Наталия Полянская

Кот, который приносит счастье

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Полянская Н., текст, 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава 1

Восемнадцать минут. Почему именно восемнадцать?.. Маша размышляла об этом, лежа на диване и задрав на стенку ноги в теплых носках. Впрочем, до вечера оставалось еще немало времени, себя следовало чем-то занять, и Маша думала.

Думалось о разном. Например, об одном ее знакомом, увлекающемся всякими тренингами, просматривающем в сети сотни вебинаров и читающем тысячи статей о том, как правильно сэкономить время, построить свою жизнь и вообще, как правильно делать все на свете… Так вот, этот знакомый недавно изрек в разговоре с Машей простую и очевидную для него истину:

– Задумайтесь об этом, Мария! Если вы приняли решение что-то сделать, но не приступили к осуществлению дела через восемнадцать минут, то знайте: вы свое решение похоронили. А если и через полчаса не взялись за дело – считайте, насыпали могильный холмик над своим решением и высадили бархатцы. Значит, не очень-то вам и хотелось.

И вот теперь Маша лежала, шевелила пальцами в полосатых носках и размышляла. Почему восемнадцать, а не, скажем, двадцать две или четырнадцать? Почему именно это число обладает магией тайм-менеджмента, и что будет, если на девятнадцатой минуте тебя все-таки посетит жажда деятельности? А если ты приступишь к делу через час? Мечта от этого портится, протухает, как рыба, из мести оставленная за батареей?..

Вот, например, приняла она решение уволиться из клиники «Барс». Имелись причины! Решение было принято мгновенно, после одного случая, о котором Маша до сих пор вспоминала с брезгливостью – будто мокрицу давила. А вот к осуществлению решения приступить не позже чем через восемнадцать минут не удалось никак! Только через два дня Маша выкроила время, чтобы написать заявление по собственному, выдержать всю бурю, которая после этого поднялась, и уйти – ощипанной, но непобежденной. Стало от этого ее решение – и его исполнение – хуже?

Хорошего, конечно, не очень много. Платили в «Барсе» отлично, а в остальных местах, где Маша была приходящим специалистом, – так себе. Оставались еще давно прикормленные частные клиенты, которые не дадут умереть с голоду, но все же эта деятельность государством не поощрялась.

Клиентов нужно куда-то водить, редко когда можно было выезжать на дом и проверять, из-за чего кошечка третий день метит тапки главы семьи. А по большому счету – необходимо оборудование, кушетка и секретарша, записывающая на прием.

Эх…

Как ни крути, а придется с дивана слезать и снова заниматься рассылкой резюме.

Зазвонил телефон.

Маша на него покосилась (в последнее время она от телефона хороших вестей не ждала, но это должно пройти) и удивленно приподняла брови. Звонила Мила, ее коллега из «Барса», с которой у Маши за время работы там сложились вполне дружеские отношения. Но кофе девушки собирались пить только на следующей неделе… Так что Милке нужно?

– Машунь, привет, – голосок у Милы звенел, как колокольчик; она и сама такая была: тоненькая, почти прозрачная, и не поверишь, что она может одной левой удержать нервную кавказскую овчарку. – Слушай, ты еще на новую работу не вышла?

– Я ее пока даже не нашла.

Маша перевернулась на живот и принялась водить пальцем по вышитым узорам на подушке. Подушку вышивала еще бабушка, изобразившая сирень в пузатой вазе и два отчетливо червивых яблока. А может, это моль постаралась?..

– Вот и не ищи пока. Денег хочешь? Кучу.

Милу Маша любила за многое. В том числе – и за способность переходить прямо к делу.

– Хочу, а кто не хочет. А за что? Бесплатный сыр, как мы знаем…

– Мне сегодня клиентка позвонила. Мой телефон ей дала Катя Рудакова, короче, сарафанное радио в действии. У клиентки есть деньги и кот породы мейн-кун. Тетенька собралась в отпуск на пару-тройку недель, а за котиком надо присмотреть. Причем хочет она, чтобы делал это дипломированный ветеринар. Работа с проживанием, это частный дом, и денег, как я понимаю, она обещает в размере большем, чем твоя месячная зарплата. Катя предлагала мне, но куда я отсюда… Интересует тебя такой вариант?

Восемнадцать минут, отрешенно подумала Маша. Да тут ей и одной хватит!

– Еще бы! Куда бежать, чтобы с ней встретиться?

– Сейчас я дам тебе ее номер…

Встречу потенциальная клиентка назначила в кафе «Рецептор» на Чистых прудах. Маша это место знала и уважала: ресторанчик, владельцы которого привозят отличные рецепты из путешествий и воплощают в самой сердцевине Москвы, достоин как минимум того, чтобы сходить в него хоть однажды. А однажды туда сходив, уже так просто его не забудешь! И то, что очень богатая (по словам Милы) женщина выбрала не пафосный ресторан, а такое «общечеловеческое» заведение, заранее расположило Машу к клиентке.

В городе царил май. Выйдя из метро, Маша ненадолго зажмурилась от счастья, а потом все время, пока шла по бульвару к кафе, вертела головой и старалась не упустить ни мгновения. Роскошная погода накрыла Москву цветочным покрывалом, развесила на небе плотно набитые собственным достоинством облака, раскрасила улицы в оттенки бархатцев, петуний и колокольчиков. Маше казалось, что она ходит не по столице огромной страны, а по цветущему саду. И никакие неприятности не могли изменить того факта, что весна удалась, а лето, как поговаривали, будет еще лучше…

Маше позарез требовалось хорошее лето!

Поэтому на потенциальную клиентку она намеревалась произвести самое лучшее впечатление. Платье надела любимое и «удачное» – васильковое, в меру деловое, в меру скромное, чтобы не заподозрили в излишнем легкомыслии. Волосы собрала в хвост, но они слушаться особо не желали и лезли из-под резинки по все стороны. Что поделаешь… Зато лицо свежее: избавившись от работы в «Барсе», Маша наконец-то выспалась.

Ирина Дубровская – так звали клиентку – опознана была сразу. Маша даже не поняла, отчего ее сразу потянуло именно к этой женщине, сидевшей за одним из центральных столиков, на котором уже стояла крохотная чашечка кофе, стакан воды, а рядышком – меню. Возможно, Ирина выглядела как владелица мейн-куна: элегантная дама не очень понятного возраста, со светлыми, аккуратно уложенными волосами до плеч, практически незаметным дневным макияжем и в одежде, выглядевшей скромно, но стоившей наверняка очень и очень немало.

– Вы Ирина? – на всякий случай уточнила Маша, подойдя к столику.

А когда дама кивнула, представилась:

– А я Мария. Мария Троицкая.

– Вы можете называть меня просто Ира, – улыбнулась клиентка, и Маша улыбнулась ей в ответ.

Вблизи стало ясно, что даме по меньшей мере шестьдесят: возраст выдавали мелкие морщинки и выражение глаз – слишком проницательно Дубровская смотрела.

Меню ресторана Маше было отлично известно, она быстро заказала суп и салат и обратилась к Ирине:

– Коллеги сказали, вам нужен ветеринар для присмотра за котом…

– Все верно, – произнесла Дубровская.

Говорила она неторопливо, даже чуть напевно, как разговаривают народные певицы.

– Маша – можно я буду так вас называть? – позвольте, я обрисую ситуацию. Но сначала задам вопрос. Скажите, почему вы ушли из клиники «Барс»? Я выяснила, вы уволились совсем недавно и пока не работаете.

Маша поморщилась:

– Это личное… И немного профессиональное. Ничего, что ставило бы под сомнение мою квалификацию. Мы расстались по обоюдному согласию.

– О вашей квалификации мне известно, – сказала Дубровская.

Маша удивленно посмотрела на нее. Откуда, интересно? Хотя, если есть деньги, досье можно заказать хоть на генерала ФСБ…

– Ладно, оставим пока этот вопрос. Я отвечу на ваш. Вы правы, у меня есть кот, ему четыре года, и зовут его Виконт. Крупный мейн-кун, десять с половиной кило. В еде, что странно, непривередлив, и хотя мы его кормим по всем правилам, готов при случае и воробья поймать. У меня частный дом, огороженная территория, и Виконт иногда гуляет в саду, а там, понимаете, насекомые и птички… Мы это не особо одобряем, все же городские пернатые – разносчики всякой заразы, но поди объясни это коту!

Маша засмеялась.

– Им действительно не объяснишь. У меня был пациент, бенгальский котик, так он жил в квартире на десятом этаже, и туда часто прилетали голуби. Бедняга кот аж извелся, бросался на птиц, не замечая стекол в окнах, и постоянно бился о них головой. Хозяева купили ему сотню игрушек, но голуби-то интересней!

– Вот-вот, – согласилась Ирина. – В общем, за Виконтом надо следить. Дом большой, кот любит везде лазать, и, хотя я уже выучила все его тайные места, вы же знаете эти таланты кошек. Как десять кило кота могут спрятаться в узкой щели за шкафом? Загадка. Поэтому иногда Виконт застревает, и нужно спешить ему на помощь. А персонал не всегда обращает на это внимание. Что, в общем, и правильно, у моих помощников другие задачи…

– Обычно вы присматриваете за котом?

– Либо я, либо кто-то из моих племянников. Я вдова, и своих детей с мужем мы, увы, не нажили, но он был из многодетной семьи. Поэтому родственников у меня много. Впрочем, постоянно никто из них в особняке не проживает, только приезжают в гости. Так что, если вы согласитесь, вы будете жить с Виконтом три недели вдвоем. Ну, там еще сторож, повариха и домоправительница, она же главная по уборке, иногда приезжают различные специалисты для обслуживания дома…

– Что еще будет входить в мои обязанности? – поинтересовалась Маша. И клиентка, и ее предложение нравились ей чем дальше, тем больше. Ирина располагала к себе: несмотря на элегантность и подчеркнутую вежливость, дама словно сочетала в себе черты всех лучших подружек Маши. Странно, но с этой едва знакомой женщиной хотелось непринужденно болтать, делиться секретами и обсуждать интересные вещи, которые никакого касательства к работе не имеют.

Встречаются же такие удивительные люди!

– В принципе, из существенного – купать и расчесывать кота. Вы же знаете…

– У мейн-кунов особенная шерсть, – кивнула Маша. – Мытье минимум раз в неделю, двумя видами шампуней: для подшерстка и шерсти, потом обязательно расчесать. Иначе получается не мейн-кун, а сплошной колтун. Кроме того, если в какой-то день он гуляет на улице, то следует мыть ему лапы и расчесывать после каждой прогулки. Он у вас привит, разумеется?

– Ну, конечно. Виконта постоянно осматривает ветеринарный врач, которого я вызываю на дом. Кстати, котик хорошо переносит осмотры, он вообще очень умный. И ласковый. Обычно мейн-куны держатся особняком, однако Виконт обожает человеческое общество…

– В отличие от многих людей, – улыбнулась Маша. – А можно еще один вопрос? Почему вы не попросили вашего постоянного ветеринара присмотреть за котом? Ведь такой человек уже знает все особенности Виконта…

– Да, знает, и он действительно прекрасный специалист, но у него жена и дети, и жить в Подмосковье три недели в одиночестве он отказался. А я хоть и люблю детей, однако всю семью приглашать не готова… Ну что, Мария, нравится ли вам мое предложение?

– Очень, – искренне сказала Маша, – и я согласна, если я вам подхожу.

– Почти подходите, – Ирина прищурилась, – только один, финальный вопрос. Почему вы стали ветеринаром? И как? Ой… Два вопроса получилось. Переживете?

– Да все просто, – Маша пожала плечами. – Родители всегда держали животных. Я из Ростова, в Москву приехала учиться, а там у мамы и папы тоже домик. Кошки были, чтоб мышей ловить, собака – территорию охранять, у нас и аквариум был, и кролики… Родители мне никогда не запрещали возиться с животными. И я с детства возилась, а потом поняла, что именно это и люблю. У папы есть друг, который занимается ветеринарией в Москве, вот он и посоветовал поступать сюда. Я после обучения думала вернуться в Ростов, но родные настояли, чтобы я сначала поработала в столице. Здесь, конечно, шикарные врачи и клиники, правда, бывает…

Маша запнулась.

– Чуть не проговорились, – весело сказала Ирина. – Ну что же, Мария Троицкая. Если вас устраивает оплата и работа – добро пожаловать! Я улетаю послезавтра, значит, хорошо будет, если завтра вы приедете познакомиться с Виконтом и оглядеться на месте. Адрес я пришлю вам на ватсапп.

Глава 2

Ирина сказала, что покажет Маше дом, а потом накормит ее обедом, поэтому приезжать следовало где-то к часу дня. Это Машу порадовало: несмотря на то что смены в клинике часто начинались в восемь, она так и не перестала быть хронической «совой». Оставалось надеяться, что десятикилограммовый котик Виконт не обладает мерзкой привычкой будить и. о. хозяйки в пять утра, навалившись на лицо пушистой, вымытой двумя шампунями тушкой.

Коттеджный поселок, куда направлялась Маша, располагался неподалеку от Ленинградского шоссе, между Зеленоградом и Солнечногорском. Маше нравились эти места: сюда она несколько раз приезжала к подруге в гости на дачу, а еще однажды снимали с приятелями коттедж на Новый год. Она помнила, как добираться: либо автобусом или маршруткой от Речного вокзала, либо на электричке. Ирина сказала, что от электрички ближе, поэтому Маша выбрала ее.

Поездка, длившаяся полтора часа, принесла неожиданное удовольствие. Маша устроилась у окошка, надела наушники и под песни любимой группы «Би-2» смотрела за окно.

Там расцветал май – прекрасный, незапыленный, и нежная зелень сменялась белоснежными стенами домиков. В мае все выглядит лучше, чем на самом деле, и даже в Подмосковье не оставляет ощущение, будто вокруг – морской курорт. Хотя до моря здесь – как до неба…

Музыка плескалась в ушах, как волна:

«…Я с чужим котенком стою под дождем…»[1]

На платформе, уже основательно прогретой солнышком, вместе с Машей вышло всего несколько человек. Парочка дачников, тащивших сумки с прущей оттуда помидорной безнаказанностью, да семья с детишками. Все они, переговариваясь, спустились по железной лестнице на дорогу, ведущую к россыпи разноцветных домов в нежных облачках кустов сирени, и словно растворились в пахнущем клейкими листочками дне.

Следуя указаниям Ирины, Маша повернула в другую сторону.

К элитному коттеджному поселку Лесные Озера от электрички вела только грунтовая дорога – мало кто из обитателей дорогих домов пользовался общественным транспортом. На нем ездил обслуживающий персонал, вот эти люди, скорее всего, тропу и протоптали. Широкую, идущую посреди леса, но все же – просто тропу.

Маша не торопилась. Она приехала заранее и шла медленно, вдыхая лесной запах (прелые листья, свежая зелень, хвоя), любуясь игрой солнечных лучей в крошечных лужицах, оставшихся от позавчерашнего дождя, и рассматривая паутинные лабиринты в ветвях кустов. Когда тропинка внезапно уперлась в кирпичный забор, Маша чуть в него не врезалась – так на лес засмотрелась.

Вдоль забора нужно было идти налево, и метров через триста обнаружились ворота с обязательной будкой охраны и камерами наблюдения, нацеленными на входящих, словно пулеметы. Охранник с бейджиком «Александр» стребовал с Маши паспорт, долго и придирчиво его изучал, куда-то унес, потом принес, неохотно кивнул и возвратил документ.

– Ирина Валерьевна предупредила, что вы будете здесь жить. Завтра утром подходите, будет готов пропуск, тогда не нужно каждый раз документ предъявлять.

– А фотография на пропуск?

– А я вашу паспортную отсканировал, нормально будет, – отмахнулся охранник.

Маша в этом сильно сомневалась. Кто хорошо получается на паспортных фотографиях?! Но хозяин – барин…

Ворота ради пешей посетительницы охранник открывать не стал, велел воспользоваться калиткой. И Маша наконец оказалась в святая святых – охраняемом коттеджном поселке. В таком она вряд ли будет когда-нибудь постоянно жить, столько ветеринары не зарабатывают, хоть на работе насладится…

Маше уже случалось ездить на вызовы в подобные места, и она с интересом наблюдала, как живут люди. В поселках подешевле таунхаусы жались друг к другу, словно озябшие воробьи на проводе. Где побогаче – стояли отдельно, гордо красуясь в центре зеленых «английских» лужаек. Ну, а в элитных, вроде этого, внутри общего забора у каждого дома имелся еще свой забор, за которым простирались невиданные просторы. Иногда и особняк-то не разглядишь, только елки, клумбы и аккуратно подстриженные кусты.

Дом Ирины стоял в самом конце поселка, предпоследний перед лесом. Забор тут был сплошной, и это было хорошо – у котика меньше шансов свалить на вольный выгул. Маша слишком давно работала с животными, чтобы рассчитывать на благоразумие братьев наших меньших. Если у хищника есть шанс поохотиться в естественных условиях, то не упустит его только очень ленивый или очень толстый хищник. Остальные кинутся за мышкой, забыв, что в миске ждет корм премиум-класса, и забегут неведомо куда. А потом станут обиженно орать: как так, дом куда-то подевался?!.

У калитки имелась кнопка звонка, Маша ее нажала и тут же услышала щелчок открывающегося замка. Над воротами тоже висели камеры. Интересно, кто в доме принимает с них картинку? Про охрану особняка Ирина не говорила, только про общую охрану поселка. Кажется, она упоминала сторожа…

От ворот вела заасфальтированная дорога, упиравшаяся в фасад двухэтажного дома.

На первый взгляд особняк мог показаться небольшим, однако Маша уже знала, сколько туда при желании можно напихать…

Она прошла вдоль ряда рододендронов, готовящихся зацвести, и поднялась по ступенькам крыльца. Дверь тут же распахнулась, и на пороге возникла улыбающаяся Ирина.

– Маша, здравствуйте! Заходите! Вы очень пунктуальны.

– А вдруг бы Виконт обиделся, если бы я опоздала на первую встречу с ним!

– Для того чтобы обидеться, ему сначала найтись надо, – заметила Ирина. – Ну что же, добро пожаловать!

Вкус хозяйки отчетливо читался в этом огромном светлом доме, не загроможденном никакими пошлыми атрибутами богатства, которые так часто встречаются в особняках разбогатевших пожилых людей. Хотя Ирину пожилой назвать можно только с натяжкой… Но сколько обставленных «багато» комнат Маша повидала, когда на практике работала в ветеринарной «Скорой»! Приезжаешь на вызов, а там тебе полный набор: позолоченная мебель, стулья в стиле рококо, тут же громадные вазы (эпохи Мин, никак иначе, а на самом деле – заказанные на известных китайских сайтах), и самый писк – шторы, тяжеленные и с кисточками, как в театре. Бархатные. Шик по моде девяностых, что ли…

У Ирины было не так.

Сразу за входной дверью обнаружился просторный холл – полукруглый, с широкой лестницей, уводящей наверх. Перила – явно ручная ковка, настолько изящная, что мысль о нарочитой демонстрации богатства как-то не возникала. Ковры с неброским рисунком – и только там, где нужно; двери комнат простые, с маленькими окошками-вставками из витражного стекла. От этих стекол на коврах лежали сочные цветные пятна, и будь Маша кошкой, непременно бы на эти пятна поохотилась. Наверное, Виконт так и делает…

Гостиная – с французскими окнами, выходящими в теплый сад, по всему газону заросший маргаритками. Словно кто-то вывернул на поляну несколько ведер майских звездочек…

В гостиную женщины только заглянули, Ирина повела Машу на второй этаж, чтобы показать ее комнату. Гостевая спальня тоже выходила окнами в сад, где за кустами блестел ломтик светлой воды (бассейн?). Комната оказалась просторной, светлой и, как выяснилось, обладала несомненным достоинством – своей собственной ванной.

– Вот, если вам нравится, то остановитесь тут. Но если хотите, у меня полно свободных комнат… Обычно в них мои родственники останавливаются, однако ни у кого нет «постоянной», каждый выбирает ту, что свободна.

– Нет, мне прекрасно подходит эта! – заверила ее Маша.

На первый взгляд в доме не было никаких признаков обитания кота. И когда, выйдя из спальни, Маша наткнулась на него, то едва не вскрикнула.

Очень уж хорош собой был, зараза!

Виконт неторопливо шествовал по светлому коридору, переставляя лапы, как будто выступал на параде. Кот оказался огромным, черно-серым, со львиной гривой и длинными кисточками на ушах. Янтарные глаза взглянули на Машу с подозрением: ты, дескать, кто такая и зачем пришла в мой дом? В том, что дом его, котовий, сомневаться не приходилось.

– Вик, вот ты где! – обрадовалась Ирина и, наклонившись, без видимых усилий сгребла котика в объятия. Виконт уютно устроился у нее на руках, положив одну лапу на плечо хозяйки – видимо, далеко не в первый раз, очень уж органично они смотрелись вместе. О том, что кот может испачкать лапами или обшерстить кремовую блузку, Ирина, казалось, вовсе не думала. – Вот, Маша, знакомьтесь. Это и есть ваш подопечный, мой любимый кот Виконт.

Виконт посмотрел на гостью скептически.

– Ну, привет, – сказала ему Маша и осторожно поднесла руку к морде. – Давай, знакомься.

Кот, конечно, ладонь тут же принялся обнюхивать.

Маша работала не первый день, а потому ее руки не пахли ничем, для кошек непривлекательным. Наоборот, часто перед встречей со строптивыми пациентами она перекатывала в ладонях кусочки кошачьего корма. И хотя дезинфекция и резиновый запах перчаток все равно отбивали «вкусные» ароматы, коты их чуяли и относились к Маше с доверием.

Вот и Виконт проявил милость. Обнюхав руку девушки, он внезапно сильно ударился об Машину ладонь лбом – потерся, значит.

– Я же говорила, он дружелюбный, – обрадованно сказала Ирина. – Ну, Вик, иди бегай. Потом приходи с нами обедать.

Она спустила кота с рук, и тот, еще раз оглянувшись на Машу (ее посетило ощущение, будто ее просканировали), начал спускаться по лестнице в холл. Гигантский черный хвост реял, как султан на голове лошади.

После знакомства с самым важным обитателем дома Машу познакомили с менее важными. То бишь – с прислугой, или, как предпочитала называть их Ирина, помощниками по дому.

Повариха Калерия Яковлевна (язык сломаешь выговаривать), владычица суперсовременной кухни, набитой сковородками, венчиками и разделочными досками, опровергала все стереотипы. Маша ожидала увидеть плотно сбитую низенькую женщину, обожающую пробовать готовящееся и тайком подкармливающую всех в доме (этакий аналог бабушки в доме без бабушки), однако все ее представления разбились о Калерию. Она была тощая, лет семидесяти, с очень короткой стрижкой. Седой «ежик» заворожил Машу, а еще больше заворожила скорость, с которой Калерия перемещалась по кухне. Мелькали ножи, взбивалки, возникла и куда-то исчезла чистилка для картошки… Казалось, у Калерии минимум четыре руки, как у Шивы.

– Обед будет готов через полчаса, Ирина Валерьевна, – доложила повариха. – Что-то еще нужно?

– Нет, все, как договорились, – сказала хозяйка и прикрыла дверь кухни.

Маша с уважением произнесла:

– Видно, что профессионал.

– У Калерии тяжелая судьба, – словно нехотя сказала Ирина. – Если вкратце, чтобы вы знали и случайно не сказали чего лишнего… Она родилась на зоне. Ее мать сидела за кражу. Вышла – ребенка бросила. Усыновил ее один из охранников, жили бедно… Потом Калерия подросла и стала работать поваром, тоже на зоне. Сами понимаете, какое там окружение. Первое замужество не сложилось, во втором – ребенок умер… Она тогда бросила все, уехала в Москву, тут вышла замуж в третий раз. И на сей раз – счастливо. Ее муж – наш сторож, а раньше всю жизнь работал на производстве. Теперь присматривает за домом и садом. Охранника, как на воротах, у меня нет, Геннадий Иванович вполне справляется.

Сторож, по совместительству садовник, нашелся в самом центре огромной клумбы. Он тщательно и любовно распределял в жирной земле саженцы бархатцев. Бутоны были еще скукоженные, брезгливо сжатые, будто старушечьи губы, однако садовник не обращал на недовольство саженцев никакого внимания. Распустятся, куда денутся…

– Геннадий Иванович, – окликнула его Ирина, – познакомьтесь, это Мария, ветврач. Она будет присматривать за Виконтом.

Сторож поднялся, отряхнул земляные ладони и протянул руку Маше, улыбаясь щербатым ртом:

– Здрасьте… Вы, главное, Машенька… ох, простите, Мария, следите, чтобы он в кротовьи норы не лез. Мы травим кротов, вот потому и не надо, чтоб Виконт эту гадость сжевал. Нор у нас не много, но кот любопытный…

Маша обычно терпеть не могла, когда ее сразу называли уменьшительно-ласкательным именем, однако Геннадию Ивановичу простила все и сразу.

Он был такой же тощий, как жена, разве что в плечах пошире, и руки у него оказались рабочие: мозолистые, крепкие, а улыбка – на пол-лица, словно у Чеширского кота.

После заверений, что кротов копать Виконту никто не даст, Ирина и Маша переместились в столовую, совмещенную с гостиной.

Домоправительница в этот день отсутствовала, у нее был выходной, так что знакомство с ней должно было состояться завтра.

Маша млела от простого и элегантного уюта, окружавшего ее со всех сторон. В столовой стоял большой круглый стол, рядом с ним – удобные стулья из светлого дерева, а нависавшая лампа в кружевном абажуре навевала мысли о долгих дачных разговорах, рубиновом чае в тонкостенном фарфоре и пышных ватрушках только что из духовки…

Молчаливая повариха принесла легкие закуски, сок, минеральную воду и испарилась.

Ирина между тем продолжила вводить Машу в курс дела:

– Домоправительница у меня без такой истории, как у Калерии, но тоже личность своеобразная. Работала в школе, где и я, в свое время, завучем была. Детей, мужа нет, зарплата мизерная… Но школьников, как ни странно, она любила, организовать умела. А потом пришло новое начальство и ее вместе со всем «старым составом» выперло. Я узнала о случившемся и пригласила Валентину Матвеевну к себе. Что это за жизнь – в крохотной однушке на окраине города? А тут и командовать можно, как она привыкла, и живется хорошо, просторно.

– Вы работали учительницей в школе? – не смогла скрыть удивления Маша. Как-то не вязался у нее образ Ирины с обычной средней школой, измазанными мелом старыми досками и жидким столовским супом.

– Ага, – выразилась хозяйка по-молодежному, – типа того. Я коренная москвичка, только родители рано умерли, воспитывала меня бабушка. Вот кто был училкой до мозга костей! И меня заставила на педагогический поступить. Я всегда любила читать, так что стала учительницей русского и литературы. К детям относилась ровно, потом замуж вышла, со своими не сложилось, но… У меня муж оказался очень деятельный. Говорит, уходи из школы, будем свой бизнес поднимать. А, чтоб вы понимали, Маша, это же были девяностые! Я не знаю, как они ощущались в вашем родном городе – наверное, примерно так же, как тут, только народу поменьше. Мы и «челноками» ездили, и колготки на холоде продавали, и чуть в колбасный бизнес не сунулись, да судьба уберегла – там все было совсем жестоко, на колбасу могли пустить в прямом смысле! Потом мой муж одним из первых сообразил, что грядет компьютерная эра, и решил рискнуть. Мы вложились, привезли из-за границы первые компьютеры, оргтехнику… Оборудовали офисы другим бизнесменам, неважно, чем они там занимались.

Ирина усмехнулась.

– Нам повезло. Мы просто поставляли технику, не занимались компьютерной безопасностью, муж категорически отказывался это делать. Считал, что знать пароли от бандитских офисов – дело гиблое. Продали, поставили – дальше не наша забота, вызывайте других специалистов и настройщиков. И нас не трогали. Потом стало поспокойнее, открыли один салон, второй… Сейчас их у меня пятьдесят три, в разных городах России. Муж умер четыре года назад, онкология. Я наняла управляющего, давний друг, очень честный, он за всем следит. А я теперь наслаждаюсь жизнью «после работы». И кота вот завела, чтоб не так скучно было. Хотя племянники… с ними скучно не бывает.

Она прислушалась.

За приоткрытым окном послышался шорох шин, хлопнула дверца автомобиля.

Ирина кивнула:

– Вот и Егор. Сейчас я вас познакомлю.

Глава 3

Мужчина, который вошел в столовую, в первый момент показался Маше не очень приятным. Может, дело было в том, что темноволосые люди, да еще и заросшие щетиной, как-то ее настораживали. Черты лица у незнакомца оказались резкими, будто ленивый скульптор тесал: тут удар, там удар, сгодится! Такое «советское» лицо гранитного памятника.

– Привет, тетя, – сказал «памятник» глубоким бархатным голосом, тут же разрушившим первое впечатление. – Чаи гоняем посреди дня?

И чмокнул Ирину в гладкую щеку.

– Сейчас и чай будет, – легко согласилась хозяйка. – Калерия пирог испекла… Егор, познакомься, это Мария Троицкая. Будет присматривать за нашим Виконтом три недели.

– Помню, ты говорила.

Мужчина просканировал Машу взглядом, справившись не хуже, чем кот, и протянул руку:

– Егор, по фамилии Макаров. Как пистолет. Добро пожаловать. Тетя Ира говорила мне, что вы ветеринарный врач.

– Да, так и есть, – кивнула Маша.

– И как, не надоедает много лет тискать котов?

– А вам бы надоело?

– Не-а. – Егор уселся на стул и вытянул длинные ноги. – Я сам кошатник. Виконт, кис-кис! Где ты, исчадие ада? Иди сюда!

Но мейн-кун где-то пропадал и на зов не явился.

– Едой запахнет – придет, – предсказал Егор. – О чем вы тут секретничаете?

– Я рассказываю Маше, откуда у меня взялись дом и кот, – засмеялась Ирина.

– А, семейные летописи! Меня уже сдала?

– Пока не успела.

Ирина обратилась к Маше:

– Егор у нас очень известный ай-ти-специалист. Занимается какими-то проектами. Я в этом ничего не понимаю…

– Проджект менеджмент? – проявила осведомленность Маша.

– О, вы слышали эти слова! – восхитился Егор. – Да, именно этим.

Ирина вмешалась:

– У него тоже компания, так что у нас есть совместные дела. Вернее, у Егора с Кириллом – это мой управляющий. Я в это уже не вникаю.

– Тетя немного скромничает, – доверительно сообщил Егор Маше. – Она по-прежнему в курсе дел, однако предпочитает создавать впечатление, будто живет, как пушкинская героиня – в окружении лесов, полей…

– И котов, – не удержалась Маша.

– Угу, – весело блеснул глазами Егор. – Кот, правда, один, зато какой. Десятка стоит!

Тут появилась Калерия, принесшая суп, и разговор свелся к кулинарным талантам поварихи и общей светской болтовне.

Виконт объявился, когда подали второе – телячью ногу в розмарине. Вошел в столовую, презрительно повел хвостом, вскочил на свободный стул и замер.

Кот был настолько велик, что над столом не уши торчали, как у обычных кошачьих, а вся лобастая башка.

– Какая у него «коробка» выдающаяся, – с нежностью произнесла Маша, разглядывая Виконта.

Егор вопросительно приподнял брови:

– Коробка?

– Так у этой породы называется морда – вернее, часть морды: нос, подбородок и подусники. Чем ближе к стандартам пропорции, тем суровее вид. Такая «коробка» обычно бывает у диких кошек – у львов, например. Вот смотрите, он сейчас голову повернет в профиль… Подбородок образует прямой угол с линией носа и губ, это один из первых стандартов породы. Ты очень породистый, Виконт, да?

– У него родословная длиннее моей, – с сожалением сказал Егор. – Мне кое-что известно о моем прадеде, но дальше история о крестьянских предках умалчивает. А этот ведет свой род чуть ли не от кошек кардинала Ришелье.

– Думаете, у него были мейн-куны? – усомнилась Маша.

– Это был настолько великий человек, что мог и мейнов держать, почему нет…

– Не мог, – тихо сказала Маша, – кардинал Ришелье жил в конце шестнадцатого – начале семнадцатого века. А первого мейн-куна по кличке Капитан Дженкинс привезли в Европу на выставку в девятнадцатом веке. Официальный стандарт породы был принят в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году, но только в конце девятьсот девяностых начался настоящий бум этой породы…

Егор не нашелся, что ответить, и принялся за еду.

Ирина улыбалась.

«Вот встречаются люди, – думала Маша, – которые из народа выбились, и теперь этот народ вкупе со своим происхождением терпеть не могут. Презрительно относятся к обслуживающему персоналу, плевать хотели на тех, кто зарабатывает меньше их, и никогда не устанут показывать, что твое место – вот здесь, на коврике у двери. А бывают те, кто остается людьми, с деньгами или без…»

Ирина явно относилась ко второй категории. Никаких проблем в общении с ней Маша не испытывала.

Да и Егор ей в итоге понравился.

Лет тридцати пяти на вид, он носил льняную рубашку с закатанными рукавами – уже, как любое льняное изделие, незнамо где помявшуюся, и дизайнерские джинсы. Говорил свободно и весело, хотя и посматривал иногда на часы – занятой человек, у которого все расписано на полгода вперед.

Маша обратила внимание, что обручального кольца у Егора нет. Впрочем, не все мужчины носят…

Когда Калерия, выслушав заслуженные похвалы, унесла оставшиеся от телячьей ноги кости и прикатила кофейный столик, Егор, затребовавший себе «самый крепкий десятерной эспрессо», обратился к Ирине:

– Так, говоришь, уже ввела Марию в курс дела?

– Не совсем, – неохотно вздохнула та, и Маша насторожилась.

Егор покачал головой:

– Тетушка! Надо же предупредить человека!

– Да, может, не надо. Меня нет, не приедет никто…

– Вот как раз потому, что тебя нет, они и станут тут виться. Давай я возьму на себя эту неприятную обязанность.

И Егор обратился к Маше:

– Видите ли… Есть у нас такой недостаток – большое количество родственников. У Сергея Павловича, моего ныне покойного дяди, было три брата и три сестры.

– Как в сказке, – пробормотала Маша.

– Ага, сказка, – хмыкнул Егор, – «Маша и медведи»… Так вот, все они успели родить по ребенку, а некоторые – по два или три. Я – сын второго по старшинству брата. Родители с дядей Сережей всегда дружили, а когда он разбогател, только порадовались. Папа брату всегда помогал, да и сейчас еще иногда делами фирмы занимается. А дядя оплатил мне первый год учебы в университете. Он и тетя Ира нас всегда поддерживали. Они всем помогали, особенно когда деньги появились.

– Как же не помочь, – сказала Ирина, – когда родственники…

– Конечно, – согласился Егор, – родственная помощь – дело хорошее, но – в определенных пределах. Однако некоторые не знают меры. Большинство из нашего клана – люди адекватные и самостоятельные, общаться с ними – одно удовольствие. Но есть несколько… хм… племянников. Моих двоюродных братьев и сестер. Про каждого из них я не могу сказать, что они особо состоялись в жизни. Так, серединка на половинку… Многие люди и этим счастливы: живут, не голодают, работа есть. Тетушка же моя, добрая душа, завела привычку: каждую субботу приглашать часть родичей отдохнуть вот в этом самом доме. И если большинство приглашением пользуется от случая к случаю, так как у всех семьи и свои дела, то вот эти несколько приезжают сюда как по расписанию. Потому что надеются.

– На что надеются? – не поняла Маша.

– Егор! – с укором произнесла Ирина; щеки у нее слегка покраснели.

– Надеются, что тетя перепишет на кого-то из них завещание, – высказался господин Макаров с прямотой пистолета. – Или на всех сразу: денег много, бизнес большой, с доли можно жить припеваючи! То, что тетя в ближайшее время на кладбище не собирается, никого не волнует. Вот мы однажды не выдержали и пошутили…

– Давай не будем вводить Машу в заблуждение, – перебила его Ирина, – пошутил именно ты.

– Пусть я, но мы ведь на одной стороне, тетушка?

Егор послал ей воздушный поцелуй. Ирина только вздохнула.

– В общем, я сказал этим искателям наследства, что тетя все имущество завещала коту.

Маша моргнула и посмотрела на Виконта.

– Вот этому коту? – уточнила она зачем-то.

– Этому самому. И заводы, и газеты, и пароходы – все теперь его! – Егор засмеялся. – Племянники взбеленились. Как же так, говорят, не могла она с родными людьми так поступить! Ну, я сознался, что пошутил, а они мне не поверили.

– В смысле? – Маша все еще не въезжала. – Как можно завещать имущество коту?

– Ооох, милая, – протянула Ирина, – да все можно! Егор потом специально узнал. Если у тебя много денег, так хоть божьей коровке завещай, никто и не удивится. В общем, как он ни убеждал наших родственников, что это глупая шутка, так, по-моему, и не убедил.

