Ника Иванова

МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ

Глава первая

Никита Князев, постукивая по столу дорогой ручкой, смотрел на сидящего напротив бледного мужчину средних лет. Он был рассержен, если не сказать большего. Никита кипел от гнева, из последних сил держа себя в руках. Сегодня он вместе со своим начальником безопасности Игорем Климовым приехал в офис одной из пяти принадлежащих ему компаний, что с недавнего времени составляли холдинг. После слияния и проверки всех дел, вдруг выяснилось, что один из финансовых директоров слишком глубоко запустил руку, точнее, обе руки в бюджет компании, поставив её на грань банкротства. Пётр Корнилов проработал на своей должности два года, и, быть может, ему всё сошло бы с рук, если бы Никите не взбрело в голову объединить свой бизнес в одну структуру. Мужчина ловко и незаметно уводил немалые суммы на личные счета, удачно заметая следы. Никто не мог понять, с чего начались проблемы, почему резко упали доходы и стали срываться и уходить на сторону выгодные контракты. Пётр Корнилов умел втирать очки и находить виновных. Князев ещё долго искал бы виновного, если бы не случайность, заставившая потянуть за ниточку и размотать весь клубок афер.

Больше всего Никиту выбешивало то, что посадить-то он этого вора и афериста мог легко и надолго, а вот деньги вернуть было более проблематично. Приличный тюремный срок для Корнилова пролился бы бальзамом на душу, но проблем компании не решил бы. Деньги необходимо было возвращать. Только как? Не вспоминать же методы лихих девяностых. Хотя, проехаться горячим утюгом по холёной смазливой роже Корнилова Никите ой как хотелось. Сидит ведь сейчас перед ним, глаза потупил, морда бледная, но в голове, наверняка, прокручивает варианты, как сорваться с крючка.

‒ Никита Романович, я не хочу в тюрьму, ‒ вдруг прорезался голос у Корнилова. ‒ Поймите меня, я же не для себя воровал-то.

‒ Для соседа, что ли? ‒ хмыкнул от окна Климов.

‒ У меня сын болен, ‒ проигнорировал реплику начальника СБ Корнилов. ‒ Он инвалид. По моей вине. Два года назад я выпил и сел за руль. В аварии погибла моя жена, а сын… Он единственное, что у меня осталось от семьи. Ему нужна операция. Очень дорогая.

‒ Корнилов, вы украли денег на десять операций. Почему же до сих пор не сделали её? Что помешало? ‒ резко спросил Никита, глядя в глаза мужчины.

‒ Вполне возможно, что операция понадобилась бы не одна, плюс очень дорогая реабилитация, Никита Романович. Но признаюсь, искушение оказалось слишком велико. Захотелось устроить сыну будущее. У него высокий индекс интеллекта, он окончил школу на два года раньше сверстников и сдал вступительные экзамены в институт, но, к сожалению, после аварии про дальнейшую учёбу пришлось забыть. Мне хотелось обеспечить ему возможность после восстановления поступить в какое-нибудь известное в Европе учебное заведение.

‒ Аппетит приходит во время еды, Пётр Владимирович, ‒ вновь подал реплику Климов. Он отошёл от окна и встал рядом с Корниловым, нависая над ним. Имея рост под два метра и весьма обширную мускулатуру ему это было несложно. Те, кто принимал Климова за тупого качка, обычно быстро понимали, насколько они ошиблись. ‒ Что-то мне подсказывает, что врёте вы всё, Корнилов. Не слишком-то вы похожи на убитого горем папашу. Билетик за границу вы приобрели только на своё имя, я ведь прав? А сын как же?

‒ Как интересно, ‒ голос Князева сочился сомнением. Хитёр Клим, информацию о билете придержал.

‒ Я… Я хотел сначала слетать сам, всё узнать. Не таскать же парня туда-сюда почём зря.

‒ Ой, мутите вы что-то, Пётр Владимирович, ‒ покачал головой Климов. ‒ Билетик-то в один конец.

‒ У меня несколько адресов клиник в разных странах. Смысл покупать сразу обратный билет, если я не знаю, где и когда найду подходящую клинику. Не возводите напраслину, господин Климов. Я, конечно же, совершил кражу и согласен вернуть деньги, но бросать своего сына я даже не думал.

‒ И что вам мешает, Пётр Владимирович, вернуть деньги прямо сейчас? ‒ задал более всего интересующий его вопрос Никита.

‒ Я немного перестраховался, понимаете ли. Деньги я смогу перевести только лично из отделения банка, на счетах которого они лежат. Там необходимо подтверждение моей личности.

‒ И… Что вы предлагаете нам делать? Отпустить вас за границу и помахать синим платочком? ‒ едко спросил Князев.

‒ Я оставлю гарантию, Никита Романович, а вы пообещаете не возбуждать против меня уголовное дело.

‒ Условия ставите? Вы наглец, Корнилов. ‒ Никита уставился, сощурив карие глаза на мужчину, нервно подёргивающего край пиджака. ‒ И какую же гарантию вы можете мне дать, чтобы я поверил вам?

‒ Я оставлю вам своего сына. Он побудет, так сказать, заложником моей честности, пока я не вернусь, ‒ огорошил предложением мужчина.

‒ Вы с ума сошли? ‒ рявкнул Князев, приподнимаясь из-за стола. ‒ Вы меня за кого принимаете? Я вам кто? Криминальный авторитет, чтобы заложников брать?

‒ Ну, что вы, Никита Романович, ‒ поднял в примиряющем жесте ладони Корнилов. ‒ Я уверен, что сыну ничего не грозит. Это просто жест доброй воли с моей стороны. И вам будет спокойнее, пока он погостит у вас.

‒ Погостит, значит, ‒ Никита выдохнул и снова опустился на стул. Он положил руки на кожаные подлокотники и крепко сжал, пытаясь успокоиться.

‒ С вами поедут двое моих парней, Пётр Владимирович, ‒ вкрадчиво произнёс Климов, бросив на Никиту предостерегающий взгляд. ‒ Считайте, что это будет вашей охраной.

‒ Если всё пройдёт спокойно, и деньги вернутся на наши счета, ‒ вдруг произнёс Князев, ‒ я так и быть оплачу операцию вашему сыну.

‒ Никита Романович, ‒ вскочил было со своего места Корнилов, но тяжелая рука Климова усадила его обратно. По поводу неожиданного предложения своего начальника он промолчал. Деньги принадлежали Никите, пусть сам и решает.

‒ Парень не виноват, что его отец совершил ошибку. На когда билет, Игорь? ‒ спросил Никита.

‒ На послезавтра. Я всё улажу. Парня забирать?

‒ Да, ‒ нехотя согласился Никита. ‒ Послезавтра отвезешь его ко мне домой. Пусть составит Анюте компанию, а то ей скучно, пока я на работе. Тем более в загородном доме есть пандусы и всё необходимое. Он ведь на коляске, я так понимаю?

‒ Да, да, ‒ закивал головой Корнилов. ‒ Он на коляске, а как же иначе? Ноги-то у него не работают.

‒ Хорошо. Тогда все свободны. И учтите, Пётр Владимирович, за вами наблюдение установлено. Не вздумайте чего выкинуть, ‒ предупредил Князев.

‒ Я всё понял, Никита Романович. Я очень благодарен, что вы вошли в моё положение …

‒ Корнилов, топайте на выход. У вас, да и у нас, ещё уйма дел, ‒ легонько подтолкнул Корнилова к двери Климов.

‒ Не нравится мне всё это… Ой, как не нравится, ‒ покачал головой Никита, после того, как за Корниловым закрылась дверь кабинета.

‒ Мне тоже не по душе вся ситуация, ‒ Климов пристроил своё крупное тело на небольшом диванчике. ‒ Но ведь не бросит он собственного сына-инвалида? Не совсем скот же, Никита? Хотя, ворюга он ещё тот.

‒ Слушай, Клим, ты по пацану материал поищи. На всякий случай.

‒ Сейчас кофе выпью, эксплуататор, и пробью всё.

Домой Никита вернулся поздно. Анюта, в комнату к которой он по привычке сунул нос, мирно спала. Он принял душ, переоделся. На кухне Мария Ивановна не преминула его пожурить, а заодно и вкусно накормить. Она у них в доме была и за кухарку, и за экономку, и за приёмную маму. Если бы не эта милая и добрая женщина, Никита спился бы после гибели беременной жены и родителей, а Анюта и вовсе, наверное, так и не вышла бы из своей комнаты.

Никита до сих пор не понимал, как он выжил среди всего того хаоса, что творился в его жизни. Неполный год счастливой семейной жизни сменился кошмаром одиночества. Сестра, любимый дорогой человечек, единственная, кто остался с ним. Она чудом выжила в той страшной аварии, отделавшись двумя месяцами комы и долгим периодом восстановления. Вследствие травмы головы у Анюты образовалась небольшая опухоль. Приступы мучали её часто, и иногда они были настолько сильными, что сестрёнка валилась на пол и каталась от боли. Но Никите никак не удавалось уговорить Анюту дать согласие на операцию. Хотя ему и самому, признаться честно, не хотелось этого, ибо он банально боялся её потерять. Шансы на излечение были, но врачи не брались гарантировать благополучный исход операции. Человеческий мозг хрупкая вещь. Вот и пришлось нанять медсестру, чтобы присматривала за Анютой, колола необходимые лекарства и следила за здоровьем. Правда, дамочка попалась ушлая. Фигуристая крашеная блондинка с аппетитами акулы, но к её работе было не придраться. Лично Никиту Милка, а так звали медсестричку, вполне устраивала. Это Аня ворчала на хитрую девчонку. Не нравилось сестре, что она пролезла в постель к брату.

Ещё в институте Никита понял и принял тот факт, что ему нравятся и девушки, и парни. Вторые даже немного больше. Родители смирились, тем более для продолжения рода у них подрастала Анюта. Отец вообще считал, что сын перебесится и нагуляется. Так и вышло. В двадцать пять лет Никита встретил очаровательную девушку Ольгу и влюбился. Год ухаживаний со всеми прелестями конфетно-букетного периода завершился долгожданным согласием красавицы на брак. Свадьба была шикарной, невеста прекрасной, жених вполне счастливым. Никита на удивление легко расстался с холостяцкой свободой и погрузился в прелести семейной жизни, попутно продолжая развивать свой бизнес. Казалось, что всё великолепно и так будет всегда, но не сложилось.

Когда Оля сообщила о беременности, всё семейство Князевых стояло на ушах от радости почти три дня, спаивая всех друзей и соседей. Три месяца токсикоза поубавили радости и прибавили заботы. Никита сам от себя не ожидал, что будет кружить вокруг жены, как курица наседка. Ольга смеялась и чуть не гоняла его подушкой. Когда малыш впервые зашевелился, Никита понял, какое же это чудо. И кто мог предполагать тогда, что перед новогодними праздниками неизвестный подрежет на дороге их машину и… В один миг Никита лишился и родителей, и молодой жены, и будущего сына. Осталась только Анюта, но и её жизнь тогда, после аварии, висела на волоске долгих два месяца.

Никита всё то время жил в странном состоянии раздвоения. Днём он работал как заведённый, а по вечерам заваливался в какой-нибудь клуб или на худой конец бар, напивался до зелёных чертей, а посреди ночи пробирался в палату к Анюте и засыпал мёртвым сном на койке, которую главврач распорядился поставить для него. Вообще этому человеку Никита обязан по гроб жизни. Он вытащил его сестру чуть ли за волосы с того света. И дело не в том, что работал этот врач в дорогой клинике, а в том, что руки у него золотые и дар от бога. Как только Анюту разрешили забрать домой, Мария Ивановна добросовестно, от всей своей широкой души, промыла Никите мозги, тем самым поставив их на место. Он бросил свои загулы, перестал топить горе в алкоголе и посвятил себя заботе о сестре. Кроме проблем со здоровьем у Анюты была дикая депрессия. Она подолгу не хотела выбираться из своей комнаты, хотя весь дом был специально переделан, чтобы ей удобно было обращаться с современной коляской, на которую Никита не пожалел денег. И опять помогла Мария Ивановна. Что она говорила Анюте, о чём они беседовали вечерами, Никита так и не узнал. Женские секреты, вот и весь сказ. Зато вскоре сестра согласилась на физиотерапию, а через полгода встала на ноги. Никита гордился ею.

Несмотря на все перипетии прошлого дня, Князев прекрасно выспался. Утро субботы порадовало не только выходным днём, но и замечательной погодой. Никита любил весну, особенно апрель с его цветущими садами и яркой зеленью травы. Жаль, в бассейне купаться было рановато, а то он обязательно бы поплавал. После душа настроение поднялось ещё выше и Никита бодро порысил на кухню. Поцеловал Анюту, которая, сидя за большим деревянным столом, хрустела ароматной булочкой и запивала её свежим молоком из большой чашки. Князев обожал завтракать-обедать-ужинать именно здесь. Светлое дерево мебели, ажурные шкафчики, плетёные корзинки, отделанные под кладку из дикого камня стены и царящая на кухне как королева Мария Ивановна. Анюта увлечённо читала какие-то бумаги из лежащей перед ней тонкой кожаной папки. Никита нахмурился и спросил:

‒ Солнышко моё ясное, а ты, случайно, не мои ли бумаги читаешь?

‒ Твои, братец, ‒ кивнула Анюта, продолжая невозмутимо дожёвывать булочку и листать бумаги. Никита потянулся их забрать, да не тут-то было. Анюта оказалась шустрее, и быстренько подтащила папочку поближе.

‒ Ну, и что там такого интересного? ‒ вздохнув, спросил Никита, тоже беря булку и наливая себе молока.

‒ А это я у тебя спросить хотела. Ты зачем интересуешься парнем-инвалидом? Помочь хочешь? ‒ Анюта уставилась на брата хитрыми карими глазами, и поправила выбившуюся из пышного хвоста русую прядь.

‒ Может быть, ‒ неопределённо пожал плечами Князев, не став посвящать сестру в свои проблемы. ‒ Этот парень погостит у нас дня три, пока его отец будет в отъезде. Надеюсь, ты не против?

‒ Я? Ни в коем разе, я даже рада.

‒ С чего это вдруг? Вы с ним разве знакомы?

‒ А ты его дело читал?

‒ Интересно, когда бы я успел? Кое-кто любопытный раньше меня в папку нос сунул. Игорь спозаранку приезжал?

‒ Прилетел, папку бросил, пару булок стащил и уехал. Испортит себе желудок, медведь такой, ‒ проворчала входящая на кухню с пучком ароматной зелени в руках Мария Ивановна.

‒ Доброе утро, ‒ поздоровался Никита. ‒ Булочки просто шедевр кулинарного искусства! Спасибо!

‒ Кушай, Никита. На здоровье, ‒ улыбнулась Мария Ивановна.

‒ А у нас гость будет, ‒ обрадовала её Анюта, вытаскивая из папки тонкий конверт. В нём оказалось несколько фотографий. Она прикусила губу и быстро забегала глазами. Никите это ужасно не понравилось. Шельмоватое выражение лица сестры всегда выходило ему боком. Он протянул руку и пошевелил пальцами, намекая. Анюта покачала головой и, спрятала конверт с фотографиями к себе в карман.

‒ Анюта!

‒ Не отдам! Пусть тебе сюрприз будет!

‒ И какой мне может быть сюрприз от приезда в дом абсолютно чужого, да к тому же семнадцатилетнего парня? ‒ сложил руки на груди Никита и скептически посмотрел на сестру.

‒ Да ладно, ему восемнадцать в августе стукнет.

‒ И что?

‒ Обожаю кошаков, ‒ довольно улыбнулась Анюта. ‒ Будет твоему самовлюблённому Корну конкуренция. Кстати, надеюсь, он заглянет к нам на огонёк в эти дни. Это будет весело. Три тигра на одной территории.

‒ Анюта-а! Ты совсем сбрендила? ‒ спросил Никита.

‒ Ничуть, дорогой братец. Наш юный гость тигр по году и лев по гороскопу. Только в отличие от вас он огненный, да ещё и на двенадцать лет моложе. Я уже хочу увидеть самодовольную рожу Корна, когда он увидит, кого ты пригрел под крылышком.

‒ Он пробудет у нас всего пару дней. И никого я не пригрел. Малолетки не в моём вкусе, ‒ огрызнулся Никита.

‒ Значит, надо позвонить нашему разлюбезному другу и пригласить к нам в гости!

‒ Не надо, мне его визитов в офис для общения вполне хватает. Вот от кого у тебя это пристрастие к гороскопам и гаданиям? ‒ вздохнув, задал риторический вопрос Никита.

‒ От бабы Насти, от кого же ещё-то.

‒ Она же знахаркой-то была, ‒ покивала головой крутящаяся рядом с молодёжью Мария Ивановна. ‒ Хорошая знахарка была.

‒ Ведьмой она была, ‒ проворчал Никита, сразу припоминая, как покойная бабка Настя порола его веником за шалости. Строгая была родственница, но хорошая. ‒ Пойду я от вас, а то придумываете тут неизвестно что. Анюта, ты при парне пургу не неси, а то подумает ещё, что в дурдом на выезде попал.

‒ Обязательно, братец, ‒ согласилась Анюта, и когда брат с облегчением вздохнул, добавила. ‒ Я ему ещё и погадаю!

Глава вторая

Никита, всё ещё слегка сонный, вошёл в собственную приёмную и с радостью обнаружил там бодрую секретаршу. Он широко улыбнулся, и девушка тут же понимающе покивала головой. Она вообще была у него редкой умницей и замечательной помощницей. А самое чудесное в ней было то, что она была счастлива замужем и на своего шефа не претендовала. Через пять минут секретарша принесла большую чашку, полную ароматного свежезаваренного кофе. Ну, не любил Никита миниатюрные чашечки. Если уж наслаждаться прекрасным напитком, так вволю, а не сделать пару глотков и с жалостью заглядывать в пустую, но миниатюрную чашечку. Из таких он чинно пил кофе только когда к нему заглядывали клиенты.

‒ Марина, я тебя обожаю. Ты просто спасла меня, ‒ Никита сделал глоток и блаженно улыбнулся.

‒ Кто-то вчера загулял, Никита Романович?

‒ Угу. Игорь ещё не появлялся сегодня?

‒ Пока нашей ранней пташки не было.

‒ Когда появится, передай, что я его жду.

‒ Хорошо, ‒ улыбнулась Марина и лёгкой походкой вышла из кабинета.

Никите нравилось любоваться красивыми женщинами, особенно если они не вешались ему на шею. Марина воспринимала его восхищенные взгляды правильно, понимая, что он просто эстетически наслаждается. А может, она так относилась к его вниманию потому, что знала о нём немного больше, чем остальные сотрудники. Для Марины не была тайной личная жизнь шефа, тем более что один особенно ярый его поклонник частенько наведывался в их офис.

Александр Корн был его старым знакомым, ещё с институтских времён. Алекс, как он любил, чтобы его называли, был для Никиты сокурсником, другом, недругом и конкурентом в одном лице. А ещё его головной болью, и частой причиной звенящих от дикого возбуждения яиц. Он был слишком сексуальным, слишком желанным, слишком опасным. Главной проблемой Алекса было то, что он любил в первую очередь себя, и только себя. Да, он был давним поклонником Никиты Князева, но только потому, что в своё время так и не смог затащить его в свою постель. Иначе его интерес, скорее всего, сразу бы растаял, как снег на солнце.

Во время своей учёбы в институте Никита ударными темпами изучал не только науки, но и себя любимого. По ночам у него были сплошные эксперименты: мальчики, девочки, груповушки, тройнички. Вскоре всё это приелось, и вот тогда и появился Алекс. Он перевёлся к ним из другого вуза и сразу же стал «центром Вселенной». Корн умел и тогда, и сейчас, привлекать к себе всеобщее внимание. Высокий стройный шатен с карими, или скорее цвета гречишного мёда, глазами. Его чётко очерченные губы, на по-мужски привлекательном лице, притянули внимание Никиты в первую же их встречу в аудитории. Он понял, что хочет этого парня, причём до зуда в пальцах. Но делать первый шаг, впрочем, как и второй и третий, а также десятый он в его сторону не собирался. Алекс был представителем «золотой молодёжи» во всей красе. Он вышел из богатой обеспеченной семьи и был уверенным в себе парнем с навороченной машиной, стильными шмотками и завышенным самомнением. Девчонки бегали за ним табунами, желая, во что бы то ни стало, подцепить на крючок. И Никита не раз наблюдал потом их зарёванные лица, когда им популярно объяснялось, что они только подруги на одну ночь. Но таких «бабочек», летящих на огонь Алекса, меньше не становилось. Каждая новая красотка надеялась, что ей повезёт больше.

Однажды Никита заметил Корна в одном из клубов в обнимку с симпатичным парнем и понял, что Алекс такой же, как и он бисексуал. Это ещё больше подогрело затаённый интерес. Быть может, Корн его тогда тоже заметил, потому что на следующий день вдруг сам заговорил с ним. Раньше он попросту старался не замечать таких как Князев, потому как было в лом общаться. Кроме Никиты в группе было ещё несколько парней из обычных рабоче-крестьянских, так сказать, семей. Все они получали стипендию, жили в общаге, родители лишними деньгами их не баловали. Никите, правда, было немного лучше, потому как он был местным и жил с родителями. На карманные расходы родители ему подкидывали, да и сам он подрабатывал, ведь у его отца была своя автомастерская, приносящая неплохой доход. Но их маленький бизнес расширялся, и лишних денег всё равно не было. Так что вдруг возникшее внимание со стороны Корна насторожило Никиту, хотя общаться с Алексом ему было безумно интересно. А случайно подслушанный разговор поставил всё на свои места. Корн на него просто поспорил с дружками. Поставил на то, что трахнет Никиту и снимет доказательство на видео.

В первый момент Никите ужасно захотелось найти Корна и набить ему морду, но затем здравый смысл взял верх. Он решил сделать по-другому. Проучить зазнайку и выскочку. Никита, из всех своих актёрских способностей, смущаясь аки красна девица, пригласил Корна в клуб, весело провести субботний вечер. Дружки, мотающие информацию на ус, конечно же, были рядом. У Алекса от предвкушения глаза загорелись. В том клубе можно было снять комнату, чтобы потрахаться. Они неплохо провели время в клубе: танцевали, пили коктейли, болтали. А потом Никита сам потянулся за поцелуем, вынуждая Алекса начать действовать. Тот и начал. Оказалось, комнату он заказал заранее, как и установил там видеокамеру.

Никита сводил парня с ума, активно возбуждая и не давая ему времени о чём-либо задуматься. К примеру, почему жертва спора так легко пошла на контакт? В какой-то момент Корн излишне расслабился, уверенный, что всё идёт так, как он задумал и именно тогда Никита сделал свой ход. Он умело и быстро заломил Корну руки за спину и связал его же брючным ремнём. Затем, под громкий мат «воспитанного» мальчика раздел его, собрал одежду, сложил вещи в пакет и ушёл из комнаты, оставив там голого и злого Алекса. Пакет с вещами он отдал его дружкам, дожидавшимся результатов спора в зале.

На следующий день они с Корном подрались. До сбитых в кровь костяшек на руках, до разбитых носов и шикарных синяков под глазами. А потом они стали друзьями. Никита заставил Алекса посмотреть на себя другими глазами и увидеть не только сексуальный объект, но и интересного человека. С тех пор они начали тесно общаться, по-прежнему конкурировать, иногда драться и просто соревноваться. Никита его до сих пор хотел, но прекрасно знал, что прогибаться под Алекса Корна нельзя. Себе дороже обойдётся. Это красивая сексуальная зараза была для Князева как чемодан без ручки: и носить неудобно, и выбросить жалко.

‒ Никита, я лоханулся! ‒ гаркнул Климов, врываясь в кабинет Никиты. Тот оторвался от бумаг и удивлённо уставился на своего начальника безопасности, соляным столбом застывшим посреди кабинета. Марина тихонько прикрыла за ним дверь.

‒ Странно, раньше с тобой такого не бывало. Что случилось-то?

‒ Чувствует моя задница, что Корнилов нас надул, ‒ выдохнул Игорь, усаживаясь на любимый диванчик.

‒ Чувствовать задницей моя прерогатива, а ты должен думать головой, ‒ ответил на эту реплику Никита, отодвигая бумаги и глядя на подчинённого и друга.

‒ И на старуху бывает проруха, видимо, это про меня, ‒ вздохнул Климов. ‒ Ребята вчера улетели, а сегодня я не могу до сих пор с ними связаться. Телефоны молчат.

‒ Странно, ‒ задумчиво произнёс Никита. ‒ А Корнилов?

‒ У него тоже. Мне сразу что-то не понравилось в этой его истории с банком. Но делать было нечего, это был наш шанс спокойно вернуть деньги и вытащить компанию. Я вроде всё предусмотрел. Да и сын его у нас остался. Ты парня видел?

‒ Нет. У меня появилось настроение развеяться, и я ночевал в городской квартире. А что? У меня его фотографии Анюта забрала, оставила только краткую биографию и медицинские выписки, которые ты мне приволок. Я понятия не имею, даже как он выглядит.

‒ Понятно. А вот мне показалось странным то, что я увидел в квартире Корнилова. И мне всю ночь не давало это покоя. Он пытался нас убедить, что заботливый отец и воровать начал только ради излечения сына.

‒ И?..

‒ У парня допотопная коляска, в квартире нет никаких нужных приспособлений для облегчения жизни инвалида, следов какой-либо сиделки тоже нет. Это меня и насторожило. С раннего утра я рванул к ним домой. Сердобольные старушки уже сидели на лавочке и мило беседовали. Так вот, Никита, я узнал, что парень после аварии почти не покидал квартиру, только иногда в больницу Пётр его возил. К Корнилову соседи относятся с пренебрежением, а покойную жену искренне любили. Сейчас жалеют его сына. По их словам он талантливый парень и очень хороший. А ещё меня ждало весьма неприятное известие, заставившее носиться по городу всю первую половину дня.

‒ Что-то от твоих новостей у меня самого начала задница чесаться. Неприятности почуяла, ‒ произнёс Никита, мрачнея с каждой минутой.

