Цербер Джонс

Никто из Ниоткуда

© Иванова В.А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава первая

Вспышка молнии расчертила небо за окном, на долю секунды позволив Амелии оглядеть фойе, а потом всё снова погрузилось во мрак. Последовавший затем раскат грома едва не оглушил девочку.

Окружённая темнотой, она стояла неподвижно и моргала, ненавидя и эту грозу, и отключение электричества, и свою беспомощность перед обстоятельствами.

– Вот это громыхнуло! – восхитился Чарли. – Совсем рядом с нами! Надеюсь…

Его слова заглушил новый раскат грома, накрывший гостиницу одновременно со вспышкой молнии. Амелию затошнило. Она вдруг почувствовала, как о её ногу потёрлось что-то мягкое, и наклонилась, чтобы поднять своего щенка, Граука.

«Это всего лишь гроза», – успокаивала она себя. Хотя и знала, что нет никакого «всего лишь» в ударе молнии. Сотня миллионов вольт при температуре в двадцать восемь тысяч градусов по Цельсию – полная противоположность для «всего лишь».

Чарли завопил от восторга. Он скакал по залу, словно лунатик. Лунатик, по какой-то причине напевающий «Ещё один свалился замертво»[1]. А потом раздался удар и внезапный крик боли.

Очередная вспышка осветила фойе, и Амелия увидела друга, потирающего ушибленный лоб в опасной близости от угла стойки регистрации. Она невольно рассмеялась, но её смех тут же оборвал новый раскат грома. «Шанс на то, что в гостиницу ударит молния, примерно один к десяти тысячам», – напомнила она себе, стараясь дышать глубже.

«С другой стороны, шанс выиграть в лотерею – один к двадцати пяти миллионам, и всё же люди до сих пор считают целесообразной покупку лотерейных билетов…»

Чарли простонал:

– Ты заметила? Паузу между молнией и громом? Гроза прошла мимо! Да это просто надувательство какое-то!

Амелия лишь покачала головой.

В конце коридора возник луч света, пробежался по фойе и высветил их обоих. Папа Амелии наконец нашёл на кухне фонарик.

– Не стоит переживать, Чарли, – сказал он, приближаясь к детям. – У этого мыса сумасшедшее магнитное поле. Он – своеобразный… хм, магнит для бурь. Есть большая вероятность, что эта гроза сделает круг и вернётся к нам.

– Круто!

Амелия пожала плечами.

– Чарли, ты безумец.

Папа приобнял её одной рукой.

– Не волнуйся, булочка. У нас установлены громоотводы на каждом углу гостиницы. Мы в полной безопасности.

– Ага, я знаю. Просто… – она бросила взгляд на Чарли. – Тут немного уныло без света.

Папа прижал её к себе.

– Я работаю над этим, нашёл плавкий предохранитель. Но, боюсь, фонарик у меня только один. Том сейчас покажет мне щиток, и у нас сразу же появится свет.

Чарли неодобрительно присвистнул.

– А пока… я нашёл коробок спичек. Отнеси их маме, вдруг от них больше толку, чем от её никудышной зажигалки.

Он навёл луч фонарика на коробок, чтобы Амелия могла взять его, поцеловал дочь и вышел через главный вход под барабанящий дождь. В фойе словно стало ещё темнее, чем раньше.

– Чарли, пойдём в библиотеку.

Ответа не последовало.

– Чарли? – она подождала. – Ну ладно, ха-ха, Чарли, очень смешно. Где ты?

Но в фойе было тихо. Неужели Чарли выскользнул вслед за папой? Амелия подумала, что непременно заметила бы, как он уходит – ещё одна тень, ещё одно быстрое движение в узком луче фонарика. Он правда вполне мог воспользоваться моментом, когда она отвлеклась, чтобы украдкой сбежать куда-то ещё. Амелия не представляла, для чего это могло ему понадобиться, но она уже давно бросила попытки понять, как порой работает разум Чарли.

– Ну ладно, Граук, – вздохнула она. – Остались только мы с тобой. Идём в библиотеку.

Щенок с серьёзным видом моргнул. Его глаза цвета расплавленного золота еле заметно сияли в темноте. Ладно, возможно, Граук технически и не был щенком – он вообще не принадлежал ни к одному виду земных собак. Он появился около недели назад в пещерах под домиком Тома – в результате случайной «отдачи» кротовины, подсоединённой к порталу. И с того самого момента, как Амелия увидела его, обняла и почувствовала подбородком его бархатную макушку, она знала, что он доверил ей свою жизнь.

Чарли же её уверенности не разделял. С тех пор как друзья поселились в гостинице «Портал», они успели познакомиться с несколькими видами пришельцев: с высокой грозной женщиной-рептилией, с целой армией крошечных розово-фиолетовых медведеподобных воинов, а ещё с Эвкалиптовым человеком, способным прыгать, как кузнечик. Однако, независимо от их размера, или формы, или количества волос на теле, все эти пришельцы, без сомнения, походили на людей. Граук же стал для них первым инопланетянином, похожим на животного. Чарли сомневался на его счёт, и когда Граук делал что-то хотя бы немного удивительное или необычное, он хладнокровно прищуривал глаза.

Амелию это не волновало. Он просто завидовал ей, вот и всё.

Она наклонилась, чтобы погладить щенка по голове.

– Ты видишь в темноте, Граук?

Тот издал странный скрежещущий звук – что-то между мурлыканьем и рычанием, – поднялся на лапы и отвернулся от неё, так что ладонь девочки оказалась у него не на голове, а на кончике хвоста. И как только Амелия схватилась за его хвост, он с довольным видом засеменил через фойе к библиотеке – не шатаясь из стороны в сторону и ни во что не врезаясь. Амелия, спотыкаясь, следовала за ним.

Добравшись до двери в библиотеку, она крикнула:

– Я принесла спички!

– Слава богу, – откликнулась мама. – Стой где стоишь, я подойду… ой!

– Я сама подойду к тебе, – отозвалась Амелия, и Граук аккуратно провёл её – в обход стола, мимо старого камина, между стульями – прямо к полке, где мама расставила свечи.

Немного света – это уже что-то, а тёплое мерцание свечей приятно глазу, в отличие от серого луча отцовского фонарика. Мама зажигала одну свечку за другой, и постепенно библиотека словно проявлялась из тьмы. Амелия увидела Джеймса, распластавшегося на диване, а также Мэри, маму Чарли, вставлявшую свечи в подсвечники. Одним из преимуществ жизни в старинной зловещей гостинице, в которой, как поговаривали в городке, обитали призраки, являлось наличие множества канделябров.

– А где Чарли? – спросила Мэри.

– Не знаю. Он исчез, когда папа сказал, что поможет Тому разобраться с электричеством.

Мэри недовольно фыркнула.

– Если он на улице под таким дождём… – пробормотала она себе под нос. – Если он только подхватит воспаление лёгких… Если он думает, что таким образом избежит школы…

Ни одно из этих предположений Мэри так и не озвучила. И Амелия отнюдь не была уверена, что сама Мэри знала, как они должны заканчиваться.

– Джеймс, – позвала мама. – Не хочешь взять пару канделябров и отнести их в фойе для папы?

– Да не особо, – ответил Джеймс. Он лежал на спине, одной рукой прикрывая глаза, в то время как другая свисала с дивана, не касаясь пола.

Мама натянуто улыбнулась:

– Давай я выражусь яснее: Джеймс, отнеси пару канделябров в фойе.

Джеймс вздохнул и медленно поднялся с дивана. Тяжёлыми шагами доковылял до канделябров, взял по одному в каждую руку, снова вздохнул и, громко топая, направился в фойе.

Мама Амелии переглянулась с Мэри и с улыбкой крикнула ему вслед:

– Спасибо, Джеймс!

Амелия закатила глаза. Непонятно, как её родители до сих пор это терпят, но сама она уже сыта по горло выходками своего братца. Он постоянно слоняется без дела. Ко всем придирается. Язвит. Но язвит далеко не в той смешной, остроумной манере, присущей ему когда-то, а как самый обычный грубиян.

Она всё ещё сердилась на Джеймса, когда тот вернулся в библиотеку и плюхнулся обратно на диван, словно прогулка длиной в пятнадцать метров совершенно его измотала. Он протянул руку к полке рядом с собой и взял книгу. Он листал её, когда в дверном проёме появилась леди Наоми, оглядев всех присутствующих. Она широко улыбнулась при виде Амелии, и та улыбнулась ей в ответ, испытав невероятное облегчение. Неважно, насколько ужасная гроза бушует за окном. Если у неё есть шанс провести время с леди Наоми, это стоит того.

Хотя леди Наоми жила в гостинице и её номер располагался всего в нескольких метрах от комнаты Амелии, они виделись крайне редко. За исключением одного памятного вечера на кухне, леди Наоми постоянно где-то пропадала, занятая какими-то «исследованиями». Но где и какими именно, Амелии узнать так и не удалось.

И вот теперь она здесь, в той же самой одежде, в которой Амелия видела её в последний раз. Простая чёрная майка оставляла её руки обнажёнными, демонстрируя ужасный шрам, протянувшийся от плеча до запястья. На любом другом человеке, по мнению Амелии, такая рана выглядела бы отвратительно или уродливо. Но леди Наоми она почему-то делала ещё более загадочной и привлекательной.

Леди Наоми подошла к дивану и опустилась рядом с Джеймсом – так близко, что тот в изумлении отпрянул.

– Эй, смотри куда… – начал он, но тут же замолк, увидев, кто сел рядом с ним.

– Привет, Джеймс, – поздоровалась леди Наоми. Её голос прозвучал сипло, с придыханием. Словно она бегала вверх и вниз по лестнице. Хотя на самом деле Амелия с трудом представляла леди Наоми запыхавшейся.

Граук навострил уши и уставился на неё.

– Эм. Э… – Джеймс закашлялся. – Здравствуйте.

Даже в тусклом сиянии свечей Амелия различила румянец, разлившийся по лицу брата. Джеймс был одержим леди Наоми ещё до того, как встретил её, но сейчас она впервые сама демонстрировала хоть какой-то интерес к нему.

Леди Наоми улыбнулась Джеймсу – широкой озорной улыбкой, и на её носу проявились морщинки.

– Джеймс, я тут подумала… – начала она и подалась к нему. Из-за большой разницы в росте ей пришлось немного приподняться, чтобы прошептать ему прямо на ухо: – Завтра, когда гроза закончится, может, нам с тобой…

От неожиданности у Амелии отвисла челюсть. Она не смогла разобрать, что леди Наоми сказала дальше, но увидела ошарашенное выражение лица Джеймса, которое постепенно сменилось удивлением, потом озарением, невероятным счастьем, а потом…

Леди Наоми громко фыркнула и залилась безудержным смехом, хлопнув себя по колену – этот жест незамедлительно привлёк внимание Мэри.

– Чарли, это ты? – неуверенно спросила она. – Каролос Флорос! – за этим восклицанием последовал сердитый поток фраз на греческом языке.

Сидевшая на диване леди Наоми потянулась к своей шее. Мгновение спустя она замерцала и исчезла. Амелия увидела на её месте Чарли с зажатым между пальцами маленьким медным предметом.

Это был голоизлучатель – один из приборов, что использовал Том для маскировки гостей-инопланетян, останавливающихся в гостинице.

«Он всё-таки выяснил, как им пользоваться, – подумала Амелия. – Просто великолепно».

– Ох, Чарли, – печально произнесла мама, глядя при этом на Джеймса.

Джеймс поднялся. Его лицо снова побагровело, но на этот раз от гнева. Чарли продолжал смеяться, не обращая внимания на свою маму и, очевидно, совершенно не подозревая, что Джеймс вот-вот взорвётся, словно вулкан.

Амелия никогда ещё не видела Джеймса настолько взбешённым. Он занёс кулак, словно собираясь ударить обидчика, но – хотя Чарли, в общем-то, это заслужил – опустил руку и вместо этого завопил:

– Ты убогий, мерзкий ворюга! Ты заходил в мою комнату? Копался в моих вещах? Ты украл это… – он замолк, попытавшись резко выхватить голоизлучатель.

Чарли увернулся и, наконец прекратив смеяться, взглянул на Джеймса. Ему потребовались одна-две секунды, чтобы понять, как сильно разозлился Джеймс. Амелия наблюдала, как смущение на лице Чарли сменилось удивлением, а после – осознанием содеянного. Его широко распахнутые глаза сейчас словно говорили «о-оу»…

Однако вместо того, чтобы снова сорваться на Чарли, Джеймс повернулся к маме.

– Ты видишь? – рявкнул он. – Ты притащила меня в эту дыру, лишив меня всех моих друзей, лишив всего хорошего – ради вот этого? – он с отвращением указал на Чарли.

Мама молчала.

Амелия стиснула зубы. Джеймс снова разыграл ставшую уже привычной с момента их приезда сюда сцену: вышел из себя, оправдав возмущением нежелание видеть очевидное. Почти месяц в гостинице в окружении иноземных технологий и межгалактических кротовин – не говоря уж о самих инопланетянах – Джеймс отчаянно пытался убедить себя, что ничего из этого на самом деле не существует. Что казалось совершеннейшей дикостью, особенно после того, как он несколько дней провозился с голоизлучателем, пытаясь отвлечься от реальности.

И вот он снова ходит по кругу, изо всех сил концентрируясь на том единственном, что ему понятно – их переезде, – лишь бы не смотреть правде в глаза: он только что видел гениальную инопланетную технологию в действии.

Чарли тем временем сидел, застыв на месте, словно надеясь, что, если он не будет двигаться, Джеймс просто забудет о нём. Сложно сказать, кого из этих двоих Амелия жалела больше. С другой стороны, сложно сказать, кто из них оказался бóльшим засранцем.

Но прежде чем обстановка успела накалиться ещё сильнее, комнату осветила вспышка молнии. Свечи на миг потускнели, и Амелия увидела за стеклянными дверями библиотеки седого старика. С него стекала вода, волосы облепили голову, и чёрная повязка на глазу резко выделялась на фоне его бледного лица. Прогремел гром, и старик трижды постучался. На его кисти не хватало одного пальца. Он походил на призрак утонувшего рыбака.

Мэри повернулась на звук и взвизгнула от удивления.

– О, боже мой, – воскликнула мама Амелии. – Том!

Глава вторая

– Скорее, Амелия, – попросила мама. – Впусти Тома в комнату.

Чарли, способный быстро распознать благоприятный момент для отступления, вскочил с дивана и уже преодолел половину пути до дверей. Том, хотя навес веранды и защищал его от дождя, уже утопал в луже. Вода стекала с его штанин.

– Входи же, Том, – обратилась мама к смотрителю. – Тебе нужно обсохнуть, пока ты не промок до смерти.

Тома передёрнуло от этих слов, хотя Амелия знала – их смысл заключался лишь в том, что Том рискует подхватить простуду.

– Нет времени, – угрюмо ответил он. Смотритель собирался было сказать ещё что-то, но тут же умолк и нахмурился, взглянув на стоявшего рядом с ними Чарли, а потом и на Амелию.

– Ты можешь включить свет? – спросила мама. – Обычно Скотт быстрее добирается до щитка с предохранителями.

Том потёр нос тыльной стороной ладони и ничего не ответил.

– Ну так что? – не отставала мама.

Том снова посмотрел на Чарли и Амелию, а потом беспомощно приподнял бровь, переведя взгляд на маму Амелии.