– Не убедил, – снова засмеялся Егор. – И в этом виноват, каюсь. Я только потом сообразил, что натворил. Они же с котом могут что-то сделать, понимаете, Мария?

– Как они сделают, когда вас нет в городе? Они же не…

– Вот именно. Доступ в дом моей тети для родни всегда открыт. Давно так повелось. Поэтому на неделе тут никого не бывает, но через три дня как раз суббота, время семейных сборищ. Наверняка кто-то явится на торжественный обед.

– А почему бы вам просто не увезти кота из дома хотя бы на это время? – задала Маша самый очевидный вопрос.

– Потому что это не решает проблему. Не увозить же его отсюда навсегда! Тетя Ира в нем души не чает. Кроме того, – зловеще усмехнулся Егор, – у меня зреет коварный план: как вычислить того, кто строит против тетушки козни!

– Какие козни? – уточнила Маша.

Она всегда любила докапываться до сути.

Эх, работа, которая поначалу показалась идеальной, как выяснилось, не без изъянов. Вот она, ложка дегтя в бочке с медом! Такой красивый, прозрачный липовый мед, а в нем – темное пятнышко сомнений…

– То есть, кроме того, что вы подозреваете родственников в… противоправных действиях насчет кота…

Маша запуталась и решила сказать по-другому:

– Кроме того, что они могут сделать нечто плохое Виконту, они еще как-то… неадекватно себя ведут?

– Именно. Как мне ни прискорбно это отмечать. – Ирина поморщилась. – Уже пару месяцев как из дома пропадают вещи. Довольно дорогие, но не настолько, чтобы сразу поднимать шум. Да мы и заметили не в первый день… Сначала статуэтка исчезла – не особо ценный винтаж, ну, тысяч двадцать за нее выручить можно…

– Рублей? – уточнила Маша зачем-то.

– Рублей, конечно! Статуэтки ценой в двадцать тысяч долларов на полках держать просто глупо. Здесь ничего настолько дорогого, чтобы взять, продать и озолотиться, нет. Но есть вещи, которые тянут на среднюю месячную зарплату… скажем, обычного менеджера…

– Вот и я думаю, что Вениамин стянул, – хмыкнул Егор.

– А я не говорю, что это именно он, Егорушка! Кто знает? У нас доказательств никаких… Потом, за статуэткой, часы исчезли с полки – старые, с позолотой. Тоже примерно в такую же цену. Вилки из серебряного сервиза, кукла начала прошлого века… Причем я не заметила, Валентина Матвеевна обнаружила. Это наша домоправительница.

– Домомучительница! – вспомнил Карлсона Егор.

Маша не удержалась и засмеялась.

Несмотря на ложку дегтя, ей очень нравились эти люди. Их неподдельное удивление оттого, что кто-то может быть нечист на руку и способен желать зла «маленькому котику» Виконту, импонировало ей ужасно.

– Не то чтобы мне было жалко вещей, – словно извиняясь, сказала Ирина. – Если у кого-то из моей родни денежные проблемы, всегда можно прийти и попросить. Какие-то суммы даже возвращать не нужно, мне не жаль… Но вот такое мелкое воровство…

– А почему бы вам не поставить в коридорах скрытые камеры? – предложила Маша, но хозяйка только отмахнулась.

Егор развел руками:

– Не хочет тетушка! Говорит, что стыдно как-то – за своими шпионить.

– А воровать своим, значит, можно, – пробормотала Маша себе под нос. – Ну-ну…

– Словом, вот такая ситуация, – подвел итоги Егор. – Тетя Ира так распереживалась, что я ей предложил съездить на три недели в отпуск. К морю. Да подальше!

– На Крит полечу, – мечтательно сказала Ирина. – Говорят, настоящий рай…

– О, там круто, я была! – радостно сказала Маша. – Если что, лучшая ракия[2] – у бабушки на винограднике при въезде в деревню с названием, простите, Вульгаро!

– Вы пьете ракию? – вдруг заинтересовался Егор.

– Я вообще крепкие напитки не очень. Вино – да, и кстати, на Крите оно тоже отличное… Но местная ракия – она такая мягкая, что ее могу пить даже я! Понемногу, конечно. А еще есть ракомело – это ракия с корицей и медом. Я себе из отпуска в прошлом году привезла бутылочку для профилактики простудных заболеваний…

Егор широко улыбнулся Маше:

– Ну, об этом мы с вами еще побеседуем… Так вот, тетю я спровадил. Она настояла, что Виконт не должен оставаться без квалифицированного присмотра, и мы нашли вас. И если начистоту, я не мог утаить от вас всю эту ситуацию. В субботу, может, кто-то нагрянет, а вы ничего не знаете – по-моему, это нечестно.

Маша молчала.

– И последний вариант, – продолжил Егор. – Вы уже согласились на эту работу… Но мы вас сразу не предупредили, что у нас тут практически английский детектив… с котом. Так что мы поймем, если вы откажетесь. Или еще один вариант: вы берете кота и едете на эти три недели с ним тоже куда-нибудь. Хотите – в вашу квартиру, хотите – мы оплатим гостиницу. Тетя Ира пообщалась с вами и сказала, что вы выглядите как человек очень надежный. Ну, мы и решили спросить: не захотите ли вы помочь благому делу и поймать нашу крысу-воровку?

Маша посмотрела сначала на Егора, потом на Ирину.

Дело шло к вечеру, мягкие ломти желто-розового солнечного света лежали на полу; Виконт, устав сидеть столбиком, перебрался на диван и принялся вылизываться.

В тишине было слышно, как шумят деревья за приоткрытым окном и тихо урчит мейн-кун, высовывая длинный розовый язык.

– Это немного неожиданное предложение, – сказала Маша. – И можно было бы уехать, да… Но, я думаю, если кота просто отсюда увезти на этот раз, решение проблемы лишь отложится. Недоброжелатель подождет, когда вы, Ирина, вернетесь из поездки, и все равно попробует что-то сделать. Так что я не против выяснить, кто тут у вас ворует кукол и вилки. Егор, у вас есть какой-то план?

Глава 4

На следующее утро будильник поднял Машу ни свет ни заря. Зевая, девушка сползла с кровати и потащилась в ванную, еще не проснувшись и не понимая, зачем подниматься в такую рань.

Однако первая чашка кофе возвратила все воспоминания.

Виконт!

Загородный дом!

Убийство в деревне!

Ну, хорошо, убийства нет и, если повезет, не будет. Но загадочная история есть.

И ее, Маши, в ней участие…

Вчера после решающего момента посидели недолго. Егор торопился и, как оказалось, заскочил к тете, только чтобы познакомиться с Машей, а потом устремился на деловую встречу. Пообещал, что обязательно приедет вечером в пятницу и посвятит Машу в детали своего коварного плана по разоблачению преступников. Маша же отправилась домой – взять все необходимое на время проживания в загородном доме.

Новоиспеченному кошачьему пастуху следовало обжиться на новом месте и завести тесную дружбу с подопечным.

Вещи Маша собрала с вечера, поэтому утром оставалось только умыться, позавтракать, одеться, подхватить чемодан и отправиться навстречу приключениям.

Дорога на электричке показалась уже до боли знакомой. А ведь всего-то второй день! Вернее, первый день на новой работе.

Перед сном Маша долго лежала, глядя в окно, залитое светом уличных фонарей, и думала: не зря ли она согласилась на эту авантюру? Однако после увольнения из «Барса» Маше позарез требовалось что-то, способное встряхнуть ее, дать какое-то новое видение ситуации, повернуть все под другим углом. Может, именно эта история станет толчком, который повернет ее жизнь в нужную сторону?

В страшные намерения родственников Маша не очень поверила. Возможно, сказалась обстановка: светлый дом, дружелюбные работодатели – о каких преступлениях и злоумышлениях тут вообще может идти речь?!

Маше казалось, что Егор и Ирина немного преувеличивают. Возможно, им скучновато жить, вот и придумали себе детектив. По поводу воровства – да, это надо пресечь, тут Маша была полностью согласна. Однако что кто-то из родственников действительно поверил, будто все имущество завещано коту…

Это каким же глупым человеком нужно быть!

Достаточно один раз увидеть Ирину, чтобы понять: она, при всей своей любви к Виконту, никогда не сделает так. Если кто и наследник, то это, скорее всего, Егор. Хотя, судя по всему, ему и своих хватает.

Маша не завидовала. Ну, разве что чуть-чуть.

И не благополучию Ирины и Егора, не роскошному дому, не шикарному коту, а, наверное, той родственной любви, которая проскальзывала между племянником и тетей. Ее родители тоже так относились друг к другу, но они были далеко. Может, и правда, пора вернуться в Ростов? Московскую квартирку сдавать – отличный доход, а в родном городе полно клиник, которые примут Машу с распростертыми объятиями…

И родные там.

Маша очень по ним скучала.

Но это можно решить потом, через три недели.

А пока – заняться котиком!

На сей раз Машу встретила не Ирина, а незнакомая женщина в строгом отглаженном платье. Ей было на вид лет шестьдесят; пухленькая, с тщательно подкрашенными каштановыми волосами и в круглых очках, она походила на хрестоматийную бабушку с детской открытки. Ей бы на кухне бегать от плиты к столу, но нет! Там заправляла бронебойная Калерия.

– Ирина Валерьевна рано утром уже уехала в аэропорт, – объяснила женщина. – Меня зовут Валентина Матвеевна, я здесь всем управляю.

В голосе ее звучала гордость.

Домомучительница, вспомнила Маша, бывший завуч из обычной школы. Наверное, Ирина примерно одного с ней возраста. Но если в облике работодательницы годы угадывались только при внимательном рассмотрении, то Валентина Матвеевна своему возрасту соответствовала. Молодиться она явно не собиралась.

– Приятно познакомиться, – кивнула Маша. – Я, можно сказать, няня Виконта.

– Да, Ирина Валерьевна такое придумала… Ей этот кот очень дорог. Поэтому, надеюсь, вы будете хорошо за ним присматривать. Вы уже знаете, где будете жить?

– Мне вчера показали мою комнату.

– Прекрасно. Тогда, думаю, вам стоит заселиться и приступить к своим непосредственным обязанностям.

Маша чуть приподняла брови, но смолчала.

Командный тон домоправительницы не оставлял сомнений в том, что Валентина Матвеевна искренне считает, будто Маша ей подчиняется.

А это не так.

Вчера Ирина достаточно прямо выразилась: «Вы – сами по себе, помощники – сами по себе. Занимайтесь Виконтом, остальное – не ваша обязанность».

Однако то ли хозяйка забыла предупредить домоправительницу, то ли та пропустила ее слова мимо ушей…

Маша решила, что на первый раз прощается – не станет ничего говорить, но, если такое повторится, четко обозначит свою позицию.

Она тут не служанка!

Маша затащила чемодан в комнату, быстро разложила вещи по полкам, косметику заселила в ванную и отправилась на поиски Виконта. Кот отыскался быстро. Он валялся кверху пузом на половичке посреди гостиной и дрых. Маша не удержалась и погладила выставленный на всеобщее обозрение бледно-серый живот. Виконт даже ухом не дернул, и Маша внезапно испугалась – а вдруг неведомые злодеи отравили кота?! Она потеребила его за животик:

– Эй!

Кот приоткрыл глаза и лениво посмотрел на Машу: «Чего надо?»

– Спишь, – утвердительно сказала девушка. – Значит, спи.

Она уселась в кресло тут же поблизости и включила телефон. Там в специальной программе для чтения притаилась едва начатая интересная книжка…

День пролетел незаметно.

В обед Маша робко постучалась на кухню, и молчаливая Калерия выдала ей обед на подносе: суп, салат и дивно пахнущие котлетки с гарниром из шпинатного пюре. Виконт тоже получил свою порцию корма, схрумкал его и завалился спать. Маша видела, что кот склонен к ленивому времяпрепровождению, и недоумевала: где там охота на кротов, где инстинкты хищника? Ему бы до кормушки дойти…

Однако с приближением сумерек Виконт оживился.

Он проснулся, долго и со вкусом потягивался, полакал воды из миски и громко мяукнул, подойдя к французскому окну. За окном качались метелочки высокой травы, оставленной, наверное, специально для котика, и порхали бабочки.

– Все понятно, – пробормотала Маша и открыла дверь.

Виконт неторопливо вышел наружу и огляделся, выискивая несчастных жертв.

«Кузнечики», – выбрал мейн-кун.

«Ёшкин кот!» – подумали кузнечики и прыснули в разные стороны.

Следующий час Маша с восторгом наблюдала, как здоровенный кот охотится на маленьких насекомых.

Виконт проявлял чудеса прыгучести. Он то взмывал над травами черно-серой свечой, то падал практически головой вниз, как лиса, ищущая в снегу мышь…

Неизвестно, слопал ли он хоть одну жертву. Маша не видела, чтобы кузнечики исчезали в пасти кота, однако Виконт выглядел вполне удовлетворенным охотой. Может, ему доставлял удовольствие сам процесс. Как у рыбаков-людей: поехал, удочку закинул, водочки налил, а клюнула там рыбка или нет – это уже дело десятое.

Набегавшись, мейн-кун развалился на траве и принялся всем своим видом демонстрировать немудреное кошачье счастье.

Маша уже знала, что клещей тут, несмотря на близость лета, не водится, а потому, подумав, скинула туфли и пристроилась рядом с Виконтом.

Тот не возражал.

– Хорошо тебе живется, котик? – спросила Маша и погладила его лобастую голову. – Хорошо…

Она вполне понимала Ирину.

В данном случае богатство – следствие того, что люди упорно трудились. Рассказ Ирины о том, как делали бизнес в девяностые, был что-то слишком уж лаконичен. Маша подозревала, что там не хватает кучи существенных деталей. Вряд ли Дубровская и ее муж сами были участниками серьезной бандитской группировки, но…

Родители рассказывали Маше, что практически любой человек, который делал в то время серьезные деньги, так или иначе был связан с криминалом. Например, непонятно, какими путями Ирина познакомилась с Калерией? Подобные люди не возникают рядом с тобой, если ты не соприкасаешься со средой, в которой они выросли…

Однако тут Маша велела своему любопытству заткнуться.

Ирина ей очень понравилась, и даже если было у нее что-то неприглядное в прошлом, это не ее, Машино, дело. Потому что вот он – результат: накопленное добро, которым можно пользоваться. И Ирина пользовалась с удовольствием. Хотя, как Маша поняла, очень скучала по покойному мужу. В доме девушка уже обнаружила несколько его портретов, с которых смотрел приятный полноватый человек с улыбкой под роскошными усами. Егор был на него, кстати, похож, только худой как черт.

Подумав о Егоре, Маша перевернулась на бок и рассеянно сорвала маргаритку.

Любит – не любит… тьфу.

Нет, на это она гадать не станет. Хватит с нее пока личной жизни. Последний роман дался Маше болезненно, не в последнюю очередь потому, что парень оказался большим любителем связей на стороне. А как врал, как изворачивался! И знал ведь, что больше всего на свете Маша ненавидит именно вранье…

История, банальная до зубовного скрежета. Маша еще глубоко внутри перекатывала свою боль, словно шарик мороженого по тарелке, и пока не считала себя готовой к новым симпатиям.

К тому же – разве симпатия к ней может возникнуть у Егора?

Она – практически прислуга.

Виконт встал и потрусил в дом.

Маша тоже поднялась и пошла за ним.

В гостиной обнаружилась недовольная домоправительница.

– Мария, – начала она без вступлений, – мне кажется, вам нужно вести себя немного более прилично.

– А в чем неприличия? – весело осведомилась Маша.

После валяния на траве ей было легко-легко, словно она превратилась в пушинку одуванчика…

– Если вы наблюдаете за Виконтом, это не значит, что вы должны вести себя здесь как гостья. Вы ведь на работе!

– То есть вы предлагаете мне носить халат, шапочку, перчатки и перекинуть через шею стетоскоп?

– Почему бы и нет, если это ваша рабочая униформа?

– Валентина Матвеевна, – сказала Маша душевно, – у нас с Ириной Валерьевной четкий уговор. Я могу носить что угодно и вести себя как угодно, главное – это здоровье и благополучие Виконта. Поэтому простите, но ваше замечание неуместно.

Домоправительница поджала губы:

– Ирина Валерьевна…

– Ирина Валерьевна дала мне карт-бланш, – перебила Маша.

Она понимала, что наживает себе врага и, возможно, зря, но такая уж у нее натура…

– Я соблюдаю правила дома, однако в остальном вольна распоряжаться своим временем и внешним видом. Хорошего вечера, Валентина Матвеевна. Мне нужно покормить кота.

И вышла под возмущенное фырканье.

Наевшись, Виконт побродил по дому, а потом уселся у двери в хозяйскую спальню и требовательно мяукнул.

– Скучаешь? – поняла Маша.

Ирина рассказывала, что кот обычно спит с ней.

– Давай, я тебя впущу. Но хозяйка только через три недели вернется.

Ирина уже написала ей на ватсапп, что благополучно долетела, и спрашивала, как там котик. Маша отправила видео ловли кузнечиков и крупный план мохнатого Виконтова живота, получив в ответ кучу сердечек и снимок графинчика с ракией в греческом ресторанчике.

Мейн-кун зашел в спальню, потыкался по углам и, вспрыгнув на кровать, улегся там недовольным мохнатым бубликом. Сейчас Виконт сильно напоминал зимнюю шапку Ипполита из «Иронии судьбы», только слегка посеревшую.

– Ладно, – сказала коту Маша, – если что, я тут рядом по коридору ночую. Дверь оставлю приоткрытой, захочешь – приходи.

Виконт ей, разумеется, не ответил.

Но глубокой ночью, когда Маша заснула, сквозь сон она ощутила теплую тяжесть в ногах. Котик все же решил, что человеческое общество лучше пустой хозяйской постели.

Глава 5

Пятница прошла так же: без особого напряжения, даже конфликтов с домоправительницей больше не было. Валентина Матвеевна и Маша обходили друг друга по дуге. Маша не знала: пожаловалась ли бывшая завуч подруге-хозяйке, а если пожаловалась – то получила ли от ворот поворот. Возможно, она просто смирилась с тем, что ненадолго в доме поселилась наглая ветеринарша.

Контракт-то у Маши не вечный, через три недели закончится…

Чтобы не поддаваться грустным мыслям, нет-нет да и проскальзывавшим по краю сознания, Маша занялась делом: тщательно изучила дом и территорию. На случай, если Виконт куда-нибудь забежит и нужно будет его искать. Кот пока не проявлял особого желания заныкаться в узкую щель или залезть на обильно цветущую грушу, но Маше просто было интересно.

Так что она совмещала полезное с приятным.

Дом, так понравившийся ей с самого начала, охотно распахнулся перед гостьей и открыл свои секреты.

Маша не стала заходить в комнаты помощников по хозяйству (они все жили на первом этаже, за кухней и подсобными помещениями, но, судя по всему, комнаты у них были немаленькие и окнами выходили в сад). Лишь одним глазком заглянула в кабинет Ирины, дабы представлять, как там расположена мебель и куда может залезть игривый котик, но остальное осмотрела тщательно. Гостевые спальни, бильярдную, библиотеку, откуда Ирина разрешила ей брать книги, а также сад.

В саду, на задворках дома, и вправду обнаружился бассейн – небольшой, но довольно глубокий, чистый и наполненный водой. Когда Маша туда выбралась, сторож Геннадий Иванович как раз проводил технические работы: вылавливал упавшие туда листочки и палочки.

Маша поздоровалась.

– А что, и купаться можно? – спросила она, щурясь на ярко-бирюзовую воду бассейна.

– А как же. Вот завтра, может, приедет кто или Егор Алексеевич решит окунуться, надо, чтоб все в порядке было.

Маша порадовалась, что прихватила купальник. Вообще, на бассейн она не рассчитывала, даже сразу его не заметила (впрочем, немудрено, он укрывался за активно цветущими кустами). Маша рассчитывала на речку поблизости и очень теплую майскую и грядущую июньскую погоду. Ходят же куда-то купаться жители окрестных поселков…

А тут еще и бассейн. Красота.

Надо выйти искупаться рано утром, это бодрит!

Мечты, мечты… Даже в отпуске в жаркой стране Машу могло поднять раньше десяти утра только знание, что на шведском столе для завтрака почти ничего не останется, если проспать подольше.

Часам к семи приехал Егор.

Калерия Яковлевна накрыла ужин в столовой на двоих. У поварихи с ветеринаром не возникло никакого непонимания, Калерия относилась к гостье как к стоящей явно выше ее на иерархической лестнице.

Маша с Виконтом в тот момент, когда в столовую принесли ужин, лазали по кустам, оттуда и извлек их Егор.

– Хватайте кота и айда в дом, – предложил он. – Вик уже достаточно нагулялся, судя по его морде. Посидит в закрытом помещении, ничего с ним не случится.

Кот и правда тут же завалился в кресло и начал изображать подушку.

А Егор пригласил Машу к столу.

– Слушайте, – вдруг засмущалась она, – тут так красиво, а я в джинсах и одуванчиках… К тому же… вы уверены?

– Уверен в чем? – не понял Егор.

– Ну, я наемный работник. Субординация и все такое.

– Мария, мне нравится ваша прямолинейность. Как вы могли заметить, я тоже в джинсах и футболке, потому что на улице не Подмосковье в мае, а Доминикана какая-то. Жарко в костюмах сидеть! А во-вторых, мы с вами заговорщики. О какой субординации речь?

Маша пожала плечами:

– Мало ли…

– Идиотов, самоутверждающихся за чужой счет, немало, – сказал Егор и выдвинул стул, приглашая Машу сесть. – Но смею надеяться, что к ним не отношусь. Хотя, возможно, ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, – заверила его девушка.

Ей было удивительно легко с этим человеком.

Причем, если подумать, она же Егора совсем не знает, видела один раз, и за этот раз он успел уговорить ее на участие в сомнительном мероприятии! Но Маше казалось, будто духовно (фу, что за слово-то такое пафосное! Только вот иначе не выразишься…) они совпадают как два кусочка пазла. Никакой неловкости, никакого непонимания. Конечно, она ничего не знает о Егоре, однако прощупывание почвы давало превосходные результаты. Никакой неловкости в общении Маша не испытывала и ерунду с субординацией тут же позабыла за ненадобностью. Пока поблизости наблюдалась Калерия, принесшая горячее, Егор вел светский разговор, прямо как английский джентльмен, расспрашивал об успехах сладко дрыхнущего Виконта. Но стоило поварихе закрыть за собой дверь столовой, тут же перешел к делу:

– Значит, так. Предварительную разведку я произвел и удочку закинул. Я решил, что традицию субботних встреч отменять не стоит, а потому сегодня связался со всеми нашими подозреваемыми и сообщил, что тетя совсем не против субботнего обеда, плавно перетекающего в ужин. Потом все, по обыкновению, разъедутся. А мы с вами посмотрим на эту компанию.

– Егор, вы уверены, что я вам нужна? Все-таки вы знаете этих людей гораздо лучше…

– Вот именно. Они мне уже оскомину набили, взгляд замылился, а вы человек новый, умный, наверняка сможете расколоть их с первой фразы.

– Вы смеетесь? – с подозрением спросила Маша.

– Ну, разве что чуть-чуть, – улыбнулся Егор. – Про расколоть – это была шутка, а в остальном я серьезен. Свежий взгляд всегда полезен, потом расскажете мне о своих выводах.

– Ладно… Только вы обещали мне досье на всех наших подозреваемых. А то я в них с непривычки запутаюсь.

– Я вам даже их профили в соцсетях покажу, чтоб не запутались. А описать – это легко. Вы салат пока ешьте, я расскажу.

И пока Маша жевала рукколу, начал:

– Всего их четверо – тех самых почти неудачников, о которых я упоминал. Ну как… не неудачники они. Нормальные люди, просто каждый из них своей жизнью недоволен и хочет большего… как мне видится. Я могу ошибаться, потому что ни с одним из них никогда не общался плотно, только на наших встречах. А дружбы, какую я вожу с некоторыми двоюродными братьями и сестрами, тут и в помине нет. Просто вот… не складывалось с самого детства.

– Вы не оправдываетесь, случаем?

Егор изумленно посмотрел на нее:

– Вы… правы, пожалуй. Что-то я не о том заговорил… Ну да, злюсь, что сам не отловил пока этого крысеныша, который тетиным гостеприимством злоупотребляет. Простите, Мария, я отвлекусь от темы. А вы всегда вот так правду в глаза говорите?

Маша постучала вилкой по краю тарелки.

– Всегда. Потому и сижу сейчас без работы.

– В смысле? Вас же тетя наняла.

– Тетино предложение через три недели закончится. А с предыдущего места работы я уволилась – как раз потому, что языком много трепала.

– И что, жалеете?

– Нет, – тут же ответила Маша.

Егор захохотал и приподнял свой стакан с соком:

– Так я и думал! Кому-то из начальства сказали все в лицо.

– Угу.

Маша посмотрела на маринованный гриб в вазочке, подцепила на вилку и отправила в рот.

Гриб был отличный.

Пора сознаваться, чтобы подельник знал, чего от Маши можно ожидать.

– Я работала в клинике «Барс», одной из лучших ветеринарок в Москве. Туда всякие знаменитости своих зверушек привозят, «ах, мой чихуахуа чихнул» и все такое. Цены на обслуживание довольно высокие, на дом тоже выезды бывают. В общем, место хлебное. Я сначала работала с Анастасией Гордецкой, это отличный врач, она старше меня лет на десять и с огромным опытом. Я многому у нее научилась. А потом освободилось место помощника Даниила Воронова, он считается самым крутым специалистом. И я с радостью пошла, конечно. Думала, там вообще уникальный опыт будет. Ну, а оказалось наоборот. Через месяц я обнаружила, что он назначает нашим пациентам лечение и лекарства, которые им вреда, конечно, не наносят, однако и не нужны совсем. Лишние процедуры, очень дорогие витамины… Раскручивает клиентов на деньги. В общем, я с ним поругалась, сказала, что пойду к владельцу клиники. И пошла. А тот мне сказал: доказательств у тебя никаких, и либо ты сейчас прогибаешься и работаешь, либо подаешь на увольнение по собственному. Причем половина клиники знает, но молчат. У всех семьи.

– Понятно, – протянул Егор. – Вы легли грудью на амбразуру, но подвиг ваш не был оценен современниками…

– Да какой там подвиг, – раздраженно сказала Маша. – Просто… противно. Обманывать так противно. И ладно бы клиника бедствовала и эти лишние копейки нас спасали. Но нет ведь. Отсутствует чувство меры у людей, вот и все.

– Ваша принципиальность нам только на руку, – провозгласил Егор. – Теперь я еще больше уверен, что вы мне поможете. Тетя слишком добрая, она все охает и не дает мне развернуться, но с вами-то мы поймаем мерзавца.

– Или мерзавку, – сказала Маша. – Вы говорили, там есть девушки…

– Да. Расклад таков: две девушки, два парня. Мой основной подозреваемый – это кузен Вениамин. Возможно, это личная антипатия, но я его всегда не любил более других. Он, знаете, из таких неприятных типов, которые вроде ничего особенного собой не представляют и ничего такого не говорят, но… как червивое яблоко, что ли. Снаружи все прилично, а внутри – куча проеденных червячком ходов. Веня работает менеджером по продажам в компании, занимающейся сантехникой, и, как однажды метко выразился один из моих братьев, толкает толчки. Унитазы продает.

– Вот видно, что вы его не любите и пристрастны.

– А за что его любить, Мария? Он всегда ноет, что жизнь тяжела. С чего ей быть легкой? У нас вся семья такая – сами пробиваются. Конечно, старшие помогут, каких-то денег подкинут. Когда тетя Оля онкологией заболела, за день скинулись до нужной суммы и отправили ее в лучшую немецкую клинику. До сих пор жива и здорова тетя Оля. И такая поддержка везде. Но притом и условие: добивайся сам. Никто тебя на улицу не выставит, на съемное жилье не заработал – живи у родителей, на бюджет не поступил, но хоть на платном удержался – вот тебе денежки, учись. Нормальная семья с нормальным воспитанием. У меня дед и бабка знаете какие? Мировые просто, до сих пор живы. Вот они всех и научили: есть пределы благотворительности. И жизнь надо познавать самому, а не лежать на мягкой подушечке, таща в рот сладости.

Егор глотнул сока и поморщился.

– Извините, Мария. Просто я как посмотрю на энное количество вот этих нытиков, так хочется взять бейсбольную биту и пойти по лбам настучать. Чего тебе надо, болезному? Старт дали, воспитание и образование дали, работай, стремись к мечтам! Думаете, мне легко было, пока я на первый бутерброд с икрой зарабатывал? Нет. Я этим не горжусь и не хвастаюсь, но и не страдаю по этому поводу. Жизнь – процесс, которым мы частично управляем. В чем-то над ней мы не властны, но многое нам и доступно. А когда люди, которые родились не в помойке, а в приличной семье, начинают сетовать на неблагоприятные обстоятельства и жизненные неурядицы… я думаю, что они не люди, а жабы. Создали вокруг себя болото, сидят и квакают.

– Думают, царевич стрелу выпустит? – понимающе спросила Маша.

– Угу, – кивнул Егор и взглянул на нее с острым интересом. – Вы понимаете, да? Дело не в том, что я хороший или они плохие. Дело в том, что кто-то зашел слишком далеко. Пока они просто ныли, а тетя их не гоняла, – это одно. Воровство – переход границы. И это надо пресечь.

– Вы правы. Тем более что вы хорошо знаете своих родственников. – Маша прикончила салат и нацелилась на следующий гриб. – Ладно, вернемся к нашим подозреваемым. Вы начали рассказывать про Вениамина…

– Да, собственно, почти закончил. Венина жизнь состоит из работы, редких посиделок с друзьями и пивом, еще более редких походов в клубы и встреч с девушками, с которыми он знакомится в интернете. Долго рядом с ним никто не задерживается. Особых увлечений у него нет, есть любовь к онлайн-играм и… в общем-то, все. Так интересно, – Егор задумчиво улыбнулся, – я вот рассказываю о человеке, которого знаю всю жизнь, и вроде бы у меня должно накопиться много о нем слов – а их мало… Вот что это говорит о моей наблюдательности?

– Или что это говорит о человеке?

– М-да. Оставим это пока… Ну, такой вот Веня. Он вроде и не злой человек, но мне всегда был неприятен. И он любит рассуждать, как богатство, доставшееся тебе просто так, по наследству или волей родителей, меняет жизнь. Дескать, ты сразу учишься мыслить как богатый… Очень любит, как мне кажется, смотреть тренинги всякие. «Как стать миллионером за десять дней». Впрочем, их сейчас многие любят.

– Ага, – засмеялась Маша, – я тоже один такой тренинг знаю. Собирает коуч людей на семинар, который называется «Как заработать сто тысяч рублей за один день». Выходит на сцену и спрашивает: «Сколько вас тут в зале?» «Тысяча», – отвечают ему люди. «А сколько вы заплатили за участие?» – «Тысячу рублей». «Все, тренинг окончен».

Егор захохотал.

Смеялся он легко, открыто, Маше его смех напоминал победное шествие летних кучевых облаков по небу.

– Отлично, надо запомнить и ребятам рассказать, у меня тоже есть такие сотрудники, которые постоянно смотрят или посещают подобные тренинги. Толку-то… Ладно. С Вениамином, в общем-то, все. Остальное вы, думаю, увидите сами. Я не хочу вас специально против кого-то настраивать, но получается у меня не очень.

– Он вам сильно не нравится.

– Он словно улитка без раковины… ладно, умолкаю. Вернее, перехожу к следующему. Тарас. Фамилия у него, как и у тети: Дубровский, он этим очень гордится…

– Слушайте, – сообразила Маша, – а если вы – сын брата Сергея Дубровского, то почему вы – Макаров?

– О, это романтичная и немного глупая история, – усмехнулся Егор. – У моей мамы был очень принципиальный отец. Хотел, чтобы она продолжала род Макаровых и сын у нее был Макаров! Деду Дубровскому все равно, он детей наплодил достаточно, так что папа, который маму любил невероятно, взял ее фамилию. Поэтому шутка: «Спокойно, Маша, я Дубровский» – сейчас бездарно пропадает…

– Может, ваш кузен Тарас ею пользуется? – предположила Маша.

– Возможно… Однако продолжим наш ликбез. Тарас, как и Веня, тоже не из самых приятных людей на свете, но он хотя бы очень старается сделать свою жизнь лучше. В школе учился круче всех, нам вечно его в пример ставили, потом институт закончил с красным дипломом – не самый выдающийся институт, но закончил, без всяких взяток декану… Ну и, в общем-то, все. Пошел работать. Он помощник руководителя в небольшой компании, они занимаются кредитованием частных лиц. Дают людям деньги под бешеные проценты. Потом забирают. Типичный круговорот отчаявшихся в природе, круг Дантова ада.

– Наверное, это тоже кому-нибудь нужно…

– Наверное. Тарас у нас приличный молодой человек, одевается со вкусом, дружбу водит тоже с приличными ребятами – словом, вроде бы и плохого о нем сказать нечего, а с другой стороны…

Егор помолчал и махнул рукой:

– Тут я вам расписывать ничего не буду. Вы сами посмотрите, потом мне поведаете о своих впечатлениях.

– Хорошо, – кивнула Маша.

– Теперь девушки. Алена – дочка самой младшей моей тети, но та родила рано, и Аленушке сейчас, если не ошибаюсь, около тридцати. Она у нас практически звезда инстаграма, очень любит небанальные развлечения и образ жизни. То на параплане в горах летает, то по горным рекам на досочке спускается, то в пустыне десять дней живет на воде и саранче. Может, не так весело, как я описал, но образ жизни именно такой. Работает на одном из московских телеканалов помощницей продюсера, они делают передачу о путешествиях, поэтому и в командировки часто летает, и в звездном мире вертится…

– Погодите, – удивилась Маша, – а как же она затесалась в эту компанию, как вы сказали, неудачников? Вроде у нее успешная жизнь…

– Все дело, полагаю, в характере. Он у Алены… скажем так, сволочной. Она вроде и милая, но потом как скажет что-нибудь – и пожалуйста, человек чувствует себя оплеванным. Очень много в ней яда, сцеживать его куда-то нужно. На фоне всех остальных она как раз выглядит весьма успешной, вот, наверное, и ездит в гости к тете не столько себя показать, сколько над остальными поглумиться. – Егор задумался. – Впрочем, о ее мотивах я никогда не размышлял всерьез. Приезжает и приезжает. Пока вся эта катавасия с воровством и наследством не началась, я вообще о том, кто из моих родственников чем живет, не особо задумывался. Времени нет, да и не такой я человек…

– Вот опять вы оправдываетесь!

– Есть немного. Почему-то вы у меня вызываете такое желание – показаться лучше, – откровенно высказался Егор. – С Аленой все ясно, осталась Фаина.

– Какое дивное имя!

– Она и сама дивна донельзя. Фаина – это особое явление в нашей семье. Тетя Лида давным-давно вышла замуж за человека с гордой фамилий Орлан. Он ужасно гордился, что фамилия аристократическая, у него предки были то ли графья, то ли князья. Но вот Орловых я помню, а чтоб граф Орлан… Да неважно. Горел он желанием продолжить свой род, как и мой дед Макаров. Но не получались у них с тетей Лидой дети, хоть ты тресни! В конце концов, тетя Лида плюнула, пошла в детдом и выбрала первую попавшуюся девочку лет трех, которую они и удочерили. Имя по документам сменили полностью. Назвали Фаина – в честь мужниной прабабки, а фамилию, конечно, дали Орлан. Потом тетя Лида спалила своего орла белокрылого на измене, а она женщина решительная – бежал он в спущенных штанах, очень быстро. Тетя Лида с ним развелась и повторно вышла замуж, быстро пацана родила, но Фаину не бросила. Всю жизнь любит, как родную дочь.

Егор помолчал.

– Только девочка, конечно, странная. Не знаю, кто были ее биологические родители и была ли там какая-то Санта-Барбара, скорее всего, обычные алкоголики или наркоманы. Фаина с виду немножко заторможенная, временами странно изъясняется, одевается не как все, верит во всякую ерунду и склонна к депрессиям. До суицида никогда не доходило, но рассказать всем, как ее с детства утомлял жестокий мир, – это в духе Фаины.

– И работает она, наверное, в библиотеке? – предположила Маша.

– Не угадали. Кушать всем надо, а в библиотеке даже мыши живут роскошнее, чем работники. Поэтому Фаина трудится где-то секретаршей, в отпусках ездит на слеты ведьм или гадальщиков на Таро, для меня это одно и то же. Ну, и у тети Иры прописалась постоянно.

– Егор, вы меня извините, конечно, я, может, сейчас резко скажу… Но зачем вы-то с ними общаетесь, если они вам так не нравятся? Вы же, как я поняла, тоже сюда по субботам ездите.

