Ника Иванова

ЗОЛУШКА ДЛЯ БРИЛЛИАНТОВОГО ПРИНЦА

Глава 1

POV Марко.

Мой отец всё ещё был красивым и притягательным. Высокий, по-спортивному подтянутый моложавый мужчина с посеребрёнными сединой волосами. Правда появившаяся в последние годы суровость отнюдь не красила черты его лица. Когда была жива моя мама, он был другим: весёлым, жизнерадостным, энергичным и неугомонным. Сейчас же передо мной в кресле за массивным дубовым столом сидел… магнат. Владелец заводов, газет, пароходов. Интересно, за таким вот заносчивым сухарём моя умница-красавица мама уехала бы из солнечной Италии? Вряд ли.

‒ Марк, ты меня слышишь? Или опять в облаках витаешь? ‒ строго спросил отец.

‒ Я уже целых полчаса тебя смиренно слушаю, ‒ шутовски поклонился, вытягиваясь перед ним в струнку.

‒ Шут гороховый!

‒ А с тобой можно иначе? ‒ огрызнулся я. ‒ Ты же меня не слышишь. Я ведь уже сказал, что мы с парнями…

‒ Меня не волнует, что делали какие-то парни! ‒ рявкнул отец. ‒ Ты носишь мою фамилию и при этом шляешься по всяким клубам, позоришь меня! Не хватало, чтобы кто-то сказал, что сын Лойе занимается проституцией!

‒ Мы всего лишь танцевали, ‒ медленно и чётко повторил я уже в десятый раз. ‒ Мы работали в танцевальном шоу, а не подрабатывали хастлерами. К твоему сведению, среди моих друзей я единственный гей. И я не ору об этом во всеуслышание. Никто, в том числе и ты, так и не узнал бы об этом факте, не заявись в клуб Виолетта. Я же не виноват, что у неё больная фантазия и мозги как у курицы!

‒ Не смей оскорблять сестру, ‒ сухо заметил отец, поднимаясь и выходя из-за стола. Атмосфера начала накаляться. «Из окна, что ли сигануть? Не-а. Там клумба. Сам сажал, цветочки жалко» ‒ подумал я, с тоской глядя на открытое окно.

‒ Она мне никто, да и меня эта… вряд ли считает братом, если такую чушь тебе в уши напела.

‒ То есть, ты ни с кем в углу не зажимался и никто тебе конверт с деньгами в руку не сунул? ‒ задал вопрос отец, подходя всё ближе.

‒ Марат менеджер клуба, в конверте был гонорар для нашей группы, и да, я с ним спал. Имею право, потому как совершеннолетний давно!

‒ Совершеннолетний, ‒ процедил отец. ‒ Лучше бы ты с девками спал!

‒ Прости, но меня на них не тянет, ‒ нагло ухмыльнулся я. ‒ С девками у нас только ты спишь!

‒ Молчать! ‒ Блин, больно! Вот не надо было последнюю шпильку отпускать, да не удержался. За что получил по морде лица от любимого папеньки. Хотя вру. Любимым он был до моих шестнадцати лет. ‒ Не смей оскорблять Галину.

‒ Галу, отец, ‒ поправил я родителя, ловя от него белоснежный платок. Ну да, он мне слегка нос задел. Теперь кровь идёт. Сосуды у меня слабые. Запрокинул голову, приложил платок к пострадавшему носу и прогундосил. ‒ Она предпочитает, чтобы её называли как жену Дали.

‒ Маленькая женская слабость, ‒ отмахнулся отец.

‒ Ага. Тонна тщеславия, ноль таланта, хоть имя чужое можно спереть. Претензий никто не предъявит, потому как померли давно.

‒ Глаза мои тебя не видели бы, ‒ почти выплюнул отец, отворачиваясь к окну. Спорить не буду, я неисправим.

‒ Отдай мне дом матери в Милане, и я уеду.

‒ Это мой дом. Компенсация за то, что изменила и навесила на меня чужого ребёнка, ‒ холодно произнёс он.

‒ Неужели ты действительно в это веришь? ‒ спросил я, промокая нос. Кажется, перестало течь.

‒ У меня есть результаты теста ДНК. Ты не мой сын. Скажи спасибо, что я не отдал тебя в детский дом, а оплатил учёбу в МГИМО.

‒ Я за такую милость уже лет шесть вкалываю за горничную, повара, и личного шофера в придачу. И на карманные расходы сам себе зарабатываю! И это лето я по клубам танцами не ради удовольствия занимался! Не хочешь отдать мне дом, тогда просто отпусти. Считай, что долг ты выполнил. Я даже из города уеду и фамилию матери оставлю. От тебя мне уже ничего не нужно!

‒ Перетрудился, бедный, ‒ ехидно улыбнулся отец. ‒ Отпускать я тебя не собираюсь. И ты прекрасно понимаешь, что я достаточно влиятельный бизнесмен, чтобы устроить тебе ад в любом городе страны. Ты будешь работать только на меня.

‒ Рабовладельцем решил заделаться? Не выйдет. Я денег заработаю и всё равно уеду. У тебя ведь в Италии есть партнёры? А что если я свяжусь со своим крёстным, и он устроит тебе такую рекламу, что даже последний таксист не захочет с тобой работать? Как тебе такая перспектива?

‒ Неужели ты так поступишь с отцом? Чезаре меня ненавидит.

‒ Ты сам себе противоречишь. То я тебе никто, и ты мне не отец. То вдруг передумываешь и давишь на сыновью любовь. Определись уже.

‒ У меня есть предложение к тебе, Марк.

‒ Марко, ‒ поправил я его. У меня даже в паспортах стоит именно это имя, а он упрямо называет по-своему. Вот уже последние шесть лет.

‒ Ты едешь в Милан вместе с Галой и девочками. Занимаешься там обычными делами, а я подумаю над тем, чтобы отпустить тебя.

‒ Ей удалось-таки впихнуть их в команду какого-то модельера? И где же такого идиота нашла?

‒ С деньгами можно сделать всё, ‒ усмехнулся отец. ‒ Никки хочет посетить какую-то школу искусств, а Летти завести новые полезные знакомства.

‒ А Гала спит и видит, чтобы удачно обеих прод… выдать замуж, ‒ высказал я догадку.

‒ Девочки красивы и обаятельны, почему бы и нет, ‒ пожал плечами отец.

‒ Ну да, ну да. Красота страшная сила, а ум там и мимо не пробегал, ‒ тихонько пробормотал я.

‒ Что ты сказал?

‒ Ничего! И насколько затянется поездка? На неделю?

‒ Три. Вы едете на три недели. Гала хочет обновить себе и девочкам гардероб, отдохнуть. Осень в Италии мягкая.

‒ Три недели магазины-шмотки-показы? Ты смерти моей хочешь?

‒ Ну, ты же свободы жаждешь? Я тебе даже, так и быть, денег подброшу на самостоятельную жизнь.

‒ Даёшь слово?

‒ Даю, ‒ нехотя ответил отец.

‒ Деньги свои себе можешь оставить. Кстати, возвращаю, ‒ я бросил отцу скомканный платок с пятнами крови. ‒ Здесь на десяток анализов хватит. А то мало ли чью кровь твоя любимая Гала на анализ отнесла. В Милан я поеду. Но ты дал слово, так что не забудь!

Я спокойно вышел из кабинета и пошёл к себе. Раньше я обитал на втором этаже в светлой комнате, любовно обставленной моей мамой. А теперь, вот уж шесть лет, проживаю в небольшом домике для прислуги. Честно говоря, сам сюда сбежал. Гала меня выставила из моей комнаты и переселила этажом ниже, в одну из небольших гостевых. В мою комнату с молчаливого согласия отца заселилась Виолетта, или, как она с недавних пор любила себя называть ‒ Летти. Одно время даже покрасилась в брюнетку, и подражала героине из знаменитого «Форсажа». Всё мечтала, что найдётся личный Доминик Торетто и соблазнится её суповым набором. После разбитой любимой машины своей маменьки от фанатизма осталось только имя, всё остальное под строгим взглядом пришлось вернуть на место. Теперь Летти выглядела под стать своему уму и характеру, то есть блондинкой. Смотреть, как в моей комнате перекрашивают стены в жуткий розовый цвет, было слишком тяжело, и я сам убрался из дома. Гала и Летти радости даже не скрывали, а Никки, как обычно, спряталась за их спины и промолчала. Правда, грустный взгляд был ей оправданием.

У моего скромного домика было и своё преимущество. Он располагался в глубине сада, и благодаря этому можно было незаметно сбегать из дома. Вечерами, а тем более ночами ко мне из родственников никто не захаживал. Раньше здесь проживали горничная и повар, но когда я окончил школу, Гала их уволила, заметив, что пасынок должен как-то отрабатывать своё проживание. Отец … Не хочу вспоминать… После смерти мамы Гала, раньше числящаяся чуть не лучшей подругой, пролезла к отцу в постель. Затем устроила опереточный спектакль с громким признанием о том, сколько же лет она безответно любила моего отца и скрывала шашни своей подруги. Надо отдать отцу должное, он не сразу поверил во всё это. И тогда Гала сделала следующий шаг ‒ принесла ему тест ДНК, где чёрным по белому было написано, что я не являюсь его сыном. Этот факт как отрезал его от меня, а Гала менее чем через полгода стала его женой.

Говорят, если мальчик похож на мать ‒ он будет счастливым. Ложь и провокация. Я похож на маму больше, чем мне хотелось бы. У меня тонкие, немного женственные черты лица, высокий рост и сложение тела не то чтобы хрупкое, вполне даже спортивное, но до атлета мне всё же далековато. Маме нравились мои густые шелковистые волосы, и у меня всегда была стрижка до плеч. После её смерти я решил не обрезать волосы, и теперь они у меня намного ниже лопаток. Как ни странно, мне это идёт и особенно радует тот факт, что моя причёска ужасно раздражает отца и мачеху. Жаль цвет глаз у меня неизвестно от кого, хотя мама убеждала, что от бабушки ‒ ведьмачье-кошачьи. А проще говоря, серо-зелёные с коричневыми крапинками у меня глаза. И цвет они меняют в зависимости от моего настроения. Могут быть почти серыми, если я спокоен и тёмно-зелёными, если сильно сержусь. А у мамы-то были фиалковыми.

Мама у меня была по-своему уникальным человеком. И в ложь Галы я лично не поверил ни на йоту. Мама была слишком порядочной, чтобы совершать подобные поступки. Она вышла из довольно бедной семьи. Сделала головокружительную карьеру на модельном поприще, ещё в тринадцать лет удачно попав на глаза известному фотографу. Высокая, очень красивая девочка выглядела старше своих лет. И все годы, до самого замужества с моим отцом, она только и делала, что работала и училась. Репутация неприступной красавицы для Антона Лойе, «золотого мальчика» из России, стала как красная тряпка для быка. Он потратил год, чтобы завоевать её. И это тем более было трудно, так как дорогие шмотки, украшения и машины у красавицы Бьянки Росси не котировались. Её всегда в человеке интересовала его личность, а не суммы на банковском счёте. Отец покорил её своим характером, настойчивостью, обаянием и она, бросив суперуспешную карьеру, уехала вместе с ним. Они были счастливы тринадцать лет, пока мама не заболела, у неё обнаружили рак, в результате которого она через три года и умерла. Она любила моего отца до последнего дыхания и то, что он сделал после, лично я не воспринимаю иначе, как предательство.

Я приготовил ужин для своей весёлой семейки, с трудом удержавшись, чтобы не сыпануть слабительного в соус к мясу, на ходу перекусил сам и быстренько смотался. Перед поездкой хотелось увидеться с друзьями. Они, как всегда, были в старом спортзале, который наша неугомонная компания оккупировала вечерами под свои надобности. Года три назад мы создали наш небольшой танцевальный коллектив. Многие из нас в детстве посещали кто студии бальных танцев, кто трудился на ниве гимнастики, а кто самостоятельно с помощью скачанных из интернета роликов разучивал всякие сложные па и трюки. Группу создали не совсем и не столько ради удовольствия, а мечтая поправить финансовые дела.

Валет, наш главный вдохновитель, заимел связи в нескольких неплохих клубах, где ему предложили неплохой заработок. Он подтянул нас, своих друзей. Я, помимо учёбы, подрабатывал курьером в компании отца, но получаемого заработка было маловато. Конечно, мне в отличие от друзей с одной стороны было легче, за моим гардеробом следила Гала, всё-таки учёба в столь престижном вузе требовала соблюдения определённого стиля в одежде, иначе могла пострадать репутация отца. Если мне удастся сбежать от них, я весь чопорный гардеробчик Гале и оставлю. На память, так сказать. Так что на те вещи, которые были мне по вкусу приходилось зарабатывать самому, а учиться по ночам. Как я только умудрился окончить МГИМО с красным дипломом, сам не понимаю.

‒ Привет, Золушка! ‒ заорал Дампир, как обычно свешиваясь вниз головой с турника. Парни заржали, ожидая моей реакции, но мне было лень стаскивать эту красноволосую сволочь и мять ему бока.

‒ Как же я всех вас люблю, ‒ вздохнул я, падая на маты, сложенные в углу. ‒ Не надоело ещё?

‒ Не-а! Ты обычно так классно бесишься, ‒ пропел Славик, мой лучший друг.

‒ И ты, Брут, туда же. ‒ Золушкой меня прозвали в шутку, но прозвище прижилось, к сожалению.

‒ А чего это ты такой мирный сегодня? ‒ шлёпнулся рядом со мной Дампир, почувствовавший, что ему ничего не грозит.

‒ Вымотался, ребят. С отцом имел не самую приятную беседу, ‒ ответил я.

‒ Сестрица подсиропила? ‒ спросил Валет. Он видел Летти тогда в клубе, да предупредить не успел.

‒ Ага. Я не только спалился по поводу своей ориентации, так ещё она приплела к этому такое… В общем я не танцевал, а трахался за деньги и она лично видела, как мне их в конверте передали.

‒ Она совсем дура? ‒ выдал очевидный для меня факт Славик. ‒ Нет, ну я знал, что она «блондинко», но не до такой же степени!

‒ Отмазался? ‒ толкнул меня в плечо Дампир.

‒ Угу. Только от вас мне уйти придётся. А то мой папуля может подгадить, а оно вам надо? ‒ пожал я плечами.

‒ И чем заниматься планируешь? ‒ Славка завалился на маты с другой стороны от меня.

‒ На днях улетаю со святым семейством в Милан. Галка там отцовы деньги тратить будет, а я за барышнями присматривать. Отец пообещал отпустить меня после этой каторги. На все четыре стороны. Я подумываю, может, в Италии остаться. Гражданство у меня имеется, а с работой, может быть, Чезаре поможет.

‒ Это который твой крёстный? Модный фотограф? Гламур-тужур? ‒ осведомился Дампир, вызвав у меня улыбку.

‒ Видел бы ты этот гламур, ‒ заржал-таки я, представив Чезаре в гламурных шмотках. ‒ Боюсь, Дампирчик, получил бы ты по кумполу за гламур-тужур. У него известные продюсеры и модели со своими агентами строем ходят!

‒ Что, такой страшный? ‒ поинтересовался Валет.

‒ Нет, такой харизматичный!

Ещё с часик поболтал с парнями и поехал домой. Надо было на досуге обдумать планы на будущее. Эх! Весёлое всё же было лето. Отец послабил мне немного поводок, и появилось больше свободного времени, особенно когда они всей компанией дружно смотались на курорт. Валету по весне пришла в голову сумасшедшая идея сделать номер в стиле джаз-фанк, да ещё поставить нас на шпильки в десять сантиметров. Он месяц уговаривал меня, Славку, Дампира и ещё двух ребят на эту авантюру. Мы уж больно походили по фактуре на парней из нашумевшего танцевального проекта. В итоге я две недели учился сначала просто осторожненько ходить на каблуках, потом ходить быстро и затем только мы рискнули попробовать танцевать, скачав из интернета всё, что смогли найти. Пахали, не вылезая из зала, но успеха добились. Было весело однозначно, особенно когда самому Валету и ещё четверым крупным парням из группы пришлось стать нашими телохранителями и отгонять назойливых поклонников. Ну, я гей, мне мужское внимание-то привычно, а вот ребятам было стрёмно. Зато будет, что вспомнить, когда станут взрослыми и степенными.

Глава 2

Перелёт прошёл замечательно, особенно потому, что с Галой и её дочурками мы летели в разных салонах. Италия встретила нас тёплой погодой и радостными улыбками местных жителей. Особенно обрадовался носильщик в международном аэропорту Мальпенса, когда на его тележку свалилась гора дорогих чемоданов всех оттенков розового. Гала и Летти просто тащились от этого цвета, а Никки ничего другого не оставалось. Её, как говорится, не спрашивали. Хотя какая она Никки? Обычная милая девочка Ника, только больно зашуганная мамашей и сестрицей. Она лишний раз и рот открыть боялась, не то, что собственное мнение высказать. Когда Галы и Летти не было поблизости, мы с младшей сестрицей очень даже мило общались. Иногда она с удовольствием помогала мне по дому. Я знал многие её маленькие секреты: она неплохо рисовала и хотела быть художницей, ненавидела фотосессии, хотя получалась на них лучше, чем сестра, и хотела жить отдельно от своей семьи. Только смелости заявить обо всём этом у Ники не хватало. В итоге она делала всё, что хотела её мать. Стоило этим двум мегерам появиться дома, как Ника становилась Никки и начинала вести себя как они. Потом, наедине, извинялась, но мне от этого было не легче.

Так вот, о бедном носильщике замолвил я слово. Бедолага смотрел на розовое чудо и, вероятно, не мог поверить, что это всё досталось ему одному. Я сжалился над ним, забрал одну из сумок Никки, потом ещё одну Летти и, естественно, моя сумка осталась у меня на плече. Главное, в Милан ринулись-то за новым гардеробом, зачем старый-то тащить за собой? Барахольщицы! Носильщик тяжко вздохнул и двинул свою тележку вперёд. А я подумал и представил, как мне придётся всё это загружать в вагон поезда «Мальпенса-Экспресс», а потом выгружать, искать добровольца-носильщика и ловить такси, или в нашем случае скорее два такси. Сразу себя любимого стало жалко тоже. Одно хорошо, в Милане все такси белого цвета. Найду.

Я поправил на голове бандану и, подумав, натянул ещё и капюшон лёгкой кофты, запрятав под него свою тугую косу. Забросив сумки на плечи, двинулся в людском потоке к выходу из здания аэропорта. Гала и компания задержались где-то, но ничего ‒ захотят, значит, догонят. А нет, пусть бегут до центра Милана пешком. Шёл себе, одним ухом слушал музыку в телефоне. Второе было свободно, вдруг раздастся визг Летти и что-то ей понадобится. Эта блондинка способна разораться на весь аэропорт, и никакие приличия её не остановят. Шёл себе и шёл, пока какой-то торопыга не пролетел мимо меня и не толкнул в сторону. Я на ногах удержался, а вот шедший впереди меня молодой мужчина ‒ нет. У него отлетел в сторону переброшенный через руку тёмный пиджак, небольшая кожаная сумка упала с плеча, и только ноутбук в чехле он успел поймать. Судя по логотипу это одна из последних моделей весьма дорогой марки. Разбить такой девайс было бы жаль. Я, придерживая собственные сумки, поднял его пиджак. Вещь тоже дорогая и стильная. Так же как и его белая тонкая рубашка и голубые слегка потёртые джинсы. Этот парень был дорогим от кончиков кожаных летних туфель до стильной стрижки на чёрных как смоль волосах до плеч.

‒ Fesso!(Идиот!) ‒ выругался мужчина, глядя вслед торопыге. Голос оказался чертовски приятным. Бархатистым таким, сочным. Я протянул ему его потерю. Он обернулся, секунду с недоумением посмотрел на собственный пиджак и поднял голову. Какие глаза, мать твою! Чёрные как ночь. ‒ Graziе! (Спасибо!)

‒ Non c’e di che (Не за что), ‒ ответил я, и собрался было уйти подальше от соблазна, как мужчина меня окликнул.

‒ Un attimo, prego! (Секундочку, пожалуйста!) ‒ я замер на месте.

‒ Si. (Да)

‒ Comе ti chiami? Mi chiamo Franko. (Как тебя зовут? Моё имя Франко).

‒ А… ‒ я хотел было ответить ему, но тут раздался визгливый голос Летти.

‒ Марик, ты снимаешь клиентов теперь прямо в аэропорту? Что скажет твой папуля? ‒ захихикала и проплыла мимо. Гала сделала вид, что не услышала дочь, а Никки покраснела, опустила голову и прошла вперёд.

‒ Клиента? ‒ вдруг переспросил незнакомец на русском, но с сильным акцентом.

‒ Сестра-злюка, ‒ нашёлся я с ответом. Кошмар! ‒ Курица!

‒ Очень тощая курица, ‒ улыбнулся Франко, ехидно посмотрев вслед Летти, усердно крутящей тощей попой. Я усмехнулся в ответ. Он явно хотел продолжить знакомство, но оно мне надо? Сейчас точно нет. ‒ Так как тебя зовут?

