято не было. Попытки наладить конструктивный диалог с третьим Кимом продолжались, неуловимой наградой стала добровольная денуклеаризация Северной Кореи в обмен на торговые уступки в виде пожертвований Западом продовольствия и нефти. Параллельно с этим продолжалось производство Hwasong-20, пока в нем не осталось только важнейших двигателей из России.

Зимний холод пришел в Москву рано, с контрольным признаком - резкими ветрами с восточных степей - предупреждением о приближающихся морозах, в то время как большая часть Европы все еще наслаждалась солнечным светом в конце лета.

В изолированном тупике за Ярославским вокзалом готовился очень секретный поезд. Транссибирская магистраль - известная железная дорога, но только один из нескольких ее вариантов непрерывно идет из Москвы в Пхеньян, не заходя на территорию Монголии или Китая. Им управляют сами северокорейцы. Такой вагон был секретным поездом на разъезде.

Сцена чем-то напомнила Толстого. Огромный двигатель окутал клубы дыма. На самой протяженной железнодорожной сети в мире, протяженностью почти 4000 миль в семи часовых поясах, есть длинные участки, где нет двигателей с дизельным двигателем или кабелем. Паровозы на угле все еще используются.

Чтобы справиться с некоторыми склонами и на случай отдаленной поломки, были два массивных локомотива, украшенных скрещенными флагами России и Северной Кореи. Экипаж состоял из корейцев. За локомотивами и их угольными бункерами стояли три опломбированных грузовых вагона. Они содержали в разобранных составных частях новые ракетные двигатели РД250 производства Энергомаш. Охранники из России и Северной Кореи окружили поезд, чтобы предотвратить попытки посторонних лиц к нему приблизиться.

Наконец, последняя бюрократия была удовлетворена, последний чиновник умиротворен и разрешено выступать. Железные колеса завизжали и начали вращаться, извергающее пар чудовище выскользнуло из подъездной дороги, миновало пассажирские поезда с несущимися человеческими грузами и повернуло на восток.

Те, кто ездил по Транссибу, подтвердят, что это не самый комфортабельный поезд в мире. Его пробуют только любители железнодорожных путешествий.

По безграничным, на первый взгляд, участкам он проходит через обширные леса России из сосны, лиственницы и ели. Это вид, час за часом, день за днем, для тех, кто предпочитает смотреть в окно. Убийца - это скука. Единственными людьми в этом поезде были охранники: послушные, бесстрастные, послушные, лишенные чтения, но явно неуязвимые для скуки.

В карете охраны были койки, на которых многие просто дремали в пути. Была простая, безвкусная еда, но, по крайней мере, ее было достаточно, само по себе благо. А чай - бесконечные кружки чая из неиссякаемого самовара. Никогда не будет известно, знали ли они, какую огромную мощь они охраняли или насколько нестабильны были огромные канистры с гиперголическим ракетным топливом. Но, наверное, нет. Они понятия не имели. У них просто были свои приказы и работа.

Ночь превратилась в день, а затем снова в ночь. Они выехали из европейской части России через Урал в свою родную Азию. Они медленно плыли через тускло освещенные города, окутанные облаками загрязнения, и направились в Екатеринбург, где в 1918 году последний царь и его семья были зарезаны в подвале, и об этом они не знали и не заботились.

Дни тянулись, а ночи тянулись, пока сибирский холод схватил бездонные леса. Уголь перелопатили в моторной кабине, двигатель ревел, вода закипала, поршни вращались, колеса катились.

Они проезжали города с названиями, которые корейские охранники не могли ни прочитать, ни произнести: Новосибирск, Красноярск и Иркутск, где в 1960 году американский пилот Гэри Пауэрс был сбит на своем самолете-разведчике U-2. Из окон здесь охранники увидели огромное озеро. . Это был Байкал, самый глубокий в мире. Они этого не знали.

К югу лежала Монголия, но границу не пересекали. Этот груз не должен был подвергаться риску конфискации или даже досмотра. Затем страна к югу от них стала Китаем, но след остался внутри России. Хабаровск приходил и уходил, и они повернули наконец на юг к границе со своим домом. Проехал Владивосток и, наконец, поезд остановился.

Но это был только Туманган, остановка на российско-корейской границе. Бригады поездов, хотя и «писали» друг друга семь дней и шесть ночей, были измотаны. На борт пришли свежие команды. Если бы это был пассажирский поезд, везущий тех очень немногих западных туристов, которые путешествуют, он бы проехал последние несколько сотен миль до столицы.

Но это был особый груз для особого назначения. Гора Пэкту находилась за много миль от главной линии Пхеньян - Москва. Поезд будет отклонен, а его груз выгружен для перегрузки на железнодорожную ветку. Пограничная станция кишела агентами тайной полиции SSD.

Под новым командованием он пересек устье реки Тюмень, затем повернул на запад и в глубь страны, где находились священная гора и секретный бункер, защищавший «Хвасон-20» от посторонних глаз.

Маршал узнал об этом в своем дворце в Пхеньяне и радостно засиял. Его двуличие сработало. Стремясь к разрядке, президент Мун на юг отправлял гуманитарную помощь в виде кукурузы, пшеницы и риса. В Южной Корее был хороший урожай, и было немало пожертвований. Он, Уважаемый лидер, в течение недели стал поистине глобальной термоядерной державой.

Сэр Адриан имел обыкновение подписываться на несколько небольших технических журналов по иностранным делам и анализу разведки. В одном из них он прочитал о человеке по имени Сун Цзи-вэй, о котором он никогда не слышал. Гость собирался рассказать о Корее. Ожидалась небольшая посещаемость. Тем не менее вышедший на пенсию начальник разведки решил с ним встретиться.

У мистера Сун была необычная жизнь. Он родился в Северной Корее пятьдесят лет назад, и когда ему было всего десять лет, его родители сбежали в Китай, а оттуда на Запад. Но в процессе они были разлучены со своим сыном, которого схватила полиция, которая через несколько недель выбросила его на улицу.

Частично контроль над людьми, поддерживаемый правительствами Кима, - это безжалостное наказание всей семьи беглеца. Родители, братья и сестры, отпрыски - всех арестовывают и отправляют в концентрационные лагеря, если кто-то пытается - не говоря уже об успехе - бежать за границу. Желание вообще уйти - преступление.

Выпущенный из-под стражи, ребенок стал одним из тех, кого называют «трепещущими ласточками»; уличные ежи, которые ведут грубый образ жизни, спят в переулках, собирают пищу и не получают образования. Это было далеко от столицы, так что ни один турист никогда его не увидит. В восемнадцать лет Сун тоже попытался прорваться к китайской границе, пересек ее в кромешной тьме безлунной ночи, но через два дня его поймали на краже еды. Тогда власти Китая передали беженцев северокорейцам. Сун был приговорен к пожизненному заключению в трудовом лагере. Там его пытали, избивали и заставляли работать. Он страдал одиннадцать лет, прежде чем совершил побег.

На этот раз он отправился с тремя товарищами и снова направился к северной границе с Китаем, а не на Южную

Южная корейская граница, демилитаризованная зона или демилитаризованная зона, далеко на юге. ДМЗ не только не демилитаризована, но и является самой смертоносной границей в мире: по сути, это две границы с полосой шириной в милю между ними, содержащей наземные мины, башни корректировщиков и пулеметные посты. Очень немногие когда-либо переходят на юг.

Квартет попал в Китай. Один из них, поработав там, хорошо говорил по-мандарински. Остальные трое держали рот на замке, пока говорящий по-китайски обеспечивал им поездки на грузовиках и товарном вагоне медленного поезда. Они продвигались все дальше и дальше в Китай, прочь от границы с его многочисленными патрулями. Затем они повернули на юг и в конце концов достигли Шанхая.

Шанхай очень давно не был рыбацкой деревней. Сегодня он просто огромен. Его мили доки, причалы и пристани принимают торговые суда всех видов. Большинство из них - это крупные контейнеровозы, но есть еще прибрежные грузовые суда, и они нашли одно, направляющееся в Южную Корею через Восточно-Китайское море.

Они спрятались под брезентовыми чехлами спасательной шлюпки. Обнаруженный в море одним из членов экипажа, они уговорили его заменить брезент и промолчать. Наполовину голодные и ослабленные голодом, они сошли на берег в Пусане, Южная Корея, и попросили убежища.

У Сун Цзи-Вэй был хороший мозг. Он поправил здоровье и устроился на работу, которая позволяла ему зарабатывать на жизнь. Десять лет спустя, имея свои сбережения и некоторую местную финансовую поддержку, он начал сопротивляться. Он начал движение «Без цепочек». Когда они с Уэстоном встретились после выступления, он объяснил сэру Адриану, что делает.

По его словам, суть изумительной покорности широких масс народа Северной Кореи заключается в их полном незнании всего, что происходит во внешнем мире. Закрытие их страны и их жизней от всего остального было полным.

У них не было ни радио, чтобы слушать иностранные передачи, ни телевизоров, ни iPad. С утра до ночи, затем до рассвета и всю свою жизнь они были пропитаны проправительственной пропагандой. Без каких-либо стандартов сравнения они думали, что их жизнь была нормальной, вместо того, чтобы думать, что они гротескно искажены.

Из 23 миллионов был около 1 миллиона человек, пользующихся привилегиями государства, которые жили достаточно хорошо. Они не страдали от периодического голода, когда тела валялись на улицах, а выжившие были слишком слабы, чтобы хоронить мертвых. Ценой была полная и абсолютная верность династии Кимов.

Около двадцати процентов граждан, включая детей, были информаторами, которых поддерживали около 1 миллиона секретных полицейских, которые постоянно бдительны в отношении намеков на нелояльность или неповиновение. Они могли бы измениться - они бы изменились, - сказал мистер Сун, - если бы им сказали, какая прекрасная жизнь возможна со свободой. Его задачей было попытаться их проинформировать.

Рядом с границей он разместил несколько добровольцев, ожидающих ветра с юга на север. Затем были выпущены маленькие гелиевые шары с посланиями и фотографиями, описывающими жизнь на Юге. Эти воздушные шары дрейфовали на север, поднимались, пока не лопались, и осыпали своими сообщениями местность. Хотя читать их было оскорблением, он знал, что многие читают.

Сэр Адриан вспомнил историю, которую он слышал об уже умершем Ким Чен Ира, и его личном страхе перед «моментом Чаушеску», когда люди перестают аплодировать и один за другим начинают свистеть.

«Что вам нужно для расширения вашей деятельности?» - спросил он сейчас.

Мистер Сун пожал плечами и улыбнулся. «Финансирование», - сказал он. «Движение« Без цепочек »не получает материальной помощи ни от правительства Южной Кореи, ни из-за рубежа. Надо покупать шары и гелий. Благодаря финансированию я мог даже подумать о том, чтобы перейти от воздушных шаров к дронам. Их можно было восстановить нетронутыми и использовать снова. Вновь и вновь.

«С дронами я мог бы перейти к маленьким дешевым магнитофонам с батарейным питанием. Устное слово и движущееся изображение намного убедительнее, убедительнее. Северные корейцы могли видеть жизнь на Юге такой, какая она есть. Свобода, свобода, права человека, способность говорить то, что ты думаешь и чего хочешь. Но до этого еще далеко ».

«А вы думаете, ваши некогда сограждане могут измениться? Мятежник? Подниматься?'

«Не сразу, - сказал мистер Сун. «И это будут не широкие народные массы. Как и в Румынии много лет назад, перед толстым человеком будут ласкать генералы. Они действительно контролируют машину подавления и порабощения. Им подходит жизнь в богатстве, легкости и привилегиях. В настоящий момент поклонение Кимам позволяет этому случиться.

«Не забывайте о возрастном факторе. В моем обществе возраст почитается. Все высшее командование достаточно взрослое, чтобы быть отцом Кима. Им не нравится, когда к ним относятся с презрением. Бегство генерала Ли сильно их потрясло. Итак, Ким должна доставить и продолжать. Запад, будучи настолько легковерным, полагая, что однажды Ким бросит все свое ядерное оружие, позволяет ему продолжать поставки. Так что генералы будут поддерживать его… пока им самим не угрожает опасность. Тогда они нанесут удар, как генералы Румынии ».

«Вы убедительны, мистер Сонг, - сказал сэр Адриан. «Лично я не могу вам помочь. Но, возможно, я знаю кого-нибудь, кто может ».

Он не сомневался, что обременительного британского налогоплательщика не следует обременять еще одним вкладом в дело иностранного государства, но он не лгал, когда сказал, что может придумать возможного донора.

Никто никогда не узнает, что на самом деле пошло не так в сердце священной горы Пэкту в тот сентябрьский день.

Ракета «Хвасон-20» возвышалась над основанием шахты далеко внизу. Это было поистине огромно. С особой тщательностью, компонент за компонентом, был установлен новый российский энергоблок RD250. С еще большей осторожностью было введено очень нестабильное топливо, гиперголическая жидкость, которая должна была запустить его через полпути через планету. Еще не было термоядерной боеголовки, и двери из высокопрочной стали в небо все еще были на месте.

Но все сложные системы нужно тестировать. Именно во время тестирования что-то пошло не так. Теоретически ничего не могло пойти не так. Включение и выключение цепей, гарантия того, что соединения не выйдут из строя в момент необходимости - это не должно быть опасным.