– И не только по субботам. – Егор побарабанил пальцами по столу. – Просто мама моя умерла очень давно, я ее почти не помню. Папа жив, слава богу, до сих пор и чувствует себя отлично. Ну я и… прикипел к тете Ире. Она старается всем одинаково внимание оказывать, но мне в свое время помогла пережить и потерю мамы, и подростковые бурные годы. Я им с дядей Сережей помогал этот дом искать, да и вообще… Люблю я ее.

Маша улыбнулась:

– Я так и поняла. Вам ничего от нее не нужно, кроме того, чтобы она просто была… и чувствовала себя счастливой. А эта субботняя компания счастливее ее не делает. Так?

– Так, – согласился Егор. – Обычно не только они приезжают. У нас родственные сборища – дело обычное, и не только в этом доме. Народу много. Постоянно у кого-то дни рождения, именины, встречаемся частенько. По субботам здесь обычно больше людей, но вот эти четверо… они как бы отдельно ото всех. И бывают четко каждую неделю, тогда как остальные наезжают от случая к случаю.

– Я поняла. Основной круг подозреваемых.

– Да, в общем, кроме них – некому. Мы с тетей Ирой уже и так, и этак прикидывали… На своих помощников, – он понизил голос, – она думать не хочет и правильно делает. Эти люди тут уже не первый год служат, и ничего подобного не случалось. Если б кто-то из них хотел начать воровать, давно бы начал.

Маша задумчиво качнула головой.

Пожалуй, Егор прав; к тому же только дурак будет пилить надежный сук, на котором сидит. Ирина облагодетельствовала всех троих помощников, которые живут в доме, избавила их от каких-то проблем, платит хорошую зарплату. Гадить у себя в уютном гнездышке способен только больной человек. Валентина Матвеевна, конечно, не выглядит образцом привлекательности, да и Калерия явно натура сложная, однако они вполне вменяемы.

Нет, помощников исключаем.

– Хорошо, – вздохнула Маша. – Значит, завтра приедут именно эти четверо.

– Прибудут к обеду, не сомневайтесь.

– И мы просто с ними общаемся и пытаемся понять, кто из них может тащить ценные вещи из дома… Ах да! – вспомнила Маша. – Я же не рассказала вам о своей гениальной идее!

– Что за идея? – чуть заметно нахмурился Егор.

– Вы пошутили насчет того, что коту достается все наследство, а потом никто не поверил, будто это шутка. Из-за этого Виконта могут… ладно, не будем о плохом. Я предлагаю следующее. Объявите, что тетя реально обеспокоилась, поразмышляв о последствиях своего поступка, вокруг полно опасностей, а котика она очень любит… И внесла в завещание изменения. Если с котом что-то случится, все имущество отходит благотворительному фонду. Точка.

– Но ведь это полный бред! – пробормотал Егор. – Это же кот! Завтра он может выбежать на проезжую часть, его собьет машина – Виконт, прости, я знаю, что ты не такой дурак, просто для примера, – и плакало все завещание! Тетя его перепишет… Да в это не поверит никто!

– Вы уверены? Они же поверили, что ваша разумная и адекватная тетя Ира вообще смогла завещать имущество коту. Почему бы и не ожидать от нее следующего шага? Вполне логичного, заметим. Она так любит Виконта, что даже мысли не допускает о том, будто он может не прожить долгую и счастливую жизнь. Ну, а если котик сгинет в ближайшее время, то и имущество надо отправить на благотворительность, чтобы его душа радовалась в кошачьем раю…

– Мария, вы меня простите, но это звучит как дикая выдумка.

– Давайте попробуем, – предложила Маша. – Мы же ничего не теряем. Если они на это купятся, то есть шанс, что Виконта никто не тронет. Это не означает, что я перестану за ним присматривать. Я буду смотреть в оба глаза и еще на затылке парочку глаз отращу! Но вдруг сработает!

– Это самое бредовое предложение, которое я слышал в своей жизни… Впрочем, и моя шутка про наследство величием интеллекта не блистала. Что ж, если вы думаете, что это может помочь… Давайте попробуем!

Глава 6

Утро субботы выдалось пасмурным и прохладным. Откуда-то к Москве подкатились облака, затянули небо, вчера еще радовавшее оттенками индиго, и Маша, проснувшись, долго сидела на подоконнике, вдыхая запахи сада и размышляя, будет ли дождь.

На листьях, траве, лениво открывшихся цветочных бутонах лежала крупная роса; вчера солнышко выпарило ее за считаные минуты, однако сегодня она оставалась на месте, словно по саду рассыпали множество стеклянных бусин.

Виконт вторую ночь спал в ногах у Маши, и она усматривала в этом признак доверия. Кот вообще оказался замечательным, Маша влюбилась в него за эту пару дней по уши. Виконт не вредничал, а если носился по дому бодрым скоком, то исключительно от избытка молодой энергии, когти точил исключительно на когтедралке, ходил по своим кошачьи делам только в лоток (в саду не гадил, что характерно) и принимал пищу три раза в день исключительно из собственной миски. Также Маша обнаружила, что из рук у людей он съестное не берет, и возрадовалась. Корм она насыпала сама, пачку перетащила к себе в комнату – количество просмотренных детективных сериалов давало о себе знать.

Вдруг кто-то из злоумышленников решит отравить котика?

Уж лучше Виконт пока пожует сухой корм, выданный порционно именно Машей. Кот ел также свежую курятину, которой заведовала Калерия, и Маша решила, что на повариху можно положиться в этом плане. Вряд ли ее интересует наследство.

Егор обещал приехать пораньше, и Маша некоторое время вертелась пред зеркалом, пытаясь выбрать себе наряд. Глупо скрывать, что Егор ей понравился. Себе Маша никогда не врала. Смысл? Обманешь себя, настроишь гору иллюзий, а потом реальный мир больно даст тебе по тому месту, на котором сидишь, и еще по голове дубинкой добавит. У Маши было много подружек и знакомых, и среди них немало мечтательниц, витавших в облаках. И ни разу, ни разу эти иллюзии ни к чему хорошему не приводили! Ни разу самообман не оправдывался!

Так что у Маши на сей счет имелась твердая жизненная позиция: докапываться до собственных переживаний и честно себе признаваться: да, со мной происходит именно это, что я буду делать?

Вот, например, последний роман. Ну, по-хорошему, не стоит бывший парень того, чтобы о нем долго переживать! Вообще не стоит! Но Маша еще немного переживала – и сама себе в этом признавалась, знала, что сидит внутри эта иголочка обиды, боли и сомнений, все ли она сама сделала правильно. Эта иголочка потом растворится под напором новых жизненных впечатлений, превратится в полезный опыт, а пока… Она есть, отрицать глупо.

И Егор Маше нравится – это тоже глупо отрицать.

Ей всегда нравились парни, которые не строят из себя черт-те что. Наверняка Егор немного перед нею красовался, однако это понятно и простительно. А может, не красовался, может, он всегда себя так ведет. Но он симпатичный, у него хорошее чувство юмора, он любит тетю и с удовольствием гладит кота…

Вчера, когда закончили обсуждать грядущих гостей и планы разоблачения, Егор расспрашивал Машу о работе ветеринара и немного рассказал о своих айтишных буднях. Разговаривать с ним было легко, и мысль о духовном совпадении Машу не покидала.

Хотя совпадение и милые разговоры ничего не значат, но это же не мешает одеться красиво, чтобы заманить парня еще на парочку милых разговоров?..

В конце концов, Маша решила, что переусердствовать глупо. Да и погода не способствует. Вместо платья надела обычные свои джинсы, а сверху – светло-серую маечку с надписью «Drink coffee and destroy»[3]. Вполне соответствует и пожеланиям, и сегодняшнему дню.

Калерия Яковлевна, убедившись, что Маша не собирается разносить ее драгоценную технику, разрешила девушке пользоваться кухонной кофеваркой. Так что через десять минут Маша заполучила свою огромную чашку американо и несколько пышных блинчиков на завтрак, вышла со всем этим на веранду, сыпанув корма в Виконтову миску, и подумала, что жизнь удалась.

Два дня за городом сотворили чудо.

История с «Барсом» и увольнение словно подернулись весенней дымкой, остались позади и с каждым часом удалялись, будто Маша уносилась от прошлого на поезде. Стучат колеса, позвякивает ложка в стакане с чаем, и так хорошо…

Пусть Маша влезла в непонятную историю, пусть нужно следить, чтоб никакой дурак не причинил вреда коту, да и за котом, снова обнаружившим кузнечиков, тоже нужно следить…

Зато ощущение внутри – хорошее!

И во многом – благодаря Егору.

Этот момент тоже не следовало упускать.

День потянулся своим чередом. Виконт, наигравшись в саду, завалился спать на коврике в гостиной, Маша устроилась рядом и читала очередную книжку: на сей раз пособие по ветеринарии. Через некоторое время придется возвращаться к активной работе, идти в клинику и заниматься с пациентами, а на самообразование времени вечно нет. Вот и воспользуемся выпавшим случаем…

Егор появился около часа дня.

Маша слышала, как он здоровается с Валентиной Матвеевной в коридоре, а потом Макаров заглянул в гостиную. Полюбовался открывшейся ему картиной и вопросил:

– Наслаждаетесь жизнью?

– Наслаждаемся, – согласилась Маша, стараясь не улыбаться слишком уж широко.

– Тогда сейчас я вам еще добавлю удовольствия. Я мороженое привез, фисташковое, целый жбан. Хотите?

– Так ведь скоро обед!

– Это не обед, а разведка боем! Вам сколько шариков – один или два?

– Три, – сказала Маша.

Они ели мороженое и размышляли, не взять ли по второй порции, когда послышался шум приближающейся машины.

Егор встал и выглянул в окно.

– Ага. Это Тарас и Фаина. Он ее часто подвозит, у нее своей машины нет.

Маша тоже встала и подошла к окну.

Подрулил «Мерседес» – не новый (Маша в этом не слишком хорошо разбиралась, но потрепанность машины бросалась в глаза), остановился рядом с внедорожником Егора.

Макаров вздохнул и опустил занавеску.

– Валентина Матвеевна их встретит, конечно… Но пойдемте и мы с вами.

Когда они вышли в холл, домоправительница как раз открывала входную дверь.

Вначале на пороге нарисовался Тарас.

С первого взгляда он производил приятное впечатление: симпатичный, даже красивый молодой человек в отглаженных брюках, рубашке и небрежно наброшенном на плечи пуловере нежно-голубого цвета. Европейский стиль, так обычно ходят иностранцы. Тарас был светловолос, щеки покрывала щетина, придававшая ему сходство с мужчинами-моделями, которые рекламируют дорогие часы или небюджетные путешествия. Как такой человек затесался в компанию «неудачников»? Зачем? Как и Алена, ездит сюда самоутверждаться за счет двух других?

Девушка, вошедшая за Тарасом, была одета во все черное, словно траур носила. Она тащила с собой огромный рюкзак, выглядевший ужасающе небрежно на фоне маленького черного платья, ботиночек на каблуках и широкополой шляпы. Глаза девушки были густо подведены – тоже черным, естественно, – и вид она имела такой, словно упрекала весь окружающий мир в излишней жизнерадостности.

– Привет, Егор, – поздоровался Тарас, протягивая руку брату. – Давно не виделись.

– С прошлой субботы, – согласился Макаров, – давно ужасно!

– Вот тебе бы все шутить, а я всю неделю скучаю по нашим посиделкам. На работе нудятина, так хоть у тети Иры душа отдыхает. Эх, жаль, что ее нет. Как она там, в своем отпуске?

– Отдыхает. В море купается. Греческие салаты ест.

– Вот я не понимаю, зачем тратить на это деньги, – заговорила девушка. Голос у нее был тонкий, но не жалобный, а пронзительный, словно кто-то увеличил комара до гигантских размеров и научил общаться. – Если есть свой дом, сад… Зачем ездить куда-то? Самолет может упасть, каждый день по телевизору показывают.

– Все – тлен, да, Фаиночка? – засмеялся Егор и чмокнул ее в щеку. – Ты в своем репертуаре.

– Репертуар тут ни при чем! Я волнуюсь за тетю Иру. Здесь хотя бы все свое, привычное, а там эти кошмарные греки!..

– Фаинка, ты в Греции была? – весело осведомился у нее Тарас.

– Не была, но…

– Так как ты можешь утверждать, что там плохо?

– Не обязательно есть прокисший салат, чтобы понять, что он прокис, – отчеканила Фаина. – В родном доме и стены помогают! А на чужбине может подстерегать такая опасность, о которой мы даже не догадываемся!

«Она ведь не всерьез, – подумала Маша, завороженно наблюдая за девушкой. – Не может она такое говорить всерьез!»

Фаина походила на книжного персонажа, которого зачем-то вырезали с иллюстрации к роману и отправили в путешествие по реальному миру. Господи, неужели такие люди действительно существуют? Или она прикидывается, создает образ, интересничает?..

– А на обед сегодня что? – поинтересовался Тарас. – Ух, как я люблю готовку Калерии! Мясо будет?

– Как ты можешь есть мясо… – пробормотала Фаина, но без энтузиазма. Видимо, этот спор уже настолько всем приелся, что его даже всерьез не начинали.

– Давайте я вас сначала познакомлю, – сказал Егор. – Тарас, Фаина, это Мария, она… моя знакомая, и она на время отъезда тети присматривает за Виконтом. Мария – ветеринар.

– Кошачий доктор? Классно! – с веселым удивлением произнес Тарас и протянул Маше руку. – Здравствуйте. Тетя решила своего любимого котика оградить от всех опасностей жестокого мира, как выразилась бы Фаина?

– Это обычная практика. Если животное дорогое и сдавать его в специальную гостиницу не хотят, можно нанять специалиста.

– Гостиницы для кошек и собак! – провозгласила Фаина. – Это немилосердно!

– А что милосердно: выкидывать их на улицу, пусть выживают, как могут? – Тарас, видимо, собирался пикироваться с кузиной до последнего. – Доброта и сердечность!

– Милосердно – вовсе не заводить животных. Если их не станут покупать, то не станут и разводить. Это глупость – искусственное выведение пород! Вы знаете, сколько кошек в мире? Пятьсот миллионов, и это только домашних! Мне иногда кажется, что этот искусственный культ котиков, который нам навязывают, до добра не доведет!

– Котики захватят мир, – согласился Егор, – и пускай. По мне, так они лучше многих людей. Пойдемте-ка в столовую, там уже кофе готов.

На запах кофе прилетела следующая птичка – экзотическая.

Когда все расселись за столом, в комнату впорхнула тоненькая девушка в ярком наряде, особенно красочно смотревшемся на фоне вороны-Фаины.

Алена, вспомнила Маша. Любительница экстрима и работница телевидения.

– Привет всем! – провозгласила девушка, тряхнув длинными светлыми волосами; они вились и торчали во все стороны, совсем как Машины.

Личико у Алены было тонкое, словно фарфоровое, однако, приглядевшись, Маша заметила жесткие складки у рта и между бровей. Этой палец в рот не клади…

– Фаинка, Тарас, чмок. Как дела? Егор, ты обзавелся подружкой?

Цепкий взгляд прошелся по Маше с ног до головы, и та порадовалась, что не надела платье, остановившись на нейтральной одежде. «Я не представляю опасности», – словно говорил Машин костюм. Так и нужно.

Егор снова представил Троицкую, и Алена улыбнулась, как барракуда:

– Что, серьезно? Тетя Ира наняла телохранительницу для котика?

– Я просто ветеринар.

– Ага, конечно. Круто живет кот: за ним личная прислуга ходит и попу ему подтирает!

– Ты тоже так бы хотела, Алечка? – осведомился Тарас.

– Конечно! В следующей жизни желаю быть котиком. Только не помойным, а домашним.

– В следующей жизни, Алена, – отчеканила Фаина, – если ты будешь вести такой же образ жизни, как сейчас, то переродишься максимум червяком. А скорее – жуком-навозником.

– Тоже неплохо, – ничуть не расстроилась девушка.

Она уселась на стул, закинула ногу на ногу и поддернула огненно-красную юбочку так, чтобы видны были идеально тощие коленки. – Век жука недолог, а накосячить я в таком виде не успею. Следующей стадией будет котик.

– Зная тебя, можно быть уверенным: ты и в виде жука можешь натворить бед, – хмыкнул Тарас.

– Это точно, – легко согласилась Алена. – Ну, мы почти все в сборе, а Венька, как обычно, опаздывает. Может, начнем без него? Что сегодня на обед?

Маша слушала их разговоры, вроде бы легкие, но с подвохом, переводила взгляд с одного на другого и пыталась понять, зачем эти люди сюда приехали.

Кроме Тараса, никто не поинтересовался, как дела у тети Иры, будто ее собственный дом являлся не ее личной, а общесемейной собственностью, куда можно являться, когда захочется. Вести себя как хозяева. Закидывать ноги на стулья, пользоваться благами, которые на самом деле – не твои…

Маша начинала понимать, почему Егору не особо приятна эта компания. Люди вели себя так, будто все окружающее принадлежит им. Как будто весь мир должен принадлежать им по умолчанию.

Это было самое первое впечатление, неизвестно, точное или нет, но Маша чувствовала это именно так.

Глава 7

Вениамин появился минут через десять.

Это оказался полноватый, тюфячного вида парень лет двадцати пяти – двадцати восьми, одетый в обычные джинсы и толстовку горчичного цвета, не делавшую его симпатичней. Из всех присутствующих Вениамин, пожалуй, производил самое неприятное впечатление, и Маша поняла, отчего Егор считает его главным подозреваемым. Словно этот человек вместо толстовки напялил на себя неуспешность; сядешь с таким рядом – и заразишься и потом всю жизнь проведешь в унынии и паутине. Даже готически-мрачная Фаина не казалась такой серой, будто покрытой пылью. А Вениамин – казался.

Знакомство с Машей он никак не воспринял, кивнул ей и, кажется, тут же забыл о новом лице. Что есть она, что нет, неважно. Решению тети нанять ветеринара для ухода за котом тоже не удивился. Сразу заговорил о своих бедах:

– Машина барахлит. Еле доехал. Понятия не имею, в чем дело, заводится с третьего раза…

– В сервис отгони, – посоветовал Тарас.

– Ты знаешь, сколько в этих сервисах дерут? Полный техосмотр и починка будет стоить больше, чем моя месячная зарплата. Может, у тебя кто прикормленный есть в мастерской, чтоб не обманули? Или у тебя, Егор?

– Егор свой джип небось в элитном салоне чинит, – насмешливо бросила Алена. – Куда тебе, Венечка!

– У тебя тоже машина недешевая, – возразил Тарас. – Может, ты Веньке бесплатно поможешь?

– Не-а. Я плачу деньги – и забираю машинку из сервиса, в чем проблема? – Алена зевнула. – Пусть и Веня так же делает.

– Обдерут меня-я… – проблеял Веня. – И у меня нет продюсера, который за все платит.

– Ну, началось, – обрадовалась Алена. – На ринг выходят бойцы в наилегчайшем и в наитягчайшем весе! Или как там в боксе говорят? Алена Розина против Вениамина Барсукова! Все ставки на Розину! Барсуков – в конце списка!

Девушка явно развлекалась. Она была резкая, невоздержанная на язык, но Маше неожиданно понравилось, как она говорит и движется. Легкие, свободные, непринужденные движения женщины, получающей от жизни удовольствие, – пусть и таким способом, за счет высмеивания других. К тому же Алена была открытой и искренней.

– Тебе победу уже проплатили, – хмыкнул Вениамин.

Алена подалась вперед и сладким голосом спросила:

– А тебе это который год покоя не дает? То, что у тебя кишка тонка на телике работать?

И вдруг обратилась к Маше:

– Знаете, Мария, я работаю на телеканале «Суббота». Не смотрите? Всякий развлекательный контент, шоу, путешествия…

– Включала пару раз, – кивнула Маша.

– Ну, вот. И давным-давно, когда я только туда устроилась и начала взбираться по карьерной лестнице, Веня попросил меня поспособствовать. Я что? Я душа добрая. На съемках вечно не хватает людей категории «подай-принеси». И нечего улыбаться, Тарас, самая востребованная каста. Когда режиссер протягивает руку, такой человек должен подать то, что начальству нужно. Кофе, листы раскадровки, гигантский резиновый член или что там на съемках требуется – все требуется! Нужно рано вставать, много бегать, и тогда, если ты способный, через год уже не будешь кофе носить. Будешь сидеть со всеми на совещаниях и утверждать план съемок. Я так и поднялась. И у Вени шанс был, почему бы и нет?

Алена зыркнула на кузена.

– Но ему ведь лень. Встать в пять утра, чтобы зимой выехать на съемку в область? Это не к нашему Венечке. Так что через месяц его уволили за систематические опоздания, а мне начальство голову намылило. С тех пор никого не привожу и не рекомендую, спасибо брату, научил.

– На вашем телике надо спать с кем-то, чтобы продвинуться. Сказки-то не рассказывай, – не остался в долгу Вениамин. – Твой продюсер – как его, Арбатов? – тебя сразу приголубил, он у вас и по мальчикам, и по девочкам. Я не собирался его ублажать.

– Да он бы на тебя и не позарился, – насмешливо парировала Алена.

– Брейк, – сказал Тарас. – Что вы, в самом деле, не наигрались еще? Годами это слушаем.

– Маша, не обращайте внимания, это наш родственный стиль, – объяснил Егор. – Это они перед вами, новым человеком, резвятся. Стиль сомнительный, но что поделаешь, родственники… В присутствии старших они ведут себя потише.

– Замшелое поколение не понимает наших духовных ценностей! – провозгласила Алена.

Калерия внесла блюда с закусками, и блондинка тут же цапнула с тарелки ломтик огурца.

– Как ты можешь так отзываться о родителях и бабушке с дедушкой? – поморщилась Фаина. – И тете Ире, в чьем доме мы, между прочим, сидим?

– Фаин, а тебе обязательно быть всеобщей совестью? И кстати, о наших бабушке и дедушке…

– Все, Алена, хватит, – сказал Егор. – Дальше начинается запретная территория.

– Ладно-ладно. А есть мы будем?

Маша никак не могла понять, в чем же прикол. Люди собираются в чужом доме в отсутствие хозяйки, разговаривают между собой так, будто ненавидят друг друга, и мило улыбаются при этом…

Она села вместе с остальными к столу и, пока раскладывали салаты и закуски, вспоминала, как обычно проходили застолья в родительском доме.

В Ростове обреталось не так много родственников, но все же…

Ни бабушек, ни дедушек в живых уже не осталось, они поумирали рано, однако имелись и тети, и дяди, и кузены с кузинами. Мама с папой к приему гостей готовились, звонили по телефону, веселыми голосами приглашали «заехать на чай» или «прийти к ужину», и всякий раз (даже самый обычный!) – это был маленький праздник. Никто не старался сказать друг другу что-то колкое – даже если и случалось, то скорее по неосторожности, – а наоборот, все рассказывали об успехах, хвалили друг друга, с интересом слушали. Случались у кого-то неприятности – на семейных сборищах обсуждали, как проблемы решить, а не смаковали их или чьи-то провалы, безденежье, неудачи в личной жизни…

Может, потому Маша и выросла такой? Она спокойно говорила правду, но не зло, не с желанием поддеть.

Егор выждал некоторое время – до супа, а когда Калерия, разлившая дымящуюся солянку по тарелкам, вышла из комнаты, сказал:

– Кстати, у меня для вас новости. В прошлый раз мы не сошлись во мнениях касательно того, могла ли тетя Ира переписать все имущество на кота…

Все взгляды невольно обратились к Виконту, сидевшему посреди комнаты. Мейн-кун подумал и зевнул зубастой пастью.

– Глупость несусветная! – раздраженно сказал Тарас, разом растеряв свою гламурную привлекательность. – Как так можно вообще? У нас же не голливудская комедия, где миллионер все свое состояние оставляет собачке!

– Котику, – меланхолично уточнила Алена. – Виконт – кот.

– Да без разницы! Это животное. Без мозгов и права голоса! Как вообще можно…

– Я вам уже признался, что это была моя шутка, – попытался пробить эту стену возмущения Егор.

Тарас только махнул рукой:

– Да кого ты обманываешь…

– В самом деле, Егор, – проговорил Вениамин, – мы все понимаем, что ты пытаешься скрыть от нас неприглядность фактов. А факты таковы: у тети Иры на старости лет случилось помрачение. Я при ней этого не говорил…

– Слава богу, что не говорил, – Егор скрипнул зубами, – а то, Веня, с целым лицом ты бы не ушел. Немедленно возьми свои слова обратно!

– Пожалуйста, – пожал плечами Вениамин, – сколько угодно. Но факта это не отменяет. Она могла переписать имущество на кота, могла и не переписать, но то, что мы обсуждаем это всерьез…

– Так вот, – Егор решил перейти к делу, – так как шуток вы не понимаете, мы с тетей Ирой поняли, что надо как-то перестраховаться. Она на этой неделе съездила к нотариусу и изменила один маленький пунктик в завещании. Теперь, – Егор выдержал зловещую паузу, и стало слышно, как жужжит под потолком муха и вылизывается мейн-кун, – если с Виконтом что-то случится, все имущество достанется благотворительной организации. Какой именно, тетя не сказала.

– Она совсем… гм… Егор, ты уверен, что с ней все в порядке? – максимально осторожно осведомилась Алена.

– Я мог бы сказать, что и это тоже шутка, но вы упорно отказываетесь мне верить, потому пусть будет так.

– Но это кот! – возопил Вениамин. – Он в любой момент может сдохнуть! И что тогда? Тетя Ира ведь жива!

– Тогда все останется по-прежнему, – усмехнулся Егор. – Имущество – на благотворительность, а мы все порадуемся, что детдомовским деткам или одиноким старичкам так сказочно повезло.

Алена вздохнула и обратилась к Маше:

– Вы имеете ко всему этому какое-то отношение?

– Я присматриваю за котом, – дипломатично высказалась Троицкая.

– Все понятно.

Что именно ей понятно, Алена не пояснила.

– Егор, ты должен убедить тетю отказаться от этого бредового решения, – сказал Тарас. Он пришел в себя и заговорил тем же тоном, что и вначале, доверительным и спокойным. – Правда, это переходит всякие границы. Есть же… права родственников, в конце концов.

– Есть права человека, владеющего имуществом. Остальное – не наше дело. И я никого не стану убеждать, тем более что тетя в отъезде и я не стану мешать ее отпуску.

– Было бы от чего отдыхать, – еле слышно произнес Вениамин. – От богатства утомилась…

Маша прикусила язык, чтобы не ответить ему какой-нибудь колкостью. Остальные не обратили на эту тихую реплику внимания, так как продолжали громко обсуждать, какую глупость сотворила родная тетушка, но Маша видела выражение лица Барсукова. Тихий менеджер, знаток унитазов, поглядывал на ничего не подозревающего Виконта с ненавистью.

«Они реально верят в этот бред!!!» – ужаснулась она.

Тут Маше в голову пришла одна мысль. Обычно герои исходят из того, что их противники, в данном случае – преступники, умны, хитры и изворотливы. Поймать их практически невозможно, прокалываются они только на какой-либо мелочи. Или один из них оказывается предателем и сдает инспектору всю шайку.

Однако… а если все не так?

За столом Маша назвала бы умным, пожалуй, Егора, о себе самой не ей судить, а вот остальные…

Она не знала.

Все-таки за полчаса можно составить лишь поверхностное впечатление. Что, если преступник не слишком умен? А как известно, такие люди способны на дурацкие и опасные поступки.

М-да, нужно будет следить за Виконтом еще тщательнее. Хорошо, что за эти пару дней он привязался к Маше, принял ее как заместительницу Ирины и ходил следом, будто собачонка. Что интересно, Егора Виконт тоже воспринимал благосклонно, а на руки лез к Маше. Вот и сейчас подошел, мяукнул и навалился всей тушкой ей на ногу.

– Потом, – шепотом сказала ему Маша, – потом я тебя почешу…

Виконт грел ей ногу, а Маша слушала.

Разговор перетек из возмущенного обмена репликами в вялое обсуждение. Видимо, так происходило не в первый раз, ибо Егор выразительно поглядывал на Машу.

«Мотайте, дескать, на ус, детектив Троицкая!»

– Вы не понимаете, – говорил Вениамин, – как вам всем повезло. Или талант, или родители нормальные, или деньги хоть какие зарабатываете. А я живу в съемной квартире, на работу езжу на старой машине, да и работа фиговая…

– Найди что-нибудь получше, – предложил Егор.

– А где найти получше?

– Резюме рассылай. Обычно так все делают, – засмеялся Тарас. – Или это не для вас, аристократов? Ах, пардон! – Он отвесил поклон в сторону Фаины. – Аристократия вот где!

– Между прочим, – с достоинством произнесла та, – насмехаться совершенно не следует. Род моего отца…

– Слушай, давай не будем про твоего отца и его род, а? – Алена налила себе вторую порцию супа.

И как она остается такой худой при таком активном потреблении калорий? Везет же некоторым…

– Улетел Орлан, и слава богу! И скажи спасибо, что ты ему не родная по крови, дрянной был мужичок.

– Ален, – предостерегающе сказал Егор.

Видимо, тема удочерения Фаины была в семье не то чтобы под запретом, но и не муссировалась лишний раз.

– А что – Алён? Фаинка радоваться должна, что он ей не родной отец. Может, в тебе и правда есть кровь аристократов, я не отрицаю. Мы же не знаем просто.

Она вдруг быстро улыбнулась Фаине, и та ответила растерянной улыбкой. Такое предложение перемирия посреди гражданской войны удивило Машу.

Разговор становился все более обрывочным и неинтересным, и Маша не удивилась, когда через некоторое время Алена засобиралась домой. С ней попросилась и Фаина, которую родственница пообещала докинуть до метро, а минут через пятнадцать откланялись и Тарас с Вениамином. Последний заикнулся было о том, что на свежем воздухе хорошо спится, но Егор сказал, что о ночевках тетушка ничего не говорила.

Пришлось Барсукову уезжать.

Пока Егор провожал родственников, Маша сходила на кухню и под пристальным (но, кажется, одобрительным) взглядом Калерии сделала две большие чашки кофе. Сама она пила черный, а Егор, когда ему не требовалась подзарядка десятерным эспрессо, – со сливками и сахаром.

– Ну, что? – спросил Макаров, когда Маша вернулась в столовую, неся поднос с кофе и печеньем. – Какие ваши выводы?

Маша поставила поднос и протянула ему чашку.

– Честно говоря, ваши родственники умудрились меня удивить. Никогда раньше не видела такой странной компании.

– Они обычные, – пожал плечами Егор. – Знаете, по телику показывают иногда шоу, где люди живут вместе в одном здании? Психологи ставят там какие-нибудь эксперименты, типа «полюби свою девушку» или «мы вроде как строим дом», а на самом деле страна с упоением наблюдает, как эти люди лаются, обжимаются в углах, говорят друг другу гадости и плетут интриги. Словно целая колония пауков. Вам сильно повезло, что вы росли не в такой среде. Мне тоже, потому что эти родичи – скорее исключение, чем правило в нашей семье. Но до того, как я начал строить бизнес, потусовался и в студенческом возрасте, и после сменил несколько веселых компаний, я вам ответственно заявляю: таких очень много. Мы их просто не видим, потому что общаемся с другими. Разве вы не сталкивались с подобными клиентами на работе? Сколько людей проходит через клиники…

– Ну… там ненадолго сталкиваешься, к тому же люди в стрессе: любимое животное заболело. Хотя, конечно, всякие встречаются. Но все же не так близко…

– А у нас вот имеются… представители. Я не хочу отделять себя от народа. Просто есть люди, которые больше люди, а есть… – Он замолчал, пытаясь подобрать точное определение.

– Грибы? – предложила Маша. – Бактерии?

– Нет, тоже люди, конечно. Люди, которых, к сожалению, большинство. В их картине мира что-то сломалось, и они никого не любят, даже себя.

– Вот это вы точно сказали.

– Слушай, а давай на «ты» перейдем, – вдруг предложил Егор. – У нас тут такой заговор, смешно друг другу выкать, в самом-то деле!

– Точно, – согласилась Маша. – На «ты» так на «ты». Ну вот, ты спросил… Если сейчас сразу отвечать, то я ставила бы на Вениамина. Очень уж он обижен на судьбу. Считает явно, что бедность не заслужил, хотя на самом деле он не бедный…

– Он нормальный, я уже говорил. Многие так живут и счастливы. Находят радость в работе, других людях. Но Веня несправедливо обижен, понять бы еще на кого… На вселенную, вестимо. Ладно, он самый явный кандидат, а остальные?

– С остальными сложнее, – Маша развела руками. – Да я ведь не детектив, Егор. Я больше по зверушкам. Вот по этому меховому пельменю. – Она погладила мейн-куна, который задремал на соседнем стуле. – Сейчас ему хорошо, он умиротворен, сыт, но не спит полностью, контролирует обстановку. Видишь, кончик уха подергивается? А когда у вашей Фаины подергивается нос, черт знает, что это значит… Может, она расстроена, может, ненавидит весь мир, а может, хочет нам всем навалять за то, что ели каре ягненка. Она ведь вегетарианка?

– Да, убежденная.

– Я видела, что она ничего не ела, кроме салата.

– Ее сначала Тарас и Алена очень сильно подкалывали по этому поводу, когда она в вегетарианство ударилась, но потом перестали. Фаину дразнить бесполезно. Она не особо обижается, но начинает читать лекции о необходимом образе жизни, а от ее манеры излагать мухи на лету дохнут.

– Ясно, что ничего не ясно, – сказала Маша. – Мне вот только интересно одно: в доме что-нибудь пропало?

– Я задержусь до завтра, – сказал Егор, – и проверю.

Глава 8

По воскресеньям у Виконта в расписании стояло купание. Ирина предупредила Машу, что кот любит водные процедуры, но не объяснила, насколько. Просто показала, где стоят кошачьи шампуни, сообщила, что Виконт предпочитает мыться в ее, то есть хозяйской, ванной с джакузи, да и все. Маша пожала плечами: джакузи так джакузи, любой каприз за ваши деньги.

Она и раньше многократно купала котиков, и, несмотря на то что хозяева уверяли, будто их животинки – страстные водолюбы, на деле это далеко не всегда оказывалось так. Поэтому Маша основательно подготовилась, надела толстые перчатки, шорты и футболку, которых не жалко, подхватила шлявшегося по коридору Виконта под пузо и затащила в ванную.

– Сейчас купаться будем, – сообщила она коту очевидный факт и усадила на бортик. – Сопротивление бесполезно.

Однако Виконт и не собирался сопротивляться. Увидев льющуюся воду, кот пришел в восторг и спрыгнул в ванну. Вода доходила ему до пуза. Виконт принялся бродить туда-сюда, завывая от удовольствия, а потом лег так, что из воды только морда торчала.

Маша обалдела:

– Так ты у нас водоплавающий? Вик, а что будет, если тебе побольше воды напустить?

– Мау, – выразился кот.

Рискни, дескать.

Маша рискнула.

И Виконт принялся плавать. Он нарезал круги по джакузи, а когда Маша решила, что хорошенького понемножку, и выпустила немного воды, обиженно уселся на задницу и завыл.

На вой пришел Егор.

– Купаешь голубчика? – Он заглянул в ванную и узрел обиженного кота. – Не хочет?

– Наоборот, плавать хочет. Не кот, а утка.

– Ну, так пусть плавает, напусти ему еще воды. Слушай, Маша… – Вид у Егора был какой-то озабоченный. – Осмотрел я все. И скажу тебе, опять наш вор подсуетился. Очередная статуэтка пропала.

– Как пропала? – ахнула Маша.

– Да так же, как и все предыдущие! Стояла на комоде в коридоре первого этажа. А теперь не стоит.

– Так, может, ее Валентина Матвеевна куда-то переставила?

– Спрашивал, не переставляла. Очень обеспокоилась, ведь это не первый случай, да и то, что вещи начали пропадать, обнаружила именно Валентина Матвеевна… И тетя точно помнит, что два дня назад статуэтка на месте была. Пастушка с ягненком, начало двадцатого века, Франция. Цена около пятидесяти тысяч рублей.

– И, конечно, мы проворонили, – удрученно сказала Маша. – Вчера все выходили из комнаты во время обеда и после, когда Калерия десерты принесла…

– Угу. В туалет и курить – это Алена, она одна курит. Но она вроде на крыльце дымила, там рядом пепельница…

– Могла там. А могла и не там. То есть подозреваемых у нас по-прежнему четверо.

– Вопрос в том, как статуэтку увезти. Хотя… все с сумками, Вениамин с портфелем, а у Фаины вообще рюкзак…

– Вот-вот, – подтвердила Маша, – в таком рюкзаке можно хоть половину дома вынести.

Оба задумчиво посмотрели на Виконта.

Кот плавал, время от времени взмякивая. Видимо, благодарил судьбу за счастье грести лапами.

– Ладно, – вздохнула Маша, – что будем делать?

