Ника Иванова

ЛОВУШКА ДЛЯ ПРОНЫРЫ

Глава 1

POV Лукас.

«Наконец-то, я вернулся домой», — облегчённо вздохнул я, когда мой личный самолёт приземлился в московском аэропорту. Две недели вынужденного отпуска под опекой матушки, тёток и кузин, это сущий кошмар. Нет, я всех их безумно люблю и уважаю, но когда тебя всё время пытаются накормить, выгулять, а в придачу ещё и познакомить с потенциальными невестами, это уже не отдых. Я спасался только у дяди Андреаса в офисе, прикрываясь тем, что пока нахожусь на Закинфе, необходимо разобраться с множеством дел. Искренне убеждал любимых женщин, что вести семейный бизнес на две страны это очень сложно и утомительно. Наши дамы ненадолго отступали, а дядя Андреас посмеивался в роскошные усы, и увозил своего любимого племянника, то есть меня, с собой. С центральным московским офисом поддерживал связь постоянно, благо заместителей в своё время подобрал с умом. Я привык держать руку на пульсе, будучи всегда в курсе любых, даже небольших сделок и контрактов. А тут пришлось улететь на две недели, но Кот Баюн, он же старый друг и начальник службы безопасности моего холдинга Константин Баюндаров, в ответ на мои возражения пригрозил, что свяжет меня и засунет в какой-нибудь бункер. Так что отдых в кругу семьи стал меньшим из зол.

Хотя, если позволить себе честно признаться, то я был рад оказаться на Закинфе, этой чудесной южной жемчужине Греции. Ещё восемнадцатилетним парнем, когда впервые прилетел сюда, этот остров покорил меня. Это была родина отца, погибшего ещё до моего рождения. Мама назвала меня Лукасом, потому что это имя выбрал он, а фамилия мне досталась её, ведь они не успели сыграть свадьбу. Короткий роман двадцатилетней студентки-переводчицы и молодого грека был страстным, но, к сожалению, коротким. Тем не менее, он связал две семьи навсегда. Я с детства знал историю своих родителей. Антонис Вардакис, старший сын и представитель одной из самых богатых и влиятельных семей Закинфа, прилетел в Москву по делам бизнеса. Красавица Елена Домбровская покорила его не только внешностью, но ещё своим умом и профессионализмом. Она не только великолепно переводила, но и знакомила обаятельного грека с нетуристическими красотами столицы. Их роман был красивым, как в романтических книгах: внимание, нежность, цветы, подарки. Единственным препятствием к браку было желание Антониса получить благословение отца. Именно за ним, оставив в Москве беременную невесту, и полетел он на родину. Старик-отец был в гневе, когда сын рассказал ему о Елене и будущем ребёнке, ведь он давно уже присмотрел наследнику подходящую невесту-гречанку, дочь одного из своих старых друзей, из такой же состоятельной семьи. Отец и сын сильно поссорились тогда. Антонис, чтобы остыть и не наделать глупостей, а затем вновь попытаться поговорить с отцом, вышел в море с друзьями. И больше не вернулся. Так бывает. Елена узнала о гибели любимого спустя полгода. Она думала, что он бросил нас. Плакала, переживала, но сама позвонить не захотела. Может, это была излишняя гордыня, возможно, пресловутое женское упрямство, или просто страх, что опасения могут оказаться верны и её банально разлюбили. В двадцать лет человек совершает много глупостей, это я знаю по себе. Через месяц после моего появления на свет, на пороге её квартиры появился Андреас Вардакис, младший из братьев. Появился, и больше не ушёл из нашей жизни. Он рассказал моей матери о трагедии, постигшей их всех, об упрямстве отца, который долго ничего не рассказывал семье о том, кого Антонис оставил в далёкой Москве. Ещё Андреас поведал о том, как слёзно его мать попросила присмотреть за несостоявшейся невесткой и внуком. Позаботиться о них, пока гнев отца не пройдёт. Слёзы смыли обиду, растопили лёд, сковавший сердце. Так я получил лучшего на свете дядю, который впоследствии, через долгие восемнадцать лет, стал ещё и моим отчимом. Когда мне исполнилось три года, Андреас женился на гречанке, как того хотел его отец. У него родилась дочь, а затем, во время вторых родов, умерла жена. Моя мама, которая давно жила в его сердце, также попыталась устроить своё счастье, но неудачно. Они много лет, до самой смерти упрямого главы рода Вардакис, скрывали свои отношения. Я же до последнего надеялся, что дед захочет меня увидеть, познакомиться, но этого так и не случилось. Андреас был связующим звеном между греческой частью моей семьи и русской. Мамины родители с радостью приняли моего греческого дядю, и полюбили. Андреас и мама решили пожениться в Греции, на родном острове жениха, в кругу его большой семьи. Вот именно тогда я впервые и попал на Закинф. Здесь оказалось много кузин и тётушек, и одна замечательная греческая бабушка. Молодёжь семьи Вардакис за несколько сумасшедших дней протащила меня из одного конца острова в другой, показывая достопримечательности. Помню, ещё удивился тогда, как на таком маленьком острове, всего-то почти 408 кв. км, может быть столько уникальных и интересных мест: венецианская крепость, башня и церкви, построенные также венецианцами ещё в XI–XIV в.в., микенские захоронения, часовня Св. Дионисия на горе и многое другое. Но моё сердце навсегда покорили голубые гроты. Это сказочное место стало одним из любимых. В каждый свой последующий приезд я обязательно бывал там. Даже придумал для себя примету: заплывая туда, закрывал глаза и загадывал желание, и оно почему-то всегда сбывалось. И в этот раз, сбежав из-под бдительной опеки, вдоволь налюбовался на красоты и снова загадал желание. Самое заветное: найти человека, который достал меня уже до самых печёнок за последние три года. Найти и… Нет, убивать я его не хотел, но вот обезвредить был бы не прочь. Наверное, как бы странно это не звучало при нынешних обстоятельствах, это было моей главной мечтой. Меня, одного из самых молодых да резвых, удачливых и успешных бизнесменов России, достал папарацци. И что примечательно, достал даже не журналюга, который писал обо мне весьма колкие, но забавные комментарии, а именно тот фотограф, который делал снимки. Я даже дал ему кличку Проныра, ибо этот субъект мог пролезть везде и всюду. Никогда не любил выносить свою личную жизнь на всеобщее рассмотрение, но, к моему глубокому сожалению, род деятельности обязывал появляться на светских и деловых встречах, приёмах, раутах и т. д. и т. п. Рядом с собой я всегда предпочитал видеть не только красивых, но хотя бы слегка умных девиц. Только таких молодых женщин и выводил в свет, остальные же подруги оставались в тени. До той поры, пока в моей жизни не появился этот фотограф.

Кстати, об обстоятельствах. Они были невесёлыми. Мне исполнилось в этом году тридцать два года от роду, десять из них я вертелся в бизнесе. С помощью Андреаса открыл своё первое дело, ещё доучиваясь в университете. Свежие идеи, рискованные, но продуманные решения, плюс к этому мудрая поддержка и добрые советы дяди помогли мне в итоге встать твёрдо на ноги, заняв свою нишу в большом бизнесе. На данный момент мой холдинг входит в двадцатку самых крупных компаний России. За всё время моей стремительной карьеры, не было совершено каких-либо крупных наездов, или рейдерских захватов моей собственности. С мелкими неприятностями прекрасно справлялась служба безопасности и юридический отдел холдинга. И вот, пожалуйста, получите и распишитесь. Две недели назад на меня было совершено покушение. Это было дико и страшно. В тот день, ближе к вечеру, у меня было свидание со своей очередной девушкой у неё дома. Когда я уже подходил к своей машине, двое парней в глухих шлемах и на мотоцикле попытались расстрелять меня почти в упор. Если бы не анонимный звонок с предупреждением, и не профессионализм Баюндарова, Лукас Домбровский был бы мёртв. Это как раз и была та причина, почему меня спешно сплавили в Грецию.

Кот Баюн поджидал меня у трапа. По крепкому тисканью и громкому сопению я заподозрил, что у моего начальника безопасности проблемы. Видимо, заказчика, как и второго киллера, ему найти не удалось. И если догадка верна, то дела конкретно плохи. Когда мы сели в машину, я дал указание водителю ехать ко мне домой. Офис проживёт без меня ещё один день, а вот другу нужна моральная поддержка.

— Ничего не нарыл? — Кот Баюн ещё больше нахмурился.

— Нет. Не нарыл, хоть и перекопал всю Москву. Киллер залёг на дно. Из твоих конкурентов и коллег никто подозрительной активности за две недели не проявил.

— Тогда зачем я торчал две недели на Закинфе.

— Бережёного Бог бережёт.

— Совсем ничего?

— Ну-у-у, — протянул, вдруг ехидно ухмыльнувшись, этот двухметровый русоволосый детинка. — На следующий день после твоего отлёта я получил пакет. Через курьера, который после проверки оказался липовым.

— Как интересно, — произнёс я, удобнее устраиваясь на сиденье.

— Угу, — многозначительно покивал Кот Баюн. — В пакете была целая пачка фотографий. Момент покушения во всех подробностях, и ещё хроника нескольких дней до этого. На снимках запечатлён ты, застреленный нами стрелок, и, скорее всего, второй мотоциклист-киллер, которому удалось скрыться. Причём парни попали в кадр явно не случайно. Наблюдатель зафиксировал их за несколько дней до покушения, и, видимо заинтересовавшись, снимал так же, как и тебя.

— Пробить по базам не смогли?

— Нет. Или ни разу нигде не засветился, или так зашифрован, что даже мне с моими связями не достать. Но я думаю, что скорее первое, чем второе. Талантливых сейчас самоучек много. Мои ребята продолжают рыть, может, чего интересного ещё нароют. Личико-то у нас есть.

— А пока?

— Будешь, как кинозвезда, ходить с четырьмя бодигардами, — я даже поморщился, представив картинку.

— А может не надо? — голос прозвучал жалобно, но моего друга этим не пробьёшь.

— Надо, — рявкнул друг так, что водитель подпрыгнул на своём сиденье.

— Цыц! Не шуми, так ты мне шофера заикой сделаешь. Котик, я привык быть свободным в своих передвижениях, а теперь что, даже к бабе с эскортом буду ездить?

— Будешь, Лукас. Думаешь, добренький наблюдатель всегда будет звонить и предупреждать, что плохие мальчики решили тебя пришить? Нам просто повезло тогда.

— Как там Стас? — спросил я. Во время покушения ранили одного из ребят Баюндарова.

— Из больницы выписали, и я его в отпуск отправил.

— Молодец. Но это же такой геморрой, ходить с охраной.

— А ты, дружище, подумай о том, насколько трудно станет твоему папарацци к тебе подобраться. Жизнь без прицела фотокамеры.

— А вот эта мысль мне нравится. Очень. Как же Проныра меня достал за эти три года. Жил спокойно, не светился лишний раз, а тут… Он мне, между прочим, свадьбу сорвал! Я кольцо купил, предложение собрался сделать, а тут он нарисовался со своими фото.

— Можно подумать, что ты серьёзно собирался жениться на Марго. Со скуки помер бы с нею через год, Лукас. У тебя помутнение рассудка было, не иначе.

— Я с ней два года встречался и не помер.

— Гулял втихую налево и направо все два года. Престижу у неё полно, а пресности ещё больше.

— Котик, я себе жену искал, а не подругу на ночь для развлечений. Для этого другие девочки есть.

— И не только девочки!

— Цыц, кому говорю. Это наша с тобой тайна. Мне только славы бисексуала не хватает, слава кобеля у меня уже есть.

— Плейбоя, — улыбаясь, поправил меня друг.

— Моя мама, когда прочла парочку заметок обо мне в «Наутилусе», украшенных фотографиями Проныры, спросила: «Сынок, а когда ты таким кобелём стал?» — плечи у Кота Баюна подозрительно затряслись. — Хватит ржать со своего непосредственного начальника. Лучше обрадуй, что хоть по поводу папарацци есть новости.

— Новостей нет, — перестав смеяться, ответил Баюндаров, откидываясь на спинку сиденья. — Но… Есть одно предположение, даже два и один шанс.

— Я тебя внимательно слушаю. Обрадуй меня хотя бы чем-нибудь.

— Итак, моё предположение состоит в том, что снимки с места покушения мне прислал Проныра. И… я думаю, что звонок так же был от него, — я удивлённо посмотрел на Баюндарова.

— С чего бы ему это делать? Звонок… Ты голос узнать сможешь при случае? — утвердительный кивок в ответ. Память на голоса и лица у Кота Баюна профессиональная. — А по поводу снимков… Мне кажется, он продал бы эти фото в «Наутилус» своей хозяйке, а не бесплатно тебе прислал. Или всё же продал?

— Бесплатно прислал. Мне моя чуйка просто шепчет, что без Проныры здесь не обошлось. Почему? Я не знаю. Но то, что это он, просто уверен. За тобой толпа папарацци катается по городу? Нет. Периодически катаются и пытаются что-то узнать и другие папарацци, но такой прилипчивый и удачливый есть только один. Снимки сделаны явно с использованием очень высококачественной оптики, а не на телефон случайным прохожим. К тому же достать мой телефон не так уж легко. А у Проныры, наверняка, есть все наши координаты. Так сказать, профессия обязывает.

— Может, ты и прав. Моя смерть для него менее выгодна, чем постоянное влезание в мою личную жизнь. А что по «Наутилусу»?

— Держится на плаву благодаря твоему Проныре и «Лисьей десятке». Больше там теперь читать нечего. Анжелика бездарный руководитель, даже деньги отца не помогут этому журналу стать хорошим изданием. Когда-то оно было вполне приличным, но Анжелика сделала его обычным желтым изданием.

— А мне нравятся комментарии Лиса по поводу воротил бизнеса и звездочек разного пошиба. Если бы только по мне он не проходился почти каждый месяц. Но у Анжелики пунктик по поводу меня, и спуску своим шавкам она не даст, — сказал я, вспоминая Анжелику Агралову, ещё одну мою головную боль.

— У неё не пунктик по поводу тебя, а пунктище. Журнальчик из-за тебя был куплен её папашей. Чтобы любимая доча могла совершить, и не один раз, свою мстю. Вот не надо было отказывать девушке в таком невинном желании. Она всего лишь замуж хотела.

— Мне с ней одной ночи хватило, чтобы драпать дальше, чем видеть. Издеваешься?

— Угу! — радостно закивал мой большой друг. Ему весело, а я тем отказом нажил себе врага в лице упрямой и тупой стервы.

— Так что по поводу журнала?

— Можешь меня поздравить, Лукас. Я таки внедрил своего человека в штат журнала. Правда, только охранником.

— А если, по твоим же словам, Проныра может знать всех твоих парней? Вдруг узнает его?

— Не узнает. Парень не засвеченный, в штате его ещё нет. Сын моего старого друга. Я потом, после выполнения задания, возьму его на работу.

— Перестраховался? Молодец.

Машина заехала в мой двор. Я здесь, на Арбате, вырос. После смерти деда и бабушки менять место жительства на новомодную новостройку желания не появилось. Люблю я этот двор, этот старый дом, старых соседей. При наличии средств комфорт можно устроить везде. Четыре здоровых парня выбрались из машины сопровождения и окружили нас. Я тяжко вздохнул. Мы с Котом вылезли из машины, подхватили мои вещи и не спеша пошли к подъезду. На один короткий миг мне показалось, что за мной следят. Я остановился, оглянулся вокруг и… Никого не заметил.

Уже ближе к вечеру, приняв основательно на грудь, меня посетила мысль, очень даже важная такая. И я задал вопрос своему старому другу.

— Котик, ты как думаешь, Проныра мужик или баба?

— Мне всё равно, — промычал друг, открыв один карий глаз.

— А я думаю, что мужик, молодой и наглый.

— Молодые и наглые у нас и девки сейчас. Тем более в штате журнала аж два фотографа: молодая симпатичная девчонка, и парень на полставки.

— Мой Проныра вряд ли официально там приписан. Такие вольные птицы летают без директоров. Вот поймаю птичку, и все перья повыдираю.

— А если девка?

— Тогда оттрахаю, — ухмыльнулся я.

— А если парень?

— Пофигу, — невозмутимо ответил я, вырубаясь.

Глава 2

POV Ян.

Утро было прекрасным, ибо я проснулся в хорошем настроении. Сегодня просто обязано случиться что-нибудь хорошее. Принял контрастный душ, позавтракал и присел на подоконник покурить. Обычно я выкуривал одну сигарету утром, и одну вечером. Совсем избавиться от дурной привычки никак не получалось, так что две сигареты в день — это компромисс с самим собой. Во двор въехали знакомые до боли машины. Моё сердце встрепенулось.

— Привет пропажа, — произнёс я вслух, глядя как из первой машины появился высокий стройный брюнет. Моя радость была не такой уж долгой, ибо за ним следом выбрался двухметровый блондинистый громила, заставив меня слегка поморщиться. Не то, чтобы я не любил, или не уважал господина начальника безопасности Константина Баюндарова, но, скажем так, слегка опасался. Он давно уже рыл землю носом, пытаясь раскопать некие точные данные на одного неуловимого папарацци, то есть на меня любимого. Я ухмыльнулся. Представляю выражение его лица, когда он, надеюсь очень не скоро, узнает, что я уже два года снимаю квартиру в том же доме, где живёт его подопечный. Самое смешное, что я ведь не стремился поселиться поблизости, просто так случайно получилось. Один мой знакомый уехал на несколько лет за границу, а квартиру предложил мне. Когда я узнал адрес, то моему удивлению не было предела. Дуракам везёт. Правдива поговорка, что лучше всего прятаться под фонарём. Я сделал очередную затяжку, и с сожалением проводил взглядом Лукаса Домбровского в сопровождении его большого друга и четырёх шкафов с антресольками. Хорошие мальчики: большие, мускулистые и опасные. Хотя этого следовало ожидать. Кот Баюн свою работу знает. После неудавшегося покушения он усилил охрану, приставив личных телохранителей к Лукасу, осложнив тем самым мне жизнь. Подобраться к Домбровскому станет сложнее, зато интереснее. Мне безумно нравилось дёргать этого тигра за усы. Я не прочь был бы подёргать и за хвост, но кто же мне даст? Лукас Домбровский слыл стопроцентным натуралом, и даже я за три года слежки за ним не нашёл ничего, кроме сменяющихся ежемесячно его подружек. Те, что не хотели лишний раз светиться в желтой прессе, а мой родной «Наутилус» иначе не назовёшь, расставались с Лукасом по обоюдному желанию, а тех, кто хотел попиариться за счёт Домбровского прогонял он сам. Разве что мой интерес вызывали его секретари, коих за несколько лет сменилось уже четверо, и один из них точно был геем. Я познакомился с этим парнем, и попытался выпытать информацию о бывшем шефе, но был деликатно и далеко послан. Домбровский, в отличие от многих, брал на должность секретаря именно парней, молодых, с хорошим образованием, но без большого опыта работы. Обучал, а после увольнения помогал устроиться в другое место. Это было очень великодушно, но как по мне, немного подозрительно. Лукас редко бывал в клубах, а уж в посещении гей-клубов, вообще, никогда замечен не был, хотя среди его знакомых есть владелец одного элитного заведения лазурного цвета. Мне с трудом удалось достать постоянный пропуск туда. На всякий случай приобрёл. Я гей, но как-то не очень люблю посещать такие заведения. Как сказала моя подруга Аня, мне для секса необходима искра. Ну, да. Так и есть. Механический секс для удовлетворения потребностей мне скучен. Я люблю любить и заниматься любовью. Да, тавтология, но она выражает мою суть. Вот только с самим чувством у меня просто беда. С некоторых пор я боюсь любить. Однажды меня предали, и продали. Когда на меня свалились проблемы, последствия которых приходится разгребать до сих пор, парень, которого я любил, слил личную информацию обо мне людям, желавшим причинить мне вред, и свалил. А позже я узнал, что он ещё и деньги за это взял. Та история хорошенько попортила мне кровь. Мне не только не удалось устроиться по специальности, но и отношения с семьёй были испорчены напрочь. Возвращаться в маленький родной городок больше не было смысла. Там одна небольшая газетка, и полно местных фотографов, снимающих в основном свадьбы да юбилеи. К тому же, там меня больше не ждали, и не желали видеть. Да, я отомстил, но проблемы это не решило. Я по-прежнему был в чёрном списке всех агентств по найму, и всех крупных изданий от газет до журналов. В своё время устный приказ был спущен с верхов, и хотя тот, кто его отдал, уже два года как покоился в могиле, для меня ничего не изменилось. Трудоустроиться по прямой специальности я не могу, даже в своём журнале я числюсь лишь обычным фотографом на полставки. Анжелика, конечно, дура ещё та, но возможность сэкономить она не упустит. Жадна барышня, хоть у папы денег куры не клюют. И хорошо, что о моих подработках она ничего не знает. Наивно думает, что на меня у неё эксклюзив. Я всё-таки печатаюсь, но… Приходится соглашаться на работу внештатника и продавать свои статьи, написанные под псевдо, соответственно более дёшево, чем если бы я был официальным сотрудником. А ведь я профессиональный журналист, даже красный диплом пылится в шкафу, печататься начал ещё на третьем курсе, и весьма удачно. Фотография моё хобби, неожиданно ставшее основной профессией и источником дохода. Никогда не думал, что стану папарацци, но жизнь изменила приоритеты, направив мои таланты не туда, куда мне хотелось и мечталось. А с другой стороны, была бы в другой ситуации у меня возможность стать тенью Лукаса Домбровского? Скорее всего, нет. Возможно, для меня он остался бы обычным дельцом, хоть и очень удачливым. Одним из многих. Но, следуя за ним по пятам, я слишком приблизился, как мотылёк к яркому огню. Я видел его разным: счастливым и печальным, слегка влюблённым и разочарованным, хмурым и злым, яростным и страстным. И очень часто, как минимум один раз в месяц, причиной его плохого настроения был я сам. И не все из сделанных мной фотографий я передавал в журнал. У меня есть личная коллекция, которую не покажу никому. Возможно, когда-нибудь подарю её Лукасу. Мне хотелось быть к нему ещё ближе, чем сейчас, но боюсь, мои желания не совпадают с его стремлениями. Господин Домбровский, скорее всего, хочет дать крепко мне по шее, и, вероятно, совершенно не гипотетически. И именно поэтому Баюндаров так усердно ищет человека, который не даёт его шефу жить спокойно и трахать девочек, и некоторых замужних дам. Мне просто дико везёт, и ещё я очень осторожен.

Докурив сигарету, смял окурок в пепельнице, и пошёл в спальню. Там меня встретили десятки лиц Лукаса, украшавшие стену напротив кровати. Классические черты лица с прямым носом, гордым упрямым подбородком, с ровными густыми бровями над ярко-голубыми пронзительными глазами, и манящими к себе губами. Мне всегда нравилась искра лукавства, зажигавшаяся иногда в его глазах. Такие же глаза у Елены Домбровской-Вардакис. В Лукасе выгодно сочетались яркая красота отца-грека и славянская нежность его матери. Я — псих? Скорее, эстет. Люблю красивые интересные лица. Придёт время, и я сниму эти фото, упакую в коробку и отошлю ему. Тому, кто зацепил в моём сердце давно спрятанные страхи. Тому, в кого мне хотелось бы влюбиться. Хотя Аня убеждена, что я давно уже втюрился. Лелею надежду, что подруга ошибается и это только увлечение, лишь азарт охоты. Я не хочу вновь обжечься. Я теперь очень осторожный зверь. Я сам отныне охотник, а не наивная жертва. Я научился кусаться и защищаться. Жизнь научила. Зазвонил мой телефон, настойчиво. Кому неймётся? Аня.

— Привет боевым подругам! Чего трезвонишь?

— Привет ночным хищникам, — прозвучал чуть хриплый низкий голос. — Хочу пригласить тебя пообедать. У меня урок отменили, так что жду тебя в нашем кафе. Отказ не принимается. Ты уже две недели хандришь.

— Хандра отменяется, — бодро ответил я.