Взрыв разорвал святую гору на части. Из-за этого умышленные взрывы в Пунгё-ри, за которыми так пристально наблюдают средства массовой информации и американские наблюдатели, выглядели как праздничный фейерверк.

В Пэкту не было иностранцев. Но северокорейские генералы сидели в своих бункерах. Они пришли отметить триумф. Они поползли обратно к своим лимузинам, смахивая пыль со своей формы.

Далеко в нескольких направлениях сейсмические детекторы отметили толчки

где-то на севере Кореи. Было установлено, что это единственный вулкан в этой части мира. Они пришли к выводу, что это должно быть грохот на горе Пэкту. Но неужели это было бездействующим?

Внешний мир, наблюдатели за экранами записи сейсмических сигналов, могли только предполагать, почему, казалось бы, спящая вулканическая гора внезапно прогрохнула. Во дворце маршала в Пхеньяне не было загадки, просто промедление.

Генералы, которые присутствовали при катастрофе в Пэкту, вернулись в столицу на своих лимузинах, промчась через деревни худых, недоедающих крестьян, которые приветствовали их, потому что они осмеливались сделать ничего больше.

Прибыв на место, они не осмелились первыми сообщить эту новость. Только после повторных запросов толстого диктатора один из них признал, что «проблема» была. Когда выяснились все подробности, несчастный посланник потерял работу и свободу. Его отправили в трудовой лагерь.

В той культуре кричать от ярости - значит терять лицо, но кричать - вот что сделал Маршал. В течение часа. Придворные в ужасе разбежались. Когда к нему вернулось спокойствие, он потребовал каждую мельчайшую деталь и, наконец, приказал провести полное расследование того, что пошло не так. Более поздний анализ обломков подтвердил, что неисправность, должно быть, была внутри двигателя RD250, который прибыл из России, какая-то производственная ошибка, вызвавшая крошечную искру. Как бы то ни было, топливо воспламенилось. Но до этого оставалось несколько недель.

Сразу после этого Маршал знал только, что его игра провалилась. «Хвасон-20» была ракетой, оснащенной самой смертоносной термоядерной боеголовкой, которая у него была, и должна была сделать его настоящей ядерной державой, приглашенной занять самый высокий из высоких столов. Его ученые теперь сказали ему, что потребуются годы и астрономические суммы денег, чтобы воссоздать ракету и еще одну шахту на другой горе. Именно тогда он вызвал российского посла, который ушел с бледным лицом.

Глава девятнадцатая

СЭру Адриану потребовалось три дня, чтобы найти своего спонсора для корейского движения сопротивления, волонтеров «Нет цепи», работающих под руководством г-на Сонга. Он начал с тихих переговоров с двумя старыми контактами в Национальном агентстве по борьбе с преступностью. Раньше это было Агентство по борьбе с серьезной организованной преступностью, и, хотя оно и не входит в состав столичной столичной полиции, оно тесно сотрудничает с Метрополитеном, но имеет общенациональную юрисдикцию.

У него также есть подразделения, которые занимаются наркотиками и известным российским преступным миром. Прежде чем остановиться на Илье Степановиче, он поговорил с руководителями обоих отделов. Он был бывшим высокопоставленным участником российского преступного мира, который, как и ныне покойный Владимир Виноградов, во время экономического коллапса России несколькими годами ранее, использовал деньги, взяточничество и насилие для приобретения контрольного пакета акций в отрасли. Это был платиновый бизнес его страны. Благодаря этому он стал миллиардером.

Это обогащение позволило ему стать спонсором в фондах и влиять на Вождь, когда он поднимался на своем первом премьерском посту; после того, как он отобрал его на «организованных» выборах, его президентство стало постоянным. Связь никогда не прерывалась. Щупальца Степановича все еще проникали как в Кремль, так и в преступный мир. Его судимость была стерта, и он переехал в Лондон, чтобы жить жизнью российского мега-богатого человека, которому было разрешено поселиться как «не имеющий постоянного места жительства».

Он жил в особняке стоимостью 20 миллионов фунтов стерлингов в самом богатом анклаве города, Белгравии, держал свой бизнес-джет в Нортхолте, а его социальным приемом, а не футбольной командой, была его вереница скаковых лошадей, тренированных в Ньюмаркете. У него было несколько несекретных телефонных номеров для друзей и знакомых, а еще один, действительно, был очень секретным и защищен брандмауэрами, установленными некоторыми из лучших кибер-фанатиков на рынке. Он предположил, что это неприменимо. Люк Дженнингс взломал коды доступа за несколько дней. Доктор Хендрикс, лишний раз не понимая, как Люк это сделал, установил не отслеживаемые прослушивающие часы, которые в конечном итоге зарегистрировали звонок на номер в Панама-Сити. Это было идентифицировано как банк.

Наставник в Chandler’s Court вернул юного гения к работе. Еще через несколько дней проникла внутренняя база данных и скрытые записи о держателях зарубежных счетов. База данных запросила звонившего, который был явно идентифицирован как сам г-н Степанович, поскольку все идентификационные коды были идеальными, сколько он хотел перевести и на какой счет в каком банке.

Никакого телефона. Это был компьютер, который разговаривал с компьютером. Сэр Адриан назначил роль «звонящего» себе, сидящему в компьютерном центре в Chandler’s Court с доктором Хендриксом у компьютерной консоли, прося инструкций. Сэр Адриан взглянул на лист бумаги в руке.

На нем были электронные реквизиты нового счета в уважаемом торговом банке, расположенном на Британских Нормандских островах. Буква за буквой и цифра за цифрой сэр Адриан зачитывал детали счета. Доктор Хендрикс ввел их в клавиатуру, и инструкции за наносекунду отправились в Панаму. Затем он посмотрел вверх.

«Панама спрашивает, какую часть содержимого этого аккаунта вы хотите передать».

Сэр Адриан не подумал об этом. Он пожал плечами.

«Все, - сказал он. Через секунду передача была произведена.

«Черт побери», - сказал Хендрикс, глядя на экран. «Это 300 миллионов фунтов стерлингов».

Фальшивый г-н Степанович прервал связь. Он уже позаботился о том, чтобы запросы с обратной инженерией никогда не вернулись к Чандлерс-Кросс. Затем доктор Хендрикс захихикал. Люк Дженнингс улыбнулся в другом конце комнаты на стуле. Он сделал то, что понравилось его другу, поэтому он был счастлив. Сэр Адриан поехал обратно в Лондон.

Конечно, этого было слишком много для нужд Сонга в Сеуле. Сэр Адриан телеграфировал ему солидный операционный фонд, чтобы залить Северную Корею подрывной пропагандой, и позволил себе сделать несколько крупных анонимных пожертвований благотворительным организациям с участием пострадавших или голодных детей по всему миру, а также раненых или искалеченных солдат.

Прислуга в особняке Белгравия, болтая друг с другом за кружкой пива в ресторанах Crown и Anchor за углом, упомянула, что слышала звук, похожий на звук раненого животного, исходящий из гостиной их работодателя после обеда ранее в тот же вечер.

Чего они не разглашали, потому что не знали, так это того, что усопшее состояние не принадлежало г-ну Степановичу. Он укрывал его для «Воры в Законе». Это были кокаиновые деньги российского преступного мира, и они имеют репутацию очень скептически относящихся к оправданиям, когда их богатство пропадает. Г-н Степанович спас свою жизнь, заплатив им, но скаковых лошадей пришлось уйти.

На следующий день после пива под балками паба Belgravia в Чекерсе было очень закрытое собрание. Среди политиков был премьер-министр, который сидел в кресле, но мало говорил, предпочитая, как всегда, слушать настоящих экспертов: министра иностранных дел, министра обороны и младших министров из трех других министерств. Но они были там, чтобы послушать некоторых очень высокопоставленных государственных служащих.

В их число входили начальник штаба обороны, начальник SIS, директор Национального центра кибербезопасности и его коллега из GCHQ, а также по одному представителю SIS и Министерства иностранных дел, которые всю свою карьеру изучили Восточную Европу и Россию. Новости приходили из разных источников, и все они не были хорошими.

Группа голландских ученых после многих лет исследований пришла к выводу, что нет никаких серьезных сомнений в том, что рейс 17 Malaysian Airlines, сбитый над Украиной в июле 2014 года, в результате чего 283 пассажира и 15 членов экипажа были сбиты российской ракетой. экипаж, управляющий ракетой "Бук" с оккупированной Россией восточной Украины.

Перехваченная болтовня по радио подтвердила, что виновные не были украинскими повстанцами и прекрасно знали, что их целью был гражданский авиалайнер. Большинство пассажиров были голландцами.

«Должно быть возмездие», - сказал начальник штаба обороны. «Или, по крайней мере, сдерживание. Провокации нарастают и достигают невыносимого уровня ».

Из-за стола послышалось кивок и хрюканье. Следующий оратор был из министерства иностранных дел, а за ним следовал человек из NCSC.

Произошла разрушительная кибератака на Украину, на ее банки, ее правительство и ее энергосистему. Теперь это называлось атакой NotPetya. Оно было замаскировано под преступное нападение, направленное на получение выкупа как условие его прекращения, но ни одно западное агентство по борьбе с киберпреступностью не сомневается в том, что за этим стоит российское правительство.

Более того, сказал глава NCSC, кибератаки на Великобританию, исходящие из России, еженедельно становились все более и более жестокими и все более частыми. Каждый причинил ущерб, и каждый стоил денег для защиты. Подводил итоги министр иностранных дел по приглашению премьер-министра.

«Мы живем в эпоху, более опасную, чем когда-либо в нашей жизни», - сказал он. «В заголовках газет больше всего говорится о терроризме по всему миру, поддерживаемом странным псевдорелигиозным культом смерти, порожденным извращенным исламом. Но не это главная угроза, несмотря на террористов-смертников. ИГИЛ - это не национальное государство.

«У десятка стран сейчас есть ядерные бомбы и ракеты для их запуска. Четыре совершенно нестабильны. Трое других являются не только безжалостно диктаторскими внутри страны, но и безжалостно агрессивными внешне. Две из них - Северная Корея и Иран, но лидером лиги по ее собственному выбору теперь стала Россия. Со времен Сталина не было так плохо ».

«А позиция национальной обороны?» - спросила миссис Грэм.

«Я должен согласиться с министром иностранных дел», - сказал министр обороны. «Попытки российских подводных лодок и надводных кораблей проникнуть в наши прибрежные воды, а их ядерные бомбардировщики - проникнуть в наше воздушное пространство - постоянные - по крайней мере, еженедельно. Наши истребители-перехватчики и средства защиты подводных лодок редко бывают без боевой готовности. Великобритания - не единственная цель в Западной Европе, а лишь главная. Как сказал министр иностранных дел, холодная война вернулась, и не по нашему выбору, а по воле Москвы. Запад подвергается скрытым атакам, маскирующимся под провокации, на всех уровнях ».

«А внутри России?» - спросил премьер.

«Так же плохо, если не хуже», - сказал специалист министерства иностранных дел по Восточной Европе. «Власть Кремля над жизнью России становится все жестче. Российские СМИ сейчас в основном рабски настроены по отношению к Кремлю. Критических журналистов регулярно убивают киллеры преступного мира. Урок усвоен: даже не пытайтесь критиковать Кремль. Ценой будет не ваша карьера, а ваша жизнь. Как известно, за пределами России имели место и другие целенаправленные убийства критиков. Кажется, у нас нет другого выхода, кроме как продолжать мириться с агрессией - за исключением открытой войны, а это немыслимо ».

Мрачное совещание прекратилось через тридцать минут. Министры и высшие государственные служащие разошлись пообедать. Те, что сзади, ждали своей очереди. У двери миссис Грэм поймала взгляд сэра Адриана и кивнула в сторону библиотеки. Через несколько минут она присоединилась к нему.

«Я не могу долго останавливаться», - сказала она. «Вы слышали оценку. Ваши первые мысли? »

«Они, конечно, совершенно правы. Перспективы очень мрачные ».

«А последний оратор? Она права? Мы ничего не можем сделать? »

«Ничего особенного, премьер-министр. Хотя, если в России случится поистине катастрофическая авария, и Кремль тогда тихо предупредят, что если провокации прекратятся, то и аварии прекратятся, он может прислушаться. Но ничего не может быть открытым. Все правительства должны сохранить лицо ».

«Пожалуйста, позвольте мне высказать свои мысли, сэр Адриан. На бумаге. Спецификация

доставка. Только глаза. В течении недели. Простите меня. Я должен идти.'

И она ушла. Сэр Адриан ускользнул и поехал домой. У него была идея.

Сэр Адриан был человеком, который предпочитал тщательно исследовать, прежде чем открыть рот или положить перо на бумагу. Он пришел из призвания, в котором, если старшие ошиблись, младшие могли умереть. Он искал источники информации о газопроводах, о том, как они создавались и как эксплуатировались. Он сосредоточился на Международном институте стратегических исследований (IISS) и Королевском институте объединенных служб. Он остановился на докторе Бобе Лэнгли.

«Россия тратит огромные деньги и усилия на« Турецкий поток »и идет ва-банк. Похоже, никто не обращает на это слепого внимания, - сказал доктор Лэнгли. «Что странно, потому что это повлияет на всю Западную Европу на десятилетия».