– Я предлагаю пойти ва-банк, только сначала получу разрешение тети Иры. Сделаем так. Пригласим наших подозреваемых отдохнуть в доме несколько дней, начиная со следующей субботы. Типа тетя Ира извиняется, что так получилось, она не может устроить полноценный семейный сбор, но вот конкретно этих племяшек очень любит и приглашает. Я бы еще кого-то из братьев и сестер зазвал для комплекта, да вот беда, не все в Москве сейчас. Большинство наших за границей живет… Так что придется справляться нам с тобой. Как тебе идея?

– Ты, конечно, меня извини, но… Мне кажется, мы с тобой – ужасные дилетанты. Может, у тебя в полиции знакомые есть? С кем-то таким посоветоваться?

– Это можно, да только дело безнадежное. Тут повсюду полно отпечатков всех нас. Может, и я сам эту статуэтку трогал, не упомню. Показания никто не даст. Ну, и сделает полиция вывод: причуды богатых, сами разбирайтесь. Нет, в правоохранительные органы надо обращаться только в крайнем случае. К тому же… – Егор замялся. – Понимаешь, я не хочу подводить тетю Иру. Если эта история вскроется, она расстроится очень. Это семейное дело.

– Кто-то тихо, по-семейному, тырит ценности. Понятно.

Маша открыла слив – не все коту масленица.

– Ладно, давай так. Твоя тетя по-прежнему против камер?

– Категорически!

– По-моему, мы творим ужасную глупость, – сказала Маша, набирая в ладошку шампунь и начиная намыливать млеющего Виконта. – Но тебе решать.

Егор тоже думал, что творит ужасную глупость.

Вообще он не так себе это представлял. Думал: уедет тетя в отпуск, а там черт с ними, с обещаниями! Понатыкать везде камеры, да и поймать вора в два счета.

Останавливали три фактора. В некоторых местах камеры просто не прилепишь. Они будут торчать так очевидно, что вор оттуда ничего не стырит, а стырит из другого места. Вот и смысл? Второй – все-таки совесть замучает за ослушание, это тетин дом. Хотя Егор считал, что в данном случае она сама себе вредит, не давая ему толком поймать вора, она тут – в своем праве. Ирина говорила, что не хочет смущать персонал видеосъемкой, да и самой ей неловко будет…

А третьим фактором внезапно оказалась Маша.

Когда тетя сказала, что наняла ветеринара для Виконта, Егор ожидал увидеть благообразного дяденьку или пожилую даму, но никак не вот это рыжевато-блондинистое чудо с зелеными глазами. Девушка – не очень-то и худая, но спортивная, с приятными округлостями в нужных местах – понравилась ему сразу. Если бы не ситуация, Егор, не задумываясь, пригласил бы Машу на свидание. И не отступился бы, даже если получил бы от ворот поворот.

А тут следовало действовать тоньше…

Он готов был, несмотря на отсутствие музыкального слуха, пропеть оду социальным сетям: Егор без каких-либо усилий нашел профили Маши в инстаграме и фейсбуке. Изучил, посмотрел фото и сделал выводы: девушка не замужем и на данный момент одна.

Очень хорошо.

Он бы закончил эту игру в сыщиков и грабителей побыстрее, однако ему так нравилось делать что-то с Машей вместе! Крутить роман на тетиной территории как-то неуместно, а вот придумать объединяющее занятие – легко! Егор не знал, догадалась ли Маша о его стратегии. А если догадалась, то что об этом думает? Для себя он уже решил: чем бы ни закончилась эта история, когда тетушка вернется, он пригласит Машу Троицкую на свидание!

Вот и все.

Егору хотелось подольше побыть в доме, однако он понимал, что лишнее время тут маячить не стоит. И уехал, выяснив е-мейл Маши и пообещав прислать ссылки на профили родственников в соцсетях.

Остаток воскресенья после отъезда Егора Маша решила провести в праздности.

Погода выдалась отличная, поэтому ей доставило огромное удовольствие прогуляться вместе с Виконтом по саду, в очередной раз полюбоваться на прекрасно подстриженные кусты роз и рододендронов, которые готовились зацвести, и половить вместе с котом кузнечиков. Виконт все так же, даже с еще большим энтузиазмом после купания, прыгал по пересеченной местности, не покушался на опасные кротовьи норы и, кажется, таки сожрал одного кузнечика, но в этом Маша была не совсем уверена.

После этого выпить чаю на террасе было также сплошным удовольствием. Маша решила, что к исследовательской деятельности приступит завтра, тем более что никто из четверых родственников, появлявшихся здесь вчера, пока не собирался навещать тетушкин дом.

Да и зачем им было сюда приезжать без Егора? К тому же он предупреждал, что по будням родственная река иссякает. Работают все…

А вот если кто-то из подозреваемых все-таки решит появиться – это будет тревожным и опасным знаком. Егор сказал Маше, что если кто приедет без его ведома, нужно срочно отсылать эсэмэску, и тогда он тут же примчится.

Ни Маша, ни Егор не были опытными сыщиками, и для них происходящее, несмотря на его удручающую реальность, походило на детективную игру, вроде модных нынче квестов, где нужно за час найти ключ, чтобы выйти из комнаты, и при этом разгадать множество загадок.

Загадка вообще-то была одна: кто именно таскает безделушки из дома тетушки и явно продает их на стороне, зарабатывая на безбедную жизнь?

И Маша надеялась, что ей удастся разгадать ее.

В конце концов, им противостоит не Аль Капоне, а всего лишь обычные московские менеджеры да секретарши. Расколоть их, наверное, не будет особой проблемой.

Глава 9

На следующее утро, напившись кофе и выгуляв Виконта на лужайке с кузнечиками, Маша устроилась в уже полюбившемся ей кресле в гостиной и принялась изучать социальные сети.

Егор, как и обещал, прислал ей ссылки на профили всех четырех подозреваемых в соцсетях. Вениамина, как самого подозрительного, Маша отложила напоследок и решила начать с Фаины.

Вегетарианка и моралистка Фаина вела, судя по ее профилю в инстаграме, исключительно правильный образ жизни. Егор сказал, что она работает секретаршей в небольшой фирме, но работа на страницах соцсети не нашла никакого отражения. Зато было много фотографий блюд со здоровой едой (зелененькой, естественно), призывов сохранять жизнь всем животным, даже абсолютно бесполезным и противным, вроде тараканов, и смазанных снимков в черно-белой гамме.

От инстаграма, как и от самой Фаины, веяло какой-то неустроенностью и тщательно скрытой тоской. Возможно, сплин снова входит в моду, однако Маша была в этом не уверена. Сейчас котируются люди, которые ведут активный образ жизни, выставляют в соцсетях свои самые яркие и самые задорные фотографии и транслируют миру позитив. Фаина не то чтобы транслировала негатив – она передавала нечто неопределенное, и после просмотра всех этих снимков и прочтения загадочных претенциозных подписей под ними хотелось спросить: «Девушка, вы это серьезно???» Но, кажется, Фаина действительно была абсолютно серьезна. Загадочная все-таки личность! Может, это она таскает статуэтки? Просто для того, чтобы почувствовать себя грешной, ущербной и потом смирять плоть вегетарианством… Ее объемистый рюкзак, с которым она явилась в субботу, не давал Маше покоя.

– Как думаешь, Виконт, – спросила она развалившегося на ковре кота, – это Фаина? Вот был такой осьминог Пауль, он будущее предсказывал. А может, ты кого видел? Может, скажешь, кто статуэтку спер?

Однако Виконту лавры осьминога Пауля были абсолютно по барабану. Он даже и ухом не повел. Его интересовали кузнечики, купание, еда и сон – в принципе, очень здоровые интересы.

Маша вздохнула, мимолетно позавидовав коту, и принялась изучать профили Тараса.

Егор рассказывал, что Тарас всегда был отличником, его ставили в пример всему семейству. Что ж, по его страничке в фейсбуке можно было об этом догадаться, даже если бы Маша не знала этого заранее. Тарас выставлял только фотографии, которые показывали его в выгодном свете, и писал посты, требовавшие однозначного одобрения. И хотя в комментариях периодически завязывались какие-нибудь неприятные дискуссии, они подозрительно быстро угасали, из чего Маша сделала выводы, что Тарас, наверное, трет комментарии.

Кроме того, он активно призывал к самообразованию, а под самообразованием понимал онлайн-курсы кучи разнообразных гуру, которые проповедовали не только быстрые заработки, но и самосовершенствование за три дня. «Станьте другим человеком, и жизнь откроется вам с новой стороны!» – вещали они. «Как создать личный бренд за три дня?» – вопрошали другие и поигрывали бровью, давая понять, что уж к ним-то придешь – они расскажут.

Странно, а ведь Егор говорил, что в этой теме сидит Вениамин…

Оказывается, Тарасу тоже не чужды модные веяния. Впрочем, с ним как раз все понятно. Такие курсы – признак успешного человека, который не сидит на месте, а Тарас Дубровский словно орал всем своим видом: я успешен!

Маша даже развлеклась немного, вспомнив знакомого гуру, который тоже обожал подобные тренинги, как раз он рассказал ей байку про восемнадцать минут для осуществления принятого решения.

Кроме того, Тарас занимался спортом, ходил в качалку три раза в неделю и периодически демонстрировал окружающим свой прекрасный жим лежа. Это модно, это красиво, это можно снять теперь на любой телефон – конечно, он хвастается. Но, несмотря на обилие информации – а посты Тарас вешал почти каждый день, бывало, что и по несколько раз, – страница выглядела странно безликой, будто была в ней некая недосказанность. Чего-то в ней не хватало!

Маша никак не могла понять чего.

От Тараса она перешла к Алене.

Эта была зарегистрирована, наверное, во всех соцсетях мира, поэтому, подумав, Маша все-таки выбрала для изучения сначала одну: инстаграм. Тем более что все продвинутые люди сейчас сидят там – это даже такому несетевому человеку, как Маша, известно.

Страничка Алены пестрела фотографиями в ярких тонах. В основном здесь царили «лакшери»-оттенки: бежевый, белый, светло-голубой. Алена снимала себя в красивых интерьерах, себя на работе, в окружении знаменитостей и камер, себя на берегах морей, себя, себя, себя – очень много селфи, очень много профессиональных фотографий, явно сделанных не ею, а кем-то из съемочной группы. Где-то здесь была настоящая Алена, но где?

Может, в текстах?

Однако и ее Маша не нашла. В основном Алена Розина писала некие вдохновляющие тексты о том, как хорошо отринуть рамки повседневности и жить так, как тебе хочется. Маша навидалась таких страничек, и Аленина ничем не отличалась от множества других. Да и подписчиков у нее было не так-то и много, всего-то несколько тысяч, что не делало ее популярным блогером. И если бы Маша не видела Алену позавчера и не говорила с ней, то легко купилась бы на всю эту успешность и красивую жизнь, которую та демонстрировала миру.

Однако личное знакомство и рассказы Егора сделали свое дело: Маша подозревала ее.

Оставленный на сладкое Вениамин ничем таким сладким не оказался. Наоборот, после пятнадцати минут чтения его постов Маша подумала, что следовало бы с него начать, потому что такую гадость напоследок оставлять неразумно. Кроме того, что Вениамин был скучен, как старый пень, застрявший посреди леса, он также являлся поборником Домостроя. Например, считал, что место женщины – исключительно на кухне, в крайнем случае в ванной, где она эту самую ванну отмывает. Хорошо, можно зайти в детскую, понянчить ребенка. Женщины на руководящих постах – это ересь и мракобесие, таких надо сжигать на кострах. Как он при этом не брезговал приезжать к тете и пользоваться ее гостеприимством, зная, что Ирина и ее муж всего достигли самостоятельно, Маша понять не могла. Вот это двойные стандарты так двойные!

Кроме того, Вениамин брезгливо высказывался о политике, хотя вряд ли в ней хорошо разбирался, эти его рассуждения Маша даже читать не стала, промотала. Фотографии, которые он выкладывал, были заурядными до тошноты. Вот мы с пацанами пьем пиво, вот сдвинули стаканы, вот фотка моих новых часов, а это мой новый телефон – смотрите, как он снимает! В принципе, и все, никаких особых увлечений, ничего эксклюзивного.

Но, почитав то, что пишет Вениамин о жизни, о некоторых своих знакомых – завуалированно, однако явно для этих знакомых узнаваемо, – Маша поняла, что общаться с ним она не смогла бы, даже если бы ее заставляли. Конечно, сейчас придется, но какое счастье, что этот человек не является ее родственником! А будь он ее родственником – она не замедлила бы ему сказать все, что о нем думает.

Маша взглянула на этих людей с той стороны, которую они выставляют напоказ, но она не искала ничего, что могло бы связывать их с воровством.

Следовало пораскинуть мозгами.

В доме было тихо, даже стук ножа не доносился с кухни, где Калерия Яковлевна готовила обед, поэтому Маша могла спокойно поразмышлять. Но мысли и идеи не приходили к ней, она не знала, за кого из четверых следует ухватиться. Персонажи ускользали, словно рыбы, только что выловленные из реки, разевали рты, трепыхались.

Кто из них сожрал золотое колечко?

Неясно.

Она еще раз просмотрела профили подозреваемых, пытаясь зацепиться за что-нибудь, понять, у кого есть острая нужда в деньгах или просто желание позлить свою тетушку, кто разинул рот, чтобы откусить немного от чужого жирного пирога, – и снова, и снова возвращалась к Вениамину.

Он казался самым подходящим типом. Он мог счесть, что стырить у тети нечто ценное, продать и потратить деньги на свои нужды – это абсолютно справедливо, ведь у нее и так полно всего, а ему, Вениамину, требуется вести жизнь столичного молодого человека.

Почему бы и не взять что-нибудь потихоньку?

Тетя вряд ли заметит, а ему это поможет выглядеть и чувствовать себя лучше.

Однако Маша понимала, что все ее размышления – беспочвенные подозрения, не основанные на фактах. Вещи из дома пропадали, забирал их кто-то из своих. А вот кто? Попробуй обвини их в лицо, так все будут отрицать.

Эх, никудышный из нее детектив!

Неделя прошла спокойно.

Маша окончательно обжилась в своей комнате и, к своему удивлению, стала просыпаться гораздо раньше, чем в городе.

Кто бы мог подумать!

В своей квартирке, в новостройке на окраине Москвы, она с трудом по утрам отдирала себя от любимой подушки и выползала из-под одеяла, кляня все на свете. А здесь, в сельском доме, огороженном двумя линиями заборов, она просыпалась не позже восьми утра. Конечно, рассветало сейчас гораздо раньше, однако и такой подъем был для Маши подвигом. Причем никто не заставлял ее вставать в такую рань, ей самой хотелось поскорей начать день и сделать так, чтобы он был как можно более длинным… Виконт окончательно прописался у нее в комнате. Коту очень нравилась Маша, и он взял себе за привычку ею даже немножко командовать. Иногда, если она стояла посреди комнаты в задумчивости, кот подходил и начинал требовательно мяукать. Маша уже научилась различать, какой мяв означает приглашение поиграть, какой – пожелание выпустить драгоценнейшего мейн-куна на улицу и присмотреть за ним, а какой – сесть на диван и ждать королевских милостей. Когда Маша садилась, Виконт залезал к ней на колени и требовательно толкал лапой в грудь. Приходилось откидываться назад, тогда кот растягивался на Маше во всю длину и немедленно начинал урчать. Когда на тебе лежит вибрирующая десятикилограммовая тушка, ты сам вибрируешь, и это очень смешно и даже немножечко щекотно. Маша хохотала, тискала Виконта за черные бока и получала от этого общения ни с чем не сравнимое наслаждение.

С помощниками, живущими в доме, у Маши установился спокойный, ни к чему не обязывающий нейтралитет. Она практически ни с кем подолгу не разговаривала. Валентина Матвеевна, видимо, смирилась с ее присутствием и больше претензий не предъявляла. Что же касается Калерии Яковлевны, она вообще была немногословна. А вот ее муж, которого Маша часто встречала, гуляя по саду с Виконтом, охотно поддерживал немудреную беседу и очень нравился Маше, потому что с ним она чувствовала себя непринужденно, как будто встретилась с дальним родственником. Геннадий Иванович производил именно такое впечатление. Он очень хорошо ухаживал за садом, который расцветал день ото дня, и Маше нравилось фантазировать о том, какое великолепие здесь наступит летом. Большинство цветов и кустов еще не зацвели, розы только-только высунули первые бутоны. Маше бы очень хотелось посмотреть, как будет выглядеть сад, например, в июле, но вряд ли ее услуги еще раз понадобятся…

Впрочем, и сейчас здесь было неимоверно хорошо.

Дни проходили тихо и спокойно. Не хотелось ни с кем общаться, встречаться с подружками, которые писали иногда – и получали в основном односложные ответы. Единственное, что сделала Маша: позвонила своим родителям в Ростов и, наконец, рассказала, что уволилась с предыдущего места работы. Мама, разумеется, поахала, спросила, чем дочка занимается сейчас и каковы ее планы на будущее. Маша честно созналась, что не знает.

– Мам, я пока тут за котом присматриваю, а потом, когда эта подработка закончится, я все решу.

– Хорошо, но если ты захочешь вернуться, то знаешь, что наши двери всегда для тебя открыты и комната твоя тебя ждет, мы туда даже летом студентов не селим. Хотя могли бы!

– Ценю в вас отсутствие духа наживы и стяжательства! – засмеялась Маша. – Хотите – селите. Если я решу вернуться в Ростов, сниму себе квартиру. Должна же у меня быть личная жизнь!

– Кстати, о личной жизни! – радостно уцепилась за возможность мама. – Не появился ли у тебя кто-нибудь?

Маша промолчала.

Появился или нет – покажет время.

Все-таки, кажется, Егора она не зацепила.

Конечно, он ей очень нравился, и она ему вроде бы тоже, однако за неделю он не объявился ни разу, правда, несколько раз позвонил и иногда писал ей в ватсапп. Списывались они по делу, в основном о том, как себя чувствует Виконт, и о планах на ближайший уик-энд. Впрочем, долго обсуждать планы не имело никакого смысла: все уже было обговорено, оставалось только дождаться наступления субботы и действовать.

Тем не менее звонки Егора Маша принимала с радостью, болтала с ним о пустяках, когда он поддерживал такой разговор, и очень жалела, когда эти беседы завершались. Однако маме об этом рассказывать не имело никакого смысла, потому что свою родительницу Маша прекрасно знала: не успеет Егор опомниться, как его заочно на Маше женят, припишут им троих детей и возьмут в семью, хотя он об этом даже знать не будет. Мама очень хотела, чтобы Маша отыскала себе достойного кавалера. Хотя она не настаивала, но известия об очередном ухажере дочки воспринимала с огромной радостью.

Поэтому маме Маша сказала:

– Да нет, я же на работе… Пока никого не нашла.

– Ну, ничего, – заявила мама еще более радостным голосом, и Маша тут же заподозрила подвох. – Вот если обратно в родной город переедешь, я тебя с таким парнем познакомлю! Он тебе стопроцентно понравится!

– Мааама! – простонала Маша. – С каким еще парнем?! С таким же, как в последний раз ты меня знакомила?!

– Нет, – сказала мама. – Этот явно получше. Тот… Извини, тогда произошла небольшая ошибка. Но вот Валерка! Валерка – отличный специалист.

– В чем он специалист? В том, что не умеет говорить девушкам комплименты и приносит на свидание три чахлые гвоздички?

– Маш, давай не будем вспоминать дела былых эпох? Валера – очень хороший специалист, он работает на заводе и изготавливает…

– Втулки! – перебила Маша.

– Почему втулки? Нет, я не знаю, он какие-то детали для тракторов изготавливает, может быть, и втулки, но…

– Все, мам, давай прощаться, – перебила ее Маша. – Если приеду, будем разбираться, Валерка – не Валерка. Сейчас я пока здесь. Возможно, в Москве и останусь.

– Ладно, но ты хоть в отпуск приезжай! – попросила мама.

– А вот это запросто! – сказала Маша.

Она действительно решила, что, прежде чем искать следующую работу, съездит хотя бы на недельку в Ростов, отдохнет, подумает, окончательно поставит себе мозги на место и поймет, где же теперь ее территория в этой жизни.

Маша каждый день связывалась с Ириной, но не созванивалась, а кидала ей фотографии и сообщения в ватсапп. Они заранее договорились, что не будут особо надоедать друг другу: все-таки Ирине требовалось отдохнуть. О том, что происходит в особняке, когда приезжают родственники, ей наверняка докладывал Егор. Маша писала только о Виконте, высылала его фотографии и задавала вопросы, если они возникали.

Ирина прекрасно проводила время в Греции, познакомилась там с какими-то немецкими туристами своего возраста и уже ездила с ними на несколько экскурсий. А в остальное время не вылезала из бирюзового моря, где уже можно было купаться.

Глава 10

Вечера пятницы Маша ждала с большим нетерпением, хотя периодически и одергивала себя.

Чего она так суетится?

В конце концов, Егор ей ни на что не намекал, они просто связаны общим делом, больше похожим на приключение. Однако глупый организм все равно дергался при каждом шорохе с улицы. И когда отчетливо скрипнули открывающиеся ворота, а на подъездной дорожке раздался шорох шин, Маша непроизвольно заулыбалась.

Правда, навстречу Егору она не кинулась, чтобы, во-первых, не показывать своей заинтересованности, а во-вторых, не давать домашним помощникам повода для сплетен. Хотя, конечно, в сплетнях эта компания пожилых людей замечена ни разу не была. Маше казалось, что они вообще между собой не общаются, даже муж с женой – больно уж нелюдимой выглядела Калерия.

Егор постучался в Машину дверь минут пятнадцать спустя после приезда.

– Привет! Ну что, поужинаем и уточним наши планы? Я тебя приглашаю!

– В смысле, приглашаешь? – удивилась Маша. – Ты хочешь, чтобы мы куда-то пошли?

– Я думаю, что все-таки не стоит оставлять кота одного.

«Ах да, – подумала Маша. – Конечно. Кот. Это просто жест вежливости».

Настроение самую чуточку испортилось, но Маша никогда не давала хандре настоящей власти над собой.

– То есть ты имеешь в виду – поесть внизу, в столовой?

– Лучше на террасе, – предложил Егор. – Погода сегодня просто отличная, там тепло, летают ночные мотыльки. Ты же не боишься ночных мотыльков?

– Ты что, не помнишь? Я ветеринар!

– И к тебе на прием прилетали мотыльки?! Как к доктору Айболиту?

– Ну, вот прям мотыльки – нет. Но летучая мышь однажды была.

– Серьезно? – обрадовался Егор. – Самая настоящая летучая мышь?

– Ага. Дети подобрали и притащили в клинику. Бойкая, зараза. Чуть нас всех не покусала! Ну мы ей крыло подлечили и, в общем, детям отдали. Наверное, они ее выпустили потом.

– Или коту скормили! Летучему, – предположил Егор, поглядывая на валяющегося на кровати Виконта.

– Не, коту – это вряд ли! Такая бойкая мышка была, она бы коту всю морду расцарапала. Ладно, на террасе так на террасе.

Вечер и вправду выдался очень славный.

Уже почти наступило лето, во всяком случае, по ощущениям, хотя до конца мая оставалось еще полторы недели. Где-то пели сверчки, переговаривались люди на соседнем участке, играла негромкая музыка, витал запах шашлыков. Те, кто не жил в этих домах постоянно, уже начали съезжаться на выходные – и праздновать вечер пятницы, как это принято в приличном российском обществе.

Маша очень любила всю эту дачную романтику и наслаждалась каждой минутой.

Она решила, что уж сегодня вечером можно немного приодеться. Поэтому достала из шкафа одно из нескольких захваченных с собою платьев, длинное и легкое, словно весеннее облачко, собрала волосы, попыталась их красиво уложить, но, как обычно, потерпела неудачу, плюнула да и оставила распущенными. Самую чуточку подкрасилась, чтоб Егор не решил, будто она нанесла боевую раскраску исключительно ради него. И, позвав с собой Виконта, который слушался теперь ее беспрекословно, спустилась вниз.

– Слушай, Маша, – сказал Егор, когда она вышла на террасу, и поднялся ей навстречу из-за стола, уже заставленного какой-то вкусной едой.

Горела свеча в необычном подсвечнике – нечто дикое, фэнтезийное, сложенное из ракушек и веточек, – и флер романтики таки витал сегодня над домом…

– Ты сейчас мне напоминаешь Маргариту из бессмертного романа Булгакова! Она там тоже расхаживала с черным котом рядом.

Маша приподняла брови:

– М-м-м, Егор, если я правильно помню содержание данного произведения, большую часть времени Маргарита летала голой на метле либо стояла наверху лестницы, принимая парад мертвецов. Ты действительно хочешь сказать, что я выгляжу как она?

– Но зато она была очень красива! И ты очень красивая, правда! – Он обескураживающе улыбнулся. – Извини, возможно, мой комплимент немножко дурацкий, но ты же знаешь, что я и шутки-то дурацкие обычно говорю!

Тут Егор запнулся, было видно, что он смущен.

– Ладно, – сжалилась над ним Маша. – Комплимент принят!

Она уселась за столик, тут же притянула к себе стакан с соком, отпила глоток и зажмурилась от удовольствия.

Что еще нужно? Счастье!

Счастье как оно есть – вот оно, простое и незамутненное, его можно пить, надкусывать, смаковать каждый крохотный кусочек. Люди ищут какого-то огромного счастья, гигантского, словно египетские пирамиды, а оно – здесь. Им можно наслаждаться каждый день, просто стоит открыть глаза и увидеть…

Сгущались сумерки.

Виконт спустился на пару ступенек в сад, уселся и уставился в высокую траву, но за кузнечиками не отправился – видно, устал от утренней охоты, а может быть, просто его накрыло созерцательное настроение.

Маша его прекрасно понимала.

В такие вечера хочется сидеть и, может быть, даже не разговаривать, а просто молчать с человеком, который находится рядом.

С Егором оказалось очень удобно молчать. Минут десять они просто сидели, пили сок, ели закуски и ни о чем не беседовали.

Наконец, Егор обронил:

– Конечно, не хочется портить этот чудесный вечер разговорами о том, что нам предстоит, но давай попробуем все повторить. Я созванивался с тетей. Камеры она мне поставить так и не разрешила.

– И ты решил все-таки против нее не идти?

– Ну, Маш, подумай сама. Как это будет выглядеть? Она меня столько раз просила этого не делать, и я сделаю?! Чем я тогда лучше этих товарищей, которые приезжают сюда и топчутся по ее ушам, вываливая свои мелкие проблемы? Да ничем! Просто покажу, что мне на нее плевать и в ее доме я распоряжаюсь, как в своем. Она мне, конечно, дала некие полномочия, но наглеть-то не стоит.

– Но в данном случае это не наглость, а способ поймать вора, – возразила Маша.

– Да, но ситуация сложная. Поэтому попробуем все-таки обойтись без камер. Дедуктивный метод, как говорил Шерлок Холмс! Он-то нам и поможет.

– Что-то я чувствую себя слишком блондинкой для дедуктивного метода! – созналась Маша.

– Это ты зря. Вот я точно себя ощущаю доктором Ватсоном: ничего не понимаю и могу только записывать.

Они громко расхохотались.

Виконт дернул головой, однако не пошел смотреть, почему там люди веселятся. Древнее могущественное божество, созерцающее свет уходящего дня…

– То есть мы по-прежнему просто наблюдаем, – уточнила Маша. – И пытаемся разговорить каждого из них, чтобы понять, у кого проблемы.

– Ага, – кивнул Егор. – Также я вспомнил, что есть у меня знакомый паренек, который, в принципе, может взломать электронную почту. Дело, конечно, не очень законное, но, с другой стороны, то, что у нас здесь творится, дело незаконное совершенно точно. Поэтому я с ним связался и попросил заняться нашими четырьмя подозреваемыми. Он сказал, что в ближайшие пару дней у него времени на это не будет, но где-нибудь в понедельник он постарается выполнить мою просьбу.

– То есть ты хочешь, чтобы он залез в чужие письма и выяснил… Выяснил что?

– Да не знаю, – сказал Егор с досадой. – Господи, как тяжело быть детективом! Как они вообще справляются-то с этим? Нужно узнать, не испытывает ли кто финансовые проблемы или, может, проигрался на ипподроме или в рулетку. Я понятия не имею! Но, возможно, в электронной почте найдется ответ.

Маша молчала.

Этот способ ей не очень-то нравился, честно говоря, она предпочла бы к нему не прибегать.

В чем-то Егор прав: у подозреваемых нет мотива. Вернее, мотив есть: преступник же делает это по какой-то причине! Только вот Егор с Машей не знают, по какой. И если уж Макаров с его многолетним знанием и опытом общения с родственниками не смог догадаться, кто из них может таскать ценные вещи из дома Ирины Валерьевны, то у Маши вообще нет никаких шансов.

Несмотря на то что совесть говорила ей, что затеянное Егором тоже не совсем законно, Маша попыталась взглянуть на ситуацию с другой стороны. Тот человек, который ворует, может пойти и на другие злодеяния. Злодеяния, конечно, громко сказано, возможно, это будут мелкие пакости, но что, если Машины опасения верны и кто-нибудь из родственников действительно от злости, ревности или просто от скудости душевной решит вредить не только коту, но и… тетушке? Не то чтобы от воровства до убийства один шаг, и даже слово «убийство» Маша произносить не хотела, однако и исключать такую возможность она не могла. Она все-таки не жила в мире розовых пони и понимала, что родственные отношения не всегда бывают радужными и теплыми. В конце концов, статистика говорит, что большинство преступлений совершается именно в родственной среде. Люди, не знакомые друг с другом, кокошат друг друга значительно реже.

– Егор, – наконец заговорила Маша. – Я честно скажу, что мне это не нравится. Но если другого выхода нет…

Макаров внимательно посмотрел на нее и вдруг произнес:

– Хорошо. Решим так. Если мы с тобой за выходные справимся сами, хакеру не придется копаться ни в чьем грязном белье. Как тебе такой вариант?

– Звучит логично, – согласилась Маша. – А почему ты внезапно решил этого не делать?

– Не знаю, – усмехнулся Егор. – Видно, ты на меня хорошо влияешь. Ты – воплощенная совесть, Мария.

– Да ладно, какая я совесть, – отмахнулась Маша. – И вообще, мы вроде бы все решили, давай о чем-нибудь другом поговорим!

– Давай! – согласился Егор. – Почему бы и нет. Расскажи мне, как ты жила в Ростове? Не сложно было в Москве менять привычки, устраиваться?..

Глава 11

Субботнее утро выдалось роскошным. Казалось, май совершенно передумал быть сереньким, сыпать дождями и решил развлечь москвичей, а также всех окружающих прекрасной погодой. Возможно, поэтому гости начали являться уже с самого утра: деревня звала и манила, будто дудочка крысолова.

Спустившись вниз около девяти утра, Маша обнаружила, что Егор пьет кофе не в одиночестве, а в компании Тараса. Тот вяло помахал Маше рукой и выдавил стандартное «привет». Вид у Тараса был несколько помятый, от былой элегантности не осталось и следа. На рубашке, явно несвежей, – несколько пятен, брюки измялись, а свитера и вовсе нет. Эх, прощай, европейский лоск, радующий взгляд…

– Доброе утро, – сказал Макаров чуть насмешливо, и стало ясно, что насмешка эта относится не к Маше, а к мятому Тарасу.

– Утро, конечно, доброе, – согласилась Маша и села на свое место, однако вопросительно покосилась на Егора.

Тарас сидел, подперев голову кулаком, и смотрел куда-то в пространство расфокусированным взором.

– Мой брат, – пояснил Егор со смешком, – решил приехать сюда прямо из ночного клуба. Даже чемодан в ночной клуб с собой взял!

– Ну, предположим, чемодан я на танцпол с собой не брал, – пробормотал Тарас и потер лоб. Видно было, что мужику тяжко. – Чемодан я положил в багажник. А с утра, когда чуток протрезвел, сел за руль и доехал сюда. Думаю, здесь-то я и отосплюсь!

– То есть вы ехали по городу в нетрезвом состоянии? – не удержалась Маша.

– Ну, я выпил это, как его… антипохмелин! И рассольчику немного бармен плеснул.

– Сейчас тебе Калерия еще нальет, – пообещал Егор.

– Это было бы хорошо! – вяло обрадовался Тарас. – И кофе. Хотя нет, кофе, наверное, не нужно, я же спать собрался…

– И часто вы так делаете? – снова не удержалась Маша.

– Что делаю? – не понял Тарас. – Рассол после пьянки пью? Ну, в общем, каждый раз. Самое действенное народное средство! А вы что, не пробовали?

– Рассол? Почему, пробовала, – невозмутимо ответила Маша. – А вот пьяной за руль не садилась.

– Слушайте, ветеринар, – простонал Тарас. – Давайте вы меня лечить как-нибудь потом будете, а? Я посплю, приду, склоню перед вами голову, и вы меня отчитаете, и я, конечно же, раскаюсь, что так плохо себя вел, и никогда-никогда больше не буду это повторять. Но сейчас можно я где-нибудь упаду, Егор, а?

– Только не здесь, – сказал Макаров. – Давай я тебя напою этим рассольчиком – где эта Калерия бродит? – и потом отведу в спальню, ладно?

– Ладно, – кивнул Тарас и поморщился: кивнул, видимо, зря.

Маша пожала плечами и молча принялась за завтрак.

Калерия готовила такие омлеты, что можно было съесть вместе с ними тарелку и вилку! В конце концов, кто она, Маша, такая, чтобы читать нотации этому Тарасу? Он что, изменит из-за этого образ жизни?

Да никогда!

Просто Маша ненавидела людей, которые садились за руль пьяными. Она, конечно, не врач «Скорой помощи», а, как верно отметил Тарас, ветеринар, однако все равно знала массу историй о том, как такие вот люди из ночных клубов ехали домой и… приносили человеческие жертвы на своем пути… Через некоторое время Тарас убрел наверх, а Егор внимательно посмотрел на Машу:

– Что, доставил он тебе пару неприятных минут?

– Думаю, по сравнению с теми неприятными минутами, что он доставляет тебе и тете Ире, это ерунда. Но все-таки вы, то есть родственники, можете как-то уговорить его не ездить пьяным?

– Ты знаешь, – задумчиво сказал Егор, – пожалуй, я в первый раз вижу, чтобы он явился сюда в таком состоянии. Обычно Тарас не позволяет себе терять лицо. Он как самурай: скорее сделает харакири, чем позволит другим увидеть себя пьяным и расхристанным.

– Может, у него что-то случилось? – предположила Маша.

– Вполне возможно, – кивнул Егор. – Но мне он об этом ни словом не обмолвился. Тарас даже в таком состоянии себя очень хорошо контролирует. Слышала? Речь связная, хотя вискарем от него разит за километр. Ладно, я попытаюсь потом поговорить с ним. Хотя, – добавил он после секундного раздумья, – Тарас всегда старается, чтобы у него все было отлично, и не любит ввязываться ни в какие авантюры.

– Ну да, ну да, – ехидно заметила Маша. – А коучей всяких слушает.

– А-а, ты читала его фейсбук? – догадался Егор. – Ну да. Там-то он, конечно, практически сам достиг статуса гуру. Я думаю, что Тарасу хотелось бы зашибать легкие деньги, но гораздо больше ему нравится, когда к нему прислушиваются. Поэтому… Может, его девушка бросила?

– Кстати, я так и не спросила у тебя. Все наши претенденты на звание вора – они женаты, замужем? Кто-нибудь с кем-нибудь встречается? Про Вениамина, я помню, ты говорил, что рядом с ним особо девушки не задерживаются, но вдруг что-то поменялось.

Егор подумал и покачал головой:

– Насколько я знаю, на данный момент все – птицы вольного полета. Хотя у Алены, конечно, парней немерено, может, с кем-то и есть серьезные отношения. Веня ее дразнит связью с продюсером, но я не уверен, что он прав. Алена в чем-то – девушка очень принципиальная, и делать карьеру через постель – не ее стиль… Тарас любит дам своих менять, причем расчетливо, даже отводит им какой-то срок. Вычитал у кого-то, что лучший срок для любви три месяца, а потом послевкусие все более неприятное. Он считает, что со временем чувства притупляются, а новизна – это всегда волнующе… У Вениамина постоянной женщины не было, мне кажется, очень давно. В студенчестве он водил шашни с однокурсницами, однако с тех пор серьезных увлечений не было, кажется. Фаина же у нас вообще не от мира сего. Если она кого и выберет себе в спутники жизни, полагаю, это будет ну очень незаурядная личность!

– Я просто поняла, в чем причина наших неудач, – сказала Маша. – Несмотря на то что это твои родственники, с которыми ты знаком всю жизнь, кроме того, что они пишут в интернете, мы фактически о них ничего не знаем. Доступность информации и все такое, но ты никогда не можешь предполагать, что скрывается под кучей сведений, которые на тебя вываливают. Информационный шум, скрывающий что угодно. Гора, под которой таится сундучок с сокровищами… или вонючее болото. Ты не узнаешь, пока не пророешь ход.

– Прекрасная аналогия, – одобрил Егор. – И как ты предлагаешь рыть ходы?

