Прованс и другие истории

Анна Мулен

Моим детям, которые выросли

под провансальским солнцем

© Анна Мулен, 2021

ISBN 978-5-0051-4179-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Лиза уже сбилась со счета, который круг она совершает с коляской перед зданием жандармерии Сен-Тропе. Той самой, прославленной, благодаря фильмам с участием великого комика Луи де Фюнеса. На город уже спускались сумерки, и больше всего на свете ей хотелось, чтобы малыш поскорее заснул, и они с Полем смогли бы спокойно насладиться романтическим ужином. Во Франции Лиза часто видела в ресторанах пары с ребенком, мирно спящим в коляске и никак не нарушающим родительскую идиллию. В их же семье каждая попытка выйти куда-то с детьми заканчивалась как сегодня – долгими прогулками с коляской в безуспешной попытке убаюкать малышей.

В этот час в Сен-Тропе было почти невозможно найти уединенное место. Повсюду стоял шум, бутики были еще открыты, красиво одетые люди выходили к ужину, и только эта крошечная площадь перед жандармерией оставалась пуста. Из своего укрытия Лиза видела блистательных бразильянок в длинных платьях из тонкой струящейся ткани и с глубокими декольте в сопровождении столь же безукоризненно одетых кавалеров. Она наблюдала за русскими красотками в широкополых белых шляпах, которые цокали своими острыми шпильками и сверкали пряжками роскошных сумочек. За мужчинами в стиле мачо из Сен-Тропе, которому соответствовали три обязательных компонента – светлая рубашка casual, яркие брюки (днем их сменяют бермуды) и южный загар. Все эти люди были такими свежими, такими раскрепощенными, для них все только начиналось и веяло предвкушением шикарного вечера.

Лизе бы так хотелось сейчас отправиться в красивый прибрежный отель, принять тонизирующий душ, надеть туфли на высоких каблуках и красивое платье, глотнуть ледяного шампанского на балконе, окинуть взглядом оживленную улицу и отправиться покорять ночь. Когда-то в прошлой жизни она жила вечеринками. Возможность смешаться с веселой нарядной толпой давала ей это приятное чувство приобщенности к чему-то жизненно важному и ненадолго притупляла гложащее где-то глубоко внутри одиночество. Ведь в душе она только и мечтала о наступлении такого дня, как этот. Дня, когда ее жизнь будет заполнена не пустыми развлечениями, а вот этим притулившимся в коляске сладким комочком.

А вот теперь она мечтала просто поесть в тишине и расправить спину.

– Я купил сэндвичи, пойдем, поедим на берегу, а дети посмотрят на яхты?

К ней подошел высокий шатен в темно-серой футболке и очках в роговой оправе. Он держал за руку маленького мальчика. Это был Поль, который до сих пор гулял с сыном, чтобы тот как можно больше утомился и потом хорошо спал.

Лиза согласилась, ведь дети о сне и не помышляли. Все четверо отправились в сторону порта Сен-Тропе, где чуть позже они расположились на пристани. Волны плескались о каменный берег, раскачивая сияющие яхты, вокруг гудели переполненные портовые ресторанчики.

– Плохая была идея сюда приехать, – вздохнула Лиза. – Здесь сплошные соблазны и напоминания о том, что наша молодость прошла.

Поль нежно завел ей за ухо упавшую на лицо пшеничную прядь.

– Ну, ничего, завтра закажем пиццу с доставкой прямо на пляж.

Лиза с теплотой посмотрела на мужа и взяла за руку.

– Вот что значит, когда переезжаешь на новое место и ничего о нем не знаешь. А ведь наверняка Прованс полон прекрасных тихих уголков, не таких туристических. Но мне действительно очень нравится пляж Пампелон. Море такое чистое, и дно такое мягкое. Просто идеальное место для детей.

– Только не в августе, когда у всей страны отпуска. Зато нам не надо стоять в многочасовых пробках, чтобы попасть на юг. Наш дом уже здесь…

◊ ◊ ◊

Лиза привыкла жить на чемоданах. Привыкла к постоянным переездам, и не только в разные квартиры, но и в разные города и страны. Порой ей казалось, что это превратилось уже в какую-то манию – когда она долго находилась на одном месте, ей становилось скучно. Ведь мир такой большой, а дорога так и манит.

Наверное, поэтому подсознательно она никогда не позволяла себе обрастать вещами, чтобы не лишать свою жизнь мобильности. Она не привозила из поездок сувениры, не покупала статуэтки и картины, легко расставалась с морально устаревшими вещами, даря им вторую жизнь, отдавая в чужие руки. В этом были свои плюсы – она всегда была «налегке» и могла спокойно переезжать с места на место. Но, с другой стороны, она не могла купить себе, например, красивый столовый сервиз, оставляя это маленькое удовольствие на то время, когда у нее появится собственный дом. Дом, где она, наконец, останется надолго. Тогда бы она уж точно смогла обставить его по своему усмотрению, не боясь, что скоро все это снова нужно будет расфасовывать по картонным коробкам. Лиза надеялась, что это произойдет именно в этот переезд.

Поменять город – это как сбросить старую шкуру. Стать эдаким «пассажиром без багажа», подобно герою романа Жана-Кристофа Гранже[1], который неоднократно переживает диссоциативное бегство и меняет личности, а с ними и место жительства, а заодно и всю жизнь.

Лиза тоже представляла, что проживает свои разные жизни, превращаясь в разные личности, в соответствии с важными временными этапами, которые влияли на ее становление. Первая личность – это была двадцатилетняя москвичка, которая, несмотря на все свои таланты, хорошую работу, прекрасных друзей и наполненную жизнь, была неуверена в себе и пыталась заполнить внутреннюю пустоту отношениями, пусть даже заведомо обреченными на неудачу. Вторая личность – парижанка на пороге тридцатилетия, которая еще не до конца стала частью нового города, но уже многому у него научилась. Это была некая промежуточная личность, формируемая на стыке двух культур и разных менталитетов, берущая лучшее от того и от другого. Ее новая третья личность – жена и мама. Рождение ребенка как будто позволило ей открыть в себе новые грани, она ощущала себя на пике женственности, более зрелой и уверенной в себе. Материнство даже стало для нее неким символом очищения, возможно, шедшим от образа матери в религии. Она ощущала себя словно сбросившей груз былых ошибок и неудач.

В то же самое время, она чувствовала, что ее внутренний судья не дремлет, дав ей лишь временную поблажку за очередное достижение, и он снова заявит о себе при любой ошибке, а она вновь провалится в эту мистическую черную дыру в собственной душе. Ведь ее ждала новая личность – жена и мама двоих малышей. Выдержит ли она такое испытание? А главное, выдержит ли его их пара?

Лиза в последний раз выходит на балкон их парижской квартиры и смотрит вдаль на едва уловимый силуэт Эйфелевой башни. Ее пальцы скользят по влажным ресницам, она быстро берет сумку, запирает дверь и выходит на улицу, где ее уже ждет хозяин квартиры для передачи ключей.

Лизе уже было хорошо знакомо то чувство, когда оставляешь все, что когда-то любил, и с головой бросаешься в омут неизвестности. Поэтому пришедшая к ней грусть была лишь минутной слабостью. Горькой лирикой уходящего прошлого. Коротким оплакиванием того, чего не вернешь никакой тоской. И через минуту она уже улыбалась открывшему свои двери будущему.

Они переезжали на юг…

Лиза и Поль выбрали Прованс как наиболее благоприятную среду обитания для их пополнившейся семьи, воспользовавшись возможностями удаленной работы. Поль лишь изредка должен был появляться в своем парижском офисе, но имел цель найти другую работу уже на месте, а Лиза получила заказ на серию статей о Провансе от одного российского туристического журнала, редактором которого была ее университетская подруга.

Как и в прошлый раз, когда она переезжала из Москвы в Париж, она никак не готовилась к переезду. Не читала путеводителей о Провансе или чужих отзывов. Ей не хотелось, чтобы что-то повлияло на ее собственные впечатления, которыми бы она потом могла делиться со своими читателями. Хотелось начать с чистого листа, на котором жизнь сама выведет нужный рисунок. По этой причине она не знала даже таких, казалось бы, простых вещей, как время и место цветения лаванды.

Ей было уже хорошо знакомо то чувство, когда приезжаешь на новое место, и все вокруг кажется таким незнакомым. Когда теряешься и не понимаешь, куда идти, не знаешь, где купить вкусный хлеб или где делают хороший кофе. Но в то же самое время само это ощущение открытия, узнавания, знакомства с новым городом, новым регионом, с его особенностями и причудами, с его магазинами и кафе, привычками его жителей – оно так воодушевляло! Ведь это как с новым другом – тебе хочется проводить с ним вместе как можно больше времени, чтобы узнать о нем все-все-все…

Начиная писать свои статьи о Провансе, Лиза мечтала о том, чтобы они получились живыми и оригинальными, и чтобы отражали именно ее впечатления и эмоции. Ведь сколько уже всего написано о французской культуре, гастрономии и искусстве жить…

Теперь она должна была регулярно посылать в журнал свои «путевые заметки». Но вот с чего начать? Чтобы это было интересно и для тех читателей, кто хорошо знает Францию, и для тех, кто никогда там не был. Пожалуй, она начнет свой рассказ с того, что изменилось для нее после переезда, и чем жизнь в Провансе отличается от жизни в Париже…

Глава 1

Париж vs Прованс

Статья Лизы о Провансе

Слова «Прованс» и «провинция» из уст парижанина практически неотличимы для уха иностранца. Хотя, в сущности, для парижан все, что находится за пределами столицы, является провинцией. Но название современного Прованса – это и есть трансформация слова «провинция». Бывшая Трансальпийская Галлия, которая была интегрирована с римской провинцией Нарбоннской Галлией, в древнеримской литературе называлась «Наша провинция» (Provincia Nostra) или просто «Провинция» (Provincia).

Что же это вообще за Прованс и где его границы? Для Франции характерно огромное количество сложных административных делений территории: департаменты, регионы, коммуны и т. п. Согласно этому делению, Прованс не является административной территориальной единицей. Это, скорее, историческая область, историко-культурное наследие, как те же Шампань, Бургундия или Гасконь, но с естественными границами в виде реки Роны на западе, Средиземного моря на юге и Альп на севере. Главный город тут – Марсель. Когда-то Лазурный берег был частью этой исторической области, но он приобрел свою особую самостоятельную идентичность с тех пор, как в конце XIX века писатель Стефан Льежар придумал этот эпитет, вдохновившись потрясающей красотой бухты городка Йер (поэтому именно Йер и соседний Тулон часто считаются границей между Провансом и Лазурным берегом).

Париж и Марсель – давние конкуренты, как Москва и Питер, и в каждом городе есть свои стереотипы в отношении другого.

Например, парижане часто шутят над «провинциальным» стилем и поведением южан. Самые распространенные клише тут – девушки в Марселе шумные, ярко накрашенные и даже вульгарные, а провансальцы медлительные, болтливые и постоянно пьют пастис (традиционную анисовую настойку, для производства которой, между прочим, требуется не только анис, но и еще около полусотни растений и пряностей типа кориандра, петрушки, ромашки, лакрицы и т.д.). Потешаются парижане и над местным «провинциальным» акцентом (парижское вальяжное «пютан»[2] у жителей Прованса превращается в «пютэнь», как будто и не ругательство вовсе).

Южане, в свою очередь, считают столичных жителей высокомерными и недружелюбными, их акцент чересчур манерным, а сам Париж – городом серым, шумным и полным стресса.

Но шутки – шутками, а парижане с удовольствием приезжают на юг на каникулы (у многих здесь «дачи»), и многие в душé были бы даже не прочь насовсем переехать в этот солнечный регион, где стрекотание цикад ласкает слух, а шум волн – душу. Удается это, тем не менее, далеко не многим, ведь юг обладает конкурентным преимуществом, и в плане экологии, и в плане жилья. Многих южан же, наоборот, манит Париж обилием рабочих мест на все вкусы и цвета дипломов, ну и, конечно же, невероятными столичными зарплатами.

Иностранные туристы часто отмечают у южан их дружелюбие, в противоположность столичным жителям, от которых у некоторых приезжих даже развивается некий «парижский синдром». И хотя по-настоящему открытыми и дружелюбными являются жители французского севера, провансальцы с готовностью поддерживают этот образ эдаких «людей солнца». Да и, казалось бы, разве может быть по-другому, когда триста дней в году, просыпаясь утром, неизменно видишь в окне кусочек чистого голубого неба, а потом выходишь на улицу, где теплые лучи ласкают кожу, а ветра приносят морскую свежесть. Ты довольно жмуришься на солнце, и все проблемы куда-то отступают.

В чем тут дело, то ли в расслабляющем воздействии солнца, то ли в вежливости, усваиваемой французами с молоком матери, но провансальцы действительно с виду кажутся очень открытыми, и разговорчивости у них не отнять. Они легко завязывают беседу даже со случайным встречным, громко здороваются и прощаются с водителями автобусов, улыбаются прохожим, обожают заглядывать в коляски и умиляться сидящим там малышам.

Но это не просто банальная вежливость или любопытство. Это часть южного образа жизни, когда жизнь течет медленнее, и общение – это своеобразный способ еще немного остановить время и замедлить повседневную спешку. Переехавшим в Прованс нужно быть готовыми к тому, что будет сложно проскочить незамеченным, ведь обязательно найдется кто-то, с кем нужно будет перекинуться парой слов или хотя бы поздороваться. Парижанам придется отучаться не только от столичной торопливости и холодности, но и отказаться от многих вещей столичного гардероба, научиться непринужденной беседе, пониманию местного юмора, конечно, специфического, но добродушного. А на более глобальном уровне – освоить искусство наслаждения моментом, а также начать ценить простой человеческий контакт.

Однако, несмотря на славу солнечного и радушного региона, многим южанам свойственен вполне себе парижский снобизм. К примеру, так говорят о жителях города Экс-ан-Прованс (именно этот город достиг расцвета в XII веке и до Великой французской революции был столицей Прованса).

Если Марсель – город для всех, то Экс – город буржуазный. Здесь повсюду можно встретить роскошные магазины и рестораны, старинные частные особняки, декоративные фонтаны, элегантных женщин, напоминающих своим стилем парижанок. По обилию кафе, бутиков и модников, особой атмосфере и ценам на жилье многие сравнивают исторический центр города с богемным столичным кварталом Марэ. Экс также похож на один из тех тихих очаровательных парижских кварталов, скрытых от глаз туристов (например, в 15-м округе), где местные жители любят проводить выходные, не выезжая за его пределы. Все продавцы тебя знают и приветствуют широкой улыбкой, вокруг много магазинов и семейных ресторанчиков. Субботним утром ты отправляешься на местный рынок, а потом обедаешь в любимой «брассерии» (своеобразном кафе, где упор делается на домашней французской кухне). Там за соседним столиком несколько завсегдатаев-пенсионерок в платьях «мини» пьют шампанское, смеются и излучают молодой задор. Здесь ты свой.

Кстати, название Экса (Aix) происходит от латинского «aquae sextiae», что значит Воды Секстия – был такой римский консул Гай Секстий Кальвин, которому империя в 123 году до н.э. поручила навести порядок в Провансе. Как известно, чистоплотные римляне очень любили термальные источники, так вот этот консул сначала всех, кого надо, победил, а потом основал римские бани. А заодно – и город рядом с ними.

А вот слово «буржуазный» в отношении нынешнего Экса, как и в отношении Парижа, часто употребляют не в значении социального класса, а именно замкнутого круга, состоятельной прослойки, где люди высокомерны, живут с ощущением некоего культурного превосходства. В реальности это значит, что если вы не «свой», с вами будут максимально дружелюбны, но не поспешат открывать двери. Например, вам будет совсем не сложно завести разговор с мамой на детской площадке. Она расскажет вам все о своих увлечениях помимо двоих детей – йога, кулинария, дизайн интерьеров, даст контакт своей маникюрши и даже не забудет взять ваш телефон и пригласить как-нибудь в гости на полдник. И… никогда не перезвонит.

Так что хороший климат не является залогом радушия и дружелюбия. Зато развивает у местных жителей и вновь прибывших другую особенность – метеозависимость.

Эту черту очень емко описал в своей ставшей международным бестселлером книге «Год в Провансе» (1989) англичанин Питер Мейл: «По праву рождения они (провансальцы) уверены, что каждый день обязан быть солнечным, и, если он таковым не оказывается, у них моментально портится настроение. Дождь они воспринимают как личное оскорбление и в кафе громко выражают друг другу соболезнования, скорбно качают головами, с отвращением обходят лужи и подозрительно поглядывают на небо».

Действительно, избалованные постоянным солнцем, провансальцы в холодные и дождливые дни чуть ли ни впадают в депрессию. И особенно, если эти дождливые дни совпадают с солнечными днями в Париже (в большинстве случаев, расстановка сил на метеокарте все же в пользу юга, поэтому его жители могут спать спокойно).

С конца июня температура достигает тридцати, а иногда даже и сорока градусов.

Жюль Верн в свое время удачно пошутил: «Жара хороша, в особенности зимой, но на что она сдалась нам летом?» Конечно же, многие тяжело переносят сильную жару. В основном это выражается в ощущении перманентной усталости, даже если ты не проводишь день непосредственно на солнце. Поэтому единственный способ для жителей Прованса дожить до вечера – это экономить силы, то есть всячески избегать спешки и стрессовых ситуаций. Этим и объясняется привычка провансальцев все делать медленно и часто отвлекаться на разговоры, и это вовсе не является какой-то природной ленью.

Кстати, уже упомянутый Питер Мейл так связал жару и пастис: «Не могу вообразить, что пастис можно пить в фулэмском пабе или в баре Нью-Йорка, или еще где-нибудь, где погода требует наличия на ногах носков. Не тот вкус. Солнце и тепло – необходимые условия. И иллюзия, что часы остановились. В общем, Прованс».

Иногда, правда, в мирное течение жарких провансальских дней врывается еще одно специфическое для Прованса природное явление – мистраль. Этот сильный ветер может бушевать несколько дней и достигать 150 км/ч, после чего температура воды в море может упасть аж на десять градусов. О мистрале ходят легенды, говорят, что он провоцирует мигрени и ссоры.

Александр Дюма называл мистраль «одним из трех бичей Прованса», подразумевая, что два других – это река Дюранс, часто меняющая ширину своего русла, и парламент. Ирвинг Стоун в романе о Винсенте Ван Гоге «Жажда жизни» (1934) писал: «Мистраль, словно бич, обрушивается на город и не стихает двести дней в году». (Ван Гог некоторое время жил в провансальском городе Арль, где теперь можно совершить туристический маршрут по местам, связанным с ним). А в «Дневнике» Евгения Гришковца можно прочитать про мистраль, что «разогнал белоснежные яхты по бухтам и укромным якорным стоянкам, сдул загорающих и купающихся из прибоя, засыпал дорожки и улицы хвоей и шишками с огромных деревьев, и в целом задул огонь буйной июльской жизни».

Скорее всего, дело не в каких-то особенных будоражащих свойствах этого ветра, а в общей склонности провансальцев впадать в тоскливое состояние при плохой погоде. И они регулярно перед долгой прогулкой или пикником на пляже изучают прогноз погоды, направление ветра и тут же меняют свои планы, если день не окрашен «в зелёный»[3].

Итак, климат является, пожалуй, одним из главных отличий между Парижем и Провансом. Но также существенно и то, что в Провансе вы не встретите того настоящего парижского шика и энергии. Даже в Эксе, несмотряна его буржуазный имидж, гораздо меньше развлечений, здесь сложно найти места для «branché»[4] публики. В городе, где дома цвета солнца, а оконные ставни цвета неба, жизнь в основном проходит на улице и сосредоточена вокруг фонтанов. Это как источник освежающей прохлады и влаги, у которого люди собираются на уличных верандах кафе, а шум воды, звон бокалов, приглушенные беседы и легкое стрекотание цикад расплываются в воздухе сладкой негой. В этом, наверное, и есть особый провансалький шарм.

И если после переезда из Парижа в Прованс жизнь здесь может поначалу показаться скучной, а случайные кадры с видами Парижа в новостях будут вызывать ностальгию и щемящую тоску, то через несколько лет, вернувшись в столицу, вы рискуете испытать культурный шок иного характера. Вам захочется спрятаться от толпы и шума и скорее вернуться в свою тихую гавань, на свежий воздух, на море и к природе, к неторопливым расслабленным людям. Но что самое хорошее во всем этом – ничто не мешает наслаждаться одновременно и прелестями столичной жизни, и приморской. И Марселем, и Парижем. Одновременно. Благо между ними всего три часа на скоростном поезде TGV.

Глава 2

Она

Лиза всегда считала бурные проявления любовных страстей прерогативой молодости. Когда сердце разрывается от сомнений, от неуверенности и непреодолимого желания обладания, и все это подогревается надрывными мелодиями, подобно «can’t live, if living is without you»[5]. Когда любовь мыслится именно такой – неспокойной и мучительной. Любовь – вулкан, любовь – постоянное балансирование между высшей точкой наслаждения и страданием.

Как написал Ги де Мопассан в своем романе «Монт-Ориоль» (1887): «Счастлив только тот, у кого ощущения так остры, что причиняют боль, кто воспринимает их как потрясения и наслаждается ими, как изысканным лакомством».

И что же происходит, когда жизнь, наконец, становится спокойной и размеренной, когда твой партнер – вот он, всегда рядом и не дает поводов для переживаний и слез. Что же остается от любви?

Часто гуляя с коляской и с мужем под ручку, воплощая собой свой недавний жизненный идеал, Лиза украдкой поглядывала на молодые пары, у которых явно все только начинается. Их руки сплетены, как будто в попытке удержать друг друга и то еще такое хрупкое чувство между ними. В их глазах столько обожания и счастья… В такие моменты оживала какая-то струна внутри нее, что-то из ранней молодости. Хотелось взбунтоваться, добавить в их спокойную супружескую жизнь немного перца, спровоцировать партнера на проявления чувств. Но все быстро успокаивалось, ведь зрелое «я» сдерживает подобные порывы.

Иногда, это надо признать, та молодая половина все же вырывалась наружу и прибегала к всевозможным уловкам. Например, ходила вокруг Поля с немым укором, а то и вовсе заболевала, показывая тем самым, что ей нужна забота. Но, похоже, она в очередной раз не прошла по Станиславскому, ведь все привыкли, что Лиза сильная женщина, хозяйка дома. И приходилось вновь уступить место зрелой половине, которая встает с кровати по первой необходимости и идет кормить и укладывать детей.

Порой Лиза пыталась вызвать Поля на серьезный разговор. Но между ней и спортивным каналом пролегла необъятная пропасть, а ее слова, словно ничего не значащие шумы, рассеивались в комментаторской болтовне. А может быть, она уже сама превратилась в некий фон, подобно тому виртуальному телеведущему, и ее никто не воспринимает всерьез?

Но ведь удобного времени никогда не будет. Начать разговор в хорошем настроении – значит его испортить, в плохом – значит сделать его еще хуже. Что же делать? Проявлять чудеса телепатии и попытаться раскусить интроверта и понять, что у него внутри? Но что же тогда остается от любви, если нет явных проявлений? Если не знать, что они муж и жена, кто по их виду догадается? Как хочется верить, что вы делите крышу над головой не потому, что сошлись на условиях выгодного партнерства. В конце концов, многие пары экономят свое время и нервы по формуле «неделя через неделю». А все потому, что между вами все же есть это пресловутое чувство…

Лиза впервые стала допускать мысль, что способна жить одна. В своих видениях она часто садилась в машину, никому не сказав ни слова и отключив телефон, и уезжала к морю… Селилась в небольшой милый прибрежный отельчик, открывала настежь большие окна, за которыми простиралась морская синева, и, подставив лицо горячим лучам, наслаждалась шумом волн, упиваясь тишиной и свободой. А потом, как герой Бреда Питта в фильме его тогда еще жены Анджелины Джоли «Лазурный берег» (2015), садилась за письменный стол, старинное дерево которого нежно касался развивающийся на ветру тюль занавесок, и в этой упоительной тишине и идиллии черпала вдохновение для своих текстов. Ну, или как тот же герой фильма, набиралась этого вдохновения в гостиничном баре…

Да, она могла бы жить одна. Но ведь не к этому она стремилась!

Раньше они никогда не ругались. Ей даже казалось, что это и было их своеобразным секретом отношений. Поначалу она опасалась, что Поль окажется тем человеком, который будет придираться к ней по всяким бытовым мелочам, критиковать ее привычки. Но всех все устраивало. Они просто наслаждались спокойствием и гармонией.

Она полюбила своего мужа за то, что с ним было легко. Она любила эту его легкость в отношении к жизни, к быту, к другим людям. Она никогда прежде не встречала человека, который не позволял себе ни одного плохого или осуждающего слова в адрес кого-то другого. И это был не просто самоконтроль, это был образ мыслей. Она полюбила его за то, что, собираясь в путешествие на машине, они могли ехать, куда глаза глядят, без четкого плана и маршрута, их желания всегда были спонтанны, но удивительным образом всегда совпадали. За то, что, как и она, он не привязывался к вещам. Больше всего на свете он любил спокойствие и наслаждение моментом, и ради него он мог отказаться от материальных благ.

Но в какой-то момент все изменилось. Лизу вдруг стал раздражать «творческий беспорядок» на столе, пресловутые незакрытые тюбики зубной пасты, выпадающая из всех карманов мелочь, брошенные посреди комнаты ботинки. Поль тоже вдруг стал к ней придираться по хозяйственным делам – готовка, уборка, глажка, что-то где-то всегда не так идеально, как хотелось бы. Хотя она точно знала, что гораздо дальше продвинулась в хозяйственном плане, чем в начале их отношений.