‒ Золушка, ‒ ещё шире улыбнулся я, прогоняя сожаления прочь.

‒ Что? ‒ видимо, не понял он.

‒ Cinderella! ‒ повторил я, махнул ему рукой на прощание, слегка ошалевшему от моего ответа, и дал ходу, догоняя моих дам и трудягу-носильщика.

Когда мы вышли из дверей вокзала, нагрузив очередного носильщика, я чуть не заорал от радости. На обочине нас поджидал знакомый монстр автомобильного строения. Я думал, что отец его давно продал. Этот лимузин когда-то подарил маме один настойчивый поклонник преклонных лет. И с тех пор он в основном стоял в гараже миланского дома. Изредка родители ездили на нём на приёмы, когда приезжали в этот прекрасный город. Последний раз я видел эту машину восемь лет назад. А до сих пор выглядит как новенькая. Рядом с ней возвышался здоровенный широкоплечий шофёр в чёрных брюках, белой рубашке с тонким чёрным галстуком и такой же чёрной кепке. И рожа-то у него была жутко знакомая.

‒ Джанни? ‒ осведомился я у громилы и получил в ответ широкую белозубую улыбку.

‒ Привет, Марко. Рад тебя видеть.

‒ Ты здорово вымахал. Как мама?

‒ Как всегда энергична, ‒ ответил мой друг детства, ловко пакуя наши вещи в объёмистый багажник машины. ‒ Ждёт вас дома. Приготовила вкусный обед. Жаль, что ты раньше не приезжал. И мне жаль, что умерла синьора Бьянка.

‒ Вы будете болтать или мы, наконец, поедем? ‒ недовольно высказалась Гала. Джанни шустро открыл заднюю дверцу машины и впустил пассажирок. Я сел рядом с ним.

‒ Как же хорошо, что твои новые родственницы не говорят по-итальянски, ‒ шепнул друг и по совместительству сын нашей экономки, которую на работу наняла ещё мама. Я действительно был ужасно рад его видеть.

‒ Город, наверное, сильно изменился с тех пор, когда я был здесь в последний раз?

‒ О! ‒ восторженно закатил глаза Джанни. Он ловко вырулил на дорогу и повёз нас домой. ‒ Город меняется каждый день. Недавно открылось несколько новых кафе и ресторанчиков. Если хочешь, у меня завтра выходной, мы можем прогуляться.

‒ Да я был бы не против, ‒ кивнул ему. ‒ Загвоздка лишь в том, смогу ли вырваться от этих вот дам.

‒ Наслышан, ‒ ответил мне Джанни и добавил, объяснив свою осведомлённость. ‒ К нам в гости изредка заезжает Чезаре, делится новостями о тебе. Вы же с ним через сеть общаетесь.

‒ Да. Редко, правда. У меня то учёба, то дела. Планирую увидеться с ним. Он в городе сейчас?

‒ Да. Готовится к Неделе, к тому же у него выставка персональная скоро. Я видел некоторые работы, он даже меня снял. Прекрасны, как всё, что он делает!

‒ Рад за него, ‒ улыбнулся я.

Тихо переговариваться нам никто не мешал, да и за щебетом Летти разве можно кого-то ещё услышать? Она крутила своей кудрявой блондинистой головой во все стороны, комментируя всех и всё. Гала снисходительно улыбалась, а Никки просто наслаждалась видами города, уткнувшись носом в стекло.

Мы приехали, и я помог Джанни разгрузить машину. Затем попал в крепкие объятия его мамы Марии. Она тут же усадила меня за стол прямо на большой светлой кухне и накормила до отвала безумно вкусной пастой. Она знала, что я приеду от отца, но Джанни не сказала, решив сделать сюрприз. Пока Гала и девчонки отмокали в ванной, каждая в своей комнате, я поднялся на самый верх, в мансарду. Мама любила рисовать и, как только купила этот дом, устроила здесь небольшую мастерскую. Точнее, целое убежище, где можно было спрятаться от мира с его суетой и шумом. Мансарда была разделена на три части: рабочую зону, спальню и ванную комнату со всеми удобствами. Я решил пожить здесь. Мария поддерживала порядок, нигде не было пыли, паутины. И, может мне лишь показалось, но в мансарде как будто до сих пор витал запах маминых духов.

Я быстро разобрал свои вещи и спустился вниз. В столовой моё семейство чинно клевало салатики, под хмурым взглядом Марии. Эта женщина обожала мою мать. Бьянка, имея от природы замечательный обмен веществ, никогда не чуралась заниматься спортом и потому могла позволить себе, не задумываясь о лишних калориях, лакомиться блюдами, с любовью приготовленные своей экономкой. Да она и сама умела отлично готовить и любила баловать нас с отцом. А вот Гала, сидящая на вечной диете, не умела этого делать совсем. Её максимумом была яичница. А про Летти и говорить не стоило. Никки, правда, частенько зависала со мной на кухне, опять же тайком, и несколько несложных блюд всё же освоила.

‒ Марик, завтра ты идешь с девочками за покупками, ‒ выдала распоряжение Гала. ‒ Идёте с самого утра, потому что в полдень у них встреча с агентом. Самым лучшим в Италии. Им необходимо хорошо себя показать, чтобы он подписал с ними контракт. Так что после обеда можешь быть свободен.

‒ Летти же раньше десяти утра не встанет, ‒ удивлённо заметил я, глядя на эту блондинистую принцессу. Никки тихонько хмыкнула.

‒ Ничего, встанет, ‒ жестко ответила Гала.

Я кивнул и вернулся к себе. Завтра у меня будет весёлое утро. Ходить с двумя молодыми девушками по магазинам и не иметь возможности сбежать ‒ это сущий ад. Хотя бывают и исключения из правил. Моя мама всегда знала, что именно она хочет купить и отец никогда не жаловался, тем более что с её безошибочным вкусом она всегда находила что-нибудь интересное и для него. Мужчин тоже иногда нужно баловать. Мы же, как дети, любим подарки.

POV Франко.

Я, не отрываясь, смотрел вслед этому… весьма и весьма забавному парню. Знал бы он, что Франко Нерри никогда не знакомится в аэропортах, смог бы оценить мой неожиданный порыв. Но каков наглец? Вместо имени решил надо мной подшутить. Но, кажется, я понял его намёк. Те три особи женского пола, что виляя задницами проплыли мимо нас, очевидно, являлись его родственницами. Из них только одна, самая младшая, имела примечательную внешность. Её можно было назвать милашкой, а вот та худосочная жердь, сделавшая весьма грязный намёк, выглядела как обычная модель, коих в поисках своего счастья приезжает во вторую столицу моды тысячами. В ней нет ничего интересного, кроме слишком развитого самолюбия. Таких жизнь быстро ломает, ибо у них есть два основных пути: либо вернуться домой, поджав хвост, либо стать переходящей любовницей. В качестве жён в этом бизнесе выбирают более изысканных красавиц, к тому же к ним в комплекте выдаются мозги. Есть ещё пара вариантов, как может сложиться девичья судьба, но об этом мне даже думать не хочется. Я всю сознательную жизнь прожил в Милане и насмотрелся на обратную сторону глянцевой красоты, так сказать, без лишней мишуры и прикрас.

Я вышел из здания аэропорта, и пошёл к охраняемой стоянке. Вчера вечером я оставил здесь свою малышку, потому как среди толпы туристов тащиться в поезде мне совершенно не хотелось. Выбирая себе новую игрушку, я оказался в какой-то степени патриотом своей родины. Мою девочку зовут Alfa Romeo Duetto. Я хоть и стопроцентный гей, но к машинам отношусь именно как к капризным красивым девочкам. Я настолько привязался к ней, что в последнее время предпочитаю всем другим своим автомобилям. Прекрасная малышка красного цвета с 4-х цилиндровым турбированным мотором мощностью в 250 «лошадок». Не машина ‒ песня! Я забросил свои вещи на пассажирское сиденье, устроился за рулём, наслаждаясь запахом отличной мягкой кожи салона. Закрыл глаза от удовольствия и вновь увидел, словно наяву, необычные серо-зелёные глаза с коричневыми мелкими крапинками в обрамлении густых длинных ресниц под чёткими дугами тёмных бровей. Колдовской насмешливый взгляд. Похоже, образ этого парня надолго останется в моей памяти. Но… я верю в судьбу, как многие итальянцы. Если нам суждено встретиться вновь, мы встретимся. Или, в конце концов, я просто его найду. Как его назвала эта блондинистая курица? Марик? Забавное имя.

Я повернул ключ, и мотор довольно заурчал. Доставлю себе удовольствие и прокачусь до города с ветерком. Поездка в Лондон оказалась более чем успешной. Новый магазин будет открыт вовремя. Свежая коллекция «Ювелирного Дома Нерри» уже готова к началу рекламной кампании. Осталось встретиться лично с Чезаре-Доменико Астари и всё будет прекрасно. Особенно, если этот неординарный человек согласится взяться за создание каталога новой коллекции. Ничего, я его обязательно сумею уговорить.

Глава 3

Встал я довольно рано и при этом чувствовал себя абсолютно выспавшимся. Принял душ и решил немного разобраться в маминой мастерской. Если мне удастся покинуть семейный террариум, в этот дом я вряд ли вернусь и мне очень хотелось увезти с собой что-нибудь на память. «Странный человек всё-таки мой отец», ‒ думал я, перебирая и раскладывая по папкам рисунки и наброски. Он был обижен, уязвлён, но мамину шкатулку с драгоценностями Гале не отдал, хотя она не раз намекала ему на это. Спрятал в сейф и всегда делал вид, что намёков не понимает. В то, что эта шкатулка некое НЗ, мне совершенно не верилось. Да, Гале удалось женить его на себе, получилось влить в его сердце яд, но полностью вытравить воспоминания о жене… Не думаю. Слишком сильно он любил. Моей мачехе нельзя отказать в некоторых вещах: она достаточно умна, чтобы втереться в доверие к нужному человеку и убедить в том, в чём хочет; и она достаточно хитра и терпелива, чтобы выждать нужный момент и ударить точно по больному месту. Мой отец любил и ревновал Бьянку Росси, но если во время их брака небольшая доля ревности была острой приправой, то после маминой смерти стала ложкой яда, испортившей нашу жизнь. Я ведь вижу, насколько он «счастлив», став машиной для производства денег, которые с успехом тратит Гала и её семейство. Хотя должен признать, что денег хватит ещё на десяток, а может, и больше, таких же Гал.

‒ Марко, ты не спишь уже? ‒ раздался тихий голос Никки. В мансарде был лишь один недостаток ‒ она не запиралась.

‒ Я в мастерской!

‒ Ой, как здесь замечательно! Столько света, ‒ с восторгом прошептала Никки, входя в мою обитель.

‒ Ты разве здесь никогда не была? Вы же приезжали сюда каждый год? ‒ удивился я. Ну да, они приезжали, только без меня.

‒ Нет, не была. Мы всегда бывали здесь с дядей Антоном, а он настоятельно рекомендовал сюда нос не совать, ‒ вздохнула Никки, с любопытством осматривая всякие кисточки, тюбики и прочую необходимую художнику мелочёвку.

‒ Понятно. Его сейчас здесь нет, и, если хочешь, можешь приходить сюда и рисовать. Всё необходимое здесь есть. Кстати, не желаешь мне помочь?

‒ А что делать?

‒ Проверь краски, некоторые наверняка засохли или закончились. Их надо выкинуть. А я пока разберу картины у стены.

‒ А что это за папка? ‒ Никки бросила взгляд на стол, куда я отложил понравившиеся мне работы.

‒ Это я хочу забрать с собой, ‒ машинально ответил.

‒ Куда?

‒ Пока не знаю. Быть может, я останусь в Италии.

‒ Ты не собираешься возвращаться с нами? ‒ тихо спросила Никки, но я расслышал в её голосе нотки страха.

‒ Я не собираюсь возвращаться к вам, Никки. Отец решил меня отпустить в вольное плаванье, ‒ не поворачивая головы и продолжая перебирать картины, ответил ей.

‒ Я понимаю, но…

‒ Никки, я не могу быть всю жизнь мостом между тобой настоящей и миром. Пора взрослеть и брать собственную жизнь в свои руки. Ты довольно умна, достаточно красива и вполне талантлива, чтобы не пропасть. Наберись только смелости.

‒ Они же меня со свету сживут, ‒ жалобно хмыкнула Никки. ‒ У меня нет твоего характера, Марко. Это ты воюешь, а я… Мне проще сделать так, как хочет мать. Я боюсь остаться одна. Без средств к существованию, без помощи, без друзей.

‒ Деньги можно заработать, а помощи от таких родственников, какие имеются у тебя, вряд ли можно дождаться. Да и друзей в вашей с Летти тусовке попросту нет. Иногда мне кажется, что я твой единственный друг.

‒ А ты мой друг?

‒ Когда я впервые увидел тебя, маленькую девочку в кружевных пелёнках на руках моей мамы во время твоих крестин, мне захотелось иметь такую сестрёнку, ‒ усмехнулся я.

‒ Только я потом так разочаровала тебя.

‒ Есть немного, ‒ признался. ‒ Но я понимаю, что тебя просто некому было поддержать. Летти задавила своей напористостью, а Гала властностью. Ты никак не можешь понять, что ты ‒ Ника. А она…

‒ Богиня Победы, ‒ улыбнулась Никки.

‒ Вот когда сумеешь победить собственные страхи, тогда поймёшь, насколько мир прекрасен и огромен. Он не заканчивается за пределами золотой клетки, в которой предпочитают обитать твоя мать и сестра. Он безграничен для того, кто хочет найти в нём своё место, ‒ назидательно произнёс я и перевернул очередную картину в простой, но изысканной раме. ‒ О Боже!

‒ Что? ‒ испугалась Никки и огляделась с опаской по сторонам.

‒ Думал, что отец его в порыве гнева продал. Раньше портрет висел в гостиной, ‒ я аккуратно поставил картину у стены так, чтобы на него падал солнечный свет. Никки выдохнула восхищённо.

‒ Мама Бьянка! Как красиво!

‒ Не только красиво, но и очень дорого, ‒ подмигнул я ей.

‒ Почему? ‒ спросила Никки, присев перед портретом и проведя пальчиком по овалу нарисованного лица. Она любила свою крёстную и мою маму.

‒ Это работа Этторе Мериди, знаменитого и ныне покойного художника. На тот момент его звезда только восходила. Маме здесь семнадцать лет. Такая молодая.

‒ Ты хочешь его продать?

‒ Никогда! Я заберу его, раз отцу он не нужен.

‒ Марик! ‒ раздался откуда-то снизу ультразвук, заставивший скривиться не только меня, но и Никки. Наше наказание соизволило проснуться.

‒ Она когда-нибудь запомнит, что меня зовут Марко? ‒ задал я риторический вопрос.

‒ Не знаю, ‒ пожала плечами Никки, уходя в сторону двери. ‒ Зато она прекрасно знает, насколько тебя бесит имя Марик. Пойду, отвлеку это невыспавшееся чудовище. У тебя есть полчаса.

‒ Спасибо!

Как только Джанни подбросил нас к центру города, с Летти слетела вся сонливость, и проснулся азарт шопоголика. Пробегав час по близлежащим бутикам и практически ничего не купив, она возжелала попить кофе в новомодном кафе, совсем недавно открывшемся в Милане. Ну, что сказать? Мне не понравилось. Ощущение было, будто нахожусь в аквариуме, а на меня смотрят прохожие. Конечно, всё было не так, и прохожим до нас почти совсем не было дела, некоторые бросали лишь мимолётные взгляды и бежали по своим делам. Хотя само по себе новое кафе, носящее название Liberty Bar, очень даже неплохое. И сравнение с аквариумом ко мне пришло не просто так. Дело в том, что оно построено в виде стеклянного куба, внутри которого и сидят посетители. Пока Летти пила свой кофе без сахара, я же соблазнил Никки поесть домашних чипсов и солёных орешков. Летти дулась, но молчала.

Лично мне больше по душе совсем другое место, скрытое на тихой улочке, расположенной в районе метро Repubblika. Оно называется Pave. При этом заведении есть своя кондитерская лаборатория, и потому там всегда есть в ассортименте свежие и изумительные бриоши, тортики и всевозможная выпечка. А в обед можно поесть вкусный суп или заказать сандвичи, хлеб для которых пекут там же.

Немного перекусив, мы отправились в Галерею Витторио Эмануэле II. Я согласен был с теми, кто восхищался этим строением. Созданная в форме прямоугольного креста и покрытая куполом из стекла и металла Галерея, несомненно, является одним из шедевров архитектуры прошлого века. Здесь расположено множество знаменитых кафе, ресторанов и магазинов. Раздолье для того, кто хочет и может тратить свои или чужие деньги. Мне было, к сожалению, не до осмотра архитектурных изысков. Моё дело было таскать покупки. Летти застряла в очередном магазине, и мы с Никки ждали её. Заметив кое-что занимательное чуть дальше от того места, где мы стояли, усмехнулся. Давненько я здесь был и чуть не забыл об этом маленьком суеверии.

‒ Никки, у тебя есть желание? Самое заветное? ‒ спросил я, озорно глядя на неё.

‒ Оно у всех есть, ‒ устало ответила Никки.

‒ Пойдём! Пока Летти нервирует очередного продавца, мы кое-что сделаем, ‒ ухватил я её за руку и потащил за собой. ‒ Уверен, что этого ты никогда не делала!

Помимо головокружительного шопинга и завораживающей воображение архитектуры, в Галерее был один секрет. Все жители Милана его знают. Когда-то мама поделилась им со мной. Этот секрет скорее можно назвать ритуалом. Практически в самом центре здания на полу выполнена мозаика в виде быка. Миланцы верят, что если стать левой ногой на интимное место животного, сделать три оборота против часовой стрелки и не упасть, то сбудется самое заветное желание. Вера в это настолько сильна среди местных жителей, что этот ритуал они совершают автоматически. Я подтолкнул покрасневшую Никки к Туринскому быку и практически заставил проделать всё, как положено. Было забавно наблюдать за её смущенной мордашкой и огнём детской веры в чудеса, появившимся в глазах. А потом, передав все пакеты ей, я и сам занялся ритуалом. Моё желание было простым и сложным одновременно. Я хотел стать счастливым.

Поворот… Ещё один… И ещё. Я открыл глаза и первое, за что зацепился мой взгляд… Он! Тот самый парень из аэропорта. В этот раз он был одет в дорогой и стильный костюм, в руках держал под стать наряду портфель. Деловой человек. Парень, или скорее солидный молодой мужчина, неотрывно смотрел на меня, и на его красивом лице расцветала улыбка. Какой шанс встретить в миллионном городе незнакомого человека дважды за два дня? «Кажется, его зовут Франко», ‒ вспомнил я. Он хотел было окликнуть меня, но его опередили. Из бутика вынырнула недовольная Летти, вручила мне очередные пакеты и, яростно жестикулируя, начала жаловаться Никки на то, что её не понимают. Кто же ей виноват, что у неё кошмарное произношение. Нужно было более прилежно учиться в школе, и тогда её английский понимали бы все.

‒ Я два года проучилась в МГИМО, а меня даже продавщица понять не может! Вот что делать? ‒ продолжала она вопить. «Бедные преподы в МГИМО! Какое счастье, что её исключили», ‒ съязвил я про себя.

‒ Выйти замуж за миллионера, развестись и наняться работать секретаршей в Zemaletto, ‒ подмигнул я Никки, припомнив героиню одного известного старого сериала.

‒ Издеваешься? ‒ прошипела Летти.

‒ Ну, как ты могла подумать? ‒ возмутился я, прикрывая своей спиной пытающуюся скрыть улыбку Никки. ‒ Вика же была там самой красивой. Разве нет?

‒ Р-р-р, ‒ прорычал объект наших шуток.

‒ Летти, хватит репетировать роль тигра, нам пора домой! Иначе ваша мама сделает из нас отбивную. У вас встреча с агентом, ‒ старшая сестрица ойкнула и шустро развернулась в сторону выхода, а младшая вздохнула и поплелась за ней. А я ещё раз оглянулся туда, где заметил Франко, но… его уже не было. Видимо, видение разгневанной Летти его отпугнуло. Ну, что же… Где было две встречи, будет и третья.

POV Франко.

Фотограф назначил встречу в одном из своих любимых ресторанов в Галерее Витторио Эмануэле II. Я решил не рисковать и явиться на деловое рандеву минут на пять раньше, так как Чезаре-Доминико был на редкость пунктуальным и ужасно не любил, когда опаздывали другие. Мог спокойно встать и уйти, если клиент изволил опоздать. Такую выходку он мог себе позволить, будучи одним из самых знаменитых и востребованных фотографов Италии. Его работы ценились не только в собственной стране, но и за рубежом, в частности в Европе, Азии и США. Правда, в штатах он почему-то работать не любил. Говорил, что не та атмосфера.