«А« Турецкий поток »- это…»

«Самый большой газопровод, который когда-либо видел мир. Сейчас они работают, и план должен быть завершен в конце 2020 года. Тогда наш мир изменится, и не в лучшую сторону ».

«Расскажите мне все, что знаете о« Турецком потоке », доктор».

«Природный газ, также известный как нефтяной газ, все больше и больше используется в нашей промышленности, и его количество будет расти. Некоторые из них поступают с Ближнего Востока танкерами в качестве сжиженного нефтяного газа или сжиженного нефтяного газа, но сейчас большая часть поступает из России и течет на запад по серии трубопроводов. Германия уже практически попала в зависимость от российского сжиженного газа, что объясняет, почему Берлин сейчас раболепен перед Москвой. Трубопроводы проходят по территории Украины, Польши, Молдовы, Румынии и Болгарии. Всем платят транзитные сборы, и эти сборы играют значительную роль в их экономике. Турецкий поток заменит их всех. Когда российский СНГ действительно будет запущен, Европа станет газовой зависимой от России и, по сути, ее слуги ».

«А если мы его не купим?»

«Промышленный продукт Европы становится неконкурентоспособным на мировых рынках. Как вы думаете, что победит? Высокий принцип или прибыль? «Турецкий поток» в основном состоит из двух трубопроводов. Оба вышли из сердца России и ныряют в землю в Краснодаре, недалеко от побережья Черного моря, на западе России. «Голубой поток» идет по дну Черного моря, выходит в Турцию и направляется в Анкару. Это, плюс снижение цен, является подкупом для Турции, поэтому она и Россия теперь прочно связаны друг с другом.

«Второй, гораздо более протяженный трубопровод,« Южный поток », также проходит по дну Черного моря, но выходит на запад Турции, недалеко от границы с Грецией. Именно там будет построен морской остров для размещения флота танкеров-газовозов, обслуживающих Западную Европу. Тогда зависимость будет полной ».

«Значит, человек в Кремле знает, что делает?»

«Он точно знает, что делает», - сказал доктор Лэнгли. «Сначала военная угроза в сочетании с непрекращающимися кибератаками, а затем энергетическое господство. Предшественник использовал Красную Армию. Вместо «красная звезда» читать «СНГ».

Боб Лэнгли был частично обученным стратегом; он также был техником. Он объяснил нетехническому сэру Адриану, что, хотя подводные экскаваторы были еще на полпути, сжиженный газ уже течет через них. Но для этого он должен был оставаться жидким, а не испаряться повторно.

Чтобы оставаться жидким, оставаться под давлением во время течения, ему нужны были регулярные компрессорные станции примерно через каждые пятьдесят миль по маршруту. Было три типа этих компрессоров, но все они выполняли одну и ту же работу.

«Как они контролируются?»

«Ну, конечно, с помощью компьютера. Главные компьютеры находятся на предприятии за пределами Краснодара на материковой части России. Находясь под землей и на многие мили под Черным морем, цепь компрессорных станций принимает текущий сжиженный нефтяной газ, повторно нагнетает его и отправляет на следующую станцию, пока в конечном итоге он не окажется на турецком берегу. Чтобы получить энергию, они берут «слив» природного газа и используют его в качестве источника энергии для собственных нужд. Гениально, не правда ли? Само себя окупает, а вдали, в Сибири, газ продолжает течь ».

Сэр Адриан вспомнил старую поговорку: «Тот, кто платит, заказывает музыку». Или, в данном случае, тот, кто заставляет вращаться колеса индустрии. В своем бункере в Кремле Вождь мог бы руководить мусорной экономикой с точки зрения потребительских товаров, но с помощью одного-единственного оружия он стремился однажды подчинить европейский континент своей воле.

У пожилого рыцаря теперь было достаточно информации, чтобы составить и отправить послание премьер-министру. Затем он провел еще два дня в технических исследованиях, после чего, получив от нее ответ, поехал на север, в Чандлерс-Корт. Там он посоветовался с доктором Хендриксом.

Уважаемый Премьер-министр, мои мысли, как Вы просили.

Будущее нашей части этой планеты, Западной Европы и нашей страны зависит не от безопасности. Это приходит позже, потому что, во-первых, мы должны иметь возможность себе это позволить. Процветание - это первоочередная задача. Люди будут сражаться, если им суждено жить в вечной нищете.

Ожидаемое банкротство Германии в тридцатые годы заставило Гитлера вторгнуться в ее соседей. Он нуждался в их активах, чтобы предотвратить банкротство страны, вызванное его расточительством. Люди перестали бы поклоняться ему, если бы вернулись к условиям голодающих двадцатых годов. Ничего особенного не изменилось.

Сегодня ключом к процветанию является энергия - дешевая, постоянная энергия и ее масса. Мы пытались использовать ветер, воду, солнечный свет - изобретательно и модно, но это всего лишь царапина на поверхности наших потребностей.

Уголь, черный и коричневый, закончился. Деревянные гранулы загрязняют окружающую среду. То же самое с сырой нефтью. Будущее за природным газом. Под земной корой нашей планеты хватит на столетие тепла, света и движущей силы. Они создают богатство, комфорт и еду. Люди будут бороться

Они будут драться.

Мы знаем, где можно найти огромные неразработанные залежи, а свежие открываются постоянно. Но Природа, будучи извращенной женщиной, не поместила их прямо ниже скопления людей, которые в них нуждаются.

Недавно у берегов Израиля было обнаружено огромное количество природного газа. (Он распространяется на три другие национальные подводные территории, но его основная «находка» принадлежит Израилю.) Есть проблема.

На короткие расстояния природный газ можно транспортировать от источника к потребителю под собственным давлением. Новое месторождение Израиля находится в пятидесяти милях от берега. С несколькими станциями повышения давления, достаточно близко. Для более длительных транзитов газ необходимо сжижать и замораживать до сжиженного нефтяного газа. Тогда его можно отправлять в таком виде, как и любой другой танкерный груз. По прибытии он повторно испаряется во много тысяч раз больше, чем объем танкера. Тогда ее можно будет использовать как дешевую и чистую электроэнергию по всей стране.

Для Великобритании было бы разумно заключить с Израилем долгосрочную эксклюзивную сделку. У них есть газ, но нет завода по сжижению газа. У нас есть средства и технологии, чтобы построить его на морской платформе. Это будет беспроигрышное партнерство, которое освободит нас от многолетней зависимости от, возможно, враждебных государств. Но эта газета не об Израиле. Глубоко внутри России есть еще более крупные месторождения, но они находятся во многих милях от потенциальной сокровищницы Западной Европы.

Чтобы вывести этот газовый океан на рынок, Россия - в форме нефтегазового монополиста Газпрома - должна построить один или два гигантских трубопровода от своих газовых месторождений через Восточную Европу к удобным морским портам, откуда танкеры могут снабжать западную половину континента.

Планируется, что трубопроводы меньшего размера будут пересекать Беларусь и Польшу, а также Украину с танкерными портами на побережье Румынии и Болгарии. Но Россия фактически вторглась в Украину, и отношения натянуты с Польшей, Румынией и Болгарией, которые все находятся в Европейском Союзе и обеспокоены новой агрессивностью Кремля. Новым и окончательным выбором является Турция - отсюда яростные ухаживания за этой страной, не входящей в НАТО, и ее весьма авторитарным президентом.

Россия теперь связала все свои надежды на то, что заполонит Западную Европу своим природным газом и, таким образом, благодаря нашей энергетической зависимости станет нашими эффективными хозяевами. Они планируют сделать это по трубопроводам в Турцию. Два в стадии строительства. Их называют «Южный поток» и «Голубой поток».

Основная проблема техническая. Оба, чтобы попасть на территорию Турции из России, должны пройти под сотнями миль по Черному морю. Их раскапывают, пока вы читаете эти строки.

Экскаваторы - это машины невероятной сложности, и, как и все современные машины, они управляются компьютером. Компьютеры, как мы знаем, могут решить множество проблем, но они также могут давать сбой.

Я остаюсь, премьер-министр, вашим послушным слугой Адрианом Вестоном.

В суде Чендлера сэр Адриан проинформировал доктора Хендрикса. «Он будет надежно защищен от вмешательства», - сказал гуру из GCHQ. «Даже если бы мы смогли проникнуть внутрь, какое вредоносное ПО мы могли бы вставить? Какие инструкции мы могли бы дать? »

«Меня проинформировали об этом, - сказал сэр Адриан. «Единственная неисправность спускового механизма, которая повлечет за собой плачевные последствия».

Час спустя двое мужчин разговаривали с застенчивым мальчиком в его компьютерном банке в операционной.

«Люк, есть мастер-компьютер недалеко от города под названием Краснодар…»

Неделю спустя, далеко под синими водами Черного моря, что-то случилось с поршневым компрессором в Blue Stream под названием K15. Буква «К» была от русского слова «Компрессор». Желаемое и указанное давление стало меняться. Не уменьшилось. Как раз наоборот. Он начал расти.

В трехстах милях отсюда, в компьютерном центре в невысоком стальном комплексе зданий под Краснодаром, ловкие пальцы сделали поправку. Это не подействовало. Давление внутри машины далеко под Черным морем продолжало расти. В компьютерном центре были вставлены дальнейшие и более срочные инструкции. К15 отказался подчиняться. Индикатор давления поднимался к красной линии.

Внутри К15 приближались к допустимым допускам. Швы натянулись, потом лопнули заклепки. В конструкцию были заложены допуски, но они превышались. K15 был построен как гигантский автомобильный двигатель с поршнями, вращающимися на коленчатом валу. Коленчатый вал нуждается в смазке в виде тяжелого масла. Он начал дымиться. Смазывать перестало.

За пределами Краснодара глубокая озабоченность, смешанная с крайним недоумением, переросла в панику. Когда далекий компрессор взорвался, никто ничего не слышал. Но в самой глубокой точке Черного моря, где оказалась K15, глубина воды составляет 7200 футов, а давление окружающей среды больше, чем может выдержать любая машина.

Через трещины хлынула морская вода - соленая, едкая, питаемая безумной силой собственного давления. Он пробирался по трубопроводу, миля за милей, пока не закрылись все заглушки на обоих концах.

Он настиг и поглотил экскаваторы, которые остановились, перестав поворачиваться в достигнутой точке. К вечеру «Турецкий поток» пришлось закрыть.

«Этого, - сказал старший научный сотрудник компьютерного центра в Краснодаре, - не должно было случиться. Не может быть

Я построил эту систему. Это было надежно. Это было непроницаемо ».

Но патологоанатомическое исследование, когда оценивалась катастрофа под водой, показало, что в краснодарский главный мозг действительно проникли и было установлено крошечное вредоносное ПО.

Глава двадцать

БЫЛО ДВА отчета. Один пришел в самый закрытый кабинет Кремля утром, другой - днем. Вместе они внушили хозяину всей России величайшую ярость, которую когда-либо видели его личные сотрудники.

В гневе он не кричал, не кричал, не гневался и не топал ногами. Он стал мертвенно-белым лицом и костяшками пальцев, неподвижным и неподвижным. Те, кто достаточно глупы, чтобы обратиться к нему, не заметив знаков, будут встречены ответом в виде шипения, и им будет разумно покинуть комнату.

Первый отчет был получен от оружейной компании Энергомаш, производителя ракетного топлива и двигателей, в частности РД250, которые использовались в межконтинентальных баллистических ракетах России до тех пор, пока политика Министерства обороны не заменила основные ракеты страны ракетами другого типа от другого поставщика. Именно министерство передало отчет Энергомаша в Кремль для ознакомления в качестве меры предосторожности.

Компания сообщила, что получила жалобу от недавнего покупателя на ее ракетные двигатели. Он продал RD250 Северной Корее, и там покупатель пожаловался. Выяснилось, что неисправный компонент ракетного двигателя в огромной партии, доставленной в опломбированном поезде на гору Пэкту, вызвал катастрофический взрыв во время испытаний ракеты Хвасон-20. Взрыв уничтожил ракету, а вместе с ней и шахту, в которой происходила сборка.

Энергомаш провел собственное тщательное обследование и пришел к выводу, что существует только одно жизнеспособное объяснение. В его компьютерную базу данных по контролю качества каким-то образом проникли, и в производственную последовательность были внесены почти невидимые изменения.

Межсетевые экраны, защищающие его компьютеризированную производственную базу данных, были настолько плотными, что внешний взлом считался невозможным. Что-то пошло не так, что не поддается объяснению. Кто-то совершил технически невозможное.

Результатом стала катастрофа для Северной Кореи и ее секретной ракетной программы и последующий отказ от размещения каких-либо заказов с Россией. Скрыть это унижение от сплоченного научного сообщества, занимающегося ракетами по всему миру, было бы почти невозможно.

Однако отчет «Энергомаша» не имел особого значения по сравнению с новостями, поступившими во второй половине дня из Краснодара, операционного центра проекта «Турецкий поток». Для «Вождя» неисправность глубоко под Черным морем была поистине катастрофической.

Технически он не был настроен, но язык непрофессионала в документе был достаточно ясным. Где-то глубоко под океаном, на полпути между российским и турецким побережьями, компрессор вышел из-под контроля, несмотря на отчаянные попытки исправить неисправность. И снова компьютеры, которые всегда работали идеально, отказывались принимать команды.