С какого момента он превратился в ворчуна, который ходит по квартире и недовольно комментирует ее действия? Откуда взялся тот, кто все время норовит выявить очередной недочет в воспитании? Но ведь дети никогда не ведут себя идеально, всегда будут какие-то капризы, драки, непослушание, сто тысяч «почему»… Понятно, что оба навзводе, и в таком состоянии они вряд ли могут помочь друг другу, но почему просто нельзя оставить ее в покое и не делать еще хуже.

Наверное, начало этому положили дни, когда на необходимость осваивать неведомую доселе роль «родителя» наложилось постоянное пребывание вместе в замкнутом пространстве квартиры, когда они переехали и стали вместе работать из дома, вдали от семьи и друзей. Отсутствие личного пространства, одна и та же рутина изо дня в день, хронический недосып… Тогда, наверное, и пошатнулось его состояние «дзен».

У философа Эриха Фромма она как-то прочитала, что любовь – это давать, а не брать. Она знала о трудностях мужа и поддерживала его, как могла. Но ей хотелось заботы. Не помощи по хозяйству или с детьми, а именно заботы о ней самой. Простого человеческого сочувствия и внимания. Приготовить чай, обнять, сказать какие-то добрые слова.

Вот опять она выбрала не то время для разговоров с Полем. Опять сорвалась… Хлопнув дверью спальни, она легла на диван и закрыла лицо руками. Зачем опять наступать на те же грабли? Но пути назад нет. Они опять заснут каждый на своей половине кровати. Если он не понимает ее потребностей, то она будет отвечать ему тем же – игнорировать и отказывать в близости. Вечная история… Да и вообще, единственное, чего ей хочется после тяжелого дня, коснувшись подушки, это уйти с головой в вымышленный мир книг и фильмов.

Проснувшись наутро, они обнимутся, как будто оправившись от дурного сна, спишут все на шалящие нервы и договорятся больше не ругаться. Но ее фраза, которой часто заканчивались ссоры: «Зачем ты со мной? Ты вообще меня любишь?» – она так и останется без ответа…

А знает ли он этот ответ?

Глава 3

У Сезанна не было

PR-менеджера

Статья Лизы о Провансе

Прованс – это невероятные и разнообразные ландшафты. Море, реки, озера, хвойные и дубовые леса, цветочные поля, горные массивы. В окрестностях Экс-ан-Прованса величественно возвышается гора Сент-Виктуар – муза художника-постимпрессиониста Поля Сезанна. Этот известный провансалец не уставал восхищаться природным богатством своего родного края, и особенно видами на гору Сент-Виктуар, оставив более восьми десятков картин с ее изображением.

Современным жителям Прованса посчастливилось любоваться видами на эту гору в том же виде, в каком они открывались когда-то Полю Сезанну – никакие следы нынешней цивилизации не нарушают обзор. Для многих провансальцев вид на Сент-Виктуар является одним из важных критериев в выборе дома, критерий этот во много раз увеличивает цену на жилье, например, цены на некоторые прелестные виллы в частном секторе недалеко от смотровой площадки «Terrain des Peintres», где трудился Сезанн, превышают миллион евро.

Жители Прованса обожают горные прогулки, ведь это не только захватывающие виды, но и возможность вдохнуть целебный аромат хвои и собрать провансальские травы, чтобы потом добавлять их к разным блюдам или заваривать целебные чаи. Например, прогулки в районе Карьеров Бибемус. Когда-то здесь добывали камень, из которого созданы многочисленные монументы в Экс-ан-Провансе. Во времена Сезанна карьеры были заброшены, художник арендовал там маленькую постройку, где он отдыхал после работы над картинами и хранил свои полотна.

Гуляя по горным тропинкам, невольно представляешь себя на месте художника, почти всю свою жизнь обреченного на безвестность и одиночество, каждое утро совершающего свое паломничество по давно протоптанной тропе между хвойных деревьев и скал в сторону смотровой площадки, чтобы разложить свой мольберт и краски и начать создавать прекрасное. Страдал ли он от своего уединения или, наоборот, находил в этом счастье и успокоение и не променял бы ни на какие мирские блага возможность вот так творить в гармонии с природой?

«Живопись с натуры, – говорил Сезанн, – это не копирование предмета, а наглядное изображение собственных ощущений». Хочется верить, что его картины свидетельствуют именно о гармонии в его душе.

Художник, картины которого входят в список самых дорогих в мире, при жизни не заработал своим творчеством ни сантима, и от нищеты его спасло только наследство отца. Что это, несправедливость, несносный характер, который отмечали современники, или может быть, он просто не умел «продавать» себя, в отличие, например, от своего лучшего друга Эмиля Золя, который, будучи человеком из очень бедной семьи, но чрезвычайно общительным и умеющим завязывать нужные связи, довольно быстро разбогател на книгах?

Как бы Сезанну, наверное, не помешал тогда хороший PR-менеджер или агент…

Сезанн и Золя – две такие разные судьбы. Трогательная история жизни и отношений двух гениев, выросших в Экс-ан-Провансе (Золя родился в Париже, но его отец получил контракт на строительство канала в Эксе и перевез туда свою семью), и их драматический разрыв прекрасно показаны в фильме «Сезанн и я» (2016), режиссера Даниэль Томпсон.

После кончины матери Сезанн был вынужден продать семейное поместье в Жас-де-Буффан, чтобы выплатить долги, а сам перебрался в квартиру на улице Бульгон в Экс-ан-Провансе. В 1901 году он купил небольшой участок земли на холме Лов на окраине города и обустроил там студию, где работал вплоть до самой смерти.

Говорят, именно его «муза» и убила художника. Осенним днем 1906 года, когда Сезанн по привычке расположил свой мольберт с видом на Сент-Виктуар, разразился сильный ураган и ливень. Упрямый художник, тем не менее, продолжил работу. Позже вернувшись в мастерскую, вымокший до нитки и дрожащий от лихорадки, он слег с воспалением легких и умер неделю спустя. Прикованный к постели, он время от времени еще кое-как вставал, чтобы закончить картину…

В Экс-ан-Провансе в честь своего самого знаменитого жителя названо все, что только можно, а мастерская художника, где теперь расположен его музей, привлекает туристов со всего мира. В этом идиллическом месте, сидя на лавочке в саду перед мастерской, в которой сохранилась рабочая обстановка художника, и наблюдая преломление света сквозь кроны деревьев, еще раз проникаешься всем сердцем историей этого человека, который, несмотря на критику и постоянные сомнения в своем таланте, продолжал творить – до последнего дня.

Знал бы только он тогда о своей будущей славе…

Глава 4

Искусство еды

Статья Лизы о Провансе

Сколько уже советов по правильному питанию (как у французов!) мы получили. Но, описывая Прованс, тему еды обойти просто невозможно…

До недавних пор посетители города Экс-ан-Прованс могли почувствовать себя на месте Поля Сезанна и выпить кофе в одном из самых старинных ресторанов, основанном в 1792 году, в том самом, где когда-то бывал художник и многие другие известные личности (Стендаль, Андре Моруа, Эдит Пиаф…). Это «Les deux garçons» («Два парня»). Теперь же это легендарное место заколочено досками. Одним холодным утром 2019 года, в самый разгар рождественской ярмарки, стены ресторана охватило пламя. В тот день, когда синие лампы сирен слились с огнями детских каруселей, свидетели пожара не только оплакивали окончание целой эпохи, но и поговаривали о причинах пожара, далеких от простой случайности. Дело в том, что перед пожаром ресторан не работал уже несколько месяцев: Арбитражный суд принял решение о его закрытии, и несколько организаций боролись за правообладание.

Вообще в Провансе смена одних заведений другими – довольно частое явление. Иногда гуляя по Эксу после долгого перерыва, можно заметить совершенно новые магазинчики и кафе, или просто опустевшие помещения, в которых ведутся ремонтные работы. Мелкие коммерсанты здесь живут по большей части за счет туризма, и вне сезона часто можно наблюдать продавцов, тоскующих в пустых магазинах.

Зато всегда бурлят жизнью провансальские рынки. Красочные ряды овощей и фруктов, сыров, мясных изделий и изделий из оливок, бережно выращенных или приготовленных местными фермерами, перемежаются с лотками с блюдами на вынос, где представлены всевозможные мировые кухни – азиатская лапша, марокканский кус-кус, испанская паэлья. Все это непрерывно подогревается на огромных сковородах и раскладывается в коробочки порциями. Здесь всегда чудесно пахнет свежими травами и курочкой гриль, любимым блюдом выходного дня. Французы обожают блюда для всей семьи, которые каждый может класть в свою тарелку из общего, так сказать, котла. Для французов делиться друг с другом едой – это как делиться любовью.

Больше всего ценятся провансальцами сезонные продукты, которыми так богат Прованс. Осенью – это всевозможные разновидности тыквы и шпинат. Зимой – яблоки и мандарины. Весной – клубника, спаржа, дыни и артишоки. Летом – черешня, персики и кабачки. Особая гордость Прованса – желтые кабачки, легкие и сладковатые на вкус, которые, словно маленькие солнышки, разложены в деревянных ящиках вместе с круглыми и продолговатыми цукини.

Самый большой деликатес осеннего рынка – это грибы. Цена за кило лисичек может шокировать человека, привыкшего собирать их в лесу на даче в Подмосковье – 35 евро за кило. В Провансе тоже можно собирать грибы, но все не так просто. Нужно не только знать места, но и уметь разбираться в грибах. К тому же, грибной ассортимент Прованса может отличаться от грибов центральной полосы России, и иногда действительно сложно понять, какие из них являются съедобными. Судя по табличкам на грибных стендах на рынке, грибы часто привозят из других концов Франции, чем, скорее всего, и объясняется высокая цена. Скажем, белые грибы могут приехать из центральной части Франции – департамента Коррез, который благодаря популярной песне стал символом малой родины, которую так ценит и гордится каждый француз, даже уехав в большой город. «J’ai la Corrèze en cathéter»[6] —поется в песне, и любой француз может сказать то же и о своем родном городе или регионе.

Рынок – это не только поход за продуктами. Это ритуал. Это одно из главных местных развлечений. Субботним утром жители Прованса вооружаются соломенными корзинами и спускаются в центр города, где их ждет не только продуктовый рынок, но еще и цветочный, вещевой, сувенирный, выставка и продажа картин. Гуляя между стендами, они вдыхают витающие в воздухе ароматы, общаются и, конечно же, дегустируют. Козий сыр из Альп Верхнего Прованса, знаменитые кавайонские дыни и яблоки, клубника из Карпентра, сочные помидоры «Сердце буйвола», конфитюр из провансальской Венеции – Иль-сюр-ля-Сорг. Многочисленные тапенады (пасты из зеленых или черных оливок), пасты из анчоусов, чеснока, вяленых помидоров, артишоков и баклажанов, которые жители Прованса намазывают на хрустящие кусочки багета во время аперитива.

В этой приверженности своему региону и своему производителю, в этом традиционном времяпровождении выходного дня живет какое-то типично провансальское спокойствие и стабильность. Умение наслаждаться жизнью и каждым ее мгновением. В этом и есть французский art de vivre и art de manger[7].

На этом празднике живота не хватает разве что бокала местного вина. Но за этим удовольствием уже нужно отправиться в одно из кафе, которые окружают рыночную площадь и уже манят своими круглыми начищенными до блеска столиками, а местные жители спешат занять первую линию, чтобы насладиться газетой и утренним кофе, макая в него хрустящий круассан. Пожалуй, перед этими стойко укоренившимися привычками французов меркнут все территориальные различия.

Суббота в центре города – это настоящее Вавилонское столпотворение. Свадьбы, туристы, рынки, церковные службы… На узких улочках машины, туристические поезда и электрокары образовывают настоящую пробку, ожидая, пока толпа немного рассеется и даст проехать. Водители бесшумных электрокаров вынуждены неустанно напоминать о себе сигналами. Чашки кофе на террасах плавно «перетекают» в бокал вина. После полудня, когда все стенды пустеют, рыночная площадь заполняется столиками и плетеными стульчиками, которые стоят так плотно друг к другу, что отличить их принадлежность к тому или иному кафе можно только по цвету.

При этом если вернуться в город в это же время в воскресенье, можно поразиться контрасту. Город как будто вымирает. Воскресенье во Франции, а особенно в провинции – семейный день, когда люди наслаждаются сытным семейным обедом, долгой сиестой, тихой семейной прогулкой на природе и хорошим вечерним фильмом. На этот день редко планируются какие-то встречи и вечеринки. В воскресенье люди даже забывают про телефон – кому-то звонить или проявлять активность в соцсетях в этот день считается моветоном. И уж, боже упаси, во время трапезы. Франция превращается в страну-автоответчик. Большинство заведений в этот день закрыто. Так же, впрочем, как и в понедельник.

Жители Прованса очень гордятся своим регионом и местными продуктами. Поэтому провансальские блюда – это овощи, мясо, оливки и дары Средиземного моря. Главный секрет местной кухни не в знании каких-то особых рецептов, а в самих продуктах. Ну и, конечно, в умении сохранить и подчеркнуть их качество и свежесть. Только чистый вкус. Только brut.

Поэтому для провансальцев очень важно придерживаться основных принципов приготовления продуктов, а также использования «assaisonnement»[8]. Овощи, мясо, рыбу, грибы они готовят буквально несколько минут, чтобы не переварить и не пережарить, и именно так сохранить натуральный вкус продукта. Блюда из овощей в основном называются «сотэ» – по технике приготовления (дословно от слова «sauter», что переводится как «прыгать»). Это обжарка маленьких кусочков на сковородке в масле на сильном огне с подбрасыванием («подпрыгиванием»), в результате чего на продукте образовывается золотистая корочка. Или «поэле» – томление овощей в глубокой сковородке под крышкой на медленном огне, для более мягкой консистенции. Часто они вообще едят овощи сырыми (шампиньоны, кабачки, морковь). В качестве гарнира картошке, рису и макаронам они предпочитают овощи – зеленый горошек, брокколи, кабачок, зеленую фасоль с чесноком, салат, авокадо в лимонном соке. Ну и, конечно же, «рататуй». В качестве закуски для аперитива гостям часто предлагается порезанная на длинные ломтики свежая морковь, огурцы и порей, которые можно макать в различные соусы. В ресторанах вообще салат предлагают в качестве полноценного гарнира, наравне с картошкой фри. Возможно, в этом и кроется секрет стройных фигур француженок.

На сайтах школ можно найти не только дневное детское меню в школьной столовой, но и идеи для мамы, что приготовить вечером для сбалансированного питания ее малыша. Маме предлагается давать ребенку мясо и рыбу на обед и овощи на ужин. В этом разделе часто можно встретить всевозможные блюда из овощей: поэле из киноа с шампиньонами, сотэ из тыквы, фондю из лука-порея, клафути с кабачками. Очень популярны супы-пюре из овощей, «киши» (на готовое тесто выкладываются всевозможные ингредиенты и заливаются взбитыми яйцами) и макаронные изделия, приготовленные по принципу «ризотто» (макароны не варятся в воде, а тушатся в бульоне в глубокой сковородке с овощами, сыром и сливками).

Для провансальцев, как и для всех французов, очень важна правильная заправка продуктов. Специям из пакетиков они предпочитают свежие травы. Они покупают на рынке горшочки с базиликом или мятой, которые потом высаживают на балконе, или перевязанные в букетики лавровые листы с веточками тимьяна и розмарина (так называемый «букет гарни») или собирают травы сами на природе. Травы наполняют кухню чарующими ароматами и делают самое обычное блюдо провансальским. Например, картофель местная хозяйка порежет на четыре части, разложит на противне, обильно польет оливковым маслом, обязательно добавит веточку розмарина и поставит запекать в духовку. Травы не только добавляют пикантную ноту блюдам, но и обладают целебными свойствами. Тимьян издавна используется при кашле и в качестве успокоительного. Вместо банальных бульонных кубиков провансальские хозяйки готовят настоящий куриный бульон с овощами и травами, а потом замораживают его в формах для льда и используют для приготовления риса или макарон. Для салата они любят знаменитую заправку «винегрет» – в одной ложке яблочного уксуса растворяется щепотка соли и перца, добавляются две ложки оливкового масла и иногда – горчица и мелко нарезанный лук-шалот.

Когда провансальская хозяйка приглашает на трапезу, вежливый гость будет совершенно искренне интересоваться, как приготовлено блюдо, а довольный хозяин – раскрывать свой арсенал секретных ингредиентов и методик. Например, если в меню излюбленное французами зимнее блюдо «Пот-о-Фё» (так называется одно из самых популярных горячих блюд традиционной французской кухни, которое представляет собой практически два блюда в одном: мясной бульон и сваренную в нем говядину с овощами и приправами), первая часть трапезы будет посвящена рассказу хозяйки о том, как с утра она ездила к мяснику и тщательным образом выбирала мясо, ведь именно от его выбора и качества зависит вкус блюда.

Нужно как минимум три типа мяса разной жирности и текстуры, к примеру, ребрышки или мясо на косточке для придания жирности бульону, мясо средней жирности (рулька) и маложирное мясо (вырезка) для тушения. Потом она будет рассказывать, как несколько часов тушила мясо в большой кастрюле с добавлением гвоздики, провансальских трав и овощей (морковь, репа, картофель, лук, сельдерей, лук-порей). После этого вступления, после которого у гостей уже начинают течь слюнки, хозяйка с гордостью воодружает кастрюлю на стол, гости будут вдыхать божественные ароматы, дегустировать и расхваливать кулинарку, которая вложила всю душу в это блюдо. Описание процесса готовки, выбора продуктов, рецепта, обсуждение и одобрение блюда – это целая традиция, целое таинство. На это никому не жалко ни времени, ни слов, ни эмоций…

Принять еду у хозяина, вне зависимости от своих вкусовых предпочтений, важная часть французской вежливости и поведения в обществе. Философия, на которой растут французские дети. Лучше взять предложенный кусочек и не доесть его, чем отказаться вообще, или, не дай бог, сказать, что вы такое не едите.

И если кому-то кажется нелепым обсуждать съеденное за обедом, то после жизни во Франции это станет для него действительно интересным и важным. Вот уж верно сказано почти два века назад французским филисофом и кулинаром Жаном-Антельмом Брийя-Савареном: «Получать удовольствие от еды можно в любом возрасте, при любых обстоятельствах, в любой стране и каждый день» («Физиология вкуса, или трансцендентная кулинария…», 1825)

Глава 5

Он

Если бы Поль мог обладать какой-то суперспособностью, то он бы выбрал возможность отключать окружающий шум. «Щелк» по кнопке «mute» невидимого пульта. Мир в движении, но звук отключен. Как в немом кино.

Интроверт, погруженный в свой внутренний мир, он всегда любил тишину. Наверное, неслучайно его любимым хобби стало подводное плавание. Лишь там он мог оказаться в полной тишине, наедине с самим собой. Или, например, поездка на машине была для него одним из самых медитативных моментов, когда монотонный шум мотора и бегущий впереди серый асфальт, помогали ему уходить в свои мысли. Многие принимали его отстраненность за умение слушать, а его умение контролировать эмоции – за спокойствие. Но он лишь пытался оградить себя от ненужных выбросов адреналина в кровь – такова первобытная способность мужчины, помогавшая древним людям спасаться от хищников. Но эмоции никуда не уходили, а лишь собирались в плотный клубок где-то в районе желудка.

Вместе с Лизой и детьми ему редко удавалось побыть в тишине. Когда они ехали в машине, в противоположность ему, Лиза как будто наоборот всячески старалась от этой тишины избавиться. Вот опять она завела какой-то разговор.

«Щелк».

– К тебе прямо надо записываться на прием заранее, да еще и предоставить список тем, которые тебе интересны. Правда, учитывая, что это только мотоцикл и футбол, то получается, что у меня вообще нет шансов…

«Щелк», «щелк», «щелк».

Иногда он ненавидел Лизу за производимый ею шум. Когда Поль слышал ее громкий голос, усиленный криками детей, которые с задних кресел машины то норовили дернуть его за волосы, то вылезти в окно, он снова начинал ощущать этот комок.

– Ты знаешь, что дети лучше реагируют на спокойный и уверенный тон родителя? – частенько напоминал он Лизе.

– Я уже заметила, когда ты занимаешься с детьми, насколько хватает твоего спокойного уверенного тона.

Его жизнь как будто поделилась надвое. До рождения детей и после. Родительство оказалось одним из самых счастливых состояний, но и самым серьезным испытанием. Прежде всего, для их пары. Если раньше у них была полная свобода, то теперь нужно было думать постоянно о ком-то, кроме себя. Планировать заранее. Это словосочетание вообще вгоняло его в легкое состояние паники.

Если раньше она смотрела на мужа с обожанием, восхищалась его достижениями, дарила ему постоянную заботу и тепло, то теперь он отступил на второй план. Он старался, как мог, помогать ей с детьми и по хозяйству в надежде снова увидеть этот взгляд. Или хотя бы, чтобы она расправила нахмуренный лоб и улыбнулась. Но, казалось, что она даже не замечает его усилий.

Раньше доказательством любви была ее страсть, а теперь, ложась в кровать, она сразу возводила между ними стену, беря в руки книгу.

Любила ли она его вообще? Ему казалось, что отсутствие былого желания с ее стороны – это верный признак того, что любви нет.

– Может быть, если бы ты больше проявляла инициативу, все бы было нормально, – иногда пытался он донести до нее свои тревоги.

– А может быть, если бы ты хоть немного мне показывал свои чувства и говорил комплименты, то у меня и желание бы возникало чаще? Все мужчины мира этим успешно пользуются.

– То есть главное проявление любви для тебя – это комплименты?

– А, по-твоему, меня должна возбуждать твоя постоянная критика?

И почему женщинам так важны слова? Для него красота Лизы была очевидным фактом, не требующем регулярного подтверждения. То ли дело поступки. Например, приготовить что-то оригинальное, устроить маленький праздник желудка, посвященный ей одной.

Она готовила с любовью к еде, а он готовил с любовью к ней.

Как любой француз, он был очень чувствителен в вопросах еды, а накормить свою женщину – это было для него одним из самых главных способов проявления чувств. Подобно Жаку, герою милой романтической комедии «Париж подождет» (2016), неподражаемому в своем умении получать удовольствие от настоящего момента и относиться ко всему с юмором и легкостью, соблазняющему свою даму, предлагая ей отведать всевозможные местные блюда с его сакраментальным «Пойдем поедим? Ужин полезен для души»… И для Поля совместная трапеза была своеобразным языком любви.

«Главный секретный ингредиент любого блюда – это любовь!» – говорил он.

Как и для многих французов, предпочтения в еде и, так сказать, поведение за столом, были для него показателем характера его дамы. Женщине, которой сложно угодить в еде, сложно угодить и в других сферах. С той, которая капризна в еде, вполне может быть сложно и по жизни. Он ценил Лизу за ее умение понимать этот кулинарный язык любви. Поэтому, когда они ссорились, Поль, будучи человеком немногословным, часто готовил что-то особенное, как будто в знак примирения.

Так, например, однажды он решил порадовать Лизу и приготовить «оссобуко» – телятину на косточке, тушеную в вине. После похода в мясную лавку и «Николя» (так называется сеть винных магазинов), где консультант подобрал ему красное вино, подходящее именно к этому блюду, он долго колдовал на кухне, пока не вынес к столу дышащее ароматами блюдо с пылу с жару. Для Лизы эти несколько часов прошли гораздо более прозаично, а ужин вообще застал ее в самом эпицентре детского кризиса. За столом дети вертелись, почти ничего не съели и убежали играть. Лиза была напряжена, ела быстро и как будто даже не чувствовала вкус.

– Если бы мы раньше сели за стол, они не были бы так возбуждены, – сквозь зубы сказала она.

– Ну, не хотят они есть – и не надо. Стоит ли так переживать?

– С твоим спокойствием они вообще питались бы одним шоколадом.

– Ну, многие дети…

– Многие дети, многие жены… Пусть тебе друзья расскажут, какие у них замечательные жены и идеальные матери!

– Ну, уж точно они не сходят с ума, как ты!

– Тогда найди себе другую!

Она встала из-за стола и удалилась быстрым шагом. Перед Полем остались три недоеденных тарелки…

Глава 6

Прованс как в кино

Статья Лизы о Провансе

Провансальские пейзажи вдохновляли многих кинорежиссеров, начиная от первого в истории фильма братьев Люмьер «Прибытия поезда на вокзал Ла-Сьота» 1896 года (ведь Ла-Сьота – это портовый городок в двух шагах от Марселя), до фильмов, снятых по книгам знаменитого провансальца Марселя Паньоля и более современных, к примеру, «Французский транзит» (2014), где действие происходит в Марселе 70-х годов, когда процветала знаменитая мафия French connection, осуществлявшая наркотрафик из Европы в Америку.

Но самым, наверное, полюбившимся зрителям фильмом о Провансе стал «Хороший год» (2006) английского режиссера Ридли Скотта по книге все того же Питера Мейла. Добрый, пронизанный юмором и атмосферой Прованса, с прекрасными актерами Расселом Кроу и Марион Котийяр, хоть и выступивших в довольно нетипичном для себя амплуа, фильм (как и за два года до него книга) прославил на весь мир некоторые места Прованса, куда поклонники теперь из года в год приезжают, чтобы почувствовать себя на месте любимых актеров. «Хороший год» снимался в Воклюзе, живописном департаменте в северной части Прованса, где внимания заслуживает не только знаменитый средневековый Авиньон, но в первую очередь, маленькие деревни, воспетые в книгах Питера Мейла, переехавшего из шумного Лондона в идиллическую французскую провинцию.