‒ Корнилов неделю назад продал свою квартиру. Там с вчерашнего дня новые жильцы. Вещи парня аккуратно были сложены и вынесены в гараж. Я их забрал.

‒ Чего? ‒ вскинулся Князев, широко открыв глаза.

‒ Того! Некуда парню возвращаться. Он бомж теперь, ‒ цыкнул языком Климов.

‒ Вот это номер! ‒ Никита откинулся на спинку стула и запустил пальцы в волосы. ‒ И что бы это всё значило? Он бросил собственного сына? Это бред, Игорь. Парень инвалид-колясочник!

‒ Не знаю, насколько внимательно ты изволил прочитать то, что я вчера нарыл, но давай пробежимся по фактам. Судя по всему, нормальный уход за парнем любящий папаша не обеспечил. Физиотерапии по записям не было вообще. Как привезли из больницы так всё, и осталось, только хуже стало. У него мышцы на ногах в ужасном состоянии, а вот руки очень сильные. Ухаживает за собой, скорее всего, сам.

‒ Но это же чертовски тяжело, ‒ высказался Никита, припоминая, как они с домработницей заставляли Анюту самостоятельно подыматься из коляски и садиться в неё.

‒ Тяжело, ‒ кивнул Климов и продолжил. ‒ Я изволил заехать к знакомым гайцам и поинтересоваться аварией. Так вот там мне сказали, что странная была авария. Водитель был немного нетрезв, самую малость, но дело в другом. Он забирал жену и сына из аэропорта, по дороге он не справился с управлением, и машина врезалась в бетонное ограждение. Женщина погибла на месте, а парень чудом выжил. У него был смят первый нижний позвонок и, соответственно, повреждён спинной мозг. К счастью, только повреждён, и операция действительно может ему помочь. Но, у парня были множественные переломы ног от смещения пассажирского сидения, где находилась в момент аварии его мать. Здоровья ему этот факт, как сам понимаешь, не добавил.

‒ И что странного в аварии? Ситуация обычная. Многие, даже абсолютно трезвые, иногда не справляются с управлением.

‒ Многие. Только наш Пётр Владимирович в юности был профессиональным гонщиком, даже состоял в команде и на всякие соревнования ездил. Правда, за пристрастие к уличным гонкам тренер его выгнал из команды. Он мог выкрутиться и избежать столкновения. К тому же сам отделался легкими царапинами.

‒ Думаешь, он хотел угробить жену и сына? Маньяк что ли? ‒ скептически глянул Никита на друга.

‒ Что я думаю, уже не суть важно. Дело заведено не было, аварию посчитали несчастным случаем. Сам знаешь, как у нас бывает. Заплатил кому надо, и гуляй.

‒ Но жена и собственный сын?

‒ Я, опять же, не поленился и поехал к бывшему компаньону жены Корнилова. И выяснил такие детали: она была на пару лет старше Корнилова, единственная дочь бизнесмена средней руки, погибшего за три месяца до рождения внука. То ли бандитский наезд, то ли ещё что-то. Неважно. Женщина продала весь бизнес отца и вместе с другом открыла рекламное агентство. За несколько лет оно вошло в десятку лучших в городе. Муж был там финансовым директором. С сыном у него были натянутые отношения. После того, как мальчик в тринадцать лет получил неполное среднее образование, мать отправила его в Англию. Там этого юного гения приняли с радостью. Из парня мог выйти неплохой финансист. После окончания учёбы он вернулся домой и подал документы в столичный вуз. И вот тогда что-то случилось в их семье. Супруга Корнилова что-то заподозрила нечистое в делах мужа. К тому же она его любила, и многое прощала ранее. К примеру, частые измены. Женщина хотела что-то предъявить мужу по возвращении из столицы, но… Случилась авария. А после неё Корнилов быстро продал часть агентства совладельцу. Сын несовершеннолетний и права голоса не имел. История та же, что с квартирой. Корнилов, как полноправный и единственный опекун, сделку совершил самостоятельно.

‒ Как-то всё очень плохо пахнет, ‒ скривился Никита. ‒ И как его с такой биографией на работу взяли?

‒ Не удивлюсь, если он переспал с местной кадровичкой, ‒ хмуро улыбнулся Климов.

‒ Я всё-таки не думаю, что он убил жену и бросил сына. Иначе, всё грязно выходит. Да и наши шансы в этой истории катятся к нулю с бешеной скоростью. Если Корнилов даст дёру от твоих парней, где мы его искать будем? И что с парнем делать? Родственники у него есть?

‒ От моих парней сбежать не так легко. А у парня никого нет, кроме папаши. К тому же думаю, что он может знать о планах отца.

‒ Думаешь, они сговори… ‒ начал было Никита, но был прерван ожившим телефоном Климова. Тот выхватил аппарат и ответил. Короткие отрывистые фразы подсказали Князеву, что новости плохие.

‒ Корнилов, сволочь, таки сбежал, ‒ процедил сквозь зубы Климов. ‒ По выходе из аэропорта на них напала какая-то уличная банда. Пока ребята отбивались, этот гад запрыгнул в поджидавшую его машину и уехал. За рулём баба была.

‒ Что с твоими парнями?

‒ Один легко ранен, сейчас в больнице. Второй долго объяснялся с местными копами, потому и не отвечал на звонки. Там камеры наблюдения были, так что дело против них возбуждать не стали. Помурыжили и отпустили.

‒ Поехали! Парень должен хотя бы что-то знать. Допускаю, что как только он уедет от меня, его кто-то заберёт и отправит к отцу, ‒ предположил Никита, вставая из-за стола. ‒ Этого урода найти надо!

Через полчаса Никита с Игорем были уже во дворе загородного дома семьи Князевых. Внутри никого не оказалось. Даже Анюта куда-то запропастилась. Никита снял пиджак, развязал галстук и бросил их на диван в гостиной. Он прислушался. Откуда-то с улицы послышался звонкий смех сестры и чей-то тихий спокойный голос. Игорь тоже услышал эти звуки разговора и направился на улицу. В саду была большая беседка, где и обнаружилась Анюта с гостем. Парень сидел спиной к входу в своей, как выразился Игорь, допотопной коляске. Весеннее солнце играло золотистыми зайчиками в его каштановых, завязанных в хвост, волосах. Тонкие пальцы правой руки поглаживали обод колеса. Он, судя по наклону головы, внимательно слушал что-то щебетавшую, бурно размахивая руками, Анюту. «Давненько она так не общалась с посторонними», ‒ заметил Никита. Он решительно пошёл к компании, кивнул сестре, замершей на полуслове, и резко развернул к себе коляску вместе с пассажиром. Никита наклонился, одной рукой упёрся в подлокотник коляски, а другой быстро приподнял подбородок парня и спросил:

‒ Куда твой отец сбежал? ‒ на Никиту уставились два медовых глаза, опушенных тёмными длинными ресницами, зрачки удивлённо расширились, а красивые чувственные губы немного приоткрылись. После высказанного вопроса для Никиты время словно замерло. Он утонул в этих глазах, таких знакомых и незнакомых одновременно. Смотрел и не мог поверить в то, что видел. Гость пришёл в себя первым. Он осторожно оторвал пальцы Князева от своего подбородка и вместо ответа задал вопрос:

‒ А с чего вы взяли, что Петюня мой отец?

‒ Что? ‒ спросил Никита, выныривая из чувственного омута. А всё дело было в том, что этот незнакомый парень был до странности похож на юного Алекса Корна. Только в его глазах было спокойствие и умиротворение, а не лукавство и хитрость, которые Никита так привык видеть в глазах Алекса.

Глава третья

Никита, и так находящийся под впечатлением от встречи, не сразу вник в суть вопроса. А вот Игорь навострил уши и встал в стойку:

‒ Парень, ты хочешь нам сказать, что Пётр Корнилов не твой отец? Но по всем документам ты его сын.

‒ По документам, но не по факту. Петюня бесплоден в результате полученного в детстве осложнения после сильной простуды. Моя мама была беременна, когда согласилась выйти за него замуж.

‒ И потому отношения у вас с Корниловым были не самыми простыми, ‒ констатировал уже взявший себя в руки Никита. Он запустил обе руки себе в волосы, растрепал уложенную прическу и рассмеялся. ‒ Похоже, Игорь, наше дело табак! Этот урод его кинул так же, как и нас.

‒ В каком смысле кинул, простите? ‒ поинтересовался парень.

‒ А в том, Александр, ‒ обратился к нему Климов, ‒ что твой… отчим продал вашу квартиру и сбежал, вместе с украденными у нас деньгами.

‒ Можно просто Саша, ‒ поправил его младший Корнилов. ‒ То есть, дома у меня теперь нет? А мои вещи где?

‒ Жить тебе негде, а все твои вещи у меня в машине. Новые хозяева оказались людьми с совестью. Все аккуратно упаковали и вынесли в гараж.

‒ Книги тоже? ‒ обеспокоенно спросил Саша.

‒ Две коробки с какими-то книгами, кажется, есть, ‒ задумчиво ответил Игорь.

‒ Это всё, что тебя волнует? ‒ удивлённо спросила молчавшая до этого Анюта.

‒ Книги старинные, достались от деда, ‒ ответил Саша и, после минутного молчания, вдруг спросил, глядя в глаза Никиты. ‒ Вы очень хотите найти Петюню? И свои деньги?

‒ Понимаешь, Але… Саша, твой отчим своими действиями поставил одну из моих компаний на грань банкротства. А там работает много людей, и я несу за них ответственность. Так что я очень хочу вернуть свои деньги.

‒ Я вам помогу, но у меня есть условие. Точнее, одно условие и одно пожелание.

‒ Значит, ты всё же знаешь, куда сбежал Корнилов? ‒ сощурил глаза Игорь.

‒ Пока не знаю, но у меня есть способ это узнать, ‒ хитро улыбнулся Саша, до боли снова напомнив Никите молодого Корна.

‒ Каково же твоё условие? ‒ вкрадчиво спросил Князев.

‒ Я хочу временно пожить у вас, Никита. И если мои способности вас устроят, то, быть может, вы согласитесь взять меня на работу?

‒ О-па! Интересно, ‒ воскликнул Игорь. ‒ Ну, ты даёшь. И кем же ты будешь работать? Несовершеннолетний и…

‒ Инвалид, ‒ спокойно закончил за него Саша. ‒ Физически я работать полноценно не смогу, тут вы правы. Но моя ценность в другом.

‒ И в чём же, позволь спросить? ‒ Никита прошёл в беседку и вольготно устроился около замершей сестры. Анюта, прикусив губку, наблюдала за происходящим. Он повернулся к ней и спросил: ‒ Что думаешь?

‒ Соглашайся, братец. В нём есть что-то очень и очень интересное, только я не могу понять что именно. ‒ Анюта с горящими глазами смотрела на гостя. ‒ Он словно океан, таящий в себе загадку.

‒ У вашей сестры довольно сильный эмпатический дар, причём, это семейное наследство, ‒ улыбнулся Саша, вызывая ещё большее удивление Анюты. ‒ Я умею закрываться от таких людей, как она.

‒ Ещё один экстрасенс на нашу голову, ‒ хмыкнул Климов. К странностям сестры Князева он давно привык, считая её способности просто развитой интуицией. А как опытный солдат в неё он верил безоговорочно, испытав не раз на себе.

‒ А почему Петюня тебя бросил? ‒ вдруг задал вопрос Никита.

‒ Потому, что боялся и ненавидел. Я знаю, что он убил мать, только доказать не могу, ‒ пожал плечами Саша. ‒ Так что по поводу моего условия?

‒ А у тебя действительно никого нет, кто мог бы за тобой присмотреть и помочь? ‒ поинтересовалась Анюта.

‒ Есть один человек, но он о моём существовании не знает, и не думаю, что будет рад узнать, ‒ ушёл от прямого ответа Саша.

‒ Я согласен, ‒ выстрелил Никита, удивив всех присутствующих, ‒ главное, докажи, что ты будешь мне полезен.

‒ Без проблем, ‒ ответил Саша и полез в небольшую сумку, которая была закреплена на левом подлокотнике коляски. Он достал оттуда носовой платок, а в нём обнаружилась стильная дорогая ручка. Такой же аксессуар Князев видел у Корнилова. Заметив его взгляд, Саша кивнул. ‒ Ручка его. Петюня обронил её в спешке сборов, а я подобрал. А теперь помолчите немного и не мешайте мне.

Саша откинулся на жесткую спинку своей коляски, взял ручку, повертел в пальцах и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, спокойным. Через пару минут ожидания он заговорил, всё так же не открывая глаз:

‒ Море, ‒ его губы раздвинулись в блаженной улыбке, ‒ тёплое, прозрачное… Красивые пляжи… Это остров, довольно большой… Много людей… они гуляют, смеются, отдыхают… Женщина рядом… Обаятельная, молодая, жадная… Она прячется… От бывшего мужа прячется… Петюня помог ей украсть деньги…

‒ И что это было? ‒ скептически вскинул бровь Климов, стоявший всё это время рядом с Сашей, опершись на вход в беседку.

‒ Он на Майорке, если я не ошибся и правильно узнал Кафедральный Собор Ла Сеу, ‒ проигнорировал его слова парень, глядя только на Никиту. ‒ Но это здание слишком известно, чтобы я мог ошибиться. Если хотите более точные координаты, предоставьте мне карту.

‒ Сейчас, ‒ с энтузиазмом воскликнула Анюта, подхватила со столика свой планшет и зарылась в него на несколько минут. Открыв вкладку с цветной подробной картой острова Майорка, она подала его Саше.

‒ Я попробую установить его местоположение более точно, ‒ Саша провёл открытой ладонью над картой. Прошла минута, другая и он ткнул пальцем в небольшую точку на побережье, отмеченную небольшим пляжным зонтиком. ‒ Это здесь.

‒ Кала-Ражада, ‒ прочёл название склонившийся над ним Климов. ‒ А ещё точнее? Улицу, номер дома?

‒ А ещё когда он ложится спать, где ужинает, и куда прячет деньги, ‒ снисходительно посмотрел на здорового, нависающего над ним мужика Саша. ‒ Не слишком ли много вы от меня хотите? Я всего лишь человек, знаете ли, а не космический спутник. Это и так небольшой городок, за пару дней найдёте. Его спутница невысокая миниатюрная брюнетка, любит дорогие бутики и рестораны.

‒ Никита, ты в это веришь? ‒ поводил демонстративно ладонью над планшетом Климов. ‒ По-моему, бред полный.

‒ Хотите, докажу лично вам, что вы не правы? ‒ вдруг предложил мужчине Саша.

‒ А давай, ‒ весело согласился Климов.

‒ Не боитесь, что узнаю какую-нибудь сокровенную тайну? ‒ усмехнулся парень.

‒ Тогда мне придётся тебя убить, ‒ покивал Игорь, вызвав ухмылку у Никиты и смешок Анюты. ‒ И что тебе надо? Каплю крови?

‒ Пока достаточно будет вашей руки.

‒ Ну, держи, ‒ Игорь протянул широкую сильную ладонь.

‒ Расслабьтесь, вы напряжены, ‒ посоветовал Саша, плотно обхватывая запястье Игоря. Тот медленно выдохнул, успокаиваясь. ‒ Вы бывший военный. Спецназ. Ушли по ранению, но друзья остались… То есть, они были… Ваша группа… Они погибли, попали в засаду месяц назад.

‒ Мать твою, ‒ выдохнул Игорь и дёрнул рукой, но Саша удержал его. У парня оказалась очень сильная хватка. Его пальцы сжали руку так, что побелели пальцы.

‒ Тс-с-с… Один жив… Рыжий, весёлый, невысокий крепыш… Са… Стас-с… Его матери позвонили ночью… Выкуп… Помочь надо… Её обманут с квартирой и убьют… Ваш друг не вернётся, ‒ Саша отпустил руку и устало потёр свои глаза.

‒ Откуда ты это узнал? ‒ Климов склонился и положил обе руки на подлокотники. ‒ Военные всех объявили мёртвыми. Тела были разорваны миномётами. Стас… он действительно жив?

‒ Ранен, в плену, но жив, ‒ тихо ответил Саша, с пониманием глядя в глаза мужчины, в которых неверие переплелось с надеждой. ‒ Он вам жизнь спас. Позвоните его матери, вмешайтесь в это дело. Иначе беда будет. Это лишь одна из вероятностей будущего.

‒ Если информация подтвердится, Игорь, я помогу с деньгами, ‒ вмешался Никита. ‒ Я почему-то ему верю. Звони.

‒ Я лучше поеду к тёте Даше, она в нашем городе живёт, ‒ сказал Игорь и не пошёл, побежал к своей машине.

‒ И будет лучше, если всё, что ты сказал, окажется правдой, ‒ обратился Никита к уставшему парню. ‒ Климов не простит обмана.

‒ Теперь всё будет хорошо. Стас вернётся, и будет работать в вашей компании.

‒ Пускай сначала вернётся, ‒ кивнул Никита. ‒ Есть хочешь, оракул?

‒ Хочу, ‒ улыбнулся Саша, и у Никиты подпрыгнуло сердце.

‒ Пойду, поболтаю с Марией Ивановной, ‒ быстро встал он со скамьи и пошёл к дому.

‒ Это тяжело? Видеть чужие… судьбы? ‒ неуверенно спросила Анюта.

‒ Иногда, ‒ пожал плечами Саша. ‒ Проще всего увидеть прошлое, чуть труднее настоящее. Будущее я вижу редко. Обычно это случается, когда наступает нужный момент. Как сегодня. Стасу нужна помощь и я смог это увидеть. Тем более контакт шёл через близкого ему человека. Этот Стас и ваш друг братья по крови, как говорится. Побратимы.

‒ А что ты увидел, когда тебя коснулся мой брат? Только не говори мне, что ничего. От тебя тогда такими эмоциями плеснуло, даже сквозь твой хвалёный барьер, ‒ покачала Анюта головой.

‒ Я не могу объяснить того, что именно увидел, Анюта. Это немного странно… Я мог неправильно истолковать видение, знаешь ли.

‒ О!.. Кто-то покраснел, ‒ пропела Анюта. ‒ Интим? Мой брат бисексуал, между прочим, а ты очень даже в его вкусе.

‒ Анюта, ты меня прости, но какие у кого-либо могут быть шашни с инвалидом? ‒ произнёс Саша и отвернулся от девушки, устремив взгляд на цветущий за ажурными стенами беседки сад.

‒ Прости, ‒ смутилась Анюта. ‒ Но разве такие люди, как ты не могут претендовать на обычное человеческое счастье? Или кто-то убедил тебя в обратном? Саша, многие люди, пережившие ещё более тяжелые травмы, живут нормальной жизнью. У них есть вторые половинки, и даже дети.

‒ Может быть… Только мне хватило и одного раза, чтобы понять насколько много людей согласны остаться рядом с теми, кто стал калекой.

‒ Дай-ка я догадаюсь… Тебя бросила девушка? ‒ Саша промолчал, подтверждая тем самым высказанную догадку, и его собеседница продолжила. ‒ Я старше тебя и умнее, так что послушай, что скажу. Она дура! Ты необычный парень, к тому же очень привлекательный. Раньше у тебя, я просто уверена, было много друзей и поклонниц, а может даже и поклонников. И не думаю, что ты как человек сильно изменился. Скорее, ты закрылся. Пережить такую трагедию как потеря семьи или близкого человека всегда тяжело. Я это знаю. Никита это знает. Но мы живём, любим, радуемся, что есть друг у друга. И если ты позволишь, мы будем и у тебя.

‒ Вот именно этого я и опасаюсь, ‒ еле слышно проворчал Саша, снова немного краснея.

‒ Я тебя слышу, ‒ весело пропела Анюта.

‒ Ушастая какая девушка, ‒ улыбнулся Саша. ‒ Анюта, я подумаю над твоими словами. Скажи, а ты свой дар развиваешь?

‒ Пытаюсь, ‒ вздохнула она. ‒ Дело в том, что бабушка Настя, а именно она была в нашей семье знахаркой, умерла, когда мне было десять лет. Она немного успела поучить меня, да только не всему. От неё книги остались, старые-старые такие, много тетрадок с записями. Молитвы, заговоры всякие, рецепты. Да только боюсь я в это дело лезть самостоятельно. Вот только эмпатию и развиваю потихоньку. Людей чувствовать интересно.

‒ Дар нельзя глушить, Анюта. Он может обернуться против тебя. К примеру, скажется на твоём здоровье, начнутся проблемы в личной жизни. Я чувствую, что ты можешь лечить, но не умеешь.

‒ А ты сам много знаешь? Научить меня сможешь? ‒ с надеждой спросила Анюта.

‒ Смогу. У меня был дед с маминой стороны, он учил, много рассказывал. Он был очень сильным одарённым.

‒ Экстрасенсом?

‒ Ему это название не нравилось. Он называл себя именно одарённым. Даже легенду семейную рассказывал.

‒ Расскажи, пожалуйста, ‒ попросила Анюта, заинтересованно глядя на парня.

‒ Много веков назад один человек из нашего рода спас ребёнка. Он отдал для этого очень много сил, и сам был на пороге смерти. Но вдруг появился ангел и исцелил его. Он сказал, что его род будет сильным, и одарённые будут в нём. Они будут помогать людям, а дар ангела будет спасать их самих в трудную минуту. У нас есть родимое пятно на плече в виде крыла. Дед называл его «Прикосновением Ангела». Вот такая история.

‒ Красивая сказка, ‒ раздался позади Саши голос Никиты. Он тихо подошёл и не стал мешать разговору. ‒ Поехали обедать, сказочники.

Анюта шустрой птичкой вылетела из беседки, а Саша замешкался, пытаясь аккуратно развернуться на коляске. Никита обошёл его и легко сдвинул агрегат с места. Он вытолкал коляску из беседки и покатил по дорожке.

‒ Спасибо, дальше я сам, ‒ тихо произнёс Саша. Тихо, но упрямо.

‒ Привык всё делать сам?

‒ Разве это плохо?

‒ Это похвально, но стоит иногда позволить кому-то другому и помочь. Мне ведь не трудно. Так что сиди и молчи.

‒ Хм, ‒ фыркнул как кот Саша, а Никита усмехнулся. Анюта права. Юный упёртый котёнок.

‒ Анюта! ‒ позвал Никита сестру, уже почти добежавшую до крыльца. ‒ Не помнишь, куда я твою коляску подевал?

‒ На чердаке, ‒ крикнула Анюта и скрылась в доме.

‒ Вот и отлично. Сегодня же сниму, и мы выбросим эту рухлядь, ‒ довольно промолвил Князев и постучал ладонью по спинке коляски. ‒ И не вздумай фырчать и возмущаться!

‒ А…

‒ Я в любом случае выброшу, ‒ повторил Никита, отчего-то наслаждаясь рассерженной мордахой парня. Очень похожая была у Корна, когда Никите удавалось его достать. ‒ А завтра поедем в салон и сделаем из тебя человека.

‒ А сейчас я кто? Лошадь?

‒ Судя по хвосту, вполне может быть, ‒ хмыкнул Никита, легко дёрнув парня за золотистый хвост. Волосы оказались густыми и шелковистыми. ‒ Ты сам напросился ко мне на работу. Теперь терпи. Вот возьму и ещё в костюм тебя одену. С галстуком.

‒ Не надо, ‒ запротестовал Саша и поднял к Никите улыбающееся лицо. ‒ Вы всегда так настойчивы?

‒ Ты. Никитой Романовичем будешь называть меня в офисе.

‒ Хорошо.

‒ Я настойчивый, но слушать тоже умею. Иногда.

‒ Уже легче, ‒ засмеялся Саша.

Никита улыбнулся в ответ, поражаясь насколько легко ему общаться с этим незнакомым ещё парнем. Он не только внешне был похож на Алекса, но и манера вести себя и разговаривать была так знакома. Только вот не было в нём заносчивости Корна, его лукавства и хитрости, которых Никита всегда ожидал от своего давнего поклонника. Князев в общении с ним привык быть настороже, а вот с Сашей… Странно было с Сашей. Всё было необычно, начиная с его появления в их жизни и заканчивая его непонятными способностями.

Глава четвёртая

Месяц пролетел в сумасшедших хлопотах. Во-первых, Климов направил своих лучших парней из охраны на отлов Петюни Шустрого. И, как и сказал Саша, сей крендель нашёлся в том самом городке на Майорке вместе с дамочкой. Пробить его подружку оказалось проще простого, тем более что на её имя была зарегистрирована собственность в виде симпатичного домика. Зря она опасалась бывшего мужа, к тому же не так много она у него и стащила. Мужик её простил давно, женился на более молодой девушке, богатой и со связями, восполнив тем самым не такую уж и большую потерю в финансовом плане, если не сказать больше. Но бывшая женушка об этом не знала и после разговора с людьми Климова с радостью сдала им Петюню. Тот перепугался чуть ли не до смерти и отдал все украденные деньги. Как и на какие шиши он будет жить дальше на прекрасном испанском острове лично Никиту совершенно не волновало. Он вернул деньги на счёт своей компании, а разницу передал наличными Саше. Эта сумма была его по праву. Чужие деньги Никите были не нужны, а парню пригодятся.

Чем больше он общался с Сашей, тем больше времени ему хотелось с ним проводить. Разница в возрасте между ними в целых двенадцать лет совершенно не ощущалась. По своему мышлению парень был намного старше. Может, этому поспособствовали обстоятельства, может, от природы был таким. И теперь Никита не удивлялся тому факту, что он окончил школу на два года раньше сверстников. Саша имел блестящий острый ум, неплохие аналитические способности и был начитан. Он пытался себя сдерживать, но по огоньку в глазах было видно, насколько соскучился по нормальному общению. Счастье Петра Корнилова, что был очень далеко, ибо Никите очень хотелось почесать об его физиономию свои кулаки.