Технические руководители «Турецкого потока» определили, что вмешательство, должно быть, имело место, и что оно было вызвано внешним источником. Но об этом не могло быть и речи. Управляющие коды были настолько сложными, включали миллиарды вычислений и перестановок, что ни один человеческий разум не мог прорваться через эти брандмауэры к управляющим алгоритмам. Однако то, что нельзя было сделать, было сделано. Результатом стал ущерб, на ремонт которого потребуются годы.

Над Москвой потепление вызвало бурю из черных облаков, но кучево-дождевые облака, какими бы темными они ни были, охватившие золотые купола собора Василия Блаженного, не могли соответствовать настроению в кабинете хозяина России. За один день он не только прочитал переданный Министерством иностранных дел отчет, в котором подробно описывалось поистине ужасающее интервью с диктатором Северной Кореи, но и получил эту разрушительную новость.

Для человека в Кремле восстановление его любимой России на ее законном месте в качестве единственной сверхдержавы на европейском континенте было не простой прихотью. Это была миссия всей жизни. Это превосходство больше зависело не от массированных танковых дивизий Сталина, а от полного доминирования в поставках в Западную Европу российского газа по цене, с которой не мог сравниться ни один другой поставщик или альтернативный источник энергии. А это зависело от «Турецкого потока».

В течение многих лет Вождь лично санкционировал неуклонно растущую кибервойну против Запада. За пределами его родного Санкт-Петербурга возвышается небоскреб, от земли до крыши которого обитают кибер-хакеры. Они неуклонно и все чаще сеяли вредоносные программы и троянские кони на компьютеры Запада, но особенно в Великобритании и США. Это была война без снарядов, без бомб, но больше всего без объявления. Но это была война… своего рода.

Был нанесен ущерб на миллиарды фунтов и долларов; системы здравоохранения, воздушного движения и коммунального обслуживания потерпели крах; и Вождь ликовал от обиды, нанесенной ненавистному Западу, хотя девяносто

процент кибератак был сорван западными средствами киберзащиты. Но отчет из Краснодара, в котором подробно описывались годы задержки и царь выкуп за сокровища, которые стоили бы ремонта ущерба, доказал, если потребуются дополнительные доказательства, что кто-то сопротивлялся. И он знал, кто это был.

Кто-то солгал ему или сам был полностью обманут. Иранцы проиграли. Где-то был жив этот британский кибергений. Подросток, который в киберпространстве мог делать невозможное, умер не на вилле под Эйлатом. Он послал за своим шпионским шефом, главой СВР.

Евгений Крылов был с ним в течение часа. «Вождь» сунул ему два репортажа и, пока Крылов читал, смотрел на Александровский сад на крыши западной Москвы.

«Вы проиграли», - сказал он. «Ваши« Ночные волки »потерпели поражение в Англии, а« Пасдаран »- в Эйлате».

Крылов сидел молча и думал, что дело не только в этом. Он не сообщил, что его соперник не поддался его плану обвинить помощника секретаря кабинета в информаторе в Лондоне - и он все еще не знал, почему, - и что его настоящий «крот» в лице младшего государственного служащего Роберта Можно предположить, что Томпсон не погиб в автокатастрофе, а просто исчез вместе с дочерью, похищение которой купило его предательство. Он не знал подробностей, но он давно был вынужден предположить, что четыре албанских гангстера, которым поручена эта операция, больше не увидят Тирану.

Ничего из этого он не поделился со своим боссом в Кремле. Годы, потраченные на продвижение по служебной лестнице, научили его, что начальство любит только хорошие новости и что эти хорошие новости, если они не повторяются, быстро забываются. С другой стороны, неудачи фиксируются в записях.

После новости, которую только что узнал шеф СВР, не могло быть абсолютно никаких сомнений: Уэстон был тем человеком, против которого он боролся. Именно он препятствовал каждой его попытке найти и устранить хакера-подростка.

У всех шпионских агентств есть свои легенды. Иногда эти легенды - их герои, может быть, давно ушедшие, но иногда они их противники, часто тоже ушедшие. Англичане помнят Кима Филби, американцы Олдрич Эймс. Россияне до сих пор возмущаются отзывом Олега Пеньковского и Олега Гордиевского. Это были великие шпионы, предатели со своей стороны. Но, несмотря на водораздел, те, кто вербовал и «управлял» ими, были героями.

Когда он был восходящей звездой старого КГБ, Евгений Крылов слышал о британском шпионе, который врывался в Восточную Германию, Чехословакию и Венгрию и вылетал из них, который нанял и руководил шифровальщиком в Министерстве иностранных дел и российским ракетным полковником. в Венгрии.

Крылов также знал, хотя он никогда не мог этого доказать, что он также присутствовал в ловушке ÁVO в Будапеште, чтобы поймать этого шпиона. После этого этого человека отстранили от активной деятельности и перевели на офисную работу в Лондоне, и он стал вторым номером в МИ-6. Потом он ушел на пенсию. По крайней мере, так думали.

Да, был суперхакер-подросток, но Уэстон управлял им, выбирая повреждения, нанося телесный удар за телом по России.

Его хозяин был одержим юношей, взламывающей коды. Но предотвращение обмана Крылова в Лихтенштейне, разоблачение Роберта Томпсона и преднамеренный выбор разрушительных целей - это было дело другого, и каждый колокол в его мозгу звенел именем Адриана Уэстона.

«Вождь» все еще смотрел на облака, ныне пропитавшие Москву.

«Что вам нужно?» - спросил Крылов фигуру у окна.

Вождь повернулся, прошел через комнату и положил руки на плечи сидящего Крылова. Главный шпион посмотрел в два ледяных сердитых глаза.

«Я хочу, Евгений Сергеевич, хочу, чтобы все закончилось. Меня не волнует, как вы это делаете, кого используете. Найдите этого мальчика и уничтожьте его. Последний шанс, Евгений. Последний шанс.'

Крылов получил приказ. У него тоже был ультиматум.

В шпионском мире все они знают друг друга. Или, по крайней мере, они знают друг друга. Через большую пропасть они изучают друг друга, в то время как шахматные мастера изучают тактику и характер игроков, с которыми они собираются сразиться за каким-то будущим столом, где оружие - ферзи и пешки.

Союзники встречаются и обедают, совещаются, советуются и иногда делятся. На дипломатических приемах под защитой Венских соглашений и своей дипломатической неприкосновенностью оппоненты улыбаются и чокаются, каждый знает, кто другой, что они на самом деле делают, и что, если возможно, один разрушит карьеру другого. Иногда они даже сотрудничают - но только тогда, когда политики по своей глупости заходят слишком далеко. Во время Кубинского ракетного кризиса 1962 года они сотрудничали.

В тот ужасный октябрь, когда Кеннеди приказал вывести советские ракеты с Кубы, а Хрущев отказался, именно шеф КГБ всего восточного побережья Америки разыскивал контакт ЦРУ. Россиянин предложил американцу, что если США откажутся от ее турецкой ракетной базы в Инджирлике

Угрожая России, Хрущев мог сохранить достаточно лица перед собственным Политбюро, чтобы покинуть Кубу. Обмен, а не унижение. Это сработало. Если бы не было, кто-то собирался запустить ядерную ракету.

Евгений Крылов, сидевший на заднем сиденье лимузина, возвращающегося в Ясенево, в то время не родился, но он тщательно исследовал происшествие. Позже, поднимаясь по карьерной лестнице в КГБ, он изучал лица руководителей британских, американских и французских ведомств, которые выступали против него через пропасть холодной войны. И Уэстон был среди них.

Затем последовал Горбачев, распад СССР, отказ от коммунизма, конец холодной войны. Потом годы унижения для России, большая часть которого была нанесена самому себе, за что даже сейчас мстили. А когда это закончилось, человек, о котором он думал, ушел на пенсию. Пятью годами позже, в возрасте пятидесяти лет, Крылов был назначен начальником Службы внешней разведки России, СВР. Он думал, что больше не может быть столкновения мечей. Но Уэстон вернулся, и с тех пор все пошло не так, как надо.

Далеко на западе человек, о котором он думал, старше его более чем на десять лет, пил с друзьями в баре клуба спецназа. В баре было шумно, весело, с общими шутками и старыми воспоминаниями. Сэр Адриан сидел в своем угловом кресле, неся бокал кларета, кивая и улыбаясь, когда к нему обращались, но в остальном погружался в свои мысли. Он думал о далеком русском, которого никогда не встречал, но с которым он впервые столкнулся и победил более двадцати пяти лет назад. Спасибо глупому Вернону Трубшоу.

Это было в конце холодной войны, но этого никто не знал. В то время, когда было трудно добраться до такой большой части земли за железным занавесом, не говоря уже о том, чтобы работать внутри нее, было обычной практикой просить невинных бизнесменов, имеющих законную причину, поехать туда, держать глаза и уши открытыми для любого фрагмента, который может заинтересовать чиновничество, то есть мир призраков. По возвращении будет дружеский обед и легкий подведение итогов. Обычно они были бесплодны, но никто не знал.

Вернон Трубшоу был директором по продажам в какой-то компании, которая посещала торговую ярмарку в Софии, столице непокорной Болгарии. У него попросили BOLO, и Адриану Уэстону было поручено подвести его. И Трубшоу, отбросивший оплаченное государством вино, рассказал анекдот, вероятно, бесполезный.

Его включили в приглашение на прием в российском посольстве, и во время этого он пошел в подвальный туалет. Выйдя, он обнаружил в коридоре четверых мужчин. Один из них, явно старший, срывал всемогущую ленту с младшего и младшего. Все на русском, о чем Трубшоу не говорил ни слова.

Молодой человек почти плакал от унижения, когда старший обращался с ним как с грязью. Через неделю измученного жажды мистера Трубшоу пригласили на второй ланч. Еще правительственное вино… и несколько фотографий. Адриан Вестон попросил британскую команду SIS в Софии предоставить небольшую галерею лиц из российского посольства. Трубшоу не колебался. Его желто-никотиновый указательный палец коснулся двух лиц.

«Это он кричал, а его жарили заживо», - сказал он. Еще через неделю под дипломатическим прикрытием Адриан Уэстон был в Софии. Местная британская разведка помогла ему с опознанием. Униженным русским был Илья Любимов, младший гофер в их посольстве. На следующий день Уэстон постучал в дверь квартиры молодого россиянина.

Он знал, что это долгий путь и, вероятно, обречен на провал. Но у него не было времени преследовать русского, поймать его одного у посольства, а затем ухаживать за ним в течение нескольких недель, пока не расцвела дружба. К счастью, он хотя бы бегло и быстро говорил по-русски.

Критический подход к набору персонала редко срабатывает, но, опять же, никто не знал. Уэстон затащил себя в квартиру Любимова и сделал свой шаг. И это сработало. Унижение, которому молодой россиянин подвергся перед двумя коллегами за дверью туалета, глубоко раздражало и до сих пор вызывает. Это был глубоко удрученный и разочарованный молодой человек. И он был зол, очень зол. Через час он согласился «повернуться» и шпионить в пользу Запада.

В действительности он, конечно, был бесполезен, но через полгода его вернули в Москву, еще находясь в МИДе. Два года спустя терпение было вознаграждено. У кого-то в Ciphers был шум в сердце, и он был вылечен. Любимов заменил его. Материнская жила. Все шифры всех дипломатических телеграмм по всему миру - Лондон получил их все и поделился ими с США. Так продолжалось до тех пор, пока Любимов, восемь лет спустя, приехавший к своей овдовевшей матери в Санкт-Петербург, был сбит и убит пьяным водителем на Невском проспекте. Дипломатом, кричащим оскорблениям в российском посольстве в Софии десятью годами ранее, был Евгений Крылов.

В Лондоне ветеран в рыцари сэр Адриан подал знак, чтобы он пополнился. В Ясенево Крылов решал, как он будет выполнять поручение «Вождя». Это было то или его конец.

Здесь был человек. Он слышал о нем и его репутации, но никогда с ним не встречался. Человек тени, спецназа. Даже среди них он был чем-то вроде секрета, и ему это нравилось. Его знали только как Мишу, и он был лучшим снайпером, который у них когда-либо был.

Ходили слухи, что в Сирии он пригвоздил более пятидесяти террористов Аль-Каиды или ИГИЛ и еще сотню украинских боевиков на востоке Украины после российского вторжения, выдавшего себя за восстание. Его сравнивали с легендарным Зайцевым из Сталинграда.

В бою люди убивают людей в воздухе, на море или с помощью снарядов, гранатометов и минометов на земле. Но они почти никогда не видят в них других людей. Когда они используют винтовку, враг остается лишь формой, формой, которая падает на землю в мертвом состоянии. Снайпер изучает каждую мельчайшую деталь жертвы, прежде чем нажать на спусковой крючок и положить конец жизни.

Недостаточно просто быть стрелком. Такой туз, горизонтальный и прищурившийся через оптический прицел на цель на дальнем расстоянии, может выиграть олимпийское золото, но этот кусок картона ему преподносят неподвижно зажатым, незащищенным. Боевой снайпер - настоящий охотник за людьми.

Оба обладают способностью к полной концентрации, но снайпер должен добавить к этому способность оставаться совершенно неподвижным, если потребуется, в течение нескольких часов. Стрелку соревнований не нужно прятаться; снайпер должен оставаться невидимым. Он должен подавить желание ослабить боль в мышцах, подергиваться, почесать или облегчить мочевой пузырь, если он не находится под одеждой.