– Ничего нового, болтаем, смотрим, слушаем. Я человек новый, тем более ты представил меня как свою знакомую. То есть, – Маша усмехнулась, – я вроде прислуга, но и не совсем прислуга. Иду туда, куда ведет меня Виконт. Но тут есть маленький нюанс. В последнее время Виконт идет туда, куда веду его я!

– Да ты, я смотрю, совсем приручила котяру!

– Это нужно нам для нашего заговора, – патетически провозгласила Маша.

Остальные гости тоже не заставили себя долго ждать.

Они явились не позднее полудня. И Фаина – снова в черном, правда, глаза на сей раз были подведены лиловым, и вялый Вениамин, и огненная Алена.

В особняке было столько комнат, что места, конечно, хватило всем. Каждому досталось по собственному номеру; Маша помнила, как Ирина рассказывала, что ни одна из комнат ни за кем не «закреплена», однако родственники распределились по спальням быстро и без шума и выглядели очень довольными.

Вениамин даже пошутил, что они тут как в пятизвездочной гостинице с индивидуальным обслуживанием. Хорошо, что его не слышал никто из помощников Ирины Валерьевны, а то, возможно, обиделся бы.

Хотя Маша никогда не могла по ним сказать, обижаются ли они или нет, испытывают ли вообще какие-то чувства. На ее памяти чувства проявляла только Валентина Матвеевна, и чувство это было – неприязнь к самой Маше, да и та после исчезла, скрытая под маской ледяной вежливости. Однако Маша здесь все-таки не гостья, а такая же наемная работница, как она. А вот Егор и четверо остальных – члены семьи. Тут, конечно, отношение разное. И бывает, что у прислуги появляются свои любимчики; однако вся троица была подчеркнуто вежлива, не более.

На обед собрались все, даже Тарас, который успел поспать пару часов и пришел в более-менее нормальное состояние. Кроме того, он принял душ, переоделся и за версту благоухал парфюмом. Парфюм перебивал запах перегара, однако Алена все равно учуяла.

– О-о, Тарас, у тебя была бурная ночка? – провозгласила она, когда кузен вошел в столовую. – Я смотрю, кто-то хорошо отрывается каждую пятницу!

– Но каждый понедельник я огурцом, – отшутился Тарас фразой из песни Семена Слепакова.

– Но каждую пятницу… – подпела Алена и хихикнула. – Тусовался всю ночь?

– Да. На Рублевке новый клуб открылся, и я вот съездил.

– Откуда у тебя деньги? – подозрительно спросил Вениамин.

Тарас хохотнул и хлопнул его по плечу, но тут же поморщился: кажется, резкие движения до сих пор давались ему с трудом.

– Эх, Венечка! Далеко не деньги решают все. Многое зависит от открытости, коммуникабельности и умения заводить друзей.

– Это ты сейчас Дейла Карнеги цитируешь, что ли? – спросил Егор. Он положил себе на тарелку целую гору лобио (Калерия решила обратиться к грузинской кухне) и с энтузиазмом жевал.

Маша им залюбовалась. Всегда приятно смотреть, как нравящийся тебе мужчина ест!

– Нет. Какой уж там Дейл Карнеги! Он основательно устарел. Теперь нужно общаться с людьми так, чтобы они становились твоими друзьями еще до того, как сами это поймут, – не очень понятно высказался Тарас. – И потом беззастенчиво пользоваться всем тем, что они тебе могут дать. Например, один мой недавний знакомый решил, что он хочет заработать много денег, и приложил для этого некие усилия.

– Открыл свою онлайн-школу? – спросила проницательная Алена.

– Ну, типа того. Он, понимаешь ли, коуч: знает, как зарабатывать деньги, и обучает этому других.

– А, понятно! Очередное разводилово, – отмахнулась Алена.

– Ну почему же разводилово? – слегка завелся Тарас. – Ведь именно он вчера пригласил меня пойти вместе с ним в этот новый клуб, куда, скажем так, далеко не каждого пускают.

– Господи, что вы в этом всем находите? – протянула Фаина. – Зачем вам все эти клубы, тусовки, когда истинное лежит в объятиях природы!

– Фаиночка, природы нам хватит за эти выходные выше крыши, – отмахнулся Тарас. Он налил себе стакан минералки, залпом выпил и тут же налил следующий. – А вечером пятницы, после того как я ишачу пять дней на работе, мне хочется тусовки, громкой музыки и моря алкоголя. После этого можно и на настоящее море, хотя здесь его, кажется, не наблюдается.

– Ну, есть бассейн, – подсказала Алена.

– Бассейн – это хорошо, я даже плавки взял. Венька, а ты купаться пойдешь?

– Купаться, купаться… Это вряд ли. Вот позагорать можно. Благо солнышко светит, как в Турции.

Последнее слово Вениамин произнес с затаенной тоской.

Маша решила, что последний отпуск он провел, натурально, в Турции, по горящей путевке, в отеле «все включено». Турция сочеталась с Вениамином идеально.

– Да, весна в этом году роскошная! – вздохнула Алена. – Я тоже купальник захватила. Кто не хочет купаться – сам дурак. Я вот намерена поплескаться в водичке!

Она повернулась к Макарову:

– И кстати, как там тетя Ира? Ты ей передал благодарность за то, что она нас пригласила, Егор?

– Причем трижды, – кивнул тот. – Чтобы она не чувствовала, что мы нагло пользуемся ее гостеприимством.

– Лично я, – заявила Фаина, – приехала отдохнуть на лоне природы и, конечно, очень благодарна тете Ире за то, что она нам предоставила эту возможность. Не каждый день дождешься такого щедрого предложения от своего любимого родственника.

– Ну, тетя Ира горазда всех привечать! – сказал Тарас. – Она, конечно, очень добрая женщина. Иногда даже слишком. Некоторых бы и на порог не пускать, но нет.

– Это ты на кого намекаешь? – вскинулся Вениамин.

– Господи, Венечка, ну уж точно не на тебя! Что на тебя намекать? С тобой и так все ясно!

Скандал, может, и разгорелся бы, но тут Калерия принесла основные блюда, поэтому все оказались заняты более важными делами.

Маша понимала, что следует быть настороже. Однако что конкретно она должна расслышать в застольной болтовне? Кто-то с таинственным намеком скажет некое слово, и у Маши Троицкой в голове вспыхнет догадка? Останется вскочить, показать пальцем и завопить: «Держи вора!»

Так, что ли?

Внезапно Маше снова показалось, что эта затея заранее обречена на провал. Они с Егором действительно не детективы.

Придя к таким выводам, Маша немножко расстроилась, однако решила не унывать, ведь день только начинался, и, возможно, дальнейшие события подскажут парочке деревенских детективов, куда двигаться дальше.

Однако того, что произошло во второй половине дня, не ожидал никто!

Глава 12

После обеда все разбрелись по своим комнатам.

Алена, кажется, ушла в сад. Маша решила ни за кем не следить, в данный момент это было бы проблематично. Она даже не осталась вместе с Егором попить кофе, чтобы не давать другим поводов для сплетен. Алена точно начнет шутить на скользкие темы, если Маша хоть намекнет на свою симпатию к Макарову. А симпатия становилась все больше и больше…

К тому же после раннего подъема Маше очень хотелось спать.

Прихватив Виконта, она отправилась в свою комнату.

Кот уже привычно запрыгнул на кровать и устроился там пушистой тепленькой тушкой.

– Вот и поспим, мальчик мой, – вздохнула Маша, пригребая кота к себе.

Тот утробно заурчал.

– Вот и покемарим немножечко. А потом проснемся и гулять пойдем. Да? Пойдем ведь, Виконт?

Кот не ответил.

Он вообще отвечал редко, в основном смотрел выразительно.

Ну, и еще храпел. Маша впервые выяснила, как храпят мейн-куны. Оказалось, что десятикилограммовый кот может издавать звуки не меньшей мощности, чем хорошо покушавший мужик. Это было забавно – до тех пор, пока вы не пытались заснуть рядом с неравномерно храпящим животным. Впрочем, студенческая общага кого хочешь научит спать в любых условиях…

Так Маша и заснула с котом под мышкой.

А когда через некоторое время проснулась, Виконта рядом не было.

Вначале Маша не особо забеспокоилась по этому поводу: кот мог отправиться на свой лоток – пообедал он плотно.

Она немного полежала, потом позвала Виконта, но мейн-кун не явился. Может, бродил где-то внизу, вне зоны слышимости.

Маша встала, вышла в коридор, прошлась туда-сюда, заглядывая в любимые Виконтом местечки. Зашла и в спальню Ирины, но кота там не было.

Спустившись вниз, она снова позвала мейн-куна, однако тот не появлялся, и вот тут Маша слегка забеспокоилась. За эти дни она убедилась, что кот хорошо идет на ее зов: прибегает не то чтобы по первому требованию, но в течение пары минут. Тем более, как она выяснила, без сопровождающих Виконт редко любил выходить из дома и предпочитал проводить время внутри. Вот если с ним шел кто-то из знакомых людей, тогда да: кот мог попрыгать по лужайке. Самостоятельные путешествия были у него не в чести. Несмотря на предупреждение Ирины, подозревавшей Виконта в несанкционированной охоте на птичек, пернатыми тот не особо интересовался. Да они и не подлетали к нему близко.

Впрочем, исключать вариант с садом было нельзя.

Следовало проверить.

На террасе Маша наткнулась на Егора; тот сидел в кресле-качалке и читал газету – бумажную, что интересно. На английском, что еще более интересно.

– Ты кого-то ищешь? – спросил Егор, поднимая глаза от мелко напечатанного английского текста.

– Да, кота. Виконт где-то бродит. Не могу его найти. – Маша нервно взглянула на часики. – Я после обеда к себе пошла, и кот был со мной. Я отрубилась, получается, что на час. И, кажется, большую часть времени он спал со мной, но потом ушел, а я пропустила этот момент. И вот зову-зову, а он не идет…

– Ты на кухне проверяла? – Егор сложил газету и, откинув ее в сторону, поднялся. – Может, он там сидит? Он любит, когда курицей пахнет, а Калерия, кажется, на ужин как раз цыплят готовит.

– Проверяла, она говорит, что его не видела.

– Хм… Странно! – сказал Егор. – Мимо меня он не пробегал. Остальные двери на улицу, как мне кажется, закрыты. Давай пройдемся еще раз вместе.

Они пробежались по дому, кискиская, однако Виконт так и не появился. Все двери, которым следовало быть запертыми, были заперты, а из комнат для гостей, где обитали родственники, никто не выглянул. – Возможно, следует спросить у них? – сказала Маша неуверенно. – У твоих кузенов с кузинами?

– Нет. Никто из них не любит кота настолько, чтобы впустить к себе. Да и Виконт к ним бы не пошел, заметила, он их сторонится?.. К тому же я не хочу говорить им, что он куда-то делся. Я думаю, он просто куда-то забрался и спит, – поспешно сказал Егор, заметив встревоженное выражение на лице Маши. – Но все-таки следует его найти. Десять килограммов кота – не та штука, которую можно компактно спрятать. Давай искать дальше!

Они еще раз прочесали дом – кота не было.

Калерия, когда они заглянули к ней в третий раз, выглядела немного встревоженной.

– У вас Вик потерялся? – спросила она негромко.

– Мне кажется, что да, – убитым голосом произнесла Маша.

Она чувствовала себя просто отвратительно.

Как же так?! Ее наняли именно за этим – чтобы она следила за котом!

А она не уследила…

В первый же день, когда надолго приехали гости, на которых падает подозрение в злостных деяниях!

Егор, конечно, догадался, почему она сокрушается.

– Маш, ты же не можешь реально ходить за ним хвостом! У него и так есть хвост, причем здоровенный! Это животное, и оно бегает быстрей тебя. Так что… сколько его не было? Минут десять?

Он поразмыслил и изрек очень уверенным тоном:

– Я думаю, с котом все в порядке. Давай поищем на улице? Вдруг он все-таки каким-то образом туда выскользнул? Возможно, я зачитался и не заметил Виконта, а он просто прошел мимо меня. Передвигается-то он совершенно бесшумно! Давай обыщем сад.

Они вышли на лужайку, где кот обожал ловить кузнечиков, однако Виконта там по-прежнему не было.

Маша и Егор обшарили все кусты – кот не отзывался ни на тихое «кис-кис-кис», ни на свое имя. Маша прихватила пакетик корма и гремела им, чтобы привлечь кота – уж на такой-то звук кошки прибегают непременно, однако и тут Виконт не подал признаков жизни. Маша быстро отогнала от себя эту мысль.

«Господи, только бы с котом все было в порядке!»

Если сейчас они его не найдут или найдут в, скажем так, неживом виде – она себе вообще никогда не простит. Слезы подкатывали к горлу, однако Маша усилием воли стиснула зубы.

Нет, она не будет реветь, она будет действовать!

Геннадий Иванович подвязывал розы и, конечно же, заметил, что Егор и Маша шарятся по саду.

– Ищете кого? – спросил он издалека негромко.

– Слушайте, Геннадий Иванович, а вы кота не видели? – чуть задыхаясь, спросила Маша.

У нее оставалась надежда, что котик отирается около садовника и под его присмотром гоняет садовых мышей.

– Нет, не видел кота, – медленно произнес Геннадий Иванович и отпустил розу, от чего та тут же скособочилась. – А что, пропал Виконт?

– Да где-то бродит, – сказал Егор с досадой. – Вот же ж независимые существа! Гуляют сами по себе, а мы волнуемся.

– Давайте я вам помогу поискать, – предложил Геннадий Иванович. – Он, знаете ли, тут в саду закоулки всякие любит. Один раз вон на грушу взгромоздился, а осенью это было, небо пасмурное, листья еще не все облетели. Сидит он там, значит, и молчит. Ирина Валерьевна уж его искала, искала, звала, звала – а он слезать не хотел, интересно ему там сидеть было. И восседал бы так, пока не проголодался. Но я его заметил – хвост с ветки свешивался, и шевелил он этим хвостом. А мейн-куны у меня на грушах не растут, это я точно знаю!

Легкий, успокаивающий тон Геннадия Ивановича подействовал на Машу отрезвляюще.

В самом деле, чего это она чуть панику не развела!

Нужно просто систематически искать. Кошки – хищники, они умеют прятаться и сливаться с окружающей обстановкой. Если кот способен даже в светлой комнате спрятаться, а сколько возможностей у него в саду! Вариант, что мейн-кун мог перемахнуть через забор и уйти на вольные хлеба по коттеджному поселку, Маша пока решила не рассматривать. В конце концов, Ирина сказала ей, что Виконт никогда этого не делал. Почему бы ему так поступать на этот раз? Он приучен к своей территории и предпочтет на ней оставаться.

– Давайте разделимся! – сказал Геннадий Иванович. – Я у бассейна вон там поищу, там заросли больно уж колючие, чтоб вы туда голыми руками не лазили, а у меня рукавицы. А вы походите по саду и посмотрите, особенно на деревья внимание обращайте. Сейчас они уже все в листьях да в цветах, его может быть совсем не видно. Так что, возможно, вам, Егор Алексеич, придется даже залезть да посмотреть, не прячется ли он где-нибудь на вершине.

– Да я залезу, – сказал Егор. – Главное – найти его.

Геннадий Иванович кивнул и ушел в сторону бассейна, а Маша и Егор отправились в сад. Он тянулся довольно далеко, и Маша уже успела изучить все тропинки, однако теперь красота летнего парка совершенно ее не трогала. Теперь она не замечала, как красиво распускаются цветы на яблонях и грушах, как нежно качают головками одуванчики. Теперь ей хотелось только одного: найти эту черно-серую бестию и если не оторвать, то конкретно потрепать ей хвост и уши!

– Вот будет знать, как убегать! – бормотала Маша. – Вот найдем его, я ему все скажу, все скажу, что про него думаю!

– Маша, не бесись так, – попросил Егор. – Мы найдем кота. Успокойся!

– Ты уверен? – беспомощно спросила Маша.

– Да, уверен. Так что, пожалуйста, сосредоточься и смотри по сторонам.

– Ладно, – сказала Маша. – Действительно, чего это я!

Она смотрела, смотрела, но все черно-серые пятна, которые ей попадались на глаза, оказывались совсем не загулявшим мейн-куном, а пластами вывороченной земли, ведром с удобрениями и прочими совершенно бесполезными для Маши вещами. Егор часто останавливался, тряс деревья, даже пару раз взобрался на нижние ветки яблони, но каждый раз спрыгивал, качая головой.

Кота нигде не было. Не было и следов кота.

Они дошли почти до конца сада. Здесь уже маячил сквозь заросли забор, окружавший участок, за ним виднелся следующий забор – общественный, а там уже и острые верхушки хвойного леса. Лес тянулся далеко, сизый от старости, мощный и живой, и если представить, что кот ушел туда и заблудился… нет, лучше не представлять. Такие леса людей перемалывают, куда там домашним котикам!

Маша остановилась.

– Черт! – сказала она. – Ну куда ты мог подеваться?! Виконт! – заорала она что было силы, уже не заботясь о том, что ее могут услышать гости в доме. – Виконт! Иди сюда, мерзавец! Где ты?

Вдруг Егор остановился и поднял палец, будто определяя направление ветра.

– Тсс, послушай!

Маша закрутила головой.

Сначала она не поняла, о чем говорит ее спутник. Однако через некоторое время сквозь чириканье беспечных воробьев, шум деревьев до нее донеслось отчетливое, хотя и слабое мяуканье.

– Так, – сказал Егор обрадованным голосом.

Маша почувствовала невыразимое облегчение:

– Это точно Виконт! Только он так орет! По-моему, там!

Маша ткнула влево, и они побежали в нужную сторону.

Еле заметная тропинка вывела их к небольшому сарайчику, где хранился садовый инвентарь. Сарайчик был добротный, низенький и ни для чего, кроме инвентаря, не использовался. Туда даже человек залезал с трудом, в это царство граблей и всяческих секаторов. На двери сарайчика обычно висел замок, однако сейчас его не наблюдалось. Зато дверь оказалась подперта внушительным бревнышком, которое обычно валялось неподалеку незнамо для каких целей. И именно из-за двери раздавался требовательный и раздраженный мяв кота.

– Ничего себе! – ахнула Маша. – Это кто ж тебя здесь запер, Вик?

Она быстро откинула полешко, оказавшееся довольно тяжелым, и распахнула дверь.

Кот сидел на земляном полу.

Он не кинулся Маше на руки, не стал облизывать с головы до ног Егора и вообще посмотрел на своих спасителей как на последних людей на планете, которые его жестоко разочаровали. Издав финальный громкий мяв, означавший, видимо, «где вы так долго ходите и почему меня не спасаете?!», Виконт встал, задрал хвост трубой и прошествовал мимо остолбеневших Маши и Егора на волю, после чего неторопливо пошел к дому, виляя пушистым задом.

– Вот же тварь неблагодарная, – задумчиво сказал Егор.

– Подожди, подожди. Давай-ка по-быстрому поймаем эту неблагодарную тварь, пока он еще куда-нибудь не делся!

Маша кинулась следом за котом.

Виконт был отловлен и крепко прижат к груди. Конечно, тащить его было тяжело, но Маша была готова смириться с этими временными трудностями.

– Егор. – Она остановилась, не желая далеко уходить из сада. Во всяком случае, здесь их никто не слышал. – Подожди, это что же получается: его специально заперли?

– Угу, – сказал Егор. – Ты же видела? Дверь была приперта. Не заперта, но приперта. Замок вон там рядом валяется.

– А следы? – спросила Маша, вспомнив все детективные фильмы, которые смотрела. – Никаких следов рядом?

– Да вроде нет. Там камушками все вымощено, какие следы? Трава… Блин, я же не следопыт Белое Перо! – Егор вернулся к сарайчику и наклонился, рассматривая траву и камни. – Нет, ничего не понимаю! Может, Геннадия Ивановича позвать?

– Может, и позвать, – сказала Маша задумчиво. – А может, и не надо.

– В смысле – «не надо»? Он-то разбирается, он, по-моему, там, рыбак, охотник… Если ему объяснить ситуацию…

Но Маша отчего-то уперлась:

– Егор, подожди. Прежде чем объяснять Геннадию Ивановичу ситуацию, давай с тобой сами подумаем, кто кота запер!

– Кто-то запер… – Тут до Егора дошло. – Подожди, ты что, думаешь, что это Геннадий Иванович?

Маше очень непросто было озвучивать подозрения, она чувствовала себя так, будто лезет не в свое дело. Она знает окружающих всего неделю, а Егор общался с ними годами. Однако молчать не имело смысла. Если она права, это все меняет.

– Егор, как бы тебе сказать… Подумай сам. Виконт выходит из моей комнаты, и у кого-то есть десять минут, максимум пятнадцать, чтобы взять его и засунуть сюда. Во-первых, этот человек знал о существовании сарая, а знают о нем только те, кто живет в доме постоянно. О гостях речь не идет. Даже я про это место вспомнила с трудом, только когда его увидела, и не знаю, помнил ли о нем ты.

Егор покачал головой:

– Я – нет. Я вообще не знал, что здесь есть сарай! То есть, может, я его видел, но в памяти это не отложилось. Я помню только о нужных вещах. В основном, – заключил он задумчиво.

– Вот видишь! – с нажимом произнесла Маша. – Ты, я – нам это совершенно незачем. А вот помощники, которые в доме живут… Ты уверен, что никто из них не мог этого сделать? Они-то совершенно точно знают все закоулки этого участка.

– Да ладно, Маш, – сказал Егор с досадой. – Слушай, ну мы это сто раз уже обсудили. Никому из тех, кто живет в доме, нет никакого смысла причинять вред коту. А если бы они хотели это сделать, уже давно сделали бы, и твои услуги бы здесь уж точно не понадобились.

– Да, возможно, – сказала Маша.

Это был сильный аргумент, и она вертела его так и эдак, и все равно картинка не складывалась. Вот не складывалась, и все!

– Но если один из них связан с кем-то из твоих родственников, которые сейчас находятся здесь?..

– В смысле? – Егор что-то сегодня туго соображал, хоть и не шатался вчера по клубам, как Тарас. – То есть – кто-то помогает? Помогает моим родственникам воровать, злоумышлять против кота… Господи, тьфу, как же странно это звучит! «Злоумышлять против кота»! Антикотиный злоумышленник!

– Егор! – попросила Маша. – Не отвлекайся, пожалуйста.

– Хорошо, хорошо.

Он поднял руки, словно сдаваясь на ее милость.

– Предположим, в твоих подозрениях есть зерно истины. Кто-то из моих кузенов попросил кого-то из прислуги запереть кота здесь?

– Или они сделали это вдвоем.

Маша помолчала, приводя мысли в порядок. Виконт, видимо, простил ей все, так как удобно расположился, уложив лапы на плечи, и тепло дышал в волосы рядом с ухом.

– Просто… понимаешь, я смотрела и в прошлые выходные, и сегодня за обедом, как Виконт относится к твоим двоюродным братьям и сестрам. Он их не боится, но и близко не подходит, а когда Фаина решила его погладить, он именно что вытерпел, но особого расположения не выказал. Он ласковый кот, однако настороженный и людей принимает не сразу. Со мной он немедленно подружился, – наверное, потому, что я в принципе умею обращаться с животными и очень сильно их люблю. А твои кузены и кузины не выказывали Виконту особой любви. Кошки это чувствуют. Я полагаю, что если бы кто-то из родственников попробовал взять Виконта на руки, отнести сюда и запереть, кот бы просто не дал ему этого сделать. Это же десять килограммов мейн-куна! Его надо вынести из дома, чтобы он не орал при этом, донести сюда по местности, которая для него знакома, но не слишком-то любима, он сюда один не ходит, и засунуть в сарай, да еще как-то сбить замок с котом на руках?!

– Ты думаешь, они сделали это вдвоем? – спросил Егор.

– Да. Или это сделал один человек – тот, которого Виконт давно знает и доверяет. Тогда он бы и на руки пошел, и рядом бы постоял, пока дверь открывали, и внутрь бы запрыгнул – исследовать новое место… Как ни прискорбно это сознавать, но кто-то в доме помогает либо нашему вору, либо нашему злоумышленнику, если это разные люди. Либо… В общем, заговор против нас с тобой и кота.

Виконт недовольно мяукнул, словно подтверждая Машины слова.

– Хорошо, хорошо, предположим, что ты права. – Егор покачал головой, словно нехотя соглашаясь с Машиными словами. – Но кого ты подозреваешь? Геннадия Ивановича?

– Скорее нет, – отмела его вариант Маша. – Он постоянно находился в саду. Хотя он мог запереть Виконта и уйти к розам, у него было достаточно времени. Калерия вроде вертелась на кухне, но я не знаю, была ли она там все время. Ты ее видел? Она тебе ничего не приносила?

– Приносила кофе, но давно.

– А Валентина Матвеевна?

– Да я понятия не имею, – сказал Егор досадливо. – Я ее с утра не видел. Она все время где-то в доме, что-то делает. Завтра должны прийти уборщицы и устроить генеральную чистку, и, возможно, домомучительница сейчас готовится к этому эпохальному событию. Инспектирует пыльные полки и жирные дверные ручки.

– Хм, – задумалась Маша. – Кто же? Я с ними почти не общалась все эти дни, и к тому же, как я понимаю, у каждого из них довольно сложная история. Тебе-то эти истории известны?

– В общих чертах, – сознался Егор. – Тетя Ира не слишком о них распространялась. То есть я знаю, что она добрая душа, всех этих товарищей вытащила фактически из помойки и облагодетельствовала, но подробностей не знаю. Я выразил было сомнения, когда она взяла на работу Калерию, но в тот момент я учился в институте и не особо докапывался до тетиных решений. Она женщина взрослая, совершенно не беспомощная и может решать такие вещи сама. Да я и не старший бизон в семье. Если старшие решили, что все в порядке, – значит, норм… Я в эти дела не лез и сейчас об этом жалею.

– Нельзя знать все на свете, – сказала Маша, поглаживая Виконта. Ей было тяжело его держать, но отпускать драгоценного вновь обретенного кота она не собиралась. –  Но как сторонний наблюдатель, Егор, я скажу, что это может быть любой из троих по причинам, нам совершенно неизвестным. И теперь у нас не четверо, а семеро подозреваемых!

– Вот черт! – зло выругался Егор.

Глава 13

Совещаться пошли к Егору.

Разговаривали шепотом на случай, если кто-то решит приложить жаждущее новостей ухо к двери. Виконт был безжалостно засунут в ванну, лапы вымыты, шерсть расчесана, и теперь кот брезгливо, с оттягом вылизывал вымытые конечности. Маша тщательно осмотрела кота на предмет повреждений, однако все было в порядке. Она опасалась, не дали ли ему съесть какую-нибудь вредную дрянь, но Виконт из рук ни у кого ничего не брал, а миска стояла у Калерии на кухне.

Разве что это сама Калерия – преступница…

Однако признаков отравления у Виконта не было.

И снотворным его не поили, иначе он бы уже завалился спать.

Спальня Егора была отчетливо мужской: больше темных тонов, сделанная из темного дерева мебель, однако в светлом доме она смотрелась органично, словно бы сияние вкуса Ирины распространялось и на эту комнату.

Маша уселась в кресло, а Егор на кровать, и неудачливые детективы посмотрели друг на друга.

– Эй, главный заговорщик, – попробовала пошутить Маша. Теперь, когда Виконт нашелся, ее немножечко потряхивало запоздалым страхом, однако она понимала, что все хорошо, что хорошо кончается. – Это ты меня в эту авантюру втянул, давай, командуй!

– Да ладно, втянул! Ты сама втянулась, – усмехнулся Егор. – По-моему, и не особо сопротивлялась.

– Это правда! – легко согласилась Маша. – Мне было весело. Но вот сегодня веселье куда-то испарилось. Слушай, это действительно всерьез сейчас происходит? Не чья-то глупая шутка? Неужели ты думаешь, что они хотят причинить Виконту вред? Зачем его вообще заперли?

– Мне кажется, это было послание нам, – задумчиво произнес Егор. – Это был… то ли жест отчаяния, то ли желание нас припугнуть. Может, они что-то услышали из наших разговоров?

– Ой, ужас, – нахмурилась Маша. – Решили припугнуть! А что они могли услышать? Или тебе «жучка» на пиджак прилепили? – Маша задумчиво смотрела на флегматичного Виконта. Вот кто находился рядом постоянно, однако на коте подслушивающее устройство не спрячешь, особенно если животное ощупывают много раз в день. –  Ну ладно, все началось тогда, когда ты пошутил насчет наследства, а тебе не поверили. Ты пытался всех переубедить, но никого, кажется, не переубедил. И вот некий человек решает, что проще кота извести. – Она беспомощно взмахнула руками. – Егор, это какой-то бред! Ирина оставляет состояние коту? Бред. Кто-то хочет убить кота? Бред. Мы словно в фестивальном мультике, где никто не соображает, что происходит!..

– Так. – Егор потер руками виски, и Маша сообразила, что он перепугался из-за пропажи Виконта не меньше ее. – Давай примем как рабочую версию, что злоумышленник не один, а их двое. У нас есть вор, который таскает, по его понятиям, не особо ценные вещи. Или для него они гораздо более ценны, чем для меня?.. Кстати, как я тебе уже говорил, действительно, стоимость этих вещиц не настолько велика, чтобы по-настоящему шиковать, но она способна поправить дела, если они идут у тебя совсем плохо. Например, если ты живешь на съемной квартире, хочешь новый айфон, а у тебя не хватает денег даже на макароны…

– Ты опять на Вениамина намекаешь!

– Ну да, да, я пристрастен.

Егор побарабанил пальцами по колену.

– Итак. Есть вор, который тырит ценные вещи. И у него есть сообщник… или же кто-то независимо от вора решил, что от кота надо избавиться. Это совершенно другой человек, не вор. И сообщник есть у него? Или у них обоих есть сообщники? Мы в окружении преступной группировки? Почемуууууу?! – возопил он. – Почему я не Шерлок Холмс?!

– Тише! – шикнула на него Маша. – Ты будешь совсем не Шерлок Холмс, если нас услышат эти самые злоумышленники! Кто знает, может быть, в данный момент кто-нибудь подслушивает под дверью!

– Нет, это вряд ли, – задумчиво сказал Егор. – Любой человек, вышедший в коридор, этого подслушивающего спалит в две секунды. Я вот к какой мысли пытаюсь тебя подвести. Просто запереть кота, не причинив ему никакого вреда, – это скорее желание самоутвердиться, но не реальное преступление.

– Ага, скажи это Виконту! – кивнула Маша на животное. – Он вон как перепугался!

– Скорее был возмущен. Перепугались мы с тобой. А вот котику не повредило посидеть немножко взаперти – может, совесть проснется, перестанет убегать!

Виконт не обратил на его слова никакого внимания. Он закончил вылизываться и, подумав, лениво завалился на бок.

– Что делать? – произнес Егор, помолчав. – Вызвать всю обслугу на ковер и устроить им перекрестный допрос? Маш, ты умеешь вести перекрестные допросы?

Маша тяжко вздохнула:

– Никогда в жизни не пробовала.

– Я тоже. Детективы из нас как из кота пума! Очная ставка ничего не даст, тем более что мы даже не знаем, что именно спрашивать. Люди будут смотреть на нас с недоумением, и преступник тоже. Поэтому отныне я присоединяюсь к надзору за Виконтом. Если тебе нужно куда-то отлучиться, а кота ты с собой взять не можешь, то за ним присматриваю я. И наоборот.

Маша покачала головой:

– Спасибо, конечно, но мне же за это специально деньги платят!

– Но ты ведь не железная, тебе надо спать, есть, в конце концов, ходить в ванную и туалет, и ты не можешь таскать повсюду кота, тем более что иногда он все-таки сопротивляется. Поэтому давай так: если он не захочет ночевать у тебя, то я его забираю – я спокойно отношусь к кошачьим воплям. Или так… – В глазах у него загорелся хитрый огонек. – Ведь у тебя с собой твой ветеринарский чемоданчик?

– Ну, разумеется, и даже форма с собой.

Маша недоумевала.

– Валентина Матвеевна даже намекала, чтобы я ее носила, но это было бы как-то чересчур. А что, надо?

– Да нет, просто… – Макаров прищурился. – А снотворное у тебя там, в чемоданчике, имеется? Сколько его нужно на десять килограммов кота?

– Та-ак, – протянула Маша и подумала, не запустить ли в Егора подушкой из кресла, однако даже шевелиться после перенесенного стресса было лень. – Нет, этот способ мы применять не будем. А если ты попробуешь хоть одну иглу воткнуть в кота без моего ведома, то снотворным я накачаю тебя.

– Ага. И останешься одна, один на один с разъяренной бандой преступников.

– Положим, разъярить мы их ничем пока не успели.

– Зря так думаешь, – уже серьезно сказал Егор. – Если вор среди них – а он точно среди них, не барабашки же наши статуэтки воруют! – то этот человек рассчитывает на какую-нибудь крупную добычу. Здесь, знаешь ли, немало ценного, и это ценное не в сейфе и не под постоянным присмотром. Пока мы тут сидим, пол-особняка можно вынести, и никто не заметит!

– Ну, пол-особняка вынести они не смогут. И пока никто не собирается уезжать, а мы предупредим охрану на выезде. Может, действительно, – Маша вскинулась, – предупредить охрану, что никого из нашего дома не выпускать без обыска?

– Это, к сожалению, противозаконно. Если кому-то из наших кузенов понадобится уехать посреди ночи, то его спокойно выпустят, и он может удрать с полным багажником добра. Кроме Фаины – она удерет с полным рюкзаком. Будет ломиться через лес под светом полной луны, под уханье филинов…

Маша помолчала и выдвинула следующую версию:

– А может, все они воры? Покрывают друг друга, а добычу делят?

– Шайка преступных кузенов? Такого в истории криминалистики еще не было! – развеселился Егор.

В обширных запасах, имеющихся у Виконта, Маша нашла шлейку. Она и раньше пробовала надеть ее на кота, но хотя Виконт дался спокойно, Маша поняла, что в шлейке нет необходимости. Что в ней, что без нее кот обретался неподалеку и не собирался выкидывать никаких фортелей. Тогда Маша от шлейки отказалась, понадеявшись на благоразумие мейн-куна. Однако в свете изменившихся обстоятельств следовало держать кота при себе. Шлейка была надета, и почти не заметивший этого Виконт спокойно потрусил за Машей и Егором по этажу.

Они прошлись и по верхнему, и по нижнему этажам: на первый взгляд все было в порядке, все стояло на своих местах.

– Но если вещи на месте, – задумчиво сказала Маша, – как ты утверждаешь, зачем понадобился этот отвлекающий маневр с котом?

– Понятия не имею, – устало сказал Егор. – Все наши предположения – это только предположения, и мы можем до бесконечности толочь воду в ступе, но не прийти ни к каким выводам. Но знаешь, что я тебе скажу?

Он вдруг остановился, взял Машу за плечи и развернул к себе.

От неожиданности она чуть поводок не выпустила.

Виконт смирно уселся у ее ног, как собака.

– Чем бы там дело ни закончилось… После того, как мы победим – а мы ведь победим обязательно, – пойдешь со мной на свидание?

– На свидание? – Маша не задумывалась долго. – Конечно, пойду!

– Очень хорошо, – сказал Егор и заулыбался. – Просто прекрасно!

Глава 14

К ужину Маша вывела Виконта на поводке.

На это, конечно же, все сразу обратили внимание.

– М-м, что это за новая мода? – осведомился Тарас, весело глядя на Виконта, гордо прошествовавшего на середину комнаты и по обыкновению завалившегося на бок. Есть на нем шлейка, нет на нем шлейки, кот не обращал внимания. Ну хочет прекрасная женщина Маша, любовь всей его жизни, держаться за поводок, да и пускай держится…

Однако на вопрос Тараса у Маши уже был готов ответ.

– Это я его обучаю, – произнесла она спокойно. – Мы с Ириной Валерьевной договорились, что я не только присматриваю за котом, слежу за его здоровьем, возьму у него необходимые анализы, сделаю прививки, которые ему, кстати, как раз пора делать, но и обучу его кое-каким трюкам. Вообще, мейн-куны довольно-таки хорошо поддаются дрессировке.

– Серьезно? – удивилась Алена. – Я полагала, что эти красавцы могут только величественно лежать на подушках и получать призы на выставках.

– Да, долгое время считалось, что дрессировать этих котов невозможно, – кивнула Маша и уселась на свое место. – Однако со временем этот стереотип был разрушен. Люди всерьез взялись за дрессировку мейн-кунов и достигли в этом значительных успехов. И хотя эти животные вполне самостоятельны, а также у них не отнимешь собственного достоинства, тем не менее кое-чему их можно научить.

– И чему вы собираетесь обучать Виконта? – спросил Вениамин. – А главное – зачем? У нас не цирк Куклачева.