Одни из таких деревень, по праву входящие в список самых красивых мест Франции, – это Горд и Руссийон. Эти деревни, как сестры Белочка и Розочка: в одной все постройки из белого камня, а в другой – из камня всех мыслимых оттенков охры, от нежного песочного до темного бордового. Обе располагаются на холмах, откуда взору открываются великолепные пейзажи.

Руссийон известен своими охровыми каньонами. Пожалуй, это самая необычная деревня Прованса, ярким оранжевым пятном выделяющаяся среди провансальского пейзажа, где каждый дом и улица, словно подарочная открытка. Рядом находится не только невероятной красоты охровая долина, но и лавандовые поля и виноградники, где можно заехать в местные «шато» (замок) для дегустации вина.

Белая деревня Горд известна своими прекрасными ресторанами, где можно отдохнуть после долгих пеших прогулок по узким мощеным улочкам с бесконечными подъемами и спусками. Например, ресторан итальянской кухни «La Bastide de Pierres» с уютной террасой и старинным традиционным декором, или шикарный спа-отель с рестораном с панорамным видом «La Bastide de Gordes». Вечером можно отправиться на смотровую площадку на подъезде к населенному пункту и полюбоваться великолепной панорамой в лучах уходящего солнца. Именно в деревне Горд и снимались некоторые сцены фильма «Хороший год».

Но тур по местам, где проходило действие этого фильма, можно начать с маленькой деревни Кюкюрон. Именно там находится тот самый пруд, где произошло первое свидание героев, «Le Bassin de l’Etang». Еще в XV веке пруд снабжал водой местные мельницы. В XIX веке вокруг него были высажены платаны, в тени которых теперь можно выпить кофе за столиком кафе. Кстати, эту деревню прославил еще один фильм «Гусар на крыше» (1995) с прекрасной Жюльет Бинош в роли маркизы – панорамные виды Кюкюрона из этого фильма можно увидеть вживую с городской башни.

Продолжить путь по следам героев фильма «Хороший год» можно по живописной горной дороге, проходящей через национальный природный парк Люберон, в сторону «Château La Canorgue» – того самого поместья из фильма. Сам «шато» является частной собственностью и закрыт для посещения, но на его территории можно продегустировать вина местного производства, в том числе легендарное «Coin Perdu» (Потерянный уголок), которое пьют герои фильма.

Возбудив вкусовые рецепторы винной дегустацией, самое время отправиться на обед в уже упомянутую деревню Горд. Ведь именно здесь, в самом центре, расположен знаменитый ресторан «La Renaissance», где в фильме работала Фанни Шеналь, героиня Марион Котийяр. Ресторан расположен возле того самого фонтана, где герой Рассела Кроу ждал ее с бокалом вина (ресторан открыт только в туристический сезон).

Кстати, недалеко находятся еще две красивейшие деревни Воклюза – Лурмарен и Менерб, которые не упоминаются в фильме, но посетить их стоит обязательно. Именно там в свое время жил писатель Питер Мейл.

В 1989 году идиллическое спокойствие деревни Менерб нарушила публикация бестселлера этого мастера английского юмора «Год в Провансе». После того, как один английский таблоид опубликовал адрес писателя, фанаты (а его книги были переведены более чем на двадцать языков) буквально хлынули в мирную провансальскую деревушку. Соседи обижались на писателя за поднятый шум, а вот коммерсанты, наоборот, потирали руки, получая от туристов большую прибыль. Сам же писатель, который даже не мог позагорать у бассейна без того, чтобы не быть сфотографированным папарацци, не выдержал такого интереса к себе и уехал в Америку. Через несколько лет он, правда, снова вернулся в любимый край, поселившись в Лурмарене.

Лурмарен – одна из самых любимых деревень провансальцев, с неповторимой атмосферой выходного дня. Залитые солнцем террасы, музыканты на центральной площади, множество маленьких бутиков, хозяйки которых соревнуются в торговле, выставляя на мостовые сухие цветы в больших вазах, плетеные кресла, большие лампы-подсвечники, зеркала, подушки и растения, превращая городок в уютный музей домашнего декора.

Когда путешествуешь по Провансу, создается впечатление, что со времен, описанных в романах Питера Мейла, здесь ничего не изменилось. Все те же города и деревни и идиллические пейзажи, все те же люди, умиротворенные природой и солнцем, любящие поесть, выпить и поболтать.

Однако некоторая разница все же есть. Теперь люди гораздо больше заботятся об окружающей среде. Например, охота – больше не такое распространенное занятие, как описано, скажем, в книгах Марселя Паньоля. Хотя старое поколение по-прежнему верно привычкам, и в провансальской глуши еще можно встретить пенсионеров, у которых дети давно выросли и уехали в большие города, а их место занял красавец ирландский сеттер. Воскресным утром такой старичок отправляется с ним охотиться на перепела, которого хозяйка потом будет готовить на обед, а пес, усталый, но довольный, будет наблюдать за ней с большого кресла.

Также люди теперь ведут более здоровый образ жизни. Стакан пастиса с сигаретой в руке уже не такой неотъемлемый атрибут местного жителя, как раньше. Хотя многие по-прежнему любят в жаркий день освежиться этим бодрящим напитком, разведенным с большим количеством ледяной воды. Уж если хочется почувствовать себя, например, истинным марсельцем, стоило бы заказать на одной из террас кафе в Старом порту Марселя «51» или «102»[9].

Глава 7

Французские папы не воротят нос

от подгузников

Статья Лизы о Провансе

Весь мир уже давно пытается разгадать тайну, почему француженки не толстеют и не спят в одиночестве, а также как им удается успешно совмещать роль мамы со всеми остальными ролями.

Вслед за автором бестселлеров «Французские дети не плюются едой» (2012) и «Французские родители не сдаются. 100 советов по воспитанию из Парижа» (2013), написанных американкой Памелой Друкерман, многие женщины восхищаются способностью француженок воспитывать послушных и вежливых детей и при этом заниматься карьерой, вести активную социальную жизнь, путешествовать и развлекаться, никак не меняя при этом своих привычек.

Прованс славится своими многочисленными фестивалями и праздниками на открытом воздухе, куда родители приходят вместе с детьми, и при этом дети спокойно смотрят поздний концерт с родителями или спят в колясках под грохочущую музыку. Для многих родителей залогом удачного путешествия или похода куда-то является подстраивание под детский режим. Многие французы же называет такое положение дел «быть съеденным детьми», они легко относятся к вечеринкам с детьми, руководствуясь принципом, что это дети должны подстраиваться под режим взрослых, а не наоборот.

Причины такого отношения кроются в особенностях менталитета и общественного устройства. Большинство французских мам продолжает карьеру после рождения ребенка, выходя на работу сразу после декретного отпуска, то есть когда ребенку исполняется три месяца. Таким образом, первые месяцы мама старается подготовить малыша к жизни после декрета. И хотя французские мамы не испытывают открытого социального давления, и каждая вольна выбирать, сколько времени оставаться дома с ребенком, но они все же опасаются, что работодатель плохо отнесется к долгому декрету и даже найдет замену.

А для француженок финансовая независимость очень важна. Особенно для тех, кто привык к определенному социальному статусу и не хочет терять половину семейного бюджета (ведь часто в паре мужчина и женщина зарабатывают одинаково, и многие семейные траты делятся поровну). К тому же, работающая наравне с мужем мама может разделить с ним пополам многие домашние обязанности, такие как уборка, готовка и уход за младенцем. Французские папы будут не только гонять мячик с детьми в парке в субботу, но и менять подгузники и кормить из бутылочки по ночам.

Финансовая независимость во многом позволяет женщинам не бояться разводов. По статистике, во Франции именно женщины чаще становятся инициаторами расставаний. Самой частой причиной разводов считается измена, далее следует абьюзивное поведение и эгоизм партнера, то есть отсутствие заботы и внимания. При этом почти половина женщин вновь вступает в брак или отношения в среднем в течение пяти лет после развода.

В Провансе мамы тоже придерживаются тактики раннего выхода на работу. Утром в будний день на детской площадке будет много нянечек, в основном иностранок, а типичная провансальская мама будет там редким гостем. Но все же мамы в Провансе гораздо больше, чем жительницы столицы, выступают за грудное кормление. Провансальская мама, которая решила сама кормить и сидеть с малышом, не будет вызывать непонимания или сочувствия. Здесь, наоборот, такую маму будут поддерживать в ее желании сохранить эту ценную связь с малышом, и это будут делать многие, начиная с «sage femme»[10] в роддоме и кончая соседкой. В Провансе можно часто увидеть женщин, кормящих детей в парках и на занятиях в детских кружках, или на приеме у специалиста по грудному вскармливанию. И вообще порой создается впечатление, что мамы за пределами шумной столицы гораздо менее «pressé»[11] в сроках выхода на работу, и не скрывают, что хотели бы больше времени посвятить детям.

Встречая провансальских мам на площадке, всегда удивляешься их спокойствию и дзен-отношению. Никто не кричит, мамы всегда очень спокойным и уверенным голосом объясняют деткам, почему что-то делать нельзя, при этом не перегибая палку в опеке. У них как будто существуют какие-то негласные правила общения с детьми. Например, они предпочитают говорить что-то редко, но так, чтобы их услышали, не превращаясь в «бубнящее радио». Суете и бесконечным ограничениям они предпочитают определенную свободу для ребенка, при этом сохраняя твердость в принципиальных вопросах. Ведь чем меньше мамин стресс передается ее ребенку, тем спокойнее он себя ведет. Как в анекдоте, когда мама просит у доктора прописать успокоительное ее слишком подвижному и непослушному ребенку, а доктор выписывает успокоительное ей самой.

Если ребенок не слушается, мамы придерживаются правила трех предупреждений. Если после третьего предупреждения ребенок не слушается, его неминуемо ждут «санкции». Таким образом, ребенок понимает, что если мама что-то говорит, то к этому надо относиться серьезно. Также они всегда стараются четко объяснять причину отказа. И если отказывают, то стоят на своем до конца. Например, спокойно и твердо объяснят малышу, что сейчас начинается «взрослое время», что взрослым хочется побыть вместе, а ребенок должен спать. Остается лишь поражаться их родительской выдержке. Но они знают, что если дадут слабину сейчас, то потом дети сядут им на шею. Ведь дети постоянно проверяют маму на прочность и пытаются расширить и так уже держащиеся на честном слове границы дозволенного.

Иностранкам французские методы воспитания порой кажутся чрезмерно строгими. Они согласны, что шанс иметь спокойного ребенка (да и спокойную выспавшуюся маму) гораздо выше, если ребенок питается смесью и воспитывается няней, ведь их дети слушаются больше, но при этом возражают, что даже если ребенок и учится обходиться без мамы, то какой ценой?

Памела Друкерман пишет: «Главное – признать, что дети не являются воплощением родительских амбиций, „проектами“, которые мы, родители, стремимся довести до совершенства. Это отдельные, вполне самостоятельные маленькие люди, у которых свой вкус, свое понятие об удовольствии и опыт познания мира. И даже свои секреты». Она считает французские методы не ограничивающими, а обучающими, и говорит о том, что цель французских мам – обучать их детей сну, режиму питания, терпению и умению занять себя самому, обходиться с негативными эмоциями, в конце концов.

В чем же секрет спокойствия провансальских мам? Неужели, придя, скажем, в ресторан с детьми, им никогда не хочется спрятаться под стол, потому что дети стараются во что бы то ни стало нарушить покой окружающих и никак не реагируют на скромные попытки обуздать их активность?

Конечно, многие мамы признают, что вынуждены постоянно «жонглировать» карьерой, воспитанием детей и хозяйством, из-за чего часто испытывают большой стресс и «никогда не останавливаются», но не позволяют распространять «вокруг себя ауру хронической усталости и вечного пребывания на грани истерики»[12]. В конце концов, никто не знает, что происходит за закрытыми дверями.

Та же Памела Друкерман сокрушается по поводу безразличных парижанок на детской площадке и того, что с ними сложно построить настоящую дружбу. Если, по ее словам, американки почти сразу переходят на стадию откровенных признаний (и в этом они весьма схожи с русскими), то с француженками разговор остается на уровне легкой светской беседы.

Если спросить французов, почему они не говорят о чем-то личном, не делятся какими-то своими чаяниями и не склонны «лезть в душу», то причиной они назовут саму цель общения между людьми. «Люди общаются для хорошего настроения. Зачем его портить всякими сложными темами», – ответит вам француз.

Провансальские мамы гораздо более приветливые и разговорчивые, чем парижанки, но по-настоящему подружиться в Провансе тоже не так просто. Возможно, у них уже просто есть свой сложившийся круг друзей и их вполне устраивает легкий, ни к чему не обязывающий small talk.

Приехав в какой-нибудь провансальский город, можно подумать, что он совершенно не адаптирован для детей, а понятие child friendly вообще не в обиходе у местных. Например, в маленьких городках и деревнях застройка ведется плотно и вдоль дорог без внутренних дворов, поэтому детские площадки в основном можно встретить только в городских парках. Кафе максимально тесно заставлены столиками, поэтому почти невозможно найти кафе с детской зоной, ведь это нерентабельно.

Ввиду того, что большинство мам работает, активная деятельность детей обычно приходится на время школьных каникул. В этот период в городе организуют парки аттракционов, приезжают цирки и кукольные театры, в детских театрах показывают познавательные спектакли для детей разных возрастов. В обычные неканикулярные дни работают бассейны и детские городки, различные ассоциации организовывают кружки для мам и малышей (рисование, танцы, йога, игры), для творчества музеи организовывают разные мероприятия (например, музей Вазарели в Экс-ан-Провансе).

Возможно, дети – нежеланные гости в ресторанах. Однако у детей в Провансе есть то, чего лишены дети в больших городах.

Прежде всего, это природа.

Провансальская природа – это сплошная благодать для детей, предлагающая им все свои дары круглый год. Здесь дети растут на свежем воздухе, в окружении деревьев и животных, моря и гор, поэтому их уже не завлечешь какой-нибудь навороченной детской площадкой в торговом центре, когда рядом есть… пляж. Многие туристы жалуются на плохо приспособленные пляжи Марселя, отсутствие инфраструктуры. Однако Прованс хранит свои секретные бухты вдали от туристического шума.

Самое популярное развлечение для детей – это фермы и зоопарки. Обычно на фермах можно провести целый день, ведь там оборудованы кафе, игровые зоны, водяные горки или надувные замки. Там можно понаблюдать за семьями свинок, покормить осликов, козликов и барашков, погладить плюшевых альпак, увидеть распустившиеся хвосты павлинов. Например, фермы «Ferme d’Aoriol», «Kirbi parc», или ферма в большом детском парке развлечений «Village des automates». Также на некоторых фермах детки могут покататься на пони в окружении виноградников и оливковых рощ.

В двадцати минутах от Экса есть огромный зоопарк «Zoo de la Barben», где животные не заперты в клетке, а живут практически в естественных условиях. Чтобы обойти его пешком, не хватит и целого дня, там можно встретить всех животных мира, от ящериц до бегемотов, жителей саванн, лесов, Амозонии. Всего в часе езды от Марселя находится региональный природный парк Камарг. Там, по сравнению с гористыми окрестностями Марселя, полностью меняется пейзаж, и взору открывается равнина, где можно наблюдать за животными и птицами в их естественной среде обитания. Камарг знаменит, прежде всего, черными быками, уникальными дикими белоснежными лошадьми и розовыми фламинго. Для осмотра парка имеются многочисленные пешие маршруты, мини-поезда, автомобильные сафари и даже прогулки на лошадях.

Частью парка является орнитологический парк «Pont de Gau», где как раз и обитают розовые фламинго и множество других птиц. В парке есть два пеших маршрута, более короткий длится полтора часа, поэтому прекрасно подходит для прогулок с детьми. Маршрут проходит вдоль озер, где стаями гуляют или отдыхают чудесные розовые птицы. Там же есть зоны для пикника, смотровые площадки, кафе. Такая прогулка очень умиротворяет. Поэтому парк хорошо посещать осенью, когда еще тепло, но уже совсем нет туристов.

Птицы в Камаргском парке либо живут постоянно, либо пролетают транзитом из Северной Европы в теплые края. Так с июля по октябрь Камарг становится для многих перелетных птиц эдакой «станцией технического обслуживания». Зимой у фламинго начинается период размножения. Окраска фламинго особенно интенсивна в период «ухаживаний» и затем тускнеет во время размножения. Существует поверье, что фламинго улетают из Камарга, если их постигает неудача в любовных делах.

В парке знаменитое по песне Алены Свиридовой «дитя заката» можно увидеть всегда группами, по несколько десятков птиц, порой совсем близко от берега. Они либо дружно вытягивают шею и издают свой характерный крик, либо стоят на одной ноге, уткнувшись клювом в крыло, как будто прячась от ветра вместе с пригибающимся тростником и камышами. Эта забавная поза позволяет фламинго согреться и отдохнуть одной лапе. Возможно, в этом и кроется секрет долголетия – в умении сохранять силы.

Фламинго могут жить до тридцати лет (для сравнения: какие-нибудь сизые голуби в природе живут не более трех-пяти лет). Когда фламинго взлетает, взору открывается их чудесное оранжево-черное оперение с внутренней стороны крыльев.

Песчаные берега покрыты дикими травами, а над озерами по чистейшему синему небу плывут пушистые облака, и кажется, что их края, подобно фламинго, разукрашены розовым.

Глава 8

Она

И почему никто не предупредил Лизу, что малыш из нежного пахнущего молочком кулёчка превращается в своенравного маленького взрослого, который постоянно проявляет свой характер? Почему никто не сказал, что до того момента, когда двое малышей начнут наконец играть вместе, и у нее появится хоть немного свободного времени, пройдет несколько лет?

Очень скоро дети вырастут. Через пару лет они начнут где-то пропадать вечерами. Когда-нибудь на Рождественскую вечеринку она наденет короткое яркое платье и будет пить шампанское и веселиться всю ночь, но пока что она будет в темном платье свободного покроя и спать уйдет раньше всех.

Она всегда восхищалась француженками за их умение гармонично вписывать детей в свою активную жизнь. Как и многие большие французские семьи, родственники Поля часто собирались на различные семейные посиделки, где никто не расходился в девять вечера, и Лизе нужно было учиться подстраиваться под этот активный режим и то, что при этом няньчиться с детьми никто не будет. Уже будучи в роддоме, Лиза ощутила на себе все различие менталитетов, когда буквально на второй день после рождения сына в ее палату дружно пришла вся родня (а во французских роддомах посетители приходят в том, в чем были, и в любом количестве), и они даже попытались открыть бутылку шампанского. Но Лиза тактично отправила их отмечать в ресторан.

Она благодарила судьбу за возможность проводить целые дни с детьми, составлять совместные планы на день, наблюдать за их маленькими достижениями, умиляться их смекалке, расцветать от их улыбок и объятий. Но порой она так уставала, что ей хотелось скрыться куда-нибудь подальше. После совместных настольных игр ее рука сама тянулась к телефону. И вот она уже машинально листает инстаграмную ленту, словно в каком-то оцепенении, вернувшись из которого не можешь понять – мучиться ли чувством вины за то, что отвлеклась от детей, или воспринимать это, как необходимую перезагрузку. При том, что тот же самый телефон постоянно становился источником стресса, например, когда она натыкалась в сети на очередную супермаму, которая, судя по выложенному видео, постоянно занимается с детьми, у которой в обиходе всегда куча новомодных игрушек и «развивашек». Как будто все вокруг справляются. Все, кроме нее.

В череде нескончаемых дел и забот полежать и почитать книгу после обеда – непозволительная роскошь. Угрызения совести не давали ей прохлаждаться. Может быть, правы француженки, которые рано выходят на работу, доверяя воспитание детей профессионалам? Ведь тогда тебе уже никто не скажет: «Как это ты умудрилась устать, если не работаешь?»

Для детей она была целым миром, и это придавало ее жизни особый смысл. Но и прибавляло ответственности тоже. Капитан Джек Воробей в известном фильме говорил: «Когда у тебя в руках чья-то жизнь, это так повышает тонус!». Для своих детей Лиза должна была оставаться спокойной, полной энергии, ответственной, заботливой, не болеть, не нервничать, не спать, безусловно принимать и любить их, даже если порой хочется сбежать на край света.

Под вечер все подавляемое напряжение уходящего дня как будто оседало в ее мышцах. И вот, когда, наконец-то, все засыпали, она ложилась в кровать с книгой или фильмом, в предвкушении долгожданного времени для себя, и в первые же несколько минут… она засыпала.

– Как же я устала от этих часовых укладываний, – делилась она иногда с мужем.

– Я ведь говорил, что надо было ванну принимать до ужина!

– И что бы это изменило? Они бы просто испачкали пижамы за ужином.

– Ну почему все время негатив?

– Мог бы просто посочувствовать, а не давать дурацкие советы!

– А чему сочувствовать? У тебя все прекрасно, кому-то гораздо хуже.

А ведь она просто хотела слов поддержки, а не иронии по поводу ее ощущений. Как будто она не имела права на негативные чувства. Конечно, можно ходить целыми днями с натянутой улыбкой, радоваться голубому небу и птицам, но подавленные эмоции ведь не исчезают бесследно. Вот и остается балансировать между осознанием своей неполноценности по сравнению с идеальными мамами и чувством вины, что кому-то еще тяжелее.

Она очень ценила в Поле те черты французских пап, которые много времени посвящают детям. Но порой никак не могла привыкнуть к той особенности французских мужчин, что они не рвутся все решать и быть главными, а во многих хозяйственных вопросах вообще доверяют решения женщине, от чего порой кажутся нерешительными или безинициативными. Она понимала, что это природная французская дипломатичность и стремление к равноправию, но ей так иногда хотелось, чтобы ничего не надо было решать.

Порой ей казалось, что ее никто не любит. Что дети издеваются над ней и делают все назло, чтобы вывести ее из себя, а муж постоянно ко всему придирается. Отсутствие долгого беспрерывного сна давало о себе знать. От резких пробуждений среди ночи из-за детского плача и термического шока от касания холодного пола горячими ступнями, она потом еще долго не могла заснуть и читала до утра. Может быть, это и есть то самое эмоциональное выгорание, о котором говорят все вокруг? Когда ничто не радует, а физическое недомогание и усталость ощущаются уже с утра.

Ее не прельщала перспектива идти к психологу, чтобы в итоге узнать, как неидеальны были ее родители. Когда сам становишься родителем, начинаешь понимать, что быть идеальным невозможно. Что родители делают все, даже совершают ошибки, из любви.

Потому она решила заботиться о себе сама, наполнив жизнь всевозможными ритуалами. Каждое утро она спускалась с коляской в старый центр города и садилась в своей любимой кофейне у фонтана. Она любила эти моменты в районе одиннадцати часов, когда грузовики уже совершили доставки по магазинам и ресторанам и прекратили перекрывать узенькие улочки. Все люди работали, а она чувствовала себя хозяйкой этой площади. Пока ее сын играл с водой в фонтане, а дочь спала в коляске, Лиза выпивала свой ароматный кофе, подставив лицо солнечным лучам, и немного подзаряжала севшие батарейки. Пусть пауза и длилась не более получаса. Потом она шла обратно домой, по дороге купив горячие ароматные «мадлены» (так называется французское бисквитное печенье в форме морского гребешка), лучшие в городе, свежий хлеб и кусочек пиццы на обед.

Но каждую ночь, когда она ложилась спать, ее вновь настигали тяжелые мысли и страхи. Она так старалась! Быть хорошей женой… Хорошей матерью… И ничего не получалось. Все равно дети капризничали, а муж был чем-то недоволен.

Ей казалось, что она живет в состоянии какого-то наваждения. Как будто она движется наощупь в тумане в поиске ответов и выхода, но никак не находит. Стресс накапливался, словно снежный ком. Почему она не может быть правильной, спокойной, ответственной матерью, которая умеет работать со своими негативными эмоциями и с эмоциями детей? Почему не может быть любящей, страстной, заботливой женой? Что с ней не так? Как будто это какой-то чужой голос внутри нее вдруг брал на себя бразды правления и начинал действовать нерационально, неправильно. Был ли это голос из прошлого, из ее собственного детства? А может быть, это и есть она сама? Может быть, она всего лишь депрессивный мизантроп, а все остальное лишь маска, подчиняемая социальным нормам и стереотипам? Как в фильме Мартина Скорсезе «Остров проклятых» (2009), где герой придумывает себе новую жизнь, чтобы скрыть черную сторону своей натуры.

Она боялась, что Поль в один прекрасный день «раскусит» ее. Разочаруется. Полюбит другую. Был страх, что наступит время, когда ее «розовый» мир больше не сможет выдерживать испытания на прочность и рухнет, как карточный домик. Она пыталась уговорить себя, что все дело в плохой погоде, и это просто, как и у всех жителей юга, метеозависимость, что стоит выдаться погожему солнечному деньку, как все пройдет само. Но потом снова наступал вечер, и все тени выползали наружу.

Тем вечером она пила горячий травяной чай, лежа в постели с книгой и надеясь, что вот этот пятидесятый раз, когда она вставала с постели, потому что кто-то из детей звал ее принести воды, поправить одеяло, найти игрушку и т.п., будет последним. И только услышав дружное посапывание из открытых дверей она смогла, наконец, вздохнуть спокойно.

