Олард Диксон

Мистерии Мухомора. Волшебный гриб в традиционной культуре на примере ритуальной практики шаманов Сибири и Крайнего Севера

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Олард Диксон, текст, Москва, 2021

© Марина Габасова, дизайн, Москва, 2021

© Treemedia Content Oy, Hartola, Finland, 2021

Путь в страну мухоморов

Интервью к четвертому изданию книги «Мистерии Мухомора»

Как возник интерес к теме мухоморов?

Прежде всего, это интерес к традиционной культуре как таковой и шаманизму в частности, где употребление растений, изменяющих состояние сознания, – широко распространенное явление. В Америке шаманы используют для контакта с мирами духов кактусы, псилоцибиновые грибы, айяуаску, в Африке – корень ибоги, в России до недавних пор – красный мухомор. Если мы хотим понять суть этой культуры, основу мифотворчества, без этой темы не обойтись. Время старой этнографии, для которой было важно запечатлеть внешнюю сторону того или другого ритуала, без непосредственного участия и включенного в действие наблюдения, безвозвратно прошло, поскольку больше не отвечает требованиям познания. Современному миру – и этнографии, и психологии, и биохимии, и фармакологии – необходимы совершенно иные исследования, другой подход.

Первое издание книги «Мистерии Мухомора» вышло в 2005 году. Книга стала по-настоящему культовой. Что-то изменилось с тех пор?

Изначально я готовил эту работу как диссертацию для Института этнологии и антропологии РАН, но по ряду причин получилась книга. Честно говоря, я не ожидал, что она станет такой популярной, это все-таки достаточно специфичное изложение, отличающееся от моих других книг на тему шаманизма, особенно тех, что я пишу сейчас. Перефразируя слова Бон Джови, который как-то заметил, что для него нет большей пытки, чем смотреть старые ролики его группы, скажу, что, подготавливая четвертое издание «Мистерий», я испытывал похожие ощущения. Это касается и других моих книг 1990-х – начала 2000-х, когда мир ощущался иначе и я был другим. Но я сознательно глобально ничего не меняю, хотя могу по каким-то вопросам так уже не думать. Есть люди, которые всю жизнь пишут одну и ту же книгу, переделывая ее каждый раз под свой изменчивый возраст, и так она и остается в итоге незавершенной, а они сами – нереализованными. Со времени первого издания прошло уже много времени, но работ по теме мухоморов как не было, так и нет, за редким исключением, – старые труды Гордона Уоссона, который полагал, что легендарная сома, напиток бессмертия, содержала в себе красный мухомор; неоднозначная книга «Священный гриб и крест» Джона Аллегро, видевшего в грибах чуть ли не основу христианской мифологии, и некоторые другие. Из российских исследователей мне хотелось бы назвать прежде всего археологов – Николая Николаевича Дикова, открывшего святилище в честь мухоморов в долине реки Пегтымель на Чукотке, и Марианну Арташировну Дэвлет, собравшую по наскальным изображениям образ людей-мухоморов. Я очень благодарен Марианне Арташировне за внимание к моей книге, оказанную поддержку и разрешение использовать ее иллюстративные материалы. Но в целом ничего существенного не происходит. Да, другие растительные галлюциногены изучаются, но красный мухомор – нет.

Какое отношение к мухомору среди современных шаманов?

К сожалению, традиция правильного употребления красного мухомора практически забыта из-за долгих лет искоренения и преследования ее сторонников сначала церковью, а потом советской властью. Очень показательны в этом отношении две американские этномикологические экспедиции на Камчатку в 1994–1995 годах, обнаружившие только следы существования традиции, но не ее саму. Одна из последних знающих пути в страну мухоморов, шаманка Татьяна Уркачан из поселка Палана, с которой, кстати, встречались члены американской экспедиции, в 1996 году ушла в тундру по зову людей-мухоморов и больше не вернулась. С ней в свое время активно работала этнолог Елена Петровна Батьянова из Института этнологии и антропологии РАН. Конечно, кто-то из сибирских шаманов продолжает считать мухомор своим духом-помощником, но это уже совсем не те церемонии, соблюдавшиеся в прежние времена.

Но «мухоморная» тема сейчас очень популярна среди язычников, например в Амстердаме сухие мухоморы можно купить в кофешопе.

Популярность не есть знание. Из этого сделали просто товар на фоне увлечения некоторой части населения экспериментами с собственным сознанием. В таких вещах нужен проводник. Так, например, в Перу мырайо – шаман народа шипибо-конибо – познает пути айяуаски, отвара лианы каапи и чакруны, начиная с 12 лет! С самого детства его готовят к этому знанию, всю свою жизнь он придерживается строгой диеты, чтобы через несколько десятков лет стать шаманом. Или не стать, если того не захочет дух айяуаски. Об этом можно прочитать в моем очерке «Мырайо – шаманы, идущие к свету», написанном по результатам Международной этнографической экспедиции в Перу «Сон и экстаз в Амазонке – 2015», участником которой я был. Ведь главное вовсе не видения, а путь к Изначальному Свету, из которого создано все. Именно он, преломляясь и искажаясь в низших мирах, создает визуальные образы, имеющие начало в нас самих. Сейчас существует масса реконструкций этого пути, но вся проблема в том, что, если нет сохраненной реальной традиции и линии передачи, они придумываются умом, заполняющим пустоты. Здесь создаются новые боги или извлекаются из небытия старые; возникают жрецы, говорящие о необходимости жертвы, культы и идолопоклонство, в конечном счете.

Значит, пусть растет себе. Не надо брать.

Если не знаешь, что с этим делать и как собирать, – а это вообще большая тема, – то, конечно, пусть растет. Но из мухоморов можно приготовить настойку, которая поможет при некоторых заболеваниях, например снимет боль в костях. Некоторые исследователи считают, что капельный прием такой настойки улучшает состояние при онкологических заболеваниях, чему посвящен целый раздел в книге. Это очень ценный продукт в народной медицине.

Планируется ли продолжение «Мистерий Мухомора»?

Будет и есть продолжение темы. Уже состоялось несколько экспедиций в Сибирь, Центральную и Юго-Восточную Азию, Южную Америку, целью которых стало изучение использования магических растений местными шаманами. Написана серия очерков, вошедших в большую, но пока не изданную работу «В завтрашнем дне вчерашнего. Психоделическое путешествие вокруг света», вышел огромный атлас «Шаманские карты путешествия души и картография запредельных пространств», который объединяет фактически все карты потустороннего мира, нарисованные самими сибирскими шаманами, – как классические, сделанные сто и более лет назад, так и совершенно неизвестные, относящиеся к новейшему периоду истории. Идет сбор материалов для книги «За краем этого света», посвященной опять же теме картографирования потусторонних миров, но индейцами Америки.

Хотелось бы сказать что-то тем читателям, которые впервые откроют книгу «Мистерии Мухомора»?

Прежде всего, не надо считать, что написанное является руководством к действию. Это вовсе не пособие по употреблению мухоморов, а научная работа. Более того, и это мое убеждение и позиция, любое использование галлюциногенных веществ вне традиции и культуры, где оно имеет место среди шаманов, – это очень опасный путь в никуда.

Подготовила Ш. Ховенмей

Лима – Москва, 2018

Введение

Шаманизм и галлюциногены

Шаманизм как особая система знаний о мире, основанная на экстатическом опыте, возник, по некоторым данным, в период мезолита (9–12 тысяч лет назад) и совпал с окончанием ледникового периода, сопровождавшегося миграцией евроазиатских народов на север, вслед за уходящими от болотистой почвы крупными промысловыми животными [1, 2]. Это время характеризуется новым витком расцвета искусства предыдущего верхнего палеолита и распадом больших общин с образованием более мобильных мелких групп охотников, рыболовов и собирателей, связанных родовыми узами. «Если палеолит был для человечества школой мужества и организованности, – пишет академик Б.А. Рыбаков, – то мезолит стал школой находчивости и личной инициативы» [1, c. 167].

Мезолит внес изменения в религиозные представления; у человека появилось больше свободного времени, что дало возможность глубокому погружению в собственное сознание в поисках смысла окружающего бытия и самого зарождения жизни. «Исходя из религиозных свидетельств и уцелевших памятников поэзии и пластических искусств, совершенно ясно, – замечает О. Хаксли, – что в большинстве эпох (после палеолита – О.Д.) и у большинства народов люди придавали большую важность духовному ландшафту, нежели объективно существующему, и ощущали, что увиденное с закрытыми глазами обладает духовно более высокой значимостью, нежели видимое с открытыми глазами» [3, c. 33]. Те, кто особо преуспел в таком способе видения, и стали первыми шаманами.

Рис. 0.1. Использование психотропных веществ адептами: а – индийские йоги (садху) под действием чараса (конопли); б – принятие галлюциногенной эпены в амазонском племени яномама. Этнографические фотографии начала XX в.

Роль шамана как мастера экстаза, обладавшего способностью целенаправленно вызывать у себя измененное состояние сознания, была очень велика в первобытном обществе. Измененное состояние сознания (ИСС) – это любое психическое состояние, индуцированное различными физиологическими, психологическими или фармакологическими приемами или средствами, которое распознается как отклонение от обычного состояния бодрствования и бдительности [4, c. 14–15]. Благодаря шаману как мастеру ИСС устанавливалась связь между видимым – обычным миром живых существ – и невидимой обителью духов и умерших. С социальной точки зрения потребность племени удовлетворялась через косвенную идентификацию с шаманом, который регулировал различные групповые конфликты, находил причину возникновения болезней, устранял неудачи на охоте, устанавливал различные культурные табу и т. д. [4, 5, 6].

Для облегчения вхождения в ИСС, при возрастающей потребности общества к этому действию, нередко применялись различные растения и грибы, имеющие психотропный (психодислептический, психоделический) эффект, изменяющие психологию человека и влияющие на его умственную деятельность (рис. 0.1 а, б). Собственно, это не было новшеством в мезолите, так как подобные вещества были известны еще в верхнем палеолите, не менее 35–40 тысяч лет назад, и непосредственным образом повлияли на культуру и искусство. Это убедительно показали в своем исследовании Дэвид Льюис-Вильямс и Томас Доусон, предложившие нейропсихологическую модель эволюции человеческого мышления, согласно которой культурный взрыв был вызван именно психотропным воздействием на человека некоторых видов растений [218].

Согласно фармакологу Ж. Деле, психотропные вещества делятся на три группы: 1) успокоительные и снотворные; 2) стимуляторы, включая амины; 3) галлюциногены [7]. В последнюю группу, наиболее интересную с позиции поставленной задачи, входят многочисленные виды растений и грибов: чакруна, спорынья, кактусы пейот и Сан-Педро, дурман, белена, красавка, псилоцибиновые грибы, мухомор и др., а также выделенные из них или химически синтезированные вещества: диметилтриптамин (ДМТ), лизергиновая кислота (ЛСД), мескалин, атропин, псилоцибин, мускарин, мусцимол и т. д. Все эти препараты при том или ином применении внутрь связаны с изменением протекающих в головном мозге химических процессов и объединены еще одним термином (наравне с предыдущими группами) – наркотики. Правомочность этого термина для галлюциногенов очень сомнительна, но исследование подобного рода выходит за рамки данной работы.

Используя галлюциногенные средства, шаман или колдун мог в любое время вызывать у себя требуемое состояние экстаза и, направляя свое сознание в нужное русло, добивался тех или иных результатов: от предсказания будущего и любовной ворожбы до поиска потерянных душ и вызывания паники в рядах врагов. При этом галлюциногены употребляли и неискушенные в общении с потусторонними силами шаманисты для достижения чувства единения с природой, целительного катарсиса, ощущения прикосновения божества, своей причастности к вечному круговороту вещей[1].

Ощущения блаженства, счастья, внутреннего подъема и легкости, часто сопровождаемые эффектом парения в облаках или движения по небу на коне, дает, например, опиум, производимый из семян мака (Papaver somniferum). Существуют доказательства, что опиумный мак культивировался уже около 6000 лет назад шумерами и ассирийцами, а древние египтяне открыли его медицинское использование в XV веке до н. э., о чем есть свидетельство в «Лечебном папирусе из Фив» [8]. В Таиланде и Бирме есть легенда, согласно которой опиум дала людям небесная принцесса Нин. В нее был влюблен один молодой человек, и, чтобы уменьшить его страдания, во сне к нему пришла принцесса Нин и сказала: «Собери белый сок зернышек мака и закури его – он вытекает из моего сердца, и ты хотя бы на короткое время вернешь счастье нашей любви» (рис. 0.2 а).

Рис. 0.2. Использование наркотических веществ обычными людьми для ощущения присутствия божества и удовольствия: а – курильщик опиума из Кантона (Бакбо, Северный Вьетнам), начало XX в.; б – курильщица гашиша из Ирана. 1901.

Х.В. Майер полагает, что использование перуанской коки (Eryhoxylum coca) началось около 3000 лет назад древними инками. Это растение считалось собственностью правителя, его листья подносились божествам в качестве жертвоприношения, а также жевались для снятия усталости, чувства голода и жажды. Листья коки находят во многих перуанских мумиях, датированных I веком до н. э. – I веком н. э., и традиция их употребления существует по сей день.

Согласно индийской легенде, конопля (Cannabis) произошла от волос самого бога Вишну. Они упали с его головы в пену и были перенесены потоком на землю во время приготовления священного напитка «жизни без смерти». Известно, что еще в 2700 году до н. э. китайский император Шен Нунг предписал употреблять настой конопли в качестве лекарства от подагры и рассеянности. Экстаз, вызванный дымом от ее сжигания, был известен и в Древнем Иране, где его нередко применяли в любовных играх (рис. 0.2 б), а также во многих других культурах Азии и Европы [9].

Интересен миф об открытии кактуса пейот (Lophophora williamsii), являющегося важнейшим средством в ритуальной практике коренных народов Мексики, например уичолей. Верховный шаман (маракаме) этого народа Аполонио Каррильо рассказывал: «Татевари, Дедушка Огонь, объединил предков и привел их в Вирикуту, землю пейоте. На вершине холма Эль-Кемадо (Обожженный) он показал им вход в бездонный колодец. Именно там предки попробовали пейоте и воспели акт творения. И именно там земная поверхность совпадает с подземным миром и образует пятую сторону света» [10].

Рис. 0.3. Каменные воины-грибы. Мексика. X в. до н. э. – VI в. н. э.

Рис. 0.4. Древнегреческие божества плодородия Деметра и Персефона с «волшебными» грибами в руках. Барельеф из Элевсина, где проводились мистерии. 450 г. до н. э.

Многие галлюциногены растительного происхождения шаманы называют «плотью» или «пищей» бога. Помимо упомянутых мака, коки, конопли и пейота этот термин разделяют некоторые виды грибов, способных вызывать ИСС. Прежде всего к ним относятся «магические» грибы рода Psilocybe из семейства Strophariaceae (псилоцибиновые грибы) и Amanita muscaria (красный мухомор). В переводе с греческого слово «псилоцибе» означает «лысая голова» из-за гладкой текстуры шляпки. Мексиканские ацтеки, которые использовали эти грибы в ритуальных целях уже 3500 лет назад, именовали их теонанакатль, что дословно переводится «тело богов» [11, 12, 13] (рис. 0.3).

В настоящее время в мире насчитывается всего более 200 видов психоактивных грибов (из ряда Psilocybe галлюциногенами признаются 81 из общего числа 144). Многие из них были известны в глубокой древности. До сих пор в Гватемале сохранились остатки святилищ 2500-летней давности с каменными изваяниями в виде людей-грибов. У некоторых божеств грибы выступают в качестве атрибутов, в другом случае они покрывают их тела или являются предметом подношения друг другу (рис. 0.4, 0.5). Грибы-мегалиты есть и на юге Индии в штате Керала. Они называются kuda-kallu и имеют возраст около 3000 лет (рис. 0.6). В пещерах Северной Африки – Тассили (Алжир), Джебель-Оунат (Египет), Тадрат-Акакус (Ливия), Эннеди (Чад) – древние художники рисовали грибообразные фигуры на стенах 6500–9000 лет назад [11]. Это нашло отражение и в некоторых изображениях Древнего Египта периода XVIII династии фараонов (рис. 0.7). Наскальные петроглифы в честь духов-мухоморов имеются и на Чукотке в районе реки Пегтымель, о чем еще неоднократно пойдет речь.

Рис. 0.5. Раннехристианская фреска, изображающая вкушение плода познания, под которым некоторые исследователи видят красный мухомор.

Этнограф Добкин де Риос, известный специалист в области исследования растительных галлюциногенов, полагает, что психотропные вещества сыграли важнейшую роль в эволюции гомо сапиенс как вида и стимулировали речь и общение благодаря необычному восприятию реальности. Этот фактор, в свою очередь, вызвал и потребность в их дальнейшем употреблении [14, c. 13]. Это положение разделяют и многие другие исследователи вопроса. А. Покорны считает, что видения, полученные в результате приема галлюциногенов, послужили основой палеолитических изображений и орнаментов, найденных в Чехословакии [15]. Опираясь на факты из антропологии, этнографии, истории, психологии, психофармакологии, ботаники и культурологии, Т. Маккенна поддерживает мысль о влиянии галлюциногенов на человека. Согласно его взгляду, галлюциногены вызвали определенные мутации, которые привели к развитию воображения и оказали существенное влияние на возникновение языка и религии: «Там, где растительные галлюциногены не встречаются, обновление культуры происходит очень медленно (если происходит вообще), но мы видим, что в присутствии галлюциногенов культура регулярно знакомилась со все более новой информацией, с новым сенсорным вводом и поведением и таким образом продвигалась ко все более и более высоким состояниям саморефлексии. Шаманы были авангардом этого творческого процесса» [16].

Рис. 0.6. Kuda-kallu. Керала, Индия. X в. до н. э.

Рис. 0.7. Грибы в религиозном искусстве Древнего Египта. XIV в. до н. э.

Основатель этномикологии Р. Гордон Уоссон, первым отстоявший идею влияния психоактивных растений на человеческую эволюцию, пишет: «В трансе своем шаман уходит в дальний путь – в место ушедших предков, в нижний мир или туда, где обитают боги; и эта страна чудес, смею я утверждать, как раз там, куда доставляют нас галлюциногены. Они – врата к экстазу… Экстаз – самая суть шаманизма. Неофит из большого города связывает грибы в первую очередь с видениями, но для тех, кому знаком индейский шаманский язык, грибы через шамана "говорят". Гриб – это слово, es habla… Гриб дарует курандеро (целителю – О.Д.) то, что греки называли логосом, арии – ваком, веды – кавьей» [17, с. 225].

В «Дороге в Элевсин» Р.Г. Уоссон пишет о галлюциногенных грибах как о некотором рубеже между звероподобным человеком каменного века и пробужденным человеком последующих этапов: «Гриб позволил ему (человеку – О.Д.) видеть то, что не может видеть око смертного… И от простого снадобья приходит невыразимое – экстаз» [18, с. 23].

Со всеми доказательствами не соглашается крупнейший знаток архаических техник экстаза Мирча Элиаде. Он признает, что определяющий элемент шаманизма – это экстаз, а сам шаман – мастер этого состояния, способный покидать физическое тело и предпринимать космические путешествия «в духе», но считает, что такие явления, как одержимость духами с отсутствием контроля над вошедшими силами и использование наркотиков для достижения транса, являются деградацией оригинальных ИСС [9]. «Высшая цель шамана, – пишет М. Элиаде, – оставить тело и подняться на Небо или спуститься в Ад, а не позволить себе быть одержимым ими (духами – О.Д.)» [19]. Особо он выступает против теории о том, что принятие галлюциногенов в прошлом привело к открытию шаманского экстаза: «Наркотики являются только вульгарным заменителем "чистого" транса… Интоксикации (табак, алкоголь и т. п.) являются недавними нововведениями и знаменуют собой определенный упадок шаманской техники. Наркотическим опьянением пытаются имитировать духовное состояние, которое уже не удается достичь иным способом. Упадок и, следует добавить, вульгаризация мистической техники, как в Древней и современной Индии, так и на всем Востоке, – повсюду мы встречаем это странное смешение "трудных" и "легких" путей достижения мистического экстаза или какого-либо иного решающего переживания» [9, c. 294].

Рис. 0.8. А. Волле. Яд Будды (курильщики опиума).

Исходя из данных археологии, наркотики не могли быть нововведением в шаманизме, в том числе и в Индии. Многие этнографы и фольклористы также сообщают, что в традиционных обществах, где шаманизм проявляет себя наиболее ярко, различные психотропные вещества используются, и их применение подкреплено соответствующей мифологией. Напротив, там, где искусство экстаза приходило в упадок из-за сложившейся политической ситуации или под давлением поздних религиозных систем (христианства, ислама и др.), использование растительных галлюциногенов для достижения мистических откровений фактически прекращалось, уступая место вульгарному их применению наравне со спиртными напитками и опиумом (рис. 0.8), который, кстати, в ранний период советской власти в Семиречье определял денежное обеспечение и хранился в Государственном банке (рис. 0.9). Такое положение можно видеть в докладе «Об изучении и охране окраинных народов», зачитанном в Большой коллегии Народного комиссариата по делам национальностей РСФСР 27 марта 1923 года относительно коренных народов Чукотки, исконно употреблявших красный мухомор: «Торговля спиртными напитками, опиумом, гашишем, кокаином, сушеным мухомором (выделено О.Д.) и другими подобными средствами должна быть, безусловно, запрещена. Запрещение должно быть поддержано достаточно суровыми наказаниями при непременной конфискации запрещенных товаров и самих перевозочных средств» [20].

Рис. 0.9. Платежное средство (бон), обеспечивающееся «опием, хранящимся в Государственном банке, и всем достоянием области Семиречья». Казахстан. 1919.

Рис. 0.10. Тувинский шаман с пучком веток горящего артыша – горного можжевельника. Фото автора. Кызыл, Тува.

В таких условиях в СССР произошло переосмысление ценностей. Подрастающее поколение из числа коренных народов Сибири и Крайнего Севера стало сторониться опыта своих предков и древних обычаев. Мухоморы отошли в прошлое вместе с шаманами, но различные стимуляторы, способствующие отрешенности от обычного мира, остались. К растительным средствам, применяемым до сих пор в Сибири, относятся: багульник (Ledum palustrel, Ledum hypoleucum), можжевельник (Juniperas macropoda), полынь (Artemisia absinthium), чабрец (Thymus serpyllum L.) и др. При сжигании листьев этих растений образуется дым, создающий благоприятное пространство для проведения шаманского сеанса. Например, длительное вдыхание дыма от листьев и веток горного можжевельника – артыша – может вызвать опьянение, общее возбуждение, галлюцинации, бред и даже транс [21]. С помощью артыша тувинские шаманы очищают свой костюм и бубен перед камланием и считают его лучшим средством для изгнания злых сил (рис. 0.10). Схоже действует и багульник, который удэгейские, нанайские и нивхские шаманы бросают во время камлания в очаг или на раскаленную сковородку [22]. В Хакасии для этих целей традиционно используют чабрец (богородскую траву) [23]. Есть сведения об употреблении городскими шаманами белены, белладонны (красавки), дурмана, красного перца, гортензии, укропа, мускатного ореха и др.

Исходя из широчайшего применения в шаманизме различных веществ, вызывающих легкую стадию опьянения или даже самовнушенного транса, новосибирский исследователь А.В. Шаповалов, анализируя роль галлюциногенов в прошлом и настоящем, приходит к спорному мнению относительно связи силы наркотика с чистотой шаманского опыта: «В последовательной смене магического и шаманского при достижении транса можно проследить определенную тенденцию: чем сильнее наркотик, тем меньшую роль играет шаманский транс сам по себе; чем слабее наркотик, тем большее значение приобретает техника контролируемого транса. В крайних случаях последний приобретает символическое значение, прямой эффект практически не используется» [187].

Тем же автором была сделана попытка связать употребление галлюциногенных и психотропных веществ в культовой практике народов Сибири с определенными историческими этапами. Им была предложена следующая таблица.

«1-й этап – тестирование – относится к самым ранним этапам освоения Сибири человеком, когда многие растения просто пробовались на вкус в ходе пищевых экспериментов.

2-й этап – магическое использование; осознав галлюциногенное влияние препаратов, люди стали использовать их в магических, скорее всего, коллективных ритуалах. Не исключено, что к этой эпохе могут относиться "грибные" археологические артефакты и использование мухоморов народами Северо-Восточной Сибири, которые так и не перешагнули рубеж этого этапа.

3-й этап – реликтовое использование, когда силу психотропных препаратов используют только отдельные люди в ходе ритуально-обрядовой, чаще всего лечебной практики. Именно на этой стадии находились народы Дальнего Востока, эвенки и обские угры.

4-й этап – символическое использование. Это и есть собственно шаманский этап, когда наркотические средства воспринимаются только как символы; они функционально вытесняются из ритуальной практики в зону бытового потребления, где становятся атрибутом праздничного (измененного) состояния социума» [187].

Все эти этапы и связанные с ними характеристики в целом соответствуют духу взглядов М. Элиаде, который, как уже отмечалось выше, считал, что употребление галлюциногенов привело к упадку шаманских традиций как таковых. Отличие состоит в том, что А.В. Шаповалов относит возникновение первых представлений о могущественных духах растений к визионерским экспериментам в ритуально-обрядовой практике дошаманского периода.

В 1973 году М. Элиаде и Р.Г. Уоссон несколько смягчили свои антагонистические представления о роли психоделиков, но спорных вопросов остается много. Некоторые современные исследователи, разбирая случаи использования красного мухомора коренным населением Урала, Сибири и Крайнего Севера, считают, что его употребление нужно рассматривать отдельно от описания шаманской практики или, в крайнем случае, параллельно ей [187, 185].

Вот что пишет по этому поводу А.А. Бурыкин: «…Употребление мухомора в целях изменения физического и ментального состояния у народов Сибири не находилось в связи с шаманской практикой, его употребляли чаще обычные люди, чем шаманы… Очевидно, за использованием мухоморов и, возможно, иных галлюциногенных средств у народов Сибири стоит какая-то иная практика общения человека с духами, которая во вторичных формах может пересекаться с шаманством, но пока ясно только одно: к собственно шаманству эта практика имеет очень косвенное отношение, чтобы не сказать: не имеет никакого отношения» [185, с. 108–109].

Даже у приверженцев нейропсихологической и психоделической теории эволюции человеческого сознания нет единого мнения о том, какой из растительных галлюциногенов сыграл наиболее значительную роль. Чаще всего в качестве возможного кандидата выдвигают псилоцибиновые грибы.

«Целый ряд доказательств говорит в пользу того, что Stropharia cubensis (вид грибов, содержащих псилоцибин – О.Д.) и есть то прарастение, та пуповина, которая во времена палеолитического культа Великой Рогатой Богини предоставляла нам такое знание, что мы способны были жить в динамической гармонии с природой, друг с другом и с самими собой», – размышляет Т. Маккенна в «Пище богов» [16].

Российский ученый-универсалист В.В. Налимов, продолжая исследования Уоссона, приходит к выводу, что «раскрытие» способностей человеческого мозга произошло через употребление красного мухомора. Мухомор активизировал развитие воображения и общения, что вызвало создание символических систем и расцвет искусств [24]. Отдельные исследователи выдвигают даже предположение, что исход древних славян из Киева на север был связан с употреблением красного мухомора: в Приднепровье этих грибов гораздо меньше, чем в северных и восточных регионах, где они растут в изобилии [25]. Конечно, такая гипотеза очень спорна и вряд ли заслуживает большого внимания, хотя роль красного мухомора в культуре народов Севера и Сибири действительно огромна.

До сих пор теме красного мухомора не уделялось достаточного внимания, чего нельзя сказать, например, о псилоцибе, пейоте или отваре из лианы каапи и чакруны – айяуаске. Большинство исследований роли мухомора в традиционном обществе имели фрагментарный и бессистемный подход, а то и вовсе поверхностный. Этнологическим изучением интоксикаций мухомором у народов крайнего северо-востока Азии еще в середине XVIII века занималась Императорская академия наук в Санкт-Петербурге, где в 1755 году была издана двухтомная работа участника Великой Северной экспедиции 1733–1743 годов профессора С.П. Крашенинникова «Описание земли Камчатки». В ней описывались опьянения мухомором на пирах коряков и у «самосбродных» казаков на нескольких страницах (т. 2, гл. 4, с. 108–110). Помимо С.П. Крашенинникова изучением способов употребления мухоморов занимались и другие участники вышеуказанной экспедиции – Г. Штеллер («Описание земли Камчатки, ее жителей, их нравов, образа жизни и обычаев») и Я. Линденау («Описание народов Сибири (первая половина XVIII века): историко-этнографические материалы о народах Сибири и Северо-Востока»). Нельзя не отметить и важность сообщения К. Мерка, входившего в состав Северо-Восточной географической экспедиции Биллингса – Сарычева («Этнографические материалы Северо-Восточной географической экспедиции 1785–1795 годов»). В конце XIX века и до середины ХХ века в связи с ИСС мухомором также занимались этнографы В.Г. Богораз-Тан и В.И. Йохельсон (Северо-Тихоокеанская экспедиция). В 1957 году в Нью-Йорке выходит монументальный двухтомник «Россия: грибы и история» Р.Г. Уоссона и В.П. Уоссон, которые впервые объединили известные на тот момент исследования в области микологии и этноботаники, в том числе и данные по красному мухомору.

Среди современных исследователей вопроса можно выделить Н.Н. Дикова, открывшего в 1967 году чукотско-эскимосские петроглифы мухоморного святилища на реке Пегтымель; Е.М. Мелетинского, сделавшего типологический и исторический анализ мифов о культурном герое Вороне, использующем мухомор для увеличения силы; М.А. Дэвлет, сложившую по наскальным изображениям образ людей-мухоморов; Е.П. Батьянову, собравшую данные о применении мухоморов на Камчатке и Чукотке (1993–1999); А. Уркачан, описавшую праздники с обрядовым применением мухоморов; М.Г. Молдавана и А.А. Гродзинскую, изучающих общетоксическое и нейротропное действие базидиальных грибов и др.

Целью и задачей написания работы, посвященной применению мухомора в шаманской практике и в целительстве, основанной преимущественно на примере народов Урала, Крайнего Севера и Сибири, является обобщение имеющихся фольклорно-этнографических материалов и исследование вопроса с привлечением новейших данных из области археологии, психологии, психиатрии, химии, биологии, микологии и других наук, что дает более объективное раскрытие темы. Также проводится ряд дополнений, уточнений и корректировок на основании полевых работ, выполненных автором в 1991–2007 годах (методы включенного наблюдения и интервьюирование), и личного опыта употребления красного мухомора в связи с участием в различных шаманских обрядах, проводимых профессиональными служителями культа. В целом работа имеет системный подход и комплексный характер с использованием сравнительно-исторического и сравнительно-типологического методов исследования.

В ходе сбора данных установлено, что в шаманской практике с применением красного и иных видов мухоморов первостепенное значение имеет соблюдение различных условностей (правила сбора, сушки, хранения, ритуализм употребления и т. д.) и только во вторую очередь – интоксикация конкретными алкалоидами (мускарином, мусцимолом и пр.), вызывающими общий фон (опьянение, возбуждение, сон) шаманского опыта. Немаловажную роль играют и мифические представления о мухоморе, которые управляют ходом видения при возникающих изменениях сознания. Сведения конкретных шаманов, употребляющих красный мухомор, и шаманистов, только слышавших о применении галлюциногенного гриба, различны, но вместе образуют некую комплексную модель восприятия обычной реальности через опыт употребления мухомора. При этом система ценностей и смыслов интерпретируется через символизм самого гриба и связанного с ним экстатического опыта (своего или чужого). Так возникает особый мир, «мухоморный», с одной стороны, и земной – с другой, где возможны и шаманские полеты, и превращения человека в животных, и неожиданные встречи с самими духами мухоморов – карликами, великанами и опасными девушками-красавицами, уводящими незадачливого охотника в дикие дебри разума.

Глава I

Красный мухомор и другие мухоморы

Царство грибов

Грибы появились в протерозойскую эру, более миллиарда лет назад, и произошли, предположительно, от бесцветных примитивных жгутиковых организмов, обитавших в воде. Вначале они вели исключительно паразитический образ жизни, питаясь за счет иных существ. Окончательно сформировались грибы около 76 миллионов лет назад, то есть тогда они уже выглядели, как сейчас [26, 27]. Всего на Земле существует около 160 тысяч штаммов грибов.

В древнем мире о грибах упоминали философ Теофраст (IV–III века до н. э.), после – «отец ботаники» Диоскорид (I век н. э.). Плиний Старший (I век н. э.) сделал первую попытку классифицировать грибы на две группы – съедобные и несъедобные. До конца XVI века о грибах мало что было известно. В «Травнике» Клузиуса, в котором приводится описание более ста видов грибов, они называются «детьми богов, ибо родятся без семян, не так, как другие». Двумя веками позже французский ботаник Веян утверждал, что грибы созданы дьяволом, чтобы нарушить гармонию природы. На Руси грибы за выпуклые шляпки называли «губы» (от древнеславянского «гърб» – «горб»). В некоторых местах Сибири это слово еще можно услышать в бытовой речи [26, 27]. Губы считались одушевленными существами, как весь животный мир. Они могли даже затеять собственную войну. В одной русской народной сказке из сборника А.Н. Афанасьева рассказывается о том, как однажды гриб Боровик, сидя под дубочком, созвал остальные грибы с призывом идти воевать против царя Гороха. Белянки, рыжики, волнушки, опенки отказались, назвав различные причины: высокий ранг, неповинность, богатство, слабость и т. д. Согласились встать под начало Боровика только дружные грузди [28, c. 56].

Рис. 1.1. Грибы на раннехристианской фреске.

В 1729 году итальянский ученый Микели с помощью микроскопа обнаружил у грибов споры. Карл Линней в труде «Система природы» (1735) поместил грибы среди растений, не имеющих цветов. В период с 1821 по 1832 год выходит фундаментальная работа Фриза «Система микологии», в которой рассматривается несколько тысяч разновидностей грибов. Но наука микология (от греческого «микос» – «шампиньон») возникает только в конце XIX века.

В ходе микологических исследований было установлено, что грибы питаются органическими остатками растительного и животного происхождения, иногда – клетками живых организмов. Тело гриба состоит из тонких нитей – гифов. Гифы образуют и грибницу, которая впитывает из почвы питательные вещества. В десяти кубических сантиметрах почвы может находиться до восьми километров паутинок, а гифы всего одного гриба могут покрыть до десяти квадратных километров.

Большинство грибов размножаются половым путем с помощью спор и растут семьями по нескольку штук. На данный момент многие биологи помещают грибы в самостоятельную группу между растительным и животным мирами, исходя из особенностей обмена веществ и строения клеток, а также отсутствия хлорофилла.

Род Amanita

Большинство коренных народов Сибири и Крайнего Севера грибы в пищу не употребляют. Исключение составляет красный мухомор, который шаманы считают за его внешний вид и, главное, за галлюциногенные свойства царем всех грибов [14, 16, 23, 24, 25, 29]. По народным русским приметам, если мухоморов в лесу много, значит, и других грибов тоже достаточно [30]. Однако обычные люди, не занимающиеся общением с духами, опасаются использовать мухоморы, полагая их ядовитыми. Это отразилось и в фольклоре, где мухомор является пищей ведьм, например Бабы-яги, и в современной поэзии, особенно «детской» и «просветительской»:

Возле леса на опушке,

украшая темный бор,

вырос пестрый, как Петрушка,

ядовитый мухомор.

Е. Алексеев [31]

Дед Тарас сказал сердито:

– Ты, поганка, ядовита,

Значит, ты и мухомор —

Не грибы, а просто сор.

Вас – ни в суп, ни в маринад,

Вам в лесу никто не рад.

В. Головнин [32]

Ж. Бросс, исследуя природу табу на мухоморы среди нешаманов, приходит к выводу: «Безусловно, в то же самое время, как возник интерес к употреблению мухомора, стала известна связанная с этим опасность. Поэтому мухоморы было позволено применять только тем, кто благодаря своим врожденным способностям отличался от всех остальных. Спонтанная способность этих людей к экстазу поддерживалась и развивалась, ибо они играли в племени определенную роль в интересах всех его членов. Лишь они одни умели правильно использовать свойства гриба или других галлюциногенных растений, они одни умели благодаря этим свойствам достичь экстаза, только они были способны извлечь из всего этого пользу. Для всех остальных употребление в пищу священного растения представляло по сравнению с незначительной пользой слишком большой риск, посему употребление грибов запретили, исключая определенные обстоятельства и только под руководством посвященного проводника, шамана, – точно так же, как мы видим это и в связи с пейотом. По мере того как религии удалялись от соглашения с природой, от той космической гармонизации, с которой изначально они были связаны, культ растений становился тайной, в которую оставались посвящены лишь немногие избранные» [5, c. 228].

Рис. 1.2. Гравюра Яна ван де Вельде. Ведьма. Нидерланды. 1626.

Подобной политике по отношению к мухомору способствовала в России активная пропаганда среди некогда языческого населения идеи вредности, ненужности и ядовитости этого гриба, проводимая вначале православной церковью близ возведенных острогов, а в ХХ веке – советской властью, боровшейся с шаманством и его пережитками в Сибири и на Крайнем Севере.

Действительно, многие грибы из семейства мухоморов (Amanita) ядовиты, но среди них есть съедобные (цезарский мухомор, мухомор толстый, мухомор серо-розовый, поплавок шафрановый [33], мухомор шишковидный [34]) и условно съедобные, то есть съедобные после особого приготовления (мухомор краснеющий [34], красный мухомор [5, 25, 30, 35], пантерный мухомор [36]).

Например, известный польский профессор Веленовский считает, что красный мухомор (Amanita muscaria) можно употреблять в пищу, если снять окрашенную пленку со шляпки. Некоторые народы Азии, Европы и Африки говорят о высоких вкусовых качествах этого гриба [5, c. 230; 35, c. 56]. А.А. Соболев (1938 г.р.), в прошлом житель Севера, ныне – Москвы, рассказал, что из-за голода во время Второй мировой войны стал есть похлебку из красных мухоморов, готовя ее, как обычный грибной суп, без особой обработки. С тех пор он употребляет красные мухоморы постоянно, отмечая их питательность, вкусность и тонизирующий эффект [30]. Березовские эвены (1970–1980-е годы) долго отваривают грибы, несколько раз сливая воду перед приемом в пищу [29, c. 217]. Красные мухоморы поедают некоторые животные: сороки, белки, бурундуки, олени, лоси, коровы, козы и т. д. [35, c. 55].

Пантерный мухомор (Amanita pantherina), по некоторым данным, также годится в пищу после снятия со шляпки верхней пленки и тщательной тепловой обработки. Пробовавшие кушанье из пантерных мухоморов говорят, что по вкусу они похожи на отварного кальмара или белое мясо цыпленка [36, c. 222].

Цезарский гриб (Amanita caesaria) начали употреблять как лучший среди всех съедобных грибов еще в Древнем Риме, где его называли «болети». Ювенал неоднократно упоминает цезарский мухомор в своих «Сатирах»: «Бедным друзьям подают другие грибы, неважного сорта, болети – хозяину».

По одной из версий, римский император Клавдий (I век н. э.) был отравлен своей женой и будущей матерью Нерона Агриппиной, по приказу которой цезарский мухомор был заменен смертельно ядовитой бледной поганкой (Amanita phalloides), также относящейся к семейству мухоморов [26]. От бледных поганок (белых мухоморов) скончались и французский король Карл VI, и папа римский Климентий VII. В русских народных представлениях бледная поганка является женой красного мухомора, который руководит целым воинством из поганок, подделывающихся под съедобные грибы [37, c. 219].

С той поры, с той далекой поры —

…Чахлый ельник, Балтийское море,

Тишина, пустота, комары,

Чья-то кровь на кривом мухоморе.

Г. Иванов

Среди специалистов единого мнения о степени ядовитости и съедобности отдельных представителей Amanita нет. Все без исключения признают ядовитыми бледную поганку (A. phalloides), мухомор весенний (A. verosa), мухомор колючеголовый (A. echinocephala) и мухомор Виттадини (A. vittadinii). Относительно опасности красного и пантерного мухомора, которую некоторые исследователи вообще не разделяют, ведутся споры. Дело в том, что химический состав этих двух представителей семейства очень непостоянен и сильно колеблется в зависимости от условий произрастания. К этому выводу пришли российские микологи А.И. Молочников и А.Е. Коваленко. Нерешительность в оценке токсичности обуславливается и общераспространенным убеждением, что красный мухомор ядовит [5, c. 230]. Обычно, разбирая A. muscaria и A. pantherina, исследователи указывают общие симптомы отравления: рвота, расстройство желудка, шум в ушах, головокружение, боль в животе, холодный пот, сонливость, – после чего делают заключение, что смертельные случаи редки [33, c. 61], а точнее, никто от них не умер. Чтобы раз и навсегда решить вопрос опасности употребления красного мухомора, известный русский натуралист Д. Кайгородов на научном собрании в 1851 году съел на глазах у присутствующих 0,5 кг приготовленных грибов без последствий для здоровья. Тем не менее спустя полтора столетия эта тема в научных кругах остается открытой.

Вид muscaria

Красный мухомор (семейство Amanitaceae, род Amanita, вид muscaria) отличается от других видов мухоморов прежде всего своей ярко окрашенной шляпкой – от оранжевого у молодого гриба до красного цвета с белыми хлопьеобразными выпуклыми крапинками (у некоторых других видов также имеются крапинки, но на ином фоне: белом или слабо-зеленом – на бледной поганке и мухоморе поганковидном; коричневом или буром – на пантерном мухоморе). Шляпка красного мухомора круглая и плоская, но может иметь и другую форму – от шишковидной до вогнутой (рис. 1.3 а). Диаметр шляпки достигает 20–30 см при высоте ножки до 25–35 см. Поверхность шляпки прочная и мясистая. Мякоть белая, под кожицей шляпки – желтая, без запаха. Ножка прямая, с клубнеобразным утолщением (Volva) в основании и остатками внешней оболочки (Velum universale). На верхней трети ножки располагается кольцо с остатками оболочки (Velum partiale). Цвет ножки – белый, поверхность – мягкая и чешуйчатая, в особенности ближе к основанию.

Рис. 1.3. а, б. Красный мухомор (Amanita muscaria).

Красный мухомор, как и другие виды Amanita, относится к пластинчатым грибам, то есть имеющим множество тонких пластинок с обратной стороны шляпки (рис. 1.3 б). Спороносный слой – белый с кремовыми краями. Средний мухомор с диаметром шляпки 7 см дает около 575 миллионов спор.

Рис. 1.4. «Ведьмины кольца» из мухоморов.

Встречается красный мухомор (далее – мухомор) повсеместно, исключая Южную Америку и Австралию, и образует симбиоз с березой и елью [38]. Несколько мухоморов могут создавать так называемые «ведьмины кольца», или «ведьмины круги» (рис. 1.4). При благоприятных условиях такие кольца могут достигать больших размеров, до 200 метров в диаметре, и иметь возраст несколько сотен лет. Во времена охоты на ведьм, в Средневековье и в начале эпохи Возрождения, по подобным кругам инквизиторы определяли место проведения шабаша, так как внутри «ведьминых колец» трава была жухлой (по естественным причинам), словно вытоптанной хороводом пляшущих колдуний (рис. 1.5). Считалось, что если скотина поест травы из круга, то может умереть [27].

Рис. 1.5. Средневековые представления об образовании «ведьминого круга».

Во многих европейских языках обиходное название этого гриба одинаково: русское – мухомор; английское – Fly agaric (мушиный или летающий агарик); французское – Tue-mouche (мухобой); немецкое – Fliegenpilz (мушиный или летающий гриб). В русском оно происходит от сочетания слов «муха» – насекомое, считавшееся порождением мертвой плоти – и «мор» («мора», «мара») – смерть и древнеславянская богиня смерти и зимы [30]. В итоге – «мушиная смерть», что указывает на использование мухоморов в народе для истребления мух и клопов. Для уничтожения мух мухомор резали на мелкие кусочки, обливали водой или молоком и ставили в тарелках на окна (иногда использовали отвар или мухомор предварительно варили). В тарелку клали промокательную бумагу или ткань так, чтобы она выступала за края и на нее садились мухи. Клопы устранялись посредством промазывания щелей свежим соком или кашицей из разваренных мухоморов [39, c. 3–4]. Иногда из-за тех же самых мух, являющихся в народных представлениях злыми силами (демон Вельзевул – Повелитель мух), мухомор называют «духомор» [40]. На Чукотке о мухоморе рассказывают сказку, суть которой сводится к тому, что гриб красив, заманчив, притягателен, но липок и коварен [40].

Чукчи и коряки именуют этот гриб «вапак» (Wapach) [41, c. 142]. М. Элиаде замечает, что в языках финно-угорской группы он созвучен иранскому слову «bangha» (конопля), но означает «гриб», иногда – «опьянение», «пьянство»: мансийское – «панкх»; мордовское – «панга»; марийское – «понго» [9, 42]. Опираясь на эти данные и гимны, в которых упоминается экстаз, вызванный интоксикацией грибами, М. Элиаде приходит к выводу об иранском влиянии на финно-угорский шаманизм [9, c. 294]. В дополнение к этому можно отметить венгерское название мухомора – «гриб безумия». Известный знаток шаманизма М. Хоппал пишет: «Даже среди самых крупных исследователей мало кто знает, что в венгерских народных верованиях имеются свидетельства, связанные с применением мухомора, гриба, содержащего ингредиенты, вызывающие галлюцинации, который широко применялся в шаманизме для впадения в транс. Точно известно, что использования "гриба безумия" было обычным делом в колдовстве (особенно в любовной магии), однако, естественно, существует слишком мало данных об этом, поскольку эта практика должна быть основана на ревностно охраняемой тайне taltos, или tudos – пасторов ("всезнающий пастух")» [43, c. 256–257].

Р.Г. Уоссон и В.П. Уоссон в середине ХХ века сделали предположение и попытались его доказать, что использование мухоморов как наркотика началось не 10 тысяч лет назад (мезолит), а намного раньше, в конце верхнего палеолита [44]. В это время происходило отступление ледника с равнин, быстро покрывающихся тайгой, то есть для мухомора создались наиболее благоприятные условия [1, 44]. Древние собиратели просто не могли на него не натолкнуться, тем более что такие грибы охотно поедали дикие олени, на которых велась охота. Трудно сказать, зародился ли мухоморный культ именно тогда, но, скорее, о культе как о некоторой системе знаний можно говорить только с мезолита. Так или иначе, содружество человека и мухомора насчитывает тысячелетия (рис. 1.6).

Для монголоидов и европеоидов мухомор стал символом «вывернутого» человека, то есть человека с раскрытым сознанием: гриб красен снаружи и бел внутри, а человек – наоборот [30]. У народов Крайнего Севера такое сравнение оправдано шаманскими представлениями о том, что человек, находясь в трансе или во сне, представляет собой как бы вывернутую, обратную сторону себя: смотрит внутренними глазами, слышит внутренними ушами и т. д. [2, 45].

В повести В. Пелевина «Generation «П» герой под воздействием мухомора видит то, что происходит у него в организме, как бы со стороны: «Татарский увидел свой ум – это была ярко-белая сфера, похожая на солнце, но абсолютно спокойная и неподвижная. Из центра сферы к ее границе тянулись темные скрученные ниточки-волоконца. Татарский понял, что это и есть его пять чувств. Волоконце чуть потолще было зрением, потоньше – слухом, а остальные были почти невидимы. Вокруг этих неподвижных волокон плясала извивающаяся спираль, похожая на нить электрической лампы, которая то совпадала на миг с одним из них, то завивалась сама вокруг себя светящимся клубком вроде того, что оставляет в темноте огонек быстро вращаемой сигареты. Это была мысль, который был занят его ум» [176, с. 58].

Рис. 1.6. Петроглифы, изображающие людей-мухоморов, шаманов и животных. Алды-Мозага, Верхний Енисей. Из собрания М.А. и Е.Г. Дэвлет.

Об особой близости человека и мухомора повествует одна корякская сказка, передающая разговор мухомора с другими грибами. Тогда, когда все грибы бегут по кустам, по болотам, один мухомор стоит стройный. Другие грибы его спрашивают: «Ой ты, красавица. Что ты стоишь? Кого ждешь?» Мухомор отвечает, что ждет людей, а остальные только бегают попусту, табуны оленей разгоняют; от этого пастухи худеют. Тогда красавицу-мухомор спросили: «Но человек приходит-то, тебя собирает. Почему?» Мухомор сказал: «Я жизнь показываю, который человек будет как жить дальше. Человек который когда умрет… вот я и показываю» [46, c. 70–71].

В представлении палеоазиатов мухомор – это веселое существо, которое может помочь советом в трудную минуту, предупреждает об опасности.

На Гомеопатическом конгрессе в Тюмени Л. Сурина, делая доклад о лекарственных растениях в Сибири, рассказала, как однажды увидела местного деда, сидящего на пеньке и кладущего в рот кусочки мухоморов. Когда она спросила, зачем он это делает, дед ответил: «Мало съем – здоровым буду, больше съем – веселым буду, много съем – спать буду» [36, c. 223].

Эта короткая, но емкая фраза подтверждает, что в небольших дозах мухомор не только не опасен, но и не обладает психотропными свойствами. Имеется множество сообщений о том, что при употреблении одного большого гриба, даже в сыром виде, галлюциногенного или какого-либо другого психического эффекта не наступает [23, 30]. Здесь стоит отметить, что в лабораторных условиях ни разу (!) не было получено устойчивого ИСС от мухомора, несмотря на то что этот гриб, судя по многочисленным источникам, вызывает подобное состояние при шаманском ритуале, выполненном по всем правилам.

О своих опытах с мухоморами рассказывает Р.Г. Уоссон: «В 1965 и в 1966 годах мы снова и снова испытывали мухоморы (Amanita muscaria) на себе. Результаты разочаровывали. Мы ели их сырыми на пустой желудок. Смешивали их сок с молоком и пили смесь, всегда на пустой желудок. Нас тошнило, некоторых рвало. Нас клонило в сон, и мы впадали в тяжелую дремоту, от которой, хоть стреляй, не разбудишь, лежали как бревно, даже не храпели, мертвые для внешнего мира. И хотя однажды у меня в этом состоянии и были живые грезы, однако не произошло ничего подобного тому, что было, когда я принял в Мексике псилоцибиновые грибы и не спал вообще. В наших экспериментах в Сугадаире (Япония) был один случай, отличавшийся от других, который можно было бы назвать удачным. Рокуя Имадзеки принял свои грибы с muzo shiri – восхитительным супом, который служит японцам завтраком, и при этом он подрумянил на открытом огне грибные шляпки, держа их на вилке. Когда он очнулся ото сна, наступившего по принятии грибов, он был в состоянии восторженного подъема. Часа три невозможно было остановить поток слов, которые он извергал; он говорил без остановки. Суть его наблюдений состояла в том, что в этом нет ничего общего с алкогольным опьянением, это бесконечно лучше, не идет ни в какое сравнение. Мы не знали в то время, почему в этом единственном случае это так подействовало на нашего друга Имадзеки» [47, р. 75].

Т. Маккенна, проверяя данные Р.Г. Уоссона на личном опыте, дважды принимал мухомор: «В первый раз это были сушеные грибы, собранные на уровне моря в Северной Калифорнии. Моими переживаниями от пяти граммов сушеных грибов были тошнота, обильное слюноотделение и расплывчатость образов. При закрытых глазах возникали пассивно плывущие образы, но тривиального и непривлекательного характера. Второй опыт был с сырым грибом величиной с тарелку, собранным на высоте 10 000 футов в горах возле Боулдера (штат Колорадо). В этом случае единственными эффектами были слюноотделение и спазмы желудка» [16, c. 60].

Пробовал употреблять мухомор и известный исследователь культуры народов Севера Ю.Б. Симченко. В ходе экспедиций он неоднократно был свидетелем ИСС у сибирских аборигенов, вызванного приемом мухоморов. Сам же Ю.Б. Симченко получил во время опыта только тяжелое желудочное отравление.

Некоторые исследователи считают, что при употреблении слабых психоделиков, к которым можно отнести и красный мухомор, человеку для достижения изменения восприятия необходимо научиться открываться этому состоянию и перестать удерживать себя через постоянный контроль. В очерке «Воздействие марихуаны на сознание», включенном в сборник Ч. Тарта, говорится именно об этом: «Реакция некоторых людей на марихуану почти незаметна, их сознание, по-видимому, не изменяется. Наверное, они боятся этого, сильно защищаются против утраты контроля и отвергают элементы чувств, мыслей и действий, которые угрожают их контролю. Воздействие марихуаны угрожает личностным системам этих людей, и они, как правило, защищают ее структуру от этого воздействия… Самым заметным эффектом у этих людей является искажение времени, о чем можно догадаться по их долгому молчанию, которое они в конце концов нередко нарушают комментарием, что ничего не происходит» [4, с. 284–285].

Конечно, Р.Г. Уоссона и Т. Маккенну нельзя заподозрить в отсутствии у них своего рода сотрудничества с принимаемым веществом. Здесь дело, скорее, в других факторах. Эксперименты с мухомором проводились ими после сокрушительного опыта с псилоцибиновыми грибами, эффект от которых вообще очень трудно контролировать. Наверное, о мухоморе можно сказать то же самое, что и о марихуане: этот психоделик может дать не меньший эффект, чем лизергиновая кислота (ЛСД), при условии если человек способен зайти настолько далеко, насколько может увести ЛСД [4, с. 286]. Другими словами, красный мухомор обладает именно такой степенью воздействия, какую допускает для себя его употребляющий. Зажатый человек обычно не испытывает ничего или желудочные боли, веселый смеется, пессимист предается унынию, у слабого возникает страх, а у склонного к преступной деятельности возможны вспышки дикой агрессии. Шаманы называют мухомор «хитрым грибом»: нельзя сказать, где лежит граница между обычным состоянием и опьянением; где кончается одно, а где начинается другое.

Химический состав

Химические исследования мухомора начались в начале XIX века, когда в 1828 году в гомеопатический обиход был введен С. Ганеманом препарат Agaricus muscarius, приготовленный из свежего плодового тела красного мухомора. В 1863 году Agaricus прошел повторное испытание в Австрии, в лаборатории профессора Златоровича. В 1869 году Шмидберг и Коппе впервые выделили из мухомора активное вещество мускарин, которое вначале приняли за основной ядовитый компонент гриба, что впоследствии не подтвердилось (картины отравлений мускарином и целым грибом оказались различны) [36, c. 219; 48]. Только в 70-е годы ХХ века были выделены еще два токсина: иботеновая кислота, из-за наличия которой погибали мухи, и мусцимол [34, 49].

Содержание мускарина в Amanita muscaria составляет 0,0002–0,0003 % от сырого веса гриба; иботеновой кислоты и мусцимола – 0,18 % сухого веса гриба [34, 50]. Сведения о наличии в свежих грибах мусцимола, токсичность которого в 5–10 раз выше, чем иботеновой кислоты, противоречивы. В некоторых экземплярах, например, собранных в Швейцарии, мусцимол не обнаружен. Последние исследования показали, что мусцимол образуется в результате декарбоксилирования иботеновой кислоты при сушке и хранении грибов, за счет чего увеличивается их токсичность. Помимо этого, в мухоморе содержатся холин (0,58 %), мусказон, пустресцин, бетаин, этиламин, мусаридин, мускофлавин, амавадин, стизолобиковая кислота, ацетилхолин [34, 50]. Есть предположения и о наличии гиосциамина, атропина, скополамина и буфотеина, хотя повторные проверки этих веществ не выявили.

К. Мерк, входивший в состав Северо-Восточной географической экспедиции 1785–1795 годов, сделал следующее важное сообщение об употреблении мухомора сырым, сухим, а также в виде содержащей активные алкалоиды мочи человека, съевшего грибы: «Мухомором пользуются главным образом коряки, употребляя его либо в свежем виде, так как он крепче, или засушенным в свернутом виде. Они жуют его недолго и потом проглатывают целиком. Сушеных они привыкают проглатывать до четырех штук сразу. Одурманенных коряки охраняют, во-первых, чтобы подобрать то, что эти безумцы выплевывают, во-вторых, чтобы взять их мочу, которая, по их утверждению, действует значительно лучше самих мухоморов. Олени, которые любят грибы и от этого жиреют, также пьянеют от мухоморов. Коряки называют еще второй вид грибов, подобных мухомору, у которых нет белых крапинок на шляпках, – беловатый мухомор, употреблять который они, однако, избегают, потому что это вызывает якобы сильные приступы с болями в бедрах» [41, c. 92].

Кроме Amanita muscaria, влияют на нервную систему, вызывая психомиметические симптомы и в некоторых случаях галлюцинации, следующие представители рода Amanita: A. citrina, A. tomentella, A. porphyria, A. regalis и близкий родственник A. muscaria – A. pantherina (пантерный мухомор). Употребление A. regalis (королевский мухомор), даже прошедшего тепловую обработку, приводит к галлюцинациям, ошеломлению и потере сознания [34]. В A. citrina содержится галлюциногенное вещество 5-MeO-ДМТ (5-метоксидиметилтриптамин), которое также есть в секрете кожи и желез жаб Bufo marinus L. и некоторых других ингридиентах, известных со времен Средневековья как компонент магического зелья ведьм (рис. 1.7). Также в A. citrina есть буфотеин, входящий в такие афродизиатические лечебные препараты, как Chan Su (Китай) и Love Stone (Вест-Индия) [51]. Состав A. pantherina похож на A. muscaria, однако иботеновой кислоты в свежем грибе больше – 0,46 %. Также в нем были выделены, помимо мускарина, мусцимол (0,2 % от его свежего веса), холин, мускофлавин и стизолобиковая кислота.

Рис. 1.7. Молодая баскская колдунья с котом и жабами, натирающая тело магической мазью. Рисунок по мотивам картины де Ланкра для Музея ведьм в Байонне, Франция. Справа показаны химические формулы активных алкалоидов красного мухомора: мускарин, иботеновая кислота, мусцимол.

Как известно, значение алкалоидов обуславливается их устойчивостью к ферментным системам, всасыванием в желудочно-кишечный тракт, способностью проникать в кровь, проходить через гематоэнцефалический барьер и воздействовать на рецепторы центральной нервной системы [34]. Например, мускарин, содержащийся в пантерном и красном мухоморах, плохо всасывается через кишечную стенку, почти не проходит через гематоэнцефалический барьер и поэтому не влияет на центральную нервную систему. Основное действие мускарина связано с М-холинорецепторами парасимпатической нервной системы (существует два вида холинорецепторов, один из которых возбуждается мускарином, а другой – никотином). Таким образом, можно сказать, что мускарин вызывает вегетативные расстройства и не оказывает прямого психотропного воздействия [34, 52].

М.Г. Молдаван (Институт физики имени А.А. Богомольца НАН Украины) и А.А. Гродзинская (Институт ботаники имени М.Г. Холодного НАН Украины) делают следующий вывод: «Галлюциногенное действие А. muscaria и A. pantherina связывают с наличием в них мусцимола и иботеновой кислоты. Установлено, что при поедании этих грибов в моче накапливается метаболит иботеновой кислоты – мусцимол, который и оказывает галлюциногенный эффект, активизируя ГАМКА-рецепторы в структурах головного мозга. Предполагают, что при этом мусцимол может действовать синергично с циклическими аминокислотами мусказоном и иботеновой кислотой. Действие веществ A. muscaria, вызывающих сновидения (англ.: «soporific effect») усиливается на естественном фоне "эндогенных" снов с характерным для них биохимическо-физиологическим состоянием организма. Наибольшая концентрация водорастворимых токсинов наблюдается в кутикуле шляпки гриба. Поэтому при употреблении этих грибов в пищу некоторыми народами Европы и Северной Америки ее соскабливали и отваривали оставшиеся части гриба, периодически меняя воду. Отваривание этих грибов в воде способствует удалению из них иботеновой кислоты и мусцимола. В магических ритуалах для вызова состояния эйфории и галлюцинаций использовали в основном старые экземпляры плодовых тел грибов, в то время как охотникам племени для повышения их выносливости давали очищенные шляпки молодых плодовых тел грибов, которые собирали до того, как они полностью раскроются» [34].