– Прости, – энергично проговорила она. – Ты пришёл что-то сказать нам, а я завалила тебя вопросами. Что случилось?

– У нас будут гости, – отозвался Том.

По спине Амелии пробежал холодок. То, что Том первым узнал про гостей, могло означать только одно – они инопланетяне. А значит, путешествуют через кротовину. А это, в свою очередь, значит, что прибудут они через портал в пещерах под его лачугой.

Мама вздохнула.

– Сколько их?

– И когда именно их ждать? – добавила Мэри.

Согласно правилам гостиницы, гости из других миров должны присылать Тому сообщение по меньшей мере за один или два дня, чтобы папа Амелии успел организовать для них специальное питание, а её мама с Мэри – особым образом подготовить комнаты.

– Через час или два, – извиняющимся тоном сообщил Том.

– Что? – переспросила мама.

– И их будет около двадцати.

– Сколько? – переспросила Мэри.

– В основном дети, – попытался успокоить её Том. – Простите.

– Во время отключения электричества! – голос мамы едва не сорвался на крик. – Им предстоит прогулка под дождём по грязи посреди ночи, и мы не сможем предложить им даже чашку горячего чая, не говоря уже о ванне!

Молния снова осветила комнату, но грома не последовало. Амелия взглянула на Чарли, который тут же спрятал руки за спину.

– Да… – Том явно испытывал неловкость. – Это решение приняли в последний момент…

– Как перемещение почти двадцати детей сквозь космическое пространство может быть решением, принятым в последний момент? – теперь мама и вправду кричала. – Да как вообще кто-то может планировать такое в последний… – тут она вдруг спохватилась, осознала что-то и усмирила свой гнев. – Ладно. Прости, Том, – произнесла она уже спокойнее. – Я просто самую чуточку забылась, всего на секунду. Но я уже в порядке. Так что от нас требуется?

– Боюсь, я не знаю, – осторожно ответил он. – Нам больше ничего не сообщили.

– Ладно, – выдохнула мама. – Очень хорошо. Спасибо, Том.

Когда Том повернулся, чтобы уйти, Амелия заметила, как Чарли выскользнул в фойе.

«Не так быстро, Чарли», – подумала Амелия. Ему удалось улизнуть от обеих мам и даже скрыться от Джеймса на какое-то время, но смыться от Амелии так просто у него не получится.

Фойе выглядело жутковато в полумраке. Канделябры, которые принёс Джеймс, достаточно хорошо освещали стойку регистрации, но остальная часть помещения от этого казалась погружённой в ещё более непроглядную, звенящую тьму. Амелия инстинктивно посмотрела на парные лестницы, словно смогла бы разглядеть там Чарли, если бы вгляделась достаточно пристально. Её глаза уже болели от темноты. Ей никогда даже в голову не приходило, как утомительно ничего не видеть.

Позади неё скрипнула дверь главного входа, и шум дождя усилился. Чарли вышел на улицу?

Граук снова заурчал, и Амелия последовала за тусклым сиянием его глаз к двери. Застыв на пороге в размышлениях, стоит ли ей выходить в ночь, она вдруг услышала зов:

– Том! Том!

Амелия схватила ртом воздух. Голос принадлежал её маме.

– Да? – отозвался Том, и Амелия различила звук его шагов по деревянному настилу веранды. – Что такое, Скай?

– Ещё всего один вопрос, – обратилась к смотрителю мама Амелии. – Ты не стал говорить про электричество. Почему? Что случилось?

Том громко втянул воздух, и несколько томительных мгновений Амелия слышала лишь шум дождя. Она изо всех сил напрягала уши и глаза.

– Скай, я не знаю, как сказать, но…

– Что?

– Я не мог говорить об этом при детях…

– О чём именно?

– Случилось то, чего мы так боялись, Скай.

На этот раз её голос задрожал.

– Что?

– Пусть дети остаются в гостинице. Не спускайте с них глаз ни на миг.

– Но почему? – задала она вопрос так, словно и сама была ребёнком.

– Сегодня вечером, пару часов назад, к порталу подсоединилась ещё одна кротовина, и кое-кто прошёл через неё. Этот кое-кто… – Том запнулся. – В общем, мне только что подтвердили эту информацию – это Крскн.

Сердце в груди Амелии затрепетало. Она уже слышала это имя раньше – и всякий раз, когда кто-то его произносил, голос говорящего непременно звучал взволнованно и напуганно. Если речь заходила об опасности, исходящей от портала, или о всепоглощающе ужасных, наихудших вариантах развития событий, всегда всплывало имя Крскна.

– Он здесь? – спросила мама.

– И это он отключил электричество, – ответил Том. – С какой бы целью он ни пришёл, он хочет, чтобы мы оставались в темноте.

– Ладно, – произнесла мама, пытаясь совладать с собой. – Ладно. Это Крскн, и он отключил электричество. Мы сможем с этим справиться.

– Прости, Скай. Но это ещё не всё.

Амелия так сильно прикусила губу, что ощутила вкус крови во рту. Печаль в голосе Тома напугала её сильнее, чем мысль о том, что где-то рядом с ними бродит Крскн. А потом он, наконец, сказал:

– Прости, Скай. Он уже добрался до Скотта.

Глава третья

Амелия выбежала под дождь и тут же с кем-то столкнулась. Она почувствовала, как её схватили мамины руки.

– Где он? – крикнула девочка Тому. – Где мой отец?

– Уведи её внутрь, Скай! – рявкнул Том. – Сейчас же!

Амелия толкнула маму, в гневе пытаясь отпихнуть её от себя, но та затащила её обратно в гостиницу, оставив Тома снаружи. Внезапно мамино тело замерцало и исчезло, и Чарли, удерживая подругу за руки, прошептал:

– Тссс! Прекрати, Амелия, это я!

– Я знаю, что это ты, воришка! – прошипела она, пытаясь выхватить голоизлучатель. – Как тебе это удалось? Отдай его мне! Я его разобью…

– Что здесь происходит? – на этот раз это действительно была её мама, силуэт которой показался в дверном проёме библиотеки. – Амелия! Что случилось?

– Папы нет! – крикнула Амелия.

– Что? Что значит, его нет? – она подбежала к Амелии.

– Крскн забрал его! Я не знаю куда!

Мама слегка опешила, но её голос оставался спокойным.

– Крскн? С чего ты это взяла?

– Так сказал Том! – закричала Амелия, а потом с яростью добавила: – Спроси Чарли – это ему всё рассказал Том.

– Чарли? – переспросила мама, сбитая с толку, но уже что-то подозревающая: – Но почему Том?..

– Неважно почему, – затараторил Чарли. – Том рассказал нам – рассказал мне, – признал он, – что Крскн был здесь. Это он отключил электричество, и он забрал мистера Уокера.

Несколько долгих секунд мама хранила молчание. Тусклое сияние свечей выхватывало из темноты её бледное сосредоточенно-нахмуренное лицо. Потом она расправила плечи и приподняла подбородок.

– Итак, ситуация такова: примерно через час к нам в гостиницу прибудут около двадцати инопланетян, бóльшая часть из которых дети. По какой-то причине они не предупредили нас заранее о своём визите. Теперь мы знаем, что где-то поблизости бродит Крскн, отключивший нам электричество и оставивший нас в темноте. Мне кажется, не нужно быть гением, чтобы понять, что его цель – дети.

– Мы? – охнул Чарли.

– Нет, не вы. Дети наших гостей. Это означает две вещи. Первое: эти дети нуждаются в нашей защите. Мы должны сделать всё возможное, чтобы уберечь их.

– Верно, – дрожа, согласилась Амелия.

– И второе, – продолжила мама, – участие в этом подвергнет нас всех смертельной опасности.

Мама отвела их обратно в библиотеку. Джеймс всё ещё лежал на диване, и на полу рядом с ним уже выросла маленькая стопка книг.

– Всё в порядке, сестрёнка? – лениво спросил он. – Увидела привидение?

– Хватит, Джеймс, – прикрикнула на него мама. – Сейчас у нас настоящие проблемы, и, нравится тебе это или нет, ты тоже в этом участвуешь.

– Я? – возмутился Джеймс. – И что я такого сделал?

– Речь не о тебе, Джеймс! – воскликнула Амелия. – Речь о папе!

– А что с ним?

– Его похитили, – ответила мама без каких-либо эмоций.

– Его что? Похитили? Ой, да ладно…

Проигнорировав реплику сына, их мама продолжила:

– Похититель всё ещё рядом, а это значит, что есть надежда найти вашего отца. Но это также значит, что любой из нас может стать следующим. Все вы должны оставаться в гостинице. Постоянно. В идеале здесь, в библиотеке. Вы всё поняли?

Амелия кивнула. По спине у неё вдруг пробежал холодок.

– Оставайтесь там, где есть свет, и держитесь вместе, чтобы присматривать друг за другом. Мэри, пожалуйста, найди аптечку. С таким количеством юных гостей она нам наверняка пригодится. И, когда они доберутся до нас, приведи их сюда же. Я полагаю, что они уже понимают ситуацию и не будут возражать против того, чтобы провести ночь здесь, внизу.

Мэри кивнула и выскочила из комнаты. Но Амелия насторожилась:

– Почему ты говоришь Мэри, что делать? Разве ты не можешь сделать этого сама?

Мама грустно улыбнулась, и Амелия сразу догадалась, что именно она сейчас услышит.

– Потому что мне придётся выйти наружу, чтобы найти папу и помочь Тому.

– Нет! – Амелия запаниковала. – Только не ты! Ты должна остаться здесь с нами.

– Булочка моя, – мама обняла её. – Ты разве не хочешь, чтобы я помогла папе?

– Да, но…

– Всё в порядке, Амелия. Я знаю, что делать. Работа дипломата – это не только сидение за столом и посещение приёмов, знаешь ли. В своё время я занималась и… оперативной деятельностью. И в Управлении Порталов убедились в том, что у меня есть инструменты для работы.

– Вы имеете в виду ружьё? – спросил Чарли.

Мама улыбнулась.

– Нет, не ружьё.

– Лучше бы ты пошла туда с ружьём, – насупилась Амелия.

– Ружьём? – усмехнулся Джеймс. – Да что вообще происходит? Ещё одна ваша ролевая игра? Кажется, до меня дошло: папа – типа профессор Мастард в библиотеке, а мы все должны расследовать преступление[2], так?

Амелия стиснула зубы:

– Это мы тут, в библиотеке, Джеймс, а папа пропал. И что именно из этого кажется тебе игрой, а?

– То, что мама собирается схватить ружьё и выбежать в ночь, как Джеймс Бонд.

Мама повернулась к нему, взяла его лицо в ладони и поцеловала в лоб.

– Я люблю тебя, Джеймс. Останься в библиотеке и пообещай мне, что сделаешь всё возможное, чтобы тебя не похитили, пока ты пытаешься выяснить, кто из нас тут играет в игры сам с собой.

От удивления Джеймс приоткрыл рот, но тут же взял себя в руки, и на лице его появилась привычная глумливая гримаса.

Мама крепко обняла Амелию.

– Позаботься о себе, милая. Я скоро вернусь. И вернусь с папой. Ладно?

Амелия кивнула, не в силах выдавить ни слова, а затем мама покинула библиотеку, а потом и гостиницу. Она шагнула в ту самую темноту, в которой прятался Крскн.

А что, если мама больше никогда не вернётся? Что, если Амелия видела её в последний раз? Это могла быть в прямом смысле последняя секунда, когда у Амелии ещё были родители. Потому что, если всё то, что ей известно, – правда, она уже стала сиротой.

Чарли похлопал её по плечу и сказал:

– Ну, по крайней мере, дождь прекратился. Твоя мама промокнет не слишком сильно.

Амелия понимала, что Чарли пытается извиниться за свои глупые фокусы с голоизлучателем, но ничего не могла с собой поделать. Она была напугана и всё ещё злилась. Шутка над Джеймсом была показушной и идиотской, но притвориться её мамой… Чарли перешёл все границы. И к тому же использовал Тома.

Он поступил так не для того, чтобы навредить кому-то, она это знала. Чарли не желал никому зла, но от этого его выходки не становились менее обидными. Ей не хотелось даже смотреть на него сейчас. Вместо этого Амелия села на пол и принялась играть с Грауком. Она выставила вперёд кулак, щенок скрутился в шар, плотно обернув хвост вокруг лап, и прижал уши. Она раскрыла ладонь, и он подпрыгнул в воздух, растопырив лапы в стороны и растянув рот в улыбке, и бесшумно приземлился.

Амелия присела на корточки, поставила на пол два пальца и «пошла» по нему. Граук поднялся на задние лапы и притопал к ней, сделав примерно дюжину шагов.

– Как у тебя получается заставить его делать это? – удивился Чарли. Амелия закатила глаза. Как будто её друг и вправду внезапно заинтересовался Грауком.

– Он потрясающий! – продолжил Чарли. – Ты можешь заставить его сделать что угодно!

– Я не заставляю его. Я просто как бы… предлагаю ему что-то и смотрю, согласится ли он.

Чарли – настороженно, но с уважением – наблюдал за этим странным созданием. Граук всё ещё неуклюже балансировал на задних лапах, а потом вдруг опустился на все четыре, отвернулся от Амелии и подбежал к застеклённым дверям библиотеки.

– Граук? – Амелия вскочила на ноги.

Он дёрнул одним ухом, показывая, что он её услышал, но продолжил смотреть вперёд.

– Граук? – повторила она, чувствуя, как встали дыбом волосы на затылке. Там, во мраке, что-то есть? Может, мама? Но судя по тому, как вёл себя Граук…

Он резко тявкнул. Сначала один раз, а потом ещё и ещё.

– Заткнись, пёс, – крикнул Джеймс, бросив в него ботинок.

Граук продолжал лаять.

– Амелия, заткни своего пса, пожалуйста.

Мэри остановилась, с тревогой уставившись на щенка.

– Я никогда раньше не слышала, чтобы он лаял.

– Амелия, как думаешь, чего он хочет? – спросил Чарли.

Джеймс фыркнул.

– Что он «хочет»? Что он «говорит»? Это вам не Лесси[3], ребят, – в его лае нет никакого смысла. Это просто пёс. Если он и пытается сказать что-то, так только: «Выпустите меня, мне срочно нужно пописать».

Не дожидаясь ответа, он поднялся с дивана, протолкнулся между Чарли и Амелией и распахнул стеклянные двери. Граук смолк и прыгнул в ночь. Будучи полностью чёрным, он почти мгновенно растворился во тьме.

– Ты… Ты… идиот! – завизжала Амелия. – Зачем ты это сделал?

К собственному стыду, она тут же разрыдалась.

– О, повзрослей уже, Амелия, – ответил Джеймс. – Далеко не все вокруг и дальше будут потакать твоим глупым фантазиям. Тебе пора начинать реально смотреть на вещи…

Но Амелия была сыта по горло дурацкими заявлениями Джеймса. Она уже потеряла сегодня обоих родителей – и не собиралась терять ещё и Граука. Не раздумывая ни секунды, Амелия выскочила во мрак ночи.

Глава четвёртая

– Амелия, подожди! – крикнул Чарли. Похоже, он бросился в сад следом.

– Вернись в гостиницу! – завопила она. – Я не хочу, чтобы он поймал и тебя!

– Слишком поздно, – отозвался Чарли, не обращая внимания на её интонации. – В любом случае, я тебе должен.