В ночной тишине слышались порывы мистраля. Правильно делал Поль, что находил отдушину в спорте. Вот и сейчас он уехал играть в теннис, чтобы потом выпить с партнером кружку-другую пива. Уехал на мотоцикле. Только бы не попал под дождь…

Глава 9

Он

Поль опустил защитное стекло шлема, завел мотор и поежился. Мистраль бушевал уже второй день. За одну минуту тучи могли сгуститься так, что город погружался в сумерки. А в следующий момент тучи уже расходились, и город снова заливал необыкновенный прозрачный свет, как будто дождь очистил линзу, через которую мы смотрим на мир. Ну и холодрыга. Кажется, в Провансе никогда еще не было так холодно и сыро, как в этом ноябре. Если опять пойдет дождь, то он нарушит все его планы.

Он спустился на мотоцикле в центр города, припарковался на улице Кур-Секстиус и отправился пешком через бульвар Кур-Мирабо, пряча шею в воротник кожаной куртки. Огромные платаны вдоль бульвара раскинули свои черные ветви, с которых стаи птиц то и дело синхронно взлетали в воздух, пронзая ночную тишину громким криком, от которого становилось не по себе.

Зачем он вообще во все это ввязался?

События недавнего вечера вспышками мелькали в его голове, как киношные слайды.

Корпоратив. Коллеги в костюмах и нарядных платьях за большими круглыми столами вокруг сцены, с которой, как из параллельной вселенной, что-то вещает ведущий. Радостные возгласы и аплодисменты. Звон поднятых бокалов. Еда. Много еды. Кажется, он так и не осилил десерт и застрял где-то на сырном ассорти. Был ли он вообще за столом, когда принесли этот самый десерт? Кажется, все уже давно разбрелись по кулуарам. Милая брюнетка садится рядом. Она была брюнеткой? Он не запомнил цвет волос, но точно удержал в памяти красивый бюст, который выгодно подчеркивало черное декольте. Невинность и соблазнительность в одном взгляде. Потягивает мохито из трубочки. Клэр из отдела персонала? Нет, не знакомы. Ненавязчивая беседа. Кажется, у нее смешные шутки. Он вообще ее слушает? Или все дело в декольте, которое его будто загипнотизировало? Танцевать? Ему кажется, или она с ним заигрывает? Безрезультатные попытки отыскать поблизости подкрепление среди знакомых коллег. Она что, не видит кольца на его руке? Конечно, нет, он же спрятал руку под скатерть. Ну, пойдем. Наверное, он потерял всю сноровку и выглядит глупо. Сам факт, что такая молодая красивая девушка соблазняет его, приятно щекочет самолюбие. Ну ладно, еще немного поплавает в волнах ее обаяния.

Он ускорил шаг, чтобы заглушить воспоминания. Тепло ее губ. Ее руки, мягкие ладони, словно детские. Сколько он уже не целовался с женой? Вот так – страстно и упоенно, словно подросток. Это была инициатива Клэр. Хотя, возможно, его глаза сказали все за него. Сколько уже времени? Два часа? Три? Ему надо домой. Он ведет машину на автопилоте, как будто не видя дороги. Не раздеваясь, ложится на диване. В кармане вибрирует телефон.

«Скучаю. Давай встретимся на неделе».

По телу пробегает волна возбуждения. Давно забытое чувство, когда хочется любить, не ощущая под собой землю и теряя рассудок. А не эти заученные движения. Застывшее в воздухе раздражение. Свившая под потолком гнездо бытовуха.

«Хорошо, давай, я позвоню».

Он подошел к нужной двери. Тепло маленького уютного бара мягко окутало его обветренное лицо. У него всего несколько часов, после чего нужно будет вернуться домой. За дальним столиком его уже ждет она…

Глава 10

Ноябрь⠀

Статья Лизы о Провансе

Осень в Провансе наступает поздно. «Индейское лето» держится до конца октября, и лишь в его последние выходные официально наступает осень: часто идут дожди, температура падает на десять градусов, время переводится на час назад, в воздухе обосновывается ощущение приближающейся зимы. Багровая кайма обрамляет все еще зеленые виноградные листья, как осенний поцелуй. Осень еще таится в кронах платанов, одно легкое дуновение ветра, и лист уже порхает в воздухе, пока не стихнет в груде сухой листвы на мостовой. Листья желтеют только к декабрю, порывы мистраля срывают и кружат их по городу, словно золотой лиственный дождь. Красота всего и тленность всего.

Ноябрь. Время переходить на красное вино. Включать батареи. Греться дома под пледом, зажигать свечи и заваривать чай. Брать пример с датчан, которые придумали «хюгге» (слово, обозначающее способность ценить обычные удовольствия жизни и наслаждаться моментом), чтобы спасаться от зимы.

По утрам детей уже укутываешь в шарфы и перчатки. Выходишь из дома – темно, возвращаешься домой – тоже. Совсем, как в Москве в декабре… Дети болеют и сидят дома, от недосыпа и усталости нет энергии на игры, тебе просто хочется посадить их к телевизору с мультиками и не мучиться потом чувством вины.

Начинается распродажа демисезоннной одежды. Витрины «Maison du Monde» уже украшены рождественскими украшениями. Только что купался в море, а уже Рождество. Время летит так быстро, а коммерция его подталкивает делать это еще быстрее.

Ноябрь – время «залечь на дно». Прекратить бурную деятельность. Не торопиться. Выпить таблетку успокоительного утром с большим стаканом воды. Созерцать. Учиться. Творить. И параллельно радовать себя. Себя лично. Маленькими покупочками, походами в кино или спа, общению с подругами. Ведь ноябрь – это время отдыха и переосмысления. Конец года для всех особенно тяжелый. Все как будто ждут нового года, чтобы сбросить бремя старого и начать новую жизнь с новыми силами. Это еще и время, когда можно приступать к приготовлению зимних блюд, приглашать друзей на «раклет» (блюдо из расплавленного жирного сыра) или «тартифлет» (запеканка из сыра и картофеля, отличное зимнее блюдо родом из Альп). Это время приятных хлопот, связанных с подготовкой к Рождеству, и возможность сделать это заранее, без спешки, бродить по рождественским ярмаркам и пить горячее вино.

Ноябрь. Это просто ноябрь.

Глава 11

Он

Бутылка красного вина уже подошла к концу, Поль долил остатки в бокал Клэр. От тепла и вина его совсем разморило. Поль оказался прав, Клэр все-таки была брюнеткой.

– Я так устал…

– Почему? Семейная жизнь?

– Да, дома все напряженно.

– Знакомая история.

Она зачерпнула кусочком хлеба горячий камамбер, запеченный в духовке в собственной коробочке и поданный с пылу с жару. В такую погоду это была идеальная закуска к вину.

– Может быть, тебя это успокоит, но все дети хулиганят, и все женщины выносят мозг. Не ты первый и не ты последний.

– Это вселяет уверенность.

Он улыбнулся. Она так и не сняла свой бордовый шарф, в который закуталась от холода вначале, скрыв все привлекательные участки тела. Он поймал себя на мысли, что даже рад этому.

– Вот интересно, почему у такой красивой умной девушки…

– Нет парня?

– Ну… На той вечеринке было много людей…

– Ты под руку подвернулся.

Она улыбнулась и в ее глазах вспыхнула маленькая искорка. Но через мгновение ее взгяд потух.

– У меня вот, например, нет детей. Хотя я только об этом и мечтаю. Чтобы мой дом наполнился бы, наконец, этим самым шумом. Наполнился жизнью.

– У тебя все еще будет, ты молодая… Наслаждайся молодостью, потом уже обратной дороги не будет.

– Сказал дряхлый старик!

Она усмехнулась.

– Все так говорят, но от этого легче не становится.

Она поднесла бокал к губам и допила последний глоток.

Они замолчали. Поль чувствовал тяжесть в голове. Клэр задумчиво смотрела на пустой бокал в своих руках. Весь ее ореол соблазнительницы вдруг куда-то улетучился.

– Один мой друг, – наконец прервала она молчание, – говорил: «Сколько бы ни было вокруг женщин, но ничего нет лучше, чем когда дома тебя ждет вкусный горячий ужин».

– Это ты про меня?

– Все в порядке, я все понимаю.

– Прости, я просто не совсем в форме сегодня. Закажем еще вина?

– Да нет, я тоже как-то не в форме.

Она потянулась к пальто.

– Давай по домам.

Он немного помедлил и тоже взял куртку. На улице ветер как будто подстерегал их и в мгновение разметал ее длинные волосы.

– Вот ты говоришь, все будет. А с кем? Если все только в поисках чего-то, сами не зная чего.

Домой он возвращался тем же путем, сопровождаемый все той же птичьей суетой. Лиза уже спала. Он тихонько лег рядом. Под одеялом его окутало ее тепло, легкий аромат ее шампуня и кремов, и он почувствовал себя дома. В безопасности.

Глава 12

Рождество

Статья Лизы о Провансе

Если бы не было Рождества и Нового года, зима была бы совсем скучной. Прованс, как и вся Франция, готовится к Рождеству с осени. Уже в ноябре повсюду продаются елки, а рождественские украшения заполняют витрины с октября. В провансальских городках на последней неделе ноября открываются рождественские рынки, где местные «артизаны» (мелкие производители продуктов питания по традиционным рецептам) представляют свои товары. На центральных площадях устанавливаются большие елки и специальные почтовые ящики Пер-Ноэля (Рождественского Деда), куда детки могут опустить письма со списком подарков, о которых они мечтают. Разворачиваются парки аттракционов. Вместе с детьми в этот предпраздничный период приходит магия.

В Экс-ан-Провансе рождественский рынок располагается на главном бульваре Кур-Мирабо. Маленькие домики из белого дерева тянутся вдоль «тенистой» стороны бульвара (солнечная сторона занята террасами), а в конце, недалеко от центрального фонтана «Ротонда», устанавливается несколько каруселей, как раз рядом с палаткой с глинтвейном, чтобы родители могли насладиться этим непременным атрибутом рождественского рынка, пока дети упоенно рулят свои пожарные машинки и вертолеты.

Кстати, фонтан «Ротонда» – это одна из достопимечательностей Экса. Он имеет сорок один метр в диаметре и двенадцать метров в высоту, и это самый большой фонтан города. Снизу он украшен львами, а сверху тремя статуями: та, что смотрит на Кур-Мирабо, символизирует правосудие, та, что в сторону Марселя – торговлю и сельское хозяйство, а та, что в сторону Авиньона – искусство и культуру. Это, конечно, не каскад фонтанов Трокадеро в Париже (там два десятка мощных водяных пушек по графику выпускают в сторону Эйфелевой башни струи длиной до пятидесяти метров), но тоже весьма величественно.

А вот рождественские рынки Прованса после парижских могут показаться совсем скромными, а тем, для кого Рождество – не Рождество без холода и снега, вообще будет сложно почувствовать рождественскую атмосферу. Хотя во Франции вообще снег на Рождество – это большая редкость.

Даже на севере Франции, хоть там и холоднее, а возвращающиеся туда к своим семьям жители юга кутаются, как для поездки на Северный полюс, подобно герою комедии Дэни Буна «Бобро поржаловать!» (2008). Вообще из-за влажности зелень на севере гораздо более яркая и насыщенная, чем на юге. Это заливные луга, на которых пасутся белые коровы, это дома из красного кирпича, которые жители украшают всевозможными цветами. Но все же, после промозглой и пасмурной рождественской погоды на Севере, кажется, что даже солнечный Прованс на Рождество не так плох. Солнце меняет все.

Но порой открытие рождественских рынков в Провансе попадает на неделю дождей. Люди прячутся по домам, наблюдая из окон сверкающие молнии и сгибающиеся пополам от сильных порывов ветра высокие кипарисы. Но ощущение апокалипсиса складывается только, когда сидишь в теплом доме. На самом же деле мистрали не так страшны, как о них говорят, и никакие дожди не могут остановить людей, заждавшихся праздника и стремящихся выйти к вечеру на бульвар.

Бульвар Кур-Мирабо красив еще и тем, что вдоль него возвышается ряд величавых платанов. Эти вековые деревья стали одним из символов Прованса. Бывает, едешь по проселочной провансальской дороге, и вдруг вьезжаешь на платановую аллею: кромки дереьвьев, ровно высаженных вдоль шоссе с двух сторон, смыкаются над головой, образуя живой тоннель. А как приятно в летний зной выпить чашечку кофе на террасе кафе в тени этих деревьев! В одну из зим на бульваре Кур-Мирабо жители с грустью провожали двадцать пять любимых деревьев, которые власти были вынуждены вырубить из-за поразившей их болезни, не поддающейся лечению. Но платаны по-прежнему украшают город и придают ему благородства, а когда по платановой аллее подъезжаешь с фонтану «Ротонда», создается ощущение приезда в гости к почетной особе.

Французы неизменно отмечают Рождество в кругу семьи. Вся страна пребывает в движении. Многие жители Парижа, переехавшие в столицу по учебе или работе, отправляются на юг, в Прованс, в родительский дом. Многие провансальцы, которым посчастливилось переехать в этот регион, наоборот, перемещаются в другие города. Правда, порой служащие местных железных дорог решают именно в этот загруженный период устроить какую-нибудь очередную забастовку. И тогда французы тяжело вздыхают, пересаживаются на машины или добираются до места с пересадками или в другие даты, но все они, лишь переступив порог родного дома и открыв бутылочку красного, тут же забывают обо всех неприятностях и окунаются в праздничную суету.

Рождественский «Reveillon»[13] посвящен домашнему приготовлению семги и фуа-гра. Именно эти блюда являются главными на французском рождественском столе. Для французов маринование семги или приготовление фуа-гра – из разряда тех милых сердцу праздничных традиций, как в России священно действо над «селедкой под шубой» под «Иронию судьбы».

Каждое блюдо сервируется отдельно и по очереди. И в маленьких количествах, чтобы поместились все остальные блюда. Первым блюдом выносится семга. Ее огромный кусок маринуется в укропе и лимоне, а потом подается тонко нарезанными ломтиками с поджаренными тостами.

Потом наступает очередь устриц. Кто-то предпочитает более крупные и мягкие устрицы (размер устриц n°1), кто-то поменьше и потверже (размер устриц n°2 или n°3), разной степени йодированности. Они подаются с соусом из лука-шалота и яблочного уксуса. Потом наступает очередь фуа-гра. Это блюдо традиционно готовят мужчины, один из методов «dans le torchon» («в полотенчике»). Сырая печень очищается от связок и маринуется с добавлением специй и коньяка, завернутой в полотенце в форме цилиндра, а потом отправляется в холодильник. Готовая фуа-гра превращается в твердый батончик, который нарезается на тонкие круглые ломтики и подается с тостами и инжирным конфитюром.

На горячее традиционно предлагается специально откормленный петух, каплун, который начиняется особым фаршем, обычно покупаемым вместе с птицей у местного фермера. Запекается он несколько часов.

Вообще французское застолье – довольно дорогое удовольствие. Один только настоящий фермерский каплун или баранья нога стоят порядка ста евро.

Традиционным десертом является «Бюш де Ноэль», или рождественское полено. Этот шоколадный рулет на рождественском столе заменил давнюю французскую традицию сжигания настоящего полена в Рождество для охраны своего дома от злых духов. На севере Франции на десерт часто подают тот самый «figgy pudding» из песенки, разучиваемой многими в школе на уроках английского. Лакомство это, однако, совсем не «детское», ведь пудинг обливается ромом и поджигается.

На следующий день, 25 декабря, праздник продолжается, и застолье повторяется уже в другой «белль-фамий»[14].

Глава 13

Охота за трюфелем

Статья Лизы о Провансе

Во Франции более полусотни региональных природных парков. Но это не парки в обычном понимании этого слова, а огромные обитаемые территории, богатые своим природным и культурным наследием, и задача государства это наследие охранять.

Прованс – очень богатая природная зона с разнообразной флорой и фауной, многие виды которых охраняются ЮНЕСКО. Один из таких природных парков в Провансе – это Вердонский парк. Его еще называют парком семи пейзажей, благодаря невероятному ландшафтному разнообразию – горы, озера, леса, равнины… Равнины лавандовых полей сменяются крутыми скалами Вердонского ущелья, зеркала озер Сент-Круа и Эспаррон сменяются дубовыми и сосновыми лесами. Почти две тысячи гектаров природного и культурного богатства.

Для многих жителей Вердонского парка сельское хозяйство является основным видом деятельности, ведь в их распоряжении – удивительные природные богатства. Пчеловодство, животноводство, выращивание лаванды и злаков, оливковые деревья и виноградники. Ну и, конечно же, трюфельное хозяйство. Западная область парка – это обширные равнины и леса. Именно здесь произрастает черный трюфель – настоящий природный шедевр Прованса, плод кропотливых и малопонятных для простого человека подземных хитросплетений. Трюфель обитает в особой почве у корней определенных деревьев, характерных для этой области (в основном это дубы), которые передают трюфелю некоторые важные элементы, получаемые от энергии солнца, недоступного трюфелю. Но трюфеля вовсе не приживальщики. Взамен они передают деревьям питательные вещества из почвы.

Именно в этой области располагаются трюфельные хозяйства, чьей продукцией знамениты местные рынки Опс, Риез и Монтаньяк-ле-Трюф, и где трюфеля составляют 13% национального производства. Но местные трюфельные фермы занимаются не только продажей добытого трюфеля, но и предлагают занимательные «expérience»[15] по знакомству с этим удивительным деликатесом. Например, старинное «Domaine de Majastre», поместье XVII века, где в древние времена проживали графы де Блакас, а сегодня несколько поколений трюфелеводов продолжает семейное дело по культивации «черного алмаза».

Чтобы доехать до фермы, нужно быть готовым долгое время петлять по узкому шоссе сквозь дубовые леса (главное правило, чтобы не началось головокружение – не смотреть вниз, в телефон, например). Недалеко от деревни Опс нужно не упустить въезд на территорию поместья, обозначенный двумя львами.

С начала декабря до конца марта здесь можно насладиться всевозможными блюдами из черного трюфеля (летом здесь подают белый трюфель, который немного отличается по вкусу), поучаствовать в поисках трюфелей с собаками, провести ночь в одной из уютных комнат поместья.

Зимой темнеет довольно рано, поэтому приехав к ужину, здесь не увидишь ничего, кроме света маленького ресторанчика, который манит своим теплом, уютом и ароматами. Обычно все столики заняты, поэтому, как и в других хороших ресторанах Франции, бронировать места рекомендуется заранее. Клиенты в основном престарелые пары, если вообще такой термин применим к французским пенсионерам. Все они даже после семидесяти остаются активными, стройными, элегантно одетыми. Примечательно, что именно люди пенсионного возраста интересуются подобным агротуризмом. А ведь, наверняка, их объединяли уже долгие годы совместной жизни, взрослые дети и подрастающие внуки. И все равно, они вот так сидят друг напротив друга, в этой глуши, вдали от цивилизации. Замечательно сидят…

Ужин предполагает целое меню из шести блюд под названием «Знакомство с трюфелем». Дегустируя эти необычные сочетания трюфеля с совершенно разными продуктами, гости должны в полной мере оценить вкусовые возможности, которые предлагает «черный алмаз». Кстати, так этот деликатес называют только гурманы, а на самом деле, когда тюфель выкапывают, он скорее напоминает комок грязи, но зато его цена за килограмм доходит до нескольких тысяч евро (если год выдался неурожайный, цены взлетают еще выше). И сначала может показаться, что это порции на один глоток, как в гастрономических ресторанах, но кухня шеф-повара очень щедрая, каждое «меню» содержит примерно 150 г трюфеля.

Блюда эти всем гостям выносятся одновременно. Сначала на закуску подается «Каппучино из белых грибов со взбитыми сливками из трюфеля». Это легкое воздушное блюдо сервируется как «веррин» – порционная закуска, где используются стаканы и бокалы не более 200 мл (салат в стакане может быть и в виде десерта). Деликатес действительно напоминает кофейный напиток. Далее следует Каннелони с трюфелем «по рецепту повара». Эта большая «макаронина», начиненная необычайно легким фаршем из курицы, трюфеля и белых грибов. Потом подается, наверное, самое знаменитое блюдо из трюфеля «brouillade» – это что-то вроде трюфельного омлета. Как и все остальные блюда – это что-то необычайно легкое и воздушное по консистенции. Наверное, яйца лучше всего сочетаются с трюфелем и передают вкус.

Далее на горячее следует «миронтон» из телятины (мясо и многие другие ингредиенты производятся здесь же на ферме) – традиционное французское блюдо, подающееся с картофельным пюре и, конечно же, с трюфелем. В давние времена находчивые французы придумали это блюдо, когда раздумывали, что делать с остатками тушеного мяса от «Пот-о-фё». В итоге мясо стали мелко нарезать, жарить в луковом соусе и подавать в форме круга.

На десерт подается сыр, который во Франции служит именно десертом – кусочек сыра «Бри» с трюфельной прослойкой. И завершающей нотой этой трюфельной симфонии служат три пиалы с десертами – тирамису, панакота и мороженое с трюфелем. При этом трюфельная стружка не только на вид, но даже на вкус напоминает шоколад.

Во время еды можно пережить целую гамму ощущений, подобно наркотическому путешествию – вначале вкус возбуждает и бодрит, потом немного клонит в сон, а под конец может даже наступить трюфельный «передоз» или наоборот – возврат в исходную точку удовольствия. Все зависит от индивидуальных предпочтений. Но для истинных любителей трюфеля – это ни с чем не сравнимое удовольствие. И к тому же подаваемое вино (конечно же, провансальское) подобрано просто идеально.

После десерта красавчик-шеф, тоже член семьи, в элегантном черном поварском пиджаке совершает свое традиционное прохождение между столами, благодаря гостей и отвечая на вопросы. Кто-то отпустит шефа на заслуженный покой восторженным «Манифик!», кто-то не применет сообщить то, что соус был слегка пересолен. Похоже, невероятная учтивость, дипломатичность и толерантность французов распространяется на все, кроме еды. Работа повара во Франции – без права на ошибку.

На следующее утро гости возвращаются в это уютное царство трюфеля для завтрака. Кто-то по-прежнему мучимый трюфельным похмельем будет рад узнать, что на завтрак подаются обычные кофе и круассаны. Без трюфеля. Кто-то уже успеет совершить утреннюю пробежку (отдых – отдыхом, но спорт отменять нельзя, тем более что территория поместья очень красива). При свете дня можно лицезреть пастбища, которые обрамляют горные массивы. На полях мирно пасутся лошади и барашки. Рядом простираются рощи дубовых деревьев, под корнями которых и прячется волшебное лакомство, ожидая мохнатую мордочку, которая первая учует их аромат.

Специально обученная собака уже поджидает гостей в десять утра для показательного выступления. Ее хозяин, главный охотник за трюфелем, тоже член семьи. Его верного помощника, а точнее помощницу, зовут Пассьон (Страсть). Это невероятно веселая собачка, совсем еще малышка, которая весело крутится возле ног гостей, приветствуя их лапами на коленях и языком на ладонях. Семья держит около тридцати собак, большинство из которых служит для охоты за трюфелем, а остальные – пастушьи собаки. Малышей с рождения приучают к запаху трюфеля, добавляя его в их рацион, и главной задачей позже становится отучить их поедать трюфель, поощряя каждую находку кусочком мяса (именно потому использование в этих целях свиней, которые часто съедают найденный трюфель, осталось в далеком прошлом).

Культивация трюфеля, как и другие виды фермерства – это кропотливая работа весь год напролет. Посадка деревьев, отслеживание того, чтобы почва была не слишком сухая и не слишком влажная, своевременный сбор, правильное хранение и приготовление (иногда даже маленькая ошибка в хранении или приготовлении может стоить потери трюфелем вкуса).

Так что, несмотря на заоблачные цены на «черный алмаз» и столько возможностей для отдыха, ни у кого в семье нет времени прохлаждаться. В бизнесе участвуют все члены семьи, от мала до велика, а отпуск у всей семьи – только в мае. К тому же, работа с каждым годом усложняется, виной чему, в первую очередь, климатические изменения. Сухость почвы отрицательно влияет на производство трюфелей. К тому же, все больше наступают на пятки конкуренты со своими синтетическими ароматизаторами, которые мы часто находим в разных продуктах, например, в трюфельном масле. Но вкус настоящего трюфеля, конечно, не заменить никакими искусственными суррогатами.

Глава 14

Она

Лиза закончила и отправила по электронной почте очередную статью как раз за минуту до того, как проснулись дети, и начала собирать полдник и игрушки для их прогулки. Увидев промелькнувшее в зеркале собственное отражение, она глубоко вздохнула. Летний загар давно сошел, оставив лишь темные круги от недосыпа. Джинсы еле застегнулись. Вот бы сейчас бокал вина в тишине. Но день еще в самом разгаре.

В ту зиму, когда до ее дня рождения оставались считанные дни, она вдруг поймала себя на новой, до этого не посещавшей ее мысли. Что она уже не так молода. Раньше она никогда не задумывалась о старости, зная, что «вечна лишь Кейт Мосс[16]», а омоложение воспринимала как своего рода признание самому себе в том, что что-то не так. Или в том, что молодость безвозвратно прошла. А тут вдруг на одном из снятых Полем видео ей бросились в глаза ее морщины, которых она раньше не замечала. После чего она битый час сидела, уставившись в потолок и переваривая это открытие, по-настоящему погрузившись в ощущение собственного несовершенства.

Сын уже надел ботинки и с нетерпением ждал выхода. Лиза взяла главный аксессуар женщин Прованса – темные очки (а для невыспавшейся мамы – вообще незаменимый). Надо завтра хоть уложить нормально волосы, подумала она. Конечно, кому какая разница в парке, как она выглядит. Но самой для себя…

– Мама, ты такая красивая!⠀

Лиза обняла своего сына. Этот трехлетка знает, как сделать маме приятное, даже лучше любого мужчины. Позже мальчик будет использовать эту фразу уже со знанием ее чудодейственного эффекта, но тогда Лиза настолько умилилась этой спонтанной детской реакции, и настроение ее настолько улучшилось, что, выйдя из дома, вместо привычного направления в сторону парка, она отправилась в центр города. Почему бы, собственно, не дожидаясь вечера, не выпить бокал вина прямо сейчас?

В это время между четырьмя и шестью дня многие заведения предлагали только напитки, поэтому она направилась к кафе «A Funtanedda», где владельцы недавно установили специальную стойку с оборудованием для выпечки блинчиков. Лиза рассчитывала, что после сытного полдника дети смогут побегать по маленькой площади перед кафе и поиграть у фонтана, а у нее появится свободная минутка для себя.

Официант положил перед ней винную карту.

– Спасибо, месье… – она подняла голову и заметила мужчину очень приятной наружности и бейджик с именем. – Месье Эрве.

– Какие красивые голубые глаза!

Лиза оторвала взгляд от меню. Ну, конечно же, эти слова были адресованы не ей, а ее малышке в коляске, которая, поддавшись чарам незнакомца, мило ему улыбалась. Наверное, дети его любят, подумалось Лизе. Небрежно спадающие на лоб черные пряди, ямочки на щеках, хитрый прищур глаз, следы сладкой неги на лице – он как будто распространял вокруг себя ауру человека, всю ночь предававшегося любви. Приятная волна прошла по всему ее телу, как будто напомнив ей бессонные ночи из собственного прошлого. Уже давно ее ночи бессонны по другой причине.

– Кажется, она в вас влюбилась!

«И я тоже…», – добавила Лиза уже про себя.

– Два блинчика с шоколадом, пожалуйста, и… бокал красного…

Эрве принес Лизе ее заказ. Он оказался одним из владельцев кафе, и это была его идея оборудовать стойку с блинчиками, ведь по соседству находилось несколько детских магазинов. Лиза обратила внимание на его руки. Как приятно, наверное, должна чувствовать себя женщина в этих руках… Обручального кольца нет… И почему вообще она об этом думает?

Порой она ловила себя на мысли, что ей хочется нравиться мужчинам. Но кто обратит внимание на уставшую женщину с двумя малышами. Она старалась хорошо выглядеть, и даже порой слашала себе в след: «Какая мама chic!» Но видимо не настолько хорошо, чтобы услышать комплимент от собственного мужа.

Когда-то в ранней молодости можно было позвонить подружке и часами обсуждать красивых мальчиков и то, что вечно нечего надеть. Теперь это уже не комильфо. У всех так мало времени и так много проблем. Взрослые люди на то и взрослые, чтобы разбираться со своими делами самостоятельно. Ведь не зря же они прожили полжизни, набили кучу шишек и набрались опыта. Они уже могут взять себя в руки, сказать себе «Соберись», найти правильное решение.

В этом, наверное, и заключалось главное достоинство ее тридцатилетней перед ней же двадцатилетней. Двадцатилетняя ее версия считала, что уж если переживать, то по-крупному и из-за всего на свете. Ее нынешний вариант представлял намного более спокойную и уверенную женщину, которая в минуты душевного блюза позволяла себе прожить эти эмоции, не застревая в них и зная, что все проходит и, в сущности, ничто не имеет значения.

Порой ей так хотелось переместиться в прошлое и встретиться с самой собой двадцатилетней. Подойти к ней, плачущей из-за очередного не перезвонившего парня, обнять и с уверенностью сказать:

«Не переживай, ведь через пятнадцать лет ты даже не вспомнишь его имени!»

Не унывай… Живи настоящим… Человек – это просто незначительная песчинка в историческом процессе… Но ведь она уже это слышала сто раз! Только от этого переживания почему-то не становились менее значимыми. А страх неизвестности подпитывал их еще больше.

«Не переживай, твой будущий муж будет гораздо лучше!»

Помогло бы ей это пророчество? А что, если, избавив ее от переживаний по поводу своей личной жизни, оно лишило бы ее стимула к внутреннему росту и на корню изменило бы ее жизненный путь и так и не позволило бы предсказанию сбыться? Эффект бабочки.

Тень от переживаний явственно пролегла между ее бровями. Что и показало ей недавно то злосчастное видео. Оказалось, что многие в ее окружении давно прибегают к инъекциям и другим процедурам для поддержания красоты. А ведь можно просто брать пример с француженок и наслаждаться жизнью. Тогда морщинки не надо ничем заполнять. Девяностолетняя бабушка Поля, пережившая мужа и сына и долгие годы жившая лишь в окружении их фотографий, всегда сохраняла позитивный настрой, а прическу – ухоженной, а на вопрос о секрете ее долголетия с улыбкой отвечала: «Кир-рояль[17] и хорошая компания!».

Когда во время эпидемии коронавируса президент Франции советовал людям старше семидесяти лет оставаться дома, многие из них признавались, что им требовалось несколько секунд, чтобы осознать, что обращаются к ним, а многие наотрез отказывались причислять себя к группе риска. Как будто психика блокирует информацию о биологическом возрасте, ведь для многих молодость – в голове.

«Не переживай, – сказала бы Лизе сегодня ее пятидесятилетняя версия, – ведь ты еще не видела настоящих морщин».

Мы становимся мудрее, спокойнее, увереннее в себе. Но все равно продолжаем переживать.

И что же за странные существа эти современные люди, которые, по сравнению с людьми прошлых веков, пользуются всеми чудесными достижениями медицины, но испытывают гораздо больше стресса. Они обречены на бесконечные переживания и волнения, притом, что всё вокруг подчинено их желаниям. Найдем ли мы когда-нибудь разгадку…

Получается, если возраст и опыт учат нас хотя бы не попадать в зависимость от своих переживаний, осознавать их, понимать их причины, то уже есть хоть какой-то смысл становиться старше.

Хорошо, что морщину можно убрать уколом. А вот дурь из головы выбить гораздо сложнее.

Глава 15

Сладкая жизнь Прованса

Статья Лизы о Провансе

– Ну что, девочки, закажем розэ?

– Мой терапевт не рекомендовал… Но… Такая погода хорошая!

– Тогда нам бутылочку, пожалуйста!⠀

Четыре французские пенсионерки в темных очках с элегантными укладками напоминают Кэрри Брэдшоу из телесериала «Секс в большом городе» и ее подруг. Все они приехали из разных городов, чтобы в этот чудесный весенний полдень пообедать вместе в одном из кафе, которыми усыпан весь периметр уютного порта города Кассис.

Французы говорят «Касси» по аналогии с «Пари». Здесь и публика по-парижски элегантная. Кассис привлекает самых модных и шикарных туристов, став чем-то вроде местного Сен-Тропе.

Террасы заполнены до отказа – в такой не по-мартовски жаркий день всех притягивает атмосфера этого города, шумного и в то же время удивительно уютного. Когда можно, подставив лицо солнечным лучам, любоваться разноцветными лодочками, медленно покачивающимися на сверкающей лазурной глади. Гулять по узким улочкам с розой из «Аморино»[18] в руке. Отправиться на корабле на прогулку вдоль провансальских фьордов, которые называются «Каланки». Поиграть в петанк на площади перед пляжем (Где же еще познакомиться с симпатичным французом? Конечно, на площадке для петанка).

Розовые блики в бокалах и соломенные шляпки посетительлей кафе наполняют приятным чувством предвкушения… Предвкушения лета и чего-то хорошего.

Но еще красивее Кассис вечером. За разноцветными, как будто игрушечными, домиками в провансальском стиле небо наливается яркими красками, и город, и холмы окрашиваются в золото предзакатных часов, отражаясь в прозрачной воде. Повсюду играет живая музыка и разносится аромат свежеприготовленной рыбы. Как хорошо в это время сидеть в каком-нибудь «Bar de la Marine» на первой линии, слушать звонкое перебирание струн приглашенного гитариста и наблюдать за медленно темнеющим небом…

Весна, наверное, самое прекрасное время в Провансе. Самое яркое и веселое, наполненное праздниками, детским смехом и морскими брызгами, еще не такое палящее и изнуряющее, когда паркинги приморских городков еще не встречают вас повсеместно красными табло «Свободных мест нет». Уже можно заняться приятными хлопотами по выбору нового купальника, подготовить сумку с пляжными игрушками, поехать на еще свободные пляжи в одном из приморских городков, типа Кассиса, Ля Сиоты или Карри-ле-Руэт, где малыши все утро будут копошиться в теплом песке и со звонкими визгами выбегать из холодной воды. А в полдень пообедать в каком-нибудь прибрежном ресторанчике и обязательно съесть мороженое на причале.

Весна в Провансе – это ощущение перманентного счастья, возвращающегося в жизнь его жителей вместе с солнцем. Одно из самых приятных ощущений, которое охватывает, когда в первый раз проводишь зиму в Провансе, это ощущение весны в феврале. Оно приходит так внезапно, окутывая все существо свежестью, теплом и ароматом мимозы, заставляет дышать полной грудью, когда выдыхаешь зимнюю усталость, а вдыхаешь ароматы распускающихся цветов и новой жизни.

Уже в январе кажется, что холода отступили. Февраль – это около двадцати градусов тепла и цветущая повсюду мимоза. На рыночной площади появляется новая звезда – старенький фермер за своим маленьким передвижным стендом, утопающим в пушистых желтых ветвях. Рядом с ним фотографируются туристы, женщины уносят охапки в своих плетеных корзинах, прохожие улыбаются этим солнечным предвестникам весны. Они словно переносят тебя в детство, в мамины объятия, когда та радостно целовала тебя, получив солнечный букетик на восьмое марта.

А к началу апреля весь Прованс уже утопает в цветах и свежей зелени. Теплый чистый воздух наполняется ароматами глициний, роз, лип и хвои. Повсюду цветут каштаны, маковые и тюльпановые поля. В долине Люберон зацветает черешня. Разогретые солнцем сосны источают нежный пряный аромат. В мае проходит праздник роз. А там уже и рукой подать до лаванды.

Багрянник или Церцис европейский – провансальская альтернатива парижским магнолиям – прекрасные деревья, темные извилистые ветви которых покрываются весной миллионом розовых лепестков. Название у них не очень романтичное – «Иудино дерево». По одной из легенд о таком названии, библейский персонаж Иуда «подпортил репутацию» этому дереву, повесившись на нем, терзаемый муками совести, после предательства Иисуса.

Весна отмечена для французов еще одним большим католическим праздником – вторым по значимости после Рождества – Пасхой. В пасхальные выходные французы неизменно собираются для семейного застолья, а следующий за ними понедельник – официальный нерабочий день для того, чтобы от этого застолья отдохнуть.

Накануне праздника, олицетворяющего жизнь после смерти, витрины магазинов заполняются главными атрибутами – шоколадными зайцами, курочками и яйцами, как символами новой жизни и весны. Вообще, шоколад и другие сладости, особенно местного производства, считается одним из самых популярных подарков, и не только на Пасху. Благо, Прованс богат на всевозможный ассортимент для сладкой жизни.

Экс-ан-Прованс, например, знаменит своей шоколадной фабрикой «Puyricard», получившей имя по названию северного предместья города, где она расположена с 1967 года. Известна и фабрика традиционных местных сладостей «калиссонов» – «Le Roy René».

Кстати, с именем короля Рене Доброго, современника Жанны д’Арк, в Провансе связано очень многое. Он умер в Эксе в 1480 году, а в те далекие времена Прованс не был еще частью Франции. При своем пышном дворе в городе Экс-ан-Прованс король Рене собрал многочисленных поэтов, художников и музыкантов. Он и сам вошел в историю как король-трубадур. И это именно он превратил Экс в один из самых блистательных, образованных и богатых городов. Университеты при нем вырастали, словно грибы после дождя. Его Величество устраивал пышные народные праздники, рыцари съезжались ко двору короля со всех концов графства, чтобы посостязаться… нет, не в боевом искусстве, а в красноречии. В современном Эксе осталось не так много старинных памятников, свидетелей жизни короля Рене – разве что главный собор Экса, где на боковых створках триптиха изображен он сам и его вторая жена Жанна де Лаваль. А прекрасный бульвар Кур-Мирабо, начинающийся у фонтана «Ротонда», заканчивается фонтаном с памятником королю Рене, при котором в XV веке Экс достиг максимального расцвета. И любой желающий может посмотреть, как выглядел этот удивительный человек, а заодно и заметить в его левой руке виноградный венок. Почему? Да потому что именно король Рене привез в Прованс и начал культивировать тут мускатную лозу.

Что же касается «сладких» фабрик, то они имеют множество фирменных магазинов по всему Провансу и даже предлагают специальные экскурсионные туры. Шоколад «Puyricard», например, знаменит не только тем, что он приготовлен из натуральных ингредиентов, но и своими украшениями из золотых лепестков в двадцать два карата. Не удивительно, что цены за коробочки таких конфет могут доходить до ста евро. Но, даже несмотря на цены, эти магазины переполнены накануне праздников, ведь французы, как никто другой, ценят качество и всегда готовы переплатить за пометку «Fabriqué en France».

По пасхальной традиции шоколадные лакомства будут спрятаны родителями в саду, а дети будут искать их и собирать в соломенное лукошко. И если любознательные малыши будут интересоваться, кто же спрятал все эти сладости, в ответ родители расскажут им вовсе не про какую-нибудь волшебную курицу. По французской традиции, шоколадные яйца детям приносят «колокола», и детей это нисколько не удивляет. В течение нескольких столетий, по католической традиции, колокола церквей переставали звонить в период между Великим четвергом и Пасхальным воскресеньем в знак траура по распятому Христу. Детям говорили, что колокола уходили в Рим, а их возвращение и знаменовалось шоколадными подарками.

Другие характерные сладости Прованса – «калиссоны» – легко узнаваемы по своей форме, напоминающей миндаль, который и является их основным ингредиентом. Ведь Прованс богат миндальными деревьями. Они – первые предвестники весны, а их бело-розовые цветы расцветают уже с конца зимы.

Одна из легенд о появлении калиссонов восходит аж к XV веку, а именно ко дню свадьбы короля Рене Доброго со своей второй женой Жанной де Лаваль. Всю церемонию невеста была очень грустна (возможно, потому, что ей было двадцать, а жениху – пятьдесят пять). И лишь когда кондитер короля преподнес ей свое новое миндальное творение, она первый раз улыбнулась. На ее вопрос, как называется этот прекрасный десерт, король воскликнул «Di câlin soun!» (по-провансальски это означало «Это нежности»). Так и появилось слово «калиссон», и его теперь знает каждый, кто хоть раз побывал в Провансе, а самая известная фабрика калиссонов названа в честь короля Рене, и она в 2020 году отмечала свое столетие.

На субботнем рынке Экс-ан-Прованса в руках многих людей можно заметить сиреневые бумажные пакеты. Это фирменный цвет одной из самых известных местных кондитерских «La Maison Weibel». Здесь можно попробовать самые лучшие французские десерты, уютно устроившись за столиком или взяв с собой домой. Несомненной «звездой» этого кондитерского рая является провансальский десерт, ставший знаменитым благодаря Бриджит Бардо – «Тропезьен».

Этот пирог с легким сливочным кремом был создан поваром из Сен-Тропе, который отвечал за приготовление еды на сьемках фильма «И Бог создал женщину». Красавице Бриджит Бардо настолько понравился десерт, что она предложила назвать его «Пирог из Сен-Тропе». Кстати, ББ всегда хранит в сердце тот непередаваемый шарм маленькой тихой рыбацкой деревни, каким был Сен-Тропе еще до того, как он обрел неимоверную популярность после выхода фильма. Бриджит Бардо, которой в сентябре 2019 года исполнилось восемьдесят пять лет, по-прежнему живет там, на вилле «Мадраг», наслаждаясь спокойствием, которого она была лишина всю свою жизнь, вдали от шума и толп туристов, лишь в окружении своих любимых питомцев. «Я совсем-совсем одна, – сказала она в одном из недавних интервью, – и мне это нравится».

Глава 16

Провансальская мода

Статья Лизы о Провансе

Все мы знаем, что Бриджит Бордо не только популяризировала курорт Сен-Тропе и пирог «Тропезьен», но и перевернула представление о женском стиле и сексуальности. Босоногая, с растрепанными волосами и веснушками. Свобода, естественность и бунтарство. Небрежный шик вместо гламура. Именно ББ ввела в моду широкополые соломенные шляпы, блузы со спущенными плечами и балетки. Солнце на лице и ветер в волосах. Находясь в полной гармонии с южным климатом, ее образ олицетворяет стиль провансальской женщины.

Провансальский стиль – это легкость. Это пастельные или природные оттенки, натуральные материалы (лен, хлопок, замша и т.п.), свободный крой, кружево и рюши, элементы рукоделия (например, вышивка), соломенные сумки и удобная обувь.

Если парижский стиль – элегантный и лаконичный, то провансальский – воздушный и нежный. Если типичная парижанка – это девушка в черном, то в Провансе о черном цвете можно забыть. Под солнцем Прованса черный и вообще темные тона выглядят уныло. Парижанки всегда подшучивают над чересчур, на их взгляд, ярко одетыми женщинами юга, считая это провинциальным.

Но, видимо, таково уж влияние климата – на юге просто хочется легкости и цвета. Если не яркого, то хотя бы светлого.

Зимой здесь часто носят пальто с водолазкой. Не так жарко, как с шарфом, и в то же самое время не продувает ветер. Если встречаешь на улице девушку в черном ультра-легком пуховике «Uniqlo», надетым под пальто, то, наверняка, это парижанка. У девушек Прованса почему-то не популярно это сочетание, и когда холодно, они просто надевают пуховик, желательно, короткий, чтобы удобно было ездить в машине, ведь машины здесь гораздо более распространены, чем в Париже, где люди часто предпочитают ездить на работу в центр города на метро во избежание пробок и проблем с парковкой (кстати, люди в пуховиках от «Canada Goose», скорее всего, тоже парижане). В чем вкус девушек Прованса совпадает со столичным – это в любви к кроссовкам. Это идеальная обувь на весь год, и прекрасно сочетается зимой с пальто и укороченными или подвернутыми джинсами, а летом – с платьями.

Если любимый аксессуар провансальских девушек – это темные очки и соломенная шляпка, то любимая зимняя косметика – «Terracotta» от «Guerlain» или ее аналоги. Девушки Прованса даже зимой не хотят терять свой южный загар и свежий цвет лица. О них ходят шутки, что укладки они не делают, ведь все равно все растрепет вездесущий мистраль.

Известный французский дизайнер и просто красавец Симон Порт Жакмю, родившийся в Провансе, отдал дань родному региону в своей коллекции весна-лето 2020 под назвнием «Солнечный удар», где дефиле прошло не где-нибудь, а в лавандовых полях Валансоль. В этой коллекции дизайнер отдает предпочтение ярким и пастельным цветам, цветочным принтам, объему и многослойности, легким струящимся натуральным тканям. Платья-рубашки, купальники вместо топов, легкие сарафаны в пол, жакеты с мужского плеча, широкие брюки, свободные рубашки – все как будто наполнено воздухом и легкостью. Из аксессуаров – шляпы с большими полями, маленькие сумочки и панамки, плетеные или сетчатые сумки.

Вся одежда создана для легкого отдыха у моря, жаркого климата Французской Ривьеры и того самого гедонизма, которым славятся южане. «Jacquemus – это не о ночной жизни и клубах, – сказал как-то дизайнер. – Это скорее о фруктах и овощах, о том, как хорошо кататься по траве»[19].

Как и Бриджит Бардо, Жакмю как будто бросает вызов французскому шику и гламуру. Вдохновленный образом своей матери, простой провансальской женщины, работающей на своей ферме, он создает образы не для «идеальных» селебрити, а для обычных представительниц прекрасного пола, подчеркивая их красоту и естественность. Но чтобы одеться в провансальском стиле – не обязятельно идти в дорогой парижский бутик. Достаточно прогуляться по знаменитому субботнему вещевому рынку на бульваре Кур-Мирабо в Экс-ан-Провансе, выбрав длинное хлопковое платье с цветочным принтом, льняной костюм, соломенную шляпку и плетеную сумочку. Как если бы вы подбирали образ для фотосессии в лавандовых полях.

Глава 17

Он

Переезжая в Прованс, Поль имел довольно четкие планы. Продолжая работать на удаленке, он собирался в то же самое время искать работу на юге. Область поиска работы была довольно широкая, изначально Экс-ан-Прованс был выбран лишь как временное место жительство благодаря удобному транспортному сообщению с Парижем, и они с Лизой не были привязаны к городу. Но планы его довольно быстро потерпели крах, ведь действитеьность разительно отличалась от его идеальных представлений. Как говорится, хочешь рассмешить Бога…

Вполне логично, что юг Франции оказался желанным местом жительства не только для них, но он даже предположить не мог, насколько предложений о работе тут было меньше, чем потенциальных кандидатов. Он уже несколько месяцев проходил собеседования, но все работодатели, словно сговорившись, держали в напряжении. Казалось, они специально тянут время, вместо того, чтобы просто сказать «нет». Некоторые позиции вообще закрывались, не успев открыться.

Поиски новой работы затянулись, контракт на старой заканчивался, и на карту оказалось поставлено не только их семейное финансовое благополучие, но и вообще успех так долго планировавшегося ими предприятия по переезду.

Груз ответственности крепко обосновался за его плечами, не давая расслабиться ни на секунду.

Масла в огонь добавлял и тот факт, что его младший брат, которому еще не испольнилось тридцати, уже занимал руководящий пост и успел обзавестись домом с большим красивым садом, который в их регионе стоил на порядок дешевле, чем на юге. Будучи человеком, детство которого прошло в кругу большой семьи, Поль мечтал и своим детям передать эти крепкие семейные ценности. Конечно, они уехали не на другой континент, а всего лишь в другой город, но расстояние не помогало им видеться с семьей чаще. И хотя он всегда ценил их с Лизой авантюризм на фоне многих друзей детства, которые так ни разу и не сдвинулись с насиженных мест, но порой на душе скребли кошки.

После рождения малышки, когда Лиза была практически привязана к ней, он все свое свободное от работы время посвятил их первенцу, сгладив таким образом период ревности старшего ребенка к младшей сестренке. Он часто забирал детей на прогулку, чтобы Лиза могла передохнуть или спокойно заняться домашними делами, или частенько отпускал Лизу развеяться с ее русскими подружками.

Как и для многих французских пар, разделяющих между собой домашние хлопоты, для него это было в порядке вещей. Но ему было важно, чтобы его желание приносить своей женщине радость и принималось тоже с радостью.

Но ее взгляд чаще всего означал лишь одно: подумаешь, какое большое достижение заниматься собственными детьми. А все его «схожу в магазин», «пойду приготовлю ужин» и «вынесу мусор» воспринималось ею больше как побег.

Он чувствовал, что его, как маленького мальчика, того и гляди поставят в угол за провинность.

Потому на новую работу он возлагал большие надежды не только в плане мужской самореализации, но и в вопросе улучшения отношений с Лизой. Ведь людям нужно личное время и личное пространство. Он думал, что не видя друг друга целый день, они успеют соскучиться. Что она будет им гордиться.

Но и с новой работой ее отношение не поменялось. Для нее в том, что мужчина обеспечивает семью, не было ничего особенного. Жизнь бысто вернулась в свое обычное русло.

Стоя в пробках после рабочего дня, он мечтал, как откроет запотевшую от холода бутылку пива и выпьет ее на балконе в тишине. Побудет некоторое время наедине с самим собой, чтобы восстановить силы. Но лишь только он переступал порог, Лиза начинала трещать, не переставая, рассказывая ему о событиях дня. И откуда она только брала столько впечатлений? Казалось, у них с детьми за день произошло событий на целый год вперед.

– А как у тебя прошел день? – в конце концов спрашивала она.

– Да нормально…

Глава 18

Праздник, который всегда с тобой

Статья Лизы о Провансе

Эта знаменитая фраза Хэмингуэя о Париже в полной мере применима и к Провансу. А может быть, и ко всей Франции? Французов можно любить или нет, но им не откажешь в умении устроить праздник, ведь повод для этого найдется всегда.

Прованс – это не только потрясающая природа, свежий воздух, фермерские свежие продукты, история в каждом камне, неторопливое течение жизни, солнце и море. Это атмосфера постоянного праздника и умение устроить его буквально на пустом месте. Поскольку провансальцы очень гордятся местными продуктами, они любят устраивать по их поводу всякие праздники, будь то фрукты или морепродукты, как будто отдавая дань своему щедрому региону.

Например, в феврале, чтобы скрасить время между рождественскими и пасхальными праздниками, в Ницце проходит ежегодный карнавал, в Ментоне, маленьком курортном городке на границе с Италией – праздник лимонов, а в Провансе – праздник морских ежей или «Урсинада»[20].

На юге Франции, помимо Лазурного берега, есть «Голубой берег» – там в городке Карри-ле-Руэ каждое воскресение февраля и проходит «Урсинада». Оранжевая икра морского ежа в форме звезды очень полезна для здоровья, и едят ее ложечкой прямо из панциря. Народу очень много, к стендам с «виновниками торжества» и другими морепродуктами стоят очереди, а за место за столиками идет настоящая борьба. Например, даже заняв краешек лавки, рискуешь быть вытолкнутой оттуда какой-нибудь боевой бабулей, которая будет отвоевывать место для своего мужа (именно бабуля для своего дедули, а не наоборот). Поэтому многие занимают столы еще с раннего утра, а кто-то во избежание толкотни приезжает уже после обеда. Кто-то и вовсе дегустирует ежей на пляже, предусмотрительно запасшись пледами и едой для пикника.