– Кошкам нужно движение, – пожала плечами Маша. – Они играют с хозяином, выполняют несложные команды. Обучение мейн-кунов действительно проходит в виде игры. Для того чтобы кот охотно все выполнял, нужно сначала понять, что ему нравится. Я вот уже больше недели наблюдаю за Виконтом. Ему нравится прыгать, ловить какую-нибудь мелкую живность, бегать и, конечно же, гулять. Гуляет он неторопливо, поэтому шлейка была всего лишь вопросом времени. Ирина говорила мне о своем намерении в дальнейшем путешествовать с котом. Сейчас она отправилась на Крит без Виконта, но в будущем она намерена возить его с собой. И знаете, я считаю, это классное решение. Во многих отелях можно останавливаться с домашними любимцами, там их принимают с восторгом. На Крите полно своих кошек, которые очень охотно общаются с людьми, греки любят котов. Во многих странах сейчас принято путешествие с домашними питомцами. Так что научить Виконта спокойно себя чувствовать на поводке – это в принципе необходимо.

– С поводком понятно, – сказала Алена. – А чему вы его еще учите? В лоток он, кажется, ходит, да и хотя жрет как конь, но только из своей миски.

– Нужны навыки, которые позволяют растратить энергию. Вот посмотрите на Виконта, – кивнула Маша, и все перевели взгляд на кота, продолжавшего лениво валяться на полу. – Он очень любит играть, а когда энергия переполняет его, он начинает носиться как бешеный, поэтому необходимо эту энергию куда-то сливать. Чем больше будет бегать кот, тем он здоровее. Так что Ирина сказала, что если я научу его носить в зубах игрушки, то она мне будет очень благодарна.

– Серьезно? – хмыкнул Вениамин. – Игрушки в зубах? Как собака? Он же кошара!

– Ну да, но многие мейн-куны, равно как и бенгальские коты, этому обучаются. Они воспринимают мячик как добычу, хватают его и несут любимому хозяину.

– Ни фига себе! – вздохнула Алена. – Слушайте, это же сюжет… Мария, может, мы с вами потом это обсудим? Если кот начнет приносить мячик, можно его в передаче про животных показать. Как вы на это смотрите?

– Это не со мной надо договариваться, – напомнила Маша, – а с Ириной Валерьевной.

– С тетей не будет проблем.

– А лапу он может подавать? – поинтересовался Тарас.

– Может. Вернее, пока не может… но я могу научить. Правда, не за три недели, потребуется больше времени. Главное – принцип, который усваивает и повторяет дрессировщик, а дальше любой человек может продолжить обучение.

– Господи, сколько возни вокруг блохастого кота! – вздохнул Вениамин.

– Виконт не блохастый, – обиделась Маша. – Его постоянно прокапывают и вообще за ним следят. Слушайте, что вы так его не любите? – не выдержала она. – Почему вы не можете относиться к нему хотя бы нейтрально?

– Э… Мария, да? – сказал Вениамин, хотя наверняка помнил ее имя, просто уязвить хотел. – А по какому праву вы вообще задаете мне вопросы?

– По праву моей гостьи, – спокойно сказал Егор, слушавший до этого молча.

– Ну да, ну да, гостья… все та же обслуга, – хмыкнул Барсуков. – Ты весь в тетушку, тоже устраиваешь знакомых на работу. Ладно, я сегодня добрый, я отвечу. Я вообще всю эту живность не очень люблю. Что кошки, что собаки, что птички, что рыбки – мне, честно говоря, однофигственно. Когда они у меня в тарелке и я их ем…

– Вениамин! – иронично перебила его Алена. – Ты ешь котов? Суп с котом? Пироги с котятами?!

– Веня, – произнесла Фаина, округлив глаза, – ты что, правда пробовал кота или собаку? Ты же не кореец! Как ты мог?

– О, майн кот! – Вениамин закатил глаза. – Вы вообще нормальный разговор способны поддерживать? Вы шутки понимаете?

– А, это была шутка, – произнес Тарас с непередаваемым выражением.

– Это была чистая правда, – загорячился Вениамин. – Я не люблю животных. Точка. На что я имею полное право. И к этому коту я просто не хочу прикасаться и не хочу иметь к нему никакого отношения! Достаточно того, что он здесь своей шерстью все засыпал!

– Да ладно, – сказал Егор. – Тут убираются каждый день. Завтра, вон, генеральная уборка будет.

– И вообще, – сказал Вениамин, – много чести для кота. Давайте о чем-нибудь другом поговорим, более интересном.

– Да давайте! – кивнул Егор. – Как вы провели день, мои дорогие родственники? Довольны ли вы открывшимися вам перспективами отдыха?

– Лично я по большей части спал. – Тарас почесал затылок. Господин Дубровский и правда выглядел посвежевшим. – И очень хорошо выспался. Помню, как-то раз погуляли мы в воскресенье, в понедельник мне на работу нужно было вставать, я начальнику позвонил, сказался больным. Он меня отпустил, конечно, я у него на хорошем счету. И вот я дома отсыпался, водичку пил, лежал, но так быстро мне не удалось восстановиться, как здесь! Все-таки в деревне хорошооо…

– Не сказал бы, что здесь такая уж деревня! – возразил Вениамин. – До Москвы близко, на машине вообще на раз, если в пробке на Ленинградке не стоять, конечно.

– Я была у бассейна, – сказала Алена. – Искупалась, как и хотела. Водичка бодрит! Хоть ее и подогревают, но купаться рановато, учтите… Потом разлеглась в шезлонге под солнышком – ох и хорошо было! Ей-богу! Правда, садовник все время щелкал ножницами в кустах, подстригал их, что ли? Господи, чего их подстригать, они и так нормальной формы! Оставил бы лучше природную красу, о которой все время толкует Фаина. Хотя по мне – пусть природная краса остается в природе, а на благоустроенных территориях красота путь будет благоустроенной.

Алена поддернула сползавшую с плеча бретельку короткого топика.

– Ножницы мне мешали, поэтому через некоторое время я ушла к себе. Валялась, книжку читала.

– Я тоже книжку читал, – сказал Вениамин. – Между прочим, умную. Наверное, ты таких и не знаешь.

– Да куда уж мне! – легко согласилась Алена.

– Фаин, а ты чем занималась? – поинтересовался Егор.

– Я тоже у себя была, – отозвалась девушка. – Я решила, что сейчас самое лучшее время для того, чтоб сделать расклад.

– Какой расклад? – не понял Егор.

– Ну, карты разложить. Таро.

Фаина смотрела на него как на идиота. Как будто действительно все должны знать, что такое расклад карт Таро и почему именно в этот день непременно его нужно разложить.

– И что сказали тебе карты? – спросила Алена.

– Карты сказали мне то, что вам я не скажу, – отрезала Фаина. – Это был наш личный с ними разговор.

– Сплошные тайны мадридского двора! Пойду-ка я покурю, – засмеялась Алена и удалилась.

Егор с Машей переглянулись.

Конечно, любой из них мог врать, один из них точно врал! Если только похищение кота не было инициативой кого-то из живущих в доме.

Но Маша уже практически была уверена: приезжие родственники и кто-то из домашних взаимосвязаны.

Только вот как, как это доказать?

На ночь Маша, как и договорились, забрала Виконта к себе.

Однако кот, переживший днем стресс (а потом как следует заевший его и заспавший), к полуночи внезапно взбодрился.

Не хватило ему движения!

Сначала он долго прыгал по кровати, пытаясь Машу облизать или вызвать на игру, потом понял, что она серьезно намеревается спать, подошел к двери и заорал. Голос у Виконта был пронзительный, хуже, чем у Фаины, особенно когда он старался и орал от души. Маша, опасаясь, что сейчас сюда сбегутся все постояльцы, которым Виконт мешает спать, поднялась с кровати и попыталась уговорить упрямого котика:

– Слушай, я с тобой честно-честно поиграю ночью, только давай не сейчас, а? Нам бы всем надо выспаться, день был нервный. Виконт, ну пожалуйста!

Но мейн-кун, в отличие от нее, полдня уже проспал, поэтому решил, что обязательно должен пройтись перед сном. Он стоял перед дверью, задрав хвост, толкал ее лапой и издавал громкие противные звуки.

– Господи, какой же упрямый! – прошипела Маша, пытаясь оттащить кота от двери. – Вик! Ну давай полежим!

Она несколько раз пыталась уложить кота, но Виконт вырывался наружу.

Маша сдалась.

Она надела джинсы и футболку, только что отложенные в сторону, и, нацепив на кота поводок, вывела упрямое животное в коридор, где и наткнулась на Егора.

– Привет, – сказал тот тихо. – Я прям услышал, как он у тебя тут вопит. Что ему надо-то?

– Карету требует и кучера! – со злостью проговорила Маша. – Выспался и гулять хочет!

Она, конечно, любила животных, но сейчас ей очень хотелось спать.

– Ну, пойдем, выгуляем его.

– Куда, во двор?

– А давай по улице пройдемся! – предложил Егор. – Хорошая же идея. Спасибо тебе, котик! Майская ночь, луна светит. Ты в окно выглядывала? Полнолуние практически. Вокруг все цветет и пахнет, у нас с тобой прекрасный кот – пусть он побегает, попугается большой улицы, возможно, ему захочется обратно в теплую постель! Пройдемся, Маша, а?

Маша только через пару секунд сообразила, что предложение Егора так похоже на романтическую прогулку под луной. А почему бы и нет, давно ее не приглашали… Последний раз такая вот прогулочка состоялась во времена студенчества: поклонник полночи таскал ее по майской Москве и читал стихи. Читал отвратительно, завывал, чисто Виконт, слова путал, однако дело ведь не в этом, правда?

И вот Егор позвал ее на свидание.

Хочется спать?

Перехочется!

Спустя несколько минут они с Егором открыли калитку: у Макарова, оказывается, имелись ключи практически от всех дверей в усадьбе.

Ночь стояла просто великолепная!

Маша давно не помнила таких ночей. К родителям она приезжала на время отпуска, и там уже стоял июль или август – месяцы, медленно приближающие нас к осени, а потом и к зиме, времени всеобщего умирания. Весна же обычно проходила в рабочих забегах. И только иногда, возвращаясь домой поздно вечером, Маша улавливала ароматные нотки цветущего жасмина, чувствовала, как пахнет нагретый за день асфальт, и проводила рукой по запыленным листикам сирени. Но это было лишь мимолетное прикосновение к настоящей, живой весне, обнимающей тебя, предлагающей свои неисчислимые сокровища. Они были рассыпаны вокруг: пение ночной птицы, тень летучей мыши, шаги того, кто нравится, рядом. Особенное колдовство, которое никак не передать другому – оно предназначено только лишь для тебя, и если ты его не замечаешь, то сам дурак…

Здесь, в Подмосковье, где не было слышно шума машин, только быстрый пролет электрички за лесом, Маша внезапно ощутила себя очень молоденькой и очень счастливой. Такое незамутненное, чистое, острое счастье бывает только в юности, когда ты еще не успел взвалить на себя груз жизненных проблем, и тебе кажется, будто весь мир – за тебя, а не против. На самом деле мир нейтрален, но с годами накапливается усталость, которую многие зовут опытом, накапливаются события, которые словно пригибают тебя к земле…

Однако стоит прислушаться к майской ночи – да и не только к майской! – как окажется, что мир вокруг прекрасен, и ты – в центре этого мира, и он весь принадлежит тебе.

Может быть, на самом деле это не так. Он принадлежит себе самому, он совершенен и бесконечен. Но ты можешь прикоснуться к этой бесконечности и стать ее крохотной частью, получив от этого совершенно невыразимое наслаждение!

Возможно, именно такими словами Маша и не смогла бы выразить свои ощущения – но все-таки она была ветеринаром, а не поэтессой. Она чувствовала и переживала очень остро, но, наверное, никому не смогла бы это объяснить, разве что Виконту, который жадно ловил носом запахи, оказавшись за пределами привычной территории.

Кот не забился под забор и не кинулся обратно, чего Маша немного опасалась, он с деловым видом двинулся вперед по дороге, вдоль которой горели фонари.

– Пройдем до конца поселка и обратно? – предложил Егор. – До будки охранника, а потом вернемся. Тут везде освещено, поэтому можно спокойно гулять, не опасаясь на кого-то напороться. А даже если и напоремся, это соседи.

– Идеальные условия для прогулки, – сказала Маша. – Ни алкашей под заборами, ни бесхозных собак, ни хулиганов! Вот он, элитный отдых!

– Ты знаешь, – сказал Егор, – я когда стал самостоятельно зарабатывать, было время – работал по восемнадцать часов в сутки и, несмотря на то что был полон энергии, однажды понял, что сильно устал. Тогда я задумался, зачем я все это делаю. И так повезло, что у тети Иры как раз был день рождения, и дядя Сережа, ее муж, еще был жив, и мы все приехали к ним в дом на праздник на два дня. Не в этот дом – этот был пока в проекте, а раньше они жили в поселке рядом с Калужским шоссе. Тоже хорошее место, может, я тебе его как-нибудь покажу. Озеро там замечательное…

Маша чуть не сомлела от этого «как-нибудь покажу».

Егор произнес это так определенно, как будто точно знал: такой момент непременно наступит! А наступить он может, лишь если не прерывать общение, если этот мужчина (который ей так нравится!) действительно хочет показать своей новой знакомой места, вызывающие у него радость.

О чем это говорит?

О многом.

– А мы с папой, – продолжал рассказывать Макаров, – мамы тогда уже давно не было, явились чуть пораньше, чтобы помочь. Дядя Сережа очень просил: он хотел устроить сюрприз тете Ире…

Егор махнул рукой:

– Так вот, мы приехали вечером в пятницу, и у нас осталось время, чтобы просто погулять, и мы вот так же пошли бродить по поселку. Был конец августа. И знаешь, возник примерно такой же разговор, как у нас с тобой. Папа нахваливал здешние красоты, а дядя Сережа сказал, что именно для этого, в принципе, и стоит работать. То есть ты работаешь потому, что тебе нравится то, что ты делаешь. А когда то, что ты делаешь, тебе нравится и приносит деньги – это вообще, считай, ты выиграл у Вселенной. Но дело даже не только в этом. Фактически на любой должности, если хочешь чего-то достичь, приходится много трудиться. И тут в какой-то момент важно понимать, к какой цели ты идешь, потому что работа вдруг начинает заслонять белый свет…

Он помолчал, покосился на Машу, и та кивнула: ей эта ситуация была знакома не понаслышке.

– И меня папа спросил: а чего я хочу? Вот сейчас я бегаю, организую собственный бизнес – а какова цель? Я задумался и сказал, что отвечу позже. Думал я два дня. А перед отъездом снова пошел бродить… И тогда до меня вдруг дошло, что я хочу не только вкалывать на работе, но и получать радость от жизни, которая лежит вне ее. Да, мне нравится моя работа. Я чувствую себя в своей сфере деятельности как рыба в воде. Но кроме этого есть столько всего интересного: путешествия, поездки по разным местам, встречи с новыми людьми и вот такие ночи, когда ты просто идешь, смотришь на фонари, думаешь: скоро расцветет сирень, и можешь ни о чем другом больше не думать. Слушать сверчков, нюхать цветочки, кота вон погладить, тебя приобнять…

И Егор положил Маше руку на плечи.

Она не отстранилась.

– Ты все верно говоришь, – сказала Маша негромко. – Правда, вот ради этого и стоит.

– Приятно, что ты меня понимаешь.

– Ну, скорее я себя понимаю, и моя позиция не слишком отличается от твоей. Чему я очень рада. Так что, наверное, да, ради этого стоит жить и работать. Вот я и работаю, – вздохнула она, взглянув на кота, неторопливо шествовавшего впереди. Несмотря на волшебство майской ночи, отпустить от себя сегодняшний провал ей никак не удавалось. – Только не слишком добросовестно. Если бы не твой острый слух, может, я и не нашла бы его сегодня.

– Маа-ааш… – протянул Егор. – Похоже, наше детективное расследование провалилось, не успев толком начаться.

– В каком смысле провалилось? – очнулась Маша, ожидавшая поцелуя, а не нового витка обсуждений «котского дела».

– Сегодня мы опрашивали наших подозреваемых. А мы выяснили что-нибудь с тобой? Нет. И из вещей ничего не пропало. Зато кота зачем-то украли! Я вообще не понимаю, что происходит.

– Честно говоря, я тоже, – вздохнула Маша, думая о своем. – Я опасаюсь, что, играя в детективов, мы реально упустим нашего вора и не усечем, как тот навредит коту, а он возьмет и навредит. Я совсем запуталась. Егор, по-моему, все-таки следует позвонить в полицию!

– И что мы им скажем? Нет, Маш, пора задействовать изобретения человеческого разума.

– Все-таки поставить камеры?

– Не камеры, а одну камеру.

– И где ты намерен ее установить?

Егор усмехнулся и, подняв палец вверх, провозгласил:

– Знаешь, что самое интересное в жизни самопального детектива? Ловля на живца!

Глава 15

Маша спустилась к завтраку, откровенно зевая: вчера ночью они с Егором очень долго бродили по поселку, а кот важно шествовал рядом с ними на поводке. Виконту понравилось так далеко гулять, и Маша опасалась, как бы он не решил повторить прогулку в одиночестве. Нужно будет глядеть за ним в оба! Однако кот занимал далеко не самое важное место в этой прогулке… и в ее мыслях. После того как планы на воскресенье были утверждены, оказалось, что спать совсем расхотелось. А хочется другого: болтать с человеком, который тебя понимает, обо всем, что приходит в голову!

Маша слушала Егора и сама что-то постоянно рассказывала взахлеб…

Она не раз замечала, что ночью люди более откровенны, как будто дневной свет заставляет стыдиться себя самой, а вот темнота – о, она милосердна, она всем позволяет сбросить маски! Днем ты, может, и не расскажешь едва знакомому человеку, что любила в детстве открывать волшебные страны на холмах неподалеку от дома, как лет до десяти всерьез верила в цветочных фей (и в Деда Мороза!), как написала на спор «Завуч дура» на школьном заборе, а ее спалили и долго песочили в учительской. Чуть родителей не вызвали, но, к счастью, обошлось, больно уж Маша ревела…

Поэтому легла Маша поздно, и вставать ей категорически не хотелось, однако пришлось.

Она знала, что Егора с утра не будет, и следовало показаться на общем завтраке, дабы не вызывать особых подозрений.

Кот теперь не отходил от нее ни на шаг, словно чувствовал что-то. А может, действительно запомнил неприятный опыт пребывания в сарае. С вечера Маша устроила мейн-куну выговор, хотя и чувствовала себя немножечко глупо, когда, вернувшись с ночной прогулки, посадила перед собой животное и отчитала его за неподобающее поведение. Однако ее не покидало чувство, что он все понял и выволочка подействовала. Виконт с утра не убежал в свой лоток и подождал, пока Маша встанет и выйдет из комнаты, и только тогда потрусил к общей ванной, сделал свои кошачьи дела, тщательно загреб их и посмотрел на свою няньку с великим возмущением. Ну что, как бы говорили янтарные глаза, дождалась?! Теперь мною владеешь полностью?

Ладно, я понимяяяууу, что это необходимо…

К завтраку собрались не все.

Егора не было, не было и Тараса, который почему-то к десяти часам утра не вышел из своей комнаты. Впрочем, Алена сказала, что она стучалась к нему и Тарас сонным голосом ответил ей, чтобы о нем не беспокоились и если он захочет поесть, то он самостоятельный и взрослый мальчик: спустится, найдет, поест.

– Опять небось бухал всю ночь, – неприязненно обронил Вениамин, потягивая черный кофе.

– С кем он здесь пил бы? – возразила Алена. – Вы вчера такие скучные расползлись. Я бы, может, текилы выпила, но никто не хотел. Где он, ваш хваленый отрыв и отдых на природе? Короче: я с Тарасом вчера не пила, а ты?

Вениамин молча покачал головой.

Он был вялый. Впрочем, Маша уже заметила, что по утрам он вообще не проявляет особой активности. Да что там – и в середине дня, и вечером тоже. Он походил на снулую рыбу, которая размышляет, сдохнуть или пошевелить еще немного хвостом, но ради чего?..

– Не трогайте Тараса, – вдруг попросила Фаина. – Вокруг него кружатся черные тени, ему сейчас нелегко.

– Черные тени, – повторила Алена с непередаваемым выражением. – Черные тени, нет, вы только послушайте, дамы и господа! Черный ворон, что ж ты вьешься?! Вихри враждебные веют над нами!

– А откуда вы взяли про тени, Фаина? – осторожно осведомилась Маша.

Она по-прежнему не понимала, что эта девушка забыла в компании таких людей, как Алена, Тарас и Вениамин. Ну хорошо, с Аленой они всерьез ни разу не пикировались и даже выглядели как подружки, которые обе со странностями. Маша даже, кажется, видела, как они беседовали в саду вчера. Алена наверняка за время работы на телевидении навидалась людей, еще более странных, чем Фаина.

Но сама-то Фаина?

Фаина Орлан выглядела как малолетний гот, хотя с первого взгляда было ясно, что лет ей уже не пятнадцать. Она повсюду таскалась с вышитой бисером сумочкой, в которой хранила колоду карт Таро и от которой Виконт шарахался как от привидения – так оттуда разило индийскими благовониями. Но склонности к депрессиям у Фаины явно не наблюдалось. Ее меланхоличное настроение было скорее свойством характера, а не мрачным взглядом на мир. Маша все больше склонялась к мысли, что этот взгляд приписывали Фаине окружающие, которые повелись на внешние атрибуты: черная одежда, гадания, вегетарианство и разговоры о реинкарнации. Возможно, девушка нарочно поддерживает этот образ, который является способом защититься от пристальных взглядов… Фаина живет словно в скорлупе, и никто не может ее всерьез задеть, потому что бьют не туда – бьют по картонной Фаине, а настоящая стоит неподалеку и тихо улыбается.

Гениальная тактика для интроверта.

– Карты мне рассказали, – серьезно произнесла Фаина. – Я делала вчера расклад, вот карты и поведали мне все.

– Какая хорошая вещь эти карты, – вздохнула Алена. – Спросишь – на все ответы дают! Фаин, а может, они мне расскажут, где мне мужика хорошего найти? Чтоб, значит, не продюсер, не гей, не трудоголик, а нормальный такой, работящий, семью любящий, детей…

– Ален, ты серьезно сейчас? – даже слегка оживился Вениамин. – Серьезно про семью, детей? Если бы тебе попался честный работяга с завода, то ты бы взяла и вышла за него замуж?

– Нет, Веня, с работягой с завода общего у меня мало, – засмеялась Алена. – А вот если бы какой-нибудь офисный хомячок, но не без огонька, чтоб зарабатывал нормально, денежку в дом приносил, хотя бы в Турцию меня возил на отдых, тогда бы – возможно, возможно…

Вениамин покрутил головой:

– Ни-ког-да не подозревал тебя в подобных желаниях! Мне казалось, что если ты захочешь с каким-то мужиком спутаться, то это будет какой-нибудь артист или аферист из попсовой тусовки…

– Ты знаешь, как они надоедают через некоторое время… – вздохнула Алена. – Все эти звезды – понасмотришься на них в гриме, без грима, в гневе, без гнева, а потом ночами спать не можешь от тоски…

После завтрака Маша ушла с Виконтом в сад.

Виконт не стал охотиться за кузнечиками, по своему обыкновению, и к кротам не приставал, на сей раз он просто гулял по тропинкам туда-сюда, иногда даже сильно натягивая поводок, и стремился вдаль, пытаясь что-то исследовать. Его заинтересовала крупная бабочка, опустившаяся на цветок, однако ловить ее Виконт не стал. Бабочка была ленивая, разомлевшая от майского солнца, и потому тоже не улетала, а кот очень осторожно, издалека, нюхал ее, поворачивал голову, любовался на трепещущие крылышки и всем своим видом показывал, что ему тоже не чужда любовь к природе и наслаждение прекрасным…

Маша бродила следом за Виконтом по тропинкам – и вдруг на скамейке, укрывшейся среди розовых кустов, обнаружила Фаину.

Девушка уютно устроилась на краешке деревянной скамьи и возилась со своей колодой карт. При появлении Маши Фаина подняла голову и рассеянно ей улыбнулась, а потом с той же мягкой улыбкой посмотрела на Виконта. Кот задумчиво уселся на землю и почесал задней лапой за ухом.

– Мы вам мешаем? – спросила Маша. – Если да, то мы сейчас уйдем, просто он гуляет, как хочет, а я за ним.

– Нет, кажется, вы совсем не мешаете, – ответила Фаина, словно прислушиваясь к чему-то в себе. – Правда не мешаете… и это странно. Зачем вы пришли?

– Я же говорю, мы просто гуляем, – недоумевающе повторила Маша, но Фаину этот ответ не устроил.

– Нет, все в мире происходит по какой-то причине, и если вы сюда пришли, то так нужно.

– Кому нужно?

– Высшим силам. Не хотите присесть?

С Фаиной Маша еще не общалась близко, они даже едва обменялись парой фраз во время общих разговоров. Упускать такой шанс не следовало, все-таки она – девушка со странностями, неразгаданная загадка, шкатулка с секретами.

Маша села на другой конец скамейки и обратила заинтересованный взгляд к картам Таро.

– Какая красивая колода…

– Вы когда-нибудь интересовались раскладами? – спросила Фаина, перебирая в пальцах блестящие карты с яркими рисунками. Карты скользили, кружились, вертелись, их движение завораживало.

– Нет, но пару раз читала что-то по теме, кое-кто из подружек увлекается… А вы, я вижу, серьезно к этому подходите?

– К картам Таро невозможно подходить несерьезно, – спокойно сообщила Фаина. – Это мощный инструмент в руках того, кто рискнет его взять. И для того, чтобы решиться на этот риск, нужно обладать немалым мужеством.

– Это вы так себя сейчас похвалили? – не удержалась Маша.

– Может быть, – легко согласилась Фаина, ничуть не обидевшись. – Я долго думала, прежде чем смогла прийти к пониманию Таро, и только еще через год купила свою первую колоду.

– Слушайте, Фаина, – сказала Маша, – вы меня простите, но вы ведь… в простой фирме какой-то работаете, и Егор говорил, что вы тусуетесь в компаниях… ну… – Она немножко запуталась, не зная, как сформулировать. Вежливо не получалось.

– В компаниях таких же сумасшедших, как я, – радостно помогла ей Фаина. – Егор многого обо мне не знает, хотя знает и много такого, что неизвестно другим. Он ведь вам нравится? – спросила она.

– Да, – созналась Маша: врать не имело смысла.

– Вот. Вы к нему присмотритесь и тоже увидите. Он немного не такой, каким хочет казаться. Карты говорят, он опасается чего-то и на что-то нынче сильно надеется… И вы связаны с этой надеждой. – Она повела плечом. – А я… Ну что я? Мне не нужно общества. Карты со мной разговаривают.

– И они поведали вам, что вокруг Тараса кружатся черные тени, – вспомнила Маша разговор за завтраком.

– Давайте об этом не будем, – твердо отрезала Фаина, – карты много открывают такого, о чем не следует говорить вслух. Я была не права, что проговорилась, как бы беды от этого не было. Поэтому давайте, может быть, поговорим о вас?

– Обо мне? – удивилась Маша. – А о чем именно?

– Например, если вы хотите…

Фаина вдруг запнулась и замерла, как будто пытаясь различить голоса вдалеке. Карты шуршали у нее в руках, и Маша вдруг осознала, что Фаина прислушивается именно к этому звуку…

«Батюшки-светы, да она с предметами разговаривает, – подумала Маша, – впрочем, чем я лучше? Разговариваю с котом, сама с собой, а еще иногда с упрямым краном, когда оттуда плохо течет вода. М-да! Действительно, кто бы говорил».

– Они не против, – обронила наконец Фаина.

– Не против, чтобы я что-то у них спросила?

– Да. Я сделаю простой расклад, но он сработает, только если вопрос конкретный. Пожалуйста, не торопитесь, подумайте.

Маша помолчала.

Вопрос у нее был очень конкретный: кто преступник?

Однако вряд ли на картах написаны имя, фамилия и номер ИНН. Поэтому Маша попыталась сформулировать запрос иносказательно: как мне узнать того, кто хочет навредить, прежде чем он навредит?

– Вам не обязательно говорить что-то вслух, – сказала Фаина, наблюдая за Машиным лицом, – вы просто должны четко сформулировать вопрос про себя, мысленно, только тогда карты смогут помочь вам.

– Я сформулировала, давайте начнем.

– Вы не торопитесь, – легко улыбнулась Фаина, – сделаем так: расслабьтесь, подумайте еще раз о том, что вы хотите узнать, и после этого достаньте из колоды четыре карты.

Она перетасовала колоду и протянула ее Маше.

Маша кивнула и сняла четыре верхние.

Зачем усложнять? В конце концов, если судьба хочет ей что-то подсказать, значит, эта подсказка уже сформулирована.

– Хорошо, – сказала Фаина, – итак, этот расклад называется «Малый крест» – всего четыре карты. Давайте я сначала разложу.

Четыре карты крестом легли на скамейку.

Маша с любопытством посмотрела на них.

Вот во что только люди не верят?! Разве в этих прямоугольничках и впрямь могут быть зашифрованы ответы на самые сокровенные вопросы? Разве карты могут раскрыть тайны, до которых иногда и полиция не докапывается, не говоря уж о самозваных сельских детективах?

А ведь так хочется получить ответ сразу…

– Хорошо, – сказала Фаина, – кажется, все правильно. Так вот, Маша, первая карта – это вы в данной ситуации, то, как вы на нее реагируете, какое имеете к ней отношение. И учтите, что ваше личное настроение может не соответствовать реальному состоянию дел. – Она немного помедлила и перевернула карту, после чего задумчиво произнесла: –  Шут.

– Красивый, – одобрила Маша усыпанный яркими звездами наряд Шута, – и что он означает?

– Если карта прямая, а здесь она прямая, а не перевернутая, это значит новые начинания, новые преимущества. Вообще это хорошая карта для вашей ситуации, – оживилась Фаина. Казалось, она действительно радуется благоприятным ответам на тот вопрос, которого даже не знает. – Но это также и очень сложная карта. Знаете, говорят «святая простота»? Шут – он такой. Он сочетает в себе добро и зло, правду и ложь, причем вы можете обманывать сами себя. Вы себе всегда честно во всем признаетесь?

– Да, – спокойно ответила Маша, – стараюсь.

– Хм, тогда… обманывают вас. Впрочем, самое главное – в этой карте есть энергия, оптимизм, счастье и сила, поэтому вы просто ждите неожиданных обстоятельств, которые могут внезапно повернуть ситуацию с пользой для вас. И еще, – она провела пальцем по карте, словно погладила Шута, – вы должны принять важное решение. Это сделаете вы, и только вы, больше никто не может. Понимаете?

– Да, наверное, понимаю.

Маша пожала плечами и покосилась на Виконта. Кот пока больше никуда не стремился, просто улегся на дорожку и наблюдал за полетом бабочки.

– Хорошо, тогда пойдем дальше. Второй аркан в кресте означает не вас, а других людей, которые заняты в вашей ситуации, и может рассказать, препятствуют они вам, действуют или бездействуют.

Фаина снова помедлила, открыла карту и слегка помрачнела:

– Висельник, и он перевернут.

– А что это означает?

Маша поймала себя на том, что против своей воли втянулась в процесс. Вот так и попадаются на удочку всяким цыганкам и гадалкам уличным…

– Честно говоря, ничего хорошего от этих людей ждать не приходится, – сказала Фаина.

Она задумчиво разглядывала карту.

– Хм, если бы он был вверх головой, я бы что-то понимала. Знаете, обычно Повешенный в таком вот виде – предостережение. Предупреждение, что не нужно стремиться к чисто материальной или эгоистической цели в ущерб духовности. Он говорит о застое, о недостатке роста, о том, что у людей нет высоких целей в жизни, и от этого они глубоко несчастны. Понимаете?

– Очень хорошо понимаю, – отозвалась Маша.

«Описание преступника, – подумала она, – фактически его психологический портрет. Проблема в том, что у нас несколько человек подходит под этот портрет, поди разберись».

– Вам нужно… вернее, им нужно пересмотреть приоритеты. Но, к сожалению, обычно ничем хорошим это не заканчивается. В общем, все они бегут за недостижимой мечтой, и что самое интересное – это не происки судьбы. Это выбор, понимаете, Мария? Выбор.

– Да, я понимаю.

– Хорошо. Я очень надеюсь, что вам удастся со всем этим справиться.

Фаина подумала.

– Вы… действительно хотите открыть следующую карту?

– А чем мне это может грозить? – стараясь казаться веселой, осведомилась Маша.

– Понимаете, эта карта расскажет, как ситуация будет развиваться. Третий аркан Таро. Вы хотите знать?

– Послушайте, Фаина, я… может быть, следовало сказать это сразу, но я не очень-то в это верю. Конечно, я уважаю ваше увлечение и все такое…

– Вам не обязательно верить, – отрезала Фаина, – нужно просто решиться выслушать.

– Я решаюсь, – немного нетерпеливо сказала Маша.

– Хорошо.

И девушка перевернула третью карту.

– Ох, Дьявол!

– Дьявол – это по определению не означает ничего хорошего, – буркнула Маша.

Дьявол на карте был абсолютно несимпатичный, с красными глазами.

Фаина заговорила глухим голосом:

– Да. Дьявол, да еще и перевернутый – это катастрофа. Мария, я не знаю, во что вы ввязались, но вас ждет сильное расстройство, дурное влияние, происки врагов, нехватка сил… Целый букет неприятностей! Я, честно говоря, никогда не видела ситуации, которые бы хорошо заканчивались, когда в раскладе присутствует Дьявол.

У Маши холодок пробежал по спине, несмотря на то что день был очень теплый.

Она сказала Фаине правду: она не особо-то верила во все эти гадания и хотя когда-то ждала подарков от Деда Мороза, те времена давно прошли. К тому же даже в детстве она где-то в глубине души осознавала, что Дед Мороз – это просто придуманная мамой и папой сказка. Но она выбрала для себя верить в эту сказку, и сказка была рядом с ней.

А вот это вот… берешь кусочки картона и по ним пытаешься предсказать судьбу. Судьба сама себя так предскажет!

– А… послушайте, Фаина. Ну, хорошо, Дьявол. Разве с этой ситуацией нельзя справиться?

Маша решила сыграть по чужим правилам.

– Можно, – ответила Фаина, – все можно, все решает последняя карта. Четвертый аркан. Итог. Реальный итог, к которому все может прийти.

– О’кей, давайте ее откроем.

Фаина кивнула, перевернула последнюю карту и едва заметно улыбнулась:

– Жрица. Как странно…

– А в чем странность? – поинтересовалась Маша.

– Это то, что дает шааа-анс, – протянула Фаина, – да, это дает шанс!

Она резко оживилась:

– Я не знаю, какой вопрос вы задали, но вы можете выбраться из этой истории и даже ничего не потерять, а наоборот – приобрести! Эта карта свидетельствует о том, что у вас есть знания и умения для решения всех вопросов, которые вы задаете. Конечно, ответы лежат не на поверхности, и нужно проявить настойчивость, чтобы до них добраться. Но у вас имеются все шансы добраться! Не болтайте лишнего, внимательно смотрите по сторонам и сохраняйте спокойствие. Терпение и предусмотрительность, понимаете?

– Да, – сказала немного ошарашенная Маша.

– Если бы она была перевернута, – продолжила Фаина, – то все пошло бы прахом! Слушайте, вы хороший человек, карты говорят с вами.

– Нет, Фаина, – засмеялась Маша, – это вы хороший человек, и они говорят с вами. А мне… мне они просто показали свои яркие рубашки.

– Вы просто не понимаете, насколько все связано в мире…

– А, это из «Звездных войн», – сказала Маша, – там учитель Йода рассказывал Люку Скайуокеру о том, как связаны вода и камень, лед и пламень… нет, это уже из какого-то другого произведения.

Она забормотала:

– «Они сошлись – вода и камень, стихи и проза, лед и пламень…» Пушкин!

На Пушкина Фаина внимания не обратила, она продолжала гнуть свою линию:

– Вы просто пока этого не осознали – насколько вам подчиняется судьба…

Маша вдруг поняла, что Фаина на самом деле мягкий, беззащитный человек, скрывающий за своей маской нечто теплое, нежное и высокое.

Виконт заметил что-то в кустах, поднялся и потянул Машу вдоль дорожки. Ей пришлось встать.

– Спасибо, Фаина, – поблагодарила она. – Извините, я с котом вот…

– Нет-нет, все правильно, вам пора идти, – согласилась Фаина и собрала разложенные карты.

Маша в последний раз бросила взгляд на Жрицу, которая улыбалась ей с кусочка картона.

Просто раскрашенное лицо, но, может быть, не зря в ее улыбке почудилась надежда.

Глава 16

Егор возвратился ближе к обеду.

Маша, валявшаяся на травке, услышала, как подъехала его машина, и, позвав Виконта, пошла навстречу. Они с котом провели в саду уже достаточно времени, чтобы проголодаться.

Да и откровения Фаины способствовали усилению мыслительной деятельности. Так что Маша с нетерпением ждала не только приезда Егора, но и грядущего обеда.

Макаров помахал ей издалека:

– Маш, я все сделал, но давай об этом попозже поговорим, сейчас мне кое-что надо довести до ума.

– Ладно, – кивнула Маша, – тогда я спрошу у Калерии Яковлевны, когда будет обед, и всех предупрежу.

– Всех предупреждать не обязательно, – засмеялся Егор, – они и так слетятся! А обед традиционно в два, поэтому вы с Виконтом просто погуляйте пока, в доме лучше не показывайтесь.

– Так точно, товарищ генерал, – шутливо отрапортовала Маша.

Они с Виконтом побродили еще немного. Маша поглядывала на часы. Фаины уже не было на скамейке под розами, словно девушка в черном, раскладывавшая карты, привиделась Троицкой.

Но ведь она была же!

И что все это значило?

По спине невольно пробегал холодок.

Без десяти два она вернулась в дом, вытерла практически чистые кошачьи лапы, насыпала Виконту корма, подождала, пока он поест, и вместе с ним зашла в столовую, где уже начали собираться гости.

Фаина сидела на своем привычном месте и улыбнулась Маше рассеянной улыбкой – как будто возник просвет в кучевых облаках, а потом снова затянулся. Алена водила пальцем по экрану смартфона и периодически тыкала в него – ставила лайки. Тарас на сей раз спустился к обеду и сидел перед пустой тарелкой, потирая руки, нетерпеливо ожидая разносолов, которые расставляла на столе Калерия.

– Ох, Калерия Яковлевна, – говорил Тарас, – какая же вы волшебница! Каждый раз пробую вашу еду и просто… словно в рай уношусь…

Он широко улыбнулся поварихе.

– Поверьте, я в разных местах бываю, и это такие рестораны, куда обычные люди с улицы не заходят. Там работают шеф-повара высокого класса, мишленовские звезды, все такое. И знаете, нигде, кроме тетушкиной столовой, я не пробовал такого вкусного супа или картофельного пюре. А что уж говорить о зеленом салате или ваших знаменитых телячьих котлетах! Это же настоящий шедевр! Калерия Яковлевна, если я когда-нибудь решу открыть ресторан, можно будет вас сманить? Зарплату дам гигантскую, Джейми Оливер от зависти удавится! К нам будут ездить президент и все министры! Вы согласитесь?

Повариха слушала эту восторженную речь без особого внимания и даже без улыбки. Когда же Тарас преданно уставился ей в глаза, ожидая ответа на свой вопрос, она, помолчав, еле заметно отрицательно качнула головой:

– Извините, но я постоянно работаю на Ирину Валерьевну и место менять не собираюсь.

Развернулась и вышла.

Улыбка сползла с лица Тараса.

– Вот же баба неприветливая, – пробормотал он сквозь зубы.

– Тарасик, что ты к ней привязался? – спросила Алена. – Она делает свою работу и, конечно, от тети Иры не уйдет, ты что? Сколько она здесь лет? Ты, наверное, еще под стол пешком ходил, когда тетя Ира ее наняла.

– Угу, – раздумчиво произнес Тарас. Выражение лица у него было нехорошее.

Маша решила, что сейчас воспоследует гадость, и не ошиблась.

– Вот сколько лет она тут живет, столько я и беспокоюсь, что тетя Ира в опасности! – проворчал Тарас.

– Если бы она хотела что-то сделать, она бы давно сделала, – отмахнулся Вениамин.

– А зачем Калерии Яковлевне что-то делать, кроме еды? – спросила Фаина.

– Ты совсем в своих картах Таро потерялась!

Вениамин даже развеселился, впрочем, симпатичнее он от этого не сделался.

– Она же зэчка бывшая! Ей-богу, Фаинка, ну нельзя же быть такой наивной!

– В смысле – зэчка? – распахнула огромные глаза Фаина.

– Ну, тетя Ира ее из колонии какой-то взяла вместе с мужем, он-то точно сидел, видела у него наколки на пальцах? Который сторож, он же садовник. Они постоянно тут отираются.

– Они не отираются, они работают, – тихо сказала Маша.

Но на нее не обратили внимания.

– Господи, – ахнула Фаина. – Как же так?..

– Перестаньте молоть ерунду, – прикрикнул Егор, входя в столовую. – Сколько раз вы уже это все обсуждали, а? Никакая она не зэчка, и давайте закроем эту тему, тете Ире очень не нравится, когда ее работников обсуждают.

– Так это же прислуга, – фыркнул Вениамин. – Почему бы их не пообсуждать, в конце концов, что они, расклеятся от этого, что ли?

– Нет, не расклеятся, но они такие же люди, как мы с вами. Давайте закроем эту тему.

Егор уселся на свое место, откинулся, вытянул ноги.

– Уф, как хорошо! И как же я хочу есть. С утра не успел…

– О, кстати, Егорушка, где же тебя с утра носило? – поинтересовалась Алена. – Мы ждали торжественного выхода вашего высочества к завтраку, а выход не состоялся!

Она уже налила себе полную миску борща и теперь вдыхала аромат, счастливо морщась: ждала, пока остынет.

– Ну, Тарас – понятно, он там черных ворон переваривал.

Егор с недоумением посмотрел на Алену. Она махнула рукой:

– Кружат вокруг него черные тени! А ты-то, Егор? Тоже вокруг кого-то кружил? Я видела, что твоей машины нет.

– Да съездил тут по делам, – отмахнулся Егор. – Для тети Иры заказ пришел, нужно было забрать.

– В воскресенье? – уточнила Алена.

– Да, в воскресенье, служба доставки сюда не повезла, но у них в офисе забрать можно было. – Егор сделал паузу.

Маша догадывалась, что сейчас последует важная часть, и сделала вид, что интересуется исключительно борщом. Тем более что тот был восхитителен!

– Тетя Ира иногда покупает странные вещи… – Егор запнулся. – Нет, я ее очень люблю, но кое-какие покупки объяснить не могу.

– А что она приобрела на сей раз? – поинтересовался Вениамин.

– Бейсбольную карточку.

– Беее… бе… Чего-чего? – переспросил Барсуков. – Какую карточку? Золотую, платиновую, что ли, кредитную?..

– Ой, мамочки, какой же ты темный, – схватился за голову Тарас. – Вот иногда слушаю я тебя и думаю, с какого дерева ты только вчера слез, Веня? Покажи мне этот дуб, мы его спилим, чтоб с него еще кто-нибудь ненароком не спустился! Бейсбольные карточки – это карточки игроков американского футбола, а если она с автографом, годов каких-то пятидесятых, это настоящая ценность!

– Кажется, такая и есть, – сказал Егор. – Я в них не очень разбираюсь, но тетя Ира в последнее время увлеклась: смотрит матчи на «Евроспорте», и ей захотелось иметь такую карточку. Ее из Америки доставили, действительно на ней что-то накорябано, кто-то расписался, видимо, знаменитый игрок. Заламинировано, красиво, стоит в таком кубе и теперь будет украшать полку в кабинете тети Иры.

– Какую только ерунду не коллекционируют люди, – сказала Алена. – Мой бывший марки собирал, бумажки еще поменьше размером… А стоит она сколько, эта карточка?

– Конкретно эта, если я не ошибаюсь, тысяч десять долларов, может быть, двадцать, – равнодушно сказал Егор. – Цена на упаковке написана не была.

Алена чуть не подавилась:

– Двадцать тысяч долларов?! За кусок картона или из чего она там сделана?

– Из картона, кажется, – кивнул Егор.

– Нет, это реально бред какой-то!

– Темные вы, темные, – весело сказал Тарас. – Как же приятно иметь с вами дело! На вашем фоне всегда чувствуешь себя чуть ли не Стивом Джобсом.

– Ты-то уж точно не Стив Джобс, – пробормотал Вениамин.

– Давайте тети-Ирины увлечения не осуждать, а относиться к ним с пониманием, – сказал Егор. – В общем, я ездил за этой карточкой, позавтракать толком не успел, только кофе выпил, поэтому ужасно проголодался! Давайте-ка, господа, приступим.

Маша весь день тщательно работала над своей основной задачей: гулять, гулять и гулять!

За пределы территории она с Виконтом не пошла, и на участке было достаточно места, чтобы хорошенько вымотать кота. Маша действительно занялась его дрессировкой: попыталась научить его приносить мячик. В ветеринарную практику дрессура котов не входила, а вот вне практики Маша интересовалась этой темой. Личного котика у нее не было, практиковаться было не на ком.

А тут такой отличный объект!

Маша посмотрела парочку роликов на ютубе, чтобы освежить знания, и приступила к делу.

Сначала мейн-кун не очень понимал, чего от него хотят. Однако стимулирование кормом и ласковое поглаживание помогли забрезжить свету истины. И через два часа Виконт в первый раз принес Маше мяч.

Это было так неожиданно!

Маша никак не ждала настолько быстрого успеха, поэтому она умилилась и долго-долго чесала коту пушистое пузо…

Гуляя по саду, Маша заметила, что почти все гости, кроме Фаины, собрались у бассейна и загорают, раскинувшись в шезлонгах. Но Маше было чем заняться.

Дрессировка Виконта открывала невиданные перспективы. А если его научить говорить и он будет следить за преступниками, а потом докладывать ей результаты?!.

Фаина обнаружилась в гостиной: она сидела с книгой, название которой Маша не разглядела, зато отлично разглядела изображенные на обложке свечи и пентаграмму.

«Что творится в голове у этой девушки? – размышляла Маша, давая Виконту корм. – Как в ней сочетаются веганство, ведьмовство, карты Таро и какая-то беззащитность?»

Маша не могла дождаться, когда закончится день, и даже не пошла на общий ужин, а поела на кухне в обществе Калерии Яковлевны и Геннадия Ивановича. Сторож-садовник расспрашивал Машу об успехах Виконта, и тот, несмотря на усталость, охотно продемонстрировал выученный трюк: принес из другого конца кухни свою игрушку.

– Ух ты, какая умная зверюга, – с восхищением заметил Геннадий Иванович. – Все-таки не зря говорят, что породистые – аристократы, у них мозгов больше.

– Мозги и у бездомных котов встречаются, причем гораздо чаще, – засмеялась Маша. – Поверьте, мне на прием приносили очень разных животных, и нет никакой разницы, родился кот в питомнике или на улице. Конечно, на улице свои опасности, но и породистые кошки часто болеют. Вот, например, у ориенталов слабая кишечно-желудочная система. Их нужно обязательно кормить только специализированными кормами. Если ориентал слопал что-то не то, это может привести к весьма печальным последствиям. Да и болеют они чаще.

– Ну, Виконт-то не болеет, – сказал Геннадий Иванович, взглянув на кота, который всем своим видом символизировал богатырское здоровье.

– Не болеет, потому что за ним присматривают хорошо, да и он из отличного питомника, где всем делают прививки. Владельцам питомников очень важна хорошая репутация, они постоянно вкладываются в котят и, конечно, стараются, чтобы каждый новый помет был здоровым. Но на мозги прививки никак не влияют, поверьте.

– У нас была однажды дворовая кошка, – вдруг заговорила Калерия Яковлевна. – Вы уж извините, Мария, но звали ее Машка.

Маша улыбнулась:

– Да ничего. Люди часто котов называют человеческими именами. У моих родителей жил дворовый пес Иннокентий.

– Так вот, – продолжила Калерия, – эта Машка с нами десять лет прожила, я не знаю, сколько пород было в ней намешано. Уличная, разумеется, от носа до кончика хвоста, но умнейшая, и мышей у нас в доме не было, Маша всех переловила.

– Переловить всех мышей – первая задача кота, – согласилась Маша.

– Здесь-то их нет. – Геннадий Иванович почесал в затылке. – Вот кот и охотится на тех, кого найдет, скоро всех кузнечиков мне переловит.

Глава 17

После ужина Маша поднялась к себе.

Виконт тащился за ней; явно уставший, он попробовал запрыгнуть на кровать и тут же свернуться клубком, однако Маша не позволила.

– Нет, дорогой друг, – сказала она таинственным голосом. – Спать ты, конечно, можешь, однако не здесь. Мы с тобой пойдем в засаду.

Кот сонно покосился на нее.

«Какая засада, дай поспать, зараза!»

Однако Маша решила, что десять кило кота могут подрыхнуть и в другом месте. Она переоделась и, подхватив Виконта, осторожно выглянула из своей комнаты.

Никого не было, лишь горели тусклые вечерние лампочки.

Маша на цыпочках пробралась по коридору и постучала в дверь Егора.

Та тут же распахнулась.

– Заходи. – Егор пропустил Машу внутрь и аккуратно закрыл дверь. – Ну что, как у тебя дела?

– Да ничего: гуляли целый день, и, по-моему, я его наконец-то утомила. – Маша осторожно положила Виконта в кресло, а сама плюхнулась на другое.

Кот немедленно свернулся клубком и засопел.

– Укатали сивку крутые горки… нет, обеих сивок, – улыбнулся Егор. – Я видел, как вы нарезали круги по саду. Ничего подозрительного не заметили?

– Нет. Все отдыхают, вяло переругиваются и больше ничего не делают. Слушай, Егор, ты уверен в том, что мы делаем?

– Уверен – не уверен, а ничего лучше мы с тобой не придумали.

Егор сел перед стоящим на столе ноутбуком и уставился на экран.

– Все, ждем, когда сработает наша приманка.

С утра Егор съездил в город, который никогда не спит и продает все, что необходимо заговорщикам, в любое время дня и ночи. В Москве Егор все же приобрел одну камеру наблюдения, а вместе с ней – фальшивую бейсбольную карточку, сувенирную. Купил в магазине приколов. Карточка была торжественно водружена на полку в кабинете Ирины, а камера расположена так, чтобы тот, кто потянет свои загребущие ручки к ценности, непременно попал в кадр. Кроме того, Егор провел на полку дополнительный свет, выключатель от которого находился вовсе не в кабинете. Поэтому, если преступник захочет сделать свое дело в темноте (что вряд ли, он ведь не опасается нападения или какой-то подставы), то у него ничего не получится: Маша с Егором в любом случае смогут увидеть, кто подкрался к приманке.

Однако за целый день в кабинет зашла только Валентина Матвеевна, которая наблюдала за уборкой – приезжали две девушки-горничные, которые вычистили весь дом. В кабинет, впрочем, они практически не заходили, только смахнули пыль, и карточка осталась на месте, на нее никто даже не обратил внимания. Валентина Матвеевна тоже заглянула лишь на полминуты, прошлась, проверила пальцем все поверхности, удовлетворенно кивнула и вышла.

Вот и все посетители.

– Даже муха не залетала, – пожаловался Егор. – Я целый день просидел, пялясь в монитор, но увы!

– Какие могут быть результаты, когда все занимались своими делами и были на виду? – возразила Маша.

– Преступник нагл, – убедительно сказал Егор. – В прошлый раз он своровал статуэтку, когда все находились в столовой, громко общались, но в любой момент кто-то мог выйти в коридор.

– Почему ты все время говоришь «он»? – спросила Маша. – Может быть, это «она»?

– Ты всерьез подозреваешь Алену и Фаину?

Маша подумала и пожала плечами:

– С Фаиной я сегодня имела весьма интересную беседу о картах Таро. Однако эта беседа ничего мне не дала. Кроме того факта, что мне неясно, почему Фаина работает обычной секретаршей. Она очень убедительна с этими своими картами, и, по-моему, в любом салоне, коих в Москве пруд пруди, ее приняли бы с распростертыми объятиями. А вот воровка ли она? Но, конечно, самый подозрительный – это по-прежнему Вениамин. Разве что… Фаина сказала, что над Тарасом сгущаются какие-то черные тени.

– Ты слушай Фаину больше, – хмыкнул Макаров, – она все время вещает о призраках, тенях и прочих паранормальных явлениях. Нет, тут что-то другое. К тому же она могла отводить подозрение от себя.

– Мы по-прежнему не понимаем, в чем состоит мотив, поэтому давай просто подождем, – зевнула Маша. – Если хочешь, я тебя сменю.

– Да, смени, пожалуйста, – сказал Егор, – я хоть в душ сбегаю.

Через час на экране ничего не изменилось.

Время медленно подбиралось к десяти часам вечера, и Маша, глядя на неподвижную картинку кабинета, понимала, что смертельно хочет спать. Ведь и в предыдущую ночь не удалось выспаться, хотя прогулка под майской луной оказалась чудо как хороша…

Маша не представляла, как можно просидеть всю ночь, глядя в монитор. Может быть, вор понял, что карточка – это провокация, и решил затаиться? И именно в тот момент, когда они установили одну-единственную камеру и сидят, надеясь, что за ценностью придут, вор спокойно собирает безделушки со столов и из шкафов во всем остальном доме.

Егор давно вернулся из душа, и они с Машей шепотом разговаривали, перекидываясь ничего не значащими фразами. Виконт спал и даже не храпел, настолько утомился.

В половине одиннадцатого Маша не выдержала:

– Слушай, если нам предстоит сидеть здесь всю ночь, надо сделать кофе. Очень много кофе, целое ведро! Я схожу на кухню, а ты пока присмотри за компьютером и котом.

– Отличная идея, – согласился Егор. Однако не успела Маша сделать шаг к двери, как в комнате погас свет.

Светился только экран ноутбука, перешедшего на автономное питание.

– Смотри!

Егор ткнул пальцем в экран, который, впрочем, отражал лишь черный квадрат Малевича.

– Кажется, он все-таки пришел за карточкой, а мы ни черта не видим, потому что света нет.

Не спасло даже проведенное к полке дополнительное освещение.

Если в кабинете что-то и происходило, то наблюдатели этого не видели.

– Так, сиди здесь. – Егор вскочил. – Я пойду и посмотрю.

И он вылетел из комнаты, прежде чем Маша успела что-либо сказать.

Она уселась перед ноутбуком в полной темноте и уставилась на темный экран.

Эх, ведь это такая простая и понятная штука: вырубить свет во всем доме! Никто ничего не увидит, а в комнате наверняка падает свет из окна… или вор хорошо изучил расположение предметов и мебели…

Если вообще кто-то что-то ворует и это не просто сбой электричества.

Через минуту свет включился, причем включился везде, где должен быть.

Маша взглянула на экран и ахнула: карточка отсутствовала!

К завтраку явились все.

Егор лично постучался к каждому в комнату и не терпящим возражений тоном попросил собраться в столовой.

Тарас зевал, однако спустился, остальные вообще появились без проблем. Когда все уселись и даже успели налить себе кофе, Егор встал и объявил:

– Ребята, так дальше не пойдет. Я должен вам что-то рассказать. Для кого-то из вас это станет новостью, а для кого-то – точно нет.

– Егорушка, что такое, ты решил жениться? – спросила Алена и весело посмотрела на Машу.

Маша внезапно порозовела.

– Жениться – это, конечно, хорошо, и я непременно однажды женюсь. Однако поговорить с вами хочу не об этом. Вы все собирались уезжать сегодня вечером.

– Ну да, у меня отгул только до завтра, – сказал Вениамин. – Хорошо провести всю неделю за городом, однако у меня работа, я надолго отпроситься не могу.

– Да, сегодня уже понедельник, – озвучила Фаина общеизвестный факт. – Меня тоже на работе завтра ждут.

– Так вот, – сказал Егор зловещим голосом. – Никто отсюда не уедет, пока мы не выясним, кто украл карточку.

– Какую карточку? – нахмурился Вениамин.

Видимо, о вчерашнем разговоре он уже успел благополучно забыть. Или талантливо притворялся, что забыл.

– Ту самую бейсбольную карточку, которую я вчера забрал из Москвы, – сообщил Егор. – Она пропала.

– В смысле – пропала? – непонимающе спросила Алена. – Куда она могла деться, завалилась куда-то, что ли?

– Нет. Ее украли.

Алена захохотала:

– Егор, ты серьезно? Кто ее мог тут украсть, кому эта хрень нужна?

– Ну, не скажи, – возразил Тарас. – Штука-то ценная.

Он не выглядел удивленным.

– Егор, подожди… ты действительно говоришь серьезно, карточка пропала? – В Алениных глазах загорелись нехорошие огоньки.

– Ты подозреваешь, что это кто-то из нас? – озвучил подозрения сестры Дубровский.

– Да, Тарас, ты всегда был сообразительным, – кивнул Егор. – Совершенно верно. Я точно ее не брал, и Маша не брала, и никто из живущих в доме тоже не брал, зачем им это, они здесь годами работают. Поэтому стащил ее кто-то из вас!

Егор оперся руками о стол.

– Кроме того, это не первый случай воровства.

– То есть как – не первый? – осведомилась Фаина деловым тоном.

Маша от нее такого не ожидала. Может, так она разговаривает на работе, где нужно не производить впечатление потусторонней овечки, а нормально общаться с начальством?..

– Егор, ты не мог бы все объяснить конкретно?

– Мог бы. Некоторое время назад в доме начали пропадать вещи. И пропадали они исключительно по субботам.

– Вот ты так прямо в этом уверен, что по субботам что-то пропадало? – уточнила Алена.

– Ну, сначала мы это, конечно, не вычислили, – сознался Егор. – Но потом уловили закономерность: как только в субботу собираются родственники, мы лишаемся какой-либо ценности.

– «Мы»? Вообще-то, Егор, это не твой дом, – вдруг снова заговорил Вениамин. – Это дом тети Иры и дяди Сережи, вечная ему память, и, честно говоря, тебе эти вещи не принадлежат.

– Но они и тебе не принадлежат, Веня, – заметил Егор. – Или ты решил, что принадлежат?

– Ты меня подозреваешь? – искренне удивился Вениамин. – Да зачем мне это?

– Как зачем, деньги всем нужны…

– Егор, – предостерегающе произнесла Маша.

Он бросил на нее быстрый взгляд и кивнул:

– Да, извините, я увлекся. Я не желаю никого голословно обвинять, поэтому изложу вам факты. В течение нескольких месяцев из дома пропадали ценные вещи. Скорее всего, вор их перепродает, получает деньги и тратит на себя. Логично? Логично. Так как никто, кроме вас четверых, этого сделать не мог, мы приходим к простому выводу. Кто-то стащил статуэтку на прошлой неделе и бейсбольную карточку вчера. На некоторое время вырубилось электричество, этим вор и воспользовался. Вернее, – Егор нехорошо усмехнулся, – электричество вырубилось не случайно, это был не сбой сети. Я проверил.

– А когда оно вырубалось? – спросил Тарас, морщась.

– В одиннадцать пятьдесят две.

– Тогда извините, я тут ничем помочь не могу, я спал и даже не заметил, что что-то отключалось.

– Я, кстати, тоже не помню, – сказала Алена. – Я ушла к себе рано, накупавшись, и заснула. Если тут и был какой-то переполох, то я ничего не слышала.

– Никакого переполоха не было, – сказал Егор. – Мы просто обнаружили, что карточка пропала, а кто ее стащил, непонятно. Кабинет тети Иры находится на том же этаже, что и спальни, – на втором. Вор мог взять и унести ценность к себе в комнату… или спрятать где угодно. Электричества не было несколько минут, дом, в принципе, не такой уж большой.

– Угу, небольшой, – проворчал Вениамин, – натуральный дворец.

– Егор, – произнесла Фаина уже своим обычным голосом, с придыханием. – Неужели ты действительно решился обвинить в воровстве кого-то из нас?

Терпение Макарова, похоже, иссякало.

Маша тоже чувствовала себя охотничьей собакой, которую водит кругами по лесу хитрая лиса.

– Я прямо говорю: кто-то из вас таскает отсюда ценные вещи, и лучше будет, если этот человек сознается прямо сейчас, тогда мы все это быстро решим: он вернет то, что унес, и просто больше не станет сюда приезжать. Мне кажется, это самое простое решение. Если же нет…

– Если же нет, то что? Ты в полицию обратишься? – поинтересовалась Алена.

– Возможно, – отрезал Егор. – Но у меня также есть свои способы воздействия. Итак, вор не хочет сознаться?

Фаина поднялась:

– Я встала не потому, что я хочу сознаться, я хочу уехать. Егор, от тебя я не ожидала таких обвинений. Ты всегда казался мне очень хорошим человеком, но подозревать кого-то из нас в воровстве – это переход всяческих границ. Мне неприятно теперь здесь находиться, и я не думаю, что появлюсь тут, пока тетя Ира не приедет. Потом я с ней созвонюсь, поговорю, но после того, что ты сказал, мне будет очень неприятно с тобой общаться.

– Так, так, Фаина, подожди, не пори горячку, – остановил ее Тарас. – Я так понимаю, Егор нас отсюда не выпустит. Ты же не просто так сказал, что никто никуда не едет?

– Вот именно, – кивнул Егор, – никто никуда не едет, пока мы не разберемся, кто украл вещи. И найдем награбленное. Сбыть на сторону вы его точно не успели, из дома никто не выходил со вчерашнего дня.

– Егор, – заговорил Тарас деловым тоном. – Это серьезное обвинение, нужны доказательства.

– А какие тебе доказательства нужны, брат мой? – вопросил Егор. – Ценные вещи пропадают, вчера пропала очередная.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Тарас. – Вчера здесь были эти уборщицы, они могли прихватить…

– Они ничего не прихватывали, карточка оставалась на месте допоздна.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Тарас. – Ты что, в кабинете сидел? Под столом?

– Нет, в кабинете я не сидел, но я наблюдал.

– А, – догадалась Алена, – камеру поставил?

– Да.

– Тетя Ира неоднократно говорила о том, что камер в доме быть не должно, – заявила Алена.

Егор приподнял брови:

– А ты-то откуда об этом знаешь?

– Пф, тоже мне секрет! Она при мне это говорила, ты что, не помнишь? На дне рождения тети Люси, несколько недель назад. Тетя Люся тогда сказала: что же будет, Ирочка, если твой дом ограбят? Даже вора не опознать, хоть в коридорах установи! А она заявила, что у нее камеры на входе, охрана по всему периметру поселка, да и кто сюда полезет. Ну вот, как выяснилось, кто-то полез.

– Полезли-то свои, – ехидно заметил Вениамин.

– Слушайте, давайте, может быть, закончим этот бесполезный спор? Пусть вор сознается, и мы все продолжим этот день как-то осмысленно? – уже явно не надеясь на хороший исход, спросил Егор.

– А мне не в чем сознаваться, – пожал плечами Тарас, – и точка.

– Я тоже не брала, – кивнула Алена. – Вот зачем мне это, скажи?

– Я не вор, – четко произнес Вениамин и замолчал.

Маша ждала, что он разразится более пространной речью, однако господин Барсуков отчего-то сделался немногословен.

– Я уже все сказала, – раздраженно произнесла Фаина, – я хочу уехать. Я не могу оставаться в доме, где такая негативная энергия и где меня пытаются обвинить в краже!

– Фаин, тебя никто не обвиняет, – сказал Егор. – Но если это ты взяла, лучше сознайся.

– Я ничего не брала, – раздельно произнесла Фаина.

– Значит, сознаваться не будем, – подвел итог Егор. – Тогда будьте любезны, сдайте мне ключи от машин, автолюбители.

– Это с какого перепугу? – возмутился Тарас. – Знаешь, Егор, это переходит уже всяческие границы!

– Я сказал – ключи. – Егор протянул руку.

– Я свои с собой не ношу, сбегаю наверх за ними, – пожала плечами Алена. – Даже забавно! У меня отпуск до конца месяца, поэтому я спокойно останусь, посмотрю, чем закончится это шоу. Нет, ребята, правда, это же действительно весело: Егорка решил, что мы тут воруем!

– Кто-то из вас действительно ворует!

Егор не поддавался на шутливый тон, и Маша понимала почему. Стоит хоть немного им подыграть – и все, преимущество утеряно.

– Ой, да ладно, – заговорил Вениамин. – Развели тут… тайны мадридского двора. Слушайте, все же очевидно: это зэки воруют! Калерия и ее муженек! Вот они все и таскают, подельникам своим на воле продают, может, у них охрана поселка в доле. Тут, может, целая преступная группировка орудует.

– Какая преступная группировка, о чем ты, Веня, – проникновенно сказал Егор. – Калерия и Геннадий – давние сотрудники, зачем им это? Если бы вещи стали пропадать по их вине, они бы начали пропадать гораздо раньше.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Вениамин. – Может быть, они поиздержались, захотели более сытой жизни. Или хотят уехать куда-нибудь подальше и копят деньги. Причин может быть миллион! Обвинять своих родных в воровстве, когда под боком у тебя два уголовника!

– Они не уголовники, – повторил Егор устало.

– Да, да, рассказывай, – пробормотал Вениамин.

– В общем, так, – отрезал Егор, – если никто не сознается – никто и не уезжает. Приплыли.

Глава 18

Пообщаться Егор и Маша смогли только полчаса спустя. Они уединились в Машиной комнате. Виконт тут же завалился на кровать, а Егор принялся мерить спальню шагами.

– По-моему, ты была абсолютно права. Детективы из нас как из кота пума! Я, наверное, глупостей нагородил. Даже не знаю, может, и правда полицию вызвать?

– Ты говорил, что не хочешь вовлекать в это дело полицию, – возразила Маша.

– Слушай, мы уже пошли ва-банк, давай продолжать. Мы не можем вызвать полицию, Ирине Валерьевне тоже, пожалуй, пока не стоит ничего говорить. Устроим обыск, – рубанул ладонью воздух Егор.

– Ты хочешь копаться в их вещах?

– Ну, а что еще делать, Маш? Кто-то из них украл. Украл ценную вещь. Во всяком случае, о последнем трофее они думают именно так. Хотя стоила она мне, кажется, рублей триста, да еще пятьсот – упаковка. Но вор-то полагает, что это очень ценная штука, что вот сейчас он безнаказанно вывезет ее отсюда, продаст и получит кучу бабла. Поэтому вряд ли он спрятал ее далеко от своего места обитания. В чемодан, наверное, не сунул, все-таки они не совсем идиоты. Хотя иногда я в этом сомневаюсь… Но где-нибудь в спальне своей припрятать мог. А там, знаешь ли, не так много укромных мест. Тетя Ира, как ты успела заметить, не любительница завитушек и вообще предпочитает минимализм. Шкаф, ванная, под кровать заглянуть. Куда еще он может ее сунуть?

– В вентиляцию, – предположила Маша, вспомнив американские фильмы.

– В вентиляцию, – согласился Егор. – В общем, если припрятал, то наспех. Найдем! И тогда у нас будут доказательства. Мы выставим вора из дома и пригрозим ему, что расскажем всей семье о его преступных деяниях.

– Полицию ты все-таки вызывать не будешь?

– Нет. Зачем? Угроза лишения части наследства подействует гораздо лучше.

– Погоди, какого наследства? Ведь Ирина вроде оставляет все коту, по твоей легенде.

– Дело не в наследстве Ирины, – объяснил Егор. – У нас ведь еще бабушка с дедушкой есть и множество других родственников. Бабушка с дедушкой тоже люди небедные, дед в министерстве работал всю жизнь. В общем, если им рассказать о том, что внук или внучка натворили, то можно не рассчитывать на их благосклонность. Не знаю, отлучат ли от семьи, но вот доля наследства может уменьшиться значительно или исчезнуть совсем.

– Ого! Вот это существенная угроза!

Маша подумала.

– Тогда, я полагаю, надо со всеми подозреваемыми поговорить еще раз. Вдруг, услышав именно эти слова от тебя, они сознаются?

– Нет, Маш, вряд ли, – Егор покачал головой. – Пока у нас нет доказательств, все это просто слова. И угроза пожаловаться бабуле и дедуле какая-то смешная. Ой, нас обидели злые братики и сестры, защитите!.. Скажут, что мы с тетей Ирой что-то перепутали. Их же вон сколько.

– Ладно, – согласилась Маша, – давай обыск! Только как это провернуть? Они ж теперь сидят, как сычи, по комнатам…

– Ну, во-первых, не сидят, – сказал Егор. – Выгляни-ка в окошко.

Маша выглянула.

Действительно, у бассейна, просматривавшегося из ее комнаты, наблюдалось движение.

Вот пришла Алена, бросила сумку и расположилась на лежаке. За ней приплелся Вениамин, да и Тарас, наверное, скоро подтянется.

– Да, погода отличная. Мне кажется, все плюс тридцать есть. – Маша вздохнула. – Эх, я бы тоже хотела поваляться у бассейна… Кстати, а почему бы и нет? Почему бы и не поваляться у бассейна?

– Ты что-то придумала? – спросил Егор.

– Виконт, – позвала Маша.

Кот приподнял голову.

– Дорогой мой котик, не хочешь ли ты помочь своим хозяевам?

Прежде чем осуществить свой коварный план, Маша провела разведку. Егор остался с Виконтом.

Оказалось, что ситуация складывается как нельзя лучше.

Все подозреваемые отсутствовали в своих комнатах: трое устроились у бассейна (Вениамин, Алена и Тарас), да и Фаина выбралась на лужайку. В одном из углов сада стоял укромный столик и несколько стульев, там-то Маша и разглядела девушку с прекрасной фамилией Орлан. Фаина снова раскладывала свои здоровенные карты и что-то бормотала под нос. Кажется, опять совещалась с Таро? То ли о том, какая завтра будет погода, то ли о том, что следует съесть на завтрак. А вероятнее всего, просила указать выход из сложившейся ситуации. Маша не стала прислушиваться к бормотанию Фаины. Главное, что та находится вне дома и Егору открывается путь к действиям.

Однако в любой момент кто-то из присутствовавших мог встать и вернуться в свою комнату. А это в планы Егора и Маши никак не входило.

Поэтому было решено-таки провернуть коварный план.

Пятнадцать минут спустя Маша вышла к бассейну вместе с Виконтом. Кот уже окончательно проснулся и задорно поводил ушами, пытаясь понять, зачем его сюда притащили. Вот лучше бы оставили на лужайке, вместе со вкусными кузнечиками!

Но Маша решительно потащила кота к воде и остановилась, словно в задумчивости.

– Что, тоже искупаться хотите? – лениво спросила Алена. Она расслабленно лежала в шезлонге, глаза прятались за темными очками.

Маша не сомневалась, что девушка внимательно за всеми наблюдает.

– Да нет, куда мне купаться, мне за котом нужно присматривать.

Она отстегнула от Виконта поводок, кот остался только в шлейке.

– Мне его жалко немножко, думаю, пусть побегает.

– А он не удерет? – спросил Тарас. – Вы о нем так печетесь, что даже я переживать начал.

– Переживать за него совершенно незачем, Виконт кот умный. Сейчас, Виконтушка, секундочку…

Маша присела на корточки и расстегнула на коте сбрую.

Виконт даже не заметил этого.

Однако Маша сидела так, что загораживала кота от всех остальных. И когда Виконт был освобожден от поводка и ошейника, легонько подпихнула его в попу.

Она не была уверена, что ее план сработает. В конце концов, до этого мейн-кун плавал только в ванной, хотя и с огромным удовольствием. И неизвестно, захочет ли он купаться в бассейне.

Но Виконт воспринял открывшуюся ему перспективу совершенно правильно. Он осторожно сдвинулся вперед, а потом, аккуратно подталкиваемый Машей, взял и плюхнулся с бортика прямо в бассейн. После чего радостно поплыл, мощно загребая лапами.

– Ааааа! – завизжала Маша. – Помогите, помогите, спасите его, он же утонет!

Все вскочили.

Тарас даже опрокинул лежак.

– Он утонет! Вениамин! Ну, что же вы, помогите!

– Я плавать не умею, – рявкнул Вениамин, глядя на нарезающего в бассейне круги кота.

К счастью, мейн-кун рассекал воду очень бодро и поднимал тучи брызг. Со стороны казалось, что он барахтается и пытается выбраться, царапая лапами стены. Но Маша видела, что кот в полном восторге.

М-да, подала зверушке идею…

Теперь Геннадий Иванович кота отсюда силой не вытащит!

– Сейчас спасем! – крикнул Тарас и, присвистнув, бросился в бассейн, подняв сноп брызг. Он поплыл следом за котом, однако мейн-кун, решив, что с ним играют, продолжал плавать кругами. Тарас шипел и ругался.

Маша завопила снова, кося краем глаза на кусты, из которых смотрела встревоженная Фаина. Троицкая мысленно умоляла Виконта плавать как можно дольше. Ведь сейчас все внимание приковано к нему, а Егор по-быстрому осматривает комнаты!

Наконец Тарасу удалось изловить юркого кота.

Виконту Тарас не нравился, поэтому мейн-кун вырывался не на шутку и даже, кажется, поцарапал своего спасителя.

Но Тарас не зря ходил в качалку!

Кота он держал крепко и, быстро вынеся добычу на берег, стряхнул ее на землю перед Машей.

– Вот! Забирайте свое движимое имущество. Вот зараза, когти-то какие!

– Когти и усы – его документы… – перефразировала Маша известное выражение кота Матроскина из Простоквашино, поднимая на руки мокрого Виконта. Она решила, что лучше уж пожертвовать футболкой, чем возможностью осмотреть багаж подозреваемых.

– Тарас, спасибо вам огромное! Честно говоря, я даже и не ожидала, что вы такой храбрый, – и Маша наивно похлопала глазами.

Тарас с изумлением на нее уставился.

– Слушайте, – сказал он, – я себя чувствую в сюрреалистической комедии…

– Или трагедии, – подала голос Алена.

Как только кота вытащили из бассейна, она успокоилась и вернулась на свой шезлонг.

– Или трагедии, – согласился Тарас. – Но, надеюсь, все-таки нет. Я не знаю, как вам, но мне это все надоело. Собираемся и разъезжаемся. У меня дела еще вечером в городе.

– Не, не, не, не! Никто никуда не едет, – возмутился вдруг Вениамин. – Если мы сейчас разбежимся, они тут с тетей Ирой черт-те что придумают. А я, между прочим, ничего не брал. Думаю, вы тоже. Это какие-то интриги, которые призваны нас разобщить.

– А так мы типа заодно? – ехидно сказала Алена.

– Ну, не воюем же, – пожал плечами Вениамин. – Речь-то, ни много ни мало, о наследстве. Если мы сейчас разъедемся, то автоматически признаем то, что кто-то из нас типа виноват. А мы ж не виноваты, зачем нам у тети Иры воровать? Я считаю, что это зэки.

– Зэки не зэки, или у Егора крыша поехала, – хмыкнула Алена. – Я никуда не уеду, у меня отпуск.

– Ай, ладно, ну вас, – махнул рукой Тарас, – пойду купаться, все равно намок.

Разговор прекратился, и Маша, обнимая мокрого Виконта, отправилась в дом.

Ей требовалось срочно переодеться и высушить кота.

Егор встретился ей в коридоре.

– Ну, что? – страшным шепотом спросила у него Маша.

– Ничего, – мрачно ответил Егор. – Вот реально ни-че-го! Что смог, что успел – все осмотрел. Если б знать – кто, мы могли б предположить – где. Но все это выходит из-под контроля, тебе не кажется?

– Мне кажется, что мы перегнули палку, – заметила Маша. – Давай подумаем, что делать дальше, только сначала я переоденусь и кота высушу.

– Да.

Егор внимательно посмотрел на Машу, вернее, на ее мокрую майку…

В своей спальне Маша посмотрелась в зеркало: майка облегала ее просто неприлично.

Тьфу, стыдоба какая!

Однако на самом деле стыдно не было.

Маша сунула Виконта в ванну, быстренько его обмыла (все-таки в бассейне хлорка) и высушила большим полотенцем.

Кот млел. У него сегодня случилась масса развлечений, и он надеялся, что дальше день тоже пойдет весело.

Маша быстро переоделась, расчесала волосы и выглянула в коридор.

Егора не было.

Ладно, найдется, он знает, где ее отыскать.

А вот Виконт, обрадованный открывшейся ему свободой, выскочил в коридор и принялся носиться туда-сюда.

– Вик, – позвала его Маша, – ну, хватит! Я тебе сегодня искупаться дала, мы великое дело провернули, давай пойдем посидим…

Однако котик отдыхать не желал. Он бегал и прыгал по коридору, высоко подняв хвост, и Маша в конце концов не выдержала: подхватила одну из игрушек и бросила ему. Виконт радостно поймал матерчатую мышку зубами и принялся терзать.

– Вик, принеси ее мне!

Но Виконт с добычей расставаться не желал.

– Ну, котик, пожалуйста, принеси, принеси, принеси!

Маша попыталась подманить кота, однако тот окончательно пришел в игривое настроение. Схватив мышь зубами, Виконт рванул прочь от Маши по коридору.

Она кинулась за ним.

– Вик, стоять!

Они добежали до конца коридора и повернули направо. Здесь была только одна дверь, на чердак. И она всегда была закрыта. Значит, деваться Виконту некуда. Сейчас она его как отловит вместе с мышью, как научит вести себя прилично!..

Однако все Машины планы разбились о суровую реальность.

Виконта в тупичке не оказалось. А дверь на чердак была приоткрыта.

– Вот же черт! – уныло сказала Маша. – Ладно, сейчас разберемся.

Она распахнула чердачную дверь полностью и пошарила по стене рукой в поисках выключателя. Тот, конечно, обнаружился – все-таки это современный дом, а не старинный замок, где чердачные помещения опутаны паутиной и вековечной тьмой. Зажглись яркие лампочки, осветив короткую лестницу.

Маша оглянулась – в коридоре никого не было. Тогда она прикрыла за собой дверь, чтобы Виконт не мог удрать и спрятаться где-то в глубинах дома, и стала подниматься на чердак.

Десяток ступеней – и вот она стояла уже под самой крышей, оглядываясь. Здесь тоже горел свет, однако и без него темно бы не было: сквозь несколько чердачных окон падали рассеянные солнечные лучи. Было душно и, конечно же, пыльно: кому понравится наводить здесь порядок каждую неделю? Наверное, уборщицы заглядывают сюда только по большим праздникам. Однако и кромешной паутины не обнаружилось.

Зато обнаружился целый склад вещей: все, что не отправлялось в большой сарай во дворе, складывалось сюда. Видимо, сарай предназначался для хлама, который предстояло разобрать и вывезти, а на чердак отправляли все, что когда-нибудь могло еще пригодиться в хозяйстве. Например, здесь стояли довольно новые маркированные ящики. Маша подошла и присмотрелась. Ага, судя по наклейкам, в них сложены книги. В углу сгрудилось несколько стульев, также обнаружилась кушетка, полуразобранный диван, связки подушек и одеял. Возможно, здесь хранились какие-то хозяйственные штуки…

Нагромождения не было, однако заставлен вещами чердак был плотно. Маша прислушалась и уловила в дальнем углу характерное шуршание.

– Виконт, – сказала она проникновенно, – выходи лучше сам, я же тебя все равно достану.

Кот затих: он ждал, пока его найдут.

Играть в прятки – это ведь так здорово!

Маша вздохнула и стала пробираться туда, где слышался шорох. По дороге чуть не сбила колченогую табуретку, поставила себе синяк об ребро ящика, однако до дальнего угла добралась.

Здесь было полутемно, лежали вповалку какие-то старые игрушки. Из полуоткрытого чемодана, по виду годов пятидесятых, высовывалась кукольная нога в одном полуистлевшем башмачке.

О, вот это уже старухины сокровища, настоящие, обрадовалась Маша. Кто знает, может, и скелет тут есть, клацающий зубами…

Виконт, судя по всему, прятался в самом углу.

Маша наклонилась, пытаясь его разглядеть, но разглядела совсем другое: блестящую коробочку, на которую вчера так долго-долго смотрела. И вид которой у Егора вызвал бы, наверное, безудержную радость.

Это была та самая карточка, которую стянули с полки в кабинете, заламинированная, в прозрачной коробке.

Приманка, сорванная с крючка.

Маша быстро соображала: значит, вор решил, что хранить награбленное в своей комнате слишком опасно, и притащил эту штуку сюда. Хорошо, но как он попал на чердак? Вот у Маши не было ключей, она даже не знала, где они хранятся. А родственники знают?

Оставить кота и сходить за Егором? Однако Маша уже была научена горьким опытом: оставишь что-то без присмотра – и оно может совершенно таинственным образом куда-то деться… Маша достала мобильник, с которым не расставалась.

– Слушай, – сказала она, – поднимайся на чердак, здесь не заперто. Я карточку нашла.

– Бегу, – коротко отозвался Егор.

Он появился минут через пять, помахал рукой Маше, пробрался к ней и уставился на лежащую коробку.

– Хм, действительно. Как ты ее здесь обнаружила?

– Пошла за Виконтом. Вон, видишь, из-за ящика хвост торчит? Спер игрушку и прячет от меня. Думает, что его не видно…

Маша наклонилась, ухватилась за толстую попу и вытащила ее на свет божий. За попой выехали уши и морда с зажатой в зубах тряпичной мышью.

– Так, Вик, хватит, игрушки кончились! Егор, что мы будем делать?

– Может, снова ловля на живца? Перенесем камеру сюда… Нет, невозможно. Здесь ее мы не спрячем, к тому же установка, провода тянуть… это дело долгое.

– Она же беспроводная?

– Беспроводная, но освещение…

Егор задумался.

– Стоп! А как преступник сюда попал?

– Слушай, – сказала Маша осторожно, – а может, Вениамин прав?

– В чем он прав?

– Что это кто-то из домашних. Сюда же без ключей, насколько я понимаю, не проникнуть.

– Да, действительно, – задумчиво протянул Егор.

– Ну вот, а ключи у кого есть?

– У Валентины Матвеевны.

– Да, ключи у нее, однако за долгое время и Калерия, и Геннадий могли сделать копии.

– Могли, но не могли! – вдруг воскликнул Егор. – Дело в том, что замок-то новый. Старый стал заедать, и буквально недельки две назад мы позвали мастера и замок на этой двери сменили. Я как раз к тете в гости заезжал, и мастер был. И если делать копию ключа, то нужно в город выезжать, а Калерия и Геннадий, по-моему, здесь с зимы сидят и никуда не ездят, говорят, им и тут хорошо.

– То есть Валентина Матвеевна? – спросила Маша. – Господи, а ей-то зачем это нужно?

– А вот мы пойдем и выясним, – мрачно усмехнулся Егор. – А если это не она, возьмем ее в союзники. А вот если она… куда она денется.

Он погладил Виконта по мохнатому боку:

– Спасибо, Штирлиц, ты хороший разведчик. Похоже, мы что-то нащупали.

Глава 19

На поиски Валентины ушло минуты три.

Маша спустилась в кухню и спросила у Калерии, где может быть домоправительница. Та сказала, что Валентина, скорее всего, в своей комнате. Туда Маша с Егором и направились. И, разумеется, рядом шествовал гордый Виконт, на которого снова надели шлейку. Потому что рисковать и следить за котом, чтобы он куда-то не удрал, Маша не собиралась.

Они постучали, дождались ответа «войдите» и распахнули дверь. Валентина сидела за столом у распахнутого окна, которое выходило на заросли у бассейна. Плеска и разговоров уже не слышалось, видимо, компания разбрелась. Либо все загорали и лежали молча.

– Валентина Матвеевна, доброго здоровьица! – поздоровался Егор тоном деревенского участкового. – У нас разговорчик к вам.

Валентина что-то дописала и захлопнула толстую тетрадь.

– Да, Егор, извините, я подсчеты по дому заканчивала. Вы чего-то хотели?

– Именно. Хотели.

– А это обязательно обсуждать в присутствии посторонних? – уточнила Валентина, неприязненно покосившись на Машу.

– Мария не посторонняя, она непосредственная участница событий. Если бы не она… а впрочем, благодарить вам в первую очередь следует кота. Или проклинать…

– Я ничего не понимаю, – нахмурилась Валентина Матвеевна. – Вы могли бы пояснить?

– Мог бы. Скажите, пожалуйста, никому ли вы не давали ключи от чердака?

– Ключи от чердака? Нет, никому, они лежат у меня, и у Ирины Валерьевны, конечно же, есть.

– Валентина Матвеевна, – душевным голосом продолжал Егор. – Тут дело такое, если они у вас, то тогда вы причастны…

– Причастна к чему?

– К воровству, – рубанул Егор.

– К воровству?! – Губы домоправительницы дрогнули. – Вот как? Вы что ж, меня в воровстве обвиняете?

– А так получается, что больше некого. – Егор смотрел ей прямо в глаза. – Мне очень, очень жаль, но… Сами посудите, ключи только у вас. И вчера из кабинета украли вещь, которую я привез. Дорогую вещь, ценную. А сегодня Маша нашла ее на чердаке. Там открыто было.

– Открыто, – пробормотала Валентина. – Хм, странно… я не имею к этому никакого отношения.

– Если вы не имеете к этому никакого отношения, тогда мы зашли в тупик.

– Послушайте, но как вы можете обвинять меня?

Валентина возмущенно поднялась.

– Я ведь работаю у вашей тети уже не первый год…

– Да, и знаем мы друг друга не первый год, но в этом доме стали пропадать вещи, и мы должны найти вора. Воровать, Валентина Матвеевна, нехорошо.

– Я ничего не брала, – отчеканила домоправительница.

Маша подумала, что дело безнадежно.

Все всё отрицают.

А как вывести человека на чистую воду, ни она, ни Егор не знают. И даже Виконт не знает, хотя он, конечно, очень умный кот. Эх, жаль, что он не обладает способностями осьминога Пауля! Вот указал бы хвостом на виновного…

– Вы не обижайтесь, Валентина Матвеевна, – вздохнула Маша. – А лучше помогите нам. Ведь последняя кража – совершенно бессмысленная.

– Почему бессмысленная? – вдруг спросила Валентина Матвеевна.

– Потому что эта вещь ничего не стоит, – пожала плечами Маша, внимательно наблюдая за ее лицом. – Это просто сувенирная карточка, которую мы использовали для приманки.

И тут что-то дрогнуло в лице домоправительницы.

Она чуточку отступила назад…

Этого хватило Егору, чтобы заметить ее реакцию.

– Валентина Матвеевна, – спросил он проникновенно, – вы точно ничего об этом не знаете? Вы никому не давали ключи, вы не запирали кота в саду?

– В каком саду? Я никого нигде не запирала.

– Да неужели? Послушайте, ну бесполезно же отпираться. Здесь не так много народу, и кроме вас – некому. Только вы можете попасть во все помещения. Только вы так хорошо знаете дом и всю территорию. Мои братья и сестры особо по ней не ходят. И не вздумайте отпираться, я ведь все равно своего добьюсь. А не я, так тетя Ира приедет и поговорит с вами.

– Вы… Что вы намереваетесь сказать Ирине? – вдруг заволновалась Валентина Матвеевна.

– Я скажу ей всю правду: что вы кому-то дали ключи или сами занимаетесь воровством!

И тут Валентина Матвеевна не выдержала.

Возможно, будь она закоренелой, настоящей преступницей, она бы и под пытками не сдалась. И может быть, даже на приеме у опытного следователя не раскололась. Однако, судя по всему, матерой преступницей домоправительница не была.

Она выругалась, да так, что Маша присвистнула.

Ничего себе… фиоритуры!

– Значит, все-таки вы, – удовлетворенно сказал Егор. – Валентина Матвеевна, ну зачем? Чего вам не хватало-то?

– Чего мне не хватало? – заговорила домоправительница другим тоном.

Она сделала шаг вперед, однако Егор не попятился, он по-прежнему смотрел ей прямо в глаза.

Победители не отступают!

– Не хватало, да? Когда тебя из милости берут и облагодетельствуют фактически против твоей воли, когда тебя держат за прислугу… Хотя раньше мы были на равных, даже я была главнее. Когда…

– Подождите, вы что, реально обижены на тетю Иру за то, что она вам в жизни помогла? – изумился Егор.

Маша вытаращила глаза: серьезно, люди так поступают?..

– А за что мне ей быть благодарной? За то, что сделала меня девочкой на побегушках? – усмехнулась Валентина Матвеевна. – Нет уж, я хотела отсюда уехать, и я отсюда уеду, вы меня не остановите!

– То есть воровали вы, – резко сказал Егор.

– Воровала не я, но…

– Как не вы? А кто?

Из-за кустов, окружающих бассейн, послышался короткий отчаянный вопль, а сразу за ним – гигантский плюх, словно в воду упало что-то объемное.

Маша и Егор переглянулись.

Конечно, там мог просто купаться кто-то из гостей, однако события прошедших дней изрядно потрепали Маше нервы. Может, интуиция какая потаенная у нее включилась. И сейчас Маша была уверена: произошла беда!

Вернее, в этот самый момент происходит.

– Надо проверить! – Она посмотрела на Егора.

Тот кивнул и, не тратя времени, вспрыгнул на стол у окна, пройдясь кроссовками по тетрадке домоправительницы, и сиганул на лужайку.

Маша сомневалась, что сможет так же, тем более что с ней был Виконт. Она вылетела из комнаты через дверь и понеслась по коридорам, а потом по саду быстрее пули, а рядом с ней несся огромный черно-серый кот.

Когда Маша подбежала к бассейну, Егор как раз затаскивал на ступеньки Вениамина. Тот отплевывался, хрипел, махал руками и очень Егору мешал. Однако Макаров, несмотря на то что из него можно было бы соорудить двух таких Вениаминов, не сдавался. Он забросил двоюродного брата на бортик, вылез сам, стащил с ноги кроссовку и вылил из нее воду. Абсолютно бесполезное действо: с Егора лило ручьями.

– Он тонул, – коротко сообщил Егор. – Зачем купаться-то полез, он же не умеет плавать… Это все знают.

Зашуршали кусты, и появился встревоженный Геннадий Иванович, который мгновенно оценил ситуацию:

– Чем помочь, Егор Алексеевич?

– Вот это вы вовремя! – обрадовался Макаров. – У нас тут неудачное купание и… – он покосился в сторону дома, – практически раскрытый заговор. Мне бы его дораскрыть, но чтоб никто пока не разбежался… Вы можете позвонить охране на въезде и попросить одного человека подойти сюда?

– Конечно, – кивнул Геннадий Иванович.

Маша тем временем склонилась над Вениамином. Она видела, что опасности нет, но он так сейчас походил на морского котика, злой волной выброшенного на берег, что девушка даже посочувствовала несчастному недотепе.

– Что это вы купаться полезли? – спросила она тихо. – На ступеньках поскользнулись?

– Да никуда я не лез! – прохрипел Вениамин.

Он сел, потирая горло, и еще немного покашлял.

– Меня столкнули! Я стоял, вещи собирал, думал в дом идти, и тут меня со спины сграбастали, развернули и как кинут в бассейн!

Действительно, вещи его валялись на газоне кое-как…

– Ты видел лицо? – быстро спросил Егор.

Вениамин покачал головой:

– Нет. Зато я видел ноги.

Через полчаса, сидя в гостиной с застывшим, будто сфинкс, Виконтом у ног, Маша думала, что все-таки оказалась в чисто английском детективе. Или чисто подмосковном. «Будь мы с Егором поумнее, – размышляла Маша, – сразу бы вывели всех на чистую воду. А так…»

В английских детективах обычно случается убийство (и убийца – непременно дворецкий!), здесь, к счастью, обошлось без него.

Неизвестно, чем бы кончилось падение Вениамина в бассейн – бедняга действительно категорически не умел плавать. Может, и уцепился бы за бортик, но вряд ли. Егор говорил, что, когда прибежал, кузен уже тонул молча – а это самое страшное.

Веня был переодет в сухое, но кутался в плед – кажется, парня до сих пор трясло.

Макаров тоже успел переодеться, хотя волосы еще не просохли и влажно блестели. Кроме Маши с Егором, тут присутствовали все обитатели дома: сумрачная Валентина Матвеевна, настороженные, словно охранные собаки, Калерия и Геннадий, а также четверка подозреваемых.

– Зачем мы все тут собрались? – тихо спросила Фаина.

– Карты не подсказали? – осведомился Тарас.

– Карты подсказали, но другое. А зачем мы все тут – нет.

– Потому что я хочу рассказать одну историю. Вернее, даже три. – Егор оперся руками о спинку стула, но садиться не стал. – Начнем, пожалуй, с самой простой: истории нашей домоправительницы, Валентины Матвеевны. Вы все тут ее знаете не первый год. Валентина Матвеевна работала в той же школе, где когда-то трудилась тетя Ира, но не простым учителем, а завучем. К детям относилась нормально, но когда пошли сокращения, Валентине Матвеевне не повезло из-за возраста. Новое начальство набрало молодых учителей, а пожилых выпроводило на пенсию.

– Круговорот людей в природе, – философски протянула Алена. – И что? Тетя Ира ее к себе взяла, это мы знаем.

– Взяла, – кивнул Егор, – и зарплату хорошую дала, и проживание. Только Валентине Матвеевне этого было мало. Она считала, что бывшая коллега держит ее в качестве прислуги, а могла бы просто назвать подругой и предложить жить на правах практически родственницы.

– С какого перепугу? – удивился Тарас. – Она нам никто. Ладно Фаинка, ее удочерили официально, а эта тетка зачем нам сдалась?

– Видишь ли, Валентина Матвеевна считает, что заслужила иное отношение. И долгие годы мечтала, как разбогатеет и утрет Ирине нос. Однако с сообразительностью у нашей домоправительницы туговато, поэтому придумать хоть какой-то толковый план она не смогла. Так и скрипела бессильно зубами, пока не отловила одного из вас, ворующего ценные вещи в этом доме.

Маша затаила дыхание.

Она знала, что Егор побеседовал с Валентиной Матвеевной и о чем-то разговаривал по телефону, прежде чем согнать всех сюда, однако подробности Макаров сообщить ей не успел. Так что разгадки Маша ждала с не меньшим нетерпением, чем другие.

Егор повернулся к Алене:

– Ты ведь училась в той же школе, где раньше преподавала тетя Ира, а потом долгое время оставалась завучем Валентина Матвеевна, – сказал он. – Уже тогда начала воровать, да? Я понимаю, клептомания – дело такое, но лечиться-то надо, сестренка!

Алена усмехнулась:

– Поверил старой грымзе? А если скажу, что это не я?

– А если мы с наворованного все «пальчики» твои снимем? У меня знакомые в полиции есть, – пообещал Егор. – Часть наворованного лежит на чердаке, куда вы все поначалу складывали, остальное придется вернуть, Ален. Ну, или деньги вернуть, если продала уже. Валентина Матвеевна тебя сдала, подельницу свою. А ведь я так ей верил! Именно она сообщила, что у нас кое-что пропадать начало, отводила, значит, от себя и тебя подозрения…

– Алена! – ахнула Фаина, до которой, как до жирафа, наконец дошло. – Но зачем? Это же так плохо – воровать!

Алена потянулась, и выражение ее лица изменилось, став из расслабленного улыбчиво-хищным. Словно теперь ее глазами глядело иное, гораздо более опасное существо.

– Зачем? Ну, Фаина, ты и спросила! Во-первых, это весело. Все потом так бегают, суетятся, а на меня не подумают никогда – я же ангелочек! Во-вторых, вещи красивые. Серьезно, продавать душа кровью обливается, но жить-то на что-то надо. Это, кстати, в-третьих. Думаешь, на телике много платят? Ха. Кто спит с продюсером – тому, может, и подкидывают вкусненькие кусочки, только я не сплю, что бы там Веня ни говорил. Я ишачу. А ишакам много не полагается. А у меня жизнь активная.

– Не знаю, у кого ты еще что таскала, – брезгливо произнес Егор, – но тети-Ирины вещи верни. Или деньгами, в соответствующем эквиваленте. И чтоб духу твоего не было на семейных сборищах. Я не буду на тебя заяву катать и тетя Ира не станет, благодари ее. Я ей позвонил уже и все рассказал, она просила тебя пощадить. Забудь нашу семью и перестань объявляться в гостях у кого бы то ни было. Впрочем, если остальные о твоем проступке разболтают, не мне их винить. Запрещать не стану.

– Может, и разболтаем, – сказал Вениамин, с отвращением глядя на Алену.

– Ну, нашли своего вора? – осведомился Тарас. – Невиновные могут быть свободны?

Егор покачал головой.

– Тут ведь какое дело… Началось все с моей шутки о наследстве. Вернее, таскала вещи Алена и раньше, а Валентина Матвеевна помогла ей спрятать то, что утащено. Сама, что характерно, ничего не брала: для нее воровство – табу, но если чужими руками, то нормально. Алена обещала поделиться с домоправительницей выручкой. Казалось бы, при чем тут кот? Когда я пошутил, что коту достанется все тетино наследство, вы страшно огорчились.

– Я – нет, – сказала Алена.

Она вовсе не выглядела огорченной тем, что ее разоблачили. Маша подозревала, что Розина все происходящее воспринимает как забаву.

– Просто это не по правилам круговорота жизни! – вдруг выкрикнула Фаина.

Вениамин и Тарас молчали.

– Круговорот жизни ни при чем, – отмахнулся Егор. – А вот ваше активное возмущение меня насторожило, и я не понимал почему. Теперь-то понимаю.

Тут он вдруг повернулся к Маше:

– Маш, прости. Я тебе обещал, что попридержу своего друга-хакера, однако он уже сделал стойку и раскопал все без моего ведома.

– Что раскопал? – не поняла Маша. Она даже не сразу вспомнила, о чем Егор говорит, а потом сообразила: –  Залез в электронную почту?!

– Даже этого не потребовалось. Я не вникал, но результат получил быстро. Конечно, мы все тут не Рокфеллеры, только вот одному из нас деньги требовались позарез срочно. Да, Тарас?

– Ты о чем? – округлил тот глаза.

– Об онлайн-казино, куда ушла куча твоих денег. И, подозреваю, не только твоих. Тут у меня четких сведений нет, но не залез ли ты в деньги фирмы, дорогой брат?

Тарас побледнел:

– Да что ты знаешь!..

– Достаточно, чтоб позвонить твоему начальнику и попросить проверить документы и деньги, – пожал плечами Егор. – Если ты ни в чем не виноват, то и бояться нечего, так?

– Ах ты!..

Тарас вскочил и попытался кинуться на Макарова, однако добежать до Егора не успел. Маша даже не заметила, как Геннадий Иванович оказался на пути Дубровского и неуловимым движением скрутил того в бараний рог. Тарас взвыл, бешено вращая глазами, и задергался, однако было видно – все бесполезно.

– Что, Егор Алексеевич, вяжем? – деловито осведомился Геннадий Иванович.

– Если не успокоится, можно и вязать. Если будет буянить, охрану с крыльца позовем… Кстати, дражайшие преступники, бегство невозможно: на крыльце дежурит охранник с поста. На территорию поселка вас больше не пустят, естественно.

– Пусти! – прохрипел Тарас. – Пусти, гад!

– Я могу и отпустить, – согласился Геннадий Иванович, – а прилично себя вести будете?

– Буду!

Сторож чуть ослабил хватку, усадил Тараса на стул и разжал руки, но никуда не пошел, встал рядом.

Дубровский зло покосился на него:

– Уголовник, …!

Он выругался. Лицо Тараса перестало быть красивым, слегка равнодушным, как у человека, знающего себе цену и гордящегося собой. Теперь оно скорее походило на гротескную маску, кривляющуюся посреди ритуала с жертвоприношением.

– Тебе, Егор, обязательно этот цирк было устраивать? Пришел бы ко мне, поговорили как мужик с мужиком!

– Я б, может, так и сделал, если б ты не пытался Веньку в бассейне утопить.

Фаина ахнула и раскрыла глаза еще шире, хотя, казалось бы, – куда еще?

– А зачем его топить? – заинтересовалась непобедимая Алена. Происходящее явно доставляло ей удовольствие. – И почему Вениамина, а не кого-то еще? Фаину топить проще, она и сопротивляться бы не стала…

– Фаина бы как раз стала, – усмехнулся Егор. – Если ты, Ален, не в курсе, она занимается карате уже лет пять. Да, Фаин? Я ее как-то раз встретил, шла с тренировки.

Меланхоличная девушка кивнула:

– У меня офис в неблагополучном районе, страшно по улицам ходить. Я и решила научиться. Один раз от гопников уже отбилась.

– Ну, ты даешь, сестра! – восхищенно присвистнула Алена.

– Фаину кидать не имело никакого смысла, – сказал Егор, – потому что она не слышала, как ты, Тарас, застал Алену с похищенной бейсбольной карточкой в коридоре, все понял и попытался уговорить взять в долю. А вот Вениамин слышал, вы как раз у его комнаты шептались. И на следующий день решил тебя, Тарас, шантажировать.

– Это был не шантаж! – громко возразил Вениамин. – Я просто попросил поделиться!

– Так попросил, что Тарас счел тебя досадной помехой и сбросил в бассейн, – кивнул Егор. – Ладно, с тебя взятки гладки, ты хотя бы ничего фатального не натворил. Но вот Тарас… Это покушение на убийство.

– Да выплыл бы он, – презрительно сказал Дубровский. – Дерьмо не тонет. Там же бассейна этого – кот наплакал… Проклятый кот! – Он с ненавистью посмотрел на Виконта. – Все из-за тебя…

– Он-то тут при чем? – поинтересовалась Маша.

– А откуда я знал, что тетя Ира реально ему деньги не завещала? С нее бы сталось!

– Только вот один вопрос, Тарас, – произнес Егор. – Один, но очень важный. Кому бы ни завещала деньги тетя Ира, это неважно. Я не знаю, что в завещании, тетя мне не говорила. Но я знаю ее и полагаю, что там никто не обижен… был. Дело-то в другом. Тетя Ира прекрасно себя чувствует, собирается прожить еще много лет, а тебе деньги нужны были прямо сейчас. Что ты собирался сделать? Убить ее?

Тяжелое слово упало, будто чугунная чушка.

Маше даже показалось, что по комнате прошел гул. Повисла пауза, все смотрели на Тараса. Он же перевел взгляд с Егора на Алену, приподнявшую брови, потом покосился на Геннадия Ивановича и усмехнулся:

– Ты ничего не докажешь. Это все болтовня и поклеп.

– Мне это не нужно доказывать, – объяснил Егор. – Мне достаточно понимать. И сейчас я вижу, что был прав. Мы все видим.

– Ты все равно не сможешь меня ни в чем обвинить, – сказал Тарас и поднялся. – Что я там думал и хотел, неважно. Я ничего не сделал, а что Венька в бассейне искупался – считай, это была неудачная шутка, как твоя насчет кота.

– Кстати, о коте. Ты его в сарае запер?

– Ну, я, – кивнул Тарас. – Думал в лес оттащить и там припрятать, а потом найти и от тети денег получить за находку. Она б расщедрилась, я хоть часть долгов покрыл бы. А про убийство, – тут он снова криво усмехнулся, – ты, Егор, зря загнул. Не было никаких намерений.

– Конечно, – спокойно согласился Макаров.

Они помолчали, глядя друг на друга.

И вдруг Тарас непринужденно двинулся к двери.

– И куда ты собрался? – возмущенно прошипел Вениамин.

Дубровский обернулся:

– А что, тут кто-то имеет намерение меня задержать? На каком основании? Если бы вы могли, то вызвали бы полицию, но вы даже воровку-Аленку сдавать не собираетесь, потому что наша полиция нас бережет. Вам ведь не нужны скандалы в семье, мм? У вас нет никаких доказательств, а со своими делами я сам разберусь, без вашей помощи. Потому, будь любезен, братик, – он снова повернулся к Егору, – угомони своих ручных шавок. Я за вещами.

Макаров пропустил Тараса, и тот прошел мимо, ни на кого не глядя.

Маша смотрела, как он уходит.

Человек, который так красиво выглядел снаружи и у которого внутри была гниль. Гнилое болото оказалось под холмом, с самыми крупными на свете жабами.

Действительно ли Тарас думал убить Ирину Валерьевну?

Маша не знала.

– Ну что, – сказал Егор, помолчав, – кажется, все прояснилось. Теперь давайте разберемся с возвратом ценностей, а потом те, кому здесь больше не рады, пойдут собирать вещи…

Эпилог

Маша вышла на ростовском железнодорожном вокзале около одиннадцати часов вечера.

Поезд, на котором она приехала, фырчал, пуская пар из-под брюха, – с Машей прощался. Он отправлялся дальше, в Новороссийск. Маша была благодарна этому поезду – он избавил ее от последних сомнений, которые нет-нет да и выныривали из омута сознания, а потом погружались туда снова – и тревожили душу…

Теперь они исчезли, сгинули под стук колес!

Маша ехала целый день и думала о том, что такой ясной, кристально чистой жизнь не казалась давно, с юности. Или даже с детства, когда вообще ни о чем плохом не думаешь. Носишься по улицам на дребезжащем велосипеде, и вместе с тобой носится счастье…

Потом приходит взрослая жизнь с ее неоднозначными решениями, непростым выбором, усталостью и сомнениями. Некоторым не везет: они погружаются в это навсегда, и самый ужас – очухаться лет в семьдесят, когда и здоровье, и возможности уже тают, и ты ничегошеньки не можешь с этим поделать! Сколько Маша видела таких угасших людей, сколько знала о них! А ведь эта золотистая жизненная искра, которая живет внутри каждого из нас, – нет ничего ее ценнее! Загубить ее – это ли не преступление?..

Маше повезло. Она пила горячий поездной чай, пахнувший веником, и стакан округло позвякивал в подстаканнике с гербом РЖД. Ела печенье из пачки, и оно таяло на языке, оставляя привкус топленого молока. Смотрела в окно, за которым проносились холмы, леса и поля, все объятые восторгом роскошного июня.

И думала о том, что некоторым везет.

Вот ей – да!

Она вовремя успела увидеть, остановиться, зацепиться за мысль, что если сейчас продолжить вечный бег в колесе, поддаться общему ритму, то бесценный дар жизни потускнеет. И не последнюю роль в этом понимании сыграли люди, случайно встретившиеся на пути, и… великолепный кот Виконт!

…Ирина приехала из своего отпуска ровно через три недели. Мейн-кун, увидевший хозяйку, настолько ошалел от счастья, что забрался к ней на руки и непрерывно орал, пока ему в зубы не сунули вкусняшку. Егор тоже долго обнимался с тетушкой.

А Маше Ирина привезла подарок.

– Ой, да что вы, какой подарок! – засмущалась Маша. – Зачем?

– Затем, – однозначно выразилась Ирина.

– Ну, про наши события я тебе уже по телефону рассказал, – произнес Егор, и Дубровская помрачнела. Она просто кивнула, никак не прокомментировав слова племянника. Маша подумала, что Ирина, должно быть, сильно переживает.

– На следующей неделе приедут кандидатки на место домоправительницы, посмотришь их. А я тебя очень рад видеть, но мне на работу пора.

– Мне тоже пора, – сказала Маша.

Вещи она собрала еще утром, они лежали, аккуратно сложенные в чемоданчике, а Маше казалось, что с того момента, как она их собрала, прошла целая эпоха.

– Егор, может, подбросишь меня до метро?

– А подарок? – удивилась Ирина. – А чаю?

– Нет, спасибо, как-то неловко, вам после перелета отдохнуть нужно…

– Я тебя подвезу, – сказал Егор непринужденно, – однако ты, надеюсь, помнишь, что сегодняшний вечер у тебя занят?

– Чем же?

– Ты идешь со мной на свидание! Мы еще когда договорились! – Макаров легонько постучал Машу по лбу. – Поэтому тебе, как любой девочке, нужно время, чтобы переодеться. Каблуки не надевать, в пафосные места мы не пойдем, а вот гулять пойдем. И если хочешь, чтоб я тебя подвез, дуй за вещами, ладно?

Егор повернулся тете и ласково сказал:

– Про Грецию послушать очень хочу! И чаю хочу! Мы с Машей заедем в субботу, и ты нам все расскажешь.

Тогда оно и случилось – то ли от стука по голове, то ли от слов Егора, то ли от неприлично яркого июньского солнца… У Маши заслезились глаза и стало внутри так легко, будто неведомый волшебник превратил ее в воздушный шарик… Она пошла с Егором на свидание, а потом еще на одно.

В субботу они поехали к тете Ире, слушали про великолепную Грецию, гладили Виконта и гуляли в июньских сумерках. Даже целовались под сиренью!

А потом Маша решила, что нужно съездить к родителям, и взяла билет на поезд. Дорога должна была поставить точку в прежней жизни и одновременно начать новую. Есть такое свойство у дороги, не все о нем знают.

Горячая, как кошачье брюхо, июньская ночь наваливалась на вокзал, ворочаясь и все никак не засыпая. Сочно, будто спелые яблоки, светили в ветвях деревьев фонари.

Маша родителям ничего не сказала, намереваясь сделать сюрприз, и размышляла, глубоко ли в сумочку запихнула кошелек: таксисты с нее сдерут – мало не покажется!

– Девушка! – послышался рядом голос. – Куда везти?

Она подняла голову и улыбнулась.

Егор стоял, прислонившись к фонарному столбу и засунув руки в карманы. И почему-то его появление тут Машу совершенно не удивило – в ее новой вселенной, полной чудес, такое казалось совершенно нормальным делом!

– А ты как добрался? – спросила Маша. – У тебя же совещание.

– Да к черту его, – легко сказал Егор. – Я по тебе весь вечер скучал и всю ночь, а утром подумал: не зря же человечество придумало самолеты? Вот ты зачем на поезде поехала? Долго же. Знаешь, как на самолете быстро? Я тут третий час стою!

– Я люблю поезда, – созналась Маша.

– Тогда обратно поедем на нем, – согласился Егор и, отлепившись наконец от столба, поцеловал Машу в губы.

– Ну что, пойдем добудем тачку? Я их видел – истинные рыдваны! Но не бойся, моя принцесса, я найду лучшую, ведь я самый знаменитый в мире заклинатель таксистов!..

Примечания

1

Песня «Лайки», авторы композиции Лева Би-2, Шура Би-2, Ян Николенко.

2

Виноградный самогон.

3

Пей кофе и уничтожай (англ.).

Content

Наталия Полянская
Кот, который приносит счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания