Иванова Татьяна

КАРТЫ, ДЕНЬГИ, ДВА «СТВОЛА»

Глава 1

Хорошо в деревне по утрам, особенно когда ты в бегах

«Рома-а! Вставай! Уже белый день на дворе»,? вырвал меня из прекрасного царства сна голос любимой бабули. Я сладко зевнул, не открывая глаз, потянулся-выгнулся, как довольный кошак и, наконец, изволил окончательно проснуться. «Угу. Точно уже не утро»,? мысленно согласился я с бабулей. В распахнутое окно ласково заглядывало солнышко, и где-то в листве роскошного сада пели птички. Идиллия! Когда я последний раз так долго дрых, и не помню уже. Обычно встаю рано, часиков так в шесть, а тут, я приподнялся и цапнул с тумбочки свои часы… Оу-у! На циферблате стрелки намекали, что я изволил проспать почти до полудня. Вот это да-а. Вот что делает с городским парнем чистый и свежий деревенский воздух, а если ещё учесть, что я пару суток нормально не спал… Бодренько соскочив с мягкой постели, устремился в ванную, благо она была у меня рядышком.

Первый день моей вынужденной ссылки начинался великолепно. Освежающий душ привёл моё тельце в тонус, а желудок заурчал, благодаря чуткому нюху заподозрив, что бабуля приготовила что-то потрясающе вкусное. Она у меня вообще золото и я её очень люблю, правда, вот в гости не появлялся уже лет шесть. Всё дело в том, что бабуля категорически отказалась переезжать в город. Сколько бы мама её ни уговаривала, всегда отвечала одинаково: «У вас шумно и суетно. И что я делать-то буду? В квартире сидеть и ворон считать?» Она у меня на редкость деятельная особа. Всю жизнь проработала учительницей биологии в местной школе, а перед пенсией даже директором побыла. Её в деревне все любят и уважают, даже величают не баба Аня, а строго Анна Алексеевна. А вот мама моя сбежала в город, выучилась, встретила моего папеньку и осталась жить там. Хотя и до него, насколько я знаю, возвращаться в родные пенаты не собиралась. Она у меня тоже талантище. Это ведь надо, чтобы обычная деревенская девчонка, пусть и окончившая школу с золотой медалью, а институт с красным дипломом, умудрилась охмурить еврейского юношу из очень состоятельной семьи. Моя вторая бабушка, Софья Серафимовна, по словам папы, поначалу громко сетовала и причитала, что её сынок не нашёл себе приличную еврейскую девушку, но мама сделала всё, чтобы свекровь изменила своё мнение. Она не была бы сама собой, если бы не смогла этого сделать.

Для начала мама освоила кошерную кухню и выучила иврит, причём в рекордные сроки. Свекровь впечатлилась, и дальше всё пошло как по маслу. Мама завоёвывала к себе любовь и уважение шаг за шагом, в конечном итоге, через пару лет, убедив Софью Серафимовну, что лучшего выбора её сын сделать не мог. Она даже не стала спорить и вмешиваться, когда мне пришло время делать обрезание. В общем, на данный момент еврейская бабушка обожает невестку и обоих внуков. Всё детство Софья Серафимовна кормила меня, а теперь младшего братца, блюдами кошерной кухни, а мамуля, приезжая со мной в гости к другой бабушке, позволяла мне кушать всё, что хотелось. Вот так я и рос, впитывая всё самое лучшее с двух сторон своей семьи. От папы у меня трезвый ум, расчётливость и страсть к зарабатыванию денег, а от мамы страстность, жажда приключений и развитая интуиция. И эмоциональности мне, как водится от таких родителей, отсыпали вдвойне. Когда они ссорятся или мирятся… Это — песня. Бери попкорн, садись и наслаждайся.

Лет до десяти, пока Пётр Гольдштейн ударными темпами строил финансовую империю, мы с мамой часто приезжали к бабушке, а потом наш папа решил, что семье известного банкира отдыхать в деревне не престижно и мы стали постоянными гостями на известных курортах. Я, конечно, ничуть не жалуюсь. Не всем моим сверстникам так повезло, как мне изъездить почти все известные туристические маршруты и не только, ещё до восемнадцати лет. Причём первым классом, а не автостопом. Папе нравилось бывать на Лазурном побережье, посещать Ниццу и Канны, так что я насмотрелся на богатых и знаменитых. Маме нравились острова, так что мы часто летали на всякие Сейшелы-Мальдивы-Карибы, а зимой посещали Европу. Заграница для меня перестала быть экзотикой, а стала привычным местом отдыха.

Бабушка Аня теперь приезжала к нам сама, обычно на несколько дней. Кормила меня любимыми вкусностями, подолгу уединялась с мамой «поговорить по-женски», а затем возвращалась к себе в деревню. Однажды, лет шесть назад, папа чуть ли не силком отправил бабушку вместе со своей мамой в Израиль. Отдохнуть, подлечиться, новые места увидеть, а мы с мамой рванули наоборот в деревню, прихватив с собой бригаду первоклассных строителей, да и сделали евроремонт, заменив всё, до чего добрались наши ручки. Но мама всё же постаралась сохранить колорит родного дома, добавив комфорта. Ну, и я воспользовался ситуацией. Так вместо чердака, полного «нужного» хлама появилась утеплённая комфортабельная мансарда с личной ванной комнатой. Бабуля, когда вернулась, конечно, поворчала на наше самоуправство, но старания оценила. Особенно ей понравилась кухня, напичканная современной техникой, она её довольно быстро освоила. Жаль только, что обжить свою новую комнату я так и не удосужился, по причине неявки. Времени за учёбой в университете, чтобы приехать к бабушке, совершенно не было. Даже на каникулах папа загружал меня по полной программе.

Учился я, естественно в престижном лицее, затем в таком же универе. Среди моих знакомых многие были из обеспеченных семей и жили точно так же как я. Отец всегда считал, что правильные связи нужно заводить ещё с юности, а лучше прямо с детства. Я и заводил. Связи, но не дружбу. Никогда не считал себя «золотым мальчиком», или, как часто говорят сейчас, мажором. Хотя среди моих знакомых были и такие. Мне с ними было скучно, слишком разные интересы, и потому среди моих друзей было много ребят из обычных семей. От них я получил больше, чем от дорогих репетиторов и важных преподов. Я научился давать сдачи, разбираться в машинах и мотоциклах. Одно время даже увлёкся паркуром. Только это увлечение продлилось до тех пор, пока меня, сигающего через стены и заборы, не увидела, причём совершенно случайно, Софья Серафимовна. Крику было-о! Много. Пришлось дать слово, что не буду больше. Мою деятельную натуру начала одолевать скука.

— Рома! Хватит плескаться, обед стынет, — позвала снизу бабуля и я, распространяя свежесть и бодрость, быстро оделся и спустился на кухню.

Мой нюх меня не обманул. На столе исходил божественными ароматами мой любимый гороховый суп с мясом, а рядом стояла большая тарелка с блинчиками, политыми вареньем, и кувшин с молоком. Шустро наворачивая ложкой, я размышлял, как докатился до жизни такой. И это я имел в виду не моё пребывание в деревне. Дело в том, что избавление от скуки я нашёл в увлечении покером. Случайно увидел по телику турнир, потом прочитал много книг на эту тему. Меня увлекло по-настоящему. Покер, для умных людей, это не только карточная игра и способ пощекотать нервы, но и тренировка для мозгов, интуиции и чутья. Именно интерес к этой игре заставил меня сильнее погрузиться в учёбу и, весьма неожиданно, открыть в себе талант, который раньше был мне без надобности. У меня оказалось чутьё на прибыль. Раньше я не очень задумывался, где взять нужную сумму. А зачем маленькому мальчику, растущему в семье банкира, думать, где раздобыть денег? Правильно — незачем. И так дадут, но… только не на азартные игры. А потому, чтобы испробовать свои силы хотя бы в интернет-покер, передо мной встала необходимость найти неучтённые родителями деньги.

И вот когда понадобилось, мой талант всплыл на поверхность. Это было замечательно! Весьма полезная вещь, если правильно развивать, что я и начал делать. Испробовал свои силы как начинающий трейдер на всяких сайтах, типа Forex и Binomo. В итоге даже добрался до настоящей биржи, той самой, на которой играют взрослые мальчики и девочки. Биржевым воротилой я становиться не собирался, всего лишь хотел набраться опыта и понять, как всё работает. Будущий финансист просто обязан разбираться во всех тонкостях, и учиться желательно на себе любимом, а не на клиентах. Вкладывал по мелочи, учился, приноравливался. Иногда терял много, но чаще увеличивал своё вложение. Папа, который однажды поймал меня за этим делом, посмотрел на это занятие снисходительно, тратил-то я свои деньги. Хотя если честно, думал, что ругаться он будет. Так как мне каждый месяц выделялась определённая, немаленькая, сумма на карманные расходы, и никто не спрашивал, куда их трачу, про побочный заработок я промолчал. Папа, наверное, подумал, что сынок очень бережлив, если умудрился собрать деньги на мелкие игры на бирже. А про покер я тем более молчал, аки партизан. Уж за это меня по головке никто не погладил бы, ибо родители были категорически против азартных игр. Но у меня тормоза-то были всегда, и я никогда не тратил больше, чем запланировал. Во мне половина еврейской крови, а значит, развита запасливость, бережливость и экономия, главное, не путать с жадностью.

Попрактиковавшись в интернет-покер, я сыграл несколько партий с любителями, потом нашёл профессионалов, для которых покер был такой же страстью, как для меня. С ними свёл один товарищ, с которым я долгое время переписывался на форуме фанатов покера. Человек в своё время достаточно известный и состоятельный, он в один момент, не сумев остановиться, потерял всё и зарёкся играть, но смотреть, как играют другие, продолжил. Страсть-то никуда не делась. Если бы не знакомство с этими людьми, я бы никогда не научился по-настоящему играть в покер.

Дело в том, что эта игра не терпит суеты. К ней нужно подходить с умом. Дурак тот, кто всерьёз мечтает за карточным столом стать миллионером. С таким подходом он, скорее всего, останется без штанов и с кучей долгов. Уговорить эту весьма почтенную компанию взять меня в ученики даже с обаянием, доставшимся мне от мамы, оказалось нелёгким делом. Когда они дали своё согласие, я был рад до безумия. Пока не поступил в универ, они не разрешали мне садиться с ними за игровой стол, только наблюдать и мотать на ус тонкости. И это тоже было увлекательно. Они играли ради удовольствия, а не для того, чтобы разорить кого-нибудь. Максимальная ставка никогда не превышала разумных оговорённых пределов и это мои учителя вбили мне в голову, как основное правило. Никогда нельзя было допускать, чтобы игра и азарт начинали руководить тобой, затмевая здравый смысл. Благодаря их урокам я научился читать людей, угадывать их скрытые эмоции и держать в узде свои. Особенно с моей повышенной непоседливостью и эмоциональностью это был более чем полезный навык. А ещё я понял, что профессия банкира — это не моя стезя. Я люблю риск, движение, а банкир должен думать на много-много шагов вперёд, не забывать, что он рискует не только своими деньгами, но и чужими. Это слишком большая ответственность. Отец с ней, к примеру, справлялся прекрасно.

Когда я высказал ему свои мысли о будущем, не связанном с семейным бизнесом, мой папа обиделся. Необходимо было его убедить в своей правоте, и тут подвернулся удобный случай. Моё чутьё упрямо подталкивало меня к одной операции. Я нарыл информацию, что довольно известная компания в последнее время стала сдавать позиции на рынке ценных бумаг. Её акции подешевели, и стали всё больше падать в цене. Можно было предположить, что просто наступил кризис и она идёт ко дну, но моя интуиция просто кричала, что вся возня вокруг этого неспроста. Я обратился к отцу и предложил купить акции, но он, послушав мои доводы, а затем, что-то посмотрев и подумав, отказал. Тогда я пошёл к маме и занял денег. Отец разворчался, но останавливать меня было поздно, так как я пустил на это дело не только взятые в долг деньги, но и всё, что накопил. Папуля пригрозил, что буду я отрабатывать долг в его банке с утра и до ночи, но дурака валять больше не буду. Но… Моя интуиция оказалась права. Вскоре было объявлено, что компания проводит слияние с другой, более крупной и сильной. Акции тут же взлетели в цене, и я неплохо наварился. Хотя, неплохо — это слабо сказано. На третьем курсе я стал обладателем своей собственной трёхкомнатной квартиры почти в центре города. А ещё я отдал долг маме. Папа не решился пойти на риск, а я в итоге выиграл, доказав тем самым, что банкиром не буду. Не тот у меня склад характера. Мои друзья и знакомые подумали, что квартиру мне презентовали родители, а я переубеждать их не стал. Зачем? Пусть себе думают, что я обычный богатый мальчик. Иногда намного проще, когда тебя не воспринимают всерьёз настолько, насколько необходимо. Трудно увидеть противника в том, в ком его не можешь увидеть, пока он не укусит тебя за уязвимое место.