Проходя мимо мозаики Туринского Быка, вдруг заметил знакомую гибкую высокую фигуру. Та же чёрно-белая бандана на голове и… мечтательное выражение на необычном лице. Парень одной ногой стоял на заветной точке и явно о чём-то думал. О чём-то очень приятном. Вот он легко, почти танцуя, сделал оборот, а затем, быстро ещё два. То, с какой лёгкостью он двигался, навело меня на мысль, что с танцами этот красавчик на короткой ноге. Ещё один плюсик в копилку его привлекательности. Я забыл о времени, наблюдая за ним. Но вот он открыл глаза и… заметил меня. Сразу. И судя по приподнявшемуся в улыбке уголку губ, я, чёрт возьми, был узнан. Мне захотелось наплевать на встречу, схватить его за руку и утащить в какое-нибудь уютное кафе. Если мой гей-радар не обманывал меня, то парень такой же, как я. Уже было сделал шаг к нему, как из ближайшего бутика вылетела блондинистая фурия. О нет! Снова эта курица! Упаси меня Мадонна от недовольных женщин во время шопинга. Присмотревшись, я заметил в толпе рядом с моим знакомым незнакомцем и вторую барышню, виденную в аэропорту. И судя по количеству пакетов и сумок безумный шопинг это именно то, чем они занимались. Блондинка начала о чём-то жаловаться, сильно жестикулируя, и я предпочёл ретироваться. «Увидимся как-нибудь в другой раз, моя прелесть!» ‒ мысленно прошептал я ему.

‒ Чезаре! Как я рад, что ты не ушёл, ‒ выдохнул я, влетая в отдельный кабинет, где этот непредсказуемый мужчина спокойно поглощал обед. Он поднял на меня взгляд, сделал глоток вина и ответил:

‒ Вообще-то, Ваше Бриллиантовое Высочество, я действительно хотел уйти. Но потом решил, что просто так ты опаздывать не будешь, тем более, зная мои правила.

‒ Прошу меня смиренно простить, ‒ молитвенно сложил я руки, опускаясь на диванчик напротив. Возле меня тут же появился вышколенный официант, и я быстро сделал заказ.

‒ Прощу, но только при одном условии: поведай, почему задержался и если твой рассказ меня заинтересует, я тебя прощу!

‒ О! Всё просто и сложно, ‒ вздохнул я, а Чезаре приподнял смоляную бровь. Глядя на него никогда и не подумаешь, что этому привлекательному и на редкость харизматичному мужчине уже хорошо под пятьдесят лет. Максимум можно дать сорок. ‒ Я влюбился!

‒ И кому же так повезло?

‒ Не знаю, ‒ развёл я руками. ‒ Мы два дня назад случайно столкнулись в аэропорту Мальпенса. Он сказал, что его зовут Cinderella, точнее, не так… Золушка!

‒ У парня неплохое чувство юмора, ‒ усмехнулся Чезаре.

‒ Если учитывать, что вместе с ним прилетела одна мегера, одна стерва и одна милашка, то это не чувство юмора, а завуалированный сарказм, ‒ уточнил я. ‒ У него такие необычные глаза. Серо-зелёные в мелкую коричневую крапинку.

‒ А лицо? ‒ как-то вкрадчиво спросил фотограф.

‒ Оно довольно интересное, немного женственное. Он не худой и тонкий андрогин в полном смысле, но если хорошо поработать с гримом, из него получилась бы сногсшибательная красотка в спортивном стиле. Знаешь, такая девушка с довольно широкими плечами, узкими бёдрами и длинными стройными ногами, ‒ мечтательно произнёс я.

‒ Всё-то ты успел рассмотреть, ‒ снова расслабился Чезаре.

‒ После того, как он назвал своё… имя, я минут пять пялился как идиот ему вслед.

‒ И встреча в аэропорту имеет какое-то отношение к твоему сегодняшнему опозданию?

‒ Непосредственное! Чезаре, как ты думаешь, какова вероятность дважды встретить незнакомого человека в таком огромном городе как Милан в течение двух дней подряд?

‒ Довольно минимальна, если только это не судьба, ‒ усмехнулся фотограф.

‒ Я тоже так подумал, когда заметил его крутящимся на хозяйстве Туринского Быка. Судя по движениям, этот парень неплохо танцует.

‒ Ты с ним, наконец, нормально познакомился?

‒ Увы. Из магазина вылетела орущая блондинка и испортила всю, как говорят русские, малину, ‒ вздохнул я.

‒ А при чём здесь русские?

‒ Они русские. Я немного владею их языком и сумел переброситься несколькими фразами с ним. И парень, и его семья точно из России. Правда, он владеет итальянским языком не хуже нас с тобой. Блондинка назвала его Марик. Странное имя.

‒ Имя как имя. Скорее всего, его зовут Марк, или Марко, ‒ задумчиво произнёс Чезаре. ‒ История занимательная. Считай, что моё прощение за опоздание у тебя в кармане. Доедай, и будем говорить о делах.

Через час мы закончили обсуждение всех мелочей, включая гонорар самого мастера, подбор моделей для фотосессии, места съёмок и много чего другого. Такие вещи я всегда предпочитал обсуждать сам, не посылая помощников и заместителей. К такому мастеру своего дела, как Чезаре-Доминико Астари следует относиться с уважением. Мы попрощались, и фотограф пообещал, что закончит заказ в аккурат до начала Недели Моды.

Отступление первое. Милан. Спустя несколько дней.

Гала сидела в гостиной и крутила в руках красочный глянцевый буклет, посвящённый благотворительному балу, который должен состояться через два дня. Это было одно из самых значимых событий перед началом Недели Моды. Попасть на него было как очень престижно, так и очень сложно. Всем значимым персонам в Милане такие приглашения рассылались заранее, и достать их даже за большие деньги было почти невозможно. Это был не просто бал, где можно было покрасоваться и потанцевать. Это было место, где завязывались важные связи. Как же ей хотелось туда попасть! Хоть она и была законной женой весьма богатого человека, но больших связей в Милане у неё не было.

Вот Бьянка могла попасть куда угодно, у неё было множество связей. Ей были рады везде, что лично Галу всегда злило и вызывало дикую волну зависти. Почему у этой итальянской девки получилось сделать головокружительную карьеру, а у неё нет? Гала ведь тоже была красива, и даже сейчас она имела несколько молодых любовников, правда, они слишком дорого ей обходились. Да и осторожность требовалось соблюдать. Антон бы ей этого не простил. Свою итальянку он безумно любил. И так потом возненавидел, что даже поверил клевете на собственного сына. За те бумажки, что Гале помогла состряпать знакомая, работавшая в одной из частных дорогих клиник, приходилось платить до сих пор. Подруженька-то хитра оказалась, быстро смекнула, что может деньги не раз поиметь. Но, за удовольствие лишить наследства сына Бьянки, можно потерпеть небольшой шантаж и заплатить, денег всё равно хватит. Состояние напряжённости между Антоном и Мариком приходилось поддерживать постоянно, чтобы не остывали страсти. У парня характер матери, ещё чуток и Антон его навсегда потеряет.

Как же Гала сглупила, когда в двадцать лет выскочила замуж за первого попавшегося дельца. Новый русский… Через пять лет его дружки пристрелили и осталась она с двумя дочками на бобах. Хорошо, успела к Бьянке с Антоном в доверие втереться. Помогли и обогрели, тем более что Никки так удачно удалось пристроить в крестницы к богатой подруге. А уж после смерти жены, прибрать к рукам ошалевшего от горя Антона оказалось легче лёгкого. Любят мужики, когда их жалеют. Дальнейшее было делом техники, врать виртуозно Гала всегда умела. Припомнить несколько настырных поклонников, которых Бьянка в своё время отшила, сделать несколько тонких намёков и скорбь превратилась в ненависть. Ревность иногда делает мужчин такими глупыми.

‒ Как же меня до сих пор бесит этот агент, ‒ прошипела Летти, усаживаясь в кресло напротив матери. ‒ Побеседовал, поулыбался, пообещал подумать и дал отворот поворот. Не подходим мы ему, видите ли! Любитель макаронов! Итальяшка хренов!

‒ Летти, язык придержи!

‒ Зачем? Эта толстуха Мария всё равно по-русски не понимает, как и её сынок, ‒ хмыкнула блондинка, накручивая на палец прядь кудрявых волос.

‒ Всё равно не болтай лишнего. Ты, к сожалению, не дома.

‒ Так и не выпросила у Антоши этот домик в подарок?

‒ Этот домик по закону принадлежит Марику, только он этого не знает, иначе улетели бы мы отсюда со скоростью звука, ‒ с досадой ответила Гала. ‒ Где он, кстати, сейчас?

‒ В саду кусты обрезал, толстухе на кухне помог и уехал за покупками. Ты же ему сама с утра список сунула в руки. Дли-и-инный!

‒ Отлично! Жаль, нельзя его здесь по полной программе припахать, как дома. Не поймут.

‒ Что это за картинки ты в руках вертишь?

‒ Скоро будет благотворительный бал, но попасть на него у нас не получится. А там много кто будет, к примеру, Бриллиантовый Принц Франко Нерри с отцом. Если бы ты с ним познакомилась и пригласила на ужин, это можно было бы считать просто невероятной удачей.

‒ Один из владельцев «Ювелирного Дома Нерри»? ‒ у Летти глаза засверкали не хуже бриллиантов.

‒ Он самый. Наследник, к сожалению, не единственный. У него младшая сестра есть. Жаль, билеты на бал купить не получится.

‒ И что? Шансов совсем нет?

‒ Есть, но тоже не для нас. Если выставить на благотворительный аукцион, который состоится на балу, ценный лот, можно получить билет на две персоны. Но где я тебе возьму такой лот?

‒ Всем привет! ‒ влетела в гостиную запыхавшаяся Никки. Она без сил повалилась на диван и вытянула длинные стройные ножки. ‒ Господи-и-и! Какая же красота хранится в здешних музеях.

‒ Делать тебе нечего, ‒ фыркнула Летти. Всем музеям мира она предпочитала дорогие бутики, особенно, если деньги приходилось тратить не свои. ‒ Тоже мне удовольствие, замшелые и пыльные картины рассматривать!

‒ Кстати, про картины. Мы с Марко на днях нашли портрет его мамы. Такой красивый, ‒ счастливо вздохнула Никки.

‒ Какой портрет? ‒ удивилась Гала.

‒ Портрет работы Этторе Мериди. Знаменитого художника. Марко сказал, что сейчас его работы стоят баснословных денег, так как художник недавно умер.

‒ Ценный, значит, ‒ Гала многозначительно посмотрела на старшую дочь. Та ухмыльнулась и пулей выскочила из комнаты.

‒ Для Марко очень, ‒ кивнула Никки, всё ещё под впечатлением от своей прогулки. Девушка даже не заметила, что произносила имя Марко, вместо дурацкой клички Марик, как делали мать и сестра. Она также не сказала, что компанию на прогулке ей составил Джанни. Скудного словарного запаса итальянских слов, которые девушка почерпнула от крёстной Бьянки и её сына, вполне хватило для сносного общения с симпатичным парнем, так понравившимся ей. Раньше он учился и бывал у матери редко, потому в прошлые свои приезды Никки его не видела. А сейчас он подрабатывал здесь шофёром. Когда говоришь часто с носителем языка, он учится быстрее, к тому же с Джанни было так легко общаться.

‒ Вот! ‒ в комнату вернулась запыхавшаяся Летти, таща в руках картину 50х70 см в изящной деревянной раме. ‒ Нашла!

‒ Великолепно! Летти, мигом переодеваться! Едем к устроителям бала, ‒ решительно встала Гала, забирая из рук дочери ценный трофей.

‒ Куда вы его понесли? А что скажет Марко? ‒ встрепенулась Никки.

‒ Ничего не скажет! Это не его дело. Всё в этом доме принадлежит его отцу, а значит и мне, ‒ отрезала Гала, строго глядя на дочь. ‒ И не вздумай ему ничего сказать!

‒ Мама! Не надо. Это подло, ‒ воскликнула Никки, но конец фразы почти проглотила, с испугом пятясь от разгневанной матери.

‒ Правильно, ‒ удовлетворённо произнесла Гала. ‒ Со мной спорить опасно.

Когда стихли их быстрые шаги, Никки откинулась на спинку дивана и закрыла лицо руками. Хорошее настроение улетучилось как дым. Она опять сделала глупость! Ну, кто её просил рассказывать о портрете? И что теперь делать? А если позвонить дяде Антону? Ничего не выйдет. Он в последнее время с трудом переносит Марко. Она знала, что он не прав, но, как всегда, боялась подойти и рассказать то, что знала уже очень давно. На маленькую девочку ведь мало кто обращает внимания, она многое может услышать и понять. Никки ненавидела себя за трусость, за то, что всегда молчит. Она оглянулась и заметила отброшенный матерью красочный буклет. Он был напечатан на двух языках: итальянском и английском. Прочтя всё, она испугалась ещё больше. Портрет обязательно продадут, и Марко его больше не увидит. Что же делать-то? Никки так и не смогла принять решение и молча ушла в свою комнату, захватив буклет.

Глава 4

POV Марко.

Три дня кошмара! Ни минуты спокойствия. Гала словно взбесилась, гоняя меня целыми днями из одного конца города в другой. В магазинах есть доставка, но ей обязательно было необходимо, чтобы именно я и никто другой забрал её туфли, платье, сумочку и прочую, прочую, прочую… Такое сложилось впечатление, что ей кровь из носу было необходимо удалить меня из дома. Только зачем?

Я в Милане уже неделю, а к крёстному так и не выбрался в гости. Ужасно хочу его увидеть. Единственное, что удалось, это позвонить. Он был рад меня слышать, но пересечься со мной в городе никак не мог. У него был срочный заказ от очень дорогого и выгодного клиента. Чезаре всегда был слишком ответственным и пунктуальным, за это я его уважал безмерно. Сам старался быть таким. Хотя вроде бы странные качества для творческого человека. Как частенько говорил Чезаре: «В моей студии может быть полный бедлам и какой угодно творческий беспорядок, но позволять такое в жизни ‒ это губить себя и свою карьеру!» И я с ним был полностью согласен.

В эти суматошные дни я совсем не заглядывал на ту половину мансарды, где располагалась мастерская. А сегодня с самого утра в доме было как-то до странности спокойно. Похоже, Гала с Летти впали в спячку. Если уж пока меня не трогают, я упакую те вещи, что отобрал для себя и отвезу всё к Чезаре. Пусть пока хранится у него. В том числе и портрет мамы. Я собрал две папки с рисунками и оглянулся в поисках портрета. Он стоял на подставке, накрытый тонкой тканью. Странно… Там было пусто. Совершенно. Только подставка и валяющаяся на полу ткань. Я как сумасшедший за полчаса трижды перевернул всю мансарду, но портрета так и не нашёл. «Так, Марко, стоп! ‒ остановил я сам себя. ‒ Кто мог забрать портрет? Мария? Нет! Джанни? Тем более, вряд ли. Тогда кто остаётся? Правильно!» Я вылетел из мансарды и пулей спустился вниз. Гала и Летти нашлись в гостиной. Они куда-то явно собирались.

‒ Гала, где портрет? ‒ с места в карьер начал я.

‒ Какой ещё портрет? ‒ посмотрела она на меня с наигранным удивлением. Гала считала себя первоклассной актрисой, но я всегда чувствовал, когда она лжёт. Она знала.

‒ Гала, хватит играть, ‒ сощурил я глаза, медленно закипая. ‒ Верни портрет моей матери. Это не твоя собственность. Если ты решила, что и это отец спустит тебе с рук, должен предупредить, что ты глубоко ошибаешься.

‒ Я убрала его в подвал, ‒ зло посмотрела на меня мачеха.

‒ Зачем?

‒ Потому, что мне так захотелось, ‒ глубокомысленно ответила Гала.

Я молча прошёл мимо неё и спустился по небольшой лестнице в подвальное помещение. Оно делилось на несколько отделений. В одном хранились вина, в другом некоторые продукты, а ещё было место, куда сносилось всё, что было не нужно, но выбрасывать не хотелось. Этакая кладовка, но весьма обширная. Вот как раз туда я и направился. Не успел сделать и пары шагов в комнату, как за моей спиной захлопнулась дверь. Сквозняк? Не может быть… Я резко развернулся, услышав громкий щелчок замка. Что? Меня заперли в подвале? Я толкнул дверь. Действительно заперто.

‒ Эй! Немедленно откройте!

‒ Посидишь здесь, пока мы не вернёмся, ‒ раздался из-за двери невозмутимый голос Галы.

‒ А мы будем поздно, ‒ захихикала Летти.

‒ Гала, это идиотская шутка! Отопри дверь!

‒ И даже не подумаю, ‒ нагло ответила она. ‒ Тебе полезно посидеть и подумать, стоит ли на меня лаять, щенок, и что-то требовать. Хочешь, чтобы отец вышвырнул тебя за порог без гроша в кармане?

‒ Жду не дождусь, ‒ крикнул я, ударяя кулаком по крепкой деревянной двери. Такую плечом не вышибешь. Качественная древесина.

‒ Ну-ну, ‒ пропела Гала и я услышал отдалённый стук каблуков.

‒ Марко, ты ‒ лох! ‒ покачал я головой. ‒ Попался на такой банальный развод! Как мальчишка.

Я осмотрелся. Шансы самостоятельно выбраться были равны нулю. Даже мой телефон остался в спальне. Мария сегодня уехала к родственникам в деревню, у неё законный выходной. Джанни, скорее всего, под пятой этих сук и повёз их туда, куда они намылились. Приличных слов у меня для Галы и её старшей доченьки не осталось. Под потолком было маленькое окошко, но в него могла пролезть разве что кошка. А я точно крупнее. Осмотревшись, в углу заметил старую софу. Сел, подобрал под себя ноги и задумался. Воды здесь нет, туалета тоже. И о чём Гала думала, закрывая меня здесь? Похоже, решение запереть меня было спонтанным. Но сидеть мне в подвале всё же придётся… Чёрт!

Прошло уже около получаса моего неожиданного тюремного заключения, когда в замке раздался скрежет и дверь тихонько отворилась. Я не стал делать резких движений, решив выждать. В проёме возникла донельзя виноватая мордашка Никки. Она всё также тихонько вошла и присела рядом со мной. Сплетённые пальцы, опущенные глаза и румянец на все щеки. Виноватая.

‒ Прости меня, ‒ всхлипнула она. Вот только слёз мне не хватало для полноты счастья. ‒ Это я сболтнула про портрет им. Мне и в голову не могло прийти, что они захотят выставить его на аукцион.

‒ Что? ‒ воскликнул я, подрываясь с насиженного места. Никки вздрогнула и подняла на меня влажные глаза. ‒ Какой аукцион? Ей отец мало денег дал в этот раз?

‒ Нет, ‒ помотала она головой. ‒ Этот аукцион будет проводиться на благотворительном балу. Только выставив лот, можно было получить два билета на сам бал.

‒ А зачем им это благотворительное мероприятие? Где Гала, а где благотворительность, ‒ пробормотал я, пытаясь решить, что же мне делать. Портрет необходимо было вернуть.

‒ Мама положила глаз на какого-то богача для Летти. Его ещё в журналах называют Бриллиантовым Принцем. А он там будет, на балу.

‒ Это значит, что просто так туда не попасть? ‒ задал я сам себе вопрос.

‒ У тебя, может быть, и получится, ‒ сказала Никки и достала из кармана джинсов сложенный в несколько раз небольшой буклет. ‒ Прочти имена приглашённых знаменитостей.

‒ Никки, ты прелесть, ‒ через минуту широко улыбнулся я, крепко обнимая девушку за хрупкие плечи. ‒ Тебе влетит?

‒ Если вернёшься раньше них, наверное, нет, ‒ с надеждой произнесла трусишка Никки.

‒ Я постараюсь, ‒ щёлкнул я её по носу, мигом смотался в свою комнату переодеться, захватил телефон и был таков.

Добраться до места не составило труда, благо трамваев в Милане так же много, как и белых такси, да и ходят они как часы. Я птицей взлетел по лестнице, не дожидаясь лифта, благо физическая форма позволяла. Перед самым моим носом вдруг распахнулась дверь, и из неё вылетел подвыпивший полуголый молодой парень. От него так несло перегаром, что ошибиться было невозможно. Я решил переждать бурю в сторонке.

‒ Vecchio schifoso! (Мерзкий старикашка!) ‒ проорал парень в приоткрытую дверь, натягивая брюки.

‒ Zoccola! (Шлюха!) ‒ прорычал из глубины студии знакомый голос.

‒ Va fa’n’culo! Ciucciami il cazzo! (Пошёл в задницу! Отсоси у меня!) ‒ нарывался парнишка, тем не менее, в темпе вальса натягивая кроссовки.

‒ Mille cazzi nel tuo culo! (Тысяча членов тебе в задницу!) ‒ «Чезаре щедр не на шутку», ‒ усмехнулся я, наблюдая, как парень подхватил с пола рубашку и начал спускаться по лестнице, придерживаясь стеночки. Героизм его закончился.

‒ Ceffo! (Сволочь!) ‒ огрызнулся он напоследок.