– За что? – огрызнулась Амелия, теряя терпение, хотя и не могла отрицать, что присутствие Чарли действует на неё успокаивающе.

– За то, что вёл себя, как настоящий засранец. Ну, с голоизлучателем и всем остальным.

– И всем остальным, – повторила Амелия. – Сюда, знаешь ли, много чего входит.

– Ага.

Они помолчали немного, а потом Чарли спросил:

– Ну так?

– Ну так что?

– Ты простишь меня? Мы же сможем остаться друзьями или как?

Амелия горько рассмеялась.

– Ты извиняешься?

Чарли вздохнул.

– Слушай, Амелия. Я скажу это лишь один раз, да и то только потому, что вокруг такая темень, что я не вижу тебя, и мы оба можем погибнуть в любую минуту, но… – он набрал побольше воздуха в лёгкие. – На самом деле ты моя лучшая подруга и оставалась бы ею, даже будь у меня ещё другие друзья. Твоя семья – лучшее, что случилось со мной с того момента, как мне исполнилось три года и папа взял меня на Улуру[4]. И мне меньше всего на свете хотелось бы сделать что-то, из-за чего кто-то из вас возненавидел бы меня и не захотел видеть рядом. Меньше всего на свете.

Амелия притихла.

– О…

– Да, – подтвердил Чарли. – Так что давай вместе найдём Граука, прежде чем Крскн схватит нас?

Идея, конечно, потрясающая, но Амелия и понятия не имела, с чего им начать. Дождь прекратился, облака поредели, и воздух наполнился неверным лунным сиянием. Его явно недоставало, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, и Амелия едва различала грубые очертания окружающего ландшафта. Она обернулась, чтобы взглянуть на гостиницу. За стеклянными дверями библиотеки мерцал свет. Она попыталась примерно определить, в какую сторону смотрел Граук перед тем, как Джеймс выпустил его. Потом снова повернулась.

– Туда, – рассудила она.

Они пошли вперёд по сырой хлюпающей траве, и Амелия споткнулась о край клумбы.

– Ты в порядке? – прошептал Чарли.

– Да, – шепнула она в ответ, спрашивая себя, мог ли Крскн в этот самый момент скрываться в растущих рядом кустах. Как он это проворачивал? Похищения, убийства и всё такое? Готовится ли он ударить их по голове и сунуть в мешок или же расставил пружинные ловушки, прикрыв листьями? А может, у него есть лучевая пушка и он заморозит их ещё до того, как они успеют его заметить? Она надеялась, что он использует именно лучевую пушку.

– И куда теперь? – поинтересовался Чарли.

Амелия колебалась. Она заметила что-то впереди, чуть в стороне. Это «что-то» излучало слабый жёлтый свет и приближалось к ним. Она вцепилась в руку Чарли.

– Смотри!

Это был Граук, почти невидимый, только глаза светились в темноте.

Амелия наклонилась к нему:

– Где ты был? – она почесала его за ушами. – Я так волновалась. Ну, пошли. Из-за тебя мама Чарли наверняка нас накажет.

Но Граук явно не желал возвращаться. Встав на задние лапы, он аккуратно прикусил её пальцы и потянул вперёд – в обратном направлении от гостиницы.

– Что происходит? – прошипел Чарли.

– Мне кажется… он хочет, чтобы мы пошли за ним.

Чарли пробурчал:

– Надеюсь, он на нашей стороне. Я буду чувствовать себя крайне глупо, если он заманит нас познакомиться с его старым товарищем Крскном.

Но Амелия полностью доверяла Грауку. Она наклонилась, чтобы ухватиться за его хвост, и взяла Чарли за руку. Ребята гуськом пошли за щенком-пришельцем, петляя в темноте. Он повёл их в обход розового сада, вниз по боковой дорожке, ведущей к задней части гостиницы, и через густо насаженные колючие кусты. Когда Амелия уже начала задаваться вопросом, не следует ли он просто за каким-то случайным запахом в траве, Граук вдруг остановился. Луна, наконец, показалась из-за туч, и Амелия увидела неподалёку маленькое кирпичное строение с деревянной дверью.

– Вперёд, – прошептал Чарли.

Она распахнула дверь, вздрогнув от пронзительного скрипа петель, прорезавшего ночь. К её удивлению, на полу перед ней лежал папин фонарик – его электрический луч, бесполезно освещающий стену, уже начал тускнеть.

Войдя в комнату, она различила шаркающие звуки – словно чьи-то ноги шлёпают по пыльному бетону, периодически пиная кирпичи. Недолго думая, она схватила фонарик и направила его в глубину помещения. Если Крскн нападёт на них, по крайней мере, они его увидят.

Луч скользнул по стене с разными шкалами и измерительными приборами, а также разбитому щитку с предохранителями, но внимание Амелии привлекло другое – ноги в дальнем углу комнаты. Папины ноги. Они топали по полу, чтобы она обнаружила их хозяина. Но где же папино тело? Выше уровня талии во мраке не было видно ничего.

На одно ужасное мгновение в голове Амелии промелькнула мысль, что её папа разрезан напополам и Крскн оставил здесь лишь его ноги, потому что те, будто в ночном кошмаре, оставались всё ещё живыми. Но потом она поняла, что папино тело приклеено к стене огромным комком чего-то, похожего на смолу. Этот комок прижимал его руки к бокам и вдавливал в угол, удерживая на одном месте. Он покрывал его до самого носа, так что папа всё ещё мог дышать, слышать и видеть, но в остальном был способен лишь беспомощно топать ногами.

– Папа! – вскрикнула Амелия, бросившись к нему. Однако прежде чем она успела до него дотронуться, он яростно пнул стену, пронзив дочь укоризненным взглядом.

Амелия замерла на месте и уставилась на него, сбитая с толку. Он снова принялся топать по полу.

– Папа?

Он топал и топал.

– Это азбука Морзе! – воскликнул Чарли. – Он настукивает код.

Амелия прислушалась и теперь тоже заметила повторяющийся ритм.

– Что он говорит?

– УХОДИТЕ, – расшифровал Чарли. – Только: УХОДИТЕ, УХОДИТЕ, УХОДИТЕ.

– Нет, – Амелия взглянула на папу. – Граук привёл нас сюда, чтобы мы спасли тебя. Я тебя не брошу.

Её папа снова затопал, медленно и отчётливо, чтобы Чарли смог разобрать слова.

– УХОДИТЕ… СЕЙЧАС ЖЕ… КРСКН… ЗДЕСЬ… ОН ОПАСЕН… ДЛЯ… ВАС.

– Мне всё равно, – сказала Амелия.

Папа затопал.

– Что? – спросила Амелия, потому что Чарли умолк и скорчил гримасу.

– ПОЖАЛУЙСТА, БУЛОЧКА.

Амелия не двинулась с места. Она нашла своего папу – как она может теперь просто уйти, оставив его Крскну? Это просто немыслимо.

Она всё ещё стояла там, размышляя, что делать, когда услышала, как снаружи зашуршали ветки и затопали чьи-то тяжёлые ботинки. Она, пошатнувшись, обернулась. Луч фонарика скользнул по напуганному лицу Чарли, прежде чем высветить фигуру, продиравшуюся сквозь кусты.

– Опусти его, – угрюмо рявкнула фигура. – Хочешь ослепить меня?

– Том? – Амелия отвела луч от лица смотрителя и замерла, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Граук же спокойно сидел рядом. Очевидно, его Тому не удалось застать врасплох.

– Что вы двое делаете за пределами гостиницы? – прошипел Том. – Я знаю, что ты слышала меня, Амелия. Крскн где-то рядом.

– Зато теперь я знаю, где мой папа! – прошипела она в ответ.

– И что? На нём связывающая смола, ты не сможешь освободить его просто так, в этом нет никакого толку. Всё, что вы делаете сейчас, – просто так отдаёте себя Крскну, и какая в том польза для любого из нас?

Жёстко, как и всегда. Тем не менее Амелия не могла спорить с Томом. В очередной раз он оказался прав, но всё равно она не могла позволить себе уйти просто так. Она повернулась к папе.

– Тебе больно?

Он затопал.

– НЕТ, – передал Чарли. – СОВСЕМ… НЕТ, – а потом добавил, потому что папа продолжал топать: – НО… У… МЕНЯ… УЖАСНО… ЧЕШЕТСЯ… НОС.

Амелия попыталась улыбнуться. Она шагнула к отцу и почесала кончик его длинного носа. Это не было ни объятием, ни поцелуем, ни даже достойным прощанием, но это было единственное, что она могла сейчас сделать.

Он снова затопал.

– УХОДИТЕ, – перевёл Чарли. – УХОДИТЕ… СЕЙЧАС ЖЕ. СКОРЕЕ.

– Пойдёмте, – буркнул Том. – Эта дверь и мёртвого способна разбудить. Я услышал её скрип, когда спускался с холма. А значит, Крскн почти наверняка знает, что все мы здесь.

Его слова заставили Амелию сдвинуться с места. Она всё так же не хотела покидать отца, но никогда не простила бы себе, если бы из-за неё похитили Чарли. Она поставила фонарик на пол так, чтобы его луч указывал точно вверх, заливая электрощитовую светом. Хотя он и тускнел с каждой минутой, с ним было гораздо лучше, чем без него.

Она последовала за Чарли и Томом обратно в сад. Луна всё ещё пробивалась сквозь тучи, но вдалеке снова загрохотал гром. То и дело какое-нибудь облако вспыхивало, словно гигантская лампа, когда внутри него сверкала молния.

Амелия плелась по траве, совершенно опустошённая. Как же глупо не иметь возможности сделать хоть что-нибудь. Как ужасно, что всё, на что они способны – сидеть сложа руки, в то время как Крскн может позволить себе творить всё, что только пожелает.

– Неужели мы ничего не можем сделать? – спросил Чарли.

– Вы? – переспросил Том. – Нет. Но…

– Как насчёт моей мамы? – перебила его Амелия.

– А что насчёт неё?

– Чем бы она ни была занята – это поможет?

Том резко развернулся к ним лицом.

– Скай здесь, снаружи? Одна?

– Она пошла сюда, чтобы помочь тебе!

Он сердито фыркнул.

– А я-то считал её единственной среди вас, у кого есть хоть капля разума. Поторапливайтесь, – он снова повернулся и зашагал вперёд, бурча что-то про рыбу в бочке[5].

Когда они дошли до главного крыльца гостиницы, Граук низко зарычал.

– Что такое? – Амелия наклонилась, чтобы погладить его, и почувствовала, что шерсть у него на спине встала дыбом. – Граук?

Не издав больше ни звука, он помчался вниз по склону холма и скрылся из виду. Амелия хотела окликнуть его, но Том закрыл ей рот ладонью.

– Внутрь. Сейчас же! – яростно прошипел он. Взяв обоих под руки, он подтащил Амелию и Чарли к дверям библиотеки и постучал в стекло.

Всего через секунду Мэри подскочила к дверям с тяжёлой каминной кочергой в руках и с отчаянием на лице. Она отперла дверь и, когда Том впихнул Амелию и Чарли внутрь, разрыдалась.

– Где ты пропадал? Тебя же могли убить! – всхлипнула она, обнимая Чарли, резко встряхивая его за плечи, а потом снова обнимая. – И ты, – обернулась она к Амелии, чтобы тоже взять её под крыло.

– Если вы сделаете ещё хотя бы шаг за пределы гостиницы, я сам вас убью, – пообещал Том. – Поняли?

Амелия кивнула, слишком подавленная, чтобы возражать.

– Том, что, чёрт возьми, тут происходит? – спросила Мэри. – Что случилось?

Том фыркнул.

– Тебе плохую новость или хорошую?

– И ту и другую! Просто расскажи мне правду.

– Хорошая новость заключается в том, что, по слухам, Крскн прибыл сюда не ради убийств или мести.

Мэри кивнула, ожидая продолжения рассказа.

– Плохая новость, – продолжил Том, – он здесь, чтобы похитить столько наших гостей, сколько сможет. И он готов на всё что угодно, чтобы выполнить свою работу. И любой, кто встанет у него на пути, пожалеет об этом.

Услышав это, Амелия оцепенела. Она не могла прийти в себя от потрясения и горя, какое испытывала из-за отца, матери, ещё и Граук снова куда-то сбежал. На фоне всего прочего новости Тома оказались за гранью того, что она могла вынести. Она бросила взгляд на диван. Там лежал Джеймс, всё ещё с книгой в руке, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Она жутко разозлилась.

«Как, должно быть, удобно быть абсолютно безмозглым придурком, – подумала она. – Можно расслабиться и всё».

Глава пятая

Пока Джеймс сидел в углу за книгой, Том подарил Амелии, Чарли и его маме первую крупицу надежды за всю эту ночь.

– Итак, я пытался сказать вам, – угрюмо проговорил он, – кое-кто уже спешит к нам. Если нам удастся продержаться ещё немного, мы уже не окажемся один на один с Крскном.

– Управление выслало агента? – спросил Чарли.

– Агенты – бюрократы! – Том сплюнул. – Нет. Мы ждём кое-кого с настоящей силой.

– И кого же?

– Хранителя, – внушительно произнёс Том.

После непродолжительной паузы Чарли спросил:

– Кого?

– Хранителя Портала, – ответил Том, подчёркивая важность каждого слова.

Амелия с Чарли переглянулись. Ну ладно…

– И этот… этот Хранитель Портала, – подала голос Мэри, – ты говоришь, что он сможет справиться с Крскном?

Судя по выражению лица, Том собирался поправить её, но снаружи внезапно донеслись звуки шагов и голоса – множество и того и другого. Причём никто особо не старался вести себя потише.

– Гости! – воскликнула Мэри. – Я совсем забыла о них в этом хаосе, – она выскочила в фойе.

Амелия последовала за ней с канделябрами в обеих руках, надеясь хоть немного осветить погружённый во мрак главный вход.

Там, с громким топотом, оставляя после себя грязь, мокрая и продрогшая со своими рюкзаками, вваливалась группа скаутов примерно одного возраста с Амелией и Чарли. Двое обеспокоенных вожатых поторапливали их, пересчитывая головы. Голов было так много, что Амелия взялась помогать с подсчётами – двадцать, тридцать и, наконец, сорок пять скаутов. Ещё трое вожатых замыкали шествие.

Мэри растерялась:

– Но у нас была бронь только на двадцать два гостя!

Вожатые скинули с плеч свои рюкзаки с громкими стонами облегчения и переглянулись.

– Да, простите… – начал старший из них. – У нас небольшое ЧП…

Но прежде чем он успел продолжить, третий вожатый шагнул вперёд и от души хлопнул коллегу по спине:

– Чепуха! Мы же справились, так ведь? Просто чуть больше приключений, чем мы ожидали, так ведь?

– Ага, не то слово… – пробормотал старший.

– Что происходит? – еле слышно спросила Мэри.

Весёлый вожатый пожал её ладонь обеими руками. Он благодарно улыбнулся, и в сиянии свечей Амелия увидела, что он чрезвычайно привлекателен.

– Здравствуйте, я Дерек, – представился мужчина. – Мы так признательны вам за то, что вы приняли нас, несмотря на нашу оплошность. Мы просто не успели предупредить вас пораньше. А половина из нас, как оказалось, вообще вас не предупредила!

Мэри нервно рассмеялась и потянулась рукой к своему горлу, вторая рука по-прежнему находилась в плену у Дерека.

– Половина из вас? – тихо повторила она.