— Неужели предмет твоих мечтаний вернулся из дальних странствий? — засмеялась Аня.

— Да.

— Тогда тем более дуй ко мне. Всё. Жду.

И сразу же послышались гудки. Вот так всегда. Учительница биологии и тренер по рукопашному бою в одном лице. Я быстро переоделся, подхватил ключи от машины, и понесся на встречу, ибо Аня ждать не любила. А если опоздаю, оторвёт мне уши при встрече. Грозная она у меня подруга.

Когда я вошёл в уютное кафе, неподалёку от гимназии, где работала Аня, сразу же нашёл её взглядом, и улыбнулся. Внешность моей подруги так обманчива. Наше с ней знакомство было фееричным. Ко мне пристала вечером компания гопников, их было трое, а я один. Опыт драк у меня присутствовал, к тому же со мной была сумка с набором редкой и, соответственно, дорогой аппаратуры, понятно, что отдавать её гопникам совершенно не хотелось. Минут пять мы с ними препирались, а потом в ход пошли кулаки. К счастью, на помощь мне пришёл невысокий, но крепкий мужчина лет тридцати. Короткие и чуть волнистые чёрные волосы, тёмно-карие глаза с азартным прищуром, хорошо подкачанное тело и сумасшедшая скорость движений профессионального бойца. Я успел вырубить одного парнишу, а этот помощник уже уложил двоих. Отряхнув одежду, я подобрал отставленную в сторону сумку и протянул руку.

— Ян. Спасибо за помощь, — руку мне пожали крепко, а вот ответ ввёл меня в конкретный ступор.

— Да не за что. Гопоту не люблю. Анна, — и в глазах напротив заискрился смех, видимо, я был сильно похож на идиота, стоя с раскрытым ртом.

Эта памятная встреча состоялась три года назад, когда я только начинал свою карьеру папарацци. После нашей драки, Аня привела меня в это кафе, в котором мы просидели до самого закрытия. Я долго не мог поверить, что сидящий напротив меня человек, не мужчина, а обаятельная тридцатилетняя женщина. Она была совершенно на неё не похожа, как и сейчас, а вот на мужчину, и весьма симпатичного, очень. С момента нашего знакомства, именно благодаря Ане, я сильно изменился. Теперь, если находился в городе, а не мотался за своими целями по миру, то каждую пятницу приходил в небольшой спортзал, где моя подруга тренировала команду ребят-подростков. Она мастер спорта по рукопашному бою. И меня в приказном порядке затащила к себе. При моей работе дать профессионально в морду — дело полезное, а уметь быстро бегать — ещё полезнее. Спортом раньше я занимался просто для удовольствия, если можно назвать спортом паркур и скалолазание. Для меня это было простым хобби, как пение, танцы, КВН. Да и этим занимался, когда был весёлым беззаботным студентом. Пока моя упорядоченная жизнь не полетела коту под хвост.

Сегодня на Анне Владимировне Гнедыш была надета голубая облегающая блузка, её любимые тёмно-синие ровные брюки и чёрная жилетка. Заглядывать под стол, чтобы убедиться, что шпилек на ногах нет, даже утруждаться не надо. Наверняка только удобные туфли на низком каблуке. На волевом лице минимум косметики, но даже это вызывает осуждение у некоторых посетителей. Её очень часто принимают за мужчину, но Аня очень спокойно к этому относится. Привыкла с годами. Платья она почти не носит, да и красится только на работу. Вот кому плевать на её внешность, так это детям. Они любят своего преподавателя биологии. А ребята в секции просто обожают своего тренера, как и я. Аня посмотрела на циферблат наручных часов, и покачала головой.

— Ты опоздал.

— Прости, подруга. Я спешил, как мог.

— Прощаю. Заказ я сделала, скоро принесут. Как ты?

— Теперь отлично. Лукас вернулся, работу в следующем месяце сделаю, Анжелика орать не будет. Ляпота.

— Если бы ты отдал ей снимки с покушения, эта стервь визжала бы от радости.

— Обойдётся. Ты же знаешь, я отослал их более нужному адресату.

— Знаю, и одобряю. Надеюсь, они им помогли.

— Я тоже, Аня. Я тоже.

— Опять будешь следить за объектом своей страсти? — улыбнулась Аня. У меня от неё секретов не было. Я только покивал головой. — Может, рискнёшь и познакомишься с ним ближе? В одном доме живёте, как-нибудь по-соседски пересечёшься с ним.

— Он почти всех старожилов там знает, новенького просечёт сразу, а Кот Баюн информацию начнёт проверять, кто такой и откуда взялся. Как бы это знакомство мне боком потом не вылезло. Буду лучше издалека на него поглядывать, вздыхать и облизываться.

Аня только фыркнула мне в ответ. Тут как раз принесли заказанный обед, и мы сменили тему. Обсудили планы на предстоящее лето, пожаловались друг другу на начальников, Аня рассказала пару новых проделок своих подопечных, я поделился своими наблюдениями за жизнью звёздного населения столицы. Пообщались, как обычно весело и познавательно. Потом проводил Аню на работу, и поехал по своим делам. Вернулся часам к четырём. Машина Домбровского, как и машина охраны, так и стояли во дворе. Видимо, Лукас сегодня забил на работу. Я завалился на диван, и сам не заметил, как уснул. Разбудил меня орущий матом телефон. Такая нецензурщина стояла у меня только на одного человека. Моя драгоценная начальница, чтоб ей прожить долго и не болеть. Нехотя нажал ответить, и сразу же отодвинул телефон подальше от себя. Переждав бурю, снова приложил телефон к уху.

— Анжелика, не ори. Вернулся твой ненаглядный Домбровский в Москву. Завтра же начинаю с ним работать. Мы оба знаем его аппетиты, наверняка скоро подцепит новую красотку, и будет у тебя горячий материал.

–..!

— Не стоит нервничать, Анжелика, а то морщины появятся. Я не хамлю, а забочусь о своём работодателе. Всё привезу, как всегда. Между прочим, кроме Домбровского у меня есть ещё, чем тебя порадовать. Материал для «Лисьей десятки» уже собран. Осталось только накопать что-нибудь новенькое на твою любимую жертву.

–..!

— Не стоит мне напоминать. Я знаю, что ты единственная, кто взял меня на работу. Спасибо огромное, век буду благодарен, — я отключился, и бросил телефон на диван. Как же она меня достала! Мозгов нет, только орать и требовать горазда. «Наутилус» до неё был вполне приличным изданием, мне нравилось его почитывать иногда. Были интересные очерки о путешествиях, о необычных людях. Владелец сменил руководство, весьма неудачно кстати, и журнал начал терять своих подписчиков. Тут то и нарисовался отец Анжелики, и перекупил журнал вместе с издательством для дочери. А уж она превратила его в обычное, среднего качества, жёлтое издание. Хорошие журналисты нашли себе другое место работы. Остались середнячки и новички, да несколько упрямых, надеющихся на лучшее старожилов, таких, как выпускающий редактор Михаил Николаевич, журналисты Паша и Катя, художник Валик Нефёдов, и кадровичка Зинаида Петровна. Они были единственными, кроме Анжелики, с кем я время от времени, и сугубо по работе, пересекался в офисе журнала. Оберегая свою шкурку, и не только от Домбровского, я там редко появлялся. Хотя эти люди мне очень нравились, но из-за того, что мне приходилось тихариться, наши отношения крепкой дружбой назвать было трудно. В редакции я предпочитал появляться после окончания рабочего дня, а то и поздно ночью, когда у меня был полностью готов материал. Анжелика постаралась, чтобы все охранники были в курсе моих появлений и не вызывали полицию, и сама дала мне ключи от своего кабинета. Код от сейфа она держала в ящике стола, который я смог бы открыть ногтем, если бы сильно захотелось узнать её страшные тайны. Анжелика Агралова всегда блистала красотой, но никогда умом и чуткостью. Её мало заботила судьба журнала, так же, как и людей, работающих в нём. Только пока она может насолить Домбровскому, «Наутилус» ей необходим. Вкладывать деньги в его развитие она не думает и не хочет. Зачем, если еле держащееся на плаву издание только каприз богатой взбалмошной девчонки. Интересно, чем же так обидел её Домбровский? Отказал в доступе к телу? Я вздохнул, и пошёл в комнату, которую отвёл под рабочий кабинет. Необходимо приготовиться к новой охоте, самой моей интересной работе. Мне нравится Лукас, но я вынужден гоняться за ним, чтобы заснять с очередной пассией. Может, я мазохист?

Глава 3

POV Лукас.

Утро было тяжёлым. Я так напиваюсь крайне редко, но метко. Кот уже ускакал сначала домой переодеться, а потом в офис. Этому коню, чтобы упиться в зюзю, нужна полная бочка спиртного. Всегда по утрам бодрячком выглядит после наших попоек, тогда как мне очень и очень плохо. Протянул руку, похлопал по тумбочке, нащупал таблетки и стакан с водой. Улыбнулся. Какой у меня заботливый друг. Всегда поможет не только напиться, но и полечиться. Приподнялся на кровати, выпил лекарство и осторожно улёгся обратно. Минут через десять, когда полегчало, поплёлся в ванную. Затем всё, как всегда: позавтракал, оделся и, перед тем как выйти из квартиры, позвонил водителю. Четвёрка охранников уже ожидали меня каждый на своём месте. Просил вчера Баюндарова хоть уменьшить их число, да куда там. Пришлось смириться.

В приёмной сиял улыбкой, как начищенный самовар, ни кто иной, как Серёженька. Мой нынешний секретарь и по совместительству любовник по контракту. Лет пять назад мы, то есть я, Кот Баюн и Лаврик, в миру известный как Лавренов Анатолий Сергеевич, владелец нескольких известных и процветающих клубов столицы, в том числе и одного элитного гей-клуба, напились вдрызг. Мне как раз пришлось уволить очередную секретаршу из-за её постоянных покушений на мою свободу. Я, наивный, возьми и пожалуйся на судьбу свою горемычную друзьям, а Лаврик тут же намотал всё на ус, да взял и подкинул мне идею. Предложил на место секретаря одного из своих ребят, заодно, мол, и любовник будет под рукой. И даже кандидатуру мне пообещал сам подобрать. Я утром проснулся, вспомнил наш чудной разговор, поразмышлял немного, покрутил идею так и эдак, и согласился, что это не такой уж плохой вариант. По мальчикам я тоже ходок, только предпочитаю скрывать этот факт от общественности. Не то, чтобы я стеснялся своих симпатий, просто как говорится, меньше люди знают, крепче спят. Мама и семья знают давно, потому, как с первым парнем я переспал именно в Греции, когда приезжал на каникулы ещё будучи студентом. Да и Лаврик не подвёл, найдя среди своих ребят хорошего молодого специалиста. Алёша оказался не только первоклассным профессионалом в постели, который к тому же без вопросов подписал документ о неразглашении, но и отличным секретарём. Он проработал у меня три года, а потом уволился по личным причинам. Я помог ему трудоустроиться в другое место. После него было ещё несколько неплохих парней, а вот уже полгода, как на меня работает Серёженька. Я бы предпочёл называть его Сергеем всегда, но ему больше нравится так, когда мы наедине.

— Доброе утро. Сергей, сделайте два кофе и, пожалуйста, вызовите ко мне Баюндарова, — сказал я, проходя мимо сияющего секретаря в кабинет.

Серёженька быстро выполнил мою просьбу, но вот уходить из моего кабинета не спешил почему-то. Мялся, краснел, как девица и хлопал длинными ресницами. Симпатичный холёный мальчик. Глядя на него даже не верилось, что ему двадцать пять лет и он профи горизонтальных баталий.

— Ну, что мнёшься?

— Я соскучился по тебе. Лукас, за две недели мы ни разу не поговорили просто так. Ты только приказы надиктовывал по телефону, да указания раздавал. Факсы, отчёты и всё.

— Сергей, у нас нет отношений, чтобы я звонил тебе просто так. Я имею право делать что хочу, и быть там, где мне необходимо быть, — это что за претензии такие?

— Прости, я всё понимаю. Просто волновался за тебя. Всё, что случилось две недели назад, это ужас, — как виновато глазки-то потупил. Ладно, сделаю вид, что купился. За меня переживал, скорее за престижное место работы.

— Мне приятно, что ты переживал, Серёжа, — я подошёл, запустил руку ему в волосы на затылке, притянул к себе и поцеловал. Крепко и быстро. — Сегодня вечером, в восемь, у меня. А теперь марш на рабочее место. Баюндарова вызвал?

— Да, — улыбнулся Серёженька, а в глазах блеснуло самодовольство. Н-да.

Не успел секретарь дойти до двери, как она широко открылась, пропуская моего начальника безопасности. Кот Баюн искоса глянул на раскрасневшегося Серёженьку, пропустил его, и плотно прикрыл дверь за секретарём. Уцепил с подноса чашку с ароматным кофе, и удобно устроился на кожаном диване. Я сделал тоже самое, удобно устроившись рядом.

— Что это с твоим секретарём?

— Играет во влюблённого.

— А может…

— Не может. Этот парень слишком практичен, чтобы влюбляться за просто так. Кажется, в этот раз Лаврик ошибся с кандидатурой. Жаль, что предыдущий мой секретарь уволился.

— А почему ты не уговорил его остаться? Зарплату повышенную зажал, господин Скрудж?

— Сам ведь знаешь, что дело было не в зарплате, — осуждающе посмотрел я на скалящегося друга. — Игорь нашёл своего человека. Дальше работать у меня не мог, его парень ревновал ко мне. А так бы я его не отпустил, даже несмотря на то, что с бывшими любовниками предпочитаю не работать.

— Игорь мне тоже нравился. Хороший парень и исполнительный компетентный работник.

— Знаешь, что-то Серёженька стал в последнее время немного навязчивым. Раздражать начинает. Он — профи и должен помнить, что у нас контракт: от меня легальная работа и хорошая зарплата, рекомендации в случае ухода, от него же высококачественный секс и ничего более, уж тем паче никаких розовых соплей.

— Так замени его. В чём проблема? Позвони Лаврику, обрисуй ситуацию, пусть найдёт кого другого. А лучше, мой тебе совет, возьми на эту работу парня-натурала. А в постельку тебе Лаврик всегда найдёт молчаливого хорошего мальчика. Пришёл, потрудился, получил денежку и никаких проблем.

— Может быть так и сделаю. Ладно, хватит о личном. Новые данные по конкурентам есть?

— Есть, шеф.

— А новых клиентов твоя служба проверила?

— Обижаете, шеф, — и помахал у меня перед носом принесённой с собой толстой папкой.

Пришёл вечер, а с ним ко мне пожаловал и Серёженька. Не успел я открыть дверь, как на меня налетел прямо-таки ураган страсти. Еле до спальни добрались. Этот парень умел разжечь огонь в крови клиента. Страстные стоны, чувственные движения гибкого ухоженного тела заводили на раз. Я с удовольствием повалил его, потерявшего одежду где-то по пути между спальней и коридором, и, не теряя времени даром, вошёл в подготовленное тело. Размеренно и хлёстко входил и выходил, разжигая собственное и его желание ещё сильнее. Серёженька выгибался, сжимал моё естество внутри своего горячего тела и отпускал, стонал и просил ещё. И кто знал, кроме него самого, где была игра, а где правда. Лично мне было всё равно. Я не любил его, становиться его папиком не собирался, хотя у парня, скорее всего, были именно такие планы. Что бы ни писалось в книгах, из таких отношений не может получиться ничего хорошего. Пусть пока ещё поработает, а Кот Баюн подыщет мне нормального секретаря. Хватит с меня протеже Лаврика. Чувствуя близкий финал, я протянул руку и сжал член парня. Он протяжно застонал подо мной, подаваясь чуть вперёд. С моей помощью он кончил, я же чуть оттянул своё удовольствие, ещё несколько мгновений с наслаждением вбиваясь в его тело. А затем расслаблено растянулся на кровати рядом. У Серёженьки было немного худощавое, но стройное и подтянутое занятиями в спортзале тело, слегка загорелая гладкая кожа, притягательные черты лица и ультрасовременная взлохмаченная стрижка на блондинистых волосах. Заниматься сексом с ним было приятно и сладко, но не более. Какие-либо струны в моей душе он не зацепил ни полгода назад, ни сейчас. Мы немного повалялись на моей широкой кровати, и я первым ушёл в душ. Никогда не принимал водных процедур со случайными любовниками и любовницами. Не тянуло. Мытьё вдвоём это, сугубо, на мой привередливый взгляд, интимная процедура для близких людей. Я вышел покурить на балкон, когда помытый Серёженька заглянул ко мне, понял, что шеф и любовник не настроен на лишние нежности. Парень быстренько поцеловал меня в шею, и ретировался. Всё-таки он сообразительный, хоть и хитрый.

На улице уже господствовала майская ночь, но двор был достаточно освещён. Я постарался в своё время. После смерти маминых родителей мне, уговорами и обещаниями, удалось соблазнить своих соседей по этажу продать мне их квартиры. Я людей не обидел, кому денег с лихвой переплатил, кому хорошее жильё в другом месте оплатил. Потом соединил квартиры вместе, сотворив себе обширную жилплощадь. С помощью дизайнера и хорошей бригады строителей создал то, что мне хотелось. Заодно сделал ремонт во всём подъезде, подстегнув к действию и других соседей по дому. Позже навёл красоту и во дворе: выложенные плиткой дорожки, перголы с удобными лавочками, клумбы и беседки, увитые зеленью, детская площадка и удобная стоянка. И себе приятно, и людям, большинство которых я знал с детства, хорошо. Вдруг я услышал приглушённый рокот, и во двор въехал спортивный мотоцикл. Чёрный зверь с хромированными деталями под умелыми руками своего хозяина заехал на стоянку и смолк. Среднего роста человек в кожаной куртке, синих обтягивающих джинсах, заправленных в высокие ботинки слез со своего железного зверя, и сладко потянулся. Я улыбнулся, глядя с высоты третьего этажа. Ну, прямо, как хищный кот, пришло мне в голову. Он снял чёрный шлем, но был достаточно далеко, а во дворе не достаточно светло, чтобы я смог рассмотреть с высоты его лицо. Парень вытащил из кофра небольшую сумку, забросил на плечо, и пошел к соседнему подъезду. Жаль, даже цвет его волос рассмотреть не удалось. На голове была повязана тёмная бандана. Зато я насладился его лёгкой, пружинистой походкой. Он был мне абсолютно не знаком, наверное, либо новый жилец, либо квартирант чей-то. Раньше, когда был моложе и беззаботней, я знал всех в своём дворе. Сейчас всё было иначе. Этот незнакомец меня зацепил чем-то. Чем-то неуловимым, как весенний флёр, как эта тёплая майская ночь. Скорее всего, он так и останется моим загадочным ночным призраком. Притягательным, манящим и таинственным. Я хотел подарить своим родителям внуков, но так и не нашёл женщины, с которой захотел бы прожить долгую жизнь. Такие сильные чувства, которые были у моей мамы к братьям Вардакис, меня ни разу ещё не посетили. Но и парня рядом с собой я тоже не представлял. Хотя, кто знает, в кого мы можем влюбиться, а в кого нет. Возможно, судьба пошутит, и я влюблюсь вот в такого вот парня, с хищной походкой и железным хромированным зверем. Кто знает…

Глава 4

Наступил конец июня, и я позволил себе выбраться на пару дней в Милан. Не скажу, что на романтические выходные. Скорее это было совмещение приятного, в виде красивой топ-модели Юленьки, с полезным, то есть, с подписанием с ней контракта на рекламу нашего нового проекта. Когда осталось только поставить подписи, звезде русских и заграничных подиумов взбрело в голову настоять на моём личном присутствии. Её кандидатура была слишком заманчива, а намёк прозрачен, и я не смог отказать себе в удовольствии. Кот Баюн подсказал мне, что у девицы есть покровитель, весьма и весьма состоятельный, но женатый и престарелый. Видимо, она ищет ему замену. Заменой я точно не стану, но пару ночей провести под звёздным небом Италии в прекрасной компании очень даже хочу. Перекур в работе тоже необходимо делать, тем более такой приятный. Юленька меня не разочаровала. Контракт мы подписали сразу же, и в тот же день она показала мне достопримечательности Милана, а затем, в моём номере дорогого отеля и свои роскошные достопримечательности. Сегодня мы побывали на одном из показов, где Юленька поработала, а я побродил, выискивая знакомые лица. Как всегда нашёл, укрепил старые связи и приобрёл новые. Когда мы всей весёлой компанией, то есть я, Юленька, и двое из моих телохранителей, свернули к лифту, то впереди мелькнуло чудное видение. Мелькнуло и не исчезло. Среднего роста рыжеволосая красавица в лёгком изумрудном вечернем платье вошла в лифт немногим раньше нас, и не стала торопиться. Она благосклонно впустила нашу компанию. Я мельком бросил взгляд, и заметил, что она нажала на кнопку этажом ниже моего. Телохранители окинули красавицу насторожённым взглядом, и успокоились. В таком наряде пистолет не спрячешь: великолепная спина была открыта до самой подтянутой попы, длинный разрез открывал безупречные подкачанные стройные ноги, обутые в стильные серебристые босоножки на тонкой высокой шпильке. Изящная шея была прикрыта шелковистыми волосами до самых лопаток. В руках была только очень маленькая серебристая сумочка-клатч. А уж когда она повернулась, остановившись напротив меня, я прямо-таки встал в стойку, почувствовав, как у Юленьки перья встали дыбом. И не зря. Рыжеволосая была красива, но не модельной красотой, а той, что не забудешь и не перепутаешь. Высокий лоб, острые скулы, небольшой упрямый подбородок, летящие тонкие тёмные брови, ровный аккуратный носик и немного полноватые, самую малость, но именно так, как я люблю, губы, покрытые лишь прозрачным блеском. Не сладко-нежные, а чуть хищные черты манили к себе прикоснуться. Платье было, в отличие от открытой спины, глухим и закрытым спереди. Обнажёнными оставались только рельефные руки с длинными тонкими кистями. На плече была приколота интересная серебряная брошь: крупный полупрозрачный камень в обрамлении тонких изящных веток и листьев. Под стать ей был широкий браслет на запястье правой руки. И больше никаких украшений. Юленька крепче сжала мой локоть, требуя внимания, а я не мог отвести глаз от незнакомки, снисходительно наблюдающей за нами. Её зелёные глаза, так удачно подчёркнутые цветом наряда, светились лукавством. Этот молчаливый флирт взглядов, мог свести с ума. Если бы мы были одни, я уже ринулся бы в атаку. Но Юленька не выдержала, и инстинкт собственницы взял верх над благоразумием. Красавица неожиданно толкнула меня к стенке лифта, и впилась в губы поцелуем. К незнакомке мы оказались повёрнуты боком, что позволило мне заметить вдруг промелькнувшую в её глазах грусть, и словно сожаление. Тонкая кисть прикоснулась к броши, поправила её. Тут лифт остановился на этаже незнакомки, и она исчезла так же, как и появилась. Юленька оставила в покое мои истерзанные губы, и довольно улыбнулась. «Это не твоя победа, девочка. Это мой упущенный шанс», — подумал я, вспоминая колдовские зелёные глаза.

Через два дня я вернулся в Москву и погряз в делах, забыв о Юленьке. А через неделю ко мне в кабинет вошёл Кот Баюн, загадочно помахивая свежим выпуском «Наутилуса». Я заранее поморщился. Это издание вызывало во мне стойкую аллергию. Хотя в этот раз у меня были все шансы туда не попасть. За полтора месяца я наведался лишь к паре старых проверенных подружек. Парни из охраны работали прекрасно, отсекая от меня всех любопытных и подозрительных. Я довольно потирал руки, предвкушая какую взбучку устроит Анжелика Проныре, когда он признается ей в своей неудаче. Свежатинки обо мне у него быть не может. С Юленькой я был очень осторожен. Никаких объятий и поцелуев на людях, только деловые отношения. Случай в лифте не считается, там ведь были только парни из охраны и незнакомка, но у неё камеры в руках не было.

— Что такой загадочный? — спросил я, оторвавшись от бумаг.