В заключение главы необходимо отметить, что в этнографических данных, особенно прошлых веков, где упоминается о мухоморе, не обязательно речь идет именно о красном мухоморе. Вспомним, что серьезные исследования в области микологии и химии начались только в середине XIX века, а в этномикологии – вообще несколько десятилетий назад. Даже в современных трудах пантерный мухомор иногда признается разновидностью красного и не выделяется в собственный вид. Из собственных полевых работ могу привести, что некоторые информаторы, употребляющие мухоморы для достижения шаманского состояния сознания, указывали, что лучше брать красные мухоморы с темной шляпкой (иногда даже с буро-зеленой), не подозревая, что это уже не Amanita muscaria, а иные виды [35, 53]. Вопрос действия грибных алкалоидов на организм человека, несмотря на целенаправленные исследования в Швейцарии, Англии и Японии, также остается актуальным.

Глава II

Символический образ мухомора

Сотворение мира

Чукчи и коряки относят мухомор к классу невидимых сил вселенского порядка – вагыйнын (корякск. вагыргын). Вагыйнын в переводе означает «существование», «существо», «сущность» и имеет категориальное значение. К этому же классу относятся также некоторые почитаемые ими звезды и направления [54, c. 82].

По универсальным космогоническим представлениям земля появилась из вод Первичного (Первопричинного) Океана и изначально пребывала в стадии яйца, которое разбивается в момент творения или его раскалывают боги, чтобы достать твердь [1, 2, 55]. Под Первичным Океаном подразумевается не вода как таковая, а некая бесконечная сила, о которой нельзя сказать что-либо определенное, кроме того что она существовала – вагыйнын. Яйцо часто связывают с Мировой Уткой, самой первой творческой вселенской силой, выделившейся из Океана. Это она откладывает яйцо (вариант – яйца) в Океан и участвует в его (их) доставании с некоторого абстрактного дна. В конечном итоге на поверхности Океана образуется твердь [42, 55].

Из яйца, из нижней части,

Вышла мать-земля сырая;

Из яйца, из верхней части,

Встал высокий свод небесный;

Из желтка, из верхней части,

Солнце светлое явилось;

Из белка, из верхней части,

Ясный месяц появился;

Из яйца, из пестрой части,

Звезды сделались на небе;

Из яйца, из темной части,

Тучи в воздухе явились.

Калевала [66, c. 4]

Нет необходимости подробно останавливаться на детальном рассмотрении мифов о творении, поскольку этой теме посвящено огромное количество книг. Прежде всего нас интересует сравнение мифологических этапов творения с развитием пластинчатых грибов, в частности мухоморов. В начальной стадии роста мухомор бывает заключен в две белые оболочки (покрывала), соединяющие шляпку с ножкой и образующие яйцо. Со временем оболочка разрывается и кольцом повисает на ножке, а также остается на шляпке в виде белых крапинок [56]. Все это происходит под влиянием некоторой внутренней силы, толкающей гриб к росту и проявлению.

Как известно из основных положений символической антропологии, человек, находясь в культуре, окружен паутиной знаковости, которая читается как текст. В результате он воспринимает реальность опосредованно, знаково-представленной. Наблюдая рождение гриба из яйца, вылупление птицы из яйца, он начинает переносить эти образы на весь мир, описывая его с помощью доступных для его понимания вещей. Таким образом, гриб и птица становятся символами мира, и наоборот, вселенские силы отражаются на обыденных объектах. В данном случае получается замкнутая система:

В этой череде мухомор выступает как некая сила, разрушающая привычный мир через прикосновение к Непознанному и создающая необычный мир.

Рис. 2.1 а, б. Символизм превращения на ритуальных фигурках из глины.

«Эти грибы, – пишет А. Верников в «Лесной сказке», – вовсе никакие не грибы. Это особые силы, это такой народ. Можно, если хочется, назвать его волшебным. Они хранят память всей Земли, от динозавров, от сотворения. Они знают все, что есть, и все, что будет… Вернее, все это знание лежит глубоко в нас. Они только помогают тем, кто хочет знать, тем, кто готов на контакт…» [57]

Согласно известному сборнику, названному «Белой книгой» и соединившему легенды многих народов Сибири и Крайнего Севера, после Потопа мужчины рождаются из яиц. Часть из них начинают употреблять мухоморы и становятся женщинами (рис. 2.1 а, б).

«Женщин же не было. Тогда Земля нашла женские кости, зарыла их, и из костей выросли первые мухоморы. Мужчины нашли их и стали жевать.

Один сказал:

– Нам же запрещено это делать.

Ему ответили:

– Ничего! Обойдется!

У всех, кто ел те древние мухоморы, выросли груди. Они превратились в женщин. Животные тоже ели. Так появились самки» [167, с. 44].

Тема экстатической перемены пола до недавнего времени была популярна в шаманизме, особенно на крайнем северо-востоке Азии. Считалось, что после такого изменения человек мог стать очень сильным шаманом, если не сопротивлялся воле духов [45, 93].

В некоторых случаях на мужском шаманском костюме можно видеть обозначение женской груди в виде нашитой спирали. Иногда она даже сделана в виде двух выпуклых войлочных полусфер для подчеркивания женских аспектов творения, а к металлическим соскам привязаны по четыре белые косицы – струящееся по всем направлениям молоко – и по четыре синие, означающие, что сила созидания и вскармливания находится на небе. У тюркских шаманов, особенно у алтайцев и хакасов, на ритуальных костюмах (хам-тон) часто присутствуют раковины каури, также имеющие значение женского начала вселенной, поскольку визуально напоминают женские половые органы. Как правило, каури размещают на шапках или в верхней части костюма, на плечах и груди (рис. 2.1 в).

Рис. 2.1 в. Символизм превращения на шаманском костюме (хам-тоне).

Подобные элементы могут быть характерны для некоторых шаманов, получивших особое экстатическое посвящение во сне или во время приема психоактивных веществ типа мухоморов, псилоцибиновых грибов, конопли и др. В редких случаях изменения касаются физического тела шамана, о чем еще пойдет речь, в других это находит отражение в символической форме или в ношении одежды противоположного пола. Последнее можно было видеть у узбекского шамана Ташмат-болы из кишлака Гава Чустского района. Ташмат-бола начал страдать от шаманской болезни, по некоторым сведениям, еще в 7 лет. Когда ему было 20–25, к нему пришли духи в женском обличии (пери) и захотели, чтобы он стал похожим на них; велели носить платье и не подпоясывать его кушаком. По молодости он противился, и тогда пери начинали душить его, причиняли страдания. Постепенно он освоил женскую походку и манеру говорить, однако остался мужчиной, имел жену и детей [219, с. 157–179].

Мировое Древо

В шаманском фольклоре мухомор рассматривается с разрушительно-созидательных позиций, как и иные высшие существа. Его внешний вид отражает понятие трех миров вселенной: Верхний мир – шляпка с точками или небо со звездами, Средний мир – кольцо на ножке, Нижний мир – утолщенное основание, иначе именуемое вульвой. Об этом сообщают многие шаманы, использующие мухомор в своей ритуальной практике: «Мухомор – это как человек (микрокосмос – О.Д.): шляпка – голова, ножка – туловище и ноги. При курении для "пробития головы" нужно использовать шляпки. Шляпка связана с Верхним миром, а нижняя часть, корневище – со Зверем из Нижнего мира» [23].

Рис. 2.2. Вавилонская богиня ночи, любви и плодородия, покровительница гетер и трансвеститов Иштар. Начало II тыс. до н. э. Британский музей, Лондон.

Рис. 2.3. Женское божество на лошади. Шаманская бронзовая подвеска в пермском зверином стиле, VII–VIII вв. Пос. Курган, Чердынский р-н, Пермская обл. Ареал употребления мухомора на Северном Урале.

Некоторые исследователи вопроса связывают мухомор с понятием трех великих эр в ассиро-вавилонской мифологии – красной (прошедшее), синей (настоящее) и желтой (будущее). Есть мнение, что мухомор является одним из атрибутов аккадской богини плодородия, чувственной любви и войны Иштар, известной также под финикийским именем Астарты (рис. 2.2). В некоторых случаях Иштар изображалась с золотой маской и зеркалом [177, с. 93]. Золото символизирует тело богини, звезды отражают его свет, а мухомор – это природная карта ночного неба [176, с. 48]. В греческой мифологии она отождествлялась с Афродитой (римск. Венера), которая, как известно, спустилась вслед за Адонисом в подземное царство [177]. Все эти богини покровительствовали любви (сексуальной энергии) и изображались в виде прекрасных обнаженных женщин, о чем мы еще не раз будем говорить в дальнейшем как о духе мухомора, являющемся визионеру. Таким образом, можно вывести следующее: звезды как отражение тела Иштар – шляпка гриба; сошествие богини в подземный мир – основание ножки (вульва); обнаженное женское тело – символ всей Природы, Матери-Земли. Дополнительно можно разобрать атрибуты Астарты, которую нередко представляли нагой всадницей, стреляющей из лука [177, с. 32]. Конь является ездовым животным, доставляющим шамана в иные миры, и в ритуальной пластике пермского звериного стиля (VII век до н. э. – XII век н. э.) мы видим фактически полное повторение облика Иштар в виде крылатого божества, стоящего на коне (рис. 2.3). Лук – это не только оружие, но и ритуальный музыкальный инструмент, служащий «духоловкой», когда исполнитель прижимает его древко к губам и ударяет по тетиве стрелой, используя ротовую полость в качестве резонатора. На древних петроглифах шаманы (иногда с грибными шляпками на голове) и грибы-охотники очень часто изображались именно с луком в руке (рис. 2.4) [45, с. 313–317].

Рис. 2.4. Грибы-охотники. Петроглиф с реки Чулуут. Монголия. Из собрания М.А. и Е.Г. Дэвлет.

Иштар, Астарта, Афродита, Кибела и другие великие матери Античности требовали от служителей их культов ношения женской одежды и украшений, а иногда даже оскопления. За это они одаривали своих жрецов магическими способностями управления некоторыми потусторонними силами. То же мы видим в культуре палеоазиатского и иногда тюркского шаманизма, где кандидат, перевоплотившись в женщину, излечивается от шаманской болезни и приобретает власть над духами и возможность перемещения по мирам вселенной. Связь этого явления с употреблением мухомора была приведена выше и еще неоднократно будет прослежена в других разделах.

Сама ножка гриба подобна Мировому Древу. Как известно из космогонических мифов всех народов земли, Древо соединило все ярусы мироздания (часто девять – по три на каждый из трех миров) и образовало ось, по которой шаманы стали перемещаться из одного мира в другой. В шаманских песнях говорится, что мухомор «пролезает в дыру зенита» и играет в мяч с небесными людьми, а также «опускается сквозь пуповину земли» в страну блаженных [93, c. 50]. Согласно мистической философии, Мировое Древо отождествляется с позвоночником, а многие шаманы и целители, обладающие экстрасенсорным виденьем, утверждают, что вокруг физического тела человека имеется разноцветная аура, напоминающая по своим очертаниям гриб или яйцо (рис. 2.5) [2, 45, 63, 64].

Рис. 2.5. Мистический взгляд на строение человеческого тела. Рисунок автора.

На корякском ритуале «Тэлытл», входящем составной частью в осенние торжества в честь благодарения и обновления природы – Хололо, мухомор играет важную роль в урегулировании жизни людей. Ранее, по воспоминаниям старожилов поселка Лесная, «Тэлытл» совершался на одной из священных сопок недалеко от Кинкиля. Само название ритуала, согласно сообщению шаманки А. Уркачан, происходит от березовой вертушки, которую раскручивают за лахтачьи ремни во время обряда. Продолжается «Тэлытл» уже в стойбище. В реконструкции ритуала хозяин юрты опускает через дымовое отверстие ремень с привязанными к нему мухоморами, а затем, держась за него, начинает движение по ходу солнца. Постепенно темп ускоряется и переходит в бешеный круговорот. Вслед за хозяином дома к этому действию подключаются и другие присутствующие. Так совершается таинство изгнания из тела болезней, очищения души, обретения новых сил и «укрепления дыхания» [138].

Рис. 2.6. Древо Познания и «грибные деревья» в христианстве: а – Адам, Ева и Лилит (Иштар). Нотр-Дам-де-Пари, Франция; б – Адам и Ева у «грибного древа» (прорисовка изображения с фрески). Кентербери, Англия. 1291.

Разбирая этот ритуал, можно отождествить ремень, украшенный мухоморами, с Мировым Древом, которое соединяет через дымоход пространство дома и всех присутствующих с Полярной звездой. Совершаемый при этом танец символизирует созвездия, вращающиеся вокруг неподвижной звезды, или даже пляску небожителей. Такая интерпретация кажется обоснованной, особенно если вспомнить, что изображения «грибных деревьев» (mushroom trees), иногда со змеей в виде первой жены Адама – Лилит, в облике которой мы видим и Иштар, и Астарту, встречаются даже на раннехристианских рукописях и фресках в церквях Франции, Туниса и др. (рис. 2.6). Некоторые авторы полагают, что запретным плодом познания добра и зла как раз и был мухомор, на чем, например, настаивает автор книги «Священный гриб и крест» Джон Аллегро [220].

М. Элиаде, обобщая понятия о Мировом Древе, пишет: «Символизм Мирового Древа воплощает несколько религиозных идей. С одной стороны, оно представляет постоянно обновляющуюся Вселенную, неисчерпаемый источник космической жизни, подлинное вместилище священного (как "центр" восприятия небесной святыни и т. д.); с другой стороны, Древо символизирует Небо или планетарные уровни… Во многих архаических традициях Мировое Древо, выражающее саму сакральность мира, его плодовитость и извечность, связано с идеями творения, инициации и плодородия, то есть в конечном итоге с идеей абсолютной реальности и бессмертия. Мировое Древо становится, таким образом, Древом Жизни и Бессмертия. Обогащенное бесчисленными мифическими двойниками и дополняющими символами (Женщина, Источник, Молоко, Животные, Фрукты и т. п.), Мировое Древо всегда предстает перед нами как истинное хранилище жизни и хозяин судеб» [9, c. 206–207].

В культурах, где мухомор употребляется для достижения экстаза, символизм галлюциногенного гриба и Мирового Древа во многом совпадает, хотя и не рассматривается как нечто единое.

Рис. 2.6 в. Искушение и изгнание из «деревогрибного» рая. Миниатюра из старинной богослужебной книги.

Фаллический символизм и гермафродитизм

Мировое Древо (столп) и гриб, безусловно, являются древнейшими фаллическими символами, о чем неоднократно писали различные исследователи вопроса. Помимо этого, мухомор еще и символ мужского и женского соединения, так как вырастает из «вульвы» (нижняя часть ножки). Красный цвет его шляпки сравнивается с жизненной силой, подобной крови, которая наполняет все части творения [45].

Рисунок кровью или красной краской связывает изображение с основными жизненными константами. «Знак крови устанавливает, вернее, каждый год переутверждает, некий "корень" отношений между людьми, духами, оленями, вещами, – делает заключение А. Головнев в очерке «Пегтымель». – Подобный "корень" выражен и в рисунке на верхней части полога яранги, где красной краской изображены слева направо олененок и олень, солнце, человек и человечек» [59].

В современной психологии и психиатрии красный цвет используется в известном тесте Люшера, где означает активность, пребывание в настоящем, возбуждение и сексуальность. Сексуальная символика в древности имела и еще одно значение – охранение человека от злых сил. Римский ученый Плиний Старший (I век н. э.), который классифицировал грибы на группы по признакам съедобности и несъедобности, в труде «Естественная история» рассказывает, что амулеты в виде фаллоса носят на шее дети, иногда даже в золотых футлярчиках. Изображения фаллоса в целях защиты прикрепляли к дверям домов, подвешивали на деревьях в саду, чеканили на перстнях, носили в ожерельях, рисовали на носу корабля и т. д. В Древней Греции, Риме и в других цивилизациях существовало поверье, что фаллос обладает магической силой и помогает одержать победу. Воины в то время часто отрезали пенисы своих врагов, считая их дорогим и ценным трофеем [60, 61].

Надо полагать, что таким же целям служили на Чукотке и в других местах костяные фигурки мухомора, недаром этот гриб называют «самым детским» в мире. В одной сказке под грибом спасается от дождя муравей. Гриб растет и уже может покрыть шляпкой воробья, потом – зайца, лису, волка и под конец медведя [23]. В этой широко известной детской сказке отражается многосторонний символизм гриба: это и охранительная функция, и объединительная (все равны), и фаллическое начало, и связь с Мировым Древом, поскольку гриб в итоге вырос до неба (рис. 2.7).

С глубокой древности и до настоящего времени фаллос и мухомор украшают стены домов и детские площадки. Отличие состоит лишь в том, что раньше подобные символы выбирались сознательно, а сейчас мотивация такого решения не осознается.

Рис. 2.7. Отшельник, сидящий под грибом и деревом в окружении зверей и птиц. Средневековый барельеф.

В каком-то смысле мухомор можно рассмотреть аналогично психоаналитическому либидо. Вот что пишет по поводу «пола» либидо Зигмунд Фрейд: «… если бы мы были в состоянии придавать понятиям "мужской" и "женский" вполне определенное содержание, то можно было бы защищать также положение, что либидо всегда – и закономерно по природе своей – мужское, независимо от того, встречается ли оно у мужчины или женщины, и независимо от своего объекта, будь то мужчина или женщина» [210, с. 77]. Согласно Фрейду, либидо признается мужским началом, потому что влечение, независимо от пола, в котором возникает, всегда активно, даже тогда, когда ставит пассивную цель. При этом, если мы будем рассматривать мухомор как активное начало, мужское по своей сути, мы неизбежно столкнемся с наличием женской пассивной составляющей, как в вышеизложенном мифе о превращении мужчин в женщин. Символически это отражается в том, что гриб имеет фаллическую форму, но йоническое содержание, о чем мы еще будем говорить в главе о девушках-мухоморах.

Рис. 2.8. О. Диксон. Ирка-ляуль (существо переменного пола) в материнской утробе.

Мухомор как мужской символ, но имеющий также женское начало, связан и с архаичными солярными культами. Как известно, Солнце в своем полуденном аспекте изображалось кругом с точкой внутри (иногда с несколькими точками, что само по себе похоже на шляпку мухомора). Этот символ присутствует и на древнеегипетских фресках (еще ранее на севере Африки процветала культура, где совершенно очевидно использовались психоактивные грибы, что подтверждают изображения в Тассили-Аджер), и на петроглифах народов Сибири, и на вышивках североамериканских индейцев. Солнце рассматривалось в виде мужского начала, но окружность – потенциально-созидающая женская сила, а точка в центре – зачатие жизни, беременность. Для передачи этого состояния солнечные божества иногда мыслились в виде обнаженного мужчины с собственным половым органом во рту, как, например, в том же Египте. Это можно прочесть как «вечная, самодостаточная система, порождающая саму себя» (рис. 2.8).

У некоторых народов Юго-Восточной Азии, например у кхмеров, сперма считается «мужским молоком» или «белой кровью». Попадая в женскую утробу, она становится красной. При соединении с женским «яйцом» (яйцеклеткой) происходит зачатие [183, с. 28, 41, 47]. Согласно Э. Траубе, мужская белая кровь связана с материнским молоком, потребляемым в детстве. В свою очередь, материнское молоко происходит из белой крови мужчины (спермы), оставшейся в теле женщины. Таким образом, получается «круговорот белой крови», где сперма – это женское в мужском, а материнское молоко – мужское в женском [184, с. 93–94].

С позиции разбираемого вопроса можно рассмотреть белые точки на шляпке мухомора как белую кровь, порождающую твердость (считается, что семя мужчины формирует в плоде кости), а саму шляпку – как красное женское яйцо, отвечающее за мягкость.

Можно сделать предположение, что культ мухомора имеет отношение к установлению архаических воззрений на мужскую мастурбацию с последующим ее табуированием. А.М. Людвиг пишет, что продолжительная мастурбация может стать основным сопутствующим фактором достижения трансового состояния [4, с. 18]. Многие этнографы отмечают, что во время проведения камлания у шамана нередко возникает эрекция как результат экстатического соития с духами-помощниками, которые, кстати, могут принудить кандидата в шаманы носить женское платье, как уже сообщалось [45].

Поскольку дети сохраняют в своем поведении многие архаические черты, есть смысл затронуть в этом обзоре подростковую сексуальность для осмысления роли экстатического состояния как в древнем, так и в современном обществе. Сексологи и психотерапевты, изучающие детскую и подростковую сексуальность, выявляют, что во время мастурбации в течение длительного периода мальчики нередко начинают воображать себя представителями противоположенного пола: одеваются в женскую одежду, красят губы, глаза и т. д. На время они становятся самодостаточной личностью, включающей и женское, и мужское. Из-за физиологической затруднительности вступить в совокупление с самим собой иногда во время мастурбации поедается собственная сперма. Оргазм наступает не столько от изначального объекта созерцания, сколько от отождествления себя с этим объектом. Весь период мастурбации человек находится в измененном (по крайней мере, в пограничном) состоянии сознания, ментально превращаясь подчас из мужчины в женщину аналогично мифическим существам, отведавшим мухоморы (рис. 2.9).

Информатор Х., употребляющий различные психоделики, в том числе и мухомор, рассказал об одном сне, который связал с мухомором (сон приснился накануне приема мухомора). Во сне он встретил красивую обнаженную женщину: «Подхожу, смотрю, а у нее член выше влагалища стоит. По размерам обычный, но головка в виде шляпки гриба, как будто слегка расплющенная, вдавленная. Кожа, по-видимому, сдвинута. Весь член как гриб. Яичек вроде нет, я их не помню. А за членом – половые губы. Тело все женское: формы красивые, грудь нормальная, все… Я положил руки ей на талию, мы о чем-то поговорили. Потом она предложила, чтобы я засунул свои пальцы ей во влагалище. Я так и сделал. Внутри, как у обычной женщины, гладко. Думаю, это дух мухомора приходил, мне так кажется» [182]. Ранее этот же информатор сообщал, что у него в детстве было пристрастие к собственной сперме, и это привело его позднее к гомосексуальному опыту, который, однако, оказался негативным [23].

Интересно отметить, что во время женской мастурбации, для которой даже в большей степени характерно созерцание собственного тела, отождествление себя в фантазиях с мужчиной не происходит.

Исходя из вышеизложенного, получается, что мухомор – и, возможно, другие грибы – рассматривался как мистический фаллос, который при соединении (поедании) с мужским началом трансформировал его в начало женское. В этом видится основа шаманского трансвестизма, особенно на крайнем северо-востоке Азии (Чукотка, Корякия, Камчатка, Магаданская область), где наиболее полно представлена культура употребления мухомора. Также можно заметить, что мастурбация и поедание грибов, в том числе не обладающих психотропными свойствами, у многих народов были одинаково табуированы. Грибы разрешалось есть только шаманам, находящимся вне всяких запретов. Один факт поедания грибов кем-либо мог привести к тому, что такого человека начинали считать шаманом, как, например, у лапландских саамов.

Рис. 2.9. Очень редкое изображение Гермафродита (платоновского существа), держащего свой фаллос-змею, наполненный фруктами. В левом нижнем углу – мухомор. Умышлено испорченная средневековая фреска.

Тем не менее нельзя обойти мнения и некоторых этнографов, которые считают, что женская суть мухомора является надуманной.

«По отрывочным представлениям, зафиксированным у эвенов, – пишет А.А. Бурыкин, – мухоморный дух являлся человеку как дух противоположного пола, а поскольку мухомор использовали почти исключительно мужчины, мухоморные духи считались женами пользователей этого гриба» [185, с. 109].

Рис. 2.10. Психотропные вещества в шиваизме: а – йогины-садху, курящие коноплю из чиллума; б – Шива (за группой обнаженных внизу справа изображен гриб).

Исходя из собранных материалов относительно употребления мухоморов реальными лицами, как шаманами, так и нешаманами, как мужчинами, так и женщинами, вышеизложенная точка зрения кажется ошибочной.

Тема временного или длительного изменения пола устойчиво присутствует и при употреблении других растительных галлюциногенов, например дурмана (Datura stramonium). Дурман многие народы также считают женским или гермафродитным растением, по крайней мере, отмечают, что в силе дурмана есть что-то женское. Вот что рассказал информатор Х. о своем состоянии, возникшем через несколько часов после употребления целой коробочки семян дурмана (около 250 штук): «Я это смутно помню, но все-таки помню. Дошли мы до подъезда, мне захотелось в туалет, пописать. Я зашел за перегородку, где мусоропровод, и решил пописать туда. К сожалению, я не смог обнаружить свое хозяйство в штанах, поэтому я не пописал» [23].

По космологическим представлениям калифорнийских индейцев чумаш (chumash), во время Всемирного потопа их предки были вынуждены превратиться в птиц, зверей и растения. Среди этих первых людей была могущественная шаманка, обладающая даром ясновидения, по имени Момой. Когда прибыла вода, она стала дурманом. После этого шаманы и начали употреблять это растение, чтобы приобщиться к силе Момой. Перед церемонией соблюдали пост и сексуальное воздержание в течение нескольких дней. Дурман погружал их в глубокий сон, во время которого они встречались со своими предками и духами-помощниками. Женщинам запрещено было есть дурман в менструальный период.

Иные народы считают дурман мужским растением. Например, индийские садху и йоги иногда курят листья и семена дурмана вместе с коноплей, считая, что такая смесь отражает гермафродитную природу трансцендентального бога Шивы (рис. 2.10). «Дурман представляет мужскую половину, как ганджа (конопля – О.Д.) символизирует женскую. Сидх зажигает свой чиллум (специальная трубка для курения – О.Д.) с двух сторон, обозначая дуальность. Так бог огня Шива превращает силы, свойственные его священным растениям, и призывает космическую половую энергию Вселенной. Змий Кундалини, до настоящего времени крепко спящий в нижней области основной чакры (крестец – О.Д.), пробуждается и ветром проносится сквозь чакры, пока сознание йога не заполняется космическим сознанием, в котором все противоположности сливаются вместе» [188].

Мухомор и Олень

Коряки считают, что творец Вселенной Куйкынняку (Великий Ворон) создал мухомор последним на земле, чтобы людям было веселее [46, c. 73]. Помимо этого, он должен был охранять мир от злых сил. Дочь мухомора Ворон назначил Хозяйкой Огня, а чтобы она не буйствовала, велел заковать ее отца в кандалы и посадить в крутящийся амбар [167, с. 23]. В связи с этим интересно, что гриб-лесовик в русских народных сказках перемещается, именно вращаясь вокруг своей оси.

С.Н. Стебницким было записано от коряков-чавчувенов следующее характерное предание о сотворении мира:

«Впервые, когда люди создавались, так было:

Этыны спустился с неба. Начал делать людей. Сперва сделал березовые чурки. Начал их пинать ногами. Тотчас они людьми сделались. Этыны в них сердца вложил очень твердые, прочные. Потом сказал Этыны:

– Ну-ка поднимусь на небо. Достану им материал для одежды.

Мухомора поставил сторожем. Сказал Этыны Мухомору:

– Если кто придет и спросит, из чего сердца сделаны, – не говори.

Отправился Этыны. Погодя Вредоносное существо (нэн'вэтгыйн'ын) спустилось, сказало Мухомору:

– Из чего сделал бог сердца, вставленные в людей?

Мухомор сказал:

– Не знаю я, из чего сделаны сердца.

Сказало Вредоносное существо:

– Если не скажешь мне, из чего сердца сделаны, сразу убью тебя.

И Мухомор сказал:

– На тундру иди. Там такие сердца есть.

Вредоносное существо отправилось. А Этыны спустился. Сказал Этыны:

– Приходило ли Вредоносное существо?

Мухомор сказал:

– Вредоносное существо меня спрашивало, из чего сердца сделаны, а я сказал ему, (что) на тундре такие сердца есть.

Этыны прогнал Мухомора-лжеца и поставил сторожем Сучку».

Из собаки получился еще менее удачный сторож. Когда Этыны вновь поднялся на небо, к Сучке пришло Вредоносное существо и выбросило ее наружу. Сучка замерзла на морозе («тогда еще голая была») и за то, чтобы Вредоносное существо впустило ее обратно, рассказала, из чего сделаны человеческие сердца. Узнав, что это железистый камень, Вредоносное существо «повытаскивало из людей сердца, которые вставил Этыны, и взамен поставило сердца глиняные». Из-за непрочности сердец люди стали болеть «мокротной болезнью», горячкой, умирать и рожать детей в муках [58].

У нганасан охранником земли от сил зла выступает комолый, безрогий олень. Белый человек, его отец, говорит: «Ну, сын. Ты будто олень. Эта земля расти будет. Ты храни ее. Где-то есть летающий нгуо. Если он к растущей земле прилетит, гони его прочь». Чтобы олень мог дать отпор нгуо (многочисленная категория сверхъестественных существ), Белый человек дает сыну рога: большой камень с одной стороны и бивень мамонта – с другой [62, с. 41].

Рис. 2.11. Тунгусский шаман в ритуальной шапке с рогами оленя. Голландская гравюра. 1705.

Мухоморы и олени связаны друг с другом особыми узами. Олени едят мухоморы и любят мочу (пастухи Севера даже носят мочу для оленей в особых мешочках). Человек разводит оленей или охотится на них, а психоактивные вещества мухомора сохраняют свои свойства в моче их употребляющего.

«Традиционный костюм шамана является примером выражения шаманской практики и роли диких оленей в получении знаний о мухоморе, – приходит к выводу этнограф М. Добкин де Риос. – В старину сибирские шаманы надевали на тело меховые шкуры, а на голову рога, чтобы целиком походить на животное. Такой символический наряд являлся своеобразным долгом шамана, который он отдавал несчастному животному за его пристрастие к мужской (? – О.Д.) урине. Ведь именно благодаря этому пристрастию человек узнал секрет проявления свойств мухомора» [14, c. 43] (рис. 2.11).

Рис. 2.12. Божество долголетия Дэюродзин с оленем, знающим, где найти волшебные грибы. Резьба по кости в жанре окимоно. Япония.

Аналогичные представления о связи гриба и оленя мы можем видеть и у народов, удаленных от северных широт, например в символизме «восьми бессмертных даосов (сэннинов)» в пантеоне китайских и японских божеств. Согласно легенде, они приходились родственниками китайскому императору и поэтому изображались в церемониальных одеждах. Часто их спутником выступает олень. Считалось, что только это животное может отыскать волшебные грибы, которые необходимы для приготовления эликсира, дающего бессмертие. Поэтому фигурки «восьми сэннинов» часто вырезали именно из оленьего рога. Также в Японии особо почитаемы Ситифукудзины – Семь богов счастья: божество долголетия Дэюродзин (рис. 2.12); бог богатства и мудрости Бисямонтэн; богиня милосердия, успеха и красноречия Бэндзайтэн; бог-хранитель домашнего очага Дайкоку, божество мудрости и долголетия Фукурокудзю, бог-покровитель рыбаков Эбису и бог счастья, беззаботности и богатства Хотэй. Каждый из них имеет особые атрибуты. Обычные атрибуты Хотэя – мешок, четки и веер, однако иногда его изображают с другими аксессуарами – шишковидным посохом и связкой волшебных грибов.

На Севере мухоморы обычно поедались как опьяняющее средство участниками оленьих празднеств. На чукотском новогоднем празднике нэгыргын (праздник молодого оленя), отмечающемся ранней осенью, вапак-мухомор до сих пор является одним из главнейших и обязательных элементов, открывая начало обряда вместе с живым огнем, добытым трением, и домашними изображениями духов-охранителей. Праздник длится три дня и включает различные действия, направленные на «обновление жизни»: перенесение яранги на другое место, возжигание нового огня, встречи и проводы стада, жертвоприношение оленей, нанесение оленьей кровью рисунков, изгнание злых духов келе дымом, захоронение оленьих костей для будущего воскрешения и возвращения в виде животного и т. п. «Ритуал воспринимается как время-место сбора людей, зверей и духов, а главным его событием является встреча людей и вернувшегося с дальних летних пастбищ (летовки) стада, – объясняет участник обряда этнолог А. Головнев. – Жертвенные олени "приходят" в ярангу, их черепа крепятся к священному шесту (символ Мирового Древа – О.Д.) у очага, под копыто оленя подкладывается травяная кочка – "чтобы ноге было мягко". В завершение обряда оленей "провожают" на волю, укладывая их черепа в направлении от яранги к тундре… На третий день пастухи и их дети сосут молоко важенок, подражая движениям оленят, а женщины строят из травяных кочек, песка и камней маленькие яранги, у которых "остаются жить" принесенные в жертву олени» [59].

Для многих народов Сибири олень или лось – образ всей Вселенной, о чем писал А.П. Окладников [67]. Человек на Мировом Олене представляется блохой на шкуре; деревья – это шерсть оленя.

Сделал его Бог оленем

С ясным Солнцем на челе,

С месяцем на груди,

С частыми звездами по телу.

Болгарская народная песня

Собрано большое количество легенд об охоте некоего сверхъестественного существа (Небесный Охотник, Небесный Медведь и др.) на Оленя Золотые Рога, несущего солнце, причем этот цикл известен как в Сибири, так и в Европе. Вечером Оленя (Лося) настигает Охотник, а солнце глотает Подземный Зверь (Ящер) Нижнего мира. Олень успевает родить олененка, а сам погибает, оставшись на небе в виде созвездия Большой Медведицы. Утром Подземный Зверь отпускает солнце, и его подхватывает рогами олененок, успевший к этому времени вырасти до состояния взрослой оленихи. Затем все повторяется вновь [1, 2, 65, 68] (рис. 2.13).

Рис. 2.13. Олень, олененок, человек-мухомор и охотник (?). Святилище Пегтымель. Чукотка. Фото автора.

Родство мухомора и оленя, возможно, имеет отношение к числу пятнышек на шляпке гриба. Точка или точки в круге, как известно, являются символом зачатия, плодородия и часто встречаются в обозначении солнца у многих народов. Было замечено, что некоторые народы Севера (ненцы, саамы, ханты и др.) полагают мухомор особо священным, отмеченным духом, если он имеет семь крапинок. «Магическое число семь играет, вероятно, значительную роль в технике и экстазе шамана, – делает вывод М. Элиаде. – Чтобы войти в транс, остякские и лапландские шаманы съедают грибы с семью пятнышками; лапландский шаман получает от своего учителя гриб с семью пятнышками…» [9, c. 210]

Надо полагать, что семь крапинок на мухоморе – это число ярусов мироздания (в мифологии вышеназванных народов мир имеет семь слоев), через которые проходит шаман в ходе экстатического эксперимента, но также это и семь звезд Большой Медведицы, которую эвенки называют Лосихой Хэглэн, той самой, что несет по тайге Верхнего мира солнце на своих рогах и рожает лосенка. Созвездие Малой Медведицы, связанное в мифологическом цикле о Большой космической погоне с детенышем Хэглэн, имеет прямое отношение к Полярной звезде (альфа Малой Медведицы), единственно неподвижной в Северном полушарии. Для шаманов Полярная звезда – это центр мироздания, через который проходит Мировое Древо, связанное, в свою очередь, с фаллическо-экстатическим культом мухомора.

Олень и Бык

В некоторых регионах, особенно южных, земледельческих, но не утративших в связи с переходом основных архаических представлений, место оленя занимает бык. Быку отводится роль носителя солнца по небосводу, подателя благ и хранителя силы плодородия, то есть весь набор, присущий северному оленю или лосю (рис. 2.14 а).

Рис. 2.14. Наскальные изображения: а – солнцеголовое существо, стоящее на быке; б – танец грибных шаманов и священный полуолень-полубык.

Широкую известность имеют оргиастические игрища в честь быка, во время которых употреблялись различные психоактивные вещества, в том числе и грибы. Об этом можно судить по сохранившимся наскальным рисункам, где шаманы изображены с грибами на головах рядом с полуоленем-полубыком (рис. 2.14 б). На этих игрищах молодой человек надевал маску быка и пытался подцепить рогами одежду убегающих девушек. Иногда в наркотическое снадобье добавляли плющ, что усиливало общий эффект. Некоторые женщины вводили состав прямо во влагалище (интравагинальное использование красного мухомора изучено недостаточно) и буквально превращались в безумных [69, c. 430].

Эротико-сексуальные игрища имели место и при употреблении одних мухоморов. Алкалоиды, входящие в состав мухомора, действуют вначале расслабляюще, опьяняюще, а потом наступает общее возбуждение. Человеку начинает казаться, что ему мешает одежда, он поет, танцует обнаженным, делает неприличные жесты [46, c. 71]. Такое состояние при определенном настрое может перейти к открытой агрессии, буйству и полной невменяемости. Этим пользовались древние воины перед битвой, например славяне, германцы, скандинавы. В сагах часто упоминается о берсерках («носящих медвежью шкуру»), неистовой дружине скандинавского бога Одина, которые во время колдовского ритуала, должного обеспечить непобедимость в бою, ели мухоморы. Снорри Стурлусон в шестом Сказании об Инглингах описывает их так: «Его [Одина] люди, сбросившие свои кольчуги и неистовые, словно охотничьи собаки или волки, дрались своими щитами и были сильными, как медведи или быки. Они разили врагов направо и налево, их же не брали ни огонь, ни железо. Это называется становиться берсерком (berserkgangr)».

Характерные интоксикации, сопровождающиеся увеличением сексуального влечения и иногда приводящие к агрессивности, что, как показали новейшие исследования, вытекает одно из другого, вызывают и другие психотропные вещества: семена дурмана (Datura), кожа жаб Bufo marinus и т. д. Datura innoxia (дурман безвредный) некогда широко применялся в народной медицине и религиозных обрядах индейских племен Центральной Америки как наркотическое средство [70, c. 120]. Кожа жаб, как и некоторые разновидности мухомора, содержит буфотеин, имеющий возбуждающий и жароповышающий эффект. С жабой Bufo marinus связана известная русская сказка о Царевне-лягушке, сбрасывающей кожу и превращающейся в прекрасную девушку.

Святилище Пегтымель

Древнейшие наскальные изображения I тысячелетия до н. э., иллюстрирующие мифологические представления о мухоморе и реальные переживания людей, испытавших на себе силу галлюциногенного гриба, обнаружены геологами и археологами в 1965–1966 годах на правом берегу реки Пегтымель на Чукотке. По названию реки был назван и весь комплекс святилища – Пегтымель, протянувшийся почти на полкилометра.

На левом берегу реки, у впадения Гэсмыткуна, находится особо почитаемая скала (камак), у которой до сих пор чукчи приносят жертвоприношения духам. Само святилище местные жители не посещают, и обряды, связанные с ним, не сохранились, но в языке живет название для рисунков на скалах – каленмен (от «кален» – «раскрашивать», «рисовать»). В долине Пегтымеля также имеются огромные камни-столбы – кекуры (чукотск. перкат), меняющие очертания от игры света и тени. По легендам, кекуры были когда-то живыми людьми и животными, однако потом окаменели. Шаманы приходят к ним и спрашивают совета, общаются с каменными духами. Считается, что внутри камней медленно течет жизнь [59].

В 1967–1968 годах святилище Пегтымель исследовал археолог Н.Н. Диков. Выбитые на скалах кусками кварца рисунки (петроглифы) были сфотографированы, эстампированы и сняты на кинопленку. В основном на пегтымельских скалах встречаются изображения оленей, сцены тундровой и морской охоты. Более трех десятков петроглифов посвящено мухоморной теме – духи-мухоморы, шаманы, картины видений. Духи чаще всего изображены в виде обнаженных или полуобнаженных женщин с грибами на головах; реже встречаются мужские антропоморфные фигуры [59, 71]. В некоторых случаях рядом с обнаженными женщинами выбиты изображения мужчин с рельефно обозначенными половыми органами. Этнограф А. Головнев замечает, что некоторые из эротических картин несут на себе следы царапин и шорканья, что может являться подтверждением сексуально-магического отношения к ним.

Наиболее впечатляющая картина святилища Пегтымель – это пляска людей-мухоморов вокруг жертвенных оленей (рис. 2.15 а). Иногда мухоморы изображены сторонними наблюдателями охоты; один из мухоморов не уступает размером рядом нарисованному киту; другой уводит шамана к людям Верхнего мира (рис. 2.15 б) [71, 72, 73].

Рис. 2.15. Петроглифы чукотского святилища Пегтымель: а – пляска вокруг жертвенного оленя (прорисовка автора с фото Н. Дикого); б – танец людей-мухоморов (прорисовка автора с фото А. Головнева).

Головы людей, из которых растет гриб, или грибообразные формы голов духов связаны с определенной тяжелой стадией опьянения мухомором, которая характеризуется ощущениями распирания черепа: «Когда проглотишь мухомор, то чувствуешь себя крепко; ноги идут, но голова другая – голова мухомора на тебе» [59]. В.Г. Богораз описывал и противоположный эффект: «Один пьяный мухомором ходил кругом со втянутой шеей и уверял каждого, что он не имеет головы». Эта тема будет подробно рассмотрена в следующих главах.

«Грибовидные фигуры над головами антропоморфных персонажей означают не головной убор или пышную прическу, а именно гриб-мухомор с характерной расширяющейся книзу ножкой, с выпуклой, еще молодой шляпкой или плоской, уже раскрывшейся, – пишут о петроглифах Пегтымеля археологи Е.Г. Дэвлет и М.А. Дэвлет. – В некоторых случаях шляпка гриба бывает двойная или даже тройная. Антропоморфные персонажи по большей части женского пола: у них по бокам головы показаны косы или подвески. Примечательно, что, изображая умерших, якутский шаман рисовал, а затем вырезал антропоморфную фигуру, причем женские отличались от мужских именно подвесками на голове. Одежда персонажей иногда в виде мехового комбинезона или же не обозначена вовсе. В некоторых случаях мухоморы держат за руку обычных человечков. Возможно, что подобным образом изображался увод мухоморами живых к "верхним людям"… У некоторых человечков в руках предмет, напоминающий шаманский бубен. Высказывалось предположение, что наскальные изображения мухоморов создавались с целью вызвать посредством таких магических действий урожай мухоморов в тундре» [217, с. 195].

Н.Н. Диков полагал, что пегтымельские скалы в древности были для чукчей и эскимосов священным местом, родовым святилищем: «У скал Пегтымеля собирались на общие празднества в честь успешной охоты и морские охотники, и ловцы диких оленей (петроглифы относятся к дооленеводческому периоду – О.Д.). И когда добыча была обильной, то, опьяненные удачей, они умели повеселиться. Устраивали праздники в честь зверя – подателя пищи, ели хмельной гриб-мухомор, ели обильную пищу, веселились, плясали, пели и, может быть, тогда же выбивали на камне такие веселые картинки, где сами духи плясали, опьяненные тем же мухомором» [71, c. 222].

Рис. 2.16. Мухоморы со знаком «ОМ» в граффити. Москва. Фото автора.

Петроглифы святилища Пегтымель свидетельствуют о глубокой древности культа мухомора на крайнем северо-востоке Азии, который, судя по всему, продержался в своей первозданной форме вплоть до конца XIX – начала ХХ века. На данный момент на Чукотке, а также повсеместно на Крайнем Севере и в Сибири, традиция употребления галлюциногенных грибов уходит, если не сказать фактически утрачена. Две американские этномикологические экспедиции на Камчатку в 1994–1995 годах, целью которых было обнаружение практикующих употребление мухоморов шаманов, зафиксировали только рассказы о них: «После двух лет поисков шамана мы стали бояться, что Русская православная церковь и годы советской власти окончательно покончили с шаманскими ритуалами с мухомором. Мы видели много доказательств, что водка и материализм нанесли серьезные потери традиционной корякской культуре. Вполне возможно, что корякский традиционный образ мышления может скоро стать пережитком прошлого, особенно если употребление мухомора снижается среди молодых коряков» [74].

Тем не менее в последние годы интерес к теме мухоморов среди коренного населения Урала, Сибири и Крайнего Севера возникает вновь, и это связано в первую очередь с популярностью психоделических исследований и экспериментов на Западе, в том числе и в европейской части России, где психоактивные грибы – псилоцибы, мухомор – начали использоваться городскими шаманами для достижения экстаза (рис. 2.16). Это интересное явление мы видим повсеместно в мире; стимулом к сохранению самобытной культуры служит спрос на эти знания у населения мегаполисов.

Глава III

Родственные силы

Баба-Яга и мухоморы

Известный по славянскому сказочному фольклору образ Бабы-яги – это результат многочисленных и противоречивых наслоений, имеющих в своей основе, видимо, разных персонажей, «очень трудных для анализа», как выразился Б.Я. Пропп.

Для полноценного понимания сюжетов о Бабе-яге необходимо отделить черты архаического божества от поздних христианских взглядов и современных толкований, сделанных по мотивам русских народных сказок и часто умышленно искаженных в угоду поставленной идее. Однако здесь мы не cтанем глубоко вдаваться в эту проблематику, поскольку она выходит за рамки очерченной темы, равно как и не прибавим спекуляций относительно гипотез о происхождении слова «яга». Прежде всего нас будет интересовать только прямая или косвенная связь этого древнего матриархального божества с культом мухомора, имеющего место у древних славян, а также параллели с «мухоморным» фольклором неславянских народов.

В сказках о Девичьем царстве Баба-яга предстает как повелительница конного степного войска, а в «Трех царствах» располагает «ратью-силой несметной». Живет Баба-яга «за тридевять земель в тридесятом царстве», за рекой, во дворце, огороженном тыном с человеческими головами [211, с. 117]. В сказке о Василисе Премудрой также упоминается, что дом Бабы-яги окружен частоколом с черепами, у которых светятся глаза. О происхождении этих черепов повествует сказка «Баба-яга и Заморышек» из сборника А.Н. Афанасьева [214].

Старик, у которого не было детей, встречает в лесу деда, который говорит ему, чтобы он собрал с каждого двора по яичку и посадил на них клушку:

«Прошло две недели – смотрит старик, смотрит старуха, а из тех яичек народились мальчики; сорок крепких, здоровеньких, а один не удался – хил да слаб! Стал старик давать имена; всем дал, а последнему недостало имени.

– Ну, – говорит, – будь же ты Заморышек!»

Само появление Заморышка вместе с братьями из яиц наводит на мысль, что это не что иное, как вариант северного мифа из «Белой книги» о Потопе, после которого мужчины рождаются из яиц. Как уже упоминалось, некоторые из вылупившихся таким образом мужчин начинают есть мухоморы и превращаются в женщин. В сказке о Заморышке мужчины мухоморы не едят, но едут добывать себе невест у Бабы-яги.

«Заехали молодцы за тридевять земель; смотрят: на крутой горе стоят белокаменные палаты, высокой стеной обведены, у ворот железные столбы поставлены. Сосчитали – сорок один столб. Вот они привязали к тем столбам своих богатырских коней и идут на двор. Встречает их Баба-яга:

– Ах вы, незваные-непрошеные! Как вы смели лошадей без спросу привязывать?

– Ну, старая, чего кричишь? Ты прежде напои-накорми, в баню своди, да после про вести и спрашивай.

Баба-яга накормила их, напоила, в баню сводила, да и стала спрашивать:

– Что, добрые молодцы, дела пытаете иль от дела лытаете?

– Дела пытаем, бабушка!

– Чего ж вам надобно?

– Да невест ищем.

– У меня есть дочери, – говорит Баба-яга, бросилась в высокие терема и вывела сорок одну девицу».

Последовав совету волшебного коня, братья переодевают своих жен – дочерей Бабы-яги – в свои костюмы, а сами надевают их женские платья. Это также говорит, что перед нами некий вариант мифов об изменении пола с помощью мухоморов, однако здесь перемена не внутренняя, физическая, а внешняя, символическая, в данном случае чтобы обмануть Бабу-ягу, которая решила погубить незваных гостей.

«Прибежали слуги верные и отрубили буйны головы дочерям Бабы-яги (приняли их за Заморышка и его братьев – О.Д.). Заморышек разбудил своих братьев и рассказал все, что было; взяли они отрубленные головы, воткнули на железные спицы кругом стены, а потом оседлали коней и поехали наскоро.

Поутру встала Баба-яга, глянула в окошечко – кругом стены торчат на спицах дочерние головы; страшно она озлобилась, приказала подать свой огненный щит, поскакала в погоню и начала палить щитом на все четыре стороны» [28, с. 105–108].

В «Трех царствах» войско Бабы-яги побеждают богатыри, после чего она проваливается под землю и собирает новое войско. В погоне за богатырем Баба-яга прилетает к кузнице и пролизывает железную дверь языком. Кузнец хватает ее за язык, бросает на наковальню и перековывает в кобылу.

Академик Б.А. Рыбаков видит в Бабе-яге – часто всаднице на коне – и в ее дочерях амазонок, живших у Меотиды [1, с. 794], а в самом сюжете – праславянско-сарматские взаимоотношения, имевшие место на рубеже нашей эры [213, с. 318].

В позднем периоде фольклора образ Бабы-яги связан с «мухоморной» темой не только присущей обеим сторонам способностью восполнять недостаток женщин, но и более тесно. Там Баба-яга предстает одноногим страшилищем, живущим в чаще, в избушке на курьих ножках [75, с. 256]. Она летает на шабаш ведьм в железной ступе с пестом (рис. 3.1 а), заметает помелом следы, пьет человеческую кровь и ест мухоморы с жабами (кожа некоторых видов жаб, как уже упоминалось, содержит сильное галлюциногенное вещество – буфотеин). Также Баба-яга славится похищением детей, которых она запекает в печи и ест. Но вместе с этим она может и помочь главному герою, как правило, разыскивающему невесту, которую унес в свое царство Кощей.

Рис. 3.1. Баба-яга в стране мухоморов в представлении русских художников: а – И.Я. Билибин, 1900; б – Н.Н. Каразин, 1881.

Все это позволило некоторым исследователям считать, что Баба-яга является некоей хранительницей знания вроде шаманки, к которой направляли детей для прохождения обучения и последующей инициации во взрослые члены общества (рис. 3.1 б). Отсюда и тема, связанная с печью: ребенок (тесто, глина) становится взрослым посредством запекания или обжига (каравай, горшок). Дом Бабы-яги воспринимается как обитель смерти для детей; уходя в лес, они уже больше не возвращаются в своем старом качестве.

Последнее утверждение по поводу избы смерти действительно имеет основание. Здесь можно распознать обычай некоторых народов хоронить покойников в особых домах, стоящих на столбах-опорах. Например, такой дом, созданный по мотивам жилища на курьих ножках Бабы-яги, воссоздан Н.К. Рерихом на картине, которая так и называется – «Изба смерти» (рис. 3.2) [213, с. 119].

Рис. 3.2. Жилище Бабы-яги: а – изба смерти на картине Н.К. Рериха; б – редкий сюжет на крышке шкатулки в стиле палеха – варка мухоморов.

Баба-яга имеет одну анатомическую особенность – зубы в вульве, черту очень архаического происхождения. В сибирских мифах подобные зубы имеют шаманки, и сама Мать-Земля мыслится с этими зубами («челюсти Земли») [45, с. 64–69]. Через них проходят шаманы, отправляясь в экстатическое путешествие, по сути – внутрь Земли. Под «челюстями Земли» в зависимости от случая может пониматься как влагалище, так и рот. В любом случае, если путешествие происходит через «челюсти», мочевой пузырь Матери-Земли воспринимается как озеро, кровеносные сосуды становятся реками и т. д.

А.А. Попов сделал в 1936 году запись камлания известного нганасанского шамана Ивана Горнока, отправившегося внутрь Матери-Земли за восстановлением природного равновесия: «Пойдем, я тебе дорогу покажу. Вот мы зайдем в рот земли дьявола (божества – О.Д.), поедающего детей, и спустимся вниз… Вот мы в рот этой могилы изготовляющей, земли-деревьев мамки вошли, вниз спустились. Очень темное место, зари нету. Ну, верно оттого так темно, что мы попали в самую брюшину земли» [215, с. 234, 250].

В некоторых случаях внутрь Земли или даже внутрь себя попадает и человек, употребивший мухоморы для свершения путешествия. Информатор В. из Тулы, являющийся лидером одной из местных языческих общин, сообщил, что был поражен, увидев во время интоксикации, вызванной большой дозой мухоморов (более двух десятков шляпок), собственные внутренности [182].

Исходя из всего вышеизложенного, можно сделать вывод, что в сказках о Бабе-яге нашли отражение как реальные исторические факты, так и древние языческие представления о мироздании, основанные на шаманских путешествиях, в том числе и с использованием красного мухомора.

Ворон и Хозяйка погоды

В представлениях народов Чукотки шаманы, наевшись мухоморов, могли превращаться в различных зверей и птиц. Наиболее часто фигурирует образ Ворона, который, по мифам, и создал эти грибы для общего пользования людьми и небожителями. Коряки рассказывают о том, как творец Куйкынняку (Великий Ворон) прекратил дождь, используя пристрастие к мухоморам дочери Человека-молнии – одноглазой Хозяйки погоды. По местным поверьям, когда Хозяйка погоды пьянеет от мухоморов, ее волочит за ноги Человек-молния, тоже одноглазый. Голова Хозяйки погоды стучится о небесный свод, отчего раздается гром, а изливающаяся из нее моча падает на землю дождем [59]. По еще одной версии, буря случается тогда, когда Хозяйка погоды, живущая за морем, расчесывает свои волосы.

Рис. 3.3. Человек-Ворон на грибах. Иллюстрация из Флорентийского кодекса. Мексика. XVI в.

Мотив расчесывания волос распространен очень широко и известен многим народам, в том числе и жителям Европы, которые используют его в рассказах о встречах с лесными и водяными красавицами-русалками, чьи волосы столь густы и длинны, что закрывают наготу [45, c. 59]. По М.М. Маркову, русалки любят расчесывать свои волосы белым гребнем из рыбьей кости [76, c. 301]. Пермятская шишига, обитающая в озерах и имеющая вид женщины без одежды, также пользуется гребнем, выходя на берег [77, c. 274–275]. Н.И. Ашмарин в «Словаре чувашского языка» приводит такой рассказ: «Один чувашин, ходивший утром в воскресенье в лес воровать лыки, видел в овраге совершенно голую женщину, сидевшую и расчесывающую свои длинные, до колен, волосы гребнем. Это была упате» [78, c. 254]. Ногайская албасты не имеет гребня и пользуется огромными ногтями, а хакасская суг ээзы чешет свои золотые волосы золотым гребнем. Хакасы считают, что если человек, зачаровавшись красотой обнаженного тела суг ээзы, возьмет из ее рук гребень, то она тут же набросится на него и утащит душу под воду [23].

Коряки говорят, что, когда Хозяйка погоды заканчивает причесываться, прекращается дождь [40]. Следовательно, шаман для усмирения шторма или бури ищет Хозяйку погоды (по некоторым сведениям, она же является и повелительницей моря) и уговаривает ее отложить гребень. Великий Ворон Куйкынняку из корякской легенды, записанной С.Н. Стебницким в селе Кичига, поступает, однако, иначе. Он приказывает своим сыновьям сделать большую ладью и размещает в ней оленей и других зверей, а сам берет мухоморы. Из мышей Куйкынняку делает упряжку, впрягает в ладью и мчится по земле и по морю к острову, на котором живет Хозяйка погоды. Долго плывет Куйкынняку и достигает острова с поселком на берегу. Зайдя в поселок, он видит женщину, расчесывающую волосы, и догадывается, что из-за этого и идет дождь. Он решает переночевать в ее доме. «Стал он ее мухоморами угощать. Поела и опьянела вскоре. Тогда Куйкынняку начал ей волосы срезать. Все волосы срезал. Потом все одежды с нее снял. Голой оставил. Собрал ее одежды, закопал в землю. И сказал:

– Погоди же, совсем тебя измучаю!

А женщина замерзла, дрожит. Совсем опьянела. Хочет причесаться. Только рукой дергает, к голове тянется. А Куйкынняку ей еще брови и ресницы срезал». Затем Куйкынняку посылает мышку посмотреть, не прояснилась ли погода, а когда узнает, что дождь кончился, уезжает домой, бросив женщину на холоде – как была, без одежды (рис. 3.4) [80, c. 399–400].

Рис. 3.4. Работы О. Диксона: а – девушка-мухомор, расчесывающая волосы в окружении пляшущих духов-мухоморов (карандаш); б – Хозяйка погоды с гребнем (лосиный рог).

Здесь можно отметить еще один универсальный мотив: лишение силы сверхъестественного существа происходит в результате лишения его волос. Например, чтобы приручить албасты, у нее нужно вырвать волос, и тогда она будет выполнять любую работу по дому [79, c. 122].

У чукчей и коряков есть слово «найнынен» (корякск. наргынэн), которое обозначает и Вселенную, и погоду, и то, что находится снаружи. Ворон соотносится с творцом Вселенной Тенантомгыном [54, c. 82]. Получается, что Ворон управляет своим творением с помощью мухоморов, а последующие шаманы (Куйкынняку, как известно, считается первым шаманом) используют мухоморный экстаз, чтобы приобщиться к изначальным творческим силам.

В чукотском поселке Марково местный охотник рассказывал историю об одной колдунье, которая под воздействием мухоморов могла превращаться в ворона. Как-то раз он разделывал волка, а наверху сидел ворон и, покаркивая, наблюдал за его действиями. Пригляделся охотник к ворону и увидел, что у него глаза в точности, как у одной женщины, о которой ходит худая слава. Тут нож сорвался и сильно поранил руку. Ввиду незначительности происшествия охотник никому не рассказал о вороне и через несколько дней уже и забыл о нем, пока не встретил на дороге ту женщину. Она подошла к нему, подняла его руку и спрашивает: «Как рана-то, болит?» А потом добавила, уходя: «Острый нож был». В доказательство своих слов рассказчик продемонстрировал небольшой шрам на левой руке и подытожил, что эта женщина, видно, мухоморов наелась, вот и летала [81].

Насекомые

Некоторые употребляющие мухомор сравнивают этот гриб с божьей коровкой [25]. Божья коровка, как округлое красное насекомое с точками на крылышках, визуально похожа на шляпку мухомора. Можно отметить, что в языке удмуртов, применяющих в древности мухомор, существует около 80 имен для этого насекомого, большая половина из которых содержит «зловещий» или «смертельный» смысл, как и название мухомора, как известно, истребляющего мух и вселяющего в человека безумие. Пятнышки на мухоморе белого цвета; у божьей коровки – черного. Это дает возможность рассматривать насекомое как антагонистический образ мухомора по принципу полярности цветов: белое – черное.

Описания случаев перевоплощения шаманов в ИСС, вызванном приемом мухоморов, в божью коровку отсутствуют, хотя это насекомое и является для отдельных шаманов духом-помощником [53].

Еще одно насекомое, которое связывают с культом грибов, – это пчела. Т. Маккенна полагает: «Медовый напиток, то есть забродивший мед, видимо, был освежающим, восстанавливающим силы средством у индоевропейских племен. Эту культурную характеристику они разделяли с потребляющими грибы скотоводческими племенами древнего Ближнего Востока… Широко бытовавшее в классическом мире убеждение, будто пчелы произошли от туш скота (мухи также считались порождением мертвой плоти – О.Д.), приобретает большой смысл, если его рассматривать как попытку связать пчел (как источник меда и вытесняющего опьяняющего снадобья – медового напитка) со скотом и более древним грибным культом. Возможно, что культы медового напитка и культы грибные, которые использовали мед для хранения, развивались в тесной связи друг с другом» [16, c. 75].

Рис. 3.5. «Грибной шаман с пчелиным лицом» из Тассили-Аджер: а – реальная фреска; б – интерпретация Кэт Харрисон Маккенны.

Тот же автор приводит в своей книге «Пища богов» прорисовку одной из фресок комплекса Тассили-Аджер, обнаруженного в конце XIX века в труднодоступном горном районе на юге Алжира (Центральная Сахара). На рисунке К.Х. Маккенны изображен шаман с головой пчелы (мотив перевоплощения), сжимающий в кулаках грибы (рис. 3.5).

Остановимся на изображениях Тассили-Аджер более подробно. По различным оценкам, наиболее древним образцам живописи Тассили-Аджер может быть от 6500 до 9000 лет. Росписи включают различные культовые и бытовые сюжеты, в том числе ритуалы, связанные с использованием психоактивных грибов (о видовой принадлежности грибов ведутся споры). Имеются изображения бегущих людей-грибов, танцующих шаманов, величественных фигур богов и богинь.