Помимо морепродуктов здесь можно продегустировать сыры, вяленые томаты, маринованый чеснок и оливки. Светит солнце, все вокруг украшено мимозой, создается ощущение наступившей весны.

Особенно богат на праздники Прованс в летний сезон. Праздники клубники, шоколада, сыра, белого трюфеля и сардин – это лишь неполный список «продуктовых» праздников. Наверное, так же, как и еду, провансальцы любят музыку. Климат Прованса благоволит культуре уличного спектакля, поэтому, помимо ежегодного праздника музыки, который проходит по всей Франции, летом в Провансе организуется множество фестивалей под открытым небом, например, знаменитый Оперный фестиваль в Экс-ан-Провансе и Театральный фестиваль в Авиньоне.

Экс-ан-Прованс и Авиньон – как будто два провансальских брата. Авиньон своей светлой лаконичностью напоминает буржуазные Париж и Бордо, за что многие предпочитают этот город более колоритному Эксу.

Город знаменит, прежде всего, своим великолепным белым готическим «Папским дворцом», бывшей резиденцией римских пап. Внутри дворец совершенно пустой, однако чудеса современной техники позволяют увидеть прежнее убранство комнат благодаря 3D-экскурсии на iPad, который тут называют «HistoPad». Когда аппарат подводишь к любому месту в зале, на экране возникает 3D-проекция этого зала в старинные времена. Можно совершить виртуальный тур по девяти основным комнатам дворца, которые были переосмыслены, благодаря дополненной реальности в их оформлении XIV века.

Исторический центр Авиньона окружают городские стены, под ними протекает река Рона, через которую раскинулся знаменитый Авиньонский мост. Но раскинулся лишь наполовину. Этот многострадальный, неоднократно разрушаемый стихией мост так и не был достроен. Один из королей просто махнул на него рукой и решил – зачем снова отстраивать, все равно он опять будет разрушен. И теперь его одинокая половина возвышается аркадами над рекой лишь до ее середины, а у края моста стоишь, как у обрыва.

Исторический центр города полон различными кафе, но для любителей трапезы у воды есть хорошенький ресторан с живописным видом на реку, Авиньонский мост и стены старого города – «Le Bercail», где можно попробовать традиционные провансальские блюда, в частности, «доб» (daube). Это мясное блюдо, похожее на говядину-бургиньон, только мясо в данном случае всю ночь накануне приготовления маринуется в красном вине. Особым деликатесом в Провансе считается «доб» из черного камаргского быка (торро).

В июле Авиньон превращается в один большой театр под открытым небом. Городские стены сплошь заклеены афишами, уголки которых развеваются на ветру, словно флаги. Каждый день в театрах проходят разнообразные спектакли для детей и взрослых, на улицах играют музыканты, выступают артисты всевозможных жанров, толпы зрителей медленно курсируют по улицам от одной импровизированной сцены к другой. Иногда попадаются совершенно потрясающие выступления, как, например, номер двух братьев азиатской внешности. Они в свободных бежевых одеждах из льна. Один играет на скрипке под аккомпанемент, доносящийся из динамиков, другой делает удивительные па в обруче, крутится вокруг своей оси, напоминая звезду.

Но, наверное, главное летнее событие в Провансе, ради которого сюда съезжаются туристы со всего мира – это цветение лаванды, которое начинается уже в конце июня, достигая пика цвета в десятых числах июля.

Цветение лаванды совпадает с цветением подсолнухов. Недалеко от деревни Валенсоль, в честь которого названо знаменитое лавандовое «плато» площадью восемьсот квадратных километров, эти два поля находятся по соседству, как два ровных квадрата – фиолетовый и желтый. Если проехать немного дальше от деревни Риез в сторону озера Сент-Круа, то можно увидеть живописные пейзажи лавандовых полей на фоне горных массивов. Наилучшие фотографии получаются в предзакатные часы, когда свет самый мягкий, а фиолетовый – самый насыщенный.

Валенсоль – деревня-ориентир, вокруг которой сосредоточены лавандовые поля, и где в середине июля проходит праздник окончания лавандового сезона. В этот день (это может быть как пятнадцатое, так и двадцатое июля, но это всегда воскресенье) эта маленькая деревенька превращается в шумную ярмарку, где лаванда становится главной коммерческой темой, где можно купить все, от картин с лавандовыми пейзажами, предметами интерьера с изображением лаванды, букетиков и мешочков лаванды, до продуктов питания с добавлением лаванды – лавандовый мед (деревня славится своим замечательным медом) и даже колбаса с лавандой. Сюрпризом может стать лавандовое мороженое, кому-то нравится, а кому-то вкус напоминает мыло.

Ежегодный праздник лаванды в Валенсоле знаменует начало покоса лавандовых полей. И уже с этого дня это будут все те же пушистые ряды, но уже не фиолетовые.

Пейзажи «плато Валенсоль» – одни из самых ярких в Провансе, и своей красотой они обязаны кропотливой работе французских фермеров. Как и многие природные богатства, лавандовые поля страдают от массового нашествия туристов. В летние месяцы поля быквально заполнены фотографами и их моделями, ищущими наиболее удачный ракурс. Для китайских туристов это, прежде всего, паломничество на место съемок очень популярного телесериала. Хотя поля являются частной территорей, и сбор лаванды запрещен, многие туристы срывают букеты и вытаптывают колосья, нанося непоправимый ущерб фермерам. Некоторые противники массового паломничества в царство лаванды даже размещают радикальные лозунги под «лавандовыми» фотографиями популярных блогеров.

К сожалению, от большого количества туристов страдает не только «лавандовое море», но и Средиземное. Оно является закрытым, и весь тот мусор и химия, которые в него попадают, так там и остаются. К оставляющим после себя горы мусора отдыхающих прибавляются круизные лайнеры, грузоперевозки нефти и химикатов, строительство и промышленное производство. И вот Средиземное море уже на грани burn out[21], а журналисты из года в год задаются вопросом: «Переживет ли Средиземное море это лето?»[22]

Чтобы понять масштаб загрязнения, можно представить, как каждую секунду в Средиземное море выбрасывается шестьсот пластиковых бутылок. Когда видишь шокирующие цифры или кадры, как химическая фабрика в Тунисе выбрасывает все отходы прямо в море, или как в Ливане в море отправляются канализационные стоки и мусор, когда представляешь, какая коррупция стоит за всем этим, кажется, что усилия одного человека, например, по уборке и сортировке мусора – это лишь капля в море. Но это не снимает персональной ответственности с каждого человека.

Конечно, «коренные» французы в плане экологии гораздо более ответственные, чем «приезжие». Большинство французов очень трепетно относятся к экологии и всегда после, скажем, пикника на пляже, отнесут весь мусор в ближайшие мусорные контейнеры. Но аквалангисты продолжают извлекать из моря целые горы пластиковых бутылок, а в последнее время к пластику прибавились еще и одноразовые маски.

Вообще, для провансальцев очень важным является сохранение гармонии с природой, потому что именно от нее зависит их жизнь. А жизнь многих, кто переезжает в Прованс, довольно быстро претерпевает серьезные изменения в двух областях: питание и потребление. Питание становится более натуральным, что обусловлено рынками и фермерством, предлагающими круглый год местные свежие продукты. Только свежая еда, приготовленная с максимальным сохранением полезных свойств. Жизнь в Провансе дает ощущение себя как неотъемлемой части окружающего мира, поэтому образ жизни становится более экологичным, и все более популярным трендом становится отказ от чрезмерного потребления.

Природа в Провансе как будто принимает человека в свои объятия. Проезжая по проселочным провансальским дорогам, можно с восторгом наблюдать за проплывающими за окном сельскохозяйственными полями, пасущимися на лугах животными, лесами, горами и виноградниками. И над всем этим природным великолепием, словно венец симбиоза природы и человека, простирается чистое синее провансальское небо. Хочется провалиться в эту синеву, вдохнуть ароматы в открытое окно, наполнив сердце любовью к этому прекрасному региону, где природа и человек живут в такой невероятной гармонии. Где природа предлагает людям столько своих даров, и они так бережно заботятся о ней, относятся с уважением, охраняют и превращают эти дары в настоящее произведение искуства.

Как же приятно почувствовать себя частью этих красок, этих ароматов, этой красоты, частью прекрасного мира, еще не поглощенного индустриализацией, частью живого организма, который создан для счастья. Сохранить эту любовь в сердце и отвечать природе взаимностью.

Глава 19

Она

Лиза еще раз посмотрела на себя в зеркало. Голубое платье, подведенные глаза, помада, легкий аромат парфюма, длинные светлые волосы уложены в небрежную пляжную волну. Если на все смотреть по отдельности, везде можно найти маленький изъян. Но если посмотреть в целом, она все еще была довольно хороша собой. Как и многие девушки, она относилась к той категории, у кого макияж меняет все. Во всяком случае, благодаря макияжу ее крупные черты лица казались ей менее грубоватыми, и даже приобретали некую французскую утонченность и изысканность.

Она все еще была той простой веселой девчонкой, как и много лет назад. Она оставляет Поля с детьми и идет развлекаться с подружками. После долгого перерыва ей так хотелось снова вернуться туда, где субботний вечер означал не заснуть перед сериалом, а отдаться вихрю ночной жизни, забыться в танцах.

Вместе с подругами они решили начать вечер с аперитива в стильном баре Экса «Le Petit Baron». Официант поставил перед ними бокалы со «Спритцем» и разложил на столе различные «тапасы» (закуски). Вечер был по-провансальски жарким, все столики заняты, воздух наполнен гулом голосов, звоном бокалов и ощущением свободы.

Удалившись в помещение бара попудрить носик, в кулуаре Лиза столкнулась с молодым человеком, который показался ей знакомым.

– Эрве? – обратилась она к нему. – Добрый вечер! Вы меня, наверное, не помните, но я часто прихожу в ваше кафе.

Эрве улыбнулся ей своей фирменной улыбкой хорошего владельца кафе, не выдав своего замешательства, образовав в уголках рта ее любимые ямочки.

– Да, я обратил внимание на ваш столик. На каком языке вы говорите?

Его взъерошенные темные кудри, усталая пресыщенность, юношеская открытость и задор из-под длинных черных ресниц… Его облик скрывал какую-то внутреннюю тайну, которую хотелось разгадать. Стать той самой.

– На русском. Лиза.

Она подала ему руку.

– Очень приятно, Лиза. Мы сейчас с друзьями собираемся на одну частную вечеринку, не хотите присоединиться?

Ей было приятно, что, несмотря на далеко не идеальную фигуру и первые морщины, она все еще способна привлекать мужское внимание. Кажется, она невольно включила тот взгляд, который дает мужчинам «зеленый свет».

Их шумная компания подошла к одному из тех особняков XVII века, которыми богат Экс-ан-Прованс – массивные деревянные двери с лепниной, высокие окна во всю стену со ставнями и резными балкончиками. У дверей курило несколько молодых людей, из раскрытых окон слышалась музыка, казалось, что это вход в какой-то закрытый ночной клуб.

Эрве вел ее за собой по лестнице, держа за руку. В огромном зале с деревянными полами на диванах и подоконниках сидели красивые люди, в стеклах устремляющихся к потолку окон отражались блики ночи, старинная лепнина белых стен и чьи-то силуэты. Публика была за тридцать и по-парижски элегантной, музыка и разговоры слились в единый гомон, который казался Лизе чем-то далеким. Ведь здесь и сейчас существовал только он и его пальцы, сжимающие ее руку, как будто охраняя ее от всего внешнего мира.

Кто-то из друзей открыл бытулку шампанского, пена зашипела в бокалах.

– За знакомство!

– Пока полны бокалы, мы празднуем жизнь!

Фоном заиграла «Разбуди меня, когда закончится сентябрь»[23], встреченная одобрительными возгласами гостей. В ее голове промелькнуло, что нет ничего более объединяющего разные страны и культуры, чем общая ностальгия. Все начали чокаться, по французской традиции по одному и глядя друг другу в глаза. Эрве шепнул, едва касаясь губами ее уха:

– Пойдем?

Его голос словно током пронесся по ее телу, заглушив окружающий шум, она снова почувствовала, как он сжимает ее руку. Она вновь сделала глоток, не решаясь поддаться этому захлестнушему ее наваждению.

– Пойдем! – он потянул ее за собой. Она полностью потерялась в пространстве и очнулась лишь, когда музыка превратилась в приглушенный гул за закрытой дверю какого-то маленького темного помещения. Он начал страстно целовать ее, ведя наощупь вглубь комнаты, пока она не коснулась спиной какой-то поверхности, похожей на деревянный стол, а ее руки не оказались прижатыми к нему его ладонями.

Ее как будто бросили в воду, и она начала растворяться в этом море силы и страсти. Через мгновенье она почувствовала его внутри себя и начала еще сильнее погружаться в темную морскую пучину. Она чувствовала лишь волны, окутывающие ее тело со всех сторон и засасывающие на дно с силой, которой невозможно противостоять. Они погружались друг в друга, она хваталась за край стола, как будто пытаясь удержаться на поверхности, но бездна тянула ее все глубже и глубже.

Вдруг все вокруг остановилось. Сила ослабла, и ее тело, как будто в невесомости начало плавно подниматься обратно на поверхность, как в замедленной съемке. Вода становилась все более светлой и спокойной и, наконец, его губы снова вдохнули в нее воздух, и она ожила.

– Пойдем, Лиза…

Лиза… Его голос из отдаленного эха обретал все более четкое звучание.

Лиза!

К мужскому голосу прибавился женский. Откуда он здесь?

– Лиза, пойдем еще найдем шампанское!

Лиза очнулась от своих фантазий, музыка снова приобрела громкость, подруги тащили ее к бару, подхватив под руки.

– Когда этот красавчик начал тебя целовать, мы решили, что пора тебя уводить от греха подальше, – смеялись они.

На секунду она обернулась. Эрве по-прежнему стоял в окружении своих друзей спиной к ней. Только теперь он разговаривал с какой-то маленькой симпатичной брюнеткой.

Лето наступило и прошло

Век невинности короток

Разбуди меня, когда закончится сентябрь…[24]

Раньше страсть заменяла ей любовь, а физическая связь создавала иллюзию собственной нужности. Теперь она уже на этом этапе могла удовлетвориться. В любом случае, она уже знала, что будет дальше. Она знала, что ей достаточно сказать «да», чтобы утолить ту самую потребность в страсти и новизне, почувствовать свою силу обольщения, получить ту самую дозу наркотика, когда чувствуешь власть своей женской природы и от чужого удовлетворения обладания твоим телом.

Она знала, что, скорее всего, больше не захочет с ним встречаться, и именно это привлечет его еще больше. Ведь раньше, взваливая на любое мимолетное знакомство тяжелый груз своих надежд и тем самым нивилируя какую-либо интригу, она добивалась прямо противоположного эффекта. С отсутствием ожиданий приходит и легкость.

Она знала, что ее внутренняя потребность всегда была совсем другой, поэтому попытка заполнить внутреннюю пустоту любовными суррогатами заканчивалась фиаско. Ей нужно было принятие и любовь. Те чувства, которых, в сущности, всегда будет недостаточно от других людей, если их нет к самому себе, в собственном сердце…

Как бы она ни скучала по прошлой жизни, по свободе и бьющим через край эмоциям, она ни за что не хотела туда возвращаться.

Глава 20

Солнце и вино

Статья Лизы о Провансе

«Нации делятся не по месту жительства, а по тому, что они пьют», – пишет в своей книге «Тур де Франс. Путешествие по Франции с Иваном Ургантом» (2011) Владимир Познер, особо отмечая бургунское красное вино.

Всем известно, что французы предпочитают вино. Лучшим вином считают французское, а лучшим в мире розовым вином, по праву называют провансальское.

Французы видят «la vie en rose» (жизнь в розовом цвете), в частности, через призму бокала розового вина. За последние четверть века потребление «розэ» вырасло в три раза, и каждая третья купленная бутылка вина – это как раз розовое. И именно Прованс является первым регионом во Франции по производству розовых вин (сто пятьдесят шесть миллионов бутылок в 2016 году, почти половина производства страны).

Прованс – просто идеальное место для виноградников. А чтобы покупатель мог разобраться в том, чего ждать от вина, и какое на вкус оно будет, во Франции придумана система апеллясьонов.

Апеллясьон или наименование (appellation) – это государственный стандарт, определяющий винодельческую территорию и обязательные для нее условия выращивания винограда, а также способы производства вина. По сути, это ключевое понятие в системе контроля происхождения и качества вин.

Надпись, которую можно увидеть на бутылке хорошего вина, выглядит так: Appellation d’origine controlée. Это переводится как «Наименование, контролируемое по происхождению». То есть в широком смысле аппеллясьон – это некая зона (не обязательно географически единая), за которой закрепилось некое наименование, которым наделяются происходящие из этой зоны вина при условии, что они соответствуют ряду требований по технологии производства и перечню характеристик, подробно описанных в законах именно для этой зоны.

В целом французская система делит все вина на столовые (vin de table), то есть «не аппеллясьонные», вина-AOC (привязанные к определенной местности) и местные вина (vin de pays) с менее строгими правилами, чем для вин-AOC.

Помимо системы аппеллясьонов, есть еще и система классификации отдельных виноградников, и наиболее распространенным термином для обозначения отдельного виноградника является слово «крю» (crus), которое переводится примерно как «кусок земли». Причем во Франции слово «крю» используется не для всех, а только для официально классифицированных участков.

Самая крупная среди аппеллясьонов территория «Кот-де-Прованс» – это более двадцати тысяч гектаров виноградников в различных департаментах Вар (Йер, Сен-Тропе, Сен-Рафаэль), Буш-дю-Рон (Марсель, Экс-ан-Прованс) и небольшой части Приморских Альп, но объединенных солнечным средиземноморским климатом и сухой ветренной погодой. При этом почвы здесь довольно разнообразны, что и придает разнообразие вкусам разных вин по этой классификации.

Провансальские пейзажи богаты на виноградные поля. Именно по ним больше всего заметна смена сезонов. Например, осенью, когда многие деревья еще остаются зелеными, листья винограда уже обрамляет осенняя багровая кайма. Зимой виноградники превращаются в ряды уныло торчащих из земли голых черных ветвей, которые весной одними из первых начинают оживать, покрываясь свежими зелеными побегами. Летом же виноградники предстают перед нами во всем своем буйстве зелени и плодов, готовясь к будущему сбору урожая.

Провансальское «розэ» отличается бледно-розовым цветом (от лососевого до оттенка пыльной розы), во вкусе присутствуют нотки цитрусовых (помело, лимон), экзотических фруктов (маракуйя, манго), красных ягод (красная смородина, клубника, малина, вишня) и цветов (боярышник, фенхель, анис).

Лето, барбекью, аперитив и… Каким словом вы завершите цепочку? Французы, однозначно, «розовым вином». Легкое, с фруктовым привкусом – это идеальное вино для жарких дней, прекрасно подходящее для летнего «apéro dînatoire»[25]: с летними салатами, овощами на гриле и морепродуктами (сорт винограда «Гренаж») или с колбасными изделиями и паштетами (сорт винограда «Синсо»).

И розовое, и красное вино производится из красного винограда. Но «винная химия», которая влияет на цвет, происходит на стадии ферментации, когда виноградная кожура и отдает свой пигмент соку. Если для насыщенного цвета красного вина ферментация проходит несколько недель, то для прозрачного розового вина – всего несколько часов.

Французы обожают вино, и искренне верят в его многочисленные целебные свойства для организма (и для души, конечно, же!). Именно благодаря более длительной ферментации в красных винах содержатся танины, поэтому красные вина общепризнанно обладают антиоксидантными свойствами, помогая в профилактике сердечно-сосудистых заболеваний, улучшая кровообращение и пищеворение, снижая уровень холестерина (при условии умеренных доз, конечно же). Красное вино содержит, помимо всего прочего, витамины В и С, железо, фосфор и белки.

Розовое вино славится богатством калия и низким содержанием сахара. Оно способствует выведению токсинов, присутствующих в организме, в частности, благодаря своим мочегонным свойствам. Розовое вино также является отличным тонизирующим средством.

Тем не менее, многие считают именно розовые вина виновниками головной боли. По некоторым данным, от розового вина больше болит голова, чем от красного, потому что в нем содержится больше сульфитов. Это диоксиды серы, которые естественным образом образуются в вине во время брожения, однако многие виноделы добавляют сульфиты дополнительно – для регулировки вкуса вина и, главным образом, его лучшей консервации. Ведь иначе без возможности долгого хранения они не смогли бы в полной мере удовлетворить растущие потребности населения.

Крупные французские производители уверяют, что сульфиты в допустимых количествах не вредны (кроме случаев персональной непереносимости), называя истинным виновником утреннего дискомфорта обычную «птицу перепел». Да и вообще, они считают вина без добавления сульфитов просто-напросто невкусными.

Во Франции есть выражение (что-то типа нашего: «Вино на пиво…»): «Blanc sur rouge: rien ne bouge. Rouge sur blanc, tout fout le camp!»[26] И этому следуют многие французы во время вечеринок, надеясь избежать головной боли на утро (хотя некоторые источники утверждают, что это выражение не имеет ничего общего с вином, а пришло из матросского слэнга). Во многом это объясняется тем, что во Франции рыбные блюда, традиционно сопровождаемые белым вином, подаются до мясных, к которым идет красное (например, во время рождественского застолья). Но все же главное правило застолья для французов – это вовсе не закусывать, а чередовать стакан вина со стаканом воды. Поэтому в любом ресторане вместе с бутылкой вина официант принесет carafe d’eau[27].

Согласно последним данным, один из десяти французов пьет вино каждый день[28]. Для многих бокал вина в качестве аперитива – это дорогая сердцу традиция, момент расслабления и дружеского общения. В марте 2019 года французское Министерство здравоохранения даже развернуло специальную кампанию, цель которой была призвать восьмую в мире по потреблению алкоголя нацию к сдержанности в потреблении вина. Когда в вечерних новостях было анонсировано рекомендуемое количество вина, многие французы напряглись перед экранами, уже заранее чувствуя свою «неумеренность», но вздохнули с облегчением. Можно ли считать объективными нормы для страны – второго по объему производителя вина в мире (после Италии) и первого потребителя вина по объему? Этот вопрос остается открытым. А рекомендуемая доза выглядит так: максимум два бокала (объем бокала 100 мл) … в день.

Глава 21

Легенды острова ИФ

Статья Лизы о Провансе

Для многих посетителей Марселя, в особенности, для поклонников творчества Александра Дюма (отца), обязательным пунктом туристической программы будет замок Иф, ставший особенно известным благодаря роману «Граф Монте-Кристо». Этот замок расположен на крошечном острове, который хорошо видно с марсельского побережья.

Путешествие на остров – это не только возможность прикоснуться к истории, но и совершить освежающую морскую прогулку, получить удовольствие от дикой природы и невероятных видов. Но Иф далеко не единственный остров, который можно посетить в Провансе.

Из порта города Канны можно совершить поездку на Леринские острова. Это остров Сент-Маргерит, который больше по размеру и на котором расположена старинная крепость Фор-Руайяль, и остров Сент-Онора, где находится старинное Леринское аббатство, окруженное виноградниками. Монахи этого аббатства производят собственное вино под слоганом «Остров, братья, отличное вино», а попробовать его можно в очень приятном ресторанчике с красивым видом «La Tonnelle».

Из порта города Йер можно отправиться на два живописных острова – Поркероль и Пор-Кро. На острове Поркероль природа практически в своем первозданном виде, экология его тщательно охраняется, поэтому для передвижения здесь предусмотрены велосипеды с прицепами для детей. Это невероятной красоты национальный парк, старинная деревушка, винодельни, кафе и пляж. Пор-Кро является национальным заповедником, здесь много пешеходных тропинок и можно по-настоящему насладиться дикой природой и потрясающими видами. Также на острове находится стринный форт.

Еще одно невероятной красоты место – это Кап-Ферра. Правда, это не остров, а полуостров. Это пляжи, шикарные виллы, потрясающие виды, знаменитый музей-дворец Ротшильдов. Добраться туда можно на машине или на автобусе из Ниццы.

Что же касается острова Иф, ставшего теперь одной из «визитных карточек» Марселя, то он вместе с еще одним маленьким островом недалеко от входа в порт образует Фриульские острова, и морская прогулка дает возможность посетить сразу оба. Кораблик отправляется из марсельского Старого порта, поездка стоит 17 евро с человека. Замок Иф расположен на холме, бирюзовые волны бьются о пристань, и брызги взлетают в небо, а с высоты холма открываются потрясающие виды на Марсель. На острове Фриуль можно прекрасно пообедать и поплавать в чистейшей воде, однако в туристический сезон нужно быть готовым к большим очередям за билетами и переполненным пляжам.

Замок Иф окутан целым ореолом тайн и легенд. «Популярность замка Иф, – иронизирует французский историк Ален Деко, – исключительно высока благодаря двум узникам: Железной маске, который там никогда не был, и Эдмону Дантесу, который вообще никогда не существовал».

И действительно, войдя в замок, мы сразу видим камеру графа Монте-Кристо – ее часто сравнивают с домом Шерлока Холмса в Лондоне, как яркий пример одушевления литературного персонажа. Что касается «Железной маски» – при Людовике XIV замок стал одной из главных тюрем для его политических противников, потому, видимо, к ним причислили и этого знаменитого узника короля, хотя тому нет никаких исторических предпосылок, не говоря уж о доказательствах. Кстати, легендой является и сама маска – говорят, она была вовсе не из железа, а из бархата, а термин «Железная маска» придумал Вольтер.

Говорят, что в замке действовал принцип хорошего отеля: заключенные побогаче могли выбирать камеры на последнем этаже, с прекрасным «видом на море». Остальные располагались в камерах на нижних этажах без окон.