Я проводил сочувствующим взглядом, видимо, уже бывшего любовника моего крёстного и вошёл в студию. Чезаре принадлежал весь этаж этого довольно старого здания, построенного из красного кирпича в стиле ломбардийской романики. Таких было много в Милане, являющим собой переплетение многих эпох и стилей. Кому этот город только не принадлежал? И все оставили в нём свой след. Чезаре как разъярённый лев метался по студии. Чёрные волосы ниже плеч были взъерошены, тёмные густые брови нахмурены, в глазах сверкали молнии. Мышцы на тренированном подтянутом теле играли, оживляя многочисленные татуировки. Платок, повязанный на запястье, серебряные кольца на пальцах, голый торс и обтянутая кожаными штанами задница. Мой крёстный во всей красе. Я деликатно покашлял, привлекая к себе внимание.

‒ Che cazzo vuoi? (Какого чёрта тебе надо?) ‒ гаркнул он, резко развернувшись. Его глаза мигом расширились от удивления. ‒ Марко?

‒ А кто же ещё? Твой любовник изволил смыться, ‒ улыбнулся я.

‒ Правильно сделал, паршивец! Мадонна! Я его обогрел, а он… Терпеть не могу шлюх, ты же знаешь, ‒ выругался Чезаре, попутно сгребая меня в медвежьи объятия. И этого дикого мужика один из моих друзей назвал «гламур-тужур»? Наивная простота! Хотя, если Чезаре хотел, он мог выглядеть настоящим светским львом. ‒ Ты, наконец, смог вырваться?

‒ Точно, что вырваться, ‒ вздохнул я, утаскиваемый на ту половину жилья, где располагалась кухня. ‒ У меня огромная проблема, Чезаре.

‒ Какая? ‒ наливая мне кофе, спросил крёстный.

‒ Гала украла портрет мамы работы Этторе Мериди и выставила от своего имени на аукцион, который должен состояться сегодня вечером на благотворительном балу.

‒ Отец знает? ‒ сузил чёрные глаза Чезаре. Я помотал головой.

‒ Он в Москве. Да и захочет ли что-то сделать, большой вопрос. Он убрал портрет из гостиной и забросил в мастерскую. Точнее, спрятал среди маминых картин. Он не сможет всё бросить и приехать, так же как и попасть на бал. А я должен туда пробраться и попробовать изъять лот из продажи.

‒ Не получится. У тебя нет документов, подтверждающих, что ты владелец. Она жена твоего отца, ты его сын. Ты во всеуслышание объявишь свою мачеху воровкой? Это будет грандиозный скандал, который ударит по репутации отца. Ты этого хочешь?

‒ Не хочу, но что делать? У меня не хватит денег, чтобы его выкупить. Знаешь, сколько сейчас стоят работы этого художника?

‒ Догадываюсь. У меня есть два билета, но нет пары. Дам в последнее время я с трудом перевариваю. Мне уже под пятьдесят, а они всё норовят затащить под венец. А последнюю мою неудачу ты видел.

‒ А позвонить некому? Совсем? ‒ с надеждой спросил я.

‒ А зачем? У меня есть ты, ‒ хитро улыбнулся Чезаре.

‒ Подожди! Ты сам сказал, что с аукциона лот снять не получиться. Тогда что мне там делать? ‒ печально спросил.

‒ Ты пойдёшь со мной, и мы попробуем выкупить портрет.

‒ Если Гала или Летти меня там заметят, скандал случится обязательно. Тем более, рядом с тобой. Помнишь, чем закончилось ваше с отцом последнее свидание пять лет назад? Вы подрались, и отец запретил мне с тобой общаться.

‒ Тебя это остановило? ‒ скептически поднял бровь Чезаре и погладил небольшую бородку.

‒ Нет, конечно. У меня много друзей с телефонами и компами, к тому же есть множество интернет-кафе.

‒ Бал не только благотворительный, но и слегка костюмированный. Он задуман в венецианском стиле и на всех приглашённых должны быть маски.

‒ И, как минимум, вечерние костюмы. У нас с тобой слегка разные весовые категории, ‒ намекнул я на широкие плечи крёстного и немалый рост. Если у меня были 185 см, то у него все 197 см.

‒ Это не проблема, мой мальчик. Я твой крёстный, или кто? Считай меня своей личной феей!

‒ Здоровенным татуированным крёстным феем, ‒ хмыкнул я, глядя на загадочно улыбающегося Чезаре.

Если бы я только мог догадаться, что взбрело в голову этому… этой творческой личности! Сбежал бы! Для начала он привёз меня в салон, где мне вымыли до скрипа волосы, обработав всякими специальными масками и шампунями, сделали маникюр и педикюр. Затем Чезаре заставил меня согласиться сделать эпиляцию. Я, не подозревая пакости, согласился и меня в шесть рук, так как девушек-помощниц было три, быстренько запихнули в кабинет. Откуда я вышел безволосый как младенец. Причём, везде, кроме головы. Когда я, скрипя зубами, поинтересовался у Чезаре, зачем мужику, который всё равно будет в костюме полная эпиляция, тот опять загадочно улыбнулся. У меня даже сердце сжалось от плохого предчувствия. Не понравилась мне эта улыбка… Ой, как не понравилась. И правильно!

На своей спортивной машине Чезаре быстрее молнии домчал нас до Квадрилатеро Д’оро. Это квартал, где расположены ателье и магазины многих ведущих дизайнерских лейблов Италии. Чезаре затащил меня в одно из таких ателье, где нас уже, оказывается, ждали. Худощавый юркий живчик по имени Джузеппе Сальдивари, был одним из ныне модных дизайнеров и, по совместительству, лучшим другом Чезаре. Он заметался вокруг меня с такой скоростью, что едва не вызвал головокружение. Ощупал с ног до головы, правда, весьма деликатно. Затем, жестом фокусника сдёрнул с длинной вешалки покрывало и… Я подумал, что это розыгрыш. На ней в рядок висели шикарные вечерние платья. Штук десять. И под каждым нарядом стояли туфли или босоножки в цвет.

‒ Это что? ‒ удивлённо спросил я, уставившись на женскую мечту.

‒ Где-то среди них твой будущий наряд, ‒ прочирикал рядом вездесущий Джузеппе.

‒ Где? ‒ рявкнул я. ‒ Что-то никак не могу разглядеть там мужского костюма и… мужских туфель!

‒ Они тебе в этот раз не пригодятся, ‒ хлопнул меня по плечу крёстный. Я нервно сглотнул, начиная догадываться, что за авантюра взбрела ему в голову.

‒ Нет!

‒ Да! Во-первых, так тебя точно никто не узнает. Во-вторых, у тебя будет шанс утереть нос Летти и увести у неё Бриллиантового Принца, а в-третьих, ты просто получишь удовольствие от розыгрыша, ‒ аргументировал Чезаре.

‒ Да кто меня в маске узнает? Тем более, кроме тебя и Галы с Летти меня здесь и не знает никто.

‒ Высокий, стройный, длинноволосый блондин с серо-зелёными глазами рядом со мной. О да! Гала тебя точно не узнает, ‒ подколол меня Чезаре. ‒ Да хоть в трёх масках, Марко! Она ведь не дура. Скандал с отцом тебе будет обеспечен.

‒ Хорошо, довод принят. Но на кой мне принц? Я похож на Золушку?

‒ Это же твоё прозвище?

‒ Правда? ‒ встрял в наш оживлённый диалог Джузеппе. ‒ То есть мы отправляем на бал настоящую Золушку?

‒ Я вас обоих сейчас покусаю, ‒ сделал я зверскую рожу, вызвав тем самым задорный смех этих интриганов.

‒ Но это ведь не я познакомился с ним в аэропорту, ‒ хмыкнул Чезаре.

‒ Я ни с какими принцами в аэропорту не знакомился!

‒ А с Франко?

‒ А при чём здесь Франко? ‒ насторожился я.

‒ Значит, я не ошибся и там всё-таки был ты, ‒ удовлетворённо кивнул Чезаре. ‒ Кстати, ты ему представился именно как Золушка.

‒ Это была шутка! ‒ попытался оправдать я свою дурацкую выходку. ‒ Так при чём здесь принц?

‒ Наследника знаменитых ювелиров Франко Нерри газетчики прозвали именно так ‒ Бриллиантовый Принц.

‒ Мать твою! ‒ выругался я по-русски. Я влип!

‒ Если он тебя узнает на балу, обратит внимание. Обязательно! Ты запал ему в душу. А рядом с ним будет крутиться, как минимум, Летти. И если ты отвлечёшь на себя его внимание, спасёшь беднягу.

‒ Кто-то занимается спасением утопающих, а я должен спасать всяких принцев, ‒ проворчал я сдаваясь. Да, мне захотелось его увидеть.

‒ Мы будем примеркой заниматься, синьоры? Время поджимает! А ещё причёску и макияж необходимо будет сделать. Мои девочки уже ждут, ‒ не выдержал Джузеппе. Из него энергия так и выплёскивалась. Вот уж кто действительно загорелся моим маскарадом, так это он.

На подбор наряда и примерки мы потратили почти час. То мне что-то не нравилось, то моим мучителям. В итоге сошлись на серебристо-пепельном платье с чёрной вышивкой. Оно было закрыто спереди и застёгивалось сзади на шее, открывая спину. Красивая вышивка пробегала изящной змейкой по воротнику и тонкой кайме, подчёркивающей небольшую грудь. Да, у меня появилась грудь второго размера, благо только силиконовая. Джузеппе с восхищением уставился на мои ноги в тонких чулках и на десятисантиметровой шпильке. Не иначе мой крёстный нашептал, а то и дал видео с нашими выступлениями посмотреть.

‒ За такие ноги любая модель просто удавится, ‒ восхищенно произнёс он, вгоняя меня в краску.

Две милые девушки быстренько взяли в оборот мою уже не сопротивляющуюся тушку. Брюнетка с внешностью типичной горячей итальяночки что-то творила с моими волосами, а рыженькая занялась моим лицом. Должен признать, их действия были настолько деликатными и приятными, что я закрыл глаза и позволил себе хоть ненадолго расслабиться. Это как перед экзаменом: учишь, учишь, нервничаешь, но если перед сдачей не отдохнёшь, провалишься, потому как перегоришь.

‒ Открой глаза. Мы закончили, ‒ пропел мне кто-то из девушек в ухо прелестным голоском. Ну, почему я к женскому полу равнодушен? Среди них бывают очень милые экземпляры.

Я открыл глаза и обомлел. На меня из зеркала смотрела весьма эффектная блондинка. Ничего лишнего. Волосы мастерски уложены воздушной волной и собраны в лёгкий объёмный пучок на затылке, только несколько прядей спускаются изящными завитками на обнажённые плечи. В ушах, которые мне прокололи ещё в салоне, мерцают длинные витые платиновые серьги с маленькими изумрудами, от чего мои глаза стали ярче и… зеленее. Я осторожно встал и осмотрелся. Струящаяся ткань платья облегала тело, чётко прорисовывая линии, открывая спереди мои ноги чуть выше колен и спускаясь сзади изящным шлейфом. Ещё и бельё пришлось надеть специальное, чтобы ничего «лишнего» не выпирало из под такого наряда. Кто-то из девочек сунул мне в руки небольшой клатч серебристого цвета с чёрными камешками в уголке. Сумочка была под стать туфлям. Куколка, блин!

‒ Слушай, мальчик мой, я хочу тебя снять! ‒ выдал Чезаре, подходя сзади и останавливаясь рядом. С собранными в сложную косу волосами, в строгом чёрном смокинге он производил неизгладимое впечатление.

‒ На панели будешь снимать мальчиков, ‒ фыркнул я, немного приседая и позволяя рыженькой малышке пристроить на моём лице чёрную с серебряной отделкой полумаску. Вот теперь образ завершён.

‒ О! Прости, не так выразился. Мне хотелось бы сделать несколько снимков. Как-нибудь…

‒ Я подумаю, ‒ усмехнулся я. ‒ Ну, что, крёстный фей, готов?

‒ К бою! ‒ ухмыльнулся Чезаре и подставил мне локоть. Я фыркнул, но взял его под руку. Мы шикарной, что ни говори, парой выплыли из ателье под восхищенные взгляды-вздохи Джузеппе и девочек.

Впереди был, чёрт возьми, мой первый в жизни бал. Я не Наташа Ростова, но тоже очень волнуюсь. А ещё думаю, чем для меня обернётся эта дикая авантюра моего непредсказуемого крёстного фея.

Глава 5

POV Франко.

Мы с отцом прибыли на благотворительный бал, как добропорядочные почётные гости, совсем немного опоздав к открытию. Чуть-чуть, как раз в меру, чтобы привлечь к себе внимание. К нам тут же бросилась стайка акул пера, атаковав сначала меня, но я, перебросившись парой слов, ловко увильнул от ответственности, спихнул общение с прессой на отца. Пока он ещё числится главой дома, вот пусть и отдувается. Другие гости уже кружились по залу, пытаясь затмить величие палаццо Serbelloni блеском своих украшений. Но разве можно сравнить их с совершенством гения древних мастеров? Стройные тёмные колонны оттеняли тёплый цвет стен и поддерживали широкий карниз, украшенный красивой лепниной и позолотой. Сводчатый потолок являл собой шедевр благодаря великолепным росписям. Стиль барокко в своём совершенстве. Большие, от пола до потолка, распахнутые окна впускали прохладный ветерок, игриво колышущий прозрачные занавеси. В огромный зал вели четыре двери, расположенные попарно напротив друг друга в противоположных концах огромного зала. Между ними сверкали старинные зеркала в богатой позолоченной оправе.

Пары скользили по гладкому мозаичному мраморному полу, тихо переговариваясь и смеясь. В зале царила атмосфера праздника с нотками венецианского карнавала. Живой оркестр играл знаменитые мелодии, цветные маски кружились в круговороте танца, даря ощущение счастья и беззаботности. Но это был обман, иллюзия. За красивой мишурой праздника в углах, альковах, на небольших диванчиках велись светские беседы, заключались сделки. Пока прекрасные женщины наслаждались гармонией музыки и красоты старинного палаццо, мужчины работали. Я поправил чёрную бархатную полумаску, провёл ладонью по гладким, зачёсанным назад и собранным в хвост серебряной заколкой волосам и усмехнулся. Маски лишь дань традиции. Кому нужно, тот всегда узнает того, кого необходимо найти.

В зал вошла новая пара, и я замер, покорённый. Не узнать Чезаре-Доминико Астари было сложно. Уж слишком яркая личность, которую не скроет никакая маска. Я всегда поражался его умению преображаться. В своей студии это неистовый дикарь, заражающий своей энергией и напором, на приёмах это элегантный светский лев, а в постели, по слухам, нежный любовник. В постель к известному фотографу многие пытались пролезть: от начинающих моделей всех возрастов, полов и расцветок до вполне состоявшихся личностей. Но, несмотря на свой темперамент, Чезаре не менял партнёров как перчатки, иногда подолгу оставаясь в одиночестве. Мне, знавшим его уже достаточно долгое время, порой казалось, что когда-то он потерял свой идеал, и теперь не может найти достойную замену. Или, быть может, уже нашёл?

Рядом с ним стояла великолепная высокая блондинка, чуть робко оглядываясь вокруг. Длинные белокурые волосы собраны в элегантную воздушную причёску, стильное платье облегает спортивную фигуру, позволяя рассмотреть немного широковатые плечи, красивую линию чуть мускулистых рук и стройные умопомрачительные ноги в туфельках на высокой шпильке. Я замер, как хищник перед прыжком, неотрывно глядя на эти ноги, а в паху кое-что ожило и зашевелилось. Я прикрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Как мальчишка! И только тут до меня дошло, что я возбудился, рассматривая молодую, лет двадцати от силы, девушку. Да, прекрасную и неотразимую, но девушку? Такого со мной не случалось лет с восемнадцати, когда я окончательно понял, в какую же сторону меня тянет. Я, виртуозно лавируя между гостями и танцующими парами, ринулся вблизи посмотреть на чудо, вызвавшее столь неоднозначную реакцию моего организма.

Чем ближе я подходил, тем шире улыбался Чезаре. В том, что он узнал меня, сомнений не было. Это с его-то профессиональной памятью да не узнать? Ещё на подходе я с удовольствием рассмотрел тонкие черты лица, прикрытые изящной чёрно-серебристой полумаской, едва видимый блеск на чуть пухлых губах прекрасной формы, изящную линию носа и высоких скул.

‒ Добрый вечер, Чезаре. Ты как всегда неотразим, ‒ поздоровался я. ‒ Не представишь мне свою прекрасную спутницу?

‒ Добрый вечер, Франко. С радостью. Это… моя племянница Мария.

‒ Не знал, что у тебя есть племянница, ‒ удивился я.

‒ Она единственная моя родственница. Мы давно не виделись. Сам удивился, что она выросла в такую красавицу, ‒ высказал комплимент Чезаре, слегка дёрнулся и скривился, словно его кто-то укусил.

‒ Мой дядя преувеличивает. Я обычная девушка, ‒ произнесла Мария приятным низким грудным голосом.

‒ Ну, что вы, сеньорита, вы… ‒ запнулся я, заметив в прорезях маски необычные серо-зелёные глаза, опушенные длинными чёрными ресницами.

‒ Что я? ‒ напомнила о себе Мария, и лукавство вдруг заплясало в её глазах.

‒ У вас необычный цвет глаз, ‒ нашёлся я.

‒ Достался от бабушки в наследство, ‒ сверкнула улыбкой девушка.

‒ Простите, а у вас, случайно, нет родственников в России?

‒ Скорее нет, чем да, ‒ туманно ответила она, вызвав моё явное удивление. ‒ Когда-то были, синьор Франко.

‒ Я не настолько старше вас, Мария, чтобы в столь праздничной атмосфере величать меня так официально. Зовите меня просто Франко. Мне это будет безумно приятно, ‒ попросил я.

‒ О! Какая великолепная мелодия, ‒ привлёк наше внимание подзабытый нами Чезаре. По залу разливалась прекрасная мелодия венского вальса. ‒ Не хотите ли потанцевать, молодые люди? Составишь компанию Марии, пока её престарелый дядюшка побеседует с некоторыми своими знакомыми, Франко?

‒ С превеликим удовольствием, ‒ сделал я лёгкий поклон и протянул руку девушке, приглашая на танец. Я с удивлением заметил, как по её щекам разливается еле заметный румянец.

‒ Чезаре, я… ‒ попыталась она возразить, но при этом машинально протянула мне руку, которой я сразу же завладел.

‒ Иди, дорогая моя, тебе полезно отвлечься, ‒ улыбнулся Чезаре и скрылся в яркой толпе, оставляя на моё попечение свою племянницу. На шпильках она была одного со мной роста, что радовало.

‒ Не бойтесь, Мария, я не причиню вам вреда. Я очень хороший!

‒ Попытаюсь поверить на слово, ‒ одарила меня смущённой улыбкой девушка.

Такого удовольствия от танца я не получал уже тысячу лет. Мария двигалась так изящно, словно скользила не по гладкому мраморному полу палаццо, а по блестящему льду, как лёгкая фея. Она полностью расслабилась, позволив мне себя вести. Так танцуют те, кто понимает танец, у кого он в крови. Это не результат нескольких уроков в какой-нибудь танцевальной студии, а годы тренировок, когда знаешь собственное тело до последней мышцы. Когда ты можешь отдаться мелодии, позабыв о правильности и точности, ибо тело знает само, как двигаться. Плюс, явное наличие природной грации, пластики и гибкости. Мы кружились по залу, словно подхваченные ветром. Легко и стремительно. Я видел только её наполненные удовольствием глаза, в которых отражались огни хрустальных люстр. Судя по раздавшимся аплодисментам, когда закончился танец, нам удалось привлечь внимание. Я поклонился, выводя немного вперёд партнёршу. Она грациозно поблагодарила зрителей изящным поклоном и слегка покраснела, вызвав волну умиления. Снова зазвучала музыка и я спросил:

‒ Ещё?

‒ Ещё, ‒ выдохнула она, принимая моё приглашение.

Закончив следующий танец, мы не стали продолжать, а подхватив пару бокалов искрящегося шампанского, переместились на балкон. Вдыхая прохладный воздух и наслаждаясь тихим сентябрьским вечером, мы стояли, пили и разговаривали. Мария мало рассказывала о себе, но умела слушать, изредка задавая каверзные вопросы и загадочно улыбаясь уголками губ. Редкая черта для молодой женщины ‒ слушать собеседника. Она очаровывала меня своим молчанием, своим вниманием, заставляя распускать перья и заливаться соловьём. Так много я разговаривал редко, разве что когда мне было необходимо уговорить новых партнёров сотрудничать с нашей компанией. Но… в данном случае этот занимательный трёп ни о чём и обо всём мне нравился.

Несколько раз к нам пытались подойти знакомые, но деликатно ретировались, хотя я отчётливо ощущал их любопытство, волнами бьющееся о невидимый барьер, что словно пелена окружал нас. Только вездесущие официанты неприметными тенями появлялись на нашем балконе, меняя пустые бокалы на полные. Меня всё сильнее тянуло к ней, к Марии. Это было необъяснимо… Это было волнующе… В какой-то момент наши тела оказались настолько близко друг к другу, что мне ничего не осталось, как положить ладонь ей на затылок, аккуратно запутавшись в волосах и притянуть к себе, накрывая нежные губы поцелуем. Они оказались чуть более жёсткими, чем могло показаться, но упругими и сладкими. Как же хорошо, что её губы были покрыты лишь тонкой, едва ощутимой плёнкой полупрозрачного блеска. Никогда не понимал тяги некоторых женщин к жирным, блестящим и приторно-сладким помадам. Когда я был совсем юным и переполненным гормонами, то терпеть не мог целоваться с девочками именно из-за этого, а они просто обожали помаду, считая это признаком взрослости.