Рис. 3.6. «Грибной шаман» из Ауанрхета, написанный поверх сцены с участием двух круглоголовых женщин. Из книги А. Лота «В поисках фресок Тассили».

В святилище Ауанрхет показан шаман в позе наездника с грибами, растущими из его тела. Этот рисунок выполнен кирпично-красной охрой с белой заштриховкой туловища и накладывается на более раннее изображение двух круглоголовых женщин (рис. 3.6). Кисти рук и ступни у шамана отсутствуют, на голове – маска. В верхней части маски, возможно, имеются рога быка – животного-солнценосца племен Сахары [89].

Сравнивая рисунок К.Х. Маккенны и реальные фрески «грибных шаманов» из Ауанрхета, можно заметить, что на наскальных изображениях маску шамана можно толковать иначе. А. Лот, руководивший французской экспедицией в Тассили-Аджер, говорит о том, что это типичная африканская маска, которая в эпоху неолита играла при исполнении обрядов анимического культа ту же роль, что и в наши дни у некоторых народов Западной Африки [89, c. 56].

Возможно, разгадка связи пчел с грибами, о чем действительно сообщают шаманы, лежит в звуке, который издают эти насекомые. Дело в том, что многие люди, находясь под воздействием галлюциногенов (растительных и химических), в период, непосредственно предшествующий фазе видений, часто слышат особый жужжащий фон. В сказках и мифах азиатских эскимосов выражение «Ой, что-то в ушах звенит!» расценивается как магическая формула. Ее произносят женщины каждый раз, когда в мир возвращается душа погибшего человека, то есть в момент вхождения души в утробу [80, c. 607].

Рис. 3.7. Петроглифы, изображающие лучников в грибообразных головных уборах (по Е.Г. Дэвлет и М.А. Дэвлет): 1–3 – камень у подножия горы Устю-Мозага, Тува; 4 – Алды-Мозага, Тува; 5, 6 – Ортаа-Саргол, Верхний Енисей; 7, 10, 11 – гора Иньшань, Внутренняя Монголия; 8 – Хавцгайт, Монголия; 9 – Бичигтынам, Монголия. Приводится с разрешения М.А. Дэвлет.

Этот звон можно рассмотреть и как приход духов вообще. Психический звуковой фон имеет свойство отражать слова и другие звуки, подобно эху, причудливо накладывая их друг на друга. Что-то похожее бывает при игре на древнейшем музыкальном инструменте – «поющем» или «вибрирующем» луке, широко используемом шаманами Азии, обеих Америк и Африки (рис. 3.7).

Рис. 3.8. «Поющие» луки: а – музыкальный инструмент кафров с резонатором на тетиве. Из «Ceremonies et coutumes religieuses de tous les peuples du monde» Бернара Пикара. Париж. 1809. б – ударная стрела и специальная металлическая пластина в верхней части древка лука у тувинского ча-хомуса. Фото автора. Кызыл, Тува.

«Поющий» лук – это обычная согнутая палка длиной от 50 до 150 см с натянутой на нее жилой. Извлечение звука происходит в результате удара по тетиве (жиле) пальцем или палочкой. Ротовая полость и горло исполнителя могут выполнять функцию резонатора, если один конец лука прижать к зубам, охватить губами или поднести тетиву ко рту (рис. 3.8 а, б). При этом получается двойной звук – низкое звучание тетивы и высокая обертоновая мелодия, исходящая из горла исполнителя [41, 90].

«Музыка "вибрирующего" лука, – пишет Фюрст, – призвана сообщить всем сверхъестественным силам, что к ним направляются паломники, а также ублажить Оленя-Пейот (дух галлюциногенного кактуса Lophophora williamsii – О.Д.)».

Нганасаны Таймыра считают поющий лук сакральным инструментом, на котором может играть только шаман, причем после долгих лет тренировок [91]. Аналогичный инструмент с похожим «галлюцинаторным» звучанием – хорошо известный варган (тюркск. хомус), который эстонцы называют пармупилль (овод, шмель), чуваши – варам-туна (комар), киргизы – комыс (майский жук) (рис. 3.9). Как и поющий лук, варган-хомус до сих пор используется шаманами Сибири для облегчения вхождения в ИСС.

Рис. 3.9. Играющий на джус-харпе (варгане). Фрагмент фрески Альбертуса Пиктора в церкви Härkeberga. Швеция. Конец XV в. Прорисовка автора.

Вообще, галлюцинации в виде насекомых, часто – жуков, очень характерны для самых разных психоделиков – мухомора, дурмана и т. д. Обычно они следуют после фаз нарушения зрения или обострения восприятия. Для наглядности приведем один из отчетов опыта, во время которого мухомор употреблялся вместе с курением семян дурмана: «На четверых мы выкурили в общей сложности четыре шишки дурмана и съели по три небольшие шляпки мухомора, не разжевывая. Во время курения первой шишки-колючки по моему телу несколько раз прокатила волна от головы по направлению к стопам и локализовалась в виде тепла внизу живота, в паху и половых органах. После второй шишки дурмана и двух съеденных мухоморов что-то стало происходить со зрением: иногда предметы расплывались, а иногда приобретали необыкновенную четкость и яркость. Две девушки из нашей компании казались очень красивыми, точеными, словно древнегреческие статуи. Их тела были скрыты за одеждой, но это не мешало воспринимать их обнаженными: две картинки как бы накладывались друг на друга, тот или иной образ зависел от угла зрения. Это было высокохудожественное и высокоэротическое зрелище (об эротическом восприятии мира под действием галлюциногенов речь пойдет в главе «Легенды о девушках-мухоморах» – О.Д.). Потом я предложил сыграть на моринхуре (смычковый инструмент, распространенный в Монголии – О.Д.) и исполнить горловое пение. Я сел на диван, зажал коленями моринхур и начал играть. Неожиданно из-под кресла слева выполз огромных размеров черный жук, сантиметров 10–12 в длину. Он пробежал по ковру, направляясь в мою сторону, и скрылся под диваном. Больше никто этого жука не видел. Я отнеся к появлению жука очень спокойно, решив, что он выполз просто послушать музыку, и продолжил играть. Музыка и пение унесли меня очень далеко. Это был пик данного психоделического опыта. Дальнейшее употребление дурмана и еще одной шляпки мухомора состояние не углубило, а даже наоборот» [182].

Лисица

В известной детской сказке про зайца с чудесными ушами, написанной по мотивам народных представлений жителей Севера, у Мухомора Мухоморовича в услужении находятся три разноцветные лисы. Мухомор посылает их, чтобы они раздобыли для него волшебные заячьи уши, при помощи которых заяц может слышать все, что творится в лесу, и вовремя спрятаться от опасности, да еще и предупредить остальных. Даже Ворон, который видит и знает все, не может сказать, что будет завтра, а зайцу с помощью волшебных ушей это оказывается по силам. Лисицы достают уши, но из-за произнесенного зайцем и другими обитателями леса заклинания Мухомор лишается своей силы и превращается в обычный гриб [82].

Рис. 3.10. Полет шамана в сопровождении животных-помощников. Рисунок шамана эскимоса-инуита. Канада.

Несмотря на то, что сюжет данной сказки не имеет шаманского подтекста, употребляющие мухомор находят в ней много общего со своими переживаниями. Съев галлюциногенные грибы, человек сам становится представителем мухоморного народа: он чувствует, как голова превращается в шляпку, тело – в ножку. Действуя как мухомор, он имеет зверей-помощников, которыми часто выступают именно лисы (рис. 3.10).

Иногда лисы и другие животные приходят к шаману в особых «мухоморных» снах. Одна практикующая по имени Дэлги (1977 г.р., Москва) достигла подобного видения в результате глубокой релаксации. Ощутив себя в другом мире, она встречается с лисой.

«Мой взгляд остановился, и сквозь мухоморы и траву появилась лиса, огромная, как небо, или даже вместо него. Я поздоровалась с ней, обняв ее за шею, и залезла прямо к ней на спину. Я казалась маленьким человечком по сравнению с ней. Я начала копаться в ее шерсти и достала из нее сову. Я спросила [сову]: "Как тебя зовут?" Перед глазами показались буквы "ЛИВИ". Я засунула ее себе в грудь. Дальше я начала доставать из шерсти одну лису за другой и класть себе в сердце, пока моя лиса, на которой я сидела, не стала маленькой и я не увидела пейзаж.

Грибы остались за спиной, а прямо под ногами виднелся большой ров. Посмотрев вниз (было очень глубоко), я увидела ручеек и подумала, что это, наверное, то, что осталось от большой реки. На том берегу была песчаная земля желто-оранжевого цвета и стояли сосны. Я даже не успела подумать, хочу ли я оказаться там, а моя лиса уже взяла меня за шкирку и перепрыгнула на другую сторону. Я спросила ее: "Как тебя зовут?" Вновь возникли буквы "РЕК…", и послышалось слово "Дилги". Я спросила о том, что означает первое слово, и получила ответ: "Скачущая через реку".

Погода стояла пасмурная и туманная. Посмотрев вокруг, я осознала, что все было обычных размеров, и мне захотелось просто погулять. Чем дальше я заходила в лес, тем больше увеличивалась в размерах… Я стала выше сосен и елок и в конце концов поняла, что шагаю по земному шару, как по маленькому крутящемуся мячику. Так я обошла двумя-тремя шагами всю планету и вернулась в то же место (в своем нормальном размере), где оставила лису. Мы с ней были одного роста. Я посмотрела в ее глаза – они были наполнены кровью. Тогда я поинтересовалась, не обижает ли ее кто-нибудь. Без слов мы пошли в лес, и тут я поняла, что это волки [обидели лису]. Стая волков уже ждала встречи с нами. Я начала превращаться в какого-то первобытного гиганта, одетого в шкуру, и ощутила в своей руке дубину.

На поляне под деревом валялся волк. Он был пьян. Я обратилась к лисе с вопросом: "С этим ты не ладишь?" В следующий момент я оказалась уже нормального роста, а в моей руке была уже не дубина, а куриная нога. Пришла мысль: сунуть эту ногу в волка, прямо в солнечное сплетение. Я так и сделала. Волк изменился.

"Лиса, – сказала я, – вы должны жить в мире". После этого я взяла лапу лисы и лапу волка и хотела их соединить, но лиса отпрянула. Тут же мы оказались на том же самом месте, что и в первый раз, когда перепрыгивали ров. Лиса посмотрела на меня и сказала, что хочет есть. Я сама превратилась в лису, и мы вместе начали искать подходящую еду. Появилась куропатка, и моя лиса впилась в нее, я же не могла понять, как можно есть ее сырой. Когда лиса жевала птицу, я чувствовала сочный вкус мяса. Вскоре я тоже стала есть, а после – опять стала собой.

Потом мы вновь очутились на поляне, где был волк. Я не оставляла надежды их помирить, но волка нигде не было. Зато на пне лежала змея, свернувшись калачиком. Быстрым движением она бросилась на меня и обвилась вокруг тела. Мой рост начал увеличиваться. Змея держала меня очень крепко. Мне нечем было дышать. Тогда я снова приняла свой обычный размер. Змея не отпускала. Ее голова приблизилась к моим глазам. Я спросила: "Будешь моим духом-помощником?" Голова змеи стала огромной. Открытая пасть была прямо передо мной, и я даже подумала, что сейчас она проглотит меня целиком. Но змея сказала: "Да" и улетела.

Мы вновь очутились на том месте, куда всегда возвращались. Мне захотелось попасть в свой мир, и мы перенеслись к тому месту, где росли мухоморы. Здесь уже было солнечно и ярко. Лиса забралась на шляпки, из которых стали вырастать пружинки. Она стала бегать по ним назад и вперед. У меня возникло ощущение, что это я прыгаю, и от этого стало весело. Затем наступила темнота, и я открыла глаза в обычном мире» [53].

Комментируя это путешествие, следует особо подчеркнуть, что рассказчица, московская шаманка Дэлги, никогда не употребляла мухоморы. Тем не менее ее переживания от начала и до конца соответствуют интоксикации мухомором средней тяжести, для которой характерна микро- и макроскопия (изменение размеров) и виденье духов, о чем еще пойдет речь в дальнейшем. Нельзя полностью отвергнуть то, что рассказчица не знала о чужих опытах с мухомором, что могло дать ход формированию личных видений, но, вероятнее всего, здесь мы имеем дело с ИСС, повторяющим мухоморный экстаз без принятия галлюциногенного гриба и без знания особенностей, возникающих при этом. Этот случай далеко не единственный в своем роде, когда несведущий человек встречается в ИСС с духами мухоморов и испытывает типичные для отравления мухомором переживания, хотя сам вообще не употребляет психотропных веществ.

Рис. 3.11. Виллет. Галлюцинации Красной Шапочки.

Рис. 3.12. Н. Куведро. Нанесение психотропной мази перед полетом на шабаш. Гравюра на меди. XVII в.

Волк

Рассказы о превращении в волка с помощью мухоморов встречаются редко, однако, поскольку именно ликантропию (греческ. «человек-волк») принято считать классическим случаем «оборотничества», мы не можем оставить эту тему без внимания.

В средневековой Европе ликантропия носила характер эпидемии, особенно во Франции. Е.А. Шервуд пишет: «Больные представляли себя обросшими шерстью, с ужасными когтями и клыками и утверждали, что во время своих ночных скитаний разрывали людей, животных и в особенности детей. Нередко в деревнях ловили ликантропов, бегавших на четвереньках и подражавших вою волков. Их считали колдунами, принявшими звериный облик, чтобы причинить побольше вреда христианам. На "оборотней" устраивали облавы и подвергали обычной для колдунов казни – сожжению» [83, c. 261].

В народном воображении колдун или ведьма физически превращались в животных во время полнолуния и в таком обличии попадались на глаза людям. Общераспространенным фольклорным сюжетом является встреча охотника с огромным волком (или другим зверем). Волк нападает на охотника, и последний, защищаясь, отсекает ему лапу. Животное убегает, а лапа становится человеческой ладонью. По возвращении домой охотник застает одного из жителей деревни (часто – собственную жену) без руки. Далее следуют обвинение в колдовстве и насильственная смерть «оборотня».

Подобные истории о встрече с волком-оборотнем или даже о волке, переодевшемся в человека, легли в основу многих произведений, например в сюжет о Красной Шапочке (заметим, красной), который является литературной обработкой французского и итальянского средневекового фольклора (рис. 3.11). В реальной сказке мать посылает девочку к больной бабушке с молоком и хлебом (молоко – известный абсорбент при отравлении мухомором). Волк опережает ее, готовит из тела бабушки еду, а из крови – напиток и угощает этим Красную Шапочку. Потом он предлагает ей раздеться, лечь с ним рядом, а потом съедает. На этом сказка и заканчивается.

Надо признать, что в такие рассказы не верили многие служители церкви, что, тем не менее, не мешало гореть инквизиторским кострам. В высказываниях святого Августина мы находим следующее представление об «оборотничестве»: «Широко известно, что посредством определенных колдовских заклинаний и дьявольской силы люди могут обращаться в волков… но при этом они не теряют человеческого рассудка, и их ум по своему уровню не становится равноценным звериному. Это нужно понимать буквально так: дьявол не может создать видимость того, чего на самом деле не существует, так как ни заклинаниями, ни злыми силами нельзя ум и тело физически превратить в звериные… но человек в своих фантазиях и иллюзиях может казаться себе животным, ощущать себя четвероногим» [84].

Большинство средневековых исследователей ликантропии полагали, что превращение в животных происходит в результате обмана чувств, вызванного приемом наркотических веществ: белены (Hyoscyamus niger), паслена (Atropa belladonna), мухомора (Amanita muscaria) и др. [37]. Основой составления мази, дающей такие переживания, служил жир, способствующий впитыванию состава через кожу (рис. 3.12).

Сегодня для достижения галлюциногенного эффекта от белены ее листья выдерживают в спирте, смешивают с оливковым маслом и подогревают до полного испарения алкоголя, то есть процесс приготовления мази практически не изменился, разве что жир некрещеных младенцев уступил обычному маслу.

Делла Порта описывает переживания от принятия экстракта растений семейства пасленовых следующим образом: «Я помню, как в молодости опробовал эти средства на своих товарищах по комнате. Видения продолжали охватывать их и потом во время еды, в зависимости от сорта мяса: например, один, который всегда с жадностью набрасывался на говядину, начинал видеть перед собой быков, бегущих на него с выставленными вперед рогами, и у других в том же роде. Еще один после принятия снадобья бросился на землю и, словно утопая, принялся изо всех сил дрыгать ногами и махать руками, борясь за свою жизнь; когда же действие средства стало ослабевать, он, словно потерпевший кораблекрушение и добравшийся до берега, стал выжимать волосы и одежду, облегченно переводя дыхание, как будто счастливо избежал гибели».

В химический состав белены и белладонны входят гиосциамин и его изомер атропин, а также скополамин. Общее содержание алкалоидов в этих растениях колеблется от 0,3 до 0,7 %, в зависимости от взятых на анализ частей и их свежести. Заметим, что по поводу наличия в красном мухоморе гиосциамина, атропина и скополамина до сих пор ведутся споры.

Современные исследователи прибавляют к химическому ряду веществ, способных оказывать влияние на изменение личности, лизергиновую кислоту (ЛСД). В Европе ее использование было не целенаправленным, а вызвано бытовым употреблением ржи, пораженной «маточными рожками» – грибком спорыньей (Claviceps), в котором кислота содержалась. Отсюда и эпидемии ликантропии, а точнее, эрготизма (от французск. «ergot» – «спорынья») [83, c. 261].

Рис. 3.13. Превращение в ягуара. Ольмекская глиняная маска. Мексика. 1200 г. до н. э.

В научных изданиях, за исключением «Американского справочника по психиатрии», термин «ликантропия» отсутствует и заменен диагнозами «шизофренический психоз» или «психоз на почве потребления токсинов», характеризующийся состоянием беспокойства, навязчивыми идеями религиозного содержания, проявлениями сексуальной озабоченности и гомосексуальными страхами. Психиатры Ф.Д. Сурави и Р. Банта в своей работе «Ликантропия возвращается» приводят случай, когда хроническое употребление наркотиков вызвало у пациента Х. убеждение, что он оборотень. Находясь в лесу, Х. проглотил ЛСД (химическая производная лизергиновой кислоты), после чего обнаружил, что его рука и все тело покрываются шерстью (сравните с изображениями шаманов с грибами на теле из Тассили-Аджер). Он почувствовал себя волком и испытал острое неконтролируемое желание ловить и поедать кроликов (сравните с рассказом Дэлги о лисе, поедающей куропатку). Это состояние преследовало его два дня. Через некоторое время ему стало казаться, что все знают о его волчьей натуре. Через несколько месяцев Х. прекратил принимать наркотики, за исключением марихуаны (конопли), но не перестал переживать свое обращение в волка. Вскоре Х. попал в психиатрическую больницу, что улучшения состояния, однако, не принесло [85, c. 37–40].

В тяжелых случаях интоксикации мухоморами мы можем наблюдать похожие состояния. Более того, такие ИСС нередко являются целью употребления мухоморов и других галлюциногенов шаманами, которые на время предоставляют свои тела духам (рис. 3.13). Это и имел в виду М. Элиаде, говоря, что одержимость силами, а не управление ими, является упадком изначальной шаманской традиции [19].

После «перевоплощения» наступал следующий этап – желание использовать возникший прилив сил, чаще всего в разрушительных действиях. Например, уже упоминавшиеся скандинавские воины-берсерки после принятия мухоморов начинали чувствовать себя волками и медведями. Они надевали на голое тело шкуры животных и, завывая по-звериному, рвались в бой, безжалостно круша все на своем пути:

«"Волчьи шкуры" они звались, те, чьи

мечи были бурыми от крови,

а копья в битве в едином движении

вздымались и опускались, разя врагов»

[86, c. 81].

«Чем жил, не помню, – рассказывает своим соплеменникам герой многих легенд Эр Согодох после встречи с так называемыми девушками-мухоморами. – Совсем из той жизни не помню. Помню, охотился на диких оленей. Подкрадывался. Целился. А это большие серые камни оказывались. Что же со мной было? Помню, костный мозг ел. Интересно, наладился ли мой разум или нет? Может быть, я много людей убил? Или еще что-нибудь сделал? Хорошо бы, чтобы мой разум совсем наладился» [167, с. 118].

Повышение полового влечения – черта очень характерная при приеме галлюциногенов: и мухоморов, о чем мы еще не раз будем говорить, и других растений. В ряде случаев сексуальное возбуждение и ИСС с идеями превращения в животных следуют одно из другого, причем иногда и без использования наркотических веществ. Х.А. Розенсток и К.Р. Винсент описывают следующий случай из психиатрической практики: «Психическое состояние 49-летней женщины требовало неотложного обследования ввиду преследовавшей ее навязчивой мысли, будто она становится волчицей и "ощущает себя как зверь с клыками и когтями". Она испытывала сильный страх и была уверена, что больше не принадлежит себе, говоря: "Я слышу внутри себя голос". В течение своего 20-летнего замужества эта женщина то и дело испытывала сильное половое влечение к другим мужчинам, женщинам и животным. Пациентка постоянно думала и грезила о волках, и вот за неделю до того, как обратиться к врачам, она, находясь в кругу семьи, разделась, приняла свойственную волчицам при спаривании позу и предложила себя своей матери. Весь эпизод длился примерно 20 минут. Наступившей ночью после коитуса с мужем пациентка пережила двухчасовой эпизод, во время которого она рычала, царапала и грызла кровать. Она заявила, что в ее тело вселился дьявол и она стала зверем. Все это время пациентка испытывала слуховые галлюцинации. Прием наркотиков или алкоголя в этом случае места не имел» [87, c. 34].

Рис. 3.14. Безумие по Веберу. 1853.

Во время прохождения курса лечения нейролептиками у пациентки неоднократно возникало чувство сексуального возбуждения с гомосексуальными и зоофилическими мотивами, которое она снимала с помощью мастурбации. Когда она смотрела на свое отражение в зеркале, то видела волчью морду. В завершение она написала в отчете для врачей: «Я не прекращу свои поиски того, чего я лишена… в моем настоящем замужестве… поиски косматого существа».

Еще один случай подобного перевоплощения в волка также проходил без приема галлюциногенов, в особом сне, который шаманы называют «священным». Это произошло с девушкой Л. из города Троицка: «Мне было 14 лет. Я была тогда тихой, вредной и затюканной девочкой. Животных любила всегда. И вот, представьте, мне приснилась волчья жизнь! Точнее, кусок волчьей жизни… Я целиком и полностью, всем своим существом была волк! Видела его глазами, слышала его ушами и чуяла запахи волчьим носом. Я думала волчьим мозгом! А ощущения реальны до мелочей. Уж сколько лет прошло, а я до сих пор не понимаю, откуда я могла знать, какая на вкус свежепойманная мышь! Откуда я знала, как волки… спариваются! Как сосут волчата! Часть волчьей жизни я прожила день за днем, с конца осени и до середины лета в одном-единственном сне. И по сей день, вспоминая, поражаюсь точности ощущений. Теперь я знаю о волках куда больше, чем в 15 лет, и убедилась, что в том сне не было ничего противоречащего действительности. Я тогда, в самом деле, побывала в волчьей шкуре… мое личное "я" в этом сне отсутствовало, точнее, было молчаливо. Это была не я, это была волчица, а я словно тихо сидела у нее в мозгах и не ощущала себя…» [88, c. 16–17]

Последние описанные примеры, как и рассказ Дэлги о лисе, вновь позволяют утверждать, что реальное достижение глубоких стадий ИСС может происходить и без наркотических веществ, по сходным моделям, что, по мнению М. Элиаде, является естественной архаической техникой шаманизма. Здесь можно добавить, что иногда ИСС, очень похожее на мухоморный транс, возникает при медитации на гриб без принятия; правда, из отмеченных случаев только у тех, кто знал о нем хотя бы от других. Из этого можно сделать предположение, что мухомор в древности применялся в шаманизме не только для конкретного внутреннего употребления, но и в качестве медитативной мандалы (священное изображение), настраивающей практикующего, ранее пробовавшего гриб, например, при инициации. Возможно, чукотско-эскимосское святилище Пегтымель и Тассили-Аджер в Центральной Сахаре как раз и являлись такими настраивающими мандалами. Это тем более кажется верным, поскольку во все времена растительные галлюциногены ценились дорого и были доступны только в определенное время, в частности жизнь плодовых тел грибов ограничивается несколькими месяцами конца лета – начала осени.

Глава IV

Легенды о девушках-мухоморах

Челькутх и духи леса

Несмотря на практически повсеместное распространение мухоморов по всей Сибири, их обильность и галлюциногенные свойства в разных регионах не одинаковы. Например, на Камчатке их довольно много, а в Колымском крае практически нет [92, c. 57]. Коряк с полуострова Тайгонос давал ительмену с Камчатки на ежегодных весенних торгах целого оленя за самую маленькую связку грибов [93, c. 37]. Бывало, что за один мухомор предлагали оленя, а то и трех [40]. В.Г. Богораз-Тан указывает, что среди палеоазиатских народов наиболее употребляли мухомор именно коряки. В Анадырском крае его применение продержалось до конца XIX века, после – все реже из-за распространившихся убеждений, что мухомор есть грешно и опасно.

На почве реальных опьянений мухоморами и игры воображения тех, кому они были недоступны ввиду отсутствия средств или религиозных противоречий, был создан целый пласт легенд о девушках-мухоморах (мухоморных девочках).

В мифологии коряков Эмемкут, сын Великого Ворона Кутха и дочери сороки Мити, восхищенный красотой мухомора, сделал его девушкой. По другим версиям, также корякского происхождения, в мухомор превратилась одна женщина, обидевшись на своего мужа. Женщина собрала своих детей, и они все вместе ушли под землю [46, c. 71]. Ительмены считают мухомор сверхъестественным существом женского пола, а в народных представлениях – еще и очень привлекательным, которое может увести за собой в лес незадачливого охотника, как это произошло с вороном Челькутхом, персонажем, противопоставляемым в ительменском фольклоре Великому Ворону Кутху (рис. 4.1).

Рис. 4.1. Одноногие (скачущие) девушки-мухоморы на петроглифах долины реки Пегтымель. Фото автора.

Как-то раз посватался Челькутх к дочери Кутха – Синаневт. Вскоре они поженились, и Синаневт родила сына. Челькутх и Синаневт жили весело, пока Челькутх не встретил в лесу красивых девушек-мухоморов. О своих жене и сыне он тут же забыл и остался жить в лесу. Синаневт по совету Кутховой сестры послала к мужу сына, чтобы он позвал его домой. Услышав песню сына, Челькутх натравил на него девушек-мухоморов, сказав им: «Пойдите, жгите его горячими головешками. Скажите ему: не я его отец». Девушки обожгли мальчику все руки, и он убежал к матери. На следующий день мальчика вновь отправили в лес, чтобы он передал Челькутху, что завтра все уезжают и увозят с собой добро – голод начнется. Челькутх, вновь услышав голос сына, говорит девушкам-мухоморам: «Пойдите, девушки, выпорите его ремнем как следует и огнем жгите. Пусть перестанет сюда ходить!» Девушки так и сделали.

Утром Синаневт и Кутхова сестра созвали всех зверей и уехали вместе с ними в лес к высокой горе. Забрались они наверх, склоны водой полили, чтобы получилась ледяная гора. Челькутх и девушки-мухоморы начали голодать: нет больше зверей, все следы пропали. Вспомнил тут Челькутх о жене и сыне и пошел домой. Приходит, и нет никого: все пропали. Следы привели его к высокой горе, да только как забраться наверх, склоны ледяные. Тогда он крикнул своей жене, чтобы она подняла его. Синаневт бросила вниз ремень, и когда Челькутх уже поставил ногу на вершину, обрезала ремень ножом. Полетел Челькутх вниз, упал, обмер, ожил, снова кричит, чтобы его подняли, а то с голоду умрет. На это Синаневт ему отвечает: «А почему ты с девками-мухоморами не живешь? Почему со своими мухоморами не живешь? Зачем сюда к нам пришел? Очень хорошо поступаешь! Сына всего измучил, теперь вот получай, что заслужил!»

Взмолился Челькутх о прощении, и Синаневт, поддавшись на уговоры, вновь сбросила вниз ремень. Когда до верха оставалось совсем чуть-чуть, женщина передумала и перерезала ремень. Опять Челькутх полетел вниз, упал, обмер, полежал, ожил. Раскаявшись, Челькутх обещал жене больше никогда не поступать так. Синаневт пожалела своего мужа и все же подняла его на гору. Обсушился Челькутх, обрадовался, стал есть, наелся. Снова стали они жить как прежде, много веселились. А девушки-мухоморы засохли и умерли [80, c. 558–560].

Рис. 4.2. Девушки-мухоморы чукотского святилища Пегтымель: а – одетая и обнаженная (фрагмент пляски вокруг жертвенного оленя); б – мухомор ведет шамана к «верхним» людям. Прорисовка автора.

Мотив увода очарованного охотника в лесную чащу с последующей заменой жены – черта, очень часто фигурирующая в фольклоре многих народов. Представлениям об уходе шамана с красавицами-аманатками как минимум несколько тысяч лет. Этот сюжет неоднократно встречается на петроглифах чукотско-эскимосского святилища Пегтымель (рис. 4.1, 4.2). В некоторых случаях у шамана при этом показан эрегированный фаллос. В.Г. Богораз пишет: «Если человек съел один мухомор, он увидит одного мухомора-человека, если съел два-три – увидит соответствующее число. Мухоморы берут человека за руки и уводят его на тот свет, показывают ему все, что там есть, проделывают с ним самые невероятные вещи» [94].

В приведенной ительменской легенде отражен символизм перехода употребляющего мухомор от восприятия обычной реальности к ИСС и обратно. Герой на время забывает и дом, и жену, и сына, пребывая (в своих видениях) в обществе мухоморов в виде красивых девушек. Из этого состояния очень трудно выбраться: чтобы вернуться домой, в реальный мир, Челькутху нужно взобраться на скользкую ледяную гору. Только проделав этот тяжелый путь (дважды герой падает вниз), он может наконец утолить мучающий его (от долгого пребывания в отстраненности) голод. Аналогичным образом эта легенда может быть рассмотрена и как опыт инициации, после которой герой становится иным.

Подобная легенда приводится и в собрании текстов «Белой книги», открытие которой приписывается австрийскому ученому Карлу Шерцеру. Он обнаружил ее в одном из святилищ на острове Вайгач в Заполярье. В легенде рассказывается о том, как пасынок Великого Ворона Кутха – Вороново Крыло – вступает в сговор с пятью сестрами-мухоморами, чтобы заполучить жену одного из героев по имени Эр Согодох – Медвежье Ухо. Вороново Крыло находит в тундре труп красивой замерзшей девушки и посылает к нему сестер. Девушки-мухоморы отогревают труп огнем и оживляют его. Когда покойница встает, девушки-мухоморы пробуют подражать ее походке и пению. Хорошо получается только у младшей сестры. Тогда они вновь умерщвляют покойницу и снимают с нее кожу вместе с ногтями и волосами. Младшая сестра надевает кожу покойницы, облачается в ее одежды и начинает соблазнять Эр Согодоха: «Разделась. Ноги широко расставила. Только попу никогда новому мужу не показывала (там находились завязки – О.Д.). А все остальное умела. Эр Согодох остался с ней. Забыл свою семью. Пленные от него сбежали. Олени по тундре разбрелись. А он с постели не встает. Вместо семени у него из члена уже кровь течет. А он все равно от девушки-мухомора не отходит. Случилось что-то с его разумом. Совсем рассудок потерял».

Очнулся Эр Согодох в тундре. Сидит на камне, а обувь полярными лисами объедена. Стал вспоминать, что с ним произошло, как он жил, что он ел все это время. Ничего не вспомнил.

Пока Эр Согодох был с мухоморной девушкой, Вороново Крыло пришел к его жене, но не смог вступить с ней в половой контакт из-за наличия у женщины зубов в вульве. Так и остался ни с чем. Когда Эр Согодох вернулся домой, он узнал, что прошло очень много времени, даже посмертные ритуалы по нему перестали проводить. Он еще чувствовал, что с его рассудком что-то не в порядке, и сказал жене: «Не живи со мной вместе, пока мой разум совсем не наладится… Вдруг убью тебя? Или еще что-нибудь тебе сделаю? Потому и боюсь пока жить вместе. Потом скажу тебе: "Ну, жена, начнем жить по-прежнему"» [167, с. 111–118].

От мухоморов к русалкам

Нельзя не отметить явное сходство образов девушек-мухоморов и русалок. По мнению профессора Снегирева, все поверья, связанные с русалками, вилами, нимфами, наядами и т. д., возникли из одного общего источника. Незначительные различия в их характеристиках связаны с климатическими условиями, особенностями жизни народа, их создавшего, степенью образованности и т. п. Некоторые исследователи считают, что слово «русалка» происходит от немецкого «Ruchelchen», то есть «красавица» и «род духа» [75, c. 57–58].

Девушек-мухоморов описывают как соблазнительниц, имеющих красивое лицо и стройное тело, иногда – одноногое. У них длинные густые волосы, часто рыжего, огненного цвета, но встречаются и белокурые, золотые, черные. В последнем случае обычно добавляют, что девушки-мухоморы носят красные шапочки, под цвет шляпки гриба. Девушки имеют небольшой рост (до 150 см), пышную грудь и, как правило, ходят обнаженными. Могут жить большими семьями в лесу, возле воды или болота. Охотно вступают в контакт с мужчинами и имеют с ними половую связь.

Все это можно сказать и о русалках, в том числе хвостатых (хвост – ножка гриба – одна нога), разве что они не носят красных шапочек, но и в рассказах о девушках-мухоморах они фигурируют далеко не всегда, и русалки чаще имеют две ноги, а не рыбий хвост (рис. 4.3).

Приведем примеры из фольклора разных народов о лесных и водяных духах.

М. Миропиев, изучавший в конце XIX века киргизские поверья о демонических существах, приводит следующую казахскую быль о кульдыргыш («заставляющая смеяться»): «Пишу со слов одной старухи. Эта старуха, когда была девицей, предводительствуя одной перекочевкой, увидала в густом лесу двух нагих девиц, у которых груди, закинутые назад, спускались до поясниц. Когда она увидела их, то, схватив крепко свою нагайку, погналась с криком за ними. Эти девицы, забросив груди за спину, бросились бежать от нее. Предвидя, что не догонит их, она остановилась. Вечером аул этой девицы остановился на ночлег в этом лесу. Когда ночью она легла на свою постель, то спустя несколько времени вокруг очага собралось несколько душ, которые шумели и не могли зажечь огня. Присмотревшись хорошенько, она признала в них виденных ею днем двух девиц. Когда она, взяв в руки нагайку и замахнувшись ею, спросила их: "Что вы здесь делаете?", тогда девицы убежали. На другой день она рассказала об этом отцу своему. Отец, услышав это, сильно испугался и сказал: "Наверное, это были кульдыргыш"» [95, c. 40–41].

Любимое занятие русалок – висеть на ветках деревьев, смеяться и кривляться. «В Белоруссии верят, – пишет М. Забылин, – что русалки бегают нагие, причем беспрестанно кривляются, так что видевший хоть одну из них сам будет всю жизнь кривляться» [75, c. 63]. Из-за боязни русалок белорусы в прошлом стремились защитить себя от их чар. В материалах П.В. Шейна по изучению быта русского населения Северо-Западного края есть такое сообщение, записанное со слов крестьянина Дмитрия Шваркуна: «Коли русалка к табе приставаць будзиць, ты на нее ня глядзи, а усе на землю и скажи: "Водзяница, лесовица, шальная дзевица! Отвяжись, откацись, у моем дворе ня кажись; табе тут ня век жиць, а нядзелю быць. Ступай у реку глубокую, на осину высокую. Осина, трясись, водзяница, уймись. Я закон принимау, златой хрест цаловау; мне с тобой не водзицца, не кумицца. Ступай у бор, у чащу, к лесному хозяину, ен табе ждау, на мху посьцелюшку слау, муравой усцилау, в изголовьице колоду клау; с ним табе спаць, а мяне, хряшшонаго, табе не видаць. Аминь"» [98, c. 526].

Рис. 4.3. Адольф Вильям Бугро. Русалки. 1878.

Равно как и девушки-мухоморы, русалки очаровывают мужчин и принуждают их к сожительству с ними. В грузинских легендах лесная царевна каджи, встретив мужчину, показывает на пальцах, на сколько лет она приглашает его к себе. Вначале она выставляет руки с растопыренными пальцами, на что нужно без слов отрицательно покачать головой. Потом каджи-женщина начнет уменьшать число пальцев, пока не дойдет до половины мизинца, означающего полгода. Если человек вновь не согласится принять приглашение, каджи-женщина убьет его на месте [99, c. 157].

В собрании Д.К. Зеленина есть упоминание, что русалки выбирают молодых мужчин и парней, потому что сношение с ними не только ново для них, но и заманчиво [76, c. 182]. «Русалка, защекотав мужчину, уносит его в свое жилище, где он оживает и делается ее мужем, – пишет М. Забылин в сборнике «Русский народ». – Окруженный невообразимой роскошью, он начинает новую жизнь, непонятную для людей, живущих на земле. Пользуясь всевозможным довольством, этот человек ограничен только желанием – хоть на мгновение оставить водяное царство» [75, c. 63].

Рис. 4.4. А. Чауч. Сказки русалки. 1896.

Так же поступает и армянская пери, живущая в оврагах, пещерах и лесных дебрях [100, c. 174], и чувашская арсури, гоняющаяся за мужчинами и показывающая им свои половые органы [101, c. 573]. Упоминания о «лесных девках» есть и в кетском фольклоре. Лесная девка может сожительствовать с охотником, имея с ним любовную связь [102, c. 176] (рис. 4.4).

Некоторые русские старожилы Сибири именуют русалок берегинями и отводят им функцию охраны родника, озера, берега, луга, но также и самого человека. Иногда изображения в виде обнаженной женщины – русалки-берегини – можно встретить на фасадах жилых деревянных домов (рис. 4.5). Сообщают, что такая резьба охраняет дом от несчастий [30]. Здесь следует вспомнить, что и мухомор на Севере, как фаллический символ, мог рассматриваться аналогично. Более того, некоторые родственные группы на Чукотке ведут свое происхождение от мухомора [46, c. 71]. Тем не менее отношение местного населения Сибири и Севера к русалкам и девушкам-мухоморам всегда было неоднозначным, но больше настороженным. Только шаманы искали встречи с ними, а простые люди боялись лесных духов, приписывая им различные козни.

Рис. 4.5. Фрагмент домовой резьбы: берегиня.

Н. Гуляев записал от одного деда, живущего на Ангаре, следующую историю о его встрече с русалкой-берегиней: «Стали у нас лесозаготовками тайгу изводить. Начал и я, грешный, этому помогать. Другие люди уже видели Берегиню. Грозилась, чтоб лес не рубили. Ктой-то ушел, а я остался и сильно попивать начал, поругиваться – ково бояться?! Да вот и слово тако паскудное ляпнул, мол, я ту Берегиню, если б спымал, дык и испробовал… Да! Никоды, паря, не знаш, ково делаш! Тут она и давай нам палки в колеса пихать: то бабой голой на дереве объявится, но все спиной. То по чаще, где лешак ногу сломит, голой пройдется, тож лица не показывает. Рыбу отымала. Ну, я решил ее пальнуть с винта. Мы тогда на Ангаре лес рубили выше порога. Сколь раз его проходил – ништо… Вот гребу я, светло ищщо, и тута глянь… – голая девка в лодке. Откуда явилась, не понять! А красоты такой, что я закаменел… что ни рука, ни нога не шаволится. Вань, говорит, вот зима станет, замерзну я голышом. За что вы все меня ненавидите, одежду отбираете? Посмотри-ка вокруг, сколь лесов погубили. Говорит и… хвать меня! Падаем на дно. Все, думаю, конец, окоченел, как лед. Вода наша, знаш, небось, как слеза, все видать. Дно все изумрудами вымощено, так и сверкают. Вижу, еще две Берегини идут по дну, поют ли, плачут ли жалостно… Обыкновенны, ростом с девчушек, метра полтора что ль, а той тово не будет. Белолица, глаза зелены-бирюзовы, волосы распущены. Хвоста нету. Жаль мне их стало, а сам аж слезу стал пущать, прощения просить. Поклялся: ни ругаться, ни лесов не трогать, ни водку не писть. Отпустили. Вот теперь народ чумной, ничему не верит. А ты пойди до Цыганки, до водопада, послушай его, там Берегиня живет. Захочет, то и поговорит с тобой. А ты – делай, как она скажет. Но коль объявится – в глаза не гляди» [103].

Красота и уродство

В некоторых фольклорных источниках сообщается, что лесные девы не только не красивы, но даже, наоборот, уродливы. Особенно часто говорится об огромных отвисших грудях, которые эти существа забрасывают за спину при беге [76, 96]. Это обстоятельство может являться отголоском древних представлений о матерях природы, так называемых палеолитических венерах. Обобщая данные о Mamma pendula («висячая грудь») у представителей духов, А. Баянов пишет: «Архангельская водяниха (жена водяного) "имеет большие отвислые груди". У нижегородской "водяной чертовки", по словам очевидца, "титьки большущие, до пупка висят". У белорусской русалки "цыцки большие-большие, аж страшно". Чувашская арсури – "женщина с взлохмаченными волосами и с огромными, как овсяные мешки, грудями". Другой автор сообщает, что у арсури "огромные сосцы, свесившиеся вниз"; во время ходьбы она полагает их себе на плечи» (рис. 4.6). Татарские шурале «имеют очень большие груди, из которых одну закидывают на правое плечо, другую – на левое». Женщины-дэвы в османских сказках предстают как «безобразные» существа «с грудями, перекинутыми через плечи». Согласно жителям станицы Червленой Терской области, в больших болотах, озерах и омутах живет нагая женщина – лобаста – безобразной внешности, «с громадными, приблизительно в аршин, отвислыми грудями, закинутыми иногда через плечи на спину». Таджикская албасты – женщина с висящими «до колен грудями, которые она иногда закидывает за плечи». Галицкая «богыня», она же «дикая баба» – «то така нечыста кобыта (женщина), що жые в лиси; она ходыть гола, а цыцьки мае таки довги, що може их перевисыты через плэчи, гыбы косы» [97, c. 26–28].

В отличие от обывателей, шаманы далеко не всегда считают, что представители народа мухоморов и лесные духи красивы (рис. 4.7). Многие полагают, что они именно уродливы или только кажутся красивыми. Вот что пишет об этом В.Г. Богораз, еще заставший культ мухомора на Чукотке: «Мухоморы являются к пьяным людям в странной человекоподобной форме. Так, например, один мухомор явится в виде однорукого и одноногого человека, а другой – похожим на обрубок. Это не духи, это именно мухоморы как таковые» [94].

В абхазских сказаниях также говорится, что в лесу живут женщины, которые на вид безобразны, но выглядят как красавицы [105, c. 30].

Рис. 4.6. Груди, закинутые за спину.

Рис. 4.7. И.Я. Билибин. Русалка на дереве.

Причин для такого неоднозначного подхода к теме лесных женщин и девушек-мухоморов видится несколько. В подавляющем большинстве случаев рассказы о русалках, чья «красота в десять раз превосходит любую земную», мы встречаем в кругу непосвященных, то есть тех, кто передает сакральное знание с чужих слов, без собственного опыта общения. С этих позиций кажется логичным, что только обнаженная молодая красавица может увлечь охотника [97, c. 107]. Этот же принцип построения мы наблюдаем у детей, которые спрашивают у взрослых, почему они пьют водку, и делают собственное предположение об ее удивительных вкусовых качествах.

Если принять эту позицию верной, возникает вопрос: почему же тогда некоторые посвященные шаманы говорят и о красоте, и о безобразности девушек-мухоморов? Возможно, разгадка скрывается в существующем универсальном убеждении, что красивое и целое на земле (Средний мир) становится уродливым и разбитым в потустороннем мире (Нижний мир) [40]. Например, хакасы, отправляя умершего в загробный мир, одевают на покойника рваную или старую одежду, чтобы она там стала новой, а также кладут подношения для духов в посуду с трещиной, из которой сами никогда не едят [23].

Рис. 4.8. Давид Теньерс. Подготовка к шабашу. Одна из старых ведьм варит зелье, другая натирает тело молодой колдуньи волшебной мазью, третья обучает заклинаниям с помощью магических книг.

Сцены половых связей с духами, которыми богат шаманский фольклор, могут, помимо прочего, проецироваться и на иных употребляющих галлюциногены (мухомор, псилоцибин, белену и т. д.) как некий эталон. Директор психофизической лаборатории в Копенгагене доктор Леманн, рассматривая связь между интоксикацией беленой и эротическими переживаниями, приходит к выводу: «Многие старинные известия о шабашах ведьм рисуют именно такую картину: ведьма намазывается мазью и тотчас впадает в глубокий сон, сопровождающийся эротическими сновидениями и ощущением летания. Впрочем, не следует думать, что в основе всего учения о ведьмах лежали исключительно наблюдения над явлениями такого отравления, хотя вызванные им сновидения, может быть, и привели к представлению о ночных сборищах, на которых главное дело состояло в удовлетворении половой потребности. В особенности представление о любовных отношениях именно с дьяволами не может быть отнесено всецело на счет отравления беленой. Подобное представление должно было возникнуть другим путем и глубоко внедриться в сознание народа; только при таком условии оно могло так постоянно повторяться во снах. Вероятно, употребление наркотических мазей было с незапамятных времен известно колдунам обоего пола, и они применяли его, подобно индейским знахарям, с той целью, чтобы привести себя в состояние ясновидящих, а может быть, и для доставления приятных эротических снов. Но лишь с наступлением ужасов преследования ведьм мази эти получили широкое распространение, главным образом как обезболивающее средство, сны же присоединились при этом как явление побочное, вызванное не только наркотическими средствами, но и народными представлениями о шабашах ведьм» [106, c. 373] (рис. 4.8).

Из последних материалов совершенно неожиданным стал рассказ одного молодого чуваша о проведении своего рода мухоморного причастия у старообрядцев на Урале: «Моя бабка рассказывала, как ей еще прабабка делала. Смешала мухоморы с беленой, получилась мазь. Намазала этой мазью моей бабке виски, предупредила, что вначале голова кружиться будет, но ты не бойся, ей говорит. Стала ей передавать, наставлять. Это она делала, чтобы открыть правильную дорогу, передать ей веру старообрядческую. Мне бабка сама рассказала об этом. Потом прожила очень долгую жизнь, не болела» [222].

В деле закрепления соответствующего образа лесных женщин, русалок и девушек-мухоморов немаловажную роль сыграли и те условия, при которых происходил первичный прием галлюциногенных средств. М. Добкин де Риос пишет, что в культурах, где применялись галлюциногены, мужчины и женщины должны были принимать обет безбрачия (сексуального воздержания) на весь период своего обучения. Вместе с шаманом-наставником ученики уходили в дикие места и проводили опыты с наркотическими растениями [14, c. 116]. При этом они слушали легенды о духах леса, гор и рек, которые становились путеводной нитью для собственного экстаза. В этих рассказах им сообщалось в иносказательной форме о коварстве видимой красоты духов, об этапах шаманского экстаза, о правильном и неверном поведении в потустороннем мире. Подобные откровения, как совершенно справедливо заметил В.Я. Пропп, до сих пор содержатся во многих сказках о Бабе-яге, живущей в глухой чаще в избушке на курьих ножках, и в некоторых других [107]. При посвящении с помощью мухоморов таким сценарием могла бы, например, послужить известная современная сказка о Янко и его сестре Зоринке.

Янко и Зоринка живут одни-одинешеньки. Как-то раз они отправляются в лес за грибами. Янко набрал полную корзину поганок, потом видит: на кочке большой красивый гриб стоит. Мальчик хочет его взять, а он – прыг – и на другой кочке. Так Янко уходит за прыгающим грибом вглубь леса и оказывается у болота. Гриб превращается в ведьму, потом – в черную ворону. Ворона хватает мальчика и уносит его в свое жилище. Зоринка же тем временем ищет брата и встречает Старичка-боровичка. Он говорит ей: «Не уберегла ты Янко; теперь он в Черных скалах у ведьмы живет. Ты пойди, Зоринка, к Доброму великану – он тебе поможет». Помимо этого, Старичок-боровичок дает ей ореховую веточку. Зоринка находит Доброго великана, и тот соглашается ей помочь. Он сажает Зоринку к себе на плечо и относит ее к Черным скалам, к жилищу ведьмы. Дом оказывается без окон, без дверей; только через мышиную нору можно проникнуть внутрь (проход через маленькое отверстие широко встречается в шаманском фольклоре как путь в Нижний мир). Зоринка дважды дотрагивается до великана и один раз до себя ореховой палочкой, что делает их маленькими, ростом с мышку (увеличение и уменьшение объектов, как уже упоминалось, характерно при принятии мухоморов). Когда Добрый великан и Зоринка попадают в жилище, они видят огромный стул, огромный стол. Ведьма оказывается спящей. Зоринка прикасается к также спящему Янко прутиком, и он уменьшается в размерах. Вместе они убегают через мышиную нору. Тут ведьма просыпается и кидается в погоню. Зоринка возвращает всем первоначальный рост. Добрый великан хватает ведьму за волосы и отрубает ей голову. На этом сказка заканчивается [23].

Во время экстатического опыта, вызванного приемом галлюциногенов, реализацией особых техник работы в сновидении или других шаманских практик, изначальные образы могут быть изменены. Это делается с помощью специальных слов, имеющих заклинательный характер, или действий. Например, это можно видеть в описании сна М.Г. (Нижний Новгород): «Захожу в некий аналог то ли шатра, то ли типи (вид жилища североамериканских индейцев – О.Д.) со стенами из белого войлока, на окраине леса. Откуда-то сзади внезапно появляется ведьма – Баба-яга. Я знаю это и сновидческой интуицией, и облик у нее соответствующий. Одета она в холщовое платье из лохмотьев, выглядящих, как куски сосновой коры, но сотканной из белесого тумана. На голове такой же платок, не покрывающий полностью голову. Из-под него видны не седые, а скорее, грязно-пепельные волосы, собранные назад. Лицо светло-смуглое, нос острый, длинный, не загнут, скорее, просто на манер "римского". Короткий щелчок страха, действует как триггер. Осознаю, что происходящее – сон. Степень осознанности – доходящая до чувства материальной плотности окружающего мира сна. В ту же секунду из ниоткуда, без подготовки (во сне это ощущалось как будто из абстрактного центра моей головы) возникает невербализованная в голос мысль-инструкция; надо сказать: "Обернись к лесу старой, ко мне молодой". Так и говорю: "Обернись к лесу старой, ко мне молодой". Ее облик тут же меняется – передо мной красавица-девица с темно-рыжими, в оттенок красной меди, волосами. Отличный высокий, крепкий бюст примерно второго размера, вишневые соски, детородные бедра объемом где-то 95 см. Талия не тонкая, не полная, скорее, этакая сильная, но по-женски гибкая. Крепкие атлетические ляжки, развитые, но не гипертрофированные. Икры как на лучших скульптурах Греции, щиколотка не тонкая и не толстая, пропорциональная. Задорно смеется. Мы тут же занимаемся любовью, страстно, но не до изнеможения, не долго, не коротко – ровно столько, сколько нужно обоим. Затем она с легкой иронией и одновременно искренним восхищением, на манер того, как произносят "ой да молодец-удалец", хвалит меня как мужчину. Но оргазм истощил осознанность. Далее сон растворяется и длится уже в обычном режиме» [222].

Длительная сексуальная изоляция при обучении (иногда она продолжалась всю жизнь) находит разрядку в инициационных снах. Секс с пришедшими в ИСС духами рассматривается шаманами как акт передачи знания и силы. У Л. Штернберга приводится рассказ одного нанайского шамана, к которому во время посвящения приходит дух в виде очень красивой маленькой женщины. Женщина-дух говорит будущему шаману, что является айями (духом-помощником) его предков-шаманов и хочет стать его женой, чтобы помогать в искусстве исцеления. «С тех пор она постоянно приходит ко мне, – делится шаман. – Я сплю с ней, как с женой, но детей у нас пока нет. Она живет в одиночестве в доме на горе. Иногда она появляется в облике старухи, иной раз – как волчица. Бывает так, что на нее невозможно смотреть без страха» [108].

При создании художественно-поэтических образов последний момент, как правило, не учитывается. В результате получается следующее:

Шамана встреча и Венеры

Была так кратка и ясна:

Она вошла во вход пещеры,

Порывам радости весна.

В ее глазах светла отвага

И страсти гордый, гневный зной:

Она пред ним стояла нага,

Блестя роскошной пеленой…

Покрыта пеплом из снежинок

И распустив вдоль рук косу,

Она к нему вошла. Как инок,

Он жил один в глухом лесу…

В. Хлебников [109]

Эротика и галлюциногены

Сексуальный окрас возникающих в шаманских видениях образов и нередко следующее после принятия грибов реальное снятие одежды экспериментатором сыграли свою роль и в формировании представлений о девушках-мухоморах. Конечно, прилюдное обнажение употребившего мухомор нельзя расценивать как нечто из ряда вон выходящее, поскольку в традиционной культуре народов Крайнего Севера подобный акт имел место и при совершении некоторых других обрядовых действий, например при исполнении особых ритуальных песен [45, 110, 111]. На бытовом уровне женщина могла совершенно свободно ходить обнаженной при мужчинах старше себя в своем брачном классе, то есть при отце, дяде, братьях и т. д., но это было недопустимо в присутствии потенциальных мужей, представляющих чужой брачный класс. У обско-угорских народов ограничения касались не только конкретных половых признаков, но и распространялись на оголения шеи, ног и запястий рук [112, c. 83].

При употреблении мухомора такие запреты, регулирующие повседневные нормы, легко нарушались. Это не считалось неприличным, поскольку человек больше не рассматривался как обычный член общества. Он становился частью иного мира и всецело ему принадлежал. Е.П. Батьянова приводит рассказ об одной корякской женщине, которая, чтобы узнать, от чего гибнут ее сыновья, ест мухоморы. Она то ли видит сон, то ли слышит наяву голос: «Если хочешь сохранить детей, ты должна на бубне играть и ничего из одежды не иметь при этом». Женщина решила: «Мне надо сохранить детей». В пургу она обыкновенно снимала одежду и босиком, раздетая, с бубном обходила все стойбища. Детей она сохранила [46, c. 78].

Обогащение сексуального опыта и даже переоценка в худшую сторону своей прошлой сексуальности, воспринимаемой как «зажатость», после употребления психоделиков – мухомора, дурмана, псилоцибиновых грибов, ЛСД и др. – явление нередкое и хорошо знакомое, например трансперсональным психологам.

«Пациенты ЛСД-терапии и эмпирической психотерапии часто испытывают в ходе лечения глубокие сексуальные перемены, – пишет Станислав Гроф в книге «За пределами мозга». – Рано или поздно их представление о сексуальности значительно расширяется, и они обнаруживают, что прежние критерии поверхностны, недостаточны и сомнительны. Они узнают, что сексуальный оргазм и у мужчин, и у женщин – это не событие по типу "все или ничего", что у него много степеней, отличающихся как по интенсивности переживания, так и по полноте разрешения. Во многих случаях лица, до терапии считавшие, что у них адекватный сексуальный оргазм, сообщают об удивительном усилении потенции к оргазму. Обычно это прямо связано с обретением способности отдаться процессу, что происходит благодаря переживаниям смерти-возрождения и космического единства» [202, с. 229].

В деле появления или, по крайней мере, подпитывания устойчивого образа девушек-мухоморов могли сыграть свою роль и различные нервные болезни, которыми часто страдают жители Севера, причем преимущественно женщины. Есть мнение, что бешеные пляски с употреблением мухоморов в умеренных дозах во время праздников способствовали предупреждению приступа [46, c. 73]. Участник Великой Северной экспедиции С.П. Крашенинников наблюдал в XVIII веке следующую картину на одном из «пиров» камчадалов (ительменов): «Во время крику начали выбегать из углов бабы и девки, искося глаза, искривя рот и представляя себя как возможно страшными, которые, дошед до лестницы, подняли руки кверху и, делая странные телодвижения, плясали и кричали во всю глотку, а потом одна за другою падали на землю будто мертвые и разносимы были мужчинами по местам своим, где лежали аки бы бесчувственны по тех пор, пока некоторый старик не отшептал каждую порознь» [118, c. 84].

Было замечено, что у якутов, как и у русского населения крайнего северо-востока, не использующих грибы, истерии и другие нервные расстройства встречаются чаще. Как известно из данных психиатрии, приступы истерии часто сопровождаются срыванием с себя одежды, снятием обуви и пребыванием в обнаженном виде в самых разных местах. При этом человек кривляется и совершает различные необычные поступки, например прыгает, кричит, выставляет напоказ свои половые признаки. Зигмунд Фрейд видит связь между возникновением истерии и сексуальным вытеснением на фоне сильной сексуальной потребности и слишком далеко зашедшим отрицанием сексуальности: «Повод к заболеванию наступает для предрасположенного истерически лица, когда вследствие собственной растущей зрелости или внешних жизненных условий реальное сексуальное требование серьезно предъявляет к ним свои права. Из конфликта между требованием влечения и противодействием отрицания сексуальности находится выход в болезнь, не разрешающий конфликта, а старающийся уклониться от его разрешения путем превращения либидинозного стремления в симптом» [210, с. 31].

Действия, сравнимые с истерическим припадком, мы встречаем и в описании встреч с лесными женщинами, и при употреблении мухомора, а также других галлюциногенов.

Эксгибиционизм, или желание обнажаться, имеет корни в глубоком детстве – в автоэротизме, когда влечение направляется на собственное тело, а позже возникает потребность в зрителях, потенциальных сексуальных объектах. «Маленький ребенок прежде всего бесстыден и в определенном возрасте проявляет недвусмысленное удовольствие от обнажения своего тела, подчеркивая особенно свои половые органы», – пишет Фрейд в «Теории полового влечения» [210, с. 54].

Рис. 4.9. Любовники с трубками в руках. Китай. XIX в.

Интересно отметить, что проявление эксгибиционизма при легких стадиях опьянения мухомором часто начинается со снятия обуви. Человек при этом хочет ощутить подошвами ног холод, исходящий от пола, как будто ему не хватает «подпитки» от земли. Возможно, такое отношение к босой ноге также связано с детским автоэротизмом и соответствующей ему эрогенной зоной, по Фрейду. В младенческом периоде жизни пальцы ног могут заменить материнский сосок, когда внимание ребенка сосредоточено на себе. Оголение ноги в этом случае будет символизировать обнажение тела вообще. Здесь нельзя не упомянуть существовавший в прошлом культ женских стоп в Китае, где девочкам еще в молодом возрасте бинтовали ноги, предотвращая их рост. Мужчинам не позволялось глядеть на открытые стопы девушки, и это был основной мотив эротических фантазий и желаний. Любовная игра в Китае, Индии и других странах Востока нередко включала курение опиума или гашиша (масло конопли) для усиления сексуального возбуждения, о чем сказано, например, в известном трактате по искусству любви «Камасутра» (рис. 4.9).

В этой связи заметим, что некоторые информаторы сообщают, что девушки-мухоморы имеют странные стопы (на петроглифах Пегтымеля стопы часто соединены, образуя вульву – основание ножки гриба), а художники, рисующие эти образы, иногда деформируют и сильно вытягивают стопы девушек-мухоморов так, что в некоторых случаях их можно принять за других духов природы – русалок. Таким образом, мы можем предположить, что сексуальное влечение, возникающее в ряде случаев при употреблении различных галлюциногенов, в том числе и мухомора, связано с прегенитальной фазой сексуальной организации, для которой характерен именно эротизм, получение наслаждения без стимуляции половых органов. На этом может быть основан и перепросмотр прошлого сексуального опыта, о котором говорилось выше, а также изменение сексуальных приоритетов, вплоть до вытеснения сексуального процесса в пользу эротического переживания. Все это верно как для знающих о действии мухомора, так и для употребивших грибы впервые.