— Загадочный потому, что не могу разгадать загадку, — мой шеф безопасности пролистал журнал, нашёл то, что хотел, и положил передо мной. — Твоих горе-охранников я уже допросил, только руками разводят. Может, сам объяснишь, как это случилось?

— А что такое? — удивился я, подтянул журнал поближе и обомлел. Со снимка смотрел я сам, пристально и маняще. В то время, когда меня самого страстно целовала Юленька, я смотрел на другого человека. Точно в камеру, словно в глаза. Снимок был сделан в лифте миланского отеля. И я догадался, кто мог его сделать.

— Вот же, сука зеленоглазая, — прошипел я, вспоминая незнакомку, так захватившую моё внимание. — Но… Скажи мне, как она смогла это сделать? Не было у неё камеры в руках. Не было.

— Была, — снисходительно улыбнулся Баюндаров. Я непонимающе поднял бровь. — Брошь на плече. Скорее всего, это и была миниатюрная камера.

— Откуда знаешь про брошь?

— Не ты один успел заценить красавицу. Парни тоже на неё слюни пустили, только в отличие от тебя они были на работе. Она к украшению прикасалась?

— Да, во время поцелуя поправила её, чуть коснувшись. Чёрт! Она камикадзе? Я же её запомнил и легко смогу узнать. Да и твои парни тоже.

— В том то и загадка, Лукас. Вроде бы всё просто, что и заставляет задуматься. Фотограф в «Наутилусе» высокая девушка с короткой стрижкой, темноволосая. Даже в парике под описание твоей незнакомки не подходит.

— А вторым там работает парень. Он как выглядит?

— Да кто его знает, — махнул неопределённо рукой Кот Баюн. — Среднего роста, худощавый, симпатичный. В редакции появляется редко, почти ни с кем не общается. Вот и всё описание. Думаешь, это он закосил под твою красотку?

— Нет, — улыбнулся я. — Во-первых, у неё была грудь, небольшая и симпатичная, а спина открыта. Был бы на ней лифчик, можно было бы напихнуть туда чего-нибудь. А так…

— У меня когда-то была подруга, тоже с небольшой и симпатичной грудью. Однажды мы собрались на гулянку, — мой разоткровенничавшийся друг улыбнулся. Видимо, воспоминания были приятными. — Так вот, представляешь, она выходит ко мне в откровенном платье, тоже с голой спиной и… грудью третьего размера. У меня чуть глаза не выпали. Вчера, значит, грудь была маленькой, как раз в руке помещалась удобно, а тут вдруг третьего. За ночь выросли, твою мать. Я в полном шоке, а она улыбается на все тридцать два.

— И откуда взялось богатство? Кстати, если судить по твоим рукам, то в них и пятый размер поместится с комфортом, — пошутил я, на что мой друг только самодовольно фыркнул.

— Оказалось, это была специальная силиконовая накладка. Причём без всяких лямок, застёжек и другой фигни. Не помню точно, но там то ли разогреть надо, то ли клей какой-то использовать. Я тебе скажу, Лукас, что в арсенале нынешних барышень и не такое сейчас найдёшь. Грудь мог и парень нацепить, особенно если черты лица и фигура подходящие.

— Хорошо. Пусть этот гипотетический парень нацепил бы искусственную грудь и напялил парик, но на таких шпильках пройтись так, как эта рыжая зараза, у него вряд ли получилось бы. Такая лёгкая походка — это искусство. Необходимо иметь хорошую практику и женскую суть. Это только они, как козы на шпильках скачут. К тому же я уверен, что у неё был не парик. Так что прав оказался ты, Котик. Проныра — это девка.

— Может быть, а может и не быть. А если это его знакомая? Просто попросил помочь? Охрана на неё среагировала, как на не представляющую опасность. Вошла, спровоцировала, сделала снимок и исчезла. Разовый вариант.

— Слушай, а с такой миниатюрной камерой сложно работать? Неопытный человек смог бы сделать качественные фотографии?

— Сделать хороший снимок, как здесь, сложно конечно, — постучал Кот Баюн пальцем по фото. — Но научить пользоваться, вполне возможно. Кстати, хорошо, что контракт уже подписан, а то Юленька потребовала бы с тебя моральную компенсацию. Её папик не любитель носить рога, пошлёт девочку после этой публикации.

— А кто ей доктор? Сама виновата. Не надо было на меня набрасываться в лифте, я не её собственность. Стоял себе, ничего предосудительного не делал.

— Только облизывался, как кот на сливки, разглядывая рыженькую дамочку. Мне парни доложили. Ты прямо в стойку встал, когда её увидел.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты её увидел.

— Мне по вкусу более крепкие девицы, мускулистые такие, знаешь ли.

— У тебя что девочки, что мальчики. Одного типа. Доска сороковка называется.

— Природа у меня такая. Всё определиться не могу. Женщины слишком нежные для меня, а парни слишком крепкие. Мне бы идеальную середину найти, и было бы мне счастье.

— Что делать будем, счастье? Версия с переодетым парнем откровенно слабовата, новичок или не профи с камерой хорошо не поработает. Будем искать рыжую здесь, или выбросим из головы? Продолжим поиски старыми методами?

— Продолжим. Я к тебе художника одного пришлю, он часто работает с органами. Попробуете с ним создать портрет дамочки из лифта. Может, она итальянка, а может, и нет. Пусть будет портрет. Авось, пригодится.

Глава 5

POV Ян.

— Ну, здравствуй, Рай, — произнёс я, оглядываясь вокруг. Нет, конечно же, я не умер, к тому же вряд ли мне повезёт попасть именно в райские кущи, просто Анжелика Агралова расщедрилась и отправила меня на Гавайи. Я не настолько наивен, чтобы, когда она поставила меня перед фактом поездки, подумать о заслуженном отпуске. Предположение у меня возникло, и связано оно было с работой. И оказалось абсолютно правильным. А ещё я понял, что Анжелика получила в свои лапки информатора прямиком из офиса Лукаса Домбровского. С одной стороны, мне легче теперь будет предугадывать его планы, а с другой стороны, и за такую мысль можно записать себя в психи, захотелось сообщить Коту Баюну, что он плохо ловит мышей. Точнее, у него завелась даже не мышь, а целая крыса в ближайшем окружении шефа. Агралова так и сияла, рассказывая мне о ближайших планах Лукаса. Как оказалось, в последние несколько дней он изволил слишком много и часто беседовать по телефону с Инессой Кострицкой. Жена очень богатого и успешного банкира, и сама была умной, преуспевающей бизнес-леди, к тому же редкой красавицей и… бывшей сокурсницей Лукаса, его давней подругой, и девушкой, с которой у Домбровского были довольно длительные отношения в студенческие годы. А через два дня они вместе должны были улететь на Гавайи. К чему бы это? У Кострицкой, вроде бы, достаточно крепкий брак, плюс двое хорошеньких близнецов восьми лет. Зачем ей интрижка с Домбровским? Насколько я понял, эта поездка держится в секрете. Штаты не то место, где Домбровский имеет деловые интересы, да и отдыхать он предпочитает в других местах. Ну, что же… Виза у меня была, сумку собрать минута дела и в путь.

На остров Кауай я прилетел на день раньше Домбровского с подругой. Им были зарезервированы номера в роскошном отеле в городе Лихуэ. Я остановился неподалёку. Расписание Лукаса у меня было, необходимо было подстроиться под него. В аэропорту города его ожидали две машины: для него и для охраны. Я же, перешерстив интернет-сайты туроператоров узнал, приятно удивившись, что рядом с гаванью Навиливили есть компания Kauai Harley Davidson, предоставляющая в аренду мотоциклы этой же знаменитой марки. Как ни странно, в этот раз Анжелика очень была щедра на командировочные, и я смог позволить себе эту небольшую прихоть. Чтобы не вызывать подозрений у охраны Домбровского, я взял личного гида. В моём отеле, так же как и в других, практиковали не только групповые, но и частные туры. В гиды мне достался симпатичный парень: моего роста, приблизительно 178–180 см, смуглый, спортивный, с яркими чертами лица, говорящими, что в его генах имеются и европейцы, и местные туземцы. То есть, парень по имени Трой являл собой яркий образец горячей гавайской крови. Мне везёт? Трой оказался геем. Он расколол меня первым, а я, поглощённый своими мыслями, пропустил сигналы своего гей-радара. К вечеру моего первого дня пребывания на Кауай я понял, что на меня положил глаз мой же гид. А ещё я понял, что эта поездка будет стоить мне сгоревших нервных клеток. Придётся быть достаточно близко к Домбровскому, так как Анжелике хотелось крупных планов и острых моментов. Но…

Интуиция мне подсказывала, что в этот раз это не обычная интрижка. Если бы я хотел порадовать старого друга, в случае Лукаса, подругу, то выбрал бы, наверное, тоже Кауай. Самый старый и самый северный в цепи гавайского архипелага, этот остров воплотил в себе все лучшие черты, которые туристы так любят на Гавайях: золотые пляжи и уединённые бухты, завораживающие скалы вдоль побережья и изумрудные долины, захватывающие дух водопады и реки. Некоторые части острова настолько фантастичны и прекрасны, совершенно не удивительно, что они фигурируют в более чем сотне голливудских фильмов и разнообразных шоу. Благодаря тому, что развитие туризма пришло на Кауай позже, чем на все другие острова, он сохранил больше своей уникальности. Здесь до сих пор вдоль улиц свободно бродят дикие куры, петухи и бродячие кошки. Хотя остров и небольшой, и его вполне реально пересечь из одного конца в другой всего за день, постичь всю красоту «Острова-сада» за один день невозможно. И мне просто повезло, что у меня оказался один почти свободный день в запасе для небольшой частной экскурсии. С Троем оказалось легко общаться. В первый же день и вечер он показал мне места, в которых туристы обычно не бывают. Если бы мне когда-нибудь захотелось сделать выставку, то те фотографии, что я сделал на Кауай, заняли бы там почётное место. В Москве было начало сентября, и потихоньку вступала в свои права осень, а здесь вечное цветущее лето и яркие краски. Раздолье для фотографа.

— Ты следишь за ней, или за ним? — тихо спросил Трой, когда мы и ещё десяток туристов, высыпавшихся из небольшого автобуса, остановились на одной из смотровых площадок вдоль дороги Waimea Canyon Road. Обе машины Домбровского остановились чуть впереди. Отсюда открывался великолепный вид на Ваймеа. «Гранд Каньон Тихого океана», как назвал это чудо природы Марк Твен. Я с трудом оторвал взгляд от Лукаса, который слишком хорошо смотрелся в лёгких хлопковых светлых брюках и тонкой рубашке. Как же я рад, что он не шокировал мой вкус попугайски-яркой гавайкой.

— С чего ты взял, что меня интересуют эти люди? — с интересом я посмотрел на парня. Он наблюдателен.

— Я работаю с людьми, Йен, — не привычно слышать своё имя в такой интерпретации. — Во-первых, мы всю дорогу ехали за этими двумя машинами, во-вторых, ты просто пожираешь глазами темноволосого красавчика.

— Он действительно мне интересен. Этот мужчина моя цель номер один, — глаза Троя удивлённо распахнулись. Я грустно усмехнулся. — Ты не о том подумал, хотя я был бы не против. Он притягателен. Этот мистер для меня лишь работа.

— Ты детектив?

— Нет. Я папарацци.

— Вау! — Трой искренне рассмеялся, чем вызвал улыбку и у меня. Может, стоит подумать и переспать с ним? У меня давненько не было интрижек. Ожидать любовь и искру это замечательно, но я здоровый двадцатисемилетний мужчина. И мне очень хочется секса.

Пользуясь тем, что фотографировали здесь многие, я тоже сделал несколько снимков, постаравшись кроме великолепных пейзажей поймать в кадр и Лукаса с подругой. Инесса была восхищена, но глаза оставались печальны. Домбровский обнимал её за хрупкие плечи и говорил что-то весёлое. Я не слышал в гаме туристов его слов, но видел не желание обаять, а заботу.

Лукас запланировал провести на острове три дня, и потому сразу же ринулся в водоворот новых впечатлений. Мне удалось снять их на вертолётной площадке. Лучший способ увидеть все скрытые чудеса природы Кауай — это заказать вертолётный тур. Но Лукас сделал лучше. Он заказал учебный тур, в ходе которого туристов обучали управлению вертолётом что называется «на лету». Я даже немного позавидовал Инессе. Адреналин неплохой способ развеять печаль. К тому же возможность увидеть с высоты птичьего полёта «рифлёное» побережье Напали, весь глубокий каньон Ваймеа, все пляжи и водопады, множество небольших селений принесёт ей огромное удовольствие. Забота, забота и ещё раз забота. Мне пришла в голову мысль, по возвращении в Москву плотно сесть на хвост Дмитрию Кострицкому. Супруг Инессы был весьма привлекательным мужчиной, к тому же богатым. Они были женаты уже около десяти лет, вполне благополучных лет, если судить со стороны обычного читателя светских хроник. Ни в каких изменах и неблагоприятных поступках не были замечены ни он, ни она. Возможно, что-то произошло, заставив Инессу искать утешения в объятиях старого приятеля. Если Кострицкий загулял, то он идиот. Таких женщин как Инесса бросать нельзя. Они такая же редкость, как бриллиант Хоуп. А мне, несмотря на мою профессию, не хотелось выставлять эту женщину в неприглядном свете. Необходимо найти изюминку в этой истории, иначе Анжелика будет в бешенстве.

Утром следующего дня кортеж Домбровского, а следом и мы с Троем поехали бороздить просторы Кауай на автотранспорте. После моей эскапады в Милане, светить своими рыжими волосами перед Лукасом мне было не с руки. Я тщательно повязал бандану, спрятав под неё волосы, надел солнцезащитные очки, белую футболку и свободные штаны с кучей карманов. Если не слишком присматриваться, то схожесть с дамочкой из лифта можно и не заметить. Как вспомню, какими глазами смотрел на меня Лукас, становится и сладко, и горько. Он видел во мне тогда не меня, а образ. Мираж, который я придумал сам. Уж такая у меня внешность, при желании и умении я могу быть очень и очень разным.

Покатавшись вдоволь по острову, мы остановились полюбоваться красотами водопада Вайлуа. Потрясающее место. Я, не боясь подозрений охраны Домбровского, как заправский турист, щелкал камерой, фотографируя всё вокруг. А Инессу, кажется, прорвало. Краем глаза я заметил блестящие слезинки, что покатились по её щекам. Лукас приобнял её сзади, а я сделал один из самых лучших снимков за последнее время. Стройный стан ещё молодой и очень красивой женщины ласкала струящаяся ткань нежно-голубого длинного платья, лёгкая шёлковая шаль небрежно обнимала плечи. Сильная рука Лукаса придерживала её за тонкую талию, а второй он пытался убрать с лица Инессы непослушную тёмную прядь, которую так не хотел отдавать игривый гавайский ветерок.

— Он поймёт сейчас всё, — внезапно тихо произнёс Трой, возникая перед моими глазами. — Ты не можешь оторвать от него взгляд. Это заметно. Один из охранников начал уже поглядывать.

— Чёрт, — тихо выругался я, немного отворачиваясь от застывшей пары. — Мне нужно ещё хоть несколько кадров.

— Доверься мне, — сказал Трой, и положил руки мне на затылок. Другой рукой он так быстро снял с меня очки, что я даже охнуть не успел. А затем и не смог. Чувственные горячие, чуть сухие от ветра губы, накрыли такие же мои. Я не ожидал этого, но… Что-то сработало. В этот момент Инесса повернулась лицом к Домбровскому. Он притянул её к себе, и кончиками пальцев поймал очередную слезинку. А потом Лукас поднял голову, и заметил нас. Время словно остановилось. В этот странный момент я ответил Трою на поцелуй, а Лукас медленно выдохнул. Глаза в глаза, но чужое дыхание во рту, не те руки обнимают тело, не тот человек рядом. Но возбуждение накрывало меня медленной волной. Я поднял руку с камерой, и, словно невзначай, устроил её на плече Троя. Щелчок, еще один. Я был уверен, что чуткая оптика поймала все нюансы эмоций на лице Домбровского. Трой отпустил меня, и заглянул в затуманенные глаза. Я же заметил промелькнувшее на лице Лукаса то ли сомнение, то ли узнавание.

— Поехали ко мне, — я быстро отвернулся от Домбровского, ухватил за руку прерывисто дышащего Троя, и потащил к мотоциклу. Уверен, если бы не Инесса, кое-кто захотел бы со мной познакомиться. А я был не настроен на близкое знакомство.

Трой замечательный парень и великолепный любовник. С ним всё оказалось легко и просто, словно мы знали друг друга сто лет. Его темперамент, нежный напор и чуткость, захватили меня и закружили. В ту ночь на Кауай я не думал ни о любви, ни о Лукасе Домбровском, ни о своём одиночестве. В ту ночь они, неожиданно для меня, отступили на второй план. Трой вытеснил их собой, подарив мне на прощание наполненную негой и страстью ночь. Оказалось, бывает и так, что человек, встреча с которым случайна и мимолётна, может оставить в твоей памяти яркий след. Я был благодарен ему за то, что спас меня, пусть на короткий миг, от одиночества. Быть может, я любил его в ту ночь, а может, просто жаждал тепла, что исходило от него. Улетая сначала в Гонолулу, так как межконтинентальные рейсы совершались только оттуда, а затем в Москву, я всю дорогу вспоминал неожиданный поцелуй Троя, и зачарованный взгляд Лукаса Домбровского.

Глава 6

Сегодня я вернулся домой в прекрасном настроении. И дело было даже не в том, что один из моих планов продвигался просто замечательно, и в будущем обещал порадовать. Дело в том, что в одном из глянцевых журналов появилась статья о чете Кострицких. Мне пришлось повоевать с Анжеликой за ту статью и фотографии, что я предоставил к сентябрьскому выпуску. Ей хотелось грязи и очередной шпильки в адрес Домбровского, а мне хотелось другого. С большим трудом, с кучей оскорблений в свой адрес, но мне удалось отстоять своё мнение. Номер прошёл на ура, принеся неплохую прибыль. Когда я вернулся в Москву, мне хватило недели, чтобы раскопать причину грусти Инессы Кострицкой. Это оказалась молоденькая сотрудница главного офиса её мужа. Каждый хочет устроиться в этой жизни комфортно, и многие пытаются устроить это за счёт других. Вот и эта юная красавица решила, что титул госпожи Кострицкой ей подходит больше, чем законной супруге банкира. О чём думал уважаемый Дмитрий, когда закрутил роман с хитрой девицей, я не знаю. Но мы, мужчины, иногда бываем так падки на лесть, на притворную невинность. Нам хочется чувствовать себя защитниками, и мы даже не подозреваем, насколько легко на этом сыграть. Мне не составило труда проследить и запечатлеть его молоденькую подругу в компании такого же молодого, не обременённого мозгами, зато с хорошей мускулатурой парня. Они резвились в одном из модных ночных клубов. В том, что они давно и очень близко знакомы, сомнений не возникло. Связь была слишком очевидна. Кострицкий попал в банальную ловушку. План, скорее всего, был прост: служебный роман, внезапная беременность, слёзы «влюблённой» и чувство вины банкира, развод с женой и свадьба с любовницей, а затем, опять развод, но уже на бабки. Только если девочка была бы действительно умна, то послала бы старого бойфренда подальше, да и любого другого тоже, играла бы уже в невинность и верность до конца. Иногда я делаю странные поступки. За день до выхода сентябрьского номера «Наутилуса» я отослал конверт с компроматом на любовницу Дмитрию Кострицкому. «Пусть порадуется, как радовалась его жена», — подумал я тогда. И вот почти месяц спустя, они дали интервью. Инесса, как умная женщина, не стала отрицать очевидные факты: что уехала со своим старым другом на отдых, что была в депрессии. Как не стала она отрицать и слухи о романе мужа. Инесса мудро поведала о том, что в каждой семье бывают разлады, главное вовремя это заметить и исправить. Теперь у них всё было замечательно. Супруги вспомнили, как сильно они любят друг друга, их чувства стали острее. Дмитрий поддержал слова жены. По его взгляду на фотографиях было видно, насколько бережно он относится к жене и детям. Иногда ревность разрушает, а в некоторых случаях заставляет мужчину вспомнить о том, какой он собственник и начать защищать своё. Особенно, когда на горизонте появляется старый соперник. Достойный соперник.

Я успел пообедать, и уже сидел на подоконнике и пил кофе, когда мой телефон громко разорался матом. Пришлось слезть с насиженного места, и ответить.

— Доброе утро.

— …

— У меня нет того, чего ты хочешь. Анжелика, я уже не раз говорил, что читателям наскучила уже твоя травля Домбровского. У нас в стране достаточно более разгульных и богатых личностей, чтобы писать о них. Какими бы перчёнными ни были наши заметки о нём, поверь, на них уже оскома у всех.

–..!

— Анжелика, не ори. Просто послушай совета.

–..!

— Во-первых, если ты меня уволишь, кто будет делать для тебя двойную работу за одну зарплату? Во-вторых, я тебя внимательно слушаю.

— …

— Что? Ты с ума сошла? Анжелика, я фотограф, а не птица или Человек-паук. Я по стенам не лазаю, и по балконам не летаю.

— …

— Всего лишь перебраться на соседний балкон и поснимать. А ничего, что это четырнадцатый этаж? А если я разобьюсь?

— …

— Ты случайно узнала, что я занимался скалолазанием? А разве высотка это скала? Не подскажешь мне, какая случайность тебе об этом проговорилась? Жаль, а то я бы эту случайность саму заставил лезть туда, куда ты меня посылаешь.

— …

— Хорошо, дорогая моя начальница. Я полезу и сделаю фото, но… До января месяца никаких больше материалов о Лукасе Домбровском! Или сама полезешь на тот балкон! Не повторяйся, моё увольнение мы уже обсудили.

— …

— Я понял. В пять буду тебя ждать по адресу, — и я чуть не разбил телефон о стену. — Курица упрямая! Дура набитая!

Уже несколько месяцев пытаюсь, да и не я один, вбить в голову госпожи Аграловой, что её пристрастие к Домбровскому уже начинает бить по тиражам. Людям надоело читать об одном и том же, меняются ведь только лица дамочек да география. Да, Лукас достаточно интересный человек, чтобы писать о нём. Он умный и успешный делец, меценат. Есть много отраслей, где он успешно использует свои таланты, а мы расписываем только его постельные похождения. Тоже мне Казанова. Мы сами мешаем ему построить нормальные отношения три года подряд, вмешиваясь в его личную жизнь. Какая нормальная девушка выдержит, если за её любимым человеком везде будет следовать вездесущий фотограф? У меня есть свой кодекс: я не снимаю умирающих и больных знаменитостей, не лезу в постель, не снимаю двусмысленные фото, выставляющие людей не теми, кто они есть. Да, мне пришлось стать папарацци, но совесть я стараюсь не потерять. Пытаюсь снимать только то, что есть, писать о том, что происходит на самом деле. Если я высказываю свои догадки, то стараюсь, чтобы они были близки к истине. Анжелике Аграловой это не нравится, но тиражи и успех «Лисьей десятки» говорят сами за себя, и этот факт заставляет её терпеть мои выходки. Хотя, иногда, она отыгрывается на мне. Сегодняшняя её просьба это… Приличных слов у меня нет. Совсем.