– Мы оказались в невероятно странной ситуации, – Дерек улыбнулся, и его глаза замерцали. – Такое невозможно даже придумать. Наш полевой лагерь затопило, и нам не осталось ничего другого, кроме как продираться сквозь кусты в поисках укрытия. Мы понятия не имели, куда идём – карты размокли, а компасы будто сошли с ума!

«Сумасшедшее магнитное поле этого мыса», – вспомнила Амелия слова отца.

– Мы потеряли все ориентиры, – продолжал Дерек. – А потом… Как такое вообще возможно? Мы столкнулись с другим отрядом скаутов, оказавшимся в точно такой же ситуации! Это просто невероятно!

– Две группы скаутов? – произнесла Мэри, и Амелия поняла, о чём она думает. Гости-инопланетяне, прошедшие через портал, столкнулись с группой настоящих людей-скаутов на своём пути к гостинице и решили скопировать их униформу с помощью голоизлучателей?

Или – что сделало бы всё в три раза сложнее – две группы людей-скаутов на самом деле разбили палатки в одно и то же время и просто решили добраться до ближайшего укрытия? В этом случае пришельцы всё ещё находятся где-то в пути, и тогда этой ночью им предстоит принять свыше семидесяти гостей. И всех в единственной библиотеке…

Она взглянула на Тома в ожидании подсказки, но тот лишь в изумлении уставился на скаутов.

– Я не знаю, – пробормотал он, когда Мэри посмотрела на него, приподняв брови. – Рановато, конечно, но…

Амелия знала, о чём именно он умолчал перед гостями: в последнее время кротовины становились всё более непредсказуемыми, и Тому становилось всё сложнее соотносить старое расписание с реальным временем появления постояльцев в портале. Он не ожидал, что инопланетяне прибудут так рано, но это вполне могло произойти…

– Я, эм, пойду лучше, проверю, – нахмурился он и, прихрамывая, скрылся в темноте.

Амелия задалась вопросом, как мама Чарли справится со всем этим, но прежде чем Мэри успела открыть рот, Дерек решил проблему за неё:

– Послушайте, я должен извиниться за то, что мы причиняем вам такие неудобства, но я обещаю, что мы сами о себе позаботимся. У нас в рюкзаках есть сухая одежда, и мы можем устроиться на ночлег в любом месте, где скажете, эм… – он умолк, а потом растерянно улыбнулся. – Простите, я даже не знаю вашего имени.

– Мэри, – выдавила она, а потом подняла руку, чтобы заправить прядь волос за ухо. Это выглядело несколько по-девичьи, и Чарли окинул её подозрительным взглядом.

– Мэри, – повторил Дерек. – Мы будем расчитывать на ваше гостеприимство. Показывайте, куда идти.

Джеймса совсем не обрадовали пятьдесят промокших, неприятно пахнущих скаутов, заполонивших его тихую библиотеку. Ещё меньше его впечатлил тот факт, что примерно половина из них сразу же принялась стаскивать с себя грязные ботинки и потные носки, размахивая сморщенными и распухшими пальцами ног. Они вывернули свои рюкзаки в поисках сухой одежды, а потом один из мальчиков вдруг заметил Амелию и замер.

– Всё в порядке, – улыбнулась она. – Вот тут есть маленькая пристройка, смотрите, – Амелия сдвинула в сторону дверь, открыв взору узкую комнатку с книжными полками вдоль одной из стен и рядом картин на другой. – Можете переодеваться здесь по очереди.

Изрядно потолкавшись и пошумев, скауты сменили свою промокшую походную одежду на сухую. Но не все из них. Амелия заметила, что половина ребят как будто вовсе не возражает против того, чтобы остаться в мокрой одежде. Она легонько задела локтем Чарли, и тот кивнул. Она была более чем уверена, что инопланетяне здесь. И они либо только выглядят промокшими, на самом деле оставаясь в сухой и удобной одежде под прикрытием голоизлучателей, либо относятся к тому виду существ, которым не страшны холод и сырость.

Мэри услала Джеймса наверх за полотенцами из бельевого шкафа (она не могла позволить Чарли или Амелии снова покинуть библиотеку), а сама пошла за большим пластиковым контейнером с домашним печеньем, приготовленным папой. Скауты отодвинули стулья и стол к стенам, освободив место на полу, и уселись в круг, передавая коробку с печеньем из рук в руки.

Поедание папиного печенья превратилось в настоящую лотерею. Кому-то достались совершенно обычные печенюшки с шоколадной крошкой, испечённые по нормальному рецепту. Кто-то выудил из общей массы слегка доработанные экземпляры – например, в виде шоколадных брауни с крошкой из мятных карамельных палочек. Но были и такие, кому повезло попробовать настоящий эксперимент безумного учёного – скажем, печенье из крутого теста с веджемайт[6] с изюмом и карри. И так как контейнер передавался по кругу, всё действие превратилось в своеобразную рулетку – в тусклом мерцании свечей никто на самом деле не знал, что именно вытащит из коробки. Всякий раз, когда очередной скаут доставал печенье, все задерживали дыхание в ожидании его реакции.

Иногда кто-нибудь из ребят, словно стремясь подогреть всеобщий интерес, жевал подольше, а потом с улыбкой объявлял: «Заварной крем и клубничное желе». И тогда все разочарованно вздыхали. Коробку передавали дальше, и тогда наперебой звучало: «Ломтики с кокосовым мороженым», «Песочный коржик с ирисками», «Имбирное печенье»… И как только ребята начинали скучать, следующий же скаут начинал давиться, плеваться и хватать ртом воздух: «Ну, я даже не знаю. Корнишоны с абрикосовым джемом?» Комната тут же утопала в восторженных восклицаниях, а коробка продолжала своё движение по кругу.

Чарли сидел на полу вместе со всеми, широко улыбаясь, когда девчушка рядом с ним выплюнула печенье и передёрнула плечиками. Амелия же расположилась недалеко и только наблюдала со стороны. Она искренне радовалась, что скауты – люди и пришельцы – отлично проводят время, но на её долю этой ночью выпало слишком много волнений, чтобы она могла просто расправить плечи и играть. Поведение вожатых тоже не помогало ей расслабиться.

Двое из них, Кев и Лоррейн – она полагала, что это люди, – пытались выяснить, насколько далеко остался их лагерь и сколько времени им потребуется, чтобы вернуться туда завтра и забрать оборудование. Двое других, Барри и Тэрри, почти всё время молчали. Лишь изредка они кивали и что-то бурчали в ответ, выражая согласие или симпатию, когда Кев и Лоррейн пытались вовлечь их в разговор. Бóльшую же часть времени они просто наблюдали за детьми, бросая на них холодные, опустошённые взгляды. И только Дерек проявлял хоть какой-то интерес к игре.

Амелия обратила внимание, как он сполз вниз со своего стула и сел в круг, чтобы печенье досталось и ему. Он улыбался и смеялся вместе с детьми, и когда коробка оказалась у него в руках, скауты, широко распахнув глаза, ждали, что же он вытащит. Дерек откусил своё печенье с пафосным выражением лица:

– Ммм, моё любимое! – прочавкал он с набитым ртом. Дети застонали, а Дерек добавил: – Состриженные ногти и мокрицы! Хрустящее и питательное!

Дети завизжали от отвращения.

Борясь с напряжением, Амелия всё-таки улыбнулась. Вот таким и должен быть настоящий вожатый – помогать всем расслабиться и повеселиться. Сидя за отдельным столом, жалуясь и молча предаваясь панике, никому помочь нельзя.

Словно почувствовав её взгляд, Дерек обернулся и улыбнулся Амелии.

– Не хочешь тоже взять одну? – спросил он, доставая из коробки какую-то печенюшку и протягивая ей.

Она покачала головой, слегка покраснев.

– Ах, очень разумно с твоей стороны, – он передал печенье дальше по кругу. – Осторожность никогда не бывает лишней, так ведь?

Будто в подтверждение его слов, паренёк рядом с ним уронил печенье на пол, хватая ртом воздух. Все залились смехом.

– С чем оно, Лэн? – попытался перекричать гомон какой-то мальчик. – С горчицей и ревенём?

Мальчик сидел к Амелии спиной, но она заметила, как изменилось лицо девочки напротив.

– Смотрите! – указала она. – Он задыхается!

К ужасу Амелии, ей удалось привлечь внимание остальных вожатых только с третьей или четвёртой попытки, и к тому времени, как скауты поняли, что что-то не так, Лэн рухнул на бок, сотрясаясь всем телом. Дерек склонился над ним, широко раскрыв глаза.

– Лэн! – завопил Тэрри из-за стола. – Что происходит?

– О боже! – Лоррейн вскочила на ноги. – У него пена идёт изо рта!

– Это аллергическая реакция, – спокойно произнёс Дерек. – Он съел печенье с арахисовым маслом.

Джеймс, в первый раз за ночь, отложил книгу и подошёл посмотреть, что случилось.

– Ему нужно сделать укол, – тут же заметил он. – Он не может дышать… смотрите! Где его лекарство?

– Лекарство? – переспросил Барри. – Но у него нет никакого…

– Я принесу аптечку! – Джеймс бросился в другой конец комнаты.

– Но он не… – Барри и Тэрри в панике переглянулись. – Лэну нужно…

– Я знаю, что ему нужно, – Дерек пристальным взглядом смерил их обоих. В выражении его лица удивительным образом сочетались авторитет и уверенность в себе. – Я знаю, как сохранить ему жизнь.

Амелии показалось, что Дерек произнёс эту реплику слегка нескладно – он сделал акцент на слове «сохранить», а не «жизнь» или «здоровье».

Он добавил:

– Позаботьтесь об остальных. Я буду охранять Лэна.

Снова то же самое, и на этот раз Барри и Тэрри изумлённо заморгали, но послушно кивнули.

«Сохранить, охранять, – подумала Амелия. – Том говорил что-то о Хранителе. Может, Дерек и есть тот самый?..»

Она уставилась на него, и, вероятно, он догадался, о чём она думает, потому что, как только Джеймс вернулся с красной сумкой-аптечкой, Дерек обратился к ней:

– Лэну нужна вода. Можешь принести полное ведёрко? Сколько сможешь донести.

– Я могу, – ответил Чарли, схватил свечу и выскочил из комнаты.

К этому времени Джеймс уже открыл аптечку и рылся среди бинтов и ваты в поисках инъекции адреналина, но Дерек прервал его:

– Нам нужно перенести мальчика. Сейчас же.

Джеймс потряс головой:

– Что? Нет! У нас нет времени…

– Сейчас же, – повторил Дерек. – Прямо сейчас. В пристройку.

Амелия не знала, что и думать. Неужели Дерек и вправду не позволит сделать Лэну укол, пока они не перенесут его в другое место? Это не имело никакого смысла, но любой спор грозил затянуть оказание помощи, поэтому она подбежала к двери пристройки и откатила её в сторону. Дерек с Джеймсом затащили Лэна внутрь.

В тусклом свете канделябра они уложили обмякшего скаута на пол. Изо рта Лэна, пузырясь, вытекала густая зелёная слизь. Он лежал на боку совершенно неподвижно, без единого признака жизни.

– Вы сумасшедший! – Джеймс отступил на шаг назад и уставился на Дерека. – Мне кажется, он только что умер, из-за того что вы впустую потратили его последние секунды. Вы убили его!

В это мгновение в комнатку приковылял Чарли с полным ведром воды – она выплёскивалась через края. Дерек удовлетворённо кивнул.

– Закрой дверь, пожалуйста, – попросил он Амелию. Забрав ведро у Чарли, он вылил воду прямо на голову Лэну. Он толкнул мальчика ногой, и тот перекатился на спину. Остатки воды Дерек выплеснул ему на лицо и в открытый рот.

– А теперь вы пытаетесь утопить его? – обалдело уставился на него Джеймс.

Однако вместо того, чтобы начать захлёбываться, Лэн затрясся. Он дёргался и корчился на полу в явной агонии, а потом так мощно чихнул, что забрызгал комьями зелёной слизи весь пол и стену.

Почти сразу же позади них раздался громкий удар. Обернувшись, Амелия увидела, что её брат, споткнувшись, рухнул и ударился головой и плечом о стену. Его лицо побелело от ужаса. Он уставился на Лэна, как загипнотизированный.

Честно сказать, Лэн удивил бы любого.

Его чих выбил из глотки голоизлучатель, который теперь разбитый мерцал на полу. В самом Лэне, лишённом голографического прикрытия, без всяких сомнений, можно было признать инопланетянина. Перед ними предстал гигантский слизняк, полупрозрачный и переливающийся, способный легко заглотить голову Джеймса целиком – такой широкий был у него рот. В нём бились два зелёных сердца и причудливо извивалась пищеварительная система, меняя свой цвет от фиолетового до голубого и чёрного. С его головы беспомощно свисали антенны, а сам он дрожал, потому что зелёная слизь до сих пор продолжала пеной выливаться из его рта.

– У него ведь нет никакой аллергии на арахис? – спросила Амелия. – Ему стало плохо от соли в арахисовом масле. Как и земным слизням.

– Верно, – сухо произнёс Дерек. – Ты умный ребёнок, эм… – он умолк.

– Амелия.

– Амелия, – он кивнул. – Ну, Лэн придёт в себя через пару часов. Ему просто нужно оправиться от этой травмы. И ему придётся остаться здесь, потому что его голоизлучатель сломан.

Лэн молчал, лишь изредка подёргиваясь.

Раздался слабый всхлип, как будто кто-то поперхнулся, но это был не Лэн. Амелия холодно взглянула на Джеймса.

– Что с ним такое? – спросил Чарли. – У него тоже аллергия на соль? Я могу принести ещё одно ведро воды.

– К-как?.. – заикаясь, произнёс Джеймс. – Ч-что?..

– Всё в порядке, Джеймс, – ответила Амелия. – Это инопланетянин.

– Леллум, – добавил Дерек. – Один из немногих, кому удалось покинуть погибающий мир. Эта маленькая группа, прибывшая сюда сегодня ночью – практически всё, что осталось от расы леллумов.

Джеймс с трудом поднялся на ноги, гримаса отвращения исказила его лицо.

– Но это же не… вы не можете… я не буду… – он обеими руками закрыл свой рот и снова уставился на Лэна. Он рассматривал его желейное серое тело, следы серебристой слизи, мерцавшей в свете канделябра там, где всего пару минут назад метался в агонии Лэн, и неоспоримо впечатляющий глаз, поднявшийся над головой на антенне и повернувшийся, чтобы взглянуть на Джеймса.

Джеймс втянул голову, выругался и снова посмотрел на Лэна.

– Так это всё правда, да? – простонал он. – Всё-всё. Чистая правда…

Он сделал глубокий вдох, и Амелия напряглась. Она не была уверена, из-за чего – может, Джеймс сейчас завизжит. Или закричит. Или разозлится и нападёт на Лэна. Но случилось то, чего она совершенно не ожидала, – он снова медленно опустился на пол, свернулся в клубок и тихо зарыдал.

– Ты это серьёзно? – зашипела на него Амелия, пнув подошву его ботинка. – Ты наконец очнулся, взглянул реальности в лицо, и это… Это всё, на что ты способен? Ты просто безнадёжен, Джеймс.

– И что теперь? – спросил Чарли. Он присел на корточки рядом с Лэном, с интересом разглядывая инопланетянина. – Мы так и будем тут развлекаться, пока за нами не придёт Крскн, или что?