Вот сообщение С.А. (1974 г.р., Москва): «Как-то давно сидим мы – я, моя жена и еще два парня знакомых, – а выпить нечего. Тогда решили настойку на мухоморах выпить – она в шкафу стояла, настойка от ревматизма. Водку слили и дали… Потом курить выходим, а я смотрю: моя жена босая. Говорю: "Одень чего", а она не хочет, то на одной ноге постоит, то на другой – пол-то холодный был, плитка. И так каждый раз, когда курить ходили. Потом она одна пошла. Я смотрю, а она стоит платье задрала. Я тут выскочил. "Что хочешь?" – говорю. Дал ей тогда хорошенько, чтобы зад свой не выставляла» [40].

Что-то очень похожее происходит и при использовании иных возбуждающих средств растительного происхождения, а в некоторых случаях, при определенном складе психики, и без их употребления. Одна из информаторов, татарка по национальности, Екатерина Е. (1975 г.р., Москва), не занимающаяся шаманской практикой, поведала следующую историю из своей жизни: «Я, наверное, всегда такой была. Почувствовала я свою принадлежность к женщине еще лет в девять. Мне тогда нравилось ходить по дому голышом, когда никого не было… Чаще всего это бывало по утрам… Я как бы ловила последний момент сна и растягивала его. Ощущала себя как пьяная: и здесь, и нет. Я зажигала свет и делала вид, что убираю постель, а окна раскрыты, только тюль. А напротив в отдалении дом. Мне хотелось, чтобы меня кто-нибудь увидел, но ничего плохого не подумал, как будто бы я просто забыла… Иногда мне хотелось раздеться в присутствии гостей…

Когда приходила домой с улицы, вначале снимала сапоги и колготки, а только потом – другие вещи. Мне казалось, что вид моей босой ноги возбуждает. Так оно и было. Позже я вообще обнаглела. Ходила выносить мусор в расстегнутом халате. Там, на лестнице, раздевалась полностью, даже тапочки снимала, да и возвращалась так домой. Боялась – жуть, что кто-нибудь увидит. Потом я еще смотрела, чтобы на лестнице никого не было, и открывала дверь голой. Я так могла простоять, пока лифт не зашумит. Потом дверь захлопывала, а когда все уляжется, снова открывала. Выходила к лифту голой, босиком, сидела на перилах и даже на ступеньках в коридоре… Вообще я заметила, что страха нет сразу, как только просыпаюсь, пока до конца не проснулась… В голову что-то ударяет, и волна какая-то… Это ощущение долго остается, бесшабашности, что ли, без страха, с пустой головой. Однажды утром я быстро встала, чтобы сохранить состояние, когда кажется все нереальным, взяла ключи от почтового ящика и побежала голой по лестнице на второй этаж с шестого. Даже одежду не взяла… Я как будто летела по лестничным пролетам. Прямо дух захватило… Потом что-то сжалось внутри, и я в первый раз испытала оргазм. Тогда даже не поняла, что со мной случилось. В тот день я так голой и проходила, как пьяная» [30].

Вообще, подобных сообщений в анналах психиатрии и психотерапии очень много. Как правило, в больших городах действие разворачивается именно в подъездах домов, как в месте доступном и общественном, с одной стороны, и условно защищенном – с другой. В деревнях акты эксгибиционизма переносятся в леса и рощи, где и могут быть замечены сторонними наблюдателями. Подробное разбирательство этой темы выходит за рамки данной работы. Прежде всего нас интересует момент запуска программы действий употребляющего и не употребляющего наркотические препараты и событий, следующих вслед за этим.

«Экстремальное» обнажение сопровождается резким изменением химических процессов, протекающих в мозге, что может привести к ИСС без наркотических веществ, как это имело место, когда Екатерина Е. «летала по лестничным пролетам». Многие профессиональные стриптизерши говорят, что испытывают чувство эйфории и экстаза, которое подталкивает их к все большей откровенности [113]. Известный исследователь ЛСД Станислав Гроф связывает эксгибиционизм, а также женский гомосексуализм с переживаниями, полученными в последней фазе перинатального опыта, когда ребенок, преодолев родовые пути, выходит наружу [202, с. 154]. Зигмунд Фрейд видит в эксгибиционизме детское влечение [210].

Возможно, что при мухоморном опьянении и эксгибиционизме мы сталкиваемся с одними и теми же закономерностями нарушения обычного восприятия реальности. Под действием небольших доз мухоморов, а также дурмана, белены человек испытывает легкое головокружение, стирающее границы между сном и бодрствованием, возбуждение. Он может снять с себя одежду, встать на подоконник, выйти из дома.

Еще одна мотивация к обнажению во время опьянения некоторыми галлюциногенами – желание открыться перед знанием. «…Настоящее посвящение нельзя получить, если не разденешься догола, – пишет Т. Маккенна, ссылаясь на откровения, полученное его братом Деннисом под воздействием псилоцибиновых грибов. – Деннис стал настаивать, чтобы все мы сняли одежду… Чувствовалось осязаемое присутствие гриба. Казалось, что он говорит: "Сбросьте одежду. Отбросьте все. Мир рушится. Отныне все предметы для вас бесполезны. Вам больше ничего не нужно"». Вскоре группе экспериментаторов, в том числе и Т. Маккенне, показалось, что будет очень правильно, если они возьмут свои гамаки и нагишом отправятся в джунгли в поисках видения. Так они и сделали [174, с. 150].

Рис. 4.10. И. Фавани. Школа ведьм. Гравюра на меди. XVIII в.

Идея обнажения для получения мистического опыта очень древняя. Она характерна для самых различных традиционных культур Америки, Азии и Африки. В шаманизме обнажение тела представляет собой не что иное, как открытость перед Великим Духом. Снятие одежды подобно отрешению от внешнего мира, его законов, установок и условностей. Если человек действительно хочет соприкоснуться с Духом, то он, по словам шамана сиу Эхака Сапы (Черного Лося), должен оставить все земные принадлежности [45, с. 61]. В европейской цивилизации после гонения на ведьм, известных своими оргиастическими ритуалами, эта взаимосвязь внешне была искусственно подавлена христианскими нормами, но, тем не менее, «законсервировалась» внутри (рис. 4.10). Это как раз и высвобождает принятие галлюциногена, хотя сама культурологическая основа состояния остается для экспериментатора неизвестной.

Одна женщина, употребившая мухомор для достижения состояния опьянения, находясь в компании, сняла с себя обувь, брюки, причем аккуратно положив их в саду на скамейку, и как ни в чем не бывало села на стол. На следующий день она не смогла вспомнить о случившемся. В другой раз она танцевала голой на проселочной дороге, выпив в походных условиях чай, который представлял собой отвар листьев малины и какой-то собранной «для вкуса» травы: «Мы тогда на пикник на выходные поехали. Я от моста через Пахру к палаткам возвращалась – они на горке стояли, – и дождь начался. Теплый такой, грибной. Одежда промокла вся. Я ее сняла, туфли взяла в руку – и так, в чем мать родила, побежала. Не чувствовала ни страха, что меня кто-нибудь увидит, ничего… Хорошо было. Так я пробегала долго, наверное. Дождь уже кончился. Одеваться не хотелось. Уже у палаток решила низ прикрыть, тогда показалось это достаточным. Сорвала мокрый лист ландыша и прилепила между ног, как на бразильском карнавале. Так и пришла. Сказала, что просто не хотела одежду мочить, а она – вся мокрая» [114].

В связи с разбираемым вопросом уместно привести и сексуальные переживания, вызванные приемом таких известных галлюциногенов, как гашиш, а также псилоцибиновых грибов и кактусов пейот. Примерно через 30–40 минут после употребления у некоторых экспериментаторов возникает ощущение тепла в нижней части живота и области таза. Интенсивность тепла возрастает, пока оно не прорывается через задний проход и мочеиспускательный канал (сведения о фазах прохождения этого процесса у женщин отсутствуют). Экспериментатору при этом может показаться, что он «наделал в штаны». После осмотра выясняется, что это не так. Вместе с этим, а иногда чуть позже может возникнуть ощущение внутренней щекотки в районе промежности, в области, где у женщин находится так называемая точка G. При определенных положениях туловища такая щекотка может перейти в оргазм или даже множественные оргазмы, характерные для женщин, причем оргазмы могут быть как мнимыми, так и вполне реальными, с эрекцией полового органа или без нее [173].

О повышении полового влечения после употребления различных галлюциногенов и релаксантов (мухомор, гашиш, опиум и др.) единодушно сообщают все экспериментаторы без исключений. Это справедливо и в случае разовых, непостоянных приемов галлюциногенных веществ, совершаемых время от времени [53]. «Под этим делом сексом можно заниматься бесконечно долго, находя все новые и новые открытия», – рассказывает о действии конопли и продуктов из нее информатор С., 28 лет [173]. Все эти рассказы послужили основой для многочисленных изображений, характерных для конца XIX – начала XX века, хотя реальная картина опьянения, конечно же, выглядит иначе (рис. 4.11).

Т. Маккенна очень красочно и полно описывает свои психоделические переживания, имевшие место в 1969 году в Непале. Он и его партнерша находились под воздействием диметилтриптамина (ДМТ), а также ЛСД (Т. Маккенна) и дурмана (его спутница): «До этого мгновения ни один из нас не рассматривал другого в качестве потенциального любовника. Наши отношения строились на совершенно иной основе. И вдруг все обычные нормы отношений перестали существовать. Мы бросились друг к другу, и у меня возникло отчетливое ощущение, что я прошел сквозь ее тело и оказался у нее за спиной… Мы занялись любовью. Или, скорее, пережили нечто имеющее весьма отдаленное отношение к этому занятию, но совершенно своеобразное. Мы оба пели и вопили, захваченные глоссалией ДМТ, катались по крыше, качаясь на волнах набегающих галлюцинаций. Она преобразилась: трудно описать словами, какой она стала, – женское начало в чистом виде, Кали, Левкотея, нечто эротическое, но нечеловеческое, нечто обращенное к виду, но не индивидууму, излучающее угрозу людоедства, безумие, простор и уничтожение. Казалось, она вот-вот сожрет меня.

Рис. 4.11. Курильщица опиума. Салонная открытка начала XX в. Париж.

Реальность разбилась вдребезги. То был секс на самой границе возможного. Все преобразилось в оргазм и зримый лепечущий океан эльфийской речи. Потом я увидел в том месте, где склеились наши тела: из нее на меня, на крышу струится, растекаясь повсюду, какая-то стеклянистая жидкость, что-то темное, блестящее, вспыхивающее изнутри разноцветными лучами… Я заглянул прямо в нее – и передо мной возникло отражение поверхности моего же собственного разума. Что это было – транслингвистическая материя, живой, переливающийся вырост алхимической бездны гиперпространства или порождение полового акта, совершенного в полном безумии? Я снова заглянул в темную глубину и на этот раз увидел ламу, который обучал меня тибетскому языку, – в это время он, должно быть, спал на расстоянии мили отсюда. Но в жидкости я увидел его в обществе незнакомого мне монаха; они оба глядели в отполированную до зеркального блеска пластину. И тут я понял, что они наблюдают за мной! Это было выше моего разумения. Я отвел взгляд от жидкости и от моей партнерши: настолько сильна была окружающая ее аура нечеловечности» [174, с. 85–86].

Открытие мистера Кумса

Нередко во время приема галлюциногенов и при соответствующей настройке происходит воплощение детских или других подавленных эротических фантазий: тот же эксгибиционизм, гомосексуализм, экстремальные виды оральных отношений и т. д. Раз воплотившись под влиянием галлюциногенов, эти фантазии, как правило, больше не подавляются, но и не становятся навязчивостью, поскольку человек меняет к ним свое отношение. В ряде случаев такая свобода от сексуальных запретов снимает некоторые виды невроза, недаром у народов Крайнего Севера мухомор некогда считался самым верным средством от детской застенчивости и робости перед противоположным полом. В Европе и России конца XIX – начала XX века этот гриб нередко сопровождал изображение детей на открытках и фотографиях, а тема наркотического опьянения часто подавалась с эротическим подтекстом, что было обусловлено общей наркотизацией общества (рис. 4.12).

Рис. 4.12. Сцена наркотического опьянения. Салонная открытка начала XX в. Франция.

В художественной литературе это свойство мухомора нашло отражение в новелле Г. Уэллса «Красный гриб». В ней рассказывается об одном очень закомплексованном человеке – мистере Кумсе, «чувствующем отвращение к жизни».

Мистер Кумс не был хозяином в своей семье, а когда хотел высказать возражение жене или ее беспардонным знакомым, посещавшим его дом, не находил нужных слов, чувствовал робость. Как-то раз мистер Кумс в негодовании покинул дом и отправился в ближайший лес. Там его внимание привлекли «красные грибы с белыми крапинками» (название «мухомор» в новелле не фигурирует). Он был наслышан о ядовитости этих грибов и, поразмыслив, решил с их помощью свести счеты с жизнью. Откусив несколько кусочков гриба, мистер Кумс забыл о своих горестях и пришел к выводу, что жизнь не так уж и плоха, все можно поправить. Он украсил свой жилет цветущими пучками желтого дрока, набрал в цилиндр грибов и отправился домой. Поскольку никто больше не захотел приобщиться к его открытию – отведать вместе с ним принесенных им из леса грибов, – мистер Кумс учинил в доме настоящий погром. После крепкого исцеляющего сна опьянение прошло, но уверенность в себе осталась с мистером Кумсом навсегда. Стоило ему лишь напомнить домочадцам, каким он бывает в гневе, так сразу все вставало на свои места. С тех пор он стал счастлив.

«Прошло пять лет. Опять стоял октябрьский полдень; и снова мистер Кумс прогуливался по сосновому лесу за каналом. Это был все тот же черноглазый человечек с темными усиками, что и в начале повествования, но его двойной подбородок был уже не только кажущимся. На нем было новое пальто с бархатными отворотами; изящный воротничок с отвернутыми уголками, отнюдь не жесткий и не топорный, заменил воротничок ходячего образца… Даже случайный наблюдатель заметил бы в его осанке отпечаток высокой добропорядочности, а закинутая назад голова указывала, что человек знает себе цену. Теперь он был хозяином с тремя помощниками».

Вот что сказал мистер Кумс своему приятелю: «Не будь того дня, я бы сейчас бродяжничал по дорогам, а она (жена – О.Д.) и вся ее семейка ворчали бы на меня, что вот я довел ее до нищеты».

Приятель видит вокруг много грибов и замечает, что от них нет никакого проку. На это мистер Кумс отвечает: «Я полагаю, что в них есть очень большой смысл».

Новелла заканчивается следующими словами: «Вот и вся благодарность, какую получил красный гриб за то, что, помрачив рассудок жалкого человечка, сделал его способным к решительным действиям и таким образом перевернул весь ход его жизни» [175, с. 225–237].

Следующее свидетельство принадлежит уже не перу фантаста, который, однако, строил повествование на результатах последних экспериментов с медицинским препаратом Agaricus muscarius, введенным в обиход в 1828 году, а современному человеку, испытавшему действие сухого мухомора на себе.

«Мухомор открыл меня для самого себя, – рассказывает Е.К. (30 лет, Екатеринбург). – Он научил меня не бояться внутренних противоречий, которыми я был напичкан с самого раннего детства. Точнее, противоречий больше не осталось. Я стал самим собой… Удивительная вещь произошла с моими взглядами на секс. Раньше я был мнительным, закомплексованным, что отражалось и на моих отношениях с девушками. Теперь я стал… нет, не напористым, а умело-деликатным. Внутри меня произошло какое-то откровение, и именно это откровение стало притягивать ко мне, и оно же позволило лучше понимать противоположный пол, что ему надо в жизни» [173].

Подводя итог, можно отметить, что в легендах о девушках-мухоморах и русалках отражены и народные понятия профанов о духах, и шаманские инициационные представления, и переживания в ИСС, хотя последнее в меньшей мере. Помимо этого, они имеют под собой фактический материал о реальных встречах с употребившими галлюциногены людьми. Вообще, любое неожиданное столкновение в уединенном месте с обнаженной по разным причинам женщиной также могло найти свое место в цикле рассказов о мухоморном народе. Если бы тема мухоморов имела сейчас популярность, как, например, НЛО, нашлись бы тысячи свидетельств контактов разного рода с девушками-мухоморами в подмосковных или каких-либо еще лесах, полях и рощах.

На память приходит случай, имевший место в конце 1990-х годов. Как-то вечером я услышал стук во входную дверь, несмотря на наличие звонка. Я посмотрел в глазок, но никого не увидел. Вскоре стук повторился, но на этот раз более настойчиво и требовательно. На мой вопрос относительно личности стучавшего ответа не последовало. Не выдержав, я взял на всякий случай резиновую дубинку и повернул ключ, чтобы узнать, что происходит. Не успела дверь распахнуться, как в комнату ввалилась совершенно обнаженная дряхлеющая женщина с длинными растрепанными волосами и с грудями до пупа. Как я понял, до этого она сидела на коврике перед дверью и поэтому была не видна. Ни слова не говоря, она тут же устремилась к шкафу, рывком открыла его и стала что-то искать, совсем как лесная женщина, фигурирующая в фольклоре как похитительница одежды, холстов и ниток. Наконец она заявила, что живет в этом доме давно, а кто я такой, даже не желает знать. Трудно сказать, объелась ли эта женщина мухоморов или находилась в другом состоянии, но русалка была классическая.

Глава V

Правила сбора и хранения

Предварительная подготовка

Мухомор по сравнению с некоторыми другими растительными галлюциногенами не обладает сильным воздействием на психику человека, как, например, псилоцибиновые грибы или айяуаска. Степень погружения в ИСС и его качество при употреблении мухомора напрямую зависят от подготовленности человека к такому переживанию, знания соответствующих мифов и легенд, а также и от различных условностей при сборе и конкретном применении, которые легли в понятие «мухоморный кодекс». Е.П. Батьянова пишет, что на всех этапах от собирания до принятия общение с духом мухомора представляет собой определенный ритуал, в котором священный статус мухомора определяется системой запретов и предписаний [46, c. 76]. С соблюдения всех этих норм и начинается, собственно, погружение в непознанное.

Если лето выдалось влажным, то мухоморы появляются в лесу уже в конце июля и держатся в некоторых случаях до конца ноября, но собирают их преимущественно в августе и сентябре, когда на грибах появляются белые крапинки [14, c. 10].

«Самый сильный мухомор – это август-сентябрь, – считают ительмены. – А дальше пересыхает – влага уходит, крепость уходит. Если сильный мухомор, увидишь много, очень много. Разное-разное» [46, c. 79].

Растут мухоморы поодиночке или рассеянными группами, как правило, на неплодородной почве, под березами, елями, соснами, лиственницами, буками и лесным орешником. Некоторые шаманы, прежде чем отправляться за мухоморами в лес, ждут особых снов, которые подсказывают им индивидуальное место и время сбора.

Вот одно из таких сновидений, переданное шаманом и специалистом по целительству мухоморами Сонгу-Хатом из Канады:

«Не знаю, с чего вдруг зашел разговор, но Макс, мой соратник по Чой-Кен-До (школа ушу – О.Д.), предложил съездить на озеро Глубокое, мол, тихо там, спокойно, рыбы полно… Предложение я поддержал, и вот мы уже заходим в лес, направляясь к озеру. Идти нам почему-то нужно было именно через лес, причем не по тропинке, а взяв направление по компасу. Несмотря на совсем не грибное время, у нас в руках были корзинки. Лес дарил покой и умиротворение. Не пройдя и километра вглубь, я заметил, что лес начинает приобретать однородный характер: стало больше деревьев с очень темными, почти черными стволами. Как только я это заметил, то увидел интересную картину: под высоким деревом стоят три мухомора необычного вида. Два из них росли практически из одного места и были в вышину с полметра, а третий рос рядом и был поменьше, около тридцати сантиметров. Причем было ясно: те, что повыше, и возрастом были постарше, эдакие старички-боровички. Все три гриба росли из одной грибницы. Первой моей мыслью было взять эти мухоморы с собой, но тут откуда ни возьмись появился Эльвиль, учитель-шаман, и сказал, что трогать их нельзя: они не те, которые можно брать, потому что у них не тот возраст и размер. Я не стал возражать, и Эльвиль исчез, а мы с Максом двинулись дальше.

Постепенно лес полностью стал однородным. Вокруг были очень темные и очень высокие деревья, такие, что я даже не мог разглядеть листву – она терялась где-то в вышине. Стало темно – то ли от того, что вечерело, то ли от того, что деревья закрывали свет. Почва под ногами стала мягкой и влажной, почти хлюпающей. Не знаю, долго ли мы шли, но тут показалась тропинка, которая почти сразу доставила нас к чудесному озеру.

В сумраке леса, в самой его глуши, среди штыков высоченных черных деревьев раскинулось необычайной красоты озеро. Прозрачно-бирюзовая гладь воды излучала мягкий и приятный свет. Казалось, озеро светится изнутри. Может быть, это так и было, а может, это была необычайная фантазия того мира, где все вокруг воистину необычно. Даже край озера (у берега – О.Д.) отличался от обычного тем, что был не ровным, а в виде линзы, как будто большая капля упала с неба и разлилась в лесу чудо-озером. Я стоял на берегу и ощущал, как чувства волнами накатываются на меня. Сначала я был ошеломлен, потом очарован. Меня захлестнуло ощущение всепоглощающей радости, и в следующее мгновение я понял, что должен искупаться в озере, и я прыгнул» [53].

Рис. 5.1. Карта на нерпичьей шкуре. Чукотка. Середина XIX в.

Рис. 5.2. Фрагменты карты на нерпичьей шкуре с обозначением вапак – народа мухоморов: а – верхняя часть; б – центральная часть карты.

Совершенно уникальной выглядит карта, созданная в середине XIX века неизвестным чукотским художником на выделанной и отбеленной шкуре нерпы (рис. 5.1). На карте, помимо обозначения стойбища, сцен кочевок и охоты, обозначены места, где живут мухоморы. Эти изображения по обе стороны от неровной черной линии, протянувшейся слева направо по всей верхней части карты, вызвали много споров (рис. 5.2 а). Один из первых расшифровщиков карты этнограф С.В. Иванов предположил, что это чукотские воины в старинных костяных доспехах и со щитами, стоящие у цепочки гор [221], но, вероятнее, это именно вапак – грибной народ. Также три грибообразные фигуры, весьма напоминающие петроглифы из долины реки Пегтымель, находятся в центральной части карты сразу под стойбищем (рис. 5.2 б).

Правила общения с мухомором гласят, что человек должен быть чист душой и иметь доброе расположение духа. Иногда перед сбором совершают ритуальное омовение. Считается, что человек с плохими мыслями не должен собирать и употреблять мухоморы, так как этим он может причинить вред не только себе, но и другим [46, c. 76]. Если такой человек все же отважится есть грибы, то это плохо кончается. «Разошлись они в разные стороны и все погибли», – говорят на Чукотке [59]. Некоторые народы вообще ограничивали мужчин в деле сбора и сушки мухоморов, доверяя это задание лишь молодым девушкам, обладающим кротким нравом [14, c. 140].

Сбор

Сбор мухоморов мало похож на сбор обычных грибов, хотя бы тем, что их не ищут. А. Верников в «Лесной сказке» так говорит об этом: «Мухоморы – это те же люди, тот же народ, а мы, люди, такие же грибы для них, они через нас получают знание, как мы через них. Все дело во встрече, в полном взаимопонимании, в превращении друг в друга. Да, я, конечно, был самим мухомором (т. е. испытывал на себе их воздействие – О.Д.): чувствовал свои шляпку, тело, такое белое и упругое, ножку, "юбочку". Узнал, как они растут в лесу, по какой схеме – такой развернутый, можно сказать, греческий квадрат. Теперь у меня нет проблем с их отысканием. Они сами ко мне выходят, когда я к ним выхожу… Или они приходят ко мне домой, прямо в город, конечно, большей частью во сне: видишь, как они растут возле самого подъезда или зимой появляются из-под снега, это такое зрелище…» [57, c. 65]

Тот же автор указывает: настоящий собиратель и ценитель мухоморов чувствует их зов, улавливает исходящие от них сигналы, которые иногда представляют собой «крики» о помощи тех несчастных, что были сбиты, растоптаны или растерзаны кем-нибудь [25, c. 56]. В этом прослеживается схожесть со сбором других галлюциногенных грибов – псилоцибиновых.

Информатор В. говорит, что, для того чтобы собрать псилоцибиновые грибы в нужном количестве (их шляпки в среднем не превышают одного сантиметра), на них необходимо настроиться. «Важно найти один гриб, съесть и посмотреть. Потом увидишь, что сидишь весь в грибах, они повсюду, вокруг, везде» [173].

Чукотские шаманы полагают, что мухомор обладает большой силой и способен «головой» рассекать корни деревьев, крушить в куски камни и скалы. Тем не менее он любит ласковое обращение, ценит, когда его гладят и разговаривают.

Найдя мухомор, шаман общается с грибом, как с живым существом, говорит, зачем он ему нужен, долго медитирует на его «пятнистую голову» [115, c. 139]. Коряки упоминают о танце под бубен, который нужно исполнять перед мухомором и который заключается в высоком поднятии колен и топанье ногами [74]. Нашедший мухомор должен наглядно продемонстрировать свое доброе намерение, испытать от встречи истинную радость и спеть в честь гриба песню:

Лукавое племя мухомора прячется

под кучей листьев, ах, ах, ах!

Ищет, кого одурманить;

Не имеет ни рук, ни ног, о, о, о!

Короткие обрубки тел

Крадут силы у каждого воина!..

Маленькие красненькие мухоморчики, ого, ого!

Прорастают сквозь землю,

Мягким затылком поднимают обломки скал, ого!

Тяжелые пни поднимают, сдвигая с места, ух!..

Маленькие красные мухоморчики, ах, ах!

Прорастают сквозь камень, ох!

Сердце его разрывают вдребезги,

Рассыпают мелкими брызгами, ух, ух, ух!

Тайные духи мухомора,

Они знают все страны света,

Они ходят по извилистым путям,

Словно следы мышей по снегу.

Они водят старого пьяницу,

Чтобы показать ему все скрытое.

Он пролезает в дыру зенита,

Как нерпа, выходящая на лед;

Вместе с небесными людьми

Он играет в мяч

Живой моржовой головой,

Ревущей, глядящей, кусающей…

Он спускается сквозь пуповину земли,

Как нерпа, нырнувшая в воду.

Он посещает землю блаженных собак,

Где оленьи стада, как морской песок,

Где жирные быки по каменной стреле,

А важенки по скребку,

А телята совсем даром…

Он видит духов заразы

С глазами, висящими на нитках,

С четырьмя желудками,

С острогой в руке…

Он видит большого голодного дьявола —

Его еще ни разу не кормили

И никогда не будут кормить,

Остерегайтесь подходить к нему близко!..

[93, c. 49–50]

При обнаружении мухомора, согласно «кодексу», нужно посмотреть, есть ли у него семья. Всех собирают в одну связку и никогда не смешивают с мухоморами, найденными в другом месте. Чукотские старожилы из поселка Марково говорят, что при невыполнении этого условия «разные» мухоморы начнут бороться друг с другом, и в этом случае человек, их употребивший, ничего не сможет увидеть. Считается, что мухоморы с острой шляпкой приводят к верхним людям, а с плоской – к животным [46, c. 75–76]. Знаток корякских и эвенских религиозных традиций Т. Уркачан из поселка Палана рассказывала американским исследователям, что можно собирать только отдельно растущие мухоморы, причем срывать их нужно только пальцами [74].

Рис. 5.3. Сбор мандрагоры. Национальная библиотека. Вена, Австрия. XIV в.

Относительно особенностей сбора имеются противоречия. Пегтымельские чукчи, а также коряки из Паланы утверждают, что мухомор должен быть не сорван и не срезан, а аккуратно выкопан деревянной палочкой без отделения шляпки, вместе с корнем [59, 74]. Это напоминает действия при сборе другого известного галлюциногена – корня мандрагоры (Atropa mandragora), из которого, по некоторым легендам, бог и сотворил человека. Считалось опасным брать мандрагору руками, потому что она, согласно Иосифу Флавию, «испускает свет и убивает каждого, кто к ней прикасается». Ее корень подкапывали, привязывали к верхней его части собаку и заставляли ее выдрать растение из земли (рис. 5.3). Как пишут в средневековых источниках, собака после этого неминуемо умирала, взяв на себя весь гнев мандрагоры [37, c. 215–219].

О том, что мухомор «боится» металлических предметов, сообщает А. Кородецкий, травник и фитоэнергетик из Санкт-Петербурга: «…растирать и резать лекарственные травы и грибы следует только в неметаллической посуде, желательно не использовать даже металлических ножей» [169, с. 15]. Жители камчатского поселка Оссора соглашаются, что мухоморы нельзя срезать ножом, и дополняют, что грибницу разрушать тоже нельзя. Их нужно очень осторожно выворачивать из земли по ходу солнца. Если срезать ножку, то потом, по сообщению 80-летнего корякского рыбака, парализует ногу и у самого употребившего такой гриб: «Если вы съедите этот мухомор, вы будете прыгать на одной ножке» [74]. Известен рассказ об одной корякской женщине, которая, не почистив сухой мухомор, случайно проглотила часть грибницы, в результате чего у нее в желудке вырос маленький гриб. Если бы она не вырыгала его, то непременно бы умерла [46, c. 76].

Помимо этого, коряки считают, что нельзя рвать слишком маленькие мухоморы и нельзя переворачивать их «вниз головой». Упоминавшаяся выше Т. Уркачан из поселка Палана, которую многие местные жители называют шаманкой, напротив, утверждает, что маленькие грибы имеют более сильное действие [74]. Современные собиратели из Охотска полагают, что мухоморы с наибольшим психотропным эффектом растут вдоль линии электропередачи и отличаются меньшими размерами шляпок [40]. По некоторым сведениям, чукчи также считают, что маленькие грибы с большим количеством белых точек дают более выраженный транс [116, c. 232]. После срывания мухомора в оставшуюся ямку некоторые шаманы кладут то или иное подношение – дар хозяину леса («за все платить надо») – и закапывают эту ямку [30, 74].

Одна чукотская женщина рассказывала, что раньше вапак (мухоморов) в тундре много было, а сейчас нечасто встречаются. В детстве ее даже корил отец-ясновидящий за обильный сбор. «Не надо много собирать, – говорил он. – Если увидишь [лишнее], обойди стороной и скажи: я тебя не видела, прости меня» [59].

Такое же бережное отношение распространяется и на другие «особые» растения. Хакасский шаман П.В. Шаголаков (род. в Ширинском районе, в поселке Черное озеро) рассказывал корреспонденту Н. Ольховой: «Я собираю травы и говорю Богу леса, Богу горы: "Я не растил, не поливал, но их я покупаю у тебя…" Тут важна не сумма, а отношение. Я беру столько, сколько надо. Я не беру все подряд, только здоровое, крепкое растение. Когда растение сорвали, оно цельное, энергия в нем сохраняется. Аккуратно беру, сушу – все это делается одними руками. Энергия того, кто брал это растение, тоже сохраняется. В каждом стаде должен быть пастух… А если Васька нарвал, Гришка нарвал, все это в одну кучу перемешали, получается бойня».

Сушка

Сразу же по возвращении из леса мухоморы, пока не обмякли, нужно почистить от прилипшей земли, листьев и мха, но не мыть. При этом проговариваются слова о будущем назначении грибов. Е.П. Батьянова приводит рассказ о том, как подобное обращение способствовало кратковременному излечению от слепоты у одной незрячей корякской женщины: «У моего дедушки была мачеха. Она была слепая. Они почти были ровесниками. Он специально пошел за мухомором для мачехи. Принес несколько штук, посушил. Когда сушил, говорил: "Надо, чтобы она увидела свет". Когда она потом поела мухомор, то была в таком состоянии, что все увидела – и солнце, и природу, и людей. Но потом опять ослепла» [46, c. 72].

Мухоморы нельзя резать ножом, прокалывать иглой, нанизывать на нитку, переворачивать шляпкой вниз. Коряки считают, что, если нанести мухомору повреждение, то же произойдет и с человеком, который будет есть такой гриб: от пореза начнутся режущие боли в животе, от прокола – колики. На Чукотке такое ограничение при сушке мухоморов, видимо, соблюдается не всегда, так как имеется сообщение о нанизывании мухоморов по три штуки. В.Г. Богораз пишет о том, что чукчи, употребляя мухомор, отламывают его по кусочкам, пережевывают и проглатывают [117]. Коряки же и при еде глотают грибы целиком, о чем речь пойдет в следующей главе.

Чукчи считают, что мухоморы можно сушить только на воздухе, на утреннем солнце, периодически переворачивая [14, c. 40]. Под низ поддона подкладывается бумага или чистая тряпочка, которая впитывает выделяющуюся влагу. Сушка считается законченной, когда мухоморы становятся легкими, слегка гнущимися, но не ломкими, и характерно гремят при соприкосновении друг с другом. Сейчас их обычно хранят в стеклянных или железных банках с плотно закручивающейся крышкой, которая предохраняет от попадания влаги. Если мухоморы все же отсыревают, их вновь подсушивают до требуемого состояния и хранят до употребления.

Поедание сырых мухоморов в шаманской культуре – редкость и, возможно, связано с профанацией изначальной традиции. Как уже отмечалось, при сушке и последующем хранении мухоморов (но не более шести лет) содержащаяся в них иботеновая кислота переходит путем декарбоксилирования в галлюциногенное вещество мусцимол, по которому как раз и определяется реальная психоделическая сила грибов. Считается, что иботеновая кислота и мусцимол могут влиять на содержание моноаминов норадреналина, серотонина и дофамина в мозге в той же степени, что и известный химический галлюциноген ЛСД. Иботеновая кислота, находящаяся в свежих мухоморах, действует аналогично мусцимолу, появляющемуся после сушки, но в 10 раз слабее [34]. Помимо этого, в сухом грибе существенно понижается уровень токсина мускарина, вызывающего рвоту. Некоторые употребляющие мухомор заявляют, что при правильном сборе и просушке все вредные вещества исчезают полностью [25].

Шаманы едят мухомор во время больших ритуалов, для помощи в сложных случаях течения болезни, открытия ясновидения, поиска пропавших людей и животных и т. д. Простые люди, как правило, употребляют их только во время народных праздников, но опасаются есть мухоморы зимой. При соблюдении установок «мухоморного кодекса» человек морально подготавливает себя к предстоящему путешествию; происходит своего рода настройка, необходимая для достижения глубокого состояния при малой степени интоксикации. Таким образом, создается благоприятный фон, на который впоследствии накладываются мифологические представления, свойственные той или иной группе.

Глава VI

Способы употребления

Общие условия

С осени и до конца зимы, в период самого темного и тяжелого времени на Крайнем Севере, начинались праздники, сопровождающиеся принятием галлюциногенных грибов. «Иногда употребляют для веселья и мухомор, известной оной гриб, которым у нас обыкновенно мух морят, – пишет С.П. Крашенинников о пирах камчадалов. – Мочат его в кипрейном сусле и пьют оное сусло, или и сухие грибы, свернув трубкою, целиком глотают, которой способ в большем употреблении» [118, c. 108].

Перед праздником устраивался пост, равно как и перед использованием мухомора в другие дни. Обычно воздерживались от пищи целый день [14, c. 43]. В некоторых группах устанавливались дополнительные ограничения: не есть мухомор, «когда солнышко закатывается», или «зимой не положено». Особые запреты касались определенных людей. Один чукча из поселка Марково спросил у старика, регламентирующего религиозную жизнь общины: «Можно ли мне попробовать?» Старик ответил: «Нельзя. Потому что ты не вернешься… Ты можешь настолько погрузиться, что это может повлиять на твой рассудок… Доза для каждого человека своя, ты не можешь знать своей меры (судя по всему, не можешь вовремя остановиться – О.Д.)… и можешь погибнуть» [46, c. 77].

Рис. 6.1. Мистические союзы: а – буддийская скульптура; б – мексиканская ритуальная фигурка. II в. н. э.

Количество мухоморов, предназначенных для еды, определялось в каждом случае индивидуально и зависело как от наклонностей человека, так и от самого способа употребления. «Если съесть слишком много, можно заснуть на несколько дней или даже на год», – предостерегает знаток корякских традиций и шаманка Т. Уркачан из поселка Палана [74]. Помимо этого, немаловажную роль играли обстоятельства приема грибов и время, так что иногда хватало одного мухомора, а иногда приходилось есть много [116, c. 236]. Чукчи, коряки и ительмены говорят о нечетном количестве: 3, 5, 7, 9 и т. д., «чтобы один был без пары», то есть чтобы оставшийся дух-мухомор составил пару с самим экспериментатором (рис. 6.1). У коряков допускался также прием кусочков сухих грибов, отщипанных от нечетного количества мухоморов (три кусочка – от трех грибов, пять – от пяти) [74]. Хантыйские шаманы-мухомороеды – пантал-ку – полагают, что мухоморов должно быть столько, чтобы они делились на семь без остатка.

С.К. Патканов, собравший данные о быте остяков (хантов), сообщает следующее: «Изредка, при отсутствии водки, певец для большего воодушевления съедает перед началом пения несколько мухоморов – 7, 14, 21, то есть число, кратное семи: от них он просто приходит в исступление и походит на бесноватого. Тогда всю ночь напролет диким голосом распевает он былины, даже и давно, казалось, забытые, а утром в изнеможении падает на лавку. Мало тронутые его беспомощным состоянием слушатели бывают довольны, что услышали песни своих отцов, пропетые с таким чувством» [119, c. 5].

Увеличение дозы зависело и от того, ел ли человек мухоморы ранее или нет. Как правило, изначальная доза равнялась одному-трем грибам. Для европейцев, по мнению М.Г. Молдавана и А.А. Гродзинской, экстремальным считается поедание половины плодового тела, а три гриба могут привести к летальному исходу [34]. Американскими исследователями, посетившими Камчатку в 1995–1996 годах, зафиксирован рассказ корякского охотника Леонида Александрова, который сообщил, что некий старик умер в 1993 году после принятия мухомора, а один мужчина съел грибы сырыми, опьянел, пел песни, а потом ослеп. «Несколько молодых коряков сказали нам, что они знают об отравлениях, вызванных грибами. Одна корячка лет тридцати сказала, что ее единственный опыт поедания мухомора был "сущим адом", но она не вдавалась в подробности того, что случилось с ней дальше. Другой коряк предупредил нас, что поедание слишком большого количества мухоморов может "привести к конвульсиям и пене изо рта". Женщина из Оссоры рассказала нам историю, когда мужчина съел мухоморы, стал диким, убил четырех оленей. Мы даже слышали два неясных бездоказательных рассказа о смерти после мухомора, где в одном случае было съедено три мухомора» [74].

Для возникновения галлюцинаций требуется очень высокая доза, но и тогда не всегда удается обрести видение духов. Помимо этого, она может привести к исступлению и агрессивному поведению, как иллюстрировано на примере выше.

А. Вербников, не раз испытавший на себе действие мухоморов, говорит: «Однако характерные и "самые лучшие" свойства этого гриба проявляются уже при малых и средних дозах: одна, две, три небольшие шляпки. Я имею в виду прилив энергии, которую можно направить куда угодно, ибо она находится под контролем воли и разума; появление дополнительной физической силы, которая не является иллюзорной и не обманывает человека относительно его возможностей, как это бывает – по свидетельствам – от ЛСД, т. е. не возникает желания летать, выпрыгивать из окон высоких этажей, останавливать одним пальцем поезда и т. п. [Возникает] ровная эйфория при обострении и "облагораживании" обоняния, слуха и вкуса; повышение приемлемости миропорядка одновременно – и это парадоксально – с усилением положительной оценки собственной личности; проступание в "себе и в мире" черт красоты, прекрасного; состояние глубокого внутреннего покоя – как от созерцания красоты-порядка вокруг, так и от осознания собственной красоты-силы» [25, c. 27].

Вообще, возникновение того или иного эффекта обуславливается характером самого человека, как уже неоднократно отмечалось. У нервного, вспыльчивого человека весьма вероятна агрессивность, а у спокойного возникает эйфория от созерцания предметов вокруг. Многие используют мухомор для обретения вдохновения, для сочинения песен, стихов и других художественных произведений. С.П. Крашенинников приводит рассказ о том, как некоторый служилый ел умеренно мухомор перед дальней дорогой, чтоб проходить большие расстояния без усталости; правда, как-то раз, «наевшись допьяна, раздавил себе яйца и умер» [118, c. 110]. До сих пор на Чукотке говорят: «Найдешь вапак, проглоти – не заметишь, как дойдешь». Интересно, что этим же словом называют и «волчью смерть» – свернутый в пружину и обмазанный жиром китовый ус с острыми концами, который распрямляется в желудке зверя и протыкает его насквозь [59].

«Одна женщина-корячка рассказывала, что как-то раз, съев два мухомора, прошла двадцать или тридцать километров за четыре часа с тяжелым рюкзаком за спиной, – пишут в отчетной статье «Гриб бессмертия» участники американской экспедиции на Камчатку Зальцманы и Линкофф. – "Когда вы съедите мухомор, вы не почувствуете рюкзак", – сказала она. А потом добавила: "Как будто бы мои ноги жили отдельно от меня". К несчастью, преимущества мухомора оказались временными, так как после того, как женщина поспала и проснулась, она обнаружила синяки на спине от рюкзака» [74].

Перед употреблением, как и при сборе, и при сушке, к мухомору обращаются с просьбой о помощи в чем-либо, рассказывают ему о своей болезни или о немощи близких (рис. 6.2) [46, c. 72]. При этом гриб предлагают изображениям духов, особенно злым силам: «Для ослабевания сил духов под каждый амулет подкладывается кусочек высохшего мухомора» [120, c. 181].

Рис. 6.2. Обращение к духу-мухомору. Одна из последних фотографий камчатской шаманки Татьяны Уркачан (1939–1996). Фото сделано участником американской этномикологической экспедиции на Камчатку Гэри Линкоффом. Палана. 1994.

Женщинам не рекомендовали, а в некоторых общинах даже запрещали есть мухоморы. У коряков женщины пережевывали и держали грибы во рту довольно продолжительное время без глотания [14, c. 40]. Надо отметить, что при этом выделяется много слюны, а гриб становится похожим на желе. Сглатывание слюны оказывает психотропный эффект. После разжевывания женщины должны были отдать грибы мужчинам, которым запрещалось, в свою очередь, их жевать [46, c. 79]. В более лояльной версии женщины были ограничены в употреблении мухоморов при людях, то есть в компании. У чуванцев Чукотки мужчина специально выбирал девочку-подростка, которая должна была присутствовать, когда кто-либо из мужчин употреблял грибы. То же мы видим и у коряков, которые выбирают ребенка женского пола для пережевывания мухоморов [40]. Один чуванский информатор рассказывал: «Мухомор ели… Рядом всегда девка-помощница. Он [шаман] в бубен стучал, и она – в бубен. Девка не давала ему, чтобы он совсем ушел туда» [46, c. 75].

«Одна пожилая женщина-корячка из Оссоры… предоставила подробное описание того, как ее родители, не шаманы, ели мухомор. Сначала каждый из них жевал половину мухомора, затем они обменивались пережеванным грибом и проглатывали его. Потом ее родители чередовались, играя на бубне и выпивая чай. Через несколько часов они повторяли процедуру с жеванием грибов. Вскоре они входили в "транс" и "были потеряны на всю ночь". Они пели, стучали в бубен, танцевали и предсказывали будущее» [74].

Табу на поедание мухоморов на женщин-шаманок не распространялось. В более поздний период, по-видимому, такие запреты были ослаблены и для всех остальных лиц женского пола.

М.Т. Етнеут из камчатского поселка Палана в 1995 году сообщила: «Я никогда это не пробовала… Я уже замужем была. Ребенок уже был. И вот он (старший брат отца) говорит: "Попробуй вот это". И сразу я сдалась, потому что нельзя, это, отказываться от старых людей. Вот и я, это, попробовала, а потом после этого, когда прошло опьянение, он мне сказал: "Ну, теперь все, теперь я должен сказать тебе, что ты только один раз в год его пробуй и только по три, если сама желание у тебя будет, то пять будет и только принимать, но один раз в год". И вот сейчас я только по этому слову, по его слову, только так и делаю. Даже иногда через два года, когда у меня желание есть. И говорит: "У тебя… свет будет, вместе с другими не смешивай, бери и храни и кому-нибудь потом отдай угостить, но эта компания, не делай этого. Запутается и навсегда запутается – не распутать, не отпутается твоя светлая видение"» [46, c. 77–78].

Всего насчитывают 15 способов употребления мухомора: от сырого до питья «мухоморной» мочи [34]. Тот или иной вид зависит от традиций народа, поставленных экспериментатором задач и от особых условий. Для удобства описания мы объединим некоторые из вариантов по принципу схожести, вынеся, однако, способы, применяющиеся в целительстве, в отдельную главу.

Сырые и сушеные

Употребление мухомора в сыром виде зафиксировано у чуванцев, чукчей, коряков, эвенов, но главным образом не для достижения транса, а в качестве поднятия тонуса перед тяжелой работой, длительными переходами, «чтобы быстрее за оленями бегать», а также для устранения подростковой робости и застенчивости [40, 46]. Имеется множество описаний случаев принятия сырого мухомора городскими шаманистами, от одного до пяти штук за раз, без возникновения ощутимого психотропного эффекта: «Тут же съел большой гриб, но ничего не было; потом еще два. Появилась бодрость, легкость, а не то, что я ожидал» [30]. Последние научные данные также подтверждают, что в свежих плодовых телах красных мухоморов активный мусцимол имеется в незначительном количестве или совсем отсутствует, но есть мускарин, связанный через М-холинорецепторы с парасимпатической нервной системой и вызывающий вегетативные расстройства. Тем не менее, по сведениям К. Мерка, собранным летом 1789 года в Охотске, коряки считают, что в свежем виде мухомор крепче, чем в засушенном [41, c. 92].

Об употреблении мухоморов в сыром, сухом, а также отварном виде свидетельствует и И.Г. Георги: «Мухоморами упиваются и многие другие сибирские народы, а особливо живущие около Нарыма остяки. Когда кто съест за одним разом свежий мухомор или выпьет увар с трех оных, высушенных, то после сего приему становится сперва говорлив, а потом делается так резов, что поет, скачет, восклицает, слагает любовные, охотничьи и богатырские песни, показывает необыкновенную силу и проч., а после ничего не помнит. Проводя в таком состоянии от 12 до 16 часов, напоследок засыпает; а как проснется, то от сильного напряжения сил походит на побитого, но в голове не чувствует такой тягости, когда вином напивается, а и после не бывает ему от того никого вреда».

Рис. 6.3. Шаман во время транса. Камчатка. Гравюра на меди. Из книги «Костюмы Российской империи». Лондон. 1803.

На данный момент вопрос токсичности и психоактивности сырого красного мухомора до конца не решен. Возможно, что информаторы К. Мерка и И. Георги ввели этих этнографов первого поколения в некоторое заблуждение, или сообщение было зафиксировано неточно.

Коряки и некоторые чукотские группы употребляют сухие мухоморы, сворачивая их в трубочку и проглатывая целиком. Вот одно из современных сообщений, записанное в поселке Марково на Чукотке: «Подсушат, заворачивают и прямо водой запивают и глотают. Не жуют ничего. Целиком глотают. Если большой, его хорошенько заворачивают. Прямо с водой, как таблетку. Одну-две штуки. Больше нельзя» [46, c. 76]. «Сушеных они проглатывают до четырех штук сразу», – пишет К. Мерк о коряках [41, c. 92]. По С.П. Крашенинникову: «Умеренное употребление – четыре гриба или меньше, а для пьянства едят до десяти грибов» [118, c. 110]. Пегтымельские чукчи говорят, что мухоморы лучше заглатывать без последующего запивания водой, просто набрав в рот побольше слюны. Существует такое поверье: если гриб «полезет» легко, то человек будет помнить все, что увидит, а если плохо – забудет [59].

Я.И. Линденау в 1743 году пишет об обычаях коряков следующее: «Некоторые шаманы, наевшись мухомора Wapach, начинают предсказывать будущее. Другие же едят его потому, что от этого пьянеют. Эти грибы собирают летом и сушат, перед едой каждый гриб свертывают, макают в жир и проглатывают целиком. Но каждый гриб полагается заесть полной ложкой порсы. Зараз можно съесть пять – семь, даже девять грибов, но непременно натощак. Наевшемуся мухоморов связывают руки и ноги, чтобы он не бесновался» [133] (рис. 6.3).

В.Г. Богораз, живя на рубеже XIX и ХХ веков среди коренного населения Чукотки, замечает разницу между чукотским и корякским способом употребления мухоморов. Первые часто едят его кусками, отрывая понемногу, потом пережевывают и глотают с небольшим количеством воды. Вторые дают разжевать гриб женщине – жене, а затем принимают от нее готовую жвачку [117]. Аналогично чукчам, за исключением отдельных обществ, применяли мухомор в древности скифские и сарматские племена перед битвой [37, c. 221]. Сведения о способе употребления грибов викингами (берсерками), германцами и славянами для тех же целей отсутствуют. Зато известно, что по приказу шведского короля Карла XII перед Полтавской битвой всем солдатам было выдано по кусочку сушеного красного мухомора, правда, этот допинг им не помог. Сухие мухоморы ела и дружина покорителя Сибири Ермака [35, c. 56].

Остякские (хантыйские) шаманы – исылта-ку – использовали, по некоторым сведениям, только шляпки мухоморов. Перед этим шаман держал пост в течение дня, а затем использовал от трех до семи штук шляпок. Вскоре шаман засыпал, а после пробуждения рассказывал о том, что открыли ему духи [14, c. 43]. В шляпках мухоморов, особенно в пигментной пленке, содержится наибольшая концентрация водорастворимых токсинов. В определенных случаях пленка отделялась от самого гриба и использовалась по назначению. Для погружения пациента в целительный сон исылта-ку применяет особый рецепт.

Вот как происходит лечебный сеанс у хантыйских шаманов, по словам В.Н. Кулемзина и Н.В. Лукина: «Тут поставил исылта-ку перед собой две эмалированные кружки с теплой водой и бросил в одну из них засушенную пленку от гриба-мухомора, а в другую – сам гриб без пленки. Сильное галлюциногенное и одновременно наркотизирующее вещество было готово. Но все это только для него: пока пациент будет спать, ворожей должен бодрствовать, иначе пациент не вернется к небесному богу или попросту умрет…

– Никакой русской кружки не должно быть, – вдруг спохватился ворожей. – Панк, – указал он на мухомор, – должен быть в деревянной чашке, в снеговой воде».

Выпив предложенное снадобье, пациент должен спать в холодном помещении три дня. Шаман также принимает мухомор, но в меньшей дозе, чтобы отправиться к богу Кали-Торуму, передать ему подарок и попросить не забирать больного к себе. У пациента в это время снижается кровяное давление и замедляется дыхание. Шаману приходится следить за спящим, чтобы в случае необходимости вывести его из состояния сна [121, c. 118–120].

Тибетские монахи также отделяли пленку от шляпки и использовали мякоть гриба, держа ее во рту, не разжевывая и глотая слюну. С помощью этого они достигали восприятия иных миров [37, c. 221]. Возможно, такой мягкий способ, при котором доля психоактивных веществ уменьшается, связан с боязнью сильной интоксикации организма. Есть сведения, что на Чукотке иные люди ели нечетное количество ножек мухомора, что также странно [120, c. 181].

Встречается употребление мухомора современными чукчами и хантами в виде порошка, полученного путем толчения сухих плодовых тел. Нарколог Е.А. Брюн, ранее проживавший в Магадане, сообщил, что грибной порошок добавляют в пищу [23]. Надо полагать, что такое кощунственное, с точки зрения шаманизма, отношение к мухомору свидетельствует об упадке архаических традиций, хотя надо признать, что порошок из сухих мухоморов лучше усваивается организмом.

Вареные и жареные

Варка, жаренье и другие виды тепловой обработки способствуют удалению из мухоморов иботеновой кислоты и мусцимола. При предварительном соскабливании верхней пленки и периодическом сливе воды эти грибы, по мнению специалистов, полностью лишаются психотропных свойств [121, 122]. В таком виде мухомор использовался некоторыми народами Европы и Северной Америки в качестве тонизирующей пищи, обладающей общеукрепляющими свойствами. Согласно сведениям, полученным в ходе экспедиции на Камчатку в 1995 году группой американских этномикологов, коряки варят мухоморы с черникой (Vaccinium myrtíllus), с которой связывают и появление грибов осенью. Десять-пятнадцать высушенных грибов кипятят полчаса в пяти литрах воды с добавлением небольшого количества черники и сахара. 150–250 граммов такого отвара делают одних людей энергичными, а других – сонными. Эффект наступает примерно через 15 минут после употребления, и помимо прилива сил бывают слуховые галлюцинации: необычные голоса, детский смех и пушечные выстрелы. Также на основе мухоморов может быть приготовлен чай, который пьют, чтобы «быть на ногах» утром и вечером [74]. В связи с этим небезынтересно рассмотреть традиционные грибообразные навершия ручек металлических котлов (от одного до трех) у народов Южной Сибири и Центральной Азии, которые, судя по наскальным изображениям, знали о действии, оказываемом мухоморами (рис. 6.4).

В известном рассказе И. Бунина «Косцы» имеется упоминание о трапезе мужиков на поляне возле потухшего костра, которые ложками таскали из чугунка куски чего-то розового.

«– Хлеб-соль, здравствуйте.

Они приветливо ответили:

– Доброго здоровья, милости просим!

… И вдруг, приглядевшись, я с ужасом увидел, что то, что они ели, были страшные своим дурманом грибы-мухоморы. А они только засмеялись:

– Ничего, они сладкие, чистая курятина» [124].

Рис. 6.4. Металлические котлы с грибообразными ручками. Южная Сибирь. Минусинский краеведческий музей им. Н.М. Мартьянова. Фото автора.

Довольно забавный случай произошел с дедом Володькой из поселка Левобережье, поведанный его двоюродным внуком Н.В. Березовским в конце 90-х годов ХХ века. В то время деду Володьке было восемьдесят пять, из которых он около десяти ел мухоморы в жареном виде. В первые годы перестройки он, как незаконно репрессированный и отсидевший срок в колымских лагерях, получил денежную компенсацию и приобрел однокомнатную квартиру. Узнав об этом, его сорокалетняя соседка Клава уговорила его заключить с ней брак, рассчитывая на то, что после его смерти жилплощадь и кое-какие деньги на книжке перейдут к ней. Дед уже был плох к этому времени и страдал последней стадией открытой формы туберкулеза. Не дожидаясь естественного конца, Клава решила ускорить дело. Она нажарила сковородку мухоморов и перед своей ночной сменой поставила ее на стол вместе с бутылкой водки, зная о пристрастии мужа к этому напитку. Наутро, вернувшись домой, она застала деда Володьку в приподнятом настроении. Думая, что по каким-то причинам яд не подействовал, Клава вновь приготовила ту же еду. Так продолжалось до осени, пока дед не перестал кровью харкать. А Клава начала потихоньку спиваться и в конце концов, поев по пьянке с дедом грибов, преставилась. Тут все и раскрылось. Узнав о мухоморах, дед Володька пришел к выводу, что именно они его на ноги и поставили. С тех пор уже сам стал жарить, но вареные не ест, говорит, что не приучен он к вареным-то [30].

Рис. 6.5. Ханс Бальдунг Грин. Колдовское варево. Гравюра на дереве. Начало XVI в.

Очень похожую историю сообщил А.М. Яцко из Брянска [169, с. 28–29]. В письме он рассказал случай, произошедший в «соседнем районе»: «Жена захотела отравить мужа своего мухоморами. Он был выписан из больницы доживать свои дни дома. У него рак желудка был. Сильно мучался и ее мучил, так как пить начал безбожно. Значит, нажарила мухоморов, подала их к столу с бутылкой водки. Вылечился муж и живет уже много лет после этого случая. И даже других лечит от всяких болезней настойкой из мухоморов».

Возможно, два последних примера имеют в основе один и тот же случай, детективно приукрашенный для остроты восприятия народной молвой.

Мухоморы действительно обладают мощным противораковым и противовоспалительным действием и широко применяются в народной медицине, о чем речь пойдет в соответствующей главе. Ряд исследователей полагает, что известная в Средневековье волшебная мазь ведьм изначально представляла собой болеутоляющее средство, а психотропный эффект от входивших в ее состав снадобий, в том числе, по некоторым сведениям, и красного мухомора, были побочным результатом такого лечения (рис. 6.5). Это кажется достаточно убедительным, так как и мухомор, и дурман широко применяются для облегчения состояния при болях в мышцах и суставах. Ощущение невесомости во сне часто сопровождает лечение, а полет на шабаш может быть вызван общим культурным фоном, провоцирующим именно такую интерпретацию.

Курение мухоморов с табаком

Очень часто, особенно среди городского «шаманствующего» населения, можно встретить употребление мухоморов вместе с табаком (Nicotiana tabacum или Nicotiana rustica), иногда – с коноплей или дурманом. Курят как измельченные целые грибы, так и отдельные части. Обычно сухие кусочки мухоморов смешивают с табаком в равной пропорции и забивают смесью трубку или кальян (рис. 6.6, 6.7). Считается, что духи-мухоморы вообще любят табак и ждут соответствующих подношений. Иногда мухомор курят в чистом виде, но «с угольком, чтобы лучше горел» [53]. Сам этот процесс аналогичен курению других психотропных растений – в легкие набирают дым с небольшим количеством воздуха вдогонку и задерживают дыхание. Выдох некоторые предпочитают производить медленно через нос. При этом дыма наблюдается немного, или его нет совсем. Во рту ощущается холодок, а грибной привкус сохраняется продолжительное время.

Рис. 6.6. Современная чукотская трубка из клыка моржа с изображением белого медведя и людей-мухоморов из святилища Пегтымель.

В «Записках о русском посольстве в Китай» (1692–1695) И. Идес пишет о способе курения табака у хантов (остяков) вместе с набранной в рот водой: «Для курения табака (к чему они все, как мужчины, так и женщины, очень склонны) пользуются вместо трубок каменным сосудом, куда они втыкают специально сделанный для этого чубук. Набрав немного воды в рот, они могут в два или три вдоха выкурить целую трубку. Дым они вдыхают в себя и потом падают на землю и лежат по полчаса без сознания как мертвые, с закатившимися глазами и дрожью в руках и ногах. На губах у них появляется пена, кажется, что у них припадок падучей, и совсем незаметно, куда девается дым. От такого способа курения многие из них гибнут, так как если они находятся в воде или в поездке или сидят у огня, то некоторые из этих завзятых курильщиков падают в воду и тонут или попадают в огонь и сгорают. Те из них, кто, вдохнув дым, выдыхают его через рот (т. е. без задержки дыхания – О.Д.), отделываются дешевле, чем люди более слабого сложения, которые иногда задыхаются, втянув в себя дым» [125].

Рис. 6.7. Эскимосская табакерка с двумя нерпами. Кускоквим, Аляска. Начало XIX в.

Мухомор курят для «испытания колебания границ реальности и видения отблесков астрального огня» [37, 114]. Надо отметить, что вне шаманской практики такое употребление мухомора безрезультативно, если ожидать какого-либо галлюциногенного эффекта. И. Клюквин (1973 г.р., Москва) сообщил: «Я пытался их [мухоморы] курить, только шляпку; потом – только красную кожицу; потом – только круглые пятнышки… Ничего не получилось» [30]. Другой информатор, молодой начинающий шаман Дмитрий У. из города Одинцово Московской области, говорит, что испытал вдохновение: «Я хорошо отношусь к мухоморам, но сам крупные (целые – О.Д.) не ем. Только пленку курю. Точки вырезаю и смешиваю с табаком [оставшееся]. Все вокруг становится более четким, насыщенным. Помогает в творчестве. Я, вообще, пишу прозу, стихи, на гитаре играю… Проясняет» [23].

Из этого можно сделать вывод, что курение мухомора, как и курение табака, для достижения ощутимого результата становится действенным при соответствующем настрое и выполнении соответствующего ритуала. Зная обряд, иные проводят целые сессии, во время которых участники передают по ходу солнца дымящуюся трубку, набитую мухоморами. Этим достигается единство и прозрение [23]. Еще А. Уоллес доказал, что культура играет решающую роль в формировании содержания наркотических видений [126]. Чуть позже к аналогичному выводу пришел и Дж. Уилберт, изучавший употребление табака у венесуэльских индейцев варао [127]. По С.Б. Хейзеру, табак, который курили индейцы, буквально сбивал их с ног [128, p. 161].

Рис. 6.8. Ненецкие трубки сказителя Нёлёко Вылко и разбитая табакерка из бедра мамонта. Собрание М.С. Синицына, коллекция автора. Начало XX в.

Основная наркотическая сила табака (Nicotiana tabacum) зависит от алкалоидов – гармана и норгармана, вызывающих возбуждение нервной системы. В сорте мапачо (Nicotiana rustica), помимо этого, есть бета-карболины, с которыми связывают явление инсайта – прозрения. И в том, и в другом содержится никотин, повышающий концентрацию биогенных аминов в мозге, в частности серотонина [37, c. 224]. На серотонин воздействует и лизергиновая кислота (ЛСД), а также мусцимол, имеющийся в сухих мухоморах. Действие, оказываемое на организм курением мухомора и курением табака, схоже. Понятно, что чем крепче табак используется в смеси (предпочитают именно мапачо или махорку), тем больший эффект возымеет и мухомор, служащий в данном случае своего рода определителем состояния на почве общей никотиновой интоксикации.

В монгольском эпосе богатырь перед встречей с противником выкуривает трубку: «С гусиной шейкой трубку он выкурил раз и два. Табак свирепый, красный он чмокнул раз и два» [129, c. 86]. О чрезвычайной крепости «шаманского» табака сообщает и М.С. Синицын, в 1940-е годы проводивший этнографическую работу среди ямальских и вайгачских ненцев: «Курят трубки все: и мужчины, и женщины, вплоть до детей. Чашечку трубки делают из оленьего рога, в нее вставляют гильзу от ружья и алюминиевую трубку (рис. 6.8). А еще ненцы смешивают крепкую махру с собственными слюнями и золой и скатывают в шарики. Эти шарики кладут за щеку или за губу и посасывают. Я попробовал: горечь, тошнота, плывет все. Голова потом болела, а они смеются, сосут – только шишки торчат – и ничего» [114].

Рис. 6.9. Антропоморфные изображения в грибообразных головных уборах (по М.А. Дэвлет): 1, 4 – Устю-Мозага; 2, 5 – Алды-Мозага; 3 – Орта-Саргол, Верхний Енисей; 6, 7 – Хара-Чулун, Монгольский Алтай; 8 – Чулуут, Моногия.

Надо отметить еще одно сходство табака и мухомора. Оно заключается в том, что при ритуальном использовании с соответствующей подготовкой и табак, и мухомор способствуют достижению одного и того же вида транса, при котором происходит «вселение духа»: «Шаман (тунгусский – О.Д.) вскочил, поставил на землю свой лук и, придерживая его рукой, а лбом упершись в верхний его конец, начал бегать вокруг него, сначала тихо, а потом все быстрее и быстрее. Потом, когда это верчение продолжалось настолько долго, что от одного смотрения на него начинала кружиться голова, он вдруг остановился, не выказывая ни малейшего признака головокружения, и начал руками выделывать в воздухе разные фигуры. Затем, как бы проникшись вдохновением, он схватил свой барабан и стал бить в него, исполняя, как мне казалось, некоторую мелодию, после чего он стал прыгать кругом то быстрее, то тише, причем все его тело с невероятной быстротой подергивалось самым странным образом в разные стороны. В продолжение всей этой операции шаман с жадностью выкурил несколько трубок крепчайшего турецкого табака, а между ними выпивал по глотку водки. От этого и от верчения у него, по-видимому, наконец закружилась голова; он вдруг упал на землю и лежал неподвижно, без признаков жизни. Двое из присутствующих подняли его и поставили на ноги. Вид его был ужасен: глаза у него были широко раскрыты и выпучены, лицо его становилось все краснее. Он был, по-видимому, совершенно без сознания и в течение нескольких минут не делал никакого движения, кроме легкого дрожания всего тела, и не подавал никакого признака жизни. Наконец он как бы проснулся от своего оцепенения: опираясь правой рукой на свой лук, левой он взял свой волшебный бубен и стал им быстро махать и звонить у себя над головой и потом бросил его на землю; это, как объяснили мне присутствующие, обозначало, что он теперь вполне проникнут духом и что к нему можно обращаться с вопросами» [106, c. 23].

В этом описании очень любопытно применение лука, который, как известно, сопровождает многие наскальные изображения шаманов, а также людей-мухоморов (рис. 6.9). С очень похожими описаниями мы еще встретимся, разбирая стадии транса под воздействием мухоморов.

«Мухоморная» моча

Одним из самых интересных способов употребления мухоморов является питье мочи человека, съевшего эти грибы. Такой вариант приема не встречается больше ни у одного из психотропных веществ, несмотря на то что лизергиновая кислота и некоторые другие галлюциногены также сохраняют свои свойства, пройдя через организм их употребившего. К числу ранних упоминаний об этом можно отнести строки С.П. Крашенинникова из книги «Описание земли Камчатки» (1755): «В протчем у сидячих коряк мухомор в такой чести, что пьяному не дают мочиться на пол, но подставляют посуду и мочу его выпивают, от чего так же бесятся, как и те, кои гриб ели: ибо они мухомор получают у камчадалов, а в их сторонах он не родится» [118, c. 110].

Рис. 6.10. Люди-грибы среди оленей. Калбак-Таш. Алтай.

О том же чуть позже сообщает и участник Северо-Восточной географической экспедиции геодезист Ф. Елистратов. В его дневнике за конец сентября 1787 года имеется запись о жертвоприношении оленя, сделанная на западном берегу Камчатки, между Тигелем и рекой Пенжиной. Ф. Елистратов рассказывает о причинах, по которым случается жертвоприношение, и описывает сам ритуал закалывания животного копьем под левую лопатку. Далее следует: «Потом отрезывает голову, не вынимая языка, втыкает на кол глазами к востоку, а мясом, с прибавкою к сему другого и разных жиров делая толкуши, чествует собранных родников, покудова изрыгать не начнут; вместо же вина употребляют грибы красные, называемые мухоморами, с которых бывают пьяны или, лучше сказать, бешены до крайности, кои же не потчеваны мухомором, может, по неимению оных, те стараются пить урину от взбесившихся, и оттого еще более бешены, нежели первые» [41, c. 170].

О связи мухоморов, оленей и мочи мы уже говорили, однако теперь нужно более подробно осветить этот вопрос (рис. 6.10). Как известно, северные олени любят мухоморы и иногда наедаются так, что не могут держаться на ногах и впадают в глубокий сон. Когда коряки обнаруживали это состояние у оленя, то они связывали животному ноги и не убивали до тех пор, пока не пройдет опьянение [14, c. 41]. Это происходило, если человек сам не хотел испытать на себе действие грибов, так как, по убеждению, мясо оленя, объевшегося мухоморами, имеет психотропные свойства [130, p. 157]. Такой взгляд сохранился вплоть до наших дней. Научных данных по этому поводу не имеется. Е.А. Брюн, нарколог, проживавший в Магадане, сообщает: «Я видел людей, употребивших мухоморы – местные жители… Они едят их в порошке, толкут сушеные, а затем добавляют в пищу. Потом еще едят мясо оленей, которые наелись мухоморов, пьют мочу жен; сначала жены едят, а потом муж пьет их мочу. В видениях – "мухоморные" девочки и прочее» [23]. Случаев употребления оленьей мочи не зафиксировано.

Олени, помимо мухоморов, для достижения состояния эйфории пьют человеческую мочу. В журнале начальника Северо-Восточной географической экспедиции И.И. Биллингса читаем: «Вчера и сегодня чукчи потеряли двух оленей тем, что дали им слишком много мочи, а они ее весьма любят; действие сей влаги такое бывает над сими животными, точно какое бывает действие горячего вина и водки над человеком; моча делает оленя пьяным; но давать понемногу – олень оттого бывает бодр и получает новые силы для тяги нарт, особливо с поклажею; когда олень приучен пить мочу человеческую, то он из дальнего расстояния повинуется голосу своего хозяина и идет к нему в надежде получить от него желаемого напитка меру. Когда чукчи скликают оленей, они всегда носят с собой и показывают им свой урильник, а сами громким и протяжным голосом кричат слова: "гирах, гирах!"… Олень ночью делает довольно беспокойства тем, что ищет беспрестанно вокруг яранги и нарт в ожидании, чтобы кто-нибудь выплеснул мочу из своего ачуулгына – так по-чукотски называется урильник; и тогда олень бьет мерзлый снег передними копытами в том месте, где выплеснули мочу, и съедает все, отгоняя прочих своими рогами, чтобы им сего нектара не досталось» [41, c. 56].

Рис. 6.11. Емкости для сбора мочи: а – кожаная, б – деревянная. По В.Г. Богоразу. Чукотка. XIX в.

Аналогичную запись делает и еще один из участников экспедиции 1785–1795 годов, К. Мерк: «Говорят, что если умеренно поить оленей мочой, то они становятся выносливее при перекочевках и меньше устают, почему чукчи везут на своих нартах большой таз из кожи, чтобы в него мочиться. Летом оленей мочой не поят, так как у них нет к ней охоты. Зимой же олени так сильно хотят пить мочу, что их надо удерживать от ее употребления в большом количестве, в то время когда женщины выливают или выставляют сосуды с мочой рано утром из своих яранг. Двух чрезмерно напившихся мочой оленей я видел в таком опьянении, что один из них был похож на дохлого, а второго, который сильно вздулся и не мог стоять на ногах, чукчи подтащили сначала к огню, чтобы дым раздражал ему ноздри, привязали его ремнями, зарыли до головы в снег, царапали ему нос до крови, но так как все это нисколько не помогло, то они его закололи» [41, c. 113].

Многие этнографы приходят к предположению, что чукчи и коряки нашли в древности неожиданный способ употребления мухоморов, подсмотрев его у оленей: олень пил мочу человека, поевшего мухомор, и сам впадал в состояние наркотического опьянения (помимо действия самой мочи). Тот же К. Мерк пишет, ссылаясь на коряков, что моча одурманенного сухими мухоморами действует значительно лучше самих мухоморов [41, c. 92]. Последние исследования показали справедливость этого утверждения. При поедании мухоморов в моче накапливается метаболит иботеновой кислоты – основное галлюциногенное вещество мусцимол [131, 132]. Есть сведения, полученные от коряков, что моча съевшего мухоморы устраняет похмелье (в других источниках сообщается, что похмелье после приема мухоморов отсутствует), а также предохраняет во время интоксикации грибами от судорог и нежелательных галлюцинаций [74]. Как заметил автор фундаментального руководства по лекарственным веществам Герхард Мадаус, «мухоморная» моча продолжает оставаться эффективной, даже если бывает последовательно пропущена через почки четырех-пяти человек [36, 123]. Следует особо подчеркнуть, что при приеме иботеновой кислоты в чистом виде в моче мусцимол не обнаруживается, следовательно, на ее образование влияют различные алкалоиды, содержащиеся в самом грибе.

Рис. 6.12. О. Диксон. «Если бы моя вульва имела зубы…» По мотивам шаманских песен.

Иной раз человек, не удовлетворившись оказанным действием от принятия мухоморов обычным способом или испытывая уменьшение интоксикации, пьет собственную мочу [5, c. 228]. Но, как правило, существует особая иерархия. Плодовые тела поедают вожди, шаманы и другие уважаемые люди, а все остальные пьют их мочу, что, возможно, способствует управлению над низшим классом (рис. 6.12). «Те, кто не имеют материальной возможности запастись такими грибами, обычно околачиваются по праздничным дням у домов богачей, выслеживая гостей. Когда те выходят, чтобы помочиться, они живо подставляют под их струю деревянную посудину, чтобы собрать их мочу, которую тут же жадно выпивают, так как в ней еще сохранились основные наркотические свойства гриба» [60, 132]. Я.И. Линденау пишет: «Мухомор у коряков – угощение богачей, бедные же довольствуются мочой последних; когда такой опьяневший от мухомора мочится, то к нему сбегаются многие и, выпив его мочи, пьянеют еще больше, чем сам наевшийся мухоморов» [133, c. 124].

Из последних экспериментов с «мухоморной» мочой.

«Женщина, съевшая 2 грамма высушенных мухоморов, сказала, что ей было комфортно, но она чувствовала некоторый жар и озноб. Через три часа она выпила 3 унции (около 100 мл – О.Д.) своей урины и бодрствовала всю ночь, не чувствуя себя уставшей до следующего вечера. Видений не было» [74].

«Одним солнечным утром в западном Колорадо одна женщина съела 4 грамма камчатского мухомора (в сухом виде – О.Д.), а другая – 7 граммов, на 2 грамма больше, чем каждый съевший в экспедиции. Женщина, съевшая 7 граммов, сообщила, что, несмотря на обильное потоотделение и рвоту в течение первого часа, "все было прекрасно". Немного позже она описала шаманские ощущения выхода из тела и оказалась на "стреле из яркого света, летящей в космосе". Позже в тот же день обе эти женщины выпили свою собственную урину, чтобы проверить эффект переработки иботеновой кислоты. Обе вскоре стали рассказывать о своей жизни и семьях. Одна прокомментировала, что "действительно поняла, как и почему она выбрала когда-то своих родителей", "извлекла из всего уроки" и теперь будет понимать их в будущем. Их "мухоморные" ощущения длились почти 12 часов, а вторая доза иботеновой кислоты, вероятно, расширила ощущения до примерно пяти часов. Обе участницы мирно спали ночью и следующим утром были в шоке "оказаться живыми". Одна из них, которой было почти 80, наблюдала, что хроническая боль в коленях и спине ушла и что у нее стало больше энергии и лучше аппетит, чем обычно. Она заявила, что она чувствует себя так, как будто ей 30 или 40 лет. Чувство блаженства длилось примерно неделю» [74].

Помимо вышеизложенного, имеются сведения о применении мочи вместе с водочным настоем мухоморов в целительстве (о способах получения такого настоя речь пойдет в последней главе, посвященной народной медицине). Шаман Сонгу-Хат из Канады, занимающийся целительством с помощью мухоморов и использующий в своих практиках уринотерапию, рассказывает: «Очень хорошо принимать мухомор покапельно вместе с мочой. Так мухомор действует мягче, увереннее, нет побочных эффектов. Прекрасно очищает желудочно-кишечный тракт, печень, все шлаки выводит, дрянь выбивает. Моча – это же Мировой Океан (Первичный Океан – О.Д.), как она в мочевом пузыре находится. Восстанавливает силы, дает энергию. Моча жены вообще целебный источник, но здесь надо быть очень осторожным. Если муж с женой живут душа в душу, значит, так и будет, а если нет – разрушение будет. Для целительства подходит 50–100 граммов утренней мочи. В нее капнешь мухоморной настойки, и как заново родился. А пить – или в один прием, глотком, или в три глотка. В любом случае, кратно трем. Когда все хорошо в организме, вкус мочи приятный, как морс. По вкусу можно определить все неполадки. Моча с мухоморами – самое то» [23].

Настои и напиток сома

Этнографических данных об употреблении мухоморных настоев для достижения ИСС (не в целительстве) не очень много, и они, как правило, не содержат конкретной рецептуры. По источникам известно, что настои пили обские угры, сахалинские нивхи, ительмены Камчатки и некоторые другие народы Севера [42, c. 31]. Брагой из голубики (Vaccínium uliginosum) с вымоченными в ней мухоморами угощали знаменитого исследователя Витуса Беринга [168].

«Одурманивающим действием мухомора пользовались шаманы саамских племен – перед камланием они пили снадобье из мухомора, – пишет врач-гомеопат Т. Попова. – Оно вызывает у них особого рода возбуждение, при котором человек становится веселым неадекватно обстоятельствам: ощущает прилив психических и физических сил, у него появляются подергивания, головокружение вплоть до потери сознания» [36, c. 220].

Для приготовления настоя обычно использовались сухие грибы, которые вымачивались в теплой талой воде. Иногда настой дополнительно подогревали. В одном из мансийских героических сказаний говорится: «Эква-Пырыщ сходил, шамана привел. Большой котел с мухоморами на огонь повесил. Шаман ворожить стал, мухоморы есть, в бубен бьет, ворожит. О проделках Эква-Пырыща вот-вот узнает» [137, c. 77].

Надо полагать, что настой мухоморов при подогреве не кипятился, то есть не превращался в отвар. Однако единого мнения у химиков по поводу перехода психотропных свойств гриба без разрушения веществ при значительном повышении температуры настоя нет.

Помимо воды, для настоя могли применяться и другие жидкости: кипрейное сусло, молоко и водка. В собрании М. Забылина есть такие строки, основанные на записях участников Великой Северной экспедиции 1733–1743 годов: «Мухомор, как известно, – ядовитый гриб, годный только для уничтожения мух, когда его истолочь или изрезать, полить патокою и поставить в комнате, притом с открытыми окнами, иначе вредный газ может принести сильную одуряющую головную боль. Но у камчадалов мухомор считается богом пьянства и начальником ядовитых зелий, и употребляют его в водке, для питья настоянным. На камчадалов этот напиток, как и на их шаманов, производит одуряющее действие, на кого веселящее, на кого пасмурное; вообще представляются при этом привидения и призраки. В момент наркотического влияния мухомора камчадалам, как и от белены, скважины представляются большими проходами, соломина – бревном, лужа воды – озером. Мысли тоже бывают самые разнообразные в это время, смотря по дозе употребления этого напитка; в малых приемах он действует, как прием хашиша (гашиша – О.Д.) или опиума, располагает к веселости, смеху, делает человека отважным; но без умеренности напиток этот располагает камчадалов на самоубийство, так что было множество примеров, что они давились или топились. За ними на их оргиях всегда большой надзор» [75, c. 273–274].

М. Добкин де Риос пишет, что коряки, выходя из жилища, «облегчались» в специально подготовленную деревянную емкость, в которой находились грибы. Этот процесс повторялся пятикратно, пока грибы не приобретали необходимые свойства [14, c. 41]. Таким образом, получался настой мухоморов на моче. Здесь надо признать сомнительность этого сообщения, поскольку оно не подкреплено ни данными иных исследователей, ни химическими подтверждениями, ни просто здравым смыслом. Мусцимол накапливается в моче съевшего гриб, а не моча декарбоксилирует иботеновую кислоту до образования мусцимола.

Один московский экспериментатор, ныне покойный, пробовал вымачивать мухоморы в молоке, а потом пить получившийся настой. При этом он получил очень слабый эффект, который назвал «сонливостью» [30]. Вообще, молоко взаимодействует с мухомором известным способом, нейтрализуя мускарин и некоторые другие токсины. Его рекомендуют пить при остром отравлении грибами: мухоморами, волнушками, также содержащими мускарин, и т. д. М. Хоппал упоминает, что в венгерском фольклоре taltos шаманы, употребляющие мухоморы, имели обыкновение заходить к простым людям с настойчивым требованием дать им молока [43, c. 257]. Также некоторые исследователи полагают, что в Древнем Иране существовал особый опьяняющий галлюциногенный напиток, приготовленный посредством толчения в молоке мухоморов. Этот напиток известен под индийским названием сома или персидским – хаома.

Первым высказавшимся по поводу того, что сома, которую еще именуют «напитком бессмертия», содержала мухоморы, был основатель этномикологии Р.Г. Уоссон. Наиболее полно он изложил свое исследование в книге «Сома: божественный гриб бессмертия», где указал, что этот напиток начали употреблять в Сибири, возможно, на рубеже III–II тысячелетий до н. э., после чего с переселением ариев он попал в Индию [47].

Р.Г. Уоссон связал мухоморы с молоком или мочой при получении эликсира: «В "Ригведе" сильный акцент делается на коровах, а в религии парсов – на моче быков. Так что, естественно, возникает вопрос, не поедали ли животные мухоморы и не влияли ли те на них, в частности на их мочу и молоко» [47, p. 256]. Как мы уже отмечали, реальных этнографических данных о питье мочи животных, отведавших галлюциногенные грибы, нет. К. Рак, комментируя публикации Р.Г. Уоссона, приходит к тому, что сому можно описать как «вымя», дающее энтеогенное молоко, и как «быка ревущего» [134, p. 256].

Рис. 6.13. Приготовление сомы (?). Слева изображено индоарийское божество, держащее огромный гриб. Храмовый барельеф.

Рис. 6.14. Индийское божество луны Сома. По мотивам иллюстрации из книги Э. Темкина и В. Эрмана «Мифы Древней Индии».

Относительно того, что в состав сомы, скорее всего, входили мухоморы, Р.Г. Уоссона поддержали многие авторитетные исследователи: этнографы, этномикологи, археологи и историки. Т.Я. Елизаренкова и В.Н. Топоров, связав представления шаманов о мухоморах с символизмом Мирового Древа, нашли новые, неизвестные Р.Г. Уоссону косвенные доказательства [195]. А.А. Формозов предложил рассматривать петроглифы Пегтымеля и Саянского каньона Енисея, где также были найдены антропоморфные изображения в грибовидных шляпах, вместе с вопросом о получении легендарной сомы [201, с. 264–265]. В аналогичном ключе работали и авторы книги «От Скифии до Индии» Г.М. Бонгард-Левин и Э.А. Грантовский. Последним принадлежит концепция о существенном влиянии северного шаманизма на религиозную традицию индоиранских народов [192, с. 119–121].

Чтобы разобраться насчет причастности мухоморов к соме, на этом напитке следует остановиться подробнее с привлечением фольклорных и фактических данных.

По общепринятому определению, сома – это известный на Древнем Востоке ритуальный опьяняющий напиток, который готовился из сока некой сомы (рис. 6.13). В индоарийских духовных гимнах «Веды» ритуал сомы связывается – хотя и не совсем ясно – с луной. Впоследствии сома отождествляется с богом луны Сомой (рис. 6.14), а также, в послеведической мифологии, с напитком бессмертия – амритой [135, c. 239].

Творец Брахма сделал бога Сому властителем над планетами и звездами, над жрецами и растениями, над обрядами и обетами. Сома стал первым царем и, возгордившись своей славой и красотой, забыл о добродетели. Похищение Сомой красавицы-звезды Тары приводит к войне между богами и асурами, старшими братьями богов. В итоге Тара возвращается к своему бывшему мужу, а Сома берет в жены 27 дочерей (созвездий) Дакши, рожденного из правого бока самого творца. Из всех своих жен Сома отдает предпочтение прекрасной Рохини, на что остальные жалуются своему отцу – грозному Дакши. Дакши насылает на Сому недуг, отчего последний с каждым днем начинает худеть (убывание луны). Свое наказание Дакши снимает только после того, как в новолуние Сома смывает свои грехи в священных водах реки Сарасвати и вновь обретает блеск [135, c. 30–33].

Одноименный с богом луны напиток приносит на землю из-за гор орел. Чашу для сомы делает небесный кузнец (рис. 6.15 а, б). Эта чаша и есть луна. Сам Индра – бог-громовержец – вскармливается сомой, заменившей материнское молоко. От этого он становится непобедимым: «И земля, и небо содрогались от ярости Индры, когда он поражал врага своей ваджрой (оружие-молния – О.Д.)» [135, c. 20]. Напиток бессмертия амрита, с которой позднее отождествили сому, был добыт дэвами (богами) и асурами из вод Первичного Океана при его взбивании. Более того, именно для того, чтобы извлечь амриту, и было произведено это действие, давшее начало возникновению Вселенной [135, c. 64].

Рис. 6.15. Грибы и чаша: а – выжимание сока сомы (за чашей изображено божество с грибом-зонтиком). Храмовый барельеф. Индия. I в. н. э.: б – люди-грибы. Мексика. I–II в. н. э.

Над идентификацией сомы начали задумываться уже давно. В разное время сому отождествляли то с эфедрой, то с молочаем, то с коноплей, то с сирийской рутой. Э. Шюре в книге «Великие посвященные» (1914) пишет, правда, довольно сумбурно: «Сома соответствует Агни (огненная космическая сила – О.Д.). В действительности, это напиток из перебродившего растения [асклепий], которое возливается при жертвоприношениях богам… Боги выпили его и сделались бессмертными; люди, в свою очередь, станут бессмертными, когда выпьют его у Ямы (индийский бог смерти – О.Д.) в обители блаженных. А до тех пор напиток дарует им здесь, на земле, силу и долговечность; это – амврозия и вода обновления. Она питает, проникает в растение, оживотворяет семя животных, вдохновляет поэта и дает полет молитве» [136, c. 47].

Сома, выпитая человеком, открывает перед ним видение сверкающего красотой рая, описанного в «Рамаяне»: «Эта земля омывается озерами с золотыми лотосами. Там тысячи рек, покрытых лепестками цвета сапфира и ляпис-лазури, а озера, блистательные, как утреннее солнце, украшены золотыми островками розовых лотосов. Страна повсюду покрыта самоцветами, драгоценными каменьями и яркими коврами синих лотосов с золотыми лепестками. Вместо песка ложе рек образует жемчуг, самоцветы и золото, а их осеняют златолиственные деревья. Эти деревья постепенно приносят румяные плоды и благовонные цветы, и на них гнездятся мириады птиц» [3, c. 75].

Р.Г. Уоссон пришел к выводу, что сома является грибом Amanita muscaria – красным мухомором – только теоретически. Опыты же самого ученого с мухомором не дали ничего похожего на видение страны, повсюду покрытой самоцветами и драгоценными камнями. Из этого Р.Г. Уоссон заключил, что есть какой-то тайный способ приготовления напитка.

Рис. 6.16. Барельефы храмового комплекса Ангкор-Ват: а – небесные танцовщицы; б – приготовление амриты (?). Камбоджа. Первая половина XII в. Фото автора.

Действительно, мифологическое сходство образов сомы и мухомора впечатляет, исключая, пожалуй, мужское лунное божество – персонаж, видимо, ранее не связанный с сомой. Э. Шюре, исследовав данный вопрос, говорит, что сома представляет собой начало абсолютно женское и тождественна древнему женскому образу луны (рис. 6.16 а, б). Мы знаем, что мухомор у народов Севера классически также связывается с женскими энергиями. И амрита, и мухомор непосредственно причастны к созданию мира, изначально пребывая в нем самом. Сому приносит на землю из-за гор орел, а мухомор создает ворон, живущий на горе. Образы этих двух птиц взаимозаменяемы даже в шаманском фольклоре [2, c. 72]. Бог-громовержец Индра пьет сому, чтобы обрести силу, и Хозяйка погоды в корякском фольклоре также не прочь попробовать мухомор. И то и другое употребляется различными героями мифов для обретения способности заглянуть в царство мертвых еще при жизни. Аналогий можно найти еще предостаточно, но, тем не менее, сам факт существенного различия в описаниях видений говорит больше за то, что сома не была настоем мухоморов, как бы этого ни хотелось.

Интоксикация мухомором объективно тяжела и в каком-то смысле часто мрачна, хотя человек и может достигать в некоторых случаях светящихся миров. В девятой мандале «Ригведы», представляющей собой восхваление сомы, и в других текстах, в том числе иранских, посвященных хаоме, отсутствует описание одной из главных и, кажется, наиболее характерных особенностей принятия мухомора – восприятия всем телом мира грибов и превращения в гриб самого употребившего.

Довольно много места уделил вопросу сомнительной причастности мухомора к соме Т. Маккенна в «Пище богов», предложив в качестве возможной кандидатуры псилоцибиновые грибы (Stropharia cubensis) [16, c. 58–65]. Что-то очень похожее на видение рая может иметь место и при приеме мескалина, содержащегося в мексиканских кактусах пейот и Сан-Педро, хотя они и не могли входить в состав сомы из-за иного ареала произрастания. «Пейзажи, архитектурные сооружения, россыпи самоцветов, яркие и запутанные узоры – они, в атмосфере сверхъестественного света, сверхъестественного цвета и сверхъестественной значимости, суть вещество, из которого создана страна антиподов разума», – делится своими переживаниями от мескалина О. Хаксли [3, c. 74]. Таким образом, выбор мухомора в качестве сомы был бы не совсем оправдан, поскольку на Древнем Востоке были известны другие, более легкие с точки зрения достижения эйфории, наркотические и психотропные средства, например опиум, гашиш или те же псилоцибиновые грибы, биохимически родственные лизергиновой кислоте, с которой индоевропейцы могли познакомиться не только через грибы, но и употребляя в пищу рожь, пораженную грибком спорыньей.

Мы не будем здесь подробно останавливаться на химических составах растений, претендующих на роль сомы, и связанной с ними мифологии, поскольку этому вопросу уделено достаточно внимания в иной литературе. Ясно одно: под изначальным понятием «сома» вряд ли подразумевался мухомор, хотя он и дает в определенных случаях ощущение прекрасного. Схожесть сомы и мухомора в легендах может иметь начало не в единости образа, а во взаимопроникновении и обогащении сюжетов, связанных с употреблением растительных галлюциногенов. Если разобрать тексты о соме и, например, опиуме, мы также увидим много общего. Остается согласиться с аккуратным предложением Т. Маккенны, что мухомор в более позднем периоде мог в принципе выступить альтернативой сомы для некоторых народов: «В качестве заменителей сомы могли использоваться другие грибы. Из них, вероятно, из-за своей доступности в более холодном климате, психоактивности (хотя и неявной, неопределенной) и впечатляющего вида предпочитались Amanita muscaria» [16, c. 65].

Глава VII

Игрища, танцы и музыка

Первая стадия опьянения

Психологический настрой

С самого момента сбора, а то и раньше, и до факта конкретного употребления мухомора шла непрерывная психологическая настройка на предстоящее опьянение, как мы уже разобрали. Передаваясь от одного человека к другому, возбуждение усиливалось, и ко дню праздника наступал апогей. В.Г. Богораз писал, что торговля мухоморами на ярмарках велась тайно, чтобы между гостями не начался спор за обладание галлюциногенными грибами. Некоторые даже не рисковали возвращаться домой с драгоценной покупкой и предавались опьянению «в атмосфере, наполненной острым запахом выделений, среди диких криков соседей, объятых буйным экстазом от могущественного снадобья» [93, c. 46].

Мухомор на праздниках был не только средством опьянения, но и некоторым участником. Засушенный гриб рассматривался как вместилище духа и занимал соответствующее рангу положение среди других изображений. У коряков мухомор присутствовал в обязательном порядке на древнем празднике благодарения природы Хололо (Ололо). Сейчас Хололо, как его отмечают в поселке Лесная на западном побережье Охотского моря, включает в себя несколько торжеств: «Праздник нерпы», «Праздник медведя», «Встреча первой рыбы», «Волчий капюшон» и «Тэлытл» (был описан в разделе, посвященном Мировому Древу). Цикл обрядов направлен на то, чтобы снять с человека вину за убийство и поедание животных и помочь духу зверя возродиться вновь [138]. «Поедание мухоморов (обязательно меньше или больше одного!) было важным ритуальным актом во время осеннего промыслового праздника (Хололо), – пишет Е.М. Мелетинский, разбирая значение Ворона в мифологическом пантеоне палеоазиатов, – оно также предшествовало сочинению обязательной для каждого личной песни…» [54, c. 87].

Рис. 7.1. Корякский ритуал «Волчий капюшон»: а – танец хозяйки дома; б – бросание шапки в гостей. Рисунок А. Уркачан.

На чукотских и корякских праздниках мухоморы предлагались вместе с другими дарами (нерпичьим мясом, толкушей из ягод и т. д.) всем домашним духам-охранителям. Все это раскладывалось на лахтачьей шкуре. Потом возжигались свечи или лампы, огонь которых должен был показать путь домой для охотников в будущем.

Еще до принятия мухоморов проводились различные соревнования, веселые игры и обряды. По словам А. Уркачан, ведущий, обращаясь к собравшимся и всей природе, оповещал: «Праздник ["Спуск байдары"] начинается. Сегодня можно шутить, мазать друг друга толкушей» [138]. Веселье подчас имело сексуальную окраску. Художник и режиссер Р.Г. Бабич рассказывал об одном из камчатских развлечений так: «Несколько молодых парней сделали низкий стул, а для ножек использовали три кости из моржовых членов. Потом приглашали девушку-девственницу их возраста, мол, чаю попьем, и усаживали ее на этот стул. Потом долго смеялись: на трех членах сразу сидит» [30].

В тех корякских семьях, где родились близнецы, справлялся особый ритуал под названием «Волчий капюшон» (иг'лымг'ын) или «Волчья пара» (ы'г'ерч'ын). А. Уркачан сообщает, что к обряду специально плетут шапку из священной травы лаутэн, куда вплетают красные мухоморы, и делают посох, также украшенный грибами и травой (рис. 7.1 а). Хозяйка дома, взяв в руки посох и надев шапку, начинает танцевать перед собравшимися под ритм бубна. Резким движением она срывает с себя шапку и бросает ее в сторону гостей (рис. 7.1 б). Считается, что тот, в кого попадет «мухоморная» шапка, будет счастлив и удачлив [138].

Когда ожидание и общее возбуждение доходило до предела, ведущий шаман исполнял песню в честь духов-мухоморов, после которой следовало принятие грибов:

«Могучее племя мухоморов —

Кто с ним водится, становится мудрым.

У него вырастают широкие крылья,

Летая, повсюду обозревает свет.

Все видит, все знает,

Всем наслаждается, всему смеется,

Проказливый дьявол…»

[93, c. 51]

Надо отметить, что к тому времени многие уже находились в полупьяном состоянии, вызванном длительным ожиданием и игрищами, так что эффект от употребления мухоморов мог наступить уже через пять минут [93, c. 52]. С.П. Крашенинников, наблюдавший пиры камчадалов в первой половине XVIII века, пишет: «Первой и обыкновенный знак, по чему усмотреть можно человека, что его мухомор разнимает, – дергание членов, которое по прошествии часа или меньше последует». Тот же автор чуть ниже говорит о том, что те, которые приняли немного мухоморов, чувствуют в себе чрезвычайную легкость, веселье, отвагу и бодрость [118, c. 108].

Последние химические исследования также показали, что эффект от приема 7,5–10 мг мусцимола или 50–90 мг иботеновой кислоты появляется через 0,5–1 час после употребления и сохраняется 3–4 часа с остаточными проявлениями в течение 10 часов, а у особо восприимчивых – в течение суток [139].

Прилив сил и пение

Станислав Гроф в ходе тридцатилетних опытов с ЛСД предложил рассматривать экстатический опыт согласно трем типам, каждый из которых, по его мнению, базируется на тех или иных состояниях внутриутробного развития пациента ЛСД-сеансов и факторах его рождения.

Первый тип экстаза он назвал океаническим, или аполлоническим. Его характеризуют состояния покоя, радости, любви, блаженства, потеря границ Эго и абсолютное единение с космическим порядком, всей природой и богом. Человек при этом как бы парит в небесах или плывет в океане, испытывая безмятежное состояние пребывания в материнской утробе.

Второй тип экстаза, вулканический, или дионисийский, отличается физическим и эмоциональным напряжением, агрессивностью, гиперактивностью, сексуальной извращенностью, агонией умирания и т. п. У человека возникает ощущение, что приближается катастрофа, страшный суд; в его образах – картины оргий, жертвоприношений и убийств. Согласно теории перинатальных матриц, этому типу соответствует период прохождения по родовым путям.

Непосредственное рождение отражается на третьем типе экстаза, который назван иллюминативным, или прометеевским. Во время него человек испытывает состояние божественного присутствия, видит свет, ощущает глубокое чувство освобождения на всех уровнях [202, с. 336–338].

Рис. 7.2. Мухомор-свистун и хоровод вокруг гриба. Глиняные фигурки.

В данных рассуждениях С. Грофа о психологии и психопатологии экстаза нам видится искусственная попытка сведения того или иного переживания к рамкам заранее построенной схемы. Относительно психоделических опытов с использованием вызывающих их средств далеко не все исследователи, в том числе и те, кто испытывал галлюциногены на себе, соглашаются с выводами С. Грофа. Известно, что качество и глубина транса или экстаза во многом обязаны самым различным проявлениям: усталости экспериментатора, предшествующим опыту переживаниям, музыке, условиям, где проводится эксперимент, присутствию учителя, ведущего сеанс, и многому, многому другому. Может случиться, что одна и та же доза галлюциногенного вещества в одном случае буквально собьет с ног, а в другом вообще не возымеет действия. Поэтому в данной работе мы будем пользоваться делением, предложенным такими столпами этнографической науки, как С.П. Крашенинников и В.Г. Богораз-Тан, как наиболее адекватным.

С.П. Крашенинников и В.Г. Богораз выделили три стадии опьянения мухомором. Очередность возникновения тех или иных симптомов неоднозначна и зависит от многих причин, главной из которых является психологическая установка человека.

«Опьянение наступает внезапно через четверть часа или полчаса после употребления гриба, – пишет В.Г. Богораз. – Опьянение имеет три стадии. Первая стадия характеризуется тем, что человек чувствует себя приятно возбужденным. У него возрастает ловкость и развивается более чем нормально телесная сила. Поэтому некоторые охотники на оленей по Среднему Анадырю перед началом охоты употребляют мухомор для приобретения большей ловкости и проворства. В этой стадии опьянения человек поет и пляшет, часто разражается громкими взрывами смеха без всякой очевидной причины, вообще находится в состоянии шумной веселости. Лицо принимает темный оттенок и нервно подергивается. Глаза то сжимаются, то почти готовы выскочить из орбит. Губы то сморщиваются, и при этом оскаливаются зубы, то рот раскрывается в широкую улыбку» [117, c. 140].

Регулярно употребляющие мухомор заявляют, что при умеренных дозах координация движений не нарушается, что позволяет заниматься практически любой деятельностью. При этом отмечается последовательное обострение рецепторов: вкусовых, обонятельных, слуховых. Обычная пища оказывается чрезвычайно вкусной; в теле при легкой поверхностной анестезии ощущается прилив сил и бодрости [25, c. 14]. Даже девяностолетний старик может пойти в лес и спокойно срубить большую сосну для растопки [46, c. 72]. На фоне увеличения физической силы шаманы начинают свои состязания.

«Несколько шаманов собираются в одной землянке или яянге (яранга – О.Д.), все наедятся мухоморов и меряются силами, – пишет патриарх российского североведения С.Н. Стебницкий об играх на осенних праздниках коряков. – Сильнейшие шаманы отнимают силу у более слабых. Этим они убивают своих соперников, а сами становятся сильнее и живут дольше настолько, насколько было силы и жизни в юпатгырн'ын (жизнь, бытие, закон) умершего. Шаман может отнять силу и жизнь соперника и приобрести его юнагтырн'ын также в том случае, если сорвет с его руки сыпгаксяв – браслетку из черных и белых бус» [140].

Постепенно возбудимость всех принявших мухомор повышается настолько, что кто-то начинает петь только что сочиненные песни, кто-то пускается в пляс под крики и смех собравшихся, другие объединяются в хороводы (рис. 7.2).

В одной корякской песне есть такие слова:

«Я мухомора наелся,

Олени чтоб хорошо жили,

Чтобы хорошо и оленята выросли»

[141, p. 113].

Тяга к разговору – характерная черта опьянения самыми различными галлюциногенами: мухомором, коноплей.

Вот, что пишет об этом Т. Маккенна: «Однажды в начале восьмидесятых во время посещения Эсаленского института – меня пригласили туда на конференцию по шаманизму – я вдруг понял, что благодаря многолетнему использованию псилоцибиновых грибов моя врожденная ирландская болтливость достигла небывалых высот… Я обрел способность выступать перед небольшими группами слушателей, повествуя о в высшей степени необычных событиях… и производя поистине электризующий эффект… Создавалось впечатление, будто моя собственная ничем не примечательная личность просто-напросто отключается и моими устами вещает глас Иного – внятный, настойчивый и решительный, – глас, стремящийся поведать миру о мощи психоделических измерений и о том обещании, которое они в себе таят» [174, с. 12].

Во время психоделического опыта сочинение песен облегчается, поскольку человек перестает следить за различными условностями стихосложения и может придумать подходящие окончания или даже новые слова. Иногда несколько слов, образующих фразу, понимаются совершенно иначе, чем в обычном состоянии сознания. Восприятие идет не линейно, а избирательно. Например, из двух сказанных слов вычленяется третье, состоящее из окончания первого и приставки или части корня второго.

Один из примеров спонтанного стихосложения с игрой словами под названием «Психология мух» был записан автором во время одного из опытов:

Философия мух

Слонов не делает,

Не выкаблучивает,

Не выкозюливает,

Не выкорючивает.

Психология мух

Пряма до крайности,

До самой пряменькой,

Да без извилинок,

Да без кривиночки.

Про мухи – ухи,

Хи-хи, ха-хи,

Так много сказано,

Так много слизано,

Так много скушано.

С пеленок помним мы

(Храним так бережно)

О Цока-тухочке,

О брюхе в золоте,

О психо-триллере.

Потом боимся

Тварь болотную —

Це-це-це целочку,

Це-це-це щелочку,

Це-це-це маленьку.

Слона огромного

Из мухи сделаем,

Уж постараемся,

Уж поднатужимся,

Уж кучу выложим.

Ползем вперед,

Намухоморившись,

Наморемухавшись,

Нацока-цокавшись,

Наце-це-целившись.

Нет, скажем: «Да!

Мы люди добрые!

Мы мух не трогаем!

Мы мух не кушаем!

Обид не делаем!»

Грибы в горох едим поэтому,

Чтоб Цока-цокочку

Они не маяли,

Чтоб Це-це-целочку

Они не мучили.

Пусть мы отравимся,

Умрем бесславно…

И мухам

корма

больше будет…

[222]

Поскольку аналогичным образом мыслят все собравшиеся, они понимают друг друга, одновременно осознавая и всю нелепость такого восприятия. Отсюда возникает бурное веселье. «Вот, когда ты не сильно пьян, так хочется и разговаривать, и песни петь, и работать, все что можно делать, буквально все. Прямо ой-ё-ёй. Как летать, – говорит Н. Етнеут из камчатского поселка Палана про опьянение красным мухомором. – Все идет к песне. Разговаривать… Прямо невозможно удержать народ. Много, быстро говорят, слова выскакивают» [46, c. 79].

Исполнение песен может происходить довольно продолжительное время, «и без конца они могут, полдня петь эти песни» [46, c. 76]. Собиранием «мухоморных» песен у коряков, чукчей и других северных народов занимался И.А. Бродский.

Трансовый танец

«Едва слышно раздаются тихие звуки импровизированной песни, которая начинает постепенно звучать и громко, и дико, – пишет Г. Фреймарк в исследовании по истории культуры и психологии. – Наконец, опьяненные грибом и безумной песней, они (коряки) вскакивают и начинают извиваться в бешеной пляске» [142, c. 109]. Как правило, танцевать начинает кто-нибудь один, а потом к нему подключаются другие опьяненные мухомором. Трансовый танец отличается от обычных танцев народов Севера сериями совершенно невообразимых и нетипичных поз, которые остаются характерными для каждого из исполнителей и имеют тенденцию к повторению при последующем приеме гриба в иное время. Также можно выделить эротизм, присущий таким танцам [5, c. 226].

Несмотря на то, что женщины, как правило, не употребляли на праздник мухоморы, они вели себя, как мужчины, то есть пели и плясали «до упаду». «Пляска, которую мне случилось видеть, происходила таким образом: две бабы, которым плясать надлежало, постлали на полу посреди юрты рогожку и стали одна против другой на коленях и сперва начали поводить плечами и взмахивать руками, припевая в такту тихим голосом, потом час от часу большия телодвижения представляли и громче пели, и по тех пор не перестали, пока из голосу вышли и из силы выбились, – описывает С.П. Крашенинников женские танцы на «мухоморных» пирах, а потом отмечает свое отношение к увиденному. – Мне показалось оное действие странным, диким и противным, но камчадалы смотрели с крайним любопытством» [118, c. 110–111].

Во время танцев и последующих действий происходила естественная разрядка накопившегося психического напряжения, вызванного условиями изоляции, холодом, недостаточностью солнечного света, цветовым голоданием, пищевым однообразием и другими факторами. Все эти симптомы входят в понятие северной или арктической истерии, поражающей, как мы уже отмечали выше, преимущественно лиц женского пола. С.Н. Стебницкий отмечал, что шаманство вообще выросло на почве целого ряда нервных заболеваний и повышенной нервной возбудимости, присущей многим народам Севера [140]. Однако мы не будем делать таких обобщений. Ряд современных исследователей шаманизма, например М. Элиаде, справедливо опровергли эту точку зрения. Тем не менее в деле опьянения мухомором на праздниках искусственное вызывание невротического приступа (истерии и других видов невроза) видится очевидным. Невроз (истерия) накладывается на реальную интоксикацию грибом. Для этого заболевания характерны следующие симптомы, наблюдаемые и при употреблении мухомора северными народами: прилив физической силы без проявления признаков усталости значительное время, быстрые перемены настроения от радости к скорби, частичная анестезия (парез) кожи и мышц, выполнение сложных акробатических трюков, кривляние и театральность поведения, гиперкинез (дрожание тела), сумеречное состояние сознания, склонность к обнажению тела и вызывающий эротизм, повторяемость однажды установившихся движений и сюжетных линий, амнезия, навязчивые состояния, галлюцинации и бред (рис. 7.3, 7.4) [143, c. 330–342]. Детальное изложение разнообразия проявления невротического синдрома не входит в нашу задачу, тем более что далеко не все они присутствуют при интоксикациях мухомором, а некоторые признаки при применении галлюциногенного гриба не вписываются в клиническую картину невроза.

Рис. 7.3. Движения во время припадка истерии, по Рише. Etudes cliniques sur la grande hysterie. Париж. 1885.

От мужчин опьянение передавалось женщинам по подражательному принципу с полным сохранением всех особенностей. Тот же самый принцип имел место при известных вспышках эпидемии истерии в Европе в Морцине (1861) и Ферцегнисе (1878). В каждом из случаев дело сводилось к девушке, у которой были припадки. Сначала они возникали без посторонних, а затем – в то время, когда девушка находилась среди сверстниц. «Вид припадков был настолько заразителен для этих предрасположенных субъектов, что очень скоро некоторые из них тоже заболели, – повествует доктор Леманн, директор психофизической лаборатории в Копенгагене. – Стали поговаривать, что дело нечисто и что в этом замешано колдовство и беснование. Вмешались священники, начавшие исцелять припадочных с помощью торжественных обрядов, предписываемых католической церковью, но это нисколько не помогало. Дело шло все хуже и хуже, число заболевших становилось все больше, пока власти не удалили больных, а полиция, отстранивши священников, не приняла деятельных мер для успокоения населения» [106, c. 375].

Современники, употребляющие мухомор, сообщают, что при единоличном приеме малых доз мухомора – без присутствия посторонних – часто возникает желание снять с себя одежду, чтобы почувствовать свою принадлежность к прекрасному миру, в котором тело, вне зависимости от физических недостатков, также выглядит красивым и естественным. Хочется петь и танцевать, находясь «внутри космических потоков» [114]. В отдельных случаях возникает конкретное сексуальное возбуждение. Один информатор, отбывавший срок заключения в Магаданской области, как-то раз стал свидетелем снятия такого состояния: «Захожу я в дом, а там, эта, она, жена хозяина узкоглазая, суп варит, меня не видит. Достала большой хрящ на кости, подол задрала, и туда… Тут скрипнуло, что ли, что-то, она живо хрящ-то достала, и в котел. О-ох! Потом суп к обеду подает, и не знает никто, едят» [40].

Рис. 7.4. «Внутренний» танец шамана во время приема мухомора. Рисунок автора.

Рис. 7.5. Танец Короткой Рубашки. John Faed (1821–1911). Фрагмент гравюры к поэме Роберта Бёрнса «О'Шентер и ведьмы».

Во время принятия мухомора современными городскими жителями в компании, особенно когда кто-то грибы не ест, сексуальное возбуждение, как правило, подавляется и ограничивается танцами босиком, актами эксгибиционизма и кривляния. При больших дозах такого контроля со стороны разума может и не быть, поскольку действия сопровождаются галлюцинациями, как в поэме Роберта Бёрнса о пьянице Тэме, который попадает на собрание ведьм и мертвецов и, возжелав ведьму Короткая Рубашка, чудом остается жив (рис. 7.5). Опишу один случай из практики употребления галлюциногенов, имевший место в конце 1980-х, который основывается на словах очевидцев, поскольку сам человек не помнит, что с ним происходило. Сообщают, что он пришел домой, еле держась на ногах, и не воспринимал реального мира. Раздевшись догола, он облачился в пиджак, водрузил на голову меховую шапку-ушанку, завязав под подбородком тесемки, и в таком виде отправился на улицу. Сев на ступеньки, закурил как ни в чем не бывало, а через какое-то время вернулся домой. Сняв пиджак и оставив шапку, он натянул брюки, застегнул ширинку и… помочился прямо в коридоре в полуметре от туалета. Не придав этому значения, он свернулся на коврике перед дверью и уснул беспробудным сном.

В.Г. Богораз в романе о древней жизни народов крайнего северо-востока Азии «Восемь племен» описывает следующий случай из жизни мухомороеда: «Огромный старик с красным лицом и волосами, подернутыми сединой, топтался перед очагом шатра, потряхивая головой и нелепо вывертывая бедра. Мухоморы заставили вообразить себя молодой девушкой, и теперь ему казалось, что он пляшет обрядовый танец перед толпой восхищенных зрителей» [93, c. 53].

Эскимосские девушки и женщины, исполнявшие ритуальные танцы саялг'ит на празднике в честь добычи кита, обнажались до пояса. Историк Т.С. Теин отмечает, что на них были только трусы (к'улътат) из шкуры нерпы и множество бус, надетых поверх левого плеча и проходящих под правой рукой [110, c. 37]. В некоторых случаях эскимосская женщина танцевала вообще без одежды [111, c. 76]. Есть сообщения, что также могли исполнять танцы чукчанки и камчадалки на шумных праздниках, где поедались мухоморы.

Танцы могли продолжаться, пока не наступало полное изнеможение. В круг танцующих то и дело заходили новые участники, занимая место выбывших. «Сколь дики помянутые пляски, столь же страшен крик, при том произходящий, однако они столько от того забавы имеют, что ежели плясать начнут, то по тех пор не перестанут, пока не запышатся и не обезсилеют, – замечает С.П. Крашенинников. – Великая честь тому, кто всех перепляшет. Иногда они безпрестанно пляшут часов по 12 и по 15 с вечера до самого утра, и ни один в юрте не остается, кто бы ни пожелал тем забавляться: самые дряхлые старики не жалеют терять при том последней силы» [118, c. 112].

Праздники подобного типа есть на Камчатке и сейчас, правда, в реконструированном виде. У коряков это Хололо, отмечаемый в поселке Лесная, а у ительменов – Алхалалалай, проводимый в Ковране.

Программируемость и влияние музыки

М. Добкин де Риос и Ф. Кац, исследуя стадии наркотического опьянения, пришли к выводу, что поспешный подход, приводящий, по сути, к неосознанному приему галлюциногенов, опасен для человека. Последствия могут выражаться в тошноте, рвоте, тахикардии, повышенном давлении, расстройстве желудка [14, р. 18; 144, р. 467]. Если же употребление идет согласно установленной традиции, то есть с длительной подготовкой, ожиданием и умеренностью, то этого, как правило, не происходит. Известная истина гласит, что для усиления или даже вызывания состояния опьянения иногда достаточно лишь одного представления требуемых результатов. Иными словами, можно испытать ИСС от одного гриба при соответствующей настройке, а можно отравиться десятком без достижения такового. Также возможно переживание глубокого опыта и вообще без принятия тех или иных веществ, просто находясь, что называется, «на облаке», то есть в компании лиц, их употребляющих, как мы это уже неоднократно иллюстрировали на примерах корякских праздников (рис. 7.6).

Самовнушение играет важную роль в шаманских техниках экстаза вообще и при употреблении мухомора в частности. Многие исследователи, такие как Пероне, Шренк-Нотцинг и другие, еще в XIX веке доказали на опытах, что наркотизированный так же легко поддается внушению, как и загипнотизированный. В определенных моментах человек, находящийся под влиянием малой дозы галлюциногенного вещества, может быть переведен в более глубокую фазу и направлен в необходимое русло. «Поэтому если человек при напряженном ожидании, что с ним случится что-нибудь определенное, дает себя занаркотизировать, то под влиянием самовнушения он увидит в галлюцинациях все, что ожидает, – делает вывод психофизик Леманн. – В этом отношении наркоз и транс действуют одинаково: человек в них испытывает все то, чего пожелает. По этой причине ведьмам грезились дикие оргии и половой разврат; ученый магик под влиянием одуряющих курений получает власть над небесными духами и демонами, которые являются к нему и исполняют его приказания; отравленный алкоголем и табаком шаман и теперь вступает в сообщение с духами, которые дают ему ответы на все предлагаемые им вопросы» [106, c. 374].

Рис. 7.6. Герберт Джеймс Дрейпер (1863–1920). Шабаш.

Именно поэтому европеец, поедая мухоморы, бывает разочарован. У него нет культуры потребления этих грибов и вследствие этого нет и шаманских переживаний, которые имеют место у северных народов. Конечно, играют роль и объективные психотропные качества мухомора, но они являются лишь фоновыми. Известно, что иботеновая кислота, мусцимол и мускарин, считающиеся основными психоактивными веществами мухомора, вызывают симптомы, отличающиеся от таковых при поедании самого гриба [34].

Чтобы лучше разобраться в этом вопросе, стоит привести некоторые данные из области психиатрии. Например, первичный приступ истерии может быть вызван случайным происшествием, которое становится решающим для возникновения всех симптомов в дальнейшем. Не случайно Сиденгам еще в XVII веке говорил, что истерия «подражает всем болезням» [143, c. 331]. Само невротическое состояние – это лишь фон для самых разнообразных проявлений. Французский психолог П. Жанэ в Pautomatisme pshychologique (1889) описал один случай в своей практике, наглядно показывающий, как некое представление переходит в галлюцинацию у больных истерией. Как-то раз он пришел к своей пациентке по имени Люси и предложил ей провести опыты. Последняя отказалась. Тогда П. Жанэ попросил рассказать ему сказку про Али-Бабу. Вначале Люси постоянно сбивалась, но вскоре ее речь стала гладкой, убедительной. Она в красках описывала сцены, не обращая внимания на врача. Вдруг она громко вскрикнула и, указывая глазами на угол комнаты, прошептала: «Вот они, разбойники, в больших мешках». Она прекратила рассказ и стала наблюдать за тем, что происходит, время от времени вставляя свои комментарии к увиденному. В завершение П. Жанэ делает вывод: «Наши мысли, здоровых людей, холодны и бледны, тогда как у них они полны красок и жизни, и образы всегда переходят в галлюцинации» [106, c. 378]. В нашем случае мы можем отметить, что при приеме мухомора даже в небольших дозах мышление становится более объемным для самого экспериментатора и более узким, односторонним – для наблюдателя. В этом состоянии слова как бы приобретают форму, а реальная обстановка и все происходящее вокруг воспринимается и оценивается сквозь призму захватывающих переживаний и представлений. Таким образом проходит работа хантыйского сказителя, ночи напролет поющего былины. Слова провоцируют возникновение образов, затем же сказитель вновь переводит их в устную форму.

Проблемой влияния звука на галлюциногенные образы очень плотно занимались Теренс и Деннис Маккенны. В частности, ими было установлено, что определенные звуковые колебания усиливают действие галлюциногена, сонастраивают группу экспериментаторов и дают ход тому или иному видению. Они полагают, что звук образует некую психожидкость – основу галлюциногенного эффекта: «Она (психожидкость – О.Д.) пузырится, фосфоресцирует и не поддается описанию. Перед ней языковая метафора беспомощна, ибо на самом деле вещество это представляет собой запредельную для языка материю. Это речь, но состоит она не из слов; это речь, которая становится и является тем, о чем она говорит. Она суть более совершенный первичный Логос. Мы убеждены, что, экспериментируя с этими голосовыми феноменами – при воздействии психоделиков и без них, – можно будет постичь транслингвистическую материю и использовать ее для достижения любой реальности, ибо произнести что-либо таким голосом – значит заставить это случиться!» [174, с. 101]

Из ранних записей можно привести следующий пример, полученный в ходе использования конопли: «Я сидел, откинувшись в кресле и глубоко погруженный в свои (?) мысли. Моя жена была в это время на кухне, а знакомый, бывший у нас в гостях, отправился в туалет. Вдруг мой слух прорезал очень громкий ритмичный треск, похожий на тот, что получается при разрывании бумаги. Тут же моим глазам предстала такая картина: мой знакомый стоит на полусогнутых ногах, со спущенными штанами и, озираясь, с остервенением отматывает из рулона метры туалетной бумаги. Она то и дело рвется, издавая соответствующий звук, а он отматывает все больше и больше. Тут появляется моя жена с нарезанным тортом. Видение исчезает, и я понимаю, что изначальный хруст, который я не смог идентифицировать и который послужил основой для возникновения галлюцинаций, был не чем иным, как звуком ломающихся под ножом песочных слоев торта» [173].

В 1973 году сотрудницей Научно-исследовательского психиатрического центра в Кэтонсвиле (Мэриленд) Элен Бонни в ходе работы с психоделиками были разработаны принципы акустического воздействия для расширения сознания, результатом чего стала особая техника, названная «Направленное воображение с музыкой»[2].

Вот, что пишет С. Гроф по поводу музыкального сопровождения во время психотерапевтического сеанса, целью которого является разблокировка сдерживаемой энергии и обращение ее в поток переживаний с последующим экстазом: «При соответствующей подготовке и интроспективном восприятии музыка способна вызывать мощные переживания и способствовать глубокому эмоциональному и психосоматическому высвобождению. Пробуждающая музыка дает многозначную динамическую структуру для переживания и создает постоянную несущую волну, которая помогает клиенту пройти через трудные эпизоды и тупики, преодолеть психологическую защиту и отдаться эмпирическому потоку. Она задает необходимое ощущение непрерывности и связности при смене различных состояний сознания. Иногда умелое использование музыки может способствовать и воссозданию конкретного содержания – агрессии, сексуальных чувств, эмоциональной и физической боли, экстатического восторга, космического расширения и океанической атмосферы в матке» [202, с. 414].

Рис. 7.7. Шаманский ритуал на Камчатке. Старинная гравюра.

Таким образом, во время проведения праздников, игрищ, а также шаманских камланий танцы, пение и музыка являются направляющими элементами (рис. 7.7). При этом на качество видений влияет как окружающая обстановка, так и действия самого организатора. М. Добкин де Риос пишет: «Шаман-проводник создает так, как это может сделать только лишь театральный режиссер, музыкальный орнамент, внутренняя структура которого посредством указателей и шлагбаумов помогает участнику выбрать направление его видений на фоне действительных ощущений. В отсутствие такой режиссуры участник был бы дезориентирован изменениями, которые происходят в структуре его собственного "я", тревогой, страхом и телесным дискомфортом, вызванными действием галлюциногена» [14, c. 18].

Это очень характерно для индейских церемоний с принятием сильнейшего галлюциногенного отвара айяуаски, где мастер-шаман, или айяуаскеро, поет специальные путеводные песни, называемые икарос, помогая участникам справиться с психоделическими волнами и направляя видения в нужное русло.

Приведу пример из своего опыта, полученного в деревне у амазонских индейцев племени шипибо-конибо в Перу под руководством шамана-мырайо Папа Суймины: «Казалось, перед Папа были открыты все двери, и он, наделенный бесконечной мудростью, сопровождал нас на этом пути. Я все время чувствовал его присутствие слева от себя и, чтобы не сбиться в хаосе постоянно наплывающих второстепенных видений, постоянно повторял про себя: "Я – Эльвиль Челбиир-Кам. Великий мырайо народа шипибо Папа Суймины ведет меня к Свету". Сосредоточие на икаро и эти слова помогали удерживаться в продвижении вверх и вперед, тогда как во всех иных направлениях то и дело возникали интенсивные сюжеты, заманивающие внутрь. Несколько раз, поддавшись искушению, я сворачивал с цели, ведь все эти миры, находящиеся в тусклом свете, были так притягательны, имея причину во мне самом, однако вовремя спохватывался удержать ускользающее осознание: "Великий учитель Папа Суймины ведет меня к Свету…" Папа Суймины подвел меня к лучезарным вратам, по сторонам от которых находились два фантастических существа, как будто слитых с самим этим светящимся пространством, составляя его нераздельную часть. Его икаро изменился, стал жалобно-причитающим – он просил стражников смилостивиться надо мной. Я в смирении склонился, называя свое имя. За этими вратами было множество других, и каждый раз шаман находил нужные слова, чтобы охранники пропустили нас дальше» [222].