Так я и жил до окончания универа. Усердно учился, иногда посещал клубы с друзьями, ездил с родителями на отдых, в тайне, под настроение, поигрывал в покер в хорошей постоянной компании, даже посетил несколько турниров, и потихоньку развивал своё коммерческое чутьё. Всё шло прекрасно до определённого момента, когда я понял, что жизнь может преподносить не только приятные сюрпризы. Был у меня близкий друг, по крайней мере, я считал его таковым. Мы познакомились на первом курсе, с тех пор довольно тесно общались. Гарик. Моё чутьё на людей в его случае дало промашку. Огромную. Когда случился раскол между нами, я не заметил, а быть может, с самого начала нашего знакомства был слеп. Точка, наверное, была поставлена тогда, когда папа подарил мне прямо на вручении дипломов ключи от новенького внедорожника. Я был просто в восторге от Тойоты Ленд Краузер Прадо, глубокого синего цвета с хромированными деталями, придававшими ей вид мощного и хищного зверя. И совершенно не заметил дикой зависти в глазах Гарика. Мне обратить бы на это внимание, но… Юношеская беспечность подвела меня. Я просто до поры не понимал, что ему было удобно рядом со мной, ведь мы вместе делали задания, готовились к экзаменам и к сессиям. Я частенько таскал Гарика с собой в элитные клубы, куда так просто было не попасть, на дни рождения дарил дорогие подарки, так как считал его другом. Я раньше не замечал за ним зависти. Он сам тоже, вроде бы, был из достаточно обеспеченной семьи. Не из «золотой молодёжи», но и не из простых ребят. Деньги у него всегда были.

Месяц назад Гарик пригласил меня в один клуб, в котором, как ни странно, я ещё ни разу не был. Довольно экзотическое заведение под названием «Годзилла». Интерьер меня впечатлил. Мужской такой, брутальный. Качественная музыка, хорошая кухня, уютная обстановка. Мне понравилось. В течение месяца мы побывали там несколько раз, и в один из визитов Гарик нашептал мне на ухо, что в клубе можно сыграть в покер с настоящим мастером. Он не знал, насколько я увлекаюсь этой игрой. Просто мы с ним несколько раз на пару сыграли в интернет-покер с переменным успехом. Гарик заметил тогда мой интерес и некоторое умение. Недолго думая согласился, как раз на карте оставалась обычная моя сумма, которую я позволяю себе тратить на игру. Значит, если человек действительно профи, больше чем есть я не проиграю. Да и сам давно не новичок, опыт солидный имеется.

Мужчина представился Эдуардом Петровичем, но попросил называть его просто Эдиком. Он был лет на восемь-десять старше нас с Гариком. С картами он обращался действительно профессионально. Так виртуозно раскладывать лично я не умею. Прямо как фокусник. Гарик присел с нами, но вскоре соскочил, проигравшись. Всё остальное время он просто наблюдал, иногда притаскивал коктейли и закуски, чтобы мы не отвлекались. Игра шла хорошо. Ставки повышались постепенно. С Эдиком играть было интересно, но… Мои обычные компаньоны по игре были лучше, намного лучше. Они умели держать лицо, отлично блефовали, а Эдик пытался всё это делать, но его эмоции иногда проявлялись на лице, в глазах, в некоторых жестах. Мне удавалось его читать. Чем дольше мы играли, тем больше он начинал злиться. Для профи это было весьма странное поведение. Моё чутьё заворочалось и я заявил, что собираюсь закругляться с игрой, тем более что ко мне шла карта. Эдик согласно кивнул, а Гарик вновь метнулся за коктейлем. И вот после последней выпивки со мной начало твориться что-то странное. Мысли в голове стали путаться, хотя мой организм довольно устойчив к алкоголю. Мне всегда было сложно сделать такое вроде бы простое дело, как от души напиться, благодаря чему я всегда всё помнил. А в этот раз Ромочка Гольдштейн проснулся дома с головной болью и полным провалом в памяти. Последнее, что помнил — это свои карты и почему-то злое выражение глаз Эдика. У меня на руках был стрит-флэш, и я мог сорвать довольно приличный банк. Я с трудом встал, добрёл до ванной, в аптечке нашёл таблетки. После водных процедур слегка полегчало, но только слегка, потому как вскоре приехал Гарик и мне стало ещё хуже, чем было, ведь я понял, насколько глубоко из-за собственной глупости влип в дерьмо. Мне сто раз говорили, чтобы никогда не садился за стол с непроверенными людьми.

Этот «друг», развалившись в моём кресле, показал мне две расписки, подписанные якобы мной. Ну да, подпись была похожа. В одной значилось, что я отдал под залог довольно большой суммы Гарику свою машину. Я удивился и подумал: «Рома, может, ты сошёл с ума, раз поставил на кон подарок папы, свою новенькую тачку?» Ещё не успев отойти от первой новости, меня тут же добили второй. Оказалось, что я и у Эдика успел взять в долг сумму, равную стоимости своей квартиры! К тому же именно свою уютную берлогу я в залог и отписал. Это был полный бред! Этого просто не могло быть! И тут я понял, что произошло. Меня банально кинули. И кто? Мой друг Гарик. Скорее всего, с Эдиком они были в сговоре. Этот чёртов профи проигрывал подчистую и, как только я собрался домой, мне подсунули коктейль, после которого меня вынесли бесчувственной тушкой. Был бы я в сознании, то хоть что-то бы помнил. Какую именно дрянь мне подсунули, я даже не догадываюсь, но только такой факт мог бы объяснить моё состояние и амнезию. Уверенность в том, что расписки не подписывал, была просто железобетонной. Я усмехнулся Гарику и потребовал отдать бумаги на графологическую экспертизу. Он нагло усмехнулся в ответ и сказал, что подпись там точно моя, а вот текст был добавлен после, так что «бабки» мне придётся отдать. С такими ребятами, как Эдик, мол, нельзя шутить. Этот… Гарик встал, потрепал меня по щеке и сказал:

— Знаешь, Золотко, — я скривился, услышав дурацкое прозвище, которое мне дали сокурсники, — Эдик запал на твою маленькую попку. Так что проценты сможешь отработать так, как ты любишь. Машинка твоя будет у меня в целости и сохранности. Давно о такой куколке мечтал, а вот квартирку мы продадим. Не переживай, родаки тебе новую купят. Только не играй больше со взрослыми дядями, Золотко.

Я не знал, что мне делать. Таких проблем у меня ещё никогда не было. Видимо, удача повернулась ко мне филеем. Склонив повинную голову, пошёл просить помощи у папы. Он орал так, как не орал даже когда я в пятнадцать лет признался, что гей. Тогда вмешалась бабуля, и шторм быстро утих, зато теперь я получил на всю катушку. Мой папа, после того как наорался всласть, потребовал координаты Гарика, клуба и Эдика. Всё, что знал сам, я выложил. Естественно, что информации было негусто. Я с пеной у рта доказывал папе, что не мог поставить те подписи, но тут предок напомнил мне, что есть у меня дурацкая привычка в задумчивости выписывать вензеля на листках бумаги, и Гарик вполне мог стащить парочку экземпляров подписи. И вот тогда до меня сразу же дошло, что тогда дело труба. Папа мне так и сказал прямым текстом. Меня на следующий же день с вещами отправили к бабуле в деревню. В ссылку, как декабриста, блин! Или скорее в бега. Подальше от разборок, в которых мне просто, ой, как хотелось самому поучаствовать. Только кто же мне даст? Хоть у меня и есть младший братишка, меня по-прежнему слишком сильно любят и лелеют. Да и с моим спокойным и уравновешенным папой лучше лишний раз не спорить, а то можно разбудить бурю, так что молча уехал, пообещав никому не звонить и не говорить, где я осел. О том, откуда родом моя мама, я знакомым и друзьям не рассказывал. А зачем оно им? Гарик же с моей семьёй был знаком шапочно, никаких подробностей из личной жизни я ему не рассказывал, даже детскими воспоминаниями не делился. Интуиция, что ли, намекала, а я прошляпил? Н-да…

— Спасибо, бабуля, всё было очень вкусно, — прихватив грязные тарелки со стола, застеленного красивой скатертью в цветочек, поцеловал я родного человека в щёчку. Бабуля расцвела улыбкой. — Тебе с чем-нибудь помочь?

— Не нужно. Огород уже мне помогли убрать, разве что яблоки в саду можешь в корзину собрать. Я варенье потом сварю. Корзинка на террасе стоит.

— А кто помог-то — удивился я.

— Кто и всегда, — глянула на меня бабуля, заставив покраснеть. Уж точно не наша городская семейка. В последнее время мы тут редкие гости. — Вит парней прислал. Они всем пенсионерам помогают.

— Вит?

— Один из моих бывших учеников. Он лет пять назад вернулся в деревню, хозяйство большое завёл, работу людям дал. Фермер, как сейчас говорят. Он вообще порядок здесь навёл. Даже мужики теперь больше работают, чем пьют. Строго у него. Большой дом на другом берегу речки его, как раз из твоего окна отлично видно.

— Значит, у вас тут сплошные перемены?

— Да. Если будет желание, можешь взять из сарая свой самокат и поехать вечером по деревне прокатиться, — предложила бабуля.

— Какой самокат — не понял я.

— Да тот, что ты притащил, когда вы с мамой здесь погром устроили.

— Евроремонт, бабуля, — улыбнулся я, вспомнив, что за самокат. Обычный скутер. — А он разве на ходу?

— Конечно, на ходу. Его Паша буквально позавчера заправил, когда на рыбалку ездил.

— Не понял? Это какой Пашка на моём самокате катается — Солнцев? — возмутился я шутя.

— Он самый. Паша иногда на дальнее озеро рыбачить ездит. Туда на машине не проехать, а на этом самокате самое оно по узкой тропке. — Я думал, что Пашка куда-нибудь в город уедет после учёбы.

— Он окончил ветеринарный техникум. Теперь с отцом работает. Он как узнал, что ты приехал, обрадовался. Сказал, что вечером зайдёт.

— Сто лет его не видел, а ведь дружили раньше, — хмыкнул я, обрадовавшись. Интересно будет посмотреть на друга детства. — Ладно, бабуль, побежал я яблоки собирать.

Я даже и не думал, когда вчера вечером приехал в деревню, что следующий день так хорошо начнётся. Может, мои бега будут не такими уж и скучными.

Глава 2

Что делать, когда впереди прут коровы, а позади ржут ковбои?

Скутер действительно оказался в прекрасном состоянии, надо сказать спасибо Пашке. Я вывел его за калитку и осмотрелся, раздумывая, куда бы двинуть для начала. Бабулина улочка проходила вдоль берега небольшой речки, что тянулась через всю деревеньку. Кто-то построил небольшой симпатичный мостик через самую узкую её часть, облагородил берега, выкорчевав вечные заросли. В той стороне, о которой говорила мне бабуля, недалеко от берега высился двухэтажный коттедж из красного кирпича с коричневой крышей. Симпатичный такой домик, прикрытый высоким забором, за которым виднелся густой сад. В этой деревне почти каждый житель мог похвастаться шикарным садом. Направо, вдалеке, виднелись здание школы, небольшой стадион и парк. Если же повернуть налево, то дорога приведёт к центру, где, насколько мне помнится, были какие-то магазины и даже парочка кафешек. Как нормальный мужик я поехал, естественно, налево!

Шесть лет назад, чтобы безопасно для колёс проехать по дороге, необходимо было быть водителем-виртуозом, теперь же я спокойно ехал по отремонтированной дороге. Этот Вит молодец. При случае надо сказать спасибо за заботу о моей бабуле. Блин, до чего же паршиво чувствовать себя неблагодарной сволочью, понимая сколь мало наша семья делает для человека, который настолько нас любит, что прощает даже невнимание. Ужас! Мы бабулю любим, подарки дорогие всегда дарим, мама раньше деньгами пыталась помочь и каждый раз получала втык. Вот только ей мы сами нужны, а не наши подарки. Мы всегда рады были видеть её у себя в гостях, а сами… Лично я шесть лет сюда носа не казал. Оправдания, конечно, имеются, но совесть-то не обманешь, а она у меня, оказывается есть в наличии. В деревне преобразились не только дороги, а очень многое. Я ехал и глазел по сторонам: обочины выкошены, деревья побелены, везде торчат мусорные контейнеры, причём, в отличие от некоторых городских свалок возле домов, пустые. В то, что деревенские жители не мусорят, я в жизни не поверю. Неужели вовремя вывозят?

Центр деревни тоже преобразился. Яркие вывески магазинов, обустроенный небольшой рынок, правда, ко времени моего визита почти пустой. Не считать же толпой пару бабулек с семечками? Эти есть везде. И кафешек прибавилось. Я выбрал для экскурсии одно из них, старое, но видно, что отремонтированное, теперь красующееся красивой такой кованой оградой на террасе. Прелестно! Кондиционер, чистота, запах приятный и ассортимент неплохой. Раньше тут только крупы с макаронами продавали, дешёвую колбасу, хлеб да водку, а сейчас разнообразиё-ё! Я выбрал домашний пирог с яблоками и чашку чая. Вкусно. Посидел, посмотрел. Августовская жара к вечеру спала, и народ потянулся отдыхать после трудового дня. Молодёжь начала появляться стайками то тут, то там.

Выйдя из кафе, я огляделся, решая куда дальше податься. Пашка обещался ближе к восьми вечера появиться, так что времени было навалом. Я сел на скутер, решив проехаться вдоль другого берега речки и дома Вита. Интересно было посмотреть на жилище местного благодетеля вблизи. Но не успел доехать до поворота, как из-за него на меня хлынула мычащая, стучащая копытами волна… коров!!! Я чуть скутер на попа не поставил, так резко затормозил. Блин, куда деваться-то? Краем уха услышал, как сзади затормозила машина, но внимания не обратил. Я себя почувствовал так, словно мгновенно прямиком в Испании очутился. Блин, не помню, как городок называется, но там в какой-то праздник быки по улицам бегают. Пока с открытым ртом сидел и думал, чего делать, бурёнки разделились на два потока и спокойненько так начали меня обходить. Застыв, как кролик, я краем глаза заметил, что некоторые из них выходили из строя и сворачивали ко дворам. Самостоятельные, что ли? Во дают! Я так увлёкся наблюдениями, что упустил тот момент, когда перед моим скутером возникло препятствие и громко промычало. Я резко повернулся и… таки навернулся со скутера.

— Чтоб тебя, — пропыхтел я, свалившись на задницу, скутер оказался на мне сверху, а бурёнка обиженно посмотрела, захлопала длинными ресницами. Её огромные глазищи на коричневой морде, белая звезда на лбу и впечатляющие рога привели меня в неописуемый… восторг, прям слов не осталось. Приличных. Я сглотнул, она моргнула и… повернулась, чтобы гордо уйти. Напоследок это… милое животное съездило мне кисточкой хвоста по голове, как мне показалось, вполне намеренно. Я проводил её вальяжно покачивающуюся корму растерянным взглядом и только сейчас услышал позади себя хохот. Мимолётом успел заметить, что пока я обменивался взглядами с незнакомой бурёнкой, её подруги ушли далеко. К тому же мне ничего на самом деле и не угрожало, ибо коровы животные не только травоядные, но и вполне мирные, за исключением одной особи. Испугал… растерялся я скорее от неожиданности. Ну, не бегают по городу коровы, откуда я знал, как правильно реагировать? И потому невозмутимо встал на ноги, поднял скутер, отряхнул когда-то белые бриджи и повернулся. Лучше бы я этого не делал, а то заработал себе комплекс неполноценности.

Позади меня, привалившись к капоту машины, стояли два… ковбоя! Натуральных таких. Всё, как положено: высокие, накачанные, загорелые. Джинсы плотно обтягивают бёдра и сильные ноги, кожаные пояса с большими бляхами, рубашки на груди и руках чуть не разрывают тугие мышцы, на головах красуются ковбойские шляпы. Для полного сходства не хватало только пистолетов и кнутов на бёдрах. Оба симпатичные до зуда в пальцах, блин! Я, с трудом сохраняя независимый вид на своей моське и стараясь не капать на землю слюной, рассматривал ржущих мужиков, которые угомоняться совершенно не собирались. Один из них был лет на пять старше меня, с обаятельной улыбкой, но меня как магнитом тянул к себе второй. Третьей страстью после покера и зарабатывания денег у меня были мужчины постарше, лет на десять примерно. Этот экземпляр под мой вкус подходил идеально. Широкие плечи, тонкая талия, длинные мускулистые ноги и хищные, жесткие черты лица. А к ним в придачу тёмные бархатные глаза и бритая голова. Большой брутальный ковбой. Мечта, блин, а не мужик!

— Что же ты, мальчик, даму-то обидел — произнесла эта самая «мечта», ухмыляясь во все тридцать два.

— Она к нему со всей… душой, а он испугался! Ай-ай, — подхватил тот, кто помоложе, сдвигая шляпу на затылок и открывая насмешливые карие глаза.

— Дамы с рогами не в моём вкусе, — гордо вскинув подбородок, ответил я, пытаясь придумать, как бы отплатить за насмешку. Не люблю в долгу оставаться.

— Ну, это ты зря, — опять ухмыльнулся тот, кто мне так понравился. — Ты только глянь какие формы… Ух! Не идёт, а пишет! Себе бы взял, да только хозяйка не отдаст.

— В жены, что ли — хмыкнул я и сделал шаг к нему. Глядя прямо в наглые смеющиеся глаза, произнёс с нотками восторга в голосе: — О Боже ж мой! Я таки только сейчас заметил! Какой большой мальчик… Какие формы… Впечатляюще! Как раз мой размерчик-то, всегда любил таких.

При таких словах, да ещё и видя моё неподдельное восхищение, мужики вдруг замолчали, а я во все глаза рассматривал, казалось бы, того, кто стоял прямо передо мной. Я ещё раз окинул взглядом обоих красавцев, потом стремительно обошёл их и остановился позади.

— Как же я обожаю таких мальчиков. Большой, красивый, хищный, прямо как лев. А тыл какой… у-у-у! Загляденье!

— Парень… ты это…. Не кричи так, а то люди вокруг, — смущённо произнёс старший из «ковбоев», поворачиваясь ко мне лицом. Младший тихо похрюкивал. Вот же любитель поржать.

— А что, разве в деревне никто кроме меня не восхищается таким красавцем — невинно хлопая ресницами, произнёс я, обходя мощный джип Honda Pilot шоколадного цвета по кругу.

— Не очень. Не такой уж и красавец, — снова смущённо пробормотала моя «мечта» и поскребла гладкую грудь в расстёгнутом вороте рубахи, заставив меня едва не подавиться вновь набежавшей слюной.

— Хотите сказать, что мужчины в вашей деревне совсем слепые — Разве можно такое совершенство не разглядеть? — возмутился я, возвращаясь к своему скутеру.

— Да как-то это больше женщины замечают, — хмыкнул он, стрельнув в меня взглядом. Оу? Неужели?

— У вас женщины так хорошо разбираются в машинах? Даже могут оценить все достоинства такого вот мальчика? — удивлённо воскликнул я, показав рукой на джип и… уже не смех, а ржач молодого «ковбоя» раздался откуда-то снизу. Из-за капота я увидел только поднятую руку с оттопыренным большим пальцем. Кажется, парень сполз на землю, а вот «мечта» стоял с раскрытым ртом и буравил меня злющими глазами. «Пора сматываться!» — решил я, стрелой взлетая на своего железного пони и заводя мотор. Скутер, видимо, обладая тайными зачатками интеллекта, завёлся сразу.

— То есть, зараза мелкая, ты сейчас пел дифирамбы моему джипу? Мишка, хватит ржать!

— Ну, уж точно не тебе, лось двухметровый, — широко улыбнулся я и тут же рванул с места. С таким быком лучше бодаться с приличного расстояния.

— Я тебя всё равно поймаю! — раздался позади рёв, поднимая мне настроение.

— Вит, он тебя сделал! — сквозь хохот ответил ему Мишка.

К бабулиному дому я прилетел как на крыльях. Взглянул на часы, было около семи вечера. Скоро Пашка должен появиться. Бабушка как раз стояла у калитки. Она улыбнулась и открыла мне проход, чтобы я прокатил скутер. Возле калитки росла раскидистая старая сирень. Жаль, что меня здесь весной не было. Я с детства люблю одуряющий запах цветущей сирени. Под кустом заметил бело-чёрную козу. С животиной было что-то не так. Она, раскорячившись, почти сидела под кустом и глаза у неё были такими большими-большими. Я даже остановился, глядя на бедное животное.

— Бабуля, а твоя коза часом не заболела — Может, Пашке позвонить, пусть раньше приедет? Он же ветеринар, — предложил, глядя в большие выпученные глаза козы. А она смотрела на меня, слегка приоткрыв рот.

— Зачем? — удивилась бабушка. — Хорошо у неё всё.

— А почему глаза такие выпученные и поза странная? — не унимался я.

— Ромочка, а какие у тебя глаза, когда ты сидишь на унитазе? — спросила меня бабушка, пытаясь не рассмеяться. До меня, наконец, дошло.

— Она это…

— Это, это. Пошли ужинать, любитель животных. Не мешай Розе свои дела делать, — усмехнулась-таки бабуля и пошла вперёд меня.

— Бе-е-е, — проблеяла возмущённо из-под сиреневого куста Роза, и я поспешил оставить её наедине с созерцанием природы. «Да что за вечер сегодня такой?! Влипаю в дурацкие ситуации. То коровы, то козы, то ковбои всякие, — вздохнул я, толкая скутер к сараю. — А этот Вит красивый, зараза!»

Посидели с Пашкой мы хорошо! Он притащил несколько бутылок пива, мы устроились в саду, где у бабули стояли столик и пара широких лавочек. Поболтали о том, о сём, вспомнили детские шалости. Странно… Мы с Пашкой столько лет не виделись, даже не перезванивались, а ощущение, что даже не расставались. У меня больше ни с кем так не случалось. Может, правду говорят, что настоящих друзей бывает всего два-три в жизни человека, а остальные всего лишь приятели разной степени близости? Наверное, так и есть. Моя чуйка подсказывала мне тихим шепотом, что Пашка не подставит и не кинет. Не там, похоже, я искал настоящих друзей.

На следующий вечер Пашка вытащил меня на променад по деревне. Вдвоём прогуливаться оказалось намного веселей. Почти о каждом встречном, будь то пожилой человек или молодой, у друга находилась информация, чаще в виде весёлых историй. Здесь действительно все знали друг друга, а я дома соседей этажом ниже не знаю, как зовут, не говоря о том, кто они такие и как живут. В одном из кафе мы присоединились к компании. В меру пили, в меру веселились, рассказывая анекдоты, забавные истории. Нормальные ребята оказались, с такими же интересами, как и у городской молодёжи, только, наверное, понтов и пафоса поменьше. Несмотря на лето, многие работали, чтобы помочь своим семьям, или, по крайней мере, чтобы удовлетворить собственные запросы, не клянча деньги у родителей. Да и развлечения здесь были немного другими, более экстремальными. К примеру, вместо ночного клуба, купание в пруду и костерок на берегу. Частые драки с парнями из соседних деревень, если те посягали на местных девчонок с нехорошими намерениями. Хотя без танцулек и тут не обходилось. В помещении старого клуба пресловутый Вит, с которым я имел честь столкнуться, сделал ремонт, установил хорошую аппаратуру, и теперь там по выходным молодёжь прыгает от души под музычку.