Информатор из офиса Домбровского поведал, что его шеф закрутил роман с одной весьма известной светской львицей, и, по совместительству, давней соперницей Анжелики. Ещё по всяким конкурсам красоты и тому подобной чуши. Только вот соперница намного умнее. Красавица удачно вышла замуж, ещё более удачно развелась. После развода открыла сеть салонов и модных бутиков. Вполне самостоятельная особа, в отличие от самой Анжелики, числящейся владелицей журнала, но живущей за счёт богатого папы. Лукасу всегда больше нравились умные и красивые женщины, чем красивые, но глупые. Видимо, это и была одна из причин, по которой Анжелика с ним пролетела. Новая пассия Домбровского проживала в одном из жилых комплексов бизнес-класса с огромными и супердорогими квартирами, бассейном, тренажёрным залом, скоростными лифтами фирмы Otis и охраняемой территорией. Так просто туда было не попасть. Анжелика придумала выход. Вот что делает с глупыми женщинами зависть. У них начинают работать мозги, жаль, что не в ту сторону. Она просто арендовала квартиру, по счастливой случайности находящуюся по соседству с квартирой соперницы. И теперь хотела, чтобы я забрался на балкон и сделал «суперские» фотографии. Желательно пикантные и горячие, так как эта светская львица просто обожает, по словам некоторых её любовников, заниматься сексом с открытыми шторами на окнах. А чего ей опасаться? Из ближайшего дома напротив её не снимут, ибо дома ниже, чем находится её квартира. А такой дурак, как я, есть только один. Если бы была возможность найти такую же по оплате работу, да ещё и по специальности, я давно бы послал госпожу Агралову лесом. Но… Не могу. Я хочу писать и работать, как журналист. Хотя бы так, как сейчас. Я вздохнул, и зарылся в свой телефон в поисках номера одного старого приятеля. Когда-то мы вместе лазали по горам, а теперь он лазает по домам, то есть работает промышленным альпинистом. Кто лучше него посоветует, что необходимо из снаряжения купить для моей цели. Откуда же эта стервь, как зовёт Анжелику Аня, узнала про скалолазание?

Квартира оказалась шикарной, а вид из окна был просто ошеломительным. Про вид на соседний балкон, я вообще промолчу. От такого пейзажа захватывало дух. Перепрыгнуть без страховки туда было не реально, я же не птица. Пришлось вспомнить старые навыки, благо мой приятель снабдил всем необходимым. Обманывать нехорошо, но рассказал ему байку о том, что хочу поздравить девушку столь оригинальным способом. На крышу меня никто не пустил бы, пришлось, как настоящему герою, идти в обход. Воспользовавшись снаряжением приятеля, всё закрепил и несколько раз проверил. Теперь осталось только дождаться возвращения Лукаса с дамой с романтического ужина, дать им немного времени и сделать своё дело.

Они появились ближе к ночи. Я выглянул в глазок, заметил, как скрылась за дверью знакомая фигура, оставив в холле этажа одного из телохранителей. Этот парень не был с Лукасом на Гавайях, и в Милане он меня не видел. Это хорошо. Если столкнусь, есть шанс удачно проскользнуть. Минут через пять-семь я подёргал закреплённую на крыше верёвку, крюк зацепился удачно и крепко, поправил пояс, защелкнул карабин и, аккуратно и тихо, с почти замершим от страха сердцем, я оттолкнулся и через пару ударов сердца приземлился на соседнем балконе. Давненько я не совершал таких безумств. Сделал несколько тихих шагов и заглянул в окно, не скрытое шторами. Просторная гостиная, приглушённый свет. И две фигуры. Это ещё не занятие сексом, но уже прелюдия. Открытая бутылка вина и пара бокалов на маленьком столике, расстёгнутое платье открывает безупречную спину, наполовину расстёгнутая белая рубашка позволяет нежной и тонкой женской руке гладить смуглую крепкую мужскую грудь. Сюжет прямо просится на обложку любовного романа, полного романтики и сентиментальности. Прости, Анжелика, но порно ты от меня не дождёшься. Где-то в глубине моей души начала вскипать ревность. Мне вдруг вспомнился тот взгляд, которым Лукас смотрел на меня на Кауай, когда знойный гаваец Трой поймал в плен мои губы. Тогда в голубых глазах было желание, а сейчас он с наслаждением и предвкушением тискал очередную дамочку. Я сделал несколько снимков, вполне удовлетворённый зачехлил камеру, и уже собираясь перебраться обратно, вдруг остановился. Мне захотелось пошалить. Я подошёл к окну, и постучал. Надо было видеть лица тех, кто находился в комнате. Дамочка, судя по всему, вскрикнула и спряталась за спину кавалера. Лукас же прищурил глаз, а я, показав ему поднятый вверх большой палец, помахал рукой на прощание. Пользуясь его ступором, я мигом вернулся на свой балкон, отпустил верёвки, и затаился в темноте. Мир отмер. Лукас вылетел на балкон, заметил брошенные и уходящие ввысь верёвки, и быстро бросился обратно в комнату. Я тоже быстро пошёл к двери. Прислушался. Лукас и телохранитель перебросились парой слов, и понеслись вверх по лестнице к выходу на крышу. Удачи! Я же быстро и тихо закрыл дверь, и неслышными шагами начал спускаться по лестнице. Вызывать лифт было нежелательно. Я успел выйти из дома на несколько минут раньше Лукаса и телохранителей. Даже успел надеть шлем, и завести мотор своего верного мотоцикла. Охрана на въезде пропустила меня без проблем, ибо сюда я приехал с хозяйкой одной из квартир. Сумасшедшая была авантюра, адреналин так и кипел в крови. Краем уха я услышал, как взревели моторы машин Домбровского, но удача и скорость были на моей стороне. Погоня не состоялась, потому что охотники быстро потеряли цель.

Приехав домой, я поставил мотоцикл так, чтобы его не заметили с места парковки Лукаса, от греха подальше, могли ведь и номер срисовать, и поднялся бегом к себе. Да уж, здесь меня точно искать никто не будет. Просмотрел сделанные фотографии и остался доволен. Горячие, стильные, почти как постановочные студийные фото. Вечер удался, ибо я был уверен, что свидание закончилось сразу после моего исчезновения. Кое-кому сегодня будет не до секса. Правду, наверное, говорят, что сделал гадость, и на сердце радость. Услышав через какое-то время звук въезжающих во двор машин, я выглянул, заметил недовольного Лукаса и со спокойной совестью пошёл спать.

Глава 7

POV Лукас.

Ближе к концу рабочего дня появился Баюндаров. Вошёл, плюхнулся на диван и бросил на низкий столик небольшой конверт. Я не трогал его целый день, давая возможность спокойно поработать и, надеюсь, порадовать меня результатами. Так прекрасно начавшийся накануне вечер был бесцеремонно испорчен. Одним словом, Проныра! Моё свидание было испорчено. Я извинился перед своей дамой, позвонил Баюндарову и рассказал свежие новости. Бедолага даже присвистнул. Я его понимаю, тоже был поражён до глубины души, увидев смутно знакомого парня на балконе четырнадцатого этажа. Первая мысль была, что он поднялся на крышу, и мы с телохранителем рванули, как два чокнутых гепарда, вверх по лестнице, чтобы поцеловаться с абсолютно нетронутым замком. Вызвали лифт, предварительно успев позвонить остальной охране и всё равно не успели. Проныра спокойным шагом вышел из здания, сел на мотоцикл и был таков. Несколько минут форы ему хватило, чтобы раствориться в ночи. Я почти рассмотрел его лицо. Этот его жест… Одно слово крутится на языке — наглец. Это из приличных. Я даже не знаю, как определить теперь моё отношение к нему. Раньше мне хотелось прищемить ему хвост, я ужасно злился, а теперь… Он по-прежнему вызывает мой интерес, но краски изменились. Раньше он был окрашен в хмурые тона лёгкой ненависти, а теперь в яркие горячие тона, кажется, страсти. С некоторых пор мне часто снятся по ночам колдовские зелёные глаза то очаровательной молодой женщины, то такие же глаза парня. Во сне он целовался с другим, а мне хотелось притянуть его к себе и… Я не знал, что означало это «и», но очень хотел узнать. Что-то мне подсказывало, что Проныре я интересен не только как мишень для работы, но и как человек. Пару дней назад мне позвонила Инесса и с радостью сообщила, что беременна. Видимо, Димка усердно замаливал свои грехи. Она поблагодарила меня за всё, хотя, что я сделал-то? Мне было не трудно поддержать близкого человека. И озвучила странную просьбу. Очень странную. Она попросила, когда я найду своего Проныру, оставить его целым и невредимым, чтобы она могла сделать его крёстным своего будущего ребёнка. Когда я удивлённо спросил её, с чего вдруг такие желания, моя подруга поведала, как кто-то прислал её мужу компромат на любовницу. Инесса сложила несколько фактов вместе, парадокс женского ума, и решила, что это мог сделать только мой Проныра. Главным фактом, подтверждающим её вывод, было то, что он прислал мне фотографии с места покушения, причём совершенно бесплатно, и сделал очень красивый и корректный репортаж с Гавайев. Женская логика, как и интуиция — вещи непостижимые для нашего, мужского, прагматичного ума. Моя интуиция соглашалась с Инессой, но хотелось бы фактов. И, похоже, что-то в лапках принёс мне Кот Баюн.

— Что это? — спросил я, кивнув на конверт и присаживаясь рядом на диван.

— А ты посмотри, — довольно ответил мне друг.

— Это же, — удивлённо протянул я, срываясь с места. Я быстро подошёл к своему столу и достал из одного из ящиков те рисунки, что сделал для меня художник. Вернулся обратно, разложил в рядок рисунки и фотографии из конверта, и поражённо замер. Одно лицо, словно из моих снов.

— Угу. Как ни старался, но пару раз в камеры наблюдения он всё же попал. Версия с переодетым парнем оказалась не такой уж провальной.

— В лицо мы его теперь знаем, а как будем искать?

— Кое-что я уже предпринял: фотку своему человеку в редакции отдал, базу данных мои ребята вчера взломали, — я нахмурился, а Кот Баюн только ухмыльнулся. — Ты сам вчера орал, чтобы я сделал всё, что посчитаю нужным. Вот я и сделал то, что давно хотел. Плюс, посидел, подумал и понял: не с того конца мы ищем. Мы искали папарацци, который работает с «Наутилусом», а необходимо было искать того, кто работает в тесной связке с Лисом. И я лично отправился на переговоры с выпускающим редактором. Он чаще других, кроме Аграловой, контактирует с этим журналистом. Мне хотелось узнать его настоящее имя, чтобы вежливо расспросить о фотографе.

— И что он тебе ответил? Послал, как раньше твоих парней посылал?

— Не совсем. Когда я попросил о встрече с Лисом, или хотя бы дать его координаты, честно пообещав не причинять никому ни телесных, ни моральных, он мне сказал: «Оставьте Яна в покое. Это всего лишь его работа. Мы все делаем то, что хочет госпожа Агралова. А Яну и так досталось в этой жизни». Конец цитаты.

— Значит, настоящее имя Лиса — Ян?

— Может быть, — развёл руками Кот Баюн. — Дело в том, что никакого Яна в штате журнала нет. Ни единого, даже на полставки, даже практиканта.

— Допускаешь, что редактор тебе солгал?

— Не тот человек. Что-то где-то мы упускаем, — задумчиво ответил Кот Баюн.

В этот момент в дверь постучали, и через мгновение в кабинет вошёл мой спец по общественным связям. Александр Пименов собственной персоной. Весельчак и балагур, имеющий весьма обширные связи. Не скажу, что он был моим близким другом, но общались мы неплохо. В руках у него была кожаная стильная папка, а в глазах любопытство. Но когда он увидел фото и рисунки на столе, в его глазах просто полыхнуло пламя.

— Сто лет не видел. Изменился, хитрюга, — весело выдавал он реплики, всматриваясь в изображения, а мы сидели как два идиота. Первым, как и положено по должности, пришёл в себя Баюндаров.

— Пименов, ты хочешь сказать, что знаешь этого парня?

— Кого? Севку? Конечно, знаю. Это мой старый друг, правда, мы давно не виделись. Последний раз перед защитой его диплома встречались.

— И как давно вы знакомы?

— Ну-у, познакомились, когда я учился на последнем курсе, а Севка на третьем. Мы вместе в команде КВН играли. Классный парень. А что?

— Саша, понимаешь, мне очень нужно его найти, — я предложил Пименову присесть в кресло напротив. — Можно сказать, он мне жизнь спас. Именно он позвонил Косте, — кивнул я на Баюндарова, — и предупредил о майском покушении.

— Я же сказал, что давно не виделись. После окончания учёбы дядя загрузил меня работой, — я вспомнил, что упомянутый дядя был шеф-редактором известного и популярного журнала, Саша там какое-то время работал. — Я в Москве бывал наездами, с друзьями виделся редко. А Севку я года четыре не видел, точнее, его почти никто из старой нашей КВН-компашки не видел. Как в воду канул. Он очень талантливый парень был, ещё на третьем курсе выиграл какой-то конкурс и его стали печатать в разных изданиях. Мой дядя даже хотел взять его после учёбы к себе в штат и сделать звездой журналистики.

— Но так и не сделал? — уточнил я.

— Нет. Там какая-то тёмная история произошла. Сразу после выпуска важный чиновник из министерства разослал негласное распоряжение не брать на работу в любое из изданий, причём не только Москвы, Севастьяна Кардова.

— Кого? — непонимающе уставился я на Пименова. Севасть… Ян?

— Его зовут так. Севастьян Кардов, родители извратились, то ли в честь деда, то ли прадеда назвали. Обычно все называли его Сева.

— Так что там по поводу чиновника? — напомнил о себе Баюндаров.

— Чиновник был крутой, и богатый. Всё имущество было записано на жену и дочку. Я это знаю потому, что года три назад разразился очень громкий интернет-скандал. Кто-то скрупулёзно собрал компромат на сего деятеля, и выложил в сеть. Чего там только не было, — Пименов даже языком прищёлкнул. — Проигнорировать такую кучу компры властям не удалось, и началось следствие. Очень грязное и громкое дело было. Чиновника не только сняли с должности, но и должны были посадить надолго, но… Он умер в тюрьме ещё до окончания суда. Дочка с женой, прихватив самое ценное, включая счета в заграничных банках, сбежали почти сразу после ареста главы семьи.

— Кажется, я вспомнил о ком речь. Только каким боком здесь твой приятель, не понимаю. Где этот чиновник, а где студент, пусть и очень талантливый. Вряд ли он делал очерки о политике в то время.

— Тогда нет. Сева больше писал о спорте и путешествиях. Он очень неплохо снимал, почти профессионально, и сам занимался экстремальными видами спорта.

— Какими? — живо заинтересовался я.

— Паркуром увлекался, и скалолазанием. Ещё мотоциклы обожал.

— Скалолазание, мотоциклы и фотография, — перечислил я, глядя в лицо Баюндарова.

— Саша, а ты не помнишь кого-то из его близких друзей? — продолжал допытываться Кот Баюн.

— Наша компания его давно не видела, я уже говорил. Мы собирались недавно, Севку вспоминали. А из его друзей… Ну, разве что Кирилл, и, наверное, его парень.

— Его парень?

— Да, — нехотя ответил Пименов. — Кардов гей, но никто, кроме близких друзей об этом не знал. Даже его семья не знала. Я когда насовсем в Москву вернулся и узнал от дяди о Севкиных проблемах, хотел с ним связаться. Его старый номер не отвечал, тогда пришла в голову мысль позвонить его родителям. Я не успел ничего толком спросить, его папаша обозвал меня пидором и бросил трубку. Я сделал вывод, что Сева с ними не общается. А его парня я видел в последнюю нашу встречу. Он модель, работает в Москве. Недавно приметил его на каком-то показе. Имя не помню, но если хотите, найти смогу.

— Найди, Саша. И ещё… Поговори со своим дядей, может, он что-нибудь слышал о твоём друге. И адрес этого Кирилла найди, пожалуйста, — попросил Баюндаров.

— Без вопросов. Сам давно хотел найти Кардова, да руки всё не доходили. Хреновый я друг, наверное.

— Саша, скажи мне… Сева на каблуках никогда не ходил? Понимаю, вопрос странный, — но меня очень это интересовало. Пименов весело улыбнулся.

— Не ходил — бегал. Мы с друзьями поспорили с одним товарищем, что сможем его разыграть. Он всех уверял, что на розыгрыш никогда не попадётся. Мы уговорили Севу нам помочь. Он был среднего роста, чуть-чуть не дотягивал до 180 см, худой, но по-спортивному подтянутый, гибкий неимоверно. И очень симпатичный, красивый даже. Не андрогин, но такие черты лица, что при правильном гриме легко сойдёт за девушку. Вкусную такую, необычную, — да кто бы спорил. Сам чуть слюной не удавился в том чёртовом лифте. — А на каблуках он сам научился ходить, месяц тренировался с девчонками из команды. Мы предлагали балетки надеть, но Севка отказался. Сказал, что не тот эффект будет. Шик потеряется. И спор мы выиграли! Из Севы такая ляля получилась. Представьте: ножки стройные, да ещё на тонкой шпильке, от личика глаз не отвести, парик рыжий до самой попы. Наш спорщик глазам своим не поверил, когда Сева парик снял. Он уже готов был красавице предложение руки и сердца делать.

— Рыжий парик? — почему-то грустно спросил я.

— У Севы волосы хоть и редкого рыжего оттенка, но на тот момент он носил их очень коротко стрижеными, только озорная чёлка падала на лоб. Зато глаза зеленющие, как у кота или лисы.

— У лиса, — поправил Баюндаров. Кажется, мы оба уже догадались, что Лис и мой Проныра один и тот же человек.

Через пару дней я знал всю неприглядную историю. Бывший парень был особо не разговорчив, но кое-что рассказал. К нему однажды подкатили двое ребят бандитской наружности. Напугали, поприжали и выпытали всё, что он знал о Кардове. А напоследок, приказали молчать и денег прилично приплатили. В общем, своего парня он попросту продал. Да и Кирилл этот… На последнем курсе в группу Кардова перевелась одна фифа, дочка того самого чиновника из министерства. Красивая, довольно бездарная девица, но со связями. Сразу же положила глаз на Яна. Почему-то мне казалось, что теперь это имя подходит ему больше. Кардов поддерживал со всеми ровные дружеские отношения. Атаки новенькой сокурсницы на свою персону переносил стойко и с юмором. Пытался держаться в рамках приятельских отношений. Но, по словам подруг этой девушки, она выбрала его как кандидата в мужья. Талантливый парень, уже немного известный, обаятельный, с привлекательной и необычной внешностью. Его природные данные, да связи и деньги её папы, и можно считать, что замужем за новой звездой. Кардова она достала за учебный год, как он ни пытался ей мягко объяснить, что они не пара, девушка этого не хотела понимать. Она действовала, как бронепоезд. Цель есть, препятствий нет. Судя по всему, ей никогда не отказывали. А незадолго до торжественного выпуска что-то изменилось. Она прекратила свои домогательства. За два дня до вечеринки, девица собрала всех однокурсников, кроме Яна, и кого обещаниями, кого угрозами, а кого просто деньгами заставила объявить Кардову бойкот, так сказать. Прямо в ресторане, где все они должны были собраться, высказать ему кучу гадостей. Девушке откуда-то стало известно, что Ян встречался с парнем. Кирилла она тоже уговорила, пообещав хорошую работу. Вечер был омерзительным: сначала радостные улыбки, а потом грязь. Все поддерживали зарвавшуюся чиновничью дочку, краснели, отворачивали лица, но поддерживали. Кирилл сразу же пожалел о своём согласии, но промолчал. А Ян просто развернулся, и вышел. Кирилл пошёл за ним, и вовремя. Он увидел, как парня под руки тащат за угол водитель и пара охранников его обидчицы. Там они начали избивать парня кулаками и ногами. Жестоко. У Кирилла хватило ума вызвать наряд и «Скорую помощь». Это спасло Яна от худшего, судя по тому, как один из охранников бесцеремонно и грубо попытался его раздеть. Что именно он хотел сделать, можно только догадываться. Громкая сирена спасла парня. Кирилл приходил к нему в больницу, но Ян не захотел его видеть. И правильно. Этот парень сам себя наказал. Предал друга и поверил липовым обещаниям. Девушка соврала, никому не помогла и ни в какое тёплое место никого не устроила. Однокурсники ей были попросту не нужны. Наобещала, попользовалась и выбросила как ненужный мусор. После больницы Кирилл бывшего друга больше не видел.

Баюндаров ещё во время разговора с Пименовым вспомнил, что фамилия фотографа «Наутилуса» именно Кардов. С. Н. Кардов. А вот адрес, указанный при приёме на работу оказался не действительным. Ян давно переехал, но куда, никто не знал. Оставалось надеяться на внедрённого человека. Вдруг Ян появится в редакции именно в его смену. К тому же стало известно, что в последнее время между Лисом и Аграловой напряжённость. Её ведущий журналист настаивает на окончании моей травли, но Анжелика не сдаётся. Орёт на всю редакцию по телефону, что уволит его. Маньячка. Жаль, у меня не нашлось до сих пор аргументов, чтобы убедить её отца продать мне журнал вместе с издательством. Мои просьбы угомонить дочь, он, посмеиваясь, проигнорировал. Принимать кардинальные меры, и начать топить его бизнес я не хочу. Это не мои методы, к тому же его бизнес мне не нужен — не мой профиль. Где же тебя искать, Ян? Глядя на разноцветные листья за окном, мне вдруг вспомнился чей-то стих, и я улыбнулся.

Вот кленовый рыжий лист.

Вот лукавый рыжий лис.

Вот охотники в лесу

Ищут рыжую лису.

Только как отыщешь лис,

Если рыжий каждый лист?

Из-за этой рыжины

Лисы в листьях не видны.

Глава 8

POV Ян.

Вчера я всё-таки сдался на уговоры Ани, и согласился провести новогоднюю ночь в клубе «Пьеро». Том самом, что принадлежит другу Домбровского. Я как-то проговорился Ане, что у меня есть клубная карта, приобретённая на всякий случай. И моя подруга посчитала, что этот случай настал. Клуб «Пьеро» славился великолепной шоу-программой и приятной атмосферой. Элитный, что ещё сказать. С собой я могу провести в клуб несколько гостей. Аня была би и недавно рассталась с очередной подругой. Теперь хотела оторваться и развеять свои печали. Она предпочитала мужчин в своей постели, но с её внешностью ей больше везло на хрупких, но непостоянных барышень-лесбиянок. Поддаваясь на уговоры, мне пришлось сдаться.

К праздничному столу уже было почти всё готово, когда на моём пороге нарисовалась во всей красе госпожа Гнедыш. У меня глаза полезли на лоб, когда я увидел Аню. Точнее, её внешний вид. Когда она сняла куртку, я увидел надетый на подруге приталенный, чуть удлинённый чёрный бархатный жилет, белую с рюшами на рукавах и у ворота рубашку, обтягивающие её стройные сильные ноги чёрные бархатные штаны. В довершение, явно чтобы меня добить, на её голове была повязана чёрная с серебристыми черепами бандана и в ухе тускло блестела «старинная» серьга. Капитанша пиратов, или капитан, смотря с какой стороны посмотреть. Оторопело осматривая подругу с ног до головы, я спросил:

— А это что? И зачем?

— Карнавальный костюм, что же ещё. Сегодня в «Пьеро» новогодний маскарад. Без костюмов внутрь не пропустят, я узнавала.

— Ура! У меня костюма нет, значит, я остаюсь дома, — рано повеселел я.

— Облом, солнце моё! Я заранее приготовила для тебя подарок, — ответила мне Аня широкой улыбкой, вытаскивая из объёмной сумки большую коробку с синей лентой. — Держи. Потом примеришь.

— Спасибо, — с опаской ответил я, поглядывая на коробку в своих руках.

— Это в духовку, — продолжила Аня вытаскивать из бездонной сумки заначки. Я положил подарок на тумбочку в прихожей, и начал относить на кухню то, что доставала гостья: почти готовую утку, одуряюще пахнущую и нуждающуюся в том, чтобы её сунули в духовку, пирог фирменный с яблоками, ещё какие-то вкусности. Ругаться с ней я перестал уже давным-давно. Никогда не приходит в гости с пустыми руками. Я и сам неплохо готовлю, но Анину утку и пирог просто обожаю.

Когда мы накрыли праздничный стол и выпили первые бокалы, провожая уходящий год, закусив вкусностями, и нахваливая друг друга, тогда я вручил подруге маленькую коробочку с изящным браслетом. Аня поблагодарила и тут же вспомнила о своём подарке. Я принёс его из прихожей, и под внимательным взглядом дарительницы, открыл. Там оказался костюм, состоящий из тонкой кожаной куртки с воротником стойкой и таких же штанов. Когда я вытащил их, чтобы рассмотреть, то я подумал, что штаны бракованные. Мне так показалось вначале. У них застёжка-молния оказалась почему-то сзади, а не впереди как у всех приличных штанов. Начиналась она вверху, на поясе, и заканчивалась немногим ниже центра попы.