А.М. Людвиг, разбирая феномен внушаемости во время измененного состояния сознания, делает следующие заключения: «Параллельно с ухудшением у человека критических способностей ослабляются его способности к проверке реальности или к различению субъективной и объективной реальностей. Это, в свою очередь, способствует возникновению у него компенсаторной потребности укрепить свои ослабленные способности через поиск постоянной поддержки или руководства, чтобы снизить некоторую тревогу, связанную с утратой контроля. Стремясь компенсировать свои ослабленные критические способности, человек сильнее доверяет внушениям гипнотизера, шамана, лидера, оратора, религиозного целителя, проповедника или доктора, которые представляются ему всемогущими, авторитетными фигурами… Противоречия, сомнения, несогласия и сдерживание сводятся на нет, и внушения человека, наделенного авторитетом, принимаются как конкретная реальность» [4, с. 29].

Рис. 7.8. Мухоморы-музыканты с бубном и хомусом (варганом). Рисунок автора.

Сами шаманы, ведущие психоделические сессии, не отрицают выводов ученых, но уточняют, что во время сеанса взаимодействуют больше не с человеком, а с духом того или иного галлюциногенного растения (рис. 7.8). Корякская шаманка Т. Уркачан из поселка Палана сообщала, что сама может контролировать поведение человека, съевшего мухомор, общаясь с грибом в его желудке [74].

Современные экспериментаторы с галлюциногенами говорят, что музыка помогает расслабиться и войти в «нужное» состояние, особенно если это необычная музыка. Вот одно из воспоминаний подобного рода: «Было это в середине 1980-х годов. Ко мне знакомый зашел. Я в тот момент находился под парами бензола (распространенный в то время ароматический углеводород, входящий в состав клея «Момент», пятновыводителя «Домал» и других продуктов химии – О.Д.). Он сел на кресло и принялся что-то наигрывать на гитаре. Я сделал несколько вдохов и увидел красное существо, джинна. Его тело постоянно меняло свои очертания, как будто было сделано из огня. Джинн подошел к моему знакомому, взял у него гитару и начал играть. Я никогда ничего подобного не слышал. Его пальцы бегали по грифу, извлекая то звуки органа, то целого симфонического оркестра. Сама музыка, казалось, имела плотность и цвет. Она закружилась и оторвала меня от земли. Я начал танцевать под нее и ощутил себя частью музыки. Внезапно действие бензола закончилось, и я увидел своего приятеля, все так же сидящего в кресле и выдавливающего из гитары жуткие звуки. Его игра и он сам показались мне настолько неприятными, что я попросил его уйти. После этого отношения с ним вообще изменились. Я как будто увидел его в новом свете, где он был совершенно безобразен. Вскоре я порвал с ним всяческий контакт, а он, судя по слухам, попал в тюрьму» [40].

Как известно, звук некоторых музыкальных инструментов, таких как хомус (варган), «поющий» лук, бубен, струнные (моринхур, топшуур, чатхан) и др., может спровоцировать возникновение ИСС и без использования каких-либо дополнительных средств. «Когда я играю на игиле (струнный смычковый инструмент – О.Д.) и пою горловые песни, то погружаюсь внутрь самого себя, не замечаю, что происходит вокруг», – делится своими переживаниями тувинский шаман Н.М. Ооржак [23].

Исследователь религии народов угорской языковой группы К.Ф. Карьялайнен приходит к выводу, что музыка является важной частью грибного ритуала васюганов [153]. При приеме мухоморов она существенно усиливает состояние, влияет на возникновение видений и их характер. Это же можно сказать не только о мухоморе, но и обо всех других галлюциногенных веществах, использующихся шаманами в условиях традиционного ритуала. Свои песни шаманы получают двумя путями – через наставника и от духа самого растения, причем для каждого из веществ они будут различны и по характеру, и по мелодии, а также будут отличаться в той или иной племенной группе, опираясь на существующие мифологические представления.

Глава VIII

Видение и слышание мира духов

Вторая стадия опьянения

Анимизм

Вторая стадия опьянения мухомором может наступить в любой момент прохождения первой или даже через некоторое время после употребления гриба без песен и танцев. По В.Г. Богоразу, во второй стадии опьянения человек слышит странные голоса, приказывающие ему совершить более или менее несообразные поступки, и разговаривает с духами-мухоморами.

«Представьте себе человека, одурманенного мухомором, – пишет В.Г. Богораз. – Он находится в таком состоянии, что может еще осмысленно разговаривать с окружающими. Но вот он неожиданно бросается в сторону, падает на колени и восклицает: "О, холмы, как вы поживаете, будьте здоровы". Затем вскакивает и, глядя на полную луну, спрашивает: "Луна, почему ты так быстро убываешь?" В ответ получает от духа приказ сделать один неприличный жест. Исполнив это, он внезапно приходит в нормальное состояние и смеется над своими глупыми действиями» (рис. 8.1) [117, c. 141].

Другой классический автор, С.П. Крашенинников, в своей книге «Описание земли Камчатки» (1755) рассказывает об одном местном жителе, которому привиделось, что он находится в аду перед огненной пропастью. Тогда он по приказу мухомора упал на колени и стал исповедоваться в своих грехах, которые смог вспомнить. «Товарищи его, которых в ясашной избе, где пьяной приносил покаяние, было весьма много, слушали того с великим удовольствием; а ему казалось, что он втайне перед богом кается о грехах своих. По сей причине подвержен он был нарочитому посмеянию, ибо между тем сказывал то, о чем не всякому знать надлежало» [118, c. 109–110].

Рис. 8.1. Анимическая стадия транса: обращение к светилам. Рисунок И. Паршина специально для книги «Мистерии Мухомора».

Употребляющие мухомор и другие растительные галлюциногены говорят о том, что во время опьянения возникает устойчивое убеждение: весь мир является огромным живым организмом, а человек в нем – его часть, соединенная со всей тканью творения. При этом он может общаться с другими частями – камнями, растениями, животными и даже со своим собственным пальцем на руке, как с одушевленными предметами, способными понимать и отвечать. Он может воскликнуть в восторге: «О, горы, как вы прекрасны! О, голубое бездонное небо! О, Земля, ты чудесна!» [23] Надо полагать, что эти слова, произносимые сейчас под воздействием мухомора, семян дурмана, псилоцибиновых грибов, и есть та самая древняя молитва силам природы, с которой человек обращался к миру еще тысячи лет назад, в эпоху каменного века. Мир не оставался безучастным к своему творению (или части себя?) и сообщал шаману, что нужно сделать, чтобы получить благословение (рис. 8.2). Обычный же человек ощущал себя причастным к великому таинству жизни [14, c. 43]. С утратой анемических представлений следует связать возникновение стыда после такого общения и страха, связанного с возможным психиатрическим преследованием (рис. 8.3).

Рис. 8.2. Саами совершают поклонение. Фрагмент гравюры на меди Бернарда Пикарта. 1600. Из книги The ceremonies and religious customs of the various nations. 1725.

На Чукотке и сейчас пророчества, сделанные в «мухоморном» трансе, считаются более «жизненными» и правильными, чем политические новости по телевизору. Этнолог А. Головнев приводит одно из них, записанное в 1998 году в стойбище чукчей-оленеводов верховья Пегтымеля:

«Ой-ё-ёй, учатся чукчи! Доучатся наши чукчи, что будут одни бумаги, а оленей не будет!»

«Ой-ё-ёй, олени! Что-то олени, кажется, пропадают! А где же люди? Вместо оленей продукты, ой, как много продуктов! Это за оленей дали! О-ого, теперь ни продуктов, ни оленей! Совсем оленей мало осталось!»

«Ой, на сопках много балков построили! Ой, в них много людей! Ой, они пустеют, люди куда-то подевались! Конец света скоро наступит! Кто успеет, спасется на сопке Тиркиней (Солнечная гора), от них пойдет новая жизнь!» [59]

Рис. 8.3. Иллюзорное восприятие больным объекта. Наглядное пособие в одном из медицинских учреждений.

Не стоит думать, что все пророчества имеют такую наивную окраску. Есть свидетельства из разряда феноменологических, которые в обиходе называются ясновиденьем. Мы не будем здесь взвешивать за и против подобной формулировки, а сошлемся на рассказ молодой чуванки из чукотского поселка Марково, записанный Е.П. Батьяновой. Как-то раз в мае во время таянья снега один старик, приходящийся мужем тетки рассказчицы, уехал с комиссией в поселок и долго не возвращался. На второй день его жена решила узнать, что с ним произошло. Для этого она взяла шесть маленьких мухоморов со шляпкой и ножкой, завернула их в хлеб и проглотила. Через некоторое время она стала петь песни, а потом попросила сварить чай. Выглядела она при этом не пьяной, а только немного другой. Когда сели пить чай, она внезапно говорит: «Бедный дедушка… один левый-то [олень]… упал (место какое-то назвала)… теперь правый [олень] сзади, завязанный за нарты. Дед сам тащит нарту. По пояс в снегу… Ну что, к утру подойдет…» На следующее утро собака залаяла. Вышли посмотреть и увидели, что старик вернулся – за собой нарту тянет, а олень, бывший правым в упряжке, сзади привязан. После расспросов выяснилось, что по дороге левый олень упал и остался лежать [46, c. 74].

Подобные феномены известны и при употреблении иных веществ, вызывающих галлюцинации. На память приходит случай, имевший место в середине 1980-х годов, свидетелем которому был сам. Молодой человек С.Г. сел играть в карты, надышавшись парами бензола. Раздали один кон – он выиграл, второй… последующие – с тем же результатом. Присутствующие стали удивляться, а С.Г. засмеялся и говорит: «Я ведь все карты вижу». Вначале ему не поверили и стали выяснять, показывая карты рубашкой в его сторону. Без всякого напряжения он называл и масть, и достоинство любой из предложенных карт, ни разу не ошибившись. Через некоторое время это состояние прошло и больше уже никогда не возвращалось [40].

О чем-то похожем рассказывают пробовавшие гашиш (смола конопли). Говорят, что гашиш – это настоящий Протей, имеющий тысячи разнообразных форм. При небольших дозах возникает радость, ощущение легкости в теле, потеря представлений о времени и пространстве, как и при употреблении мухомора. Некоторые утверждают, что в эти моменты их взор проникает сквозь толщу стен и они «читают» самые сокровенные мысли соседей. Один молодой человек так отозвался об этом веществе: «Ах, если бы вы знали, о чем я думаю и что я ощущаю! Стоит ученому принять немного гашишу, и он в один миг постигнет то, чего не мог найти во время всей своей многолетней ученой деятельности» [142, c. 109]. Такое категоричное утверждение, конечно, весьма спорно, но здесь задачей является обобщение описаний психоделических переживаний, сделанных самими участниками процесса, без критической оценки их состояния.

Изменение размеров: карлики и великаны

Многими исследователями было отмечено, что при употреблении мухомора возникает эффект, при котором окружающие предметы, обычно находящиеся вблизи, кажутся либо очень большими (макроскопия), либо очень маленькими (микроскопия); ранние авторы по неизвестным причинам описывают только первый случай – макроскопию. Иногда метаморфозам подвергается и тело самого экспериментатора. При этом могут увеличиваться или уменьшаться как отдельные члены – руки, ноги, шея, голова, – так и все тело полностью.

«И представляются им различные приведения страшныя или веселыя, по разности темпераментов: чего ради иные пляшут, иные скачут и в великом ужасе находятся, иным скважины большими дверьми, и ложка воды морем кажется», – описывает С.П. Крашенинников симптомы второй стадии опьянения мухомором [118, c. 108]. В.Г. Богораз добавляет: «Все предметы кажутся ему в увеличенном виде. Так, например, когда он входит в помещение и намеревается переступить через порог, то чрезвычайно высоко поднимает ноги. Ручка ножа кажется ему такой большой, что он хватает ее обеими руками» [117, c. 140]. Интересно отметить тот факт, что если не делать большого шага при переходе через порог, то подчас последует падение. Один информатор приводил случай, когда он, находясь под воздействием семян дурмана, никак не мог обогнуть угол стены, не задев ее телом. Чтобы этого не происходило, он нарочно огибал его, держась на значительном расстоянии [23]. Такие явления находят отражение в песнях в честь духов-мухоморов:

«Насмешливое племя мухоморов —

Они ходят по извилистым путям,

Они водят старого пьяницу;

Водя, обманывают на каждом шагу.

На ровном месте вырастают горы,

На отвесном обрыве – гладкая дорога,

Игла кажется копьем,

Костяной наперсток – панцирем,

Малое – большим,

Ясное – темным.

Насмешливое племя мухоморов,

Водя, пугает на каждом шагу;

Полный месяц корчит рожи,

Громкие голоса требуют поклонов,

Гибкие лозы хлещут в лицо,

Шиповник царапается, как женщина,

Колючие шишки попадают в обувь…

Ах, ах, ах!» [93, c. 50]

В главе о родственных силах мы уже рассматривали «мухоморный» сон шаманки Дэлги, который можно назвать типичным шаманским путешествием, хотя практикующая и не использовала для достижения экстаза сам гриб. Вот с чего началось ее погружение: «Я посмотрела вокруг. В комнате все было полупрозрачным и туманным. Летая туда-сюда, я обнаружила где-то в пространстве щель. Подлетела поближе. Пытаясь раздвинуть ее края, я увидела, что стенки щели похожи на слизистую оболочку (в других опытах Дэлги проход в иной мир выглядел как вагина – О.Д.). Я просунула в эту щель руки, и она втянула меня с головой. Было темно, склизко и очень узко. Я попыталась ползти, впиваясь в стенки пальцами (очевидно, повторение шока, испытанного во время рождения – О.Д.). Потом я решила не держаться за стенки и понеслась вниз. Проход обволакивал меня. С трудом я, как какашка, плюхнулась вниз. Так я попала в другой тоннель, он был похож на земляную пещеру. Я летела по лабиринтам. В одном из проходов увидела точку света. Точка становилась все ярче и больше. Она надвигалась на меня (или я на нее), пока я не оказалась снаружи… Первое, что я увидела, – это лес из грибов и травы: грибы, похожие на горы, а трава – на деревья. Я положила свою руку на ствол гриба (именно так – О.Д.) и посмотрела на нее, а потом вверх. Моя рука была очень маленькой, лилипутской. Я не знала, какого я пола, да и думать об этом было некогда. Гриб был огромный, похож на белый. По его шляпке ползла сороконожка или гусеница. Я хотела посмотреть, только ли из белых этот лес, но белый был один, у входа, из которого я вышла. Остальные были мухоморы» [53].

Рис. 8.4. Микро- и макроскопия: а – классическая иллюстрация Джона Тенниела к книге Л. Кэрролла «Алиса в Стране чудес»; б – танец с девушкой-мухомором. Рисунок И. Паршина специально для книги «Мистерии Мухомора».

Далее, как мы знаем, Дэлги постоянно меняла свой размер от карлика до великана с дубиной и даже в три шага обогнула земной шар. Ее переживания моментами очень напоминают известную сказку Л. Кэрролла об Алисе, попавшей в Страну чудес. Алиса проникает в иной мир через кроличью нору и падает на кучу валежника и сухих листьев. В ходе приключений Алиса видит огромный гриб, почти с нее ростом, и Синюю Гусеницу на нем, курящую кальян (рис. 8.4 а). Девочка сетует на то, что у нее слишком маленький рост, и Синяя Гусеница дает совет: «Откусишь с одной стороны (гриба) – подрастешь, с другой – уменьшишься». В «Приключениях Алисы под землей» Гусеница дает более определенный ответ, говоря, что она вырастет, если откусит от шляпки, и уменьшится, если откусит от ножки [145, c. 52–58]. Этому интереснейшему сопоставлению шаманского опыта с современными городскими сказками посвящено много работ, например очерк Симурга «Слово о Винни Пухе» [146] (рис. 8.4 б).

«Вообще, в веселое мухоморное время шаманы любят подшутить над простым смертным, – пишет С.Н. Стебницкий, разбирая фольклор коряков. – Шутки ради шаман может посадить собеседника в курительную трубку, в чайную ложку, разрезать на кусочки и вновь собрать в целое. Шаман может устроить так, что под влиянием непреодолимой потребности человек доверху наполнит свои штаны зловонной массой, и лишь когда он начнет задыхаться от собственной оплошности, шаман прекратит шутку, и обескураженный собеседник увидит, что ничего неподобающего и не бывало» [140].

Эффект микро- и макроскопии присутствует и при приеме иных галлюциногенов. Под воздействием испарений бензола человек может почувствовать себя гигантом, крушащим дома и другие строения кулаками. Мескалин, алкалоид кактуса пейота, визуально раздвигает пространство до огромных размеров.

Вот что писал о своих мескалиновых переживаниях Л. Левин в 1964 году: «Мои представления о пространстве были слишком нереальными. Я мог видеть себя с головы до ног так же хорошо, как и диван, на котором лежал. Все остальное пространство было полностью пустым, в нем не было ничего. Я был на необитаемом острове, парящем в эфире. Ни одна часть моего тела не подчинялась законам тяготения. С другой стороны, комната казалась необъятных размеров, и чрезвычайно фантастические фигуры появлялись перед глазами. Все это было возбуждающим, призрачным и хрупким и производило впечатление безмерного чуда. Я видел бесконечные пассажи с арками, украшенными прелестными арабесками, гротескные декорации, видения, нечеткие и ускользающие в своей фантастической красоте. Эти видения непрерывно менялись в волнах и облаках, возникали, разрушались и появлялись снова в иных вариациях, то на плоскости, то в трех измерениях, наконец, исчезая в неопределенности. Диван-остров исчез; я не ощущал себя, появилось всепоглощающее чувство растворения, я разросся до гигантских размеров, большие предметы казались ничтожно малыми по сравнению со мной. Я перестал ощущать присутствие окружающего мира, проблемы существования меня не волновали. Я дематериализовался» [147, c. 49].

Индейцы племени витото, обитающие на Верхней Амазонке, изготавливают из смолы виролы (род Myristicaceous) и золы других растений галлюциногенную смесь, известную как у-ку-хе. При приеме внутрь у-ку-хе вызывает видения, где фигурирует «маленький народец», от которого индейцы получают мудрость.

«Этот "маленький народец" – единственная связь между темой контакта с иными мирами и более традиционными историями о странных проделках лесных эльфов и фей, – размышляет по этому поводу Т. Маккенна в книге «Истые галлюцинации». – Упоминание о "маленьком народце" наводило на некоторые мысли: когда я сам еще в Беркли пробовал курить синтезированный ДМТ (диметилтриптамин – О.Д.), у меня возникло видение, будто я залетел в пространство, населенное веселыми, самопроизвольно изменяющимися механическими созданиями, похожими на гномов. Десятки этих дружелюбно настроенных фрактальных существ, напоминающих подскакивающие яйца Фаберже, окружили меня и учили утерянному языку истинной поэзии… Вокруг меня, журча, лились ниспадающие зеркальные реки расплавленного смысла. Такое случалось со мной несколько раз» [174, с. 22].

Некоторые адепты по части употребления псилоцибиновых грибов также отмечают, что при приеме более 60 (!) штук грибов за раз возникают образы фей. Это не те сказочные феи как таковые, а светящиеся шары, которые, тем не менее, воспринимаются именно как феи или женская суть самих грибов [173].

Микро- и макроскопия имели место и на всевозможных «психологических» сеансах, широко распространенных в начале ХХ века. М.Ф. Лонг, собирая данные о полинезийском шаманизме, упоминает, что кахуны (шаманы) верили, что призрачное тело вещи, человека или животного может растягиваться или сокращаться. Автор приводит несколько случаев «материализации» духов на таких сеансах. В одном из них некто мисс Биссон увидела обнаженную девушку ростом не выше 20 сантиметров. Позже она стала появляться регулярно, меняя прическу. Девушка танцевала и выполняла различные гимнастические упражнения, а иногда устраивалась на протянутой к ней ладони. В следующем примере контактером овладел дух по имени Нан, после чего в чашках с водой появились очень красивые человеческие головы величиной с грецкий орех [148, c. 267].

Рис. 8.5. «Маленький народец», пляшущий ночью у мухомора. Старинная гравюра.

Конечно, можно по-разному относиться к медиумизму и спиритизму, но в нашем исследовании не столь важно, как проходили подобные «материализации», главное – это связанные с микро- и макроскопией представления, которые почти без изменений устойчиво присутствуют в фольклоре многих народов мира. Таинственных карликов, живущих где-то под землей, в лесах или в горах, называют по-разному: гномы, эльфы, феи, чахкли, сииртя, шверки, чудь, люльветланы и т. д. (рис. 8.5). Нет смысла перечислять дальше. Обычно их описывают как любопытных, незлобных, веселых человечков, которые, тем не менее, могут жестоко наказать обидчика. Народы Севера строят в их честь миниатюрные жилища, нарты, что рассматривается как оберег для всей семьи. Вплоть до недавнего времени в сельских районах Европы для фей на ночь выставляли перед дверью дома молоко в блюдечке [83, c. 269]. Остяки (ханты) в XVIII веке верили, что эти существа – помощники шаманов, и где-то на Севере среди их народа живет главный дух и учитель всех шаманов. Аналогичные взгляды бытуют на Чукотке о карликовом народе люльветланах.

В.Г. Христофоров так описывает встречу с ними во время шаманского погружения: «Возникло ощущение приближающегося вихря, сопровождаемого сухим электрическим пощелкиванием. Меня вдруг подхватило и неумолимо повлекло к белесой рассеянной оболочке летящей спирали. Раздался еле слышный хлопок, и я плавно скользнул по лучу-дорожке, исходящему из слепящего пятна в черном небе. Этим пятном оказалась Полярная звезда… Пространство вокруг слоисто колыхалось, скручивалось в восходящие потоки тончайших прерывистых нитей. Словно через толщу огромного аквариума проступали тени неясных видений. Я не сразу осознал, что этот эффект рождается благодаря многомерности моего зрительного восприятия окружающего мира. Этот всепроникающий взгляд неизвестен земной природе человека. Я оказался одновременно как бы сразу всюду и во всем. И нужно было немалое усилие, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. Этим видением был костерок на берегу озера и сидящие вокруг люди. Я удержал эту картинку и разглядел ее в самых мельчайших подробностях. Люди сидели вокруг большого котла и вдыхали клубящийся над ним пар (по поверью, люльветланы питаются запахом от готовящейся пищи – О.Д.). На них были вязаные одежды, похожие на средневековые кольчуги. Черты лиц были вполне человеческие, но более крупные в соотношении с головами. Они мирно расположились под кроной раскидистого древа. Однако истинные пропорции этой сценки мне помогла восстановить сосна на песчаном изгибе соседней возвышенности. Ее гигантский ствол уходил далеко ввысь. Я увидел раскиданные вокруг сосновые иголки размером с обычное чукотское копье, шишки величиной с бочку, лоскуты прозрачной коричневой пленки, отслоившейся от древесной коры. Я понял, что вокруг костра сидели крошечные люльветланы, и я сам как бы стал одного с ними роста» [120, c. 129].

По легендам, с наступлением людей маленькие человечки спрятались – «чудь под землю ушла». Только шаманы остались способны общаться с ними и получать знания. Другая разновидность потусторонних существ – великаны – часто рассматривалась в качестве владык небесных миров, подземелий и морских глубин. В чукотском и эскимосском фольклоре великаны помогают попавшим в беду людям, получая от них подношения, а иногда и бескорыстно [80, c. 601]. И у карликов, и у великанов явно прослеживаются общие корни, или даже один корень. Вполне вероятно, его основу составляет потребление галлюциногенных веществ, вызывающих эффект микро- и макроскопии. Здесь можно особо отметить, что локализация мифов о карликах и великанах совпадает с границами культур, некогда использовавших в обрядовой практике различные галлюциногены для достижения связи с миром духов, однако этот вопрос требует отдельного и глубокого изучения.

Явление духов-мухоморов и превращение в гриб

Приход духов-мухоморов является центральным моментом, определяющим вторую фазу опьянения. Человек на этой стадии попадает в мир грибов, где те показывают себя, говорят, танцуют, кривляются и т. д. Они сообщают, что нужно делать, а чего нельзя. Духи-мухоморы требуют почтения к себе и к окружающей природе: холмам, горам, реке, месяцу и т. д. В случае невыполнения этого они грозят смертью [117, c. 141].

«Сие примечания достойно, что все, кои мухомор едали, единогласно утверждают, что какия они сумозбродства тогда ни делают, все делают по приказу мухоморову, который им повелевает невидимо, – пишет С.П. Крашенинников о камчадалах. – Но все действия им столь вредны, что есть ли бы за ними не было присмотру, то бы редкой оставался в живе» [118, c. 109].

Такая требовательность и бескомпромиссность по отношению к человеку, повелительный характер духов-мухоморов позволили некоторым исследователям шаманизма полагать, что мухомор не может рассматриваться как дух-помощник шамана. «Мухоморный дух – это кто угодно: временная жена, собеседник вроде собутыльника, дух-повелитель, но ни в коем случае не дух-помощник, – пишет этнограф А.А. Бурыкин. – Кажется, только корякские шаманы ели мухоморы, но был ли это обязательный компонент сеанса или индивидуальная вредная привычка, сейчас сказать трудно. Кстати, эвенские, корякские и ительменские шаманы, прекрасно знающие опыт употребления мухоморов, при серьезных шаманских сеансах мухомор не использовали, а многие народы мухоморов не запасали» [185, с. 263–264].

Действительно, многие народы не запасали мухоморы впрок, однако в шаманских камланиях они использовались довольно часто, причем не только палеоазиатами, как мы неоднократно успели убедиться. Что же касается того, что духи мухоморов не могли служить помощниками шамана, то это положение кажется совершено безосновательным. Обычный человек употреблял мухоморы в первую очередь из-за желания опьянения, без соответствующей шаманам работы в этом состоянии, в том числе и работы с духами. В первом случае опьянение всецело руководит человеком, во втором – опытный шаман управляет своим состоянием сам, хотя и не без определенных «проволочек», вызванных действием алкалоидов, как мы уже отмечали и еще будем говорить.

Рис. 8.6. Мухоморы, вылезающие из головы. Ритуальная скульптура мочика. Museo del Banco Central de Reserva del Peru. Фото автора. (См. также рис. 7.1 – «Волчий капюшон».)

Чаще всего духи-мухоморы появляются как бы ниоткуда, но могут выпрыгнуть прямо изо рта их употребившего, когда не хотят общения. Особенно это касается тех лиц, которым вообще не положено по «кодексу» есть галлюциногенные грибы. «Вот, например, целый съешь. Пожуешь хорошенько. Все съел. Через несколько минут выскочит оттуда целый, какой был. И больше чтобы ты его не трогал. Больше чтобы ты не ел. Будешь есть – сдохнешь», – наставляют коряки [46, c. 77].

Рис. 8.7. Наскальные изображения солнцеголовых людей: а – Казахстан; б – Северная Америка.

По описаниям тех, кто непосредственно был участником поедания этих грибов, духи-мухоморы не имеют ничего общего с девушками-мухоморами. Их тела цилиндрической формы, без шеи и ног. Вообще, они похожи на обрубки, быстро вращающиеся при перемещении [117, c. 140]. Один информатор, практикующий шаман, заявил, что духи-мухоморы выглядят как извивающиеся болты или дюпеля зеленого цвета (зеленый цвет является обратным к красному, и наоборот). Обычно их бывает много (из этнографических источников – по числу съеденных грибов), они обступают человека со всех сторон и уводят за собой. Эти духи охраняют закон сна, согласно которому человек на земле является сновиденческой тенью спящего во сне, подобно тому, как видения во сне есть образы спящего наяву [23].

При попадании в мир мухоморов человек сам начинает отождествлять себя с грибом. В.Г. Богораз пишет о стремлении подражать духам-мухоморам, но это не совсем так. Скорее, это обуславливается особым воздействием алкалоидов мухомора, которые проявляют себя в ощущении тяжести или, наоборот, легкости в голове, в зависимости от условий и подготовки. Человеку начинает казаться, что его голова стала подобна шляпке гриба, а тело – ножке. Такое положение отражено на петроглифах в долине реки Пегтымель. В ряде случаев он чувствует свет внутри собственной головы или сам находится в свете, что передают изображения, условно называемые «астральными божествами» (рис. 8.7, 8.8). Это считается высшим проявлением состояния: «у тебя свет будет» [46, c. 77–78], «оказалась на стреле из яркого света, летящей в космосе» [74] и т. д.

Рис. 8.8. «Астральные божества». Наскальные изображения.

«Бывали случаи, – отмечает В.Г. Богораз, – что одурманенный внезапно схватывал небольшой узкий мешок и изо всех сил пытался натянуть его на свою голову и прорвать головой днище мешка, подражая, очевидно, мухомору, который своим ростом разрывает земную поверхность. Один пьяный мухомором ходил кругом со втянутой шеей и уверял каждого, что он не имеет головы; он становился на колени и быстро двигался, размахивая руками» [117, c. 141].

Акт превращения в мухомор подчас сопровождается разрыванием на себе одежды, как при истерическом припадке. И.Н. (1969 г.р., Москва) поведала: «Я просто задыхалась в свитере. Зайдя в ванную, быстро содрала с себя все и ощутила, как пространство обволокло меня с ног до головы. Помимо воли я закружилась. Возникли тяжесть и пульсация в голове и ощущение юбочки, что ли, на бедрах. Почему-то мне вспомнился мультфильм про хоккеистов с круглыми носами, там три девочки как из-под льда выскакивают в юбочках коротких» [40]. Некоторые другие опыты общения с мухомором подтверждают сексуальную окраску переживаемых состояний.

В нижеприведенном случае было съедено три сухих гриба, предварительно разжеванных присутствующей девушкой: «Я вскочил и, ухватившись за лахтачий ремень, стал носиться по кругу, как сумасшедший. При этом я умудрился стянуть с себя брюки и засунуть трусы между ягодиц, а-ля стринги. Вероятно, этого мне показалось мало, так как я напялил на свою голову малахай, снял трусы вовсе и, потрясая мужским достоинством, выбежал наружу, крича, что мне нужно пробить головой землю и вылезти. Понадобились усилия нескольких мужчин, чтобы изловить меня и затащить обратно в яянгу. Я неистовствовал, кусался и вопил, что все они лишают меня жизни и теперь я обречен никогда не увидеть белый свет. Полностью выбившись из сил, я затих в углу полога и уснул» [149].

Рис. 8.9. Стадии «грибных» видений на петроглифах: а – превращение; б – проход в иной мир. Северная Америка.

Некоторые информаторы утверждают, что под воздействием мухомора они начинают ощущать себя женщинами: чувствуют, как набухают груди, а в промежности образуется дыра. Трансвеститские мотивы, вызванные опьянением мухомором, отражены и в фольклоре, как уже отмечалось: «У всех, кто ел… выросли груди. Они превратились в женщин» [167, с. 44]. Здесь следует вспомнить, что духи мухомора предстают именно в женском облике. Следовательно, в деле достижения полной идентичности у употребляющего могут возникнуть переживания, в которых он превращается не только в мухомор, но и в женщину.

Что-то очень похожее можно отметить во время инициационной болезни, протекающей у кандидата в шаманы, которому суждено стать ирка-ляулем – шаманом, изменившим свой пол: «До начала зрелости Тылювия росла, как все дети, но в критический период перехода от детства к юношеству она (он – О.Д.) заболела тяжелой и таинственной болезнью, от которой чуть не умерла… До тех пор она никогда не разговаривала с духами, но теперь "внешние силы" велели ей превратиться в женщину, обещая такой ценой даровать выздоровление» [93, с. 362].

Из этнографических данных известно, что перевоплощенный шаман-мужчина обычно имеет духов своего пола, с которыми вступает в сексуальную связь во время транса, но бывает, что духи женского пола заставляют шамана измениться, чтобы он стал похож на них [45, с. 484]. В данном случае, судя по всему, имеет место последний случай, причем употребляющий может как осознавать происходящее, так и полностью находиться во власти грез.

Согласно представлениям палеоазиатов, дух-мухомор, не имеющий пары (употреблялось нечетное количество грибов), берет шамана за руку и уводит его за собой в свой мир (рис. 8.10). Полное погружение в иную реальность окончательно отключает человека от действительности. Опьянение переходит в завершающую фазу.

Рис. 8.10. Следование за духом-мухомором. Петроглиф. Пегтымель, Чукотка.

Глава IX

Шаманское путешествие

Третья стадия опьянения

Неконтролируемые действия

Разбирая стадии опьянения мухомором, всегда нужно учитывать их условность. Описываемые симптомы могут возникать не последовательно, а налагаться друг на друга. В.Г. Богораз замечает, что часто даже все три стадии проявляются вместе. Особенно это характерно для пожилых людей и для тех, кто употребляет мухомор постоянно. Также очередность проявления тех или иных состояний может быть нарушена искусственно, например, если человек сразу после приема грибов ляжет спать. Так поступали чукотские и корякские шаманы. При этом мухомор оказывает более сильное действие и через короткое время. В подобном случае человек, минуя предварительные фазы, пробуждается в крайнем возбуждении и может начать вещать от лица духов [93, 117]. О таком состоянии поется в одной из корякских ритуальных песен:

«Я мухомор поела,

чтобы хорошо все жили.

Хорошенько приду в себя, просыпаюсь,

прихожу в себя.

Просыпаюсь, чтобы в селении

никто не болел, хорошо жили.

Мухомор поела для жизни».

[141, p. 112]

Тот же прием использовался и хантыйскими шаманами. М. Добкин де Риос приводит следующее описание шаманского камлания исылта-ку: «Чум наполнялся дымом от тлеющей смолистой коры дерева. Шаман целый день ничего не ел, затем съедал натощак от трех до семи шляпок мухомора и засыпал. После чего он просыпался, чтобы рассказать о том, что открыл ему дух через своих посланников. При этом он выкрикивал слова, ходил взад-вперед и дрожал всем телом, находясь в сильном возбуждении. Грибной дух сообщал ему о том, какого из духов нужно было умилостивить, как взамен получить удачу и так далее. После того как посланники передавали ему все и удалялись, шаман погружался до утра в состояние глубокого сна» [14, c. 43].

Рис. 9.1. Приход демонических существ: а – мексиканский шаман, употребляющий псилоцибиновые грибы; б – стадии ритуала нойды – саамского шамана: камлание, приход «бесов» и последующий сон.

Все время прохождения третьей стадии человек находится под влиянием охвативших его разум образов, плохо контролирует свои действия и не может давать им какую-либо оценку. В этом заключается отличие от предыдущей фазы, которая характеризуется сумеречным состоянием сознания с частичным сохранением связи с реальностью. Человек полностью входит в ИСС и делает то, что скажут ему духи (рис. 9.1 а, б).

В.Г. Богораз, предложивший рассматриваемую классификационную схему, пишет: «В третьей стадии опьянения мухомором человек находится в бессознательном отношении к окружающему, но он еще активен, ходит, кружится по земле, что-то бормочет и ломает то, что попадается ему под руку. В этом периоде наркоза духи водят его по разным мирам, показывают ему странные видения и умерших людей. Затем наступает тяжелый сон, продолжающийся в течение нескольких часов. Во время этого сна спящего невозможно разбудить» [117, c. 141].

Большая доза мухоморов, съеденная единовременно, приводит к очень сильному возбуждению психики и может вызвать приступ сумасшествия и неконтролируемой ярости. Этому, как правило, предшествует дрожь в конечностях, озноб или, напротив, жар с приливом крови к лицу. Человек начинает размахивать руками, биться в истерике, метаться из стороны в сторону. Он может безудержно хохотать или, что чаще, выражать всепоглощающий гнев, сопровождаемый проклятиями и ругательствами. В этом состоянии возможны самые дикие поступки. С.П. Крашенинников упоминал, что камчадалы и «сидячие» (оседлые) коряки едят мухомор помимо развлечения и тогда, когда «убить кого намереваются» [118, c. 110]. Так, один молодой коряк во время опьянения мухомором слышал настойчивый голос, постоянно повторяющий фразу: «Убей жену! Убей жену!» Не найдя в себе силы побороть навязчивость, он отрубил себе палец [46, c. 80].

Герой романа В.Г. Богораза-Тана «Восемь племен» шаман Ваттувий имел особую страсть к ножам, которые прятал в самых различных местах. Во время употребления мухоморов он имел обыкновение их доставать, подчиняясь приказу духов, и нападать на окружающих. В этот раз он съел три больших мухомора:

«– Пришли? – громко заговорил он. – Здравствуйте, здравствуйте! Ты иглокожий, ты сверло, ты ножовый черенок! – перечислял он странных духов мухомора, давая им имена соответственно их внешнему сходству с реальными предметами.

– Что надо? – спросил он, будто отвечая на вопрос. – Нож надо?..

– Кого? – опять спросил Ваттувий своего невидимого собеседника. – Этого? – Он проворно подполз к своему ближайшему соседу, бесчувственному, окончательно побежденному мухоморным одурением, повернул его спиною вверх и стал примеривать самый предательский удар. Ваттан (племянник и помощник шамана – О.Д.) быстро поймал и стиснул вооруженную руку шамана. Лицо Ваттувия сморщилось от боли, он всхлипнул, как ребенок, рука его бессильно разжалась, и костяной нож упал на неподвижное тело спящего. Ваттан хотел подобрать нож, но Ваттувий оказался проворнее – он подхватил нож левой рукой и ударил наотмашь племянника, извиваясь, как раненая кошка, и усиливаясь вырвать свою онемевшую кисть из могучей руки молодого силача. Ваттан так же быстро бросился вперед, нож проколол меховую рубаху и, скользнув вдоль спины, оцарапал кожу. Ваттан поймал другую руку шамана и окончательно отнял нож, потом оттащил его на прежнее место» [93, c. 53–54].

Рис. 9.2. Дороги в мире мухоморов. Чукотский рисунок. По В.Г. Богоразу.

В иных случаях агрессия может быть направлена и на себя. С.П. Крашенинников приводит два примера, когда духи-мухоморы заставляли совершить самоубийство европейцев, пребывающих на Камчатке по долгу службы. В первом случае это был денщик подполковника Мерлина. Наевшись мухоморов, он услышал, что ему следует удавиться, чтобы все удивились. Так оно бы и стало, если бы его товарищи не оказались поблизости. Во втором же случае, по словам С.П. Крашенинникова, происходило следующее: «Бывший у меня в толмачах большерецкой казачей сын, опоенный мухомором в незнании, разрезал было себе брюхо по приказу мухоморову, от чего насилу его избавить успели, ибо уже в самом замахе руку его задержали» [118, c. 109–110].

Интересное сообщение делает Е.П. Батьянова, ссылаясь на информатора Д. Шмагина из поселка Лесная (Камчатка, 1995): «Зимой не положено есть мухомор. Один съел маленький мухоморчик. Перед тем сказал ему: "Я больше есть не буду, если ты дашь мне силы, чтобы я опьянел". Съел. Ну, ночью прихватило его. Стал рыться в земле, пока до конца не дорылся, там и остался…» [46, c. 77] (рис. 9.2)

Агрессивное поведение, направленное на себя или вовне, безусловно, имеет один корень – это две стороны одной медали. И то, и другое подразумевает снятие возникшей внутри боли, дискомфорта, напряжения чрезвычайной интенсивности. Находясь под воздействием психоделика, человек может испытывать сильные физические и эмоциональные страдания и даже попросить кого-то убить его, чтобы положить им конец. Также возможно, что он попытается сделать это самостоятельно, прибегнув к суициду, или начнет колоть себя острыми предметами, например ножом. В ряде случаев агрессия вырывается наружу как результат борьбы с собственными страхами, болью и психическим напряжением, которое усугубляется тем, что кажется бесконечным.

Рис. 9.3. Действия истерической больной при возникновении галлюцинаций, по Рише. Etudes cliniques sur la grande hysterie. Париж. 1885.

«Это состояние сочетается с переполняющим выплеском агрессивных импульсов в сознании; часто требуется предельное усилие, чтобы сохранить самоконтроль и удержаться от насильственных действий, – пишет С. Гроф о последствиях физического и эмоционального напряжения пациента, проходящего курс ЛСД-терапии. – В этих случаях люди описывают самих себя как "бомбу с часовым механизмом", готовую взорваться в любую минуту. Деструктивная энергия направлена как внутрь, так и вовне; стихийные саморазрушительные импульсы и агрессия, направленная против других лиц и объектов, в этих условиях могут существовать вместе или чередоваться в довольно быстрой последовательности. Если этим вулканическим силам будет позволено проявить себя и прорвать защитные барьеры индивида, самоубийства и убийства станут одинаково возможными исходами. Хотя всегда присутствуют и разрушительные, и саморазрушительные тенденции, в разных случаях будет отчетливо доминировать то или другое стремление» [202, с. 260].

В связи с вышеизложенным вновь вернемся к невротическим заболеваниям и отметим схожесть третьей стадии опьянения мухомором с приступом большой истерии (рис. 9.3). Предвестниками такого приступа часто выступают судороги, дрожь, беспокойство, раздражительность, беспричинная ярость. Затем больной начинает кричать, сыпать отборными ругательствами и богохульствами, метаться по комнате, выбегать на улицу. В этом состоянии он может быть опасен как для окружающих, так и для самого себя, что чаще. Обостряется внушаемость и самовнушаемость на фоне ослабления контроля над навязчивыми идеями разрушительного характера. Нередки случаи самоудушения или протыкания себя ножом. В период возникновения галлюцинаций больной ведет себя согласно условиям фантастического мира, где пребывает его сознание. В завершение припадка больной пребывает в неподвижном состоянии, подобном сну, сопровождающемуся яркими образами, а после просыпается, не помня ничего из случившегося [106, 143].

Конечно, нельзя полностью отождествлять опьянение мухомором с приступом невроза. Психические больные не извлекают пользы из своего состояния, тогда как видения при приеме галлюциногенов всегда рассматриваются именно как обучение. Есть и другие отличительные факторы, присущие исключительно интоксикации мухомором.

Натуралистом и врачом Г.В. Стеллером было отмечено: «У людей, находящихся в состоянии безумия (вызванного мухоморами – О.Д.), я не мог заметить ускорения пульса или какого-нибудь признака возбуждения крови. По-видимому, этот яд оказывает действие более на нервы, поскольку после потребления гриба нервы расшатываются» [150, c. 127]. Эти данные первой половины XVIII века никто серьезно не проверял, хотя они, судя по всему, ошибочны, если под «безумием» здесь имеется в виду именно то, что написано. Вероятно, в данном случае речь идет все же о шаманском сне, при котором биение сердца действительно не только не увеличивается, но даже и замедляется. Вот одно из современных сообщений, сделанное профессиональным психологом и нейрофизиологом, которое согласуется с этим положением.

Доза в данном случае равнялась чашке тонко нарезанных грибов, собранных в 1988 году в бассейне реки Пекос в Нью-Мехико: «Я то и дело дергался, был весь в поту. Изо рта текла слюна. Я понятия не имел, как проходит для меня время. По-моему, я бодрствовал, а может быть, видел очень похожие на жизнь сны, то есть пребывал в чем-то вроде осознаваемого сновидения. Я лишь смутно слышал звучавшую музыку, а то и вовсе не слышал ее. Я сбросил одеяло: было жарко до пота, холодно до озноба, но мурашек не было. Меня охватило чувство необычайного покоя. Я находился в весьма необычном переживании. Оно не было похоже ни на что из испытанного прежде: термин "психоделический" слишком широк, слишком всеобъемлющ, но это было что-то не совсем психоделическое. Все как бы было тем же, но совершенно незнакомым, хотя и выглядело, как обычно. За исключением того, что мир этот был почти тенью (или каким-то квантовым уровнем) – иным, в каком-то жутком, глубинном и безошибочном смысле. У меня была атаксия (неспособность координации произвольных движений) и эйфория. Визуального материала было очень мало» [16, c. 60].

Шаманские сны

Тяжелое состояние во время третьей стадии опьянения большим количеством мухоморов потенциально поддается контролю, если применять особую технику, разработанную в шаманизме и в некоторых восточных учениях (тибетский буддизм, индуизм и др.) специально для ИСС и других аналогичных состояний, например для сновидения (рис. 9.4). Техника контроля за сновидениями известна многим народам Крайнего Севера – ненцам, нганасанам, саамам, чукчам, корякам и т. д., а последние используют ее и во время опытов с мухомором [142, с. 109]. Осуществление контроля за сновиденческими образами достаточно хорошо описано многими авторитетными исследователями, антропологами и психологами: американским ученым Стенли Криппнером, доктором Стивеном Лабержем (Центр изучения сна при Стэнфордском университете), клиническим психологом Патрицией Гарфилд и др. Суть этой техники состоит в том, чтобы понять, что все происходящее является сном, и действовать согласно этому знанию [2, 205, 206] или заранее запланировать возникновение тех или иных образов, применив к ним во время сна особые навыки специфического содержания [90, 207]. Применительно к психоделическому опыту техника контроля заключается в том, чтобы отделить себя, то есть свое сознание, от себя, переживающего опыт, то есть от своей физической и эмоциональной составляющей. Сознание при этом мыслится как некий энергетический шарик, поднимающийся по позвоночнику, выходящий из головы и зависающий над телом. Таким образом, страдания тела или пугающая галлюцинация останутся как бы внизу. У экспериментатора возникнет ощущение раздвоенности: с одной стороны, он будет связан со своим страданием, а с другой – станет отстраненным наблюдателем происходящего (рис. 9.5). При этом становится возможным совершать выбор: либо соединиться вновь, либо остаться наблюдателем. В последнем случае напряжение, боль, страх уйдут, и агрессия, связанная с этими состояниями, не возникнет.

Рис. 9.4. Саамский шаман – нойда, накрытый бубном во время путешествия в тонком теле. Гравюра из книги Йоханеса Шефферуса «Лаппония». 1673.

Рис. 9.5. В Стране мухоморов. Петроглиф из святилища Пегтымель. Чукотка.

Приведу свой опыт приема трех (или пяти —?) крупных шляпок мухомора, совмещенный с последующим сновидением, в котором я точно знал, что нахожусь во сне, контролируя это состояние посредством пересчета пальцев на своей руке (во сне количество пальцев меняется в зависимости от направления счета – слева направо и справа налево).

Употребление мухоморов было частью выполнения особой шаманской техники, называемой «вхождение в состояние онгона», во время которой шаман временно покидает физическое тело и предоставляет его духам. Камлание происходило особой ночью с 31 июля на 1 августа 2015 года у реки Верхняя Вязьва в Красновишерском районе Пермского края. Мухоморы («мансийские мухоморы») были собраны в местном лесу и подсушены в течение дня. Здесь мы опускаем обрядовую часть, включающую подношение «белой пищи» духам местности (дереву, реке) и огню, а также описание пребывания в теле духов, выполнявших целительную и предсказательную работу, и остановимся непосредственно на последующем под утро сне.

«Вижу светловолосую девушку чуть полноватого телосложения. Она надвигается, и ее лицо заполняет весь экран взора. Девушка, по-видимому, хочет заняться со мной сексом, однако я совсем не настроен и отстраняюсь от нее. Далее встречаюсь с мужчиной, одетым в костюм. Мужчина обращается ко мне, но я вначале не понимаю этого, поскольку он называет меня двумя незнакомыми и неразборчивыми короткими словами. Оказывается, здесь именно так меня зовут. Дважды переспрашиваю, пытаясь запомнить, но это очень трудно произносимо. Узнаю о том, что означает мое имя, и получаю ответ: "Параллельные кривые". Мужчина добавляет: "Это ты и есть – Параллельные кривые". По ходу выясняется, что я нахожусь в некоем списке опасных существ для этого мира. Я сообщаю, что пришел с другой стороны, то есть из яви, и все приобретает весьма угрожающий характер.

Мужчина куда-то девается, и я встречаю молодого парня, которому также говорю, что прибыл с другой стороны. Он отвечает, что так сразу и понял, и также называет меня Параллельными кривыми.

– Давно ты здесь? – спрашиваю я.

– Минут пятнадцать.

– Ты тоже сновидец?

– Нет, – парень как-то мнется и не хочет прямо отвечать. – Просто я занимаюсь здесь коммерцией.

Я рассказываю ему о встрече с мужчиной в пиджаке и о том, что я, по его мнению, нахожусь в списке опасных существ. На этих словах парень становится очень серьезным.

– Это Милилити, – говорит он.

– Кто?

– Культура Милилити. Они охотятся за такими, как ты. Ты представляешь угрозу. Они так просто тебя не оставят.

Весь разговор приобретает некий заговорщический характер. Парень обеспокоен, говорит:

– Им нужно знать только твое имя на той стороне, чтобы тебя окончательно поймать.

Его настроение передается и мне. Я тоже становлюсь крайне встревожен положением. Парень продолжает:

– Тебе нужно имитировать болезнь и собственные похороны, чтобы их обмануть, – он протягивает мне желто-серую картонку с надписью сверху и двумя рядами цифр с дефисами, выбитыми чуть ниже выпуклыми точками, как для слепых шрифтом Брайля. – Вот номер, где тебе могут помочь.

Понимаю, что не смогу запомнить последовательность цифр, а карточка пропадет при пробуждении, но с благодарностью беру ее. Во время разговора несколько раз все погружалось во тьму, и тогда парень звал меня:

– Ты куда-то делся.

– Это я теряю осознанность, – отвечал я из темноты. – Сейчас настроюсь.

Чувствую, что кто-то еще подошел к нам. Парень говорит:

– Этого вижу, а тебя нет.

– Он не настоящий, – отзываюсь я, концентрируясь на своей руке с ветвящимися, утраивающимися пальцами (при пересчете их оказывалось то четыре, то семь, то более).

Охотники из культуры Милилити меня очень настораживают. Я чувствую, что за мной следят, понимаю крайнюю опасность своего положения и хочу проснуться, хотя и жалко терять такую четкость осознания.

Пытаюсь открыть "внутренние глаза" (особая техника для выхода из состояния сна или изменения сновиденческого пространства, заключающаяся в открытии уже открытых глаз). Пытаюсь приподнять веки руками, щипаю себя, но ничего не получается. Чувствую онемевшую под подушкой кисть левой руки, но проснуться не могу. Этот мир очень крепко держит меня.

Прекращаю попытки выйти из сна. Иду по улице, весьма похожей на центр Амстердама по архитектуре и общему характеру. Пытаюсь позвать свою сновиденческую помощницу и зову ее по имени. Вероятно, этот город находится где-то очень далеко, и она не слышит меня. Обычные шаманские практики пребывания внутри сна здесь плохо работают или не работают вовсе. По ощущениям я нахожусь в этом пространстве не менее десяти часов. Это очень реальный, но странный мир, как бы место пересечения самых различных культур и цивилизаций, поэтому и напоминает мне Амстердам. Некоторые прохожие выглядят очень необычно, другие вообще похожи на представителей других планет.

Встречаю на улице существо с сигарообразным вытянутым телом, как будто сделанным из серого войлока на очень коротких ножках. Вероятно, это реальный мухомор. Он идет впереди. Догоняю и пытаюсь заговорить, спросить о его имени. Он оборачивается – длинное туловище, видимо, без рук, с заостренной головой – и что-то говорит, но я не понимаю, и он проходит дальше, а я сворачиваю направо в переулок. Захожу в какой-то дом. Там живет семья вполне человекоподобных существ. Они настроены дружелюбно, и хозяин показывает мне свою коллекцию фантиков, предназначенных, как я понял, для обмена. О, это хороший повод для тестирования реальности, чтобы не потерять осознанности – на фантиках есть надписи, которые меняются, если посмотреть на них второй раз. Хоть что-то из практик работает!

– Вы – Милилити? – спрашиваю я у хозяина.

– Нет, мы – Мадава, – отвечает он.

Неожиданно для себя говорю:

– Мне нужна женщина.

Он смотрит на свою дочь, как бы прикидывая, отдавать ее мне или нет.

Тем временем меня настигает мужчина в пиджаке из культуры Милилити. Я вновь пробую проснуться, даже вижу через щелку приоткрытого правого глаза, что происходит наяву, слышу звуки, но ничего не получается. Из сна тестирую свое сердце: еще стучит или остановилось? Вроде бы все в порядке. Смотрю на сновиденческое звездное небо, вытягиваю одну руку вперед и, как ракета, лечу в космос. Поворачиваю голову, чтобы узнать, где находятся Милилити, и вижу справа каменный бордюр у дороги. Понимаю, что на самом деле я никуда не улетел, а очень медленно плетусь все по тому же переулку. Милилити все ближе, вот-вот схватят.

Ясно представляю, что если меня поймают, то я окажусь на операционном столе, но вовсе не для инициации, как было раньше во сне. Думаю, что если уж не могу применить технику открытия внутренних глаз, то подавно не получится отделить себя от переживания опыта. Кричу из сна своей жене – хакасской шаманке Шончалай Ховенмей, пытаюсь пошевелить из сна физическим телом. Ощущаю вибрацию в теле сновидения и понимаю, что это Шончалай трясет меня за плечо.

Открываю глаза. Я в деревянном домике у реки, всё в порядке. Для надежности пересчитываю пальцы на руке в ту и другую сторону – пять и пять. Проснулся, значит. Сажусь на кровати, смотрю по сторонам. Вижу, на полу лежит большая хрустальная люстра. Думаю: "Откуда она здесь, в тайге?" Спрашиваю об этом стоящую рядом Шончалай. Она не успевает ответить из-за шума открываемой двери. Это входит с улицы моя жена Шончалай. Первая исчезает вместе с хрустальной люстрой. Наверно, сейчас проснулся» [222].

Умение контролировать свое состояние и выбирать лучшее является важнейшей задачей как любого шаманского путешествия, так и любого психоделического опыта. В этом шаманская практика, а также буддийские техники работы в ИСС расходятся с сеансами трансперсональной психотерапии, для которой именно переживания опыта со всеми негативными аспектами ставятся в основание дальнейших перспектив освобождения от груза перинатальной и трансперсональной памяти.

Сужение поля зрения и шаманское путешествие

Как при употреблении мухомора, так и при некоторых невротических расстройствах нередко наблюдается эффект изменения поля зрения, а в некоторых случаях наступает временная слепота. Эта фаза непосредственно предшествует полному отключению от реального мира. Окружающая обстановка теряет обычные очертания, пульсирует и постоянно изменяется. Весь мир пребывает в движении и ускользает. Экспериментатор успокаивается, лицо его бледнеет, и он погружается в оцепенение [5, c. 227]. Зрение при этом теряет способность бокового восприятия, становясь трубообразным.

Шаманы говорят, что проход, ведущий в Страну мертвых, представляет из себя длинный тоннель с источником света где-то в начале [2, c. 153]. Это универсальное убеждение, надо полагать, имеет непосредственное отношение к реальному изменению поля зрения в ходе проводимого камлания или употребления галлюциногенов. В следующей фазе человек лишается зрения вовсе, что соответствует стадии погружения в шаманский сон. И. Зальцман и другие участники экспедиции на Камчатку в августе 1994 года приводят случай, когда коряк съел сырой мухомор, начал петь, а потом ослеп [74]. Исследователи отмечают, что частичная или полная потеря зрения может наступить и при принятии иных галлюциногенов – мескалина, псилоцибина, ЛСД [147, c. 48].

Потеря зрительной связи с окружающим миром сопровождается исчезновением мышечного чувства, то есть экспериментатор не реагирует на прикосновения и толчки. Наступает глубокий сон, иногда с открытыми глазами. «Насколько сильно наркоман чувствует над собой власть духов, показывает случай, когда одному одурманенному было приказано лежать среди своей собачьей упряжки, – делает выводы В.Г. Богораз. – И несмотря на то, что собаки чуть его не растерзали, его никак нельзя было заставить сойти с места. Так он и оставался там всю ночь» [117, c. 142].

Рис. 9.6 а, б. Изображение «плачущего божества» или виденье глазами грибов. Центральная Америка.

Человек в это время на несколько часов погружается в мир экстатических переживаний, во время которых он совершает путешествие на небо или под землю. В теле его ощущается необычайная легкость: «Как будто шагаешь по небу. И бесконечное небо. Все время иду-иду, иду-иду – нет конца» [46, c. 80]. Современный экспериментатор А. Вербников рассказывает, что под действием мухомора он вылетал из тела, видел себя со стороны, падал в утробу своей беременной в то время жены, превращался в будущего ребенка, узнавал его пол и дату рождения и т. д. [25, c. 18].

Согласно чукотским верованиям, шаман, съевший мухомор, встречается с духами, которые ведут его через горные обвалы, глубочайшие пропасти и непроходимые болота в долину предков, находящуюся в стране верхних людей [115, c. 140]. Он проходит различные «круги покойников»: добровольно ушедших из жизни стариков, утопленников, «светящихся» (сгоревших). Всюду его поторапливают, предупреждают, что он может остаться здесь навсегда. Идти мимо мертвецов трудно, особенно между «светящихся». Один чукча по имени Наталько сообщает: «Только когда я нужную песню вспомнил, сумел пройти». Тот же информатор поведал этнологу А. Головневу, что в одном из своих путешествий увидел глазами вапака-мухомора людей, выходящих из яранги, что предвещало их скорую смерть [59] (рис. 9.6 а, б).

Вот как передает рассказ знакомого чукчи исследователь культуры народов Севера Ю.Б. Симченко: «Если ко мне во сне приходят мать или мои дети, которые умерли, я к ним иду. Беру пять мухоморов и съедаю их. Потом ложусь спать… Тело-то мое на месте остается. Только душа уходит туда, куда мухоморы ведут… Мухоморы – они разные, как люди. Большие мухоморы бывают очень добрые. Если большой мухомор тебя во сне спрашивает: "Ну, куда пойдем? Куда тебя тащить?", то он тебя всегда послушает. Тогда ему говоришь: "Веди меня к моему отцу…" Он сам все знает. Он знает, где твой отец, и прямо тащит тебя по дороге к мертвым людям. Если дорога хорошая, то быстро притаскивает и подводит к тому месту, где отец находится… Как будто большой ледяной хребет стоит у того места, где мертвые живут. За него заходить нельзя, не войдешь… Люди говорят, что весь лед в той стране, где живут мертвые люди, состоит из их слез. Они там все время плачут…»

Рис. 9.7. Сибирский шаман во время наступления видений. Этнографическая фотография.

В докладе Е.П. Батьяновой, зачитанном на Международном конгрессе по шаманизму в 1999 году, приводится такое сообщение, записанное в поселке Марково на Чукотке: «На том свете все отдельно живут. Кто утонул – отдельно, кто от болезни умер – отдельно, но друг к другу в гости ходят, а вот самоубийц там нигде не принимают, в гости даже не зовут (позднее представление, навеянное христианством и советскими запретами на добровольный уход из жизни стариков с помощью удушения – О.Д.). Пойдешь, все наоборот там. Правая рука, где левая. Левая рука, где правая. И помогать нельзя. Одна бабка тащит что-то тяжелое. "Помоги мне", – говорит, а я знаю: если помогу, то там останусь» [46, c. 75].

В такой же атмосфере может произойти инициация в шаманы. Одноногие духи-мухоморы в этом случае толкают посвящаемого в огонь, варят в котле и протыкают острыми копьями, чтобы уничтожить земную тленную плоть и дать взамен нее более прочное железное подобие [115, c. 140]. Когда автор этих строк проходил «замену органов» во время шаманского сна, ему огромным ножом разрезали живот, вытащили внутренности, отрезали голову, разбили все кости молотом, прокрутили туловище через два валика. Потом в оболочку из кожи были помещены металлические трубы, скрепленные между собой винтами и проволокой. В завершение на шею была поставлена железная голова, а к бедрам прилажено мужское достоинство в виде почему-то кожаной трубочки, убирающейся в конструкцию из жестяных губок между ног [149].