Упоминание этого имени произвело поразительный эффект. Ожесточённое, полное изумления выражение промелькнуло на лице Дерека, а Лэн дёрнулся в очередном взрывном чихе. Волна слизи вылетела из его рта, окатив Чарли ниже пояса.

Чарли рассмеялся, с восторгом оглядев себя.

– О, чувак! Я весь промок. Но всё же, – он с уважением кивнул Лэну, – отличная защитная реакция. Жаль, у меня такой нет. Эй, Амелия, представь лицо Софи Т., если б я такое вытворил. Ох, эй! – Чарли стал хлопать себя по рукам и ногам. – Щиплется… Жжёт… Ой! Эй, Лэн… Ой! А ты, оказывается, тот ещё орешек!

Дерек покачал головой:

– Амелия, выведи его отсюда. Отправь туда, где он сможет обтереть слизь полотенцами со своей кожи. Не пытайтесь смыть её, только хуже сделаете.

– Поняла, – ответила Амелия.

Несмотря на нарочито дерзкое поведение, в глазах Чарли появился страх.

– Мне и вправду очень больно, Амелия, – шепнул он.

Она услышала громкий визг за окном. Это что, Граук? Дерек вздрогнул, но сказал только:

– Поторопись, пока твой друг не покрылся волдырями.

Амелия ни о чём больше и думать не могла. Она поспешно вытолкала Чарли из комнаты.

Глава шестая

Амелия торопливо провела Чарли через библиотеку в фойе, оставив без внимания все тревожные охи и ахи, обращённые к ним, включая даже восклицания Мэри. Всё, о чём она могла сейчас думать – как быстрее доставить Чарли на второй этаж и обернуть полотенцами.

Она забыла взять свечу, но канделябры, оставленные на стойке регистрации, давали достаточно света, чтобы различить парные лестницы.

– Идём, Чарли, – торопила она. – Нам надо подняться в гостевое крыло. Это недалеко.

Он лишь застонал в ответ, позволив подруге тащить себя.

Наверху царил непроглядный мрак, но бельевой шкаф стоял в конце коридора, так что гораздо быстрее было вслепую добежать до него, чем возвращаться за свечой. Амелия вела одной рукой по стене, считая двери, а Чарли ковылял за ней. За окном в дальнем конце коридора сверкнула молния, и Амелия бросилась вперёд. Свернув за угол последней гостевой комнаты, она нащупала ручки шкафа и распахнула дверцы.

Мэри уже отнесла несколько охапок полотенец и одеял скаутам, и сначала Амелия нащупала лишь пустые полки. Однако, встав ногами на нижнюю, она смогла дотянуться до верхней и вытащить большой кусок свёрнутой ткани. Она не знала, что за вещь подвернулась ей под руку, да сейчас это и не имело значения. Кое-как развернув ткань, она обмотала ею Чарли с головы до ног и принялась тереть.

Через минуту или две он немного расслабился и даже начал помогать Амелии. Он сам стёр последнюю слизь со своих ног и выпутался из ткани. Амелия услышала, как та упала на пол.

– Ты в порядке? – прошептала она.

– Никому бы такого не пожелал, – произнёс он дрожащим голосом. – Мне даже жаль, что я так пошутил о Софи Т…

Они медленно двинулись обратно по коридору к фойе. Чарли нёс в руках ткань, периодически протирая ею кожу и охая. Теперь, когда кризис миновал и внимание Амелии рассеялось, ей стало казаться, что темнота вокруг сгустилась. Внизу, в библиотеке, заполненной людьми и свечами, вдали от Крскна, она начала чувствовать себя в безопасности. Но здесь, наверху, в задней части гостиницы, рядом был только Чарли, и её снова в полной мере накрыло чувство собственной незащищённости. Папа в плену, Граук сбежал, и никто не знает, где сейчас мама. Джеймс будто с луны свалился, а Том наверняка в своей лачуге, что практически равносильно его пребыванию за океаном.

Амелию трясло, но она шла вперёд. Ребята почти преодолели половину коридора, и Амелия уже могла разглядеть впереди перила галереи, подсвеченные мерцанием свечей из фойе.

От стены отделилась тень – чёрный силуэт, едва заметный во мраке. Амелия не была уверена в том, что именно она увидела, – только в том, что это «что-то» двинулось. Чарли резко втянул воздух, и Амелия поняла, что он тоже это видел.

– Всё в порядке, – произнёс низкий голос. – Это я.

– Леди Наоми? – спросил Чарли.

– Да.

– Правда? – засомневалась Амелия. – Мы вас не видим. И даже если бы видели, то что? Голоизлучатель может менять и голос, так ведь?

– Верно, – ответила тень. – Но голоизлучатель не может знать того, что мы вместе наблюдали за тем, как воины Брин-Хаска крушили вашу кухню в битве против крыс-киборгов.

– Верно подмечено, – произнёс Чарли.

– Голоизлучатель этого знать не может, – признала Амелия. – А вот Крскн с лёгкостью мог выпытать эту информацию у настоящей леди Наоми.

– Снова верно, – согласилась тень. – Хотя я предпочла бы думать, что меня не так уж легко сломать, даже под пытками. Ладно, Амелия, задай мне вопрос сама. Что-то, о чём Крскн и не подумал бы спросить.

Амелия задумалась.

– Чему посвящено ваше секретное исследование? – выпалил Чарли.

Тень рассмеялась.

– Отличная попытка, Чарли.

– Где мой брат впервые увидел вас? – спросила Амелия.

– На ступеньках главного гостиничного крыльца, – ответила тень. На нём был джемпер клуба робототехники из его старой школы, и он что-то напевал себе под нос.

– Ну… – произнесла Амелия. – Не знаю, как насчёт пения, но да, всё остальное верно, – теперь она чувствовала себя неловко. – Простите. Без обид.

– Да я и не обижалась, – отозвалась леди Наоми. – Проверить меня – разумно с вашей стороны. И кстати, у меня для вас кое-что есть.

Амелия сделала шаг вперёд, изо всех сил вглядываясь в темноту. Но, как бы она ни старалась, леди Наоми всё ещё оставалась лишь неясным силуэтом, чёрным на чёрном. Амелия коснулась стены пальцами, чтобы ориентироваться на неё, и пошла к галерее. Чарли шёл рядом.

– Вас это шокирует, – предупредила леди Наоми, – но мне нужно, чтобы вы вели себя тихо, даже когда всё узнаете. Я слышала шум там, внизу, и, похоже, гости близки к панике. Если мы снова напугаем их, ситуация рискует выйти из-под контроля.

Сказанное не на шутку встревожило Амелию, но она лишь нервно сглотнула и промолвила:

– Ладно.

– Вот, – произнесла леди Наоми, вложив в ладонь Амелии конец нити.

– Что это? – растерялась Амелия. Нить поднималась из её руки вертикально вверх, и лишь нижний её конец свободно покачивался. Мягкое сияние возникло у неё над головой. Она услышала приглушённое рычание и охнула:

– Граук?

– Что происходит? – спросил Чарли.

Леди Наоми нетерпеливо цокнула.

– Недостаточно света… Я постоянно забываю… – через пару секунд вспыхнуло длинное пламя зажигалки.

Амелия моргнула от теперь уже непривычно яркого света – а потом моргнула ещё раз, увидев, что нить в её руке соединялась с парящим в воздухе шаром размером с большой пляжный мяч. Он казался очень тонким и лёгким, словно мыльный пузырь, но внутри него завис Граук.

– Какого чёрта?.. – поразился Чарли.

Леди Наоми перебила его:

– Гермосфера, – она резко ткнула в пузырь пальцем. Но вместо того, чтобы лопнуть или хотя бы просто отлететь в сторону, пузырь изогнулся и замерцал. – Нельзя ничем проткнуть. Нельзя сдвинуть с места, – она с усилием толкнула пузырь ладонью. – Перемещать можно только с помощью этого поводка, – она кивнула на нить в руке Амелии.

– Но зачем вы посадили в него Граука? – спросил Чарли.

– Это не я. Я его таким нашла – парящим над лужайкой рядом с библиотекой.

– Подождите-ка, – протянул Чарли. – Вы хотите сказать, что видите в темноте?

– Немного, – ответила леди Наоми.

– Крскн, – произнесла Амелия, глядя на Граука. – Это ведь он сделал, да?

Леди Наоми кивнула. Других вариантов не было. Амелия пришла в ужас, осознав, что у Крскна есть по меньшей мере два вида ловушек для людей. Первый – это связывающая смола. Второй – летающие тюрьмы. Сколько ещё оружия он может использовать против них? Что, если его и вправду нельзя остановить?

Леди Наоми, по всей видимости, считала все эти размышления с лица Амелии, потому что поспешно проговорила:

– Не всё потеряно, Амелия. Какую бы цель ни преследовал Крскн, никто ещё не пострадал, так ведь? Можно даже сказать, что Крскн по-своему заботится о своих мишенях. Кто бы за этим ни стоял, они, очевидно, платят Крскну за то, чтобы все его пленники оставались целы и невредимы.

Амелия ничего не ответила, лишь кивнула. Она надеялась, что леди Наоми права.

– Кроме того, – добавила леди Наоми, – Том сообщил мне, что к леллумам направляется Хранитель, чтобы защитить их.

– Дерек, – вмешался Чарли. – Он уже здесь.

– Правда? – в голосе леди Наоми послышалось удивление. – С каких пор?

– Он прибыл с остальными гостями, – объяснила ей Амелия. – Они зашли все вместе. Мне кажется, поначалу никто не мог сказать, кто есть кто, но это стало очевидно, когда Лэну стало плохо. Дерек точно знал, что нужно делать.

– Правда? – спросила леди Наоми холодно и настороженно. – И что же он сделал? Конкретно.

– Он заставил нас отнести Лэна в пристройку и облил его водой…

– В пристройку? – переспросила леди Наоми. – О нет…

В то же время по гостинице разнёсся крик, полный боли.

Амелия охнула:

– Джеймс!

Глава седьмая

Леди Наоми молча схватила Амелию за руку и побежала к лестнице.

– Подождите! – крикнул им вслед Чарли. Не обладая способностью леди Наоми видеть в темноте, он двигался намного медленнее и пару раз споткнулся на лестнице, пока мерцание свечей в фойе не подарило ему возможность догнать их.

Леди Наоми остановилась с Амелией возле двери в библиотеку.

– Тебе придётся оставить его здесь, – пояснила она, потянувшись к поводку, направляющему гермосферу Граука. Амелия даже не заметила, что тот всё ещё лежал в её руке, но теперь отказалась отдать его леди Наоми.

– Нет, – решительно произнесла она. – Я не могу снова его потерять. Я больше не брошу никого из своей семьи.

Чарли добежал до них, слегка запыхавшись. От ядовитой слизи Лэна его руки опухли и покрылись волдырями.

– Вот, – выдохнул он, накинув простыню, что нёс в руках, на пузырь. Казалось, что его тонкая оболочка не сможет выдержать вес ткани, однако он даже не покачнулся. Амелия намотала поводок на руку, укоротив его настолько, что Граук теперь парил в сантиметре от её ладони, и со стороны это выглядело так, будто она несёт бельё на стирку. Ну, или что-то вроде того.

– Отлично, – улыбнулась леди Наоми, и они вместе вошли в библиотеку.

Мэри была на грани отчаяния. Перепуганные дети-скауты носились по комнате, да и вожатые вели себя отнюдь не лучше.

– Пожалуйста! – надрывалась Мэри. – Нам всем нужно сохранять спокойствие!

В следующий же миг из-за двери пристройки донёсся ещё один мучительный вопль Джеймса, от которого кровь застыла в жилах.

Скауты завизжали, вторя его крику, и устроили давку в попытке сбежать. Инопланетяне как будто и вовсе забыли – что бы ни происходило в гостинице, снаружи было намного хуже.

Услышав, как в пристройке разбилось стекло, скауты и вовсе потеряли контроль над собой. Даже люди, которые и понятия не имели о существующей опасности, поддались панике. Обезумев от страха, они отчаянно стремились убежать – неважно, куда именно. Они метались по библиотеке, крича и налетая друг на друга, пока кто-то не распахнул стеклянные двери. С дикими воплями они бросились наружу.

– Они совершенно потеряли разум! – простонала Мэри. – И что нам теперь делать?

– С ними – ничего, – ответила леди Наоми. – Нам нужно помочь Джеймсу.

– Но если там Крскн…

Леди Наоми закрутила головой.

– Я так не думаю.

Они пересекли опустевшую комнату и отодвинули дверь в пристройку. Сначала Амелии показалось, что она тоже пуста. Там не было ни Лэна, ни Дерека, ни стекла в большой оконной нише. А потом Джеймс снова завыл, и Амелия заметила его в тени – всё его тело содрогалось от боли… мерцая.

– Слизь! – завопил Чарли и тут же стянул простыню с пузыря Граука. – Его облили слизью, как и меня! – он набросил простыню на Джеймса и принялся тереть. – Она у него и на лице, и на руках, – в отчаянии добавил Чарли. В его голосе отчётливо слышались жалость и страх.

Амелия опустилась рядом с ним на колени и тоже принялась очищать брата.

Вскоре Джеймс перестал стонать и смог сесть. Леди Наоми стояла рядом с задумчивым видом, разглядывая пятно слизи, оставшееся там, где лежал Лэн. Мэри принесла чистое сухое полотенце и подала его Джеймсу.

– Что тут произошло? – спросила леди Наоми.

Джеймс покачал головой.

– Я не знаю, я просто сидел здесь…

«Психуя и рыдая», – подумала Амелия, но уже без какого-либо раздражения.

– …а Дерек разговаривал с Лэном…

– Разговаривал о чём? – поинтересовалась леди Наоми.

– Сначала он просто говорил Лэну, что скоро тому станет лучше и всё будет хорошо. А потом он увидел, что я слушаю, нагнулся и что-то прошептал Лэну в… наверное, это должно было быть ухо… и Лэн плюнул в меня слизью.

Джеймс закрыл глаза, видимо, вспомнив ощущения, и весь содрогнулся.

– А потом? – не унималась леди Наоми.

– Потом я уже ничего не видел. Слизь попала мне на лицо и начала жечь, я закричал, но никто не пришёл мне на помощь, а после… – Джеймс открыл глаза и взглянул на леди Наоми. – Я услышал, как разбилось стекло, затем какие-то крики, но я ничего не мог сделать. А потом пришли вы. Спасибо вам, кстати, – добавил он, взглянув на Чарли.

– Так ты не видел, что случилось с Лэном и Дереком? – допытывалась леди Наоми.

– Нет. Я мог думать только о том, что мои глазные яблоки вот-вот сгорят, – ответил Джеймс.

– Их обоих забрал Крскн? – спросила Амелия.

– Обоих? – произнесла леди Наоми. – Нет, только Лэна.

– А что тогда случилось с Дереком? – спросил Чарли. – Крскн его испарил? Или он бросился вслед за Крскном, чтобы вернуть Лэна.

– Смотрите… – леди Наоми указала на разбитое окно. – Где стекло? Если Крскн разбил его снаружи, здесь повсюду на полу должны быть осколки. Там, где лежал Лэн. Но…

– Здесь ничего нет, – закончила за неё фразу Амелия. – Куда делось стекло?

– Оно снаружи на веранде.

– Вы думаете, что Дерек разбил стекло, чтобы сбежать от Крскна? – спросил Чарли. – Или вы говорите о том, что он впустил сюда Крскна?