Правда это или нет, сказать сложно. Но вот одним из реально сущестовавших заключенных замка точно был капитан Жан-Батист Шато, обвиненный в том, что именно он на своем корабле привез в 1720 году в Марсель чуму, эпидемия которой несколько лет бушевала потом в Провансе и во всей Европе. Прованс до сих пор хранит память об ужасной болезни, унесшей жизни почти половины населения – на углах многих домов в Экс-ан-Провансе можно увидеть статуи Божьей Матери с младенцем. Говорят, они служили для того, чтобы находящиеся в изоляции жители города могли молиться, не выходя из дома. В этом городе, наиболее пострадавшим в свое время от эпидемии, насчитывается около 90 таких статуй.

Еще одним мифом является то, что замок Иф – это военная крепость. Да, замок был построен в военных целях, на самом деле он никогда не подвергался нападению и довольно быстро стал «работать» тюрьмой.

Первый узник тут появился в 1582 году. Это был шевалье д’Ансельм, обвиненный в заговоре против короля, и он недолго мучился в мрачных застенках: спустя некоторое время, согласно уцелевшим документам, его нашли в камере мертвым. Официальная версия – удушение. А вот сам он наложил на себя руки или ему «помогли» – это так и остается загадкой.

Считается, что в замке Иф за двести лет «побывали» более 3500 гугенотов, большая часть из которых умерла от ужасных условий содержания. Тут некоторое время сидел граф Оноре де Мирабо, тело которого в настоящий момент покоится в Пантеоне и именем которого назван главный бульвар Экса. Но там он умудрился соблазнить жену начальника, и его перевели в замок Жу.

В 1830-х годах замок Иф официально перестал быть тюрьмой, но в 1871 году там содержались руководители Парижской коммуны, а ее руководитель Гастон Кремьё был даже расстрелян на острове Иф.

Потом замок превратили в музей, а в 1926 году ему был присвоен статус архитектурного памятника.

Глава 22

Он

Если бы Поль мог обладать какой-то суперспособностью, то он точно выбрал бы возможность отключать окружающий шум по щелчку пальца.

«Щелк».

Будучи человеком, редко выражающим эмоции и тяжелые мысли, он часто не мог заснуть из-за них. Он мог проснуться среди ночи и потом не спать до самого утра, прокручивая в голове разные планы и задачи и завидуя сладко спящей рядом жене. Уж она-то не мучается долгими размышлениями, у нее всегда есть на все ответ и решение. А он опять, так и не добившись ясности в голове, будет ворочаться до утра, пока сверху не раздастся топот проснувшихся соседей и скрежет двигаемых ими для завтрака стульев, который подобно будильнику возвестит его о наступлении семи часов. Собравшись с силами, он глубоко вздохнет и вынырнет из теплого сонного облака в холодное пространство нового дня. И пойдет готовить кофе.

Через некоторое время уже проснутся дети, дочь начнет звать его, чтобы он достал ее из кроватки, зная точно, что мама еще спит. Как же он обожал эти утренние «Пааапааа!» Это было чуть ли ни единственное время, когда дочь звала его, а не маму, и ее первые сонные объятия и ночная нежность доставались именно ему.

Потом он поставит чашку с кофе и бутерброды на деревянный поднос с выдвижными ножками и отнесет Лизе в кровать. Он знал ее любимую привычку завтракать в постели. Будучи человеком крайне эмоциональным, она таким образом как будто оттягивала наступление дня и связанный с ним стресс. Уже через несколько минут, когда дети допьют свое молоко, начнется беготня, суета и капризы. Жена будет опять причитать, безуспешно пытаясь отловить детей для умывания и сборов в садик.

«Щелк».

В то утро он вдруг поймал себя на мысли, что в этом постоянном окружающем шуме для него есть все же что-то особенное. Без чего он не мог представить свою жизнь.

По работе он частно уезжал в другие города, где иногда оставался с ночевкой. Жена всегда говорила:

– Везет тебе, сможешь немного побыть один и отдохнуть!

Вот только у него не получалось отдыхать. По какому-то закону подлости, в полной тишине и одиночестве он чувствовал себя некомфортно, и как ни странно, ему не хватало детских криков и лизиной болтовни. Он включал телевизор в номере отеля и теперь уже щелкал по кнопкам вполне реального пульта, создавая имитацию чьего-то присутствия.

Он просто не привык быть один. Он просто ненавидел одиночество.

Порой он забывал, за что полюбил Лизу. А ведь, наверное, полюбил он ее именно за эту веселую болтовню, за этот источник энергии, бьющий через край. Ему нужен был бульдозер. Который бы непрестанно толкал и толкал его к цели, на достижение которой у него уходило масса времени.

Наверное, подсознательно его тянуло к людям открытым и эмоциональным. Во всяком случае, по ним всегда было понятно их настроение, и о чем они думают. С женщиной, такой же, как и он, возможно, в его жизни было бы больше тишины. Но каждый рисковал бы надолго застрять в своем мире. Его семья наполняла его существо жизнью.

Порой, натыкаясь на их с Лизой старые фотографии, он думал, что с тех пор прошло уже лет сто. Что тогда они были гораздо моложе и красивее, и как будто даже более упитанные. И седых волос как будто было меньше.

С появлением детей годы начинают бежать еще быстрее. И тем ценнее становится каждая минута. Тем меньше хочется тратить их впустую и больше беречь друг друга.

Раньше они никогда не ругались. Лиза казалась человеком таким решительным и спокойным. Она никогда его не критиковала, никогда не кричала и не предъявляла претензий. Что же изменилось? Стали ли они хуже со временем? Или в их паре обнажились вдруг какие-то неразрешимые противоречия?

А может, это просто показатель того, что они с треском провалили испытание родительством?

Но ведь и он тоже изменился. Сколько раз он сосредотачивался на своих неприятных ощущениях, пренебрегая чувствами Лизы. Сколько раз не хотел слушать ее призывы, которые становились тем громче, чем старательнее он пытался от них отгородиться. Ведь он не привык выражать чувства словами, считая, что его действия говорят сами за себя.

Для него все было предельно просто. Есть проблема – есть способ ее решения. А Лизе нужно было просто поговорить о своих чувствах, в разговорах она будто черпала энергию. Однажды она по рассеянности забыла свою сумку в автобусе. Пришла домой, начала рассказывать, что было в этой сумке, где она ее приобрела и что почувствовала, когда обнаружила, что сумки нет… А он, не дослушав, вскочил на мотоцикл, догнал уехавший автобус и вернул сумку хозяйке. Он тогда решил проблему за три минуты и быстро забыл об этом.

Бабушка Лизы была замужем за дедушкой более шестидесяти лет, и секретом долгих отношений она всегда называла «женскую мудрость». Но это было другое время. Сейчас же, когда ответственность за отношения все больше распределяется между обоими партнерами, двум людям так сложно порой прийти к согласию.

Осознавать собственные чувства и их истоки. Донести их до партнера, говоря о том, что нужно нам, а не то, что не сделал или не понял другой.

А ведь почти за любыми претензиями стоят простые общечеловеческие потребности. Потребность быть принятым и оцененным. Потребность в спокойствии и в помощи. Потребность быть любимым, в конце концов.

Способны ли мы в ворохе ненужных слов, обращенных друг к другу, докопаться до сути?

Тем вечером, ложась в кровать и опережая лизины ночные ритуалы отхода ко сну, он положил ей руку на живот и сказал:

– Ты прекрасная, невероятная женщина… И такой красивый плоский живот, после двух-то детей…

Она понимала, что он лишь дейтсвует по правилам ее игры, но лед начал таять, и она с улыбкой ответила ему:

– Спасибо тебе, что так помог мне сегодня с детьми. Ты – самый лучший папа!

Той ночью их страсть друг к другу как будто стала еще сильнее…

Глава 23

Горное чудо

Статья Лизы о Провансе

Один из самых великолепных пейзажей Прованса, от которого захватывает дух, открывается взору в северной части Прованса, там, где река Вердон многие века пробивала свой витиеватый путь сквозь Альпийские скалы, создав самый большой в Европе каньон – Вердонское ущелье.

Плавая на лодке вдоль каньона и глядя на это чудо, созданное самой природой, чувствуешь невероятное умиротворение и слияние с природой. Это как будто божественное прикосновение. Кружа на машине по горным дорогам над ущельем, или наслаждаясь пешими прогулками по специальным маршрутам вдоль каньона, не устаешь восхищаться сказочными видами и кристально чистой водой, отражающей словно зеркало бирюзу всегда солнечного провансальского неба.

Глубина каньона достигает порой семисот метров. Река впадает в озеро Сент-Круа, которое было искусственно создано в семидесятых годах прошлого века для снабжения региона водой. Озеро поражает чистотой и невероятным цветом воды. Запрет на бензиновые двигатели гарантирует тишину и уважительное отношение к окружающей среде, но все же это место остается центром водного спорта и развлечений. Здесь есть все – от парусников, каяков и катамаранов, до электрических лодок, подзаряжаемых через специальные солнечные панели. Многочисленные морские базы, расположенные вокруг озера, сдают в аренду водные велосипеды, каноэ и падлборды, и всем желающим тут дают уроки парусного спорта и гребли.

Доступ к пляжу у озера Сент-Круа есть, например, из деревни Сент-Круа-дю-Вердон, расположенной на высоте пятьсот метров над уровнем моря. Эта маленькая аутентичная провансальская деревня состоит из подлинных средневековых домов, церкви и развалин средневекового замка XVI века. Остановиться на обед можно в «Les Terrasses du Lac» – оттуда с высоты скалы открывается прекрасный вид на озеро. Спускаясь к озеру можно попасть на большой пляж, где есть парковки, маленькие закусочные и базы водного спорта.

Недалеко от озера расположена деревня Мустье-Сент-Мари. Деревня эта как будто высечена из скалы умелым мастером. В этой старинной деревне, по праву включенной в список самых красивых деревень страны, гармонично сплелись романский и готический стили. Мустье-Сент-Мари – это настоящее путешествие в прошлое. Маленькие дома из светлого камня с зелено-голубыми ставнями и красными черепичными крышами, брусчатые дорожки, над которыми возвышается угловатая средневековая церковь Notre-Dame-de-l’Assomption. С высоты, где расположена деревня, открываются потрясающие виды на зеленую долину, окаймленную холмами, сквозь которую извилистой лентой бежит ручей, подгоняемый сильным течением, идущим от водопада.

Символом деревни и, можно даже сказать, талисманом, является звезда. Деревня расположена между двумя скалами, между ними протянута цепь длиной сто тридцать пять метров, и ровно посередине на ней висит будто бы застывшая в небе десятиконечная позолоченная звезда. Эта звезда до сих пор не раскрыла своих тайн, но, говорят, что если встать под ней и загадать желание, то оно обязательно сбудется.

Одна из легенд о звезде была запечатлена в поэме «Мирей» провансальского поэта, лауреата Нобелевской премии по литературе, Фредерика Мистраля (1830—1914). Этот легендарный провансалец собирал поверья и предания своего края, описал множество народных обычаев и праздников, а свои гонорары тратил на создание музея историии фольклора Прованса. Открыт музей был в 1909 году, вместе с памятником Великому Провансальцу. Ну, а его поэма «Мирей» («Mirèio» – она написана на окситанском языке юга Франции) стала провансальским вариантом трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта».

Один из героев этой поэмы, рыцарь-крестоносец, заключенный в тюрьму сарацинами, пообещал, что если сможет вернуться в свою родную деревню, то повесит над ней звезду в честь Девы Марии. Так, эта легенда стала практически официальной версией происхождения звезды – подобно укоренившемуся в массовом сознании мифу об отравлении Моцарта Сальери, родившемуся исключительно в литературных фантазиях А.С.Пушкина. С тех давних пор, правда, цепь и звезда уже неоднократно были заменены.

С XVII века история деревни была тесно связана с производством глиняных изделий. Говорят, король Людовик XIV, чтобы финансировать свои многочисленные войны, расплавил всю свою посуду из золота и серебра, и для ее замены он обратился к умельцам из Мустье, потому что качеству их фаянсовой посуды не было равных. Глина добывалась прямо здесь и была очень хорошего качества. Деревня стала известной на все королевство, и спрос на это традиционное искусство возрос.

В наше время деревня Мустье тоже знаменита своими фаянсовыми изделиями. По всей деревне рассыпаны магазинчики с невероятно красиво оформленными витринами. Тут есть все – кувшины, сервизы, разнообразные фигурки, чашки, тарелки всех размеров, вазы и даже лампы. С цветами, с нежными белыми узорами, с видами Прованса. Так и хочется купить все эти чудеса и увезти этот оригинальный кусочек Прованса с собой. Кстати, с 1929 года здесь работает музей фаянса.

В деревне всего семьсот жителей, но просто какой-то невероятный поток туристов. Иногда удивляешься, как эти хрупкие мостовые выдерживают давление стольких подошв и каблуков. Поэтому в сезон рестораны лучше бронировать заранее.

Прямо над водопадом можно пообедать в одном из ресторанов, например, в «La Cascade», что, собственно, и переводится как «водопад» – с террасой и панорамным видом. Или выпить вина с видом на закат на уютной террасе с плетеными стульями и гирляндой из лампочек в «La part des Anges».

Глава 24

Райские бухты

Статья Лизы о Провансе

Чтобы оказаться в райской гавани не обязательно ехать в Таиланд на остров Пхи-Пхи-Лей, где снимался фильм «Пляж» с великолепным Леонардо Ди Каприо. Зато можно отправиться в национальный парк Каланков. Каланки – это многочисленные бухты в скалах, растянувшиеся от Марселя до Кассиса на два десятка километров.

Эти потрясающей красоты фьорды высотой более четырехсот метров создавались самой природой на протяжении миллионов лет. Известняковые скалы начали образовываться под водой из накопления раковин и скелетов разных морских жителей. В периоды глобального потепления уровень воды опускался, создавая в скалах глубокие заливы.

Кстати, порт Марселя – это тоже «каланка». Давным-давно древнегреческие мореплаватели выбрали это естественное убежище для основания города. Когда-то именно из этих скал добывался камень (кассисский камень), который использовали для строительства портов, мощения дорог Марселя, а одна из провансальских легенд гласит, что из него сделано основание Статуи Свободы в Нью-Йорке, которая, кстати, является подарком Франции американцам, и в создании которой принимали участие скульптор Фредерик-Огюст Бартольди и инженер Гюстав Эйфель (будущий создатель башни, ныне носящей его имя).

Каланки можно посмотреть с моря (кораблик отправляется из порта Кассиса) или с гор, совершив прогулку по одному из специально разработанных маршрутов, обозначенных на специальной карте разными цветами. Каждый маршрут имеет свой цвет и длится от 50 минут до двух часов. Направление обозначено отметками на камнях, цвет которых соответствует цвету маршрута. Без этих отметок было бы довольно легко потеряться.

И это не просто прогулка, а целое спортивное мероприятие. Пологая тропа сменяется крутыми спусками и подъемами по ступеням, созданным природой из корней деревьев и скал. Поэтому важно иметь удобную нескользящую обувь. Для долгих походов рекомендуются даже специальные кроссовки с шипами.

Поражают и захватывают дух не только виды с высоты скал и невероятный бирюзовый цвет воды, но и многообразная флора каланок. Тимьян, вереск, розмарин, кусты, казалось бы, растущие из камней, покрыты разноцветными цветами. Бархатный ковер хвойных деревьев источает потрясающие ароматы, в смешении с морским воздухом оказывая целебное воздействие.

Парк ежегодно посещает более двух миллионов человек, и очень удобно совершать прогулки вне туристического сезона, например, в октябре или марте. Погода хорошая, но почти нет людей, кроме каких-то отдельных групп, занимающихся скалолазанием или спортивной ходьбой. Хотя погода здесь бывает весьма обманчива. Может показаться, что жарко, но в любой момент вдруг налетает холодный ветер, так что лучше запастись кофтой с рукавами или даже ветровкой. А может, наоборот, показаться, что прохладно, а потом сгоришь на солнце, поэтому лучше иметь про запас также и крем от солнца.

Одним из самых красивых каланок считается «Сужитон» (Calanque de Sugiton). Попасть туда можно либо по пешеходной тропе, начинающейся в Люмини, районе Марселя, откуда идет автобус номер 21. Либо от каланки «Моргю» (Morgiu) по скалам (оба пути занимают около часа). Вне туристического сезона можно припарковаться прямо в маленьком порту Моргю, в сезон же нужно парковаться на бесплатном паркинге «Baumettes» и спускаться к морю пешком.

Самой красивой и «фотогеничной» каланкой по разным источникам признана «Ан-Во» (En-Veau). Но туда сложнее всего попасть. Вне сезона можно припарковаться на паркинге «Gardiole». Но проще все это посмотреть с моря, поплыв на кораблике из порта Кассиса, правда, эти кораблики не останавливаются в гаванях, что не позволяет искупаться. Морские прогулки по каланкам длятся от сорока пяти минут (обзор трех каланок) до двух часов (обзор девяти каланок). Короткий маршрут прекрасно подходит для детей. Но нужно не забывать о ветре.

Глава 25

Она

Они мчали по сумеречной départementale[29], вдоль которой простирались луга и пастбища и изредка мелькали типичные провансальские домики. Впереди, прямо над дорогой, повис лунный диск, совершенно белый и круглый, поражающий своей величиной и яркостью.

В салоне же их автомобиля, подобно луне, повисла гнетущая тишина.

Лиза предложила эту поездку в Монпелье на выходные всем вместе, чтобы немного развеяться. Хотелось воспоминаниями об их первом совместном отпуске, проведенном в этом городе, освежить в памяти то время, когда все только начиналось, когда они были молоды, беззаботны и сильно влюблены. Напомнить, почему вообще когда-то их охватили эти взаимные чувства. Ведь были же причины…

Только опять дети никак не хотели засыпать, кричали и тормошили друг друга, а заодно и папу, который не мог сконцентрироваться на дороге. В итоге, когда дети наконец заснули, оба уже были совсем не в настроении и ехали, каждый погруженный в свои мысли.

Может быть, все дело в полнолунии? Пейзаж «одноэтажного» Прованса наводил ее на мысли о том, как раньше деревенские жители видели ночь лишь в лунных очертаниях и верили, что луна способствует разным психическим обострениям.

Больше всего она боялась превратиться в одну из тех семей, которые вообще не разговаривают. Которые могут ужинать, сидя в ресторане друг напротив друга, не проронив ни слова. Однажды, возвращаясь из отпуска после долгой изнуряющей поездки на машине и мечтая только об одном – выпить по стаканчику и расслабиться, они зашли в первый попавшийся бар где-то на Лазурном берегу и медленно потягивали пиво под вечерний шум волн, листая сообщения в телефоне. Вдруг одна из девушек из шумной компании пососедству, весь вечер болтавшей на французском, сказала своей соседке на чистом русском:

– Вон посмотри, эти двое, пришли вроде в бар вместе и даже не разговаривают!

Лизу как током ударило.

– Мы целый день ехали на машине и устали от разговоров.

Девушка сделала виноватую гримасу – не ожидала, что кто-то ее поймет, и вернулась к разговору в своей компании. Но в глубине души Лиза была согласна с той девушкой и всячески старалась поддерживать разговор, чтобы не допустить повисшее молчание, особенно в людных местах, чему Поль явно не всегда был рад. Ведь он-то, наоборот, любил помолчать.

Часто наблюдая за пожилыми парами, обедающими в ресторане или гуляющими по улице, держась за руки, она думала, будут ли они по-прежнему вместе «когда им будет шестьдесят четыре»[30]. Будут ли они так же садиться в машину и сквозь ночную мглу мчаться к новым приключениям?

Лиза точно знала, за что когда-то полюбила своего мужа. Поль стал для нее той опорой, которой ей так не хватало. Она рано стала самостоятельной, о чем только мечтали многие ее сверстники. Но ей всегда хотелось обрести надежный тыл в лице мужчины, скрыться за его широкой спиной от всех невзгод. Ведь скольких ошибок, как ей казалось, можно было бы избежать, сколько острых углов обойти.

Но в какой-то момент она поняла, что это чувство защищенности эфемерно, что в своей борьбе она по-прежнему одна, и никто не будет решать ее проблемы, кроме нее самой.

Она была зла на Поля, что не может пожаловаться ему, что он не может успокоить ее и поддержать, потому что сам плохо спал, устал и не знает, что делать. Она была зла на него за то, что при всех ее стараниях быть идеальной женой и мамой, ее вновь и вновь одолевало чувство вины и недовольства собой.

А может, вообще пора забыть о таком понятии как любовь? Может, у них просто больше нет ничего общего.

И в этом нет жертвы.

Это лишь простое слово.

Это два сердца, живущие в двух разных мирах…[31]

Эти слова доносились из автомобильных динамиков, и Лиза вдруг подумала, что, возможно, он и прав, старина Элтон. Ну, не сошлось, не срослось. Она вспомнила свой недавний вечер с Эрве. Может быть, искушение – первый признак того, что все идет не так. Да что говорить, мир вообще полон боли, а люди невыносимы. Как говорил Эрих Фромм, мы давно уже погрязли в égoïsme à deux[32], заменяя свою базовую потребность в настоящей любви лишь социальной ролью в ячейке общества, дающей иллюзию спасения от одиночества.

С другой стороны, с чего она вдруг решила, что может перекладывать на Поля ответственность за свои эмоции и взваливать на него миссию по осчастливливанию себя? Если в сердце нет любви к себе, то разве кто-то со стороны сможет эту пустоту заполнить? Если чаша пуста, чужой любви всегда будет мало.

Только она сама может по-настоящему любить себя.

В самом деле, только она сама может достичь душевной гармонии, одобрять себя и поддерживать в себе ощущение нужности. Только она сама может заботиться о своем теле и душе. Излечивать своего «внутреннего ребенка», даря любовь и заботу собственным детям. Только она сама может научиться замечать любовь в мелочах, в еле уловимых деталях.

Вот она гладит его рубашки, совершает привычные механические движения, думая о своем. И вдруг ее пальцы начинают с нежностью разглаживать воротнички, а на душе становится на мгновение тепло, а лицо озаряет мимолетная улыбка. Эти рубашки как будто напомнили ей его очертания, его запах, его тепло… И вот она уже ждет вечера, чтобы поскорее обнять его.

А вот она вечером подъезжает к дому, его машина уже припаркована, она ставит свою машину рядом, и ее сердце наполняется радостью оттого, что он тут, что он дома и ждет ее.

На ее глаза наворачиваются слезы. Музыка грустна, но, черт возьми, как же красива! Эти переходы бурлящих гитарных струн в звон пианино вызывают мурашки по всему телу. Мышцы постепенно расслабляются. Становится тепло и уютно.

И пусть ей не двадцать, пусть влюбленность не кипит больше в крови. Но как же хорощо быть здесь и сейчас. В этой машине. Мчаться навстречу этой сюрреалистичной луне. Смотреть на его руки, скользящие по рулю, думать о том, сколько в них красоты и мужественности, и радоваться, что когда-то она доверила им свою судьбу…

По привычке, он держит правую руку на переключателе скоростей, хоть это и машина с автоматом. Она улыбается про себя и аккуратно накрывает его руку своей.

It’s no sacrifice at all[33]

Глава 26

Жизнь в голубом цвете

Статья Лизы о Провансе

Марсель ассоциируется с цветом морской лазури не только потому, что символ города – голубой крест, а на эмблеме марсельского футбольного клуба «Олимпик», главного соперника парижского «Сен-Жермена», голубые буквы ОМ. Но еще и потому, что здесь буквально каждой клеточкой чувствуется близость моря, и море как ничто другое влияет на жизнь города.

Второй (после Парижа) по величине город Франции, Марсель вобрал в себя контрасты большого шумного города и приморского курорта, как какие-нибудь Барселона или Рио. Здесь старый порт, где мирно покачиваются маленькие парусники, соседствует с огромным индустриальным портом, куда приплывают гигантские торговые и круизные суда.

Здесь шикарные виллы соседствуют с полуразвалившимися старинными домиками в типичном провансальском стиле.

Время тут застыло в каждой трещинке, а в тридцатиградусную жару люди в деловых костюмах спешат на работу, не забыв бросить в сумку шлепанцы и плавки, чтобы после работы пойти на пляж. Огромный хаотический поток людей и машин заставляет крепко держаться за руль, всегда быть начеку и внимательно смотреть на указатели, потому что сигнал GPS рискует потеряться в одном из пересекающих город подземных туннелей. Здесь, выходя из главного провансальского аэропорта, чувствуешь себя как будто в маленькой деревеньке, где тебя сразу же окутывает влажный воздух и запах моря.

Марсель – самый старинный город во Франции, основанный фокейцами (греками из Малой Азии) примерно в 600 году до нашей эры. Раньше он назывался Массалия или Массилия. Отсюда у южан любовь к культуре вина и оливкового дерева.

Марсель специфический город. В отличие от многих других крупных туристических центров Франции, он может сразу не вызвать восторг, а порой даже наоборот. Для кого-то Марсель – слишком разношерстный. Для кого-то – настоящий.

В начале шестидесятых годов Марсель стал главным пунктом прибытия во Францию эмигрантов, в основном, из Алжира. В 1960-х и 1970-х годах, чтобы справиться с массовой иммиграцией, пошла застройка комплексов социального жилья, сформировав трущобы «ситэ» в северных кварталах (по разным данным, население Марселя магрибского происхождения достигает тридцати процентов). Безликие многоэтажки возвышаются над городом и поражают развивающимся по ветру разноцветным бельем, сушащимся прямо на окнах из-за отсутствия балконов. Именно в одном из таких «ситэ» вырос Зинедин Зидан, один из величайших игроков в истории футбола.

Чтобы по-настоящему влюбиться в Марсель, его нужно хорошо изучить. Потому что его красота не нарочито бросается в глаза и ослепляет, как в том же Париже, а прячется в деталях, в закоулках, в потайных двориках. И тогда ты начинаешь ощущать живой пульс этого города. И тогда можно и правда влюбиться в него – не за какой-то внешний лоск, а за его характер.

Например, вполне может не впечатлить ансамбль зданий Старого порта архитектора Фернана Пуйона (1912—1986) – результат отстройки города после военной бомбардировки в 1944 году. Но Пуйон вырос в Марселе, был чрезвычайно изобретательным человеком и придумывал разные способы строительства дешевого жилья, много работал в Иране и Алжире, где был главным архитектором всех курортов, и даже написал об этом книгу.

Зато сразу за портом прячется местный «Монмартр» – колоритный квартал «Le Panier». Когда-то это был бедный район эмигрантов из Африки, теперь же здесь одни из самых высоких в городе цен на жилье, а старинный шарм соседствует с современным искусством граффити, которым славится это место.

Возможно, не произведут впечатление известные городские пляжи, где много людей и недостаточная инфраструктура. Зато можно случайно набрести на секретную бухточку в самом центре Марселя, скажем, «Anse de Malmousque» (часто ее называют полуостровом Мальмуск), и почувствовать себя не в большом городе, а в маленькой рыбацкой деревушке. От маленького рыбацкого порта по улочке «Chemin du genie» можно дойти до смотровой площадки за военной базой, откуда открываются виды на красивые частные виллы и знаменитый замок Иф.

Марсель вообще богат на потрясающие виды. И это не только всем известный панорамный вид Масреля у Собора «Notre-Dame de la Garde», расположенного на самой высокой точке города, куда возят туристов специальные мини-поезда. Это и маленький, безумно колоритный традиционный рыбный порт «Vallon des auffes», где можно наблюдать закат с веранды пиццерии «Chez Jeannot» или из окон ресторана «Chez Fonfon». Там готовят знаменитое марсельское блюдо «буйабес».

А еще есть «Fort Saint Jean» – старинный форт рядом со старым портом, соединенный мостом с музеем европейских цивилизаций «MuCEM», откуда открываются виды на море и Марсель, а перед музеем имеется смотровая площадка с кафе и лежаками. Есть большой торговый центр «Terrasses du Port», где можно совместить шопинг с прогулкой по большой открытой террасе на последнем этаже с видом на море, и понаблюдать отплытие круизных лайнеров. Там есть и лежаки, и многочисленные кафе, и даже один из самых модных ночных клубов «Le Rooftop».

От памятника героям армии Востока до пляжа «Prado» простирается дорога вдоль моря, откуда открываются захватывающие дух виды на море и город. А на пляже Прадо располагается колесо обозрения, откуда тоже можно посмотреть на Марсель с высоты птичьего полета.

Ну и, конечно, нельзя покинуть Марсель, не посетив музей мыла и не приобретя себе ароматный кирпичик. Марсельское мыло на основе оливкового масла, благодаря своей мягкости и натуральности, славится не только полезными качествами для кожи. Для провансальских мам это еще и натуральный пятновыводитель, незаменимый при стирке детских вещей.

Глава 27

Двое на пляже

Лучшим временем в Провансе для Поля и Лизы всегда был сентябрь. Несмотря на безбожно уходящее лето, проскользнувшее сквозь пальцы, как пляжный песок, оставив лишь несколько крупиц на страницах прочитанных в пляжные часы книг, в сентябре все еще сохраняется ощущение, что ты держишь лето за хвост. Ведь дни стоят все еще жаркие, под тридцать градусов, только без августовского палящего зноя.

Порой небо одаривает засушливые поля обильными дождями, даря свежесть и некоторую передышку, когда можно просто посидеть дома без зазрения совести. Ведь в хорошую погоду их день неустанно был занят придумыванием программы, куда отвезти детей, чтобы они поиграли на свежем воздухе, надо было продумать все детали пляжного пикника, чтобы не забыть всевозможные игрушки, салфетки, тарелки, воду, соки, фрукты… Приготовить салат из макарон и овощей, собрать большую сумку… Настроиться на сорокаминутную дорогу до моря, и попытаться все спланировать так, чтобы никто не дрался и не кричал на заднем сидении, и главное, не спал на обратном пути.

В какой-то момент спасением стал диск с песенками из советских мультиков. Сто пятьдесят прослушиваний – и вот уже дети самозабвенно подпевают бременским музыкантам, и долгая дорога проходит гладко.

Но вот осенью, когда наступают дожди, а они неизменно приходят в Прованс в начале сентября, ты как будто получаешь это официальное природное разрешение на ничегонеделанье. К тому же, сентябрь для всех ознаменован, прежде всего, началом учебного года «la rentrée». Поэтому конец августа – это разбор детского гардероба, и обдумывание, что еще можно надеть с весны, а что необходимо докупить. В этот период магазины наперебой предлагают всевозможные «скидки возвращения в школу», чтобы мотивировать мамочек покупать целые комплекты.

Лиза не любила ходить по магазинам. Ее походы обычно заканчивались тем, что она ловила разбегающихся во все стороны, словно муравьи, детей. Зато истинное удовольствие ей доставляли покупки через интернет, предвкушение доставки, распаковка и возможность примерять все вещи у себя дома.

Итак, детские шкафчики готовы к новому учебному году. В них бережно сложены все платьица, футболки и штанишки, удобная обувь и рюкзачки. И Лиза с нетерпением ждет, когда сможет проводить малышей на весь день и заняться, наконец, своими личными делами.

А может быть даже, наоборот, бросить все дела и сбежать на пару часов на пляж, который в сентябре словно преображается. Здесь больше нет толп отдыхающих и можно по-настоящему насладиться уединением. Когда море все еще хранит летнее тепло, но уже не обязательно укрываться от нещадно палящих лучей. Когда можно найти секретный пляж, где нет ни души, и стать его временным единоличным обладателем.

После летнего отпуска в отеле «все включено», когда отдохнуть удалось, пожалуй, только от домашних хлопот, у Лизы и Поля вдруг появилась такая возможность в сентябре, когда Поль получил несколько дней отгулов. Возможность насладиться обществом друг друга, вспомнить то, что когда-то их объединяло.

В этом засосавшем их быте они уже забыли, что такое быть вместе, вдвоем. Будет ли им комфортно друг с другом в этой тишине, в отсутствие детей? Смогут ли они насмешить друг друга? Будут ли их взгляды, направленные только друг на друга, а не на детей, выражать все ту же теплоту?

Сесть на мотоцикл и улететь, куда глаза глядят, найти маленький пляж недалеко от Карри-ле-Руэ, спрятанный за скалами, загорать и плавать в этом сладостном уединении.

Песок здесь завален водорослями, но вода при этом невероятно чистая и прозрачная. Людей ни души, повсюду пахнет хвоей, и лишь возня владельцев маленького ресторанчика «Rest’O du Сap Rousset», готовящихся к полуденному наплыву посетителей, нарушает эту безмятежность. Где-то здесь недалеко находится вилла эмблематичной для Франции фигуры – теле- и радио-ведущего Жана-Пьера Фуко, который, подобно Александру Маслякову, более пятидесяти лет блистает на теле-экране.

Лиза и Поль надевают маски и ныряют в самое чрево рыбного угодья, где, благодаря бережной охране, рыбам позволено свободно плавать между людьми и совершать свои массажные процедуры в водорослях, которыми богато морское дно. Рыбы здесь настолько безразличны к присутствию людей и даже порой смелы, что могут прямо уткнуться нос в нос, ожидая, что именно ты уступишь им дорогу. Что может быть прекраснее единения с природой. И как же хорошо, что Прованс дает столько возможностей испытать это чувство. Особенно в сентябре…

А потом, в полдень, Лиза подставит разгоряченное соленое тело прохладным струям душа, наденет легкую хлопковую тунику, соберет полотенца в корзину и вместе с Полем отправится в тот самый ресторанчик, где уже заранее был забронировал столик, ведь в полдень обычно здесь аншлаг. Они закажут мидии в соусе рокфор. Милая владелица с южным пылом и громогласностью расспросит об их делах, пошутит, принесет напитки, и с ощущением, что жизнь удалась, они отопьют первый глоток белого вина, глядя с вершины холма на плещущиеся волны сквозь хвойные кроны в ожидании любимых блюд.

Море и его дары – лучшее лекарство для души.

А потом на лестнице, ведущей к пляжу мимо их столика, они заметят другую пару влюбленных. Он обнимает ее за талию, они что-то бурно обсуждают, не видя Поля и Лизу, которые долго смотрят им вслед, чувствуя где-то в отдаленном уголке сердца легкую ревность и тоску – то ли от того, что только начинается у других, то ли от того, что прошло у них самих.

Лиза сразу узнала Эрве. Поль сразу узнал Клэр. Будут ли эти двое вместе, найдут ли свою тихую гавань, или их ночная страсть развеется в утренней дымке? Но разве это имеет значение? Их точно ждет бурная ночь.

А Поль с Лизой? Что будет с ними дальше? Но разве сейчас это имеет значение? Они вместе, и этот день только в их руках. Так же, как и эта ночь.

Они по-прежнему такие, как были раньше. Все те же дети, способные смотреть на мир широко раскрытыми глазами и жить эмоциями, и все те же взрослые, способные слышать, понимать и идти на компромиссы. И даже если в суете дней им порой казалось, что связь с этим вечным источником любви утеряна, но на самом деле он всегда был здесь, повсюду. В природе, в пространстве, в их сердцах.

А потом вдруг они спохватятся, что уже почти четыре часа дня, и нужно забирать детей из школы, и побегут обратно к мотоциклу, смеясь над собственной беспечностью.

Лететь против ветра, превышая скорость. Успеть за минуту до закрытия дверей школы. А потом идти по маленькой дорожке к дому, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, наблюдая за бегущими малышами, радующимся встрече друг с другом. Старший уверенно вырывается вперед, младшая своими маленькими ножками не поспевает за ним и плачет, и тогда старший возвращается за ней и берет за руку. Сколько в этом уже таком взрослом, но в то же время еще совсем маленьком мальчике, силы и любви. Поль с Лизой читают эту мысль в глазах друг друга и улыбаются.

И так каждый раз, глядя на эти хрупкие существа, такие веселые и добрые от природы, наблюдая, как они постепенно становятся взрослыми людьми, учатся преодолевать первые трудности и обиды, они чувствовали невероятное счастье. Их сердца переполняла радость от осознания, что эти малыши всегда будут друг у друга, готовые протянуть друг другу руку в трудную минуту, когда, возможно, весь остальной мир отвернется. Они на всю жизнь избавлены от одиночества.

И хотя бы ради этого стоило все затевать. Все эти бессонные ночи, усталость, ссоры, весь этот трудный путь становления родителями. Возможно, не идеальными. Со своими слабостями, а куда же без них. Но родителями, которые подарили своим детям ощущение дома, куда они всегда могут прийти, и где их всегда ждут. И не только физического дома. А того потаенного тихого уголка души, куда всегда можно углубиться для успокоения. Дома, где их всегда будут любить. Всегда. Какими бы они ни были.

А на другой день – снова маленькое бегство. Безлюдный пляж и устрицы. Поль включает радио в телефоне, поочередно кладет устрицы на ладони, вскрывает волнистые раковины и передает Лизе. Лиза в который раз с нежностью смотрит на его сильные руки. Волны тихо плещутся о берег. Из телефона доносится

Love is still the answer[34]

Лиза кладет последнюю пустую ракушку на камни и ныряет обратно в уютные объятия того, кто рядом.

КОНЕЦ

Приложение 1

Провансальские рецепты

Какие же блюда нужно обязательно попробовать в Провансе, или приготовить у себя дома, чтобы почувствовать себя в этом живописном и вкусном регионе?

Буйабес (Bouillabaisse) ⠀

Считавшийся раньше блюдом бедных (марсельские рыбаки варили суп из нераспроданной рыбы), теперь этот традиционный провансальский суп стал настоящим деликатесом (от пятидесяти до восьмидесяти евро за порцию). Чем же обусловлена такая высокая цена?

Самый важный ингредиент блюда (он же – самый дорогой) – это рыба. Настоящий буйабес готовится из свежевыловленной рыбы, обитающей у прибрежных скал средиземноморья (морской скорпион, морской угорь, рыба солнечник и т.п.). Такую рыбу не часто встретишь в магазине, к тому же, в супе используется сразу несколько разных видов, иногда с добавлением омаров и других морепродуктов.

Характерный оранжевый цвет бульону придает самая дорогая специя шафран (его еще называют красным золотом). Высокая цена шафрана объясняется тем, что извлечение красных тычинок из цветов крокуса – это очень деликатная ручная работа, и для получения всего одного грамма сухого шафрана требуется сто пятьдесят цветов.

И наконец, само приготовление блюда – это весьма долгий и трудоемкий процесс. Самый знаменитый ресторан в Марселе, где подается настоящий буйабес, «У Фонфона» (Chez Fonfon). Здесь порция стоит пятьдесят пять евро. К ресторану каждое утро подплывает рыбацкая лодка, ведь он расположен в маленьком живописном порту, и доставляет свежий улов. По рецепту шеф-повара этого ресторана суп готовится в два этапа. Сначала готовится бульон. Рыба (например, морской угорь) обжаривается в оливковом масле с луком, чесноком, фенхелем и помидорами, заливается белым вином с добавлением шафрана, а когда вино выпаривается, добавляется рыбный бульон и так суп варится в течение пяти часов, после чего бульон процеживаетя через специальное сито. На втором этапе готовится рыба (пять видов). Рыба готовятся целиком от пяти до десяти минут с колечками картофеля. Сервируется буйябес так: в зал приносят блюдо с рыбой и картофелем и блюдо с бульоном, рыбу нарезают прямо при клиенте и выкладывают кусочки в тарелку, все это заливается бульоном. К супу подаются гренки и густой чесночный соус оранжевого цвета «руй» (от слова «ржавчина»). Цвет соусу также придает шафран.

Другие известные рестораны Марселя, специализирующиеся на буйябесе – это «Miramar» (69 евро за порцию), «Rhul» (59 евро), «Chez Michel» (78 евро). Также в меню провансальских ресторанов часто можно встретить «рыбный суп по типу буйабеса». Например, в старом порту такой суп можно найти за 30 евро, а в ресторане «Le Perroquet» в приморских городах Кассис или Сиота – за 14 евро. Но такие супы отличаются от буйабеса и по рыбному составу, и по способу приготовления. В Провансе также можно заказать ингредиенты для буябеса или уже готовый суп с доставкой на дом, но он обойдется не намного дешевле, чем в ресторане (например, в «La Table de l’Olivier» порция стоит 46 евро)

Рататуй (Ratatouille) ⠀

Провансальская кухня – это кухня солнца, овощей и ярких красок. В настоящем рататуйе кусочки овощей должно быть видно и они должны хрустеть, так что никакого разваренного рагу! Обычно это достигается за счет правильной очередности приготовления овощей. Ну и конечно, правильных провансальских приправ.

Готовится блюдо очень быстро. На двоих человек можно взять всех овощей по одному. Сначала режется лук и несколько долек чеснока. Все это обжаривается в глубокой сковороде несколько минут в оливковом масле на среднем огне, а в это время нарезается кубиками красный перец. Перец добавляется к луку и обжаривается несколько минут. В это время нарезается кабачок-цукини на кубики (шкурку лучше оставить). Затем кабачок обжаривается с остальными овощами несколько минут, а в это время нарезается на кубики баклажан (кожицу тоже можно оставить). Баклажан добавляется к овощам, также добавляется букетик ароматических трав (лавровый лист, тимьян, розмарин, петрушка, сельдерей ит. п), соль и перец, сковорода накрывается крышкой, и так овощи тушатся пять минут на слабом огне. В это время бланшируется помидор, из него удаляется сердцевина и затем помидор нарезается на кубики. После этого он добавляется к овощам и блюдо готовится еще минут пять под крышкой. Готово!

⠀

Тиан (Tian) ⠀

Еще одно традиционное блюдо из овощей, которые нарезаются колечками и запекаются в духовке под сырной корочкой. С кабачка-цукини очищается кожица, но не полностью, а полосками через один. Кабачки, баклажаны и помидоры нарезаются кружочками и раскладываются в блюде для духовки один за другим вертикально, чередуя с кружочками моцареллы. Овощи посыпаются тимьяном, петрушкой, чесноком, густо поливаются оливковым маслом, посыпаются тертым сыром и запекаются в духовке пятнадцать минут.

⠀

Айоли (Aïoli) ⠀

Название блюда происходит от названия чесночного майонеза, который подается к рыбе с варёными овощами и яйцами. Блюдо очень вкусное, но из-за сильного чесночного вкуса лучше не заказывать его перед важной встречей. Без соуса рыба и овощи практически не имеют вкуса, поэтому кусочки нужно обязательно макать в соус.

Овощи (картофель, цветная капуста, зеленая фасоль, спаржа, морковь и т.п.) и яйца варятся в подсоленной воде (важно не переварить!), обдаются холодной водой, целиком выкладываются на большое блюдо.

Белая рыба, например, треска, варится минут семь в «court-bouillon» (это бульон с белым вином, лимонным соком, овощами и травами). Готовая рыба выкладывается кусочками к овощам, все сбрызгиваеся оливковым маслом и посыпается крупной солью.

Соус настоящие провансальские хозяйки делают вручную, и вручную давят чеснок. Но можно использовать и миксер. В миску кладется несколько долек чеснока (обязательно нужно вынуть из него зеленые ростки), желток, чайная ложка горчицы, вареная картофелина, немного соли и перца, и все это измельчается и перемешивается до единой майонезообразной массы с постепенным добавлением оливкового масла (масла добавляется довольно много, чтобы смягчить сильный вкус чеснока).

⠀

Пети-фарси (Petits farcis)

⠀

Это блюдо напоминает наши фаршированные перцы. Только вместо перцев используются провансальские круглые кабачки и томаты. Перед фаршировкой у овощей отрезается верхушка и вытаскивается сердцевина специальной ложечкой, которая называется «парижской ложкой» (да-да, марсельское блюдо готовится парижской ложкой). Фарш каждая хозяйка делает на свой вкус. Обычно он делается из полученной мякоти овощей, чеснока, зелени, тертого пармезана, кусочков ветчины или мясного фарша. Подготовленные ранее овощи наполняются варшем, закрываются верхушками как «крышечками» и выпекаются в духовке. В качестве гарнира прекрасно подходит камаргский рис.

Провансальский киш (Quiche a la provençale)

Киш – это знаменитый французский открытый пирог из слоеного теста, в который добавляются самые разные ингредиенты. В Провансе – это анчоусы, красный перец и черные оливки. Готовое слоеное тесто выкладывается в специальной форме для выпекания, протыкается вилкой и предварительно выпекается в духовке десять минут. В это время в сковороде обжаривается лук, красный перец и помидоры. Овощи выкладываются на тесто, добавляются анчоусы и маслины и все это заливается яйцами, взбитыми со сливками, и посыпается тертым сыром. Пирог выпекается еще пятнадцать минут.

Провансальский доб (La daube provençale)

«Доб» – это блюдо из мяса, тушеного в красном вине, наподобие знаменитого французского блюда «бёф бургиньон», но с той разницей, что мясо предварительно маринуется в течение долгого времени.

Кусочки говядины (рекомендуется нежное мясо, например, голень) выкладываются на блюдо с половинками луковицы, в которые втыкается несколько бутонов сухой гвоздики, кусочками моркови и чеснока и апельсиновыми корками и заливаются красным вином. Вино рекомендуется использовать более крепкое и насыщенное. Некоторые хозяйки даже добавляют немного коньяку. Блюдо закрывается пленкой и отправляется в холодильник на несколько часов, а лучше, на всю ночь.

После того, как мясо замариновалось, оно обжаривается в кокотнице в оливковом масле с луком, томатной пастой и кусочками свиного сала. Также добавляется ложечка муки, чтобы соус был погуще. После этого в кокотницу выливается оставшийся от мяса маринад и все это тушится на медленном огне в течение четырех-шести часов.

Приложение 2

Один день в «столице» Прованса

Город Экс-ан-Прованс один из самых больших городов Прованса (примерно сто пятьдесят тысяч жителей) и на протяжении нескольких веков был его столицей. ⠀

Итак, как можно провести выходные в этом прекрасном живописном месте:

⠀

• Прокатиться по городу в туристическом мини-поезде⠀ (отправление от фонтана «Ротонда»);

• Посетить дом-музей Сезанна и смотровую площадку Terrain des peintres, откуда он писал гору Сен-Виктуар. Из центра добраться туда можно пешком или на автобусе номер 5;⠀

⠀

• Прогуляться по бульвару Cour Mirabeau и выпить кофе в одном из местных кафе;

⠀

• Погулять по историческому центру города, посмотреть фонтан на площади Place d’Albertas, зайти в собор Saint Sauveur;⠀

⠀

• Купить местные сладости и сувениры на улице Gaston de Saporta;⠀

⠀

• Устроить шопинг в дизайнерских магазинчиках, например, на улице Chabrier;

⠀

• Попробовать tropézienne в кондитерской Maison Weibel;

⠀

• Пойти на бранч в один из ресторанов на площади Cardeurs;

⠀

• Отдохнуть в Спа отеля Aquabella. Там же по вечерам действует предложение «Cпа плюс тапас-бар»

• Сходить в музей оптических иллюзий Fondation Vasarely и музей Granet;

• Посетить Hotel de Caumont – старинный особняк, где проходят художественные выставки, а во внутреннем дворике расположен красивый ресторан;

• Выпить кофе или горячий шоколад в Brûlerie Richelme, там же можно купить хороший кофе;

• Отправиться на аперитив в бар отеля Pigonnet, где по вторникам и четвергам проходят джазовые концерты, или в ресторане Lautreaix, где в некоторые дни также бывает живая музыка

Примечания

1

Жан-Кристоф Гранже «Пассажир» (2011)

2

Putain – самое распространенное ругательство, типа «черт»

3

Зеленым обозначается слабый ветер

4

Модный, актуальный, в тренде

5

«Я не могу жить, если это жизнь без тебя» – слова из песни Марайи Кэри

6

«В моих венах течет Коррез», слова из песни «A nos souvenirs» группы TroisCafésGourmands

7

Искусство жить и искусство есть

8

Заправка, приправа

9

«51» – знаменитая марка пастиса,» 102» – двойная порция (шутливо)

10

Акушерка, дословно «мудрая женщина»

11

Торопливый, поспешный

12

Из книги «Французские дети не плюются едой»

13

Канун Рождества или Нового года

14

Дословно «красивая семья» (красивый – в уважительном значении, как «господа хорошие»), выражение для обозначения семьи мужа для жены и семьи жены для мужа

15

Опыт, приключение, времяпровождение

16

Слова из песни «Tous les mêmes» Stromae

17

Коктейль из ликера и белого вина или шампанского, во Франции популярный напиток для аперитива

18

Мороженое итальянской марки «Amorino» подается в форме розы

19

Журнал «L’officiel»

20

От слова «oursin» (урсон) – морской еж.

21

Выгорание

22

От названия французского документального фильма «La Méditerranée va-t-elle passer l’été?», 2018

23

Песня группы Green Day

24

Слова из песни «Wake me up when september ends» группы «Green Day»

25

Аперитив, во время которого предлагаются легкие блюда, заменяющие ужин

26

Красное на белое: все на месте. Белое на красное: все врассыпную

27

Кувшин с водой. Во Франции такая вода является бесплатной, так как наливается из-под крана

28

Источник: Santé Publique France

29

Один из видов автомобильных дорог во Франции

30

Слова из песни Битлз «When I’m sixty four»

31

Слова из песни Элтона Джона «No sacrifice»

32

«Эгоизм на двоих», из книги Э. Фромма «Искусство любить»

33

«В этом нет никакой жертвы», слова из песни Элтона Джона «No sacrifice»

34

«Любовь по-прежнему остается ответом», слова из песни Jason Mraz

Content

Прованс и другие истории
Анна Мулен

Пролог

Глава 1 Париж vs Прованс Статья Лизы о Провансе

Глава 2 Она

Глава 3 У Сезанна не было PR-менеджера Статья Лизы о Провансе

Глава 4 Искусство еды Статья Лизы о Провансе

Глава 5 Он

Глава 6 Прованс как в кино Статья Лизы о Провансе

Глава 7 Французские папы не воротят нос от подгузников Статья Лизы о Провансе

Глава 8 Она

Глава 9 Он

Глава 10 Ноябрь⠀ Статья Лизы о Провансе

Глава 11 Он

Глава 12 Рождество Статья Лизы о Провансе

Глава 13 Охота за трюфелем Статья Лизы о Провансе

Глава 14 Она

Глава 15 Сладкая жизнь Прованса Статья Лизы о Провансе

Глава 16 Провансальская мода Статья Лизы о Провансе

Глава 17 Он

Глава 18 Праздник, который всегда с тобой Статья Лизы о Провансе

Глава 19 Она

Глава 20 Солнце и вино Статья Лизы о Провансе

Глава 21 Легенды острова ИФ Статья Лизы о Провансе

Глава 22 Он

Глава 23 Горное чудо Статья Лизы о Провансе

Глава 24 Райские бухты Статья Лизы о Провансе

Глава 25 Она

Глава 26 Жизнь в голубом цвете Статья Лизы о Провансе

Глава 27 Двое на пляже

Приложение 1 Провансальские рецепты

Приложение 2 Один день в «столице» Прованса

Примечания