Обычно глубокие погружения сопровождаются наиболее длительным сном, который может продолжаться многие часы или даже несколько дней. Один чукотский шаман сказал перед употреблением мухомора, что отправляется к своим предкам и вернется через девять дней. Он заснул. Тело стало холодным, пульс не прощупывался. Дело было при советской власти, и кто-то вызвал милицию, мол, опять шаманством занимаются. Когда приехали милиционеры, родственник шамана сказал им, что жив человек, просто мухоморов поел. «Ничего не знаем, – получил он в ответ. – Вот давай похорони его. Прямо при нас. Закопай и все, никаких тут шаманств. Какие мухоморы! Бред какой-то!» Бубен шамана сожгли, а его самого похоронили. На девятый день ветер поднялся: деревья ломались, яранги сносило. Все собаки завыли. Это шаман, видимо, назад вернулся. Ночью его брат с сестрой могилу раскопали, но было уже поздно: задохнулся, лежит перевернутый. Тогда его похоронили как подобает. На следующий год весной весь поселок затопило [46, c. 75].

Духи-мухоморы могли увести шамана как в Верхний мир, что, судя по обилию сообщений, происходило чаще, так и в Нижний мир, где также находилась обитель мертвых (рис. 9.8, 9.9). Известен рассказ, в котором один самоед (ненец) отправляется в «мухоморном» сне вслед за бегущими «мужеподобными созданиями» на обратную сторону мира по тропе ушедшего после заката солнца. Там он узнает, как можно вылечить больного человека. Проделав весь путь «ночного солнца», ненец возвращается к свету и делает шест с семью отверстиями, к которым привязывает веревками духов. Потом он просыпается, берет в руки четырехгранный посох с семью косыми крестами и поет о том, что увидел [14, c. 42].

Рис. 9.8. Чукотская карта Верхнего мира. По В.Г. Богоразу. 1923. 1 – Полярная звезда; 2 – Солнце; 3 – Луна; 4 – Хозяин Луны и похищенная им с Земли супружеская пара; 5 – Гора Темноты; 6 – глиняная землянка духов; 7 – враждебные духи; 8 – Небесный Червь с жалом на хвосте; 9 – жилище Рассвета; 10 – Небесные Собаки; 11 – жилище Небесной Старушки Заката; 12 – духи-убийцы на привязи; 13 – жилище Небесной Старушки Рассвета; 14 – Венера.

Коряки считают, что видения от принятия мухомора поддаются контролю, как уже сообщалось. Спящий может увидеть все, что захочет, и прозреть будущее, если произнесет определенное заклинание [142, c. 109].

Рис. 9.9. Сферическое изображение мира, сделанное чукчами. По В.Г. Богоразу. 1939. 1 – Полярная звезда; 2 – Солнце; 3 – растущая Луна; 4 – Песчаный Поток – Млечный Путь; 5 – Орион; 6 – Плеяды; 7 – Большеголовые Братья – Арктур и Вега; 8 – Пращники и Лисица – Большая Медведица; < 9 – Венера; 10 – жилище Рассвета; 11 – Хозяин Рассвета; 12 – жертвенное мясо; 13 – лисица для обмена за жертвоприношение; 14 – лисица Хозяина Рассвета; 15 – жертвенная собака; 16 – жертвенное мясо на блюде; 17 – жилище Заката; 18 – Хозяин Заката; 19 – жена Хозяина Заката; 20 – дочь Хозяина Заката; 21 – обрядовый шест; 22 – жилище Тьмы; 23 – дух Тьмы; 24 – дерево.

Сравнивая галлюцинации, вызванные психическими расстройствами, с видениями, производимыми гашишем, французский поэт Ш. Бодлер, автор нашумевшего в свое время трактата о гашише «Искусственный рай», говорит: «Очень существенно отличие чистой галлюцинации, которую приходится так часто наблюдать врачам, от той галлюцинации – вернее, обмана чувств, – которая наблюдается под воздействием гашиша. В первом случае галлюцинация появляется неожиданно и фатально и отличается законченностью; притом она не имеет причины в окружающих предметах, никакой связи с ними. Больной видит образы, слышит звуки там, где их нет. Во втором же случае галлюцинация развивается постепенно, вызывается почти произвольно и достигает законченности только работой воображения. Притом она всегда мотивирована. Музыкальный звук будет говорить, произносить очень отчетливые вещи, но сам звук все-таки существует в действительности. Пьяный глаз человека, принявшего гашиш, увидит странные вещи; но, прежде чем они сделались странными и чудовищными, он видел эти вещи простыми и естественными. Сила и кажущаяся реальность галлюцинации при опьянении гашишем нисколько не противоречат этому основному различию. Последняя возникает на почве окружающей среды и данного времени, первая же независима от них» [151, c. 31].

Этнографических данных об управлении образами в опьянениях мухомором немного. Без сомнения, перед принятием гриба шаманы их прогнозируют, настраивая себя на совершение определенных действий. В неошаманской среде попытки контроля во время экспериментов с мухомором осуществлялись неоднократно, но с разным успехом. В целом применяемая техника близка практикам осознанного сновидения.

Рис. 9.10. Галлюцинации на религиозную тему у психически больных. Наглядное пособие в одном из медицинских учреждений.

Надо отметить, что прием психоделиков вне традиционной культуры чаще всего не приводит к шаманскому виденью. Об этом, например, свидетельствуют опыты Кизеветтера с ведьмиными маслами, которые он ставил над собой. В основу мазей входили семена белены и дурмана, «бешеная вишня» и другие ингредиенты. Исследователь растирал ими поясницу, подмышечную и подложечную ямки и затем ложился спать. Во сне он, конечно, испытывал чувство полета, поднимался к небесам, мчался на бешеной скорости на поезде, видел тропические страны и красивые города, но все это было абсолютно лишено смысла [142, c. 108]. На шабаш с оргией ведьм под председательством Дьявола он так и не попал.

Пробуждение и интерпретация сна

После совершенного путешествия, через несколько часов глубокого сна, происходит пробуждение. В.Г. Богораз сообщает, что оно сопровождается тяжелым похмельным синдромом в виде общей слабости, головной боли, неутолимой жажды и тошноты с рвотой [93, 117]. Сами же экспериментаторы говорят об отсутствии любых негативных последствий, если доза была не слишком высока (менее пяти-семи грибов). Более того, на следующий день в этом случае может сохраняться повышенная энергичность без желания тотчас же повторить опыт [25, c. 14]. С последним соглашаются и химики, отмечая, что после употребления иботеновой кислоты нет синдрома похмелья, в отличие от приема алкоголя [34]. Зависимость от алкалоидов мухомора не выявлена, как, впрочем, и от многих иных веществ, входящих в состав других растительных галлюциногенов, известных архаическим культурам [8]. Поскольку проблемой мухоморного похмелья или отсутствия такового никто целенаправленно не занимался, остановимся на расплывчатой формулировке: возможно, что мухомор действует на разных людей неодинаково. Также добавим, что, помимо иботеновой кислоты, в мухомор входит масса других алкалоидов, например мускарин, оказывающий токсическое действие.

А. Вербников, проводящий эксперименты над собой, рассказывает о том, как после «мухоморного» сна тело снова начинает обретать человеческую форму: «Сначала появилась – или вспомнила себя – моя голова, но при этом было полнейшее ощущение, что она растет на грибной шее-ножке. Затем "проявилась" и человеческая шея, и оставшаяся грибная "юбочка" ощущалась какую-то секунду и "как таковая", и как человеческие плечи. Затем и плечи полностью очеловечились, и некой волной – с непередаваемым ощущением той же упругости, свежести, здоровья, чистоты и мощи – все оставшееся грибным тело вздрогнуло. Я полностью вернулся в себя, человека, вскочил на постели, где лежал с закрытыми глазами, и сию минуту пересказал свой опыт находившейся рядом жене» [25, c. 18].

У хантов большое значение придается не только самому отчету о проделанном шаманском путешествии, но и случайным словам, произнесенным во время сна. В.М. Кулемзин пишет об этом: «Присутствующие собирались к спящему панкал-ку (шаман-мухомороед – О.Д.) и слушали содержание его сна, передаваемое им в бредовом состоянии» [152, c. 60]. В ряде случаев приглашался специальный толмач, переводящий для всех то, что еле слышно бормочет шаман. На Камчатке знатоки вопроса говорят, что самая сильная фаза опьянения мухомором должна совпасть со сном. После пробуждения нужно сказать: «Проснулся, очутился на этом свете». Это делается для того, чтобы знать, «на какой планете находишься, потому что можно запутаться» [46, c. 78]. Подобный подход очень похож на выход из так называемого «ступенчатого» сна в практике осознанного сновидения. В этом виде сновидений спящему снится, что он встал, делает какие-то обычные дела, после чего происходит еще одно пробуждение, реальное или вновь мнимое. Мнимых пробуждений может быть несколько. Сновидец подчас запутывается в том, где есть сон, а где – явь [2, c. 162].

К.Ф. Карьялайнен описывает шаманский сеанс у иртышских остяков (хантов) так. Вызванный шаман предварительно окуривает дымом весь дом и приносит кусок ткани в дар Всевышнему Сверкающему Существу – Санке. После дневного поста шаман принимает омовение и съедает от трех до семи грибов, которые погружают его в сон. Через несколько часов он пробуждается и, содрогаясь всем телом, сообщает все то, что открыли ему духи: кто из потусторонних существ требует жертву, почему охота была неудачной и т. д. Затем шаман вновь засыпает и на следующее утро приступает к выполнению полученных во время путешествия заданий [153, p. 306].

Экстатические переживания являются целью употребления гриба, а последующий рассказ воспринимается обществом в качестве откровения духов, с помощью которого урегулируется внутренняя жизнь согласно воле внешних сил. Для шамана экстаз – это возможность соприкоснуться с миром предков и потусторонних существ, получить знание из первых рук, чтобы затем передать его людям (рис. 9.11). В некоторых обществах экстаз был допустим и для обычных людей, но они, как правило, не добивались хороших результатов и не достигали запредельного состояния пребывания в свете. Знание их пугало.

Вот одно из современных сообщений на эту тему, записанное на Чукотке: «Одна бабка была. Тоже мы с ней поели эти мухоморы. Мало было мухоморов. Три штуки только. Мы пополам с ней разделили. За столом мы с ней сидели, и она забалдела, начала петь. И она пела-пела, потом раз – на пол упала. Очнулась и мне рассказывает, что она начала на небо подниматься. А земля быстро-быстро маленькая становится, и там перевернулась она вниз головой, на землю прямо летит, а вот когда она стукнулась о землю, это она, оказывается, головой приземлилась на пол. Вот тогда она очнулась. Ну, испуганная была. Говорит: "Далеко я летела туда. Наверное, к богу"» [46, c. 76].

Рис. 9.11. Скопление людей перед шаманом (слева), находящимся в состоянии грибного (?) экстаза, и, вероятно, жрецом. Ущелье Тамгалы. Казахстан.

Как уже упоминалось, тяги к продолжению опьянения после пробуждения обычно не возникает. В некоторых случаях иные употребляющие все же остаются недовольны кратковременностью полученных результатов. «Состояние опьянения может быть возобновлено посредством одного только гриба, – пишет В.Г. Богораз. – Таким способом закоренелые наркоманы поддерживают состояние опьянения день за днем. Ядовитые средства грибов так сильны, что опьяняющее действие сохраняется даже в моче недавно наевшегося их человека. Этим свойством мочи также не пренебрегают наркоманы и без всякого отвращения пьют ее из обычных чайных чашек. Эффект получается не менее сильный, чем от самих грибов [117, c. 142].

В прежние времена, как сообщают пожилые чукчи, на новогоднем осеннем празднике Нэгыргын жители стойбищ «ходили под мухомором» по двенадцать дней подряд, глотая мухомор гриб за грибом ежедневно. Только когда к ярангам подгоняли оленей, совершалось обильное жертвоприношение [59]. В период Нэгыргына мухоморов ели много, но, судя по всему, в ограниченных дозах за один прием, что позволяло все двенадцать дней пребывать в хорошем настроении, а не валяться в пологе, уткнувшись в шкуры.

В первой половине ХХ века во время борьбы с шаманством употребление мухоморов было поставлено вне закона, как и игра на бубне. Властями были сформированы специальные дружины, которые ходили по стойбищам и слушали: не гремит ли где бубен, все ли трезвы. Место мухомора на Севере занял алкоголь, отравляющий и затуманивающий разум напиток, не имеющий ничего общего с достижением прозрения и классическим экстазом. Постепенно коренные народы Сибири и Крайнего Севера утратили связь с предками, потеряли смысл своего существования и спились. Эту невеселую картину можно наблюдать в наши дни и на Чукотке, и на Таймыре, и на Камчатке, и на Ямале, и во многих других регионах, где ранее традиционно использовался мухомор.

В Западной Европе закон, запрещающий использовать мухомор для достижения экстаза, был принят намного раньше, в 1123 году. Эту дату можно назвать временем падения воинства берсерков. За невыполнение этого постановления следовала расплата – тюремное заключение в лучшем случае. В итоге самобытная культура саамов была разрушена практически полностью.

Сегодня шаманы, применяющие мухомор в ритуальной практике, – большая редкость: «А зачем их есть, отравиться, что ли?» [23] Постепенно с уходом стариков исчезает и культура употребления галлюциногенов, что коренным образом отражается на философии шаманского мировоззрения. Шаманский транс в своей архаичной форме современный этнолог видит нечасто, довольствуясь полубуддийской-полушаманской самодеятельностью. Конечно, потребление психоделиков – это не шаманизм, но оно есть его наиболее древняя часть, а может, и основа, как полагают, например, Т. Маккенна и некоторые другие исследователи. Влияние галлюциногенов на становление религии и культуры, в том числе европейской, очевидно, но до сих пор многие антропологи не уделяют этому вопросу должного внимания. Есть мнение, что даже Платон, этот великий философ всех времен, был членом одной из тайных греческих школ, использовавших психоделические вещества в своих сакральных обрядах [154, c. 166]. Вот уже более полувека среди психологов ведутся споры о том, могут ли галлюциногены индуцировать истинные духовные переживания, но тема остается открытой. Возможно, такая идеалистическая бесперспективность связана с традиционным для Запада принижением значения психоделического опыта, обусловленного борьбой с наркотиками, при которой растения, существовавшие на земле уже за миллионы лет до возникновения человечества, вдруг оказываются лишними на этой планете и подлежат уничтожению.

Глава X

Мухомор в целительстве

Начало использования и показания

В старинных лечебниках приводятся описания более 50 видов грибов, пригодных для использования в медицине. На данный момент из этого перечня изучено менее половины. Оставшаяся часть либо отвергается вовсе (бледная поганка), либо игнорируется (мухомор серо-розовый). В бледной поганке обнаружены действительно смертельно опасные фаллотоксины и аманитины (но ведь и яд змеи – это яд), а в серо-розовом мухоморе – гемолизины и гемоагглютины, разрушающие гемоглобин крови в сыром виде и превращающиеся в безобидные соединения при тепловой обработке (варка, жаренье). К слову сказать, некоторое количество гемоагглютинов содержится в обыкновенных лисичках и маслятах, а серо-розовый мухомор считается в Чехии и Словакии «жемчужиной кухни» [155].

К красному мухомору, которому и посвящена данная работа, отношение осторожное: в гомеопатии он применяется уже давно, а в ортодоксальной медицине его использование очень ограничено. Тем не менее еще Парацельс в XVI веке рекомендовал мухомор для профилактики туберкулеза и диабета. В народной медицине мухомор применяется сотни лет как наружное средство от ревматизма и нарывов. Возможность внутреннего употребления мухоморов в медицинских целях была подсказана, как считают специалисты, животными. Существует мнение, что животные едят мухоморы не только для того, чтобы опьянеть, но и для избавления от глистов, и при различных опухолях. Во Владимирской области пастухи говорят, что, если теленок заболевает лейкозом (болезнь крови), он ищет в лесу и поедает красные мухоморы, запивая их большим количеством воды. От этого его начинает сильно трясти, но через некоторое время он успокаивается и идет на поправку. Некоторые современные ветеринары добавляют раскрошенные мухоморы в комбикорм, предназначенный для больных животных. Такое лекарство помогает лучше и быстрее, чем обычные медикаменты. Гистологические исследования выявили, что внутренние опухоли у животных, поевших мухоморы, значительно уменьшаются и распадаются на несколько частей при отсутствии метастазов.

Бесконтрольный прием мухоморов приводит к падежу скота вследствие интоксикации [156, c. 38–39].

В.Г. Кривошеева из Воронежской области сообщает следующее: «Брат моего мужа из г. Йошкар-Олы пас стадо. Он заметил, что больные коровы хватают мухоморы и с жадностью жуют. Сразу бегут туда, где заметят мухомор. И поправляются. Как-то у него обнаружилась шишка в горле. Так она выросла, что уже проход закрывала. Врачи сказали: "Надо резать! Рак". Он не дал. Набрал шляпки мухомора, стал есть и, чтоб веселей было умирать, запивал водкой. Вышло все черным, как деготь, все очистилось, шишка исчезла. Прошло 40 лет. Теперь ему 80. Живет и продолжает пить мухомор по своей схеме. Да еще вылечил сноху, у которой удалены обе груди» [169, с. 30].

Из источников известно, что русские знахари в старину употребляли только нижнюю часть незрелого пенька мухомора. Ее сушили, превращали в порошок и делали настойку, помогающую при кашле, опухолях желез, золотухе, судорогах, параличах, простудных болях и ревматизме [35, 56]. Как ни странно, но использование мухомора в народной медицине главным образом сосредоточено в границах проживания народов Восточной Европы, давно отказавшихся от галлюциногенных свойств этого гриба. В Сибири и на Крайнем Севере мухоморами лечили именно выходцы из славянских земель. Сведений о целительстве при помощи мухоморов среди шаманов коренных народов Сибири очень мало. Возможно, применяемые рецепты были ими заимствованы у русских или каких-либо иных неаборигенов данных регионов.

Рис. 10.1. Податель грибов в шапке с ладонеобразными рогами.

Мистически настроенные современные целители считают, что мухомор сам должен прийти к больному человеку или к его лечащему врачу во сне и сообщить о возможности его использования, в чем видятся остаточные представления шаманства (рис. 10.1). А. Верников в «Лесной сказке» рассказывает о том, как в конце 1980-х годов один человек (скорее всего, он сам) лечился в загородном санатории от упадка сил, но ничто не могло ему помочь. Читая книгу до поздней ночи, он заснул и увидел маленького сияющего ребенка, по виду лет двух, стоявшего под грибком-мухомором, какие обычно бывают в детских песочницах. От ребенка исходили необычайная сила и радость, а сам он был окружен светом так, что на него невозможно было прямо смотреть. Одна из его рук была спрятана за спиной. Когда он протянул ее, в ней оказался свежий мухомор, странным образом похожий на самого ребенка. Мухомор также излучал мощь, процветание, радость, свет и беззаботность. То ли мальчик, то ли мухомор предложил больному отправиться в лес, где они все вместе будут играть в прятки. Потом он протянул книгу, а сам исчез вместе с песочницей. Книга была написана на разных языках и всевозможными шрифтами от иероглифов до санскрита. Она содержала рецепты, с помощью которых можно было излечиться от любых болезней. Вскоре книга исчезла, а человек, читавший ее, пробудился со знанием того, как победить свою немощь. «Видение того светящегося ребенка сделало то, что я сам вновь стал ребенком – проказливым, любопытным, безбоязненным, не знающим, что такое этот мир и его страхи, – делится автор. – И я знал, что вскоре… пойду, как звал меня тот малыш, в этот лес, наберу мухоморов и сделаю все в соответствии с рецептом из книги – и неважно, приснилась она мне или нет… И я знал, что сделаю настой, выдержу его, сколько требуется, и выпью, даже зная "взрослым", трезвым, точнее, не-сонным умом, что это "отрава". Повторяю, мне все сделалось безразличным, меня не заботило, умру я, выпив этого настоя, или нет, потому что я все равно уже умер для всего прежнего; я действительно пережил смерть, сколь бы невозможно и странно это ни звучало…» [57, c. 63]

Красный мухомор был введен Самюэлем Ганеманом в Гомеопатическую фармакопею (Homeopathic pharmacopeia) в 1828 году как препарат Agaricus muscarius, изготовленный из свежих грибов. Здесь надо пояснить, что гомеопатическая медицина основывается на принципе подобия. В данном случае этот принцип заключается в том, что малые дозы какого-либо препарата благотворно воздействуют на те симптомы, которые может вызвать прием большой дозы. Например, яд змеи при попадании в кровь поражает сердечно-сосудистую систему, но в микродозах успешно лечит гипертонию и капилляротоксикоз. Именно поэтому в гомеопатии большое внимание уделяется различным ядам, в том числе и токсинам мухомора. Препарат агарикус назначался при пляске св. Витта (хорее), эпилепсии, поражениях кожи, ночном потении, врожденном слабоумии, солнечной почесухе, гипертонии, аллергии, неврозе, различных видах тика, нарушениях координации, непроизвольных сокращениях мышц лица, солнечных ударах, ожогах, обморожениях, катаракте. 1 %-ный экстракт гриба принимали разово по пять капель как потогонное средство. В показаниях к применению было сделано предупреждение, что препарат может вызвать «дурашливое поведение». Последние же исследования агарикуса существенно расширили список заболеваний, при которых он может оказаться полезен. Было установлено, что оранжево-красный пигмент мухомора мускаруфин обладает антибиотическим и противоопухолевым действием. Этанольный экстракт плодовых тел тормозит рост саркомы (опухоли) у мышей. В малых дозах вытяжку можно использовать как антидот атропина [34].

«Насчет лечения ядовитыми грибами (например, мухомором) – растительный яд не так опасен, как современные препараты химиотерапии, – приходит к заключению фунготерапевт И.А. Филиппова, член Международной ассоциации фунготерапии (Осака, Япония). – От химиотерапии при лечении онкологии побочные результаты бывают очень серьезными, мухомор и десятой доли такой токсичности не имеет. К тому же при подконтрольном применении очень быстро выводится почками без последствий для организма» [156, c. 87].

Медицинское применение мухомора легально во многих странах: Финляндии, Нидерландах, Норвегии, Японии, Новой Зеландии, Великобритании, Италии, Дании, Канаде, США, Швейцарии, России и Кипре. Запрещено в Израиле, в арабских странах, а в Австралии употребление мухомора контролируется властями [157].

Несмотря на доказательства, что красный мухомор является ценным лекарственным сырьем, он не имеет широкого применения даже в области гомеопатической медицины, как и почти два века назад. Лишь отдельные врачи используют его в своей практике для лечения самых разнообразных заболеваний. Согласно Т.Д. Поповой, гомеопатические показания к применению – или лекарственный патогенез мухомора – отражает следующий список:

«Характерные симптомы: подергивания, судороги, зуд, жжение и ощущение ледяных игл под кожей, неадекватная веселость со стремлением петь, смеяться.

Дрожания, подергивания, судороги. Головокружение с тенденцией падать назад. Тупая головная боль, захватывающая область носовых костей. Односторонняя головная боль. Ощущение ледяного холода в голове. Крайняя чувствительность волосистой части головы.

Отвращение к общению, любому виду деятельности, склонность к неудержимому фантазированию. Экстатическое поведение с неадекватным смехом, повышенными тонами в голосе, пением, желанием обнимать собеседников. Бредовые высказывания с нежеланием отвечать на задаваемые вопросы.

Зуд и жжение в глазах. Чрезвычайная чувствительность век к прикосновению. Блефароспазм (судорожное сжатие век). Помутнение зрения. Темные мушки перед глазами. Миопия (близорукость). Диплопия (двоение в глазах). Нистагм (непроизвольные колебательные движения глаз высокой частоты).

Краснота и растрескивание губ. Везикулярные высыпания над верхней губой.

Краснота, отечность, жжение, зуд кожи. Ощущение ледяных игл в коже, особенно в области кистей и стоп. Сильно зудящие просовидные выступания. Обильный пот в области грудной клетки по ночам.

Зуд и раздражение в носу. Чиханье с жидким отделяемым из носа. Обостренное обоняние. Носовые кровотечения. Спастический кашель, преимущественно тогда, когда больной нервничает. Кровохарканье. Короткое, затруднительное дыхание с потребностью глубоко вдохнуть.

Повышенная саливация (слюноотделение). Горькая слюна. Изъязвление слизистой оболочки рта, языка. Дурной запах изо рта. Приступы булимии (сильного голода), преимущественно по вечерам. Отрыжка воздухом и пищей. Тошнота, рвота непосредственно после еды. Тяжесть и судорожная боль в желудке. Вздутие живота. Газы с чесночным запахом. Запор с чрезвычайно трудным отхождением стула. Дизентериеподобный понос, особенно у детей. Жжение в анусе (заднем проходе). Скудная моча с примесью тягучей слизи.

Повышенное либидо (половое влечение) с вялостью полового члена. Слабость и потливость после полового сношения. Преждевременные, очень болезненные менструации с ощущением выпадения матки. Раздражение в области гениталий, возбуждающее желание обнимать. Раздражающие кожу бели. Зуд в области сосков молочных желез. Судорожное сжатие половых органов.

Ощущение утомления в шее, спине, особенно в положении сидя и лежа. Боль в мышцах спины. Перекрестное поражение суставов: левой руки и правой ноги, и наоборот. Треск в суставах. Ощущение слабости в конечностях при сохранении достаточной силы в них. Дрожание рук. Судороги в больших пальцах рук. Онемение, ощущение тока, ледяных игл, повышенная чувствительность к холоду в конечностях.

Ухудшение самочувствия от холода, нервного напряжения, в непогоду, от яркого солнечного света. Улучшение ночью.

В анамнезе: хорея, обморожение, злоупотребление спиртными напитками, наркотическими средствами. В семейном анамнезе: алкоголизм, заболевания центральной нервной системы, ревматизм.

Конституция: повышенная нервная возбудимость, экзальтация, склонность к судорогам» [39].

Наружное применение

Наружно мухомор применяется в виде мази или настоя для лечения различных язв, ран, нарывов, ожогов, обморожений, опухолей и других кожных заболеваний. Это средство помогает при болях в мышцах, костях и пояснице, при отложении солей и т. д.

Удмуртский писатель О. Поскребышев вспоминает, что как-то раз у его тещи сильно заболела нога. Началось все с мозоли на пятке, потом это место стало мокнуть, и образовалась большая язва, увеличивающаяся в размерах. Полугодовое лечение аптечными мазями результатов не дало. Тут к больной приехала мать писателя и, осмотрев болячку, говорит: «Добро, что время летнее. Бежи, сын, в лес и не возвращайся без мухомора». Автор вместе с женой после долгих поисков нашли всего два гриба, «вовсе никудышные, то ли их поклевал кто, то ли сами усохли». Далее О. Поскребышев пишет: «Мама их вымыла, покрошила мельченько и – в пол-литровую банку, а сверху гнет приспособила. Через двое суток крошево дало сок. Влажная мухоморная кашица и была обильно наложена на застарелую язву, а поверх нее – пленка, чтобы вата и марлевая повязка не выпили грибное снадобье… Дальше вот что скажу: можете верить или не верить, трех подобных перевязок хватило, чтобы нога зажила». После этого случая стали каждое лето делать на зиму запас мухоморного настоя для лечения открытых ранений (сорвал ли кожу, порезал ли руку) [158].

В приведенном примере был использован мухоморный сок, известный в народной медицине ранозаживляющим действием. В. Волков из Костромы предлагает взять ярко-красные мухоморы, мелко нарезать полную литровую бутылку, закупорить пробкой и поставить на ночь в печь, после того как из нее вынули хлеб. Утром на следующий день нужно вытряхнуть содержимое бутылки, протереть через сито и сложить в стеклянную банку. Натирать больные места на ночь и очень хорошо укутывать [159].

Этот рецепт, судя по всему, является отголоском более ранних сообщений. Например, белорусские крестьяне Могилевской губернии наполняли красными мухоморами горшок, обмазывали его тестом (вместо пробки) и запекали в жаркой печи. Затем массу процеживали и хранили получившуюся густую жижу в плотно засмоленных бутылях [35, c. 57]. «Запекание в печи» – дело довольно спорное, поскольку вареные или жареные грибы, как и другие лекарственные средства, теряют свойства. Вероятно, под «запеканием» имелось в виду именно то, что и в первом случае. Тем не менее нельзя не отметить, что в некоторых рецептах приготовления мази от ревматизма и радикулита уточняется, что использовать нужно именно жареные мухоморы. Вот один из них: «Мухоморы срезать и хранить в холодильнике в полиэтиленовом пакете два дня, после этого порезать и пожарить. Затем, уложив нарезанные куски в банку, налить водки на толщину пальца поверх грибов. Банку поставить в погреб или в холодильник, чтобы температура не менялась. Через две недели процедить» [169, с. 36].

Чаще всего в народной медицине используются шляпки молодых мухоморов. Вот что сообщает В.П. Клименко из Приполярной Ухты, лечившаяся с помощью мухоморов от фибромиомы и мастопатии: «Осенью в грибную пору надо собирать мухоморы. Лучше брать не ножки, а шляпки, причем колпачком, а не переросшие» [170]. О том же пишет целитель В. Огарков: «Для приготовления настойки нужны только свежие шляпки красного мухомора (ножки не нужны). Нужно смотреть, чтобы они не были сгнившими и подпорченными» [172].

Иные информаторы уточняют, что для приготовления мази подходят как шляпки, так и ножки грибов. При этом могут быть использованы и сухие грибы. «Сухие мухоморы я применяю для растираний и как укрепляющее средство, но свежие лучше, – рассказывает шаман Сонгу-Хат из Канады. – Когда собираю, пою особые песни, и когда готовлю настой, – это целый обряд» [23]. Современные городские жители, пользуясь вышеприведенным рецептом, выдерживают бутыль с мухоморами в течение ночи в остывающей духовке [30].

В одном лечебнике прошлых лет о приготовлении мази, помогающей от ревматизма и простудных заболеваний, говорится: «Надо накрошить полную бутылку грибов, плотно закупорить ее, зарыть в конский навоз. По прошествии месяца содержимое бутылки процедить». В другом рецепте, имевшемся в ходу в русских деревнях, предлагается томить мухоморы два дня, отжать сок, залить спиртом или водкой и на девять дней закопать в землю [35, c. 57]. Закапывание в землю, конечно, не принесет такого хорошего результата, как в навоз, поскольку последний выделяет необходимое и постоянное тепло. С мистической точки зрения, мухомор в это время насыщается силой земли, из которой взят. Что же касается девятидневного выдерживания, то это число, между прочим, известное в шаманизме как символ полноты и достаточности, фигурирует во многих сообщениях: «грибы подержать срезанными один-два дня, отжать сок, прилить равное количество спирта и закопать в землю на девять дней» или «грибы порезать, залить доверху спиртом, закопать на девять дней в землю, процедить» [39].

В. Волков пишет, что при параличе, ревматизме и радикулите можно натереть больные места студнем, полученным следующим образом: взять большой красный мухомор, мелко нарезать, залить 0,5 л 56 %-ной водки и месяц выдержать в навозе [159].

Рис. 10.2. Старуха натирает у печи молодых ведьм волшебной мазью перед полетом на шабаш. Почтовая карточка. Начало ХХ века.

Рис. 10.3. Дж. Нейон. Ответ ведьмы. Справа внизу показаны ингредиенты магической мази – грибы (мусцимол) и лягушка (буфотеин). 1812.

Достижение равномерной температуры достигается и при помещении мухоморов в холод. Вначале грибы кладут на два дня в холодильник, не вынимая их из целлофанового пакета. Затем разрезают их на куски, укладывают в банку и заливают водкой на толщину пальца. Банку с мухоморами ставят на две недели в погреб или холодильник, после чего процеживают и натирают тело при ревматизме. Есть сообщение, что такая мазь полностью излечивает радикулит, если используется регулярно [159]. Схоже делается и настой для натираний, для чего большой мухомор разрезается на кусочки и помещается в 0,5 л водки на две недели [39].

Несмотря на то, каким из этих способов приготовлена мазь (она имеет резкий неприятный запах), ее используют на ночь, обвязывая поверх шерстяным платком, или даже в бане, чтобы поры раскрылись. Интересно, что точно так же поступали и средневековые ведьмы перед экстатическим полетом на шабаш, нанося на разгоряченное тело психотропный состав, куда иногда входили и мухоморы (рис. 10.2, 10.3). В результате галлюциногенные вещества впитывались лучше. В случае использования очень сильных соединений мазью натирали только подошвы ног, промежность, запястья и виски [37, c. 222].

В архивах народных целителей содержатся описания множества случаев, когда с помощью мухоморных растираний удавалось полностью победить болезнь. Например, И.А. Филиппова вспоминает об одной женщине, которая в течение 14 лет страдала от свища, а потом по наитию стала делать примочки с травами, мухомором и грибом веселкой, и свищ закрылся [156, c. 77]. Врач-гомеопат Т.Д. Попова рассказывает, как сама излечилась мухоморной настойкой от последствий обморожения рук и ног, случившегося в военные годы [36, c. 218].

В 1960 году в Ташкенте советскими специалистами была разработана и предложена 10 %-ная мазь для лечения лучевых дерматитов, созданная на основе рецептов народной медицины. Врач-фитотерапевт Т.В. Макеенко из Пскова предлагает от язв, возникших вследствие лучевого поражения, а также для предупреждения их появления использовать мухоморный отвар. Для его приготовления мухомор нужно порезать, уложить в кастрюлю с водой и довести до кипения. Кипятить на слабом огне 15 минут, охладить и процедить. После этого размешать одну столовую ложку отвара с половиной стакана растопленного свиного несоленого жира или растительного масла. Накладывать мазь под повязку два раза в день, утром и вечером [39].

В XVIII–XIX веках крестьяне Московской губернии лечились от «скорбной ломоты костей» (ревматизм) солевым отваром мухоморов. Имеется сообщение об использовании соли при приготовлении мази от гнойных ран, экземы, нейродермита, наружных опухолей, диатеза, боли в мышцах и костях, туберкулеза кожи, паралича и раковых язв. Для этого цельные мухоморы укладывают слоями, пересыпая их солью, в глиняный горшок. Горлышко замазывают хлебным тестом и ставят на легкий жар в русскую печь на несколько часов. Получившееся процеживают с помощью марли и переливают в бутылку из темного стекла. Больные участки смазывают полученной мазью дважды в день, предварительно растирая кожу шерстяным шарфом. При таком способе приготовления мухоморный сок может храниться в прохладном месте в течение нескольких лет. Здесь можно усомниться в реальном использовании такой мази. Она действительно не будет портиться и поможет при ревматизме, но вот соль на гнойную рану… Тот же сок применяется и при различных глазных болезнях: ухудшении зрения, двоении в глазах и т. д. В этом случае он разбавляется пополам кипяченой водой и закапывается в пораженный глаз по одной капле три раза в день. При возникновении в глазу сильного непереносимого жжения и рези от попадания состава процедуру заменяют на промывание век неразбавленным соком. Заметное устойчивое улучшение наблюдается через 1–1,5 месяца [39].

При параличе, ревматизме, ишиасе, радикулите, полиартрите мухоморы растирают пополам со сметаной и прикладывают на тряпочке получившуюся кашицу к больному месту [35, 39, 159]. Тот же целебный результат можно получить и смешав мухоморы с кефиром или кефирными зернами (закваска, состоящая из молочных микробов и дрожжевых грибков). Не так давно японские медики установили, что кефир обладает сильным антиканцерогенным действием, что позволяет использовать его с мухомором в профилактике раковых заболеваний [35, c.137]. Целитель В. Огарков указывает на эффективность спиртовой настойки мухомора при онкологии. Для этого марлевую салфетку нужно свернуть в четыре или восемь слоев, обмакнуть в настой мухомора (одна часть настоя, четыре части спирта), слегка отжать и наложить на опухоли и лимфоузлы. Процедура заканчивается при высыхании марли [172].

При отложении солей два-три мухомора разрезают на куски, помещают в небольшой таз, заливают крутым кипятком и после остывания парят ноги [169, с. 36]. Есть сообщение, что с помощью прикладывания свежих мухоморов к ногам можно вылечиться от пяточных шпор [171]. Мухоморную мазь применяют и при гангрене. Для изготовления мази разломанными и размятыми мухоморами заполняют 2/3 банки, а оставшуюся часть заливают водкой. Вместо пробки используют резиновую перчатку с отжатым воздухом. Банку обматывают тряпкой и ставят на месяц в темное место с комнатной температурой. По истечении срока получившееся не процеживают. Больные места натирают именно грибной массой несколько раз в день. Хранят мазь в холодильнике закрытой не более года [169, с. 38].

В Санкт-Петербургской губернии было распространено в прошлом употребление в медицинских целях полуразложившихся, гнилых шляпок мухоморов. Ими докрасна натирали опухшие суставы [35, c. 57].

Экзотическим способом можно назвать лечение вагинита и других гинекологических заболеваний с помощью мухоморов, которое имело и имеет место в народной медицине. Для этого свежие грибы вводятся в вагину на продолжительное время. Подобная процедура породила массу вымышленных историй о том, как женщины после этого сексуально возбуждаются и совершают беспорядочные половые акты с первыми встречными: «Рассказывал один, он на грузовике работал. Ну, мы с ним это… Едет он, а ночь… Баба на дороге стоит. Думал, подвести просится. Притормозил, а она и задралась, значит, в позу встала. Он ее, это, и оприходовал. Потом говорит, подвезти, что ли, думал, денег нет у нее, и она так расплачивается. А она – шасть, и в кусты» [40]. Иные информаторы сообщают, что при использовании мухомора в качестве свечи возникают всевозможные видения. У А.В. Ерникова (Екатеринбург) в «Несрочном зачатии» героиня во время лечения мухомором вагинита попадает в мир своих фантазий – переносится в грезах из квартиры на поляну, где лошадь, несущаяся крупной рысью, превращается в рысь, скачущую по деревьям, и т. д. [160] Нужно сказать, что при интравагинальном использовании мухомора ничего подобного не происходит. Одна девушка в целях эксперимента удерживала шляпку мухомора в течение пяти дней безо всяких последствий [23]. Научных доказательств благотворности такого сеанса в гинекологическом смысле тоже нет.

Подводя итог, можно обобщить, что при наружном применении активные вещества мухомора проявляют антипаразитарные, дезинфицирующие, противовоспалительные, противогнилостные, болеутоляющие и противоревматические свойства.

Внутреннее применение

Если в традиционной народной медицине больше внимания уделяется наружному использованию мухомора, то в гомеопатии предпочтение отдается внутреннему применению. В этом случае спектр действия алкалоидов мухомора существенно расширяется, практически до «панацеи от всех болезней». Кроме того, спиртовые и водочные настои при покапельном применении, как считается, способствуют достижению долголетия. «Моя мать собирала красные мухоморы, – сообщает топограф В.И. Василевский. – Грибы эти предназначались, во-первых, для уничтожения мух и, во-вторых, для настойки, которой мать лечила различные желудочные заболевания, да и сама принимала это лекарство. Прожила она девяносто один год. Грибным зельем поила сельчан, за что те были ей признательны и постоянно обращались за помощью» [35, c. 58].

Для внутреннего применения используют настой мухоморов на водке или спирте (некоторые считают, что спирт сжигает полезные вещества мухомора). Существует несколько способов приготовления такого настоя (сока), схожих с производством мухоморной мази. Один из них рекомендует врач Т.В. Макеенко. Согласно этому, нужно взять шляпки мухомора, порезать и доверху наполнить ими стеклянную банку. Затянуть ее горлышко капроном, обвязать поверх тряпкой и закопать банку на две недели в землю на глубину в полметра. По истечении срока слить, не выдавливая, образовавшийся сверху грибов сок, процедить его и перелить в темную бутылку, добавив равное количество спирта или водки. Таким образом сок законсервируется и может храниться в прохладном месте без доступа света несколько лет [39]. В облегченном варианте того же самого шляпки мухоморов заливаются водкой сразу и выдерживаются в земле месяц. Затем получившийся настой процеживается и хранится в холодильнике. Последний рецепт, согласно словам народных целителей, помогает при спазме кровеносных сосудов, склерозе головного мозга, хронической ангине, раке желудка и кожи, если настой пить 20 дней по одной капле в чайной ложке дистиллированной воды три раза в день за час до еды. После перерыва в 10 дней курс повторяют [35, 159, 169].

Ту же покапельную двадцатидневную систему предлагают и для лечения онкологических заболеваний, хотя относительно самого процесса приема капель мнения расходятся. М. Подколесов из Рязани сообщает: «Многие пьют настойку мухомора в целях профилактики онкозаболеваний. Начинают с одной капли, увеличивают до двадцати, прибавляя по капле каждый день. Недавно я узнал, что мухомор нельзя резать ножом. Его нужно ломать руками. Мыть шляпки тоже не требуется, надо только пленки снять. На один стакан шляпок берется 0,5 л водки, настаивается 10–12 дней. Пить 10 дней, потом делать 10-дневный перерыв. Начинать лечение с пяти капель. Мои знакомые начинали с большей дозы: кто с чайной, а кто и со столовой ложки» [156, c. 113]. В запущенных формах рака некоторые больные действительно пьют мухоморный настой ложками. Врач-фунготерапевт И.А. Филиппова приводит письмо М.И. Эля из Петрозаводска, в котором сообщается, что 21-летняя дочь автора письма вылечилась от злокачественной лимфомы тем, что выпила по половине чайной ложки два раза в день в общей сложности целых три трехлитровые банки мухоморного настоя [156, c. 112].

Сведения об употреблении мухоморной настойки ложками приводит и фитоэнергетик А. Кородецкий. Сушеный мухомор заливали водкой, настаивали 18 дней и пили за полчаса до еды. Одной бутылки хватило для избавления от восьми полипов в желудке [169, с. 31].

«В 1970 году мой отец заболел раком легких, – пишет Т.А. Крицкая из Сочи, – диагноз был неутешительным. От операции он отказался, сказал, что лучше умрет сам, чем на операционном столе. Его состояние было ужасно. Ждали самого худшего… В больнице кто-то посоветовал пить настойку мухомора на водке. Начинать было страшно. Но он решился и пил по столовой ложке в течение 1,5 месяцев, потом стал постепенно увеличивать дозу. Возраст его тогда был 60 лет. Буквально через два месяца его состояние стало улучшаться. Пошла мокрота с кашлем, с чернотой – угольной пылью (до болезни он работал машинистом паровоза), мокрота шла интенсивно. После этого он прожил 13 лет, постоянно пил мухомор с небольшими перерывами. Даже помаленьку подрабатывал сторожем, в лес ходил один за мухоморами» [169, с. 27].

Фитотерапевтом Т.В. Макеенко разработана особая система покапельного приема сока мухомора (с добавлением водки для консервации, как указано выше). В случае лечения рака сок мухомора пьют с одной столовой ложкой воды или с 0,5 стакана водного настоя березового гриба чаги (Inonotus obliquus). Допускается использование вместо чаги аптечного препарата из нее – бефунгина. Согласно системе, онкологическому больному следует выпивать в 1-й и 2-й дни лечения по 1 капле сока 3 раза в день (на завтрак, обед и ужин), на 3-й и 4-й – по 2 капли 3 раза в день, на 5-й и 6-й – по 3 капли 3 раза в день и так далее по возрастающей до 39-го дня – по 20 капель 3 раза в день (с 40-го дня начинается перерыв). Всего Т.В. Макеенко рекомендует провести три курса подряд с перерывами между ними в 10 дней. В дальнейшем 39-дневный курс необходимо повторять в качестве профилактики каждые полгода [39].

Другие целители также говорят об усилении свойств мухомора при одновременном употреблении его с чагой. В этом случае мы имеем дело с упомянутым принципом подобия, на котором и основана гомеопатическая медицина: чага является паразитарным наростом, своего рода опухолью на дереве, а раз так, то она должна лечить и опухоль у человека, то есть рак. В официальной медицине чага применяется преимущественно при желудочно-кишечных заболеваниях. Настой чаги сам по себе может улучшить самочувствие онкологического больного, но не вылечить это заболевание [161, c. 267].

Народный целитель В.А. Миронов рассказывает о том, что с помощью настоя мухоморов одна его знакомая вылечила дочь, страдавшую раком легкого 3-й степени. Через полмесяца она уже смогла встать, через месяц пошло прибавление в весе, а через полгода при повторном лабораторном исследовании опухоль не была обнаружена [156, c. 40].

Широко распространено покапельное применение сока или настоя мухомора с постепенным увеличением количества капель до установленного предела, после чего следует уменьшение капель. Предел каждый целитель устанавливает самостоятельно, исходя из состояния больного и личных предпочтений.

В.П. Клименко из Приполярной Ухты, ссылаясь на местного аптечного провизора, приводит следующий рецепт, помогающий при фибромиоме и мастопатии. Шляпки мухомора нужно размять в банке, закупорить, поставить банку в ведро и закопать глубоко в землю на месяц. После этого всплывшие грибы убрать, а красную жидкость под ними процедить через два слоя марли. Эта жидкость и есть лекарство. Его пьют раз в день, утром натощак, капая в стакан с теплым молоком. Начинают с одной капли, а затем доводят до чайной ложки. Потом пьют в обратном порядке до капли. «Лично я, – пишет В.П. Клименко, – прекратила на чайной ложке, так как гинеколог сняла меня с учета, на котором я стояла восемь лет. Чуть позже меня сняли с учета и по поводу мастопатии. Всего же на лечение я использовала 0,5 л сока» [170].

Очень оригинальную систему приготовления настоя из мухоморов и его дальнейшего применения приводит шаман и целитель Сонгу-Хат (Канада). Вот его рассказ:

«Настой на сырых шляпках мухомора действует на порядок лучше, чем на сухих… Настаивать лучше на спирте, на водке – хуже. Это целебные коренья на водке готовить надо. Для мухомора слишком слабо. Сырые мухоморы я настаиваю 16 дней. Это будет хорошо для всех общих случаев. Настаиваю в банке, заливая спиртом чуть выше. Потом закрываю мятой бумагой и ставлю в темное место. Каждый день банку достаю и рисую на бумаге (на бумажной крышке – О.Д.) одну из фигур шестнадцати глаз Фа[3]. Нужно создать динамику на выздоровление. К концу срока вся банка становится похожа на мухомор. Так происходит проявление Великого Духа. Когда готово, процеживаю, а то, что осталось (сами грибы – О.Д.), возвращаю земле. Иногда они у меня немного полежат, а потом закапываю. Когда закапываешь, нужно петь песню, благодаря хозяина леса в очередной раз.

Сырые мухоморы (настой – О.Д.) эффективны для лечения внутренних заболеваний: желудочно-кишечный тракт, печень, женские болезни, половая сфера. Они убирают различные негативные влияния, насланные, и порчу. Если дело касается кармических заболеваний, потери тонких тел, раскрытия творческих способностей, то настаивать 18 дней. В тяжелых случаях, болезнях, ведущих к смерти, настаивать 36 дней. 36 дней особенно благоприятны для лечения женских болезней. А сухие [настаивать] всегда 36 дней, 16–18 недостаточно.

Рис. 10.4. Сумочка шамана для хранения целительных снадобий. Тлинкиты. Александровский архипелаг. Аляска. XIX в.

Рис. 10.5. Ритуальная фигурка человека-мухомора. Ольмеки. Мексика. XII–V вв. до н. э.

Принимать настой покапельно в зависимости от случая. Мною было замечено, что покапельно туда-сюда – очень много (имеется в виду распространенная практика увеличения и уменьшения дозы в зависимости от курсового периода лечения – О.Д.). Я рекомендую увеличивать капли (их количество – О.Д.) с одной до 32–36 капель или вообще по одной чайной ложке, а когда и столовой ложке в месяц [без всякого увеличения или уменьшения]. А спускаться вниз не надо, слишком много, не каждый выдержит. Жар повышается. Принимать натощак, утром за полчаса до еды, даже за час – еще лучше. Если пить по ложке, то это надо делать либо в полнолуние для совершения целительного прорыва, усиления, или в новолуние для задания динамики на выздоровление в будущем. Покапельно – не более 36 капель, без обратного отсчета. 36 капель, и точка. Потом хорошо шиповник попить после курса, он закрепит результаты.

Когда настой стоит 16 дней, то лечение 32 дня: первый день – одна капля, второй – две, а на тридцать второй – 32, и все. 18 дней настоя – это курс 36 дней: одна капля – на первый день, 36 – на тридцать шестой. 36 капель пробивает. Это важно соблюдать. После 30-й капли сильно повышается жар, в организме чувствуется большая насыщенность. Если продолжить с обратным отсчетом – будет хуже. Лучше потом, через 36 дней, еще повторить, чем переусердствовать. Иногда, когда чувствую, что хватит, обрываю курс на 27-м дне.

Я заметил, что при лечении мухоморами идет прогрев тех участков тела, где раньше был холод. Центры [энергетические] начинают пульсировать, как раскрываются. Так, встает [пациент] утром, а у него одна половина тела в поту. Избирательно мухомор действует. А еще мухомор нейтрализует побочное действие таблеток, лекарств. Всю гадость из организма выводит, если, конечно, правильно приготовить. Слышал, в Хакасии и Туве мухоморные настойки с рук продают… Я бы поостерегся их покупать. Неизвестно, что в них вложили. Это ведь дело такое…» [23]

Т.В. Макеенко предлагает при упадке сил, умственном и физическом переутомлении, заболеваниях спинного мозга, судорогах, склерозе, туберкулезе, сахарном диабете и головной боли пить сок мухомора один раз в день за час до еды. Начинать с одной капли, ежедневно прибавляя по капле, и так до 10 капель, после чего понижать количество капель до исходной одной капли. При гинекологических расстройствах и тяжелом климаксе у женщин и пониженной половой функции у мужчин тот же автор советует употреблять мухоморный сок по одной капле три раза в день в течение 10 дней [39].

Гомеопат Т. Попова полагает, что настойка мухомора Agaricus muscarius вскоре найдет официальное признание в деле лечения полиневритов и полиартритов с выраженным болевым синдромом, заболеваний печени и почек, некоторых форм алкоголизма [36, c. 219].

Целитель В. Огарков разработал собственную методику для лечения онкозаболеваний. Приготовление мухоморной настойки обычное. Шляпки положить в трехлитровую банку, закрыть, закопать на 70 см или 1,5 месяца выдержать при постоянной температуре, например в погребе. После этого процедить, отстоять, отделить осадок и законсервировать полученную жидкость спиртом, из расчета четыре части сока на одну часть спирта.

Далее В. Огарков пишет: «Настойку при одноразовой схеме приема надо принимать в 21–22 часа. В первый день – одну каплю. Затем, ежедневно увеличивая прием на каплю, довести его до 10 капель. Пять дней пить по 10 капель и начинать снижение на одну каплю в день. Дойти до одной капли (при хорошей переносимости во время второго и последующих курсов можно довести количество капель до 20). Это при одноразовом приеме. При двухразовом приеме количество капель и схема приема остаются такими же, как и во время первого курса, но принимать их нужно два раза в день – в 7 часов и в 21 час. Сделать перерыв в семь дней, во время которого пить энтеросорбент – энтеросгель или СУМС-1 – для выведения образовавшихся токсинов. Во время всего лечения обязателен прием витамина С (от 2 до 6 г в сутки, в зависимости от индивидуальной переносимости), витамина Е (200–400 единиц), а также «Йод-актива» и «Селен-актива» в рекомендуемых дозах.

Утром и в обед за 30 минут до еды принимать настой прострела лугового (сон-трава). Один корешок прострела лугового залить 200 г кипятка. Укутав, настаивать два часа, принимать по столовой ложке. По этой схеме принимать до конца лечения.

Капли мухомора надо разводить в 1/3 стакана молока или родниковой воды. Одновременно смазывать настойкой наружные опухоли, все пораженные места, лимфоузлы и места болей (суставы, позвоночник) или накладывать на них мухоморный компресс, чтобы не было контакта с открытой раной или царапиной, т. е. с кровью… Предупреждение: находиться рядом с онкобольным во время этой процедуры не рекомендуется. После процедуры тщательно проветрить помещение» [172].

После того как пройден основной курс, В. Огарков рекомендует принимать мухоморную настойку в профилактических целях один раз в день за полчаса до еды. В первый день надо выпить одну каплю, во второй – две и т. д., до пяти капель. Каждый раз капли следует добавлять в 1/3 стакана молока. По пять капель пить шесть дней. Таким образом, общее количество дней приема будет равняться 11. Сделать перерыв в семь дней и вновь принимать 11 дней. Цикл нужно повторить три раза. Потом сделать месячный перерыв и начать профилактический курс с начала [172].

Рис. 10.6. Сбор психотропных растений. Из книги «История ведьм и волшебников». Лондон. 1700–1720.

Многие целители, а также сами больные из Белоруссии, Украины и Центральной России сообщают, что мухомор помогает при онкологических заболеваниях лучше, если принимается вместе с настоем еще одного ядовитого растения – болиголова пятнистого (Conium maculatum). При этом уточняется, что мухомор сильнее болиголова – важен комплексный подход. Болиголов содержит от 0,4 до 1 % алкалоидов кониина, метилкониина, коницеина, конгидрина и псевдоконгидрина, а также эфирные масла, дубильные вещества и кофейную кислоту. Это растение в гомеопатии, так же как и мухомор, применяется покапельно для лечения и профилактики рака и некоторых других заболеваний [162]. При запущенных стадиях рака специалисты отмечают неэффективность болиголова, если ставка делается только на него. При одновременном покапельном приеме мухомора и болиголова положительные тенденции более вероятны. В случае поочередного использования фитотерапевты рекомендуют начинать с болиголова, так как он слабее, а затем перейти на сок или настой мухомора.

Помимо чаги и болиголова, мухомор иногда употребляется для лечения онкозаболеваний вместе с другим известным грибом – веселкой (Phallus). Веселку (народное название – «чертово яйцо», «дьяволов глаз») стали использовать в народной медицине давно как средство против повышенного артериального давления. Последние исследования показали, что фитонциды этого гриба убивают вирусы гриппа, герпеса и гепатита. Полисахариды веселки стимулируют выработку в организме перфорина, уничтожающего раковые клетки, в результате чего злокачественные опухоли уменьшаются или даже рассасываются [156, c. 103–106].

В завершение обзора о применении мухомора в гомеопатии и в народной медицине хотелось бы привести еще один старинный и непростой рецепт, который, по мнению некоторых целителей, способствует выздоровлению от любых заболеваний и продлевает жизнь. Для начала нужно поставить в ряд 30 чистых бутылочек. В 29 бутылочек налить по 10 мл водки (можно 30 %-ный спирт), а в последнюю – 100 мл. В первую бутылочку добавить две капли мухоморного сока, закрыть и тщательно взболтать 30 раз. Потом откупорить эту бутылочку, взять из нее две капли раствора и влить их во вторую бутылочку, которую также потрясти 30 раз. Взять из нее две капли и перенести в третью бутылочку и т. д. Когда в 29-й бутылочке окажутся две капли из предыдущей, содержимое следует взболтать тем же способом. Затем отсчитать 20 капель, добавить их в последнюю, 30-ю бутылочку и взболтать 30 раз. Таким образом, лекарство будет готово. Его рекомендуют принимать по пять капель на 50 г холодной воды утром натощак (иногда – утром и вечером). При достижении улучшения здоровья время между приемами увеличивают до одного раза в неделю, потом – до одного раза в месяц. Лекарство хранят в прохладном темном месте неограниченное время.

Мы не будем здесь обсуждать реальную пользу такого препарата, поскольку наш интерес ограничивается сбором бытующих в народе представлений о целительных свойствах красного мухомора. Это дополняет и расширяет этнографический материал о применении мухомора в шаманских практиках, представленный в предыдущих главах.

Отравления

При назначении красного мухомора целители всегда предупреждают об опасности его неконтролируемого использования и даже советуют мыть после контакта руки. Фитотерапевт Т.В. Макеенко из Пскова и шаман Сонгу-Хат из Канады отмечают, что у особо восприимчивых людей покапельный прием сока или настоя мухомора может вызвать возбуждение и агрессивность к окружающим (на 11-й и 30-й капле соответственно) [23, 39]. Препараты из мухомора с особой осторожностью назначают детям и престарелым, а то и вовсе прибегают в этих случаях к другому лечению. Лично из собственных наблюдений могу заметить, что не сталкивался с теми, на кого покапельный настой мухомора возымел бы такое действие. Во время экспедиции в 2003 году в Южную Сибирь (Хакасия – Тыва) один из участников за день выпил глотками 100-граммовую бутылочку водочного настоя красного мухомора, купленную на местном рынке в Абакане, без каких бы то ни было последствий.

Вообще, относительно возможности отравления красным мухомором, если не понимать под таковым опьянение, мнения очень неоднозначны и расходятся в гигантских масштабах. Одни говорят, что смертельно отравиться можно, употребив половину шляпки гриба, другие утверждают, что для этого потребуется не менее 3–4 килограммов, причем съеденных за один прием [27]. Мы уже неоднократно упоминали, что токсичность мухомора зависит от массы вещей: региона и условий произрастания, времени сбора, возраста грибов, индивидуальной непереносимости мускарина и других веществ и т. д. В любом случае, и в этом согласны практически все исследователи, отравления красным мухомором крайне редки. Ни один из опрошенных токсикологов не смог вспомнить случая со смертельным исходом от употребления этого вида мухоморов.

Сырые грибы содержат незначительное количество мускарина – 0,0002 % [163]. Для серьезного же отравления требуется гораздо больше. Мускарин воздействует на парасимпатическую нервную систему, вызывая синдром, характеризуемый нарушениями желудочно-кишечной функции, тошнотой, рвотой, диареей, усиленным потоотделением, резким сужением зрачков и слюно- и слезоточением [131]. В тяжелых случаях появляется выраженная одышка, бронхорея (повышенное выделение бронхиального секрета), падение артериального давления, судороги, бред, галлюцинации и коматозное состояние [164, 165]. При чрезмерной концентрации токсинов (граница не установлена) наступает паралич и смерть [34].

Вообще, при употреблении галлюциногенов (псилоцибиновые грибы, кактус пейот, айяуаска и т. д.), в том числе, возможно, и мухомора, действительной опасностью является страх, который может возникнуть в результате изменения восприятия окружающего мира и ощущений самого себя. Поскольку действие галлюциногенного вещества зависит от состояния и характера экспериментатора, то его эффект может быть совершенно различен: от восторга и эйфории до ужаса и даже смерти от этого ужаса. Еще раз подчеркнем, что болезненные состояния вызываются не столько алкалоидами, сколько невозможностью человека принять возникшие изменения. Конечно, здесь речь идет только о малых и средних дозах, поскольку завороток кишок можно получить и от хлеба, если хорошо покушать. На основании проведенных полевых исследований, включающих опросы, а также метод включенного наблюдения, можно отметить, что страху, вызывающему вышеописанные нарушения (головокружение, одышка, замедление ритмов сердца, понижение артериального давления и т. д.), подвержены, как правило, те из экспериментаторов, которые употребили галлюциноген впервые или не имеют достаточного опыта обращения с ним [30, 40, 53, 114, 173]. Человек начинает пугаться возникших перемен и тем самым ухудшает свое самочувствие. Здесь действует принцип: что говоришь, то и видишь; о чем думаешь, то и получаешь. Судя по всему, именно на этом базируется древнее убеждение мистиков, что мир соткан из слов. Навязчивые состояния обычно имеют параноидальную форму, например экспериментатор начинает подозревать своих близких, что они хотят сделать ему что-то нехорошее, возможно, даже убить. Мысли об отравлении имеют место чаще всего, поскольку мнение, что мухомор – яд, является базовым, впитанным чуть ли не с молоком матери и подкрепленным множеством фольклорных примеров. Там, где мысль об отравлении, там и сами признаки отравления, так как человек, находящийся под воздействием галлюциногена, чрезвычайно подвержен гипнозу и самовнушению. При определенном невротическом складе все это может закончиться реальным тяжелейшим отравлением, психическим заболеванием (вследствие пережитых ужасающих галлюцинаций), совершением преступных действий вплоть до убийства и самоубийства, а также смертью от ожидания таковой. Конечно, такие последствия от употребления психоделиков редки и всегда имеют под собой изначально неуравновешенное состояние экспериментатора, склонного к шизофрении, психопатии, психозу, депрессии, истерии.

В психиатрической практике известен случай, когда один человек, выпив абсент (напиток, содержащий алкалоиды полыни), в период опьянения срезал у себя кожу с ног. При этом он не испытывал боли и, как ему казалось, делал это, руководствуясь «здравым смыслом». Абсент – это слабый галлюциноген, широко распространенный и не запрещенный к применению в большинстве стран. В своем обычном действии он не вызывает таких состояний у психически здоровых людей.