Камуфляж - это его спасение, его спасательный круг, и он будет меняться. В городе это будет кирпичная кладка, камень, деревянные двери, окна, битое стекло, щебень. На даче его фоном будут деревья, кусты, трава, листва или упавшая древесина.

В этом, украшенном листьями и пучками, он должен исчезнуть, как существо дикой природы. А затем ждите, час за часом, пока цель не появится из окопа или не проползет в поле зрения.

Все это ожидание, все эти мысли. Это делает человека очень закрытым, редко собеседником даже вне службы. Зайцев был сыном охотника из Сибири, он полз через развалины Сталинграда, уничтожая немца за немцем. Миша был похож. Он приехал с Камчатки, страны снега и деревьев, но он мог исчезнуть в разбитой кирпичной кладке Алеппо или в зарослях Луганска и Донецка, через границу с Украиной.

Евгений Крылов снял трубку своего служебного телефона. Ему нужно было направить его из спецназа в свою СВР.

Конечно, не существует шестого чувства, но оно должно быть. Адриан Уэстон был жив благодаря этому, и он знал таких, как он. Такими были веселые пьющие в клубном баре. Есть момент, чтобы остаться на месте, и момент, чтобы двигаться. Выберите подходящий, и вы увидите старость.

Он вспомнил время в Будапеште, во времена холодной войны, когда он направлялся на встречу с ассистентом в прибрежное кафе на берегу Дуная. Он был «на черных», без дипломатической неприкосновенности, его актив - русский полковник, потерявший веру в коммунизм и перевернувший пальто. Когда он подошел ближе, пот начал капать.

Всегда был момент трепета, совершенно нормальный, который нужно подавить, но это было другое. Что-то было не так: было слишком тихо для оживленной улицы, пешеходы слишком внимательно изучали небо. Он свернул в другой переулок, вышел на другую улицу, слился с толпой и ускользнул. Прерывание, возможно, без причины. Позже он узнал, что генерала схватили, допросили с величайшим принуждением и что ужасный АВО ждал его с силой. Вот почему прохожие смотрели в небо. Они видели, как бесшумно парили плащи.

Теперь он чувствовал то же самое в отношении Chandler’s Court. Его местонахождение и дом-гости были известны в Москве. Уже было одно нападение. Капитан Уильямс и его люди сделали то, что нужно было сделать. Крылов знал бы несколько недель назад, что его команда никогда не вернется домой. Но босс Крылова в Кремле давно разорвал свод правил.

Новости о катастрофе горы Пэкту и из Краснодара, должно быть, дошли до Кремля, и были сделаны правильные выводы.

Сэр Адриан знал, что у него нет доказательств, но он подозревал, что новости из Кореи и Краснодара привели бы человека в Кремле к выводу, что Люк все еще жив, и поэтому новое покушение на его жизнь было более чем мыслимо. Это могло быть поручено Евгению Крылову, но Уэстон знал, что человек наверху будет отдавать приказ. В долгой жизни, полной многих опасностей, он доверял своему чутью, и до сих пор оно его не подводило.

Это могло разрушить Люка Дженнингса, но ничего не поделаешь. Лучше быть разбитым, чем мертвым. Пришло время перенести компьютерный хаб в новое и более безопасное место. Он искал и получил еще один разговор с премьер-министром.

«Вы уверены, Адриан?»

«Насколько можно быть уверенным в этом неопределенном мире. Теперь я верю, что далеко от него он будет в большей безопасности ».

'Отлично. Разрешение получено. Что вам нужно?'

«Думаю, мне все еще нужна личная охрана полка. Я могу разобраться в этом напрямую через бригадира и командующего в Херефорде. Но мне понадобится бюджет, премьер-министр ».

«Что ж, у этого офиса есть доступ к резервному фонду без каких-либо вопросов. Вы можете получить то, что вам нужно. Есть ли у вас какие-нибудь новые цели? »

«Только один. Но это снова Северная Корея. Незаконченное дело. Но я буду очень осторожен, премьер-министр ».

Получив разрешение премьер-министра, сэр Адриан вернулся к новому затруднительному положению: куда идти?

Он охотился повсюду, потом вспомнил шотландского офицера, который давным-давно служил с ним в Парасе. Тогда он был чем-то Достопочтенным. Его отец умер, и он стал графом Крейглевеном. Семейным резиденцией Крейглевен было огромное поместье в Инвернессе, в горах Шотландии, с замком Крейглевен в центре.

Он вспомнил краткий визит туда, когда они оба были молодыми людьми. Замок Крейглевен гордо возвышался из средневекового гранита с широкими лужайками на мысе среди тысяч акров леса и пастбищ овец, предлагая охоту на оленей и фазанов к западу от Инвернесса.

Еще в 1745 году, когда Чарльз Эдвард Стюарт, прекрасный принц Чарли, возглавил восстание против короля Георга II, большинство вождей кланов встало на сторону Стюартов. Каннир Крейглевен того времени остался с королем. После разгрома армии Хайленда в Каллодене многие вожди потеряли свои земли и свои титулы. Крейглевен был вознагражден повышением до графства и еще большим количеством имений.

Сэр Адриан разыскал своего старого товарища по оружию, и они пообедали в Сент-Джеймс. Да, пожилой пэр проводил большую часть года в своем лондонском доме, а южное крыло замка Крейглевен пустовало и было доступно за небольшую плату.

в одном было двадцать две комнаты, плюс кухни и магазины. Там был живущий персонал, который имел какое-то отношение к несезонным гостям.

«Возможно, здесь нужно немного внимания», - сказал лэрд. «Он пустует несколько лет с тех пор, как мы с Милли переехали сюда. Но если вы можете дать ему лизать краски, это все твое.

На следующий день к нам приехала уважаемая фирма декораторов интерьеров из Инвернесса. Требовалось немного больше, чем немного краски, но сэр Адриан и доктор Хендрикс вылетели на север, чтобы наблюдать и инструктировать.

Ученый воссоздает киберцентр, чтобы оперативную комнату в Chandler’s Court можно было передать Люку с минимальными неудобствами и неудобствами.

Оба мужчины знали, что была еще одна работа, и что ее нужно было сделать правильно. Это было сделано для того, чтобы создать точную копию жилых помещений уязвимого Люка Дженнингса, который замечал малейшие изменения в своем окружении и не мог сосредоточиться.

Весь перевод должен был занять неделю. Тем временем сэр Адриан попросил Люка сосредоточить свое внимание на новой задаче. Это касалось сверхсекретной и ужасно охраняемой контрольной базы данных, расположенной глубоко под землей в Северной Корее.

В России были другие приготовления. Человека по имени Миша перевели из спецназа на службу в СВР и подробно проинформировали о том, что станет его третьей зарубежной командировкой.

У него был фрагментарный английский, приобретенный в рамках обязательной программы языковых навыков, включенной в подготовку солдат спецназа. Ему показали ряд фотографий усадьбы, похороненной в глубине сельской местности в месте под названием Уорикшир в самом сердце Англии. Ему показали окна, в одном из которых, вероятно, рано или поздно появится лицо, и ему показали лицо, переданное из Тегерана. Конечно, это было не настоящее лицо, но оно было похоже.

В Лондоне резидент СВР Степан Кукушкин был полностью проинформирован о предстоящей миссии и предупредил, что два его спящих агента, живущие как британцы среди британцев, будут необходимы для сопровождения Миши в страну и из страны, в и из его целевой области. Это предполагало транспортировку между различными аэропортами и временным убежищем, где он мог бы жить незамеченным, пока его не представят в поместье Чендлерс Корт.

Снайперская стрельба - это специальность российских вооруженных сил, и традиционным оружием давно стали снайперские винтовки Драгунова или Нагана. Но Миша выбрал более современный и намного лучший Orsis T-5000 с его прицелом DH5-20x56.

Каждый снайпер в России богат историей великих асов на протяжении многих лет, особенно Василия Зайцева. Отец с детства обучал его уничтожать мародерствующих волков, и он научился прятаться в сугробах. Зимой 1942 года в заснеженном Сталинграде он отправил более 300 немецких солдат, в частности немецкого аса майора Эрвина Кенига.

Но он использовал стандартную советскую пехотную винтовку. С тех пор в снайперских винтовках были достигнуты впечатляющие успехи, и последняя из них, Orsis T-5000, может поражать цель, которая не видна невооруженным глазом. Тот, который выбрал Миша, был тщательно упакован под его личным наблюдением, с прицелом и боеприпасами, готовыми к отправке дипломатической сумкой, не подлежащей проверке британской таможней и покрытой свинцом на случай, если рентгеновские камеры, используемые британской МИ-5, отправятся в Россию посольство в Лондоне.

Глава двадцать первая

ДВУМУ РУССКИМ спящим агентам встречаться не пришлось. Один был встречающим, встречающим и хозяином в конспиративной квартире, съемной квартире в пригородном городке Стейнс. Другой был разведчиком и проводником.

Миша прилетел из Польши по польскому паспорту, идеальному до мелочей. Говоря со славянским акцентом и родом из другого члена Европейского Союза, в Хитроу не было никаких задержек. На таможне его чемодан даже не осматривали.

Если бы он был открыт, таможенник вряд ли бы узнал об этом. Турист и заядлый орнитолог взял бы с собой камуфляжную одежду в деревенском стиле, сетку, походные ботинки и водяной стол. Несколько птичьих книжек и биноклей завершили маскировку безобидного твичера. Но все прошло без изменений.

За пределами таможенного зала, в вестибюле, ждал встречающий в правильном пиджаке и галстуке, с правильным бессмысленным обменом фразами. А его машина стояла на краткосрочной стоянке. Встречающий был, по сути, гражданином Великобритании с безупречным английским языком. Только в движущейся машине с закрытыми окнами они говорили по-русски. Мишу поселили в своей квартире в Стейнсе через два часа после приземления.

Через час встречающий позвонил в штаб-квартиру Русского телевидения, англоязычной компании, транслирующей пророссийскую пропаганду, поговорил с нужным специалистом и произнес правильную фразу. В посольстве Степану Кукушкину сообщили, что стрелок находится на месте и ждет винтовку. В свою очередь, используя обычный дипломатический код, он сообщил Евгению Крылову о благополучном прибытии убийцы. Мише сказали не выходить из квартиры, чего он не собирался делать, так как смотрел футбол по телевизору.

У разведчика не было такого беспроблемного распорядка. Он выехал на Чендлерс-Корт, чтобы посмотреть, как лучше всего внедрить снайпера в лес. Проезжая мимо закрытого входа, он увидел, как поднимается шлагбаум, позволяющий войти в пантехникон в ливрее известной транспортной компании. Это его заинтриговало. Кто двигался? Один из химиков в правительственных лабораториях или кто-нибудь из усадьбы?

Он провел ночь в своем собственном доме в двух округах от него, но вернулся на рассвете пешком с припаркованной вне поля зрения машиной. Другой огромный фургон для переезда, той же компании, но с другим номером, выезжал из поместья на дорогу через деревню. Он побежал к своей машине и догнал грузовик, который свернул на автомагистраль M40, направляясь на север. Он проехал по нему через Оксфорд, затем остановился, поехал обратно на юг и доложил своему проводнику.

На следующий день россиянам повезло. Третий пантехникон вышел из поместья и тоже направился на север. На этот раз за ним последовали. На первом пит-стопе для водителей грузовиков, на автосервисе, под задним брызговиком незаметно было прикреплено радио-трекер.

Он привел их в изнурительный путь длиной 450 миль в дебри графства Инвернесс в Шотландском нагорье и в обширное поместье Замок Крейглвен. Через обычные вырезки московские агенты доложили Степану Кукушкину. Он понял, что по милости божества, в которое он не верил, операция Кремля была спасена кожей его зубов. Птицы улетели, но, по крайней мере, он знал, куда они улетели.

С некоторым облегчением он смог сказать своему начальнику, Крылову, что он приказал своему агенту провести разведку на территории Чендлеровского двора как раз вовремя, чтобы обнаружить отъезд цели, и он был счастлив получить признание за то, что установил, где мальчик и его свита уехала. Операцию Миши не только не отменят, но и лишь немного отложат.

Территория Кукушкина составляла все Соединенное Королевство, но его единственная постоянная операция в Шотландии была сосредоточена на базе ядерных подводных лодок Королевского флота в Фаслейне на реке Клайд, но это было далеко от Инвернесса. Однако туристы с юга посещали Хайленд, и спящий, которого он использовал в качестве своего разведчика, должен был присоединиться к ним. Мужчине было разрешено немедленно купить автофургон на двоих. Это, по крайней мере, поможет избежать внезапного бронирования отелей в условиях, когда можно заметить посторонних.

Через два дня резидент СВР передал Мише посылку со снайперской винтовкой. Разведчик представился в съемной квартире Стейнсов, и разведчик и снайпер отправились в Инвернесс.

В целях безопасности Миша не водил машину. У него не было британской лицензии. У разведчика, британца которого звали Брайан Симмонс, якобы он работал таксистом-фрилансером из Лондона, у него были безупречные документы, и он проехал всю дорогу. Он проехал чуть более 500 миль и занял тридцать часов, включая ночь на обочине дороги.

Было ясное утро середины октября, когда безобидный на вид автофургон въехал в поместье Крейглевен, и они увидели крыши замка. Теперь Миша взял верх. Его интересовали только расстояния и углы. Две дороги общего пользования пересекали поместье, и они проехали по обеим, осматривая замок со всех сторон.

. Было ясно, что южное крыло населяли гости.

На первом этаже были жилые комнаты, а на южной стороне окна выходили на лужайки. Они закончились почти пропастью, где земля уходила в глубокую лощину с ручьем на дне.

За очагом пожара земля снова поднялась до высоких поросших лесом холмов. Долина была напротив лужаек шириной в тысячу ярдов.

Миша уже знал, где ему придется устроить свое невидимое снайперское гнездо: на склоне горы напротив лужаек и окон спальни на три этажа над ними. Рано или поздно долговязый белокурый мальчик появится в одном из окон… и умрет. Или он присоединялся к другим на лужайках, чтобы выпить кофе на солнышке… и умереть.

Orsis T-5000 - замечательное оружие, способное сносить человеческий череп с расстояния 2000 ярдов с помощью патронов .338 Lapua Magnum. В спокойных условиях долины, при почти нулевом ветре, всего 1000 ярдов давали гарантию без промаха.

Миша приказал своему русскому товарищу ехать дальше, объезжая повороты и скрываясь от замка. Во время остановки он вышел из автофургона со своим оборудованием и буквально исчез в лесу на другом конце долины.

Снайпер не собирался, чтобы кто-нибудь увидел его с этой точки. Он будет жить в лесу столько, сколько потребуется, к чему он полностью привык. В фургоне он переоделся в свой полосатый камуфляжный комбинезон. В мешке на пояснице лежали железный паек, фляга с водой и резаки для мультитула. Боевой нож в замаскированных ножнах был привязан к одному бедру.

Его винтовка была закутана в замаскированную вретище, а в карманах лежали запасные патроны, хотя он не сомневался, что ему понадобится не более одного выстрела, а это уже было в затворе. Он не мыл и не чистил зубы два дня. В его призвании мыло и средство для ухода за зубами могут убить вас. Они воняют.

Поверхность его формы была покрыта небольшими петлями из ткани. Они будут усыпаны веточками окружающей листвы, когда он выберет LUP - положение лежа, из которого стреляет снайпер. Он начал бесшумно двигаться через лес к горе, которая, как он знал, выходила на ущелье, обращенное к южному крылу замка Крейглевен.

Агент, который подъехал к дому на колесах с юга, наблюдал, как его подопечный исчез в лесу, и больше ничего не мог сделать. Телефон снова с перебоями выключается, сообщил он Кукушкину в Лондоне и начальнику СВР в Ясенево. С тех пор оба старших шпиончика были беспомощны.

Ни один из них не мог точно знать, где находится снайпер, что он видел в лесу и что делает. Они знали только, что он был искусным и опытным обитателем дикой местности, хитрым, как дикое животное в своей среде, и лучшим стрелком в спецназе.

Когда он заканчивал свою миссию, Миша бросал винтовку, превращался в безобидного орнитолога, выходил из шотландского леса и звонил, используя несколько закодированных слов для транспорта. До этого это была игра ожидания.

Капитан Гарри Уильямс из полка специальной воздушной службы не был снайпером, но он участвовал в боях и хорошо обучался стрельбе из любимой для полка дальнобойной винтовки Accuracy International AX50 с прицелом Шмидта и Бендера. В то же утро он разместился со своими людьми в их каюте над компьютерной группой в южном крыле замка.

Его команда личной охраны сократилась до него плюс трое - один сержант и два солдата. Сэр Адриан оценил риск для своего подопечного-подростка после переезда на север как минимальный. Никто не догадывался, что их видели выезжающими из Уорикшира. В их изолированном замке Хайленд, казалось, царит мир. Итак, на второй вечер капитан Уильямс одолжил джип отряда и поехал к единственной деревне в поместье. Это была деревушка Эйнсли, в двух милях отсюда.

Домов было не больше пятидесяти, но, по крайней мере, там были небольшой магазинчик на углу и паб. Общественная жизнь села явно зависела от третьего. Гарри Уильямс был в джинсах и клетчатой рубашке. Нет униформы - не надо. Местные жители знали, что у лэрда были гости, но его и ее светлость не было. Пьющие за своими столиками замолчали. Незнакомцы были редкостью. Уильямс кивнул в знак приветствия.

«Добрый вечер, всем». По телевизору он прозвучал как полицейский. Была дюжина кивков. Если он был одним из приглашенных лэрдов, он был приемлемым.

Пьющие рассыпались по комнате, но один сидел в баре один, словно задумавшись. Был запасной барный стул. Уильямс взял его. Они обменялись взглядами.

'Хороший день.'

«Да».

"Вы односолодовый человек?"

«Да».

Уильямс поймал взгляд бармена и кивнул в сторону его стакана. Бармен взял из своего набора виски отличный односолодовый виски и налил мерку. Мужчина приподнял бровь.

«И то же самое для меня», - сказал Уильямс. Его новый спутник был намного старше, по крайней мере, на шестьдесят. Его лицо было загорелым от ветра и летнего солнца, морщинистые, в уголках глаз складывались морщинки от смеха, но не лицо дурака. У Гарри могут быть недели, чтобы провести в Крейглевене. Он просто хотел наладить дружеский контакт с местными жителями. Он понятия не имел, что это принесет огромные дивиденды.

Он два человека поджарили и выпили. Теперь Маки начал подозревать, что гости лэрда могли быть не просто туристами. От человека, сидящего рядом, пахло солдатом.

«Ты останешься в замке?» - сказал он.

«На время», - сказал солдат.

«Вы знаете Хайлендс?»

«Не очень хорошо, но я ловил лосося на Спее».

Гилли был проницательным бывшим солдатом. Он знал, сколько яиц получается из дюжины. Человек, с которым он пил, не был пехотным офицером в отпуске. Он был поджарым и твердым, но большинство других гостей лэрда, похоже, были штатскими. Так что это была их защита.

«Еще один незнакомец только что перебрался в лес», - сказал он разговорным тоном. Солдат застыл.

«Кемпер? Турист? Наблюдатель?

Маки медленно покачал головой.

Через несколько секунд Гарри Уильямс вышел из бара и разговаривал по мобильному телефону. Человек на другом конце провода был его сержантом.

«Я хочу, чтобы все подальше от окон», - приказал он. «Все занавески задернуты. Со всех сторон. Я скоро вернусь. Мы все начеку ».

Как главный егерь, как и его отец до него, в поместье лэрда, Стюарт Маки был очень озабочен паразитами и контролем над ними. Инвернесс - это дом красной белки, но серая версия паразитов пыталась туда проникнуть, и он был обеспокоен тем, чтобы остановить их. Поэтому он расставил ловушки. Когда он поймал оба типа, он освободил красные и подавил серые.

В то утро он ухаживал за своими ловушками, когда увидел то, чего там быть не должно. Его взгляд поймал белую вспышку на зеленой стене. Это была ветка, свежая, срезанная под косым углом, белая внутренняя древесина блестела в утреннем свете. Он осмотрел разрез. Не сломано, не сломано, не оборвано. Нарезанный острым как бритва ножом. Итак ... агент-человек. Незнакомец в своем лесу.

Человек в лесу срезает ветку, даже ветку, только потому, что она мешает. Но веточка не может быть на пути. Его можно отодвинуть. Итак, листва была нужна для чего-то, и есть только одно, что могло быть. Камуфляж.

Кому нужен камуфляж в лесу? Наблюдатель за птицами. Но твичеры со своими биноклями и фотоаппаратами жаждут редких пород, экзотики. Это был лес Стюарта Маки, и он знал птиц. Редких не было. Кто еще прячется под камуфляжем в лесу? В юности Маки служил в полку «Черный дозор». Он знал о снайперах.

Гарри вернулся в бар и заказал еще два односолодовых виски, но так и не потрогал своего.

«Люди, которых я и мои люди защищаем, очень ценны, - тихо сказал он. «Думаю, мне может понадобиться твоя помощь».

Стюарт Маки отпил свой наполненный стакан и произнес речь.

«Да, - сказал он.

Теперь снова наступил рассвет, и Маки стояла в лесу, молчаливая, как дерево, и смотрела, и слушала. Он наблюдал за лесными существами. Он знал их всех. Время от времени он беззвучно двигался по несколько ярдов, приближаясь к крутому склону, который спускался к ручью, текущему по дну ущелья. В тысяче ярдов через долину виднелась южная сторона замка, окна, лужайки.

Это олененок дал ему подсказку. Маленькая косуля тоже пробиралась сквозь подлесок в поисках пучка свежей травы. Он видел ее; она его не видела. Но она вскинула голову, повернулась, принюхалась и побежала. Она ничего не видела, но почувствовала то, чего не должно было быть. Маки уставилась туда, куда указал олень.

Миша нашел идеальное гнездо. Беспорядок упавших бревен и стволов, клубок веток на склоне, обращенном к южной стороне замка. Его дальномер в форме лупы сообщил ему тысячу ярдов, что составляет половину смертельной дальности его Орсиса.

В этой полосатой маскировочной одежде из джунглей, испещренной ветками и листьями, он стал почти невидимым. Приклад его винтовки плотно прилегал к плечу, металлические конструкции были закутаны гессианской мешковиной. Он лежал неподвижно, как и всю ночь, и не шевелил ни мускулом, ни дергался, ни царапался еще несколько часов, если бы это было необходимо. Это было частью тренировок, частью дисциплины, благодаря которой он выжил в зарослях Донецка и Луганска, когда он убивал украинцев одного за другим.

Он видел маленькую косулю. Она была в десяти футах от него, когда заметила его. Теперь к его сети неслась белка. Он понятия не имел, что другая пара глаз в пятидесяти ярдах вдоль склона ищет его, не подозревая о другой неподвижной фигуре, столь же умелой, как он в лесу.

Стюарт Маки попытался увидеть, на что указывал олень. Дальше по осыпи - груды упавших стволов. Ничего не двигалось… пока не появилась белка. Он прыгал через груду бревен и упавших веток. Потом он тоже остановился и уставился. Он тоже побежал, чтобы спастись, издавая тревожные звонки. На расстоянии двух футов он увидел человеческое глазное яблоко. Маки смотрела. Бревна были тихими и тихими.

О, он был хорош. Но он был там. Медленно фигура посреди листвы. Сосновые и широколиственные веточки протянуты через петли на камуфляжной куртке. Под ними контур, плечи, руки, голова с капюшоном. Присев за

ствол дерева, гессианская вретище поверх тусклого металла, ничего, что могло бы блестеть в утреннем свете.

Маки тихо ускользнула, запоминая место. За массивным дубом он вытащил из кармана мобильный телефон и ввел запомненный код. Через долину в замке соединение, шепот.

«Стюарт?»

- Он у меня, - пробормотал гилли в ответ.

'Куда?'

Гарри Уильямс находился в комнате на верхнем этаже с южной стороны. Окна были открыты, но он снова был в глубине комнаты, невидимый снаружи при дневном свете. У него был полевой бинокль Zeiss к глазам, а телефон к уху.

«Видите белый камень?» - спросил голос в конце провода.

Он осмотрел склон горы через долину. Один белый камень, только один.

«Понятно», - сказал капитан Уильямс.

«В десяти футах над ним. Пройдите пятьдесят футов слева от вас. Беспорядок из упавших стволов деревьев. Гессенская мешковина, лишняя листва ».

«Понятно», - повторил Уильямс.

Он отключил и положил бинокль. Он, шаркая на коленях, подошел к перевернутому креслу с винтовкой, лежащей поперек него, взял приклад в плечо и прищурился в прицел Шмидта и Бендера. Группа упавших сундуков была ясна, как сквозь цейсс. Крошечная корректировка. Еще яснее. Это могло быть ярдах в десяти.

Гессенская мешковина - в лесу нет места - и глубокая мешковина - намек на стекло. Еще один прицел смотрит на него. Где-то в дюйме над стеклом, под капотом не было видно прищуренного лица стрелка.

Внизу он услышал голоса. Компьютерные техники, открываются иллюминаторы. Он предупредил их держаться подальше от лужаек и держать шторы закрытыми, но кто-то выходил подышать воздухом. Это может быть Люк. Нет времени на милость. Спусковой механизм AX50 находился под его указательным пальцем. Нежное давление. Легкий удар в плечо.

.50 кал. Снаряд пересек долину за три секунды. Русский ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. Падающая пуля соскользнула с верхней поверхности его собственного прицела и вошла в его мозг. Миша умер.

В замке Люк Дженнингс не двигался к лужайкам. Он был в компьютерном центре, глядя на свой экран. Доктор Хендрикс присел рядом с ним. Они не спали всю ночь. Для Лиса не было ни ночи, ни дня, только мерцающие цифры на экране и клавиши под его пальцами.

В девяти часовых поясах к востоку, в пещере под горой далеко к северу от Пхеньяна, техники, охраняющие секрет ракетной программы Ким Чен Ына, ничего не подозревали. Они не осознавали, что их брандмауэры были взломаны, их коды доступа были введены, их контроль уступил место высокофункционирующему мозгу светловолосого мальчика-англичанина далеко.

В другой полутемной пещере в шотландском замке, рядом с Люком, доктор Хендрикс, глядя на открывающиеся перед ним кибер-двери, просто прошептал: «Черт возьми».

Через час после стрельбы в Крейглевене сэр Адриан получил полный отчет от капитана Уильямса, и это вызвало затруднения. То, что совершили русские, было неприкрытым актом агрессии, и, если средства массовой информации когда-нибудь об этом понюхают, масштабного скандала предотвратить невозможно.

Москва, конечно, отрицает всякое знание. В случае со Скрипалями, отцом и дочерью, было двое еле живых русских просителей убежища, и на ручке их двери было обнаружено то самое русское нервно-паралитическое вещество Новичок. Вопреки башне доказательств Россия по-прежнему отрицала все свои знания, и скандал бушевал в течение нескольких месяцев.

Теперь было очень мертвое тело с определенно опознаваемой русской стоматологией. Но это тоже можно было отрицать. Была такая же российская снайперская винтовка Orsis T-5000, но Великобританию обвиняли в приобретении ее из специализированных источников за пределами России. Вдобавок сэру Адриану Марджори Грэм специально приказала не начинать войну.

И, наконец, вся эта история могла привести к разоблачению хрупкого юноши, поселившегося в замке Крейглевен, а этого он хотел избежать любой ценой.

Он прекрасно знал, кто приказал снайперской атаке в Хайлендсе. Если бы не вмешательство очень проницательного шотландского гилли, стрелок вполне мог бы преуспеть. Во время сольного обеда в клубе ему пришла в голову идея, которая могла бы решить все проблемы и нанести долгожданное возмездие Евгению Крылову. На безопасной линии он позвонил капитану Уильямсу и отдал свои инструкции.

Что до Крылова, сидящего в Ясенево в ожидании новостей, пусть тушится… пока.

Через неделю министр иностранных дел Великобритании встретился с послом России, которого вызвали на улицу Кинг Чарльз. Министр остался стоять, показывая, что у него нет времени на веселье. Это был формальный упрек.

«Мой долг, - сказал он дипломату, - сообщить вам, что британские силы безопасности захватили члена российского спецназа, спецназа, с целью агрессии в нашей стране. Ее Величества

Правительство очень плохо относится к этому событию.

«У человека, о котором идет речь, была снайперская винтовка, которую он намеревался использовать для совершения убийства».

В этот момент он повернулся и указал на стол в задней части комнаты, на котором какой-то предмет был накрыт зеленым сукном. Подчиненный поднял ткань. На столе на двух ножках с установленным прицелом стоял Орсис Т-5000. Посол, покрасневший от гнева и готовый все отрицать, побледнел.

«Я должен сообщить вам, ваше превосходительство, что этот человек решил признаться во всех мельчайших подробностях и попросил убежища. Короче говоря, он дезертировал. Предложенный выбор, он решил эмигрировать и искать новую жизнь в США. Этот запрос был удовлетворен. Он уехал сегодня утром. Это все, сэр.

Российского посла сопровождают. Хотя он явно контролировал ситуацию, внутри он кипел от гнева, но не на британцев. Его гнев был зарезервирован для дураков дома, которые причинили ему это унижение. Его отчет позже в тот же день отражал его настроение во всех аспектах. В Ясенево, штаб СВР, оно не пошло. Он отправился в МИД на Смоленской площади. И оттуда он попал в Кремль.

Когда они пришли за ним, их было четверо, и они были в полной форме Кремлевской гвардии. «Вождь» хотел особо отметить. Их молча повели на седьмой этаж, но им не помешали. Евгений Крылов не протестовал; в этом не было бы никакого смысла. Все знали, чьи приказы выполняются. Двери оставались закрытыми, пока его проводили в вестибюль и выходили через главную дверь. Лимузина ЗиЛ не было. Больше его не видели в березовой роще.

Глава двадцать вторая

ДЛЯ МНОГИХ ЛЮДЕЙ прогулки по горам и долинам высокогорья Шотландии - это приятный отдых. Но это также вызов, требующий высокого уровня физической подготовки.

Каждая гора высотой более 3000 футов называется Манро, а их 283, в том числе одна в поместье лорда Крейглевена. В тот октябрь погода еще не изменилась; солнце все еще светило, и ветер все еще дул тепло, поэтому была предпринята прогулка по холму.

Было много споров относительно того, был ли Люк достаточно сильным, достаточно пригодным, чтобы присоединиться к группе. Он очень старался уверить их всех, что он есть. Его мать сомневалась, но погода была такая прекрасная, воздух такой бодрящий, что она согласилась, что пятимильный марш может пойти ему на пользу. Ее давно беспокоили часы, которые он проводил в полумраке за компьютером. Итак, было решено: он поедет.

Возможно, это было в сельской местности, или это могла быть рота солдат и компьютерщиков, но Люк завоевал личное доверие. Иногда он добровольно высказывал личное замечание, вместо того, чтобы застенчиво ждать, чтобы с ним поговорили, или молчал. Она молилась, чтобы он мог осознать мир вдали от экрана компьютера и вьюги шифров, которая так долго была всей его вселенной.

В группе было шесть человек. Его возглавили Стюарт Маки, который знал каждый дюйм холмов и долин, и сержант Имонн Дэвис из полка, который привык к Бреконским маякам в Уэльсе, своей родине. Остальные четверо - это двое из оставшихся солдат, один из компьютерных специалистов и Люк Дженнингс.

Для Маки и сержанта Дэвиса прогулка была не более чем прогулкой по парку; оба мужчины были в отличной форме. То же самое и с солдатами САС. Все они могли бы сбить с ног жителя равнины, так что они взяли в скобки техника и Люка Дженнингса в индийском досье.

Солдаты привыкли к огромным «бергенским» рюкзакам, но для этого марша им понадобились только легкие рюкзаки с энергетическими батончиками, фляги для воды и запасные носки. Они даже несли потребности двух компьютерных экспертов, на которых не было ничего, кроме походной одежды. Все должно было быть так гладко.

Через час они сделали перерыв, а затем начали подъем по Бен Дуиллу. Уклон стал круче, но тропа была шириной в ярд и по ней было легко пройти. Сбоку был фланг Мунро, поднимавшийся к вершине. С другой стороны был довольно пологий спуск в долину. Казалось, не было причин, по которым Люк терял равновесие на клочке гравия. Все произошло так быстро.

Если бы человек позади него был солдатом, он мог бы схватить его вовремя. Но это был компьютерный инженер. Он сделал бросок к падающему мальчика, но промахнулся. Даже тогда Люк упал всего на несколько футов, пробив вереск, пока не остановился. Но рок-одиночка был неумолим. Он был скрыт вереском, и мальчик с тихим треском ударился головой. Сержант Дэвис был рядом с ним через две секунды.

Конечно, он прошел обучение оказанию первой помощи. Он осмотрел поцарапанную вмятину на левом виске, перекинул обмякшую фигуру через плечо и карабкался по десяти ярдовому склону к тропинке. Руки потянулись вниз, чтобы вытащить их обоих через край. На уровне он мог рассмотреть поближе.

Синяк опух и посинел. Сержант Дэвис осторожно промыл его водой, но мальчик не очнулся. Он мог бы перекинуть его через плечо в пожарном лифте и отнести обратно в замок. Двое других солдат могли написать его по буквам, но на это потребовалось время. Он не знал, есть ли у него время. Он поднял глаза и поймал взгляд Стюарта Маки.

«Чоппер», - сказал он.

Гилли кивнул и вытащил свой мобильный телефон. Ближайший горно-спасательный отряд находился в Гленморе, в сорока милях от них, и у них был вертолет. Через сорок минут группа на склоне горы услышала рычание двигателя S-92 береговой охраны Гленмора, спускавшегося по лощине.

Носилки опустили, и обмякшее тело Люка Дженнингса подняли на борт. Через шестьдесят минут, все еще без сознания на каталке, его отвезли в приемную отделения скорой и неотложной помощи в больнице Рейгмор в Инвернессе, ближайшем крупном городе.

Они сделали сканирование мозга, и вердикт заключался в том, что пациента следует перевести в Королевский лазарет Эдинбурга, что на юге. В ERI есть отделение неотложной помощи со специализированным отделением головного мозга. Путешествие на юг было на самолете.

Люку повезло. Всего за два дня до своего ежегодного отпуска был профессор Калум МакЭвой, признанный лучшим нейрохирургом Шотландии. Он сделал второе сканирование, и ему не понравилось то, что он увидел. Внешний вид, из-за которого сержант Дэвис недооценил ущерб, был обманчивым. Трещина на виске вызвала кровоизлияние в мозг. МакЭвой решил действовать без промедления.

Он убедился, что его пациент находится в глубокой индуцированной коме, прежде чем вскрыть череп, выполнив гемикраниэктомию, во время которой удаляется значительная часть черепа. Он обнаружил то, чего он боялся, и единственной хорошей новостью было то, что он как раз вовремя.

Это была экстрадуральная гематома - кровоизлияние в мозг - и любая дальнейшая задержка вполне могла привести к необратимым повреждениям. МакЭвой смог остановить кровотечение, тихо поблагодарив Инвернесса за отправку парня в его «острое» отделение в Эдинбурге, несмотря на потерю времени.

После ушивания кровотечения он продержал Люка в коме еще три дня, прежде чем вернуть его в сознание. Всего подросток провел две недели в реанимации, прежде чем, все еще закутанный в бинты, его могли отправить обратно в замок Крейглевен.

Его сопровождали его мать и капитан Гарри Уильямс. Сью Дженнингс жила в небольшом отеле в Эдинбурге, чтобы приходить к нему каждый день и сидеть с ним. Гарри Уильямс улетел на юг, чтобы быть с ней и Люком.

Если не считать перевязок, Люк выглядел таким же, каким был до падения. Он по-прежнему обращался к своей матери за поддержкой в социальных ситуациях, но был совершенно ясным. По прибытии он, казалось, испытал облегчение от того, что вернулся в знакомую обстановку, где все, что ему принадлежало, по-прежнему находилось именно там, где он настаивал.

В течение часа он оставался в своей комнате на южной стороне, откуда открывался вид на лужайки и захватывающий вид на долину, где, еще не известную ему, он чуть не умер во второй раз. Никто не сказал ему, что сейчас в лесу на противоположной стороне долины похоронен русский снайпер.

Доктор Хендрикс суетился над ним, желая вернуть его в компьютерный зал, его любимую среду. За весну и лето, проведенные вместе, их отношения развились до такой степени, что мужчина из GCHQ стал почти отцом, до такой степени, что воспоминания Люка о его настоящем покойном отце, казалось, исчезали. Не то чтобы его настоящий отец даже проявил интерес к единственному интересу Люка - таинственному миру киберпространства.

Но доктор Хендрикс заметил, что, даже когда юноша патрулировал свою комнату, снова и снова проверяя положение всего своего имущества, он не проявлял особого интереса к возвращению в компьютерный зал. «Придет, - думал он, - придет». После повреждения мозга ему просто нужно время.

Первые предупреждающие звонки начали звучать после того, как Люк час назад провел за клавишами своего любимого компьютера. Он был компетентен, как любой молодой человек современности. Его пальцы скользили по клавишам. Он прошел несколько простых тестов на ловкость. Затем доктор Хендрикс поставил перед ним более сложную задачу.

Далеко на юге, в северо-западном квадранте Лондона, находится пригород Нортвуд. Под его улицами, с их рядами спокойных, обсаженных деревьями проспектов жилых домов, скрытых из виду и в значительной степени забытых, находится оперативный штаб Королевского флота.

Адмиралтейство может находиться в центре Лондона, военные корабли, пришвартованные в Девонпорте, огромные авианосцы «Королева Елизавета» и «Принц Уэльский», все еще проходящие ходовые испытания у Портсмута, и подводные лодки с ядерными ракетами в устье Клайда у Фаслейна, но военно-морской флот компьютеризирован. сердце войны находится в Нортвуде. Здесь база данных мерцает глубоко под пригородными улицами. А база данных защищена устрашающими брандмауэрами, которые охраняют ее жизненно важные коды доступа.

Сэр Адриан запросил и получил разрешение Первого Морского Лорда, чтобы посмотреть, сможет ли кибергений защитить эти коды доступа. Люк пытался в течение недели, но ему не удавалось. Шестое чувство, или второе зрение, или то, что у него было, казалось, отсутствовало. В теоретических упражнениях другие из GCHQ добились большего прогресса, хотя ни одно так и не достигло священного ядра.

Сэр Адриан вылетел из Лондона в Инвернесс и на машине был доставлен в замок. У него были долгие нежные беседы с Люком и его матерью и более технические беседы с доктором Хендриксом, который объяснил, что, похоже, что-то изменилось. Мальчик, отправившийся на прогулку в горы двумя неделями ранее, не был озадаченным молодым человеком, который теперь балуется своей клавиатурой.

И снова сэр Адриан проконсультировался с профессором Саймоном Барон-Коэном в его Кембриджском офисе. Академический и церебральный специалист не обнадежил. Несмотря на весь мировой опыт, последствия повреждения мозга по-прежнему были непредсказуемыми.

То, что случилось с Люком Дженнингсом, было не просто ударом по черепу, вызвавшим очень временную потерю сознания, которую неспециалисты называют «нокаутом» или «простудой». Так случилось со многими людьми - на боксерском ринге, на работе или дома. Выздоровление было быстрым и постоянным.

Но казалось, что то, что сделал этот шотландский камень на склоне горы, было более серьезным. Профессор подтвердил, что необратимые изменения мозга могут произойти в результате повреждения головного мозга. Просто не было никакой гарантии, что только время вернет поврежденный человеческий мозг в прежнее состояние.

Сэр Адриан вылетел обратно в Лондон, чтобы сообщить, что человек способный проходить через самые сложные брандмауэры в мире покинул его ».

.

«Значит, нашего секретного оружия больше нет?»

«Это так».

«Кто знает, что он когда-либо существовал?»

«Очень, очень мало, премьер-министр. Среди наших союзников Белый дом и несколько очень высокопоставленных американцев. По эту сторону пруда вы, два или три члена кабинета и несколько руководителей разведывательного сообщества. Мы все поклялись хранить тайну и привыкли к ней. Я не предвижу утечек, если вся ступица будет разобрана и разогнана. Что касается Кремля, я очень подозреваю, что они захотят позволить этой спящей собаке полежать ».

«А как насчет семьи Дженнингс? Неужели мы посеяли среди них хаос? »

«У меня есть подозрение, что миссис Дженнингс хочет снова выйти замуж. Я предлагаю им всем подписать Закон о государственной тайне и выделить средства на то, чтобы найти работу Люку и завершить образование Маркуса, с выплатой ex gratia за их весеннюю и летнюю дислокацию ».

«Хорошо, Адриан. Надеюсь, ты уложишь это дело в постель. Короче говоря, этого никогда не происходило, или, по крайней мере, это не имело ничего общего с правительством Ее Величества ».

«Как хотите, премьер-министр».

В закрытом помещении будет очень тихо и незаметно. С разрешения премьер-министра сэр Адриан проинструктировал доктора Хендрикса в его замке в Хайленде начать демонтаж компьютерного узла и восстановление персонала на своих должностях в Челтнеме.

Как и предсказывал Уэстон, Сью Дженнингс и капитан Гарри Уильямс решили пожениться. Она осталась бы женой солдата, использовав выручку от продажи резиденции в Лутоне, чтобы купить семейный дом за пределами Херефорда, недалеко от базы полка САС.

Она передала решение обоим своим сыновьям. Они уже хорошо ладили с Гарри Уильямсом. Маркус философски отнесся к еще одному переезду в школу, поскольку ему оставалось еще несколько лет до сдачи экзаменов по британской системе, известной как GCSE. К удивлению Сью, даже Люк принял это решение. Казалось, что самые сложные варианты поведения, вызванные его состоянием, уменьшаются. Все, что ему было нужно, это его компьютерный зал, где он мог бы играть в свои кибер-игры, и теперь казалось, что он не сможет больше разрушить базы данных ни друга, ни врага.

В результате доктор Хендрикс столкнулся с одним последним затруднением, поскольку штаб-квартира в шотландском замке была демонтирована. Он все еще обладал информацией, полученной в результате последнего триумфа Люка перед тем, как он был ранен. Это были коды доступа к сердцевине северокорейской ракетной программы, о приобретении которой в Пхеньяне все еще не подозревали. Он передал решение сэру Адриану.

У старого рыцаря были полные событий, но утомительные семь месяцев. Он устал от Лондона; шума и давления, дыма и суеты. Он тосковал по своему коттеджу в окружении нетронутого Дорсета. За его спаниелем ухаживал сосед; Теперь он хотел снова прогуляться по лесу, преследуя собаку, жить среди своих книг и воспоминаний, разжечь костер в зимнюю ночь. Однако перед отъездом из мегаполиса ему предстояла последняя работа.

Соединенное Королевство все еще было способно скрытно контролировать системы наведения северокорейской ракетной программы. Он решил, что будет жаль упустить такой шанс.

Осенью того же года северокорейцы испытали еще одну ракету. Это был не Hwasong-15, а более старый и меньший Taepodong-2. Их рассуждения были просты. Несмотря на все обещания Пхеньяна, секретные разработки по миниатюризации ядерных боеголовок продолжались в неизвестных исследовательских лабораториях глубоко под землей. Показательные сносы были произведены на уровне земли, чтобы оправдать торговые льготы, разрешенные США.

После катастрофического опыта с Хвасон-20 было решено провести фундаментальное усовершенствование более раннего Тэподонга и оснастить его меньшей атомной боеголовкой, когда она будет готова. Легенда гласила, что четырехступенчатый Taepodong был предназначен только для космических исследований; таким образом, у испытанной ракеты не было боевой части.

Он был запущен с завода в Тонхэ, чтобы избежать подозрений. Ранее Тонхэ использовался для запуска невооруженных ракет.

Последний Taepodong работал отлично - сначала. Он вертикально и степенно поднимался в стратосферу. Он был разработан, чтобы подняться через стратосферу в экзосферу, прежде чем повернуть на восток в сторону Японского моря. Предполагалось, что после пересечения японского острова Хоккайдо у него закончится топливо и он упадет в западную часть Тихого океана. Однако в зените его подъема что-то пошло не так. Он заколебался, наклонился и повернул на запад. В сторону Китая.

В Тонхэ ученые в своих компьютерных банках лихорадочно вводили команды, чтобы вернуть ракету на курс. Датчики не ответили. Когда стало ясно, что Тэподонг вышел из-под контроля, они отчаянно запрограммировали коды, чтобы гарантировать самовозрыв. Он полетел, задрожал, наклонился и начал падать.

Он упал на открытой местности, вызвав огромный взрыв и огромную воронку, но без потерь и незначительных повреждений, кроме сотрясения в дюжине соседних крестьянских коттеджей к северу от Пекина.

По совпадению в то утро в трех провинциальных городах Северной Кореи вспыхнули беспорядки. Отчаянно голодные граждане совершали набеги на продовольственные магазины чиновников и избранных. Внутренняя преторианская армия вмешалась с жестокими репрессиями, но несколько генералов приказали своим командам оставаться в казармах. Об этом сообщили в Пекине. Среди сообщений были утверждения о том, что в течение нескольких недель люди были засыпаны брошюрами, которые несли гелиевые шары при осеннем ветре с юга на север.

Президент Ким удалился в свой роскошный укрепленный комплекс в заливе Вонсан на восточном побережье. На всех точках доступа стояла целая дивизия ультралояльной президентской гвардии.

Спустя неделю после падения ракеты элитные китайские десантные войска высадились на западном побережье Корейского залива. Посадки не встретили. Большая часть северокорейской армии, получив неоднократные сообщения на беглом корейском языке во всех радиоволнах, оставалась в казармах для собственной безопасности.

Для диктатора Северной Кореи настал момент Чаушеску, о котором его покойный отец упоминал в разговоре с Кондолизой Райс: момент, когда ряды крепостных с промытыми мозгами наконец перестали аплодировать и начали свистеть.

Неделю спустя он вышел из своей крепости в Вонсан-Бэй под строгим арестом. Фотографические дроны, работающие с двух военных кораблей ВМС США у побережья Южной Кореи, транслируют события по всему миру.

Рядом с замком в Шотландском нагорье, коттеджем в Дорсете и недалеко от базы SAS в Херефорде пешеходы слышали частую стрельбу. Сезон фазанов был в самом разгаре.

Список персонажей и организаций

Соединенное Королевство

Профессор Саймон Барон-Коэн, академик и специалист по психической уязвимости

Люсинда Берри, комиссар столичной полиции

Сэр Ричард Дирлав, глава MI5 до выхода на пенсию в 2004 году.

Профессор Мартин Диксон, Королевский институт объединенных служб

Г-жа Марджори Грэм, премьер-министр

Доктор Джереми Хендрикс, специалист по информатике GCHQ и наставник Люка Дженнингса

Семья Дженнингса: Гарольд, Сью и двое их сыновей, Люк (18) и Маркус (13)

Д-р Боб Лэнгли, Международный институт стратегических исследований

Джулиан Маршалл, помощник секретаря кабинета министров

Г-н Кьяран Мартин, директор NCSC

Джессика Томпсон, дочь Роберта Томпсона (10)

Роберт Томпсон, личный секретарь министра внутренних дел

Сэр Адриан Уэстон, советник премьер-министра по вопросам безопасности

Капитан Гарри Уильямс, команда телохранителей CO SAS

Британский национальный центр кибербезопасности (NCSC), расположенный в Виктории.

Кабинет Брифинга Офис (КОБРА)

Штаб правительственной связи (GCHQ), расположенный в Челтенхэме

Международный институт стратегических исследований (IISS)

Королевский институт обороны и стратегических исследований объединенных служб (RUSI)

Секретная разведывательная служба (SIS) или MI6, базирующаяся в Воксхолл-Кросс

Служба безопасности, или МИ5

Специальная воздушная служба (SAS)

Специальная служба катеров (SBS)

Специальный разведывательный полк (СРР)

Европа

Герр Людвиг Фрич, банкир в Vaduz Bank, Лихтенштейн

США

Грейдон Беннетт, Государственный департамент

Уэсли Картер III, посол США в Лондоне

Детектив Шон Девлин из полиции Нью-Йорка

Джон Оуэн, юридический атташе (представитель ФБР)

Президент Соединенных Штатов Америки (ПОТУС)

Центральное разведывательное управление (ЦРУ)

Департамент внутренней безопасности

Федеральное бюро расследований, Бюро (ФБР)

Иммиграционная и таможенная служба (ICE)

Агентство национальной безопасности (АНБ), базируется в Форт-Мид

Отдел специальных мероприятий (SAD)

Россия

Капитан Петр Денисович, капитан корабля "Адмирал Нахимов"

Евгений Крылов, глава СВР в Ясенево

Степан Кукушкин, начальник отделения СВР Крылова в посольстве России в Лондоне

Олег Политовский, заместитель Кукушкина

Илья Степанович, бывший высокопоставленный участник преступного мира России, ныне миллиардер.

Виктор Ульянов, русский преступник в Нью-Йорке

Владимир Виноградов, бывший глава банды и профессиональный преступник, ныне олигарх и миллиардер, живущий в Лондоне.

Дмитрий Волков (г-н Берк), лидер русской сети спальных мест в Великобритании

Президент России (Вождь)

Яковенко, посол России в Великобритании

Бужар Зогу, албанский убийца, с которым связался Виноградов

Отдел V, или Отделение Мокрие Дела, обучал убийц, ранее - Отдел 13

ФСБ, переименовано во Второе главное управление КГБ

КГБ, служба безопасности СССР (1954–91)

Служба внешней разведки Российской Федерации, или СВР, базируется в Ясенево.

Ночные волки, нападающие и убийцы

Спецназ, солдаты спецназа

СВР, подразделение внешней разведки Российской Федерации, базируется в Ясенево.

Воры в Законе, или «воры в законе», организованный преступный мир

Энергомаш, производители ракетного двигателя РД250

Израиль

Авигдор (Ави) Хирш, посол Израиля в Лондоне

Мейер Бен-Ави (кодовое имя Запонки), директор Моссада

Дувдеван, разведчики вражеских стран

Кидон («Штык-нож» или «Копье»), зарубежные убийцы

Моссад («Учреждение»), секретное разведывательное агентство

Моссад ЛеАлия Бет, бывшее название Мосад

Саяним («Помощники»)

Сайерет Маткал, спецназ

Шмоне Матаим, или Блок 8200, аналитический центр кибер-мозга

Иран

Али Фадави, глава флота Пасдаран

Полковник Мохаммед Хальк, начальник оперативного отдела Таеба

Аятолла Хаменеи, Верховный лидер

Хоссейн Таеб, глава разведки Пасдарана

Бригада Аль-Кудс, внутреннее ядро Пасдарана

Басидж, волонтерский заповедник Пасдаран

FEDAT, штаб-квартира исследований и разработок ядерного оружия, действующая при Министерстве обороны

Пасдаран, Корпус стражей исламской революции

САВАМА, тайная полиция

VAJA, Министерство разведки Ирана

Фордо, завод по переработке урана

Корея

Сон Цзи-вэй, основатель движения No Chain

Чан Сон Тхэк, дядя и наставник Ким Чен Ына

Династия Кимов: Ким Ир Сен, Ким Чен Ир, Ким Чен Ын

Генерал Ли Сон-Ри, четырехзвездный армейский генерал, перебежчик в Южную Корею / США

Корёлинк, национализированная сеть мобильной связи

Пэкту, священная гора, предполагаемое место рождения Ким Чен Ира

Пунгё-ри, ядерный полигон, сейчас разрушен

ОБ АВТОРЕ

Бывший пилот Королевских ВВС и журналист-расследователь Фредерик Форсайт определил современный триллер, когда написал «День Шакала», описанный Ли Чайлд как «книга, сломавшая стереотипы», с ее молниеносным повествованием, непринужденной реалистичностью и уникальной инсайдерской информацией. С тех пор он написал двенадцать романов, которые стали бестселлерами по всему миру: «Одесское дело», «Собаки войны», «Альтернатива дьявола», «Четвертый протокол», «Переговорщик», «Обманщик», «Кулак Бога», «Икона», «Мститель», «Афганец», Кобра и, совсем недавно, Список убийц. Недавно он опубликовал свою автобиографию "Посторонний".

Он живет в Бакингемшире, Англия.

Содержание

О книге

Содержание

Титульная страница

Посвящение

Глава Один

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцать

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Список персонажей и организаций

об авторе Также Фредерик Форсайт

Content

Шкловский Лев
Лис