Больших трудов стоило Анюте с Никитой уговорить своего неожиданного гостя принять их помощь. Саша наотрез отказывался от того, чтобы Князев оплачивал его занятия с физиотерапевтом. Пришлось пообещать вычитать эту сумму из его будущей зарплаты. Хорошо, что восемнадцать парню исполнится уже в середине августа. Потом Никита оформит его на полную ставку стажером при своём главном бухгалтере. Этот товарищ сначала заартачился было, узнав, что к нему прикрепят зелёного пацана, а потом, после личного знакомства, соловьём пел дифирамбы. У Саши цифры от зубов, можно сказать, отскакивали, и ловил он новые знания на лету. Это была Сашина будущая официальная должность, а вот по факту у него будет ещё одна, неофициальная, но хорошо оплачиваемая. Вторая вменяемая ему в будущем обязанность ‒ это посильная помощь Климову в проверке неблагонадёжных сотрудников и клиентов.

Никиту всё ещё поражала способность Саши, лишь подержав в руках вещь нужного человека, многое рассказать о нём. А вот Игорь Климов вообще стал преданным фанатом их юного гения. Он на целый месяц почти пропал и на работе появлялся крайне редко, да и то не больше, чем на каких-то полчаса. Зато своего друга с помощью финансовой помощи Князева он вытащил из плена. Сейчас Стас проходил курс реабилитации в военном госпитале. Он, по настоятельной просьбе матери и совету Игоря, подал рапорт об отставке. Навоевался, пора и о мирной жизни подумать. Климов умел напирать и уговаривать, тем более что терять единственного оставшегося в живых боевого товарища он не собирался.

Поначалу Никита испугался, что его интерес к Саше обусловлен его странной схожестью с давним объектом своей страсти. Он даже начал скрупулёзно сравнивать их и должен был сказать, что счёт был в пользу Саши. Внешность у них с Корном была схожая: у обоих каштаново-золотистые волосы, медового цвета глаза, правильные черты лица. Но внутреннее наполнение разное, и, по сути, и по глубине. Саша был более открыт, честен, в чём-то прямолинеен. Его характер импонировал Никите, ибо напоминал своим упорством его самого. Он был неопытным юным тигрёнком, в отличие от битых жизнью и учёных тигров Никиты и Алекса, и ещё не попробовал крови, ещё по-настоящему не поохотился. Анюта так часто любила втирать ему о всяких премудростях восточных гороскопов, что кое-что из услышанного волей-неволей оставалось у него в голове. Никита к гороскопам, звучащим по радио и публикующимся во всякого рода прессе, относился с усмешкой. Одна из его случайных подружек работала в одном популярном журнале и рассказала однажды, как сама писала такие гороскопы, что называется, от фонаря. Что пришло в голову, то и написала. А вот к описанию характеров людей, родившихся под тем или иным знаком зодиака, Никита относился более серьёзно. Он воспринимал этот материал скорее, как сборник психологических характеристик, объединённых по определённому признаку, к примеру, по дате рождения или по имени.

По непонятной для самого себя причине Князев всеми правдами и неправдами удерживал Алекса от визитов к ним домой, ограничиваясь общением в каком-нибудь ресторане или клубе, куда он заглядывал теперь крайне редко. В офис Алекс приезжал нечасто, так как у самого был крупный бизнес, который требовал внимания и сил. Никита специально определил Сашу в кабинет к главному бухгалтеру, чтобы он случайно не попался на глаза Корну. И всё было бы просто отлично, если бы у последнего отсутствовал нюх. Но у Алекса было просто-таки фантастическое чутьё на тайны, особенно если пытались скрыть что-то именно от него. Никита уже заметил огонёк азартного охотника в карих глазах Корна и начал опасаться, что вскоре тот всё же заявится к ним в гости и обнаружит нового жильца. Никита с Игорем уже обсуждали странную схожесть между Сашей Корниловым и Алексом Корном, высказав кучу гипотез. Хотя только ли в схожести было дело. Между ними были одни сплошные совпадения, даже Анюта акцентировала на этом внимание.

Взять хотя бы их инициалы. Они были одинаковые, то есть А.П.К. Они носили не только одинаковое имя, по странной прихоти судьбы их фамилии также были схожи. А взять хотя бы даты их рождения? Саша родился пятнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года, в год Тигра. Корн же, как и сам Никита, был рождён двенадцатью годами ранее, тоже в год Тигра. Только Алекс родился пятого августа, но был, как и Саша, Львом по гороскопу. Сведя все факты и наблюдения в одну корзину, поневоле станешь верить в мистику.

Больше всего вводила в ступор и Климова, и Князева их внешняя схожесть. Они не были близнецами, скорее выглядели как родные братья. Но Алекс никак не мог быть ни отцом парня, ни братом. Мать Корна умерла во время родов, и отец больше так и не женился, заводя множество романов. Но его категорически отрицательное отношение к внебрачным детям говорило само за себя. Сводных братьев у Алекса Корна не было, и быть не могло. Во всяком случае, Никита ничего об этом не знал. Хотя Алекс как-то обмолвился, что у него был старший брат. Но что с ним случилось, и где он находится в настоящее время, Князеву было неизвестно, ибо в отношении своей семьи Корн был немногословен. После смерти от инфаркта отца Алекса никаких родственников на горизонте не появилось. Спрашивать самого Сашу было бесполезно, о своём предполагаемом родственнике он молчал как партизан.

* * *

Саша устроился на широкой террасе позади дома Князевых и наслаждался тишиной. Время близилось к пяти вечера. Скоро должен был вернуться хозяин дома. Необдуманное решение, которое подвигло Сашу попросить временного убежища после известия о вероломстве отчима, оказалось верным. Семья Князевых согласилась принять его, и на какое-то время жильём он был обеспечен. Со временем, если получится всё, что Саша запланировал, он сможет стать самостоятельным. Главное, чтобы обещанная Никитой операция удалась и тогда всё остальное будет мелочью. Саша был уверен, что легко поступит в вуз и сможет расплатиться с Никитой. Быть в долгах он не любил. И Петюня тому пример.

Саша знал, что убивать мать Корнилов не планировал. Её заявление в машине, когда они ехали из аэропорта, стало для отчима огромным сюрпризом. Мать тогда уведомила его, что хочет подать на развод и провести в рекламном агентстве аудиторскую проверку. Это и для Саши стало новостью, причём, радостной. В отличие от матери он давно знал, что представляет собой Пётр Корнилов. Он как пиявка присасывался к выбранной жертве и отваливался тогда, когда брать было уже нечего. Но отваливался только, когда хотел этого сам, а не когда его выбрасывали. Решение впечатать машину в бетонное ограждение было спонтанным, и Саша ничего не успел сделать. Совершенно ничего. Сначала он почувствовал страх, потом раздражение, но момент, когда бешенство Корнилова достигло пика, Саша пропустил. Он знал причину, почему так случилось, и знал, что сделать он ничего и не смог бы. Случилось то, что должно было случиться. А Никита Князев совершенно случайно помог заплатить Саше долг, оставив Корнилова там, где он вскоре найдёт свой конец. Саша видел это, когда крутил в пальцах дорогую стильную ручку, но не поведал об этом никому. Петюня погорит на женщинах, переспав, как говорится, не с той сеньоритой. Испанцы народ горячий.

Сашу поселили в бывшей комнате Анюты, которая располагалась на первом этаже. Кроме того, что его новые апартаменты были просторными и светлыми, там была ещё и большая ванная комната, оборудованная так, чтобы человеку с ограниченной подвижностью было возможно справляться с некоторыми интимными нуждами самостоятельно. Только в доме Князевых с ней Саше пришлось попрощаться. Мало того, что к нему прикрепили медсестру Милу, хотя уколы в случае нужды он мог сделать себе и сам, так ещё Никита настоял, чтобы ему помогал охранник, он же водитель по имени Валик. Высокий крепыш с бычьей шеей и коротким ёжиком русых волос. Его номер теперь был забит в телефон Саши в быстром наборе.

‒ Саша, там Мария Ивановна и Анюта зовут всех к чаю, ‒ появилась на террасе Мила. Она улыбалась во всю ширь пухлого ротика, но Сашу обмануть было сложно. Он хоть и был не таким сильным эмпатом как Анюта, но эмоции людей считывать тоже умел. По какой-то причине Мила его невзлюбила с первого мгновения.

‒ Да, я сейчас. Спасибо, Мила, ‒ любезно ответил Саша, с неохотой отрывая взгляд от сада, в котором лёгкий ветерок играл зелёной яркой листвой.

Фальшивые улыбки Милы, как и её презрительное отношение, замаскированные вежливостью и радушием, Сашу не волновали. Скорее, немного смешили. Два года все его развлечения были сосредоточены на наблюдении за людьми с высоты балкона третьего этажа. Петюня специально запер его в квартире, чтобы лишнего никому не сболтнул. Он-то прекрасно знал, что обмануть Сашу, так же как полицию ему не удалось. День за днём, наблюдая за чужой жизнью, Саша научился читать людей. Мила чувствовала себя хозяйкой в этом большом доме, лелея мечту затащить Никиту в ЗАГС, а не только в постель. Мила была из тех, кто всеми правдами и неправдами стремятся выкарабкаться на самый верх социальной лестницы, а потом быстро забывают, откуда они вышли. Эта внешне милая блондинка с опаской относилась к Анюте, предпочитая перед ней лебезить, и с липовым почтением общалась с Марией Ивановной, в душе уже представляя, как будет ею командовать. Для того чтобы прочитать мысли этой молодой особы даже эмпатом быть не обязательно, стоит лишь внимательно последить за выражением лица, когда Мила думает, что её никто не видит.

К ним за чаепитием присоединился вернувшийся с работы Никита. Сегодня они не виделись, так как Саша плохо себя чувствовал с утра, и Князев в приказном порядке велел остаться дома. В офисе ему понравилось. И люди хорошие, и работа интересная. Во многое его, конечно же, не посвящали, но и то, что он уже делал, было хорошим подспорьем для будущего финансиста. Учиться Саша решил заочно, чтобы иметь возможность в будущем самостоятельно оплачивать собственное обучение и жилье. Вечно быть гостем Князевых он не собирался. О своих планах Саша пока не стал распространяться, чтобы не вызвать волну возмущения некоторых особо эмоциональных особей женского пола. Зарплата стажера не обещала быть большой, но у него дополнительный доход будет идти и от сотрудничества с СБ компании в лице Климова. Да и в стажерах Саша надеялся пробыть не слишком долго.

Саша улыбнулся, вспомнив Игоря. Несмотря на историю с его другом, Климов всё время пытался испытать способности Саши. Недавно вообще отличился так, что они вместе с Никитой полдня хохотали. Это же надо было додуматься принести Саше женский шарфик с просьбой проверить его владелицу. А ею Игорь указал добропорядочную женщину средних лет, работающую в компании юристом. Каково же было удивление Саши, когда он увидел образ молодой девушки, выделывающей странные телодвижения. Она была одета только в откровенное бельё и находилась в свете мигающих огней. Саша ошарашенно уставился на притаившегося Климова и спросил, у кого он стащил шарфик, ибо поверить, что степенная сотрудница по вечерам исполняет стриптиз на пилоне, было из области фантастики. Князев, в чьём кабинете они тогда находились, тоже этим очень заинтересовался. Климов, довольно стреляя глазами, признался, что купил шарфик у настоящей стриптизёрши в клубе, где был накануне.

Саша сидел в своей новой коляске у дальнего конца стола, чуть ближе к окну, и боком к распахнутым дверям кухни, когда услышал уверенные шаги. Он не успел повернуть голову, как услышал мужской голос с нотками лукавства:

‒ Без меня чаи гоняете? ‒ при звуках этого голоса по лицу Милы пробежалась тень, плеснуло раздражением и неприязнью.

‒ А что делать, если ты совсем забыл к нам дорогу, ‒ притворно вздохнула Аня, а Никита прикрыл глаза и почему-то раздосадовано прикусил губу.

‒ Ну, так я уже здесь! Можете радоваться, ‒ и мужчина переступил порог кухни, явив себя во всей красе.

‒ Алекс, ‒ покачал головой Никита и встал из-за стола, останавливая вскочившую было Марию Ивановну. ‒ Чай будешь?

‒ Конечно, буду. Когда это я отказывался от выпечки, сделанной прелестными руками Марии Ивановны? ‒ широко улыбнулся гость, легко обходя стол и усаживаясь напротив Анюты.

Саша узнал его. Анюта проболталась, что он похож на одного их знакомого и упомянула имя. За последний месяц он не один раз просматривал в интернете материалы про Александра Корна, успешного дельца и плейбоя. Саша быстро взял себя в руки и спокойно стал рассматривать гостя, увлечённо болтающего с хозяевами. Он так привык к постоянной компании, собирающейся за столом у Князевых, что новое лицо пока не приметил. Анюта, отвечая на вопросы старого знакомого, лукаво поглядывала на Сашу, явно ожидая, когда же Корн заметит человека, так похожего на него самого. И ожидание себя оправдало. Прошло минут пятнадцать, прежде чем Корн вдруг замолчал, с интересом уставившись на Сашу. Зрачки его глаз расширились, от эмоций плеснуло удивлением, затем… шоком, а потом спокойствием затаившегося перед прыжком зверя.

‒ Князь, ты так скучаешь по юному мне, что где-то раздобыл клона? Надеюсь, операцию мальчику делать не пришлось? ‒ обратился он к Никите с едва слышной долей ехидства в голосе. Мила фыркнула, бросив ещё один косой взгляд сначала на Корна, потом на Сашу.

‒ Алекс, ты как всегда любезен, ‒ хмыкнул Никита и повернулся к Саше. ‒ Познакомься, это мой старый друг Алекс Корн. Редкая язва с непомерно развитым самолюбием.

‒ За это ты меня и любишь!

‒ За это я частенько хочу сделать с тобой то, что делают с плохими мальчиками, ‒ оскалился Никита, ‒ да только воспитание мне не позволяет.

‒ Я понял, буду ждать, когда кто-нибудь тебя перевоспитает. Может, молодому человеку это удастся? ‒ Корн вперил вопросительный взгляд в Сашу.

‒ Не смущай парня своим юмором, Алекс. Его зовут Саша Корнилов, ‒ Никита взглянул на своего друга и довольно улыбнулся, заметив, что схожесть Корн уловил. ‒ Скажем так ‒ мы его опекуны на какое-то время. А потом он будет работать у меня.

Алекс понимающе кивнул, взял свою чашку и сделал глоток, бросив задумчивый взгляд на Сашу. Затем перевёл его на Никиту, тихо беседующего о чём-то с Марией Ивановной. Саша почувствовал, как в душе Корна зашевелилось беспокойство, понять причину которого он не мог. В странной шутке Алекса по поводу клона таился какой-то намёк. Саша решил, что обязательно попозже расспросит Анюту и попробует узнать тонкости взаимоотношений между её братом и его другом. Потому что чутьё подсказывало ему, что отношения эти очень и очень непросты.

Глава пятая

Прошёл ещё месяц и за это время Корн приезжал в загородный дом Князевых всего несколько раз. С Сашей близко он не общался, лишь отпускал несколько шуточек или ехидных фраз, которые не были особо обидными, только по-прежнему носили скрытый подтекст. Анюта пролить свет на намёки Корна не захотела, отделавшись фразой о том, что это касается Никиты и если он сам захочет, то объяснит. Но обращаться к Князеву Саше было почему-то неудобно. Может быть, из-за того, что он боялся разрушить их появившееся хрупкое взаимопонимание, может потому, что не хотелось перейти определённую черту, когда простое дружеское отношение переходило в категорию более интимного. Изредка он ловил на себе задумчивые взгляды Никиты. Иногда тот, о чём-то рассказывая, начинал нежно поглаживать Сашино плечо или ладонь, а потом, опомнившись, делал вид, что ничего не было. Эти жесты на самом деле выглядели бы достаточно невинно, если бы не поведение Корна.

Тот, будучи в гостях, не отходил от хозяина дома ни на шаг, словно охраняя свою собственность. И, что самое странное, периодически делящую постель с Никитой медсестру Алекс соперницей не считал. А вот самого Сашу… Его поведение наводило именно на такую мысль, которая вгоняла парня в краску. У него был не самый большой опыт сексуальной жизни. Во время своей учёбы в Англии у него были подружки, на несколько лет старше него самого. С одной из них он встречался пару месяцев до аварии. Они были опытными, красивыми и весьма жаркими. Так что боевое крещение Саша прошёл. К нему подходили и парни с определёнными предложениями, но он всегда вежливо отказывался. Они не вызывали у него интереса, а его времени, в основном посвящённого учёбе, едва хватало на лёгкие романы с девушками.

Довольно прозрачные намёки Корна на интерес к нему Никиты заставили посмотреть на всю ситуацию с другой стороны. Если сложить все уже известные факты, то получалось, что между Корном и Князевым что-то есть. О бисексуальности Никиты поведала Анюта почти сразу после переезда Саши в их дом, а заинтересованность Корна в Князеве была видна невооружённым взглядом. Либо у них когда-то были отношения, либо… И здесь Сашины рассуждения вязли в песке догадок. Его жизненного опыта попросту не хватало, чтобы без труда разобраться в некоторых странностях и тонкостях отношений между взрослыми людьми.

‒ А я всё думаю, куда же спрятался мой клон, ‒ раздался с порога комнаты ехидный голос. Корн, как всегда безупречно одетый и причёсанный, появился в проёме открытой двери. Просто идеал мужчины. Саша поднял голову от книги и нехотя посмотрел на него. Корн, заметив это вопиющее нежелание с ним общаться, хмыкнул, прошёл вглубь комнаты и уселся на край письменного стола, в аккурат напротив Саши. ‒ Игноришь меня?

‒ Пытаюсь, ‒ кому-то хочется побеседовать. Саша закрыл книгу и положил на колени, откуда её тут же экспроприировал Алекс.

‒ Карлос Кастанеда. Хм. Анюта посоветовала?

‒ Нет. Я уже читал её, когда-то. Решил освежить впечатления.

‒ Интересуешься эзотерикой? Может, и способности есть? ‒ явно поёрничал Корн.

‒ С чего вдруг такой интерес к моей скромной персоне? Раньше вы предпочитали отпустить лишь пару реплик в мою сторону. Объект вашей страсти занят? Или его перехватила Мила?

‒ У львёнка зубы прорезались, ‒ усмехнулся Корн. ‒ Эта блондинистая дура мне не никакая соперница, в отличие от тебя, мальчик.

‒ Да я вроде бы не из вашей с Никитой песочницы. Я по девушкам, знаете ли.

‒ Хочешь сказать, что сможешь устоять, если наш друг Никита развернёт в твою сторону все орудия своего обаяния? Даже я не смог устоять. Через мою постель прошли многие, но, чёрт возьми, не он. Упёртый попался!

‒ Наверное, потому вы за ним до сих пор и гоняетесь, ‒ понимающе ответил Саша, впитывая информацию как губка.

‒ И откуда ты взялся такой умный?

‒ Это риторический вопрос? Надеюсь, вам нет нужды объяснять, откуда берутся дети? ‒ насмешливо посмотрел на него Саша.

‒ Откуда берутся дети мне известно, а вот откуда взялся именно ты… И перестань мне выкать, с Никитой ты ведёшь себя более приветливо.

‒ Он не пытается меня достать, ‒ просто ответил Саша.

‒ А Никита знает, что мы с тобой родственники? Может, поэтому у него такой интерес к тебе? Не смог нагнуть меня, нагнёт тебя, ‒ произнёс Алекс, наклонившись вперёд и заглянув в медовые глаза сидящего напротив парня, так похожего на него самого.

‒ Не приписывайте Никите собственные извращённые взгляды. Меня он не тронет по нескольким причинам: я натурал, несовершеннолетний и инвалид. Не думаю, что на меня стоит тратить время, ‒ ответил Саша, проигнорировав вопрос о родстве.

‒ Разве это такие уж проблемы? Несовершеннолетним ты будешь недолго, инвалидом, скорее всего, тоже, да и натурал это… такая спорная вещь. Человек по своей природе тварь всеядная.

‒ Тебе виднее, ‒ пожал плечами Саша, переходя на «ты».

‒ Так чей ты сын? Мой папаша предпочитал пользоваться презервативами, а я слишком молод, чтобы иметь такого взрослого отпрыска. Остаётся только мой покойный брат, ‒ Саша предпочёл промолчать и Корн продолжил. ‒ Расслабься, мне уже всё известно. Остались ещё добрые и болтливые люди, которые помнят, что была у моего старшего брата невеста. Из-за неё он и погиб.

‒ Разве? ‒ огрызнулся Саша. ‒ А не твой ли отец виноват в том, что он в дождь уехал из дома?

‒ Была бы твоя мать из другой семьи, быть может, всё было бы иначе. И он до сих пор был бы жив, ‒ покачал головой Алекс.

‒ И ему сейчас было бы сорок четыре года? Ты в это веришь? Кто из Корнов после вашего прадеда прожил дольше сорока лет?

‒ Никто, ‒ прошептал Алекс. ‒ Ты знаешь, как это остановить?

‒ Должны умереть семеро мужчин из рода, таково условие, ‒ жестко произнёс Саша. ‒ Изменить ничего нельзя. Это проклятие, сделанное на крови погибшего ребёнка. На крови вашего рода.

‒ И твоего тоже, ‒ напомнил Корн. ‒ В тебе вновь схлестнулись линии наших двух родов. У тебя такие же шансы погибнуть, как и у меня. Тем более что проклятие уже начало свою игру с тобой.

‒ Но я всё-таки остался жив.

‒ Разве это жизнь? ‒ хмыкнул Алекс, окинул сидящего в коляске Сашу с ног до головы. ‒ Ты не живёшь сейчас, а лишь существуешь.

‒ Живу, ‒ упрямо произнёс Саша. ‒ Я живу настоящим и надеюсь на лучшее, а ты цепляешься за прошлое и боишься будущего. Гоняешься за миражами, Алекс.

‒ Мой мираж чертовски притягателен, родственник. Когда ты поймёшь это, я буду настороже. Никита мой, помни об этом.

Корн встал и, не спеша, двинулся к выходу. На пороге он столкнулся с Анютой, удивлённо посмотревшей ему вслед. В эту комнату почти никто не заходил, кроме Никиты да Марии Ивановны. С помощью прислуги Анюта устроила здесь что-то вроде их с Сашей личного кабинета. С её лёгкой руки сюда были перенесены и расставлены в шкафах и книги, доставшиеся в наследство Саше, и те, которые остались после бабы Насти. Плюс за два прошедших месяца Анюта закупила множество изданий по эзотерике, нумерологии, хиромантии и многим другим специфическим направлениям. Саша попытался было остудить её энтузиазм, но у него ничего не получилось. Получив в свои руки обученного одарённого, Анюта решила всерьёз разобраться с собственным даром. По всей комнате были разбросаны немного пожелтевшие от времени тетради, колоды карт Таро, разнообразные свечи и многие другие мелочи. Саша шутил, что в комнате не хватает только хрустального шара и пары мантий, да белой совы.

В этот день Никита забрал Сашу из офиса сам, отпустив Валика. Иногда он так делал, и тогда они вместе молчали, наслаждаясь дорогой и мерным шумом колёс, вместе слушали музыку, которая была по душе обоим, и вместе радовались спокойствию, обретённому после шума и гама офиса. Саше нравилась манера вождения Князева: спокойная и уверенная, как он сам. Время, которое занимала дорога от офиса до загородного дома, было наполнено странным чувством близости, беспокоившим Сашу.

Не успели они с Никитой оказаться в доме, как услышали громкий болезненный стон и сразу же за ним звук падения. Князев бросился в гостиную, Саша поехал за ним, и тут же мимо него пронеслась Мила. В гостиной он увидел катающуюся по полу Анюту. Она обхватила ладонями виски, её глаза были зажмурены, а из уголков текли ручейки слёз. По Саше ударила волна боли. Да такая, что он сам едва не задохнулся. Мила подбежала к небольшому комоду и достала оттуда объёмистую аптечку, начав сразу же что-то искать там. Никита прижал сестру к полу и попытался оторвать её руки от головы.

‒ Никита, ‒ громко позвал он, пытаясь привлечь внимание мужчины. Тот на миг отвлёкся от сестры. ‒ Подтащи Анюту ко мне. Я могу ей помочь, поверь.

‒ Саша, сейчас не время для опытов, ‒ выдохнул Никита, вновь поворачиваясь к Анюте.

‒ Никита! Я могу её вылечить, ‒ чётко произнёс Саша. Никита с неверием посмотрел на него. И Саша понял его взгляд. ‒ Вылечить себя я не могу, а её вылечу. Слово даю!

‒ Отвали, Кашпировский, ‒ грубо оборвала его Мила, опускаясь рядом с подопечной. В руках у неё был наполненный лекарством шприц. ‒ Лезут тут под руку всякие сопляки-шарлатаны с советами.

‒ Мила, заткнись, ‒ рявкнул Никита. ‒ Саша, ты точно сможешь?

‒ Да! Торопись, ей больно.

‒ Мила, помоги, ‒ приказал Князев, сам перемещаясь впритык к коляске Саши и подтягивая дёргающееся тело Анюты к себе на колени. Мила зло зыркнула на Сашу, но помогла.

‒ Просто крепко держи её, ‒ попросил Саша, обращаясь к Никите, а потом повернулся к Миле. ‒ Мила, иди лучше на кухню и сделай горячий сладкий чай для Анюты, а не сверли мне затылок взглядом.

Медсестра возмущённо фыркнула и ушла, а Саша наклонился, положил свои руки поверх Анютиных, и закрыл глаза. Его дыхание с каждой секундой становилось всё спокойнее и медленнее и, самое удивительное, с дыханием Анюты происходило то же самое. По мере его успокоения проходили и метания тела. Анюта расслаблялась в крепких объятиях брата. Никита с удивлением наблюдал, как тонкая струйка пота начала стекать сначала по виску, потом по щеке Саши. Он сидел, застыв как каменный идол, и только дрожащие веки и чуть подрагивающие кончики пальцев рук говорили, что перед ним сидит живой человек. Сколько прошло времени, Никита не знал, ему казалось, что целая вечность. Для него время словно застыло. Он даже не заметил, как вернулась Мила.

‒ Всё, ‒ выдохнул Саша и устало откинулся на спинку коляски. Его бледный вид очень не понравился Никите. Он хотел высказаться об этом, но тут в его руках зашевелилась сестра.

‒ Привет, ‒ тихо сказала она, глядя снизу вверх в обеспокоенное лицо родного человека. ‒ Я опять тебя напугала?

‒ Анюта, я тебя свяжу и отвезу в клинику, ‒ прошептал Никита, целуя её русую макушку. ‒ Хватит! Сделаем операцию, и всё будет хорошо.

‒ Не нужна ей больше никакая операция, ‒ устало произнёс Саша, не открывая глаз. ‒ Того сгустка, что мешал ей жить, больше нет. Можешь проверить. Врач тебе скажет то же самое, что и я.

‒ И куда же он делся? Рассосался? ‒ ехидно спросила Мила.

‒ Да, ‒ сощурил глаза Саша и с сожалением посмотрел на девушку. ‒ Кстати прости, кажется, ты осталась без работы.

‒ В клинику обязательно поедем завтра с утра. А Мила, даже если с Анютой всё теперь хорошо, необходима будет тебе, ‒ вклинился в их «милый» диалог Никита, помогая Анюте пересесть в кресло и подавая чашку с чаем.

‒ Никита, ты ко мне Валика прицепил, а уколы я давно приучился делать себе сам. Мне не нужна сиделка, ‒ возмутился Саша.

‒ Не обсуждается, ‒ усмехнулся Никита, наблюдая за дуэлью взглядов парня и своей любовницы. Хотя какая из Милы теперь любовница, если он спал с ней последний раз месяца полтора назад? Молодую женщину такая ситуация явно бесила, но на работу-то её брали в качестве медсестры, а не постельной грелки.

Утром Никита в приказном порядке велел Саше остаться дома и отдыхать, а сам прихватил Анюту и уехал. Часа через три он вернулся, влетел в «логово чернокнижников», как он в шутку называл их с Анютой кабинет, где Саша читал очередную книгу и… с жаром поцеловал его в губы. Прикосновение было обжигающим. У Саши перехватило дыхание от странного коктейля чувств, захлестнувшего его. От Никиты веяло благодарностью, смешанной с чем-то ещё, незнакомым и притягательным. Через миг он оторвался от губ Саши и замер, глядя в удивлённые медовые глаза. Наверное, Никита ждал негодующей реакции на свои спонтанные действия, удивившие его самого, ибо на самом деле он просто хотел обнять парня. А поцелуй… Он случился сам собой. Никита всё ждал, а Саша ничего не мог сказать, только ошарашенно смотрел в глаза напротив. Его пальцы непроизвольно дотронулись до собственных губ и, едва касаясь, провели по ним. Никита улыбнулся, заметив это растерянное движение, и произнёс:

‒ Это моё тебе спасибо за Анюту. Она полностью здорова. Её оставили для обследования, но это просто формальность. Уже сегодня я заберу её домой. Врачи в шоке, ‒ хмыкнул Никита.

‒ Я рад за неё, ‒ тихо ответил Саша, опуская руку. Его губы горели огнём от поцелуя.

‒ Какой же ты… удивительный, ‒ покачал головой Никита и вздохнул. ‒ Так не хочется возвращаться на работу, но надо. Дел полно. До вечера.

‒ До вечера, ‒ ответил Саша и проводил взглядом его высокую крепкую фигуру до самых дверей.

Он отвернулся было к окну, но тут почувствовал такую волну злобы и зависти, что невольно обернулся. В приоткрытых дверях комнаты стояла Мила.

Глава шестая

Саша редко видел сны, а если они и снились, то только полные скрытого смысла и кучи туманных намёков. Многие люди назвали бы такие сны вещими, а вот для Саши они были теми ещё головоломками, которые ему необходимо было разгадать в обязательном порядке. Он порой шутил над своими снами, называя их домашним заданием от мироздания. Словно каждый раз, подкидывая очередную загадку, оно ожидало: справится или не справится тот, кому дано немногим больше, чем обычному человеку. Иногда Саша видел смутные образы, которые приходилось долго и муторно расшифровывать, иногда видения были достаточно отчётливыми, и он видел образы людей и мест. В этот раз сон был странным. Странным именно потому, что о себе он видел сны крайне редко.

Саша шёл по загородному дому Князевых. Почти забытое ощущение ходьбы на собственных ногах радовало душу. Дом был тих, вокруг клубились таинственные тени. Шептались о чём-то, что Саша не мог разобрать. Он прошёл мимо своей комнаты. Широкая витая лестница на второй этаж звала подняться и поискать секреты хозяев. Во сне Саша мог себе это позволить. Ступенька за ступенькой, и вот он наверху, в самом начале широкого коридора с множеством дверей. Но его манила одна единственная.

Комната Никиты оказалась третьей по счёту. Дверь была слегка приоткрыта и звала заглянуть. Саша остановился на пороге и поражённо замер. То, что открылось его глазам было… Притягательным… Ошеломляющим… Возбуждающим… Никита лежал на спине, откинув голову, его кожа блестела капельками солёной влаги в свете настенного бра. Его сильные крепкие руки лежали на бёдрах ритмично и плавно двигающегося на нём парня. Хоть Саша и не видел лица, но почему-то был уверен, что это именно парень. Молодой, ещё не взрослый, полностью оформившийся физически мужчина. Такой, каким в свои неполные восемнадцать выглядел бы Саша, будь он полностью здоров. Короткие каштановые волосы парня были влажными и слегка вились, мышцы на спине и ягодицах играли в такт движениям. Вдруг он потянулся вперёд и наклонился над Никитой. Его рука коснулась его лица, а губы коснулись губ. Саша заворожённо следил за любовниками. Поначалу он хотел уйти, ведь личная жизнь Князева, пусть даже и во сне, совершенно его не касалась. Но… не смог сделать и шага. Вероятно, его собственное подсознание привело его туда, где он должен быть. Почему? Саша не понимал. Да, Никита Князев притягивал его, но столь кардинально менять свои вкусы… Он не был пока готов.

Рука Никиты поднялась на поясницу любовника, провела по спине и легла на плечо. И тут Саша заметил нечто, заставившее его сделать несколько шагов и оказаться стоящим вплотную к широкому ложу потерявшихся в нежности любовников. На плече худощавого парня было родимое пятно в виде крыла, которое Саша не смог бы спутать ни с чем. Только он хотел прикоснуться к нему, как тело любовника Никиты подёрнулось лёгкой рябью и неуловимо изменилось. Волосы остались того же каштанового оттенка, но плечи стали шире, мускулы налились силой, кожа потемнела и стала золотистого цвета, а движения, не прекращавшиеся ни на миг, стали более эмоциональными и энергичными, наполненными уже не нежностью, а дикой первобытной страстью. Любовник выпрямился, положил свои ладони на плоский твёрдый живот Никиты и откинул голову назад, издав страстный стон. Саша тут же узнал его. Алекс. Вот только почему у него на плече по-прежнему оставалось родимое пятно Саши. Ведь его не могло быть у Корна. В этот миг Алекс повернул голову и поймал взгляд Саши, чтобы больше не отпустить. Он притягивал его, манил. Саша тонул в его зрачках, как в зыбучих песках, и не мог пошевелиться. Обстановка комнаты таяла в дымке, оставались лишь медовые с золотым отливом глаза Алекса. Страха не было. Ещё миг и… Саша растворился в тёмных зрачках Александра Корна. Исчез…

Саша проснулся в поту, с заполошно бьющимся сердцем, возбуждённый. Такого с ним давно не было. Что мог значить этот сон, Саша не мог сразу понять, ибо его мысли всё ещё были туманными, растерянными. Видение обнажённых переплетённых тел стояло перед глазами. Он не думал, что зрелище двух занимающихся любовью мужчин может быть столь изысканно красивым. Таким же прекрасным и вполне естественным, как бы странно это не звучало, как и между мужчиной и женщиной. Механическое банальное порно с громкими стонами, охами и ахами, чаще всего либо отталкивает людей, либо вызывает смех и желание постебаться. А вот настоящие чувства заставляют на многое смотреть иначе.

Природа никогда не ошибается, у неё на всё есть свои причины, только человек в своей ограниченности не всегда в состоянии это понять. Когда-нибудь, быть может, он эволюционирует достаточно, чтобы не зацикливаться на телесном, а задумается над духовным. Поставит на первую ступень правильность чувств, а не людские предрассудки. Ведь единственная разница между гетеро отношениями и однополыми в том, что только женщина может подарить новую жизнь. А любят, ненавидят, радуются и плачут все одинаково, независимо от пола. Люди сами загоняют себя и себе подобных в узкие коридоры правил и догм, забывая о том, что человек создан для того, чтобы в первую очередь любить. Когда человек по-настоящему любит, ему для счастья не нужны дорогие машины, баснословные по цене украшения, редкие меха и виллы за миллионы долларов. Когда человек одинок, ему не поможет стать счастливым ни обладание бриллиантом «Хоуп», ни Bugatti последней модели.

До самого утра Саша так больше и не уснул. Он лежал в постели и пытался разобраться в своих чувствах. Но… они были такими же спутанными и сумбурными, как и его мысли. Рабочий день прошёл как обычно насыщенно и интересно. В этот раз Сашу привёз домой Валик. Они уехали с работы пораньше, так как должен был приехать физиотерапевт, чтобы провести очередное занятие. Мышцы Саши на ногах начали приходить в более нормальное и привычное состояние, перестали быть слабыми и дряблыми. Усилий придётся приложить ещё много, но начало было неплохим. Операция на позвоночнике была назначена на сентябрь. Появившийся Никита заглянул к Саше в комнату, убедился, что всё хорошо. Понаблюдав пару минут за действиями специалиста и усилиями подопечного, он показал ему большой палец, улыбнулся и исчез где-то в недрах большого дома. Валик принёс ужин прямо в комнату, а затем помог забраться в ванную. Поначалу Саша дико смущался и как мог, отказывался от помощи, но ему пришлось смириться. Так действительно было проще, да и меньше тратилось сил и времени. Горячая вода с ароматной пеной отлично расслабляла напряжённые мышцы и снимала усталость.

‒ Ну что, гадёныш, поговорим? ‒ услышал Саша голос Милы и открыл глаза. Она вошла в ванную и прикрыла за собой дверь.

‒ Что тебе здесь нужно? ‒ насторожился Саша.

‒ Предупредить хочу. Не лезь между мной и Князевым. Иначе хуже будет, ‒ пригрозила Мила. ‒ Калека, а всё туда же. Тёплое место ищешь.

‒ Мила, ты в своём уме? Какое тёплое место? Ты меня с собой часом не перепутала? ‒ огрызнулся Саша, протягивая руку к телефону, лежащему на широком бортике ванны, но Мила оказалась быстрее.

‒ Куда ручонки потянул? ‒ ухмыльнулась она, забирая телефон и кладя себе в карман. ‒ Поваляешься тут, пока водичка не остынет. А я ещё подумаю, вытаскивать тебя отсюда или подождать, пока зубами стучать начнёшь. Орать можешь, сколько влезет, никто не услышит. Звукоизоляция прекрасная. А я пока пойду Никитушку соблазню. Потрахаюсь с ним до звёзд в глазах. Жеребец он классный, а ещё и богатый.

‒ Мила, не дури! ‒ повысил голос Саша. ‒ Я и без посторонней помощи из ванны вылезу. И если Никита узнает…

‒ Не узнает. Ты же не хочешь получить случайно не тот укол, или из коляски выпасть, спинку ещё больше повредить? Мало ли, что может случиться, ‒ ехидно улыбнулась Мила, попутно выкатывая коляску из ванной комнаты. ‒ Полежи тут, подумай о жизни. В следующий раз меньше будешь вякать.

Дверь закрылась, оставив Сашу в гулкой тишине. В одном Мила была права. Его призыва о помощи никто не услышит. Валик? Он сам попросил его поставить коляску рядом с ванной и отпустил. Мужчина и так сегодня весь день был рядом. Самостоятельно выбираться из ванной Саше не привыкать, тем более она оборудована поручнями специально для таких, как он. Но без коляски переместиться в спальню будет намного сложнее. Саша закрыл глаза и попытался расслабиться. У него впереди была трудная задача.

* * *

Никита провёл ладонью по стройной шее Милы. Она замурлыкала как кошка, потёрлась об него своей шикарной грудью. Он усмехнулся и потянул край кружевного белья, виднеющегося в расстёгнутом вырезе короткого белого халатика. Он разрешил Миле ходить по дому в нормальной одежде, но она предпочитала носить именно униформу медсестры. Никита должен был признать, что так она выглядела весьма интригующе, тем более эта самая униформа плотно облегала фигуру, прорисовывая все манящие контуры, и едва достигала округлых коленок, открывая длинные красивые ноги. На аппетитную медсестричку бросали жадные взгляды все мужчины, что обитали в загородном доме, начиная от престарелого садовника и до шофёра. Сегодня она пришла к нему в кабинет сама и весьма настойчиво потребовала близости. Никите, с его-то темпераментом, сдержаться было трудно, и чувственная игра началась. Мила уже стащила с него рубашку и теперь терлась, и ластилась, проводя руками по гладкой смуглой коже, покрытой равномерным загаром, поигрывая сосками и касаясь кончиками пальцев напряжённых мышц живота. Её прикосновения разожгли в нём огонь. Возбуждение накапливалось в паху, тем более что Мила, сидя у него на коленях, целенаправленно ёрзала своей подтянутой попкой.

Никита накрыл губами вырвавшийся из кружевного плена коричневый острый сосок, и втянул его в рот. Слегка прикусил, вызвав стон Милы. Его мозг постепенно погружался в водоворот знакомых чувств, привычных ярких ощущений, постепенно вытесняя из головы настойчивые мысли о парне с каштановыми волосами и медовыми глазами. Никита гнал их от себя изо всех сил, но они как бумеранг возвращались обратно. Вдруг в кармане Милы зазвонил телефон. Она вздрогнула, но не попыталась его выключить, или хотя бы ответить на звонок. Мила упорно игнорировала настойчивый аппарат, заставив Никиту насторожиться.

‒ Ответить не хочешь? ‒ спросил он, прервав своё занятие. Бесконечная трель ужасно раздражала.

‒ Пускай звонит, надоест ‒ перестанет, ‒ нервно ответила Мила и полезла рукой в брюки Никиты.

‒ А мне уже надоело, ‒ резко ответил Никита и нырнул рукой в карман короткого халатика. И только когда вытащил телефон, понял, что его насторожило. Мелодия была другая, на звонках Милы голосил Стас Михайлов, да и сам телефон ей не принадлежал. На экране светилось имя Анюты. ‒ Да, солнце моё!

‒ Никита? А где Сашка? Я звоню, а он трубку не берёт, ‒ затараторила сестра. Никита спихнул побледневшую Милу со своих колен и встал.

‒ Он телефон забыл у меня в кабинете. А что ты хотела?

‒ Да ничего важного. Просто купила пару изумительных книг и хотела похвастаться. Передай ему, что я сегодня в городе останусь. Хорошо?

‒ Обязательно. Не шали там без нас, ‒ ласково ответил Никита, но вот в глазах его, обращённых на Милу, тепла не было. Там плескалась злость, щедро разбавленная подозрительностью. Он выключил телефон и спрятал его себе в карман. ‒ Ты ничего не хочешь мне сказать, Мила?

‒ Саша оставил телефон на кухне, а я забыла вернуть. Я отнесу? ‒ протянула она руку в просящем жесте, но Никита развернулся и вышел из кабинета.

Быстрыми шагами он двинулся к комнате Саши. В спальне его не было, хотя пустая коляска почему-то стояла. Из-под дверей ванны виднелась полоска света, и слышались звуки, словно кто-то что-то тащил. Никита кинулся туда и широко распахнул дверь. Саша резко поднял голову и выдохнул, обессиленно опустившись грудью на кафельный пол. Никита бросился к нему и осторожно поднял, крепко обняв за тонкую талию.

‒ Твою мать, что происходит? ‒ гаркнул он, но Саша ответить ему не смог. Он опустил голову на плечо Никиты и пытался привести своё затруднённое дыхание в норму. ‒ Саша, я кого, мать твою, спрашиваю? Что за акробатические трюки в твоём исполнении? Где Валик?

‒ Я его отпустил, ‒ тихо ответил парень.

‒ А коляску он на радостях забыл оставить в ванной? ‒ ехидно переспросил Никита, удобнее перехватывая тело Саши. ‒ Мила!

‒ Да, ‒ нарисовалась на пороге перепуганная медсестра. Тело Саши вздрогнуло, подсказывая правильное направление догадкам Князева. ‒ Подай полотенце и помоги мне его вытереть.

Мила быстро и сноровисто выполнила приказание Никиты, избегая при этом смотреть в лицо Саши. От неё ощутимо веяло страхом и… раздражением. Раскаяния в её эмоциях он не почувствовал совершенно.

‒ Мила, сделай так, чтобы сегодня я тебя больше не видел, ‒ вкрадчиво произнёс Князев, подхватывая Сашу на руки, словно он весил всего ничего. ‒ О потерянных телефонах и вдруг самостоятельно передвигающихся колясках мы поговорим завтра. Иди в свою комнату.

‒ Хорошо, ‒ пискнула Мила и исчезла, словно в этой ванной её никогда и не было.

Никита отнёс свою ношу в спальню и аккуратно уложил на расстеленную постель. Саша поблагодарил его за помощь, затем осторожно и медленно повернулся на бок, потянув рукой на своё обнажённое тело прохладную простыню. Никита залюбовался, глядя на тонкую линию его спины, на сильные руки, на плавный изгиб плеча. Захотелось погладить по взъерошенным каштановым волосам, поцеловать в висок. Князев тряхнул головой, прогоняя фантазии, и включил светильник. Он уже дошёл до двери, когда услышал тихий вздох. От него повеяло таким одиночеством, что Никита остановился. Он задумался на мгновение, а затем закрыл плотно дверь, вернулся к кровати и, не раздеваясь, лёг рядом.

‒ Спи. Я всего лишь побуду рядом, ‒ тихо прошептал Никита и, не удержавшись, осторожно и едва коснувшись губами, поцеловал затихшего в его объятиях Сашу во влажный висок.

Глава седьмая

Никита остался до утра, окутав Сашу коконом своей силы, своего спокойствия. Было непривычно спать вот так, с кем-то в одной постели. Саша с раннего детства спал один. В период расцвета полового созревания он учился в Англии, в элитной школе смешанного типа. Мама в то время оплачивала небольшую квартирку, неподалёку от школы и Сашины подружки, иногда, крайне редко, оставались у него на ночь, чтобы с утра пораньше сбежать. Саша сквозь чуткий утренний сон почувствовал, как Никита вновь украдкой поцеловал его, и очень осторожно, стараясь не разбудить, поднялся с кровати и тихо вышел.

Была суббота и очередной выходной день. А перед Сашей стояла проблема: наказать Милу или прикрыть её вчерашнюю проделку? Первое было бы более правильным, ведь она медик и поступать подобным образом просто не имела права. А второе… С одной стороны её реакция была похожа на банальную ревность, вот только любовью здесь даже не пахло. Когда Мила вчера впопыхах вытирала его, он кое-что увидел и теперь не знал, что с этим делать. Нужно было проверить и только тогда действовать.

‒ Доброе утро, ‒ приветствовал всех присутствующих на уютной кухне Саша. ‒ Игорь, ты с утра пораньше в гости пожаловал?

‒ Меня Никита на ночную рыбалку пригласил. У нас дел сегодня уйма: снасти проверить, наживку приготовить, раскрутить Марию Ивановну на перекус для рыболовов.

‒ А как же рыба? ‒ улыбнувшись, спросил Саша, краем глаза наблюдая за сидевшей напротив Милой.

‒ Её ещё поймать надо, а ночь длинна-а-я. Кушать захочется, ‒ хитро ухмыльнулся Климов, подмигивая хмурому Никите.

‒ Перекус, ‒ улыбнулась Мария Ивановна. ‒ Скажи лучше, Игорёк, закуску вам сообразить. Неужели думаешь, я не заметила бутылки, которые ты сунул в холодильник?

‒ Мила, будь добра, передай мне сахарницу, ‒ попросил Саша.

‒ Держи, ‒ недовольно бросила Мила, протягивая фарфоровую сахарницу с голубыми цветочками. Правой рукой Саша забрал посуду, а левой быстро ухватил тонкое запястье. Испуганные глаза Милы вперились в его сосредоточенное лицо.

‒ Какая умница наша Мила, ‒ губы Саши раздвинулись в презрительной улыбке, заставив Милу замереть, как кролик перед удавом. ‒ Какая жалость-то, сама себе вчера планы испортила. И шприц-то припасла, и инструкцию, написанную дружком-доктором, внимательно прочла, и даже приготовила в ванной всё необходимое. Только звонок Анюты на мой телефон не учла. Что же ты так Мила?

‒ Отпусти, ‒ прошипела, пришедшая в себя от неожиданности медсестра.

‒ Саша, а ты о чём? Какой шприц? ‒ оживился Никита, так и не успевший ещё допросить Милу.

‒ Да трюк такой есть, Никита. Берётся использованный презерватив и шприц, без иглы, конечно же. Только действовать необходимо быстро, пока семенной материал не испортился.

‒ Подожди, парень, ‒ вклинился не в меру догадливый Климов. ‒ Она хотела подоить Никиту и залететь? Типа презерватив порченный попался?

‒ Да. Всё просто и подло одновременно. У неё любовник есть, лица увидеть не могу, только бритый затылок. Они уже всё распланировали: как она залетит, как Никиту доить будут, куда деньги тратить. Он ведь ради ребёнка горы свернёт, и даже бизнес отдаст, если нажать правильно. Так ведь, Мила?

‒ Выродок, ‒ прошипела молодая женщина.

Мила отдёрнула руку, которую Саша отпустил за ненадобностью. Она злобно глянула на него и размахнулась, чтобы залепить пощёчину. Мария Ивановна только и успела крикнуть, как Никита уже стоял рядом и крепко держал её руку.

‒ Сейчас идёшь в свою комнату и собираешь манатки. Зарплату я тебе выдам за два месяца вперёд. И сделай одолжение, Мила, не попадайся мне на пути. И скажи спасибо, что я тебе репутацию портить не буду. За всё хорошее, так сказать, ‒ Никита выпустил её руку, и Мила выбежала из кухни чуть ли не со скоростью звука. Мария Ивановна только покачала головой.

‒ Анюта будет прыгать от радости до потолка, ‒ усмехнулся Игорь. ‒ Рыбалка у нас, надеюсь, не отменяется?

‒ С какой стати? ‒ фыркнул Никита. ‒ Милу я с нами брать вроде как не собирался, знаешь ли. Вот только теперь опять новую медсестру искать?

‒ Не надо, ‒ вмешался Саша, умоляюще глядя на Никиту. ‒ Я самостоятельный парень, честное слово. Два года сам себе уколы делал и справлялся как-то. Если понадобится, мне Валик поможет!

‒ А может медбрата нанять? ‒ задумался Никита.

‒ Можно подумать в твоём случае есть разница, ‒ проворчал Саша. ‒ Хотя, конечно, есть. Медбрат не забеременеет.

‒ Саша, ‒ потрепала его по голове покрасневшая Мария Ивановна, пока Никита с Игорем хохотали во всё горло.

Саше ужасно хотелось напроситься с ними на рыбалку, но он промолчал. Когда-то вместе с дедом он ездил на небольшое озеро, и они тоже ловили рыбу. Только в его нынешнем положении ни на рыбалку, ни в поход… никуда. А жаль. Но ничего. Вот сделают ему операцию, и тогда он наверстает, даст бог, всё, что ещё не успел.

После весёлых выходных настали обычные рабочие будни. В понедельник состоялся очередной совет директоров холдинга. Соучредители обсудили все насущные вопросы и разъехались по своим делам, а Саша въехал в переговорную, где в этот момент находились Князев с Климовым. Марина не спеша убирала с длинного стола грязные чашки из-под кофе и чая, Игорь шуршал какими-то бумагами, сидя на угловом диванчике, а сам Князев разговаривал с кем-то по телефону, стоя у панорамного окна. Саша остановил коляску возле одного из отодвинутых стульев. Он поднял руку и провёл по его кожаной поверхности и… увидел нечто, заставившее его развернуть стул, положить ладони на спинку и закрыть глаза. Игорь заметил его действия и отвлёкся от своих дел.

‒ Саша, что?

‒ Кто здесь сидел? ‒ спросил Саша, открывая глаза.

‒ Нефёдов, ‒ ответил Никита, подходя ближе.

‒ Он хочет продать акции, договор должны подписать на днях. Его соблазнили очень большой суммой.

‒ Он обязан был в первую очередь уведомить меня, и только если бы я отказался, предложить кому-то другому, ‒ произнёс Никита.

‒ Юридически он мог обойти это условие. Кто-то ему подсказал, как это сделать.

‒ И кто же это такой умный и шустрый? ‒ поинтересовался Климов.

‒ Вам не понравится мой ответ, ‒ криво улыбнулся Саша.

‒ Говори уже, ‒ махнул рукой Никита.

‒ Я видел рядом с ним Алекса Корна. Акции он собирается продать ему.

‒ Твою мать! ‒ выругался Никита, перепугав Марину, быстренько ретировавшуюся из кабинета.

‒ Проверь остальных, ‒ попросил Игорь.

Через пять минут Саша закончил и результат был не радостный. Обнаружилось, что ещё двое из оставшихся четырёх директоров намеревались продать акции, причём, покупателем снова выступал Корн. Только в этот раз о добровольной продаже речи не шло. Этих двух господ он как-то подловил, собрав нехилый компромат. Один погорел на личной жизни, другой на небольшой афере. Никита отпустил Сашу домой, а сам вызвал тех трёх директоров, кто хотел его предать. Между ними состоялся весьма серьёзный и тяжёлый разговор. Нефёдов согласился продать акции Никите и уйти из компании, сохранив, так сказать, лицо. Решение вопроса с двумя оставшимися Князев отложил на пару дней. Сначала он хотел пообщаться кое с кем.

Никита вошёл в кабинет Корна, остановился у двери и посмотрел в его насмешливые глаза. Алекс, как радушный хозяин встал из-за стола и пошёл ему навстречу. Он был без пиджака, галстука, рукава его рубашки были закатанными по локоть, открывая загорелые крепкие запястья. Был уже вечер, большинство сотрудников его компании разбежалось по домам, а Алекс всё ещё работал.

‒ Привет, Никита. Какими судьбами в моём логове? ‒ спросил, широко улыбаясь, Алекс.

‒ Да хочу задать тебе, друг мой, пару вопросов, ‒ такой же широкой улыбкой ответил ему Князев. ‒ Только сначала поприветствую.

‒ Хех, ‒ выдохнул Алекс, согнувшись пополам от сильного удара в живот. Никита потряс рукой, поднял Корна за шиворот и прислонил к стене. ‒ Это за что?

‒ За всё хорошее, ‒ произнёс Никита, глядя прямо в медовые лукавые глаза. ‒ У нас был договор, Алекс. Мы конкуренты, но в бизнес друг друга не лезем. Я в твою компанию, а ты в мою. Какого чёрта ты копаешь под меня?

‒ Упс, ‒ щёлкнул языком Корн, не пытаясь вырваться. ‒ Узнал, значит. Ну, этого следовало ожидать, имея такого одарённого мальчика под рукой.

‒ И кто?

‒ Разобиженная Мила новость на хвосте принесла. Думаешь, козырь заимел?

‒ А почему бы нет? Если бы не способности Саши, через неделю ты бы сидел у меня в совете директоров, имея приличный пакет акций. Только зачем, Алекс? Тебе наша дружба надоела? Хочешь получить меня в качестве врага? А потянешь?

‒ Ты не понимаешь, ‒ покачал головой Корн, проводя рукой по широкой груди Никиты вверх, и притягивая его к себе ещё ближе за шею. ‒ Я устал, Никита. Устал ждать тебя. Думал, что смогу заставить тебя плясать под свою дудку. Хоть так стал бы ближе к тебе.

‒ Неправильная тактика, Алекс, ‒ произнёс Никита, вдыхая запах его волос, чувствуя все манящие изгибы его тела, ощущая зарождающее возбуждение Корна.

‒ Думаешь, я этого не понимаю? Только появление твоего Саши смешало мне все карты. Тебя же тянет к нему? Разве я не прав? Но он ведь не я, насколько бы мы не были похожи!

‒ Не ты, ‒ усмехнулся Никита. ‒ Он лучше.

‒ Чем, твою мать? ‒ воскликнул от досады Корн и тут же впился губами в рот Никиты. Он целовал с дикой, почти неконтролируемой страстью, выбивая спокойствие из Никиты, будя в нём желание, спрятанное глубоко внутри.

Никита не смог сдержаться и открыл рот, впуская жадный горячий язык Алекса. Они неистово целовались, грубо сминая одежду, оставляя, наверное, синяки на коже. Слишком долго сдерживаемая страсть рвалась наружу, грозя разрушить все барьеры. Алекс извернулся, и, не отпуская от себя ни на шаг, потащил Никиту к столу. Он присел на край, развёл ноги, открываясь и подпуская Князева. Руки Алекса были везде, они горячечно блуждали по крепкому сильному телу Никиты, разжигая пожар в крови.

‒ Я хочу тебя, Никита, ‒ прошептал Алекс в искусанные губы Князева, вырывая его из чувственного омута. ‒ Возьми меня, твою мать, Князь.

‒ Даже так? ‒ спросил тихо Никита, целуя его в шею и отпуская. Его дыхание было всё ещё сбитым, но в мозгу потихоньку прояснялось. Алекс ещё не уловил перемены, и его пальцы добрались до ремня на брюках Никиты и он попытался расстегнуть непослушную пряжку. ‒ Всё. Всё, Алекс. Почудили и хватит.

‒ Почему, Никита? Я же согласен даже подставиться тебе. Почему? ‒ Алекс обессиленно откинулся спиной на прохладную поверхность стола и прикрыл разгорячённое лицо руками.

‒ Потому, что впоследствии пожалею, Алекс. Неважно, кто из нас сверху, кто снизу, ‒ Никита привёл свою одежду в порядок и присел рядом с Корном. ‒ Дело в другом. Ты не умеешь любить, Алекс. Ты просто собственник. Твоё желание заполучить меня в свою коллекцию переходит все границы. Если бы только я мог поверить, что по-настоящему нужен тебе… Я был бы с тобой, поверь.

‒ А если я действительно люблю тебя?

‒ Сколько мы уже знакомы? Лет десять? За всё это время я ни разу не видел, чтобы ты попытался подпустить кого-то к своему сердцу. Оно закрыто у тебя на миллион замков, Алекс, и где тот золотой ключик, что сможет их отпереть, ты сам давно забыл. Только азарт охоты, только всё новые и новые жертвы твоего обаяния, твоей харизмы. Ты охотник, Алекс, хищник. И я не хочу стать твоей очередной жертвой. Я пытался подпустить тебя ближе, но каждый раз вынужден был отступать и закрываться. Обрастать очередной защитной оболочкой. Я тоже устал. Устал быть один, потому что никто другой не мог вызвать такие же чувства, как ты.

‒ А он? Смог? ‒ не было необходимости называть вслух имя. Оба знали, какого именно человека имел ввиду Корн.

‒ Он… Он другой, Алекс. В нём нет твоего цинизма, твоего потребительского отношения к людям. В Саше есть стержень, сила, и он такой же умный, как ты. Его обаяние более мягкое, тёплое, живое.

‒ Я тоже не родился таким, Никита, меня жизнь изменила, ‒ Алекс встал со стола, подошёл к шкафу и вытащил несколько папок. ‒ А у него ещё всё впереди. Не делай из мальчишки ангела, тогда не обожжешься.

‒ Он не ангел. Обычный парень, с которым хочется быть рядом.

‒ Только быть?

‒ Я многого хочу, Алекс, но некоторые желания так и останутся желаниями. Мне хотелось бы, чтобы ты был более чист душой, а он здоров телом. Но иметь вас обоих я не смогу, потому что вы оба собственники. Саша ещё не осознал этого, но он так же, как и ты хищник, защитник. Только он будет защищать тех, кто ему дорог, а ты стоишь на страже только собственных интересов, Алекс.

‒ Ну да, я же циничная самовлюблённая сволочь, ‒ засмеялся Корн, но от этого смеха веяло тоской, царапнувшей по сердцу Никиты. Алекс протянул ему обе папки. ‒ Держи, это компромат на твоих директоров. От меня в качестве извинений. Был неправ.

‒ Спасибо. Отказываться не буду.

‒ Вы с Анютой на приёме в честь моего тридцатилетия будете? Приглашения-то присылать?

‒ Присылай, ‒ улыбнулся Никита. ‒ Я по-прежнему твой друг, чтобы, между нами, ни происходило.

Никита вышел, и Алекс обессиленно опустился на пол. Он чуть всё не испортил. Снова ошибся. Неужели Никита прав, и это не любовь, а всего лишь неутолённое эгоистичное желание иметь недостижимое? Нет. Не может быть! Сердце-то болит и тоскует, только выразить это не может.

‒ Саша-Сашенька. Дорогой ты мой племянник. Что же мне делать с тобой? ‒ прошептал Алекс в пустоту.

Глава восьмая

В этот раз они закончили поздно, и Никита решил в загородный дом не возвращаться. Он забрал Сашу из офиса и привёз в городскую квартиру. Они вместе поужинали, обсудили прошедший день и наметили планы на следующий. Какое-то время Никита покрутился по квартире, а затем, попросив гостя не скучать, уехал, сославшись на срочную встречу. Саша догадался, что Князеву захотелось развеяться, уж слишком напряжённым он был весь вечер. Всё время на что-то отвлекался, иногда бросая на Сашу странные взгляды, от которых по телу бежали мурашки.

Было уже глубоко за полночь, но без присутствия рядом Никиты почему-то не спалось. Саша устроился в гостиной у окна, и из темноты комнаты наблюдал за ночным городом. Квартира Князевых находилась почти в центре города и за окном не утихала жизнь: горели разноцветные огни, двигались машины. В тишине хлопнула входная дверь, раздался сдавленный смешок и тихий шепот. Вернулся Никита и, кажется, не один. Саша затаился на своей позиции у окна, не шевелясь и почти не дыша.

В коридоре вспыхнул верхний свет. Кто-то возмущённо выматерился и в гостиную ввалилось два тела. Судя по слегка нарушенной координации оба, и хозяин квартиры, и ночной визитёр, были не совсем трезвы. Гость уступал Никите в росте, доставая чуть выше плеча. У него были тёмные короткие волосы и худощавое телосложение. Парень страстно тёрся об Никиту, пытаясь дотянуться до его губ. Но Князев умело обходил эти попытки, наклонив голову и лаская тонкую шею, обмотанную синим шёлковым шарфом. Белая рубашка парня была уже слегка помята, видимо, тискались они уже долго и весьма основательно. Тёмные обтягивающие джинсы не скрывали линий тонкой фигуры. Саша, спрятавшись в темноте, не мог оторвать глаз от сильных рук Никиты, светлым пятном скользящих по чужому телу. Когда Никита поднял голову и вдруг посмотрел в сторону окна, Саша понял ‒ он знает о том, что у его игры есть нечаянный свидетель. Но Никита почему-то не стал останавливать темноволосого паренька, когда тот стал опускаться перед ним на колени, сноровисто расстёгивая его брюки.

Никита смотрел сквозь полумрак гостиной на Сашу, а тот смотрел на него. Не отрывая глаз, не говоря ни слова. А ночной гость, ничего не замечая вокруг, добрался до члена Никиты и довольно заурчал. Его левая рука легла на бедро Князева и зафиксировала тело, прижав к стене. Правую он тоже быстренько пустил в дело, начав ласкать своего будущего партнёра, разжигая любовную игру. Никита откинул голову на стену, прикрыв глаза тёмными пушистыми ресницами. Его рука легла на тёмную макушку, стоящего на коленях паренька, и пошевелила его волосы. Тонкая рука соскользнула с бедра Никиты и забралась под его расстёгнутую рубашку, погладила твёрдый накачанный живот, а голова парня продолжала ритмично двигаться. Гость, продолжая заниматься своим увлекательным делом, издавал влажные звуки, вгоняя Сашу в яркую краску. Благодаря Никите он попал в неловкое положение, из которого не знал, как выйти. Срывать Князеву свидание не хотелось, а быть третьим в этой странной игре…

Он не мог понять, зачем Никита это сделал. Он точно не мог знать, что Саша будет ждать его. Князев заметил его у окна ещё до того, как ситуация перешла грань приличия. Почему не остановился? Собственное состояние Саши подсказывало ему правильный ответ, который он пытался всеми силами изгнать из своей головы так же, как и всё нарастающее возбуждение из своего тела. Те, кто считает, что люди с травмами позвоночника не испытывают полноценного возбуждения, не совсем правы. Испытывают, и не только от прямой физической стимуляции, но и от созерцания зрелищ с эротическим подтекстом. Таких вот, к примеру, как наблюдал Саша. Он отвернулся было к окну, но не удержался и посмотрел вновь туда, где Никита Князев своим таким наполненным страстью и возбуждением видом, притягивал его взгляд.

Судя по ускорившимся движениям головы любовника и участившемуся дыханию самого Никиты, он был уже на грани. Князев остановил парня и помог подняться, подарив долгий благодарный поцелуй. Он бросил ещё один взгляд в сторону окна и увёл любовника к себе в комнату. Саша тихо выдохнул. Казалось, что всё это время он не дышал. Никита его провоцировал. В этом не было сомнений. Он воспользовался ситуацией и сыграл в свою игру. И не проиграл. Саша уже какое-то время задавал себе множество вопросов, касательно своего отношения к Князеву. И, наконец, после долгих споров с самим собой, ему пришлось принять тот факт, что он увяз в нём по самую макушку. Ему нравилось в нём всё, даже то, как он спит, сопя Саше в шею. С той памятной ночи, после проделки Милы, Никита оставался на ночь ещё несколько раз, всё так же ложась поверх покрывала. Саша стал привыкать к нему, тянуться и скучать. Князев, шаг за шагом, заполнял его собой. Саша, несмотря на свой возраст, не был настолько наивным, чтобы не понимать ‒ он влюбился в мужчину. Во взрослого сильного опытного мужчину. И самое странное было в том, что им было хорошо вместе. Это было видно по горящим живым глазам Никиты. Им обоим нравилось спорить, что-то обсуждать и договариваться. Оба были сильными по характеру и достаточно упрямыми, но при этом умели вовремя уступить партнёру и согласиться с ним, если были не правы.

Когда Саша выехал утром из отведённой ему комнаты, по квартире разносились аппетитные запахи. Никита приготовил им завтрак? Н-да. Саша заехал на кухню и удивился ещё больше. На столе стояли две тарелки, в которых красовалась яичница-глазунья и румяные полосочки поджаренного бекона. Никита варил кофе в настоящей джезве, что-то напевая себе под нос. Судя по тому, что тарелок было только две, их гость исчез ещё ночью.

‒ Доброе утро, ‒ поздоровался Саша. Никита повернулся, и улыбка расплылась по его лицу. Он выглядел умиротворённым и довольным.

‒ Привет! Как спалось?

‒ Нормально, ‒ ответил Саша, чуть отводя глаза в сторону.

‒ Тогда налетай на завтрак, ‒ велел Никита, ловко снимая кофе с огня и разливая в две приготовленные чашки. Одну он поставил перед Сашей, а другую, чуть побольше, рядом со своей тарелкой.

‒ Не знал, что ты умеешь готовить, ‒ произнёс Саша, похрустев беконом. ‒ Вкусно!

‒ До великого шеф-повара мне далеко, но с голоду никому умереть не дам, ‒ довольно кивнул Никита, поглощая свою порцию. ‒ А ты умеешь?

‒ Кое-что умею. Меня мама учила.

‒ Надеюсь, после удачной операции ты порадуешь нас с Анютой чем-нибудь вкусным.

‒ Думаешь, она будет удачной?

‒ Уверен! Только так и никак иначе. Что за пессимизм с утра? ‒ поднял бровь Никита.

‒ Да так. Накатило что-то, ‒ буркнул Саша, делая глоток горячего бодрящего напитка. В отличие от кое-кого, он ночью спал плохо, мучимый до самого утра странными снами.

Уже стоя на пороге квартиры, Никита, после завтрака всё время молчавший, вдруг склонился над Сашей, уперевшись руками в подлокотники кресла-коляски. Какое-то время он смотрел в удивлённые глаза Саши, а затем задал тихий вопрос:

‒ Неужели тебя то, что случилось вчера, совершенно не задело?

‒ А должно было? ‒ напряжённо спросил Саша, чувствуя, что краснеет.

‒ Мне хотелось бы этого.

‒ Никита, ты взрослый человек со своими потребностями и желаниями. Это твоя квартира и ты имеешь право приводить сюда любого, кого захочешь, ‒ ответил Саша, отворачивая лицо в сторону, но Никита не дал ему сбежать таким способом от неудобного разговора. Он зацепил пальцами подбородок Саши и повернул к себе, чуть приподняв.

‒ Ещё немного и я бы трахнул того паренька у тебя перед глазами. Неужели ты ничего не почувствовал? Тебя это ни капли не завело? ‒ Саша предпочёл промолчать, возможно, просто не зная как ответить на эти провокационные вопросы и не выдать собственных чувств. «Зачем Никита начал этот странный разговор?» ‒ лихорадочно заметались мысли в его голове. ‒ Не молчи!

‒ А что ты хочешь услышать? ‒ нервно дёрнул головой парень, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Не удалось.

‒ Правду, Сашенька. Правду, ‒ прошептал Никита и… осторожно прикоснулся к губам замершего Саши.

Он осторожно провёл кончиком языка по их контуру и чуть надавил, пытаясь заставить открыть рот. Он словно деликатно просил отклика, но его не последовало. Никита хотел было уже оставить попытку и отстраниться, как вдруг его впустили. Саша ответил. Сначала нежно и весьма неуверенно, словно шагая по минному полю, а затем, когда язык Никиты ринулся в бой, смелее и яростнее. Он атаковал и отступал, лаская нёбо, губы Никиты, ловя его юркий проворный язык. Рука Князева заблудилась в волосах Саши, массируя нежно затылок. Через долгую минуту он отпустил парня, с тревогой заглянув в его глаза. Широко распахнутые, полные удивления и… едва пламенеющей страсти.

‒ Такая правда подходит? ‒ прошептал Саша, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

‒ Это лучшее, о чём я мог мечтать, ‒ улыбнулся Никита. ‒ Ночных гостей больше не будет.

‒ Хорошо, ‒ согласился Саша, а внутри разливалось странное тепло, наполняя собой каждую клеточку. И то ли поцелуй был тому причиной, то ли обещание.

* * *

В этот день Анюта, очень красивая и нарядная, вместе со стильно одетым Никитой уехала в город. Там, в одном из дорогих ресторанов, праздновал своё тридцатилетие их друг. Саша долго сомневался, стоит ли позвонить Алексу Корну и поздравить с юбилеем? Ни он сам, ни тем более Алекс, не стремились афишировать своё родство, перед кем бы то ни было. Кто-то, не зная глубоко зарытых в песках времени их семейных тайн, удивился бы этому факту. Дядя и племянник соблюдали этакий нейтралитет относительно друг друга. Но, с другой стороны, Алекс был его роднёй, и Саша всё же позвонил ему. Без лишних любезностей и сантиментов просто пожелал всего хорошего. Алекс вполне вежливо поблагодарил. И на этом их общение закончилось. Но камень с души всё же исчез, позволив облегчению занять своё место. И Саша, и Алекс потеряли свою семью, а такое никогда не проходит даром. Только в сердце одного из них было место для новых чувств, а другой закрылся мощными щитами, остерегаясь новой боли. Они оба знали, что вполне могут вскоре потерять друг друга, едва обретя. Саша, в глубине души, был готов рискнуть, а Алекс сразу же дал понять, что не хочет этого. И парень в очередной раз порадовался, что опеку над ним взяли Князевы, а не единственный родственник, хоть и довольно близкий по крови.

Саша лежал в кровати и читал книгу, недавно купленную Анютой, когда услышал шум, тихое ворчание и скрип открываемой двери. Он оторвал взгляд от книги и с удивлением уставился на… Никиту. Он стоял в дверях, слегка пошатываясь, и с умильным выражением на лице смотрел на Сашу. Потом широко улыбнулся и выдал:

‒ Дорогая, я дома!

‒ Князев, ты оборзел? ‒ Саша, не задумываясь, швырнул в это пьяное «чудо» толстой книгой, которую Никита, как ни странно, умудрился поймать и с преувеличенной аккуратностью положить на комод, стоявший у двери.

‒ Ты чего бросаешься? ‒ обиженно проворчало «чудо», начиная стаскивать с широких плеч пиджак. За ним последовала рубашка и… брюки! Саша только успевал что рот открывать от возмущения.

‒ Никита, а ты здесь спать собрался? ‒ опомнившись, наконец, спросил Саша.

‒ Угу, ‒ кивнул Князев, гася лампу, стоящую на тумбочке у кровати, и включая небольшой светильник на стене.

‒ То есть, я до утра должен буду наслаждаться твоим перегаром? ‒ Саша рассержено наблюдал, как Никита невозмутимо забирается в кровать.

‒ Угу, ‒ прозвучал вновь просто очень вразумительный ответ, и Никита, недолго думая, в этот раз нырнул под простыню, притянул к себе тело Саши и крепко обнял.

‒ Никита Романович, а не пошли бы вы…

‒ Угу… Только утром, если не возражаешь, ‒ хмыкнул Никита, сунул нос в изгиб шеи своей добычи и мерно засопел.

‒ Князев, ‒ удивлённо позвал Саша. ‒ Князе-е-в, ты спишь уже?

‒ Угу, ‒ был тихий ответ, согревший дыханием шею.

‒ Чудо. Пьяненькое, ‒ вздохнул Саша, устраиваясь в крепких объятиях, и с удивлением констатируя, что чувствовать прохладную гладкую кожу Никиты без всяких преград ему безумно нравится.

Пробуждение было… приятным. Тело окутала нега, в голове был странный туман, а по телу путешествовали чьи-то пальцы. Саша приоткрыл один глаз и понял, что лежит на спине совершенно раскрытый. Никита же возлежал на боку, и именно его пальцы едва ощутимыми касаниями пробегались по телу Саши, вызывая приятные ощущения.

‒ Никита, а что ты делаешь? ‒ шепотом спросил Саша, пытаясь кончиками пальцев дотянуться до откинутой простыни. Ему это почти удалось, когда Никита одним движением отбросил её на пол. ‒ Гад!

‒ Угу, ‒ улыбнулся Князев. ‒ Хм. А ты возбуждаешься!

‒ А я, по-твоему, труп, что ли? ‒ проворчал Саша, пытаясь прикрыть руками свой явно проснувшийся, благодаря шалостям Никиты, член. За что получил по ним звонкий шлепок.

‒ Просто… я думал, что будет труднее, ‒ хитро зыркнул Никита и аккуратно переместился ниже, подбираясь к паху Саши поближе. Его рука погладила член парня по всей длине, ладонь обхватила головку и покружила, вызывая стон и яркий румянец у исследуемого объекта. Никита довольно улыбнулся.

‒ Князев, свали, а? ‒ жалобно выдохнул Саша.

‒ Пока не закончу, не уйду, ‒ глянул с насмешкой Никита и мягко раздвинул ноги Саши, чтобы удобно расположиться между ними.

‒ Никита, а что ты делать там собираешься? Я тебя туда не приглашал! ‒ запаниковал парень, пытаясь сесть.

‒ То, что давно хочу. Надеюсь, меня не посадят за развращение малолетних мальчиков, ‒ пробормотал Никита, с аппетитом рассматривая объект своего желания, призывно алеющий головкой.

‒ За мальчика ответишь, а восемнадцать мне через десять, то есть девять дней будет, ‒ фыркнул Саша.

‒ Значит, ты не возражаешь? ‒ для проформы спросил Князев, одной рукой нажимая на живот Саши и не давая особо трепыхаться.

‒ Никит-а-а, ‒ простонала его жертва, после того как язык Никиты прошелся влажной дорожкой от основания до головки.

Князев с радостью принялся изводить Сашу. Наивно думают некоторые, что ствол мужчины является самой чувствительной частью и постоянно его мнут, и гладят. На самом деле самые нежные места: основание и головка с чувствительным венчиком. Опытный мужчина прекрасно знал такие нюансы, и умело сводил с ума своего юного подопечного. Пальцы Никиты гладили основание, то чуть надавливая, то отпуская, а губы и язык нежили головку. Он, обхватив её губами, слегка поворачивая голову, чётко и ритмично постукивал кончиком языка по венчику. Потом начал скользить вверх-вниз, впуская в тёплую нежную глубину своего рта, наслаждаясь тихими сдерживаемыми стонами Саши. Пальцы одной руки гладили его живот, а другой ласкали поджавшиеся яички. Никита сам получал от процесса удовольствие, ощущая, как его собственное достоинство распирает бельё. Он чуть изменил положение своего тела и занялся собой. Он, оперевшись на локоть и чуть нависнув над телом Саши, быстро задвигал головой, другой рукой ритмично, почти в унисон, поглаживая свой член.

Саша сходил с ума от новых ощущений. Естественно, как любой другой молодой парень он занимался самоудовлетворением, да и девушки несколько раз делали ему минет, но то, что творил с ним Никита… Это сводило с ума. Эмоции наслаивались друг на друга, вызывая полную сумятицу в мыслях и чувствах. Всё благоразумие улетучилось прочь, оставив только чистое незамутнённое наслаждение моментом и человеком. Оргазм нахлынул ничем не сдерживаемой волной. Через долгое, почти застывшее в вечности мгновение, он с трудом открыл глаза и увидел сидящего между его ног Никиту, на коленях и с откинутой назад головой. На его лице расцветало блаженство. Капельки белесой жидкости мелким дождём падали на живот и ноги Саши.

‒ Спасибо, ‒ тихо произнёс он, продолжая смотреть на Никиту.

‒ На здоровье, ‒ улыбнулся тот, опускаясь на постель рядом.

* * *

Анюта стояла у дверей комнаты Саши, прислушиваясь к тихим звукам. На её лице блуждала печальная улыбка. Кажется, её любимый брат был на пути к тому, чтобы стать счастливым. В отличие от неё самой. В пятнадцать лет Анюту угораздило влюбиться в Алекса Корна. Каждый раз, когда видела его, она смущалась и краснела, с головой выдавая свои чувства. В свой восемнадцатый день рождения она набралась смелости и пришла в комнату к Алексу, оставшемуся у них на ночь. И она до сих пор благодарна Корну, что он деликатно выставил её тогда за дверь, просто и ясно объяснив, кем она для него приходится. Только сестра друга и никто более. Повзрослев, она оценила его поступок. И кто тогда мог предсказать, что её вновь угораздит влюбиться не в того парня. Если Алекс Корн был помешан на её брате, то в Сашу влюбился сам Никита и, судя по всему, ему удалось добиться взаимности. Анюта не была слепой и видела все те шаги, которые эти двое, медленно и осторожно, делали навстречу друг другу. Этот путь был сложен для них обоих, и она ни в коем разе не стала бы им мешать. Анюта решила спрятать свои чувства. Она не чувствовала ревности ни к Никите, ни к Саше. Она просто любила их обоих.

Девушка вздохнула, осторожно провела рукой по гладкой полированной поверхности двери и тихо, на носочках, пошла к лестнице.