Фактических медицинских данных о случаях отравления красным мухомором недостаточно, но можно сделать небезосновательное предположение, что если говорить об опьянении, вызванном этим грибом, то оно должно соответствовать вышеизложенному о галлюциногенах вообще.

Согласно медицинским справочникам по оказанию первой помощи, при отравлении мухомором больному надо сделать промывание желудка через зонд, дать солевое слабительное внутрь и ввести 0,1 %-ный раствор атропина (1–2 мл подкожно) до исчезновения симптомов отравления. Нормализует состояние также прием 15 капель настойки красавки (белладонны) или любые иные препараты, содержащие экстракт этого растения (бекарбин, бесапол, беллалгин, беллатаминал, беллоид). В легких случаях помогут пять стаканов воды или молока и искусственный вызов рвоты [166]. При судорогах применяют 25 %-ный раствор сульфата магния (10 мл внутривенно), при возбуждении – барбитураты [164, c. 307]. Взрослые выздоравливают через один-два дня, дети могут умереть [56, c. 126].

Если из симптомов отравления исключить признаки психоделического опьянения, при котором не наблюдаются желудочно-кишечные нарушения и паралич дыхательных центров, и не принимать во внимание самовнушение, можно прийти к крайне высоким дозам красного мухомора, исчисляющимся килограммами. Вероятно, все описания тяжелых случаев отравления этим грибом были сделаны на бумаге из расчета показателей воздействия на организм человека мускарина в чистом виде. Вряд ли эти данные проверялись в ходе практической работы, хотя бы потому, что красный мухомор практически невозможно спутать с другими грибами, а следовательно, и случайно отравиться. Его никто не ест просто так, за исключением отдельных случаев. Все это требует дополнительных исследований, в результате которых красный мухомор, возможно, займет достойное место среди условно-съедобных грибов. Также можно предположить, что он будет официально признан полезным для здоровья. Ну а пока это только «гриб безумия», который едят шаманы для вызывания у себя соответствующих расстройств психики.

Глава XI

Мир, который мы не понимаем

Движение без мышц, пищеварение без желудка

В этой главе мы рассмотрим некоторые теории относительно сути растительного царства и даже фантастические предположения на этот счет. Последнее видится не менее важным, поскольку позволяет взглянуть на необычные аспекты жизни растений с точки зрения народных представлений, на чем, собственно, и основана этнография.

Для того чтобы приблизиться к интересующей нас теме – попытке понять взаимоотношения, возникающие между человеком и растением, наделенным галлюциногенными свойствами, – поговорим об особых представителях растительного мира, суммировав фактические данные с мистическими воззрениями (рис. 11.1).

Рис. 11.1. Священные деревья: а, б – жертвенные деревья (Якутия, рис. М.М. Носова); в – скрученное дерево в «пьяном лесу» (Куршская коса, Калининградская обл., фото автора).

Речь вначале пойдет издалека – о возможности целенаправленного, избирательного движения у растений. Для этого сделаем небольшой обзор так называемых растений-хищников.

Первые сообщения о деревьях-людоедах (даже так), волной прокатившиеся по Европе в начале XVII века, вызвали сначала недоверие, а затем и настоящий шок, когда отдельные ученые – тогда еще очень осторожно – высказались в пользу существования растений-хищников. В ходе поисков странных растений вспомнили и мифический остров Ваквак, отмеченный на карте арабского географа XII столетия Идриси. На Вакваке, по преданию, росли удивительные деревья с плодами в виде подвешенных за волосы и кричащих женских голов. Чем питались эти головы – неизвестно. Имеется упоминание о том, что головы погибали в муках, если их кто-то срывал [181]. Одним словом, любая легенда в то время воспринималась буквально.

«Кажется, будто мы находимся в мире, где все происходит наоборот, где заяц преследует охотника, а ягненок пожирает волка, – эмоционально писал об этом известный немецкий ботаник Фердинанд Кон. – Мы считаем вполне нормальным, когда безоружное растение переносит всякого рода обиды и опустошения со стороны животных, особенно со стороны насекомых, от гусеницы до червяка, от саранчи до жука. А тут перед нами является растение, одно из самых нежных и невидимых, которое храбро вступает в борьбу в качестве добровольца со своими наследственными врагами и, заманив жертву в засаду, не только убивает с жестокостью людоеда, но и тут же пожирает ее».

1769 год принято считать за отправную точку квалифицированных исследований в области изучений плотоядных растений, поскольку именно тогда за дело взялись такие выдающиеся естествоиспытатели, как Джон Эллис и Карл Линней. Ввиду того, что ни один из путешественников, повествующих о деревьях-людоедах, не привез с собой ничего, кроме местных легенд и собственных рассказов о необыкновенных приключениях в глуши тропических джунглей, ученые приступили к изучению более доступных видов растений: венерина мухоловка (Dionaea muscipula), росянка (Drosera) и др.

Во второй половине XIX века этой проблемой занялся Чарльз Дарвин, выпустив две книги – «Насекомоядные растения» и «Способность к движению у растений», впрочем, встреченные не менее холодно, чем повествование о деревьях-убийцах. Например, журнал «Гартенфлора» отозвался устами Р.Э. Регеля об опытах английского ученого следующим образом: «…теория Дарвина принадлежит к числу тех теорий, над которыми всякий здравомыслящий ботаник и естествоиспытатель просто смеялся бы, если бы она не исходила от прославленного Дарвина».

Однако вскоре оппозиционеры были вынуждены сдать свои позиции под натиском скопившихся фактов. Было установлено, что лист венериной мухоловки представляет собой своеобразный капкан. Когда какое-либо насекомое садится на него, оно невольно задевает чувствительные волоски, находящиеся в середине листа, и обе половинки капкана с торчащими по краям острыми зубчиками молниеносно захлопываются. Жертва погибает от удушья, а затем переваривается.

Росянка, издавна применяющаяся в народной медицине как антиспазматическое и отхаркивающее средство, не имеет никаких приспособлений на манер капканов, как у венериной мухоловки, зато у нее есть другое, не менее грозное оружие – пахучая и сильно липкая жидкость, сосредоточенная на красных иглах и сходная по своему составу с человеческим желудочным соком. Насекомые, подлетая к растению в поисках нектара, немедленно попадают в ловушку. Лист загибается и как бы пеленает жертву, не оставляя ей шансов выбраться наружу.

Еще хитроумнее устроен аппарат для добывания пищи у водного растения утрикулярии (Utricularia graminifolia), широко распространенной по всему земному шару. Цветы утрикулярии удерживаются на поверхности с помощью небольших полых мешочков, усеянных у входа специальными щетинками. Как только рачок дотрагивается до них, открывается особый клапан, и животное устремляется внутрь мешочка вместе с потоком воды. Клапан возвращается в исходную позицию, а рачок, оказавшись в западне, погибает под действием пищеварительного сока.

Причины, по которым некоторые растения прибегают к столь несвойственным им действиям, очень просты. Дело в том, что все эти механизмы были созданы природой с одной лишь целью – обеспечить растение необходимым количеством азота и минеральных солей, в которых есть недостаток на месте произрастания.

После публикации подобных доводов вера в то, что где-то в африканских или южноамериканских джунглях действительно имеются гигантские растения, способные переваривать крупных животных и даже человека, возникла вновь.

В 1878 году немецкий ботаник Карл Лих в одном из солидных журналов опубликовал сенсационный материал, где рассказал о своих приключениях на юго-востоке Мадагаскара. По его словам, он стал свидетелем жертвоприношения молодой девушки дереву-антропофагу: «Подойдя к дереву, девушка с трудом взобралась по стволу наверх, дотянулась до гигантского цветка и выпила немного жидкости, находящейся в его чашечке. Спустившись, она прислонилась к дереву, закрыв глаза и судорожно прижав руки к шершавой коре. Тогда тычинки одна за другой начали расти, выгибаться, искривляясь и опускаясь к жертве, которая оставалась неподвижной, будучи парализована выпитой жидкостью. Тычинки обвили ей шею, талию, руки и ноги. Тем временем листья также пришли в движение. Они раскрылись, и стали видны два ряда острых колючек…»

Своим сообщением Карл Лих вызвал мощный протест со стороны коллег, настаивающих на опровержении, которое так и не последовало.

Несмотря на неодобрение со стороны коллег, некоторые ученые-ботаники все же продолжили свою работу и сделали немало открытий. Так, в 1887 году Бердон-Сандерс установил, что при механическом раздражении листа венериной мухоловки происходят такие же электрические явления, что и при воздействии на нервно-мышечную ткань животных. В ходе экспериментов выяснилось, что насекомоядные растения остаются совершенно безучастными к каплям дождя, но любое прикосновение к их чувствительным щетинкам сверхмалого предмета весом всего 0,00025 мг вызывает хватательное движение. Интерес вызвал и тот факт, что хищные растения оказались весьма избирательны и попросту выплевывали предложенную пищу, которая чем-то пришлась им не по вкусу [37].

На сегодняшний день эксперименты над хищными видами растений ведутся во многих странах. Цель этих экспериментов – желание получить ответ на вопрос о существовании какой-либо формы сознания у растений.

Дыхание без легких, возбуждение без нервов

10 мая 1901 года индийский исследователь Дж. Ч. Босс выступил перед Королевским обществом Великобритании с докладом, где говорилось, что разделение на живое и неживое, высшую форму жизни и низшую в природе не существует. Конечно, он был осмеян, однако через год при моральной поддержке общества Карла Линнея Босс одержал сокрушительную победу. Это послужило сильным стимулом к дальнейшим экспериментам, в ходе которых была установлена скорость реакции на раздражение насекомоядной мимозы (Mimosa), выявлены нарушения под действием алкоголя и наркотических препаратов и проведено сравнение относительно восприимчивости к свету между листом растения и сетчаткой глаза животного. Это позволило индийскому ботанику сказать следующее: «Теперь я знаю, что у растений имеется дыхание без легких и жабр, пищеварение без желудка и движение без мышц. Мне кажется правдоподобным, что у растений может иметь место и такого же рода возбуждение, какое встречается у высших животных, но без наличия сложной нервной системы». К аналогичному выводу пришел в 1910 году и Р.Г. Франсэ, написавший в своей книге «Чувствуют ли растения?», что растение отличается от животного только по форме, но не по существу (рис. 11.2 а, б).

Рис. 11.2. Существа мандрагоры: а – альрауны – духи, живущие в корнях; б – охота на мандрагору. Гравюры на дереве. XV в.

Новое слово в этом направлении было сказано лишь 56 лет спустя, когда американский криминалист Клив Бакстер подсоединил к листу филодендрона (Philodendron) датчики усовершенствованного им полиграфа. Когда Бакстер попытался воздействовать на растение угрозой огня от зажигалки, он получил на самописце «лай-детектора», как он назвал свою конструкцию, характерную кривую, показывающую эмоциональный всплеск. Подобное произошло и тогда, когда экспериментатор случайно оцарапал себе руку. Это позволило ему предположить, что растения могут чувствовать чужую боль. Предвкушая приближение открытия, Бакстер изготовил нехитрое приспособление, которое автоматически опрокидывало чашку с креветкой в кипяток в момент, неизвестный даже исследователю. Растение, стоявшее рядом, всякий раз бурно реагировало на убийство другого существа появлением на ленте самописца пиков возбуждения.

Опыты были продолжены английским биологом профессором Л. Уотсоном, который поставил перед филодендроном еще более трудную задачу. Он пригласил шестерых ассистентов и раздал им небольшие листы бумаги, один из которых был помечен крестом. Участники эксперимента должны были по очереди войти в лабораторию, где стояли два одинаковых филодендрона. Ассистенту, вытянувшему крестик, предлагалось сломать одно из растений. Когда это было сделано, профессор прикрепил к уцелевшему филодендрону «детектор лжи» и по его указаниям определил человека, сломавшего второе растение, так как стрелка прибора в момент появления «злоумышленника» в лаборатории всегда резко отклонялась в сторону. На этом основании Л. Уотсон попытался доказать, что растения обладают не только эмоциями, но и памятью.

В 1970-х годах различными физиологами были проведены и другие опыты, которые не только подтвердили существование у растений особой нервной системы, но и выявили наличие некоторых процессов, схожих с мыслительными. Например, инженер-исследователь Марсель Форгель обнаружил, что тот же филодендрон способен улавливать и понимать мыслительные образы людей и даже вступать с человеком в эмоциональный контакт. По этому поводу можно привести курьезный случай, произошедший с неким Пьером Советом из Нью-Джерси. Им была замечена связь между его отсутствием и комнатным кактусом, который сразу после того, как оставался один, начинал чахнуть. Чтобы понять, в чем дело, П. Совет подключил к кактусу «детектор лжи». Вскоре исследователь сделал заявление, что растения способны испытывать чувства, близкие к человеческой ревности. В России подобными экспериментами с растениями занимался доктор психологических наук профессор В.Н. Пушкин, который записывал данные биотоков герани (Geranium) в тот момент, когда его ассистентка находилась в стадии гипнотического сна [37].

В 2000 году биофизик Тошиюки Накагаки из Университета Хоккайдо (Япония) провел ряд исследований относительно способности гиф плесневых грибов, в частности Physarum polycephalum, находить цель в лабиринте и запоминать проделанный путь. Он положил на выходе из лабиринта кусочек сахара и проследил следование до него гиф гриба. После этого он повторил эксперимент вновь с тем же лабиринтом и обнаружил, что гифы больше не натыкались на тупики, а следовали самым кратчайшим маршрутом и даже открыли более короткий путь по верхней стенке лабиринта. «Когда занимаешься исследованием грибов в течение многих лет, то начинаешь понимать, что они гораздо ближе к животному миру, чем кажется. Их поведение выглядит как результат сознательного процесса, а не проявление инстинкта», – делает заключение Т. Накагаки.

Приумножение вида

После некоторого отступления, продиктованного попыткой установить место растения (а тем более гриба) в мире живой природы, вернемся к растительным галлюциногенам. Итак, по некоторым теоретическим предположениям, жизнь растений, по Р.Г. Франсэ, по существу мало чем отличается от жизнедеятельности животных, в том числе высших; в основе и тех, и других лежат естественные устремления – питание и воспроизводство. Над всем этим стоит пока плохо изученное явление – стремление увеличивать свою популяцию через распространение вида на все большую территорию. Для осуществления этого у растения существует масса специальных приспособлений, позволяющих зерну преодолевать огромные расстояния, иногда даже через океан.

Шаманы и другие мистики считают, что растительные галлюциногены являются своего рода царями в мире растений. Они могут открыть человеку или животному (в животном мире употребление психоделиков очень распространено – от муравьев до дельфинов) свой мир или иначе показать реальность этого мира «своими глазами». Именно поэтому в традиционной мифологии многих народов им отводится роль шаманов среди обычных растений, а их плоть именуется «пищей богов» [16].

Поскольку в природе, как известно, все существует для какой-то весьма определенной цели, можно поставить вопрос: зачем растения вырабатывают вещества, способные влиять на сознание других видов существ? Для скептика это некорректный вопрос, для ищущего – обширная тема для размышления. Конечно, галлюциногенное вещество, содержащееся в том или ином растении или грибе, напрямую не предназначено для того, чтобы раскрывать кому-то границы восприятия. Даже если гриб и обладает какой-либо формой сознания (коллективной или индивидуальной), что можно предположить исходя из вышеперечисленных опытов, то он все равно вряд ли догадывается о нашем существовании, как, например, и муравьи, которые, безусловно, обладают определенной формой сознания, но, вероятно, ничего не знают о человеке, положившем соломинку на пути их следования. Для муравья это просто преграда, которую необходимо преодолеть, и откуда она взялась, в каком-то смысле неважно. Однако за всеми действиями муравья стоит некая организующая Сила, как ее называют шаманы, которую принято считать проявлением коллективного сознания или инстинкта.

Рис. 11.3 а, б. Грибы, прорастающие из муравья и антропоморфного существа.

Приведем еще один характерный пример, показывающий совершенно непостижимый характер этой силы, проявленный в симбиозе. Некоторые ленточные черви, существа не так сильно удаленные от грибов, развиваются в птицах, но для того, чтобы попасть в их организм, изначально пребывают в рыбах. Попав в рыбу, будущий червь воздействует на сознание рыбы особыми веществами, в результате чего рыба делается медлительной, плавает у поверхности и становится легкой добычей для цапли. Другой глист «предпочитает» жить внутри кошки, однако, не имея возможности попасть в ее организм напрямую, какое-то время обитает в мыши. И то, что он делает с мышью, удивительно. Мышь, у которой генетически заложена боязнь кошек, изменяет свое нормальное поведение; вместо того чтобы обходить места, где бывает кошка, мышь начинает их искать. В конце концов она становится жертвой, и глист меняет хозяина. Еще один вид паразитов, обитающий в Африке, проникает в тело человека через воду. Если в деревне будет заражен хотя бы один человек, то заболеют и другие, потому что паразит вызывает сильную чесотку. Чтобы унять нестерпимый зуд, человек погружается в воду, точнее – в реку. В это время и происходит заражение реки, из которой берется вода всеми членами общества.

Рис. 11.4. Наскальные изображения людей-грибов: а – Пегтымель (Чукотка); б – Калбак-Таш (Алтай).

В этом отступлении показан наглядный пример сложных взаимоотношений между различными существами, не знающими ничего друг о друге. Интересно, что в последнем примере африканцы долгое время думали вовсе не о паразитах, а о колдовстве шамана из другой деревни. Все это вызывает массу вопросов. Как паразит воздействует на мозг другого существа? Ведь для успешного манипулирования, с нашей точки зрения, требуется серьезное знание физиологии и проходящих в организме химических процессов. Как червь меняет носителя без определения взаимоотношений между, скажем, рыбой и цаплей? В мире грибов такие особенности есть у кордицепса (Cordyceps), паразитирующего на некоторых насекомых – муравьях, гусеницах, мухах, пауках. Споры гриба, попав в рот или на волосистую поверхность насекомого, прорастают внутрь тела и совершенно меняют его типичное поведение. В каком-то смысле муравей сходит с ума. Иногда он преодолевает значительное расстояние, чтобы добраться до определенного дерева, вцепиться в его лист челюстями, которые потом уже не может развести, и умереть от того, что из его головы прорастает молодой гриб кордицепс. Все это весьма напоминает изображения на фресках Тассили-Аджер (шаман с пчелиным лицом), а также петроглифы Саргола, Мозага, Калбак-Таша, Чулуута, Пегтымеля и т. д. (рис. 11.3, 11.4) «Мы полагаем, что эти грибы вырабатывают химические вещества, подобные ЛСД, но мы пока не сталкивались с такими наркотиками, которые бы так специфично управляли другим существом, вызывая поведение, столь соответствующее чьим-то интересам, – считает профессор Дэвид Хьюз из Университета Пенсильвании. – Здесь мы имеем дело не с естественным отбором или побочным явлением. Насекомые помимо своей воли посылаются в совершенно определенное место, последнее, где бы им стоило находиться. Когда мы в ходе эксперимента пересаживали зараженных муравьев на листья других деревьев, то грибы просто не прорастали».

Понятно, что под всем этим лежит процесс распространения и приумножения. Здесь мы не будем задумываться, кто все это придумал, но сделаем одно предположение относительно растительных галлюциногенов. Не является ли психоактивное вещество растения или гриба важным звеном в деле распространения вида? Человек, открывая для себя какие-либо полезные качества или свойства растения, а также насекомого, птицы или зверя, становится непосредственным участником приумножения его популяции в мире. Он выжигает леса для последующего посева на этом участке злаков, разводит пчел, занимается животноводством и т. д. В этой череде человек включен в замкнутый природный цикл и сам может быть рассмотрен как звено в цепи непрерывного симбиоза живых существ и неких сверхзадач.

Т. Маккенна высказывается по этому поводу более осторожно, полагая, что взаимодействие человека и растения основано на привыкании: «Биологический и эволюционный успех одного вида связан с успехом другого и повышает его. Эта ситуация противоположена паразитизму, и счастлив тот паразит, который сможет развиться в члена симбиотического союза. Отношения симбиоза, в которых каждый из участников нуждается друг в друге, могут быть тесно связаны генетически, или же связь эта может быть несколько более свободной. Хотя взаимодействия "человек – растение" по характеру взаимной выгоды были симбиотичны, они не были запрограммированы генетически. По сравнению с примерами подлинного симбиоза из мира природы они выглядят как глубинное привыкание» [16, с. 17].

Так или иначе, человек, культивирующий то или иное растение, становится по отношению к нему конкретной силой, участвующей в приумножении его вида. Это та из задач, которая является главной, генетически заложенной основой любого организма. Растение, в частности психоделик, дает человеку новое видение вещей и новое понимание, а человек, в свою очередь, помогает растению, так как не помогать ему он не может, поскольку уже вовлечен в процесс. Например, многие использующие для достижения ИСС дурман пытаются вырастить это растение на своих садовых участках или даже дома, причем не столько для того, чтобы иметь неограниченный доступ к его семенам, обладающим психотропными свойствами, а по их словам, потому что «он красиво цветет по ночам» [182].

Рис. 11.5. Поклонение святому Хесусу Мальверде. Текст под изображением гласит: «Благодарим святого Хесуса Мальверде за то, что у нас хорошо выросла конопля. Теперь мы получим много денег за урожай и купим себе коров и поросят. Хуан и Хосефа Мирта».

К этому можно добавить интересный факт. Человек, употребляющий психоделики, например марихуану, начинает активно вести пропаганду свойств этого растения, вовлекая в его употребление все большее число пользователей (рис. 11.5). Те, кто задумывается над тем, зачем он так поступает, нередко приходят к выводу, что «это она (зеленая богиня, конопля – О.Д.) толкает поступать так» [173] (рис. 11.6). По этой причине образуются всевозможные клубы любителей психоделиков, организации, занимающиеся попытками легализовать растительные галлюциногены и т. д. Если некоторыми членами осознается истинная природа их суждений, в «обществе любителей» рождается культ, в котором главное место отводится, например, мухомору как земному воплощению высших сил. В этом случае человек будет воспринимать мир через некую «мухоморную призму», видеть проявления гриба везде: и на детской площадке, и в цвете проезжающего автомобиля, и даже в сексуальных отношениях с женой. Если, помимо лидера культа и членов его группы, подобным образом увидят мир и другие, то может возникнуть целая культура в самом широком понимании, где те или иные взгляды, даже очень экзотические, будут считаться объективной реальностью. В истории человечества так было не раз. Достаточно вспомнить средневековую истерию по поводу ведьмовства, которая, по мнению некоторых исследователей, была вызвана употреблением в пищу ржи, пораженной грибком спорыньей, содержащей сильнейший галлюциноген – растительный аналог лизергиновой кислоты (ЛСД).

Рис. 11.6. О. Диксон. Зеленая богиня (языческая Тара).

Обучение у духа и психоделическая эволюция

Применяющие психоактивные вещества в религиозных или иных духовных целях (постоянно или время от времени) заверяют, что проходят своего рода обучение работе в ИСС. Мистики говорят, что их учит дух растения, другие считают, что это накапливается их личный опыт. Социолог Х.С. Беккер в 1963 году пришел к убеждению, что большинству эффектов, которые дает курение марихуаны, именно обучаются, а не испытывают спонтанно. Употребляющий замечает изменения, классифицирует их и согласовывает с общим опытом использования психоделика. «Во многих случаях то, что узнается, не новый вид восприятия, а осознание изменения в восприятии. Некоторые люди замечают, что они делают в смысле наблюдения за собственным видением. И неудивительно, что многим нужно учиться, как осознавать самих себя переживающими опыт, сличая текущее восприятие с памятью и ожиданиями» [4, с. 252].

Как правило, первый эксперимент с психоделиком оказывается неудачным. Человек закрывается и ничего особенного не чувствует или испытывает опьянение, сходное с алкогольным, поскольку ему не с чем его сравнить. Либо он пугается из-за мнимых или реальных физиологических нарушений. В дальнейшем он учится понимать, что все эти состояния являются на самом деле одним и тем же, но с множеством ликов, из которых можно выбирать те или иные ощущения. Например, страх и другие негативные эмоции устраняются расслаблением и замещением на что-то другое, например на открытость, за которой может последовать чувство удовлетворения и веселости. Опытные исследователи возможностей психоделиков предпочитают избавиться от изначального страха, вызвав в себе радость, потом же отказываются и от этого, погружаясь в изучение своего состояния со стороны [173]. Это похоже на одно из ключевых понятий индийской йоги: «У человека есть две цепи: одна серебряная – зло, а другая золотая – добро. Взвали на себя золотую цепь, чтобы сбросить серебряную, а потом избавься и от золотой, чтобы быть свободным» [178].

Сосредоточие на страхе и на различных болезненных ощущениях во время психоделического опыта порождает еще больший страх и еще большие мучения, которые, тем не менее, могут смениться последующей эйфорией и эффектом перерождения в новом качестве, схожим с шаманской инициацией. В частности, на этом построена работа в некоторых направлениях психотерапии.

Сравнивая переживания при ЛСД-сеансе с различными стадиями перинатального опыта, связанного с внутриутробным развитием и первыми минутами биологического рождения, известный ученый, основатель трансперсональной психологии С. Гроф пишет: «Парадоксально, что, находясь буквально на пороге освобождения, индивид ощущает приближение катастрофы огромного размаха. В эмпирических сеансах как раз этим часто вызывается твердое решение остановить поток переживаний. Если же переживания продолжаются, проход… влечет за собой чувство полного уничтожения, аннигиляции, эмоционального краха, интеллектуального поражения, окончательного морального падения, вечного индивидуального проклятия трансцендентальной размеренности. Такой опыт "гибели Эго" заключается, судя по всему, в мгновенном, безжалостном уничтожении всех прежних опорных точек в жизни индивида… За опытом полной аннигиляции и "прямого попадания на самое дно космоса" немедленно следует видение ослепительного белого или золотого света сверхъестественной яркости и красоты. Его можно сопоставить с изумительными явлениями архетипических божественных существ, с радугой или с замысловатым узором павлиньего хвоста. В этом случае также могут возникать видения пробуждения природы весной, освежающего действия грозы или бури. Человек испытывает глубокое чувство духовного освобождения, спасения и искупления грехов. Он, как правило, чувствует себя свободным от тревоги, депрессии и вины, испытывает очищение и необремененность. Это сопровождается потоком положительных эмоций в отношении самого себя, других или существования вообще. Мир кажется прекрасным и безопасным местом, а интерес к жизни отчетливо возрастает» [202, с. 139–141].

В этом случае возрождение происходит через повторное проживание мучений, вызванных когда-то следованием по родовому каналу. Это тоже путь, хотя он и противоположен вышеприведенному, где имеет место выбор переживаний. Все дело в методе, который сам по себе не может быть всеохватывающим и всеобъясняющим. Если подходить с позиции перинатальных матриц, то их и получаешь в конце, но это только аспект разбираемого явления, а не оно само. С таким же успехом психическая деятельность человека может быть рассмотрена с любых других позиций, скажем, с астрологических. Удивительно, но результаты любой работы будут иметь положительные стороны, своих последователей и критиков.

Например, растения действительно будут обладать разумом и использовать людей для достижения собственных целей, если мы будем подходить к их изучению с соответствующих позиций. Здесь важно понять, что все методы хороши, но ни один из них не лучше и не важнее другого. Вывод, напрашивающийся из наблюдения с использованием той или иной определенной методологии, ее и описывает, но не само явление.

Т. Маккенна и многие другие исследователи полагают, что употребление растительных галлюциногенов древними людьми вызвало эволюцию в мышлении первобытного общества, как уже отмечалось в предисловии к данной работе. Так появился язык, получили развитие культура и искусство, возникла религия. Центральной фигурой в этом процессе стал шаман, который был мастером общения с духами растений и мог поделиться своим опытом. Он открывает умение переносить происходящее на стены пещер, а впоследствии изобретает знаки письма, сопоставимые с речью. Шаман считался проводником невидимых сил и, корректируя состояние каждого члена общества по праву инициатора в таинство, направлял его в нужное русло.

«Шаманы были первыми в мире мистиками, – пишет известный исследователь Р. Уолш, – героями, игроками в Великую Игру по одной простой причине: они умели произвольно и систематически изменять состояние своего сознания. Они первыми открыли и стали регулярно использовать тот факт, что стресс, усталость, голод и ритм могут производить глубокие и загадочные перемены в восприятии. Вероятно, эти открытия, поначалу отрывочные и хаотичные, запоминались, проверялись, переводились в систему и в итоге передавались из поколения в поколение в виде традиции, известной ныне как шаманизм» [179].

Ряд авторов вообще напрямую связывают употребление растительных галлюциногенов, в особенности псилоцибиновых грибов, с развитием сознания и самосознания у высших приматов, положивших начало человеческой эре (рис. 11.6). «Размышляя над ходом эволюции человека, – пишет Т. Маккенна, – некоторые внимательные наблюдатели подвергли сомнению сценарий, предлагаемый нам антропологами. Эволюция высших животных занимает длительные периоды, редко оперируя периодами менее миллиона лет. Чаще это десятки миллионов. Но происхождение современных людей от высших приматов – с огромными изменениями, отразившимися на размере мозга и поведении – заняло менее трех миллионов лет. Физически за последнюю сотню тысяч лет мы изменились очень мало… Размышление о человеческой эволюции в конечном счете означает размышление об эволюции человеческого сознания» [16, с. 18].

Т. Маккенна утверждает, что вызванные мутации были обусловлены приемом вместе с пищей или отдельно от нее растительных алкалоидов, особенно таких галлюциногенов, как псилоцибин, диметилтриптамин и гармалин. Именно они могли выступить катализаторами возникновения человеческой саморефлексии. Ученый В.В. Налимов добавляет в список возможных психоделиков, которые могли повлиять на развитие человеческого мозга, и красный мухомор [24].

Рис. 11.7. Летящее божество с грибом в руке в искусстве паракас. Южная Америка. Перу.

Обо всем этом мы вспомнили лишь затем, чтобы связать теорию психоделической эволюции или нейропсихологической модели развития человека с гипотезой об увеличении популяции видов отдельных растений с помощью содержащихся в них психоактивных веществ. Эта связь теперь не выглядит столь уж фантастической. Конечно, она не подразумевает, что человечество получило толчок в своем развитии только затем, чтобы выращивать те или иные растения, повышая их популяции (тогда бы стоило говорить не о психоделиках, а скажем, о пшенице или картофеле). Это просто вечный круговорот вещей, в котором все разумно, все связано и все приспосабливается друг к другу. Иными словами, это то, о чем уже тысячелетия говорят философы. Уничтожая или запрещая, мы изменяем не только текущее явление, но и глобально всю структуру. Мир с воробьями сильно отличается от мира без них, как это мы видели в известном эксперименте, закончившемся тем, что птиц стали покупать, чтобы избавиться от расплодившихся насекомых. Нельзя с точностью сказать, к каким последствиям может привести то или иное действие, даже если оно кажется невинным на первый взгляд. Все, что происходит, непосредственным образом влияет на нас и наше будущее.

Представление о реальности менялось у человека за период эволюции сотни, а то и тысячи раз. И этот процесс продолжается. Какой будет казаться реальность в будущем, зависит от господствующих идей, их пропаганды и социальных установок, созданных все теми же идеями, не имеющими к истине никакого отношения. В.М. Бехтерев считал, что личность благодаря подражанию, внушению и убеждению приобретает шаблонные навыки и взгляды, становясь представителем общества, а не самой себя. Внутри общества всегда доминирует та или иная идеология, основанная на принципах веры, с которой происходит отождествление. Это может быть вера в науку, бога, разум или что-то иное, еще неоткрытое. Одно сменяет другое, и мы становимся все дальше от истоков, которые когда-то сделали нас людьми.

Растительные галлюциногены, и в частности красный мухомор, до сих пор играют очень определенную роль в человеческой истории. Мы можем осуждать их употребление в данный момент, но мы не можем не признать, что многие величайшие творения в области искусства и культуры, и даже в научной мысли, были созданы или открыты благодаря психоделическому опыту. Что же касается наличия сознания у растений или, как говорят шаманы, духа растения, этот вопрос так и остается открытым. Мы даже не можем сказать, что такое человеческое сознание, не используя описаний, которые в своей совокупности не являются определением сознания вообще. Мы всегда говорим лишь о своей истории, сравнивая мозг древней обезьяны с гипотетическими человеческими наклонностями с тем, что есть сейчас и определению не поддается. Великий естествоиспытатель В.И. Вернадский писал, что «научное мировоззрение» не является синонимом истины, точно так же как не являются истиной религиозные или философские системы. Они представляют собой лишь подходы к истине, различные проявления человеческого духа.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Красный мухомор – герой многочисленных мифов, легенд и песен, живое существо, поставленное для охраны творения от сил зла, магическое снадобье древних шаманов, уносящее за пределы форм и представлений. Его роль в традиционной культуре народов Евразии в прошлом была очень велика. С ним шли на битву, праздновали победу, предавались любви и получали ответ в сложных ситуациях. К нему относились с великим почтением, считая шаманом в мире растений, могущественным существом, самим воплощением бога-творца. Он мог созидать и разрушать, заставлять смеяться и насылать великий ужас, исцелять и наводить безумие. Это и экстатическая супруга в виде обнаженной красавицы, и безрукое чудовище, скачущее на одной ноге, и женское, и мужское. Его образ отразился на многих персонажах народных представлений – от славянских русалок и Бабы-яги до кульдыргыш, албасты, шишиги, арсури и многих других хозяек леса.

Целью данной работы явилось научное исследование фольклора коренных народов Крайнего Севера, Сибири и Урала, связанного с культом мухомора и его употреблением, а также обобщение и анализ имеющихся и новых этнографических и археологических данных по этому вопросу. Никаких иных задач поставлено не было. Исходя из этого, автор не может нести ответственность, если приводимые сведения будут использованы не по назначению, то есть вне научной деятельности. Исследования в области опасности применения красного мухомора еще далеки до завершения. По всем официальным данным, этот гриб является крайне ядовитым и вызывает тяжелое отравление вплоть до смерти.

Литература

1. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1997.

2. Диксон Олард. Шаманские учения клана Ворона. История, теория и практика коренных шаманских традиций. М., 2000.

3. Хаксли Олдос. Двери восприятия. СПб., 1994.

4. Тарт Чарльз. Измененные состояния сознания. М., 2003.

5. Бросс Жак. Магия растений. Киев – М., 1996.

6. LaBarre Weston. The Ghost Dance: Origins of Religion. – Random House, New York, 1970.

7. Delay J. Psychopharmacology and Psychiatry: Towards a Classification of Psychotropic Drugs // Bulletin an Narcotics 19 (1), 1967.

8. Лысак И.В. Галлюциногенные средства в архаических культурах.

9. Элиаде Мирча. Шаманизм. Архаические техники экстаза. Киев, 1998.

10. Непомнящий Н. Четырнадцатая реальность: одиссея психонавтов // Неизвестная планета, № 4, 1998.

11. Stamets P. Growing Gourment and Medicinal Mushrooms. – Ten Speed Press, Berkeley, 1995.

12. Bigwood Y. Teonanacatl. Hallucinogenic mushrooms of North America. – Madrona Publishers Inc., Seattle, 1977.

13. Singer R. Mycological investigations on Teonacatl, the Mexican hallucinogenic mushroom / Mycologia (part 1), 1958.

14. Добкин де Риос Марлин. Растительные галлюциногены. М., 1997.

15. Pokorny A. The Hallucinogens in Antropology, Pre-history, and the History of the Plastic Arts / Paper Read at the Seventh Congress of the Collegium Internationale, Neuro-Psychopharma-Cologium. Prague, 1970.

16. Маккенна Теренс. Пища богов. М., 1995.

17. Wasson R. Gordon. The Wondrous Mushroom: Mycolatry in Mesoamerica. New York, 1980.

18. Wasson R. Gordon. Hofmann A., Ruck C. The Road to Eleusis. – Harcourt Brace Jovanovich, New York, 1978.

19. Eliade Mircea. Yoga: Immortality and Freedom. – Panteon, New York, 1958.

20. Об изучении и охране окраиных народов // Жизнь национальностей, № 3–4, 1923.

21. Иркут В. Солитонный мир. Шаманские транс-проводники.

22. Брехман И.И., Сем Ю.А. Этнофармакологическое исследование некоторых психоактивных средств малых народов Сибири и Дальнего Востока / Лекарственные средства Дальнего Востока. Хабаровск, 1970.

23. Полевые работы автора. Москва – Хакасия – Тува, 2002–2004.

24. Налимов В.В. Спонтанность сознания.

25. Вербников А. Дедушка Мухомор и мальчик Бананан, или Грибники-шкурники (не издано).

26. Гарибова Л.В. История грибов. М., 1993.

27. Морозов С. Их едят, а они глядят… // Гурман, август – сентябрь, 1992.

28. Афанасьев А.Н. Грибы / Народные русские сказки. М., 1979.

29. Сирина А.А. Заметки о культуре питания эвенов // Итоги полевых исследований. РАН, Институт этнологии и антропологии. М., 2000.

30. Полевые работы автора. Москва, 1996–1998.

31. Алексеев Е. Спутник букваря. М., 1980.

32. Головин В. Спор грибов. Красноярск, 1992.

33. Никиточкина Т.Д. Грибы. М., 1993.

34. Молдаван М.Г., Гродзинская А.А. Общетоксическое и нейротропное действие базидиальных грибов родов Amanita и Psilocybe.

35. Чистовский О. Грибы-целители. СПб., 1997.

36. Попова Т. От Арники до яда кобры. Гомеопатия и мы. М., 1998.

37. Диксон Олард, Ди Лора. Тайны загробного мира. М., 2003.

38. Schultes Richard Evans. The Botanical and Chemical Distribution of Hallucinogens // Annual Review of Plant Physiology, 1970.

39. Макеенко Т.В. Лечение мухоморами. Псков, 1995.

40. Полевые работы автора. Москва – Чукотка – Камчатка, 1991.

41. Этнографические материалы Северо-восточной географической экспедиции. 1785–1795 гг. Магадан, 1978.

42. Петрухин В.Я. Мифы финно-угров. М., 2003.

43. Хоппал М. Следы шаманизма в венгерских народных верованиях // Шаманизм и ранние формы религиозных представлений. РАН, Институт этнологии и антропологии. М., 1995.

44. Wasson R.G., Wasson V.P. Russia, Mushrooms and History. – Pantheon. New York, 1957.

45. Диксон Олард. Шаманское целительство. М., 2004.

46. Батьянова Е.П. Мухомор в лечебной и обрядовой практике народов Сибири // Материалы международного конгресса «Шаманизм и иные традиционные верования и практики. РАН, Институт этнологии и антропологии. М., 7–12 июня 1999.

47. Wasson R. Gordon. Soma: Divine Mushroom of Immortality. – Harcourt Brace Jovanovich, New York, 1971.

48. Ott Jonathan, from Plarmacotheon. Chemistry and Effects of Entheogenic Amanita Species.

49. Erowid. Pharmacology of Amanita muscaria. Deсember 2001.

50. Шиврина А.Н. Биологически активные вещества высших грибов. Л., 1965.

51. Barry T.L., Petzinger G., Zito S.W. GC/MC comparison of the West Indian aphrodisiac "Love Stone" to the Chinese medication "Chan su": bufotenine and related bufadeinolides // J. Forensic Sci. № 6, 1996.

52. Граник В.Г. Лекарства. М., 2001.

53. Полевые работы автора. Москва, 1999–2001.

54. Мелетинский Е.М. Палеоазиатский мифологический эпос. Цикл Ворона. М., 1979.

55. Евсюков В.В. Мифы о вселенной. Новосибирск, 1988.

56. Федяев В.М. Грибы – чудо природы. М., 1972.

57. Верников А. Лесная сказка (не издано).

58. Стебницкий С.Н. Космогонические предания // Мир Севера, № 3, 1997.

59. Головнев А. Пегтымель // Северные просторы, № 2–3, 2000.

60. Talalaj J., Talalaj S. Human Sex, Ceremonies and Customs. New York, 1994.

61. Лев-Старович Збигнев. Секс в культурах мира. М., 1991.

62. Мифологические сказания и исторические предания нганасан. М., 1976.

63. Файдыш Е.К. Измененные состояния сознания. М., 1993.

64. Блаватская Е.П. Разоблаченная Изида. М., 1992.

65. Голан Ариэль. Миф и символ. М., 1993.

66. Калевала. Карело-финский народный эпос. Петрозаводск, 1956.

67. Окладников А.П. Олень Золотые рога. М.; Л., 1964.

68. Анисимов А.Ф. Космогонические представления народов Севера. М.; Л., 1959.

69. Демин В.Н. Тайны русского народа. В поисках истоков Руси. М., 1999.

70. Астахова В.Г. Загадки ядовитых растений. М., 1982.

71. Диков Н.Н. Древние костры Камчатки и Чукотки. 15 тысяч лет истории. Магадан, 1969.

72. Диков Н.Н. Наскальные загадки древней Чукотки. Петроглифы Пегтымеля. Магадан, 1969.

73. Святилище Пегтымель / Видеофильм П.Л. Меркера, 1995.

74. Salzman E., Salzman J., Salzman J., Lincoff G. I Search of Mukhomor, the Mushroom of Immortality // Shaman's Drum/Spring, 1996.

75. Забылин М. Русский народ. Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М., 1880.

76. Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Петроград, 1916.

77. Смирнов И.Н. Пермяки. Казань, 1891.

78. Ашмарин Н.И. Словарь чувашского языка. Чебоксары, 1929.

79. Керейтов Р.Х. Мифологические персонажи традиционных верований ногайцев // Советская этнография, № 2, 1980.

80. Сказки и мифы народов Чукотки и Камчатки. М., 1974.

81. Клад Семена Дежнева / Документальный фильм Института этнологии и антропологии РАН. Режиссер А. Вахрушин, 2003.

82. Васильева-Гангус Л., Гангус. А. Сказка про зайца с чудесными ушами. М., 1970.

83. Мичел Дж., Рикард Р. Феномены книги чудес. М., 1988.

84. Святой Августин об оборотничестве / Высказывания отцов церкви. М., 1993.

85. Сурави Ф. Дж., Банта Р. Ликантропия возвращается / Сборник «Бездна», № 2. М., 1997.

86. Девидсон Х.Р. Эллис. Превращения в древнескандинавских сагах / Сборник «Бездна», № 2. М., 1997.

87. Розенсток А. Харви, Винсент Р. Кеннет. Случаи ликантропии / Сборник «Бездна» № 2. М., 1997.

88. Информационный вестник Мерлин-клуба. № 1. М., 1993.

89. Лот Анри. В поисках фресок Тассили. М., 1962.

90. Диксон Олард, Ядне Иван. Шаманские практики в кланах Ворона и Малого Лебедя. М., 2001.

91. Табу. Последний шаман / Документальный фильм Института этнологии и антропологии РАН, 2004.

92. Богораз В.Г. Материалы по изучению чукотского языка и фольклора. СПб., 1900.

93. Богораз-Тан В.Г. Восемь племен. Чукотские рассказы. М., 1962.

94. Богораз В.Г. Чукчи, ч. I. Л., 1934; ч. II. Л., 1939.

95. Миропиев М. Демонологические рассказы киргизов // Записки Русского географического общества по отдел. этнографии. Т. 10. Вып. 3. СПб., 1888.

96. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу. М., 1868.

97. Баянов Д. Леший по прозвищу «обезьяна». Опыт демонологических сопоставлений. М., 1991.

98. Шейн П.В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. Т. 2. СПб., 1893.

99. Остроумов Н.П. Сказки сартов. Ташкент, 1906.

100. Бунатов Г. Из поверий, предрассудков и народных примет армян Эчмиадзинского уезда // СМОМПК. Вып. 17. Тифлис, 1893.

101. Емельянов А.И. Памятники старой чувашской веры // ИОАИЭ. Т. 28. Вып. 6. Казань, 1913.

102. Алексеенко Е.А. Кеты. Л., 1967.

103. Гуляев Н. Духи седой Ангары // Потаенное, № 2 (93), 1998.

104. Рогожин Т. Нечто из верований, поверий и обычаев жителей ст. Червленой // СМОМПК. Вып. 16. Тифлис, 1893.

105. Лукьянов Ф. Из космогонических поверий абхазцев // СМОМПК. Вып. 34. Тифлис, 1904.

106. Леманн. Иллюстрированная история суеверий и волшебства от древности до наших дней. Киев, 1993.

107. Пропп В.Я. Морфология сказки. М., 1969.

108. Sternberg Leo. Divine Election in Primitive Religion. New York, 1975.

109. Хлебников Велимир. Шаман и Венера. М., 1912.

110. Теин Т.С. И было так… Очерки традиционной культуры азиатских эскимосов. Магадан, 1992.

111. Нилов В.Н. Северный танец. Традиции и современность. М., 2001.

112. Пушкарева Е.Т. «Свой среди своих» // Материалы международного интердисциплинарного научно-практического семинара-конференции «Сакральное в традиционной культуре». М. – Республика Алтай, 2003.

113. Ди Лора. Тайная женская магия. Теория и практика. М., 2003.

114. Полевые работы автора. Москва, 1992–1995.

115. Шундик Н.Е. Белый шаман. М., 1981.

116. Польской А.Е. Шаманизм. Минск, 1998.

117. Богораз В.Г. Материальная культура чукчей. М., 1991.

118. Крашенинников С.П. Описание земли Камчатки. Т. II. СПб., 1994.

119. Патканов С.К. Тип остякского богатыря по остяцким былинам и героическим сказаниям. СПб., 1891.

120. Христофоров В.Г. Мистика Севера. Неизвестные страницы истории Чукотки и Колымы. М., 2002.

121. Кулемзин В.Н., Лукина Н.В. Знакомьтесь: ханты. Новосибирск, 1992.

122. Chilton W.S. Chemistry and Mode of Acton of Mushroom Toxins. Mushroom Poisoning: Diagnosis and Treatment. – CRC Press, Palm Beach, 1978.

123. Ott Jonathan. Psycho-mycological studies of Amanita – from ancient Sacrament to modern phobia // J. Psychedelic drugs V. 8, 1976.

124. Бунин И. Рассказы. М., 1997.

125. Идес Избрант, Брант Адам. Записки о русском посольстве в Китай. М., 1967.

126. Wallace Anthony F.C. Cultural Determinats of Response to Hallucinatory Experience / AMA Archives of General Psyhiatry, I, 1956.

127. Wilbert Jonannes. Tobacco and Shamanistic Ecstasy among the Warao Indians of Venezuela. New York, 1972.

128. Heiser C.B. Nightshades, the Paradoxical Plants. San Francisco, 1969.

129. Яцковская К.Н. Народные песни монголов. М., 1988.

130. Saar M. Ethnomycological data from Siberia and North-East Asia on the effect of Amanita muscaria // J. Ethnopharmacol. V. 31, 1991.

131. Cooke R.C. Magic mushrooms and hallucinogenic drugs. In Fungi, Man and His Environment. – Longman, London, 1977.

132. Ramsbotton J. The new naturalist mushrooms and toadstools. Study of the Activities of Fungi. – Collins, London, 1953.

133. Линденау Я.И. Описание народов Сибири (первая половина XVIII века): Историко-этнографические материалы о народах Сибири и Северо-Востока. Магадан, 1983.

134. Ruck Carl. The Road to Eleusis. New York, 1988.

135. Темкин Э.Н., Эрман В.Г. Мифы древней Индии. М., 1982.

136. Шюре Эдуард. Великие посвященные. Очерк эзотеризма религий. Калуга, 1914.

137. Чернецов В.Н. Вогульские сказки: Сборник фольклора народа манси. Л., 1935.

138. Уркачан А. По заветам моих предков // Северные просторы, № 4, 2000.

139. Waser P.G. The Pharmacology of Amanita muscaria // Psychopharmacol Bull № 3, 1967.

140. Стебницкий С.Н. Шаманские сеансы // Мир Севера, 1997.

141. Society and Folk Art of Indigenous Peoples in Kamchatka Region. Center for Language Studies, Otaru University of Commerce. March 31. 1998.

142. Фреймарк Ганс. Оккультизм и сексуальность. М., 1994.

143. Справочник невропатолога и психиатра. М., 1969.

144. Katz Fred, Dobkin de Rios Marlene. Hallucinogenic Music: An Analysis of the Role of Whistling in Peruvian Ayahuasca Healing Sessions // Journal of American Folklore 84 (333).

145. Кэрролл Льюис. Приключения Алисы в Стране чудес. Сквозь Зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье. М., 1992.

146. Симург (Одинокая Птица). Слово о Винни Пухе. Матрицы шаманского опыта. Посвящения в сказках и обыденности // Вестник эпистолярной словесности.

147. Пауэлл Уильям. Поваренная книга анархиста. М., 1995.

148. Лонг Макс Фридом. Магия чудес. Тайное знание древних кахунов. Киев – Львов, 1998.

149. Диксон Олард. Духи тундры (рукопись).

150. Лукина Т.А. Г.В. Стеллер о народной медицине Сибири / Страны и народы Востока. Вып. 24. Кн. 5. М., 1982.

151. Бодлер Шарль. Искусственный рай. СПб., 1994.

152. Кулемзин В.М. Шаманство васюганско-ваховских хантов (конец XIX – начало ХХ вв.). Из истории шаманства. Томск, 1976.

153. Karjalainen K.F. Die Religion der Jugra-Volkep, vol. III. Helsinki, 1927.

154. Уолш Роджер. Дух шаманизма. М., 1996.

155. Михальченко В. Грибы – яд и лекарство // Химия и жизнь, 1989.

156. Филиппова И.А. Естественное лекарство нового тысячелетия: Грибы против рака. СПб., 2004.

157. Amanita muscaria. Legal status // The Merck Index, 2004.

158. Поскребышев О. Мухоморы // Урал, июль, 1991.

159. Волков В. Лечение мухоморами // Волжская новь, 25 июля 1995.

160. Ерников А.В. Несрочное зачатие (не издано).

161. Попов А.П. Лекарственные растения в народной медицине. Киев, 1967.

162. Макеенко Т.В. Лечение болиголовом. Псков, 1996.

163. Poison: sorcery and science, friend and foe. Leipzig, 1987.

164. Справочник по оказанию скорой и неотложной помощи. М., 1971.

165. Ткачева О., Москвичев В. Отравление грибами // Медицинская газета, № 45, 2004.

166. Мусселиус С.Г. Острое отравление грибами //Здоровье, № 6, 1991.

167. Стогоff И. Белая книга. СПб., 2004.

168. Комаров А. Шаман, объевшийся мухоморов // Труд, 4 сентября 2003.

169. Кородецкий А. Мухомор-целитель и другие ядовитые лекари. СПб., 2005.

170. Вестник ЗОЖ, № 3 (255), 2004.

171. Вестник ЗОЖ, № 23 (227), 2002.

172. Вестник ЗОЖ, № 16 (244), 2003.

173. Полевые работы автора. Москва – Хакасия – Тува, 2006.

174. Маккенна Теренс. Истые галлюцинации, или Быль о необыкновенных приключениях автора в дьявольском раю. М. – Киев, 1996.

175. Уэллс Герберт. Красный гриб / Рассказы. М., 1981.

176. Пелевин В.О. Generation «П». М., 2000.

177. Мифологический словарь. Минск, 1989.

178. Эсудиан Сельвораджан, Хейч Элизабет. Йога и здоровье (самиздат).

179. Уолш Роджер. Дух шаманизма. М., 1996.

180. Баландин Р.К. Наркоцивилизация. Мнимая реальность. М., 2003.

181. Рамсей Раймонд. Открытия, которых никогда не было. М., 1982.

182. Полевые работы автора. Москва – Кольский п-ов – Соловецкие о-ва – Архипелаг Кузова – Карелия, 2007.

183. Шинкарев В.Н. Кварц, кровь, одержимость / Очерки традиционного мировоззрения горных народов Южного Вьетнама. М., 2002.

184. Traube E.G. Cosmology and Social Life. Ritual Exchange among the Mambai of East Timor. Chicago, 1986.

185. Бурыкин А.А. Шаманы: те, кому служат духи. СПб., 2007.

186. Дэвлет Е., Дзини С. Люди-Мухоморы / Выставка «На скалах Чукотки». Москва, 2007.

187. Шаповалов А.В. Магический гриб мухомор (к вопросу об использовании психотропных средств в шаманской практике). НГПУ, Новосибирск.

188. Duke. Дурман и Brugmansia как священные и лекарственные растения // Monday, 31 October 2005.

189. Федоров В. Мухомор как пропуск в рай, или Как камлают эскимосы // Мир Севера, № 5–6 (47), 2005.

190. Levi-Strauss C. Les champignons dans la culture // L'Homme № 10, 1970.

191. Брехман И.И., Сем Ю.А. Этнофармокологическое исследование некоторых психоактивных средств малых народов Сибири и Дальнего Востока // Лекарственные средства Дальнего Востока. Хабаровск, 1970.

192. Бонгард-Левин Г.М., Грантовский Э.А. От Скифии до Индии. М., 1983.

193. Кирьяк М.А. Грибы в сюжетах западно-чукотской позднепалеолитической графики (памятники мобильного искусства) // Мир древних образов на Дальнем Востоке. Тихоокеанская археология. Вып. 10. Владивосток, 1998.

194. Дэвлет М.А. Пляшущие человечки // Природа, № 9, 1976.

195. Елизаренкова Т.Я., Топоров В.Н. Мифологические представления о грибах в связи с гипотезой о первоначальном характере сомы // Тезисы докладов IV летней школы по вторичным моделирующим системам. Тарту, 1970.

196. Дэвлет М.А. Древние антропоморфные изображения из Саянского каньона Енисея // Соотношение древних культур Сибири с культурами сопредельных территорий. Новосибирск, 1975.

197. Кирьяк (Дикова) М.А. Древнее искусство севера Дальнего Востока (Каменный век). Магадан, 2000.

198. Георги И.Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов, их житейских обрядов, обыкновений, одежд, жилищ, упражнений, забав, вероисповеданий и других достопамятностей. СПб, 1799.

199. Стивенс Дж. Штурмуя небеса. Подлинная история ЛСД от расцвета до заката. (рукопись)

200. Петросян С. Культура безумия. Проблема популярности психоактивных веществ

201. Формозов А.А. Новые книги о наскальных изображениях в СССР (обзор публикаций 1968–1972 гг.) // СА № 3, 1973.

202. Гроф Станислав. За пределами мозга. Рождение, смерть и трансценденция в психотерапии. М., 1993.

203. Гроф Станислав. Путешествие в поисках себя. Измерения сознания. Новые перспективы в психотерапии и исследовании внутреннего мира. М., 1994.

204. Гроф Станислав, Хэлифакс Джоан. Человек перед лицом смерти. М., 1996.

205. Лаберж Стивен. Осознанное сновидение. Киев – М., 1996.

206. Лаберж Стивен. Практика осознанного сновидения. Киев – М., 1996.

207. Гарфилд Патриция. Творческое сновидение. М. – СПб., 1996.

208. Гроф Станислав. Области бессознательного: данные исследований ЛСД. М., 1995.

209. Вишневский М.В. Несъедобные ядовитые и галлюциногенные грибы. Справочник атлас. М., 2001.

210. Фрейд Зигмунд. Психология сексуальности. Минск, 1993.

211. Новиков Н.В. Образы восточнославянской волшебной сказки. Л., 1974.

212. Демин В.Н. Загадки Русского Севера. М., 1999.

213. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М.,1987.

214. Афанасьев А.Н. Народные русские сказки. М.,1976.

215. «Избранники духов» – «Избравшие духов». Традиционное шаманство и неошаманизм // Этнологические исследования по шаманству и иным традиционным верованиям и практикам, т. 4. М., 1999.

216. Лот Анри. К другим Тассили. Новые открытия в Сахаре. Л., 1984.

217. Дэвлет Е.Г., Дэвлет М.А. Мифы в камне. Мир наскального искусства России. М. 2005.

218. Lewis-Williams. Three Dimensional Puzzles. P. 260; Current Anthropology. Vol. 29, № 2, 1988.

219. Басилов В.Н. Ташмат-бола / Глазами этнографов (сборник). М., 1982.

220. Allegro, Marco John. The Sacred Mushroom and the Cross. 1970.

221. Иванов С.В. Материалы по изобразительному искусству народов Сибири: Сюжетный рисунок и другие виды изображений на плоскости. – М. – Л., 1954.

222. Полевые работы автора. Сны, экстаз и энтеогены. Психоделическое путешествие вокруг света. Новые исследования.

На озере Куйто в Заполярье. Фото А. Железинского, 2020

Об авторе

Олард Эльвиль Диксон – автор более 40 произведений, посвященных традиционным верованиям коренных народов Сибири и Америки. Член Союза писателей России, Русского географического общества и Организации тувинских шаманов Республики Тыва РФ «Дунгур» («Бубен»). Руководитель многих этнографических экспедиций в Сибирь, Центральную Азию и на Крайний Север. Проводил исследовательскую работу в Таиланде (магические татуировки Сак Янт), на Кубе (религия Сантерия у народа лукуми-йоруба), в Перу (шаманские церемонии индейцев шипибо-конибо), а также в Мьянме (Бирме), Лаосе и Камбодже (традиции «волшебных» снадобий в народных верованиях). Специалист по символизму и картографии измененных состояний сознания. Преподаватель горлового пения, йоги сновидений и традиционных практик. Художник-косторез, музыкант. Участник, лауреат и дипломант ряда международных этнографических фестивалей и художественных выставок, ТВ-проектов, документальных фильмов, научных конференций и конгрессов.

www.treemedia.ru

Электронные версии книги можно приобрести на сайте litres.ru

Примечания

1

О круговороте вещей было известно со времен палеолита, о чем может свидетельствовать, например, цепочка рогов вокруг черепа неандертальского мальчика с остатками ритуальной маски в гроте Тешик-Таш.

2

Bonny. Guided Imagery with Music.

3

Сакральные предсказательные фигуры, состоящие из различных комбинаций одной и двух точек. Подробнее см.: Диксон О., Ядне И. «Шаманские практики в кланах Ворона и Малого Лебедя». М.: Рефл-бук, 2001. С. 236–241.

Content

Олард Диксон
Мистерии Мухомора. Волшебный гриб в традиционной культуре на примере ритуальной практики шаманов Сибири и Крайнего Севера

Путь в страну мухоморов Интервью к четвертому изданию книги «Мистерии Мухомора»

Введение Шаманизм и галлюциногены

Глава I Красный мухомор и другие мухоморы

Царство грибов

Род Amanita

Вид muscaria

Химический состав

Глава II Символический образ мухомора

Сотворение мира

Мировое Древо

Фаллический символизм и гермафродитизм

Мухомор и Олень

Олень и Бык

Святилище Пегтымель

Глава III Родственные силы

Баба-Яга и мухоморы

Ворон и Хозяйка погоды

Насекомые

Лисица

Волк

Глава IV Легенды о девушках-мухоморах

Челькутх и духи леса

От мухоморов к русалкам

Красота и уродство

Эротика и галлюциногены

Открытие мистера Кумса

Глава V Правила сбора и хранения

Предварительная подготовка

Сбор

Сушка

Глава VI Способы употребления

Общие условия

Сырые и сушеные

Вареные и жареные

Курение мухоморов с табаком

«Мухоморная» моча

Настои и напиток сома

Глава VII Игрища, танцы и музыка Первая стадия опьянения

Психологический настрой

Прилив сил и пение

Трансовый танец

Программируемость и влияние музыки

Глава VIII Видение и слышание мира духов Вторая стадия опьянения

Анимизм

Изменение размеров: карлики и великаны

Явление духов-мухоморов и превращение в гриб

Глава IX Шаманское путешествие Третья стадия опьянения

Неконтролируемые действия

Шаманские сны

Сужение поля зрения и шаманское путешествие

Пробуждение и интерпретация сна

Глава X Мухомор в целительстве

Начало использования и показания

Наружное применение

Внутреннее применение

Отравления

Глава XI Мир, который мы не понимаем

Движение без мышц, пищеварение без желудка

Дыхание без легких, возбуждение без нервов

Приумножение вида

Обучение у духа и психоделическая эволюция

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Литература

Об авторе

Примечания