Пашка пообещал меня сводить в этот клуб и познакомить с какой-нибудь девочкой. Пришлось с замиранием сердца признаться другу, что я по этой части не ходок. Пашка, опешив, спросил, когда это его друг детства успел сменить ориентацию. Я фыркнул и сказал, что ориентация не носки, чтобы её менять. Люди такие, какими их создала природа. Пашка помолчал, а потом махнул на меня рукой, мол, спи с кем хочешь, главное, к нему не приставай. Я стукнул его по загривку и, смеясь, выдохнул с облегчением. Жутко не хотелось терять только найденного друга.

Сегодня Пашка припёрся ни свет ни заря и просто-таки вытащил меня из моей удобной постельки чуть ли не за ноги. На рыбалку ему, видите ли, одному ехать скучно. Моя умница бабуля уже успела собрать нам перекус в корзинку. Пашка выкатил из сарая скутер, вручил мне снасти, и мы поехали. И я вспомнил, что рыбалка это хорошо-о-о! Последний раз ездил ещё с покойным дедом, а это было так давно, что уже и забыть успел напрочь. Утренняя свежесть и ветерок в лицо изгнали из моего тела сонливость, и я с удовольствием всю дорогу рассматривал окрестности. Весь день мы ловили рыбу, купались, потом варили уху и пили пиво. Пашка вообще не любитель чего-то более крепкого, да и я всегда больше налегал на лёгкие коктейли. Пиво напиток, конечно, лёгкий, но это смотря в каких количествах. У нас его было много, нам хватило, и к вечеру мы были, что называется, тёпленькие.

Назад в деревню решили возвращаться пешком. Пашка закрепил снасти на скутере, туда же устроил закрытое ведёрко с уловом, а я, как вольный студент, брёл с пустой корзинкой в руках. Мы шли, нас слегка штормило, о чём-то весело болтали и ржали, аки кони, распугивая местную фауну. Дорога вилась мимо скошенных полей, по обочинам росли высокие деревья, которые моя бабуля назвала бы робинией, а народ окрестил просто — акация обыкновенная местная. И вот идём мы и идём, и тут в поле моего зрения на дорогу вышел… волк! Не помню как, но через миг, отбросив корзинку, я уже сидел чуть ли не на верхушке этой самой робинии, крепко ухватившись за ствол и громко вопил Пашке, чтобы он спасался. Тот оглядывался по сторонам и удивлённо хлопал глазами. А на дороге было пусто. Совсем.

— Ромка, ты где волка-то приметил — Я сколько тут живу, живого в глаза не видел! Слезай, давай! — проорал мне снизу друг.

— Не могу! Тут всё колется! — еле держась за ствол, проорал я в ответ. Сердце ушло в пятки.

— А как ты туда залез, если колется?

— А я помню! Пашка, что делать? Я грохнусь отсюда, будешь мои косточки собирать, — проныл я, с опаской поглядывая вниз. Высоко!

— О! Щ-щас! — весело завопил Пашка, откатил в сторонку скутер и как мельница замахал руками. Я, как можно осторожнее, повернул голову и тут же издал горестный стон. По дороге ехала знакомая Honda Pilot шоколадного цвета. Пиздец! «Да что ж такое за невезение! Нет, чтобы при параде с ним увидеться. То на заднице в пыли сижу, то на дереве колючем, как коала завис», — простонал я мысленно. Через пару минут машина остановилась, и раздался дружный звук открываемых дверец. Вит был не один.

— Паш, ты чего руками машешь? Случилось чего? — раздался усталый голос Вита.

— Да Ромке, другу моему, волк на дороге примерещился, теперь вон, — кивнул он на меня головой, — сидит на дереве и слезть не может.

— Ого! Эй, верхолаз, цел там? — раздался снизу незнакомый бодрый голос. Я опустил глазки вниз и заметил ещё одного громилу, на этот раз в чёрной бейсболке на голове. «Интересно, у Вита помельче друзей нет?» — подумал я.

— Угу. Пока цел, — ответил и тут же заметил, как на загорелой физиономии Вита расползается ехидная улыбка. Узнал, блин! Он тут же прислонил свой подтянутый зад к капоту машины, сложил мощные руки на груди и, видимо, принялся ждать, когда спелая груша, то есть я, упадёт на землю.

— Вит, что делать будем? Спасателей вызывать долго, — повернулся к нему громила, уперев руки в бока.

— Сань, звони Витьку, — протянул лениво Вит, не сводя с меня глаз, — пусть «вышку» сюда гонит. Они линию где-то рядом чинить должны с напарником.

— Точно, — кивнул громила и полез в карман за телефоном. Не знаю, кто такой этот Витёк и что за «вышка», но надеюсь, что они поторопятся.

— Эй, Рома-а, а извиниться не хочешь? — вкрадчиво, но достаточно громко произнёс Вит.

— А ты? — натянуто улыбнулся я в ответ.

— А я за что? Это ты глумился надо мной, а я, между прочим, намного старше.

— А кто надо мной ржал, как конь? И насколько ты старше? Лет на десять? Тоже мне дедуля, — хмыкнул я, пытаясь удобнее устроиться на своём колючем насесте. Пашка и громила Саня стояли в сторонке и усердно делали вид, что наших воплей не слышат, зато ушами шевелили, что теми локаторами.

— Мелочь, тебе сколько лет-то?

— Двадцать три, — гордо фыркнул я и заметил, как удивился Вит. Ну, да, выгляжу максимум на восемнадцать, да и то с натяжкой. Тонкий, звонкий и весь изящный. На вид.

— Не верю! Пашка, а сколько твоему другу лет? — повернулся Вит к моему товарищу.

— Он на год меня старше, — понимающе заулыбался Пашка, крепко сбитый, на голову выше меня и шире в плечах.

— Как интересно, — послышалось тихое снизу, и Вит, прищурив глаза, вновь уставился на меня.

Вскоре донеслось мерное гудение, и из-за поворота дороги возникла машина. Углядев её, я сразу понял, что это моё спасение мчит на всех парах. «Вышкой» оказалась машина местных электриков. Мужики вылезли из кабины, узрели меня, привычно уже поржали над жертвой пивных галлюцинаций и начали поднимать свою корзину. В неё, сильно меня удивив, запрыгнул Вит. Как-то стрёмно было отдавать свою тушку в его руки, но висеть на дереве сил уже не было. Уговаривать меня не пришлось, я сам с трудом отцепил свои руки от шершавой коры и на трясущихся ногах, поддерживаемый Витом, таки залез в корзину. Вид сверху был… потрясающим, я только теперь смог оглядеться, а ощущение сильного тела рядом быстро успокоило дрожащее нутро и вселило спокойствие. Спустившись вниз, я вежливо поблагодарил электриков, они опять поржали и сказали, если что, всегда готовы. Потом пожали Виту с Саней руки и укатили. Я подхватил свою корзинку и пристроился было рядом с Пашкой, как Вит ухватил меня за шиворот и подтолкнул к своему джипу.

— Марш к машине, чудо. Я тебя к Анне Алексеевне сам отвезу, а то ещё кого встретишь, спасай тебя потом, — Пашка, зараза такая, только подмигнул растерянному мне.

Я, прижимая корзинку к груди как родную, полез на заднее сиденье. Не успел засунуть голову в салон, как получил смачный шлепок по попе, возмущённо рыпнулся, тут же стукнулся головой о верх и, морщась, плюхнулся на мягкое сиденье. Вит довольно улыбался, усаживаясь на водительское место, а Саня делал усиленно вид, что ничего не заметил. «Ничего, Вит. Я не злюсь, но всё записываю», — сощурил я глаза, встретившись со взглядом Вита в зеркале. Он только хмыкнул. А зря.

Глава 3

Немного о нравах, истории и простых желаниях

Странное дело. Простой шлепок по попе взбудоражил меня так, что я не спал полночи. Вит, не приложив особых усилий, меня завёл настолько, что пришлось идти в ванную и бороться с проблемой, чтобы хоть немного поспать. Утром, что вполне естественно, проснулся помятым и в смурном настроении. Мне всегда нравились мужчины такого типа, как Вит. Не только постарше, но и опытнее, в какой-то степени надёжнее. Он, несмотря на свой язвительно-насмешливый характер, оставлял впечатление сильного человека, глубокого, со стальным стержнем. Все его дела говорили об этом, и потому он становился для меня всё более интересным. Только вот гей он или нет? Интуиция подсказывала, что да, а чувство самосохранения нашёптывало подумать, прежде чем соваться с предложениями интима. Мне одного взмаха кулака Вита хватит, чтобы пролететь через половину деревни.

Я спустился вниз и нашёл бабулю на кухне. Она собиралась, судя по приготовлениям, заняться моими любимыми варениками с творогом. Я не удержался, взял ложечку и стащил немного начинки. Ум-м-м! Домашний творог не заменит никакой другой, даже самый дорогой из супермаркета. Пре-е-елесть! Бабуля тут же забрала у меня ложечку и подвинула к себе ближе миску с начинкой, при этом хитро улыбаясь. Знает мою слабость.

— Чего такой грустный с утра, Ром?

— Да так. Давай помогу, — предложил я, глядя как ловко она нарезает стаканчиком одинаковые кружочки из теста. Бабуля достала чистую ложечку и вручила мне орудие труда. Я стал аккуратно накладывать начинку. Это всё, на что хватает моих кулинарных талантов. Чтобы слепить красивые вареники у меня руки не оттуда выросли.

— А я уж было подумала, не влюбился ли внучок? — хмыкнула бабуля, вопросительно глядя на меня. — Ты вчера бросал на Вита такие красноречивые взгляды.

— Блин, так заметно? — покраснел я.

— Я просто тебя знаю и потому заметила. Вит хороший человек.

— Только подкалывает меня при каждой встрече, а я в дурацкие ситуации при нём всё время попадаю. А ещё этот хороший человек даст мне в глаз, если полезу к нему с любовью своей, — пробубнил я.

— Не даст, Рома, не переживай. Если ты ему не по душе, просто вежливо ответит. Он такой же, как ты, — невозмутимо ответила бабуля, заставив меня открыть рот от изумления.

— Гей? И об этом все знают?

— Ещё бы не знать, — фыркнула бабуля. — Когда Вит окончил школу и собрался в город ехать, случилась неприятность. Папаша то ли застал его с парнем, то ли Вит перед отъездом сам ему признался, кто его знает, но алкаш этот орал на всю деревню, что тот… В общем, сам знаешь, как таких называют. Вит тогда уехал, а потом мы узнали, что ушёл в армию. Он только матери писал и звонил. Хорошая она у него была женщина, добрая. От неё и узнали, что подписал контракт после срочной и уехал. Несколько лет мотался по горячим точкам. За это время мать умерла, потом, без неё, вскоре загнулся от пьянки и папаша. А пять лет назад Вит вернулся, да не один. С ним приехало двое парней, друзей-сослуживцев. Вместе они взялись строить хозяйство. Люди помнили вопли его папаши и сначала относились с насторожённостью, ожидая то ли развязного поведения, то ли ещё неизвестно чего. Потом сами к нему потянулись, зауважали и постепенно перестали обращать внимание. Всем стало всё равно, с кем он спит. К тому же Вит вёл себя вполне прилично, жил один.

— И сейчас один? — осторожно спросил я.

— Один. Да и когда ему романы-то крутить? Работы много, новую ферму построил, заочно учится.

— Бабуля, я тебя давно хотел спросить… Почему ты тогда защитила меня перед папой? Когда я признался, что гей.

— Во-первых, потому что посчитала это правильным, во-вторых, я тебя люблю любым, хоть голубым, хоть фиолетовым в крапинку. Люди имеют право быть такими, какими их создала природа. А другие хамят, грубят, с кулаками кидаются, я думаю, не потому что на самом деле ненавидят или терпеть не могут. Мне, кажется, они просто боятся, потому что не понимают, или не хотят понять, что кто-то может отличаться от них. Некоторые глубоко в душе чувствуют притяжение к своему полу и кричат громче всех, опасаясь, что кто-то узнает их тайные желания и придётся испытать отчуждение на себе. Медицина давно доказала, что гомосексуализм не заразен, но дураков много на земле. А ещё мы, люди, ведь стадные существа, как ни горько это признать, а выделяться всегда трудно. И не важно кто ты — гений, гей или просто талантливый чудак.