— Аня, прости, но штаны с браком.

— Ничего подобного, — невозмутимо ответила Аня, и достала из коробки два холщовых мешочка. Один чуть меньше, а другой чуть больше. Я отложил странные штаны в сторонку и открыл тот, что поменьше. Там лежали пушистые лисьи уши на тонком обруче. Прищурив глаз, я покосился на Аню. Она продолжала усмехаться. Тогда я раскрыл второй мешочек и потащил оттуда рыжий искрящийся мех. Когда я вытащил его до конца, то возмущенно уставился на хохочущую уже подругу. На конце, или начале рыжего хвоста торчала анальная пробка. Твою мать, Анна Владимировна!

— Это что? — возмущенно спросил я, крутя в руках девайс.

— Твой стимул отлично провести новогоднюю ночь, — хмыкнула подруга. — Думаешь, я не знаю, как ты собрался её провести? Выпить в клубе, потанцевать от души, построить глазки и смотаться в одиночестве домой, смотреть в окно и мечтать о своём Лукасе.

— Я с этим в заднице не пойду, — понял я предназначение странной застёжки на штанах.

— Пойдёшь. Ты мне желание проспорил, помнишь? — Блин, было дело.

— Аня, — я жалобно посмотрел на подругу. — А может, не надо? Это же издевательство. Ты даже не представляешь, каково мне будет с этой штукой сначала ехать в такси, а затем ещё и танцевать. Я же сяду в уголочек на диванчик, и даже рыпаться не буду. Ты садистка, подруга моя?

— Я, солнце моё, как учитель биологии очень даже представляю. Но проигрыш, есть проигрыш. И на диванчике я тебе отсидеться не дам, даже не мечтай. Бери хвост, уши и костюм и топай в ванную, Лис. Волосы не забудь в тугую косу заплести, и ботинки с высокой шнуровкой найди. Они к костюму идеально подойдут.

Делать было нечего, собрал вещички и потопал. Принял душ и провёл все процедуры, прямо как перед свиданием. Костюм сел, словно вторая кожа, а пробка подарила непередаваемые ощущения. Давненько я такими штучками не пользовался. И что теперь делать? Спать с кем попало не в моих правилах, так что незнакомцы побоку. К тому же на этом новогоднем празднике жизни все будут пьяны и веселы. Замечательная у меня будет праздничная ночь, домой бы дотерпеть, хотя… Если Аня найдёт себе компанию раньше, я смогу вытащить этот дурацкий хвост, и нормально застегнуть штаны. Тогда ночь пройдёт очень даже прекрасно.

Дождавшись такси, мы вышли из подъезда и направились к машине. Пробка исправно выполняла свою работу, вызывая мурашки возбуждения, а я тихо матерился и обещал подруге отомстить. Как говорится: «Я не злопамятный, но всё записываю!»

POV Лукас.

Сегодня Кот Баюн с Лавриком притащили меня встречать Новый Год в «Пьеро». На костюмированную вечеринку. Детский сад штаны на лямках. Один вырядился здоровым Викингом в рогатом шлеме, закрывающем половину лица, другой Восточным Султаном. И мне костюмчик припасли, спасибо, что ни какого-нибудь супергероя в латексе. Стильный такой Вампир получился в чёрных брюках, чёрной рубашке с небольшими кружевами, черно-серебряный пояс стянул мою талию, а на плечи был наброшен чёрный с серебристой подкладкой плащ. Дополнение в виде элегантной чёрной полумаски вполне меня устроило. Если бы они подсунули мне плащик с красным подбоем, пришиб бы обоих. Здесь по залу, уже плавно шатаясь, передвигался десяток таких карикатурных вампирчиков, с совершенно не свойственными этим существам красными лицами. Видел даже пару пьяных розовых зайцев. Кошмар, но весело. Музыка гремит, тела движутся, возбуждение витает в воздухе. Мы, подкрепившись у Лаврика в кабинете коньяком и закусками, вышли понаблюдать за весельем, и, может быть, повеселиться самим. Музыканты сделали небольшой перерыв, народ ринулся к своим столикам и тут я заметил рыжий всполох. У бара сидел парень в костюме Лиса, сияя пушистыми ушами и длинным хвостом. Он напомнил мне о моём не пойманном Лисе. Как Кот не рыл землю, следов Яна всё так же не нашёл. Даже в редакции парень не появлялся, присылая материал курьером лично Анжелике. Затаился мой Проныра. Я продолжал разглядывать парня у барной стойки. Музыка вновь заиграла, и он легко соскочил с высокого стула, почему-то чуть скривил красивые чувственные губы, схватил за руку сидевшего рядом пирата и вместе с ним, легко лавируя между другими посетителями, двинулся к танцполу. Жаль, если он не один. Забавная у него причёска: волосы были выбриты у висков и на затылке, а остальная часть была собрана и заплетена в тугую косу, спускающуюся почти до лопаток. Чёрная полумаска и пушистые уши придавали игривости, но моё внимание, и должен заметить не только моё, привлекал пушистый хвост на обтянутой чёрной кожей заднице. Очень аппетитной заднице. Кот Баюн заметил мой пристальный взгляд и хмыкнул, толкнув в бок Лаврика.

— Кто-то приметил себе цель.

— Я всего лишь смотрю, — ответил я, не отводя взгляда от гибкой фигуры, двигающейся в такт сердцебиению музыки.

— С кем встретишь год, с тем и проведёшь, — напомнил избитую, но вселяющую надежду фразу Лаврик. — Ты же хочешь найти своего Лиса? Хочешь. Вот затащи в постель этого, вдруг и тот приплывёт в руки.

— Предлагаешь обмануть судьбу? — улыбнулся я. Идея мне понравилась, к тому же пират, танцующий рядом с заинтересовавшим меня парнем, был больше похож на приятеля, чем на любовника.

— Всего лишь намекнуть ей о том, какой именно подарок ты хочешь, друг мой. — Лаврик полез куда-то в свои пышные одежды, и вскоре протянул мне ключ. — От сердца отрываю. Цени. Это ключ от моих личных апартаментов, надеюсь, помнишь, где они располагаются?

— А как же? — забеспокоился я для вида. От такого щедрого подарка глупо было отказываться.

— У нас с Котиком есть ещё мой роскошный кабинет. Веселись, дружище.

Лаврик хлопнул меня по плечу, а Кот Баюн взял за руку и потащил прямиком на танцпол. Там его мощная фигура сразу же оттеснила пирата, оставив Лиса в моё распоряжение. Мне не составило труда поймать ритм движения. Находясь так близко, я почувствовал, как волна возбуждения прошила мой мозг, а руки сами потянулись к подтянутой попе, весело помахивающей пушистым хвостом. Не успел я положить ладони, как парень резко обернулся, хищно и зло улыбаясь. Кажется, я сейчас вместо любви получу в челюсть. Но… Наши взгляды встретились, и мир остановился. Такого никогда не случалось, но я словно попал в один из собственных снов. Зелёные глаза заполонили всё. Я смотрел, как из них исчезает ярость, как появляется удивление, а оно сменяется лукавством, приправленным разгорающимся в глубине огоньком. Лис раздумывал несколько мгновений, а затем начал медленно чувственно двигаться, всё убыстряясь. Он не отводил от меня взгляда, а его улыбка манила и околдовывала. Я положил правую руку на его открытый затылок и слегка погладил кончиками пальцев, тут же почувствовав лёгкую дрожь. Губы парня чуть приоткрылись. Моя левая рука притянула Лиса за талию так, что между нашими телами нельзя было бы просунуть и ладонь, давая почувствовать возбуждение. Его юркий язычок прошёлся по губам, приглашая к танцу. Я не заставил себя долго уговаривать. Властно притянул рыжую голову к себе, и втянул в долгий жаркий поцелуй. Музыка звучала в ушах, кровь стучала в висках, огонь сжигал тело. Мы танцевали, слившись телами, пытаясь выпить друг друга жаркими поцелуями. Разорвав поцелуй и хватая ртом воздух, я потянул парня с танцпола. Недолгое сопротивление, а потом, словно приняв для себя решение, он смело пошёл за мной.

Мы не вошли, ввалились в личные апартаменты хозяина клуба. Лаврик всегда любил шик. Посреди большой комнаты стояла не кровать, застеленная белым атласным покрывалом, а ложе. Причём с большой буквы. Напротив, поближе к нам, находился и притягивал взгляд удобный белый кожаный диван. Стена возле кровати была зеркальной, но я знал, что за ней находилась шикарная ванная комната. Когда там зажигался свет, тот, кто был на кровати, видел всё, что происходило в ванной. Изюминка для вуайериста. Мои губы уже горели от поцелуев, а тело хотело большего. Я отпустил Лиса, чтобы раздеться. Первым делом я сбросил плащ и туфли, а Лис медленно снял тонкую кожаную куртку. Под ней было обнажённое, в меру подкачанное тело. На ногах у него были надеты высокие шнурованные ботинки, и парень, шаловливо прикусив нижнюю губу, повернулся ко мне спиной, наклонился и начал мастерски разбираться со шнуровкой. Я зверски обошёлся со своим поясом и рубашкой, и тут заметил блеснувшую молнию на его кожаных штанах. У меня мелькнула догадка, каким способом на попе держался хвост. Эта обтянутая часть соблазнительного тела тянула к себе, как промышленный магнит. Наконец, ботинки были сброшены, и я повернул соблазнителя к себе лицом. Снова захватил губы в плен, тем временем нащупав хитрую молнию и потянув язычок вверх. Сладкий выдох в мой рот, и прижатые бёдра к моему паху были ответом на моё самоуправство. Я отстранился и аккуратно потянул штаны вниз, оставляя нетронутым хвост. Эту деталь костюма я оставлю напоследок, как и уши с маской. На мне уже не было ничего, кроме такой же чёрной полумаски. Сегодня новогодняя ночь. Ночь тайн, загадок и страсти. Под его штанами, как я и думал, не оказалось белья, только соблазнительное, с атласной кожей тело. Отбросив последнюю деталь одежды в сторону, я удобно устроился на диване, и потянул Лиса на себя. Последовав моим желаниям, он сел мне на колени. Наши руки скользили по разгорячённым телам, исследуя и узнавая. Этот парень был очень гибким и пластичным, это я приметил ещё во время танца. Мне захотелось немного экстрима, чего-то непривычного, необыденного. Повинуясь моим направляющим движениям и крепко держась за мои руки, Лис опустился плечами на покрытый мягким ковром пол. Его бёдра остались на диване. Я наклонил его ноги вперёд, открывая его полностью своим глазам. Парень легко удерживал собственные ноги на весу, и прерывисто дышал. Я встал на одно колено на краю дивана, и, взявшись за основание хвоста, легонько прокрутил, удовлетворённо услышав сладкий вздох. Чуть наклонившись вперёд, пощекотал его губы кончиком пушистого хвоста. Он засмеялся, и попытался отвернуть лицо. Я бросил детские шалости, и приступил к взрослым играм. Крепко взявшись пальцами, потянул пробку на себя. Розовое отверстие расступилось и отпустило свою жертву, тут же приняв два моих пальца. Я улыбнулся, заметив, как задержал дыхание лежащий подо мной парень. Привстав, надел презерватив, благоразумно брошенный в пылу страсти на диван, и осторожно проник в подготовленное тело. Жарко, сладко, тесно. Замечательно. Я вошел на всю длину, затем вышел. Ещё раз. Снизу возмущённо зашипели. Улыбнувшись, я поменял положение, уперевшись пальцами ног в подлокотник дивана, а руками в пол. Начал ритмично и плавно двигаться. Правая нога парня оказалась почти у меня на плече. Не удержался, приподнял колено Лиса, и поцеловал в розовую пятку, лизнул несколько раз щиколотку, вызывая сладкие стоны. Я ускорил движения. Через несколько горячих минут я развернулся лицом к партнёру, удобно устроился коленями на диване, поставил руки по обе стороны его лица и начал вбиваться в желанное тело. Краем глаза я замечал, как сжимались пальцы на его ногах, слышал, как сладко и прерывисто он дышал, принимая мой напор. В такой позе он был полностью в моей власти, и почему-то доверял мне, позволяя наслаждаться единением. А я отвечал тем, что изо всех сил дарил ему наслаждение. Лис смотрел на меня, не отводя глаз, и поглаживал свой член, то сжимая, то лаская. Я так же завороженно смотрел в его глаза, двигаясь, двигаясь, двигаясь. Всё быстрее, всё жёстче. От яростного темпа кружилась голова, и кровь бурлила расплавленной лавой, подгоняя извержение вулкана. Он кончил немного раньше меня, покрывая свою грудь полупрозрачными капельками. Я последовал за ним, и перед глазами засияли звёзды. Когда эйфория немного схлынула, выпустив из своих объятий, я склонился к Лису и нежно, с благодарностью, поцеловал его. Мне так хотелось снять полумаску, и увидеть лицо человека, подарившего мне непередаваемые эмоции. Но я сдержался. Пока. Ночь длинна и у нас ещё будет время.

— Ты великолепен, — произнёс я, помогая ему подняться. Он посмотрел мне в лицо, и смущённо улыбнулся.

— Ты тоже, — приятный мягкий голос приласкал мой слух.

— Я хочу ещё, — он только рассмеялся в ответ. — Давай, опробуем кровать. Она так манит.

И мы опробовали её с огромным удовольствием. На этот раз оседлали меня, и уже мне пришлось отдаться в чужие руки, подстраиваться и доверять. Он отдавался мне, но на самом деле неистово брал всё моё существо. И всё повторилось, так же ярко и сумасшедше. Когда он после сокрушительного оргазма наклонился ко мне, я не удержался и снял одним движением его уши и полумаску. И… поражённо выдохнул, глядя в зелёные знакомые глаза. Имя я просто выдохнул:

— Севастьян Кардов.

— Ян, — дрогнувшим голосом уточнил он, делая одно стремительное движение правой рукой. Ян коснулся пальцем моей кожи за ухом, нажал куда-то и погрузил меня в темноту беспамятства.

Я пришёл в себя от лёгких, но ощутимых похлопываний по щекам. Открыв глаза, увидел обеспокоенное лицо Баюндарова. У меня не было необходимости осматриваться, я знал, что Лиса в комнате не было. Он опять исчез. Теперь я понял, почему он позволил мне увести себя. Просто Ян узнал меня. Человека, столько лет бывшего объектом его слежки, он не мог не узнать.

— Ты что здесь делаешь? — спросил друга, поднимаясь на постели. Я оказался аккуратно укрыт простынёй.

— Заметил в зале парня, похожего на твоего Лиса, только без ушей и хвоста. Решил проверить. Дверь была не заперта. Что случилось?

— Это был Ян, — Баюндаров чертыхнулся, а я лишь грустно улыбнулся. — Я снял с него полумаску, с дуру назвал по имени, а он нажал на какую-то точку у меня за ухом, вырубив.

— Непростой он парень. За ухом одна из немногих точек на теле, которая приводит только к кратковременной потере сознания.

— Вы сказали мне, что с кем встречу год с тем и проведу, — вспомнил я, что Новый Год мы встретили, наслаждаясь друг другом.

— У судьбы отменное чувство юмора. Тебе захотелось подшутить над ней, но она посмеялась над тобой.

— О да, — улыбнулся, вставая с кровати и нащупав босой ногой что-то мягкое. Наклонился и поднял пушистый лисий хвост. — Кое-что мне всё же осталось на память.

— Судя по тому, что ты всё ещё в полумаске, он не знает, с кем переспал?

— Знает, — спокойно ответил я. — Потому и пошёл за мной сюда.

— Теперь будем ждать свежего номера «Наутилуса» и статью с названием «Лукас Домбровский. Жизнь в голубом цвете»?

— Статьи не будет, — почему-то уверенно произнёс я.

Глава 9

POV Ян.

Январь стал для меня не самым лёгким месяцем. Он был полон сомнений, сожалений и сладких воспоминаний. И началось всё, конечно же, с новогодней ночи. Когда среди движущейся толпы танцующих я почувствовал чьё-то прикосновение, то жутко захотелось врезать по морде очередному владельцу загребущих ручек. Нет, я понимаю, что игривый рыжий хвост выглядел, как настоящая провокация, но зачем руки-то распускать? Я резко обернулся, и не поверил своим глазам. Даже маскарадный костюм и чёрная бархатная полумаска не могли скрыть от меня знакомые, изученные до последней морщинки, черты. В мерцающих в призрачном свете танцпола глазах горело желание. Жаркое и манящее к себе такого наивного мотылька, как я. А ведь думал, что давно излечился от подобной глупости. Мне сорвало крышу, иначе я не могу объяснить свои дальнейшие действия: совместный танец, неистовые поцелуи и сумасшедший секс в шикарных апартаментах. Я наплевал на осторожность, последовав за ним. Бросился в страсть, как в глубокий омут, с головой. Лукас удивил меня. Он оказался не только изобретательным любовником, но и очень умелым. Это стало приятным сюрпризом, поселившим в душе капельку надежды. Теперь я понимал, почему у него менялись секретари. Не говоря уже о том, что последнего из них я однажды видел в этом клубе. Причём он не был гостем. Парень здесь работал и отнюдь не барменом. Должен сказать, что Домбровский достаточно осторожен, если я, следовавший за ним по пятам последние три года, не узнал о его похождениях по симпатичным мальчикам. Идя за ним по извилистым коридорам клуба, я понимал, что эта ночь исполнения желаний. Единственная ночь в году. Я не просил о таком подарке, но волею судьбы получил. Сожалею ли я сейчас? Не знаю. Это тот вопрос, на который я так и не смог себе ответить. Скорее, всё же нет. Не сожалею. Это ночь легла в шкатулку моих приятных воспоминаний.

В бочке мёда, из оргазма и страсти, оказалась большая ложка дёгтя. Лукас не только знал меня в лицо, но, что было хуже, он знал и моё полное имя. Хоть в этом огромном городе я нигде не прописан и не имею собственности, которая была бы записана на имя С. Кардова, найти меня для его службы безопасности стало намного проще. Теперь это лишь дело времени. В редакции журнала никому не известно, где я сейчас живу, но, к сожалению, всё равно придётся менять место жительства. Жаль, ведь этот арбатский дом с уютным двориком стал для меня почти родным. Давно мне не было так комфортно и спокойно жить. Но, хорошего понемногу. Пожил два года рядом с объектом своей страсти, пора и честь знать. Да и работать с Анжеликой надоело до такой степени, что даже мечта всё же стать настоящим журналистом стала блекнуть день за днём. Я давно уже понял, что подняться выше, чем сейчас не получится. Автор самого популярного и скандального разворота в довольно среднего качества издании, это моя крыша. Уже не в первый раз приходила мысль бросить пустые надежды и профессионально заняться фотографией. А что? Нырну в океан модной индустрии и стану звездой. А хочу ли, это уже другой вопрос. Я уже несколько лет подрабатывал тем, что снимал для начинающих моделей портфолио. Работа как работа. Среди обыденности бывают и приятные моменты. Недавно один мой друг устроил у себя в баре выставку моих работ. Он байкер, и друзья у него байкеры. У меня однажды сломался мотоцикл в дороге, вот так мы и познакомились. Он помог мне тогда, и предложил свою дружбу. Мне нравилось ездить с его, а теперь уже и моими хорошими знакомыми в дальние путешествия, иногда по отличным европейским дорогам, иногда по нашему, пусть и живописному, но бездорожью. Мы всегда путешествовали на мотоциклах, а камера всегда была у меня с собой. Снимков накопилось много, и друг уговорил меня сделать выставку. И это безумно приятно, когда обычные посетители рассматривают с интересом твои работы, а знакомые узнают себя и вспоминают моменты, когда снимок был сделан. Некоторые работы даже были проданы. Мы с другом решили, пусть деньги ждут какой-нибудь нашей совместной поездки. Где-то в марте или апреле мы планируем рвануть куда-нибудь, может в Азию, а может на Балканы или в Грецию. Мне кажется, что пора менять что-то в своей жизни.

Через три недели после Нового Года Лукас завёл себе новую девушку. Как всегда стильную, умную и самостоятельную. Я же, как всегда, об этом узнал. Стало неприятно? Да. Мне никто ничего не обещал. Он даже, в отличие от меня, до того как сдёрнул полумаску и не знал, с кем провёл ночь. Сегодня вечером, я вновь, как и прежде, караулил его. Снова элитный жилой дом, охранник, камеры наблюдения, подземный гараж. У меня не было никакого желания туда лезть. Я сделал уже несколько снимков, пока они сегодня романтически ужинали. Для статьи хватит, пусть и без пикантности. Агралова опять будет орать, но пошла она лесом. Сдам материал и уволюсь. Надоело. Надоело. Надоело.

Неожиданно моё внимание привлекла тёмная неброская машина. Она остановилась неподалёку. Некоторое время никто из неё не выходил. Тут из недр подземной стоянки вышел высокий парень в форме охранника, и махнул рукой. Из машины сразу же вышел человек, достал из багажника небольшой чемоданчик и быстрым шагом направился к дому, точнее, к подземной стоянке. Охранник пошёл следом за ним, осторожно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь кого-то. Мужчина из машины был почему-то смутно знаком. Я взял камеру, и так же осторожно последовал за ними.

Спрятавшись за одну из колонн, надёжно прикрытый бампером большого внедорожника, увидел их обоих: и охранника, зорко оглядывающегося по сторонам, и незнакомца, копошащегося у машин Домбровского. «Не к добру это», — подумал я, делая свою работу. Увеличив один из кадров, где хорошо был виден незнакомец, я вспомнил его. Если зрительно убрать небольшую бородку и тонкие усики, добавить немного волос и стильную чёлку, то передо мной возникнет тот самый сбежавший киллер, который в мае пытался убить Лукаса. Вот и встретились вновь. Этот молодой мужчина виртуозно, не потревожив сигнализации, открыл капот машины Домбровского, и что-то долго и осторожно устанавливал там. Затем, закрыл и включил сигнализацию. Если я хоть что-то понимаю, то на этот раз кто-то решил действовать не мелочась. Устроили охранником своего человека, дождались удобного момента и заминировали машину. Просто и действенно, и неважно, что кроме жертвы может погибнуть кто-то ещё. Я размышлял, а пальцы делали своё дело, щёлкая снимок за снимком. Дальше оставаться было опасно, и я осторожно прокрался к выходу, заглянул по пути в каморку охранника, убедившись в своей догадке. Камеры наблюдения были выключены.

Я дождался, когда киллер сядет в свою машину и двинется в путь, и только тогда позвонил на давно известный мне номер. В первый раз. Ответили мне не сразу, вероятно, человек был занят. Я усмехнулся.

— Да, — отрывисто прозвучал в трубке знакомый, не так давно шептавший мне нежные слова голос.

— Доброй ночи, господин Домбровский, — произнёс я, выруливая вслед машине киллера.

— Ты, — выдохнул мужчина. Узнал? — Ян? Почему молчишь?

— Потерял дар речи. Вы всё ещё помните мой голос.

— Помню, и хочу ещё не раз услышать.

— Да? Тогда слушайте, Лукас, и запоминайте.

— Давай не столь официально, — мне показалось, что кто-то недоволен.

— Уговорил. К делу, Лукас. Твою машину только что заминировали. Охранник в гараже является сообщником вашего старого знакомого. Помнишь майского киллера?

— Помню. Но с чего ты взял, что…

— Лукас, я рядом, как всегда. Киллер подъехал к дому, свободно вошёл в гараж в сопровождении охранника, причем заметь, камеры при этом были выключены. Что можно предположить?

— Они всё ещё там? — по-деловому спросил Лукас. Скорее всего, кто-то из телохранителей уже звонил в этот момент Баюндарову.

— Охранник остался, и будьте осторожны. Мне показалось, что киллер передал ему небольшой пульт, может быть, это дистанционка. Мне кажется, машину взорвут во дворе. Флешку со снимками я пришлю позже, когда всё закончу.