Её губы манили к себе, заставляли покорять и не сдаваться. Впустив в горячую влажную пещерку, Мария вдруг взяла инициативу на себя, поймав в плен мой язык. Я чуть громко не застонал, вовремя вспомнив, где мы находимся. Да, нас скрывал полумрак широкого балкона, но переходить границы приличий и привлекать лишнее внимание всё же не стоило. Я попытался сильнее прижать её стройный стан к своему телу, но почувствовал сильные руки на своём животе. Они упёрлись и не давали свершиться моему замыслу. А я так хотел почувствовать её ближе. Моя рука погладила кожу на спине Марии, вызвав лёгкий вздох, слетевший с её губ, который я поймал.

‒ Кх-х, ‒ вдруг раздалось совершенно рядом, заставив нас вздрогнуть. Мария легко вырвалась из моих объятий и отвернулась в сторону улицы, пытаясь скрыть смущение и успокоить дыхание. В дверях стоял Чезаре и улыбался как Чеширский Кот.

‒ Чезаре!

‒ Франко, когда я предложил позаботиться о племяннице, то не просил её соблазнять прямо на балу.

‒ Это ещё кто кого соблазнил, ‒ проворчал в попытке оправдаться. Я вообще-то убеждённый гей со стажем, а меня вдруг как магнитом потянуло к Марии. ‒ Твоя племянница меня покорила.

‒ Она это может, если захочет, ‒ ухмыльнулся маэстро фотографии. И вдруг посерьёзнел. ‒ Мария, аукцион! Сейчас начнётся. Франко, ты будешь участвовать?

‒ Я нет, но отец намерен. Там есть лот, который он непременно хочет купить. И будет драться за него до последнего.

‒ Такой ценный? ‒ спросила Мария, подходя к Чезаре и беря его под руку.

‒ Скорее, для него он дорог как память. Если хотите, прекрасная Мария, я расскажу вам?

‒ Обязательно расскажешь, ‒ поторопил нас Чезаре. ‒ Только давай пройдём в зал для аукциона, и я займу своё место.

‒ Ты собрался участвовать? Ты же… ‒ удивился я.

‒ Обычно игнорирую, потому что мне это не интересно. Но в данном случае я хочу помочь близкому человеку. Кое-кто совершил подлость и это необходимо исправить. Если смогу.

‒ Удачи! ‒ пожелал я ему и мы пошли.

Аукцион проходил довольно живо, обещая принести приличную сумму на благотворительность. Мы тоже пожертвовали несколько вещей из семейной коллекции, как и многие приглашённые. Мой отец и Чезаре пока не участвовали и ожидали каждый чего-то своего. Мне было интересно, что же заставило Астари участвовать в аукционе. Но вот распорядитель сбросил блестящее полотно с очередного лота, и моему взору открылось загадочное лицо прекрасной молодой женщины, выступающее из тени. Густые каштановые волосы изящной волной обрамляли лицо с нежной юной кожей, лёгкими тенями подчёркивая фиалковую глубину глаз. Теперь понятно, отчего мой отец так завёлся. В этом портрете что-то было, притягательное и таинственное. Я повернулся к Марии и заметил её бледность, закушенную нижнюю губу и нервно перебирающие ремешок сумочки пальцы. Взглянул на Чезаре и понял, что он будет противником моего отца.

‒ Зачем Чезаре так необходим потрет Бьянки Росси, или он поклонник Этторе Мериди? ‒ задал я вопрос Марии.

‒ Они дружили. Он и Бьянка. Этот портрет украли, если можно так сказать. Точнее, присвоили, чтобы попасть сюда. К сожалению, изъять лот с торгов не было возможности, ‒ ответила Мария, не поворачивая головы и напряжённо глядя на сцену.

‒ И кто попросил?

‒ Сын Бьянки, ‒ тихо ответила девушка, но я услышал.

Какое-то время мы молчали, наблюдая за набирающими обороты торгами. Появление этого портрета вызвало у публики ажиотаж. Всё-таки Бьянка Росси была звездой в мире моды Италии.

‒ А зачем портрет твоему отцу? ‒ вдруг поинтересовалась Мария, видимо заметив и оживление моего родителя.

‒ Когда-то он был безумно влюблён в эту молодую женщину. Но, тогда он был женат на моей матери, а Бьянка не заводила романов с женатыми мужчинами. Она была на редкость разборчива в связях.

‒ Разве это плохо? ‒ повернулась Мария ко мне, сощурив зелёные глаза.

‒ Это замечательно. Я сам не люблю грязи в отношениях. Предпочитаю быть честным, ‒ ответил я, заметив вдруг полыхнувший румянец на прелестных щеках Марии. Она вновь отвернулась.

‒ Когда моя мать неожиданно погибла, отец был бы не прочь жениться на сеньорите Росси, но к тому времени она встретила своего русского и уехала, благополучно выйдя замуж. Мне кажется, что отец до сих пор в неё влюблён. Он ни за что не откажется от возможности обладать этим портретом.

‒ Будем надеяться, что Чезаре повезёт, соревноваться с потомственным ювелиром сложно и дорого. Но, я так же надеюсь, если он проиграет, портрет попадёт в надёжные руки, ‒ вздохнула Мария.

‒ Для тебя это тоже важно?

‒ Да, ‒ после недолгого молчания всё же ответила моя спутница. ‒ Это вещь очень дорога м… Марко.

Как и следовало ожидать, борьба за лот была ожесточённой. В итоге соперников осталось только двое: Чезаре и мой отец. Но… Астари пришлось отступить. Устроители бала и аукциона были в восторге. Благодаря портрету Бьянки Росси они получили огромную сумму, намного больше чем ожидали. Они поздравили моего отца и двух каких-то женщин, судя по возрасту похожих на мать и дочь и отчего-то смутно мне знакомых. Но лиц за масками мне узнать не удалось. Мария печально посмотрела на портрет и махнула рукой Чезаре. Он молча кивнул и направился к моему отцу.

‒ О! Уже почти полночь, ‒ воскликнул я, глядя на большие старинные часы, украшавшие одну из стен помещения, где проводился аукцион. Я протянул руку Марии. ‒ Пойдём в бальный зал, скоро все снимут маски, и мы сможем, наконец-то, увидеть друг друга.

‒ Да, к-конечно, ‒ улыбнулась Мария и вдруг взмахнула рукой. ‒ Посмотри, кто к нам идёт!

‒ Где? ‒ я на мгновение отвлёкся, а когда повернулся, то успел заметить мелькнувшее в дверях серебристо-пепельное платье. Проклятье! От меня ещё никто не бегал!

Мария оказалась очень шустрой. Я почти догнал её на лестнице, как вдруг она споткнулась и потеряла туфельку. Я чуть замедлился, предполагая, что погоня закончена, но… женщины всё-таки непредсказуемые создания. Она на ходу сняла вторую туфельку и побежала дальше. Мне ничего не оставалось, как подобрать серебристую потерю и продолжить погоню. Вежливый швейцар уже открыл для Марии дверь, и я катастрофически опаздывал. Когда я всё же выскочил на улицу, то лишь успел заметить стройную ножку в прозрачном чулке и кончик шлейфа платья, скрывшиеся за белой дверцей такси. Я досадливо стукнул рукой по туфельке и засмеялся:

‒ Бриллиантовый Принц с женской туфелькой 9-го размера (43 р.) в руках! Журналисты обхохочутся.

Я ещё несколько минут постоял на улице, успокаиваясь и улыбаясь как идиот. Затем, постаравшись спрятать свой трофей под пиджаком смокинга, вернулся в зал. Мне нужен был Чезаре, а он как раз с кем-то разговаривал, стоя у окна. Мне почти удалось добраться до него, когда меня перехватили по пути. Какая-то молодая девушка почти налетела на меня. Или я на неё? Я извинился, и хотел было двинуться дальше, избавляясь от назойливого намёка на знакомство, когда вспомнил, где я видел эту кудрявую блондинку. В аэропорту Мальпенса! С Мариком! Одна цель сбежала, попробую отыскать вторую!

POV Марко.

Сидя в такси, которое мчалось по ночному городу в сторону моего дома, я не мог успокоить дыхание. Сердце, как испуганный заяц билось в груди. Я сошёл с ума! Вот кто мне объяснит, зачем мне взбрело в голову флиртовать с Франко, да ещё и целоваться с ним? Признаюсь, моя крыша уехала во время танца и не обещала вернуться. С ним было так естественно и комфортно танцевать, плыть в ритме музыки и не думать ни о чём. Проблемы растаяли, словно дым, стоило его рукам коснуться меня и уверенно повести в танце. Его сила и обаяние покорили меня с первого мгновения, а взгляд чёрных глаз заворожил так же, как тогда в аэропорту. Колдовской взгляд уверенного в себе мужчины. Никогда мне не нравились фанфароны и любители пустых понтов. Вот такая спокойная сдержанная сила, которую волнами распространял вокруг себя Франко, была намного притягательнее, вкуснее. К нему хотелось тянуться. Он сказал, что любит честность в отношениях. Что же он подумает, когда узнает о нашем невинном и, в какой-то степени, вынужденном розыгрыше? Н-да! Дела, дела, проблемы…

Я стремительной кометой пронёсся по дому, заскочил в мансарду, сбросил вещи и спрятал их в глубину шкафа. Блин, что делать со второй туфлей? Что, что… Звонить Чезаре, пусть забирает трофей у Франко. Я успел смыть макияж и привести волосы в порядок, даже надел одежду, в которой был, когда в спальню залетела Никки.

‒ Ну, что? ‒ с надеждой спросила она. Я покачал головой. ‒ Мне жаль!

‒ Мы попытались. Одно радует. Картина попала в хорошие руки.

Я потрепал Никки по взъерошенным волосам и поторопил. Бал почти закончился и скоро пара наших мегер вернётся домой. Мы спустились в подвал, Никки, вздохнув, снова заперла меня и скрылась в своей комнате. А я удобно устроился на софе, кое-как вытянул длинные ноги и… уснул. Даже засыпая, я улыбался, представляя, как моя спокойно дрыхнущая тушка разозлит Летти.

Глава 6

POV Марко.

Меня всё же разбудили. Говорить я ничего не стал. Сунул руки в карманы джинсов и с гордо поднятой головой прошествовал мимо удивлённых такой реакцией Галы и её любимой доченьки. Выражение их лиц мне так понравилось, что я с радостью в сердце тут же уснул, чтобы проснуться утром с каменным стояком. И это было первое утро из тех, что последовали за ним. Гад Франко поселился в моих снах, вызывая сплошные эротические фантазии. Чувствую, скоро дойдёт до того, что я заявлюсь к нему в офис без объяснения причин и изнасилую прямо в кабинете, или отдамся, там же, что более вероятно. Впрочем, это всё шуточки.

Последовавшие после бала дни были какими-то до странности спокойными для меня, словно Гала забыла о существовании нелюбимого пасынка, или кто я теперь по её милости? Даже в магазины почти не посылала. Я бродил по дому, читал в саду и вёл на удивление мирный образ жизни, даже как-то скучно стало. Чезаре я позвонил на следующий день, спросил, когда можно заехать и привезти вещи, но он сказал, чтобы я подождал. Зачем? А ещё я заметил интерес малышки Никки к Джанни. Кто бы мог подумать? Только если она вновь промолчит, то ничего из этой истории не получится. Своё счастье необходимо защищать. И кто же это утверждает? Тот, кто побоялся открыть своё лицо человеку, который безумно понравился? Вместо того чтобы спросить у Чезаре его номер телефона, а крёстному он точно известен, я слоняюсь по дому как привидение. Я же помню искру интереса в его глазах, когда мы случайно встретились в аэропорту и в Галерее. Но на балу он с таким же азартом флиртовал с Марией. Она ‒ это я, но сия истина Франко неизвестна. У меня в кармане завибрировал телефон. На ловца и зверь бежит. Чезаре.

‒ Доброе утро! ‒ радостно поприветствовал я его. Может он развеет мою скуку?

‒ Здравствуй, Марко! Ты сейчас занят?

‒ Не поверишь, я абсолютно свободен. Про меня уже который день забыли, что говорит либо о внезапно нагрянувшей массовой амнезии, либо о вселенском заговоре.

‒ Тогда хватай вещи Джузеппе и пулей ко мне в студию! Дело есть! ‒ и отключился.

А подробные объяснения на пару страниц? Вот так всегда! Я улыбнулся и побежал собираться. Выскользнуть из дома не составило труда. Через полчаса я входил в студию, где царила рабочая суета. Чезаре давал распоряжения, помощник бегал как ужаленный, его постоянные костюмерша и визажистка сидели в уголочке, поглощая горячий кофе с круассанами. Чезаре их так гонял, что беспокоиться о фигуре им было необязательно. Всё сгорало вместе с нервными клетками, правда высокая зарплата компенсировала все потери.

‒ Что за шум, а драки нет? ‒ спросил я, вторгаясь в суету.

‒ Марко! Ты должен меня спасти, ‒ тут же запричитал Чезаре, тряся меня как грушу. ‒ У меня выставка горит!

‒ А пожарных не вызывали ещё? А то я не по этой части.

‒ Мадонна, он ещё шутить изволит! Мне не хватает изюминки. Чего-то такого, чтобы, ‒ Чезаре поцеловал собранные кончики пальцев. ‒ Понимаешь?

‒ Приблизительно, ‒ хмыкнул я и положил на один из свободных столиков сумку с вещами. ‒ Только при чём здесь я?

‒ Мне нужен твой типаж. Здесь и сейчас, ‒ потребовал крёстный, упрямо глядя мне в глаза. ‒ Взамен получишь самое лучшее портфолио, какое я смогу сделать. Если всё же решишь поработать моделью, тебе такой подарок пригодится!

‒ Чезаре, ‒ проскулил я, пытаясь отмазаться от перспективы стать вешалкой для брендовой одёжки. Даже с лучшим на свете портфолио.

‒ Только не начинай говорить мне, что из тебя плохая модель! Сколько чудесных фотографий я сделал, пока ты не стал подростком и не убедил себя, что не хочешь идти по пути матери! Камера тебя любит, Марко.

‒ Только из уважения к тебе, ‒ поднял я руки, сдаваясь на милость победителя. К тому же я был ему обязан за попытку вернуть портрет.

Поначалу дело шло туго. Я подзабыл, как вести себя на площадке, как двигаться. Чувствовал себя ужасно скованно, но постепенно, под ободряющие реплики Чезаре вспоминал прежние уроки. Шаг за шагом процесс стал меня затягивать. По-своему это было интересно, и даже увлекательно, но посвятить этому свою жизнь, завися от прихоти заказчиков и госпожи Фортуны? Нет, мне этого не хотелось. Не всем моделям везёт так, как в своё время моей маме. Бьянка была изменчива как ртуть. Она легко примеряла на себя любые образы и всегда выглядела естественно. Как она говорила: «Необходимо воспринимать любое задание как маленькую роль. Задуматься, найти в этом что-то своё и работать. В каждом образе, даже отрицательном, можно отыскать крупицу себя. Люди не поверят в то, во что не веришь ты сам». Чезаре как опытный дирижёр руководил всеми нами, наслаждаясь пребыванием в родной стихии творчества. У себя в студии он предпочитал работать в одних брюках и босиком. Свобода во всём! В движениях, в порывах, в мыслях.

‒ Ты уже решил, чем собираешься заняться дальше? ‒ спросил он меня во время перерыва на обед.

‒ В идеале, конечно, хотелось бы поучиться в одной из лучших бизнес-школ Италии, но вся загвоздка в деньгах. Хочу попробовать поискать здесь работу по специальности.

‒ Попробовать, конечно, можешь, ‒ скептически произнёс Чезаре. ‒ И у тебя может даже получиться, диплом неплох. Но… чтобы жить, работать и учиться необходимо достаточно много денег. А почему ты говоришь, что с этим есть проблемы? У твоей матери было собственное, небольшое, состояние, если сравнивать его с размерами банковского счёта твоего отца. В своё время она отдала ему все деньги для расширения бизнеса и, насколько мне известно, он вернул их ей с процентами. После свадьбы Тони настоял, чтобы она пользовалась только его деньгами, так как мужчина обязан содержать семью. Бьянке пришлось согласиться. Она собиралась оставить эти деньги тебе.

‒ Мне ничего о них неизвестно, ‒ пожал я плечами. ‒ Может, она просто не успела оформить наследство, может, что-то ещё.

‒ Имеешь в виду, что отец мог…

‒ Я не знаю, Чезаре, но если даже и так, то не собираюсь с ним бодаться из-за денег. Мозги у меня есть, несмотря на то, что я блондин.

‒ Слегка крашеный, ‒ поддел меня Чезаре.

‒ Слегка! От природы у меня русые волосы, но наличия мозгов это не отменяет. Я надеюсь, что сам смогу встать на ноги. Ты, кстати, не можешь приютить меня на время?

‒ А твой дом?

‒ Он принадлежит отцу.

‒ Он лжёт! Дом не может принадлежать ему! ‒ нахмурился крёстный.

‒ Может, не может… Какая разница, если я всё равно не смогу содержать его? Необходимо платить зарплату Марии с Джанни, платить коммунальные платежи и налоги. Это уйма денег, Чезаре.

‒ И мы вновь возвращаемся к старому разговору. У тебя есть шанс стать достаточно обеспеченным молодым человеком. Я лично помогу заключить контракт с самым лучшим агентом. У тебя не будет отбоя от выгодных предложений, Марко. Это поможет тебе получить образование, оплатить комфортное жильё и многое другое.

‒ У меня дома было много предложений от агентств и отдельных их представителей, только все они пролегали в горизонтальной плоскости. Некоторым товарищам пришлось набить морду.

‒ Я гарантирую, что этого не будет. Только работа, причём высокооплачиваемая, Марко. Кстати, как я понял, отцу известно про твою ориентацию?

‒ О да! Летти постаралась. Выставила меня не только геем, но и шлюхой. Наврала отцу с три короба. Он так орал!

‒ То есть?

‒ Ну, как папаша убеждённый натурал мог воспринять подобную новость?

‒ Тони? ‒ ехидно хмыкнул Чезаре. ‒ Да он…

‒ Что? ‒ как-то уж больно быстро мой крёстный запнулся.

‒ Ничего. Как-нибудь потом расскажу кое-что интересное о твоём любимом папеньке. Если будет настроение, ‒ увернулся Чезаре, оставив меня с зудящим чувством любопытства. ‒ Я хочу снять тебя в том наряде, в котором ты был на балу. Есть грандиозная идея!

‒ Ты туфлю отобрал?

‒ Да, но Франко пытался её обменять на номер твоего телефона, ‒ усмехнулся крёстный. ‒ Он на тебя запал.

‒ На Марию, ‒ поправил я его.

‒ На тебя! Он мне не так давно восторженно описывал парня, с которым столкнулся в аэропорту и в Галерее. Кстати, он тогда спешил на встречу со мной. Его интересуешь именно ты, и никто другой. К тому же он гей. Ещё в юности переболел бисексуальностью и определился.

‒ Ты так говоришь, как будто это болезнь! Тогда ты тоже болен.

‒ Я болен безответной любовью, ‒ грустно произнёс Чезаре. ‒ Некоторые считают бисексуалов такими же уродами, как и гомосексуалов. А для меня это юношеская неразборчивость, от которой трудно избавиться. Знаешь, Марко, если бы я мог быть с тем, кого люблю, мне больше никто не был бы нужен. Телефоном Франко поделиться?

‒ В обмен на фото в женском образе?

‒ Да, ‒ хитро улыбнулся Чезаре.

‒ Согласен.

Вернулся домой я поздно, ближе к позднему вечеру. В доме было тихо. Я заглянул на кухню и увидел деловито снующую Марию в парадной униформе. Она поставила на поднос несколько блюд и направилась к выходу на террасу, кивнув мне в знак приветствия. Судя по тому, что там же обреталась пара нанятых официантов в чёрных брюках и белых рубашках, стало понятно: у Галы важные гости и нужно не мешать. Я тихо поднялся к себе. Через несколько минут в комнату без стука влетела Никки.

‒ Марко, спасай!

‒ Что за паника, солнце? Инопланетяне приземлились на лужайку?

‒ Хуже! Мать с сестрой совсем сошли с ума. Хочешь знать до чего они додумались?

‒ По правде говоря, меня это мало волнует, ‒ ответил я Никки, снимая серую футболку с принтом и оставаясь в чёрных джинсах.

‒ Летти каким-то образом удалось пригласить на ужин Франко Нерри, наследника огромного состояния и ювелирной империи. Я попыталась убедить их в наивности мысли о том, чтобы его женить, ведь по интернету гуляет масса информации о том, что Нерри открытый гей, но их обеих этот факт не остановил.

‒ И что же они хотят сделать? ‒ вкрадчиво спросил я, поворачиваясь к Никки.

‒ Франко любит определённый сорт вина. Гала его купила, специально для него одного. Во время десерта, а это очень скоро, они хотят подсыпать ему в вино какую-то гадость, чтобы он возбудился и не смог контролировать себя. Летти хочет с ним переспать и забеременеть. Там дозы хватит, чтобы они до утра трахались как кролики.

‒ Суки! ‒ выругался я. ‒ Они хотя бы понимают, каким скандалом это может обернуться?

‒ Мама уверена, что как только отец Франко узнает о ребёнке, он настоит на браке. Главное, добраться до денег семьи Нерри. Когда бедняга придёт в себя, следов препарата у него в крови не будет, и факт принуждения останется не доказанным. Да и не станет он подавать в суд. Это скандал!

‒ Дуры, ‒ процедил я, по пути вытаскивая из шкафа белую рубашку.

‒ Мне это ужасно не нравится, ‒ покачала головой Никки.

‒ А как мне это не нравится. Франко мой!

‒ Ой!

‒ «Ой» будет, когда я сверну шеи твоим родственницам, ‒ рявкнул я, непонятно на кого больше сердитый: на Галу и Летти за их жадность и тупость, или на Франко, так неосторожно попавшему в их паучьи лапки. «А что он вообще здесь делает? Не меня ли ищет?» ‒ вдруг подумал я.

‒ А может не надо? ‒ жалобно спросила Никки.

‒ Надо! Я на официанта похож? ‒ спросил я, закрутив волосы на затылке и скрепив шпилькой, вытащенной из причёски Никки.

‒ Почти.

‒ Сойдёт. В первый момент не узнают, а это главное. Гала никогда не обращает внимания на персонал. Как вино называется?

‒ Летти сама нальёт его в бокал на кухне и принесёт Франко, ‒ уточнила Никки.

‒ Хорошо!

Я дождался, когда Летти появилась на кухне, сделала своё черное дело и спрятала пузырёк обратно в шкаф. Мигом сперев заначку и спрятав к себе в карман, я рванул за ней, прихватив поднос с тортом. Что нашёл, то и взял. Симпатичный такой тортик, который через минуту красиво уронил на колени Франко, попутно вывернув на его же рубашку бокал со злополучным вином. Надо было видеть его ошеломлённое лицо, когда я наклонился к нему и, пытаясь вытереть вино, шепнул на ухо:

‒ Бери ноги в руки и беги отсюда, если не хочешь, чтобы тебя женили.

‒ Уеду, если дашь номер своего телефона, ‒ нагло предложил он под кошачий концерт моего семейства. ‒ Я, знаешь ли, намеревался найти здесь тебя.

‒ Считай, что нашёл. Я сам позвоню, ‒ успел шепнуть, перед тем, как меня оттащила Гала от несостоявшейся жертвы своего коварства.

Страстное окончание ужина я с блеском сорвал, за что получил грандиозный скандал с выставлением меня из дома. Плакать и умолять я, естественно, не собирался. По-быстрому собрал вещи и уехал к Чезаре. Вот он оценил мои старания по достоинству. Ржал долго и с чувством. А потом мы напились. И… ночью ко мне во сне опять пришёл Франко.

Глава 7

POV Марко.

Я прожил у Чезаре несколько дней, и мне, о чудо, никто не звонил. Хотя вру. Джанни передавал сводки с места событий. Гала металась по дому в ярости, Летти грызла ногти, а Никки тайком бегала на свидания. Похоже, я таки испортил тихую мышку. Так же мне звонила сама Никки и спрашивала, как я устроился. Несмотря на её неуклюжее любопытство, я понял главное: она боится, но хочет остаться в Италии и учиться в художественной академии. Она рискнула и вместе с Джанни сходила к одному известному преподавателю. Он весьма неплохо оценил её работы, но посоветовал потратить год на подготовку, чтобы удачно поступить. Никки ведь самоучка. Гала никогда не приветствовала её увлечение живописью. Я пообещал ей, что всегда готов приютить её, как только устроюсь сам. В какой-то степени я был ей должен. К тому же она всегда относилась ко мне неплохо, а в детстве мы даже дружили. Но я ещё и посоветовал ей напрямую поговорить с моим отцом. Женившись на Гале, он взял ответственность и за Никки. Так почему ему не выполнить её просьбу и не оплатить обучение? Тем более что он в состоянии это сделать и, честно говоря, на шмотки Гала и Летти тратят намного больше.

Я как раз вышел из душа, когда услышал свой разрывающийся телефон. Отец. Не прошло и года. Я пару секунд с сомнением посмотрел на телефон, но потом всё же ответил.

‒ Ты какого чёрта сбежал из дома? ‒ рявкнул он, минуя вежливое приветствие.

‒ И тебе доброе утро, папа. Из дома меня выгнали, вот и ушёл, ‒ спокойно ответил я.

‒ Ты просто неправильно истолковал слова Галы.

‒ Папа, скажи мне, пожалуйста, как можно неправильно понять фразу: «Пошёл вон из моего дома!» Это когда ты переписал мамин дом на свою жену?

‒ Ничего я не делал, ‒ снизил темп напора отец. ‒ Хорошо, с этим я разберусь потом. А теперь объясни мне, зачем ты испортил ужин. Гала сказала, что ты перевернул торт на поклонника Летти.

‒ Это бред. Франко Нерри никогда не был и не будет поклонником этой дуры. Он ‒ гей! И они обе об этом знали. Он пришёл в гости с немного другой целью, и это точно была не Летти.

‒ Но зачем было переворачивать на него торт и вино?

‒ А что ещё мне оставалось, если эти… подмешали ему в вино возбуждающее средство, чтобы Летти забеременела? Тебе так необходим скандал? А он точно был бы, когда Гала предъявила бы беременную доченьку семье Нерри.

‒ Гала говорила, что ты будешь врать, ‒ вздохнул отец. Я не сильно удивился.

‒ Не веришь мне, спроси у Никки. Только сделай это наедине, когда на девочку не будут давить мать и сестра. Она сама предупредила меня о мерзкой затее, и я собственными глазами видел, как Летти подсыпала в бокал. Упаковку я выбросил в мусор. И знаешь, мне уже давно наплевать на то, что говорит и в чём обвиняет меня твоя жена. Если ты хочешь быть непроходимым дураком, будь им. Я больше не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ‒ тихо ответил я, решившись разрушить мосты за собой. Я устал от противостояния и попыток вернуть отца в свою жизнь.

‒ Марко, ‒ так же тихо позвал меня он и замолчал. Лучше бы кричал.

‒ Да, я солгал. Мне до сих пор не всё равно. Ты странно себя ведёшь. Требуешь с меня, как с родного сына, а относишься как к постороннему. Я сделал выбор за тебя. Прощай… папа.

Разговор дался мне сложно. Пусть сам живёт в своём аду, а я попытаюсь отыскать своё счастье. К сожалению, позвонить Франко как обещал, у меня не получилось. Набранный мною номер не отвечал, а Чезаре объяснил, что младшему Нерри пришлось срочно уехать по делам в другую страну. Чезаре был у них в офисе и случайно узнал об этом. Так что наша встреча вновь откладывалась. Я не знал, чем себя занять, но судьба решила сама. Она заявилась в студию в виде нервного Джузеппе. Чезаре тут же ринулся отпаивать друга горячим чаем с травами, такой он специально держал для тех, кого доведёт до белого каления. Если судить по поведению, у модельера были проблемы.

‒ Джузеппе, давай рассказывай, что довело тебя до такого состояния? ‒ Чезаре удобно устроился в кресле.

‒ У меня нет главной модели! ‒ чуть не плача выкрикнул он. ‒ Это катастрофа!

‒ А куда подевался твой золотоволосый мальчик? ‒ удивлённо поднял бровь Чезаре.

‒ Его сманили. И это за три дня до показа и открытия Недели! Это колоссальные убытки, друг мой. Где я найду достойную модель? Они все заняты.

‒ Тебе нужен именно блондин? ‒ поинтересовался Чезаре, а у меня дёрнулся глаз.

‒ Да. Цвета костюмов подобраны именно для блондина. А…

‒ Такой подойдёт? ‒ махнув в мою сторону рукой, добил меня Чезаре. Заметив загоревшиеся глаза Джузеппе, я попытался быстро ретироваться из комнаты, но был пойман в цепкие лапки мелкого модельера.

‒ Спасите! Я не хочу на подиум. Честное слово, я там ничего не забыл, ‒ запричитал я, пытаясь вырваться из бульдожьей хватки.

‒ Марко, перестань! Джузеппе ведь нас выручил? Теперь наша очередь, точнее, твоя. ‒ Чезаре всегда умел находить нужные аргументы.

‒ Я правильно двигаться не умею, ‒ сделал я последнюю попытку.

‒ Не ври. Тебя учила Бьянка, давно, но это как езда на велосипеде, ‒ невозмутимо ответил Чезаре. ‒ До показа три дня. Постановщик шоу сделает так, что ты с закрытыми глазами будешь порхать по подиуму.

‒ Я должен кое-что изменить в последнем выходе, ‒ засверкали творческим фанатизмом глаза Джузеппе. ‒ Я знаю, в чём ты выйдешь!

‒ В женском платье не выйду! ‒ сразу предупредил я.

‒ А на шпильках? ‒ щенячьим взглядом уставился на меня модельер. Только что лапки не поднял и язык не вывалил. Мопсик с хваткой бультерьера.

‒ У-у-у, ‒ выдал я и вновь попытался скрыться. Не вышло!

POV Франко.

Проблемы появляются тогда, когда их совершенно не ждёшь. Сразу после ошеломительного ужина у этих русских дамочек мне пришлось уехать на целых четыре дня. И куда? Почти на другой конец света. Но есть один плюс во всей этой ситуации. Я нашёл Марика и, если интуиция меня не обманывает, Марию. Хотя поверить в то, что эти две такие разные личности на самом деле один человек очень трудно. Но его голос… такой же бархатистый, с теми же притягательными оттенками и глаза. Колдовские необычные глаза. Я специально напряг свою службу безопасности, и они проверили. Нет, и не было у Чезаре-Доминико Астари никакой племянницы Марии. Никогда. Потому как он был единственным ребёнком в семье. Вот сегодня я с этим интриганом и разберусь.

К моему глубокому стыду и сожалению, на открытие персональной выставки я опоздал, хоть и отослал Чезаре поздравление. Я прошёлся по залу, где было довольно много посетителей. Мне всегда нравились его работы. У него была своя эстетика, своё видение мира и человека в нём. Темой этой выставки была двойственность человека. Его тень и свет, видимая для всех сторона и потайная, спрятанная глубоко в душе. И мне было интересно посмотреть, что же у него получилось. Основная масса посетителей выставки задерживалась в глубине зала, там, где висели самые главные и лучшие работы. Я дождался, когда толпа поредеет и подошёл. Ошеломительно. Прекрасно. Как подарок от феи в новогоднюю ночь.

Центром композиции была большая чёрно-белая фотография. Два лица, словно разделённые зеркалом. С одной стороны было, казалось бы, женское лицо с манящими выразительными глазами и улыбкой Моны Лизы. С другой стороны, как отражение, было мужское: загадочное, немного грустное, слегка мечтательное. Самое удивительное было в том, что это были два лица одного человека. Моего человека. С фотографии смотрели друг на друга Мария и Марик. Моё наваждение, моя мечта. Инь и ян, мужское и женское, всё, что присутствует в каждом человеке, было выражено в этой фотографии. Мечты и реальность, потаённые наши желания и страхи. Разве никто из нас иногда не представлял себя другим человеком? Разве не бывает женщин с истинно мужским характером или мужчин с мягким женским нравом? Иногда природа прячет женскую суть в мужском теле, а мужскую в женском. И тогда только человеку решать, как он будет жить, какую судьбу изберёт. Кто-то решается и делает шаг к принятию себя, а кто-то всю жизнь прячется за масками, боясь осуждения. Он умирает несчастным и, чаще всего, безумно одиноким. Человек, живущий в гармонии с самим собой, не нуждается ни в чьём одобрении и миру приходится в итоге принять его таким, какой он есть.

По обе стороны от центральной фотографии располагались ещё две парные работы: ангел и демон, святой и грешник. Это я решил так для себя. И везде был Марик. Такой разный, и такой естественный во всех образах. Этот парень очень талантлив как модель. Я подозвал администратора, чтобы узнать ‒ купил ли кто эти работы? К моему счастью, оказалось, что нет. Чезаре выставил довольно высокую стоимость этим работам, но для меня она была вполне приемлема. Я выписал чек на все фотографии с участием Марика. Не знаю, приведёт ли та химия, которая вскружила мне голову на балу, к отношениям, но его образ навсегда останется со мной.

К Чезаре я добрался только к вечеру. В его апартаментах было на удивление тихо, лишь где-то в глубине едва слышно играла умиротворяющая мелодия блюза. Чезаре выглядел уставшим. Он жестом пригласил меня следовать за собой. Мы прошли в небольшую комнату, служившую ему кабинетом. Он предложил мне вина, но я отказался.

‒ С чем пожаловал? ‒ поинтересовался Чезаре, расположившись в кресле напротив.

‒ Сегодня посетил выставку. Она великолепна. Я купил несколько твоих работ.

‒ Я даже догадываюсь, какие именно это работы, ‒ заговорщицки подмигнул он мне.

‒ Я хочу с ним встретиться, ‒ заявил я о своих намерениях.

‒ Сейчас это невозможно.

‒ Почему? Я знаю, где он живёт.

‒ После того, как он так экстремально спас твою шкуру, тот адрес уже недействителен. Его выгнали из дома.

‒ Из-за того недоразумения? ‒ воззрился я на Чезаре.

‒ Из-за срыва грандиозных замыслов, ‒ поднял он вверх палец. ‒ Ты даже не представляешь, из какой задницы он тебя вытащил.

‒ Из какой же?

‒ Тебя хотели опоить возбудителем и использовать как племенного быка, ‒ ухмыльнулся Чезаре, глядя на моё вытягивающееся лицо. Звук упавшей челюсти раздался в моих ушах.

‒ Что? Его родственницы совсем рехнулись? Я бы на них в суд подал!

‒ Они не его родственницы. Это всего лишь жена его отца и её старшая дочь. Младшая была в сговоре с Марко.

‒ Его зовут Марко, ‒ довольно улыбнулся я, мигом забыв о коварных женщинах.

‒ Марко Лойе-Росси. Он мой крестник.

‒ Росси? Сын Бьянки?

‒ Да.

‒ Маскарад на балу не был розыгрышем?

‒ Это была моя идея. Небольшой маскарад, чтобы скрыть присутствие Марко от нежелательных взглядов некоторых знакомых тебе особ.

‒ Я так понимаю, портрет присвоили именно они?

‒ Да, и такой поступок вполне в духе его мачехи. Мерзкая женщина, слишком любящая деньги.

‒ И где мне его искать теперь? ‒ с надеждой спросил я Чезаре.

‒ Сначала ответь мне, Франко, зачем? Что ты хочешь от Марко, кроме секса?

‒ Ты такой прямолинейный, ‒ вздохнул я. ‒ Меня дико тянет к нему с первого же мгновения, Чезаре. Как мотылька к огню. Я хочу не только переспать с ним, поверь мне. Похоже, у меня с моим отцом одна проблема: мы влюбились в Росси с первого взгляда. Он в мать и любит её до сих пор, а я в сына.

‒ Ты планируешь быть завтра на показе Джузеппе Сальдивари? ‒ неожиданно поинтересовался Чезаре.

‒ Не знаю. Пока ещё не решил, ‒ пожал я плечами. ‒ Приглашение я видел сегодня у себя на столе.

‒ Я советую тебе посетить это мероприятие. Там будет интересно. Очень, ‒ многозначительно намекнул Чезаре.

‒ Н-да? Я буду!

‒ Тогда до завтра. Я провожу.

Мы почти дошли до двери, когда прозвучал звонок. Чезаре вздохнул, пробормотал что-то по поводу наплыва неожиданных гостей и отворил дверь. Его усталость мигом слетела, сменившись яростью. Такой скорости смены эмоций я никогда у него не видел. Грядёт буря, надо ноги уносить. На пороге, с небольшим чемоданом на колёсиках стоял высокий импозантный мужчина. На вид я дал бы ему не больше сорока, несмотря на обильную седину. Холёное красивое лицо, уставший властный взгляд. Если судить по дорогой одежде известной марки, мужчина далеко не беден.

‒ До завтра, Франко, ‒ спокойно произнёс Чезаре, но в этом спокойствии было столько эмоций. Я пожал ему руку и вышел, пройдя мимо слегка посторонившегося мужчины. Напоследок услышал рычание:

‒ Какого дьявола тебе здесь нужно, Тони?

Отступление второе. Поздний вечер в Милане.

Чезаре всматривался в знакомые черты и не мог понять, что же он нашёл когда-то в этом человеке. Его Тони никогда не выбросил бы своего сына за черту собственной жизни. И никогда не усомнился бы в любимом, родном и беззаветно преданном человеке, таком, какой для него была Бьянка. После почти семнадцати лет счастливого брака, основанного на любви и доверии, как он смог поверить инсинуациям какой-то стервы? Гала лично ему, Чезаре, никогда не нравилась. Он в первый же момент знакомства почувствовал фальшь, сочившуюся изо всех пор её кожи. Но… Бьянка была слишком добрым человеком и сразу же пожалела знакомую, попавшую в бедственное положение. А эта женщина успела изучить Тони достаточно, чтобы узнать его слабые места. Он был слишком ревнив.

‒ Ты меня впустишь, или так и будешь держать на пороге? ‒ вырвал Чезаре из ступора хмурый голос.

‒ А ты сначала убеди меня, что я должен впустить тебя в своё жилище, а не спустить с лестницы, ‒ в тон ответил он.

‒ Нам необходимо поговорить? ‒ сделал пробную попытку Тони.

‒ Мы уже говорили. Пять лет назад.

‒ Говорили? ‒ хмыкнул мужчина. ‒ По-моему мы подрались, а не поговорили.

‒ Сам виноват! ‒ огрызнулся Чезаре.

‒ Виноват, ‒ отвёл глаза в сторону гость. ‒ Я хочу помириться с сыном.

‒ А у тебя есть сын? В тот наш памятный разговор ты, Тони, назвал его чужим ублюдком.

‒ Чезаре, не дави на больную мозоль! Я помню и без тебя всё. Был неправ!

‒ Чтобы это понять, тебе понадобилось пять лет? Как же ты сумел заработать такое состояние, если настолько долго до тебя доходят элементарные вещи? Просто экономическое чудо!

‒ Чезаре! ‒ рыкнул уже нетерпеливо Тони, стукнув кулаком по двери. ‒ Я всё равно встречусь с ним, хочешь ты этого или нет!

Чезаре развёл руки в стороны и шутливо поклонился, отходя от двери и давая гостю дорогу. Тони стремительно ворвался в квартиру, видимо опасаясь, что хозяин передумает. Он бросил вещи и громко позвал:

‒ Марко! Я знаю, что ты здесь!

‒ Не кричи, он спит. Только недавно вернулся, ‒ произнёс Чезаре, подходя к небольшому столику и наливая в два пузатых бокала коньяк. Один он протянул своему старому другу. Хотя… другу ли? Антон Лойе мог быть кем угодно, только не другом.

‒ И где же он бродил? ‒ изволил поинтересоваться Тони, взяв бокал. На один короткий миг их пальцы соприкоснулись, и словно молния пронзила обоих. Чезаре отвернулся и не заметил, как вздрогнул Тони.

‒ Один мой друг попросил у Марко помощи. Парень не смог отказать. Твой разговор не может подождать до утра? Поехал бы к жене и доченькам. Отдохнул с дороги.

‒ Издеваешься, ‒ хмыкнул Тони. ‒ Гала ничего не знает о моём приезде. Я отправился к вам прямиком из аэропорта.

‒ С чего такая таинственность?

‒ Я подал на развод, ‒ чётко произнёс Лойе и повернулся, услышав шорох у двери. Там стоял Марко, полностью одетый и с собранными в хвост волосами.

‒ Где-то собака сдохла? ‒ скептически поднял точёную бровь его сын.

‒ Просто я перестал прятать голову в песок и сделал анализ. Сам. Ты действительно мой сын.

‒ В этом сомневался только ты, ‒ безразлично пожал плечами Марко, присаживаясь в глубокое мягкое кресло. Он поставил локти на колени, сцепил руки и внимательно вперил взгляд в отца, ожидая дальнейших слов. Тони понял, что никто помогать ему не будет.

‒ Каждый человек, Марко, переносит горе по-своему. Мне было очень и очень тяжело во время болезни твоей мамы. Я знал, что потеряю её. А после смерти горечь настолько захлестнула меня, что я потерялся в ней. Не мог работать, не мог находиться в доме, где столько лет мы прожили счастливо.

‒ Не одному тебе было тоскливо и тяжело. Ты мог прийти ко мне, но пошёл к ней, ‒ в спокойном голосе Марко прозвучал упрёк, и Тони знал, что заслуженный.

‒ Мне необходима была близость с кем-то, кого бы я не любил. Обычная физическая близость. Но… Гала умеет найти нужные слова в нужный момент. Один из старых поклонников Бьянки подошёл ко мне и выразил соболезнования, а она… Гала вдруг расплакалась и призналась, что все эти годы любила меня. Это выбило меня из колеи. А потом она назвала несколько знакомых имён, упомянув, что… Впрочем, неважно. Я позволил себе усомниться в Бьянке, потому что вдруг стало легче. Потеря стала легче.

‒ Я не понимаю, ‒ покачал головой Марко. ‒ Как ложь может облегчить боль?

‒ Может, ‒ грустно усмехнулся Тони, делая очередной маленький глоток коньяка. ‒ Когда одна боль становится сильнее другой. Боль от потери заставляет плакать сердце, а боль от предательства злиться душу. Это легче, чем любить того, кто бросил тебя и ушёл туда, откуда нельзя вернуться.

‒ Но она же не виновата в этом. Никто не виноват, отец.

‒ И это тоже мне известно, но я нашёл своё лекарство от горя. А потом Гала принесла те бумаги, где чёрным по белому было написано, что ты не мой ребёнок.

‒ И ты поверил, ‒ напомнил об ошибке Чезаре. Он давно уже выпил свою порцию и теперь крутил в длинных красивых пальцах пустой бокал.

‒ Одна ложь легла на другую, и я позволил себе оказаться в дураках.

‒ Почему ты сделал анализ? ‒ задал вопрос Марко.

‒ Я словно проснулся от долгого сна, когда решил, что отпущу тебя. Сказать было так легко, тем более меня как будто подталкивали к этому шагу. То враньё Летти, когда она рассказала о твоей ориентации и работе в клубе, было первой ласточкой, заставившей меня задуматься. Я стал вспоминать все ваши конфликты и словно из маленьких осколков мозаики выкладывать цельную картину. А потом история с портретом. Как она могла так поступить?

‒ Как? Очень просто, ‒ засмеялся Марко, вставая из кресла и подходя к отцу. ‒ Для твоей жены самой первой ценностью всегда были деньги. Не люди, не чья-то память, и даже не собственные дочери, хотя Летти в достаточной мере похожа на неё. Она уже знает о разводе?

‒ Нет. Сначала я хотел бы поговорить с ней. Узнать причины.

‒ О-о-о! Всё ясно. Она вновь соврёт, что у неё не было выхода, что необходимо было ставить на ноги дочерей, что это была ложь во спасение и так далее, ‒ произнёс Марко. ‒ И что-то мне подсказывает, что ты снова поверишь и простишь.

‒ Нет!

‒ Нет? Тогда почему ты здесь, а не там? Почему она до сих пор в доме моей матери?

‒ Я приехал помириться с тобой и очень надеюсь, что ты сможешь меня простить!

‒ Пока ты не сделал ничего, чтобы мне искренне захотелось это сделать! ‒ отрезал Марко и двинулся к выходу.

‒ Марко! Ты куда? Мы не договорили!

‒ А я больше не хочу разговаривать. Я жажду увидеть твои деяния.

‒ Но не посреди ночи же, ‒ попытался урезонить его отец.

‒ Твоя жена выставила меня из дома именно посреди ночи, ‒ усмехнулся уже на пороге Марко. ‒ Пойду, пройдусь! Надеюсь, что к моему возвращению студия уцелеет.

После ухода Марко в огромной квартире воцарилась тишина. Музыку кто-то давно уже выключил, и в гулком молчании слышалось только дыхание двух мужчин. Тони снял пиджак и бросил его на кресло, в котором сидел его сын. Развязал галстук и отправил его туда же. Расстегнул пару пуговиц на белой рубашке, вынув запонки, закатал рукава, обнажив крепкие загорелые запястья. Всё это время за ним наблюдали внимательные глаза Чезаре. В них потихоньку разгоралось пламя, которое фотограф изо всех сил старался затушить. Но пламя не сдавалось, вызывая в памяти одну картину за другой. И почему-то он был уверен, что Тони думает сейчас почти о том же, о чём и он сам.

‒ Почему ты ничего не сделал? ‒ прозвучал в тишине чуть хриплый голос Тони, и Чезаре поднял на него удивлённый взгляд.

‒ А что я должен был сделать, если ты вновь сделал свой выбор? Торчать под окнами твоего особняка, как брошенная невеста? В первый раз я принял твой выбор, потому что Бьянка была этого достойна, и ты влюбился в неё. А для меня она была названной сестрой и близким человеком. Я был даже рад за вас, хоть мне и было больно, Тони. А второй… Прости, но мне стало просто противно!

‒ Но ты мог меня остановить!

‒ Не перекладывай вину с больной головы на здоровую! Так, кажется, у вас говорят? Ты взрослый мужчина, чтобы самому решать, с кем спать и кого любить!

‒ Ты же знал, что я не люблю Галу и за все эти годы… Ты ни разу даже не позвонил мне, Чезаре! ‒ закричал на него Тони, выплёскивая накопившуюся обиду. ‒ Мне чертовски одиноко было все эти годы!

‒ Упрямый осёл! ‒ заорал в ответ Чезаре, вскочил с кресла и швырнул бокал в стену. ‒ Ты сам вышвырнул нас с Марко из своей жизни. Сам отгородился этой стервой как Великой Китайской Стеной. Мы должны были головы себе разбить об неё, чтобы пробиться к тебе?

‒ Ты всегда уверял меня, что любишь!

‒ И я до сих пор люблю тебя, придурок! ‒ Чезаре толкнул Тони на диван и в ту же секунду оседлал его колени.

Их губы соприкоснулись в бешеном поцелуе. Скопившаяся за годы страсть разрушала барьеры, рвала защиту, выстроенную день за днём, в клочья, наполняя сердца собой, пробуждая ото сна чувства. Они кусали губы друг друга, пили энергетику, плескавшуюся вокруг, ничего не замечая. Руки Тони коснулись напряжённой спины Чезаре, пальцы пробежались по гладкой коже рук, вновь вернулись на поясницу. Чезаре потерял свой хвалёный контроль, прикоснувшись к тому, о ком мечтал долгие годы. Он целовал виски, покрытые сединой, высокий лоб, веки любимых глаз, вновь возвращался к губам. Его рука ласкала шею, другая активно расстёгивала пуговицы на рубашке, чтобы добраться до упругого живота. Ладони Тони скользнули за ремень тёмных джинсов Чезаре и добрались до всё ещё гладкой кожи ягодиц.

‒ Как занятно, ‒ раздался рядом насмешливый и удивлённый голос. Мужчины встрепенулись и застыли. Чезаре даже не подумал слезть с колен.

‒ Марко? Ты же гулять ушёл? ‒ наконец выдал он, вцепившись пальцами в воротник белой рубашки, кое-как держащейся на плечах её обладателя.

‒ Да я уже нагулялся, ‒ хмыкнул Марко, разглядывая живописную композицию на диване. ‒ И давно вы вместе?

‒ Мы были вместе… Ещё до встречи с твоей мамой, ‒ признался его отец, крепче вцепившись в ремень брюк Чезаре. Почему-то им обоим так и не пришла в голову мысль разъединиться.

‒ А-а! Кстати, отец, я думаю, что смогу тебя простить, ‒ произнёс Марко, вызвал на лице Тони неуверенную улыбку просыпающейся надежды. ‒ Но при одном условии. Моей законной мачехой станет Чезаре!

‒ Что??? ‒ прозвучали в унисон два растерянных голоса.

‒ Вы меня услышали! Между прочим, у Чезаре в спальне очень большая и удобная кровать. И я очень крепко сплю.

Ошеломлённые мужчины молчали до тех пор, пока не стихли шаги Марко. А потом… они смеялись долго, выпуская на волю страхи, разбитые мечты, взаимные обиды. В душе каждого из них расцветала надежда на лучшее.

Глава 8

POV Марко.

Вокруг меня хаос! Кажется, что в этом мелькании лиц, во всплесках эмоций, в переливах цветов и тканей нет ничего упорядоченного, но это только на первый взгляд. Каждая из моделей знает своё место, каждый из ассистентов в курсе своей работы, каждый визажист и стилист занят делом. Это весьма и весьма упорядоченный творческий хаос. За эти три дня Джузеппе как столетний вампир выпил из меня всю кровь, а его постановщик шоу только тем и занимался, что гонял меня в хвост и гриву. Поначалу было тяжело, особенно перестроиться психологически. Уже к концу первого дня моё тело вспомнило старые уроки, а в голове выстроился чёткий план действий. Что ни говори, а с Джузеппе работали профи. У меня было три выхода. Два в середине и один в финале. Точнее, самый главный выход. Тот, о котором мечтают многие начинающие модели. Финальный!

Думал, мне начнут по мелкому пакостить, ведь я появился ниоткуда и отхватил самый лакомый кусок. Но всё было спокойно. Во-первых, наверное, не рискнули, видя слишком хорошее ко мне отношение известного и популярного модельера. Во-вторых, многие просто опасались, толком не зная, кто же я такой. А в-третьих, как, оказалось, сыграла роль выставка Чезаре. Для многих в Милане я теперь новая муза известного фотографа, о которой, опять же, никто и ничего не знает. Я ‒ загадка, а это всегда волнующе. Мне кажется, что именно на это и сделал ставку хитрый маленький Джузеппе Сальдивари.

Сегодня утром отец преподнёс мне две хорошие новости, видимо, чтобы поднять мой моральный дух. Это каким же перепуганным я выглядел утром? Новости были безумно приятными. У меня есть собственный дом в Милане и огромный счёт в банке. Состояние мамы отец за эти годы приумножил раза в три, и оно полностью принадлежало мне. Несмотря на все его злые слова в прошлом, я сразу же поверил, когда он признался, что отдал бы мне эти деньги и дом в любом случае. Ему было интересно наблюдать: сломаюсь или выстою в нашем противостоянии. Приятно понимать, что я смог всё же удивить своего упрямого родителя. И отцу нравилось, как я поступал и к чему стремился. Правда, он очень хорошо это скрывал.

Мой отец весьма сложный и своеобразный человек, впрочем, как и Чезаре. Почему-то меня совершенно не удивила та сцена, свидетелем которой я вчера стал. Где-то в глубине души я догадывался о чём-то подобном. Они слишком сильно поссорились, до такой степени, что пять лет совершенно не общались. Для друзей это очень большой срок. Причиной выступали мы с мамой, но мне казалось, что было что-то ещё, о чём я совершенно не знал. Я стал ещё больше уважать своего крёстного. Для по-настоящему любящего человека самое главное, чтобы его избранник или избранница были счастливы. И в своё время Чезаре сделал этот выбор, отпустив моего отца к маме. Он дал ему возможность испытать радость отцовства, узнать, что такое семейное счастье. Он остался для них другом, настоящим и преданным. Какими же забавными они выглядели утром… Словно два здоровых лоснящихся и объевшихся сметаны кота. Но моё полное прощение отцу всё же придётся заслужить.

Коллекция Джузеппе мне в целом понравилась. Она была вполне в духе современных тенденций, и, хоть я и являюсь приверженцем классического стиля, несколько вещей для себя присмотрел. К примеру, длинная рубаха в арабском стиле, в которой я впервые вышел на подиум, мне пришлась по вкусу. Джузеппе пообещал подарить мне такую же, только зелёную, под цвет моих глаз. Я было возмутился и сказал, что вполне в состоянии её купить, на что мне махнули рукой и погрозили тонким пальчиком. Джузеппе был сегодня… очень заметным. Костюм в ярко-красную клетку с вкраплениями жёлтого и зелёного цвета, состоящий из узкого пиджака и таких же узеньких и слегка укороченных брюк шёл ему неимоверно, совершенно не делая смешным, а только подчёркивая индивидуальность. Он такой и есть ‒ яркий, смешливый и подвижный, как ртуть.

Я посмотрел на себя в большое напольное зеркало, коих в этом дурдоме, именуемом «закулисье модного показа» было полно, и подумал: «Руками и ногами отмахивался от участи модели, и что я делаю? Гуляю по подиуму во время Недели Высокой Моды и не где-нибудь, а в Милане. Мама была бы в восторге». Очередная ассистентка Джузеппе поправила у меня на голове слегка растрепавшуюся в суматохе прядь волос, убрала с белого шёлкового пиджака несуществующую пылинку и поставила передо мной туфли на шпильке. Десять сантиметров. Кошмар! Молодой мужик в белом шёлковом костюме и на шпильках, а что делать? Каприз Джузеппе.

Чезаре перед самым началом показа заглянул за кулисы и предупредил, что в зале меня ожидает сюрприз. Неужели сам Бриллиантовый Принц пожаловал? Так и есть. Франко сидел в первом ряду, напротив конечной точки. Захочешь не заметить, всё равно увидишь. Я хотел не только увидеть его. Но и пощупать, и поцеловать, и… Много всяких «и».

Я выдохнул и сделал шаг, словно пересёк невидимую черту, отделяющую закулисье от чуда. Вспышки фотокамер, свет софитов и отблеск восторженных улыбок. Лёгкий непринуждённый шаг, точка, на несколько секунд замереть, найти взглядом Франко… Он смотрит на меня заворожённо и неотрывно. Я теперь понимаю женщин, готовых убить за один вот такой вот взгляд. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Но… чёткий разворот и в обратный путь. Через несколько минут я вышел вместе с другими моделями и Джузеппе. Он довольный и сияющий шёл рядом со мной. Я был рад за него, за его мастерскую работу, за золотые руки и необъятную фантазию. Забавно было наблюдать, как он совершенно не теряется среди высоких парней и девушек. Мне, да ещё на шпильках, он еле доставал до груди. Маленький гений Джузеппе Сальдивари. Я вновь нашёл взглядом Франко и, неожиданно для самого себя, подарил ему улыбку, в которую вложил свои чувства и надежды. «Подари мне сказку, мой Бриллиантовый Принц», ‒ попросил я его взглядом. Я хочу счастья.

POV Франко.

Я принял намёк Чезаре к сведению и прибыл на показ Джузеппе Сальдивари. Мне нравился этот забавный и весёлый, но с отличной деловой хваткой человек. У меня самого в гардеробе имелось несколько вещей, созданных его фантазией. Чезаре дал понять, что Марко будет где-то здесь. Насколько мне было известно, он не являлся профессиональной моделью, и каково же было моё удивление, когда где-то в середине показа я увидел парня на подиуме. Его появление заметили многие. Судя по волне шепота, прокатившейся по залу, многие, в том числе и коллеги-фотографы, узнали лицо, засветившееся на нашумевшей выставке Чезаре-Доминико Астари. Замечая так много заинтересованных взглядов, мне всё больше хотелось увезти Марко и спрятать, чтобы он был моим и ничьим больше. «Ты становишься собственником, Франко», ‒ поздравил мысленно я себя.

Финальная точка показа была великолепна. Очередное появление Марко вызвало вздох восхищения. Высокий, гибкий, с летящей походкой и чуть отстранённой улыбкой, он притянул к себе все взгляды. Белый шёлковый костюм был словно сшит специально под него, подчёркивая мягкий тёплый цвет кожи, зелень глаз. Он был похож на ангела. Моего личного ангела. Я улыбнулся, заметив, как легко он двигался. Из-под края чуть свободных брюк мелькала тонкая высокая шпилька. Интересно, откуда у Марко такое мастерство хождения на каблуках? На травести он совершенно не похож, даже если учесть немного женственные черты лица. Когда он вновь оказался на краю подиума вместе с остальными моделями и Джузеппе, я не смог сдержаться и аплодировал со всеми. А этот хитрец вдруг повернул ко мне свою блондинистую голову и подарил ослепительную улыбку, заставившую меня забыть, как дышать. Его красивые губы, словно о чём-то спрашивали меня, а я не мог ничего сказать. Только моё сердце понимающе пело в ответ.

Я, проникнув за кулисы, от всей души поздравил Джузеппе с успехом новой коллекции и тихо спросил, где мне найти его белого ангела. Он понимающе улыбнулся и показал направление. Марко был один. Он уже успел переодеться и стоял спиной ко мне, пытаясь собрать свои длинные волосы в хвост. Я тихо подкрался и обнял его за плечи, не давая трепыхнуться. Чуть не заработал локтем в живот, но меня каким-то шестым чувством опознали.

‒ Я тебя ждал, ‒ произнёс Марко, слегка повернув голову. Я не удержался и поцеловал его в приоткрывшуюся шею.

‒ Прости меня. Я не смог ответить на твой звонок, ‒ повинился и аккуратно прихватил мочку его уха. Марко прислонился спиной к моей груди.

‒ У меня с утра был такой мандраж, что я совершенно ничего не смог съесть. Давай поедем куда-нибудь в уютное тихое место и перекусим, а то у меня в желудке плещется океан кофе. Что-нибудь лёгкое, но сытное?

‒ Я знаю одно чудесное место. Это рядом с метро Repubblika. Там есть такая тихая улочка, ‒ начал я было говорить, но меня прервал весёлый смех.

‒ Я знаю это место. Сам люблю там бывать. Я не против, только… покажи мне сначала своё любимое место в городе. Сможешь?

‒ Смогу, ‒ улыбнулся я. ‒ Это рядом.

К счастью, показ проходил действительно рядом с местом, где я любил бывать. Если у меня находилась свободная минута, я обязательно заскакивал сюда. Марко естественно восхитился старинным и прекрасным Собором Duomo, но я сумел удивить его. Дело в том, что здесь есть скрытая опция, о которой обычные туристы даже не догадываются. В здании имеется лифт, с помощью которого можно попасть на крышу собора и насладиться прекрасными видами города. Правда, жаль, что из-за висящего в последнее время над городом смога не часто можно увидеть верхушки гор вдалеке. Но впечатление всё равно получаешь потрясающее.

‒ Боже! ‒ выдохнул Марко, когда мы оказались на крыше собора, глядя на мириады огней внизу. Город был как на ладони. Ночной и сияющий. Зрелище было великолепным и захватывающим дух.

Мы долго целовались, обнимались и шептали всякую чушь. Марко тихо смеялся, а я обещал, что привезу его сюда однажды на рассвете. А потом мы всё же уехали, поужинали в любимом нами ресторанчике, немного побродили по городу и приехали ко мне. Я давно жил один в огромном старинном доме. Марко крепко держал меня за руку и шёл за мной, вглядываясь в таинственный полумрак комнат. У нас ещё будет время пройтись по дому и насладиться шедеврами мастеров, собранными членами моей семьи. Вдохнуть запах роз, цветущих в саду, выпить кофе, наслаждаясь недолгими мгновениями утреннего покоя.

Моя комната встретила нас уютом. Большая кровать манила к себе. Я не стал набрасываться на своё сокровище, как голодный волк на добычу. Мне хотелось осторожно, шаг за шагом открывать Марко для себя. Я снял с него лёгкий стильный пиджак, затем одну за другой расстегнул пуговицы на чёрной рубашке, потянул её с плеч. Марко откинул голову назад, позволил мне целовать свою стройную шею, симпатичное ухо, висок, вдыхая запах его шелковых волос. Одна моя рука скользнула по подтянутому плоскому животу, другая запуталась в белых волосах. Медленно, наслаждаясь ощущением гладкой упругой кожи, я провёл рукой вверх, коснулся горошины соска и услышал шепот:

‒ Франко… Я хочу почувствовать тебя.

‒ Сейчас, ‒ шепнул в ответ.

Я не стал полностью отстраняться, всё так же лаская его кожу губами, сноровисто избавился от собственной одежды. Брюки я просто расстегнул и позволил им упасть на пол. Отбросил их вместе с обувью и носками подальше. Кожа к коже. Душа к душе, всё ближе и ближе. Я повернул Марко к себе, заглянул в затуманенные глаза и опустился на колени. Легко стащил с него узкие брюки вместе с бельём и отбросил в сторону. Я погладил его ровный красивый член, поласкал яички и накрыл головку ртом. Марко чуть слышно застонал и откинул голову назад. Чуть покружив, я выпустил член и провёл языком несколько раз вдоль, позволив себе прочувствовать все венки. Спустился ниже и приласкал мошонку, чуть-чуть пососав. Я вернулся к головке и взял глубже. Мне нравилось вызывать у Марко лёгкую дрожь по телу и тихие сладкие стоны. Моя рука скользнула между его ног, и пальцы коснулись сжатого колечка мышц. Погладили его, слегка дразня.

Мне пришлось оторваться от своего увлекательного занятия и увлечь Марко на так долго ждущую нас постель, покрытую шёлковым бельём. Его белые волосы живописно раскинулись по подушке. Мои руки нырнули под неё и вытащили длинный полупрозрачный шарф. Марко, не сопротивляясь, позволил мне привязать свои руки к кованой спинке кровати.

‒ И зачем, позволь спросить? ‒ задал он вопрос, проверяя на прочность материал.

‒ Чтобы ты больше от меня не сбегал, ‒ усмехнулся я, дотягиваясь до тумбочки и доставая смазку и презерватив.

‒ А я разве собирался? ‒ насмешливо спросил он, раздвигая длинные стройные ноги.

‒ Ты полон неожиданностей, мой Марко, ‒ ответил я, поглаживая его ноги от тонких сильных щиколоток и поднимаясь всё выше. ‒ Я всего лишь слегка перестраховался.

‒ Ну, ну, ‒ улыбнулся он и тут же счастливо вздохнул, когда я добрался влажными пальцами до самого сокровенного.

Я растягивал его долго и нежно, изводя своей лаской и заставляя просить. Мне нравился его хриплый голос, полное страсти лицо и томный взгляд. При дневном свете его глаза казались серо-зелёными, но в моменты страсти они становились изумрудными. Одним слитным движением я проник в тесную глубину тела Марко и замер, наслаждаясь первым мгновением близости. Мой нетерпеливый партнёр издал тихий смешок, вырывая меня из нирваны и слегка толкнулся, явно намекая, что ему тоже хочется в чувственный рай. И я подарил его нам. Наши движения, наше дыхание, наши чувства… Они перемешались, стирая границы между ним и мной, делая нас одним существом. Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, так чувственно-прекрасно. И пусть многие смеются и ехидно поднимают бровь, намекая, что всё это бред, но когда находится тот единственный, кто тебе нужен, всё остальное исчезает, облетая шелухой. И ты понимаешь, что такое простое человеческое счастье. Разделить с кем-то одну судьбу на двоих ‒ это несбыточная мечта многих людей, тратящих свою жизнь на череду случайных партнёров. Когда небывалый по силе и мощи оргазм почти накрыл моё существо, я понял ‒ моё счастье у меня в руках. Его нельзя потерять!

Утром я проснулся рано. Насмотрелся на мирно сопящего Марко и тихо выскользнул из кровати. Приказав прислуге не шуметь, и моего гостя ни в коем случае не будить, я сел в машину и уехал. У меня было срочное дело. Никогда не думал, что выбрать два кольца ‒ такая сложная задача. Я достал всех в собственном магазине, пока не остановился на двух платиновых кольцах, сделанных в виде кельтского плетения. Они прекрасно смотрелись на мужской руке. Сделав покупку, я стрелой полетел домой. Марко ещё спал. Я усмехнулся, вспомнив как он, в конце концов, попросил пощады и уснул, положив голову ко мне на плечо. «Надеюсь, он меня не убьёт, когда покажу ему кольца», ‒ подумал я, пристраиваясь на постели рядом.

Глава 9

POV Марко.

Я проснулся, потянулся как сытый кот и изволил открыть глаза, чтобы тут же встретиться с тёмным бархатистым взглядом Франко. Он лежал рядом, одетый и слегка сонный.

‒ И давно ты встал? ‒ спросил я его, убирая с лица тёмную прядь. Он поймал мою руку и поцеловал в ладонь.

‒ Давно. Я хотел сделать кое-что до того, как ты проснёшься.

‒ И что же? ‒ спросил я, переползая ближе и укладываясь спиной к нему на грудь. Франко довольно хмыкнул и обнял меня. Хорошо-то как! Совершенно не хочется никуда уходить после проведённой вместе ночи, как я делал это всегда.

‒ Понимаешь, Марко, я никогда раньше не встречал человека, которому мне захотелось бы подарить… мир. Всё, что угодно. Всё, что он попросит.

‒ С желаниями надо быть осторожнее, милый мой Франко. А вдруг я попрошу подарить мне твоё королевство, Бриллиантовый Принц? ‒ тихо засмеялся я.

‒ Не попросишь, ‒ улыбнулся мне в волосы он. ‒ Ты на редкость благоразумен. Для начала я хочу подарить… себя и своё сердце.

‒ Франко, не пугай меня! Ты что задумал?

‒ Вот. Прими, пожалуйста, ‒ прошептал мне на ухо любимый человек, и перед моими глазами возникла чёрная бархатная коробочка на широкой ладони. Это… Я его убью!

‒ Франко! Убеди меня, что это не то, о чём я подумал! ‒ воскликнул я, переворачивая этого сумасшедшего на спину и садясь сверху на его бёдра. Его улыбка стала мне ответом. Я покачал головой и произнёс: ‒ Франко Нерри, ты с ума сошёл?

‒ Да! От тебя.

‒ Так нельзя, ‒ я наклонился и поцеловал его вкусные губы. Долго, нежно. ‒ Сколько мы с тобой знакомы? Всего ничего. Подумай об этом. Нельзя жениться на первом встречном.

‒ У меня чувство, будто я знаю тебя сто лет и вечность, ‒ упрямо ответил Франко. ‒ Мы подпишем брачный контракт, если тебя так волнует моё благосостояние.

‒ Это само собой, ‒ автоматически кивнул я головой, подтверждая.

‒ Значит, ты не возражаешь? ‒ с надеждой спросил Франко, а его руки так по-собственнически легли на мои бёдра. Обнажённые, между прочим.

‒ В принципе не возражаю, но точно не сегодня и даже не в этом году.

‒ Почему?

‒ Франко, это только в сказках люди благосклонно относятся к бесприданнице и безвестной красавице, которая выходит замуж за принца, а в жизни будут косые взгляды и океан сплетен. Я, конечно, не Золушка в полном смысле и кое-что за душой у меня имеется, но волны злословия не хочу. Кто я сейчас? Никто! Дай мне время встать на ноги, ‒ попросил я.

‒ Сколько? Я согласен только на год! ‒ заупрямился его Бриллиантовое Высочество. ‒ И кольцо тебе всё равно придётся надеть!

‒ У-у-у! Ты мне ещё штампик на лоб поставь ‒ собственность Франко Нерри! Руками не трогать!

‒ Штампик ставить не буду. У тебя лобик слишком красивый, чтобы его портить, а ручки я и сам оторву, вместе со всем остальным, ‒ проворчал Франко, заставляя меня смеяться. Такое упрямое выражение лица я уже видел. Так отец смотрел на маму, когда у них всё было хорошо. Когда у нас была семья. Счастливая семья.

‒ Помолвку хочешь? ‒ моё чудо кивнуло в ответ. Я вздохнул. ‒ Хорошо, только не вздумай о ней сказать кому-нибудь!

‒ А Чезаре? А моей семье?

‒ Им скажем, к тому же мой отец прилетел. Придётся и его обрадовать, ‒ хмыкнул я, тут же вспомнив кое о чём. ‒ Франко! Мне нужно ненадолго сбежать!

‒ Опять? ‒ вскинулся он, пытаясь ухватить меня за руки. А я быстрее!

‒ Сообрази мне завтрак, пожалуйста, а я обрисую тебе обстановку в моей семье. Вкратце и по-быстрому, а то меня отец ждёт.

‒ Пока не наденешь кольцо, никакого завтрака! ‒ услышал я ультиматум. Пришлось сдаваться. А у Франко великолепный вкус!

В свой собственный, как оказалось, дом я приехал в самый разгар сражения. Гала упрекала отца опять в чём-то, вероятно пытаясь давить на жалость. Летти хватало глупости вставлять в их разговор свои пять копеек, и одна только Никки стояла у дверей, бросая взгляды в сторону кухни, откуда на неё поглядывал Джанни.

‒ Да, я сделала подлость, когда выгнала Марика, но меня можно понять! Он подлец и негодяй! Неблагодарный! Я заботилась о своих дочерях и твоём сыне, как могла! Откуда мне было знать, что анализ ошибочный? Ты не можешь меня обвинять в чужой некомпетентности!

‒ Ты убедила меня, что я вырастил чужого ребёнка! Именно ты!

‒ Но Бьянка сама мне призналась! ‒ вдруг выкрикнула Гала, заставив отца заткнуться от неожиданности.

‒ Пасть закрой! ‒ не выдержал я и, наконец, нагрубил. Ну, сколько можно-то? Проигрывать надо тоже уметь.

‒ Мама, хватит! ‒ неожиданно вмешалась Никки. ‒ Вы не настолько были близки с Бьянкой, чтобы она тебе душу открывала. Обычно ей приходилось выслушивать твои жалобы. И ты заплатила своей подруге немалую сумму за те бумаги, где говорилось, что Марко не сын дяди Антона.

‒ Как ты можешь такое говорить о собственной матери? Откуда ты вообще взяла эту чушь?

‒ Я сама это видела и слышала! Вы просто не обратили на меня внимания, ‒ призналась Никки, опустив голову, а потом обратилась к моему отцу: ‒ Простите, дядя Антон. Я боялась сказать и позволила обижать Марко.

‒ Спасибо, Никки. Лучше поздно, чем никогда. Повторный анализ всё расставил на свои места. Знаешь, дорогая моя жена, а твоя подруга очень зла на тебя, ‒ ехидно улыбнулся мой папуля. ‒ В последний раз ты посмела расплатиться с ней изумрудными серёжками Бьянки. Как только в шкатулку залезла-то?

‒ У неё есть дубликат ключика, ‒ сдала мамочку Никки. Похоже, всё то, что она держала в себе многие годы, теперь лилось неудержимым потоком. «Бедная Гала», ‒ не смог сдержать я ехидной и довольной улыбки. Даже малышка Никки может ударить, если её довести.

‒ Короче, Гала. Мы все вместе возвращаемся в Москву, ты подписываешь документы на развод без всяких фокусов и возражений. Потом съезжаешь на квартиру, которую я купил для вас с Летти. И… я больше не желаю о вас ничего слышать. Кстати, фамилию вернёшь себе прежнюю.

‒ А Никки? ‒ вдруг озаботилась судьбой сестры Летти в кои-то веки.

‒ Ей решать, ‒ пожал плечами отец, присаживаясь в кресло. ‒ Если захочет, останется здесь и будет учиться в Академии Брера. Если нет, то уедет с вами.

‒ И на каких правах ей всё это? ‒ возмутилась Летти. ‒ Я тоже хочу учиться!

‒ Ты уже использовала свой шанс и отучилась. Целых два года в МГИМО, ‒ припомнил мой отец, а я добавил:

‒ Теперь можешь смело искать миллионера в мужья!

‒ Или идти работать в…

‒ Никки!!! ‒ не дала Летти закончить сестре фразу, но мы её поняли и не удержались от смеха.

‒ Если вы изволили забыть, дамы, то Никки крестница моей жены Бьянки и моя святая обязанность позаботиться о её будущем. Она уже совершеннолетняя и потому может сама решать, что ей делать. Я помогу ей в любом случае. Твой выбор, Никки?

‒ Я… ‒ она нерешительно взглянула на мать, ответившую ей холодным взглядом, потом оглянулась и вдруг улыбнулась, широко и радостно. ‒ Я остаюсь здесь. С Джанни и Марко.

‒ С этим голодранцем? ‒ фыркнула Летти.

‒ Он достаточно умён и талантлив, чтобы заработать деньги самому, а не пытаться лечь под того, у кого много денег! ‒ гордая за своего избранника, отрезала Никки.

Я тоже с гордостью посмотрел на Никки, так жестко одернувшую зарвавшуюся сестрицу. А вот Джанни поступил просто и достойно мужчины. Он вошёл в гостиную, вежливым кивком поздоровался с моим отцом, проигнорировав презрительные взгляды Галы и Летти, и обнял свою любимую девочку, показавшую, наконец, что она может защищаться. Может, Никки стоило влюбиться раньше? На этом дискуссии были окончены. Гала и Летти поплелись собирать чемоданы, отец подозвал к себе Никки и Джанни, а я, чтобы никому не мешать, поднялся к себе. Завалился на кровать и прикрыл глаза. Ужасно хотелось спать после бурной ночи, но сон пришлось прогнать железной рукой. Следовало спокойно обдумать те шаги, которые мне необходимо предпринять, чтобы выполнить то, в чём я убеждал Франко сегодня утром. Собственное желание стать хотя бы на одну ступеньку ближе к социальному положению Франко исполнить будет сложно. Он наследник старой и очень известной в Италии фамилии. А это не только огромные деньги, но и определённый вес в обществе. Относительно нас так и так будут злословить ввиду того, что мы оба являемся мужчинами, но если мне удастся претворить в жизнь хотя бы часть из запланированного, то пересудов будет меньше, а нам спокойнее.

У меня была собственность ‒ вот этот самый дом, находящийся почти в центре Милана и на данный момент стоящий достаточно дорого. Это если просто оценивать его стоимость, ведь продавать я его не собирался. Ещё у меня, как оказалось, есть весьма приличное состояние, доставшееся от мамы. Значит, у меня имеется возможность стать студентом. Осталось только выбрать бизнес-школу попрестижней. Это добавит мне ценности как специалисту, но имя сделает не скоро. Милан ‒ один из центров мировой моды и, судя по всему, от карьеры модели мне не отвертеться, как бы этого ни хотелось. Это тот шанс, который упускать нельзя.

‒ Тебя можно потревожить? ‒ раздался рядом голос отца. Я даже не услышал, когда он вошёл.

‒ Да, конечно, ‒ ответил я, усаживаясь на постели. Солнечный лучик коснулся платинового кольца на моём пальце.

‒ Хм! Тебя окольцевали? Франко? ‒ заинтересованно посмотрел на меня отец. Чезаре! Предатель!

‒ Угу. Пришлось сдаться с отсрочкой на один год.

‒ Познакомишь нас?

‒ Да. Сегодня поужинаешь с нами? И Чезаре?

‒ С радостью. Самолёт у нас завтра.

‒ Ты же не думаешь, что Гала так просто сдастся? ‒ задал я отцу вопрос.

‒ Во-первых, у нас с ней подписан брачный контракт, где оговорены все условия развода. Во-вторых, по поводу её подруги я не шутил. Она в письменном виде дала показания моему адвокату, где призналась как в подделке по просьбе Галы анализа ДНК, так и в получении ворованных драгоценностей. К тому же она сдала мне всех любовников моей благоверной. Так что у меня есть, чем прищемить Гале хвост.

‒ О! Как много я ещё о ней не знаю, ‒ засмеялся я. ‒ Твоим врагом лучше не становиться, не так ли?

‒ Лучше не надо, ‒ подтвердил отец и лёг на постель, расслабившись.

‒ Ты любишь Чезаре? ‒ осмелился спросить я. Отец немного помолчал, но всё же ответил:

‒ Я разрывался тогда между ними. Оба яркие, искренние, добрые. Они знали, что я люблю их обоих, но Чезаре сделал первый шаг, отпустив нас с Бьянкой. Только мы не смогли отпустить его. Он стал твоим крёстным отцом, так решили мы оба.

‒ Ты теперь будешь с ним?

‒ Я хочу, но он такой же упрямый, как ты. Необходимо время, чтобы вновь наладить отношения. Ты простишь меня? ‒ вновь спросил отец.

‒ Ты знаешь моё условие, ‒ вновь ответил я, улыбнувшись.

‒ Я подумал, ты пошутил? ‒ вскинулся отец.

‒ Нет. Хочешь моё прощение ‒ уговори Чезаре на брак!

Мы с Франко договорились встретиться перед ужином у Чезаре. Туда же со мной приехал и отец. Он сразу же исчез на кухне, пообещав приготовить нам кофе по собственному рецепту. Для меня он тоже готовил его когда-то, только очень давно. У нас с Чезаре появилось время обсудить некоторые вопросы.

‒ Ты помнишь, что обещал мне контракт с самым известным и надёжным агентом? ‒ не стал я разводить круги на воде.

‒ А ты решил сделать карьеру модели? ‒ заинтересованно блеснул глазами Чезаре.

‒ Есть такие планы. Мне срочно необходимо сделать имя, ‒ и я показал ему кольцо на пальце. Он улыбнулся и понимающе кивнул.

‒ Самый лучший агент уже несколько дней как берёт приступом эту студию. Сам хочет подписать с тобой контракт на очень выгодных условиях. Я взял на себя смелость просмотреть предложения. У него даже есть уже клиенты, которые горят желанием предложить тебе стать лицом их марки. Поверь мне, Марко, это очень дорогие бренды. Франко знает о твоих планах?

‒ Пока нет. Но ему придётся с ними согласиться, если он хочет через год официально окольцевать меня. Бесприданницей я прослыть не хочу.

‒ А ты не забыл, что ты мой сын? ‒ сердито спросил отец, входя в комнату с подносом, где дымились три чашки кофе. Аромат был божественный!

‒ Ну-у…

‒ Кроме того, что будешь учиться и работать моделью, дорогой мой сын, я назначу тебя ещё и своим вице-президентом и представителем холдинга в Милане.

‒ Эй! А когда я спать-то буду, изверги? Вы же меня загоняете, как лошадь, ‒ деланно возмутился я, загораясь от открывающихся перспектив.

‒ Ничего, ‒ успокоил меня отец. ‒ Ты молодой, здоровый, а энергией тебя твой Франко подзаряжать будет.

‒ Ага, ‒ усмехнулся я. ‒ Он из меня, скорее, все соки выжмет!

По студии разлилась трель дверного звонка. Отец и Чезаре демонстративно сделали вид, что это не к ним пришли. Пунктуальность ‒ вежливость королей и, конечно же, принцев. Я, вздохнув, отставил в сторону чашку кофе и ринулся впускать в нашу чисто мужскую обитель своего Франко. Я открыл дверь и… у меня пропал дар речи. Из-за огромной корзины с белыми розами торчала только тёмная макушка.

‒ Франко! ‒ возмутился, отбирая презент. ‒ Я тебя приб… люблю!

‒ Я тебя тоже! ‒ от такой жизнерадостной улыбки растает любое сердце. И моё в том числе. Я хоть и не девушка, но цветы люблю и именно белые розы. Где-то завёлся шпион… Пришлось простить и… поцеловать.

Эпилог

Год спустя

POV Марко.

Год пролетел так быстро, что я и оглянуться не успел. Столько всего произошло за это время. Во-первых, как и предсказывал Чезаре, моя карьера модели сорвалась с места и полетела всё выше, выше и тормозить пока не собиралась. Это действительно сделало мне имя и принесло очень неплохие дивиденды. А интерес публики подогревало ещё и то, что я являлся одним из самых молодых и перспективных сотрудников крупного российского холдинга. Чезаре сделал с моим участием целый фотоальбом, разошедшийся в мгновение ока, стоило ему только попасть на полки магазинов. Так получилось, что все планы, задуманные на год, я не только выполнил, но и перевыполнил. Мне приходилось крутиться, как белке в колесе, чтобы везде успеть. На Франко времени катастрофически не хватало, но он ситуацию стоически терпел. На приводимые доводы, что все мои действия оправданны, он только фыркал и говорил, что ему всё равно, кем я являюсь или буду являться в будущем. Он меня просто любит. Любого. Даже сонного и ужасно уставшего, ворчащего и злого, страстного и нежного. И я отвечал ему тем же.

Я стоял на берегу Средиземного моря и наслаждался долгожданной тишиной. Всю последнюю неделю вокруг нас творилась такая суета, что иногда хотелось сбежать на край света. А что делать-то? Кто-то дал слово, что через год произнесёт брачные клятвы. Время настало. И, к счастью, не только у меня. Отец тоже целый год трудился не покладая рук и кое-чего ещё, окучивая своего любимого. Мой крёстный посмеивался и сопротивлялся. Слегка, чтобы не отбить охоту у осаждающего. И сегодня свадьба не только у нас с Франко, но и у Чезаре с моим упрямым родителем. Я давно уже простил отца, но говорить ему об этом не стал. Зачем лишать человека стимула работать над собой? Получит прощение вместе со сделанными на заказ бриллиантовыми запонками сегодня вечером. Для Чезаре мы заказали такие же.

Берег моря. Тёплый золотистый песок. Прекрасный закат, и только самые дорогие для нас люди: семья Франко, Никки и Джанни с матерью и ещё несколько близких друзей. Где-то около ста человек. Всего-то! И сегодня не только я в белом. Хм! Джузеппе, который присутствовал на церемонии, постарался на славу. Наши наряды похожи. Один маленький модельер хотел нарядить нас с Чезаре в белое, а наши половины в чёрное, но чуть не получил по шее. Нашёл невест тоже мне. У нас равноправие. Так что пришлось искать компромисс. Лёгкие шёлковые штаны и рубаха заменили нам всем парадные костюмы. Церемония пляжная, можно было обойтись без пафоса. У отца и Чезаре тёмно-синие одежды с золотой вышивкой, а у меня и Франко белые с серебряной. Мне понравились арабские ноты, которые вплёл в наши наряды Джузеппе. Всё-таки он гений.

Вспоминая всё, что случилось год назад, я со смехом сравниваю себя с Золушкой. Как и она, я жил с мачехой и её дочерьми, как и она, благодаря крёстному попал на бал и… потерял туфельку, пусть и не хрустальную, но дорогую. И у меня появился мой собственный принц. Великолепный принц. Самый лучший на свете. Меня всегда удивляло, почему в сказке так мало сказано о фее. Мне кажется, она была прекрасным, но одиноким существом. И я очень рад, что в этом моя жизнь со сказкой не совпала. Мой крёстный фей тоже получил свою долю счастья… Я думаю, он это заслужил.

Content

Ника Иванова
ЗОЛУШКА ДЛЯ БРИЛЛИАНТОВОГО ПРИНЦА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог Год спустя