– Я говорю о том, что Дерек и есть Крскн, – ответила леди Наоми.

– Но Дерек – Хранитель! – возмутился Чарли.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что он так сказал! – выпалил Чарли и только потом понял, как глупо звучит его аргумент. – Ох.

– Это Дерек дал Лэну солёное печенье! – вдруг осознала Амелия. – Он сам протянул его Лэну. Он специально сделал так, чтобы Лэну стало плохо!

– Отличный способ понять, кто является леллумом, а кто человеком, – лицо леди Наоми помрачнело. – И идеальный повод отделить Лэна от группы и увести его в пристройку…

– …а там разбить окно и вытащить его наружу, – закончил Чарли.

Леди Наоми кивнула.

– Да, именно в это Крскн и хочет заставить нас поверить. Но здесь случилось совсем другое. Разбитое окно – просто способ отвлечь нас. Попытка скрыть от нас настоящий маршрут его побега.

– Какой маршрут побега? – растерялся Чарли. – Вы имеете в виду библиотеку?

– Нет, – уверенно заявила Мэри. – Дверь всё время была закрыта.

– Тогда куда же он ушёл? – спросил Чарли.

Амелия взглянула на потолок. Просто на случай, если Лэн забрался туда или поднялся в пузыре, как Граук. Насколько она знала, Крскн умел летать. Но там ничего не оказалось.

Леди Наоми вздохнула.

– Он поступил очень хитро, приведя сюда Лэна, но я не понимаю, откуда он… обо всём узнал. Если только…

Она умолкла, а потом приложила ладонь ко лбу.

– Крысы!

– Что? – удивился Чарли.

– Кибернетически модифицированные крысы, уничтоженные воинами с Брин-Хаска, – пояснила она.

У Амелии свело живот.

– Крысами кто-то управлял. Они шпионили по всей гостинице. Передавая наши секреты…

– Да, – произнесла леди Наоми. – И теперь всё выглядит так, что они передавали их Крскну. Или, по меньшей мере, тому, кто отправлял информацию Крскну.

– Какую информацию? – спросила Амелия. – Куда, по вашему мнению, ушёл Крскн?

– И когда уже мы прекратим болтать об этом и отправимся спасать Лэна? – поинтересовался Чарли.

Леди Наоми помрачнела, помедлила немного, а потом подошла к тому месту, где сидел Джеймс. Даже волдыри и отёки не скрыли, как густо он покраснел, освобождая ей путь. Она протянула руку к маленькой картине в рамке, на которой художник изобразил рыбку, проплывающую сквозь коралл, и слегка наклонила её.

Абсолютно беззвучно в противоположном углу пристройки опустился потайной люк, открыв в полу жутковатый чёрный проход. Леди Наоми подошла к нему со свечой в руках, и последовавшая за ней Амелия увидела две грубо обтёсанные деревянные ступеньки, уходящие в провал под полом. Сразу за ними начиналась сырая каменная лестница, вырубленная прямо в скале мыса – того самого, который пронизывало множество естественных туннелей и пещер.

– Как вы о ней узнали? – выпалил Чарли.

– Я довольно давно живу здесь, – тихо произнесла леди Наоми.

Спустя десять-пятнадцать секунд люк снова бесшумно закрылся. Обернувшись, Амелия увидела, что картина на стене тоже вернулась в изначальное положение.

Что же это за место?

– Так что мы будем делать? – спросила она.

– Вы – ничего, – ответила леди Наоми.

– Но как же Лэн? – запротестовал Чарли.

– Вы ничего делать не будете, – повторила леди Наоми. – А я выслежу Крскна. Ему уже удалось похитить Лэна, и, к сожалению, теперь мы уже ничего не сможем с этим поделать. Но, держу пари, Крскн не собирается уходить отсюда лишь с одним леллумом. Я думаю, он ещё на охоте. Это опасно для всех, но оставляет призрачный шанс на спасение Лэна: крошечное окошко во времени, которое поможет освободить леллума.

– Ну, если здесь всё равно уже небезопасно, – ответил Чарли, – я бы мог пойти с вами.

– И я, – добавила Амелия.

– Нет, Чарли! – вмешалась его мама. – Ты останешься здесь. Ты обещал мне – вы оба обещали! – что не покинете гостиницу.

– А мы и не покинем, – ухмыльнулся Чарли. – Если подумать, мы даже не выйдем из этой комнаты.

– Не играй со мной в адвоката, Каролос Флорос! – голос Мэри сорвался на крик. – Это не игра!

– Так я и не играю, – спокойно ответил он. – Но ты знаешь, что я прав. Просто сидя здесь и ничего не делая для спасения Лэна, мы подвергаем себя точно такой же опасности. А если мы всё равно рискуем быть похищенными, я предпочитаю хотя бы попытаться остановить Крскна, вместо того чтобы просто сдаться и надеяться, что он нас не заметит.

Мэри молча посмотрела на него, но её лицо смягчилось, невольно выражая гордость за сына.

– Я ещё не разрешила вам идти со мной, – заявила леди Наоми.

Но Амелия знала, что Чарли уже победил. Им будет безопаснее с леди Наоми, чем с его мамой, и обе женщины это понимали.

– А что насчёт меня? – дрожа, поинтересовался Джеймс. – Что делать мне? Тоже идти с вами?

Леди Наоми нахмурилась, и Амелия догадывалась почему – она в нём увидела бесполезного рохлю. Дело было не столько в красных следах от ожогов и узких набухших щёлках вместо глаз, из которых всё ещё текли слёзы. Нет, настоящая проблема заключалась в том, что Джеймс и так уже через слишком многое прошёл этой ночью. Он пытался принять реальность, которую прежде избегал, и сейчас она навалилась на его плечи непосильным грузом. Казалось, что он всего в десяти секундах от нервного срыва.

– Мне нужно, чтобы ты остался здесь, – мягко произнесла леди Наоми. – Вы с Мэри должны охранять гостиницу и приготовиться снова собрать здесь всех скаутов, когда они справятся с паникой. Сделаешь это для меня?

Джеймс кивнул.

– Отлично, – леди Наоми снова наклонила картину на стене. – Не отходите от меня, вы двое. И никаких разговоров в туннеле, ясно?

Чарли поднёс палец к губам, а Амелия схватила поводок гермосферы Граука. Один за другим они спустились вслед за леди Наоми в темноту.

Глава восьмая

«Как замечательно всё складывается для леди Наоми, – подумала Амелия. – Легко ступать мягко и бесшумно, когда видишь в темноте».

А вот для Амелии и Чарли следовать за леди Наоми означало дюйм за дюймом прощупывать грубо обтёсанные камни и шарить ногами в воздухе в поисках следующей ступеньки, ведущей в пещеру. Светящиеся глаза Граука позволяли Амелии видеть текстуру стен рядом с собой, но не более того.

Это был медленный изматывающий спуск и ни единого шороха вокруг, кроме собственных шагов да периодически шипящего от боли Чарли: друг шёл прямо перед ней, то и дело задевая собственные волдыри. Леди Наоми не издавала ни звука. С тем же успехом она могла бы быть привидением. Или вовсе отсутствовать. Они словно совершали путешествие к центру Земли – совсем одни…

Наконец, поверхность под ногами выровнялась – ступеньки закончились, лишив их направления. Амелия почувствовала, как её что-то задело, и отпрянула, в то время как Чарли шепнул:

– Это я. Возьми меня за руку.

Он повёл её вперёд, и Амелия поняла, что его, в свою очередь, ведёт леди Наоми.

По-видимому, они вышли в широкую пещеру – Амелия уже не могла нащупать стены рядом с собой. Пол под ногами ощущался твёрдым и плоским – вроде кафельной плитки или досок. И время от времени, когда голова Граука поворачивалась в нужном направлении, Амелия как будто различала какие-то формы в темноте – призрачные силуэты каких-то установок и инструментов на столах-верстаках или отражение света в стекле.

– Это какая-то лаборатория, – выдохнул Чарли.

Леди Наоми промолчала.

– Это ведь так? – настаивал Чарли. – Именно здесь вы занимаетесь своими исследованиями!

– Тссс, – шикнула на него леди Наоми, но потом всё же ответила: – Нет, но, если ты не можешь помолчать, лучше возвращайся обратно.

Она говорила тихо, но так свирепо, что Чарли не осмелился спросить что-нибудь ещё.

Они продолжали идти вперёд, и вскоре пол сменился грубой песчаной почвой. Откуда-то издалека до Амелии донёсся шум волн, накатывающих на берег. Леди Наоми вела их извивающейся тропкой всё глубже и глубже… в неизвестность. Порой они ощущали секундное падение температуры или слышали приглушённый рёв моря, и Амелия догадалась, что пещера, должно быть, расходится коридорами в разных направлениях. Она понимала, что, не имея фонарика, карты или хотя бы клубка ниток, найти дорогу обратно без проводника в лице Леди Наоми они наверняка не смогут.

Она сглотнула и напомнила себе, что леди Наоми – настоящая, а не Крскн с голоизлучателем.

Амелия моргнула, снова уставившись в темноту. Ей это только кажется или она действительно что-то видит? Может, после бессонной ночи мозг начал дурачить её – или же перед глазами просто стоят пятна из-за сияния радужек Граука… Но нет, она определённо различала едва заметные серые очертания головы Чарли перед собой. Амелия уставилась на стены. Она в самом деле их видела. Пещера светилась. Голубые и жёлтые лишайники на скалах излучали бледное сияние.

Они заходили всё дальше и дальше, и лишайники становились всё гуще, так что Амелия легко ориентировалась. Амелия с Чарли расцепили руки и скоро оказались в маленьком гроте, где лишайники с перистыми розовыми веточками светились особенно ярко, удивительно красиво. А в звенящей тишине это место выглядело поистине магическим, ведь Амелии, Чарли и леди Наоми нельзя было издать ни одного звука.

Теперь Амелия видела, как ветвятся туннели. Леди Наоми приходилось выбирать между двумя или тремя, но, казалось, она точно знала направление.

Они забрели так далеко, что Амелии оставалось только гадать, под какой частью мыса они сейчас находятся. Дошли ли они до зелёного лабиринта? Или до старых магнолий? Леди Наоми завела их за угол, и они увидели аккуратно высеченный в породе сводчатый проход, а за ним – большое помещение, похожее на собор, но по размеру превосходящее зал аэропорта. Его стены были стеклянными, два ряда массивных колонн – толще пальмовых стволов – поддерживали купол.

Миновав проход, Амелия разглядела тяжёлую металлическую дверь, поднятую вверх наподобие гильотины и готовую опуститься. Точно такая же дверь зависла над проходом в противоположном конце зала, а за ним начиналась непроглядная темень – очевидно, ещё один туннель. Песок под ногами сменил каменный узорчатый пол. Он напоминал крышку колодца для дождевой воды, выполненную в технике прекрасных персидских ковров. Арки, искусно высеченные в скальной породе купола, перекрещивались высоко над головой, в пространстве между колоннами. Представлялось невозможным осветить такое большое помещение с помощью одного лишайника. Сквозь стёкла Амелия увидела дюжины сияющих прозрачных сфер.

Она замерла на месте в изумлении. При ближайшем рассмотрении стены оказались вовсе не стенами, а дверями. Дюжины и дюжины стеклянных дверей разных размеров обнаруживали за собой пустые высеченные в камне ниши, столь похожие на комнаты.

Амелия с восторгом огляделась вокруг: сейчас здесь сухо и пусто, но если заполнить всё водой, то помещение станет похоже на фойе и гостевые крылья гостиницы для рыб. Приглядевшись, она заметила металлические трубы и блоки с пемзой в каждой из комнат, похожие на гигантские версии аэраторов в школьных аквариумах.

Леди Наоми остановилась и забарабанила пальцами по бедру. Она медленно прошлась от одной стеклянной комнаты к другой, заглядывая внутрь. Амелия следовала за ней, всё ещё держа в руке поводок гермосферы Граука. Чарли шёл рядом. Они так и двигались все вместе, пока леди Наоми не обнаружила Лэна в пульсирующем пузыре за одной из колонн.

Он съёжился, антенны беспомощно повисли, а пространство внутри пузыря постепенно заполнялось пенящейся зелёной слизью, которой он отчаянно пытался защитить себя.

Леди Наоми заговорила, и голос её слегка сипел после долгого молчания:

– Это ловушка, так ведь?

Кругом было тихо. Никакого движения. Ни знака, ни подсказки, позволяющих догадаться, почему леди Наоми так решила.

Амелия окинула помещение затравленным взглядом. Ничего. Но Лэн продолжал выпускать свою ужасную слизь, напуганный до полусмерти…

– Что?.. – начал Чарли.

– Бегите, – едва слышно произнесла Наоми.

И прежде чем Амелия успела осознать услышанное, комок чёрной смолы ударил леди Наоми в лицо, сбив её с ног. Когда та упала, Амелия заметила молниеносное движение – едва уловимое, такое, что не смогла даже определить, с какой стороны. Мгновение – и леди Наоми медленно плывёт вверх, заключённая внутри прозрачной сферы, совсем как Граук и Лэн.

Чарли бросился вперёд, чтобы схватить поводок её пузыря, но через долю секунды беспомощно повис рядом в точно таком же. Он что-то яростно вопил, но до Амелии донёсся лишь тихий неясный шум.

Она застыла на месте, охваченная ужасом и без единой мысли в голове, в то время как Граук скакал внутри своей летающей тюрьмы. Амелия слышала лишь отдалённое эхо его лая. Он уставился на что-то позади неё, прижав уши к голове. Инстинктивно она отскочила в сторону, укрывшись за одной из мощных каменных колонн.

Хватая ртом воздух, Амелия оглянулась. Там, где она стояла всего мгновение назад, теперь висел огромный пустой пузырь.

«Что же мне делать?!» – пронеслось у неё в голове.

Не выглянув из укрытия, она не могла видеть ни леди Наоми, ни Чарли. Амелия повертела головой: с одной стороны виднелся самый краешек гермосферы Лэна, с другой – ничего. Она посмотрела вверх.

Её сердце едва не остановилось. За одним из арочных сводов, под самым куполом завис ещё один пузырь. Он колыхался, словно воздушный шарик, а внутри него…

«Мама, – Амелии захотелось расплакаться, но вместо этого она больно ущипнула себя за ногу. – Думай!»

Она осмотрела арки повнимательнее. Каждая из них скрывала глубокую нишу, утопающую в тенях. И в каждой, как она теперь понимала, мог находиться пленник, заключённый в гермосферу. Может, её отец тоже уже здесь…

А потом она увидела маслянистое, невероятно гибкое существо, будто вышедшее из кошмара. Оно выползло из теней и легко заскользило между арок. Длинные чёрные конечности, служившие ему ногами, выгибались под такими углами, что кости уже давно должны были вылететь из суставов. Хвост извивался синхронно с длинной шеей. Узкая голова неотрывно следила за Амелией.

«Крскн», – догадалась Амелия.

Он словно плыл прямо к ней, казалось, что гравитация на него совсем не действовала. Девочка смотрела на то, как лениво он спускается по колонне, цепляясь когтями чёрных ног. Монстр держался прямо и не мигал, будто шагал по земле, и, едва коснувшись земли, заскользил к Амелии.