— Что закончишь? Ты где, сумасшедший?

— Я в своём уме. Кроме меня, вашего киллера никто не выследит, и я такой шанс упускать не собираюсь. Или ты до конца жизни собираешься ходить с толпой телохранителей?

— Слушай сюда, экстремал, я хочу видеть тебя живым и здоровым.

— Зачем, Лукас? Чтобы надрать мне уши самолично?

— Задницу, твою мать. Твою симпатичную подтянутую задницу!

— Неужели так понравилось? — не смог я сдержать сарказма в голосе. — Домбровский, как бы мне ни хотелось повторить наше рандеву, но мальчиком для тайных свиданий между твоими парадными девочками я не буду. Даже не мечтай!

— Посмотрим, — упрямо ответил Лукас. — Не рискуй лишний раз, и помни, что мы ещё не закончили!

Я отключился, и, зорко следя за перемещением машины впереди, задумался. Всё-таки пришла пора менять и работу, и место жительства. Надеюсь, что хоть страну менять не придётся. Домбровский упрям. Он вбил себе в голову, что хочет встретиться со мной. Но как бы мне не хотелось и не мечталось, я не настолько наивен, чтобы поверить во вдруг вспыхнувшие чувства. А по поводу его девиц я сказал правду. Одним среди многих я не буду. Пусть и не афишируя отношения, но можно быть вместе, если кто-то этого действительно хочет.

Киллер без цели ездил по городу около часа, возможно, проверял нет ли за ним хвоста. Меня он не приметил, да и немудрено, я так наловчился в этом деле, что даже парни Домбровского меня не замечали. Неприметная старая машина, обыденная простая одежда, яркие рыжие волосы спрятаны под тёмную вязаную шапку, а главное, необходимо не забывать об элементарной осторожности. Недавно включил зомбоящик и не смог сдержаться от истерического смеха. Как раз шёл какой-то сериальчик, где главной героиней была девушка-папарацци. Боже! Какой же тупой бред сняли-то. Мало того, что барышня вся из себя стильная и красивая, и на неё мужики толпами оборачиваются, так ещё и следит за своей целью на ярко-красной симпатичной дорогой машинке, чуть ли не уткнувшись носом в бампер своей цели. Её же либо тупой не заметит, либо слепой. Хороший папарацци должен быть как «наружка», обычным и неприметным в толпе, мобильным и изобретательным. А не переть в лоб, нарываясь на неприятности. Последние мои выходки с Домбровским, что в Милане, что на Гавайях, не говоря уже о том балконе четырнадцатого этажа, это чистой воды афера и вынужденная мера. Анжелика требовала горячий материал, а мне пришлось изворачиваться.

Наконец, машина киллера заехала на стоянку. Мужчина вышел, оглянулся и, поставив машину на сигнализацию, пошёл к притаившемуся в одном из подвалов бару. Я вошёл за ним и, сразу же приметив свободный столик в уголке, удобно устроился там и заказал себе кофе. С моего наблюдательного пункта всё было прекрасно видно. Игры в шпионов, твою мать. Через десять минут к нему присоединился темноволосый мужчина чуть за сорок, с седыми висками и примечательным, словно вытесанным из камня лицом. Такое увидишь и больше не забудешь. Они недолго о чём-то поговорили, и мужчина-скала ушёл. Киллер же допил кофе, выкурил сигарету и только тогда поехал домой. Я проследил за ним, зафиксировав адрес. На этом моя работа была закончена. Дальше пусть действует Кот Баюн, ему за это зарплату платят. Заехал в ближайшее интернет-кафе, сбросил копию данных на флешку, и отправил с курьером Домбровскому. Ну, теперь мне осталось только свести статью для февральского выпуска и отчалить. Я решил для себя всё. Не хочу больше копаться в чужом белье по прихоти избалованной дамочки. Когда-то одна такая испортила мне жизнь. Ещё неделя, может быть чуть больше, и никакого Домбровского, никакой Аграловой в моей жизни больше не будет. Я так решил.

Глава 10

POV Лукас.

Прошло уже две недели, а тот тревожный вечер я вспоминаю до сих пор с зубовным скрежетом. Фотографии мы получили ближе к ночи. Мне стоило миллиона отдавших концы нервных клеток ожидание этой чёртовой флешки. Всё, решено! Когда поймаю этого Проныру, запру в спальне. Это же нужно было додуматься, самостоятельно ринуться следить за профессиональным убийцей. Кот Баюн отнесся к этому факту более спокойно, приведя в защиту Яна тот факт, что его очень трудно засечь. Он достаточно осторожен и опытен в деле слежки. И если флешку прислал, значит, с ним всё в порядке. Трупы посылок с курьерами не присылают. Юмор я оценил, и если мой друг был меньших габаритов, дал бы в глаз. Снимки были очень качественными и информативными, к тому же прилагался написанный убористым почерком адрес киллера. Баюндаров не стал действовать самостоятельно, приказав мне и телохранителям торчать у любовницы и носа в гараж не высовывать. Он позвонил следователю, что вёл дело о покушении на меня и обо всём рассказал. Охранника взяли аккуратно, и при нём действительно было миниатюрное дистанционное устройство. Киллера брали одновременно с ним. Он оказался очень шустрым малым, но даже на таких ребят, приходится кто-то более быстрый и ловкий. Снимки стали хорошим методом убеждения, и к утру имя заказчика было известно. Одному бизнесмену, начинавшему свой путь юнцом ещё в лихие 90-е, я перешёл дорогу в нескольких проектах, оба раза выиграв конкурс. В первый раз, когда наши пути пересеклись, и он почувствовал во мне главного конкурента, то решил скорее попугать, чем убить на самом деле. Оказывается, меня должны были только ранить, тем самым заставив отвлечься и отойти от дел. Это было глупо, ведь холдинг не прекратил бы свою работу и мои опытные заместители сделали бы всё и без меня. На время господин затих, но второй проигрыш заставил его вновь выйти на тропу войны. Как рассказал Баюндарову следователь, подозрений, что конкуренты этого бизнесмена погибают не сами по себе, было достаточно. Но… Как часто случается — доказательств не хватало. С кем-то случались несчастные случаи, с кем-то аварии, а кого-то убивал киллер. Как оказалось, именно тот, что находился теперь в руках следственных органов. Молодой, удачливый и, как и предполагал Кот Баюн, ни разу не засветившийся. В Москву он приехал несколько лет назад, и знакомые свели талантливого парня с нужными людьми. И так он начал свою кровавую карьеру.

Кот Баюн вошёл в мой кабинет без стука. Сегодня я работал дома, а ключи у моего друга были. К тому же днём в моей большой квартире дежурила пара его ребят. Водитель теперь приезжал по вызову, не оставляя машину во дворе. Баюндаров долго орал на ребят, что послушались меня и пошли в холл дожидаться, бросив машины без присмотра. Беспечность была скорее моя, чем телохранителей. За полгода относительной тишины расслабились все, да и кто мог предположить, что можно попасть в такую ловушку. Элитный дом, охраняемая подземная стоянка, камеры наблюдения повсюду. В очередной раз меня спасла моя рыжая тень. Кот Баюн остановился у окна, посмотрел во двор, и довольно улыбнулся.

— Можешь поздравить меня и моих ребят. Мы молодцы.

— Я, конечно же, поздравляю, но в честь чего? — проворчал я. — Киллера нашёл Ян, а…

— А мы нашли Яна.

— Что? Когда? Где? — вопросы начали сыпаться из меня, как из рога изобилия.

— Спокойствие, только спокойствие, — Кот Баюн уселся на диван, и начал вещать. — Нашли чуть больше недели назад. Прости, что сразу не сказал, но должен же я был понаблюдать за Лисом в естественной среде обитания. Интересно, знаешь ли, но об этом потом. Он появился поздно вечером, как раз в смену моего человека. Пробыл в редакции часа полтора. За это время мои ребята успели подъехать, и, естественно, проследили до самого дома, — при этих словах мой друг хмыкнул, а затем продолжил. — Есть две новости: одна хорошая, другая плохая. Тебе какую первой подавать?

— Хорошую, — машинально ответил я, не отводя от интригана глаз.

— Я думаю, что «Наутилусу» скоро придёт конец. Его лучший автор неделю назад уволился.

— Лис уволился?

— По слухам, у Анжелики даже пена изо рта летела, так она орала. Но твой Лис послал её, и всё равно ушёл. Другого такого она не найдёт. Может, конечно, взять на его место какого-нибудь писаку, но… Это будет не тот стиль, не тот автор. Не будет его иронии, его такта, его прозрачных, но изумительно точных намёков. Не говоря уже о том, что не будет редких, со вкусом сделанных фотографий.

— Это действительно замечательная новость. Мало того, что Анжелика осталась с носом, так и Лису теперь не понадобится лезть на рожон ради горячего снимка по прихоти этой стервы. Какая плохая новость?

— Ян ищет новую квартиру. Со старого места решил съехать.

— Ну и что? Я встречусь с ним, поговорю, а если что, твои ребята проследят за ним.

— Набрось куртку, друг мой, и пойдём, прогуляемся. Твой Лис под приглядом моих ребят на другом конце города катается.

Загадочный взгляд Баюндарова заставил меня молча надеть куртку, тёплые ботинки и пойти за ним. Каково же было моё удивление, когда он вместо обещанной прогулки вошёл в соседний подъезд, и поднялся на четвёртый этаж. Позвонил в одну из квартир, и ему тут же открыли. Открывшего нам дверь человека я узнал. Этот парень был у моего начальника безопасности на особом счету. Умел вскрыть любой замок и многое другое. Специалист широкого профиля, так сказать.

— И где хозяин этой квартиры?

— Я же тебе сказал, — Кот Баюн посмотрел на меня совершенно невинно. — На другом конце города.

— Подожди, — начало до меня доходить. — Здесь живёт Ян?

— Угу. Года два примерно. С тех пор, как хозяин уехал работать за кордон по контракту.

— Твою мать, — выругался я. Под самым моим носом. Ну, точно лис.

— Это ты ещё вежлив. Я же ругался более витиевато, когда узнал адрес его проживания. А теперь он собирается съехать отсюда.

— Это вряд ли. Столько лет водил меня за нос, а теперь махнул хвост и поминай, как звали? Нет.

— Он почти все вещи уже собрал, вот в углу коробки видишь? — я кивнул. — Вон в той комнате спальня. Пойди, погляди, что там да как.

Не став отпускать едкие комментарии по поводу «загадошности» лица моего друга, я пошёл, куда послали. Комната была бы вполне обычной, если бы не одно «но». Стену прямиком напротив кровати украшали мои фотографии. Часть из них была уже снята и аккуратно сложена в небольшую коробку, но довольно много осталось ещё на стене. Он видел моё лицо когда ложился спать и когда просыпался. Можно предположить, что если это и не любовь, то заинтересованность однозначно. Лично я притяжение между нами давно не отрицаю. Наверное, с тех самых пор, как мне начали сниться сначала его зелёные глаза, затем изменчивое лицо, а после новогодней ночи вообще замучили эротические фантазии. Глядя на доску почёта имени меня, я вспомнил недавно прочитанное в интернете стихотворение:

Вы не видели в лесу

Ярко-рыжую лису?

Эта рыжая плутовка

След свой прячет очень ловко,

То по веточкам пройдёт,

То обратно повернёт.

Не распутать этот след –

Ни конца, ни края нет.

Только если очень тихо

Будем мы гулять в лесу,

То, быть может, повезёт нам

Встретить хитрую лису.[1]

Я снял оставшиеся фотографии, прихватил коробку, удобно устроился на кровати и приступил к просмотру. «А мне повезло, и своего хитрого Лиса я сегодня встречу», — улыбался я, просматривая снимки. Всё-таки этот парень талантлив. Больше всего мне понравилась фотография, где были мы с моей мамой. Скорее всего, это фото было сделано летом. Мама теперь редко приезжает в Москву. По большей части лишь проездом на несколько часов они с Андреасом радуют меня своим обществом. Тогда я отменяю все встречи и провожу время с ними. В какой-то степени я должен даже сказать спасибо своему несостоявшемуся убийце за тот двухнедельный отдых на Закинфе. Так долго я давно не был с семьёй. Надо будет попросить Яна сделать для мамы копию этого снимка, а лучше всего, если бы он сделал семейный портрет. У него замечательно получается ловить чистые человеческие эмоции. Кажется, я размечтался. Сначала нужно убедить Яна, что я не держу на него зла и хочу… А чего же я хочу-то? Я хочу его в свою постель. Хочу узнать его получше, как личность. Хочу, чтобы он удивлял меня и дальше. Странно… Даже встречаясь со своей почти невестой Маргаритой, я не хотел всего этого. Мне вполне хватало секса, выходов в свет, недолгих разговоров и обедов-ужинов в дорогих ресторанах для поддержания отношений. Оглядываясь сейчас назад, я больше не гоню противную мысль, что ещё тогда приходила мне в голову: «А были ли отношения? Или нас с ней устраивала сделка ты мне, а я тебе?» Что-то очень похожее на испытываемые сейчас чувства к Яну, я чувствовал когда-то к Инессе. Нам нравилось просто болтать, гулять по Москве, ездить вместе на реку. Мне были интересны её мысли и желания, нравились её забавные выходки, и даже наши ссоры и примирения. Моя интуиция упорно шепчет мне, что с Яном у меня получится то, что давно не получается ни с кем. Долгие стабильные отношения. Но готов ли я к этому? Настолько ли он притягивает меня, чтобы рискнуть? Из гостиной раздался голос Баюндарова:

— Лукас! Минут через десять твой Лис появится здесь. Решил, что делать будем?

— Ловить и не отпускать, пока не уговорю остаться, — ответил я, предвкушая встречу. Кот Баюн хмыкнул.

— Тогда тушим свет, и я предупрежу ребят, чтобы не вздумали его упустить.

— Только аккуратно и без членовредительства.

— Самое ценное портить не будем, — засмеялся Кот Баюн, а я запустил в него диванной подушкой.

Тишина в квартире действовала на натянутые нервы, как острый нож. Адреналин подскочил от ожидания. Я устроился на диване, и притаился. Свет со двора наполнил квартиру тенями и полумраком. Кот Баюн исчез где-то в недрах трёхкомнатной квартиры. Щелчок замка прозвучал слишком громко, заставив сердце учащенно забиться. Лис тихо вошёл в квартиру, включил бра в прихожей, зашуршал чем-то и вжикнул молнией на куртке. Я не удержался и вышел навстречу.

— Добрый вечер, Ян, — на удивление спокойно произнёс я, прислонившись к дверному косяку. Парень вздрогнул, повернулся на мой голос и застыл. Он расстегнул молнию, но куртку снять не успел. Из дверей кухни вышел Кот Баюн и широко улыбнулся. По губам Яна поползла кривая улыбка, глаза стали насторожёнными, тело напряглось.

— Привет, — вдруг резко ответил он, бросая в моего друга увесистой сумкой, что стояла на тумбочке, и одновременно выключая свет. Я только и успел, что услышать мат Баюндарова и звук захлопнувшейся двери. Кот Баюн бросился за ним и чуть не получил дверью в лоб, ибо она открылась сама. Это, к сожалению, не Лис решил вернуться, а один из ребят Баюндарова. Лицо у него было немного смущённое.

— Мы беглеца вашего поймали, но…

— Что? — крикнул я, пойманный другом за плечо.

— Это рефлекторно получилось, — промямлил двухметровый шкаф с антресолью. — Он так резво выскочил из двери, что… Я его вырубил, короче, но аккуратно, честное слово, шеф.

— Ладно, потом разберёмся. Куда его, Лукас?

— Ко мне домой. И распорядись, чтобы собранные вещи перенесли туда же, — сказал я, и пошёл к выходу. Потом, вспомнив, вернулся в спальню и прихватил коробку с фотографиями.

Профи есть профи. Телохранитель хорошо отоварил Яна, но действительно аккуратно. Синяков не будет. Я хотел отправить всех посторонних из квартиры, но вредный Кот Баюн настоял на присутствии двух постоянных моих нянек. Он пообещал, что их не будет ни слышно, ни видно. Затеряются в недрах моей квартиры, как беглецы в лесах Сибири. Я посопел, но согласился. Ничего, скоро закончится этот тотальный контроль. Пока следствие будет идти, придётся ещё немного потерпеть, а потом вновь свобода.

Яна уложили на мою просторную кровать с кованой спинкой. Я посмотрел на неё, и у меня возникла шальная мысль. «Не только тебе, золотой мой Лис, заниматься пакостями», — весело подумал, заныривая в глубину своего шкафа. Я чуть не завопил на манер вождя команчей, когда нашёл искомое. Была у меня когда-то подружка, которая любила ролевые игры. Я ещё раз бросил взгляд на бессознательную тушку на своей кровати и приступил к действию. Минут десять потратил на раздевание. Дело оказалось нелёгким, но я справился и улёгся рядом дожидаться пробуждения моего «спящего принца». Он очнулся через полчаса, открыл глаза и его взгляд первым делом зацепился за симпатичные наручники на руках. Я укрепил их за детали изголовья, и теперь с удовольствием наблюдал за выражением лица Яна. Он подёргал руки, поёрзал на кровати. Пушистый мягкий плед соскользнул, позволив ему заметить ещё одну деталь. Он был голый, совсем. Тут он, наконец-то, соизволил повернуть голову и упереться взглядом в мои смеющиеся глаза. Я был очень доволен. А Ян сердит.

— Домбровский, это что за беспредел? Сначала без спросу проникаешь со своим медведем гризли…

— Котом.

— Пофиг! Сначала забираетесь в мою квартиру, теперь ты приковал меня к кровати. Надеюсь, хотя бы к своей? — он ещё и шутит? Крепкие нервы.

— Конечно, к своей. Я своих потенциальных любовников к чужим кроватям не приковываю. Исключительно к своим.

— Губозакаточную машинку подарить? — сплошное ехидство, но это мы сейчас поправим.

— Упрямый, да? — мило улыбнулся я, проникая рукой под плед. Нежно провёл ладонью по всей длине его члена, не отрывая глаз от лица Яна. Он шумно втянул воздух, и попытался отодвинуться. Тогда я сбросил мешающий мне кусок материи и, устроившись верхом на строптивом теле, продолжил своё увлекательное занятие. Ян тихо матерился и пытался меня сбросить, но проиграл. Причём дважды, ибо я заставил его бурно кончить. Довольный собой, я достал влажные салфетки из тумбочки, вытер свои руки и капельки спермы с его тела.

— Чего ты хочешь? — тихо спросил у меня Ян. Я наклонился к его лицу и поцеловал, прошептав в губы.

— Для начала, чтобы ты просто погостил у меня.

— Здесь? В твоей квартире? Один? — скептически спросил Ян.

— Здесь, но не один. Пока я буду на работе, мои ребята будут составлять тебе компанию.

— Сторожить?

— Ты же, наверняка, попробуешь сбежать? — Ян вдруг задорно улыбнулся, и кивнул головой. — Вот! А мне этого очень не хочется. У меня на тебя огромные планы.

— Домбровский, я не хочу быть твоим любовником.

— Хочешь, — посмотрел я его вновь подающий признаки жизни орган.

— Хочу, — он с укором посмотрел на предателя, — но не буду! У тебя хватает девок, отстань от меня. Я в «Наутилусе» больше не работаю, пакостить не буду.

— Да чёрт с ним, с «Наутилусом», пусть тонет. Ты мне нужен, Ян. Пока ты гостишь у меня, обещаю, никаких девушек не будет.

— И как долго я буду «гостить»?

— А это мы с тобой решим потом, — довольно улыбнулся я, отстёгивая наручники.

Так и повелось у нас: днём он под присмотром ребят Баюндарова, а ночью под моим боком, скованный со мной наручниками. Сначала он ворчал и сопротивлялся, а затем перестал. Мне кажется, ему понравилось спать со мной в обнимку, пусть даже и с наручниками. Просто я опасался, что ночью он всё-таки сбежит. Ведь он хитрый парень, давно привыкший жить один. Да, моя комфортабельная квартира сейчас клетка для Проныры, но очень надеюсь, что скоро я смогу спокойно отпереть дверцу, но он не уйдёт. Останется со мной по собственной воле.

Глава 11

POV Лукас.

Неделя прошла весело и непринуждённо под вечернее ворчание Яна и дневное его нянек. Первым делом он обследовал всю огромную квартиру, нашёл несколько укромных мест и мою обширную библиотеку. Первые дни он только тем и развлекался, что читал книги и умело прятался от охранников, доводя их до нервного тика. Вот как взрослый, не такой уж мелкий парень может так затихариться, что его в закрытой квартире днём с огнём не найдёшь? Оказывается, может.

Сегодня утром, перед самым уходом, я услышал вопрос, заданный с большой долей иронии и обращённый к охранникам:

— Ребята, мне надоело играть с вами в прятки. Может, кто-нибудь умеет играть в шахматы? У вашего шефа в кабине есть, — судя по унылым ответам, никто не умел.

— Кот Баюн отлично играет в шахматы, — крикнул я из коридора.

— Но ты же мне его в аренду не сдашь? — грустно спросил Ян, появляясь в арке большой гостиной. Я засмеялся, глядя на его унылую мордаху.

— Я подумаю, — Ян в ответ фыркнул, вернулся к охранникам и оттуда послышалось.

— Парни, а в карты? Ура! Давайте, сыграем на раздевание.

Я собрался было уже выходить, но эта фраза прозвучала, как выстрел в моих явно больных мозгах. Начиная закипать, как чайник я обернулся и тут же встретился со смеющимися глазами Яна. Молодец! 1:0 в его пользу. Но ничего, я ещё отыграюсь. Притянул этого нахала за шею к себе, и крепко поцеловал. Он трепыхнулся было, но потом ответил. Это было как бальзам на душу. За всю неделю мне так и не удалось соблазнить его на полноценный секс, хотя я лишь намекал, но не настаивал. Боялся, что если спущу себя с тормозов, он уйдёт. Я ведь не тиран и не садист, чтобы держать его силой на самом деле. Для нас обоих это скорее игра, где мы изучаем друг друга. Кроме совместных ночей, мы много разговариваем. Яну нравится слушать о моей семье, он задаёт много вопросов, но о своей говорить не хочет. Единственное, что удалось узнать это то, что у него всегда были натянутые отношения с отцом. Когда кто-то выложил его семье правду о Яне в грязных тонах, связь оборвалась совсем. Я никогда не мог понять такого поведения. Как можно отказаться из-за такой глупости от родного человека? Моя семья, я уверен, примет меня любого. И мою пару они тоже примут, не зависимо от пола. Мне же нравилось слушать о его приключениях, как папарацци. С ним было очень легко общаться. А ещё Ян замечательно заваривал зелёный чай. Простой вроде бы процесс, но не у всех получается сделать это правильно, так чтобы подчеркнуть изысканность вкуса. Мне всегда нравилось, как это делала моя мама, а теперь вот и Ян.

Я всю дорогу до офиса думал, чем бы таким отплатить Яну за шутку. И, кажется, придумал. Проходя мимо секретарского стола, заметил томный взгляд Серёженьки, и едва не поморщился. Свои кроватные развлечения с ним я закончил ещё до поездки на Гавайи. Даже поговорил и намекнул, что ему пора подыскать себе другое место работы. Но то ли я намекал плохо, то ли он плохо меня слушал. Я попросил секретаря вызвать ко мне Баюндарова, а сам сел срочно писать список покупок. Кот Баюн появился минут через пять. Как всегда вошёл без стука и уселся на любимый диван.

— Утро доброе, шеф? Или нет?

— Пока доброе. Лис сегодня предложил твоим ребятам сыграть в карты на раздевание, — спокойно сказал я и исподтишка посмотрел на друга, глаза которого стали круглеть на глазах.

— И что?

— Они с радостью согласились, — когда Кот Баюн потянул узел своего галстука, я смилостивился и рассмеялся. — По поводу согласия я пошутил.

— Ну, у тебя и шутки, Лукас. Я уже ломал голову, что вызывать в твою квартиру: реанимацию или катафалк.