Глава девятая

В эти выходные Анюта с Сашей остались совсем одни. Никите пришлось срочно уехать в командировку. Утренняя прохлада сменилась жарой, и Саша предпочёл спрятаться в доме. Анюту он нашёл в их кабинете. Она занималась тем, что гадала, занавесив окна плотными шторами и создав атмосферу таинственного полумрака. На небольшом резном столике, покрытом кружевной скатертью, стояли два старинных подсвечника с горящими свечами, между ними лежали витая морская ракушка и гладкий круглый камень с цветными прожилками. Всё правильно: для более близкого контакта с эгрегором, или информационным полем планеты, четыре стихии лучшая помощь интуиту и эмпату. Подруга, а он считал эту прекрасную девушку таковой, любила иногда погадать на картах Таро. Саша всегда считал эти карты вещью особенной, странной, до конца непознанной. Он даже подарил Анюте собственную колоду карт, купленную им в Англии. Таро Ллевеллин ему тогда безумно понравилось. Анна-Мария Фергюсон создала прекрасную вещь. Будучи экспертом по истории и мифологии эпохи короля Артура, она использовала в своей работе мифы и легенды древнего Уэльса. Замечательные иллюстрации к тщательно подобранному материалу открыли новую глубину в толковании и значении карт.

‒ Анюта, что такая хмурая? ‒ спросил Саша, глядя на девушку, на лице которой непонимание сменялось гневом, а гнев раздражением. ‒ От чего такие эмоции на красивом личике?

‒ Саша, я ничего не могу понять. У меня выходят какие-то абсолютно непонятные сочетания. Голова кругом идёт. Я понимаю, что это что-то чрезвычайно важное, но смысла уловить не могу, ‒ Анюта расстроенно тряхнула великолепной волной длинных русых волос, сцепила пальцы рук и, положив на них подбородок, уставилась на Сашу печальными карими глазами.

‒ Во-первых, закрой глаза и подыши, успокойся. Твой гнев и раздражение перекрывают твои каналы восприятия. В таком состоянии ты ничего не поймёшь. Во-вторых, не паникуй. Я помогу разобраться.

Анюта послушалась совета и минут через пять успокоилась. Она собрала карты и, закрыв глаза, перетасовала их, о чём-то тихо шепча. А затем карту за картой девушка выложила классический «Кельтский крест». Она вновь обречённо вздохнула и посмотрела на Сашу.

‒ Снова одно и то же. Я пять раз уже делала расклад.

‒ Интересно, ‒ пробормотал Саша, рассматривая карты. ‒ Сбрось-ка ещё по одной.

‒ По-моему, стало ещё запутаннее, ‒ перевела Анюта на него печальные глаза.

‒ Ещё, ‒ попросил Саша и на стол легли очередные карты. ‒ Расклад, конечно, странный, тут я вынужден с тобой согласиться. Но не всё так уж непонятно. Часть я могу тебе объяснить.

‒ К примеру, Смерть и Судный день, соседствующие рядом с Рыцарем Жезлов и Королём Пентаклей.

‒ Это объяснять мне не хочется, но придётся. И то, лишь на уровне догадок. Как я уже когда-то говорил тебе, Таро заставляет нас анализировать свои мысли и наблюдения, и является канвой для работы нашей интуиции. При правильном настрое карты Таро облегчают взаимодействие логичного левого полушария нашего мозга с более креативным и интуитивным правым. Наш рационализм сосредотачивается на номерах, названиях и значениях, в то время как интуиция и восприятие заставляют настроиться на нематериальное значение карт. Что ты чувствуешь, когда смотришь на карту Смерти?

‒ Я знаю, что она не обозначает смерть в прямом смысле, точнее, чаще всего не обозначает. Но когда я прислушиваюсь к себе, то чувствую потерю, слёзы, горе.

‒ А что подсказывает тебе Судный день? ‒ Саша направлял мысли Анюты.

‒ Удивление, облегчение, радость, ‒ удивлённо ответила девушка.

‒ Не всё так плохо, правда? ‒ улыбнулся Саша.

‒ Согласна, неплохо, но непонятно. Что ты скажешь по поводу присутствия рядом рыцаря и короля? Они здесь каким боком?

‒ Кажется, прямым. Это Алекс Корн и я, ‒ сказал Саша и замолчал, давая Анюте возможность обдумать услышанное.

‒ Если брать по датам рождения, то это действительно можете быть вы. Но почему рядом? Вы же почти не общаетесь.

‒ Чтобы выпасть в таком раскладе, нам не обязательно общаться.

‒ Объясни, ‒ потребовала Анюта.

‒ Хорошо, но при одном условии: ты не расскажешь своему брату о том, что сейчас узнаешь. По крайней мере, пока я живу у вас.

‒ Это так важно? ‒ Саша кивнул, промолчав, и Анюта ненадолго задумалась. ‒ Мне не хотелось бы что-то скрывать от Никиты, но, если ты так просишь… Хорошо.

‒ Ещё до революции, ‒ начал свой рассказ Саша, ‒ один молодой офицер, небогатый, но весьма привлекательный в глазах дам, приехал в гости к своему другу в поместье. Семья у него была богатой и знатной. А ещё у друга на выданье имелась сестра. Молодой офицер, назовём его, Павел Корн, хотел жениться на ней, точнее на её большом, очень большом, приданом.

‒ Подожди, это… Реальная история? ‒ изумлённо высказалась Анюта, но Саша приложил палец к своим губам, требуя молчания.

‒ Девушка была довольно красивой, но слегка глупой и ревнивой. Обычная избалованная барышня. В один из дней Павел случайно познакомился с прекрасной молодой женщиной, оказавшейся вдовой егеря. Она жила на краю деревни, возле самого леса. Люди поговаривали, что она была знахаркой и… ведьмой. Её слегка побаивались, деревенские ведь всегда были немного суеверными, но за помощью всегда шли. У неё была старшая дочь лет десяти. Хорошенькая добрая девочка, которую любили многие. Павел, казалось, влюбился, и весь отпуск настойчиво ухаживал за интересной вдовой. Между ними завертелся тайный роман. Попутно он не забывал обихаживать богатую наследницу. Добившись взаимности от вдовушки, вскоре он её бросил, так как слухи дошли до невесты, и та устроила скандал. Молодая знахарка пережила предательство, и ушла жить в лес, на заимку, забрав с собой дочь.

Павел Корн женился и зажил той жизнью, о которой мечтал. Ушёл в отставку, занялся коммерцией, стал успешным дельцом. Почти через два года после расставания с вдовой егеря он получил письмо от неё с просьбой приехать. Ему это не понравилось, но отказать он не смог. На заимке он обнаружил молодую женщину с маленьким ребёнком, его сыном. Как оказалось, малыш заболел, и ему требовалась помощь квалифицированного врача, денег на которого у матери не было. А Корн… Он испугался. Его молодая жена не терпела соперниц. Ему не пришло в голову ничего лучше, как избить до полусмерти свою бывшую любовницу. В пылу гнева он убил своего ребёнка. Понимая, чем может это для него обернуться, он закрыл дверь и поджог заимку. Материальные блага и собственное спокойствие оказались для него важнее, чем жизнь своего ребёнка.

Женщина была сильно избита, но ещё жива. Она успела проклясть семью Корна на крови убитого ребёнка. Чтобы проклятие прекратило своё разрушительное действие, должны умереть семеро мужчин из рода Павла Корна.

‒ А откуда ты знаешь эту историю? Ещё и так подробно? ‒ тихо спросила Анюта, глядя на Сашу испуганными глазами.

‒ Старшая дочка вдовы осталась в живых. Она была в доме, когда пришёл Корн. Спряталась и видела всё, что произошло. Девочка успела поговорить с умирающей матерью. Она ей велела закрыться в глубоком подполе. А потом, спустя годы, дочка деревенской знахарки записала эту историю для потомков. Моя мама была одной из них. Из старых семейных записей я и узнал обо всём.

‒ И сколько мужчин из семьи Алекса умерло от проклятия?

‒ Пятеро. Никто не дожил до сорока лет. Родной брат Алекса, его отец и дядя, а также их дед и его брат. Павел Корн пережил и похоронил двоих своих сыновей.

‒ А женщины?

‒ Женщины не умирали раньше назначенного судьбой часа, но проклятие косвенно касалось и их. Умирали их родные и любимые, разрушая всё, к чему прикасались.

‒ Но ведь проклятия можно снять!

‒ Нельзя, Анюта. Двойка тебе по домашнему заданию. Даже в тетрадях твоей бабы Насти написано, что проклятие страшная вещь. Потому даже в сердцах нельзя никого проклинать. Эту порчу можно пе-ре-бро-сить, а не отменить. На что-нибудь другое. Живое. Чаще всего для этого ритуала избирают животных. Иногда людей.

‒ Это подло, ‒ покачала головой Анюта.

‒ Да. Вот именно поэтому старые люди и говорят, что нельзя покупать дорогие украшения с рук почти за бесценок, или подбирать валяющиеся на улице. Драгоценности лучший носитель для порчи, в том числе, для проклятий. Как и деньги, Анюта. Никогда нельзя подбирать их на дороге, особенно на перекрёстке. Это не суеверие, а простая правда жизни, в которую многие не хотят верить.

‒ Алекс знает?

‒ Наверное, знает. Ещё его бабка приходила к моим родственникам и просила о помощи. Это сохранилось в записях. Только в данном случае ничего нельзя сделать. Во-первых, проклятие было сделано на крови, во-вторых, сотворила его мать, убитая горем. Это смертельное проклятие. Его невозможно снять, Анюта.

‒ Видимо, поэтому Алекс до сих пор не женат.

‒ Наверное, ‒ пожал плечами Саша.

‒ Я когда-то была влюблена в него, ‒ неожиданно произнесла Анюта. ‒ Однажды даже сама пришла к нему и призналась, но Алекс вежливо отказал мне. Теперь я даже рада этому факту. Не хотелось бы потерять своего ребёнка из-за грехов предка.

‒ А ты и не потеряешь, солнышко, ‒ улыбнулся Саша.

‒ Ты что-то видел? ‒ загорелись любопытством глаза девушки.

‒ Видел. У тебя будет замечательная девочка, и ещё более замечательный внук.

‒ Ой! А когда?

‒ Карту видишь? ‒ Саша постучал пальцем по изображению чаши и белого голубя над ней. ‒ Туз кубков ‒ символ плодородия и новой жизни. Карты говорят тебе, что сейчас самое время подумать о ребёнке.

‒ Но… мне же ещё универ закончить надо. Я же пропустила год из-за болезни… Мне всего двадцать четыре…

‒ И что?

‒ Я боюсь.

‒ Не стоит. Всё будет хорошо.

‒ А ты в своём видении не видел отца моего ребёнка?

‒ Нет, ‒ быстро ответил Саша и отвёл глаза, но Анюта это заметила. И предпочла молчание, задумчиво глядя на него. Её друг полон тайн. И давить на него нельзя, закроется и не ответит.

‒ Жаль. Значит, ты думаешь, такой расклад касается Алекса? А почему? Я ведь бросала на Никиту и те… Неважно, ‒ смутилась Анюта.

‒ Я знаю, на что ты делала расклад. Догадался. Есть некоторые вещи, о которых я пока не готов говорить, Анюта. И… о твоих чувствах ко мне, я тоже знаю, но, прости, не могу ответить так, как тебе хотелось бы.

‒ Саша…

‒ Судьба всё повернула так, что я влюбился в твоего брата. Ты для меня очень близкий человек. Я отношусь к тебе не как к сестре или подруге, ты намного ближе, Анюта. Ты, словно часть меня. Ты и Никита. Прости ещё раз.

‒ Сашка, ‒ вздохнула Анюта и встала из-за стола. Она подошла к парню, наклонилась и обняла его за шею. ‒ В этом никто не виноват. Мы не выбираем, к кому привяжется наше сердце. И я рада за вас с Никитой. Честно. Я люблю вас обоих. Я ведь ещё найду своего мужчину?

‒ Найдёшь. Через несколько лет, но найдёшь, солнышко.

‒ Это вселяет надежду, но только карты намекают, что ребёнок мне требуется сейчас, ‒ вздохнула Анюта.

‒ Один умный немец, эксперт-таролог Гайо Банхаф сказал однажды: «Таро ‒ отличный слуга, но плохой господин». Анюта, мой тебе совет, относись к картам Таро как к другу и советнику. Не воспринимай информацию как догму, лишь как помощь в решении вопроса. Карты лишь предполагают, а не располагают. Будущее изменчиво, и зависит только от твоих решений и поступков. Твоих, и не чьих больше.

Саша оставил Анюту в одиночестве, переваривать информацию, которую вывалил на неё. Но если бы она знала… Он не смог ей рассказать всё то, что пришло к нему, когда он смотрел на карты. Смерть… Она действительно выпала в своём редком прямом значении. Кто-то скоро умрёт. Может быть, Алекс Корн. Может быть, он сам. А может быть, и они оба. Благодаря крови матери и кармической защите со стороны деда Саша выжил в той аварии, хотя должен был погибнуть. Но второй раз обмануть проклятие Корнов не получится. Оно рано или поздно соберёт свою дань, чтобы исчезнуть навсегда. Саша с нетерпением ожидал свой день рождения, надеясь заставить Никиту отбросить сомнения. Он чувствовал, как время убегает сквозь пальцы. Саша знал, что оставит этому человеку то, что заставит его жить и не даст наделать глупостей. Когда судьба что-то забирает, она что-то даёт взамен.

Глава десятая

Первым Сашу с совершеннолетием поздравил, конечно же, Никита. Оказывается, ещё с вечера он спрятал под свою подушку небольшой футляр с тонким серебряным браслетом. Очень изящным и стильным. Саша сразу же предупредил всех обитателей дома, чтобы не вздумали устраивать что-то грандиозное. И уж тем более никаких чересчур дорогих подарков, а то в хорошенькой головке Анюты уже вертелось несколько идей. Эта семья сама по себе стала для Саши подарком, самым дорогим и нежданным. Никита выкрутился по-своему, подарив вещь, от которой именинник не смог отказаться. Он застегнул браслет вместе с горячим поцелуем. Саша хотел получить от Никиты ещё кое-что, но решил отложить это ближе к ночи.

Анюта порадовала кашемировым пуловером приятного пепельного цвета, а Игорь подарил шикарную удочку с целой кучей всяких рыбацких принадлежностей. Заметил ведь, какими глазами Сашка провожал их с Никитой на рыбалку. Подарил, и пообещал, что после реабилитации обязательно возьмёт его с собой. А Мария Ивановна испекла изумительный огромный торт с множеством кремовых цветов и ягод. Саша с самого детства просто обожал лакомиться украшениями из крема. Всегда съедал сначала розочки, а потом уже всё остальное. Он был безумно счастлив, столько тепла по отношению к себе он не испытывал уже давно.

Ближе к вечеру, когда спала жара, вся честная компания обосновалась у бассейна. Анюта загорала на солнышке, вытянувшись великолепным стройным телом на шезлонге. Никита с Игорем, блистая подтянутыми загорелыми телами, полоскались в бассейне, как пара дельфинов. Хотя если говорить о самом Климове, то его лучше было назвать косаткой. Так как и нырял и отфыркивался он очень уж похоже. Мужики вдвоём порадовали Сашу ещё и тем, что хитро переморгнувшись, аккуратно подняли его из коляски, и прямо как был, в лёгких льняных штанах окунули в бассейн. Поддерживая по очереди, они помогли ему искупаться, а потом также аккуратно вернули обратно. И теперь, блаженно щурясь, Саша обсыхал и радовался жизни. Игорь с Никитой наплескавшись, скрылись в беседке, где был поставлен мангал и занялись шашлыками.

Краем глаза Саша заметил движение в саду и обернулся. К ним по неширокой дорожке, что шла вокруг дома, приближался Алекс Корн. Его Саша не ждал сегодня в гости, хотя Анюта и упоминала, что пригласила его. Его дядя сослался на занятость и сказал, что, скорее всего, приехать не сможет. «Интересно, почему он всё-таки приехал?» ‒ задал себе вопрос Саша, глядя на высокую стройную фигуру родственника. Алекс был одет в кремовые лёгкие брюки, слегка расстёгнутую белую рубашку, в вырезе которой виднелась гладкая смуглая грудь. Корн двигался легко и непринуждённо, прекрасно осознавая, насколько притягательно выглядит.

‒ Привет всем! Анюта, ты как всегда обворожительна, ‒ улыбнулся гость, подходя ближе.

‒ Я рада, что ты всё-таки посетил наш скромный праздник, ‒ ответила радостная девушка, поднимаясь и повязывая яркое парео на бёдра.

‒ А Никита где?

‒ Да вон они с Игорем, ‒ махнула она рукой в сторону беседки. ‒ Видишь, как стараются, кочегары, дым столбом.

‒ Понятно, ‒ кивнул Алекс и, глядя на Сашу, попросил. ‒ Анюта, ты не могла бы нас оставить одних ненадолго. Мне необходимо сказать имениннику пару слов.

‒ Конечно, Алекс. Пойду, предупрежу мальчиков о твоём визите, а то они там разыгрывают из себя шеф-поваров.

‒ Я ненадолго, Анюта. Дел действительно очень много, ‒ девушка понимающе кивнула и лёгкой походкой двинулась в сторону беседки. Алекс проводил её взглядом и повернулся к Саше. ‒ Ну, здравствуй племянник.

‒ Здравствуй, Алекс. Давно ты приезжал сюда.

‒ Как я уже говорил, работы много. С Никитой мы в городе иногда пересекаемся, а по вечерам он теперь чаще остаётся с… вами. Я привёз для тебя кое-что, ‒ произнёс Алекс и обошёл коляску, встав позади. Саша поднял голову и с удивлением заметил, как Корн выудил что-то из кармана рубашки. ‒ Наклони голову.

‒ Алекс, что ты хочешь? ‒ насторожённо спросил Саша, но в ответ его голову просто наклонили. Перед его глазами мелькнул светлый металл и на грудь опустился красивый серебряный крест на витой толстой цепочке. Работа была явно не новая, а украшение дорогим. ‒ Это слишком…

‒ Нет, ‒ возразил Корн, возвращаясь на прежнее место и глядя на Сашу сверху вниз. ‒ Это украшение по праву твоё. Оно принадлежало моему старшему брату Петру, твоему родному отцу. Это старинное украшение, когда-то принадлежало деду. Ему его подарила жена, привезя из какого-то монастыря. Уберечь хотела, да не помогло. Я хочу, чтобы эта вещь была у тебя.

‒ Спасибо, ‒ искренне поблагодарил Саша, поглаживая пальцами старинный крест.

‒ Носи на здоровье, ‒ ответил Алекс и вдруг, быстро наклонившись, крепко поцеловал Сашу в губы. Тот застыл от неожиданности, а Корн повернул голову и посмотрел в сторону беседки. Саша, словно очнувшись, глянул туда же, и по нему полоснуло болью. Никита стоял и смотрел на них какое-то время, а потом молча пошёл в сторону дома. Алекс же довольно улыбнулся и выпрямился.

‒ Зачем?

‒ Чтобы ему жизнь мёдом не казалась, ‒ зло ответил Алекс. ‒ Я ведь предупреждал тебя, что он мой, а ты не послушался. Я не из тех, кто молча отходит в сторону, как Анюта. Думаешь, не вижу, какими глазами она на тебя смотрит? Приятного вечера, племянник.

‒ Алекс! ‒ окликнул Саша уже отошедшего на пару шагов мужчину. Тот остановился и нехотя оглянулся, приподняв тонкую бровь. ‒ Скажи, а тебе легко живётся с осознанием того, что ты убил семью своего любимого?

‒ Ты о чём? ‒ невозмутимо спросил Корн, но Саша заметил как сквозь ровный загар проступила бледность на красивом лице.

‒ Я знаю, что тем водителем был ты. Именно ты подрезал машину, в которой ехала беременная жена Никиты и его родственники, Анюта в том числе. Ты был пьян, Алекс. В бешенстве от ревности к милой замечательной молодой женщине, которую Никита выбрал вместо тебя. Ты перешёл грань, Алекс.

‒ Ты псих, ‒ бледный как стена Корн сделал шаг назад, а потом повернулся и быстрым шагом пошёл прочь, почти побежал, гонимый призраками. Саша с грустью смотрел ему вслед, понимая, что проклятие Корнов давно взяло судьбу этого по сути неплохого человека в свои руки. Благодаря неожиданному поцелую он многое увидел и многое понял.

Через некоторое время Никита вернулся и вновь занялся приготовлением шашлыков, только жизнерадостности в его настрое поубавилось. С Сашей он старался не заговаривать. Это заметила и Анюта. Стол был накрыт, первые тосты сказаны, и бокалы с вином выпиты. Игорю кто-то позвонил, и он отошёл поговорить. Саша решил воспользоваться моментом и разобраться с недоразумением, устроенным намеренно Алексом.

‒ Никита, ‒ позвал он, но Князев сделал вид, что донышко почти пустого бокала ‒ это самое главное в его жизни. Анюта заметила этот детский финт и толкнула его в бок. Никита нехотя посмотрел на Сашу. ‒ Корн меня не интересует. Это была его глупая выходка, чтобы тебя позлить.

‒ Я что-то пропустила? ‒ нахмурилась Анюта, переводя взгляд с одного на другого.

‒ Алекс присосался как пиявка к губам нашего именинника, а тот не особо и возражал, ‒ съязвил Князев.

‒ Ого! ‒ опешила Анюта и осуждающе посмотрела на Сашу. Тот вздохнул и признался:

‒ Алекс никак не может стать моим любовником. Для меня это просто неприемлемо, так как он мой родной дядя.

‒ Что? ‒ наконец, оторвался от созерцания бокала Никита.

‒ Алекс Корн родной брат моего отца.

‒ То есть ты седь… ‒ вырвалось у Анюты, но она тут же прикусила себе язык и с испугом уставилась на парня. Тот покачал головой.

‒ Почему не сказал сразу? ‒ задал вопрос Князев.

‒ Наши семьи не общались. Мой отец с мамой были чем-то вроде Ромео и Джульетты, только закончилось всё не так плачевно. Отец разбился на машине задолго до моего появления на свет, а мама… Она через полгода вышла замуж за Корнилова. Петюня умело втёрся в доверие, воспользовавшись её состоянием. Она хотела тепла и поддержки в трудное время. Отец Алекса даже знать не хотел о моей маме и уж тем более обо мне. Они с сыном поссорились в день его гибели именно по этому поводу. Я не знал, что известно самому Алексу и не хотел свалиться ему на голову, таким себе весьма неожиданным подарочком.

‒ Не знал, что твой отец погиб. Алекс никогда не распространялся о своей семье, а я без спросу решил не лезть. По договорённости в бизнес друг друга мы не лезли, и компромат на него мне был не нужен. Кому-то такое поведение может показаться странным, но я не лезу в жизнь друзей, если меня туда не зовут.

‒ Не сердись на Алекса. Ему сейчас тяжело, ‒ попросил Саша.

‒ Я попробую, ‒ пообещал Никита и добавил, ‒ но если ещё раз вздумает такое провернуть, нос исправлю без пластического хирурга. Сам.

‒ Отелло доморощенные, ‒ усмехнулась Анюта и взъерошила тёмные волосы на голове брата.

Довольные и уставшие Никита с Сашей лежали в постели. Как всегда обнявшись. Если не считать выходки Алекса, день прошёл замечательно. Саша лежал, нежась в руках Никиты и думал, как добиться того, чего ему хотелось. А хотелось-то многого. Свой предел он уже прошёл и решение принял. Он любил Никиту и мечтал быть с ним. Князев взрослый человек и имеет свои потребности. Сашу и самого давно мучают те же желания, что и его любимого. Они не первоклашки, выражающие свою симпатию, гуляя и держась за руки. Им обоим давно хочется большего. Раньше Никиту сдерживало то, что Саша был несовершеннолетним. Такой старомодный оказался! Среди большинства нынешней молодёжи с трудом можно уже в тринадцать найти девственника или девственницу. Ничего страшного бы не случилось, но Князев упорно держал дистанцию, как мог. Судя по постоянному стояку, который чувствовал Саша, это удавалось Никите с трудом.

‒ Никита, ‒ позвал он уже начинавшего дремать Князева.

‒ Что? ‒ посмотрели на Сашу немного сонные карие глаза.

‒ Я хочу получить ещё один подарок. До полуночи ещё есть время, ‒ улыбнулся Саша, целуя Никиту в уголок губ.

‒ И какой же? ‒ сон потихоньку начал сбегать из глаз напротив и сменяться интересом.

‒ Тебя. Я хочу тебя, ‒ решился Саша.

‒ В смысле меня? Я и так весь твой, ‒ прошептал Никита, увлечённо целуя пылающее лицо Саши.

‒ Не совсем весь, ‒ уточнил он и положил свою ладонь на вмиг встрепенувшийся член Никиты. Саша погладил его сквозь белье и аккуратно потянул за резинку трусов.

‒ Нет, Сашенька, ‒ остановил его руку Никита и приподнялся на локтях, немного нависая над парнем.

‒ Почему? Отмазка с несовершеннолетием уже не пройдёт, Князев. Кто мне тут голову морочил всё время, рассказывая сказки о чувствах?

‒ С чувствами всё в порядке. Я тебя люблю. Но…

‒ Что «но»? ‒ нетерпеливо спросил Саша.

‒ Я большой и тяжёлый против тебя, радость моя. Боюсь, что могу навредить тебе.

‒ Князев, если ты меня не… не переспишь со мной, ты точно мне навредишь! Психологически! У меня крыша от тебя едет!

‒ А у меня уже сто лет назад уехала, ‒ пробормотал Никита, выцеловывая шею Саши. Тот попробовал его отпихнуть, да не вышло.

‒ И что будем делать? Просто спать и минетами заниматься? Ты же даже этому меня не хочешь научить, ‒ проворчал Саша.

‒ Осенью операцию сделают, реабилитацию пройдёшь, я тебя ещё не тому научу.

‒ Да, да. Когда это ещё будет.

‒ Обязательно научу, ‒ усмехнулся Никита, опускаясь всё ниже и проводя поцелуями влажную дорожку сначала до пупка, потом до паха, потом…

‒ Князе-е-е-в, ‒ простонал Саша и услышал тихий довольный смех.