Она уставилась на его ящероподобное тело. Чёрная кожа без чешуи казалась матовой, словно бархат, и мягкой на ощупь. «Как у саламандры», – мелькнуло где-то в подсознании. Его глаза – широко раскрытые, змеиные, с красными радужками – прожигали насквозь. Весь, от носа и до хвоста, он выглядел длинным и элегантным, несмотря на широкие плечи и мощную грудь. Его руки и ноги заканчивались длинными когтями. Он открыл рот, и меж острых белых зубов показался язык.

«Он просто прекрасен», – подумала Амелия. Вселяющий ужас, злобный и демонический. Но кто бы мог подумать, что он будет ещё и таким… притягательным?

Крскн посмотрел на неё, съёжившуюся у подножия колонны, сверху вниз, и усмехнулся:

– Как же мило, что вы заглянули ко мне на огонёк, Амелия. Все вы! Я уже собирался покинуть это место с одной только человеческой самкой и этим омерзительным леллумом, – он нажал на кнопку браслета на своём запястье, и все гермосферы медленно опустились вниз между ним и Амелией. Даже поводок Граука выскользнул из её руки, повинуясь команде Крскна. Пять мерцающих пузырей выстроились в ряд.

Крскн ухмыльнулся, снял с пояса небольшую серебристую трубку и, поигрывая ею, продолжил:

– А теперь взгляни на мои трофеи! Экземпляр леллума, ради которого меня и наняли. Молодой граук – если честно, я делаю тебе одолжение, забирая его, можешь мне поверить. Ты даже не представляешь, каких дел он способен наворотить, когда подрастёт… – он прошёл вдоль ряда и уставился на Чарли и маму Амелии. – Два человека – маленького можно будет продать в качестве домашнего питомца, когда я извлеку его язык. А взрослого… это твоя мама, Амелия? Я так и думал. Она ведь очень умная, да? Она нашла меня спускающимся в один из пещерных туннелей и прошла за мной почти весь путь, прежде чем я её заметил. Потрясающе. По правде говоря, даже жаль, что она не была должным образом вооружена, чтобы справиться с моей гермотрубкой, – это могла быть славная битва с достойным противником, – он вздохнул и улыбнулся девочке. – О, не переживай – я победил бы при любом раскладе…

Амелия присела и сгруппировалась. Когда Крскн наконец выстрелит, она должна быть готова. Ей так хотелось, чтобы он поторопился и закончил своё дело, но ему, по всей видимости, очень нравилось злорадствовать.

– А ты… – Крскн протянул руку к пузырю с леди Наоми и с любопытством стукнул по нему когтем. – Что ты такое, моя дорогая?

Леди Наоми даже не взглянула на него. Смола залепила ей рот и один глаз, но она и не пыталась избавиться от неё. Она балансировала внутри своей сферы с удивительным самообладанием и смотрела на Амелию.

Крскн подбросил серебристую трубку в руке и рассмеялся:

– Знаешь, я уже собирался было отпустить тебя, Амелия. Оставить здесь, чтобы до конца своих дней ты размышляла о том, что я сделал с твоей семьёй. Но, – он обворожительно улыбнулся, – потом я вспомнил, что уже бросил твоего доброго старого папочку в сарае! А он наверняка из той породы, чьё сердце разобьётся, потеряй он всех вас, так ведь? Так что… – он наклонился, вытянул шею и, приблизившись губами к самому уху Амелии, прошептал: – Я поймаю тебя и продам в качестве умилительной лысой земной обезьянки, которой ты и являешься.

Её словно загипнотизировали. Пускай он угрожал ей и её семье в самой жестокой и оскорбительной манере из всех возможных, но чем ближе он подбирался к ней, тем больше она цепенела. Как-то раз, очень давно, она ощутила на себе дурман инопланетных яиц. Сейчас она испытывала что-то сродни тем ощущениям, только намного хуже. Чары Крскна не вызывали приятных эмоций, они были жуткими. Амелию словно пригвоздили к месту. Он направил на неё серебристую трубку. Как только он выстрелит, всё будет кончено и Амелия уже ничего не сможет сделать. Она закрыла глаза в ожидании конца.

Но вдруг откуда-то до неё донёсся смутно знакомый голос:

– Хватит, Крскн!

Глава девятая

Крскн по-прежнему держал Амелию под прицелом гермотрубки, но повернул голову на звук. В дальнем конце зала отворилась дверь в неосвещённый туннель.

Мысли Амелии заметались. Возможно ли, чтобы эти проходы вели прямо к порталу? Определённая логика в этом есть – едва ли обитатели водных миров поднимаются к Тому по лестнице и добираются до гостиницы по суше. Но портал всегда открывается с каким-нибудь звуком, запахом, порывом ветра, вспышкой света или чем-то подобным. Сейчас же Амелия не услышала и не почувствовала ничего, свидетельствующего о прибытии нового гостя. Если портал действительно где-то поблизости, то он совершенно точно закрыт.

И всё же из темноты выступила высокая, худая, крайне хрупкая фигура в длинном чёрном плаще.

– Эвкалиптовый человек, – выдохнула Амелия.

Крскн проследил за её взглядом и презрительно фыркнул.

– «Эвкалиптовый», в самом деле? Как прелестно. Ну, заходите, сэр. Присоединитесь к нашей маленькой вечеринке?

Амелия растерялась. Последний раз она видела Эвкалиптового человека сразу после разгромного поражения армии киберкрыс на их кухне. Кто-то запустил программу самоуничтожения, которая вывела из строя их систему центрального управления. Никто так и не смог выяснить, кто же это сделал.

Том доверял Эвкалиптовому человеку, но Амелию терзали серьёзные сомнения. Возможно, он просто наблюдал за битвой, как и Амелия, Чарли и леди Наоми. Возможно, он убил крыс, чтобы помочь родителям Амелии избежать проблем с Управлением. Или, возможно, Эвкалиптовый человек сам спроектировал и создал крыс. Может, он и есть тот самый шпион, что продал Крскну информацию о тайном люке в пристройке? Кто знает: возможно, как раз этот человек и заплатил Крскну за то, чтобы тот прибыл сюда и украл детей-леллумов?

Амелия взглянула на леди Наоми, сожалея, что та не может подсказать ей, чему верить.

Девочка задумалась. Она вспомнила их с Чарли первую встречу с Эвкалиптовым человеком – он сказал тогда, что он «никто из Ниоткуда». В тот раз Амелия решила, что это такая раздражающая скромность или шутка, но что, если это правда? Что там говорил Том об опасностях портала? Что если кого-то засосёт в пространство между кротовинами, «ты попадёшь в Никуда и затеряешься посреди Ничего».

Она уставилась на Эвкалиптового человека. Предположим, он на самом деле пришёл из Ниоткуда, – предположим, что это его родной дом, – значит, он способен проходить через портал без кротовин. И, возможно, сейчас он именно это и сделал – появился из пустоты без единого звука. А если это так, значит, возможно, он…

– Хранитель! – воскликнула Амелия.

Крскн ощерился и быстрее, чем Амелия успела осознать происходящее, перевёл гермотрубку на Эвкалиптового человека – и выстрелил. Мужчина в чёрном плаще подпрыгнул, перелетел половину зала и легко приземлился прямо перед Крскном.

– Я хочу, чтобы ты сейчас же освободил пленников.

Крскн сплюнул.

– А я хочу порадовать Гильдию отличным товаром – ты только представь, сколько я получу, добавив тебя – потерпевшего поражение Хранителя – и человеческую девчонку к числу моих трофеев.

Он внезапно атаковал Эвкалиптового человека, но тот снова подпрыгнул, на этот раз вертикально вверх. Скрывшись в тенях арочного купола, он, видимо, зацепился за что-то, потому что обратно так и не опустился. Амелия задрала голову, но так ничего и не разглядела. Крскн подбежал к ближайшей колонне и бросился в погоню.

Секунду Амелия боролась с потрясением, но потом собрала все пять поводков и потащила гермосферы к туннелю, ведущему в гостиницу. Жуткий грохот настиг её у сводчатого прохода и заставил обернуться. Она увидела чёрно-белый клубок, упавший вниз. Крскн и Эвкалиптовый человек обрушились на каменный пол, и от них откатился маленький серебристый предмет.

Ни секунды не раздумывая, Амелия подбежала и схватила его. Гермотрубка Крскна! Неужели удача наконец повернулась к ней лицом? Выпрямившись, она получила свой ответ.

Нет.

Там, где упали эти двое и где, как она надеялась, мог бы лежать без сознания – если не мёртвый – Крскн, поднялись две одинаковые фигуры, отряхнулись и взглянули на неё с одинаковым выражением на узких белых лицах.

– Два Эвкалиптовых человека, – пробормотала она.

– Нет, – произнёс тот, что справа. – Только один из нас – Хранитель. Другой – Крскн. Тот, кто похитил всю твою семью.

– Вы постоянно забываете про Джеймса! – выпалила Амелия. Она не поняла, почему именно этот момент так её разозлил, но теперь, когда у неё в руках оружие, она не позволит собой управлять.

Если бы она только знала, как снять гермосферы… Тогда бы она просто сказала Лэну плюнуть в них обоих слизью и сломать их голоизлучатели. Да, было бы несправедливо подвергать Эвкалиптового человека страданиям от ожогов, но зато она бы вычислила самозванца.

Но так как этого она всё равно сделать не могла…

– Я выстрелю в вас обоих. А потом найду Тома, и пусть уже он разбирается, кто из вас кто.

Эвкалиптовый человек слева покачал головой.

– У тебя не хватит на это времени. Если сначала ты выстрелишь в меня, Крскн нападёт на тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть.

– Очень убедительно! – заявил Эвкалиптовый человек справа. – Ты говоришь так искренне – да, ты же просто пытаешься помочь, верно? Чтобы девочка выстрелила сначала в меня, потому что мы оба знаем, что Крскн это ты!

Эвкалиптовый человек слева пожал плечами.

– Она сама примет решение. Я верю, что она способна догадаться, кто есть кто, даже несмотря на иллюзию голоизлучателя. Если она хотя бы вполовину так умна, как её мать, она уже подозревает, кто из нас Крскн.

«Правда? Скорее у меня есть предчувствие… Но могу ли я довериться ему?»

Эвкалиптовый человек справа улыбнулся ей.

– Амелия, – дружелюбно обратился он.

Но Амелия уже видела эту улыбку. На мужественном лице Дерека, когда тот передавал Лэну солёное печенье. В прекрасных глазах Крскна, когда он обещал похитить её. Она точно знала, что скрывалось за его теплотой и шармом.

– Привет, Крскн, – копируя его тон, отозвалась она и тут же взяла его на прицел. «Если бы я только знала, как стрелять».

– Амелия! – он сделал шаг назад и поднял руки вверх, словно сдаваясь. Он смотрел на неё, не моргая, чёрными глазами Эвкалиптового человека безо всякого выражения на лице. – Не потрать свой выстрел зря! Я Хранитель!

Пропустив его слова мимо ушей, Амелия поднесла трубку ближе к лицу так, чтобы изучить её, продолжая держать цель на мушке. Здесь где-то есть кнопка?

– Её нужно просто сдавить, – произнёс Эвкалиптовый человек слева. Он чуть повернул голову в сторону, прислушиваясь. – Когда определишься, в кого стрелять, просто сожми её покрепче, и гермосфера развернётся.

«Когда определюсь? – смешалась Амелия. – Разве я уже не определилась? Я знаю, кто из вас Крскн, с чем тут ещё определяться?»

Эвкалиптовый человек справа, заметив её смущение, воспользовался шансом.

– Вот видишь? Неспроста он проговорился! Он знает, что ты должна выстрелить в него, а не в меня.

Амелия, понимая, что рискует абсолютно всем, отвернулась от Эвкалиптового человека справа, долго и внимательно рассматривала Эвкалиптового человека слева.

– Всё верно! – послышалось справа. – Выстрели в него – спаси себя!

«Я не хочу спасать себя, – подумала Амелия. – Я хочу спасти всех. Хранитель бы это понял». Она засомневалась, не зная, на кого направить трубку.

Эвкалиптовый человек слева кивнул и тихо произнёс:

– Он лжец, и ты это знаешь. Жестокий, эгоистичный, жадный и бесстыдный лжец. Но в одном он прав: ты должна выстрелить в меня.

«Что?»

Это какой-то странный двойной блеф? Или он на самом деле имеет в виду то, что сказал? Если он Хранитель, то по какой-то неведомой причине он просит её выстрелить в него. А если не Хранитель… Ну, тогда она будет счастлива видеть его в пузыре.

Амелия знала, что если ошибётся, то все, кто ей дорог, встретят завтрашнее утро пленниками, или рабами, или кем-то ещё похуже на другом конце галактики.

Она колебалась, не в силах распутать этот клубок и понять, что произойдёт дальше.

Эвкалиптовый человек повернул голову набок – как будто он снова слышал что-то, чего не слышала Амелия. Его голос звучал настойчиво, а белое лицо оставалось совершенно бесстрастным:

– Ты должна сделать выбор прямо сейчас. Пожалуйста. Выстрели в меня.

И она подчинилась.

Сдавив трубку, она осознала, что поступила неправильно. Ей захотелось отменить своё решение в тот самый момент, когда комок белого геля выстрелил в Эвкалиптового человека слева. Она и моргнуть не успела, как огромный прозрачный пузырь обволок всё его тело.

Её рука затряслась, нервно стискивая серебристую трубку.

Справа на Амелию налетело гладкое чёрное тело. Хвост обвил ноги, сжав их и резко её закрутив. У неё закружилась голова, и она едва не потеряла сознание, но уже в следующее мгновение она осталась одна на каменном полу без трубки в руках.

– Отличная работа, моя милая Амелия! – воскликнул Крскн. – Просто виртуозно!

Она подняла глаза, чтобы увидеть, как Крскн выстрелил в неё в упор.

Гермосфера сбила её с ног, и она опрокинулась назад в ожидании боли от удара головой об пол. Но испытала лишь тёплое ощущение покачивания в пузыре – как если бы она упала внутри замка-батута. Она оказалась в ловушке наравне с остальными. Все они – семеро пленников Крскна, – словно кораблики в бутылках. Её тошнило, но она знала, что если не сдержит позывы, то ей придётся стоять в луже собственной рвоты, как бедному Лэну в его пене.

Крскн, злорадствуя, пританцовывал вокруг, наслаждаясь своей победой.

– О Амелия, – пропел Крскн мелодичным, но полным ненависти и коварства голосом. И Амелия прекрасно его услышала. Хотя пузыри заглушали любые звуки, производимые внутри них, издевательские напевы Крскна доносились до пленников чётко и громко.

– Какая же ты жалкая круглая дурочка – и как же я благодарен тебе! Великий Хранитель Порталов нейтрализован маленькой девочкой. Это так восхитительно, Амелия, что я готов поклясться тебе. Правда! Клянусь, – он положил когтистую лапу на свою мускулистую грудь, – что когда мы доберёмся до Дельты Абсинтиона, я удостоверюсь, что продам тебя тому, кому нужен домашний питомец, а не еда для домашнего питомца!

Он от души рассмеялся и повернулся к Эвкалиптовому человеку.

– Ты мерзкое беспозвоночное! Хныкающий углеродный мусор! Будь у меня хоть половина твоей силы, неужели ты думаешь, что я бы…

Но Эвкалиптовый человек не слушал. По крайней мере, он не слушал Крскна. Амелия видела, что он прислушивается к чему-то другому. А потом она поняла, к чему – к низкому булькающему раскату грома, словно пойманному гигантской поднявшейся волной, словно…

Эвкалиптовый человек едва заметно кивнул, и огромная металлическая дверь, через которую чуть ранее вошли Амелия, Чарли и леди Наоми, опустилась, заперев их в зале с Крскном. Грохот усилился, а потом…

Вода хлынула со всех сторон – морская вода просачивалась сквозь отверстия в каменном полу, а по туннелю устремился чёрный поток из портала. Он открылся!

Амелия запаниковала – и не она одна, – Чарли с Лэном тоже забились в своих пузырях. Граук загавкал. Крскна снесло струёй воды. Грот заполнялся так быстро, что казалось, не пройдёт минуты и вода накроет их с головой.

Парализованная страхом, совершенно беспомощная, Амелия глубоко вдохнула, а потом ещё раз. Неужели этот пузырь будет удерживать её под водой, пока она тонет? Но тут она снова взглянула на слизь Лэна – та не просачивалась наружу. Ну конечно! Гермосферы ничего не пропускают, на то они и гермосферы! И хотя внутрь проникал звук, вода оставалась снаружи. Более того, так как никто не держал поводки, они висели неподвижно. Даже масса воды, отшвырнувшая Крскна к колонне, не смогла сдвинуть их с места. Семеро пленников находились в полной безопасности – каждый из них словно внутри крошечной индивидуальной подводной обсерватории.

Амелия наблюдала за Крскном, тот приходил в себя после удара. Вода полностью заполнила зал, и потоки ослабли.

«Крокодил способен задержать дыхание на пятнадцать минут. При этом в спокойном состоянии он может оставаться под водой до двух часов, не всплывая… Интересно, как долго продержится Крскн, прежде чем утонет? – Она оглянулась вокруг в поисках гермотрубки. – У него кожа саламандры – может, солёная вода сожжёт его так же, как и Лэна…»

Однако Крскн, очевидно, не испытывал ни капли страдания. Он плыл прямиком к Амелии, словно угорь, орудуя длинным хвостом, – с выпущенными когтями, растянутым в улыбке ртом и красными глазами, прикованными к поводку, болтающемуся у неё под ногами. Он повернул голову, и она увидела жабры, раскрывшиеся на его спине.

«Ему даже не нужно задерживать дыхание! Наверняка под водой он ещё опаснее, чем на суше! И он злится именно на меня».

Но когда Крскн потянулся к поводку, грот затрясло, и он промахнулся. За долю секунды Амелия успела осознать, что причина землетрясения – портал. Должно быть, он ещё открыт. И между ним и этим залом сейчас нет ничего.

Амелия вспомнила страх на лице Тома, когда ему пришлось спуститься к порталу в день появления Граука. Это произошло после того, как кротовина Брин-Хаска прошла мимо и портал закрылся. Он говорил им, что портал опасен всегда, что сквозь него может пройти всё что угодно, что их может засосать в Никуда и что они потеряются посреди Ничего.

И если раньше она считала слова Тома нелепыми россказнями, призванными отвадить их с Чарли от портала, вспыхнувшее в глазах Крскна беспокойство убедило её в обратном.

Он снова ударил хвостом, потянувшись к поводку Амелии. Ему почти удалось схватить его, когда гулкий вибрирующий шум пронёсся сквозь толщу воды и шквал пузырей вырвался из портального туннеля. Крскн обернулся и выпустил поводок. Эта заминка спасла Амелию, потому что в следующий момент вся вода схлынула из пещеры.

Порыв невообразимой мощи опустошил подземную залу даже быстрее, чем её затопило. Вода подчинялась силе гораздо большей, чем земное притяжение или магнетизм пещер. Это был вакуум самого космоса, или даже не вакуум – ужасная выворачивающая энергия, высвободившаяся, когда космос открыли, будто свинтив с него крышку.

Крскн – ничто в сравнении с этой энергией. Амелия в последний раз заглянула в его чарующие красные глаза, широко распахнутые от ужаса, а потом поток подхватил его и вынес через портал.

Глава десятая

Из гермосфер их освободили Джеймс и Том. Они не смогли найти серебристую гермотрубку Крскна – вероятно, её утянуло в портал вместе с ним. А без неё Том просто не мог втянуть гермосферу обратно и освободить их немедленно. Вместо этого он долго консультировался с Управлением, пока Джеймс безмолвно бродил по пустому залу, изучая стеклянные комнаты, сияющие сферы, а также размеры купола над ними. Он то и дело качал головой.

Когда Том вернулся, в руках у него была большая бутылка белого уксуса и пакет соли.

– Нам придётся вручную вытравить эти сферы, – услышала его голос Амелия.

– А? – Джеймс оторвался от созерцания резьбы на колонне рядом с Амелией и обернулся.

Том протянул ему старую тряпку.

– Надо побрызгать уксус на соль, а потом хорошо потереть, пока мембрана не растворится.

Лэна снова мучительно стошнило. Как и следовало ожидать, он не очень-то обрадовался перспективе спасения с помощью соли и уксуса. Джеймс же опасался разрывать пузырь, наполненный ядовитой зелёной слизью, так что в итоге за освобождение Лэна взялся Том, а Джеймс решил начать с Амелии.

Это время, проведённое с братом, стало лучшим за целую вечность. Она сидела со скрещенными ногами в своей тюрьме, не в состоянии ему отвечать, в то время как Джеймс увлечённо болтал с ней, втирая соль в пузырь покрытыми волдырями руками. Она видела, что он крайне озадачен произошедшим этой ночью. Ему потребовалась куча времени на то, чтобы, наконец, заглянуть ей в глаза, но это не имело никакого значения. Он заботился о своей младшей сестрёнке, как делал бы это год назад, до того, как всё пошло наперекосяк.

Когда же он, наконец, протёр достаточно большую дыру и Амелия смогла выбраться из пузыря, она крепко обняла брата.

– Я так рада видеть тебя, Джеймс, – произнесла она, зная – он поймёт, что она имеет в виду.

Потом к ней, ковыляя, подошёл Том, вручил тряпку и велел приступать к пузырю с Чарли.

Один за другим жертвы Крскна обрели свободу – все, кроме папы: он продолжал висеть на стене электрощитовой где-то там над их головами. И лицо леди Наоми всё ещё покрывала смола…

– Керосин и сливочное масло, – коротко объявил Том, похлопывая леди Наоми по плечу. – Хотя на полное растворение, очевидно, уйдёт не меньше пары часов.

– Не могу поверить, что мы победили! – воскликнул Чарли. – Не могу поверить, что Эвкалиптовый человек оказался героем. Не могу поверить, что я жив!

От счастья Чарли даже начал возиться с Грауком, забыв об осторожности. Они носились наперегонки из одного конца зала в другой, огибая колонны, и Чарли вопил от радости. Амелия рассмеялась, но вместо того чтобы присоединиться к забаве, огляделась вокруг в поисках Эвкалиптового человека.

Он исчез.

– Мы даже не поблагодарили его! – сокрушалась Амелия.

Том не горел желанием обсуждать это.

– Захоти он повеселиться и обнять нас всех, он бы остался, так?

Мама поцеловала Амелию в макушку.

– Ты непременно увидишь его снова.

Амелия зевнула и прижалась к маме. Когда нервное возбуждение иссякло, она вдруг осознала, насколько сильно устала. И как замёрзла. Она чувствовала себя так, словно могла бы проспать неделю. Нет, вычеркните это – она чувствовала себя так, словно могла съесть целиком шоколадный торт, а потом проспать неделю. В животе у неё заурчало. Да, она умирала от голода.

Но их приключение ещё не закончилось: им предстояло вернуться назад по длинным тёмным туннелям и подняться по скальным ступеням в гостиницу. После всего, через что им пришлось пройти, они ещё даже не добрались до дома.

К удивлению Амелии, возвращение домой получилось довольно весёлым. Обратный путь показался ей намного короче. Наверное, потому, что теперь они направлялись в безопасное место, а не шли навстречу опасности, и к тому же они могли болтать друг с другом и смеяться. Мама не видела в туннеле светящихся лишайников, когда следовала за Крскном, и испытала не меньший восторг от розового грота, чем до этого сама Амелия.

В хвосте группы Джеймс сопровождал Лэна. Продвижение вперёд по песчаной почве крайне трудно давалось его мягкому слизнеподобному телу, тем более, что он уже израсходовал большую часть своей слизи. Но Джеймс подбадривал его рассказами о листовом салате и молодом шпинате, которые ожидали Лэна в гостинице.

Амелия оглянулась через плечо на них двоих и ткнула локтем маму.

Мама улыбнулась.

– Я знала, что в конце концов он поймёт. Это заняло больше времени, чем мы с папой рассчитывали, но всё-таки это произошло!

Тому тоже потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы освободить отца Амелии от связывающей смолы в электрощитовой. Солнце уже взошло и начало припекать, когда Том, наконец, приковылял к гостинице с папой, обмякшим на его плече. Он пытался идти сам, но после целой ночи, проведённой у стены в обездвиженном состоянии, ноги отказывались ему служить. Комья смолы покрывали его одежду, а лицо побелело от усталости, но при виде Амелии, бежавшей к нему по траве, папа тут же улыбнулся.

– Булочка!

Она обвила его шею руками, получив, наконец, возможность обнять отца, которой была лишена прошлой ночью.

– Том рассказал мне, что вы были просто невероятны! Ты и Чарли. И даже Джеймс!

Амелия украдкой взглянула на Тома. Она сильно сомневалась, что он мог сказать нечто подобное.

Том лишь фыркнул:

– Сможете сами дойти отсюда до гостиницы? Мне надо ещё кое-что сделать.

Не дожидаясь ответа, он стряхнул с себя папину руку, повернулся и, прихрамывая, заковылял обратно к подножию холма.

Папа слегка пошатнулся, но Амелия успела поддержать его. Он лишь рассмеялся.

– Старый добрый Том. Ты впечатлила его, можешь мне поверить. И даже если он сам не сказал, я скажу за него. Прошлой ночью ты была звездой, дочка.

Он тепло и искренне похвалил её, но Амелия совсем не чувствовала себя звездой. То, что случилось прошлой ночью, по-прежнему было сложно объяснимо. Что она на самом деле чувствовала, так это счастье. Простое настоящее счастье.

Стая какаду, гомоня, разрезáла голубое небо над их головами. Где-то далеко внизу прибой облизывал подножие мыса. А между ними на траве под ярким солнцем собралась вся её семья: папа одной рукой обнимал Амелию, мама и Джеймс что-то бурно обсуждали возле розового сада, а Чарли извивался в медвежьих объятиях своей всхлипывающей родительницы.

– Ну, мама!

Мэри что-то еле слышно шептала ему на греческом, и, наконец, Чарли не выдержал:

– Я знаю! Ты говорила это уже миллион раз! – он вырвался из её рук. – Если ты меня на самом деле любишь, прекрати, пожалуйста, меня обнимать и приготовь мне уже тосты!

Амелия рассмеялась:

– И мне! Мне кажется, я могу съесть сразу целую буханку!

– Две буханки! – вмешался Джеймс. – А потом я лично пойду спать. До июля!

– В самом деле? – поддразнила Мэри. – Вы, может, уже забыли, но у нас в гостинице по-прежнему пятьдесят гостей.

Амелия вздохнула. И правда. Пока они в пещерах сражались с Крскном, Мэри сидела в библиотеке в ожидании, когда все бьющиеся в истерике скауты успокоятся и вернутся в укрытие. В итоге и люди, и леллумы один за другим приползли обратно и распластались на полу библиотеки, отсыпаясь после ужасов прошедшей ночи.

– Что мы им всем скажем, когда они проснутся? – спросила Амелия.

– Я сомневаюсь, что нам вообще придётся что-либо говорить, – ответила мама. – Леллумы и так знают, что произошло прошлой ночью, и когда они увидят, что с Лэном всё в порядке, они отложат все свои вопросы до возвращения Хранителя, который сопроводит их во время прохода через портал.

– А как насчёт людей?

Мама приподняла бровь и улыбнулась.

– А что они на самом деле видели? Мальчика с аллергической реакцией, разбитое окно – ничего особенного. По правде говоря, единственное, что было странного прошлой ночью, – это их поведение. Но даже этому они наверняка сами смогут найти объяснение – когда узнают, что провели ночь в самой населённой призраками гостинице Австралии.

Амелия рассмеялась:

– Но это же нечестно! Ты позволишь им думать, что разбитое окно и все эти крики – проделки призраков?

– Шутишь? – рассмеялась мама в ответ. – Это же отличная почва для скаутской легенды! Они будут пересказывать эту историю каждый раз, собираясь вокруг костра, до конца своей жизни! И в кои-то веки это будет правдивая история – ну, более или менее.

Обессилившие, они поднялись на крыльцо гостиницы. Папа Амелии заметил разбитое окно библиотечной пристройки.

– О нет! – застонал он. – Только не это! Снова разбитое стекло! Мы же только-только заменили все окна на кухне.

Амелия жизнерадостно рассмеялась. Как же чудесно, что единственное, о чём им нужно беспокоиться, – это разбитое окно. Граук ткнулся макушкой в её ногу, и они все вместе вошли в гостиницу. В свой дом.

Цербер Джонс

Цербер Джонс – авторский коллектив, в который входят: Крис Морфью, Рован Маколи и Дэвид Хардинг.

Крис Морфью – главный архитектор гостиницы «Портал». Его задача состоит в том, чтобы объединять идеи команды, создавая удивительные, непредсказуемым образом закрученные сценарии для будущих историй. Его опыт работы над приключенческой серией «Сила Зака» и придуманные им душераздирающие твисты для книг «Файлы Феникса» доказывают, что он идеально справляется с подобными задачами.

Рован Маколи – главная писательница в команде. Её роль заключается в том, чтобы укрепить фундамент, заложенный Крисом, и выстроить на его основе полноценный роман – оживить персонажей и сюжет. Ещё до вступления в ряды «Цербер Джонс», Рован написала несколько запоминающихся историй и персонажей для одной из самых продаваемых серий «Вперёд, девочки!».

Дэвид Хардинг – редактор и хранитель сюжетной преемственности. Как только Крис и Рован завершают свою часть, за дело берётся Дэвид. Он умело сглаживает шероховатости, у него талант находить и устранять любые дефекты. Дэвид Хардинг – тот самый лак, который придаёт гостинице «Портал» неповторимый блеск! Дэвид участвовал в создании серии Роберта Ирвина «Охота на динозавров», а также нескольких изданий историй о животных.

Примечания

1

Another One Bites the Dust – песня английской рок-группы Queen.

2

Возможно, отсылка к фильму «Улика» (англ. Clue, 1985) с несколько перевранными Джеймсом фактами. (Прим. пер.)

3

Лесси – вымышленная собака породы колли; персонаж многих фильмов, сериалов и книг. (Прим. пер.)

4

Улуру – массивное оранжево-коричневое скальное образование овальной формы в Центральной Австралии. (Прим. пер.)

5

Скорее всего, Том вспомнил пословицу: it’s like shooting fish in a barrel – так же просто, как ловить рыбу в бочке, имея в виду, что своими действиями они облегчают Крскну задачу. Хороший русский эквивалент – проще пареной репы.

6

Веджемайт – популярный австралийский пастообразный продукт, использующийся для приготовления бутербродов. (Прим. пер.)

Content

Цербер Джонс
Никто из Ниоткуда

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Цербер Джонс

Примечания