— Хочешь сказать, что твои парни такие хилые, что при виде голого парня умрут от страха? Лис, когда голый, очень привлекательный и совсем не страшный.

— А ты, значит, совсем не ревнивый? Оставляешь его с двумя симпатичными парнями в огромной квартире и совершенно спокоен? Я испугался не того, что они его голым могут увидеть, а того, что ты с кем-нибудь подерёшься. Видел пару раз, какой ты не ревнивый.

— Кстати, родной мой, когда в приёмную заходил, никого не заметил?

— Так ещё рано для посетителей, да и персонал только на работу сползается.

— Почему Серёженька ещё в моей приёмной? Где обещанный нормальный секретарь? Кто мне обещал?

— Замотался я, прости. Есть три подходящие кандидатуры, даже собеседование успели пройти. Найди время и посмотри их личные документы.

— Хорошо. Котик, у меня к тебе огромнейшая просьба есть. Купи, пожалуйста, всё, что в этом списке. И желательно до обеда. Мне ещё необходимо будет успеть кое-что докупить, — Кот Баюн встал, взял у меня список, прочёл и уставился на меня.

— Он тебя убьёт. С ума сошёл? — озадаченно выдал мой друг.

— Я ему должен за утренний розыгрыш.

— А, — глубокомысленно изрёк Баюндаров и вновь спросил, на этот раз растерянно. — А где я эту штуку возьму?

— Позвони своей бывшей подруге, — предложил я, и вытолкал друга из кабинета.

Время до обеда пролетело незаметно. Я пытался переделать кучу дел, чтобы освободить себе время на оставшиеся полдня. Запыхавшийся Кот Баюн справился с заданием на «отлично». По дороге домой я заскочил в несколько дорогих бутиков и прикупил то, что хотел. Когда вошёл в квартиру, там стоял до такой степени аппетитный запах, что рот моментально наполнился слюной. Среди запахов однозначно угадывались пирожки тёти Зои, моей домработницы. Это женщина со спокойствием удава, её ничто не способно вывести из равновесия, даже присутствие в моей спальне симпатичного рыжего парня. Заглянув на кухню, заметил там их обоих: и Яна, и тётю Зою. Они вместе кухарили. Она что-то спрашивала, нарезая морковку крупной соломкой, а Ян отвечал, помешивая что-то, по запаху явно мясное, в большом казане на плите. Я даже сначала удивился, откуда такая тара в моём хозяйстве, потом вспомнил, что сам покупал когда-то для вылазок на дачу. Не знал, что Ян умеет готовить.

— Ян, а зачем морковку так крупно резать? Я всегда на плов на терке тру. И почему так много? — раздался голос домработницы.

— Я тоже так раньше делал. Потом мы с друзьями ездили в Среднюю Азию, один абориген подсказал мне маленькую хитрость. Чтобы плов всегда был вкусным и рассыпчатым надо взять всего поровну. К примеру, 1 кг мяса, 1 кг риса, желательно длинного, 1 кг лука и 1 кг моркови. А порезанная таким образом она вбирает в себя лишнюю воду, тем самым делая рис рассыпчатым. И ещё, если Вы не забыли, мясо необходимо нарезать крупно, чтобы оно после жарки не было сухим, а золотистым и сочным. Лучше потом достать, измельчить и посыпать сверху на рис, перед подачей. — Видимо, в карты играть ему надоело, и он нашёл другое занятие.

Я не стал мешать кухонной идиллии и тихо прошёл в спальню. Достал из нескольких фирменных пакетов покупки и разложил на кровати, оставив кое-что в отдельном пакете рядом. Этот пусть Ян откроет сам. Успел принять душ, сделать уйму звонков и уже намыливался появиться на кухне, когда появился Ян. Вошёл в спальню и остолбенел от увиденного великолепия на кровати. Я его понимаю. Там лежало темно-зелёное платье, чёрные туфельки на шпильке, чёрное женское кружевное бельё и небольшой пакет. Ян нахмурился и посмотрел на меня, сидящего в большом кресле у окна.

— Я думал, ты ещё в офисе. Это, — парень кивнул на разложенные вещи, — намёк чтобы я свалил в туман? Мог бы просто сказать. Если ты, Лукас, не забыл, то здесь я по твоему вежливому приглашению.

— Э-э… нет. Это не то, о чём ты подумал, — произнёс я, быстро вставая и подходя к нему. Я идиот. Совершенно не подумал, как всё могло показаться с его стороны. — Понимаешь ли, Ян, меня так захватило видение в миланском лифте, что захотелось повторить. К тому же, мне всё ещё кажется, что у тебя есть сестрёнка-близняшка.

— Домбровский, ты псих! Нет у меня сестры, и я это не надену! То была разовая акция, — прошипел Ян, сердито глядя на меня. С одной стороны мне действительно хотелось увидеть его вновь в женском образе, а с другой стороны мне хотелось просто немного поприкалываться.

— Не разбивай мои хрустальные мечты, Ян. Ну, пожалуйста, надень. Я так старался, когда выбирал. Это платье так подходит к твоим глазам. Они мне так долго снились, — прошептал я, становясь у него за спиной, и целуя в шею. Он попытался сердито от меня отмахнуться, но где там. Я вцепился в него цепко, сплетя пальцы на упругом животе.

— А там что? — подозрительно спросил он, указав пальцем на пакет. Я махнул рукой.

— Мелочи. К платью.

— Ну-ну, — Ян всё же выкарабкался из моих объятий и двинулся к объёмному пакету. А я ближе к двери, чтобы удобно было ноги уносить. Он высыпал всё содержимое на кровать, и, возмущённо раскрыв рот, уставился на меня. Я почти увидел, как его глаза меняют цвет с зелёного на красный. Там было много интересного: куча косметики, упаковка чулок с кружевом, силиконовый бюстик третьего размера и пакет с логотипом аптеки. Ян сделал шаг ко мне, а я от него. С губ рвался смех. Меня от расправы спас звонок в дверь и тут же, как гром среди ясного неба, голос моей мамы. Чёрт!

— Мама, — произнёс я, прикусывая нижнюю губу. И что делать? Знакомить с Яном моих родителей пока рано. Между собой бы разобраться.

— Мама тебе не поможет, — ответил Ян, хищно улыбаясь.

— Мама приехала в гости. Скорее всего, вместе с Андреасом. Слышал?

— Ты серьёзно? — Ян понял, что я не шучу.

— Они обычно приезжают на пару часов. Ян, пожалуйста, не обижайся, но побудь в комнате, — он скептически поднял тонкую бровь. — Я просто не знаю, как объяснить твоё присутствие здесь. Слишком всё неожиданно.

— Хорошо, Лукас. Посижу взаперти, я в последнее время даже начал привыкать. А если вдруг кто-то из них войдёт сюда?

— Я давно уже взрослый мальчик, — фыркнул я уже в дверях. — Моя мама уже давно не проверяет мою комнату на наличие порножурналов и презервативов.

Уже закрывая дверь, я услышал ехидный хмык. Это намёк, что я сейчас поступаю как нашкодивший ребёнок? А ведь, похоже, что так и есть. Но возвращаться плохая примета. Я потом их познакомлю.

POV Ян.

— Мама, говоришь, приехала? — произнёс я вслух и, шаловливо улыбнувшись, посмотрел на разложенное и рассыпанное богатство на кровати. Секунду подумав, я быстро затолкал всё обратно в пакет и закрылся в ванной на добрых полчаса. Аврал, конечно, но у меня всё получилось. Ну, держись, Домбровский. Хотел увидеть меня в женском образе? Без проблем. Сейчас на меня из большого зеркала смотрела очаровательная девица в закрытом спереди платье с длинными рукавами и каплевидным вырезом на спине. С бельём и чулками пришлось повозиться. У меня не самая густая растительность на ногах, но пришлось пройтись по ногам бритвой. Правда, в ванной поймал себя на подленьком желании сделать это именно бритвой Лукаса, но делать такую мелкую пакость я не стал. Зачем размениваться на мелочи, если можно достать по крупному? И с размерами ведь угадал, гад такой. И платье, и туфли сели идеально. Но третий размер? Как же неудобно. Как женщины ходят с таким? В Милане у меня был первый, маленький и симпатичный. Я усмехнулся, когда вспомнил, какими глазами смотрела на меня Аня, когда я подарил ей эту силиконовую штуку. У неё грудь почти нулевая. Потом пришлось бегать от подруги по всему спортзалу. Хорошо иметь немного волнистые волосы. Распустил, расчесал и прическа готова. Густые длинные пряди аккуратно прикрыли выбритости. Я готов! То есть, готова.

Моё появление было фееричным. Чего стоил только обалдевший Лукас, когда я сделал вид, что не заметил в гостиной гостей и полез обниматься и целоваться, благодаря его за чудесный подарок. Только деликатное покашливание усатого грека, скорее всего его дяди Андреаса, смогло вывести Лукаса из ступора. Ему ничего другого не оставалось, как представить родным меня как свою девушку Яну, при этом крепко сжав мою талию. Надеюсь, что синяков там не останется. Глаза дяди радостно заблестели, а вот мама Елена препарировала меня голубыми, как у сына, глазами. Умная женщина. Мы какое-то время вежливо пообщались, а затем Елена предложила мужчинам отправиться в кабинет и там обсудить дела, пока мы, то есть она и я, накроем на стол. У меня сердце нырнуло в пятки, а Лукас нехотя поплёлся за дядей в кабинет. Когда мы почти накрыли на стол, Елена поставила греться чайник и спросила, как бы невзначай:

— Чулочки не жмут, Ян?

— Нет, — машинально ответил я, и тут же прикусил язык. Но вместо гневных слов послышался красивый смех.

— Прости, я не смогла удержаться. Я угадала? Ты Ян? Тот самый фотограф?

— Три раза да, Елена… Дмитриевна. У меня так плохо получилось?

— Просто Елена. Получилось у тебя замечательно. Андреас даже ухом не повёл. Я ведь умудрённая опытом женщина, Ян. Замечаю такие мелочи, которых мужчины не видят.

— Какие? — спросил я с интересом, доставая чашки из шкафа.

— У тебя мало косметики на лице, а исходя из гламурного образа, её должно быть больше. Ногти на руках ухоженные, но маникюр обычный. Никаких тебе стразиков и художественной росписи, которые нынче в тренде. Даже прозрачного лака нет.

— Была бы шляпа, снял бы перед вашей наблюдательностью, Елена.

— Добавь к этому, что у нас с сыном очень мало тайн друг от друга. Я в курсе твоей проделки в Италии. А сопоставить рыжий цвет волос, зелёные глаза, авантюрную натуру и имя было достаточно легко. Я сделала выводы и попала в яблочко.

— И что Вы по этому поводу думаете? — осторожно спросил я мать Лукаса.

— Я думаю, мальчик, что тебе удалось зацепить моего сына за живое. Два года он чуть не плевался при виде журнала «Наутилус», поминая очень плохими словами его владелицу и одного Проныру, — я недоумённо уставился на улыбающуюся женщину. — Ты не знал? Лукас так называл тебя.

— А потом? Что-то изменилось?

— Изменилось. Желание наказать перестало быть актуальным, ибо появилось стремление познакомиться и узнать ближе. Что между вами сейчас?

— Не знаю. Мы как дикие звери принюхиваемся, изучаем территорию и повадки друг друга. У каждого из нас есть свои страхи.

— Лукас боится, что у него не получится построить долгие стабильные отношения. Самое лучшее, что у него было, это студенческий роман с Инессой. А то, что было с Марго, я даже вспоминать не хочу. Даже хочу сказать тебе спасибо. Ведь именно ты своей первой статьёй разорвал этот дурацкий роман. Этот сухарь в юбке мне никогда не нравился. А чего боишься ты, Ян?

— Ещё раз обжечься, как это ни банально. У меня были долгие отношения, но они плохо закончились.

— Я тоже боялась. И потеряла долгие годы, которые могла провести с Андреасом. Счастливые годы. Рискни.

— А как же пресловутые: семья, дом, дети, внуки?

— Семья — это любящие люди, Ян. С недвижимостью проблем нет. Лукас достаточно настроил домов и посадил деревьев, — улыбнулась Елена. — А с внуками в наше просвещённое время проблем нет. Получится у вас всё, дозреете, значит, появятся и дети.

— Вы необыкновенная женщина. Это не комплимент, а констатация факта.

— Я просто умная женщина. Для меня семья самое главное. Те, кого я люблю, должны быть счастливы. И если для этого нужно уступить, я уступлю. Если защитить, я стану грудью на защиту. Я просто мать, Ян.

Жаль, что не все такие. Моя мать предпочла промолчать и отказаться от «не такого» сына. Хотя она и до скандала не вмешивалась в наши с отцом непростые отношения. Он семейный деспот, который кроме гонора не имеет ничего за душой. Мне понравилась Елена. Она умела не только слушать собеседника, но и слышать.

Обед прошёл прекрасно. Успокоившийся Лукас, шутя, рассказывал о своих делах, Андреас и Елена внимательно слушали. Им было интересно, как должно быть родителям. Елена решила мне подыграть, и пообещала рассказать всё Андреасу уже в самолёте. Когда она похвалила выбор сына и сказала, что надеется на скорую свадьбу и появление внуков, Лукас поперхнулся рисом. Я сочувственно постучал его по широкой спине, обменявшись с Еленой улыбками. После обеда его родители попрощались, Елена убедила сына, что нет необходимости провожать их в аэропорт. Лукас настоял на том, что ребята из охраны отвезут. Так мы остались в квартире совершенно одни. Не успела закрыться входная дверь, как Лукас подхватил меня под коленями и ловко забросил на плечо попой кверху. Мои протесты не возымели действия. Этот первобытный человек дотащил добычу до кровати и метко сбросил. Его тонкий мягкий свитер улетел в неизвестном направлении, следом он стащил моё платье и дурацкий бюстик. Вид у меня был ещё тот: лежу на спине, ноги в чулках и туфельках разведены в стороны, чёрные кружевные шортики натянуты на бёдрах, а между ног зловеще нависает Лукас. Похабно жуть, но так возбуждающе.

— Смелый? Ты доигрался, Лисёнок. Я тебя сейчас накажу, — какие многообещающие слова-то.

— Не тяни резину, женишок, — засмеялся я. Неделя с ним в одной кровати, без секса, оказалась пыткой. Кому нужно моё упрямство, если от этого мучаемся мы оба? И Лукас меня понял. Он наклонился и лизнул мой сосок. Я запротестовал.

— Лукас, сними с меня для начала это орудие пыток, — приподнял я бёдра, более чем прозрачно намекая на трусики. Он прикусил нижнюю губу, мне это всегда нравилось, просунул большие пальцы рук под кружево и… От трусиков остались только ошмётки, а я с удовольствием вздохнул.

— Прости, но чулки и шпильки я не сниму. Кажется, это мой фетиш, как и твоя обнажённая спина, — и что сказать на такое признание? Он с ума меня сводит.

— Пусть остаются, — прошептал я, притягивая его голову и погружаясь своим языком в его горячий рот. Поцелуи с ним это мой фетиш. Жаркая волна побежала по телу, вызывая дрожь. Лукас отстранился и спустился ниже. Зачем? Я хотел было возмутиться, но шаловливый язык прошёлся по моему стволу, и всё. Пропал Лис! Минет Лукас делал мастерски. Не знаю, кто его научил, но если бы встретил, то от души бы поблагодарил. Пальцы проникли и замерли. Я встретил удивлённый взгляд. И вновь улыбнулся.

— Я же знал, что моя выходка не сойдёт мне с рук. Давай уже, действуй.

Повторного приглашения не понадобилось. Лукас взял меня, как японский камикадзе самолёт врага, то есть, на таран. Он забросил мои ноги себе на плечи. Прикосновения сквозь тонкие чулки было пикантным и чувственным, а движения внутри были неистовыми и жадными. Он словно стремился ухватить птицу счастья за хвост, и никогда не отпускать. Волны накатывали одна за другой, унося нас в оргазм, как лёгкую морскую гальку прибой.

Глава 12

POV Ян.

Сегодня была пятница. Лукас уехал с утра пораньше в свой офис, а у Ани сегодня в час дня тренировка с ребятами. Я всегда подтягивался к трём часам, и мы два часа занимались с подругой. Меня она тренировала индивидуально. В связи с моим небогатырским телосложением, подруга придумала для меня комплекс приёмов, способных дать мне фору против крупного противника. Один из таких приёмов я использовал на Лукасе. Аня заставила меня изучить болевые точки человека, не только их расположение, но следствие воздействия на них. И применяю я их редко, и только те, которые не несут вреда. Ведь много таких точек, с помощью которых можно не только временно лишить сознания, но и попросту убить. Думаю, что с Баюндаровым Аня нашла бы общий язык. Два Терминатора, блин. Может, познакомить их ближе? Анька больших котов любит, и готовит вкусно, а плотно покушать Кот Баюн любит. Это мне тётя Зоя нажаловалась, мол, когда в гости к хозяину придёт, всегда после него пустой холодильник. Хотя теперь, при наличии двоих моих сторожей, холодильник не успевает наполняться, и тётя Зоя нашла другой объект для ворчания. Вчера был замечательный вечер, плавно перешедший в грандиозную ночь. Моя пятая точка томно напоминала мне об этом с самого утра. Сторожа меня не выпустят, Лукас запретил, а они послушные ребята. Я бы тоже был за такую зарплату. Мне очень нужно поговорить с Аней. Нужен личный совет друга. Сделать звонок другу не получится, так как телефон у меня временно изъят. И тут я вспомнил, что в ванной, в шкафчике с лекарствами мне попалось на глаза снотворное. Простите, ребята, но мне надо слинять. Вы поспите, а я через пару часов вернусь. Так и сделал. Заварил зелёный чай, достал тортик, который испекла домработница, и пригласил своих нянек к чаю. После первой чашки пошла вторая, но уже с добавкой. Затем, с невинной физиономией пригласил парней посмотреть вместе какой-нибудь фильм. Там, на диване в гостиной они и вырубились. Я взял небольшую сумку, в которой всегда ношу спортивную форму и слинял к Ане в спортзал.

Иногда желания сбываются, даже когда ты просто подумаешь о них мельком. Не прошло и часа, как мы начали тренировку. Аня как раз очередным приёмом уронила меня на маты мордой вниз, оседлав сверху, когда неожиданно дверь открылась с пинка и в зал ввалилась сладкая парочка. Разгневанный Лукас и любопытный Кот Баюн. Причём, очень сработанная парочка. Баюндаров ловко стащил с меня Аню, а Домбровский в два счёта завернул руки за спину и зашипел в ухо:

— Ты какого хрена под этим мужиком валяешься? Я думал, что ты со мной, — и столько злости в голосе. Если бы он не выкручивал мне руки, я бы засмеялся. Какой мужик? Это же Аня. Он ревнует?

— Это мой тренер, Лукас! Отпусти руки, мне же больно.

— А мне не больно? — он меня не услышал, точнее не понял. Повторим. Я упал на колени и выскользнул из его захвата. Схватил за грудки и притянул к себе.

— Это не мужик. Это Анна Гнедыш. Моя подруга и мой личный тренер. Услышал? — судя по тому, как он уставился на Аню, услышал, но не поверил. Я повернулся было, чтобы попросить Аню подойти, как остолбенел и сам.

Как она умудрилась это сделать, я не понял, но пара быстрых движений и большая тушка начальника безопасности Домбровкого шлёпнулась на маты с громким стуком. Он ничего не успел сделать, как Аня заломила ему руки за спину и уселась сверху. Он побрыкался и замер. Затем смешно поёрзал задницей и выдал фразу, которую я ему не скоро забуду:

— Лукас, ты не поверишь, но это баба! Яиц нет!

— Женщина, солдафон. — Аня легко встала с поверженного врага, но мне показалось, что ей очень хотелось дать ему пинка.

— Дико извиняюсь, мадам, — пробормотал, честное слово, сконфуженно этот верзила, поднимаясь на ноги. Я посмотрел на Лукаса и поймал его удивлённый и виноватый взгляд.

— Я не замужем.

— Это радует, — я только покачал головой, мысленно прощаясь с Баюндаровым. Аня развернулась и сощурила глаза.

— А если ещё раз уроню?

— Я к тому…

— Анна, — подсказал я.

— Я к тому, Анна, что никто не помешает нам продолжить знакомство, — и улыбнулся так широко, что я испугался за его челюсть.

— И я тоже рад с Вами познакомиться, — смущённо произнёс Лукас. — Мы тут немного сглупили, так что приглашаю к себе в гости. Выпьем за знакомство, — Аня посмотрела на меня, я подмигнул, и она согласилась. Пока мы ждали в машине Аню, я спросил, как они оказались в спортзале.

— Решил узнать, как твои дела, позвонил охраннику одному, потом другому. Как сам понимаешь, мне никто не ответил. К стационарному телефону тоже никто не подошёл. Я прихватил Кота и понесся домой. Ты чем охранников опоил, изверг?

— Нашёл у тебя в аптечке снотворное и скормил им с чаем. Проспятся, и всё будет с ними в порядке. Мне необходимо было поговорить с Аней, а телефон ты отобрал. Пришлось действовать в обход. Так как в спортзале оказались, орлы?

— Мои ребята за тобой следили почти неделю. Была информация, что бываешь здесь, — ответил мне Кот Баюн.

— И что мне сделать, чтобы вымолить прощение? — виновато посмотрел на меня Лукас.

— Верни мне телефон и документы. Обещаю, пока не прогонишь, я никуда не уйду.

Ох, и упились мы в тот вечер. Кот Баюн остался на ногах последним. Мы с Лукасом сбежали в спальню и оттуда до утра не вышли. Утром проснулись с больной головой и гадским ощущением во рту. Вышли на кухню и увидели бодрых и весёлых Аню с Баюндаровым. Лично я почувствовал себя подростком, который ещё не научился пить спиртное. Моя лучшая подруга тут же сунула нам с Лукасом по чашке своего фирменного антипохмелина. Гадость на вкус, но мозги прочищает отлично. Мы дружно позавтракали, а потом решили провести совместные выходные. Для этой цели Лукас предложил свой загородный дом. Это были замечательные выходные. Если это начало совместной жизни, то я готов рискнуть.

POV Лукас.

После прекрасных выходных, кажется, что понедельник не такой уж и тяжёлый день. Вот и я так думал, но как оказалось, глубоко ошибался. И моя ошибка вошла в мой рабочий кабинет на высоченных шпильках и в норковой шубке. Анжелика Агралова собственной персоной пожаловала ко мне в гости, несмотря на то, что я её не ждал, и упаси господи, не приглашал. Вошла, уселась на диване и приказала бледному Серёженьке принести нам кофе. Самомнения дамочке не занимать. Я подошёл к ней и сел в кресло напротив.

— Чем могу быть обязан, Анжелика? Не скажу, что рад тебя видеть.

— Будешь рад, мой дорогой Лукас. На этот раз ты меня не отфутболишь, — зло пропела девушка. Внешность у неё была ангельская: кудрявые тёмно-русые волосы ниже плеч, тонкие, выщипанные стилистом, брови домиком над голубыми большими глазами, ровный маленький носик и пухлые губы бантиком. Да вот только нутро было на редкость гнилым. Сейчас, глядя в её кукольные глаза, опушенными густыми чёрными ресницами, мне казалось, что я даже чувствую носом запах этой гнильцы. Что-то внутри судорожно сжалось, предчувствую неприятности.

— И что изменилось? — я скептически поднял бровь.

— Если ты не выполнишь мои условия, то я напечатаю в своём журнале вот эти снимочки, мой дорогой, — и, выудив из своей дорогой сумочки тонкий конверт, бросила его на стол передо мной. Я нехотя потянулся, взял и открыл. Лучше бы я этого не делал. Там были три фотографии. Мои и Яна. Сцены прошлой ночи. Откуда они у этой стервы?

— Откуда? — я постарался сохранить спокойствие и небрежно бросил фотографии на стол.

— От Лиса. Он прислал мне с курьером и запросил кругленькую сумму. Я ведь уволила его за непрофессионализм. Такую чушь начал писать в последнее время. Я не поскупилась.