Глава одиннадцатая

Спустя несколько дней после дня рождения Саши в кабинет к Никите пришла сестра. Сосредоточенное и решительное личико Анюты сразу же насторожило его. Обычно она была весёлой и слегка бесшабашной, и такой её настрой сразу вызвал кучу вопросов у её брата. Но Никита, отложив бумаги, решил дождаться откровений Анюты, тем более что она уже минут пять тихонько сопела, сидя в кресле напротив и собираясь с мыслями.

‒ Никита, я хочу завести ребёнка! ‒ ошарашила она его, упрямо выпятив подбородок.

‒ Анюта, ты же понимаешь, ‒ прокашлялся Никита, ‒ ребёнок не хомячок, его нельзя завести или купить в зоомагазине.

‒ У-у! К словам не придирайся, ‒ вспыхнула Анюта. ‒ Думаешь, так легко было прийти к тебе с этим разговором. Я долго думала, решала.

‒ Я понимаю, чай не мальчик. Только, может, сначала учёбу закончишь? Год остался. А потом уже вновь вернёшься к мысли о ребёнке.

‒ Мне диплом писать, а практику я всё равно у тебя буду проходить. Не вопрос. Если всё пройдёт, как я посчитала, рожу где-то в апреле, ещё защититься успею.

‒ Посчитала? А разве ребёнка можно просчитать? А если не получится сразу? ‒ скептически посмотрел Никита на сестру.

‒ Всё можно, если осторожно, ‒ усмехнулась Анюта. ‒ Я не собираюсь беременеть неизвестно от кого. А воспользовавшись клиникой можно и просчитать время появления малыша. Я хочу сделать искусственное оплодотворение.

‒ Анюта, у тебя так плохо с кавалерами? Или от такого шикарного предложения все разбежались? Да. Какие несмелые парни пошли.

‒ Никита! Дело в том, что я хочу ребёнка от определённого человека. Очень хорошего, талантливого, необыкновенного.

‒ А человек-то в курсе?

‒ Пока нет, но… с ним не знаешь точно, знает он что-то или не знает, ‒ смущённо проворчала Анюта. ‒ Никита, я… хочу ребёнка от… Саши.

‒ Что? ‒ брат непонимающе уставился на неё. ‒ Анюта…

‒ Я хочу иметь ребёнка от Саши, ‒ повторила девушка, вставая и подходя ближе. Анюта присела на корточки перед Никитой и положила голову ему на колени. ‒ Я знаю, что вы любите друг друга, но, согласись, родить не сможет никто из вас. Наука до такого ещё не дошла, да и природа тоже. Но ведь ты не отказался бы от малыша, похожего на Сашу? Нашего Сашу?

‒ Анюта, ‒ Никита откинулся на кожаную спинку стула и положил свою широкую ладонь на макушку сестры. ‒ Что же ты делаешь-то?

‒ Я просто хочу, чтобы мы все были счастливы, ‒ мягко ответила она. ‒ Если я не могу быть с мужчиной, в которого влюбилась, пускай у меня будет хотя бы частичка его. Или с везением Корнов, то и маленькая копия.

‒ Ты же понимаешь, Анюта, это решать не мне, а ему. Почему ты пришла ко мне?

‒ А к кому ещё? Ты моя единственная поддержка, всегда и во всём. Он тот, кого мы любим. Кто поможет мне уговорить Сашу, как не ты?

‒ Бросаешь меня под танк, ‒ усмехнулся Никита, ероша русые волосы сестры. ‒ Анюта, я подумаю, хорошо?

‒ Только недолго, ладно?

‒ Постараюсь!

Анюта ушла, а головную боль оставила. А как иначе назвать то, что она вывернула на голову родного брата? Ей пришла блажь, а ему решать за них всех? Уговорить Сашу… Ему уговорить бы сначала самого себя. Никита просто обожал детей, вот только снова рискнуть собственным сердцем… Умом он понимал, что рано или поздно у него появился бы племянник, или племянница. Но именно этот ребёнок будет не только Анютиным. Он будет их ребёнком и здесь она абсолютно права. Никита просто и банально боялся даже думать о детях. Слишком хорошо он помнил ту душераздирающую боль, когда похоронил Ольгу и не родившегося сына. В той могиле лежала и частица его души.

Спустя пару часов он вошёл в комнату к Анюте, молча поцеловал её и присел рядом. Она поняла всё без лишних слов. Положила голову ему на плечо и прошептала:

‒ Спасибо, родной мой, самый лучший брат на свете!

‒ Я до сих пор не уверен, что твоя задумка имеет смысл. Как-то это всё…

‒ Прекрасно… Замечательно… Естественно… Ты хотел собственного ребёнка. Я помню, как ты относился к Оле. Ты же на руках её носил.

‒ Но уберечь не смог, ‒ горько произнёс Никита.

‒ От случайностей нельзя уберечься. Мне тоже было нелегко решиться на такой поступок, но сейчас я уверена, что именно так правильно и единственно, верно, Никита. Объяснить свою уверенность не могу. Можешь считать это женской блажью.

‒ А если ты встретишь кого-нибудь, кого сможешь полюбить, и это будет взаимно, что тогда?

‒ Тогда ему придётся принять меня вместе с моим малышом и любить нас обоих. И вас. Тебя и Сашу, так как вы оба моя семья. Если нет… Тогда прощай! Другого варианта не будет.

‒ Когда собираешься поговорить с Сашей?

‒ Сейчас, ‒ произнесла Анюта и просительно уставилась на брата. ‒ Со мной пойдёшь?

‒ А куда я денусь с подводной лодки?

Сашу они нашли в беседке, где он расположился с книгой. Правда, он не читал, а сидел, задумавшись о чём-то своём, рассеянным взглядом глядя на сад. Анюта вошла в беседку, крепко вцепившись в руку Никиты и села напротив. Саша заметил их и улыбнулся.

‒ А что это вы за ручку ходите? Решили вспомнить детство?

‒ Анюта меня держит, чтобы не сбежал, ‒ усмехнулся Никита.

‒ А куда это вы, Никита Романович, от меня бежать собрались? ‒ прищурившись, обратился к нему Саша, но Князев видел весёлые огоньки в любимых медовых глазах.

‒ Саша, ты помнишь, как говорил мне, что сейчас самое лучшее время подумать о ребёнке? ‒ напомнила Анюта.

‒ Я всего лишь объяснил значение выпавших карт, солнышко. И предложил тебе подумать.

‒ Я подумала. Мне нужен ребёнок. От тебя, ‒ решительно произнесла Анюта, сжимая в своей ладошке руку Никиты.

‒ А… Чёрт! Значит, всё-таки я, ‒ задумался Саша.

‒ Ты себя видел, а мне не сказал, ‒ воскликнула Анюта. ‒ А я последние несколько дней голову ломаю, как к нему подкатить!

‒ Тише! Гадалки-экстрасенсы, ‒ проворчал Князев. ‒ С ума сошли, принимать такие решения на основе дурацкого гадания. А я-то думал, что всё серьёзно, а…

‒ Никита, присядь, ‒ попросила Анюта. ‒ Это более чем серьёзно. Карты всего лишь подсказали, и у меня было время всё обдумать и понять, насколько я этого хочу. Очень, очень, очень хочу. Я готова стать мамой, Никита.

‒ Только у нас есть проблема, ‒ усмехнулся Саша. ‒ Я не хочу, Анюта, с тобой спать.

‒ И не надо. Я нашла подходящую клинику, где можно сделать искусственное оплодотворение. Необходимо лишь сдать анализы и сперму.

‒ Хорошо, ‒ согласился Саша. ‒ Только у меня есть условие.

‒ Опять? ‒ ехидно улыбнулся Никита.

‒ Да. И оно вновь касается тебя. В клинику ты поедешь с нами вместе сдашь сперму.

‒ Зачем? ‒ открыл широко глаза Князев.

‒ Анюта знает, а тебе я объясню сейчас. Иногда мне снятся сны. Чаще это просто образы, с которыми приходится разбираться, долго и кропотливо. А изредка я вижу очень ясные сны. Они самые ценные и приходят они неслучайно. Этой ночью, когда ты сопел рядом, я видел такой сон. И только после предложения Анюты все кусочки сложились вместе.

‒ И что же такого ты увидел во сне? ‒ осторожно спросил Никита, опасаясь ещё какого-нибудь сюрприза от этой непредсказуемой парочки.

‒ В клинике мы встретим девушку. Умную, красивую, замечательную девушку, но у неё будут проблемы. Ты, Никита, поможешь ей, она ‒ поможет тебе. В тебе скопился океан нерастраченной отцовской любви, нежности. Если ты согласишься, у тебя будет сын. А у него родится дочка, которая унаследует ваш семейный дар. Только она будет сильнее Анюты, да и бабы Насти.

‒ Соглашайся, ‒ попросила Анюта, обнимая брата за шею. ‒ Наши малыши будут расти вместе. Пожалуйста?

‒ Вы меня доканаете, ‒ проворчал Никита. ‒ Надеюсь, мне ни на ком жениться не понадобится?

‒ Девушка придёт договариваться о суррогатном материнстве, ‒ обрадовал его Саша.

‒ Уговорили, ‒ кивнул Никита. ‒ А почему ты так быстро согласился? Анюта тут меня как поддержку притащила. Неужели только из-за видения?

‒ Она лучшая претендентка, и единственная, если говорить по правде. Будучи с тобой, Никита, мне бы не пришло в голову искать кого-то другого для продолжения рода. Я не из тех, кто бегает налево. К тому же мужчины из нашего рода, те, у кого просыпался дар, всегда искали одарённых женщин. Это помогало сохранить способности из поколения в поколение.

‒ Так у тебя меркантильные планы относительно меня? ‒ притворно нахмурилась Анюта, уперев кулачки в бока.

‒ А у тебя? ‒ улыбнулся Саша ей в ответ.

Ответом ему был весёлый смех, в котором звучали нотки облегчения и надежды.

Глава двенадцатая

С Анютой всё получилось наилучшим образом. Анализы были прекрасные и процедуры провели вскорости. Никита же, сопя и дуясь, последовал совету и поехал с ними в клинику. Девушку, виденную во сне, Саша узнал сразу. Она была красивой и печальной. Он разговорился с ней и узнал, что её отец незадолго до смерти наделал кучу долгов и кредиторы требовали срочно их отдать, а сделать это было нечем. Они заложили двухкомнатную квартиру, где Маша, так звали девушку, проживала с матерью и младшим братом, но часть долга ещё необходимо было покрыть. Она только недавно окончила институт и начала искать работу. Как водится, молодого специалиста без связей, рекомендаций и опыт которого составлял только время практики, особо кто брать не спешил. Да и зарплата не обещала быть большой, как у любого начинающего работника. Хотя диплом у Маши был неплохой, пусть и не красный.

Никита внимательно прислушивался к их разговору и приглядывался к Маше. Саша чувствовал, что она понравилась. Хорошая девушка: умная, добрая, привлекательная, даже чем-то внешне похожая на Анюту, только глаза были зелёными. Одна подруга матери посоветовала ей попытаться стать суррогатной матерью для обеспеченной семьи. Иногда по договору можно было получить часть суммы авансом. Маша долго сомневалась, прежде чем решиться. Отказаться от собственного ребёнка было для неё самой главной преградой, но обстоятельства вынудили принять положительное решение. Она уже прошла все процедуры проверки, и была принята, а вот клиенты пока не нашлись. Саша улыбнулся, мысленно благодаря небеса за вовремя навеянный сон. Маша была идеальным кандидатом.

Князев его приятно удивил. Никита не только предложил девушке себя в качестве клиента, но и дал понять, что не будет возражать, если ей захочется видеться с ребёнком. Может быть, это и было нарушением правил суррогатного материнства, но в их ситуации ничем не могло навредить. У Никиты не было и не предвиделось наличие жены в будущем, а малышу необходима мать. Права на ребёнка Князев безоговорочно оставлял себе, оставляя Маше шанс на общение. Девушка расплакалась и дала согласие, тем более что Никита решил покрыть оставшийся долг их семьи после удачной процедуры оплодотворения. Посвящать девушку в тонкости их будущей семейной жизни никто не стал, понадеявшись, что со временем всё само утрясётся. Главное, чтобы ребёнок появился на свет, а с остальным можно будет разобраться позже.

В итоге спустя месяц у них на довольствии было две беременные молодые женщины. И у Анюты, и у Маши всё шло хорошо, хоть Никита и переживал. Он старался звонить Маше не чаще одного раза в три дня, дав ей, на всякий случай, все необходимые телефонные номера. Игорю пришлось закрепить за ней одного из своих парней в качестве водителя и охранника. Маша возражала поначалу, но потом ей пришлось смириться. Воевать с упрямством перестраховщика Князева ей было не по силам, а Саша заметил искру интереса к будущей маме со стороны, кто бы мог подумать, Игоря Климова.

Чем ближе был конец сентября, тем ближе была дата Сашиной операции. Врач, которому предстояло её провести, был уверен в удачном исходе. Инновационные методы лечения и современные импланты ныне творили чудеса. У Саши была травма первого поясничного позвонка. Из-за удара он был сильно деформирован, тем самым сдавливая содержимое позвоночного канала. Даже незначительные повреждения спинного мозга, как в случае Саши, влияли на нервные волокна, проходящие через поражённую область, и нарушали работу части мышц и нервов, расположенных ниже травмированного места.

Саша с неохотой вспоминал первые самые тяжелые месяцы после аварии. Произошедшие с ним физические изменения, горе и уныние от потери близкого человека, вызвали у него эмоциональный стресс. Он никогда в жизни столько не плакал, вцепившись зубами в подушку. Петюня, надо отдать ему должное, позаботился, чтобы в первые месяцы рядом с пасынком была сиделка. Весьма грубая тётка с непростым характером вызывала у Саши неприязнь, но именно она заставила его выйти из депрессии и стать самостоятельным. Видимо, ему слишком сильно хотелось от неё избавиться. Как только Петюня заметил, что почти со всем Саша стал справляться сам, от сиделки он отказался. Раз в два дня к ним приходила домработница и готовила, убирала, стирала. Ощущения боли в травмированных частях тела заставили Сашу научиться делать себе уколы и разбираться в лекарствах.

В этот день Саша должен был пройти последние обследования на каких-то аппаратах. Он оставил дома браслет подаренный Никитой и цепочку отца. Всё равно ведь снимать, так зачем таскать на себе, потом опять одевать? Пусть дома полежат. Никита хотел поехать с ним, но пришлось срочно уехать в другой город. Возникли срочные проблемы, которые кроме него, как владельца компании решить не мог никто. Анюта же с самого утра вместе с Марией Ивановной оккупировала кухню. В планах у дам напечь кучу пирожков с разнообразными начинками. Явно вечером планировался общий сбор для поедания вкусняшек. И Саша подозревал, что это было затеяно для его поддержки, ведь не смотря на уверения врача, он всё жутко переживал. Ему даже по ночам стали сниться сны, где он ходил самостоятельно, где всё прекрасно и вдруг он вновь видел аварию и оказывался вновь в коляске, окружённый пустотой. Никита словно чувствовал его кошмары и обнимал крепче. Это помогало.

Валик ждал его в машине. Когда Саша подъехал, он вышел, помог пересесть на заднее сиденье, спрятал коляску в просторный багажник. Валик почему-то всегда старался лишний раз к своему подопечному не прикасаться, а если и приходилось, то делал он это крайне осторожно. А ещё Саша заметил, что если он и касался, то только через одежду. Такое странное поведение должно было бы насторожить, но Саша заметил это и выбросил из головы. Делить ему с Валиком было нечего. Тот помогал ему, Князев водителю доплачивал. Вроде бы все довольны. И только сейчас, сидя позади водителя, Саша почему-то вспомнил об этом и словно ощутил дуновение холодного ветра. Предчувствие? Разыгравшаяся паранойя? Задуматься глубже ему не дали. Валик вдруг съехал на обочину и остановился. Позади них остановился знакомый автомобиль представительского класса и из него вышел Алекс Корн. Саша насторожённо следил, как он уверенно открыл дверцу и сел рядом с ним. В глазах Корна плескалась пустота. Там не было никаких эмоций, словно он наглухо закрылся щитом.

‒ Здравствуй, Саша. Давно не виделись, ‒ холодно улыбнулся Корн.

‒ Валик, ты ничего не хочешь объяснить? Или ты теперь работаешь ещё и на Корна? ‒ задал Саша вопрос водителю.

‒ Я на себя работаю, ‒ равнодушно ответил Валик, даже не повернувшись. Он завёл мотор, и машина вновь выехала на трассу. Клиника находилась за городом, и встретить тут случайно проезжающего мимо Корна было из разряда чудес.

‒ Не жди от него помощи, ‒ напомнил о своём присутствии Алекс. ‒ Ты умудрился разрушить его грандиозные планы.

‒ Это какие же такие планы нашего водителя я мог разрушить?

‒ У него сожительница есть. Зовут Мила, и она тоже очень на тебя обижена. Она хитроумно планировала заиметь от нашего Никиты ребёнка, потом долго и плодотворно его доить. А потом можно было и Князева убрать, да его имуществом завладеть. Валик-то по молодости с бандитами связи имел. Дружки детства его теперь неплохую карьеру сделали в криминальном мире.

‒ И куда же Климов-то смотрел? ‒ пробормотал Саша, прокручивая в голове варианты выхода. Что-то Корн задумал. Что-то очень нехорошее.

‒ Смотрел он хорошо, как всегда. Только у Валика не было ни одного привода, даже по малолетству. Он хитрый и везучий.

‒ И ты так спокойно говоришь о том, что он, возможно, планировал в будущем избавиться от человека, которого ты якобы безумно любишь? ‒ съязвил Саша, глядя в глаза Корна, в которых мелькнула первая эмоция. Он догадался, в отличие от самого Валика, что долго тот не проживёт. Корн защищает то, что считает своей собственностью.

‒ А что нервничать-то, если грандиозные планы пошли прахом? Они для Никиты уже не опасны.

‒ А для меня они опасны? Ты для меня опасен? ‒ напрямую спросил Саша. Его способности в стрессовой ситуации обострились, и он почувствовал идущее от Валика напряжение и страх, а от Корна всё больше разгорающуюся решимость.

‒ Ты мне мешаешь, ‒ не стал юлить Корн. ‒ Я ведь просил тебя не мешать мне, но всё сделал по-своему. Влюбил в себя Никиту, благодаря тебе у него появится ребёнок. Только я останусь в стороне.

‒ Никто тебя не отстраняет, Алекс, ты сам стоишь на обочине. И Никита, и Анюта относятся к тебе, как к близкому другу. Иногда стоит довольствоваться тем, что даёт судьба. У тебя было много лет для того, чтобы завоевать Никиту, но не сошлось.

‒ Судя по тому, что Князев ещё не прибежал меня убивать, своими догадками по поводу гибели его семьи ты ни с кем не поделился, ‒ констатировал очевидный факт Алекс.

‒ Это твой грех, зачем омрачать ещё чью-то жизнь подобным знанием. Оно принесёт что-то хорошее? Князевы считают ту аварию горькой трагической случайностью, пусть так и будет. А ты живи, Алекс. А хочешь, можешь попробовать искупить этот грех, способов множество. Было бы желание. Жить станет легче во всяком случае.

‒ Не станет, ‒ горькая усмешка появилась на губах Алекса. ‒ Одним грехом на душе больше, одним меньше. А ведь я здесь, чтобы убить тебя, Саша. Ты… мешаешь мне жить.

‒ Мне искренне жаль тебя, Алекс. Я искалечен снаружи, а ты гниёшь изнутри. Меня можно вылечить, а ты неизлечим.

‒ Может быть, ‒ хмуро ответил Корн, доставая из кармана пиджака шприц, наполненный какой-то жидкостью. Он быстро метнулся к Саше и воткнул иглу в бицепс, а затем открыл окно и выбросил использованный шприц.

‒ Алекс! Что ты сделал? ‒ воскликнул Саша, потирая руку.

‒ Минут через десять препарат сработает и у тебя случится сердечный приступ. Я сейчас выйду, а Валик спровоцирует небольшую аварию. У тебя стресс и как следствие испуг, приступ, неожиданная смерть. Никто ничего не заподозрит, а если и так, то через несколько часов от препарата в крови не останется и следа.

‒ Каждый делает свой собственный выбор, ‒ произнёс Саша, закрывая глаза.

‒ Валик, останови машину, ‒ приказал Корн, но водитель вжал педаль газа в пол, и машина ещё быстрее полетела по дороге. ‒ Валик!

‒ Не зови. Он тебя не слышит, ‒ тихо произнёс Саша, открывая глаза. Алекс ошеломлённо уставился в его расширившиеся зрачки, из-за чего глаза казались абсолютно чёрными. Саша смотрел вперёд, не отводя глаз от дороги.

‒ Что ты делаешь? ‒ прошептали губы Алекса.

‒ Проклятие захватило тебя. Если я не заберу тебя с собой, ты наделаешь ещё много бед. Тебя необходимо остановить, пока не поздно.

‒ И как же ты это сделаешь, умирая сам и без возможности двигаться? ‒ едко усмехнулся Алекс, пытаясь растормошить Валика. Он схватил его за плечо, но водитель даже не сдвинулся с места. Он упорно смотрел перед собой, не обращая внимания ни на что. Сидел, словно каменная статуя. ‒ Твою мать, Валентин, да очнись ты?

‒ Алекс, ‒ позвал Саша, и когда Корн нервно обернулся, произнёс. ‒ Я прощаю тебя!

‒ Что? ‒ он хотел ещё что-то сказать, но в этот момент заметил приближающееся с огромной скоростью бетонное ограждение моста.

В последний момент, пристёгнутый ремнём безопасности, Саша отпустил контроль над застывшим водителем и схватил Алекса, сжав в железных объятиях. Машина жестко врезалась в ограждение, во все стороны полетели стеклянные осколки, жуткий скрежет резанул уши. Саша, чувствуя, как сердце сжимают спазмы, притянул к себе голову бессознательного Алекса.

‒ Тем лучше, ‒ сказал он и, прислонившись лбом ко лбу своего дяди, зашептал странные слова на древнем неизвестном языке. Даже все специалисты по шумерским, египетским, кельтским и другим языкам не сумели бы понять, о чём были его последние слова. С последними таинственными звуками, сорвавшимися с его уст, глаза Саши закрылись навсегда.

Когда к потерпевшей аварию машине подлетел автомобиль Корна, следовавший на отдалении, было уже поздно. Водитель и один из пассажиров были мертвы. Алекса Корна, с несколькими тонкими порезами на лице и лёгким сотрясением мозга забрала «Скорая помощь».

Вечерние посиделки с ароматными пирожками в этот день в загородном доме Князевых не состоялись. Никита, с посеревшим лицом, приехал в больницу и, узнав, что с его другом в принципе всё в порядке, и он отделался только испугом, уехал, даже не став заходить в палату. Он поехал в морг, где долго стоял и вглядывался в спокойное лицо парня, светлым ярким пятном ворвавшегося в его жизнь. Но всё вновь, как какой-то непостижимый рок, разрушила очередная авария. Сколько их было в их судьбе? Много. Отец и мать Саши, их с Анютой семья.

Никита с головой занялся организацией похорон. Только после смерти водителя он узнал, что тот являлся любовником Милы. У той хватило наглости обвинить Никиту в гибели Валика, несмотря на то что виновником был официально объявлен именно он. Гайцы так и не смогли объяснить, почему трезвый мужик, вроде при памяти, на всей скорости врезался в ограждение моста. Никите было глубоко наплевать на все претензии наглой бабы и он, всучив конверт с деньгами, выставил её за порог.

По дороге с кладбища, Анюта поведала Никите историю проклятия семьи Корн и… он поверил. Каждому слову. И задал себе вопрос. Как его мальчик жил, зная наперёд, что жизнь его будет недолгой? Какой груз он тащил на себе? Несмотря на грусть и тоску, и желание выть ночи напролёт, Никита был благодарен ему за то, что появился в их жизни. Он оставил после себя нечто ценное ‒ их детей. Они были именно тем, ради чего Никита мог жить. И он будет жить, и любить своего Сашу долгие-долгие годы. Он знал, что никогда не сможет его забыть.

Эпилог

Вечером, на сороковой день после аварии, у могилы Саши Корнилова, стоял молодой мужчина с двумя тёмно-красными розами в руках. Его каштановые волосы шевелил ноябрьский холодный ветер, а в медовых глазах была печаль. Он стоял молча и думал о чём-то своём, скользя кончиками пальцев по бархатным лепесткам. Потом положил цветы рядом с портретом, как положено украшенным чёрной траурной лентой, и тихо произнёс:

‒ Прощай. И прости меня.

А затем он повернулся и быстрым шагом скрылся в сумраке аллей кладбища. Он вышел из ворот, сел в спортивный автомобиль серебристого цвета и уехал, больше не оборачиваясь и не жалея о прошлом. Оно осталось позади, вместе со всеми горестями и радостями, со встречами и расставаниями. Впереди его ждало будущее, на которое больше ничто и никто не будет влиять. Он уверен в этом.

Анюта обернулась и увидела того, кого они с нетерпением ждали. Мария Ивановна обняла его и покачала головой, пряча улыбку, а Игорь Климов хмыкнул.

‒ Где? ‒ задал вопрос поздний гость.

‒ Приехал из офиса, поужинал, немного поработал в кабинете и, как обычно, спрятался у себя в спальне, ‒ вздохнула Анюта.

‒ Как медведь в берлоге, ‒ поддакнул Климов.

‒ Ну что же, будем выкуривать этого упёртого медведя, ‒ подмигнул гость Анюте.

‒ Только осторожно, дом-то не разнесите. Он вам ещё пригодится, ‒ хмыкнул Игорь.

‒ А мы к тебе, если что переедем, пока новый построим, ‒ успокоил его гость, проходя мимо сидящей в кресле Анюты в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

‒ О нет! Мне моя квартира дорога как память, ‒ возмутился Игорь. ‒ Куда я после таких квартирантов молодую жену приведу-то?

‒ Ты сначала женись, ‒ засмеялась Анюта, швырнув в Климова небольшую вышитую подушечку, которую тот благополучно поймал.

‒ Как думаете, убедит он Никиту? ‒ спросила Мария Ивановна.

‒ Нас же он убедил, ‒ произнёс Климов.

‒ И обошлось это ему в литр валерьянки и ящик водки, ‒ припомнила Анюта.

‒ Не напоминай, ‒ простонал Климов, припомнив своё недавнее грандиозное похмелье.

Никита лежал на своей постели, закрыв глаза. Он был одет в одни только тёмно-синие шелковые пижамные брюки. Волосы были влажными после душа. Никита услышал, как отворилась дверь, и кто-то тихо вошёл в его спальню. «Наверное, снова Анюта», ‒ пришла испытывать его нервы на прочность. Как же она не может понять, что ему просто хочется побыть одному. Он и так целыми днями крутится среди толпы народу и всем от него что-то нужно. Вот только того единственного, кому он отдал бы всё, рядом не было и уже не будет. Рядом хмыкнули и чем-то зашуршали. Никите совершенно не хотелось открывать глаза, но хмык точно не принадлежал его упрямой сестрёнке.

‒ Какого чёрта ты здесь делаешь? ‒ весьма невежливо спросил он, увидев у своей кровати Алекса Корна. К тому же, этот наглец, у которого хватило совести пытаться с ним встретиться, небрежно снял короткую кожаную куртку и бросил на стоящее рядом кресло.

‒ Раздеваюсь, ‒ невозмутимо ответил Алекс и принялся расстёгивать пуговицы на стильной приталенной рубашке.

‒ С памятью стало плохо? Совсем забыл, где живёшь? Так могу адрес напомнить, ‒ зло бросил Князев, вставая с постели.

‒ Почему же? Я всё помню. Знаешь, Никита, умные люди говорят, что дом там, где сердце. Моё живёт здесь. Правда, оно обладает таким ослиным упрямством, ‒ покачал головой Алекс, отбрасывая рубашку туда же, куда ранее улетела его куртка. Он положил руки на бёдра и дерзко уставился на Никиту, прекрасно понимая, что представляет из себя весьма соблазнительное зрелище. Вот только Князева, похоже, это мало волновало. Он всё больше закипал, ‒ что таки пришлось самому к нему приехать.

‒ Если тебе так припекло поговорить, зачем тогда пришёл сюда и устроил стриптиз? И вообще…

‒ А кто тебе сказал, что я хочу только поговорить? Хотя и поговорить нам тоже нужно. Мне крайне хочется заняться кое-чем другим, ‒ Алекс сделал шаг к Никите и остановился буквально в сантиметре от него. Он сдвинулся чуть в сторону и нежно подул ему на шею за ухом. ‒ Я хочу тебя, Никита Князев. До звёздочек в глазах хочу.

‒ Алекс… Давай мы останемся просто друзьями. Без всего остального. Лично мне ничего другого от тебя больше не нужно. Если тебя такое предложение не устраивает, давай расстанемся по-хорошему. И скажи спасибо, что я до сих пор не вытряс из тебя ответ на вопрос, какого чёрта ты делал в той машине с Сашей.

‒ Хотел избавиться, вот и сел в машину. Причём собственными руками, ‒ спокойно ответил Алекс, пристально глядя в моментально сузившиеся глаза напротив. Никита сделал рывок, но Корн оказался быстрее. Стремительное движение и Князев лежит на постели лицом вниз с круто заведённой за спину рукой.

‒ Тише, чудо моё, ‒ прошептал ему на ухо Алекс, лёжа сверху. Никита вздрогнул от этих нехитрых слов. Таких знакомых.

‒ Ты всегда называл меня Князем, откуда такие сантименты?

‒ Я звал тебя по-разному, но Князем не звал никогда, ‒ ответил Алекс, чуть ослабляя хватку. Никита воспользовался этим, и теперь он был сверху, прижимая Корна к постели.

‒ Что ты несёшь? Склероз одолел, Алекс?

‒ Мне больше нравится, когда ты зовёшь меня Саша, ‒ тихо, но отчётливо произнёс он и Никита, заглянув ему в глаза, подумал, что потихоньку сходит с ума. Он увидел в них веселье, нежность. Так горели глаза другого человека, но не Алекса Корна.

‒ Что происходит? ‒ прикрыл он глаза и опустил голову на грудь Алекса. ‒ У меня нет желания играть в игры, я слишком устал.

‒ Просто я вернулся, чудо. Вернулся к тебе.

‒ А разве ты уходил, Алекс?

‒ Алекса больше нет. Он умер, Никита. Ещё тогда, в машине.

‒ И тебя вылечат. И меня вылечат. Всех нас вылечат, ‒ процитировал Никита и лёг рядом, вытянувшись во весь рост. ‒ Хватит дурака валять. Шуточки слишком жестоки даже для тебя.

‒ Посмотри на моё плечо, ‒ попросил Корн, садясь рядом. Никита нехотя повернул голову и… застыл. На загорелом плече Алекса красовалось знакомое родимое пятно в форме крыла. Никита приподнялся и трясущейся рукой провёл по коже, обводя контуры, как делал много раз.

‒ Этого не может быть, ‒ прошептал он. ‒ Не может.

‒ Прикосновение ангела, помнишь? Прикосновение ангела, Никита. Оно стоит не только на коже, но и на душе. Моя душа теперь здесь, потому и пятно проявилось. Я сам этого не ожидал.

‒ Саша? Сашенька? ‒ всё ещё не веря спросил Никита. ‒ Ты?

‒ Я, Никита. Теперь и до конца жизни с тобой, ‒ ответил он и поцеловал так, как делал всегда.

‒ Поцелуй похож на твой, но… Я целовался с Корном, целовался с… тобой. Этот поцелуй немного другой. Словно…

‒ Алекса больше нет, но нет и меня прежнего. Память тела, отзвуки души Алекса, моё внутреннее наполнение. Я совершенно другая личность, впитавшая в себя многое. У меня ушёл целый месяц на то, чтобы почувствовать себя цельным. Разобраться с доставшимся мне багажом знаний и воспоминаний. Я знаю всё, что знал он. Я помню всё, что помнил он.

‒ Как ты его убил? Это было трудно? ‒ задал тяжкий вопрос Никита.

‒ Я не убил его в прямом смысле. Он убил моё тело, я лишь совершил обмен. Это тот дар ангела, секрет которого из поколения в поколение передавался в моей семье. Когда-то я передам его своему внуку.

‒ Обмен? И сколько раз ты можешь так прыгнуть из тела в тело? ‒ спросил Никита, понимая, что уже поверил. Мозг молчал, отбросив в сторону логику, а сердце пело.

‒ Только один раз в своей жизни. Есть несколько условий, когда дар сработает. Противник должен быть сильнее физически, он должен быть стопроцентно виновен и мне должна была угрожать неизбежная смертельная опасность. Тот случай, когда не остаётся другого выбора.

‒ Что сделал Алекс?

‒ Ввёл препарат, провоцирующий сердечный приступ. «Скорая помощь» не успела бы доехать в любом случае. Я пытался его остановить, но ничего не вышло. Он сам принял решение. Я принял своё.

‒ Теперь ты одного со мной возраста.

‒ Я здоров, с тобой и нашими друзьями. Остальное неважно. Эти двенадцать лет будем считать моей платой за отнятую жизнь.

‒ Непостижимы пути господни. Это уж точно, ‒ пробормотал Никита, разглядывая лицо… своего Саши. Вроде бы то самое, которое он знал в мельчайших подробностях и другое. Оно неуловимо изменилось. Исчезла напряжённость, пришло спокойствие.

‒ Князев, хватит болтать, ‒ попросил Саша и в один миг стащил с Никиты штаны. ‒ Мы теряем драгоценное время, а у меня его теперь на целых двенадцать лет меньше. Будешь продолжать тормозить, я тебя сам трахну. Учти!

Он шустрой рыбкой нырнул вниз и удобно устроился в ногах ошеломлённого напором Никиты. Нежно пробежался чуткими пальцами по упругому животу, погладил встрепенувшийся член, добрался до мошонки. Пальцы Саши, казалось, были везде, а губы осторожно подкрадывались к стволу. Вот они коснулись головки, аккуратно поцеловали и пробежались вверх, затем вниз по всей длине. В дело вступил юркий язык, начав действовать более смело. Через несколько минут член Никиты, наконец, нырнул во влажную глубину, нежась в ласке. Князев сходил с ума от такой чувственной атаки, метался по постели, шепча вперемежку то Саша, то Алекс. Эти два образа теперь были неразделимы. Когда-то он думал, что было бы хорошо соединить здоровое тело одного, и прекрасную душу другого. Как говорится в древней книге ‒ просите и получите. Хотя более справедливо другое ‒ будьте осторожны со своими желаниями, иногда они имеют свойство сбываться.

Почти добравшись до пика, Никита остановил вошедшего во вкус любовника и уложил его на спину. Он сноровисто освободил Сашу от брюк и белья. Погладил возбуждённый член, затем наклонился и в ответ приласкал языком и губами. Никита раздвинул стройные сильные ноги и коснулся пальцами дырочки. Влажной от смазки и немного растянутой. Насколько знал Никита, Алекс всегда предпочитал быть сверху.

‒ Я не рискнул прийти не подготовленным, ‒ смущённо произнёс Саша.

‒ Умница, ‒ Никита крепко и сладко поцеловал его в губы.

Князев дотянулся до тумбочки, пошарил в ней и вытащил смазку. Его влажные пальцы прошлись по гордо вздымающемуся стволу, коснулись отверстия Саши и нырнули внутрь. Несколько уверенных движений двух, потом трёх пальцев и вот уже головка члена проникла в тесную глубину. Саша от неожиданной боли напрягся, но потом начал расслабляться. Никита терпеливо подождал и двинулся дальше, пока не вошёл полностью. Он вновь наклонился и занялся тем, что начал покрывать мелкими поцелуями лицо Саши. Он осторожно двинулся. Прислушался и, получив настойчивый толчок от нетерпеливого любовника, продолжил более энергично. Его движения, поначалу размеренные как удары метронома, постепенно ускорялись, подстёгиваемые ответным стремлением Саши к удовольствию. Он метался под ним, тихонько постанывая. Никите нравилось наблюдать калейдоскоп эмоций на любимом лице. Он мог бы так двигаться вечно, но оргазм, старый спутник наслаждений, настиг и их. Накрыл неистовой волной. Закружил в урагане чувств, эмоций, желаний, вытеснив все сомнения.

‒ Саша, а что с проклятием? ‒ вдруг спросил Никита после того, как они оба уже немного успокоились. Голова Саши лежала на плече Князева, чья рука по-хозяйски обнимала его поперёк груди.

‒ Оно закончилось, Никита. Формально ведь мы оба умерли. За старые грехи предка мы расплатились. Алекс заплатил душой, а я телом. Обмен ведь… — это маленькая смерть.

‒ Значит, ни тебе, ни твоему будущему внуку ничто больше не грозит?

‒ Нет. Над ним, в отличие от нас с Алексом, не будет довлеть никакое проклятие. Алекс до двенадцати лет был другим. Не ангелом, конечно, но обычным хорошим добрым мальчиком. Он стремился любить и быть любимым. Весь негатив от отца доставался старшему брату, который словно стена защищал Алекса. Но после смерти Петра всё изменилось. Их отец сломал его. Сделал своим подобием.

‒ Кстати, а почему ты не почувствовал ловушку раньше? ‒ перескочив вдруг с одной темы на другую, поинтересовался Никита.

‒ Не знаю. Хотя как раз сев в машину припомнил одну странность. Валик в последнее время старался не прикасаться ко мне, точнее, к оголённым участкам моей кожи. Наивный товарищ предполагал, что я считаю его мысли.

‒ А разве нет?

‒ Никита, если бы прикасаясь к людям, я всегда что-то видел, давно с ума сошёл бы. Мне необходимо сосредоточиться, считать энергетику и только потом я смогу что-то увидеть.

‒ А что сейчас с твоими способностями?

‒ Остались со мной, ‒ усмехнулся Саша. ‒ Никита, мы тут недавно с Анютой поговорили и решили, что… я на ней женюсь.

‒ Что? ‒ Никита чуть не подскочил на постели, но Саша придержал его смеясь. ‒ Фиктивный брак. На время. Так будет проще с оформлением наследства после моей смерти…

‒ Ты опять умирать собрался? Да я тебя…

‒ Угомонись, Князев! Все мы когда-нибудь умрём, ‒ философски произнёс Саша. ‒ Да и никто не станет удивляться, с чего это Алекс Корн переехал к тебе жить.

‒ Жаль, что я не встретился с ним раньше, ‒ вспомнил о старом друге Никита. Несмотря ни на что ему было жаль его сломанную судьбу. ‒ Быть может, смог бы помочь. Поделиться теплом.

‒ Он родится вновь и проживёт новую жизнь тоже без всякого проклятия. Он заплатил за всё, ‒ улыбнувшись, ответил Саша, накрывая своей рукой руку Никиты. ‒ Кстати, Князев, надеюсь, ты не собираешься улечься спать? Я ещё хочу!

Никита на эти слова только счастливо засмеялся и накрыл тело любимого своим. Губы коснулись губ, и кожа коснулась кожи. А сердца… они теперь всегда будут биться в унисон, сгорая в едином пламени чувств.

Бонус. О вещих снах, упрямстве и сомнениях

Саша уже неделю жил у себя на квартире. Они с Никитой в первый раз за три года крупно повздорили. И ни один из них не хотел идти на уступки. Глупо, конечно, да и повод-то вздорный. Хотя, по мнению Никиты очень даже серьёзный. Анюта в их споре предпочла занять нейтральную позицию. Саша не раз уже порывался вернуться, но упрямство каждый раз перевешивало. Радовало одно ‒ он видел своего Никиту каждый день и даже перебрасывался словами, жаль, что только по делу.

Их огромный холдинг работал как часы. С тех пор, как они соединили свой бизнес, их дела шли как по маслу. Саша занимался финансами, а Никита вёл всю остальную работу. В последнее время Князев стал каким-то слишком нервным. Игорь Климов почти постоянно был вместе с ним, они часто запирались в кабинете и подолгу о чём-то говорили. Саша пытался было прижать Климова и вытрясти сведения, да этот хитрец только улыбался и говорил, что никаких проблем нет и, вообще, Саше не стоит волноваться. Анюта по просьбе Саши сделала несколько раскладов, но ясности это тоже не принесло. Собственные предчувствия также молчали и Сашу этот факт больше всего нервировал.

Сегодня после работы, заметив, что Никита с Игорем вновь заперлись в кабинете, Саша решил смотаться за город и повидаться с детьми. Его Машенька была лишь на несколько недель старше сына Никиты. Данила Никитич Князев был таким смешным бутузом. Крепкий как отец и такой же добрый. А ещё они с сестрёнкой были редкими сластёнами, и Мария Ивановна от души их баловала, вечно что-то придумывая вместе с Анютой. Иногда к ним присоединялась Маша Климова. Правда, в последнее время она появлялась реже. Жара не слишком хорошо действует на беременных, тем более на последних сроках. С Игорем они поженились год назад. С Даней у неё сложились неплохие отношения. Малыш знал, что она мама Маша, которая появляется, привозит подарки и играет, а дома есть мама Анюта, которая тоже играет, балует, укладывает спать и изредка ругает. Машенька и Данька были всегда вместе, даже засыпали на полу, вдоволь наигравшись, тоже вместе. Взрослые потом поднимали этих неваляшек и разносили по кроваткам. Особенно дети любили, когда Саша рассказывал им сказки на ночь. За прошедшую неделю он появлялся раза три и всегда днём, пока Никиты не было дома. Но каждый вечер он звонил и болтал с малышами. Точнее, в основном говорил он, а дети слушали и сопели. Саша чувствовал свою вину, но уступать Никите не хотел.

Он вернулся домой, принял расслабляющую ванну и лёг спать. Ужином его накормила Мария Ивановна. Саша видел, как пожилой мудрой женщине хотелось поговорить и попытаться примирить их с Никитой, но всё же вмешиваться она не стала. Только вскользь упомянула, что Никитушка из тех мужчин, которые не прочь надеть на себя брачные узы. Он не воспринимает их как оковы, или кандалы, а носит с радостью. Ему это жизненно необходимо. Так было с Ольгой, и так он хочет, чтобы было с Сашей. Когда он возразил, что они с Никитой оба взрослые мужчины, Мария Ивановна только пожала плечами и улыбнулась. Да, Никита Князев вновь дозрел до решения стать женатым человеком, а вот Саша этому как раз и воспротивился. Им же и так было хорошо вместе! Вот уже более трёх лет они жили вместе и были вполне счастливы! К чему эта блажь с регистрацией? Тем более, что для этого нужно было бросать дела и тащиться за границу. Что сей факт изменит в их жизни? Ничего! Вот с такими мыслями он и уснул.

Саша оказался в смутно знакомом месте. Когда-то он был здесь. О каменный пирс плескались волны, шумели старые деревья на берегу. Рядом были пришвартованы яхты и лодки. Действительно знакомое место. Ресторан «Сирена» находился на территории яхт-клуба и однажды Никита привозил его сюда. Саша оглянулся и, неподалёку, за одним из столиков, уютно расположенных на открытой террасе, увидел сидящего боком к нему Никиту. Оттуда был прекрасный вид на реку, Саша помнил об этом. Князев с кем-то разговаривал. Этого человека Саша уже видел. Не так давно. Кажется, он является специалистом по захвату чужой собственности, то есть оказывает помощь нанимателям в рейдерских захватах. С год назад этот человек уже появлялся на их горизонте с не самыми хорошими намерениями. Он и его люди хотели отжать одну из компаний, входящих в их с Никитой холдинг. Весьма наглые были товарищи, но юридический отдел холдинга и Игорь Климов сумели поставить незваных гостей на место. Угроза вроде как миновала.

Саша почувствовал опасность и оглянулся. По волнам нёсся быстроходный катер. Как только он приблизился к пирсу, то развернулся и тут Саша заметил двоих мужчин в масках и с автоматами в руках. По странной случайности на террасе находились только Никита и его гость. Саша попытался закричать, но не смог издать ни звука. Он бросился к ним, но пули оказались быстрее. Когда на рубашке Никиты расцвели ярко-алые цветы, Саша закричал и… проснулся.

‒ Господи, ‒ прошептал он в темноту своей спальни и провёл руками по мокрым волосам. На электронном табло светилось 4:55. Он нащупал на тумбочке телефон и набрал номер Игоря. После третьего гудка ему ответил сонный недовольный голос:

‒ Сашка, тебе делать нечего? Сейчас че…

‒ Климов, заткнись! Какого чёрта, я тебя спрашиваю, Никита собирается встречаться с Фоминым? ‒ не тратя время на вежливость, наехал на него Саша.

‒ Кто тебе сказал? ‒ из голоса Климова исчезла сонливость.

‒ Догадайся. Ресторан «Сирена»? Когда?

‒ Зав… Сегодня в полдень. Мне чего-то ждать?

‒ Делай, что хочешь, но эта встреча не должна состояться!

‒ Фомин очень настаивал на встрече. Он хочет сдать нам того, кто заказал нашу компанию. Его подставили, и он горит желанием отомстить. Нам нужны эти сведения, Саша, чтобы избежать проблем в дальнейшем.

‒ Климов, ‒ тяжело вздохнул Саша, ‒ если встреча состоится и именно в «Сирене», то решать дальнейшие проблемы будет некому. Их расстреляют с катера двое автоматчиков.

‒ Я понял!

‒ Кто назначал место встречи?

‒ Фомин. Как я понимаю, у него информатор под боком. Спасибо, Саша. Я позабочусь, ‒ пообещал Климов.

‒ Присмотри за Никитой, пожалуйста.

‒ Саша, ты мог бы не просить, ‒ упрекнул его Игорь, судя по звукам, он уже встал и собирался.

‒ Прости, я знаю. Просто очень страшно видеть смерть, даже во сне. Удачи, Игорь! ‒ Саша отключился, чтобы не мешать. Игорь всё сделает правильно.

Была суббота, и в офис ехать не было необходимости. Саша слонялся по квартире из угла в угол. Близился полдень, а ни от Никиты, ни от Климова вестей не было. В таком взвинченном состоянии в загородный дом он ехать не решился. Там Анюта и дети, а к ним лучше применить правило ‒ меньше знаешь, крепче спишь. В дверь неожиданно позвонили, и Саша рванулся открывать. На пороге стояла радостная Анюта.

‒ Ой! А чего это ты такой… взволнованный? ‒ уставилась на него она. Саша с трудом натянул на лицо улыбку и махнул рукой.

‒ Я думал, что это Никита приехал!

‒ Вы перестали дурью маяться? ‒ радостно спросила Анюта, проходя на кухню.

‒ Почти, ‒ как же трудно лгать близкому человеку…

‒ Я тут тебе пирожков привезла. Мы с Марией Ивановной опять на целый колхоз напекли.

‒ Замечательно, ‒ Саша из вежливости изволил заглянуть в объёмистую плетёную корзинку, накрытую полотенцем. ‒ У-у! Как пахнут! Спасибо.

‒ На здоровье, ‒ ответила Анюта, села напротив и уставилась на Сашу, прикусив нижнюю губку.

‒ Ты только из-за пирожков приехала? ‒ улыбнулся Саша.

‒ Не только. Мне вчера предложение сделали, ‒ мечтательно произнесла Анюта.

‒ Стас, наконец, осмелился?

‒ Да. Я так его люблю, Сашка. И как здорово, что ты тогда вытащил его из плена.

‒ Это не я, Анюта. Скажи спасибо брату и Игорю за своё рыжее сокровище.

‒ Нет. Если бы не ты, они бы так ничего и не узнали. Спасибо, Сашка.

‒ Будьте счастливы и нарожайте нам ещё малышей. Это будет наилучшая благодарность, Анюта, ‒ улыбнулся Саша и устало прикрыл глаза.

‒ Саша, с тобой точно всё хорошо? Только не ври мне. Я ведь тебя чувствую, ‒ встревоженно спросила Анюта. Саша собрался и закрылся. Видимо, его ментальная защита дала сбой, позволив Анюте уловить его состояние.

‒ Нервничаю немного. Разговор с Никитой предстоит. Надеюсь, в этот раз мы поймём друг друга.

‒ Так согласись на его предложение и всё будет прекрасно. Саша, поверь, это дань традиции в какой-то мере. Можно жить и без всяких штампов, но иногда очень хочется, чтобы твой любимый человек был… Как бы это сказать-то…

‒ Чтобы хотя бы на бумажке, но ты имел на него какие-то права? ‒ усмехнулся Саша, понимая всю глупость своего упрямства. ‒ Типа надеть колечко на лапу вольной птице?

‒ Да, наверное. Мы, женщины, замуж хотим не только из-за белого платья и лимузина, но, и чтобы в нужный момент взять свидетельство о браке и гордо показать, мол, этот мужик мой. И только мой! И он ведь может сделать тоже самое.

‒ Ну и кого штамп в паспорте спас от измены или развода?

‒ Никого, ‒ согласилась Анюта. ‒ Но, знаешь, когда ты живёшь в гражданском браке, где-то на краю сознания всё равно есть маленькое такое опасение, что однажды утром ты проснёшься, а рядом никого нет. А будучи в законном браке, знаешь ли, живётся спокойнее. Это что-то на уровне психологии, Саша.

‒ Хорошо, твои доводы я услышал. Чаю будешь?

‒ Нет. Мне пора домой. Вы миритесь уже быстрее, а то малыши нас уже замучили. Мы сказки по очереди рассказываем, а Данька с Машкой в один голос твердят, что папа Саша рассказывает лучше. Они скучают.

‒ Я исправлюсь, Анюта, честное слово, ‒ клятвенно пообещал Саша, провожая Анюту до двери.

Только они вышли на лестничную площадку, как остановился лифт и оттуда вышел Никита. Саша замер, а Анюта с радостью встретила брата. Князев поцеловал её в щёку, спросил о малышах и проводил к лифту. Саша вернулся в квартиру. Ему необходимо было успокоить вдруг взбрыкнувшее сердце. Живой!

‒ Спасибо, ‒ подошедший сзади Никита сжал его в медвежьих объятиях.

‒ Всегда пожалуйста, ‒ тихо ответил Саша, теряясь в нежности, что волнами расходилась от любимого.

‒ Прости, что не позвонил раньше. Пришлось срочно организовывать новое место встречи и убеждать Фомина, что среди его людей есть крыса. После того, как оставленный в кафе наблюдатель заметил катер, он поверил. И сдал заказчика.

‒ И кто он?

‒ Старый конкурент. Мы хорошо потеснили его на рынке, вот он и обнаглел. У меня с Игорем есть, чем его припугнуть. Да и Фомин не простит ему попытки попортить свою шкурку. Больше поползновений не будет.

‒ Хорошо. Никита…

‒ Саша, я… Прости меня. Я слишком давил на тебя в последнее время.

‒ Ты имел право на своё мнение, как и я на своё, Никита. И я согласен.

‒ Что? ‒ Князев удивлённо уставился в медовые глаза повернувшегося к нему Саши. ‒ Я рад, но… ты же был категорически против?

‒ Был. Но у меня было время подумать. Я не хочу тебя терять. Никогда. И если из-за подобной мелочи мы не будем нормально общаться неделями, то… Такой свободы я не хочу.

‒ Можно подумать, тебе кто-то крылья подрежет, вольная птичка, ‒ хмыкнул Никита, притягивая Сашу к себе ближе. ‒ Всего лишь наденешь кольцо на палец.

‒ И ты тоже.

‒ И я. Равноправие во всём. И всегда.

‒ Как же я люблю тебя, ‒ тихо прошептал Саша, беря лицо Никиты в свои ладони.

Ответом на это стал поцелуй. Князев прильнул к его губам, словно жаждущий к источнику влаги. Он целовал долго, нежно, выражая всё, что чувствовал, что хотел сказать, о чём тосковал в эти долгие дни разлуки.

Content

Ника Иванова
МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог

Бонус. О вещих снах, упрямстве и сомнениях