— Ты так говоришь, бабуля, как будто встречала геев на каждом шагу.

— Не на каждом, но встречала. Друг моего мужа был геем и жил здесь, в нашей деревне. Давно это было. Он отслужил в армии, прожил в городе какое-то время, а потом вернулся. И снова жил один, так как был сиротой, да и жены не было. Через какое-то время к нему приехал молодой мужчина, симпатичный, добрый. Поселился у него. Друг мужа был отличным механиком, имел, как говорится, золотые руки. К нему со всего района пригоняли машины чинить. А его сожитель был отличным портным. Через время по деревне слухи поползли, что они любовники. Некоторые мужики ринулись было с разборками, да получили по головам глупым. Одно время их начали сторониться, а потом жизнь вновь вошла в свою колею. Люди-то они были хорошие. Дед твой, к примеру, не перестал дружить с ними, как и я. Геи ведь не монстры, такие же люди, как и все. С теми же чувствами, эмоциями, с такой же красной кровью в жилах.

— К сожалению, не все так относятся к этому как ты. Многие действительно считают монстрами, когда-то даже расстреливали за гомосексуализм и сажали. Ты о том времени лучше меня знаешь.

— Люди часто ошибаются. Расскажу-ка я тебе, внук, ещё одну историю. Она не совсем относится к нашей теме, но… Когда я училась в старших классах, был у нас учитель биологии. Просто замечательный человек. Всегда ходил в костюме, чистеньком, выглаженном. Аккуратный был такой всегда, застёгнутый на все пуговицы. Дети его любили. Он зимой никого из своих учеников домой не отпускал, пока не проверял лично, застегнулись ли хорошо, все ли шапки и шарфы надели. И забота была настоящей такой, не наигранной. Именно он привил мне любовь к своему предмету. Люди в деревне его уважали. Он жил с матерью, всё время уделял работе. А когда его мать умерла, где-то через год, он повесился.

— Почему? — удивился я.

— От одиночества. От страха, что люди его не поймут и не примут. После смерти, когда его тело перед похоронами обмывать по обычаю пришли, то и узнали тайну, скрываемую им от всех многие годы. Этот мужчина был гермафродитом. Есть такая редкая аномалия, когда у человека развиты и женские, и мужские половые признаки. Это сейчас я знаю, изволила интересоваться этой темой, что у нашего учителя был истинный, гонадный, гермафродитизм. Оказывается, под костюмом он носил тугой корсет, утягивающий грудь, чтобы никто не заметил странности. В то время люди не были настолько свободны в сексуальном плане, как сейчас. Теперь силиконовые вставки мужики себе специально ставят. Извращение, конечно, но это лично моё мнение. А тогда он точно не смог бы найти себе пару, скорее всего, так и был бы один до самой старости. По деревне хлынула волна сплетен. Кто-то плевался, кто-то смеялся, называл уродом, и на какое-то время многие забыли, каким он был. А потом, словно очнулись, вспомнили, наконец, что их дети в институты поступили благодаря ему, сколько он добра делал, не прося ничего взамен. Разговоры стихли. Его до сих пор помнят, но о болезни упоминают лишь вскользь, с сожалением и жалостью, приводят в пример, как педагога от бога. Таких специалистов нынче мало, к сожалению. Согласись, Рома, что у него действительно была огромная проблема, а то, что ты предпочитаешь мужчин, лишь дело твоего личного выбора.

— Спасибо, бабуль, — я встал и с нежностью поцеловал её в щеку. — Схожу-ка я в аптеку, ты вчера говорила купить что-то там, пока вареники не готовы. Проветрюсь и подумаю.

— Сходи. Список на тумбочке у меня в комнате, — кивнула бабуля, начиная быстро и виртуозно лепить маленькие тугие вареники.

Был тихий вечер, и я сидел на мостике, свесив босые ступни в прохладную воду речки, раздумывая о том, как мне подкатить к Виту. Жаль, я не обладал талантом флиртовать налево и направо. Обычно ко мне подходили сами и завязывали разговор. Если собеседник мне нравился, из этого могло что-то получиться, а Вит… Он бросал на меня взгляды, в которых проскальзывала заинтересованность, но и только. Может, его останавливала разница в возрасте, может то, что выглядел я слишком юным. Что поделать, такой уж уродился. Ростом я был всего-то метр семьдесят, весил шестьдесят килограмм, зато был очень симпатичен. Стильная короткая стрижка с забавной чёлкой на тёмных волосах, карие глаза и красивое притягательное лицо. Лично себе я всегда нравился. Не всем же быть двухметровыми бритоголовыми громилами с идеальным телом. Я так задумался, что не услышал шагов по деревянному настилу, или этот определённый громила просто умел ходить как кот? Скорее второе, с его военным прошлым-то. Он подошёл и присел рядом, оставив кожаные шлёпанцы на мостике.

— О чём грустишь, чудо? Влюблённых бурёнок или призрачных волков больше не встречал? — заботливо поинтересовался Вит, пряча в уголках губ улыбку.

— Припоминать долго будешь?

— Да. Я давненько так от души не веселился, — ответил Вит, потянулся и, заложив руки за голову, лёг спиной на дощатый настил. Глядя на натянувшиеся мышцы его живота, я сглотнул вдруг набежавшую слюну. «Как кот на сметану, блин», — с досадой одёрнул себя.

— Рад, что повеселил, хотя мне было не очень приятно, когда вы дружно надо мной ржали. Кстати, спасибо, что снял меня с дерева. Я тогда был не в настроении от души поблагодарить.

— Да ладно, проблем-то было. Прости за шутки, но уж больно забавно ты смотрелся. Прямо как перепуганная маленькая обезьянка, — усмехнулся Вит. Уже опустилась ночь, но было светло. Я поднял голову и заметил высоко в ночном небе луну. До полнолуния оставалось, судя по всему, несколько дней, потому и было светло. В городе как-то забываешь, насколько красиво и загадочно ночное небо.

— А как тебя зовут? Виталий? А то всё Вит, да Вит.

— Мама меня назвала. В детстве своё имя терпеть не мог, потом оценил. Витольд. Витольд Кедров. Вполне обычная фамилия, в отличие от твоей. Интересно, как тебя в школе дразнили?

— Так же, как и в универе. Золотко. Хотя фамилия Гольдштейн переводится, скорее, как золотых дел мастер. И ничего забавного в ней нет. Вот Миценгендлер, что означает торговец шапками, забавно.

— Вот это фамилия. Язык сломать можно, — засмеялся Вит.

— А Вассерман, к примеру, водовоз.

— Золотых дел мастер мне нравится больше, — хмыкнул мой собеседник.

— Хочешь сменить фамилию? Тогда придётся выйти за меня замуж, — нагло заявил я, вытягивая ноги из воды.

— Был бы моложе, может и согласился бы. Надо же кому-то вытаскивать тебя из переделок, — приподнялся Вит на локтях.

— Для старичка тридцати двух лет отроду ты неплохо сохранился, — чуть наклонился я вперёд, приблизившись к его лицу. Так интересно и захватывающе было смотреть глаза в глаза. — Ты мне спать спокойно не даёшь которую уже ночь, старичок.

— Смелый какой. Разведку провёл, сплетни собрал? Рома, зачем я тебе? В город не уеду, ты не останешься здесь, а для случайного траха я всегда найду желающих. Ты, Рома, не похож на мальчика на одну ночь.

— Да ты тоже на одноразового не тянешь, Вит. Я, похоже, влип в тебя, как муха в мёд, — тихо признался я и рискнул. Быстро прикоснулся к его губам поцелуем, чуть не задохнулся от нахлынувшего возбуждения и, пока Вит не пришёл в себя, подхватил обувь и рванул домой.

Я залетел во двор со скоростью звука, сердце стучало где-то в висках. Стрелой взлетел по лестнице в свою комнату и остановился, переводя дыхание у раскрытого окна. Вит всё ещё был там, и это почему-то обнадёживало. Его слова что-то зацепили во мне. Следуя своим желаниям, я не задумывался, чего же хочу на самом деле. Вит постоянно был в моей голове, и этот факт заставил меня задуматься. Я окончил учёбу, но так и не решил, что делать дальше и куда направить свои стопы. Папа, даже не сомневаюсь в этом, с радостью помог бы организовать собственный бизнес, если бы я захотел. Обычно у меня было громадьё планов, но сейчас я был на перепутье. Может быть, вся эта история с картами возникла не просто так? Может, намёк свыше? А если я приехал в деревню, где не был сто лет, чтобы встретить его? Я вздохнул и устроился на широком подоконнике, глядя на одинокую фигуру на мостике, освещённую лунным светом.

Глава 4

О соблазнении, быках и мести

Утро я встретил в приподнятом настроении. Вит мне категорическое «нет» не сказал, так что шанс на близость у меня есть. Я принял душ, взбодрился хорошенько, плотненько позавтракал под умилительными взглядами бабули и опять поднялся к себе. Распахнув шкаф, я плюхнулся на постель и стал думать-гадать, в чём отправиться на розыски Вита. Необходимо было выглядеть прилично, стильно, но при этом так, чтобы слюнки на этот раз потекли у упрямого, но такого желанного «ковбоя». После долгого и упорного сверления взглядом содержимого шкафа, я остановил свой выбор на обтягивающей белой футболке, отлично сидящих на мне ярко-красных шортах до колен. Даже подходящие красно-белые кеды в сумке нашлись. Я, конечно, не Геракл, но себя в форме держу. У меня в меру подкачанная фигура и даже есть слегка прорисованные кубики на животе. Штанги я не таскаю, но поотжаться и побегать не против. Особенно побегать, благо парк рядом с нашим домом есть. Облачившись, причесавшись и надушившись дорогим одеколоном с запахом морской свежести, я отправился на розыски.

Новое детище Вита, животноводческая ферма, находилась, впрочем, как ей и положено, за пределами деревни. По словам бабули, Вит сейчас почти всё время пропадал там. Я ожидал многого: и колдобин на каждом шагу, и гор мусора всякого, и грязи, и ужасной вони. Но… действительность меня удивила. Нет, при подъезде к комплексу я почувствовал специфический запах, но он был вполне терпим. Так, слегка пахло сухим сеном, какими-то кормами и, куда же без него, навозом. Не ароматы Парижа, но дышать без слёз и затыкания носа платочком можно было. А через некоторое время, которое пришлось потратить на расспросы, даже свыкнуться успел, и обращать внимание перестал. Когда ехал в сторону открытых загонов для живности увидел Пашку, всего такого делом занятого. Штук десять забавных бело-рыжих телят были привязаны в рядок к длинной жерди, а мой друг что-то цеплял им на уши. Чуть вдалеке за ним внимательно наблюдали такие же бело-рыжие упитанные бурёнки. Отвлекать друга от дела я не стал, тем более что впереди увидел джип Вита.

За довольно высокой деревянной оградой, где-то около двух метров, послышался его голос. Я, внимательно осмотревшись, нашёл приоткрытую калитку и смело вошёл. Собеседником Вита оказался дядя Вася, отец Пашки. Они стояли возле большой коровы, опять же бело-рыжей. Наверное, какая-нибудь рекордсменка, ибо была она очень большой. Стояла и что-то флегматично жевала. Мужики меня не заметили и я, тихонько подкравшись, попытался выглянуть из-за плеча дяди Васи, он был ниже Вита. Вблизи буренка ещё больше впечатлила. По сравнению с остальными виденными мною рогатыми дамами, она выглядела как штангистка рядом с худенькими моделями.

— И много бурёнка даёт молока? И как такую гору доить-то? — вкрадчиво спросил я, но меня услышали. Дядя Вася вздрогнул и дал мне подзатыльник, Вит почему-то хитро усмехнулся и отошёл чуть в сторону, а бурёнка возмущённо и басисто что-то промычала, поворачивая ко мне голову со злыми глазами. Под таким взглядом я попытался заныкаться за широкую спину Вита, но не тут-то было. Он ловко увильнул в сторону, заставив нас с коровой опять уткнуться друг в друга взглядами. Я сделал шаг назад, а она ударила копытом в землю так, что камешки полетели. «Что-то мне это не нравится», — успел подумать, прежде чем услышал голос Вита.

— Похоже, Борька оскорбился, что его с коровой сравнили, — хмыкнул Вит. — Рома, а ты для кого такие яркие шорты надел? Боря такой цвет не любит. Очень.

— Му-у-у! — промычала… Боря???

— Беги, Рома! Быстро! — крикнул Вит, и я сорвался с места, слыша за спиной грозный стук копыт.

Я сам не заметил, как миновал метров пять открытого пространства и взлетел на высокий забор. Было до жути страшно. Сердце выпрыгивало из груди, а кровь стучала в ушах. И только приземлившись с другой стороны, я позволил себе оглянуться. Этот танк с рогами громко мычал, бил копытом и… рвался с привязи! Ну, Вит!!! Сквозь щели в заборе я видел, как дядя Вася прятал улыбку в усы, а Вит хохотал, согнувшись чуть ли не пополам. Опять! Всё, Кедров, ты у меня получишь по заслугам. Шутник, твою мать! Я гордо вскинул голову и похромал к своему скутеру. Слегка пятки отбил при приземлении, сноровку-то потерял без постоянных тренировок. Зато препятствие в виде высокой деревянной ограды взял зрителям на загляденье. И вот какого лешего я рванул к забору, если приоткрытая калитка была почти за спиной?

— О! Привет, приключение! Чего хромаешь? — раздался рядом ещё один знакомый голос. Я оглянулся и увидел того самого «ковбоя», который был рядом с Витом в первую нашу встречу.

— Привет, — буркнул я. — Оступился немного, вот и прихрамываю. Скоро пройдёт. Кстати, меня Романом зовут.

— Михаил, — протянул он здоровую лапищу. Я с опаской протянул руку в ответ, но Миша аккуратно её пожал, вполне соизмеряя силы.

— Интересно у вас тут. Для фермы как-то даже непривычно, слишком ухоженно и чисто, — покрутил я головой, и ничуть не покривил душой. Везде было чисто, даже дорожки и дороги имелись, посыпанные гравием.

— Стараемся, — довольно улыбнулся Миша, — хозяйство-то своё, не чужое. Знаешь, как приятно по колено в грязи ходить в резиновых сапогах?

— Я в городе живу.

— Повезло, значит, что не знаешь. Приятного мало, так что дороги — жизненная необходимость. Хотя многие раньше пальцами у виска крутили, мол, лишняя трата денег. А Вит по-своему сделал, потом оценили и бабы, и мужики, что на комплексе работают. Так что ты тут делал-то?

— Вита искал.

— Нашёл?

— Да. Мне пора. И это… Миша, передай своему шефу, что я в долгу не останусь. Он поймёт, — широко улыбнулся я и, стараясь больше не хромать, пошёл к своему верному железному пони.

Способ мести изобретал долго и мучительно, но так ни на чём и не остановился. Пакостить с членовредительством не хотелось… Нет, хотелось! Но свою кровожадность я постарался умерить. Господин Витольд Кедров был мне нужен в целости и сохранности. Я вновь сидел на широком подоконнике и наблюдал в дедов бинокль за коттеджем напротив. Спальня Вита оказалась на втором этаже и выходила окнами как раз в сторону реки. Это я заметил, когда там зажегся свет и в окне появился Вит собственной персоной. Он устало потянулся, расстегнул рубашку и… задвинул шторы. На самом интересном!!! Ну, что за человек? Вторя моему возмущению, где-то внизу заорал кот, за ним ещё один. «Вот это вопли! Чего они там не поделили? Одну кошку на двоих?» — усмехнулся я и… ещё раз довольно усмехнулся. Порой так бывает: ломаешь-ломаешь голову, а потом … бац! Идея тут как тут!

Следующим вечером, вновь сидя на подоконнике, я, наконец-то, увидел, как во двор одного интересующего меня коттеджа въехала, блеснув фарами, машина. Значит, хозяин уже дома. Я встал и метнулся к кровати, на которой был разложен мой шпионский наряд из чёрных штанов с карманами и чёрной же тонкой кофты с капюшоном, но вдруг остановился и прикусил губу в задумчивости. А если Вит меня поймает? Надежда ведь умирает последней? А вдруг мы с ним… Я метнулся к шкафу и вытащил из его глубин, так сказать, походный набор гея. Минут через пятнадцать я выбрался из ванной, быстро оделся, подхватил небольшую сумку, перебросил её через плечо и медленно, на мягких лапах спустившись вниз, покинул дом. Добежать до дома Вита было делом пары минут. Ещё столько же ушло, чтобы отдышаться, и я полез через забор. В саду было тихо и спокойно, никто, кроме меня там не шастал.

Крадучись, я подобрался под окна спальни Вита и вытащил из сумки стратегический запас, купленный сегодня в аптеке. Целых пять бутылочек с… валерьянкой! Я добрый, но кое-кому весёлую ночку обеспечу. Отвинтив крышечку с первой бутылочки, я вылил содержимое на стену коттеджа. Тару аккуратно спрятал в сумку. Остальное также тихо и аккуратно вылил рядышком, окропив и дорожку, и землю, и даже клумбу слегка полил. Будет котикам раздолье. Запах валерьянки поплыл в прохладном вечернем воздухе, а я усмехнулся, представив тот концерт, что вскоре ожидает Вита, и осторожными шагами пошёл в сторону калитки. Лезть вновь через забор желания не было. Не дойдя всего лишь нескольких метров до намеченной цели, почувствовал, как по спине вдруг пробежал холодок. Я осторожно оглянулся и в мгновение ока оказался на ближайшем дереве. Хорошо, что в этот раз мне попалась яблоня, хотя я залез бы и на кактус, был бы он приличных размеров.

— Вольф, ну что ты лаешь? — погладил Вит по лобастой голове огромного ротвейлера, почти слившегося с темнотой ночи, только глаза хищно сверкали. Я притих у себя на очередном насесте и наслаждался видом красивого мужского тела, на котором было только белое полотенце на бёдрах да шлёпанцы на ногах. Как говорится: и хочется, и колется. Вдруг он мне по шее настучит вместо бурного секса за несанкционированное проникновение на его территорию?

Пёс грозно гавкнул и устремился к моей яблоне. Этот страж порядка встал на задние лапы, опёрся о ствол и снова подал голос. Вит, не будь дураком, подошёл и, задрав голову вверх, внимательно вгляделся в ветви.

— И кто тут у нас такой, Вольф? — весело оскалился Вит, разглядев меня. — К нам Золотко пожаловало. И что ты здесь делаешь посреди ночи?

— Воздухом дышу. Прохладно-о, хорошо-о-о так, — протянул я.

— Слезай! — скомандовал Вит, и Вольф его тут же поддержал, отбив у меня всякую охоту спускаться.

— Не слезу. У твоей псины слишком голодный взгляд.

— У Вольфа хороший вкус. Он вредных еврейских мальчиков не ест.

— А я хороший и русский по маме. Таких мальчиков он тоже не ест?

— Рома-а-а, слезай! Пёс тебя не тронет, — гаркнул Вит, и я… слез, сразу же нырнув ему за широкую спину. — Вольф, сидеть!

— Я пойду, — тихонько вякнул я, делая маленький шажочек в сторону вожделенной калитки, но Вит меня перехватил и поставил перед носом замершей собаки.

— Вольф, нюхай, — приказал Вит и протянул псу мою руку, а у меня сердце замерло. Вольф послушно начал обнюхивать мою дрожащую длань. — Это свой, Вольф. Свой.

— И это… он меня не укусит — с надеждой спросил я после процедуры обнюхивания.

— Нет. Он тебя запомнил. Итак, Роман. Зачем ты ко мне пришёл? — уставился Вит на меня мерцающими в полумраке глазами.

— Соскучился? — предположил я, на что чёрная бровь скептически приподнялась, и Вит махнул кистью, намекая на следующую попытку. Я вздохнул. — Хватит издеваться, Вит. Ты всё прекрасно понимаешь.

— Ромка… Чудо ты неугомонное, — покачал головой Вит, а я… жестом фокусника сдёрнул с него полотенце, тут же прислонившись к нему всем своим телом. Он замер, и я, приподнявшись на цыпочки, впился в его губы. Немного сухие, слегка обветренные, жесткие и горячие.

Я каждую секунду ждал, что он оторвёт меня от себя и выставит за калитку, но в этот вечер моя удача ко мне вернулась. Он подхватил меня под ягодицы и ответил на приставание. Жарко, жадно, дико возбуждающе. Я довольно простонал и обхватил ногами его бёдра. Так мы и вошли в дом, поднялись в его спальню, где Вит уронил меня на широченную кровать. Всё время, пока он сноровисто стягивал с меня обувь и одежду, я довольно улыбался, рассматривая его во все глаза. Когда Вит стащил с меня трусы, то громко хмыкнул, увидев моего дружка в полной боевой готовности. А если бы он ещё знал, что у меня почти месячное воздержание… Вит присел на край кровати и провёл рукой по моей ноге, от щиколотки до бедра, вызвав волну мурашек по телу. Простое прикосновение, а ощущения… Можно ли завестись от одного только взгляда? Как оказалось, можно. Меня начало колотить от желания. Пришлось поёрзать, намекая на дальнейшее развитие. Вит снова усмехнулся и в мгновение ока навис надо мной. Его губы коснулись шеи, пощекотали дыханием. Вит начал неторопливое исследование моего тельца, а я был уже настолько заведён, что медленно и нежно совершенно не хотел. Пусть это будет в другой раз, а сейчас…

Недолго думая, я шустро вывернулся из-под Вита и толкнул его на спину. Мой будущий любовник оказался весьма понятливым. Я удобно устроился на его бёдрах, с наслаждением провёл руками по крепкой груди, налитым мышцам и чётким кубикам пресса. Взял в ладонь его бодрый член и начал потихоньку поглаживать, уделяя особое внимание чувствительной головке. Другая моя рука тоже не бездействовала, разгуливая по груди Вита и дразня коричневые горошины сосков. Чувствуя, что собственное возбуждение уже плещется через край, я обхватил ладонями оба наших возбуждённых члена и продолжил ласкать и наглаживать. Ощущение тёплой и бархатистой кожи под руками вводило меня в транс. Дыхание Вита ускорилось, а я продолжал медленную пытку, не отрывая от него своих глаз.

— Слышь, мелкая вредина, ты долго ещё стволы полировать будешь? А то я так отстреляюсь, и останешься ты без сладкого, — хрипло произнёс желанный мужчина, поглаживая мои бедра и потихоньку подбираясь к ягодицам. Я млел и таял от его больших крепких ладоней, особенно когда они, наконец, обхватили мою попу и ощутимо так помяли.

— Помоги мне, — попросил, упершись одной рукой в твёрдый живот Вита. Немного приподнявшись, придерживаемый им крепко за бёдра, второй рукой начал направлять член Вита в себя.

— Рома, а…

— Всё смазано и растянуто, — тихо промычал я, насаживаясь на весьма внушительный ствол. Когда он медленно, но уверенно вошёл полностью, я выдохнул и посмотрел на Вита. — Я всё-таки надеялся, что ты меня поймаешь.

— Тебя Вольф поймал и не думаю, что тугая попка его заинтересовала бы.

— Разве что в виде закуски, — хмыкнул я и сделал первое движение.

Дальше нам было уже не до шуток. Я немного потанцевал на крепких бёдрах и шикарном члене, а потом меня стремительно перевернули на спину и взялись за дело со всей серьёзностью. Вит с чувством и расстановкой вбивал меня в постель, покрывая попутно поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Я потихоньку отчаливал в нирвану, волны удовольствия шли одна за другой. В объятиях Вита было надёжно и безопасно. Чувствуя приближение оргазма, я выгнулся дугой, с моих губ срывались хриплые звуки, кожа была мокрой от пота и безумно горячей, словно кровь во мне кипела и плавила тело. С трудом сосредоточил свой взгляд на Вите и… захотелось остановить мгновение. Так, как он, на меня никто и никогда не смотрел. Кончать, глядя в глаза любовника — это здорово. Незабываемо видеть отражение собственных эмоций на лице человека, который тебе нравится настолько, что ты готов изменить собственную жизнь. В момент, когда оргазм поймал нас в свои сладкие сети, я понял, чего же хочу в этот период своей жизни. Хочу быть с Витом. Загадывать на всю жизнь глупо, но мне очень этого хотелось. Всегда быть с ним.

Вит вышел из меня и аккуратно лёг рядом. Его ладонь убрала с моего лба мокрую чёлку, а губы легко коснулись уха. Приятно. Он потянул моё тельце ближе к себе, а я и не подумал сопротивляться. Ни сил не было, ни желания. Было так хорошо, тихо…

— Мяу-у! Мя-я-я, — вдруг разорвал блаженную тишину ночи громкий вопль, тут же поддержанный ещё несколькими голосами. Кто-то, наконец, добрался до разлитой валерьянки.

— Твою мать! — выругался Вит, вскакивая с постели. Пока он выглядывал в окно, я тихонько сполз с кровати, подобрал свои вещи и попытался удрать. Не тут-то было. Меня поймали на лестнице, закинули на плечо голой попой кверху, пару раз по ней шлёпнули и вернули на кровать, ещё и вещи отобрали. Вит снова навис надо мной, прищурив глаза.

— Не подскажешь, какая мелкая зараза разлила валерьянку у меня под окном? — грозно спросил Вит, на что я изобразил улыбку ничего не понимающего придурка. Не поверил. Быстро перевернул меня на живот, ловко согнул мои ноги в коленях, немного раздвинул их и… Возбуждение вернулось со скоростью звука, стоило головке прикоснуться к припухшему отверстию, заставив меня громко застонать и податься навстречу Виту, точнее его члену.

Так мы и развлекались большую часть ночи: внизу орали коты от удовольствия, а в спальне вторил им я. Тоже от удовольствия. Вит был неутомим, а я оказался выносливым. Сам от себя такого не ожидал. Ближе к утру, когда во дворе устал лаять даже Вольф, по-собачьи ругавшийся на пьяных от валерьянки котов, Вит достал из шкафа на кухне пару небольших петард и вышвырнул их в окно. Концерт закончился. Зачем ему коробка петард на кухне? Для котов. Оказывается, по весне от их брачных воплей спасу нет. Вот Вит и приспособился распугивать хвостатых донжуанов. А поутру, точнее ближе к полудню, я проснулся один-одинёшенек. На подушке лежала записка, уведомлявшая, что бабушка знает, где я, а холодильник в моём полном распоряжении. Из дома меня не выгоняли, и я решил остаться, осмотреться. Приняв душ и пообедав бутербродами, обследовал дом. Уютно, светло, просторно, так, как я люблю. Не забыл сунуть нос в открытый кабинет. Солидно, но… Бумаги лежали везде, а на компе не было пароля. Беспечно, хотя при такой морде, как у Вольфа, только дурак полезет в коттедж. Надо Вита будет пропесочить. Нельзя так бумаги оставлять, вдруг кто нос свой туда всунет, как я вот. А сколько интересного-то нашёл…

Глава 5

Ты мне, я тебе и дело в шляпе

Я так глубоко погрузился в изучение бумаг на столе и документов в компе, что не заметил, как пролетела большая часть дня. На автомате бегал себе за кофе с бутербродами и опять возвращался к просмотру. И когда вдруг услышал вкрадчивый голос хозяина кабинета, чуть инфаркт в молодые годы не схлопотал. Бросив взгляд в окно, понял, что уже на мягких лапах подкрадывается вечер.

— Рома, у тебя пара минут, чтобы доходчиво объяснить, зачем ты сунул нос в мои документы? — Вит прошёл в кабинет и сел в кресло напротив меня, вольготно устроившегося в его хозяйском кресле.

— Скажи спасибо, что сунул, а то эдак через годик ты стал бы банкротом, Витольд Андреевич. К тому же нельзя бросать важные бумаги вот так, как ты.

— Всё действительно важное лежит в сейфе. А с чего вдруг мне становиться банкротом? У меня, конечно, есть в последнее время небольшие проблемы, но у кого их нет временами? — всё таким же насторожённым тоном продолжил Вит.

— С того, что у тебя воруют, причём нагло и по-крупному, — выдал я ему новость, откинувшись устало на спинку кресла и сложив руки на своём голом животе. Я как вышел из спальни в одних штанах, так до сих пор и был.

— Обоснуй!

— Некто Трусова Валентина Петровна, твой главный бухгалтер, её муженёк и сын очень вольготно устроились на своих должностях. Мать заведует финансами, папаша твой зам, а сынок завхоз.

— Валентина Петровна работает у меня с самого начала, почти пять лет. Никаких проблем раньше не было. Её сын устроился года два назад, да и муж тоже. Нормальные мужики. Ты из-за них заставил Пашку бегать по моему хозяйству с расспросами?

— Мне надо было кое-что уточнить у твоих водителей и трактористов.

— Что ты мог у них уточнять, Рома? Ты же не знаешь даже с какой стороны трактор заводить, — бросил Вит.

— А мне это и не надо, — пожал я плечами. — Пару дней назад я с Пашкой в соседнюю деревню ездил. Пока его ждал, разговор услышал, а когда фамилию твоего завхоза прочитал, вспомнил. Там один мужик, фермер, кажется, хвастался, что его друг Игорёк Трусов любую запчасть на немца достанет, причём по выгодной цене. Под немцем, как я понял, он имел в виду технику германской фирмы «John Deere». В твоём компе есть копия договора на льготную поставку запасных частей от дилера, у которого ты свою технику покупал.

— Да. И что из этого следует?

— Во-первых, твой завхоз выписывает детали и продаёт их налево, вместо того, чтобы выдавать твоим водилам и механикам. Во-вторых, его папаша перекрыл доступ мужиков к тебе с жалобами. Кто сильно возмущается, штрафы получает и, соответственно, ниже зарплату. Добавь к этому ещё то, что прокручивает Валентина Петровна, и сразу поймёшь, откуда у тебя появились финансовые проблемы в последние два года. Именно тогда ведь ты с головой ушёл в новый проект? Занявшись вплотную животноводческим комплексом, пустил остальные дела на самотёк, доверившись семейке Трусовых?

— Рома, доказать сможешь? — недоверие Вита сменилось озабоченностью.

— У неё опыт старой школы, вот если бы я хотел тебя облапошить, концов бы никто не нашёл. Если хочешь, могу позвонить отцу, он пришлёт опытного аудитора и тогда Трусовым придётся, чтобы не сесть за воровство, возместить убытки. Ниток она много оставила, так что есть за что тянуть. И ещё, Вит… Твою технику надо срочно на ремонт ставить, хотя бы по очереди. Игорёк даже дорогое масло, которое идёт специально для этих тракторов, грейдеров и что там ещё у тебя имеется, тоже на сторону толкал. Такой бочки, я характеристики смотрел, должно хватать на год, а у тебя на пару месяцев только.

— Чёрт!

— Отцу звонить?

— Звони, — согласился Вит.

Пока я разговаривал с родителем, Вит внимательно наблюдал за мной. Отец, конечно, пообещал помочь, а затем огорошил новостями. И отнюдь не весёлыми. Шансов сохранить своё имущество у меня мало. Подписи всё же оказались моими, Гарик таки отдал копии расписок отцу для проверки. Вит сразу же заметил моё испортившееся настроение и поманил к себе. А я что? Я ничего. Мигом устроился у него на коленях.

— И что стряслось, чудо?

— Я в полной… Ладно, не буду грубо выражаться и портить о себе мнение. Я же воспитанный русско-еврейский мальчик.

— А если без твоих шуточек? — ущипнул меня за ягодицу Вит.

— Ладно, слушай, — и я выложил ему всю историю. По мере моего рассказа лицо Вита всё больше хмурилось. В конце я добавил свежие новости. — Парни отца выяснили, что этот Эдик отсидел срок за мелкое мошенничество и вышел на свободу года полтора назад, пристроившись под крылышко своего дяди. Он у него управляющий клуба «Годзилла». Потому Эдик там и царствует теперь. Скорее всего, дядя в курсе его дел, так как даже при нашей игре за дверью стояли охранники. К тому же оказалось, что я не первый лох, попавший в их сети. Парням отца удалось найти и поговорить с одним из пострадавших. Мужчина тоже понял, что его обманули, и попытался возмутиться. Так его охранники из клуба, бывшие военные или спортсмены, так отделали, что он мигом угомонился с претензиями. А я тут вспомнил, что после развода матери Гарика принадлежит риэлтерская контора, которой последний год рулил сынок. Наверное, именно через неё они с Эдиком и реализуют отобранное имущество.

— Хороший у тебя друг, Рома, — произнёс Вит, ссаживая меня с колен и вытаскивая из брюк телефон. — Ты ужинал?

— Я работал.

— Понятно. Мне необходимо позвонить, так что я скоро вернусь и поужинаем. Готовить умеешь?

— Я помогать умею, — улыбнулся я, на что Вит потрепал меня по голове, усмехнулся и вышел, на ходу набирая чей-то номер.

Не успел я забежать в спальню, как услышал приглушённую мелодию. Ожил мой телефон. Было уже два пропущенных звонка с одного и того же номера. Мне настойчиво звонил Гарик. Подумав, решил ответить. Через минуту я пулей слетел вниз и столкнулся в холле с Витом. Он ловко перехватил меня и встряхнул.

— Гарик с компанией минут через десять будут возле дома бабушки. Мне надо туда! — дёрнулся я из железной хватки.

— Перезвони, скажи, чтобы подъезжал к моему дому, — заявил Вит таким тоном, что возражать мне не захотелось.

Гарика я ждал возле мостика. Стремительно вечерело, и фары движущихся машин были видны издали. Речка была отличным ориентиром, как и двухэтажный коттедж Вита. Мой бывший дружок, словно издеваясь, приехал на моей машине. Сзади следовал ещё один джип. Остановились, и оттуда дружно выбрались Гарик с Эдиком и трое охранников-качков. Вид у всех был весьма наглый. Я набычился, понимая, что приехали они не для дружеской беседы. Гарик весело помахивал красной папочкой, а Эдик довольно ухмылялся. Вдруг от сердца отлегло, когда я заметил остановившийся чуть вдали стальной, слегка припылённый джип, из которого тихо и неслышно выбрались Мишка и Саня. Они осторожно растворились в сумерках вечера. Подмога прибыла.

— Привет, Золотко! — оскалился Гарик. — Далеко забрался, устал искать тебя.

— Рома, мы ведь по-хорошему хотели, а ты папеньке нажаловался, — весьма похабно облапывая меня взглядом, протянул Эдик. — Придётся с тебя процент снять, за беспокойство. Ночки три с тобой в кроватке будет в самый раз.

— Облезешь, Эдик, — огрызнулся я.

— Зубки не скаль, а то недосчитаешься, — выдал грозно Гарик.

— А считать ты будешь? — нагло ухмыльнулся я, будучи почему-то абсолютно спокойным за свою шкурку. Вит меня в обиду не даст.

— Зачем? У нас мальчики есть, — кивнул головой Гарик, намекая на стоящих позади качков. — Давай лезь в машину. Документы подпишешь, а потом поедешь проценты отрабатывать.

— Ничего я подписывать не буду и никуда не поеду, — заявил я, как и пообещал Виту.

— Грузите тушку, — барским жестом приказал Эдик, и в ту же минуту все три качка уткнулись мордами в пыль дороги. Их быстро уронили вынырнувшие, словно из-под земли, Вит с друзьями. Обездвиженным и стонущим от боли качкам сноровисто скрутили руки за спинами. Мой любимый мужчина вышел вперёд и встал рядом со мной, приобняв за плечи. Саня и Мишка встали рядом с Гариком и Эдиком. Последний, узрев Вита, побледнел настолько, что я даже в сумерках это заметил, и проблеял, снова удивив меня:

— В-витольд А-андреевич? А откуда вы здесь?

— А вы ко мне в гости пожаловали, Эдик, — по-акульи улыбнулся Вит.

— Мы по делу. Мальчик нам должен, — вякнул было Гарик и замолчал, получив тычок от напарника. Он с недоумением взглянул на Эдика. — Ты чего? Это что за мужик?

— Капец. Ты идиот, Гарик, — промямлил бывший ранее таким наглым Эдик.

— А я, молодой человек, владелец того самого клуба, которому вы начали портить репутацию. Я такого терпеть не намерен. Эдик, надеюсь, у тебя хватит ума добровольно припомнить всех, кого вы облапошили. Мне нужны их имена, адреса и список отнятого имущества. Ты понимаешь, что вам придётся всё вернуть?

— Да, Витольд Андреевич, — начал кивать головой, словно болванчик, Эдик, а я всё больше офигевал. Хозяин «Годзиллы»? Мой Вит? Фермер — владелец одного из самых популярных клубов моего города? Куда мир катится?

— С какой стати? — дёрнулся Гарик, тут же получив под дых от Сани. Он плюхнулся на колени, был вздёрнут вверх, да так и застыл, обиженно хлопая глазами.

— С такой, что нас зароют где-нибудь в полях, придурок. Рот захлопни! Мы влетели по-крупному, Гарик, — прошипел Эдик.

— Правильно. Твой дяденька очень зол, Эдик, ибо в данный момент сдаёт свои дела под присмотром моих людей. Зарывать я вас не буду. Пока. Зависит, как быстро вы раздадите долги, мальчики-зайчики. А тебе, Эдик, будет лучше после уехать очень-очень далеко. Я не люблю, знаешь ли, когда зарятся на моё, — и Вит весьма красноречиво погладил меня по бедру, отчего я расплылся в довольной улыбке, а бедный Эдик передёрнулся. Да ладно! Нормальная у меня улыбка!

— Я всё понял, Витольд Андреевич, — сглотнул Эдик.

— Парни, грузите дрова в багажник, этим ручки тоже свяжите, — кивнул Вит на бывшего моего друга и Эдика. — Гарик, документы Романа на машину где?

— В бардачке, — быстро ответил Гарик, а Мишка обшарил профессионально его карманы и выудил мои ключики.

— Отвезите этих уродов в город и сдайте кому надо в клубе. Ими займутся.

Парни без лишних вопросов впихнули качков в багажники своего и их джипа, усадили на передние сиденья Гарика и Эдика, да и отчалили выполнять распоряжение командира. Привычка, выработанная годами. Об этом небольшом факте из прошлого поведал мне сам Вит. Оба его друга были детдомовцами и потому с удовольствием увязались за командиром, когда он предложил поехать к нему на малую родину. Где-то корни ведь пустить надо, семью, опять же, завести. Обормот Мишка пока ещё погуливал, между прочим, и по мальчикам, и по девочкам, а вот обстоятельный Саня уже невесту нашёл. Хорошие парни.

— Пошли, Ромка, — Вит неожиданно опять взвалил меня на плечо, вызвав мой весёлый смех, и понёс к дому. — Сначала накормлю тебя ужином, а потом стволы пополируем. Чтоб блестели!

— Угу!

— Ты, кстати, обещал мне отомстить? Передумал?

— Конечно нет! А месть моя будет ужасной. Я остаюсь! — заявил я, вися вниз головой и с удовольствием наблюдая за движениями упругих ягодиц Вита.

— Где? — насторожённо спросил Вит.

— Где-где… Здесь. В этой деревне, в твоём доме, с тобой! Тебе же нужен опытный и талантливый финансист-управленец? Нужен!

— Ё-моё! — выругался Вит и собственнически погладил меня по ягодице, из чего я сделал вывод, что ему нужен не только финансист. Сердце радостно забилось в груди, а шаловливые ручки полезли за ремень джинсов Вита.

— Ромка! Зараза мелкая! Дай хоть до дома добраться, — проворчал Вит и… ускорил шаг.

Эпилог

Что подарить любимому на день рождения? Вот в чём вопрос…

Я с умным видом сидел в своём кабинете и втыкал в окно, за которым кружил листьями октябрь. Красиво! Вот уже год, как мы с Витом живём вместе. Пока длилась суета с Гариком, пока уладил все дела дома, так и мотался между городом и деревней. Окончательно перевёз вещи как раз к октябрю. Так что, да, прошел ровно год. Каким он был? Сумасшедшим! Сплошная суета. Сначала я разгребал дела после семейства Трусовых, а Вит разрывался между фермой и другими делами. К счастью, технику сумели привести в божеский вид, и она благополучно дожила до холодов, после чего встала на капитальный ремонт. Как же Вит ругался, а мужики радовались, что снова всё будет как надо. Теперь все заботы о технике взял на себя Саня, а о животноводческом комплексе Мишка. Почему парни не были замами раньше? Считали себя не готовыми, а зря. Руководители из них вышли что надо. Вит же всё теперь держит в своих руках, спихнув на меня финансы. Все.

Семейная жизнь у нас строится потихоньку и помаленьку. Сдержанный характер Вита прекрасно уравновесил мою неугомонность. Его основательность и опыт теперь тормозят, в меру, конечно, мой бьющий фонтаном энтузиазм. Даже мой отец оценил по достоинству наш тандем, единственное, что его смущало, это разница в возрасте, но мне десять лет как раз то, что нужно. Мне нужна твёрдая рука, пока не повзрослею, а когда это ещё будет? Может, даже к старости не угомонюсь. Я довольно много успел узнать о Вите того, чего не знают другие. Многие в деревне думают, что он долгие годы служил в армии, но оказалось, что всё не совсем так. После срочной службы Виту предложили подписать контракт наёмника, он и согласился. Риск, конечно, но ему были необходимы деньги. Рано или поздно он собирался вернуться в деревню и построить собственное хозяйство. Именно в одном из отрядов, спустя несколько лет, он познакомился с Саней и Мишкой, став командиром их группы. Парни через многое прошли вместе, потому их дружбе я немного завидую. В одной из миссий или операций, не понимаю я эту военную терминологию, Вит спас жизнь какому-то богатому господину. Тот не остался в долгу. Так Вит смог открыть своё первое дело — клуб «Годзилла». И только ещё через пару лет он решил завязать с опасной профессией. Мишка и Саня, которым некуда было возвращаться, поехали с ним. Глубоко в дела прошлых лет я не влезал, а Вит делиться не стремился. У каждого, даже такого тепличного парня как я, есть собственные секреты в уголках души.

Через месяц у моего любимого день рождения, а что подарить я не знаю. В прошлом году презентовал ему… девочку! Чёрненькую, шелковистую и упитанную суку ротвейлера, трёх месяцев от роду. Больше всех подарку обрадовался Вольф, который с тоской в глазищах смотрел на нашу довольную парочку. Я назвал её Геллой, потому как маленькая ведьмочка. Изгрызла мои туфли, зараза зубастая. В середине лета она привела нам щенков, симпатичных таких маленьких ротвейлеров. Всех, как положено в первом выводке, раздарили в хорошие руки. Саньке, Мишке, моим родителям и Пашке достался подарок. Особенно обрадовались папа и мама. Теперь у них в квартире растёт монстр, которого воспитывает мой младшенький брат.

Тогда такой подарок прокатил, мы слишком мало были знакомы, чтобы знать предпочтения и вкусы друг друга. Теперь совершенно другое дело. Мне хочется чего-то такого… Сам не знаю чего, в общем. Вот уже месяц голову ломаю. Дверь распахнулась без стука, впрочем, как всегда, и ввалились «двое из ларца», то есть Мишка и Саня. В руках последнего была объёмистая корзина, откуда очень вкусно пахло. Наверное, по пути в контору опять к бабуле завернули. Хитрюги. Она теперь считает своим долгом заботиться о мальчиках и всё время старается нас четверых накормить чем-нибудь вкусненьким. Особенно рады тому, что их приняли во внуки, эти два обормота.

— Ромка, подъём! Сейчас твоя Леночка-припевочка нам чайку сообразит, — это Мишка так моего секретаря называет и постоянно молоденькой девочке глазки строит. — Наша любимая бабушка пирогов с мясом напекла. Саня, корзину на базу, а то обнимаешь её, как девушку.

— Балабол, — усмехнулся Саня, поставил корзину и уселся на скрипнувший стул. Эту ходячую гору мускулов с трудом стулья выдерживают.

— Ромка, ты чего такой грустный? — плюхнулся на соседний стул Мишка.

— Ребят, а есть у Вита какое-нибудь увлечение, пристрастие? — решил я вытрясти информацию из тех, кто намного дольше знает моего любимого.

— Есть, — обрадовал было меня Мишка. — Ты!

— Точно балабол! Завяжу себе бантик на шее и подарюсь на день рождения, — посмотрел я на друга с укоризной. — Миш, я серьёзно спрашивал.

— А я вполне серьёзно ответил. Ты теперь его всё!

— Я знаю, — довольно улыбнулся я. — Но мне хочется подарить ему что-то особенное. А с этим проблема. Он любит качественную дорогую одежду, но не фанатеет от неё. Аксессуары тоже в пролёте, у него несколько стильных часов в столе валяются, браслеты, кольца он тем более не носит. Трубку не курит, он вообще не курит. Дарить бутылку вискаря — банальность.

— Подари ящик, — вякнул Мишка, и Саня метко сунул ему в рот пирожок.

— Я помню, как Вит с удовольствием наблюдал за крабами, когда мы попали… Миш, помнишь, — подвигал бровями Саня, на что-то намекая. Мишка нахмурился, а потом вспомнил. Конспираторы, блин.

— А-а… Он тогда почти час с таким умилением наблюдал за ними. Да, мясцо крабовое ему тоже очень понравилось, хотя наших раков Вит не любит. У него даже брелок на ключах и от дома, и от машины в виде крабика.

— Крабики, говоришь, — задумчиво произнёс я, откусив пирожок. Леночка, наконец, пыхтя, втащила поднос с тремя большими чашками. Из мелкой тары мы не пьём.

Через месяц мы с водителем такси стояли у обочины шоссе и наблюдали, как двухметровый бритый дяденька с восторгом уже целых полчаса бегает вдоль дороги. Я, устав ждать, аккуратно уселся на ограждение, с опаской глянув вниз, где шуршало и двигалось красное море. Середина ноября, остров Рождества и много-много-много крабов. Я с улыбкой глянул на застывшего под сетчатым мостом Вита, который наблюдал за миграцией сексуально озабоченных крабов. Я тайком оформил туристические визы, благо загранпаспорта были у нас обоих, заказал гостиницу и всё необходимое для отдыха. Вит согласился отметить свой день рождения и заодно нашу первую годовщину там, где я захочу. А я надеялся, что мы с парнями не ошиблись и мой подарок придётся ему по душе. Теперь, когда увидел по его восторженному, как у ребёнка, взгляду, что ему безумно интересно, даже полегчало. Кажется, угодил.

Вит наклонился через парапет и ловко поймал очередного спешащего краба. Лично я не рискнул брать такое чудовище в руки, предпочитая видеть их на тарелке, приготовленных со специями. А Вит внимательно рассматривал очередной свой улов и улыбался. Наконец он отпустил пленника и… Ура! Вернулся к машине. Водитель, поняв, что пассажир получил свою порцию впечатлений, с радостным вздохом сел на своё место, а Вит сгрёб меня в охапку и крепко поцеловал.

— Спасибо, Ромка. Как узнал, что мне нравятся эти симпатяги?

— Разведка сработала, — довольно вздохнул я.

— Поставлю бутылку коньяка этим разведчикам. Я даже понятия не имел, что существует остров с такими чудесами. Это же надо!

— Вит, поехали в гостиницу. Я есть хочу, — состроил я жалобную моську.

— Поехали. А там крабов заказать можно?

— Можно.

— А я читал, что мясо крабов вызывает возбуждение-е-е, — протянул Вит. — Стволы надо бы по…

— Ви-и-ит!? А что? Романтика! Много солнца, много воды и…

— Много озабоченных крабов!

— И мы с тобой, Ромка. Рай!

Content

Иванова Татьяна
КАРТЫ, ДЕНЬГИ, ДВА «СТВОЛА»

Глава 1 Хорошо в деревне по утрам, особенно когда ты в бегах

Глава 2 Что делать, когда впереди прут коровы, а позади ржут ковбои?

Глава 3 Немного о нравах, истории и простых желаниях

Глава 4 О соблазнении, быках и мести

Глава 5 Ты мне, я тебе и дело в шляпе

Эпилог Что подарить любимому на день рождения? Вот в чём вопрос…