— От Лиса, значит. — Ян не мог этого сделать, кричало сердце, а разум говорил, что мог. Документы и телефон я отдал ему ещё в пятницу, а доступ к сумке с аппаратурой у него был всегда. Он легко мог установить камеру, дождаться момента и снять наши игры. Месть? За что? Мне казалось, он счастлив. Если хотел уйти, мог просто попросить. Я знаю, что насильно мил не будешь. Откуда-то из глубин естества начала подниматься ярость на Яна, на эту улыбающуюся стерву. — Чего ты хочешь, Анжелика?

— Замуж хочу. За тебя. Самую дорогую и крутую свадьбу в Москве, чтобы долго помнили. Ребёнка хочу, наследника твоего состояния. Я хочу компенсации, мой дорогой. Моральный ущерб, так сказать. И никаких больше баб и мальчиков, Лукас. Иначе…

— Иначе что? Кого ты этим удивишь? Мою семью? Они знают.

— А твои партнёры по бизнесу? Я ведь напечатаю всё это. Думаешь, Лис тебя любит? Он такой же продажный пидар, как и все, — желчь чуть не закапала у неё с клыков. Ей лучше знать, кто на неё работал. Ошибаются все, я не исключение.

— Я достаточно много приношу им прибыли, чтобы они проглотили эту сногшибательную новость. Детей крестить с ними я не собираюсь.

— У тебя три дня срока на раздумья, дорогой Лукас. Или ты женишься, или я устрою такой скандал, что ты долго не отмоешься. Снимочки на память себе оставь. У меня есть ещё горячее, — подхватила сумку и вылетела из моего кабинета. Я даже оглянулся, вдруг чего забыла. Помело, например.

Я подошёл к бару, и плеснул себе от души виски. Выхлебал стакан до дна, обжигая горло. А затем, ярость рванулась наружу, заставив запустить стаканом в стену. Чёртов лицемер. Его слова, его стоны, его ласки. Всё оказалось ложью. Я захватил пальто, и вызвал машину. Мне надо домой. К нему. Хочу посмотреть в эти зелёные лживые глаза. Хочу увидеть в них ответ сам.

Не снимая верхней одежды, я залетел в спальню и начал осматривать дверь. Я помнил ракурс, с которого были сделаны фотографии. Хотя Лис, скорее всего, уже всё убрал. Уничтожил улики, так сказать. В этот момент в комнату вошёл улыбающийся Ян. Прислонился к дверному косяку и улыбнулся, удивлённо подняв бровь. Ярость заплясала в моих глазах и я ударил его. Спокойно, без замаха, но, тем не менее, парень вылетел в коридор и ударился затылком о стену. Я выскочил следом, попытался добавить, но сам нарвался на удар. Мы дрались молча, моя ярость и его обида схлестнулись в поединке, разлетаясь кровавыми каплями. Я крупнее, Ян упрямее. Мне удалось свалить его на пол, и сесть сверху. Очень сильно хотелось разбить лицо, но идея получше пришла в хмельную голову. Я начал судорожно стаскивать с Яна домашние штаны, невзирая на его бешеное сопротивление. Вдруг дикая боль в локтевом суставе отрезвила мою голову. Ян вцепился пальцами в мою руку, а другой рукой в мой затылок.

— Не смей, — яростно шептал он. — Не смей, Лукас. Ты всё разрушишь. Драку я ещё прощу, изнасилование никогда.

— А шлюху можно изнасиловать? Ты же продал меня, Лис.

— Что ты несёшь? — в его глазах были обида и непонимание. У меня появились сомнения. А если нет? Не он? Тогда кто? У меня по квартире не шляются посторонние. Он. Больше некому.

— Ты сделал фотографии вчерашней ночи и продал их Анжелике Аграловой. Она хочет за меня замуж. Будешь фотографом на свадьбе? — он что-то хотел сказать, но я не стал слушать. С трудом встав, посмотрел на него сверху вниз и добавил. — У меня есть друг-араб. Интересный товарищ, очень любит европейских мальчиков. У него их целый гарем. Подарю-ка я ему тебя на пару месяцев. Впечатлений, надеюсь, тебе хватит надолго.

Сказав эту чушь, я поплёлся на улицу. Никакого араба в друзьях у меня не было. Лучше побуду в офисе, чем сотворю что-нибудь ещё, о чём потом пожалею.

Когда я вернулся в офис, в приёмной никого не было. Баюндаров на звонки не отвечал. Ну, и чёрт с ними со всеми. Я закрылся в кабинете и напился. До зелёных человечков. Пришёл в себя только утром. Поплёлся в ванную, чтобы увидеть в зеркале избитую мятую физиономию. Переоделся в запасную одежду и вернулся в кабинет. На любимом диване сидел хмурый Баюндаров, что-то вертя в пальцах.

— Красавец!

— И тебя с добрым утром, — буркнул я, вызывая по селектору секретаря. Ответила мне почему-то секретарша Баюндарова. Я глянул на него удивлённо, но всё же попросил девушку сделать крепкий кофе. — А где Серёженька?

— Надеюсь, что достаточно далеко. Мне не хотелось бы вытаскивать своего друга из тюрьмы за убийство.

— Какого друга? — спросил я, осторожно усаживаясь в кресло. Голова болела ужасно.

— Тебя, — коротко бросил мой друг. — Фотографии сделал Серёженька.

— Его не было в моей квартире в пятницу, — возразил я, даже не спросив, откуда Кот Баюн знает о паршивых фото.

— Был. Я пошёл искать вас с Яном и столкнулся с ним в коридоре. Когда спросил, что он здесь делает, получил простой ответ. Привёз документы на подпись. Ты, видите ли, так быстро уехал из офиса, что забыл подписать. Я сказал, что ты сейчас не в той форме, чтобы что-то подписывать и выпроводил парня. А тебе рассказать просто забыл.

Дальше Баюндаров обрушил на мою больную голову такую историю, что мне в пору было начинать биться головой о стену. Оказалось, что мой секретарь вляпался в историю. Карточную. Долг был приличный, а тут, как назло, я указал ему на дверь. Ничего лучшего, как стать платным информатором для Аграловой ему в голову не пришло. А ещё Серёженька умел слушать, и вычленять факты из услышанного. Так он узнал, что в моей квартире живёт парень. Его это задело. Он сам хотел стать моим постоянным любовником, а стал кто-то другой. Когда я сорвался искать Яна, у Серёженьки созрел рисковый план. Он дождался конца рабочего дня, прихватил обычный цифровик, папку с документами и приехал ко мне. Квартиру он знал, как свои пять пальцев. Мы с Яном, так увлечённые друг другом, не закрыли плотно дверь и не заметили случайного свидетеля. А Серёженька успел нащёлкать пикантных кадров, пока не услышал шаги. Баюндаров спугнул его. Серёженька боялся, дрожал всю субботу, а в воскресенье позвонил Анжелике и продал ей те фотографии, которые она оставила у меня. Предложив за отдельную плату карту памяти с остальным материалом. Долг он погасил.

— Держи на память, — Кот Баюн бросил на столик маленькую карту памяти. Именно её он вертел пальцах.

— Как ты его вычислил?

— Случайность. Вчера парень, который работал в «Наутилусе», пришёл оформляться на работу. В приёмной увидел, как его бывшая хозяйка швырнула конверт секретарю и сказала, что ждёт посылку к вечеру. Он рассказал об этом мне. Ян ведь говорил, что у Анжелики есть крот. Я к тебе, тебя нет, а на столе фото лежат. Затем позвонили ребята из квартиры, рассказали о драке. Ну, я свёл концы с концами, прихватил Серёженьку за шиворот и вытряс всё. Поехали к нему домой, я забрал носитель и оставил его собирать вещи. Деньги Аграловой оставил тоже ему, и предложил быстренько исчезнуть из Москвы. Если бы у Анжелики хватило ума, она бы выкупила бы всё, и только тогда стала бы тебя шантажировать. Но, к счастью, она дура. Не утерпела.

— Ян, — простонал я, вспомнив его бездонные от расширившихся зрачков глаза, кровь из разбитой губы, сбитые костяшки на руках. — Мне надо домой. Извиниться. Что-нибудь сделать, всё, что угодно, лишь бы он меня простил.

— Извинишься, Лукас, когда сумеем найти его. А по опыту могу сказать, что это дело нелёгкое.

— Что ты хочешь сказать?

— Он сбежал. Собрал необходимый минимум вещей, несколько камер, документы и вылез в окно. Для него спуститься с третьего этажа, что по лестнице сбежать. Твоя квартира не тюрьма строгого режима. Мог бы сбежать раньше, но документы были у тебя, и не хотел он бежать. Ты сам виноват. Мог бы послать Агралову куда подальше, и подумать, прежде чем действовать.

— Я и послал, — ответил я, откидывая голову на спинку кресла.

Мы искали его безуспешно целый месяц. Длинный унылый месяц. Я чуть не выл с тоски. Единственный след привёл в никуда. Ян пересёк границу вместе с группой байкеров. Дальнейший их путь был неизвестен. Помогла сердитая на меня Аня. Она вспомнила его друга байкера и поговорила с его женой. В этот раз она осталась дома с маленьким ребёнком. Пойдя навстречу Ане, молодая женщина рассказала о маршруте группы. Он мог немного измениться, но конечным пунктом была Греция. Я даже рассмеялся. Судьба продолжала шутить. Там моя территория и я найду тебя, мой Лис.

Эпилог.

Последнее ясное воспоминание — это оливковая роща, которую мне захотелось снять. Яркие краски Греции изгнали из моей души горечь. Люди здесь были темпераментными, добрыми и отзывчивыми. Лукас был таким же, и я скучал по нему. Он был злым в тот день, от него несло виски и яростью. Анжелика Агралова способна разозлить даже ангела, коим Лукас не являлся. Не знаю, что за интригу она затеяла, по истории с Домбровским я знал, насколько она мстительна, но, надеюсь, мой маленький прощальный подарок поможет Лукасу выпутаться из этой скверной истории. Я предпочёл сбежать от проблемы, во мне тогда взыграла обида. Наше сближение было слишком стремительным, и кто-то должен был взять тайм-аут, чтобы не наломать дров. Лукас был неадекватен, и решение принял я. Не спрашивая полного маршрута поездки, я просто дал согласие, слушая друга в пол уха. Да и какая разница, ведь необходимые документы со мной, все визы открыты, и деньги есть. Главное, быть подальше от Москвы и Лукаса Домбровского. Конечная точка нашего путешествия стала для меня сюрпризом. Греция. Так и хотелось бросить друзей и рвануть посмотреть Закинф. Но… Не стоит. Я вернусь, и тогда мы с Лукасом поговорим, если я всё ещё буду ему нужен.

Я делал кадр за кадром, как всегда увлёкшись, когда почувствовал какое-то движение за спиной и укол в шею. Успел обернуться и увидеть совершенно незнакомого чужого мужчину. Это было всё, что я помнил. Дальше темнота. Я с трудом разлепил веки и открыл глаза. Первое, что увидел, это резное изголовье кровати и мои скованные наручниками руки над головой. Дежа вю, твою мать! На каземат или подвал было непохоже. Я возлежал не на цементном полу, а на большой кровати, застеленной шелковым зелёным бельём и, чётко прочувствовал это кожей, был абсолютно голым. Даже трусов не оставили, господа похитители. Переборов дрожь плохого предчувствия, я осмотрелся. Просторная светлая комната, напротив большое зеркало в золоченой раме и резной столик со всякой мелочью, на полу виднеется пушистый кремовый ковёр, лёгкие газовые шторы колеблются от свежего ветерка. Посмотрел в стороны огромного окна: пальмы, солнце, птички поют. Присмотрелся, и заметил явные восточные мотивы в дизайне комнаты. Не может быть! Это ведь была пустая угроза? Домбровский же не сошёл с ума, чтобы привести свою бредовую угрозу в действие? Он не мог меня найти и отдать какому-то арабу. Не мог. Он не способен на подобное. Но обстановка в комнате и пейзаж за окном говорил об обратном. Да и я на кровати являл собой картину «наложник ждёт хозяина». «Если это правда, Лукас, я вернусь! И кое-кто пожалеет» — прошипел я сквозь зубы, начиная отчаянно дёргать руками. Ага. Это только в кино можно свернуть, причём почти безболезненно, себе палец и снять наручники. В жизни только шкуру обдерёшь. Видимо, кто-то услышал моё шебаршение, и дверь медленно открылась, впуская чудное видение в вышитой длинной темно-синей рубахе с длинными рукавами. Это была молодая женщина. Её тёмные волосы и лицо до самых глаз было прикрыто тонким платком. В руках у неё был поднос с двумя фарфоровыми чашками, чайничком и вазочкой со сладостями. Она поставила всё это на столик у кровати, подошла к окну и задёрнула шторы, погрузив комнату в романтический полумрак. К чёрту такую романтику! Я окликнул гостью по-английски, она покачала головой, мол, либо не понимаю, либо запрещено говорить. И что же делать? Лежать и ждать, когда кто-то ещё появится? Орать, что я гражданин другой страны дело бесполезное. Кто здесь мне поможет? Верблюд, разве что.

Какое-то время, как по мне прошли целые сутки, а на самом деле лишь несколько минут пролетело, никого не было. А затем, дверь снова тихо открылась, и на пороге появился мужской силуэт: свободная рубаха, такие же штаны и платок на голове. Большего рассмотреть не удалось. Блин, неужели действительно араб собственной персоной пришёл по моё тельце? Сердце застучало в груди испуганным зайцем, и горло сжал тисками страх. Тело напряглось, готовое к драке. Простите, товарищ Абдулла, но я не Гюльчатай и свою задницу без боя не отдам. Гость вошёл в комнату, закрыл дверь, и я отчётливо услышал щелчок замка. Он подошёл ещё ближе, протянул руку и стремительно сдёрнул с меня простыню, оставляя полностью открытым. Я не шелохнулся. Он присел на край кровати, и снова протянул руку, чтобы коснуться моего бедра. Ну, да, конечно! Я взбрыкнул ногой, что норовистый арабский скакун. Восточный гость свалился с кровати и… Вместо проклятий и воплей, я услышал заливистый и, мать твою, такой знакомый смех.

— Домбровский! — он завалился на спину, стаскивая платок с головы, и захохотал ещё громче. Смешно ему, видите ли. — Хватит ржать, шутник хренов! Я чуть инфаркт не получил.

— Сейчас, подожди немного, — всё ещё похихикивая, этот гад встал и открыл шторы. Комнату вновь залило солнце. Лукас подхватил с пола простыню и небрежно набросил на меня. Я демонстративно постучал по изголовью наручниками. Он меня проигнорировал! Лукас залез на кровать с другой стороны, улёгся на бок, и уставился на меня совершенно невинными голубыми глазами.

— Сними наручники, сволочь улыбающаяся. У меня руки затекли.

— Не успели бы за полчаса, а если и так, то я потом массаж сделаю.

— Сними!

— Сначала поговорим, а то знаю я тебя. Не успеешь оглянуться, а ты опять сбежишь, — грустно произнёс Лукас, подперев одной рукой голову, а другой, подкрадываясь к моему животу. — Я тебя так долго искал.

— Зачем? В последний раз мы очень продуктивно поговорили, у меня синяки долго потом сходили.

— У меня тоже. И, Ян, прости меня, — Лукас сразу стал серьёзным. Он уселся на постели, поджав под себя ноги. Я таким нерешительным его никогда не видел. Нелегко просить прощения, не так ли, господин Домбровский? — Я был взбешённым, не соображал ничего. И спасибо, что сумел остановить меня.

— Ты нашёл виновного?

— Пока я метался, как бешеная белка и делал глупости, Кот Баюн нашёл крота и всё решил. Это был мой секретарь. Мы были так пьяны с тобой, что не заметили приоткрытую дверь в спальню. Охрана была в своей комнате, Кот с Аней в гостиной, и Сергей спокойно прошёлся по квартире.

— Дело было в деньгах?

— Не только. Ещё были зависть и месть за то, что я не сделал его своим постоянным любовником. Мне кроме тебя больше никто не нужен. Необходимо было тебя потерять, чтобы это понять.

— А как же Анжелика? Она угрожала?

— Я послал её ещё до драки с тобой. Почти сразу. Я не первый и не последний, кто полностью меняет ориентацию, или периодически погуливает на обе стороны. Скандалы вспыхивают и гаснут. Через пару месяцев об этом никто и не вспомнил бы.

— Скандала не случилось, как я понимаю? И свадьбы тоже?

— Да я лучше на горной козе женюсь, — фыркнул Лукас. — А рот ей папенька закрыл. Спасибо твоему прощальному подарку. Материал с компроматом на Агралова пригодился. Я на следующий же день поехал к нему и заставил решить вопрос с дочерью. Куда он отправил Анжелику, я не знаю и знать не хочу, но больше она никому жизнь в столице не портит.

— Послушай, Лукас, сними наручники. Я никуда не сбегу. Да и куда я без штанов денусь-то? Ты знаешь, что извращенец? Я уже второй раз в жизни прихожу в себя голый, в наручниках и ты, как всегда, рядом.

— Так я прощён? — такое раскаяние в глазах. Сатисфакцию я получил с него ещё в Москве, но помучить немного очень хотелось.

— Ты очень близок к прощению. Мне бы ещё в душ, поесть хорошенько и тогда, возможно, я тебя окончательно прощу, — Лукас засмеялся, отстегнул наручники и принялся разминать мои запястья. Приятно! — Кстати, ты, куда меня приволок?

— Это вилла моих родителей.

— Мы на Закинфе?

— Да. Нравится?

— Да. Признаться, у меня было желание побывать здесь. Я был уверен, что ты в Москве. А откуда здесь всё это? — обвёл я взглядом убранство комнаты. Лукас довольно ухмыльнулся.

— Когда я узнал, что ты приедешь в Грецию, то вспомнил, что моя кузина Элина, дочь Андреаса, в юности увлекалась восточными танцами. Сейчас она замужем, живёт у мужа, а это её старая комната. Мы немного убрали женских безделушек, но оставили атмосферу.

— Твоя атмосфера меня до кондрашки чуть не довела. А девушка это…

— А это ещё одна моя кузина. Ты скоро со всеми познакомишься. Вечером большой семейный сбор.

— Домбровский, ты точно с ума сошёл! Я не буду с толпой твоих родственников знакомиться! Я кто для них?

— Моя вторая половина. Мама давно им всё рассказала. Она передаёт тебе привет.

— Лукас Домбровский — это предложение?

— Да. Жить вместе долго и счастливо, — тихо сказал он, и даже его пальцы на моих руках замерли.

— Да, — так же тихо ответил я. И, нахмурившись, спросил, глядя в его засветившиеся радостью глаза. — Мотоцикл мой где?

— В гараже, — быстро ответил Лукас и засмеялся. — Твои байкеры не хотели тебя отдавать. Пришлось и их прихватить с собой.

— То есть, толпа байкеров буянит на вилле твоих родителей?

— Ну, да! Весело с ними. Их Андреас утащил на рыбалку на яхте, вернутся только к вечеру, — тонко так намекая, подвигал Лукас бровями.

— Сначала в душ!

— Я с тобой?

— Со мной, — усмехнулся я. Расслабленный и довольный жизнью Лукас Домбровский такая замечательная картинка. Всю жизнь бы смотрел.

— Кстати, я забыл тебе сказать. Похоже, Котик мой и твоя Аня поладили, — весело поведал он, стаскивая рубаху и идя за мной. — Не удивлюсь, если они поженятся.

POV Лукас.

Яна я нашёл на берегу. Он лежал в тени деревьев и слушал музыку в наушниках. Я пристроился рядом, кое-кто только зелёный глаз приоткрыл, положил голову мне на плечо и снял наушники. До меня донеслись знакомые слова, спетые чуть хрипловатым чувственным голосом Наргиз:

Мы можем стать с тобою океанами

И нас разделят с тобой материками.

Мы можем стать с тобою вечно пьяными;

А может мы ангелы над облаками?

Мы вдвоём вокруг Солнца на Земле день за днём.

И под ярким самым и под дождём вдвоём!

Всё на свете вместе переживём

И когда-нибудь в один день умрём, мы вдвоём![2]

— Интересный выбор, — сказал я.

— Я иногда слушаю Наргиз, а вот песни Фадеева… По большей части чушь и набор слов. Но эта песня меня заинтересовала. Сначала немного не въехал в текст, а потом… Как-то так всё просто стало. После ночи с тобой, — тепло разлилось на душе от его слов.

— Ян, а почему ты сбежал на пляж? Там тебя мои родственники ищут.

— Надеюсь, что не скоро найдут. Как ты с ними живёшь? Это же сумасшедшая семейка! У них энергии на целую электростанцию хватит. Они за три дня показали мне весь остров, малышня чуть не утопила в море, и вытащили на рыбалку. Я не люблю ловить рыбу, Лукас! — я рассмеялся, глядя на его возмущенное лицо. Он возмущался, но на самом деле был доволен. Его приняли в большую греческую семью. Шумную, весёлую, от которой иногда хотелось сбежать, но не любить которую невозможно. — Кузины и кузены всё время пытаются куда-нибудь меня утащить и что-то показать, как будто мы последний день живём, а тётки пытаются накормить. Худой я, видите ли. Я уже даже в Москву готов вернуться, а то чувствую, что скоро мой железный конь меня не сдюжит.

— У меня бумер есть, этот и бегемота выдержит, — меня стукнули локтем в бок. — Больно!

— Это за бегемота.

— У меня для тебя есть подарок, но он дома, — осторожно сказал я, усаживаясь на песок. Ян приподнялся на локтях и приготовился внимательно меня слушать. — Я выкупил у Агралова «Наутилус» и издательство. Теперь всё это твоё.

— Зачем? — резко приподнялся Ян, усаживаясь напротив меня. Я знал, что это будет тяжёлый бой, но у меня есть аргументы.

— Затем, что ты талантливый журналист. Очень талантливый. Ты сумеешь сделать так, что журнал станет одним из лучших.

— Лукас, я не управленец.

— Я найду хорошего управленца, финансиста, юриста. Да всех, кто нужен. Сейчас мои люди проводят проверку всего, что наворотила Анжелика. Твоя задача подобрать хороший персонал, с которым тебе будет удобно работать.

— Лукас, это слишком дорогой подарок. Тебе выгоднее будет продать всё, и получить свои деньги обратно.

— А твои друзья? Они ведь могут потерять работу. Кто сказал, что новый владелец оставит их на прежних местах или даст возможность развиваться. Это можешь сделать ты.

— Но…

— А если я буду твоим компаньоном? 50/50.

— Это вариант. Если я изменю концепцию, подниму тиражи и выведу в пятёрку лидеров, мы будем в расчёте?

— Согласен, — улыбнулся я. — Но не забывай об издательстве. Как насчёт того, чтобы издать альбомы фотографий? Я видел выставку в баре твоего друга и общался с байкерами. Они колоритные персонажи. Почти у каждой фотографии есть своя история. Фото плюс интересный комментарий. Это будет интересно. Как думаешь?

— Бизнесмен, что я ещё могу сказать. Повернул всё так, чтобы я сам захотел втянуться в работу. Хвалю, — сказал Ян и повалил меня на теплый песок. Рядом нежно шептались волны Ионического моря, а губы Яна шептали ласковые слова и дарили поцелуи.

P.S.: Через три года журнал «Наутилус» вошел в пятерку лидеров, заработав репутацию солидного издания. Ян сделал себе имя и вернул с лихвой мои затраты. Популярный журнал и отлично работающее издательство было плодом его потраченных сил и нервов. Но это того стоило. Мой Ян самодостаточная яркая личность, которую знают теперь и уважают многие, но он только мой. Мой любимый рыжий Проныра. Я придумывал для него ловушки, но в итоге попал в одну из них сам. Запутался в Яне, как в сладкой паутине. И на свободу больше не хочу.

Примечания

1

Патракеева Т.

2

Наргиз и Макс Фадеев.

Content

Ника Иванова
ЛОВУШКА ДЛЯ ПРОНЫРЫ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания