Яков Миркин

Правила бессмысленного финансового поведения

© Миркин Я. М., 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2019

Книга: зачем она написана?

Чтобы быть в помощь. Быть под рукой. Не как назидание. И не как инструкция по полетам.

Просто как точка отсчета для думающего, рационального человека, стремящегося быть независимым.

И состоятельным.

Автономным в деньгах, имуществе и, значит, в своей свободе быть, двигаться, решать, принимать риски, строить новое для своей семьи.

Это ни в коем случае не учебник. Не скучное чтение.

Просто точка отсчета – как удержать семью на плаву, когда у нее отбирают.

Мы живем в драме, разворачивающейся годами.

Она ставит в тупик всех тех, кто пытается быть рациональным.

Поэтому:

1) не дремать;

2) рассчитывать личные и общие риски;

3) холодно, рационально видеть, как устроена большая конструкция, внутри которой мы живем, не обольщаться, не поддаваться тысячам идей, которые сваливают на нас, не быть распропагандированным;

4) пытаться играть на усиление – в любой позиции, в любом возрасте, на любой временной дистанции;

5) жить с резервами, но не со слишком высоким кредитным рычагом – постсоветские экономики и финансовые рынки настолько волатильны («колеблемы», по-русски говоря), что всегда готовы выбить семьи, которые приняли на себя слишком много обязательств;

6) знать, что ничто не закончилось, а, может быть, еще не начиналось, впереди – самые высокие взлеты и самые глубокие падения; они обязательно будут на всем постсоветском пространстве – раз в 5, 10, 15, 20 лет;

7) считать, жить, получать удовольствие, планировать – на длинную дорожку, а там уж боги сами решат – посмеяться над нашими лучшими намерениями или же протянуть руку (крыло, длань?) и помочь.

У российского мира – самая высокая сейсмика, особенно в том, что касается семейных денег, имущества. Хватательный рефлекс – умопомрачительный.

Это значит – всегда быть в пути. Никогда не подводить черту. Мы обязаны двигаться.

Эта книга о том, как семье удержаться на плаву, прирастить доходы и имущество, когда она живет под Везувием и вокруг полно финансовых идиотов, которые ни о чем не думают.

Как ее читать?

Да, как хотите. С любого места. На ней можно даже гадать.

Это – не учебник, с которым зеваешь. Книга – живое размышление вслух. Как ориентир, точка отсчета для думающего человека.

Но в ней есть своя логика.

1) Правила. Не только «нельзя», «нет» или «стой, стрелять буду!». Но еще и те, что подают совет – как быть, что делать. Рациональное финансовое поведение.

2) Истории – иллюстрации к правилам. Все – реальные. Наши. Новые и старые. За 200 лет российской жизни. Люди, в общем-то, мало меняются.

3) Историй много. Но есть правила без историй. Иначе пришлось бы сочинять толстенный том, его нельзя было бы удержать в руках.

Примите их, пожалуйста, на веру.

4) Книга сначала о том, что делать категорически нельзя.

Затем – сладкая тема «наш карман и государство».

Потом – отношения с соседями. Почему российская история нам говорит, что деньги должны быть тихими.

Наконец, на закуску – а это полкниги – много правил и историй о том, что нужно делать с имуществом семьи. Сейчас и в будущем.

Чтобы оно прирастало.

Как основа бытия семьи – дальше, больше, выше.

Кодекс правил финансового идиота

Каждое поколение россиян теряет свои активы, а новое начинает жизнь с нуля. Приблизительно один раз в двадцать – двадцать пять лет. Верно для XX века, а может быть, и для нынешнего. Каждую семью за последние двадцать пять лет грабили три-четыре раза (разные люди и в разных формах, не считая государства). Только 1–2 % активов российской семьи способны пережить три-четыре поколения.

По статистике в экономиках, подобных российской, кризисы происходят один-два раза в десять – пятнадцать лет. Считали на примере ста пятидесяти кризисов.

Какой результат? Мы – временщики. В управлении нашими активами сильна генетическая память. Память о том, что любыми активами семья владеет временно. Для отъема всегда кто-то найдется.

Раз так, то каковы правила бессмысленного финансового поведения?

1) Надеяться на государство, на свой кусок от него. Считать, что государство – это прочная сухая почва. В финансовом отношении государство – это лед, подтаявший весной, вечно меняющий очертания и проваливающийся под шагами и полозьями тех, кто полагается на крепость этого ледяного пространства.

Государство часто отнимает, а не дает.

2) Копить на старость. Запасаться. Лет за двадцать до пенсии. Под процент. Или под будущие высокие дивиденды.

Пока дело до старости дойдет, инфляция, кризисы, закрытия банков, перетряхивания пенсионных схем, исчезновения инвестфондов, смерть страховых компаний, девальвации, дефолты – вся эта сутолока развивающегося рынка съест все сбережения и пустит по миру. Не запасешься. Просто деньги имеют свойство таять и исчезать. Никуда не денешься, имуществом придется управлять, засучив рукава.

Об этом в главе «Вся надежда на государство. Способ раздеться»

3) Деньги должны быть громкими. Роскошь нужно показать. А иначе зачем всё это? В превосходстве – смысл.

Об этом в главе «Громкие деньги. Радость для соседей»

4) Как-нибудь отдам. Слишком высокий «финансовый рычаг», слишком быстрое расширение имущества и расходов за счет кредитов под высокий процент, при двузначной инфляции и неустойчивом курсе национальной валюты.

Главная ловушка – валютные обязательства. Курс рубля может держаться годами, но потом обязательно случится девальвация. 1998, 2008–2009, 2014, 2015 годы – это годы разовых, крупных девальваций. Они усеяны обломками тех семей, которые брали на себя высокий «финансовый рычаг».

5) Семейная финансовая пирамида. Покрыть новыми долгами старые, не перекрывая их вложениями, приносящими доход. Потребление не по средствам.

6) «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной». Или за доходностью.

Холодная оценка рисков. Не ищите сверхвысокой доходности. Часто это последний крик отчаяния перед банкротством. Или открытое мошенничество.

Сколько полегло знакомых, отвергавших разумные финансовые предложения, чтобы съесть то, от чего нужно было бежать сразу, не втягиваясь в обсуждения.

Об этом в главах «Риски для семьи. Черные очи», «Как-нибудь отдам. Кредитный риск», «Как вас кинут» и «Убийственный процент»

7) Спекуляция, попытки заработать в высоких финансах (валютный рынок, деривативы, акции).

Эти рынки – чужие для мелкой розницы. Они живут по чужим правилам, неизвестным пешеходам. Их устанавливают крупнейшие финансовые институты. Валютные и срочные рынки глотают и выплевывают 99 % тех, кто на них приходит, играя по-мелкому. Вы берете деньги в долг, берете «финансовый рычаг», чтобы выигрыш был как можно выше. 1 к 100. 1 к 200. При первом колебании курсов – проигрыш. Первоначальный взнос «слизывается». Все равно проиграете. Против вас – профи.

8) Приходить на рынок акций, когда рост уже исчерпан.

Толпы розничных инвесторов в ажиотаже бросаются на акции после того, как они долго, иногда годами, растут. И только почти у пика, когда вот-вот всё рухнет, наконец массовый инвестор становится уверен, что рост цен акций будет всегда и он неисчерпаем, и бросается на рынок. Вот тут-то всё и лопается. За четверть века было неоднократно.

9) Пытаться в разгар кризиса спекулировать по-мелкому. Паниковать. Метаться, менять всё время «стратегии». Покупать доллары, когда рубль на самом дне. Продавать доллары, когда рубль в самой силе. Делать всё это на пиках или у дна, с огромными разницами в курсах покупки и продажи. Потери, потери, потери.

Есть известный анекдот по поводу того, сколько раз нужно обменять сумму рублей на одну валюту, потом «назад», потом на другую валюту, потом еще на одну и так далее, чтобы начальная сумма перестала существовать. Поверьте, не так уж много.

Эти постоянные рассказы банкиров в узком кругу, как при скачках курса рубля сначала – очереди покупать валюту, потом – очереди сдавать валюту, потом опять – очереди покупать валюту и т. п. Всё это – проигрыш.

Об этом в главе «Танго, рынок, ча-ча-ча»

10) Накупить кучу неликвида по дешевке и ждать, когда цены вырастут до небес. Набрать золота и брильянтов как того, что всегда в цене. Держать жилье под Везувием как отличный, растущий в цене актив, который всегда легко продать. И сидеть, радостно считая, что впереди – золотом блистающий щит.

Об этом в главе «Большая ликвидация»

11) Быть открытым, распахнутым – двери настежь. Не думать, что деньги – это еще и документы, технологии, защита данных. Напрашиваться на то, чтобы у вас украли, сломали, увели, чтобы напали, вытащили или просто потеряли. Не резервироваться, не страховаться, не перестраховываться, не покрывать любые риски. Не документировать – да ладно, зачем это. Связываться с теми, кто всегда ошибается по жизни – просто так устроен, кто мало думает, кто работает больше, как автомат. Или просто не надежен, не завершает дел, для кого вы и ваши интересы – где-то там, на периферии сознания.

Об этом в главе «Как изрезать деньги вдоль и поперек»

12) Считать, что есть только одно место во всей Вселенной, где может жить семья – там, где родился. Радостно терпеть все глупости, когда они творятся в верхах, в столицах. Терять – есть на то высшие обстоятельства, лишаться – так быть должно, беднеть – что делать, судьба страны; всё отдавать – так велено, иначе ослабеем; жертвовать – исконно так предназначено.

Об этом в главах «Вот вы и попались» и «Бегство имущества за границу»

13) Идеи, страсти, любовь, убеждения, этика и вера – всё это сущность бытия; имущество и деньги – привесок. Сначала – сущность, а потом – всё остальное. Только потом, в строгой очередности. Я верю в то, во что я верю, и имущество семьи должно совершать свой оборот в строгом подчинении мне, мне, мне. Оно должно быть таким, каким оно мне нравится. Его движение вытекает из моих идей, страстей, веры, и только из того, что я считаю истинным.

Об этом в главе «Под сенью мифов и страстей. Как надежно разорить семью»

Есть еще много правил, но начинать – хотя бы с этих.

Вся надежда на государство: способ раздеться

Как избавить вас от имущества

Вы – семья среднего класса в 1917 году. Ваш кусок земли конфискуется безвозмездно. Частная собственность на землю отменяется (Декрет Всероссийского съезда Советов от 26 октября (8 ноября) 1917 г.). Ваш дом в городе – его больше нет. Отменяется право собственности на земельные участки и строения в пределах городов в рамках лимитов (Декрет СНК от 23 ноября (6 декабря) 1917 г.).

Вскрывают ваши депозитные ячейки в банках и конфискуют всё золото (монеты и слитки), которые там есть (Декрет ЦИК от 14 (27) декабря 1917 г.). Если вы не явитесь сами с ключами, всё, что внутри, подлежит конфискации.

Сделки с недвижимостью запрещаются. Ваша квартира, ваш кусок земли, ваша дача становятся непродажными (Декрет СНК от 14 (27) декабря 1917 г.). Вы не можете продать деревенский дом (Постановление Народного Комиссариата Юстиции от 6 сентября 1918 г.). Все платежи по ценным бумагам прекращаются. Сделки с ценными бумагами запрещаются. Все ваши сбережения в ценных бумагах обращаются в нуль (Декрет СНК 23 декабря 1917 г. (5 января 1918 г.)). Если вы – писатель, ваши авторские права «переходят в собственность народа» (Декрет от 29 декабря 1917 г. (4 января 1918 г.)). Любое произведение (научное, литературное, музыкальное, художественное) может быть признано достоянием государства (Декрет СНК от 26 ноября 1918 г.).

Аннулирование государственных облигаций, которыми вы владели (Декрет ВЦИК «Об аннулировании государственных займов» от 21 января (3 февраля) 1918 года). Запрет денежных расчетов с заграницей (Постановление Народного Комиссариата по Финансовым Делам от 14 сентября 1918 г.). Запрет на сделки с иностранной валютой внутри страны. В двухнедельный срок сдать всю валюту (Постановление Народного Комиссариата по Финансовым Делам от 3 октября 1918 г.). Вам прекращают платить пенсии выше 300 руб. ежемесячно (Декрет СНК от 11 (24) декабря 1917 г.).

Был участок леса в собственности? Больше его нет (Основной закон о социализации земли от 27 января (9 февраля) 1918 года). У вас окончательно отобрана квартира или дом в городе. Частная собственность на недвижимость в городах отменена (Декрет Президиума ВЦИК от 20 августа 1918 года). Началось уплотнение.

Вашей доли в товариществе больше нет. Одним за другим идут декреты о национализации предприятий, банков, страховых организаций и т. п. Издательств, аптек, нотных магазинов. Частных коллекций (Щукин, Морозов и др.). «Конфисковать шахты, заводы, рудники, весь живой и мертвый инвентарь». Конфискации одного за другим. «За самовольное оставление занимаемой должности или саботаж виновные будут преданы революционному суду».

Вы никому ничего больше не сможете передать в наследство. Право наследования упраздняется (Декрет ЦИК от 27 апреля 1918 г.). Вы никому ничего не можете подарить на сумму свыше 10 тыс. руб. Право такого дарения отменяется (Декрет ВЦИК и СНК от 20 мая 1918 г.). Вам запрещается вывозить за границу «предметы искусства и старины» (Декрет СНК от 19 сентября 1918 г.). Вы не можете больше привозить из-за границы «предметы роскоши» (Постановление ВСНХ от 28 декабря 1917 г. (10 января 1918)).

Чтобы добить ваше имущество – единовременный чрезвычайный десятимиллиардный налог с имущих лиц (Декрет ВЦИК от 2 ноября 1918 г.). Москва – 2 млрд руб., Московская губерния – 1 млрд руб., Петроград – 1,5 млрд руб. Плюс права местных органов «устанавливать для лиц, принадлежащих к буржуазному классу, единовременные чрезвычайные революционные налоги»: они «должны взиматься преимущественно наличными деньгами» (Декрет СНК от 31 октября 1918 г.).

Вашего имущества больше нет. Есть фотографии, серебряные ложки, иконы, письма и мешочек с кольцами и серьгами. И пара статуэток. Деньги в банках съела гиперинфляция.

Чем грозят реформы

Начало XVIII века, реформы Петра I – утроение податных тягостей и одновременная убыль населения по крайней мере на 20 %[1]. Октябрьская революция, 1917–1921 гг. – убыль населения на 8—10 % [2]. Сталинская модернизация, 1930-е гг. – убыль населения на 4–5 % [3]. Реформы 1990-х гг. – убыль населения на 1,3 % в 1991–2000 гг.: это прямая убыль, без учета не рожденных детей (Росстат (www.gks.ru, World Economic Outlook Database)).

Триста лет реформ в России, модернизационные рывки, множественные попытки догнать Запад, политические перевороты – всё это всегда, за немногими исключениями, происходило в экстремальных формах, с высокой волатильностью, с точками выбора, в которых принималась не золотая середина, а способы достижения целей с наибольшими потерями.

А что впереди? Такая же сейсмика. Кризисы? Они обычны для таких развивающихся экономик, как Россия. Один-два раза в 10–15 лет – опять кризис. Само государство еще не устоялось. Оно существует с криками, вечными изменениями внутри, «непопулярными реформами». И каким оно будет через 10–15 лет – неизвестно. Переделы собственности, имущества. И перед каждой семьей стоит вопрос: как сохранить не только себя, но и свое имущество? И, в самом деле, как?

Как сохранить поместье для женщины, когда этого сделать нельзя

Что ж, такое чудо случилось. При тотальной национализации. Чудо предусмотрительности.

Василий Поленов (1844–1927), известнейший художник, благодаря своей обширной общественной и благотворительной деятельности обеспечил свою семью на сто лет вперед, на три – пять поколений в будущем.

Он купил «Поленово» – усадьбу из многих домов и сооружений в выбранном им месте на берегу Оки, на обширном участке земли.

Когда в 1917 году жгли и грабили помещичьи усадьбы, Поленов собрал сход крестьян и попросил их решения – остаться ему жить у себя дома или уехать. Усадьбу не тронули, семья осталась. Дальше – диктатура пролетариата. Основная идея – отдать всё «им», чтобы сохранить активы и семью. Поленов заключил своеобразный «своп» – создал в усадьбе частный музей в обмен на право семьи остаться в ней. Получил охранную грамоту Луначарского («не подлежит национализации и конфискации»). Обеспечил право семьи на управление музеем, т. е. на жизнь у себя дома.

В сталинские времена, в 1930-е годы, – второй «своп». Всё имущество, все коллекции переданы в дар государству в обмен на подтверждение права семьи жить в усадьбе и руководить музеем, т. е. жить у себя дома. Директорский пост должен был передаваться по наследству только членам семьи при сохранении бывшего личного имущества, коллекций, активов. Конец 1930-х годов – момент наивысшего риска. Чудом не разграбили, не роздали по учреждениям, сын художника – директор музея – и его жена были репрессированы. Освобождены в 1944-м, в год столетия Поленова. Семья и ее активы смогли выжить.

Эта нитка дотянулась до сегодняшнего дня: 2018 год, директор музея-усадьбы «Поленово» – правнучка Поленова. Ей чуть за сорок.

Истинное чудо «правового и финансового инжиниринга». Сохранение в целостности того, что сохранить было нельзя. Каждый из нас был бы счастлив сделать это для своей семьи – сохранить активы, обеспечить надежный кусок хлеба хотя бы на несколько поколений вперед.

Но «Поленово» – федеральная собственность. Завершится ли этот круг спустя сто лет реституцией? Вернется ли имущество, нажитое личным трудом (имение было приобретено на средства от продажи картин), семье, ибо сделка конца 1930-х годов – передача всего имущества в дар государству – по всем признакам была вынужденной?

В Восточной Европе это, скорее всего, случилось бы. Усадьба стала бы частным музеем. У нас – открытый вопрос для многих семей. Не обсуждается. По-прежнему многие семьи знают о своей собственности, числившейся за ними до 1917 года, хотя, может быть, уже не смогут доказать право на неё.

Правило отъема

На свадьбу нам подарили тысячу рублей. Деньги были трудовые, всей жизни, но приданое быть должно, никуда не денешься, пусть даже в панельных объятиях Москвы. Деньги и – легчайшие подушки, баюкающие нас до сих пор. Деньги были не наши, как бы абстрактные, где-то там лежащие, но все-таки на черный день, который не придет никогда. Между тем дни шли и шли, а рядом мирно спали другие деньги – у кого пять, у кого двадцать, а в знакомой семье – целых восемьдесят тысяч, что точно не меньше 20 млн рублей в любой день 2018 года. Как деньги всей жизни.

Ну и пришли. Деньги на тихую жизнь «60 плюс», деньги как нечто степенное, основанное на постоянстве, то, что никуда не денется и его есть много, – эти деньги испарились вмиг на переломе 1990-х, оставив лишь злобу, компенсации и воспоминания о том, какие мы были идиоты. И долго потом мы вычисляли, и до сих пор это делаем, что стало бы и как бы мы жили, если бы не строили, как глупцы, то, что построить нельзя, любя всё общее и не любя себя.

Что ж, проехали. Да не совсем проехали, потому что пока государство – это отъем. Так было лет триста, и ему еще нужно сто раз доказать, что оно – источник, чтобы мы в него поверили. И когда вы снова услышите «денежный навес», то бегите с деньгами немедленно, потому что этот навес – ваши деньги, и к нему обязательно прикрутят то, что благонравно называется денежная реформа (их много было на Руси).

В самые горькие свои минуты государство любит взять. Делало это много раз. Для нас в эти времена важно сохраниться. Мы – дети тех, кто выжили в 1917-м, 1930-х, в 1940-х. А наши дети – тех, кто выжил в 1990-х, когда было потеряно или не родилось несколько миллионов человек. И им нужно не только быть сохранными, но еще и – впервые в собственном отечестве – умножиться в имуществе, в земле, в домах и, конечно, в доходах. Хорошо бы, как мечта, как страстное желание – впервые, надолго, навсегда, в будущем и в настоящем.

Валюта – на выход![4]

Вы можете свободно покупать и прятать – золото, серебро, камни и, самое главное, доллары. Всё разрешено и приветствуется. Если, конечно, вы обретаетесь в 1922–1926 годах.

А с 1927 года – ту-ту. За «укрывательство» серебряной и золотой монеты вас расстреляют. Например, в августе 1930 года Коллегией ОГПУ были приговорены к расстрелу:

1. Быков Ефим Евгеньевич, 68 лет, уроженец Москвы, гардеробщик Большого Театра. Обнаружено: 810 руб. серебра, большое количество дефицитных товаров и мануфактуры.

2. Леонтьев Гаврил Филиппович, 65 лет, гардеробщик Художественного Театра. Обнаружено: 865 руб. серебра.

3. Королев Николай Макарович, 1878 г., гардеробщик Малого Театра. Обнаружено: 449 руб. 50 коп. серебра[5].

И другие. Чтобы изъять серебро, произведено 485 тыс. обысков, 9,4 тыс. арестов, отобрано 2,3 млн. рублей – серебряных разменных монет (на 27 сентября 1930 г. по СССР)[6].

Доллары? В декабре 1931 – феврале 1932 г. «массовая операция по валюте» ОГПУ. «Были отмечены повальные обыски, которые, как правило, не давали результатов. Это объяснялось тем, что валюту, как правило, хранили в земле, в дровах, в стенах и т. д. Было отмечено, что результативность могла быть достигнута агентурной проработкой и сознанием арестованного, но отнюдь не обыском»[7].

Столовое серебро? «Циркуляром № 404/ЭКУ от 20 сентября 1931 года давались указания на места об изъятии золотых и серебряных предметов домашнего обихода. Согласно этому циркуляру органы ОГПУ стали изымать у населения все ценные вещи. В связи с тем, что это уже было большим перебором, то циркуляр № 572/ЭКУ от 19 сентября 1932 года еще раз разъяснил, что изъятие золотых и серебряных предметов домашнего обихода должно производиться только в тех случаях, когда количество их является товарным и представляет валютную ценность или же хранение их носит явный спекулятивный характер»[8].

В 1930 г. ОГПУ изъяло семейных ценностей на 10,2 млн золотых рублей (иностранная валюта – 5,9 млн руб., золото в монетах и слитках – 3,9 млн руб., серебро (изделия, лом, слитки, монеты) – 0,4 млн руб.). На 15 млн руб. – к маю 1932 г. Документ из архивов, мнение Сталина: «надо сказать спасибо чекистам» [9].

Как поборникам индустриализации, конечно.

За кладами не возвращаются

Если вы уехали за границы России по политическим побуждениям, то ваше имущество конфискуется, если вы не вернулись к моменту конфискации. Так гласит ныне действующий Сводный Закон от 28 марта 1927 года «О реквизиции и конфискации имущества» в статье 13.

Так что зарывать клады бесполезно. За кладами не возвращаются. Знаменитый нарышкинский клад из двух тысяч с лишним предметов столового серебра, пяти сервизов, таился в Петербурге, на улице Чайковского, 29, среди коммунальных квартир, под полами, в замурованной комнате полтора на два метра. Сиял, не окислился, когда нашли его в мешках, пропитанных уксусом, завернутым в газеты от осени 1917 года. Дело было 95 лет спустя, в 2012 году. Нашлась и внучка, 84 лет, конечно, в Париже. Дело было безукоризненное – на каждом предмете нарышкинское клеймо, личная вещь. А отдать ее нельзя. И клад осел в Константиновском дворце (ныне – государственном).

Ибо, торжественно, медленно повторим, «конфискация имущества производится… в отношении лиц, бежавших за пределы Республики из политических побуждений и не возвратившихся к моменту конфискации». По статье 13 Сводного Закона от 28 марта 1927 года «О реквизиции и конфискации имущества», постановление ВЦИК РСФСР от 28 марта 1927 года «Об утверждении Сводного закона о реквизиции и конфискации имущества». И этот закон действует!

Никто из них не вернулся в Россию к моменту конфискации. И больше никогда не вернется. Так что не делайте ям и потаенных комнат: за кладами не возвращаются и их не отдают – никому и никогда[10].

Купание золота на черном рынке

Как это бывает? Мы забыли. Сначала – доллары, ломтями или по кусочку. Потом пухлые рубли из-под пальто. Серенький денек. И пахнет птицами, которых сейчас поймают.

Ну-ну-ну, есть свидетельства. Исай Абрамович, троцкист, лагерник, а тогда еще свободный студент решил сбыть в Москве золотые монеты царской чеканки. В них ему давали зарплату во Владивостоке, в Дальневосточной республике, а в Москве – только бумажки, рубли. 1923 год.

Сначала он менял золото в Госбанке. Но старый большевик (он был потом расстрелян в 1938-м) сказал ему: «На “черной бирже” у Ильинских ворот ты получишь в три или четыре раза больше… Ты студент, тебе каждая копейка дорога, никто тебя не осудит». И он пошел. «Гудела, кричала, торговалась толпа, беспрерывно слышались выкрики спекулянтов: “Беру доллары!”, “Беру фунты стерлингов!”, “Беру золото!”. Спросив одного из них, сколько он даст мне за пятирублевую золотую монету, я услышал сумму, в несколько раз превышавшую официальный курс. Я отдал монету, получил бумажки и уже хотел уходить, как вдруг раздался крик: “Облава!”… Толпу оцепляли милиционеры. Кольцо сжалось»[11].

Окруженных пропускали по одному. Проверяли документы. «Дошла очередь до меня. Я показал студенческую книжку и партбилет (паспортов тогда еще не было). На вопрос начальника милиции, как я сюда попал, я соврал, что просто проходил мимо. Меня отпустили».

Пусть и нас отпустят, если придется выйти вместе с воробьями на московский заклеванный уголок и там менять свои бумажки, а потом начальник милиции будет изумленно спрашивать: «А вы-то как сюда попали?».

Так и попали – дать хлеб, тепло и молоко.

Как прийти за кладом

Бессмысленно закапывать клады – их не отдают. Но мы ищем клады всю жизнь. Мой знакомый был кладоискателем в кубе. В старом, большеглазом двухэтажном доме – крепости его предков – были стены из толстых почерневших бревен, были полы с ямами под паркетной доской, и еще внизу был просторный, безумный, злобный темный подвал, конечно, из кирпича, цепкого, в зазубринах. Не банкам же там валяться, набитым паучьей пыльцой, а золоту быть под покровом ночи.

Вступив в этот дом в сладком десятилетнем возрасте и сжившись со двором, кошкой, комнатами с вечнозелеными обоями и солнцем, он объявил отцу, что будет искать клад. Здесь должен быть клад. Он обязан быть закопан. Или забит под половицу. Или спрятан в потемневшую масляную тряпочку, из-под которой проступают червонцы, но в шкафу с двойным дном.

– Нет, – сказал отец, – друг мой, ты ничего в нашем доме не найдешь.

– Ну, папочка, – заныл мой знакомый, конечно, в образе десятилетнего оборвыша. – Пусти меня в подвал, там – тайны, там могут быть даже призраки, которых нужно умолить уйти, пока не поздно!

– Однажды, – сказал ему отец, – поздним летним вечером, задолго до войны, к твоим бабушке и дедушке постучались два странника, он и она. Дело было в 1932 году, для тебя таком же далеком, как и годы пиратских наслаждений.

«Можно ли пройти на кухню, – спросила женщина твою бабушку, Полину Сергеевну, – и поговорить?»

Никто ведь не помнит, как они выглядели. Темно-синее, морщины, платок, выдававший его хорошее происхождение, может быть, седины вперемешку с выцветшими глазами, что очевидно даже под хмуроватой лампой. Или так всё было устроено, что они растворились в вечернем воздухе, как будто их и не было, оставив только след, что были.

«Простите, – спросил странник, высокий, сухопарый, – как вас величать?»

«Федор Иванович», – ответил твой дедушка.

«Поговорите с нами? – спросил он. – Стакан чая, может быть?»

Чай, чай, чай. Над ним можно толковать, над кофейником, пожалуй, нет – терпкое разъединяет души. Но чай – да, конечно, и именно за чаем они признались – здесь не нужно имен, – что это их дом. Когда-то был – до реквизиций, до выселений и просто бегств, но дом, старинный, плотный, был несомненно их. И можно без имен – хотя для взыскующего вынуть из бумаг их имена заняло бы полчаса.

За пять минут можно отторгнуть человека. А здесь прошлись по комнатам, и женщина застыла у печи, у изразцов, хотя и сгорбленных, но еще цветущих. «Я брала их у Кузнецова, – вдруг сказала она. – И у нас есть к вам нижайшая просьба».

Переночевать? Скрываться? Тайно подглядывать из окна? Не доносить о них властям?

«Видите ли, – и они переглянулись между собой, – мы надеялись вернуться и, когда спешно уходили из города, зарыли в подвале жестянку с червонцами».

«Золотыми», – добавила она, хотя и так было понятно, что не бумажки, не керенки, не гербы пустоглавые, а только николаевское золото могло быть закрыто, пусть и в жестянке или в промасленном кошельке, но только золото великое, самоцветное, пестро сияющее, могло скрываться под земными глубинами.

«Клад, – добавил он и засмеялся. – Золотой клад, господи, как в детской книжке!»

И попросили его отдать – для жизни советской, хотя как зовут, где бытуют и потихоньку скрипят, конечно, не рассказали. Прилетели, сели, клюнули, выпили чайку, того, липового, – и скрылись во тьме, которой у нас много в душе.

В подвал вели литые, в узорах ступеньки. В руках была керосиновая лампа, а гостям или птицам – как их называть? – вручили лопату, не серп и не молот. Первый удар лопатой был глух, второй – беспочвенен, от третьего и мышь бы не зашевелилась, а вот на четвертом, нежном, почти скребке, был услышан не стон, а скрежет.

И был розовый восход. Из праха, из горечи пустынной появилась, с двуглавым жестяным орлом на крышке, большая, грешная цилиндрическая коробка «Товарищества Эйнемъ», набитая червонцами, как медно тусклыми леденцами.

Бабушка ойкнула. Дед, наверное, заскрипел зубами. А затем двинулись вон, как пробитые пулей голуби. Не наше. Гости, между тем, набивали золотом малые емкости, но ежились, не запрут ли их сейчас в подвале, как бывает с кладоискателями и еще – правдолюбцами. Им было страшно. Наверху были люди и власти.

Наконец дверь сказала: «Заржавела, скриплю!» – и они появились из подвала на свет. Женщина держала в руке тряпицу с золотом – мерси за сохранение, за то, что сами клад не нашли, и за то, что не закрыли в подвале, ибо мало благоволения в наших проклятых лесах.

«Нет!» – сказала бабушка Полина Сергеевна.

«Нет, нет!» – сказал дедушка Федор Иванович.

Или они ничего не сказали – история об этом умалчивает, а просто руку, к ним протянутую с тряпицей, полной золота, отодвинули, и пошли дальше, в год 1933, а потом в жестокий 1934-й и не менее проклятый 1935 год – дальше в войну.

Поэтому никто никогда не узнает их полных имен – благотворение должно быть слепым, глухим и немым.

– Но хотя бы, в каком городе это случилось? – спросил я своего знакомого, так и не разрывшего подвал, как крот.

– В старинном купеческом городе Шадринске, – был ответ. – На реке Исети.

Бессмысленно закапывать клады в Москве. Никогда не вернутся они в Петербурге. Но вот если в Москве встать лицом на восток и отсчитать ровно две тысячи километров, не больше и не меньше, то там, в городе Шадринске, на реке Исети, есть дом – куда ему деться, – где в подвале нет ни сундука, ни жестяной коробки, зарытой на полметра, ни даже царского пятака, вынырнувшего неизвестно откуда.

Этот дом стар, когда-нибудь совсем развалится, но он совершенно чист.

Любовь к денежным реформам

Каждое поколение россиян в прошлом веке теряло свои активы, а следующее начинало почти с нуля. Войны, революции, коллективизации, денежные реформы, инфляции, да и просто отъемы даже в мирное время. У российского народа никогда не было своей собственности. За 60 с лишним лет (1861–1917) он просто не успел ее создать. Поэтому в комиссионных магазинах так пусто.

У государства всегда была любовь к конфискационным реформам. Главная идея 1991 года – убрать «денежный навес» (слишком много денег у населения и мало товаров). Но были еще и экзотические идеи – якобы начался контрабандный завоз фальшивой наличности из-за рубежа, и диверсией этой занимаются западные банки. Реформа была жестка, как жестяная банка. Меняли не больше 1000 рублей на человека. Если больше, то спецкомиссии должны были это разрешить. Сразу же заморозили вклады в Сбербанке (на руки – не более 500 рублей в месяц). Те, кто копил на старость, могли лишь бессильно смотреть, как тают под ростом цен их сбережения. С апреля началась еще одна «конфискация» – повышение указами государственных розничных цен. Мясо стоило 2 рубля – стало 7 рублей. Сахар был 85 копеек – стал 2 рубля. Колбаса прошагала от 2 рублей к 10 рублям.

На нас были сброшены все неудачи государства. А какие? Что не удалось сделать? Сбалансировать военный и гражданский секторы. При падении мировых цен на нефть дать все стимулы росту. Обеспечить осторожный, двухсекторный переход к рынку, не уронить экономику. Накормить население, как лозунг, которому подчинено всё на свете.

Денежная реформа 1991 года – точка отсчета кризиса 1990-х, скачка инфляции. Бегства капитала из России. Кто будет вкладывать деньги там, где их отнимают?

Тем более что вскоре грянула новая денежная реформа.

Летом 1993 года – обмен советских купюр на российские. Но обязательно с убытком для населения. Был установлен лимит на обмен – 35 тысяч рублей (примерно 35 долларов). Затем увеличили до 100 тысяч (примерно 100 долларов). На все это счастье давались две недели.

Что в результате? Были съедены все сбережения тех, кто старше. В рынок вошли без главного инвестора – населения. Лучшего урока для тех, кто боится вкладывать в Россию, просто нельзя было придумать. На 25 лет вперед основными инвестициями в Россию стали спекулятивные, а главным риском – отъем собственности.

В 1991 году нам освежили историческую память, ибо реформа декабря 1947 года и даже деноминация 1961 года тоже были конфискационными. В 1947 году вклады в сберегательных кассах до 3 тысяч рублей обменивались на новые деньги один к одному, от 3 до 10 тысяч рублей – меньше на одну треть, свыше 10 тысяч – минус две трети суммы вклада.

А нелюбимые властью наличные – только в пропорции 10 старых рублей на один новый. Как и в 1991 году, шла речь о фальшивых рублях, которые нужно уничтожить. И как в 1991 году был дан жесточайший срок обмена – одна-две недели. А потом – всё.

Это воспоминание о будущем? Нам много лет твердят о непопулярных реформах. О том, что реформы – болезненны. Эти речи значат только одно – сбросить свои ошибки и потери на нас. Как всегда. Жгучее желание. На нас. Готовиться.

Секретная инструкция

У вас – деревенские корни? Тогда ваша семья – кулацкая, если у нее есть мельница, маслобойня или крупорушка (ЦИК СССР, СНК СССР, Постановление от 23 февраля 1930 г.). Или – просорушка, волночесалка, шерстобитка, терочное заведение, картофельная, плодовая или овощная сушилка (тот же самый ЦИК).

Всё это конфискуется. А также дом, любые постройки, инвентарь, запасы, сберкнижки, облигации и деньги. Всё-всё, кроме 500 рублей (Президиум ЦИК СССР, Секретная инструкция от 4 февраля 1930 г.). Дано задание: 60 тысяч кулаков – в лагеря, 150 тыс. – на поселение в Сибирь, на Урал и т. п. (Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г.).

Имущество прочих? Сдать в колхоз всё: землю в пользовании, лошадей, инвентарь и скот (ВЦИК, СНК СССР, Постановление от 16 января 1930 г.). Оставить дом, участок при нем и корову – и обложить их налогами. А церкви закрыть (Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г.). «Покончить с противогосударственной и противоколхозной практикой попустительства в отношении единоличника» (СНК СССР, ЦК ВКП(б), Постановление от 19 апреля 1938 г.). А его имущество – загнать в колхоз.

Кстати, а колхозное – чье это? «Приравнять по своему значению имущество колхозов…к имуществу государственному… Применять… за хищение (воровство) колхозного… имущества высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества» (ЦИК СССР, СНК СССР, Постановление от 7 августа 1932 г.).

Что имеем? Конфискованная деревня. Времянки, люди без имущества. Что еще? Наемные рабы («палочки»), без паспортов, то, что производят для себя, на участке, еще и обложено налогом. Любым способом – в город, человеческое опустынивание.

Нам же остается приезжать в пустынные места, в пустынные дома – или следы домов – и проклинать всё то, что оставило большинство без наследства. И погубило сотни тысяч семей.

Это – не мы. Не мы это делали. Рабы – не мы. Но можем – это носится в воздухе – стать рабами.

Или становимся – кто радостно, кто тягуче, кто проклиная всё, – но ими.

Или всё же нет? Не становимся?

Здесь нужно поставить знак вопроса, оставляя будущую историю тому чувству меры и предосторожности, которое должно было возникнуть у нас из прошлого.

Или просто сказать: «Увидим!»

Узнаем. Сами, на своей шкуре.

Государство: как не вернуть вам деньги

У российского государства – кредитная история не очень. Последний дефолт – в 1998 году. Финансовая пирамида ГКО – ОФЗ, кризис 1998 г., крушения рубля, банков, инвестиционных фондов, вспышки инфляции – массовые потери для всех нас[12]. И, конечно, пенсии, пенсии, пенсии.

Это все новенькое? Или продолжение длинной истории?

Началось всё просто – в 1917–1918 годах все облигационные займы были аннулированы.

Дефолт. Ну и ладно.

В 1922—1957-х в СССР (Россия – правопреемник) выпущены около 60 облигационных займов, в 1957—1990-х – 5.

Каких только не было займов! В 1920-х – натуральные (хлебный – на 30 млн пудов хлеба, сахарный – на 1 млн пудов сахара). Их погашение делалось натурой или деньгами по рыночной цене хлеба, сахара. Займы на военные расходы (1937 г. – начало 1940-х), на расходы в сельском хозяйстве (1925, 1927 годы), на восстановление народного хозяйства (5 займов в 1946—1950-х), на индустриализацию (3 займа в 1927–1929 годах), на развитие народного хозяйства (11 займов пятилеток в 1930-х, 7 займов развития в 1950-х).

В 1920—1930-е с высокой частотой, а начиная с 1940-х – через 10–15 лет выпускались государственные процентные выигрышные займы (9 %-ный заем 1930 г., 3 %-ные займы 1938, 1947, 1966, 1982 гг., 15 %-ный российский заем 1992 г.). В 1920-е – начале 1930-х выпущены около 30 отраслевых займов («автомобильные обязательства», «велосипедные обязательства» и т. п.), гарантированных государством. А Минфин как-то дал жизнь беспроцентным краткосрочным платежным обязательствам с мелким номиналом (1927 г.). Это, по сути, деньги, они могли обращаться как средство платежа.

Принудительные займы. В 1923 г. – первый государственный 6 %-ный выигрышный заем. Реализован среди имущих слоев в принудительном порядке (подрядчиков, комиссионеров, поставщиков, лиц, имеющих высокие доходы), т. к. «участие их в подписке на заем не соответствует тем средствам, которые сосредоточены у них на руках» (Декрет СНК СССР от 4 сентября 1923 г.).

Фактически принудительными были займы 1940—1950-х, распространяемые среди населения по подписке. «Дружной подпиской на государственные займы трудящиеся СССР демонстрировали свое морально-политические единство, сплоченность вокруг Коммунистической партии и готовность активно участвовать своими средствами в строительстве коммунизма»[13]. В 1957 г. выпуск таких облигаций был прекращен.

Дефолты были. Почти все займы 1927–1945 годов были обменены на облигации с более длительным сроком погашения и меньшим процентом (например, вместо 10 на 20 лет, вместо 6 % на 3 % и т. д.).

Еще дефолты. Подавляющее большинство займов, выпущенных в 1947–1957 годах, были в 1957 г. продлены на срок в 20 лет, а фактически на больший срок, т. к. погашение по ним должно было идти тиражами выигрышей еще 20 лет (гаситься начали в 1974 г.).

Эти облигации были в каждой семье. Просто валялись.

Постоянно ухудшались условия облигаций. В 1920-х преобладали займы на короткие и средние сроки (до 1 года, до 5–6 лет). С конца 1920-х и до середины 1930-х наиболее распространенным сроком займа стали 10 лет. С июля 1936 г. и до конца 1980-х облигации выпускались, за единственным исключением в 1957 году, на срок 20 лет. Ставка по облигациям понизилась от 8—12 % в 1920-х – начале 1930-х до 3–4 % в середине 1930-х – начале 1950-х, и до 2–3 % – до конца 1980-х.

Что впереди? Верьте только себе.

Как не дать построить дом

Мы родом из рабства, ничего не поделаешь. И от рабства недалеко ушли. Языком документов – о нашем жилье, о нашем рабском жилье.

Запрет дома больше 60 метров. Запрет владения двумя домами

«В личной собственности гражданина может находиться один жилой дом (или часть одного дома). Размеры жилого дома юридически нормированы… Предельный размер жилой площади для индивидуального строения установлен в 60 кв. м» (ГК РСФСР; Астановский Г. Б. и др. Комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР, «Юридическая литература», 1982).

Дачи – нельзя

«1. Запретить повсеместно отвод гражданам земельных участков под индивидуальное дачное строительство. 2. Признать необходимым прекратить продажу гражданам дачных строений» (Постановление Совмина СССР от 30 декабря 1960 г. № 1346)

Запрет личной продажи автомобилей

«1. Установить, что продажа легковых автомобилей, принадлежащих индивидуальным владельцам, может производиться только на комиссионных началах через магазины государственной торговли. 2. Поручить Советам Министров союзных республик:… б) запретить регистрацию в органах Госавтоинспекции легковых автомобилей, купленных гражданами у индивидуальных владельцев автомобилей помимо магазинов государственной торговли или собранных ими из отдельных агрегатов и запасных частей» (Постановление Совмина СССР от 23 марта 1961 г. № 277 «О дополнительных мерах борьбы со спекуляцией легковыми автомобилями)

А дальше – летние садовые домики и моральные извращения, с ними связанные. Не больше чем от 4 до 6 соток. Запреты на второй этаж, на подвалы, на отопление, на проживание. Обязанность выращивать.

Извращения коллективного садоводства

«В некоторых районах страны под видом летних садовых домиков ведется строительство особняков дачного типа с гаражами и банями. Всё это не только наносит экономический ущерб народному хозяйству, но и ведет к серьезным отступлениям от моральных и нравственных норм советского образа жизни, извращению сущности коллективного садоводства и огородничества….

…. Установить, что в коллективных садах членам садоводческих товариществ земельные участки выделяются в размере от 400 кв. метров до 600 кв. метров… Летние садовые домики не предназначаются для постоянного проживания и не включаются в жилищный фонд…

…Члены садоводческих товариществ и коллективов огородников обязаны рационально и высокоэффективно использовать выделенные им земельные участки для производства соответственно фруктов, ягод, овощей и другой сельскохозяйственной продукции…» (Постановление Совмина СССР от 29 декабря 1984 г. № 1286 «Об упорядочении организации коллективного садоводства и огородничества»).

Все это еще недалеко от нас – и снова обязательно придет, если только мы не остановимся хотя бы в шаге от очередного приступа всеобщей мобилизации.

Рабство или свобода, дома и имущество у семей или запреты на них, собственность или подчиненность, отчаянная любовь к государству и кормление у него – в этих развилках по-прежнему мы живем.

Частный дом с видом на Кремль

Кому-то не удается сохранить даже наручные часы в третьем поколении, а здесь целый частный дом, особняк в центре Москвы, где каждый метр – на вес золота. И в нем – внуки и правнуки.

Как это удалось? Какие гении «сохранения семейного имущества»!

Проще всего, если ты лепкой или кистью познаешь мир. Дом Веры Мухиной, дом архитектора Александра Кузнецова, дом архитектора Константина Мельникова. Всё это – в самом сердце Москвы.

Какой вкусный язык! «В мае 1915 года мой отец, Александр Васильевич Кузнецов, известный в Москве архитектор, купил этот дом у старой купчихи Е.А. Воскобоевой, собиравшейся уехать в Петербург на житье к сыну. Поводом для папиной покупки послужило желание поселиться где-то поблизости от гимназии Алферовой, куда поступила моя старшая сестра Эля, но в действительности главной причиной было его давнишнее, заветное желание создать дом, полностью отвечающий вкусу и потребностям его самого и всей нашей семьи» (Ирина Кузнецова)[14].

И потомки там живут до сих пор.

Маленькие старые дома в поселке художников «Сокол» в Москве (ночью – 15 минут езды до Кремля) выставлялись на продажу за 190 млн руб.

Частный дом семейства Розановых напротив Кремля, на другом берегу Москвы-реки. Его десятилетиями сохраняли в семье юридическими тяжбами и судебной волокитой. Даже земля, золотая земля принадлежит семье.

А какие дачи под Петербургом! «Лисий нос». Там и сейчас живут потомки владельцев.

«У моего деда Ивана Морозова была булочная в собственном доме № 25 на Цветном бульваре в Москве… Я узнала, что мой прадед Максим Лазаревич Морозов сначала купил в Москве трактир в районе Таганки и переоборудовал его для фамильного дела в пекарню с булочной. Затем купил дом на Трубной улице, где открыл еще одну пекарню с булочной… Во дворе домовладения на Цветном бульваре дедушка построил капитальное здание школы, здесь был сад со скамеечками и цветниками» (Эмилия Воспанова (Морозова))[15].

«Я нашел тот самый дом, в котором до 1917 года жила моя прабабушка с сестрами и родителями (прабабушка была тогда маленькой девочкой). Дом выглядит весьма добротно, но современно. Он построен в 1885 году. Сейчас дом нежилой, в нем располагаются офисы и банк. Рядом – деревья, которые, возможно, растут еще с начала 20-го века и были свидетелями всех событий… А вокруг – только современные дома, многоэтажки. Получается, дом моих предков – это единственный сохранившийся дореволюционный дом на улице Малые Каменщики. В общем, я очень порадовался этой находке. И сразу подумалось, что было бы здорово вернуть этот дом семье и снова сделать его жилым. Ведь семью моей прабабушки оттуда выселили сразу после Революции 1917 года из-за “зажиточности” семьи» (Кирилл Репьев)[16].

А мораль? Да нет никакой морали!

Просто мечта, чтобы дома не отбирались и медленно переплывали из рук в руки, оставаясь в одной и то же семье поколение за поколением.

И чтобы для этого не нужно было особенной хитрости.

И чтобы это были большие, зажиточные, каменные дома, несущие семьи, как корабли, из века в век.

По всей России, с равной степенью удобства и спокойствия.

Как удачно выйти замуж и поплатиться за любовь ко всему новому

Она была староверкой, но сходила замуж три раза. Вторым браком – за Саввой Морозовым, третьим – за московским градоначальником. Спасла его от тюрьмы. Отстроила в Москве пышнейшие особняки, вложилась во МХАТ, родила четверых детей, ее салон расцветал первейшими именами, и, наконец, исполнилась ее мечта – она была торжественно записана дворянкой Резвой. После чего еще раз развелась.

Как пышно она цвела! Устроила усадьбу, почти Афины, с колоннами и портиками, центральным отоплением, ваннами и телефоном, знатными коровами и бесконечными пространствами. Пятьсот яблонь, триста вишен и множество парников.

Ее загородный телефон был первым в Москве. Этот-то телефон и погубил ее. В усадьбу ее «Горки», нынче Ленинские, въехал новый большой начальник, во флигеля – охрана, ибо ни у кого больше в окрестностях Москвы не было телефона и прямой связи с Кремлем.

А что же Зинаида Григорьевна? Лисица была выгнана, хотя еще весной 1918 года вроде бы всё утрясла, получив охранное свидетельство от Республики на принадлежащий ей «дом с художественно-исторической обстановкой». Но дом понадобился властям.

А дальше была жизнь в коммунальных внутренностях Москвы. Еще тридцать лет. До 1947 года. Десять лет жила продажей вещей. Наконец – мелкая пенсия от МХАТ. И четыре фамилии, притороченные к ней, как крылья: Зимина, Морозова, Рейнбот и, конечно, Резвая.

Способность обуздывать и усмирять никак не заснет в российской истории. И она же корчит странные гримасы. Дом был огромен, но Ленин умер в ничтожно малом будуаре Зинаиды Морозовой, у ее роскошного туалетного столика, у золоченого зеркала, поднимающего к самому потолку.

Она два года не дожила до того, как «Горки» открыли для всех.

Полковник Х.: как взять свое

Дом купчихи, дом дворянский, старый светлый дом был немедленно обращен – нет, не в новую веру, а в птичник, где за перегородками, у крупных, как булки, печей плодилось и размножалось новое племя, веруя, что коммуналки – это жизнь.

Но вера эта с течением лет подтекла, и когда в дом – серебристый, в два этажа – въехал после войны полковник (имя его пусть будет Х.), случился заговор. Омерта.

Наш Х. в дом больше не вмещался. Счет тем, кто был на первом этаже, шел на десятки. И даже подвал, о чем-то размышляющий, был полон доверху, до половинки мутного окна.

А год был нешуточный. 1967-й. «Аврора» стояла на парах. Желала выстрелить на память. В Москве искали тех, кто брал Зимний.

В письме полковник Х. был краток: «В подвале дома на углу бывшей Мещанской (проспект Мира) помещалась подпольная типография, напечатавшая брошюру Ленина «Др-др-др». Раскопаны литеры и части печатного станка».

Давно в Москве не было такого счастья. Комиссии прилетели, сияя. Народы подвала делились открытием. На первом этаже поили чаем. А второй, где ютился полковник Х., имел вид майской черешни.

И их расселили. В белоснежные бесконечные башни, где балконы стелются и кафель блестит серебром. В жилища, свои, никем не тронутые, где есть вода – своя, свой огонь, своя морозилка и свои антресоли – они тоже есть, потому что даны в ощущениях, что есть – всё.

Дом подкормили и взяли под охрану. Он был отмыт, вытерт полотенцем и нынче дышит, как барышня с сигаретой: вокруг одни авто.

В нем две белоснежные печи на два этажа, каждая на четыре комнаты, как столпы.

В нем смелая лестница, витая, как змея.

В нем кресла у печи, в нем медового цвета сундук, в нем дышится – не медом, а запахом потрескивающим, с легкостью показывающим солнце.

Он в самом деле есть – Музейный дом[17]. А кому он памятник? Купцам, коллежскому асессору, инженеру с Рижского вокзала, местному дворнику? Господину Мельгаузену? Рождественской ёлке? Призраку, девице из прежних жильцов, чтобы не беспокоила?

Нет спора – полковнику Х., словно сошедшему с картинки: «Партизан, на глазах неприятеля раскуривающий трубку».

Наши вещи Щукина и Морозова

Неловко идти мимо чужих вещей. Что в Пушкинском, что в Эрмитаже. Очи импрессионистов. Сотни. Хотя бы маркированы (в Эрмитаже): вот это забрано у Сергея Щукина, а это – у Ивана Морозова. Руки до них дошли в ноябре – декабре 1918 года.

«Принимая во внимание, что Художественная Галерея Щукина представляет собой исключительное собрание великих европейских мастеров, по преимуществу французских конца XIX и начала XX века, и по своей высокой художественной ценности имеет общегосударственное значение в деле народного просвещения, Совет Народных Комиссаров постановил: 1) Художественную Галерею Сергея Ивановича Щукина объявить государственной собственностью Российской Социалистической Федеративной Советской Республики…» (Декрет СНК от 5 ноября 1918 г.).

Дальше уже без всякого обоснования «общегосударственным значением». «Совет Народных Комиссаров постановил: Художественные собрания А.И. Морозова, И.С. Остроухова и В.А. Морозова объявить государственною собственностью Российской Социалистической Федеративной Советской Республики» (Декрет от 19декабря 1918 г.).

Может быть, всё дело в том, что мы живем среди чужих, навеки отнятых вещей, за которые никто не попросил прощения и не покаялся.

Всё вернуть: Коновалов и Ван Гог

Есть никому не известный гражданин Петр Коновалов, который мог бы войти в список Forbes. Звать его Pierre Konowaloff, и он – потомок двух знатнейших купеческих родов.

По отцу – правнук Александра Коновалова. Прадед – «министр-капиталист», министр торговли и промышленности Временного правительства в 1917 году. Министр, в свою очередь, – наследник текстильной династии, пианист, выпускник физмата Московского университета, прошедший фабрики Европы, политик, банкир, биржевик, депутат думы и проч., проч. Сидел в Петропавловке. Выпущен и оказался в Париже.

По матери Петр – правнук Ивана Морозова. Прадед – наследник текстильной династии, банкир и биржевик, но еще и знаменитый основатель, собиратель, владелец той самой необыкновенной, мирового класса коллекции импрессионистов и прочих «истов», безмерного собрания русской живописи, которой мы наслаждаемся на Волхонке в Москве и в Эрмитаже.

В 1918 году картины – и всё остальное – у Морозова отобрали. А семья очнулась в Чехии и побрела по свету дальше.

В 1953 году на свет появился Пьер Коновалов, француз, прямой наследник всего имущества «двух родов».

Земля, бывшие текстильные мануфактуры? Недоступны. Реституции в России не было. Коллекция из нескольких сотен картин Ренуара, Моне, Сезанна, Ван Гога и т. п. принадлежит государству. Недоступна.

Впрочем, в 1930-е годы часть картин продают за рубеж. Кто продает? То ли государство (СССР), то ли партия (решения Политбюро). Кому? Кому угодно, и частным коллекционерам тоже. Куда? В Европу, США. Зачем? Отчаянный сбор средств для индустриализации. Где эти картины сейчас? Что-то оказалось в публичных коллекциях. В США – по обычаю – частные собрания передают «в наследство» музеям и университетам – альма- матер.

Две отобранные у Морозова картины, проданные в 1933 году, оказались по наследству в Йельском университете – Ван Гог, «Ночное кафе», и в Метрополитен-музее – Сезанн, «Мадам Сезанн в оранжерее».

Каждая картина – это 120–150 млн долларов. Вся коллекция из сотен картин, включая оставшиеся в России, – больше 10 млрд долларов.

Что делать, если вы – прямой, признанный наследник? Как поступить, если у семьи отобрали картины безмерной ценности, потом продали в США в частные руки, там полотна осели в музеях. Ваше имущество – в США. Вы – француз, парижанин. Какой ваш следующий ход?

Конечно, судиться! Пытаться вернуть имущество в семью. С 2000-х годов Пьер Коновалов судится с Йельским университетом и Метрополитен-музеем.

Безуспешно. Почему?

По законам США, если государство реквизирует частное имущество во время революции и если это государство потом признано США (СССР был признан в 1933 году), то что бы потом ни случилось с этим имуществом и даже если оно оказалось в США, будучи проданным «государством-вором», то оно не подлежит возвращению его исконным владельцам, если не было нарушено международное право. И смешно сказать – не нарушено (юридические тонкости и судебные решения легко доступны в Сети).

Суды идут годами.

В конце концов Коновалову отказал Верховный Суд США (2016).

Бедное наше имущество! Нам принадлежащее, в поте лица своего добытое, подвластное всем ветрам и юриспруденциям, не способное – часто – пережить даже второе – четвертое поколения наших семей и находящееся под ударами всех возможных государств!

– Отдай! – ты говоришь. – Это законно – мое! Это отнято у моего прадеда!

– Не так всё однозначно, – слышится в ответ.

Что ж, нам остается только гадать, когда наступит еще один отъем и будет ли он бесповоротным. Или же пить чай, смотреть на луну с балкона и угрюмо спрашивать себя – доколе?

Потерянная усыпальница

В граде Серпухове, в ста километрах от Москвы – рай для монастырей. Через реку, почти друг против друга, стоят женский и мужской монастыри, почти семья, обмениваясь опытом и дарами природы. На бугре, где был старый град, бродят свадьбы.

Там ежатся купеческие дома и обломки церквей. Там приколот к ним узкий темноглазый Ленин и ампир 1950-х. Стынет желтейшая на свете, когда-то свирепая гауптвахта. Мокнут улицы, мокнут кубы из силикатного кирпича, забитые зеленью. Мокнут перьями старушечьи дома, в сонном, сосновом своем существовании. Они везде, как голуби.

Там поверх Нары, узкой, как прищур, поверх ее вод, поверх холмов, пустынных ив и птичьих перелесков стоят пустые, из красного кирпича, старинные заводские корпуса. Звались они когда-то «Товарищество мануфактур Н.Н. Коншина в Серпухове», и там работали одиннадцать тысяч человек. Пряли, ткали, набивали ситец, красили. С XVIII века. Парижская всемирная выставка. Совладельцы, два знаменитых Николая – Второв и Коншин – среди богатейших семей России в начале XX века (1-е и 11-е места). И оба – не уехали, просто растаяли в 1918 году. В 1930-е сыновья Коншина были арестованы. Один из них, Сергей, дожил до 1964 года. Взят в 1932-м после встречи с англичанином – бывшим управляющим, приехавшим в Москву в составе посольства. Почти 20 лет лагерей. После лагерей работал хормейстером. И оставил прямых наследников.

Неуемный Николай Коншин, растаявший в 1918-м. Именно он стал сеять хлопок в Туркестане. Выстроил электростанцию в Серпухове. Генконсул королевства Сербии и княжества Болгарии. Создал сбыт по всему миру. Местная больница, кирпичные дома и казармы для рабочих (там до сих пор живут). Чайные для рабочих. Три храма. И, наконец – собственная усыпальница в Высоцком монастыре в Серпухове, на высоком берегу Нары, знаменитого архитектора Романа Клейна. Была разрушена, ныне восстановлена ради красоты своей.

Заводы – дело рук человеческих. Они появляются в муках на свет, по образу отцов-основателей. Чудесные фабрики Коншина, из красного непревзойденного кирпича, под гордыми кличками «Красный текстильщик» и «Серпуховский текстиль», прожили после него еще 90 лет. И, наконец, погибли в 2000-х.

Какой урок в том, что строитель, фабрикант, создатель, с любовью строивший собственную усыпальницу для всей семьи на святой монастырской земле, – сгинул бесследно в 1918 году? Какой смысл в том, что большой род, с десятками детей и внуков, двести лет строивший собственную фабричную и торговую империю, растворился в небытии? Как случилось, что монастыри отстроились, а родовые фабрики уничтожены?

Улицы Серпухова – Ворошилова, Ленина, Пролетарская, Ленинского комсомола, Луначарского, Революции, Свердлова, Карла Маркса, Советская, Джона Рида. Толпа мастерских по производству надгробных памятников. Бывшие заводы, заполненные мелкими ремесленниками. Уникальные образцы тканей XIX века – как их сохранить?

Этот вид раскрытого, как раковина, кирпичного тела крупнейших, столетних фабрик, вот это закончившееся умение прясть, ткать, разрушенный индустриальный дом, который строила из поколения в поколение большая семья, – всё это создает для заезжего человека мучительное воспоминание о городе, в котором смешаны – в летней зелени – блистающие, пахнущие свежей краской, сияющие белизной монастыри, буденовки и почти черные тела умерших фабрик.

Доверие к государству: неважная история

Недоверие к государству, предчувствие отбора, отъема, изменения правил игры к худшему – риск, который четверть века заставлял уходить российские капиталы на Запад. Этот риск плюс налоги.

Мы двойственны. Мы сызмальства привыкли полагаться на государство. Но где-то там внутри, у сердцевины, всегда был червячок сомнения в том, что государство играет за тебя.

«Всё равно обманут» – вот наше уличное присловье. Или – «всё равно отнимут». Кто-то. «Они», имея в виду государство, властные структуры. Поэтому мы всё время строим времянки. Живем – в нашем имуществе – в короткую.

Самые пронзительные «имущественные» истории советского времени – тяжелейшие денежные реформы, с отбором «спекулятивных» денежных излишков; принудительные облигационные займы, по которым год за годом ухудшались условия и откладывались погашения, до полного умаления сумм и людей, когда-то занимавших. «Обнуление» сбережений на рубеже 1990-х.

Всё это продолжается.

Пирамида ГКО. Дефолт по госдолгу в национальной валюте, в государстве – эмиссионном центре, в условиях, когда 60 % госдолга держало само государство (ЦБ и Сбербанк) – почти неслыханное дело.

Пенсионная реформа, с ее длинными деньгами, которые немедленно стали короткими. Выдержала только чуть больше десяти лет. Несколько пересмотров – к худшему. Пенсионный дефолт 2018 года.

Фонды «будущих поколений» (Стабфонд, потом Фонд национального благосостояния). Выдержали чуть больше десяти лет. До будущих поколений дела не дошло, ФНБ стал разбираться по ручьям и ручейкам сейчас, сегодня, и где-то там, на горизонте, мы неизбежно увидим списание текущих из него миллиардов.

В этом проблема.

В отсутствии доверия.

В понимании того, что любая новая, самая благожелательная конструкция, вменяемая государством, – это времянка.

Что через десять лет всё станет по-другому.

В ветрености правил. В том, что государство всегда, «вечно», на нашей исторической памяти, подписывая контракт с обществом, затем вычеркивает из него пункт за пунктом и, начиная с благих намерений, неизменно заканчивает чем-то худшим.

Доверие к государству – как в бизнесе.

Доверие к тому, что государство всегда – в длинном историческом времени – будет играть в твою пользу.

Либо доверие есть, либо его нет.

Если оно есть, семьи будут богатеть, наращивать имущество из поколения в поколения. Учиться не разоряться, управлять своими активами.

Если его нет, наша имущественная жизнь – времянки, вывоз капиталов и детей, крайняя нестабильность и бедность во всем.

Пока у государства – неважная история.

И поэтому пока впереди – времянки. Надежда – только на себя.

Громкие деньги: гадость для соседей

Как ограбить вашу квартиру

Кто-то пишет о высотах духа, но ничем не хуже немудреные истории о том, как кому-то, где-то и когда-то удалось сохранить для своей семьи хлеб, тепло и молоко на долгие времена.

Или не сохранить.

Путеводитель по одной только петербургской квартире[18] был выпрошен у портье гостиницы, носившей когда-то гордое имя «Нева».

«Эту квартиру с 1914–1915 годов занимал… гофмейстер барон Адольф Адольфович Пилар фон Пильхау – член Государственного совета… предводитель дворянства в Лифляндии. Жена – Евгения Константиновна фон Пален, дочь министра юстиции… внучка (по матери) известного героя войны 1812 года К.Ф. Толя. Они имели сыновей Адольфа, Альфреда, Андрея и дочь Ольгу. Из революционного Петрограда семья в августе 1918 года выехала, дальнейшая их судьба неизвестна». По другим сведениям, семья всё-таки добралась до Прибалтики и там осела.

Идем дальше.

«В ноябре 1918 года в три свободные комнаты вселены рабочие Арсенала Низовцевы Василий и Дмитрий, Писанин Григорий. Передано им по описи имущества в этих комнатах – кровати, шкаф, самовар, ковер, стулья и др. В отдельную комнату в присутствии… члена домового комитета бедноты из освобождаемых комнат перенесли наиболее ценные вещи: до 40 мужских костюмов, мужскую шубу, отрезы ткани, много столового серебра и прочее. Опись составили неграмотно, невразумительно. Комнату с вещами заперли и опечатали… Потом в квартиру вселили еще милиционера Можейко и двух его братьев. В апреле 1919 года агентом жилищного отдела Совета 1-го Городского района Степановым изъяты и унесены (без описи, кратко перечислены) кольца золотые, несколько монет золотых в 10 и 5 рублей (сколько?), часы дамские позолоченные, деньги – 450 финских марок, ордена барона Пилара, серебряный колокольчик, старинные дуэльные пистолеты и порох. Степанов сдал изъятое в жилищный отдел… В отсутствие соседей Низовцевы и Писанин вскрыли или взломали деревянную дверь, похитили оставшиеся ценные вещи, скрылись и в квартиру более не возвращались… Следствие, по-видимому, не производилось»[19].

Разоренное гнездо.

Встрепенулись, как птицы.

Лишь бы выбраться.

Не дай Бог кому-нибудь из нас в будущем бросать всё свое имущество и свои дома, проклиная себя за то, что не угадал, что будет дальше, за то, что плохо распорядился своей семьей и тем, что нажито.

Не дай Бог обмануться надеждами, идеями и собственным воображением, попав под «черный передел».

И не дай Бог лишить семью хлеба, молока и тепла, отдать ее всем тяготам ночного путешествия, потому что наши привычки и легкость существования взяли верх над интуицией и способностью смотреть на пару лет вперед.

Вальяжный дом с квартирой № 2 и сейчас существует. В 1925 году в его тридцати двух барских квартирах проживали триста четыре человека, больше ста семей.

Передел по-соседски

История туманная. Есенин Сергей – Кашина Лидия, дом с мезонином, Константиново, барышня, барыня и крестьянин, а потом – поэт. Она старше, он – чуть младше. То ли клубок сирени, то ли love story. Поэма «Анна Снегина».

Но вот что точно известно – как грабили Кашину Лидию в «черный передел», что вытащили из усадьбы по-соседски 29 мая 1920 г.

Сохранилась опись: Самовар – 1, Чайник – 1, Стаканчиков – 5, Чайница – 1, Коричневые шторы – 3, Красная цветная штора – 1, Белых шторы – 3, Тюлевая штора – 1, Камышовая занавеска – 1, Абажуры на подсвечнике – 3, Ножа – 4, Вилки – 4, Глубокие тарелки – 2, Мелкие тарелки – 2, Ковер малый – 1, Малые белые занавески – 3, Черные чулки – 1, Черная юбка – 1, Солоница – 1, Кресла красных с чехлами – 2, Тумбочка – 1, Подушки без наволочек – 2, Подушки диванных – 2, Нижних юбки – 3, Сорочки – 3, Наволочки – 1, Салфетки – 2, Подставка для ножей – 1.

Спаси нас Бог от соседского гнева! От желаний соседей, от их наблюдательного глаза!

И она смиренно убралась в Москву.

Лидия Кашина – машинистка в тресте[20].

Вовремя убраться: Дервиз

Способна ли семья предугадать, что будет дальше в стране, чтобы сохранить себя и свое имущество?

На этот счет есть знаменитая история о Сергее Дервизе, который был и «барон», и «фон», но мирно жил в России, будучи сыном известнейшего Дервиза, строителя российских железных дорог. И отец, и сын давно осваивали Лазурный берег вкупе с итальянскими просторами, застраивая их виллами и замками, но жили всё-таки в России, умножая там дома, поместья и тоже замки вместе с заводами.

В селенье Кирицы под Рязанью, недалеко от слияния Прони и Оки, в сосновом бору, против заливных лугов, на высоком берегу стоит почти что средневековый замок. Его-то и построил в 1880–1890 годах Дервиз вместе с Шехтелем.

Он, наверное, забавлялся, потому что было ему тогда двадцать пять – тридцать пять лет.

Огромнейшее сооружение. В советское время он казался чем-то потусторонним, а сегодня кажется Диснейлендом.

Но не об этом речь.

После 1905 года, в зрелом возрасте тридцати восьми – сорока лет Сергей Дервиз за два-три года распродал все свои активы в России и исчез, отправив сначала в Канны семью, а затем самого себя.

«Во время народных волнений 1905 года усадьба в Кирицах сильно пострадала. В 1908 году ее продали светлейшему князю Константину Николаевичу Горчакову»[21].

Владел замком князь до 1917 года. Что было с ним дальше – неизвестно.

А в это самое время, когда во Франции собралась бедствующая и голодная русская эмиграция, среди немногих тех, кто заранее перевел все активы и деньги и явился сам, был Сергей фон Девиз, мирно курсирующий по бульварам.

Он прожил там еще много десятилетий. Вилла Медитерран в Каннах.

Это, конечно же, не призыв вывозить капитал из России. Нет, это просто пример семейной хитрости, предусмотрительности, точного понимания в семье того, что будет в стране, и того, что случится с личными активами на десять лет вперед.

Кирицы, между тем, – родные места и моей семьи.

Убегали в Канны от нас.

Риски для семьи: черные очи

Азбука отъема: шпаргалка

Мы все готовы сделать так, чтобы следующие поколения в семье не начинали с нуля. Дать им стартовые точки активов, финансов лучше, чем у нас.

В России это сделать особенно тяжело.

XX век в России – две гиперинфляции, три денежных реформы, деноминация, и рост, бесконечный рост цен, реальных и номинальных. Каждое поколение теряло свои активы, начинало с нуля.

XXI век – пока продолжение этой бесконечной истории. Уже два кризиса, две девальвации и три пенсионные реформы.

1) 1–2 раза в 5—10 лет в России происходит кризис. Девальвация, вспышка инфляции, потеря денег. Это обычная статистика таких развивающихся стран, как Россия. Доказано академически.

1—2 раза в 5—10 лет в России происходит кризис. Девальвация, вспышка инфляции, потеря денег. Это обычная статистика таких развивающихся стран, как Россия. Доказано академически

2) Каждое поколение россиян теряет свои активы, а новое начинает жизнь с нуля. Приблизительно 1 раз в 20–25 лет. Верно в XX веке, а, может быть, и в XXI в.

3) Каждую семью за последние 25 лет грабили 3–4 раза (разные люди и в разных формах, не считая государства).

4) Государство больше выжимает, чем дает. В российском государстве и правилах, которое оно создает, нет ничего постоянного. В сырьевой, рентной экономике отношения государства с населением – всегда торг. Главный тренд – больше взять, меньше дать. Через 25–35 лет всё будет по-другому. Надейтесь прежде всего на себя.

5) Имущество отнимают финансовые рынки. На них крупные и профи кушают мелких и малограмотных. Всё равно, что слепому и глухому вступить на дорогу, по которой мчатся грузовые фуры.

6) Друзья и родственники – замечательное средство отъема. Отдать легко, вернуть – очень тяжело. Нужно знать, на что идешь.

7) В управлении нашими активами сильна генетическая память. Память о том, что любыми активами семья владеет временно. Для отъема всегда кто-то найдется. Поэтому мы все – во времянках.

8) Только 1–2 % активов российской семьи способно пережить 3–4 поколения. Мы можем этому сопротивляться.

9) Если ничего не делать, то произойдет худшее. Настигнет и добавит. Время разоряет имущество, если им не заниматься. Дом умирает без хозяев за несколько лет.

Если ничего не делать, то произойдет худшее. Настигнет и добавит. Время разоряет имущество, если им не заниматься. Дом умирает без хозяев за несколько лет.

10) Закон всегда может трактоваться так, чтобы вы потеряли. Или не выиграли.

11) Юрист и бухгалтер – те, кто могут разорить кого угодно. Ключевые фигуры. Классные юрист и бухгалтер – те, кто могут спасти, на кого – вся надежда.

12) Эта «Азбука отъема» должна быть в каждой семье. Глубокое понимание его методов и механизмов так же важно, как и великое искусство кухни.

13) Новые кризисы, как, впрочем, и подъемы – всегда впереди; мы живем в их разворачивающемся процессе.

14) Стабильности не будет. Жизнь нашего имущества – большое приключение. Тем интереснее с ним поупражняться.

Стабильности не будет. Жизнь нашего имущества – большое приключение. Тем интереснее с ним поупражняться.

15) Будем его выращивать, как в соляном растворе.

16) И управлять рисками.

Какие риски?

Лучше их запомнить, чтобы даже ночью, когда разбудят, не думая, их объявить.

Кредитный.

Процентный.

Рыночный. Валютный.

Операционный.

Риск политический, риск страновой.

Системный – когда всё валится и сделать ничего нельзя.

Почти стихи.

Ими придется управлять. И вот что помнить.

Управлять своими рисками: четыре «нельзя»

Первое. Мы часто ищем заговоров, тайных умыслов, политик, втихую направленных против нас.

Если бы мы их нашли, нам стало бы легче. Вина была бы снята с нас самих и перенесена на внешние силы. Идиотизм бытия, наши потери – это не мы.

Но этого делать нельзя.

Лучше самим управлять своими рисками.

Конечно, в той мере, в какой риски позволяют сделать это. Иногда мы в самом деле не виноваты.

Нет, виноваты. Хотя бы тем, что вовремя не смылись.

Второе. Нельзя не понимать, какие риски перед тобой. Даже назвать их – полезно.

Нельзя их не считать.

Нельзя не пытаться оценить, что с ними произойдет в будущем. То, что называется прогноз.

Нельзя не ставить лимиты на риски – четкие, ясные. Что можно делать, что нельзя.

Нельзя нарушать лимиты рисков. Дисциплина – прежде всего.

Третье. Мы отстаем от событий.

Человеку, у которого всё, в принципе, хорошо и он сыт и удачен, не верится в то, что нормальное течение жизни может быть заменено чем-то «сероводородным». Хотя он клянет власти, но в основе своей уверен, что тепло, еда и дворники на улицах всегда будут. У него нет «встроенного» ощущения повышенных рисков, чутья к ним, он успокоен.

И это – беда, потому что у каждого в семье были люди, потерянные во время войн и революций, которых было в избытке в последние 100 с лишним лет.

Нам нельзя терять чувства рисков.

Четвертое. Мы, в общем-то, инерционны.

Мы опаздываем, когда начинается поворот к лучшему, потому что не верим в него.

И, наоборот, опаздываем, когда нужно убегать сломя голову, потому что тяжело перестроиться от сытости к голоду и бегу.

Нельзя опаздывать, когда управляешь рисками.

А вдруг это их спасет

Передо мной сидит человек, пьет кофе и говорит:

– Знаешь, как я первый раз побывал в Лондоне? Самолет задымился. Кто был под градусом, тот счастливо проспал экстренную посадку. Старый московский особняк, когда я пришел туда на встречу, вдруг взял и вспыхнул. Через десять минут его витая лестница стала трубой, как в печке. Мой дом в провинции попал под наводнение. Вода – под потолок – пришла за полчаса. Меня грабили за четверть века трижды, как и любого россиянина. Я был в воздухе в одно время с малазийским боингом, в часе полета от него. Я собирался на «Норд-Ост» как раз в те дни, когда был совершен теракт.

Что еще он говорит?

– Я долго не мог летать на самолетах. А сейчас просто отключаю сознание, когда захожу на борт.

Я, приходя в театр, всегда проверяю аварийные выходы.

Надо мной смеются мои друзья.

Даже в самой роскошной гостинице, возносясь к небу на лифте, я ищу лестницы вниз.

Они еще больше смеются.

Я не живу на верхних этажах.

Я летаю только теми авиакомпаниями, у кого меньше история катастроф.

Я почти не летаю чартерами.

Я избегаю толпы, стараясь уйти из нее как можно быстрее.

В сверхбыстрых поездах я стараюсь ни о чем не думать.

В метро не сажусь в первые и вторые вагоны. Помните теракт на «Павелецкой»?

Для меня не существует курортов на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Я не верю охране, не верю всем этим мерам безопасности, потому что чувство риска неизбежно притупляется.

– И что теперь – не жить? – говорит он. – Я летаю дважды – четырежды в месяц. Мы не можем избежать рисков, мы живем толпами. Мы живем в потоке событий и массовых мест. Но мы хотя бы можем пытаться делать риски слабее.

Ты тоже можешь смеяться, – сказал он, – но каждый день, утром и вечером, я говорю своим родным: «Будьте осторожнее!»

Я их замучил, они смеются надо мной.

Я их замучил телефонными звонками.

Но я всё равно буду это делать каждый день.

А вдруг это их спасет.

Как-нибудь отдам: кредитный риск

Семейные истории: как попасть на риск, кредитный и валютный [22]

Можно хоть до безумия талдычить тем, кто берет кредиты – считайте свои риски. Но в глазах жажда – взять, потребить. Как-нибудь справимся.

Эти истории о валютных рисках. И кредитных.

Валютный риск? Это риск ваших потерь от изменения курса одной валюты к другой.

Кредитный риск? Риск – не отдать. Взяли в долг – деньги, имущество – и не отдали.

Этими рисками нужно управлять. Считать их. «Как-нибудь справимся» – не пройдет.

Абстрактно? А вот обычные истории.

Кредит на покупку квартиры взят в 2005–2007 годах. Сумма? От тридцати до трехсот тысяч долларов. Брали в валюте. Погашение в валюте, независимо от того, какой курс рубля. Под какой процент? Скорее всего, под 11 %. На какой срок? От 15 до 20 лет. Исправно платился. К 2015 году банку отдано гораздо больше взятой суммы. Остались должны половину кредита. Или даже две трети. До погашения – годы.

При каком курсе рубля брался кредит? 26–28 рублей за доллар.

На что рассчитывали? В 2005–2007 годах рубль неуклонно укреплялся к доллару. Доллар – дешевая валюта. Инфляция высока, зарплаты растут вместе с экономикой. Справимся! Лучше купить свое, чем платить за аренду жилья. По деньгам то же, а останешься ни с чем.

Что дальше? Девальвация рубля в 2014–2015 годах более чем в 2 раза. Курс – больше 60 рублей за доллар. Каждый месяц платеж в рублях больше, чем раньше, в 2–2,5 раза.

И – не можем платить. Кризис, уволили. Ушла в декрет, не работаю. Развод, муж не платит. Заболели. Снизили зарплату. Вышел на пенсию. В семье – один работающий. После ежемесячной выплаты процента остается пара тысяч рублей. Или вообще ничего не остается. Жилье – одно. Отберут – останутся на улице. И дети – один, два, трое, многодетная семья.

Это и есть валютный риск. Не так, пусть по-другому, случится с каждым. С любым, кто поверит, что рубль – стабильная валюта. Или тем, кто не считает свои риски.

Сколько таких историй? В самый кризис, в 2014–2016 годах их было больше 20 тысяч семей по стране, 60—100 тысяч человек.

Кто они? Молодые семьи, здоровые, сильные, желающие работать, основа основ любого государства. Поколение 30—40-летних. Когда они взяли ипотеку? 75 % семей сделали это в благословенные 2006 – первом полугодии 2008 гг. В те годы, когда цены на нефть, газ, металлы росли, как на дрожжах, на Россию обрушился поток валюты, а рубль центральный банк держал переоцененным. При инфляции в 9—13 % в эти годы, непрерывном росте рублевых зарплат рубль укрепился к доллару с начала 2006 г. до середины июля 2008 г. почти на 20 %.

Никто не ждал падения цен на нефть или кризиса осени 2009 г. Полная эйфория, темпы роста экономики – 5–8 %.

Что случилось с рублем? Первый форс-мажор валютные заемщики выдержали. За полгода, к марту 2009 г. рубль упал к доллару почти на 60 % (с 23 до более, чем 36). Но мировые цены на нефть отросли, и вскоре наша валюта оказалась в зоне 28–30 рублей за доллар.

Все вздохнули, перекрестились – и выдержали, и снова наступила эйфория. Валюты – завались, всё растет. Никто, ни один человек в правительстве, Банке России или банках не прогнозировал будущего шторма.

И, наконец, он настал. Второй форс-мажор – с конца 2013 г., когда сначала Банк России раскачал курс рубля заявлениями и ускоренным переходом к его свободному плаванью, а затем с весны 2014 г. беспрецедентно быстро, рывком усилился доллар к евро. У нас это всегда ведет к падению рубля.

Еще одним толчком вниз для рубля стали обрушение цен на нефть в 3–4 раза и вспыхнувший у нас кризис. И последнюю точку в ослаблении рубля поставили массовый возврат валютных долгов корпораций под влиянием санкций, утрата более 30 % международных резервов России и взрывное, в 1,6 раза повышение ЦБР своей ключевой ставки в декабре 2014 г.

Для рубля всё это – непереносимые риски. Бежать, слабеть, болтаться, как осенний лист на ветру. И, конечно, упасть – в 2–2,5 раза.

Абсолютное большинство прогнозистов не могли предвидеть этой череды несчастий. Цены на нефть? Все видели впереди только рост. Рубль? Все с гордостью отчитывались, какой у нас крепкий рубль.

Типичный форс-мажор. Валютный риск накрыл банки, арендаторов офисов (у них плата обычно считалась в долларах) и семьи с ипотекой.

Какие потери от валютного риска? У 40 % валютных заемщиков выплаты по ипотеке составляли от 30 до 70 % ежемесячного дохода семьи, у 21 % семей – от 100 до 130 %, у 18 % – выше 130 % ежемесячного дохода.

Какие семьи? Самые обычные, почти все с детьми, от 1 до 3–4, кто-то со стариками. Что делать с семьей из 4-х человек, в которой 3 «иждивенца»?

География? По всей стране, хотя больше всего в Москве и Санкт-Петербурге. Что покупали? Не особняки, не заморские виллы. Самые обычные семейные квартиры, чтобы жить. Всё-таки лучше, чем арендовать.

Состояние дел? В 2015–2016 годах квартиры обесценились, суммы долгов в рублях взлетели в 2–3 раза, 80 % квартир, как залоги, не покрывали долгов. Большинство семей прекратили платежи в 2015 г., хотя до этого многие годы платили исправно. Сроки ссуд – еще 10–20 лет.

Что происходило? Массовые суды, выселяющие семьи и выставляющие их квартиры на публичные торги. С миллионными долгами, штрафами и пени даже после продажи квартир

Это и есть валютный риск. И кредитный. Не так, пусть по-другому, случится с каждым. С любым, кто поверит, что рубль – стабильная валюта. Или тем, кто не считает свои риски.

Ваша личная финансовая пирамида: три способа ее создать

1) Брать в долг под процент, больший, чем тот, под который вы размещаете взятые деньги. Взяли в долг под 10 %, разместили на депозит под 5 %. Не бывает? Еще как бывает!

Или вообще не разместили ни под какой процент. Просто потребляете, надеясь, что доход придет.

Или размещаете во что-то (жилье, картины, книги, вина, коллекционные автомобили и т. п.), чья рыночная стоимость должна расти. А она не растет.

2) Брать в долг, не создавая источники дохода. Просто потреблять, но «перекредитовываться». Замещать один кредит другим, второй – третьим, третий – четвертым и т. п. Обычно со всё повышающимся процентом. Отдавать одни долги за счет других

3) Создать, действительно, большую личную финансовую пирамиду. Много кредитов и долгов, с одной стороны. Взято много денег из разных источников. Все они вложены. В самые разные объекты. Меняющиеся. Но, в целом, картина та же. Доходы от вложений не покрывают процент по долгам. Возврат не успевает ко времени отдачи долгов.

До какого-то момента денежный поток позволяет выкручиваться. Но как сказал Бернс, «наступит день и час придет».

Он обязательно и наступит, и придет.

Когда-нибудь пирамида лопнет.

Будьте внимательны, пожалуйста. В середине 2018 г. долги населения по кредитам банкам – 13,3 млрд руб. На каждого человека, от 20 лет и старше, проживающего в России – 116 тыс. руб. Это 2,6 средней зарплаты в России на одного человека. Многовато.

Процент по кредиту? От 9 с лишним процентов до более чем 20 %. Очень высокий процент. Больше 40 % банковских кредитов – ипотека (Банк России). Придется выплатить двойную цену квартиры.

За всем этим – миллионы кредитных договоров. Такое же число семей, взявших кредит. Только по ипотеке – около 1 млн (Банк России).

Можно быть уверенным, что тысячи семей невольно создали свои пирамиды. Особенно те, кто брал валютную ипотеку в 2005–2007 годах.

Больше всего личных финансовых пирамид – там, где микрозаймы. В ломбардах, в микрофинансовых организациях. Это уже не банки. Там больше 8 млн заемщиков, каждый квартал подписывается более 5 млн договоров микрозаймов. Процент – от 50 до 95 % годовых (Банк России). Ростовщичество.

Это значит, что в России только в 2018 году строится не меньше 5 млн личных финансовых пирамид, когда семье – плохо, очень плохо.

В следующие годы их будет гораздо больше.

Будьте внимательны, пожалуйста.

старинный рецепт: пирамида по-московски

Когда-то можно было жить в долг. И строить собственную пирамиду. Может быть, вечно.

Но не сейчас. Целая армия сборщиков долгов набросится на нас. И замучает.

А как это было? 1791 год. «Карманная книжка для приезжающих на зиму в Москву»[23].

Совет мотам.

Главка, в разбивку для удобства.

1) Всегда можно построить свою финансовую пирамиду.

«Если вы истратили все деньги и нечем уже вам жить, то остаются еще для вас так называемые обороты и кредит».

2) Продали карету за 500 – взяли галантерею за 500 + 1000 в долг.

«Берите от всех всячиною и всем. Начинайте делать обороты таким образом: продавши карету вашу за 500 рублей, заплатите оные за галантерейные вещи, коих еще возьмите сверх того в долг на тысячу рублей».

3) Галантерею продайте за 800, из них за 500 – опять купите карету, а из 300 рублей 100 – за напитки + взять их еще на 800, а 200 рублей – портному + взять у него в долг на 700.

«Сии вещи продайте за 800 рублей, из коих 500 употребите на покупку кареты, a 300 рублями сделайте оборот всей вашей жизни, a именно таким образом: 100 рублей уплативши за напитки, возьмите оных на кредит на 800 pублей, a 200 рублей отдайте портному, отчего можете уж его обмануть еще на 700 рублей».

4) И так далее. «Вышеперечисленные напитки, взятые в долг на 800 рублей, продайте за 200, а сию сумму отдавши в разные руки купцов, возьмите еще у них товаров в долг на 500 рублей».

5) «Половину сих товаров паки продайте за 150 рублей, которыми помажьте по губам разных парикмахеров, мучников, продавцов овса, сена, съестных припасов и булочников, отчего сделают они вам кредит на полгода».

6) «Таким образом без денег умейте жить так, как бы вы оные имели. Из оборотов делайте обороты, уплачивайте, платите и приобретайте кредит с помощью чужих денег».

7) «Все сие называется жить так, как должно. Худые ваши обстоятельства, коим вы самопроизвольно подверглись, дают вам неоспоримое право обманывать и разорять тех, коих судьба наградила изобильным состоянием. Следуйте в сем натуральному положению, что все люди должны иметь равное».

8) «Для сего самого старайтесь, чтоб те, которые приобрели достаток с помощью трудов и бдения, поравнялись бы с вами, яко людьми, которые никогда не трудятся, но всегда проматывают».

9) «Итак, обманывая сих людей, смейтесь простоте и глупости их. Пусть сии, из богачей сделавшись бедняками, хлопочут о ваших векселях и расписках. Чего вам их бояться!».

10) «Ныне, по мнению вашему, с подушкою более должен думать тот, кто даст в долг, а не тот, кто занимает. Да и подлинно сие есть истинная правда».

11) «Дождутся ваши заимодавцы такого времени, что за тысячи будут с вас просить десятков рублей; a некогда сии вексельки и расписочки ваши ни на что им будут не годны, как разве для постилки под пироги или для кудрявых оберток свиных окороков».

12) «Что же касается до вашего состояния, то оное долго не переменится. Если вы ныне в изобилии, какая нужда думать вам о завтра?»

13) «Будет день, будет и пища; будет недостаток, будут и ссужатели. По век мотов будет много дураков, a по век дураков будет много мотов. Живите, живите, уповая на сие».

Нет, не получится.

Как вас кинут

Кто это будет

Часто родственник или друг, близкий друг с горящими глазами.

У него идея. Он наживет миллионы.

Или он в отчаянии. Он сможет перекрутиться, но только если получит в долг немедленно. Сразу же. Чтобы вернуть кредит тому, кому нельзя не возвращать. А то прибьет. Или – выучить, вылечить, спасти и, в конечном счете – срочно заплатить.

Кто еще?

Инвестор, у которого всё есть. Нет только денег, и непонятно, почему их ему еще никто не дал. Есть всё – идея, бизнес-план, конечно, есть связи, права, переданные лишь ему – и только лишь ему.

Он всех готов озолотить – но только денег дай, а он их съест.

Съест, и даже не оставит косточек.

Так, кто еще?

Есть сумасшедшие, и с ними проще расслабиться и дать. Дать денег, если есть желание их больше не увидеть никогда – ни денег, ни сумасшедших вместе с ними.

Всего труднее деньги требовать назад у родственников.

Подумать только, что сказал бы общий прадед, если бы узрел вашу настырность, наглость и свирепость, когда вы в сотый раз смиренно просите: «Ну, отдай!».

И слышите: «Ну, подожди еще!».

11 необходимых шагов, чтобы вас кинули на деньги

1) Доверять на все сто.

2) Верить, что так бывает.

3) Не проверять.

4) Не вести учет, не оставлять следов.

5) Выключиться, слить реализм.

6) Быть честным, рассказать всё.

7) Быть уверенным, что с кем угодно, но только не со мной.

8) Уверенно желать всем показать, кто вы такой (такая).

9) Подчиняться, делать всё, что просят.

10) Верить, что вам единственному (ой) известна истина.

11) Торжествовать заранее. Наконец-то вам повезло.

Сколько времени живут банки

Банки живут меньше, чем люди. Средняя продолжительность жизни коммерческих банков в Великобритании – полвека. 47 % банков живут меньше 30 лет и только примерно 15 % справляют 100-летний юбилей. 4,5 % банков – те, кому дано жить больше 150 лет, 1,5 % – более 200 лет. Минное поле, очень короткие жизненные циклы (life cycles)[24].

Примерно две трети финансовых институтов, созданных в России в 1990 – 2000-е гг., не дожили до своего десятилетия. Быть созданным в начале 1990- годов, четверть века – таких единицы. Им впору ордена давать.

Так что передать счета и деньги через поколение – почти профессиональная задача. Для умных, расчетливых, понимающих, что происходит.

Так что передать счета и деньги через поколение – почти профессиональная задача. Для умных, расчетливых, понимающих, что происходит.

А теперь вспомним[25].

1994 год. В России около 2400 банков, более 2700 брокеров – дилеров. В приватизацию созданы более 600 чековых инвестиционных фондов.

Кризис 1998 г. вывел из бизнеса 15 % банков, 40–50 % брокеров – дилеров, убил все чековые фонды.

Кризис 2008–2009 гг. вывел из строя еще более, чем 10 % банков.

Из десяти банков, крупнейших в России по активам в декабре 1997 г., только три остались в этом списке в 2010 г.

C конца 1998 г. по 2004 г. число брокеров- дилеров сократилось в 3 раза (до 400). Кризис 2008–2009 гг. привел к новым отсечениям (примерно на 10–15 %).

К 2010 г. в России остались около 1000 коммерческих банков и, по оценке, не более 130–150 брокеров – дилеров, реально работающих на рынке.

И, наконец, победа!

За 4,5 года (осень 2013 – лето 2018 гг.) погибли 45 % банков. У брокеров – дилеров, страховых компаний, пенсионных и инвестиционных фондов темпы «вылета» были еще выше.

Нынче остались 482 банка (июнь 2017 г.).

Пока еще остались.

За всей этой историей – потери семьями своих активов. Каждый закрытый – по своей или не своей вине – банк, брокер, фонд оставляет вокруг себя поле «токсичных активов» – не выплаченных, потерянных.

И, мы понимаем, что дело не только в деньгах.

В жизнеспособности семей.

Будьте трижды осторожны с теми, кого выбираете.

Только не нужно их клясть. Дело непродуктивное.

Лучшие способы потерять деньги в банке[26]

1) Выбирать банк только по рекомендации знакомых. Если знаете зампреда банка лично – можно больше не сомневаться. Он предупредит первым именно вас, если что!

2) Выбирать банк по максимальной ставке вклада. Порядок начисления процентов не важен, главное – ставка!

3) Никогда не брать выписку о средствах на вкладе, не проверять её регулярно. Банк России за всем проследит.

4) Никогда не брать приходный кассовый ордер, если пришли в банк с наличными. Сдайте его в макулатуру.

5) Никогда не просить показать оригинал доверенности на подписание вкладов у сотрудника банка, не проверять срок и полномочия – в общем, не обижать своего банкира сомнениями!

6) Никогда не брать у банка договор вклада на бумаге, не хранить его, вы же не архивариус!

7) Никогда не контролировать дату процентов и срок окончания вклада – банк сам обо всем позаботится.

8) Никогда не читать договор вклада целиком. Верить тому, что объявлено в рекламе.

9) Никогда не торговаться по ставке вклада, особенно, если у вас денег – много. Вы же не на базаре!

10) Не следить за финансовым состоянием банка. Не читать его отчетность. Регулятор не дремлет и предупредит вас заранее, если что.

11) Не говорить близким, где у вас вклады. Вы бессмертны. Не оставлять на них доверенностей – зачем она им?

12) Вложить все средства в рубли, ставки по ним выше. Валюту могут скоро запретить! Открыть один вклад на три, лучше пять лет. Профит обеспечен!

13) Держать все деньги в одном банке. Чтобы всё – в одном месте. Так удобней. Так обозримей. Сразу видно, какой большой доход.

14) Верить, что банк – это гранит, монолит. Иначе бы он не назывался банком.

15) Верить названию. Если банк – «Общероссийский», то он такой, если банк – «Профессиональный», то он – такой, если банк – «Золото-платиновый», то он – такой, и т. д.

16) Верить, что если в руководстве банка всем известное имя, и он лучше всех поет, или пляшет, или играет, или был министром, или владелец всего и вся, или даже в списке «Форбс», то он – хранитель сейфа твоего. Верить, что он со всеми, если что, договорится. Верить, что с этим банком никогда ничего не случится.

Убийственный процент

Процентный риск – превыше всего

Процент – сама изменчивость. То взлет, то посадка. Цикличен. Уже десятилетиями в мире падает.

Покрывать свои расходы, когда по вкладам 3–4 %, еще можно, а когда 0,1 % – уже бессмысленно. Вы уже горе, а не рантье.

Так бывает? Да, конечно, если вы живете сегодня (2018 г.) в Европейском союзе.

Мы все пронизаны процентным риском:

1) Когда вы отдаете в долг.

Риск того, что вы разместили деньги в банк, рассчитывая на один процент, а получили меньше. Пример. Когда сдавали в банковскую кассу наличные, было 7 % годовых, через два года стало 4,5 %.

Или процент по облигациям – размещали свои кровные под одну доходность, а с течением времени она упала.

Реальные потери.

2) Когда вы у кого-то занимаете.

Брали кредит под 5 % годовых. Через год вам назначили 8 %. Так бывает? Да, конечно, если процент – плавающий.

Взяли деньги у знакомых под 6 %. Через полгода звонок: «Извините, процент везде повысился. Переназначим под 8 %. Или отдайте».

Арендовали квартиру по 35 тыс. руб. Через год владельцы требуют по 40. Процент стал выше.

Реальные потери.

3) Убийство процентной маржи.

Брали кредит под 9 %, чтобы разместить под 12 %. Надежно, солидно, на разницу жить. Процент по кредитам повысился до 13 %. А это уже бессмысленно. Варить крутое яйцо.

Реальные потери.

4) Еще одно убийство процентной маржи.

Одолжились под 7 %, отдали кому-то под 10 %. А там процент снизили с 10 % до 6 %.

Реальные потери.

У процентного риска есть и другие лица. Но все они вам не понравятся.

Бывает, что годами живут так, что занимают дороже, чем размещают. Сами не отдают себе в этом отчет. Не понимают, что происходит. Не считают.

Особенно, когда имущества много.

И убывают в деньгах, имуществе тоже годами.

Отъем процента: по высочайшему повелению

Где отыскать процентный риск? Так, чтобы жарко стало.

Конечно, у батюшки государства.

XIX век. 1890-е годы.

Граф Витте. Всесильный министр финансов Российской империи.

«В течение моего управления министерством финансов я совершил громаднейшие конверсии русских займов, т. е. переход с займов с более высокими процентами на займы с меньшими процентами»[27].

XX век. 1920-е – 1980-е годы.

Практически все займы для населения 1927–1945 годов конвертированы в облигации с меньшими процентными ставками.

Ставка по облигациям понизилась от 8—12 % в 1920-х – начале 1930-х годов до 3–4 % с середины 1930-х годов до начала 1950-х годов и 2–3 % до конца 1980-х годов.

Зверев. Всесильный нарком / министр финансов (1938—1960-е гг.). Пусть язык – нынешний, чугунный, но по делу.

«В 1936 году недостаток средств побудил правительство пойти на конверсию: если ранее, согласно условию выпуска займов, размещаемых среди населения и распространяемых в порядке добровольной подписки, государство платило держателям облигаций 8 процентов заемной суммы, то в результате конверсии эта цифра снизилась до 4 процентов»[28].

А вот что он сделал лично. По облигациям, которые свободно покупались – продавались (не раздавались по подписке), процент не был снижен. Оставлен тем же. Нарком решил выяснить, у кого они на руках.

Ответ – у «высокооплачиваемых», и еще – у кассиров.

А нечего! Процент снизили и этим. Какая логика? Экономия средств и «выигрыш всем трудящимся»[29].

1998 год.

Август. Финансовый кризис. Вспышка процентного риска.

В начале лета 1998 г. ставка Банка России была поднята до 150 %.

В кризис колебалась между 60 и 80 %.

А затем – конверсия всемирно известных ГКО в бумаги с гораздо меньшей доходностью.

Россия входит в число 25 % стран с самым высоким банковским процентом. Он крайне нестабилен.

Мы – страна процентного риска.

Невозможно не думать о нем, управляя имуществом семьи.

Мы – страна процентного риска. Невозможно не думать о нем, управляя имуществом семьи.

Бушующий процент

Четверть век в России – сверхвысокий процент. Это стыдно. Кратно выше, чем в странах Восточной Европы. Молодая российская семья не может взять ипотеку под 2–3 %, как в Чехии. И уж тем более, как в Германии или Великобритании.

Переплата – за всё. Надежда на высокую инфляцию, которая его съест. Это значит – надежда на крайнюю нестабильность, на призрачность финансовых активов, денег.

Ну что это такое! Процент по кредитам населению в рублях на срок от 1 года до 3 лет в декабре 1997 г. – 21,4 %[30], в июне 1998 г. – 166 %, в декабре 2001 г. – 20,7 %, декабрь 2005 г. – 21,2 %, декабрь 2008 г. – 18,1 %, июнь 2009 г. – 20,5 %, декабрь 2012 г. – 23,5 %, январь 2015 г. – 29,7 %, декабрь 2017 г. – 15,2 %, июнь 2018 г. – 15,6 %. Скачет и – двузначный.

В микрофинансовых займах ссудный процент – от нескольких десятков до сотен годовых.

В России до 1917 г. 12 % считалось ростовщическим процентом, если выше – в тюрьму.[31]

Такой размер процента, его колебания накладывают огромное бремя / риск на ежемесячные доходы семьи.

При малейших перерывах в доходах можно вылететь на обочину.

Нужно считать, взвешивать – удастся ли справиться, и что произойдет, когда процент вдруг опять взметнется вверх.

А, впрочем, можете не обращать на него внимания. Как-нибудь. Да ладно.

И тогда точно попадетесь.

Танго, рынок, ча-ча-ча

Рыночный риск: пропади всё пропадом

Это риск падения цены ваших активов на рынке.

Вложились в квартиру, а сегодня она стоит 50 %. Акции и облигации рухнули в цене. За доллар давали 80 рублей, а сегодня 65. Золото подешевело, скажем, на 30 %. Примеров – сотни.

Всё это – рыночный риск.

Как с ним бороться?

1) Понимать, что жизнь циклична. Неминуемо будут падения. Пытаться их предугадать. Это возможно. Заблаговременно избавляться и выводить деньги в более устойчивые активы.

Или, если деньги – длинные, свои, просто ждать, когда кривые опять пойдут вверх. Перекроют прошлые максимумы. Пока так было всегда.

2) Следить за судьбой тех, в кого вложены деньги. Хотя бы их отчеты читать (если это депозиты, акции, облигации). О том, как они живут и работают – банки, компании. Масса примеров, когда самые звучные имена в одночасье переставали существовать. Банкроты. И их не спасали.

3) Ограничить рыночный риск. Договориться самим с собой – что избегать. Или какую долю портфеля вкладывать. Обычно самые доходные – самые рискованные. Вчера были – сегодня осталась половина от цены – завтра могут перестать существовать.

4) Какие активы – самые рискованные?

Нужно разбираться в каждом случае – отдельно. Но есть стандартная шкала – по уровню рыночного риска.

Вот она – от большего рыночного риска к меньшему.

– Неформальные финансы (дать в долг родственнику, другу, знакомому, вложиться в их бизнес под обещания высокой доходности). Стоимость актива может очень быстро упасть, особенно, если сделка ничем не оформлена, кроме дружеских объятий и рукопожатий

– Венчуры

– Криптовалюты (биткойны и т. п.), криптофинансовые инструменты (криптоакции, криптооблигации и др.)

– Компании частного капитала, хедж-фонды, венчурные фонды

– Деривативы, структурированные продукты

– Векселя и коммерческие бумаги а) на развивающихся рынках (таких, как Россия), б) компаний малой капитализации

– Обыкновенные акции, доли участия и паи инвестиционных фондов а) на развивающихся рынках (таких, как Россия), б) малой капитализации, в) средних, г) крупных

– Привилегированные акции

– Векселя и коммерческие бумаги а) средних компаний, б) крупных

– Облигации и другие ценные бумаги с фиксированной доходностью а) на развивающихся рынках (таких, как Россия), б) компаний малой капитализация, в) средних компаний, г) крупных, д) муниципальные, е) регионов (штатов, провинций, областей), ж) государственных агентств институтов, з) государственные (федеральные, центрального правительства)

– Страховые и пенсионные продукты (сберегательные) а) развивающихся рынков (таких, как Россия), б) малой капитализации, в) средних, г) крупных

– Коллекции материальных объектов (книги, вина, предметы искусства и т. п.), имеющих небольшие полузакрытые рынки с нерегулярными сделками (колебания цен сильно замедленны)

– Недвижимость любого рода.

А дальше нужно разбираться в каждом активе.

Может оказаться, что вся эта шкала совершенно не годится для вашего случая.

Просто повод для размышлений.

Петербург: конец спекулянта

Полвека до 1917 года российские ценные бумаги – то ухаб, то кочка. Взлет – рыночный риск, жесткая посадка. А сколько историй!

Знаменитый Суворин, когда еще был репортером. 1869 год.

И всё – о рыночном риске. И неважно, что 150 лет тому назад. Одно и то же.

«В общем потоке нашли золотые россыпи многие и мигом составили огромные состояния. Я знаю несколько примеров поразительных; но один из них особенно ярок. В правлении одной железной дороги служил мелкий чиновник, получая довольно скудное жалованье. Это было в начале этого года, когда бумаги стали сильно подниматься в цене. Чиновник видел, что его товарищ, занимавший более видное положение, покупает и продает.

– Научите меня, – говорит он сему последнему, – как это играют?

– Извольте, достаньте денег.

Чиновник достал 350 рублей. На эту сумму много не купишь бумаг, даже с залогом в банке, чтоб можно было хоть взглянуть на них; но, не видя самих бумаг, можно накупить их, заручившись, конечно, солидным банкиром, довольно много. Чиновник и купил 50 акций одной дороги на будущее, отдав задаток в 5 руб. на каждую акцию, то есть заплатил всего 250 р. Недели через две бумаги поднялись на 5 р. Выше той цены, по которой он купил их; он продал свое право на них и выручил 250 руб. (это его прибыль – Я.М.). Обладая шестьюстами рублей, он сделал заказ больше, именно на 150 штук акций; опять та же история, но в этот раз он получил барыша столько, что капитал его больше чем удвоился. Счастье придает смелости; он еще призанял немного и купил на все акций другой дороги, и т. д. и т. д. Счастье так везло ему, что он оставил свое место, завел экипаж, нашел невесту. К 1-му сентября у него было сто тысяч рублей. Во время паники он потерял всё, всё дочиста; осталась ли ему в утешение невеста – я не знаю…

Кстати, в число жертв биржевой игры попала одна провинциалка, моя знакомая… Г-жа К. – так назову я мою приятельницу – приехала в Петербург месяца три тому назад хлопотать по делу мужа, которое находилось в Сенате. Дело было денежное, в котором замешаны были интересы ее мужа и его близкой родственницы. Перед розыгрышем 1-го сентября она получила, по окончании дела, 9000 рублей. Подвернулся ей какой-то приятель – не я только, ибо дамам я постоянно склонен морализировать и остерегать их от “очага бедствия”.

– Ну что, получили деньги?

– Слава Богу, получила. На днях я уезжаю от вас.

– А знаете, что? Хотите сделать сюрприз мужу?

– Да ведь деньги не его только, но и Марьи Николаевны. Я не знаю даже, сколько кому придется.

– Вы меня не понимаете. Я хочу вам сказать, что вы можете сделать сюрприз мужу, не только ничего не истратив на свою поездку и прожитье здесь, но еще увезете с собой порядочную сумму сверх тех денег, которые уже имеете на руках.

– Я вас тоже не понимаю.

Приятель начал толковать.

– Купите, – говорит, – второго займа, да как можно больше, с залогом в Обществе Взаимного кредита, которое выдает под билеты по 150 р. Цена, – говорит, – этому займу 172, а после тиража он непременно поднимется рубля на три, пожалуй, и на пять.

– А если не поднимется? – спросила дама, слушая речи этого нового змия.

– Непременно поднимется. Теперь уж это так заведено, что после тиража – сейчас в гору.

– Ну, а если не поднимется? Ведь это убьет мужа.

– Полноте. Волков бояться – в лес не находить.

– Я лучше спрошу по телеграфу мужа.

– Да что они там в провинции знают? Наконец, вы отнимете всё обаяние у вашего поступка, если не сделаете это сюрпризом…

Змий – обольститель увлек: было куплено 300 билетов по 171 р., причем разницы после залога их она заплатила больше 6000 р.

Предоставляю вам самим вообразить то отчаяние, которое овладело бедною провинциалкой, когда билеты понизились до 139. Она теряла на них 9000 р.

Боже мой, сколько таких маленьких крушений, сколько горя и отчаяния, разбитых надежд, разбитого счастья!»[32].

Стыдливый брокер

Мне стыдно. Она поит меня чаем, но она знает, и я знаю, что она потеряла деньги в моей компании. Пусть она сама принимала решения, пусть это был брокерский счет, пусть я предлагал что-то иное, чем акции, но уговорить не смог. Она кормит меня ужином, мне стыдно донельзя, хотя и деньги не последние, и чашку какую-то я принес в подарок, но лет ей уже глубоко за семьдесят, и передо мной – абсолютно светлый, образованный, настоящий человек, и ни в чем она меня не винит.

На наш рынок мелкому инвестору соваться нельзя. Все равно, что агнца пустить на заклание. Все равно, что слепому и глухому человеку, не знающему правил, ступить на дорогу, полную машин. Мы живем даже не по нашим правилам, а по тем, что задаются нерезидентами, чистыми, как слеза, спекулянтами.

Да и сами этих правил не знаем, можем только догадываться и предполагать, и вечно ошибаться. Мы только угадываем по теням, как протекает жизнь финансов там, где они по-настоящему живут – в денежных центрах Запада, и пытаемся что-то построить, какие-то законы очередных финансовых кривых, чтобы опять сказать себе: ну и риски, какое роскошное, высокого класса казино!

И как приятно сесть за стол с крупными игроками, которые, чтобы ты не мешался под руку, по-быстрому спихнут тебя со стула, и скажут: мы еще придем, брат, большой русский рынок, а ты пока поспи, вон там, у стойки и отдохни.

Всё так, а бывает и по-другому, когда по рынку проносятся местные российские богатыри, крича: «Так держать!», не волки уже, а волчата, и опять они в теме, а ты, брат, не в теме, потому знать тебе неведомо, и понять тебе никак, так как тебе, сестра, по размеру знать ничего не положено.

Заведомый проигрыш. Случайный выигрыш для мелочи. Большой роскошный Лас-Вегас для тех, кто стекается туда к игровым автоматам.

Поэтому я сижу, тяну вместе с ней горьковатый чай и перевожу разговор на политику правительства, сланцевую нефть и новые прыжки доллара, чтобы больше не говорить о главном – она потеряла деньги у меня в компании на рынке акций, и мне стыдно, что я когда-то советовал ей туда зайти.

Даже тем, у кого небольшие деньги, на российском рынке акций нужно быть «профи». Не такими уж профи, не мастерами, но хотя бы понимать, что они делают и почему.

Даже тем, у кого небольшие деньги, на российском рынке акций нужно быть «профи». Не такими уж профи, не мастерами, но хотя бы понимать, что они делают и почему.

Как проиграть на рынке и больше никогда не мучиться

А) Наконец-то поверить, что рынок будет расти. Войти на него тогда, когда все это уже сделали. Как раз перед тем, как мыльный пузырь лопнет.

Б) Мотать деньги и сделки туда-сюда. Покупать – продавать ценные бумаги по-мелкому сто раз. Или тысячу. Каждый день. Пусть будут обороты и комиссионные у брокера.

В) Отдать деньги и бумаги в доверительное управление. И забыть о них. Ждать, когда тебе расскажут, почему ты проиграл, и почему ничего нельзя было сделать.

Г) Не иметь своего мнения. Слушаться аналитиков. Внимать инвестиционным консультантам. Звонить знакомым. Со счастливой улыбкой нажимать на кнопки.

Д) Жить и работать, только как велел технический анализ. Верить в черточки. Изображать кривые и тренды – и радоваться, как всё хорошо устроено. Не понимать, что на рынке есть «слоны», определяющие, куда он движется, что он не так велик, не так ликвиден, и что на лужу можно просто наступить, чтобы она разбрызгалась, и сделать это можно даже с небольшими деньгами.

Е) Строить торговые роботы. Много роботов. С искусственным интеллектом. Они лучше соображают. Они переиграют для меня рынок.

Ё) Впервые войти на рынок и брать кредиты на покупку ценных бумаг. Или деривативов. Или валюты. На 1 рубль своих – 100 чужих. Или даже 200. Больше заработаешь. Вложил один – получил сто. С большим кредитным рычагом. Это всем понятно[33].

Или изображать, как ты валишь рынки. Занимать ценные бумаги, играть на понижение.

Ж) Быть любителем. Быть не профи. Быть дураком – на рынке им не везет.

З) Покупать, потому что актив растет в цене. Вон как ползет. Уверенно, собака, ползет. Давно ползет. Чую, ползти дальше будет. Интуиция.

И) Продавать, потому что цена падает. Смотри, как падает. Ну, как листья, падает. Чую, не остановится. Ах, ты, тра-та-та, падает. Ну, всё – еще раз тра-та-та – продано!

К) Не читать отчетности компаний, чьи бумаги покупаются. Не интересоваться, что с ними происходит. Что в будущем. Покупать по громким именам. Жить слухами, искать слухи, покупать и продавать по слухам. Искать сокровенное знание только на форумах трейдеров.

Л) Быть слепым к ситуации в стране, к ее экономике. Быть глухим к тому, что происходит в глобальных финансах и мировой экономике. Быть немым – не прогнозировать хотя бы для себя, что дальше в целом с рынком. Куда он увлекает любую бумагу, будь она хоть семи пядей во лбу.

М) Быть невинным в части рисков. Не знать, не чуять, не оценивать, не управлять. Системный, рыночный, кредитный, процентный, валютный, операционный риски – пусть профессора пишут.

Н) Не прочитать ни строчки о финансовой математике. Считать, что временная стоимость денег – это деньги, временно осевшие в кармане. А дисконтирование – уценка ценных бумаг в рождественские распродажи.

О) Не быть удачливым. Есть люди, которым нельзя играть на финансовом рынке. А есть те – кто на нем должен быть. Их долго учить – только портить. Они живут на рынке интуитивно. Они – в процессе. Они должны отключить мозги. Как пловец, куда-то стремящийся, чувствующий течение и направление.

П) Они – не вы. Это очень редкая порода людей. Чудо, если это – вы.

Р) Не брать отчеты брокера, не проверять. Хватит и звонков – отдал приказ, гуляй свободно. Не вчитываться в цены, в комиссии, в расценки за платежи. Не считать, сколько стоит купить – и сколько продать. Не торговаться, не задавать вопросы, не ходить – неудобно перед людьми, зачем им надоедать, они работают.

С) Считать, что брокер сам всё сделает для вас – налоги, льготы, что брать, где выгодно, а где – не очень, что можно выиграть еще. И даст вам цену – класс! Сам всё заплатит, сам всё провернет. Что вы – единственный и неповторимый, ценный, как сама финансовая жизнь, к вам – уникальный, нестандартный, особенный подход. По-дружески, за кофе и чайком. Все интересы – только ваши, брокер – бескорыстный ваш слуга.

Т) Отдать деньги и ценные бумаги брокеру в заем и никогда не спрашивать – ни у себя, ни у него – способен ли он их вернуть и как у него с финансами.

У) Брать самые доходные облигации. Чем выше доходность, тем лучше! Ниже курс – выше доход! Неважно, что неликвид. Всё равно погасят, куда денутся!

Ф) Не обращать внимания на курсы покупки и продажи ценных бумаг и валюты, на разницу между ними. Не заморачиваться – купить – продать – опять купить – еще раз продать – не думать никогда, какую часть цены съедает разница между курсами покупки и продажи. Варить бульон из яйца, чтобы был покруче.

Х) Немедленно бежать туда, где валюту или бумаги продают «без комиссионных». То есть бесплатно, за так, исключительно, чтобы вы были довольны. Не думать, конечно, о том, что есть скрытые комиссионные в разницах между курсами покупки и продажи. И они могут быть очень велики.

Ц) Не думать о курсовых разницах в валюте. Гонять бумаги из рублей в валюту, потом опять в рубли, и еще раз в валюту, пока не обнулишь всю сумму.

Ч) Считать прибылью ту, что не извлечена, бумажную. Не выводить бумаги в живые деньги, не превращать прибыль в чистую монету, не жить на нее, а просто быть и любоваться иллюзорным бумажным миром, где вы то в шоколаде, то в пролете. Рано или поздно он так и останется – иллюзорным.

Ш) Верить в рынок, как в пруд, куда забросил удочку и должен что-то выловить. Читать американские учебники и вкладываться в России, как будто вы – в Нью-Йорке. Забросить рынок, уйти с него – выигрывают ведь долгосрочные инвесторы – и вернуться лет через десять, за миллионом.

На рынке ценных бумаг и деривативов почти нет гарантий. Нет обещаний, это шаткая конструкция, которую трясет. Больше хочешь – больше риска. Для меньшего – плохое место.

Российский финансовый рынок – небольшой, с неликвидами, хищный, штормовой, на нем есть те, кто знает, что происходит, в отличие от вас.

Такие рынки, как российский, сделаны крупнейшими – «слонами» – профи, иностранцами и торговыми роботами – но далеко не вами. И, если вы думаете, что пытаетесь обыграть сотню-другую тысяч таких же трудяг, то это далеко не так. Вам противостоят совсем другие игроки – как в России, так и в Нью-Йорке, и в Лондоне, и по всему миру.

Но тот, кто научился на нем быть, выигрывать, получать доход – испытывает огромное удовольствие сродни дайвингу в самых теплых и опасных морях.

Большая ликвидация

Ликвидность – богиня любви

Знаменитый риск ликвидности. Он очень прост.

Вы не можете продать что-то, чем владеете, легко, быстро, без особенных издержек и по той цене, что купили или даже выше.

Значит, вы наступили на этот риск.

Или же ваш личный баланс «не идет». У вас впереди – платежи. Но приход денег от ваших активов эти платежи не покрывает. У вас то, что называется «кассовый разрыв». Пустота в кассе.

И это тоже – риск ликвидности. Пришел, увидел, победил. Ваш личный баланс – не ликвиден. Так наступают банкротства.

Неликвидный Рембрандт: Юсуповы[34]

1917. «Тот самый» Феликс Юсупов. Скатал Рембрандта в рулоны, добрался из Петербурга до Крыма, в «разрушенном спальном вагоне, в купе восьмером». Две картины – «Мужчина к широкополой шляпе» и «Женщина с веером». Сумел забрать их из дворца на Мойке. В Крыму спас их от «красных». «Я завесил их в…гостиной невинными цветочными натюрмортами двоюродной сестрицы своей Елены Сумароковой».

Легко вывез Рембрандта в Лондон. В 1921 году в минуты крайней нужды решил его продать. Запрос – 200 тысяч фунтов стерлингов. Продано за 100 тысяч с правом обратного выкупа до 1 января 1924 года, под 8 % годовых. Взял ссуду у нефтяников, чтобы выкупить. В выкупе было отказано, долго судился, суд в США проиграл.

Кто забрал картины? Виденер. В современном произношении – Джозеф Уайденер (Joseph E. Widener). Коллекционер, американец, один из основателей Национальной галереи искусства в Вашингтоне. Из богатейшей семьи (недвижимость, перевозки). Владелец скаковых конюшен.

Якобы еще его отец пытался купить эти картины у Юсуповых на переломе XIX–XX-го столетий. В этом ему было отказано. Сын «отомстил» за отца.

В 1942 г. картины оказались в Национальной галерее искусства (США).

Риск неликвидности. Продано по вынужденной цене, когда владелец испытывал трудности. И все это знали.

Конец истории.

Чем выручить себя в плохие времена

Тяжелые кризисы, волнения, войны и другие долгие бедствия. Дефициты.

Все помнят – золотой червонец, старинное кольцо могут спасти жизнь ребенку. Прокормить. Так было во многих семьях. Пусть даже с огромной потерей в цене.

Но всё же. Что резко потеряет в стоимости? На чем будут наживаться? Что продастся только за бесценок?

Да почти всё, что мы копим.

Золото и другие драгоценные металлы. Монеты. Можете не надышаться на фамильное серебро, но его буду скупать по цене лома.

Драгоценные камни и украшения. Коллекционеры, как волки, будут рыскать, понимая ваше трудное положение.

Старые книги, первые издания, антиквариат. Рукописи и автографы.

Все то, что называется громким именем «искусство» – висит, высится, возвышается, захватывая нас.

Любые коллекции. Всего. Время бедствий – время коллекций, которые скупаются.

Акции, облигации, векселя. Торжественно превратятся в бумагу. Никто не собирается платить. Можно скупить всю страну.

Чужая валюта – ей будут кранты. Запрещения.

Крупные счета – их могут ограничить. Нужно делиться.

Финансовые ценности, кроме денег, сразу же умрут.

Деньги? Их будет съедать инфляция.

Что еще? Дома, квартиры, куски земли, мелкий бизнес. Ничего не стоят. Уехали – потеряли.

Неликвиден – весь мир.

А что ликвидно?

Вечные ценности – всё то, что едят, пьют и носят. Чем греются, чем лечатся – чем выживают в самом глубоком смысле этого слова.

Ликвидна власть. В обмене власти на блага.

А что еще?

Ваши права, накопленные титулы, звания и связи. Ваша общественная ценность. Если вы – увешаны всем, то множество народа вас будет спасать и выкармливать.

Да, еще редкостные умения. Гениальный стоматолог – при всех режимах гений.

Да, еще – легкие, мелкие ценности. Их держали в тайных карманах. Да, не ликвидны. Да, будут проданы с огромными убытками. Да, легко найти и отобрать.

Но все-таки, может быть, спасут в час «Х».

Как это было в 1917–1921, в 1930-х, в 1940-х и даже в 1990-х.

Бриллианты и серебряное ведерко

Хотя бы немного бриллиантов. Чуточку обручальных колец. Как водится, бабушкины медальоны и серебряные ложки. И вы – живы. Вы можете купить ржаную муку, папиросы, детские чулки, селедку – всё, что угодно. В этом вам поможет государство.

«Торгсин» (торговля с иностранцами, 1930–1936 гг.) взял ценностей у населения на 20 % импорта СССР промышленного оборудования. В голодомор 1933 года – на треть импорта[35]. Еще Торгсин извлек из нас 100 тонн чистого золота (40 % золотодобычи СССР)[36]. Желанный, ангельский «Торгсин», раскинувший крылья по всей стране. В голод цены на муку у него были ниже в 40–60 раз[37].

Что сказать? Имейте! Золотые пломбы, камни, старые монеты, серьги, серебряную мелочь – но имейте. Хотя бы что-то, но имейте! Когда вас доведут до разорения или до войны, вам обязательно оставят щелочку, чтобы на последнее купить себе муку или лекарство, которое не достать. В 1932 г. Торгсин занял 4-е место по объемам валютной выручки в СССР, после нефти, зерна и леса. В 1933 г., благодаря голоду, – 1-е место. В 1934—35 гг. – 2-е место, после нефти[38].

Имейте, обязательно имейте, пусть даже вам заранее известно, что вас – не мытьем, так катаньем – обязательно, во что бы то ни стало разорят.

Имейте, обязательно имейте, пусть даже вам заранее известно, что вас – не мытьем, так катаньем – обязательно, во что бы то ни стало разорят.

Продать воздух в Лондоне

Бывают же умельцы!

Готовился стать миллиардером. В 1916–1917 годах гонял по всей России, скупал акции, земли, недвижимость по дешевке. Чтобы, когда вся эта душегубка кончится, стать выше всех. Денисов Николай Хрисанфович. Хрисанф – что значит «золотоцветный». Был в кругу Путилова. Военные поставки, железные дороги, Сибирский торговый банк. Владелец всего Гурзуфа. Скупил его в 1916–1917 годах на корню. Дача за дачей. Добрался до 1970 года. Жил не меньше 90 лет. Ушел в Испании.

А какие планы были! В Гурзуфе после войны – казино, рулетка, ресторана на Ай-Петри. Швейцарский управляющий, итальянский струнный оркестр. Снимается «Боевик по американскому образцу». Чего стоит только машина «Беби» на 60 пудов льда в сутки![39]

В ноябре 1917 года с женой и двумя дочерями бежал через Норвегию. Весной 1918 года смог продать свой пакет акций Сибирского торгового банка английскому банкирскому дому Шредер и К. Получил от 500 тысяч до миллиона фунтов стерлингов[40]. Как он это сделал после всех национализаций?

И вошел в историю. Толстой, роман «Эмигранты», там он – одно из главных лиц. «…Я хочу знать происхождение денисовских миллионов. Это чистые деньги?

«Чистые деньги».

Масса промышленников оказались в Париже с капиталами. Решил, что именно они – когда свалятся большевики – сделают новую Россию. Основал союз для богатейших – «Торгпром». Купил для этого за свой счет особняк в Париже, «на пляс дю Пале Бурбон против палаты депутатов». Газеты, приемы, записки, соглашения, помощь – всё в ожидании, когда «свалятся».

Не свалились, оскудел, в 1930-х исчез из поля зрения.

Но как же он это сделал? Втюхать лондонцам в 1918 году акции банка за миллион фунтов, когда он национализирован, когда в России – гражданская война и всё, что можно предложить – это «вот-вот большевики падут».

Впрочем, в 1918–1919 году это было в порядке вещей. В Лондоне и в Париже скупали землю в России, нефтяные участки, акции. Всё по дешевке. Всё – под будущее, когда опять наступит «порядок». Порядок так и не наступил.

А он – выкрутился и выжил.

Этот всепроникающий мотор, всегда куда-то несущийся в своем коммерческом инстинкте, – восхитителен.

Вечно бежать. Вечно продавать. Вечно покупать. Вечно выживать. Двигать мир куда-то.

Этот всепроникающий мотор, всегда куда-то несущийся в своем коммерческом инстинкте, – восхитителен. Вечно бежать. Вечно продавать. Вечно покупать. Вечно выживать. Двигать мир куда-то.

Да будет так.

Как изрезать деньги вдоль и поперек

Жаркая глотка: операционный риск и как его избежать

«Его есть много у нас». В один букет собраны сразу много рисков.

А) Риск человеческих ошибок. Не услышали, не поняли, не записали, не то ввели, замечтались и следов не оставили. Бывает, что и доказать нельзя.

Купили вместо того, чтобы продать на финансовом рынке. Нет сделки, хотя был приказ. Не избавились от актива. Не то приобрели. Отказались, хотя нужно было согласиться.

Что под чертой? Потери.

Б) Риск сбоев систем. Риск пожаров, стихийных бедствий, землетрясений. Финансовые рынки – это вычислительные сети + средства коммуникаций национального масштаба. Ваши активы регистрируются, хранятся, торгуются, раскрываются. То же – недвижимость, депозиты, сделки, права.

Рынки изменяются со скоростью времени. Любые нарушения, сбои, остановки торгов – это финансовые потери. Не говоря уже о прямой утрате активов, если записи о них будут утеряны. Реестры, депозитарии активов – святая святых с точки зрения надежности технических систем.

Физические хранилища? Депозитные ящики банков, хранилища для картин, редких драгоценных камней, марины для яхт. Как хранить коллекцию старинных книг? Всё это сложные технические системы, подверженные риску сбоев и разрушений.

Что касается домов и квартир, то каждый приведет тысячи примеров операционного риска. Попробуйте купить дом в затопляемой зоне, не зная об этом. Только потому, что лет двадцать наводнений не было. Но оно обязательно к вам придет лет через пять.

В) Криминальный риск. Дальше читаем Уголовный кодекс – всё, что он может предложить. Хакерство. Кража активов. Мир финансов – это мир компьютерных преступлений, совершаемых в доли секунды.

Г) Риск действий финансового института (банка, брокера, управляющей компании, пенсионного или инвестиционного фонда и т. п.) не в вашу пользу.

Активы продадут по завышенной или купят по заниженной. Вам могут скрыто «впихнуть» неликвидные активы. Взять скрытые комиссионные. Рекомендовать покупать, когда нужно убегать с рынка. Лишь бы вы заплатили за услуги.

Как справиться с операционным риском. Доверять, но проверять. Быть только с теми, кто лучшего качества. Документировать. Хранить копии. Резервировать. Не работать только с одним. Сравнивать. И, наконец, читать договора, отчеты, не подписывать их, не глядя.

Делать это заранее, понимая, что, когда входишь с кем-то в денежные отношения, ты – весь его. Его риски – твои.

Не жалеть времени на то, чтобы хотя бы несколько раз в год задуматься о своем операционном риске.

Не жалеть времени на то, чтобы хотя бы несколько раз в год задуматься о своем операционном риске.

Или – что?

Или же в самый сложный момент текущего бытия обязательно что-то «полетит», «сдохнет», будет потеряно или украдено.

И мы будем рассуждать о законе подлости, который, конечно, есть.

С кем быть нельзя, никак

Любой бизнес – полное отражение его собственников и управляющих. Их желаний, характеров, искусства меняться и расти – или тихо умирать на рынке, принимая все риски.

Любой бизнес – полное отражение его собственников и управляющих. Их желаний, характеров, искусства меняться и расти – или тихо умирать на рынке, принимая все риски.

Семья – точно так же.

Бывает, что бизнес обречен изначально – даже если он сначала поймал высокую волну. Просто потому, что тот, кто рулит, заведомо делает ошибки. Или создает косые конструкции – со всеми изъянами в людях и технологиях. Или даже он / она – отличный человек, но удивительно умеет портить со всеми отношения. Именно тогда, когда это ненужно. Или даже смертельно опасно.

Но и семья – точно так.

Ну, не едет эта машина. Да, дышит, вроде бы объезжает ухабы, но заранее обречена. Из-за спины водителя всё видно, ты кричишь ему – не туда, не так, но он едет, как может, и именно по той дорожке, куда ехать нельзя.

Он – такой, он так рожден, всё в нем – только так. Вся его конструкция, как человека – только такая.

И лучше бы из этой машины выбраться. Лучше вовремя. Потому что заранее известно, что тот, кто за рулем, поймает все виды рисков.

Особенно операционных – ошибок, технологий, обработки данных, юридических, криминала. Внезапных неприятностей.

Он даже не притягивает их – он сам создает. Неустанно, вплоть до самых критических.

Нельзя выбраться? Семья?

Хотя бы повернуть ее туда, где преимуществ – больше, а рисков – меньше.

Хотя бы попробовать. Еще раз и еще. Вдруг получится.

Буря с векселями: любовь на троих

Векселя – любимый предмет судов XXI века. Операционный риск.

И длится это столетиями.

1881 г. Козьмодемьянск. Угрожая убийством, купец Семен Замятнин велел купцу Курбатову из Казани подписать 4 векселя на 100 тыс. рублей. Якобы тот ему должен. А если г-н Курбатов расскажет, то он ему отомстит. Векселя явились на свет, и они разбежались. Семен – в банк, закладывать векселя, брать под них деньги. А Курбатов – к прокурору. Уголовное дело.

Между тем, Маша Замятнина, жена Семена, 29 лет, объявила, что векселя были выписаны на нее, когда она еще была Машей, тоже купчихой, но до замужества. Тогда она влюбилась в Курбатова, и он хотел на ней жениться. А в ожидании счастья она ему отдалась. Ей он и выписал векселя – без всякого принуждения. А на слово Курбатова – есть другое слово, ее, Маши. И Курбатов должен Маше и мужу ее, Семену 100 тысяч рублей.

На что был вызван знаменитый адвокат Плевако. И вот, что он сказал в суде 136 лет тому назад[41]. Курбатов жениться не собирался. О браке не говорил. Семье не показывал. Отдалась ему легко. А что ходила с ним в ложу театра, так она была крупнейшей негоцианткой. И с теми, с кем вела дела, везде ходила свободно. Быть не может, что Курбатов заплатил ей векселями. Не такая она женщина, не продает своей любви. Да и 100 тысяч руб. не мог ей заплатить. Столько платят, когда женщина недоступна. А она легко ему отдалась. И сейчас Мария Алексеевна прикрывает грех своего мужа, Семена Замятнина. И векселей у нее раньше не было. Что доказывается косвенно.

Ревность?

«Ревнивец не скажет жене: я за твой позор удовлетворен векселями… Он не будет ценить честь жены за деньги!».

Нет, не ревность у Семена – а «нравственная неразвитость».

А теперь – внутреннее страдание.

Да, свидетелей не было. Но векселя должны быть уничтожены. И Замятнины оправданы – пусть страдают, но только не в тюрьме.

Так всё и случилось.

Векселя – это тома, тома судебных дел. Не те векселя, не теми подписаны, не так, не туда.

Берите их в руки так, как будто они только что закипели.

Как украсть бриллианты Шоме

Операционный риск? Вы можете не знать, что он так называется. Но обязательно с ним столкнетесь.

Знаменитые князья Юсуповы. Бегство из красной России. Как жить в Лондоне и Париже? И на что?

«Ювелир Шоме принес мешочек с брильянтами, оставшийся у него с того времени, когда переделывал он… старинные ожерелья. Meшочек был приятным сюрпризом: об этих брильянтах забыли мы начисто»[42].

Это мемуары «того самого» Феликса Юсупова.

А что дальше? Их украли. Но как?

«Я открыл ящик письменного стола, где хранил деньги и ценности, и увидел, что мешочек с брильянтами Шоме исчез»[43].

Слуги – вне подозрений. Визит к директору Скотленд-Ярда. Бесполезно. Тот запросил список гостей. Юсупов не дал, потому что «не всех знал».

И дальше – ключевое, с точки зрения управления операционным риском.

«Разумеется, я сам был виноват, потому что взял себе за привычку и за принцип никогда ничего не запирать на ключ. Я считал, запереть – значит оскорбить слуг наших»[44].

Как всё решилось? Кто вор – Юсупов увидел во сне.

«Под впечатлением сна я позвонил по телефону «другу» и попросил зайти немедля. Не успел я положить трубку, как уже пожалел, что поддался чепухе. Обвинять человека на основании сна! И что я ему скажу? Хотел перезвонить, извиниться, отменить вызов. Но тут меня осенило – повторить с ним сцену, увиденную во сне.

Я сел у бюро и стал ждать. Минуты казались вечностью. Наконец «друг» явился. Вошел как ни в чем не бывало и, казалось, ничуть не удивлен был столь раннему приглашенью. Я указал ему на стул, глянул на него в упор и выдвинул ящик, в котором некогда лежали брильянты. Тотчас поняв, что я всё знаю, он бросился на колени, стал целовать мне руки, молил о прощении. Признался он, что продал брильянты какому-то заезжему торговцу-индусу. Ни адреса, ни имени его «друг» не знал. Чтобы преодолеть отвращение к нему, я подумал о его жене и детях. Ничего не попишешь. Пришлось забыть дело.

«Друг» этот более мне не встречался, но, пока жив он был, всякий год присылал мне на Рождество поздравительную открытку»[45].

Вот вы и попались

Политические риски

Представим худший вариант: закрытие границ, «борьба с частником», валютой, тоталитарное государство, все активы – внутри страны. Несвобода, насилие.

Шансы на это минимальны, но всё-таки.

Должна найтись семейная стратегия и для худшего.

1) Есть вечные способы сбережения – земля, недвижимость, власть, которая даже в советской системе часто передавалась по наследству или конвертировалась в осязаемые ценности – в возможность детям выехать за границу и там добрать то, чего лишились родители.

В административной системе иметь слишком много этих активов (власть – тоже актив) – бессмысленно; удержать их почти невозможно, дикая конкурентная борьба.

Но иметь их нужно. Тщательно сохраняя все документальные права на утраченное. Вдруг когда-нибудь дело дойдет до реституции.

2) Что еще? Здоровье, образование, дети.

Дети? В таких системах – они тоже актив, если сильны, находятся в вечном рыскании, а, самое главное, способны удержать – своими связями, вниманием, личной опекой – старших, когда им без этого не выжить. Семьи, рассыпающиеся при рынке, разделенные городами и весями, вновь собираются внутри административных экономик в 3–4 поколения, потому что иначе не удержаться на плаву.

3) Есть ли еще какой-то понимаемый актив? Да, движение. Выживание в таких системах часто связано с мобильностью, с тем, что своим перемещением ты стираешь старые связи, старых недоброжелателей, и начинаешь свою жизнь почти с нуля.

В век тотального надзора сделать это труднее, но инженерия человеческих душ решала и не такие задачи.

4) Еще один актив – способность знать и соблюдать правила, по которым «всё устроено», и договариваться, удерживая как можно больше связей и посредничая в обмене услугами на административном рынке.

В самые тяжкие годы экстраверты, соединяющие людей, обладали наибольшей выживаемостью.

5) Всё это цинично, далеко от совести, потому что в таких системах на поверхности – не коллективизм, не подчинение общественному благу (всё это тоже есть), но пропаганда, насилие, токарная обработка мозгов.

6) Но всё-таки самый большой актив – любовь, добросердечие, против них невозможно устоять. Смешно, но, если их много, они поражают и удерживают карающую руку.

7) И еще актив – редкая и сложная профессия, потому что быть «редкоземельным», быть уникальным и полезным – это способ удержаться на поверхности, когда притапливает не ветер, а сама жизнь.

8) Все остальные советы – от лукавого. Клады зарывать? Мало ли петербургских историй о том, как находили то, за чем владельцы никогда не являлись?

Валюта? Ну да, она обязательно будет, и даже в самых различных видах и, может быть, понемножку. Но запрет на ее хождение и призыв «Граждане! Сдавайте валюту!» обесценивает любое решение иметь ее мешками.

Счета в банках? Здесь полно желающих рассказать о том, как в очередной раз заморозят счета или поднимут цены и обескровят сбережения – таких опытных людей у нас, как звезд небесных.

Золото? Не найдешь подземного хранилища и не заложишь тонну на все будущие времена, тем более, что золото имеет свойство потихоньку превращаться в промышленный металл.

Ювелирка? Картины и прочие предметы благородного обхождения? Без этого, конечно, никто не обойдется, хотя леденящими душу историями об ограблении коллекционеров полна криминальная история нашей матери-земли.

Наличка? О, этот номер не пройдет. Очередной обмен наличных, в просторечии называемой денежной реформой, и вы – никто, во всяком случае, в денежном отношении.

Что еще? Ценные бумаги? В этом месте наших рассуждений раздается хохот, потому что каждый знает, что ценные бумаги прекращаются двумя строчками в правительственном декрете, как это было в 1917—18 годах, а потом повторилась в конце 1920-х годов.

Куда же деться бедному российскому человеку?

А всего понемножку, как принято говорить, «диверсифицированный портфель», потому что, если наступит лихая година, то пригодится всё – пусть и будет продаваться за бесценок.

В каждой семье есть история о том, как за бабушкин бриллиант или золотую николаевскую монету спасли ребенка или старика, или просто купили еды, когда было невмоготу.

9) Радикальную способность к выживаемости в административных системах придает способность варить самогон. Поэтому удобные, семейные полупромышленные аппараты, привезенные, скажем, из Швейцарии или изготовленные по дедушкиному образцу, будут являться высокодоходными семейными активами, приносящими тишь и благодать.

Бутылка, с аккуратно ввернутым в нее бумажным бантиком – была, есть и будет теми частными товарными деньгами, которые спасают и пахоту, и полив, и сбор урожая поутру в золотую осень.

10) Да, еще, конечно, кусок земли для картошки и прочих земных радостей. Это всем активам актив. Жить без собственного производства – нельзя и всячески не рекомендуется. Для особенно продвинутых и одаренных – всякая живность, которой в земле российской расплодится видано-невиданно.

11) Но – внимание! – этот административный, стальной мир, конечно, крайний вариант.

В него не верится, о нем не хочется думать, если только не считать, что мы всё забыли и опять способны пуститься во все тяжкие.

12) Важно, чтобы в семью не затесалась черная овца, чтобы семья была едина в желании своего спасения и приращения на долгой дорожке, в нескольких генерациях. Важны моральные принципы семьи, передача совести на расстояние, чтобы не исполнилось правило «третьего поколения», когда первое – собирает, второе – удерживает, а третье – пускает на ветер.

Важны моральные принципы семьи, передача совести на расстояние, чтобы не исполнилось правило «третьего поколения», когда первое – собирает, второе – удерживает, а третье – пускает на ветер.

Поэтому лучшие активы такой семьи – любовь, воспитание, правильные принципы, образование, энергия и понимание того, что все не просто живут, а выживают, и делать это нужно со всей энергией, осторожностью и ответственностью за будущие поколения семьи.

13) Одна только реальная история. Восточная Европа, профессор, а, на самом деле, мельник, ставший в советское время секретарем парткома. Дождался. Получил по реституции и свою мельницу, и свои земли, которые собирались его мельничной семьей почти сто пятьдесят лет.

И сейчас этот мельник с двумя следующими генерациями своей семьи – застройщик всей округи, богатейшее местное семейство, первый среди равных, потому что это очень зажиточное место, где люди вернулись в особняки и виллы, построенные их прадедами в конце XIX века.

Это и есть – сбережение имущества.

Нам еще предстоят разные пертурбации в российской истории. Но будем надеяться, что, даже в худшем варианте, десятки и сотни тысяч из нас потихоньку станут такими мельниками, создавая хлеб, молоко, кров и тепло хотя бы на три поколения вперед.

Да будет так.

Дедолларизация

С начала 1990-х годов, больше четверти века в России были высокая инфляция и рубль, падающий к мировым резервным валютам – доллару и евро. Взрывные девальвации, одна за другой, через 6—10 лет.

Как следствие – любовь к доллару и евро как средству спасения, способу сберечь нажитое. Особенно в крупных городах.

Россия традиционно – один из крупнейших в мире держателей наличных долларов и евро. Более половины стодолларовых купюр находится за пределами США. В России – десятки миллиардов наличных долларов. Особенно в Москве. Более половины обмена валюты на рубли и наоборот через банки – через Москву.

Но отношения России с Западом, мягко говоря, традиционно не однозначны. Наличные доллары или евро в Москве или в Петербурге, или в Новосибирске – это экспорт из США или Европейского Союза хорошо приготовленной, резаной бумаги против импорта из России реальных товаров. Огромная выгода для США и ЕС, так называемый «сеньораж» от эмиссии наличных денег.

Это значит, что всегда есть риск – большое желание закрыться, запретить хождение наличных долларов, евро или другой иностранной валюты у нас дома.

Как это было в советское время.

Как это случилось в 1920-е – 1930-е годы.

И как всегда бывает, когда экономика пытается ощетиниться, стать закрытой крепостью или даже вернуться в командную, административную.

Этот риск всегда стоит помнить тем, кто держит часть семейного имущества в валюте или ценных бумагах с номиналом в валюте.

Оценивать этот риск.

Кто-то в Совбезе нахмурит брови и чеканно скажет: «Ну, чего он здесь ходит! Пусть околачивается за забором, а если внутри, то только по плацу и на корточках!»

Идея «ограничений на хождение валюты» тлеет, искрится. То выскакивает наружу открытым огнем, то вдруг скрывается под поверхностью, но она жива, курилка! И занимает умы и сердца тысячи шеф-поваров на нашей кухне.

Что ж, у «дедолларизации» есть много рецептов. Ее готовили, кто на медленном, кто на быстром огне, в сотне стран.

Итак, 13 пламенных рецептов, как избавиться от доллара за 100 дней.

Выпаривание

1) Лимиты на выдачу наличной валюты в одни руки в течение одного дня / недели / месяца.

2) Запреты на перевод за границу больше какой-то суммы.

3) Налог (сбор) на покупку валюты. Купил по курсу, заплати еще 1 % от суммы покупки.

4) Налог (сбор) на продажу валюты. Продал по курсу, заплати еще 0,5 % от суммы продажи. Или сбор / пошлина за совершение валютных платежей (гостиницы, билеты, товары в интернет-магазинах)

5) «Репрессивный» курс на покупку – продажу валюты. Скажем, рыночный курс ЦБР – 54 руб., а вы можете продать банку доллары только по курсу 40. Или купить у банка доллары только по 65. Система специальных курсов, много хуже рыночных

Вымачивание

6) Всяческие справки, объяснения, обоснования, зачем покупаете валюту, зачем ее переводите, зачем живете с валютой в руках!

Подтверждения того, что операция – не фиктивна. Страшные бумажки.

7) Частичные запреты на валютные депозиты, валютные счета, валютные ссуды, брокерские счета (по суммам, срокам, причинам).

Зачем вам три валютных счета, и все – в разных валютах?

Так люди не живут.

8) «Нельзя» на выдачу валютных платежных карточек.

Четыре карточки? Не полагается. По правилам – только одна.

Выскабливание

9) Жесткие ограничения на вывоз наличной валюты. Не 10 000 долл., как сейчас, а, скажем, 1000 долл. Крошечные лимиты на снятие валюты в банкоматах по карточкам за границей, на оплату карточками в магазинах и проч. за рубежом. Таможенное декларирование даже мелких сумм.

10) Прямой запрет на хранение наличной валюты (или свыше какой-то суммы). Валюта – для расчетов, а не для сбережений.

Сдать в течение семи рабочих дней все валютные излишки (быть может, по принудительному курсу). Покупка валюты – только в пределах потребности (лимиты при выезде заграницу).

Выжимание

11) Запрет на сделки «физических лиц» с активами, выраженными в валюте (фьючерсы на доллар, например, или евроблигации, акции, номинированные в валюте).

12) Запрет «физическим лицам» на безналичную покупку – продажу валюты, на конвертацию в валюту денег на рублевых счетах и обратно.

13) Запретить хождение какой-то одной («вражеской», вредоносной) валюты, а остальные – оставить.

И еще творожная масса из других запретов для банков, компаний и всякого, кто умеет прочитать: В-А-Л-Ю-Т-А!

Как к этому относиться?

В кризис валюта для всех – средство спасения.

После кризиса валюта сама по себе рассасывается. Долларизация экономики резко уменьшается.

Но, несмотря на все опровержения, лежит на поверхности легкий рецепт, к тому же одобренный народом.

Валюта супостата – взять и запретить, ограничить, выдворить из оборота.

К тому же для многих доллар – валюта, обреченная на гибель, о чем рассказывают сотни фантастов.

Нужно ли это?

Бывает, что, когда корабль тонет, чтобы спасти родные финансы, приходится вводить валютные ограничения.

Украина, Беларусь, Кипр, Греция и еще сто стран. Всё это было. Только в отчаянной ситуации. Как ответ на кризис.

В обычное время это был бы политизированный, пропагандистский шаг. Не экономический.

Замечательный шаг для того, чтобы еще раз понять, насколько высоки риски у нас дома. Что мы замыкаемся. Ощетиниваемся.

Петербургское мороженое, из активов

Замораживать активы умеют и в России.

Париж. Герцен. 1849 год. Всё в Европе встопорщено после революций 1848–1849 годов. Его нужда в деньгах.

«Деньги – независимость, сила, оружие. А оружие никто не бросает во время войны, хотя бы оно и было неприятельское, даже ржавое»[46].

На капитал матери Герцена наложено запрещение. «Государь велел остановить капитал по причинам политическим; и секретным».

Как выяснилось? Герцен разменял в Париже у Джеймса Ротшильда (младшего сына основателя династии – Я.М.) «два билета московской сохранной казны» (выданы под залог поместья). Были и другие размены на «большую сумму».

Дальше начались отказы агенту Ротшильда в России в получении денег по этим билетам – для Ротшильда и уже подписанных (индоссированных) Ротшильдом. Причина? Замораживание.

«Для меня, – сказал я ему (Ротшильду – Я.М.), – мало удивительного в том, что Николай, в наказание мне, хочет стянуть деньги моей матери или меня поймать ими на удочку»[47].

Что в ответ? «Ротшильд стал сердиться и, ходя по комнате, говорил: – Нет, я с собой шутить не позволю…». Письмо в Петербург своему представителю с требованием встретиться с Нессельроде (министр иностранных дел) и Вронченко (министр финансов). В преддверии нового займа русскому правительству.

Как пишет Герцен, «через месяц или полтора тугой на уплату петербургский 1-й гильдии купец Николай Романов, устрашенный конкурсом и опубликованием в ведомостях, уплатил, по высочайшему повелению Ротшильда, незаконно задержанные деньги с процентами и процентами на проценты, оправдываясь неведением законов, которых он действительно не мог знать по своему общественному положению»[48].

И наконец.

«Главное я всё же сделал – спас почти все достояние, за исключением костромского имения»[49].

А потом был лишен собственности окончательно.

В декабре 1850 г. Петербургский уголовный суд постановил:

«Согласно высочайшего Его величества повеления и руководствуясь ст. 355 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных подсудимого Герцена, лишив всех прав состояния, признать за вечного изгнанника из пределов Российского государства»[50].

Так он полностью потерял все права на имущество в России.

Мороженщики – нет, не страстотерпцы.

В белых фартуках своих, с воздухом, замораживаемым от самого их дыхания, крутят и крутят они свои машины – везде, всегда, по всем городам и весям, нет, по странам всем, улыбаясь и говоря по-дружески: «Привет! Вы с нами?»

А мы – сами с собой. Должны быть – прежде всего – сами с собой.

А потом – уже да, конечно, и с вами, и с нами, и со всеми. Само собой.

Бегство имущества за границу

Когда всё вывозить

Когда семья покидает свою страну? Или даже бросает ее? Перевозит свое имущество?

1) Дисперсная, распределенная семья, желающая жить где угодно. В трех, четырех странах, да как получится. Так они хотят.

2) Охота к перемене мест. Счастье другого бытия. Всё пережить. Все повидать. Всюду кочевать. Всё менять.

3) Туда, где легко воплощаются идеи. Где для идей много денег. Где почва поддерживающая, а не давящая. Карьера, образование для себя и для детей. Качество, которого дома нет.

4) Свобода. Всю жизнь мечтал жить на Северном полюсе. Или в Италии. Родился с такой мечтой. Начитался Стивенсона.

5) Домой, туда – где корни. Германия, Греция, Израиль, Армения, Грузия, Восточная Европа. С уверенностью, что дом – другой.

6) Выздороветь, выжить, жить не меньше 90, а то и больше.

7) Успокоение как стадия «жизненного цикла» семьи. Уехать, забыться, раствориться. Жизнь как пенсионное удостоверение.

8) Управление рисками. Не класть яйца в одну корзину. Чувство того, что дома риски слишком высоки.

9) Налоги, сохранность собственности.

10) Паника, переворот, угроза жизни, регулятивное, силовое, криминальное давление.

11) Вытеснение – жесткое несогласие с устройством общества, его идеологией, моралью, пониманием правды / неправды.

12) Бесперспективность, бедность, невозможность дождаться, когда все переменится – к рациональному.

А лучше бы всё-таки не вырывать себя из гнезда. Вредно. Но так бывает.

Налоги и бегство

Пятьсот лет прошло, а мы всё о том же – налоги и офшоры, а скорее – бегство. Как всё знакомо! Итак, машина времени, на дворе – XVII век.

«Государство требует слишком много, у населения силы исчерпаны, и оно ищет спасения в бегстве… При обременительности налогового бремени… через весь XVII век красною нитью проходит стремление населения избежать налогов. Податные лица покидают давно насиженные места, рвут свои родственные связи, оставляют на волю судьбы своих жен и детей и бегут – бегут в Заволжье, бегут на Дон, бегут в Сибирь, бегут на далекие окраины России…

…Правительством рассылались по всей стране особые сыщики, которые должны были возвращать на место беглых тяглых налогоплательщиков»[51].

«Старые московские порядки» – «…государственные налоги беспрестанно увеличивались без всякого соображения с ростом благосостояния»[52].

Как сделать всё наоборот: Юсуповы

Что было: до 1917 г.

«Я – один из самых богатых людей России! Эта мысль опьяняла»[53]. «Княгиня была дельным человеком и думала о красе ногтей. Особенно любила украшения и положила начало коллекции, впоследствии знаменитой. Купила она брильянт “Полярная звезда”, брильянты французской короны, драгоценности королевы Неаполитанской и, наконец, знаменитую “Перегрину”, жемчужину испанского короля Филиппа II, принадлежавшую, как говорят, самой Клеопатре»[54].

«Мебель малой гостиной когда-то принадлежала Марии Антуанетте. На стенах висели картины Буше, Фрагонара, Ватто, Юбера Робера и Греза. Хрустальная люстра прибыла из будуара маркизы де Помпадур. Бесценные безделушки стояли на столах и в горках: табакерки с эмалью и золотом, аметистовые, топазовые, нефритовые в золотой оправе с брильянтовой инкрустацией пепельницы»[55].

Что стало: 1920–1921 гг.

«…Никто не верил, что от колоссальных юсуповских богатств остались рожки да ножки. Считалось, что у нас счета в европейских банках. А считалось напрасно. В самом начале войны родители перевели из Европы в Россию весь заграничный капитал. От всего, что было, остался только дом на Женевском озере, несколько камушков да безделушек, увезенных в Крым, да еще два Рембрандта, тайком укативших со мной из Петербурга, благо у большевиков прежде не дошли до них руки…»[56].

Когда всё имущество – мозги: великий Питирим

Питирим Сорокин, основатель факультета социологии в Гарварде, президент Американской социологической ассоциации, в свои тридцать три года копался на огороде в Детском селе под Петроградом и писал: «На днях получил несколько книг по социологии из Америки, американских профессоров. Если бы Вы знали, какая это была для меня радость! И сейчас она живет во мне!.. Что касается просьб, то они те же: серьезные заграничные социологические книги и журналы, главное, а хлеб телесный – второе…».

Шел 1922 год. «Теперь лето – стало быть, не мерзнем. Паек дают пока – стало быть, кое-как сыты. Дали 40 сажен земли – занимаюсь огородом. В итоге – всё обстоит благополучно. Моральное состояние – прежнее, особенно теперь. Каждый день – боль, каждый день – тревога. Но… уже привыкли».

1 июля 1922 года он записал:

«…начинаю ходатайство о выезде за рубеж, но в успехе его не уверен, хотя денег я не прошу (и своих не имею, но надеюсь всё же не умереть с голоду за рубежом: какую-нибудь работу – хотя бы физическую – вероятно, как-нибудь найду, чтобы иметь фунт хлеба и какой-нибудь угол)».

А через два года, 2 августа 1924-го:

«Я уже писал Вам, что февраль – апрель я провел в чтении лекций в 9 американских лучших университетах. Май-июнь сидел под Нью-Йорком вблизи океана, пересматривал английскую рукопись “Социологии революции” и написал по-английски том моих воспоминаний…

Главное время, однако, убивал на английский. Сейчас, особенно после того как написал том в 350 страниц, пишу по-английски сносно; читаю лекции – тоже; уже не готовлюсь к ним в смысле языка».

20 октября 1929 года:

«Что касается моих работ и положения, то все это в корне изменилось… Помимо “Social Mobility”, “Contemporary Sociological Theories” и “Principles of Rural-Urban Sociology” я в течение этого академического года надеюсь кончить трехтомную работу “Source Book in Rural Sociology”… Гарвард до сих пор не имел социологии. Теперь решил открыть кафедру – и позже развернуть ее в целый департамент. Выбор Harward’а пал на Вашего покорного слугу… Таким образом, за 6 лет русский беженец достиг вершины в смысле академической карьеры… Не удивляйтесь, если через год или два Вы увидите меня выбранным в президенты Американского Социологического Общества. Уже предлагали, но по милосердию к старичкам отклонил».

Так это случилось.

Питирим Сорокин – автор удивительной книги «Социология революции» (1922–1924).

Автор двух мальчиков, тоже американских профессоров, которые на склоне лет – вечные визитеры в Россию.

Сын двух народов – русских и коми.

Жил и работал до конца 1960-х. Всегда хотел вернуться в Россию, но не пришлось.

Это он писал в 1926 году:

«Хотим мы этого или нет, но Киев и Москва и Иркутск связаны неразрывно. И пади эта связь – кончено всё на долгое время и для Москвы и Киева и Иркутска. С другой стороны, существование связи не мешает и Киеву, и Москве, и Верхнеудинску развиваться по-своему и иметь свою физиономию»[57].

Что еще?

Речь не о вынужденной эмиграции из России. Нельзя ее так понимать или так обсуждать.

Она о другом – о решениях, о том, как из жертвы обстоятельств огромной фантазией и безмерной работой за несколько лет вознестись к вершинам своей карьеры, когда не можешь стоять на месте, не можешь копаться в своем огородике, не можешь не двигаться куда-то, принимая на себя все риски перемены мест и обстоятельств.

Под сенью мифов и страстей: как надежно разорить семью

Как отдать свою женщину и имущество в чужие руки

Как убить имущество семьи, рассчитывая, что впереди только спокойные времена? Как отдать другим всё, повинуясь общественному инстинкту, но не обеспечить будущее близкого человека?

Архип Куинджи (1841–1910), художник с таинственным, мерцающим талантом, был успешным продавцом своих картин и великим, по случаю, спекулянтом недвижимостью. История с его имуществом – антитеза Поленову.

Цены и спрос на картины Куинджи были космическими. В годы промышленного подъема в России он купил, реконструировал и перепродал с большой прибылью в Петербурге три доходных дома. Купленная им земля в Крыму резко повысилась в цене. Доход в дивидендах и процентах от депозитов и облигаций, от крымского имения был постоянным и устойчивым.

Всё это тратилось не на себя, а на благотворительность. Деньги раздавались ученикам, на премии, на поездки художников за границу. Стиль жизни – аскеза.

Николай Рерих:

«Куинджи без всяких проповедей всю жизнь прожил со своею супругой Верой Леонтьевной без чьих бы то ни было услуг. С особым чувством каждый из нас, подходя к дверям, слышал рояль или скрипку в квартире, где жили “двое”… Помню его, конфузливо дающего деньги, чтобы передать их разным беднякам и старикам».

По смерти Куинджи в 1910 году обнаружилось, что все капиталы (несколько сот тысяч рублей, недвижимость) были завещаны на цели развития живописного искусства (Общество художников им. А.И. Куинджи). Жене – горячо любимой – оставлены ежегодные 2500 рублей, что было более чем достаточно для спокойной жизни. Еще какие-то суммы родственникам.

Огромное отличие от Поленовых – в семье не было детей. Это, конечно, должно было наложить отпечаток на финансовые решения.

В 1910—1920-е годы эти капиталы превратились в ничто. Земля в Крыму была захвачена. Цитаты из отчета общества им. А.И. Куинджи за 1917 год:

«…тревожное положение в столице… дороговизна жизни и падение рубля… грозящий захват имения местными жителями… ввиду пониженной стоимости денег цены на картины повышены на 50 %… интерес к рисованию в такие тревожные дни сильно понизился».

Жена художника, Вера Леонтьевна Куинджи, из купеческого рода, умерла от голода в 1920 году в Петрограде. Такова публичная версия.

Отделенное от нее Общество им. А.И. Куинджи существовало до начала 1930-х годов. Продавало картины Куинджи, учреждало премии, покупало чужие картины, помогало художникам выжить. Это другой публичный факт.

Может быть, Куинджи рассчитывал, что Общество присмотрит за женой, которая осталась одна? Что преданные ему художники, которым он всю жизнь давал деньги, не оставят его вдову?

Как это не сложилось, почему не сошлось – детали, проливающие свет, неизвестны.

Страсти и дома третьего замужества

Как отдать всё молодому мужу, выйдя замуж третий раз, чтобы он женился на другой вдове?

Какие были страсти в Петербурге сто с лишним лет назад! Есть в Петербурге улица Чайковского (Сергиевская), а там старинный дом № 26 с редким, как пишет наш современник, изображением – маской оленя с ветвистыми рогами.

В 1888 году его купила Анна Ивановна, урожденная Лапшина. Она была второй женой купца-лесоторговца Громова, когда он умер в 1882-м. Затем Анна Ивановна сама взяла второго мужа, генерала Евреинова, покинувшего этот свет в 1902 году. В 1903-м, когда ей было за шестьдесят[58], она выходит замуж в третий раз за «бывшего лейтенанта флота» Небольсина, который был «значительно моложе» (будучи рожденным в 1870 году). В 1906-м Анна Ивановна оставляет его вдовцом, а он женится вторым браком, где-то к 1910 году, на Аполлинарии Козловой, «которая также успела побывать замужем за господином Фургельмом».

Между этой чередой непрерывных браков прошла – по завещаниям и сделкам – недвижимость, великая, как слон. Дом на Сергиевской, дом на Миллионной, дом на Дворцовой набережной, дом на Каменноостровском проспекте, дом на Николаевской (Марата) улице, две дачи на Каменном острове.

И только большевики пришли и всех уплотнили.

И вся эта замечательная прыгучая жизнь, где вдовы строили себе семиэтажные дома, доходные, как арбуз, рассыпалась[59].

Как испортить жизнь женщине убеждениями и ничего ей не оставить

«Его всё больше и больше мучило то, что он владел состоянием и он начал лелеять мысль избавиться от него»[60].

Отдать всё, следуя Евангелию.

«Но одно, что я живу в семье с женой и дочерью в ужасных, постыдных условиях роскоши среди окружающей нищеты, не переставая и всё больше и больше мучает меня»[61].

Кто это? Лев Толстой.

Софья Толстая. Тринадцать детей, детство пережили восемь.

Другая жизнь.

Ее дневник, 16 декабря 1887 года:

«Этот хаос бесчисленных забот, перебивающих одна другую, меня часто приводит в ошалелое состояние, и я теряю равновесие. Ведь легко сказать, но во всякую данную минуту меня озабочивают: учащиеся и болящие дети, гигиеническое и, главное, духовное состояние мужа, большие дети с их делами, долгами, детьми и службой, продажа и планы Самарского именья…, издание новое и 13 часть с запрещенной “Крейцеровой сонатой”, прошение о разделе с овсянниковским попом, корректуры 13 тома, ночные рубашки Мише, простыни и сапоги Андрюше; не просрочить платежи по дому, страхование, повинности по именью, паспорты людей, вести счёты, переписывать и проч. и проч. – и всё это непременно непосредственно должно коснуться меня»[62].

Ей нужно было обеспечить семью и девять детей.

Прокормить.

«Духовное отдаление» друг от друга.

«Я знаю, что ты не могла, буквально не могла и не можешь видеть и чувствовать, как я, и потому не могла и не можешь изменять свою жизнь и приносить жертвы ради того, что не сознаешь…»

(из письма Льва Толстого жене)[63].

Первый раздел имущества.

Лев Толстой:

«В 1880 году я пришел к убеждению, что христианин не должен владеть собственностью, я отказался от нее и просил распорядиться с нею так, как будто я умер. Вследствие чего все мои семейные получили то, что им следовало по наследству, на что они рассчитывали, имели право рассчитывать»[64].

В 1890 году вся его собственность была разделена на десять частей по жребию – жене и детям.

Второй раздел имущества. 1910 год.

Ей нужно было обеспечить семью, девять детей и внуков.

Прокормить.

Ссора вокруг завещания, по которому у семьи отнимаются права на издание произведений Льва Толстого и доходы, связанные с ними.

Чертков (секретарь Толстого) «изображает, как один из сыновей … учителя, размахивая неоконченным рассказом отца “Фальшивый купон”, выкрикивает, что выколотит из фальшивого купончика “100 тысяч чистоганом”»[65].

И что?

10 ноября 1910 года.

Уход и смерть Толстого, оставившая на женщине, с которой прожил сорок восемь лет, вечную вину.

Софья Толстая ушла из жизни в 1919 году.

За ней была закреплена Ясная Поляна.

Считалось, что осталась «без средств к существованию». Ей назначили пенсию, частично тратившуюся на содержание Ясной Поляны.

Ее последняя болезнь была той же, что и у мужа, – воспаление легких.

«Черный передел» 1917 года не коснулся Ясной Поляны.

Крестьяне защитили ее.

Конечно, жизнь сложнее, чем схемы, в которые она умещается.

Но всё-таки, любовь ко всем? Время, затраченное на всех? Попытка следовать жизни по библейским принципам?

И – комнатная любовь к тому, кто составляет основу твоего существования. Вещная и вечная любовь. Семья, которая должна тратить, чтобы жить и возносить своих детей на следующую вершину. Имущество как якорь такой семьи. Доходы, которые никогда не должны прерываться.

Доходы сильного как часть любви к женщине.

Первый признак идиота: проклятия деньгам

Деньги как язык.

Деньги как власть – альтернатива насилию, иерархиям, избыточному государству.

Деньги как великая абстракция вещей. Прав на вещи. Даже реки бывают золотыми.

Деньги – великое, безмерное изобретение человечества.

Как зеркало всего.

Деньги как язык. Деньги как власть – альтернатива насилию, иерархиям, избыточному государству. Деньги как великая абстракция вещей. Прав на вещи. Даже реки бывают золотыми. Деньги – великое, безмерное изобретение человечества. Как зеркало всего.

Хотя нам, в общем-то, запрещено владеть деньгами. «А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1 Тим, 6, 9—10).

В нашей культуре – нелюбовь к деньгам. Мы даже платить пытаемся в конвертах, чтобы не осквернить чей-то взгляд.

Поэтому мы стремимся как можно скорее избавиться от денег, даже тогда, когда они заработаны в каменоломнях.

Мы на порядок легче тратим их, чем зарабатываем.

И в этом ошибаемся.

В стране денег есть несколько разновидностей идиотов.

Пустынники.

Избавиться от корня всех зол. И не желать его. Не дать семейству насладиться.

Моты.

Легкость растраты. Съесть деньги и не заметить. Так не доставайся ты никому!

Скопидомы.

Пачки банкнот, завернутые в темные колготки, скрытые от всех семейных глаз.

Денежные наркоманы.

Те, кто легко берут долги. Деньги как эфир – они вроде быть должны, но они не существуют.

Жених – невеста – разорение: играем Островского

Семь максим Островского. Краткое содержание.

– «Бедность – не порок»

Не получить красивой молодой жены, если обманывать инвесторов в Москве. Миллион триста всё же придется отдать.

– «Банкрот» («Свои люди – сочтемся»)

Вывод активов на подставное лицо по заниженной цене, а затем банкротство кончаются тюрьмой. Дочка выйдет замуж за подставного и всем будет очень довольна.

– «Волки и овцы»

Волк всегда молодую овечку с большим поместьем в столицу прихватит. От векселей до прокурора – один шаг

– «Не в свои сани не садись»

Умыкание богатой девы кавалеристом не означает проникновения в ее приданое. У кавалериста нет мужества выдержать этот удар. А ее возьмет Ванечка, давно целовавший туфли.

– «Бешеные деньги»

Отдавшись за деньги, стоит убедиться в том, что тебя купил тот, кто обладает состоянием. «Богиня беззаботного счастья валится со своего пьедестала, на ее место становится грубый идол труда и промышленности, которому имя бюджет». Семейный бюджет, конечно.

– «Доходное место»

Если брать взятки, то случится удар. И ваша женщина всё равно в вас не влюбится.

– «Не было ни гроша, так вдруг алтын»

Скупому, скопидому, скареде и скряге – всё в одном флаконе – не выдержать потери денег. А наследники отдадутся любви и радости существования, побрякивая найденными деньгами и обнимаясь.

Дети: как закопать имущество

Как лучше разорить родителей

Рецептов не так уж много, но они надежны.

1) Взять деньги под залог того, что есть у родителей, и не вернуть. Дать им залог на подпись, благодаря и кланяясь, и обещая, что впереди – расцвет.

2) Глотать куски величиной со шкаф. Нет, больше шкафа. Лишь в юности святой мы можем так летать. Жадно припадая к первоисточнику, как к роднику со святой водой.

3) Проиграться, всем показав, что вы похлеще их. Суд, карты, биржа, пари, бильярд и что-нибудь еще. Конечно, в пух и прах. Отыгрываться. И не отыграться.

4) Воздвигнуть личную финансовую пирамиду, не меньшую, чем для Хеопса. Взять деньги у акулы. И поплыть.

5) Нырнуть не в пруд – а в омуты любви, столь глубокой, что создает денежные водовороты. Играть под Достоевского.

6) Подвергнуться страстям, лишающим всего и выводящим из состояния разумного. Быть плачущим, мычащим, дрожащим, но неизменно тянущим.

7) Втянуться в многообещающее предприятие, рождающее раз за разом миллионные убытки, хотя на горизонте светит, конечно, солнце, и будущее – впереди.

8) Попасть под государство, под выкуп из своих деяний (залоги, возмещение ущерба и нечто, о чем не говорят).

9) Свадьбы, браки как племенной обычай. Приданое, замки и поместья, апартаменты и прочий шик и блеск. Без меры. Хотя бы в жизни раз.

10) Дать слово. Дать денежные обещания. Дать гарантии. Что воздастся, когда настанет час. Ничем их не покрыть.

11) И, наконец, пуститься во все тяжкие – так, чтобы кровь кипела и над рекой был слышен смех.

Но самый лучший способ для разорения – дать понять, что вы – несчастны.

«Бобринский, я не сержусь на вас»: Екатерина Вторая

Разорить родителей невозможно, когда мать – императрица всероссийская. А отец – граф Орлов. Уже свое появление на свет в 1762 году граф Бобринский ознаменовал имущественным разорением.

«Рассказывают, что, когда наступил час появлению на свет Бобринского, Василий Шкурин, давний поверенный и рачитель тайн его матери, решился зажечь собственный дом где-то на конце Петербурга, дабы отвлечь посторонних лиц на пожаре и тем выиграть родильнице минуты для разрешения от бремени»[66].

1792 год. Бобринскому 30 лет. Годами путешествовал в Европе, как было ему предписано. Лондон. Париж. Гуляки. Съел состояние.

И тогда Екатерина учреждает над ним опеку. Мама беспокоится.

Личное письмо ему от Екатерины:

«Никто не оспаривает у вас вашего капитала… Хотя, по вашим же словам, капитал этот слишком значителен; но вы согласитесь также, что долги, оставленные вами в чужих краях, превышают много этот капитал, и что не будь вы под опекою, давно бы издержаны были и проценты, и капитал. Совершенно справедливо, что в вашем возрасте люди не бывают под опекою, и, если вы отданы под опеку, это несомненно сделано на тот конец, чтобы вам не лишиться того, что иначе было бы вами растрачено в других местах, и это бы случилось уже, если бы не была учреждена опека… Я вовсе не сержусь на вас, но я боюсь вашего разорения, и всё сделанное имело единственною целью воспрепятствовать оному. Без сомнения, досадно, что вышеизложенные доводы вас не убеждают, и вам кажется, что к вам несправедливы, тогда как стараются помешать вашему разорению»[67].

И хвалит ребенка, чтобы совсем не съехал с катушек:

«У вас доброе сердце; вы умны и одарены бодростию духа… Вы любите справедливость и уважаете истину. Вы принимаете горячее участие в общественном благоденствии… В сущности, вы бережливы, но небрежете порядком и часто действуете без оглядки… Я послала вас в Ревель… Я очень хорошо знаю, что Ревель не то что Париж или Лондон; но вам полезно пожить так. Придите в себя и несколько поисправьтесь и вам будет лучше…»[68].

И он исправился. Женился – удачно. Граф на баронессе. Дал славное потомство. Пожалованы были герб, графство, поместья и дома. Деревня. Минералогия. Личная обсерватория в петербургском доме. Петербургские старожилы еще помнят, как он ходил гулять в старомодном сюртуке и раздавал бедным разложенные по карманам монеты, то золотые, то серебряные, то медные, смотря по лицу просившего.

Всё ей проиграть

Герцен знал, как это бывает.

«…Длинные петербургские вечера… Эти вечера Владимир проводил очень часто у одной вдовы, страстной любительницы живописи. Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши и высокого образования; у нее-то в доме Владимир робко проговорил первое слово любви и смело подписал первый вексель на огромную сумму, проигранную им в тот счастливый вечер, когда он, рассеянный и упоенный, играл, не обращая никакого внимания на игру; да и до игры ли было? Против него сидела она, и он так ясно читал в ее глазах любовь, вниманье!

Не буду вам теперь рассказывать всю историю моего героя; события ее очень обыкновенны… Скажу вкратце, что после опыта любви, на который потратилось много жизни, и после нескольких векселей, на которые потратилось довольно много состояния, он уехал в чужие края – искать рассеянья, искать впечатлений, занятий и проч., а его мать, слабая и состарившаяся не по летам, поехала в Белое Поле (ее поместье – Я.М.) поправлять бреши, сделанные векселями, да уплачивать годовыми заботами своими минутные увлечения сына, да копить новые деньги, чтоб Володя на чужой стороне ни в чем не нуждался»[69].

Состоятельные дети: что для этого сделать

Ребенок может уронить семью. А может закинуть на высоту.

Традиционная семья, когда дети – рабочие руки, а потом кормильцы – разрушается. 7–8 детей в императорской семье в XIX веке – почти обычай. У Николая I – семь детей, а, по слухам, были и другие. У Александра II – восемь законных детей и четверо внебрачных.

Сегодня 3 ребенка – подвиг и денежное бремя. 5–6 детей – признак или бедности, или глубокой веры, или крупных состояний. 2–3 жены, 5–6 детей – как знак отличия. Рыцарство ордена денег.

И всё-таки как сделать, чтобы дети – пусть даже лет за тридцать – семью приподнимали?

Особенно в распределенных, сетевых семьях, когда вся жизнь – в самолете.

Когда все – от мала до велика – разбросаны по городам и весям?

1) Не перекармливать. Но и не пережимать. Не передавливать. Не связывать избыточным контролем. Дитя (от 0 до 99 и старше) должно быть в движении, в свободе. Но только бы знать (хотя бы знать) – где он и с кем.

2) Любить. Просто любить, отчаянно и выражать любовь теплом, чувством ценности, не уставать говорить об этом. Всеми знаками.

3) Должны уметь выживать. Выбрасывать их из гнезда, чтобы могли летать. Отпускать, рискуя, но управляя риском. На новую почву пересаживать как можно раньше. Как растение – быстрее приживется.

4) Дать всё для старта выше. Все возможные умения. С ума сойти от их образования. Но прежде – языки, книги, математика (сложность и образность мышления), сила – неважно, духа или тела, а лучше того и другого. Совершенство форм – по возможности. Дать там, где всё – лучше. Дать приватно, если сможешь.

5) Никогда не терять связи. На расстоянии – быть на проводе хотя бы несколько раз в день. Вести связанную, параллельную жизнь, пусть на расстоянии пары тысяч километров. Или даже больше. Четверть века – полно историй детей потерянных, куда-то отосланных – и оторвавшихся.

6) Культивировать – независимость, самодостаточность, способность генерировать идеи, способность принять ответственность на себя. Способность учиться. Культивировать способность быть личностью. Это гораздо важнее специальных знаний, потому что в этом случае они обязательно появятся – по талантам. Но связь не потеряется.

7) Бороться и искать, найти и не сдаваться. Быть женщиной. Быть мужчиной. С высоко поднятой головой. Интуитивно мы все знаем, что это такое, хотя все наши ощущения сейчас размываются, как лед.

8) Дружить с ними. Легко сказать, сделать – почти нельзя. Те, кто старше – всегда орудия подавления. Но дружить, пытаться убежать только с вертикалей. Сойти с биологии: верх – и дети где-то там внизу.

9) Им, а не вашим ожиданиям – приоритет. Их желания кем и с кем, и где быть – вперед. Если сделано всё, что выше, они интуитивно не нанесут вреда. У них – автоматические ограничители

10) Молчать, когда тянет – целеполагать. Слушать. Меньше их спрашивать. Показывать, что вы – тоже человек. Смиряться, если нужно. Но неустанно демонстрировать собственную ценность – своей жизнью, своим подъемом, своими приключениями, своей карьерой – пусть она никогда не прервется – всей атмосферой живого бытия, лучше праздничного, в котором хочется быть.

11) Быть глубоко в профессии. Пусть будут вами горды. Быть на опережение. Пусть понимают вашу ценность. Не связывать свою дорогу только с детским. Иметь свой путь. Ценить свободу от детей. Ценить себя без связи с детским.

12) Никогда не давать им в долг, хотя бы лет до 25–27. Ни в коем случае. Давать безвозмездно. Образование – не в долг. Первый их бизнес, ваш вклад – не в долг. Помощь в жилье, что можете – не в долг. Никаких долговых отношений с ребенком. Ни единой мысли у него, что он должен что-то и когда-то отдавать

13) Чувство целостности семьи. Ее единства. Ее продолжения в цепи поколений. Ценности тех, кто ушел. Их уникальности. Их неповторимости – и повторения во всех нас. Вы сами должны быть в этом уверены. Тогда передастся.

14) Говорить вслух. Обсуждать всё на свете. Как всё устроено. Не скрывать, когда вы – против. Пытаться сделать так, чтобы дети не поддавались обработке. Любой пропаганде, неважно, откуда бы она ни шла. Потому что, когда мы говорим о спецпропаганде, мы можем иметь в виду не только государство, но и любого, кто обрабатывает нас.

Пытаться сделать так, чтобы дети не поддавались обработке. Любой пропаганде, неважно, откуда бы она ни шла. Потому что, когда мы говорим о спецпропаганде, мы можем иметь в виду не только государство, но и любого, кто обрабатывает нас.

Образованные дети, обладающие в полной мере самоуважением, дети, которых любят, с критическим мышлением, будут в сто раз устойчивее к любым внешним воздействиям, которые, как мы хорошо знаем, приводят к несчастьям в семье.

15) Убить «ящик». Убить всё то, что учит способности разрушать другого человека, не как защиту от него и не тогда, когда мы вынуждены это делать.

16) Любовь и мужество – как высшая ценность, жалость – как то, без чего жить нельзя. Демонстрировать. Быть проектным, четким, видеть будущее, предлагать системность как способ мышления, движение как способ жизни, творчество во всём – как самое желанное, не склонять головы – как ценность. Гибкость – как способ понять других. Не поддаваться толпе. Плыть самому.

17) Ценность времени. Любовь к деньгам, имуществу как способу свободы и выражения себя. Как способу быть конкурентным. Бросать вызов. Строить дом – но самому. Продолжить семью – из поколения в поколение, наращивая ресурсы семьи. Принадлежность ей.

18) Отчаянно бояться за детей – не только инстинктивно, но прививая чувство рисков и управления своими рисками. Никогда не считать, что именно со мной этого произойти не может.

19) Всё это, конечно, хорошо. Но обязательно будет по-другому. Но будет всё же так, как быть должно. Если только пытаться из этой азбуки сложить свои собственные слова и фразы.

20) Один мой немецкий приятель повел отца в знаменитый японский ресторан в Лондоне.

Для расширения кругозора, как он сказал. К палочкам, прозрачным кусочкам, к суши и чему-то очень коричневому.

Тот долго вертел меню и чуть ли не смотрел его на свет. И снова его вертел. И поворачивал в руках.

И было по всему видно, что он ищет шницеля.

Никогда не ищите только шницеля!

Особенно в присутствии детей в возрасте за тридцать.

Имущество в миру: как всё устроено

Финансовые рынки: обложка для имущества

Финансовые рынки – область высоких энергий. Мы смотрим на них с недоумением и страхом, как на смерч, идущий от горизонта, и желаем только одного: «Оставьте нас в покое! Сделайте деньги стабильными, а сбережения – медленно и плавно растущими куда-то вдаль!»

Мы не понимаем финансовые рынки и поэтому часто ненавидим, спуская с трудом заработанные деньги так, как будто они жгут нам руки.

Фиктивный капитал. Заговор и происки. Сидят где-то там и отнимают.

На самом деле финансовые рынки – простая конструкция, где одни берут у других деньги в долг, а потом сами отдают их под процент. И, как бы они ни назывались – банк, страховая компания, пенсионный или инвестиционный фонд, или инвестбанк, или даже венчур – все они занимаются одним и тем же под разными названиями.

Делают это любя, с риском и с посвистом, отчего часто рушатся, увлекая под обломки и нас.

Чем еще живут финансовые рынки? Всё, что угодно, превратить в ценные бумаги – в права на дом, на бизнес, на деньги, на нефть, на землю, на продовольствие – чтобы легко торговать ими, чтобы все эти наши ценности переходили из рук в руки не со скрипом, а с ветерком.

Ваш дом прочно стоит на земле. Но это только кажется. Если права на него торгуются, значит, он – в вечном движении.

Торговать, торговать, торговать, делая наш мир мобильным, неустанно приводя инвестиции в самые рискованные и неожиданные его закоулки.

Что они делают еще? Дают инвестиции. Всем тем, кто хотел бы производить. От тех, у кого есть свободные деньги.

Дают цены всему. Бизнесу, нефти, природному газу, металлам, продовольствию. Земле. Правам на деньги.

Покупают и продают риски. Страхуют их.

Делают мир прозрачнее. Распространяют информацию о бизнесах, об их владельцах, о том, кто и что сколько стоит.

И еще они – замена войны, конкуренция, битва кто кого – стран, больших финансовых тел и самих людей.

Ты можешь выйти на финансовый рынок против всего света. И делать это каждый день.

Всё это, правда, временные конструкции.

Нет в них прочности каменного храма, который мог бы простоять 3000 лет. Даже в Британии средний срок жизни банков – полвека. И как угадаешь, кто из них помрет, а кто будет жить и веселиться?

Финансовые рынки – это приключение.

Почему цены на имущество всегда растут

Инфляция вечна. Хлебные цены с 1707 по 1914 гг. на территории Европейской России выросли в реальном измерении в 10,3 раза, в том числе за XVIII век в 5,7 и за XIX – начало XX в. – в 1,8 раза[70]. Индекс реальных цен на другие товары – такой же.

1695–1913 гг. «Рубль конца XVII столетия равнялся 17 нынешним рублям»[71].

1720–1913 гг. «…Тогдашния деньги стоили в 8—10 раз дороже нынешних»[72].

Часы «Омега» сто лет назад стоили в России 10–14 рублей.

Сегодня стандартная цена – от 150 тысяч рублей до одного миллиона.

Инфляция встроена в мировую экономику. Доллар в ХХ веке «подешевел» в 20 раз (по покупательной способности). Примеров за сотни лет – до бесконечности.

Всё это мир относительных величин, в которых мечутся семьи, пытаясь что-то сохранить на этом снежном поле, где всё тает на глазах, и если ты воздвигнул снеговик и состроил себе какой-то денежный запас, то он немедленно начинает таять.

Цены акций, домов, квартир, земли, антиквариата – «вечных ценностей» – всегда, в конечном счете, на длинных временных горизонтах растут. Никуда они не денутся – инфляция.

Умение управлять семейными активами сродни искусству пролететь под аркой Эйфелевой башни. Всегда, конечно, есть надежда, что удастся проскочить дуриком, что тающих нулей не случится, что минет нас чаша девальвации и что если это произойдет, то не с нами и не в этот раз.

Обязательно случится и произойдет, и поэтому инфляция, как и время, всегда с нами. Была, есть и будет.

А еще почему растут? Закладывается процент, если активы (дом, автомобиль и т. п.) покупается за кредит. Если вы брали ипотечный кредит, то, продавая свой дом, решите заложить в цену все проценты, которые вернули банку. «Отбить» их.

А цены растут. И корабль плывет.

Как ужиться с циклами

Жизнь – циклична. Наши доходы и имущество зависят от внешних циклов. Хорошо видны примерно 30—40-летние циклы в XX–XXI веках (90-е гг. XIX в. – 10-е гг. XX в., 20-е – 40-е гг., 50-е – 70-е гг. XX в., 80-е гг. XX в. – первое десятилетие XXI в.). Кризис 2007–2009 годов завершил длинный 30-летний цикл мировой экономики (1980–1997 годы – экспансия, 1997–2010 гг. – «спуск»). Дальше – подъем в течение 15–20 лет. Кажется, что длинные циклы укорачиваются.

Россия будет в этом участвовать. Когда у всех подъем, мы лучше держимся на плаву. Растут спрос и цены на сырье. И наоборот.

На длинные волны наложена более короткие волны второго и третьего порядка. Даже на всеобщем подъеме может укачать.

Россия принадлежит к развивающемуся миру. У него – свои кризисы. У таких стран, как Россия, 1–2 кризиса в 10–15 лет.

Наши доходы и имущество зависят от внешних циклов.

Финансовые циклы. Есть еще финансовые циклы. Они очень сильно влияют на нас. Доллар США имеет свои собственные 15—17-летние циклы к евро (корзине европейских валют), начиная с 1970-х гг., после прекращения его размена на золото (1979–1984 гг. – укрепление доллара, 1984—95 гг. – ослабление и коридор; 1995–2001 гг. – укрепление доллара, 2001–2011 гг. – ослабление). Дальше, коридор, укрепление до 2016 г. и снова – медленное сползание.

То, что происходит с долларом, очень влияет на мировые цены на нефть, газ, металлы, продовольствие. Всё это – экспортный хлеб России. Эти цены очень влияют на наше имущество. Когда доллар слабеет к евро, цены на сырье растут. И наоборот. Поэтому 2001 – середина 2008 года были золотыми для России. А у валютного крана сидели мы все[73].

В 2000-е доллар восемь лет слабел, и Россия гуляла, как на свадьбе. Цены на сырье выросли в три-четыре раза. В 2014–2015 годах всё было ровным счетом наоборот.

Мировые цены на товары тоже имеют свои длинные циклы. С начала 2000-х годов они связаны с долларом.

Куда циклы – туда наши доходы и имущество. Это основа основ, а дальше то, что умеем делать мы сами. Кто-то может и переиграть циклы.

Это основа основ, а дальше то, что умеем делать мы сами. Кто-то может и переиграть циклы.

Пузыри. Их не нужно клясть. Любая техническая революция создает финансовые пузыри. Так доставляются деньги к новым технологиям.

Кто не успел, тот опоздал. Семьи обычно входят с опозданием – и проигрывают.

Питают прогресс собственным финансовым телом.

Регулятивные циклы. Длинные циклы в экономике вызывают регулятивные циклы. То усиление давления государства на нас, то ослабление, дерегулирование.

Когда пресс государства избыточен – больше асфальта на имущество. Только прорастать через асфальт.

Идеологические, политические циклы. Вместе с регулятивными циклами – идеологические, по всему миру. Интервенционизм (кейнсианство, социал-демократизм, коммунизм и т. п.) сменяется либерализмом (неоклассика, рейганомика, тэтчеризм и т. п.) с тем, чтобы вновь возникнуть в качестве доминирующей идеологии.

За ними – политические циклы (какие силы, партии и люди, с какой идеологией находятся у власти). Левые – правые – левые – правые.

Левые – национализация, рост налогов, правые – приватизация, меньше фиска. Пока так. Это прямо относится к нашему имуществу.

Нужны и те, и другие, чтобы не зарывались. Золотая середина.

Крайне левые, крайне правые – всегда конец один: отъем имущества.

Российские циклы. Они – рваные, острые. То маслицем намазать, то под зад коленкой. Время, как ни штопай, следует полосами. Это циклы, тренды (при всей неоднозначности того, что происходило внутри):

1797–1801 – ужесточения, Павел I, структурирование;

1801–1825 – либерализация, Александр I, парламентские проекты;

1825–1855 – централизация, свертывание власти в жгут, Николай I;

1855–1881 – либерализация, Александр II, реформы, представительство;

1881–1894 – закручивание, Александр III, административное давление;

1894–1917 – вынужденная либерализация, Николай II, парламент, февраль;

1917–1921 – октябрь, военный коммунизм, всё – административно;

1921–1929 – либерализация, нэп;

1929–1953 – сбор всего в кулак, административная система, Сталин;

1954–1970 – либерализация, оттепель, экономическая реформа;

1970–1985 – централизация, бюрократизация, концентрация;

1985–1998 – либерализация, децентрализация, разгосударствление, разнос;

с 1998 – шаг за шагом концентрация власти, сгущение государства.

Большие качели. У них есть причины, никакой тайны. Живая пульсация общества. То отпустить, чтобы дышало, то придавить, чтобы удержать. То дать волю, чтобы полный вперед, то зажать, чтобы не упустить.

Наша особенность: почти сто пятьдесят лет в России – из крайности в крайность. Амплитуда – чрезмерна. Из одного перебора в другой.

Очень вредно для имущества. Крайности его губят. Большинство реформ, скачков, модернизаций сверху – с убылью семейного имущества и населения.

Мы родились с серебряной ложкой во рту

Россия на 12-м месте в мире по размеру номинального ВВП (были еще недавно на 9-м), и на 6-м по ВВП по паритету покупательной способности (2017).

И, тем не менее, это небольшая машина. Она формирует 1,8 % мирового номинального ВВП (2,8 % в 2013 г.) и не более 0,4–0,5 % глобальных финансовых активов. Пока темпы роста очень невелики, с Китаем и Индией (6–7 %) – не сравнишь.

Мы – великая сырьевая экономика. Наше семейное имущество – родом из сырья. Россия, занимая 9-е место в мире по населению, держит 2-3-е места по производству нефти. По части природного газа – впереди планеты всей, мы – № 2, сразу за США. Уголь? 6-е место в мире.

Третьи в мире по производству золота, 4-е – по серебру, 2-е – по платине. Добываем в год на каждого половину обручального кольца – 1,7 грамм золота и 12 граммов серебра. Всё небо в алмазах – 1 место в мире по их «извлечению» из недр земных. По одной четверти карата на брата (точнее, на сестру) в год. Добыча железных руд – 5-е место в мире. Производство алюминия – 2-е место, титана – 2-е место; никеля – 3-е место; висмута – 3-е место; стали – 5-е место; урана – 6-е место; меди – 7-е место; цинка – 11-е место; палладиума – 1-е место; бокситов – 8-е место; 6-е место в мире по пиломатериалам; 4-е место – по удобрениям.

Россия занимает 4-е место в мире по пшенице, по ржи – 2-е место, по ячменю – 1-е место, по гречке – 1-е место, по овсу – 1-е место, по тритикале (гибрид пшеницы и ржи) – 5-е место, по кукурузе – 11-е место.

2-е место в мире по экспорту вооружений. Мы – 5-е в мире по числу мобильных телефонов, 6-е – по числу пользователей Интернет, 20-е – по проникновению смартфонов. 4-я страна в мире по числу ядерных реакторов.

И в то же время мы – экономика 300–350 металлорежущих станков в месяц (2017). Несколько процентов от потребности в их замещении. Великая промышленность России производит в год 1 (один) электрический чайник на тысячу семей, одну рубашку на 20 мужчин или мальчиков, по одной блузке на 30 женщин, по одной юбке – на 25 богинь. Пальто для них – 1 штуку на 75 женщин. Одну куртку – на 69 лиц «женского пола». В нашей великой экономике в 2017 году произведено 176 млн шт. тюбиков зубной пасты (Росстат). Чуть больше, чем по одному тюбику на человека в год.

Мы пока так и не создали инновационной экономики. Это неправильно, что в 2017 г. в Малайзии были произведены 27,2 млрд интегральных схем, а в России – 0,96 млрд (Росстат (ЕМИСС), www.statista.com). Неправильно, что Малайзия – это 7–8 % экспорта на мировом рынке электроники, а нас на нем не видно. Неправильно, что в 2017 г. у нас дома произведено 173 тыс. ноутбуков и планшетов. Тех, кому старше 10 лет, в России – 128,6 млн. чел. По 1 штуке на 744 человека. Так не должно быть в стране, обладающей всеми мыслимыми человеческими и материальными ресурсами.

Нам бы вернуть производство самых простых вещей. В 2017 г. в России сделано 15 тыс. шт. зонтов от дождя и солнца (ЕМИСС (Росстат)). По одному зонтику на 9,8 тысяч человек. Мы должны были бы мокнуть и страдать, если бы не меняли нефть на зонты – откуда? Правильно – из Китая! Но еще из Беларуси и откуда угодно. Мы импортировали больше 20 млн зонтов в 2017 году (imexp.ru)! Теперь можно быть спокойным – есть чем прикрыть небо над головой.

Какая экономика, такое и имущество

Это экономика, которую всё время трясет. Сейсмическая зона. За последние четверть века – 4 кризиса (начало 1990-х годов, 1998 г., 2008–2009 гг., 2014–2016 гг.).

Мы – огосударствленная экономика. Длинный, базовый тренд – рост доли государства и в банках, и в реальном секторе. Сегодня, по оценке, она составляет выше 60 %. Это экономика, в которой доминируют вертикали и «слоны» – крупнейшие компании, олигополии, со сверхконцентрированной собственностью, с долей среднего и малого бизнеса не выше 25 %.

У нас крупная собственность, она неустойчива, ее переделы – постоянны.

Мы – экономика «обмена сырья на бусы». Она, как и раньше, крайне зависит от внешних факторов – цен на нефть и газ (57 % экспорта товаров (I полугодие 2017 года))[74], от курса доллара к евро (чем доллар слабее, тем выше мировые цены на сырье, и наоборот), от крупнейшего клиента – ЕС. До 2015 г. 49–50 % внешнеторгового оборота приходились на ЕС, сегодня – 43–44 % (ФТС). Но этот клиент хотел бы снизить зависимость от нас. В документах ЕС и США поставлена цель сокращения доли России как поставщика топлива и другого сырья.

У России впереди – высочайшие технологические риски. Основной удар от санкций – именно по технологиям. Зависимость от импорта оборудования и инструментов – 70–90 %, по отдельным позициям – до 95—100 %[75].

У нас – очень мелкая финансовая система. Ее доля в глобальных финансах не была выше 1 %, сегодня, по оценке, 0, 4–0,5 %. Она в 2-х – 3-х кратном размере не адекватна экономике.

25 лет деформаций в финансах – низкая монетизация (60—70-е место в мире), низкая доступность кредита (60—70-е место в мире), высокий процент (входим в 25 % стран мира с наиболее высоким процентом), высокая инфляция (цены производителей промышленных товаров и тарифы на грузовые перевозки выросли в 2017 г. на 7,5–8,2 %) (Росстат), переоцененный рубль, слабые финансовые рынки, их спекулятивная модель. Избыточное фискальное бремя – 37–38 % ВВП[76] (на уровне «развитых» экономик, растущих с низкой скоростью), отсутствие сильных налоговых стимулов для роста и модернизации.

Мы постоянно находимся под угрозой финансового кризиса. В 2017 г. росли риски кэрри-трейд – постоянно увеличивался приток горячих денег нерезидентов, основанный на высокой доходности финансовых активов внутри России и закрепленном курсе рубля. Трижды кэрри-трейд послужил спусковым механизмом для финансовых шоков – в 1998, 2008–2009 и 2014 годах. Это может произойти и четвертый раз.

«Болотная» экономика – пока она стагнирует, очень медленно растет. Почему? Низкая доля инвестиций в основной капитал (чуть больше 20 % ВВП).

Какие ответы на всё это «людей действующих»?

Высокая доля офшоров. Больше 70 % входящих – исходящих прямых инвестиций через офшоры и подобные им[77].

Еще один ответ – много неформальной, серой экономики. Больше 40 % ВВП (Всемирный банк, начало 2010-х гг.).

Всё это постоянные вызовы для семейного имущества – как его сохранить, как прирастить, как создать активы для будущих поколений семьи, чтобы их стартовые площадки – были выше.

Владеть нельзя наказать

Экономика наказаний. В основе экономики – человек действующий? Которому нужно помогать, стимулировать? Так это понимают власти?

Нет, лицо, нарушающее заведенный порядок. Тот, кто вечно нарушает, выводит деньги, обходит закон, не платит налоги. Поэтому число правил, запретов, барьеров – постоянно растет. Стимулы, льготы – это вычет из доходов государства, в них – вред.

Из этого складывается не государство стимулов, а, скорее, наказаний.

Объемы Уголовного кодекса и Кодекса об административных правонарушениях выросли почти в три раза с момента их принятия.

По России гуляет 7–8 млн нормативных актов. Рост их числа в 2000-е – 2010-е годы – по экспоненте.

Как это влияет на семейное имущество? Ему это очень вредно. Административный пресс не дает расти и – время от времени – устраивает ему кровопускания. «Загоняет» имущество в офшоры, наличность, а бизнес – в серую экономику.

Бизнес и имущество семей растут «сквозь асфальт».

Какие мы, такое и имущество[78]

Что бы ни происходило в России последние 200 лет, кажется, что перед нами – один и тот же коллективный человек, имеющий свой характер. Какую бы форму правления ни избрала Россия, это по сути дела одна и та же модель государства. За всеми «измами» скрывается одно и т же лицо. И не имеет значения, что сегодня на дворе – царизм, большевизм, развитой социализм, либерализм, капитализм с нечеловеческим лицом или что-то еще?

Суть этого коллективного человека – любовь к большим вертикальным структурам, к иерархиям, страсть прятаться под их ветками, чтобы быть защищенным, как бы они ни назывались – государство, корпорация. И абсолютное неверие в то, что в минуты роковые, в час «Х» эта защита придет. И поэтому частное поведение – как волка – одиночки в лесу, с надлежащей агрессивностью, чтобы по-быстрому схватить и унести в свое личное закольцованное владение. Не верь, не бойся, не проси. Никто не поможет. Защити себя сам.

Государства в экономике должно быть больше. Крупных корпораций – больше. Всё в одних руках – больше. Защиты – больше. Бесплатного – больше. По всем замерам, только 10–12 % населения готовы жить на свой страх и риск.

Кстати, это не только Россия. Международный проект социологов по изучению национальных характеров World Values Survey (worldvaluessurvey.org) видит этого коллективного человека по всему периметру Восточной Европы, где жестче, где помягче. И Чехия, и Польша, и Украина, и балтийские страны – не исключение.

Откуда это?

Мы – те, кто в большинстве своем не имел семейной собственности. Кто не успел ее создать между выходом из крепостного владения и входом в диктатуру пролетариата.

Мы – те, кто в большинстве своем не имел семейной собственности. Кто не успел ее создать между выходом из крепостного владения и входом в диктатуру пролетариата. Нет собственности – нет самостоятельности – нет свободы.

До 1861 г. даже вопрос не стоял. В XX веке каждое поколение семей, каждые четверть века теряло собственность (войны, революции, национализация, коллективизация, инфляции, девальвации, реформы, переделы собственности, кризисы). Земля, дом, финансовые активы, растущие с каждым поколением – этого массового корпуса общества попросту не было.

Нет его еще и сегодня. Нет собственности – нет самостоятельности – нет свободы. Но есть страстное желание ухватить хотя бы что-то, когда за дверью риски, давление и камень, сквозь который нужно прорасти.

Там, где была хотя бы какая-то ниша для собственности, поведение свободнее. В России еще остались следы этих людей. Они даже сегодня, может быть, чуть зажиточнее. Сибирь (потомки переселенцев), люди Севера России (Архангельск), казаки – потомки тех, кто бежал от крепости на границу. Эмигранты, потомки которых вернулись, чтобы в 1990-х сделать состояния. Старообрядцы, которые по деловитости могли перещеголять протестантов и даже знаменитых американских «воспов» (WASP). И даже в центральной России есть такие острова. В Орловской области до сих пор видна разница между «закрепощенными» и «свободными» селами.

В Прибалтике крепостное право было отменено на 40 лет раньше, чем в России. В Польше – на 50 лет. Другая жизнь, другое имущество, пробравшееся даже через советское время.

Какое государство из этого строится?

Государство людей, закрепощенных отсутствием собственности. Прикрепленных к месту пропитания. Пространство вертикальных структур, расходующих людей как ресурсы. Сверхконцентрации власти. Постоянных переделов собственности. Нас сжимают, а мы упорно принимаем старую форму, примерно XVIII века.

Это что-то другое, чем государство эмигрантов, которое всегда жестче, агрессивнее, инновационнее. Иное, чем государство – собрание свободных, рискующих людей, которое неизбежно выиграет у государства людей закрепощенных. И это не зажиточное государство людей с каменными домами, которое мягче и осторожнее, чем государство голытьбы.

Это что-то совсем другое. Такое государство живет рывками. Отстает – а затем, как волк, делает прыжок. Оно эффективно, когда его пытаются откусить. Заведомо, на расстоянии веков, обречено на проигрыш, потому что расходует людей, как солому. Обречено еще и потому, что рабская, по сути, модель, прикрепленное бытие – всегда проигрывает тем, кто может найти баланс между свободой и принуждением, но обязательно в пользу свободы действовать и дышать.

Это государство, которое всегда делает ошибки. Государство радикалов. Любая реформа, кроме тех, что пытались сделать убиенные Александр II и Столыпин, – беда и потоп. Триста лет реформ в России, модернизационные рывки, множественные попытки догнать Запад, политические перевороты – всё это всегда, за немногими исключениями, происходило в экстремальных формах, с высокой волатильностью, с точками выбора, в которых принималась не золотая середина, а способы достижения целей с наибольшими потерями.

«Они не хотели, чтобы мы богатели». Это сказала женщина, взявшая в 90-х кусок земли. Она очень любила работать. Мыслила живностью и плодами земли от горизонта до горизонта. «Я спала в сезон по три часа». Через десять лет она всё потеряла.

Фундаментальный закон управления «от противного»

Когда нужно снижать налоги – мы их повышаем. Когда процент должен сталкиваться вниз – он взвинчивается вверх. Когда валюта должна быть дешевле – мы ее укрепляем. Когда внутри страны нужны длинные деньги – мы их выталкиваем. Когда всем нужны кредиты – мы им делаем «чик – чик». Когда нужно бороться с немонетарной инфляцией – мы воюем с монетарной. Когда нужно много государства – мы от него избавляемся. Когда нужно мало государства – мы забираемся под него по самое «не горюй». Когда нужно звать иностранцев – мы их гоним взашей. Когда надо от них оборониться – мы зовем их во всё горло. Когда нужно больше свободы – наступает скука смертная. Когда нужно меньше – бери – не хочу.

Мы всё время ошибаемся. Чтобы понять, почему это так, наверное, нужно долго трудиться на почве социальной биологии, антропологии, отечественной истории, климатологии, а также метафизики. Но одно из объяснений – это сверхцентрализация власти. В этом случае власть обречена на ошибки и на копирование. Когда общество не развивается органически, оно вынуждено копировать или имитировать. Копировали Голландию, Германию, Францию, Великобританию, США, снова Германию.

Завтра будем копировать азиатских тигров и, конечно, Китай, смешанный с Беларусью и Узбекистаном. С теми же результатами.

Мы наших я

Среди нас есть – либералы; государственники; негативисты; искатели заговоров; монархисты; циники; евразийцы; поэты; знающие всё; не знающие ничего; идеалисты; советские люди; радикалы; и, наконец, просто те, кто живет частной жизнью.

Но мы в самых сокровенных, сущностных своих чертах – одно и то же. Всё растет из коллективной модели поведения. Он, родимый «коллективный человек», всё сам устраивает – и модель российского государства, и социальный уклад, и то, в чьих руках собственность. Всё от него – и модель экономики, и даже наш несчастный финансовый рынок вместе с его блудными детьми – банками.

Мы – народ, освоивший и удержавший одну восьмую земной суши. Мы – номер один в мире по запасам ресурсов (лес, вода, топливо, металлы). Мы – один из самых вооруженных народов мира.

Но наш знаменитый коллективизм, внушенный нам с детства, оборачивается самым отчаянным индивидуализмом, гораздо худшим, чем в «золотом миллиарде». «С волками жить – по-волчьи выть». Это коллективизм служилого человека. Подчинения интересам государства, а не общества. Служения власти, тоннам, баррелям, мегаваттам, кубометрам вынутой и перемещенной земли. Качество жизни – по остаточному принципу. Россия – на 96—100-м месте в мире по продолжительности жизни (2017).

Наша особая духовность и соборность – выдумка. Это ведь гордыня, смертный грех. Но есть стойкость, есть доброта и мягкость, есть милосердие, есть сила выстоять в самые тяжкие времена, встать всем вместе и не согнуться. Победить, совершить чудо.

Община как основа всего? Знаменитый Глазычев:

«Детский вопрос: с какого времени существует крестьянская община?… Сельская община насаждается барабанным боем и порками в начале 19 века, как неизбежно необходимый способ переложения структурной работы по сбору податей и недоимок на народонаселение, экономя, к тому же, на жалованье низовых чиновников… Община насаждалась искусственно поверх реальной традиции всех архаических обществ – так называемых помочей»[79].

Мы – люди времянок. Не рассчитывая особенно на будущее, веками строили не дома, а времянки, и всё, что осталось от жизни пяти веков назад – не каменные города, а церкви, монастыри да царские дворцы. Мы не думаем о далеком будущем, хотя изводим тонны бумаги на проспекты и перспективы. Мы просто живем, понимая, что «здесь и сейчас» – намного важнее, чем «где-то и потом». Мы создали великую культуру. Всё остальное – краткосрочно и будет смыто волной времени через 50—100 лет.

Мы – народ заборов. Мы отгораживаемся друг от друга, возводим заборы в три этажа, мы создаем закрытые пространства, потому что в открытости – слабость и риски. Так устроена жизнь.

Мы, как служилые люди – вороваты, но готовы отдать последнюю рубашку. Мы не считаемся с деньгами, мы разбрасываемся деньгами, мы чудовищно, сюрреалистически иррациональны, вечно наказывая самих себя.

Мы бываем жестоки. Доля тех, кто хотел бы часто или иногда «перестрелять всех, из-за кого жизнь в стране стала такой, какова она сейчас», никогда не опускалась ниже 45–46 % в 1995–2011 гг. (Институт социологии РАН, 2011)[80].

Мы умеем делать невероятное во всех стихиях, мы строим пирамиды, пренебрегая мелкими вещами, составляющими наш быт. Мы не любим и плохо делаем их. Мы не подчиняем себя своим домам, не сходим по ним с ума, как центру вселенной. Мы – не Чехия, не Германия, мы – не домочадцы.

Мы – талантливы, мы создали десятки новых творений, но мы всё время догоняли. Всегда делали рывки, чтобы модернизироваться.

Мы – талантливы, мы создали десятки новых творений, но мы всё время догоняли. Всегда делали рывки, чтобы модернизироваться.

Все европейские нации приложились к нашей земле, и в нашем великом языке болтается гремучая взвесь из десятка их языков, а заодно греческого и тюркских.

Мы вынуждены докармливать себя в садах и огородах, в серой экономике. Это – рабская модель. Больше 40 % аграрной продукции России производится в личных подсобных хозяйствах.

Мы, в общем-то, не любим друг друга. За границей мы немедленно ассимилируемся и в третьем поколении полностью растворяемся в других народах. Мы не держимся вместе, мы не выступаем сплоченной общиной, рассыпаясь и выживая кто как может.

Мы устали. Триста лет войн, революций, диктатур, эмиграции, рассыпания по окрестному пространству. Мы сокращаемся, оставляя всё больше пустот на карте. Мы не можем найти себе места – нас веками бросало от одной великой идеи к другой, и все они – занесенные издалека. Мы создаем только гигантские сооружения и растрачиваем силы народа и сам народ.

И мы – чудо приспособления. За пять лет, с 1917 по 1922 год возник из «царского» – советский человек. Со всеми его красными знаменами.

За пять лет, с 1990 по 1995 г. из «коммуниста» вырос истинно верующий, крестящийся напропалую.

Сегодня становится на ноги «государственный» человек. Иерархический, технический, с функциональной моралью.

Самое смешное, что это может быть один и тот же человек.

Дорога на холм

Должно наступить время изменений в «коллективной модели поведения». Просто, чтобы выжить на расстоянии в несколько сот лет. Нас заставит это сделать всё нарастающий поток внешних изменений, с которым ничего поделать нельзя.

Должно наступить время изменений в «коллективной модели поведения». Просто, чтобы выжить на расстоянии в несколько сот лет. Нас заставит это сделать всё нарастающий поток внешних изменений, с которым ничего поделать нельзя.

Нам может это не нравиться, мы можем сколько угодно кричать и чем-то там размахивать, но это просто факт жизни – выживают те общества, которые могут дать больше свободы для инноваций, творчества, агрессии в создании нового, для коллективизма стаи из людей, стремящихся к лучшему качеству жизни, на новые поля для пропитания. Обычная история с динозаврами – и всеми остальными. Одни растворились – а другие выжили.

Но что создавать?

Обычную вещь. Открытую, социальную рыночную экономику, совершившую собственное «экономическое чудо». Прошедшую посткризисную модернизацию. Создающую высокую добавленную стоимость. Основанную на уважении к жизни, обществу и государству как способу защитить, помочь и взбодрить всех.

Но что создавать? Обычную вещь. Открытую, социальную рыночную экономику, совершившую собственное «экономическое чудо». Прошедшую посткризисную модернизацию. Создающую высокую добавленную стоимость. Основанную на уважении к жизни, обществу и государству как способу защитить, помочь и взбодрить всех.

Только в такой экономике имущество семей будет защищено – и будет прирастать, процветая.

Гениальные староверы

Что вы скажете о малой группе людей, численностью в несколько десятков тысяч человек, отстроивших и подмявших под себя 45–55 % хлопчатобумажной и шерстяной промышленности Московского региона?

Об их богатейших семьях?

О том, как они выживали за счет хватки, бережливости и аскетизма?

О давлении и государственных преследованиях?

Кто это? Армяне, греки, евреи, немцы-колонисты, масоны, магометане, кто?

Нет, это были русские люди.

Старообрядцы.

Гучков. Председатель III Государственной думы (1910–1911). Из староверов.

Савва Морозов. Из староверов.

Рябушинский. Из староверов.

И десятки других.

Пик их собственности и влияния – сто пятьдесят лет назад.

Как они это сделали? «Модель коллективного поведения», похожая на протестантизм, американизм и прочие «измы», которые делают технические революции неотвратимыми. Рациональность и экономический успех. Проще говоря, выживание малого загнанного народа, который из себя выжимает все соки, всю хитрость, чтобы не утонуть. И свою религию подстраивает под это.

При чем здесь Третий Рим, державность, богоданная духовность, умерщвление плоти, государство вертикалей?

Да ни при чем. Старообрядцы – это история о том, что российские люди – когда они выживают – ведут себя как стая рискованных, самозванных, подчиненных труду, независимых людей – честных, рациональных, готовых свободно и хитро выживать ради собственного и общего блага.

Вот только не нужно помещать их в картонную коробку, придавленную кирпичом. И обрабатывать ядохимикатами. Дешевый кредит, низкие налоги, запертые коты, бесстрашие и открытая форточка.

Не мешать, помогать. Всё сделают сами.

Что дальше: что ожидать, на что надеяться

Если имуществу цунами

Наше имущество – производно от того, что будет со страной.

Тот, кто управляет имуществом семьи, обязан пытаться оценить, что в будущем. Отъем, стагнация или рассвет – три разных судьбы семейного имущества.

И три разных поведения семьи.

Сценарий – «Цунами». Вероятность – 10–15 %.

Как это случится. Внешний удар (крупное падение цен на сырье, резкое усиление доллара, болезненное ужесточение санкций, финансовые инфекции из-за рубежа (мыльные пузыри в США, Китае, дефолты в Европе и Латинской Америке и т. п.), геополитический шок (риски «горячих» регионов)).

Экономический шторм внутри России, а затем – замыкание, антизападничество, крепость. «Большой Иран».

Что будет происходить. Страна всё более раритетной техники. Милитаризованная экономика по формуле: «сырьевая + аграрная + военная». Негативный кадровый отбор. Жесткие вертикали внутри. Дальнейшее огосударствление. Государственная собственность – до 85–90 %.

Попытка «рвануть вперед» (ежегодный рост ВВП на 5–7 %, норма инвестиций – до 30–35 % ВВП (сегодня – чуть больше 20 % ВВП), экспонента военных расходов, мегапроекты). Рост технологического отставания до 30–40 лет. Дорогое государство, его конечное потребление до 20–22 % ВВП (сегодня – 18 % ВВП). Сжатие потребления населения, дефициты в рознице.

Через 5—10 лет – стагнация экономики. Снижение реальных доходов населения. Демографический кризис (в клетке рожать трудно).

Что будут делать в экономике. Возврат к полуадминистративному распределению ресурсов и к централизованным заданиям в «командных высотах» экономики. Всё больше устанавливаемых государством цен, тарифов, ставок.

Доля контроля государства в экономике – до 90–95 %. Максимальное сжатие частного бизнеса (потребительский сектор, аграрный, «кумовской» капитализм). Объявление новых поворотов рек и великих инфраструктурных строек (преимущественно там, где жить нельзя).

Что произойдет в финансах. Печатный станок. Денежная реформа, приводящая к «сильному рублю», с изменением масштаба цен от 100 раз. Ручное распределение кредитов в экономике. Принудительное снижение процента. Дефицит бюджета покрыт нерыночными кредитами / займами Банка России.

Рост налогового бремени. Фиксированный (или в узких границах) валютный курс рубля. Замораживания цен и тарифов. Сжатие финансового рынка в десятки раз. Неконвертируемая валюта, закрытый счет капитала. Запрет хождения наличных долларов, евро и т. п. Запрет валютных депозитов. Проповедь сильного рубля. Скрытая высокая инфляция.

Что будет с имуществом семей. Всячески ограничиваться – по логике жизни, по идеологии (служить государству, а не себе, духовность, а не потребление), по остаточному принципу финансов для населения, по слабости экономики. В тяжелом, неудачном проекте – имущество только у немногих. С трудом – накапливаться, доля частного бизнеса будет сужаться. В закрытости – устаревать.

Растущая масса ограничений – что можно иметь, что – нет, что – только по разрешению, регистрации и т. п. Прямые отъемы – через запреты, денежные реформы.

Самые благополучные – те, кто служат у государства. У них больше всего активов. Распределители, специальный доступ к благам – и подешевле.

Примеров сколько угодно – мы сами до 1991 года, Иран, любые страны, основанные на жестких вертикалях и закрытости. Те, что ощетинились.

Если экономика не изменится: что будет с имуществом

Сценарий «Холодильник». Вероятность – 55–60 %.

Как это случится. Да никак. Просто продолжение того, что сегодня.

Что будет происходить. Полузакрытая стагнационная экономика со стареющими технологиями, восполняемыми, прежде всего, на востоке (Китай, Южная Корея и др.). Всё большая концентрация ресурсов в обороне. Развитие заморожено, заграница заинтересована – лишь бы не было хаоса, год за годом сокращает зависимость от России как якорного поставщика сырья.

«Типичная» латиноамериканская, сырьевая экономика, со сверхвысокой концентрацией собственности, огосударствлением, избыточным регулятивным прессом. Полурыночная среда, олигополии. Поддержание искусственной занятости ради социальной стабильности.

Рост технологических разрывов с миром. Изощренная изоляция со стороны развитых стран, сохраняющая, тем не менее, потоки сырья из России. Деиндустриализация, крупные инфраструктурные проекты (много бетона и котлованов).

Естественно низкие темпы роста в 0–2 %. Норма накопления – 18–24 % ВВП. Высокая сейсмичность экономики. То резко вниз, то прыжком вверх – вслед за мировыми ценами на сырье, динамикой мегарасходов внутри России (ВПК, мегапроекты).

Утечка мозгов, капиталов, производительность труда – рост еле-еле, «замораживание» реальных доходов населения.

Рапорты о трудовых победах и успехах экономики. Сползание к дестабилизации в будущем.

Что будут делать в экономике. Философия стабильности, эволюции, постепенности (кроме ВПК и мегапроектов). Рост доли нерыночного / псевдорыночного распределения ресурсов, сейсмика (крупные переделы) в собственности.

Огосударствление как большой тренд (до 70–80 % реального и финансового секторов). «Костыльная» экономика – точки сверхбыстрого роста (в отраслях, регионах, программах) на основе «подставленных костылей» – создания «искусственно нормальных» рыночных условий (низкий процент за счет процентных субсидий, бюджетное софинансирование, доступный кредит от банков, находящихся под контролем государства, налоговые льготы, сниженные регулятивные издержки).

Что произойдет в финансах. Продолжение политики «финансового замораживания», «финансовой стабилизации», начатой в середине 1990-х годов. Сохранение мелкой финансовой системы, не адекватной размерам экономики, и высокой зависимости от спекулятивных денег нерезидентов. Огосударствление и сверхконцентрация финансового сектора, царство олигополий, «денежное опустынивание» регионов. Страна вывоза частного капитала, как это было с начала 1990-х годов.

Финансовые кризисы 1–2 раза в 10–15 лет. Безответная любовь к сильному рублю. Вечные скачки курса рубля в широких диапазонах. Ежегодно заносимые финансовые инфекции, шоки. Финансовые рынки, капитализация пляшут от +20–30 % до минус 20–30 %. Холодные, спекулятивные рынки.

Рост рисков неконвертируемости рубля, закрытия счета капиталов (полного или частичного) при наступлении очередного шока. Низкая монетизация (Широкие деньги/ВВП) – в 1,5–2 раза ниже, чем в развитых экономиках, до 3—4-х раз ниже, чем в развивающихся странах со сверхбыстрыми темпами роста. Насыщенность кредитами (Кредиты экономике / ВВП) – аналогично. Процент всегда стремится к тому, чтобы быть выше 10–20 %.

Инфляция вечно стремится за 10 %. Встроенный немонетарный рост цен, прерываемый попытками «придавить» его (как это было в 2013 и 2017 годах).

Высокое налоговое бремя. Доходы правительства / ВВП – 36–40 % и выше. Конечное потребление государства – 17–19 %. Редкие острова иностранных инвестиций в сырьевые проекты. Финансовый холод.

Что будет с имуществом семей. То же, что и последние четверть века. То взлет, то посадка. Кризисы, сейсмика, стабилизации, взлеты за ростом мировых цен на сырье, а потом – снова трах-тарарах. И, в общем-то, скучновато, потому что – бедноватая экономика, а имущество и деньги – выжимаются из камня. И совсем немногие могут сделать это.

Собственность очень концентрирована – в узких кругах, в столицах, в неформальной экономике. Сытнее – чем ближе к государству. Или там, где его пока нет или совсем немного. И всё больше ограничений (больше взять у семей, меньше обязательств им дать).

Но замедленное накопление имущества семей – да, будет происходить. Пространство для управления им, для спасения его, для выращивания его – да, есть. Как в Латинской Америке. Своим имуществом стоит заниматься.

Нажиться по-испански

Испанский сценарий. Вероятность – 20–25 %. Замена большинства управляющих во всех эшелонах власти, приход команд «спасения в минуты роковые» – молодых технократов под лозунгом рациональности, развития, модернизации. Кадровые перестановки в рамках неизменной системы ценностей и вертикали власти. Подчинение аппарата целям роста, «государству развития».

Аналог – Испания Франко конца 1950-х—1960-х гг. Первое «экономическое чудо» в Испании, старт туризма, инфраструктуры, реиндустриализация, поощрение и рост иностранных инвестиций, массовые правительственные инвестиции через госсектор, открытие границ для выезда на заработки и т. п. Всё это – при поддержке США и Западной Европы (на это есть документальные свидетельства, для России – проблема). Частичная экономическая либерализация (без политической) + протекционизм. Одно из «чудес» (наряду с политикой национального примирения и управляемой передачей власти), позволивших Франко, после всех ужасов гражданской войны, выйти с «развернутыми знаменами» из своего проекта.

Как это будет в России? Технократы, омоложение в рамках всё тех же конструкций экономической власти и той же ее идеологии, которые доминировали последнюю четверть века. Чуть больше динамики, страсти, надежды и свободы.

Это менее однозначный, более «хитрый», но аналог сценария выше («Замороженная экономика»). «Тех же щей, да погуще влей». Та же модель экономики, с элементами модернизации, реконструкции, новыми деталями. Эффективность – чуть выше, волатильность – чуть мягче, сползание к дестабилизации в будущем – чуть замедленнее.

Есть ли шансы? Массовое омоложение в России корпуса губернаторов и министерских кадров в 2016–2017 гг. показывает, что сценарий возможен. Кадры – во многом «кабинетные», бумажные, тем, кому приходится получать опыт на ходу, и этот опыт пока, по наблюдениям, больше встраивания в систему, чем ее встряски.

Что будет с имуществом семей. То же, что и в сценарии «Замороженная экономика» (см. выше). Но больше резвости. Больше надежд на будущее, на рост, на умиротворение рисков в будущем. Длиннее временные горизонты. Меньше рисков. И более свободное дыхание. Шансы больше и увереннее строить имущество у себя дома, не разбегаться кто куда, кто как может.

Имущество внезапного поворота

Cценарий «Внезапный поворот», «Новый курс». Вероятность – 5—10 %.

Как это случится. Только сверху. У любого экономического чуда есть автор. Неожиданно, как в Китае конца 1970-х гг. Осознание верхушкой элиты, что другого пути нет.

Что строим. Цель одна – рост качества и продолжительности жизни, на уровне первых 15–20 экономик. Открытая, социальная рыночная, диверсифицированная экономика, прошедшая модернизацию, формирующая 5–6 % мирового ВВП и глобальных финансов, обеспечивающая устойчивый рост, выше, чем средний в мире, находящаяся в группе развитых стран. Период – 15–25 лет.

Что может происходить. Опережающий рост и догоняющая модернизация. То есть – «экономическое чудо», как в 15–20 странах после второй мировой войны. Выход на устойчивую, долгосрочную траекторию роста в 5–8 %. Норма накопления – 30–34 % ВВП. Рост – всё менее сырьевой. Новая индустриализация. «Замораживание» внешних конфликтов (невозможно устоять перед экономикой и рынком, которые растут с такой скоростью). Активный трансфер технологий и мозгов в Россию. Сокращение доли серой экономики (до 40 % ВВП) до 15–20 % ВВП.

Взрывной рост прямых иностранных инвестиций. Уверенный рост доли среднего и малого бизнеса в ВВП, производительности труда, реальных доходов населения. Россия, бывшая последнюю четверть века чистым экспортером капитала, становится на 10–15 лет чистым импортером капитала, прежде всего в части прямых иностранных инвестиций.

Что будут делать в экономике. Экономический форсаж – личное авторство (автор экономического чуда); точки быстрого роста; приоритетные отрасли; управление проектом, офис развития; макроэкономическое программирование; промышленная политика (временами насильственная); «новый контракт с Западом». Ни одно «экономическое чудо» после второй мировой войны, ни одна модернизация в России (даже 1930-х гг.) не случились без «открытых окон» в Западную Европу и с XX века – в США.

Промышленная политика – все ресурсы государства (материальные, финансовые, административные) подчиняются росту и модернизации экономики, прежде всего в точках быстрого роста, приоритетных отраслях, инновациях. Не тоннам, баррелям и мегаваттам – тому, что связано с ростом качества жизни, внутреннего спроса, технологического обновления.

Регулятивная политика – резкое (на 30–40 %) снижение регулятивных издержек (в части законотворчества и правоприменения); стимулирующая вместо «карательной».

Политика собственности – диверсификация собственности и снижение уровня ее концентрации в бизнесе и земле, поэтапное «разгосударствление», поощрение собственности мелких розничных инвесторов (роста активов среднего класса), создание равных условий для всех классов инвесторов; деофшоризация в меру снижения рисков, налогов и регулятивных издержек. Огосударствление падает с 50–60 % до 20–30 % экономики. Доля инвестиций через офшоры сокращается с 70–80 % до 20–30 %.

Антимонопольная политика – демонополизация, ослабление олигополий на внутреннем рынке, деконцентрация; реструктуризация монополий – игроков на международном рынке с целью усиления в них рыночных начал; поощрение опережающего роста среднего и малого бизнеса; рост рыночности.

Что произойдет в финансах. Финансовый форсаж, осторожный, не «залповый» – для первого этапа; на втором – отпуск в «свободное плаванье».

Налоговая политика – «ударный» пакет налоговых льгот, стимулирующих рост, модернизацию, прямые иностранные инвестиции, «длинные деньги», точки быстрого роста, легкий в доказывании и администрировании; поэтапное снижение налоговой нагрузки до 32–34 % ВВП, как условие ускорения роста. Другой подход к налоговым стимулам. Налоговый стимул – не вычет из бюджета, не избегание уплаты налогов. Наоборот, рост деловой активности и налоговой базы.

Бюджетная политика – удешевление государства (конечное потребление государства / ВВП – до 14 % ВВП), сокращение госаппарата и регулятивных издержек; рост роли инвестиций в инфраструктуру «качества жизни» (малые инфраструктурные проекты, социалка); инвестиции в мегапроекты и докапитализация через финансовый рынок; постепенное прекращение субсидирования процента; децентрализация, рост доходной базы регионов.

Политика государственного долга – рост госдолга к ВВП в 1,5–2 раза (25–30 % ВВП) с целью привлечения денежных ресурсов для сокращения налоговой нагрузки, в дальнейшем – до 50–60 % ВВП.

Политика финансового развития (financial development) – рост насыщенности деньгами, финансовыми инструментами / институтами / рынками и их инфраструктуры. Чем их больше – тем лучше ивнестициям, давно доказано мировой практикой.

Денежная, или, точнее, денежно-промышленная политика (mondustrial policy) – стимулирование денежного спроса, формирование «длинных денег» в меру роста экономического оборота. Смягчение денежной политики. Рост монетизации до 60–70 % ВВП, в дальнейшем до 80—100 % ВВП.

Кредитная политика – рост насыщенности кредитами до 60–70 % ВВП, в дальнейшем до 80—100 % ВВП; создание целевых каналов кредитов / кредитной эмиссии для «доставки» кредитов в регионы, средний и малый бизнес, в сектор инноваций (затем либерализация).

Процентная политика – нормализация уровня ссудного процента в экономике до 3–5 %, затем до 1–3 %; политика низкой ключевой ставки; усиление роли административных инструментов управления процентом с целью его нормализации (затем либерализация).

Валютная политика — умеренно ослабленный рубль, плавание внутри коридора относительно корзины валют торговых партнеров (по факту – евро, доллар США, юань). Поддержание разрыва между номинальным и реальными эффективными курсами рубля, обеспечивающего умеренно заниженный курс рубля.

Политика счета капиталов – открытый счет капиталов, с введением временных ограничений (рыночных, нерыночных) в моменты финансовых шоков.

Ценовая политика – подавление немонетарной инфляции (в меру и наряду с нормализацией денежно-кредитной сферы), в том числе на основе временных замораживаний цен, лимитирования их роста. Далее – постепенное сужение массива цен и тарифов, регулируемых государством.

Инвестиционная политика – cнижение доли мегапроектов, рост доли инвестиций в малую инфраструктуру проекты (коммунальные сети, социалка, местные дороги и т. п.) в Центральной России и регионах быстрого роста, в приоритетные отрасли, инновации, малый и средний бизнес.

Что произойдет в административной политике? Тренд к прекращению «дружеского капитализма» и негативного кадрового отбора. Команды «сильных». Сужение доли репрессивных элементов в законодательстве, резкий рост стимулирующих. Сокращение корпуса правил, санкций, массива надзора, управленческого аппарата. Борьба с коррупцией без исключений из правил. Судебная реформа, усиливающая независимость судов и судей в них. Гуманизация уголовного законодательства и правоприменения, связанных с экономическими преступлениями. Прекращение тренда к закрытию информации. Отказ от кампаний по «борьбе» (финансовые институты, деоффшоризация и т. п.) – нормализация экономики приведет к тотальному оздоровлению в любой сфере, к ненасильственному возврату капиталов в Россию.

Откуда все это? Огромная международная практика в послевоенной Европе и Азии[81].

Что будет с имуществом семей. Его станет намного больше. Высвобождение энергии бизнеса и среднего класса. Воздух свободного накопления. Снижение рисков, нормализация доходности. Создание большой экономической и финансовой машины, в которой легко растут состояния на несколько поколений вперед – не хапком, а работой, идеями, проектами. Длинные горизонты, свобода и аппетит к действию.

Вы серьезно? Шансы на то, что это случится, как уже сказано, невелики. 5—10 %. Но их нужно иметь в виду.

Всемирные покушения на наше имущество

Куда мы попали

Мы полностью зависим от глобальных финансов – от мировых цен на нефть, газ, металлы, зерно (это цены товарных деривативов на финансовых биржах), от валютных курсов доллара и евро (влияют на цены на сырье), от стабильности на зарубежных финансовых рынках (извне могут прийти финансовые инфекции, как в 1997, 2008, 2014 годах), от потоков горячих денег из-за рубежа (так называемые кэрри-трейдеры).

Россия – часть глобальных финансов. У нас открытый счет капитала. Мы – «кусок» мирового портфеля активов.

Россия – часть глобальных финансов. У нас открытый счет капитала. Мы – «кусок» мирового портфеля активов.

В глобальных финансах наше имущество то взлетает в цене, то падает и разбивается. Не меньше трех кризисов занесены в Россию из-за ее границ. Но и подъем 2000-х годов был во многом основан на финансовом взлете мировых цен на нефть, газ и металлы.

Что мы знаем о глобальных финансах? США – их ядро. Доля США в мировом ВВП – 24 % (2017, МВФ). Доля доллара в валютных резервах мира – 55–65 % (2015–2017, МВФ, ЕЦБ). 42–44 % международных платежей делается в долларах (2016, СВИФТ). Доля доллара в международных ссудах – до 60 % (2016, ЕЦБ), в оборотах на валютном рынке – 44 % (2016, ЕЦБ). Нью-Йоркская фондовая биржа и НАСДАК создают 39 % капитализации мировых рынков акций (2017, Всемирная федерация бирж). Расчеты за нефть, за газ, за ключевые виды сырья ведутся в долларах. Мировые цены на нефть, газ, металлы, зерно формируются в долларах как цены товарных деривативов в Нью-Йорке, Чикаго, Лондоне, зерновых биржах США. Так уж сложилось.

Да, мы знаем, что доли США и доллара колеблются, но рано или поздно должны потихоньку сжиматься с появлением в глобальных финансах новых игроков (Китай, развивающаяся Азия). Мы ждем появления третьей мировой резервной валюты, родом из Азии (юаня или коллективной валюты). Но когда это случится – неизвестно. В начале 1970-х точно также ждали прихода иены, которая всех разобьет.

Что еще мы знаем? Что по-прежнему ядро глобальных финансов – США + Лондон + британские офшоры. А мировым центром прямых инвестиций, как и раньше, остаются Нидерланды. И несмотря на всю кутерьму с юанем и рынками Азии, иерархия в глобальных финансах остается неизменной (хотя и подъедается то здесь, то там).

Длинные тренды?

Финансовая глобализация. От нее никуда не денешься, все отступления – временны.

Наше имущество, живущее в российском городе Н-ске, будет аккуратно следовать в своей цене за мировыми трендами. С этим ничего не поделаешь.

«Финансиализация». Всё большее насыщение экономик деньгами и финансовыми активами. Когда индикаторы «Широкие деньги / ВВП» или «Внутренний кредит / ВВП» больше 200 %, это уже никого не удивляет. А «Госдолг / ВВП» больше 100 % может стать в порядке вещей, хотя и вызывает опасения. Взрывные финансовые динамики точно соответствуют «большим взрывам» в области технических инноваций и информации.

Это значит, что всё большая доля нашего имущества будет находиться в финансовых активах.Даже сырье, недвижимость, земля становятся торгуемыми на финансовых рынках товарами.

Как только мы говорим «инвестиционная квартира», мы признаем, что она для нас – не место для жилья, а финансовый товар. Мы сравниваем ее с депозитами, вложениями в ценные бумаги и т. п.

Рынки растут. Да, кризисы будут. Но каждый следующий пик финансовых рынков выше предыдущего. В силу инфляции, в силу того, что все экономики настроены на рост, жить не могут без него.

И пока это так – финансовые рынки позитивны. Долгий рост, более короткое жестокое падение, и снова – вперед, в гору.

То же будет происходить и с нашим имуществом. Полный вперед!

Какие еще тренды?

Финансовые инновации, как ни убивай их государственным регулированием. Фантазии финансистов – вечны. За криптовалютами придет еще какая-то «сверхновая».

Это значит, что всё время будут появляться какие-то новые виды финансовых активов. На них будет мода. Они будут включаться в наше имущество.

Еще один тренд – многолетнее снижение процента после «большого взрыва» 1970-х годов. Когда отрицательный реальный процент начал рассматриваться как норма. Временное ли это искажение или же это изменение самой сущности финансового посредничества мы узнаем много позже.

Рано или поздно это затронет и Россию.

Мы будем смотреть на наши счета в банках под самый низкий процент и спрашивать себя, во что бы еще вложить деньги, потому что доходы в банках – смехотворны.

И – на закуску – многолетний тренд секьюритизации. Когда у всё большего числа ресурсов возникают права на них, способные обращаться на финансовых рынках. Последние примеры – квоты на выбросы парниковых газов или любые другие квоты. Нефть, металлы, продовольствие и всё больше – природный газ. С начала 2000-х годов они секьюритизировались. Их цены – это котировки товарных деривативов (на нефть, металлы, зерно, газ и т. п.) на биржах в Чикаго, Нью-Йорке, Лондоне, на зерновых биржах США. В каком-то смысле криптовалюты, криптофинансовые активы – это тоже секьюритизация тех ресурсов, которые находятся в электронном обороте.

Это значит, что всё большая часть нашего имущества будет находиться в ценных бумагах, деривативах.

Это непривычно для России, но мы – никуда не денемся.

Что еще мы знаем о глобальных финансах? Они цикличны – вслед за циклами мировой экономики. Хорошо видны длинные циклы доллара к евро, а также динамики финансовых активов. Регулятивные циклы – государство то прижмет, то отпустит, займется либерализацией. Циклы цен на сырье, связанные с начала 2000-х годов с динамикой доллара к евро, как двух ключевых мировых резервных валют.

На большие циклы накладывается рябь из циклов 2-го и 3-го порядков, как рябь на большой волне. Всё это – достаточно стройная картина существования большой системы под названием «глобальные финансы».

В этих циклах будет существовать и стоимость нашего имущества.

Еще одно знание – они, действительно, глобальны. Россия – только один из активов, с которыми работают международные инвесторы. Поэтому высока синхронность в движении рынков. Дунет в Бразилии – шелохнется в России и наоборот. Давно известно, насколько высока корреляция рынков России и Бразилии по валюте и акциям. На биржах Москвы и Сан-Пауло одна и та же доля нерезидентов. Примерно 50 % оборотов по акциям создается иностранцами. Известны связки «валюта – акции – нефть – рынки США», «российский рынок – Латинская Америка», «финансовые рынки Европы – США».

Наконец, «сокровенным» знанием является высокая сейсмика, нестабильность финансовых рынков. Есть, была и будет. Кризисы никогда не кончаются, так же, как и подъемы. Государственное регулирование может временно сбивать накал, но заранее известно, что все приключения – впереди.

Кризисы никогда не кончаются, так же, как и подъемы. Государственное регулирование может временно сбивать накал, но заранее известно, что все приключения – впереди.

Нестабильно само ядро глобальных финансов – доллар США, особенно после демонетизации золота в начале 1970-х годов. Нет привязки – есть мир свободного плавания, открытых счетов капитала, плавающих валютных курсов. Заранее нестабильный, бумажный мир.

Кто-то в этом виноват? Это чей-то заговор? Конечно, нет. Доллар всего лишь за четыре с лишним года, с марта 2014 г., смог сначала укрепиться на 25 % против евро, а затем опять ослабеть на 20 %. Неприлично даже как-то для ключевой валюты – ядра глобальных финансов. Какая уж здесь стабильность! Тем более, скачут валюты развивающихся рынков. Каждый год – то туда, то сюда. За те же четыре года турецкая лира упала в 2,1 раза к доллару. Рубль сходил с 33–34 руб. за долл. в июне 2014 г. до 68–69, потом ослабел до 82, опять укрепился до 56, а сейчас бушует в районе 63–64 руб. за долл. Бразильский реал в те же четыре года сначала девальвировался на 75 %, потом укрепился на четверть, а потом опять подешевел к доллару на 27 %. И так – бесконечно.

Всё это – не утихающие валютные штормы, когда любая стабилизация – просто временная. И на рынках ценных бумаг, товарных деривативов – то же самое.

Стоимость нашего имущества очень нестабильна. Это заранее известно.

Заранее известно, что мыльный пузырь на рынке американских акций когда-нибудь лопнет. Восхождение американского индекса акций Доу-Джонс (DJIA) от уровней в 6600 в феврале 2009 г. до 24 500—26 500 в 2018 г., всего за 9 лет будет рано или поздно прервано.

Заранее известно, что будут новые и новые кризисы на развивающихся рынках. По статистике, на таких рынках, как российский, кризисы происходят с очередностью 1–2 раза в 10–15 лет.

Обязательно будут финансовые инфекции. Вновь и вновь кэрри-трейдеры будут сначала раздувать местные рынки, а потом совершать «бегство» капиталов, вызывая валютные и другие кризисы.

Турция? Финансовые кризисы в 1994, 1998—99, 2000–2001 гг. А нынче говорят о турецком кризисе 2018 г. Аргентина? Финансовые кризисы в 1989–2002, 2015–2016 годах? Мексика в 1994 г., Бразилия в 1998–1999 гг. и 2014 г., Уругвай в 2002 г. Нынешняя Венесуэла.

И, заметьте, глобальные финансовые кризисы мы еще не называли (1997–1998, 2008–2009 гг., долговой кризис Европы 2011–2014 гг.), о Греции 2012–2015 гг. и о России 1998, 2014 гг. еще не упоминали. И о мыльном пузыре доткомов в США – был молчок.

Жизнь в глобальных финансах – как под Везувием. Место с высочайшей сейсмикой. Главное, чтобы мыльные пузыри и кризисы у других не разорили наше имущество. Оно обязательно будет падать в цене и вновь «возвышаться». История 1990—2010-х годов хорошо показывает, насколько это реально.

Мир и война – финансовые рынки

Рынок родился взъерошенным англо-саксом, с папочкой из Амстердама, обожающим тюльпаны, и мамой-итальянкой, происходящей из семитских племен. Поэтому он – глобалист, хиппи, фокусник и морской пехотинец, обнимающий мир, как рыжую девушку.

Он рожден для плавного переноса денег от тех, кто вечно сыт, к тем, кто печально умен, но голоден.

Он раскатывает деньги, как тесто.

Он – социальный лифт, возносящий на 107-й этаж.

Он превращает вещи в капитал, торгуя правами на них, как семечками.

Он совершает неуклонную трансформацию времени в деньги.

Он перемалывает знания о реальности, распрямляя информационные асимметрии.

Он, смеясь, торгует рисками, раскатывая их по человеческому пространству.

И именно он придает всему свою цену – в качестве четвертого денежного измерения.

Поэтому рынок – весь мир.

Рынок – суррогат войны. Бесшумным способом, без завыванья пушек, он собирает десятину с любого государства, размахивающего своими погремушками, помахивая ему на прощанье ручкой.

Валютные атаки и бегства капиталов? Манипулирование, финансовые инфекции, спекулятивный трейдинг? Кризисы, как шторма и ураганы? Дело профессии. Ничего личного. Только бизнес. Дарвинизм по-приятельски. Охота на больших и глупых черепах. Проигравший бросается на корм собакам, а выигравший получает билет на право проживания и деторождения.

В моменты колебаний рынка биржевой пол похож на кипяток. Он издает шум набегающего поезда. И к ликам терминалов, похожих на мины замедленного действия, возносится: «Продай его! Продай, ради бога! Продай!».

Но покупатели ежатся по углам, как мыши, пережидая катастрофу рынка.

Рынок есть скрытое движение человеческих и политических тел, стремящихся сломать хребет друг другу.

Деньги – это власть.

Рынки – это деньги.

Власть – это жизнь, собирающая другую жизнь, как только она созрела.

Поэтому рынки – это война. Сила глобальных финансовых рынков – ядерная.

Когда защищаешь свое имущество – нужно хотя бы понимать, что на них происходит.

Или прирастать ими в своих личных активах. Глобальные финансы дают на это много шансов.

Взорвется ли доллар?

Нет, не взорвется.

Не утратит своей ценности, не упадет кратно, не пойдет гулять по миру нищий и босой.

По этому поводу есть масса спекуляций и даже спекулятивных ожиданий. Предсказаний, что «вот-вот».

Нет, не вот-вот.

Почему? Роль и значение экономики США и доллара – см. выше. Несмотря на успехи Китая и огромную роль ЕС, они – ядро глобального хозяйства и финансов.

Доллар – особая валюта. Мировая резервная № 1. Доллар обслуживает огромную часть торгового и финансового оборота между странами.

Это значит, что США выпускают доллары не только для своей экономики, но и «для всех». Потребность в долларах резко вырастает. Для США – великолепно, прибыльно, лучше не бывает. Но так уж всё устроено.

Это относится и к безналичному, и наличному доллару.

От 60 % до 70 % 100-долларовых купюр находятся вне США (2010–2011).

55 % 50-долларовых банкнот и 60 % 20-долларовых банкнот – за рубежом (2010).

От 350–400 до 580 млрд. долларовой наличности находилось за рубежом (2009–2010 гг.).

По оценке Казначейства США, в России в сентябре 2006 г. находилось 80 млрд наличных долларов. Россия – самый крупный потребитель наличных долларов, за ней – Аргентина и США.

Печатают ли США «бумажки», которые ничего не стоят? Пока на доллар США во всем мире есть спрос, как на «меру стоимости», средство расчетов и сбережений, это – товар, очень выгодный товар, эмитируемый США. В этом смысле это – «стоящий» товар.

Именно поэтому – очень выгодно! – ЕС так настойчиво пытается внедрить в оборот евро, а Китай – юань.

Как и любые другие деньги (в том числе российские), доллар появляется на свет, когда центральный банк (Федеральная резервная система) кредитует государство и банки (а через них, в конечном счете, экономику). Как она это делает – уже техника. Сначала рождается безналичный доллар, а уже потом из него – «нал».

Это происходит каждый день, в меру роста экономики (не только США, но и глобальной) и ее потребностей в деньгах и кредите.

Конечно, можно чуть-чуть поиграть, притормозить или, наоборот, приоткрыть кран, чтобы подстегнуть или, наоборот, притормозить экономику.

Но осторожно, а то свалишься в инфляцию или наоборот, остановишь всё и вся. Пока этого не происходит, инфляция в США – 2–2,5 % (2016–2018).

Будет ли доллар замещен золотом? Невозможно. Причина – простая. Золотовалютный стандарт – это возможность в любой момент обменять бумажную валюту на реальное золото. Масштабы мировой экономики и ее денежной массы таковы, что золота физически не хватит, чтобы сделать это. Не добыли и не добудем.

Именно поэтому на рубеже 1970-х гг. наступил крах золотого стандарта. Ну, невозможно это исполнить. Ну, нет такого количества золота. Но будем всё-таки помнить, что в основе любых современных цен лежат «золотые» цены середины XX века. А во время кризисов все вспоминают, что золото – что-то особенное, и начинают его скупать.

Будет ли доллар замещен единой международной валютой? После дождичка в четверг. Эта идея обсуждается десятилетия. В 1969 г. МВФ выпустил прототип (СДР, специальные права заимствования), но неудачно. Слишком высоки конфликты интересов между странами.

А что будет? Рост влияния региональных валют. Вот появился евро в 1999 г. и за 7–8 лет отвоевал у доллара 20–25 % глобальных финансов. Стал второй мировой резервной валютой. Третья «основная» валюта появится, скорее всего, в Азии (коллективная валюта или юань). То есть не одна валюта для всех в пестром салате из стран, а несколько «титанов», держащих на плечах экономику мира. Доля доллара через 10–15 лет будет меньше.

Что произойдет, если доллар «взорвется»? Это было бы ядерным взрывом, вызвавшим в мире невиданный по силе кризис. Никому его не стоит желать. Для России, так же, как и для других развивающихся стран, он означал бы глубокое падение. 2008–2009 годы хорошо показали это.

Нашему имуществу этого лучше не желать.

Взорвется ли государственный долг США?

Нет, этого не случится. И лучше этого не желать. Это стало бы «ядерным потрясением» для мировой экономики и глобальных финансов.

А вместе с тем и для России, и нашего имущества.

Но всё-таки – может ли быть? Самый простой индикатор – «Государственный долг США / ВВП». В 2017 году он был равен 108 %. С учетом долгов штатов и муниципалитетов – примерно 120 %. Это много. Но много ли?

Не так уж и много.

Первое. Из года в год, уже десятилетия «насыщенность» государственными долгами растет по большинству стран мира. В 2017 г. в Японии – 240 %, Великобритании – 90 %, Франция – 97 %, Германия, которая всегда консервативней – 65 %. По Европейскому Союзу – 84 %. Растет и по развивающимся странам. По всей их группе – 50 % (2017).

Второе. «Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку». Эмитент мировой резервной валюты № 1, доллара США, обслуживающей огромную часть мирового торгового и финансового оборота (см. выше), может позволить себе гораздо больший госдолг, чем другая страна. По экономическому смыслу, такая эмиссия – в интересах всего мира – покрывает часть госдолга, финансирует его, и это будет так, пока доллар будет повсеместно востребован.

Третье. Десятилетия страны могут жить с госдолгом больше 100 % ВВП. Япония – больше 20 лет. Бельгия – 35 лет. У нее впервые госдолг стал 109 % ВВП в 1983 г.

Четвертое. В США и в Японии больше 50 % госдолга покрывается внутри страны, своими инвесторами. Иностранцы держат меньше 50 % госдолга (хотя их доля растет). Чем больше иностранных инвесторов, легко поддающихся панике, тем рискованнее госдолг.

Пятое. Этого просто не должно случиться. Дефолт по госдолгу США означал бы ядерный взрыв в глобальных финансах. США – пока их ядро (см. выше).

И всё-таки риски госдолга США растут. Уровень госдолга вплотную приблизился к временам Второй мировой войны.

Будем следить и за этим. А вдруг?

Смешно, но наше имущество зависит от того, насколько спокоен госдолг США. Кризис за океаном моментально прилетит в Европу и сядет – во всей своей красе – на российском берегу.

Хоть что-нибудь – взорвется? Финансовые инфекции

Что такое финансовая инфекция? Это — цепная реакция, когда финансовые потрясения передаются из одной страны в другую. Со скоростью лесного пожара. Тут же, немедленно, в тот же день, если только не в те же часы.

Почему? В силу глубокого, накопленного годами убеждения инвесторов, что, если падают рынки, например, в США, то это немедленно случится в других странах.

Следствие – автоматическая, везде распродажа финансовых активов, падение их цен. И вперед – в финансовый кризис.

А еще – почему? На мировых финансовых рынках большую силу имеют глобальные инвесторы (крупнейшие фонды, банки, страховые компании и т. п.). Часто они вкладывают в портфель активов «стран-аналогов». Или в страны одного региона (Восточная Европа, Латинская Америка и т. п.). Например, Россию с конца 1990-х годов считают аналогом Бразилии, и наоборот.

При финансовых потрясениях в одной стране инвесторы автоматически начинают изымать капиталы из других стран, входящих в ту же группу, предполагая неизбежность цепной реакции потрясений.

При финансовых потрясениях в одной стране инвесторы автоматически начинают изымать капиталы из других стран, входящих в ту же группу, предполагая неизбежность цепной реакции потрясений. Это и есть финансовая инфекция.

Когда в августе 1998 г. в России случился дефолт, немедленно началось бегство капиталов из Бразилии, падение бразильского реала, акций, начался кризис.

Это и есть финансовая инфекция.

Были такие инфекций? Их было очень много. Кризис долгов развивающихся стран в начале 1980-х гг., азиатский кризис 1997 г, финансовый кризис в Бразилии в 1998 г. вслед за дефолтом в России в августе 1998 г., мировой финансовый кризис 2007–2009 гг., европейский долговой кризис 2012–2015 гг., сердцем которого была Греция.

Они неизбежны.

Охраняя свое имущество, нам придется следить – есть ли риски финансовых потрясений в мире? Есть ли мыльные пузыри? Грозит ли кризис долгов?

Всё это неизбежно прилетит в Россию, если случится.

А что утешает? Когда весь мир на подъеме, когда чужие финансовые рынки гудят от поступающих денег, всё это доносится и до нас.

Хотя бы через высокий спрос и рост мировых цен на наше сырье.

В это время не до финансовых инфекций, не до кризисов.

И часть этого процветания передается и нам.

Как зарабатывают на кэрри-трейд

Что такое кэрри-трейд? Кэрри-трейд – выгоднейшая спекуляция. Часто рассчитана на глупости властей в той или иной стране. Крупнейшие кэрри-трейдеры могут «валить рынки». Могут быть иностранцами, а могут – своими.

Что минимально нужно для кэрри-трейд?

Первое. Открытый счет капитала. Грубо говоря, свободный обмен чужой валюты на местную, и наоборот. Возможность без особых ограничений зайти с деньгами из-за рубежа на местный рынок, а потом уйти с него, когда захочешь.

Второе. Высокий процент в стране (в развивающихся странах, таких, как Россия, – сколько угодно). Более-менее развитый, ликвидный рынок местных облигаций или других инструментов с фиксированной доходностью.

Третье. Более-менее стабильная или даже укрепляющаяся местная валюта (к доллару, евро). Чаще всего заходят в кэрри-трейд из доллара или евро (две мировые резервные валюты, более 90 % глобальных финансовых активов и расчетов номинированы в них).

Четвертое. Имеет смысл только с крупными деньгами. На валютах с минимальными курсовыми разницами при обмене.

Смысл сделки кэрри-трейд

1) Зайти из чужой валюты в местную (рубли, например) и купить местный финансовый инструмент (в этом случае в рублях), дающий высокий процент.

2) По истечении срока выйти из него, получив рублевый доход.

3) Обменять местную валюту (у нас – рубли) на доллары или евро.

Тем самым создать очень высокий валютный доход. Гораздо выше, чем на бледных финансовых рынках «развитых стран», где процент чуть ли не нулевой или даже отрицательный.

Такие штуки можно также делать с акциями (на растущем местном рынке, с мыльными пузырями, как в России 1996–1997, 2002–2007 годов) и деривативами.

Кто занимается кэрри-трейд? Считается, что иностранцы, инвесторы-нерезиденты. Но могут и «свои», тем более, что у «иностранцев» часто – российские корни. Примерно половину оборотов по акциям на Московской бирже делают иностранцы, больше 30 % российских облигаций федеральных займов принадлежит им же (2018). Очень высока роль нерезидентов на внутреннем валютном рынке, в деривативах.

Что может кэрри-трейд? Кэрри-трейдеры могут обрушить национальную валюту и местный рынок, если их много, и они вдруг устроят «внезапное бегство капитала». Так было в России в 1997–1998 гг., осенью 2008–2009 гг., 2014 г.

И всё это происходило с нашим имуществом.

Оно обесценивалось.

Как рушат рубль

Краткая история благородного и несчастного рубля. 1995–2017 и далее по курсу.

Первая взрывная девальвация: 1996–1998 гг. – «закрепленный» курс рубля, резкое отставание от рублевой инфляции, сверхвысокий процент, кэрри-трейд где только можно, мыльный пузырь и нерезиденты/внутренние спекулянты на рынке акций, мыльный пузырь и иностранцы на рынке ГКО, мыльный пузырь и иностранцы на рынке внебиржевых деривативов – поворот капиталов спекулянтов вспять = крах рубля (по поводу ГКО и мирового финансового кризиса).

Вторая «взрывная девальвация»: 1999–2008/2009 гг. – «закрепленный» курс рубля, резкое отставание от рублевой инфляции, сверхвысокий процент, кэрри трейд где только можно, мыльный пузырь, нерезиденты/внутренние спекулянты на рынке акций, корпоративных долгов и где только можно + прочие прелести – поворот капиталов спекулянтов вспять + прочие прелести = крах рубля (по поводу мирового финансового кризиса, падения цен на нефть).

Третья «взрывная девальвация»: 2009–2014 гг. – «закрепленный» курс рубля, резкое отставание от рублевой инфляции, сверхвысокий процент, кэрри трейд где только можно, мыльный пузырь и нерезиденты/внутренние спекулянты где только можно + прочие прелести – поворот капиталов спекулянтов вспять + прочие прелести = крах рубля (по поводу падения цен на нефть/сырье и резкого укрепления доллара + геополитика + переход к свободному плаванью рубля).

Начиная с середины 1990-х гг. и особенно с начала 2000-х гг. гигантский, невиданный, нарастающий разрыв между реальным и номинальным эффективными курсами рубля.

Четвертая взрывная девальвация рубля: 2015 —??? Готовилась? «Закрепленный» курс рубля, укрепляющийся рубль (2015–2017), отставание от рублевой инфляции (2015–2017), сверхвысокий процент, кэрри трейд где только можно… 2018 – сужение, но сохранение возможностей для кэрри-трейд. Рубль ждет своего часа, чтобы упасть, когда произойдет что-то резкое.

Весной 2018 г. – началось (после введения нового раунда санкций против России). Падение рубля больше, чем на 10 %, с выводом капиталов.

А летом 2018 г. – еще на 10 %.

Лечится ростом экономики, созданием у нас дома крупной финансовой машины.

Пока не лечится. Всё зависит от мировых цен на нефть/сырье, курса доллара к евро, геополитики. Малая финансовая система, подвергнутая финансовому замораживанию, небольшая стагнирующая экономика. При любом резком движении в мировых ценах на нефть, в курсе доллара к евро, в геополитике, во внутренней политике, когда спекулянты испугаются и повернут капиталы вспять…

Едем дальше?

К новым мелким и крупным финансовым взрывам?

А куда мы денемся.

Треугольник «кризис – доллар – нефть»

Как понять, что будет с долларом, ценами на нефть, газ, металлы? Они очень влияют на нашу жизнь.

Это возможно, если только мы понимаем цепочки причин и следствий.

Как понять, что будет с долларом, ценами на нефть, газ, металлы? Они очень влияют на нашу жизнь. Это возможно, если только мы понимаем цепочки причин и следствий.

До начала 2000-х годов цена на нефть почти полностью определялась так называемыми фундаментальными факторами: спрос, производство, запасы, технологии. Царем и богом над ценами был международный картель – Организация стран – экспортеров нефти (ОПЕК).

К 2000-м годам картель потерял свою власть.

Сырье с начала 2000-х годов стало финансовым активом, торгуется на финансовых рынках.

Сегодня то, что мы видим на табло – цены биржевых деривативов на нефть, металлы, зерно в Нью-Йорке, Чикаго, Лондоне и т. п. Это рынки банков, фондов, финансовых инвесторов и спекулянтов.

На такие активы очень сильно влияет курс доллара в ключевой паре с евро как мировой резервной валюты. В долларе номинированы 55–60 процентов глобальных финансовых активов (и в евро – 20–25 процентов). Именно в долларах формируются мировые цены на сырье. Львиная доля расчетов за нефть, газ, металлы – тоже в долларах. На финансовых рынках инвесторы свободно из нефти уходят в доллар, потом в акции, затем в медь, а потом «прыгают» в облигации и снова в доллар.

Но доллар – главный в этом клубке. Когда он слабеет к евро, цены на сырье прыгают вверх. Чтобы понять это, вспомним то, что нам хорошо знакомо в России. Когда рубль слабеет к доллару, цены на товары в рублях начинают немедленно расти. Так и здесь, механика похожа.

В 2000-х доллар непрерывно слабел к евро. И это было золотым временем для России. Цены на сырье подскочили в разы, нас затапливало деньгами. Мы все сидели у сырьевого крана, росли реальные доходы.

В 2000 – середине 2008 годов – расцвет сырьевой экономики в России.

Но когда доллар, наоборот, становится сильнее к евро, это очень жестко давит вниз цены на нефть, газ, металлы и зерно. С 2010 года именно эта тенденция преобладает. В 2011–2016 годах доллар укрепился к евро на десятки процентов. Для глобальных финансов – это тектонические движения. И поэтому всё сырье – вниз, вниз, вниз!

А для России – кризис.

Но что это за длинные, пронзительные движения доллара к евро, которые вытягивают нашу душу?

На графиках хорошо видно, что это 17—18-летние циклы с начала 1970-х годов[82].

Эти циклы давно замечены, в них нет особенной загадки. Они основаны на бизнес-циклах США и антициклической политике ФРС – центрального банка США.

Когда экономика США разгоняется, ФРС увеличивает свою процентную ставку, чтобы сделать дороже кредиты, притормозить деловую активность, не допустить перегрева и «жесткой посадки» потом. Это приводит к тому, что растет в пользу США разрыв между уровнем процента в Америке и Европе. И капитал устремляется туда, где выгодней, где выше процент, – в США. Растет международный спрос на доллар, он укрепляется к евро.

И, наоборот, когда деловая активность в США падает, ФРС делает всё, чтобы подогреть экономику, снижает процент, удешевляет кредиты. И капитал возвращается в евро, в Европу, туда, где выгодней. Уход из доллара, снижение спроса на него – это означает ослабление доллара.

Конечно, в финансовой жизни картина сложней, но всё-таки основа ее – эти длинные движения, качание маятника «доллар – евро».

Значит, есть возможность оценить, что впереди, осторожно продлить цикл в будущее. Прогнозировать будущее на 5–8 лет вперед. Если, конечно, не случится какой-то геополитический шок или переворот в технологиях, или еще что-то, что опрокинет все твои замечательные расчеты.

Но хотя бы за что-то зацепиться, чтобы понять, что впереди[83].

Правила осмысленного финансового поведения

Семья как финансовая машина

Любая семья – как «бизнес».

Чаще всего на семью так не смотрят.

Она генерирует доходы, несет издержки. Она управляется. У нее есть свой «баланс» – активы (деньги, имущество, долги, когда ей должны) и обязательства (кредиты, долги, когда семья должна). Множественные, мультивалютные.

Есть резервы (сбережения) – короткие (покрыть дефицит наличных) и длинные (на крупные вложения, на черный день, на образование, пенсионные и т. п.).

Такой «бизнес» семьи связан с пуповиной с внешним миром.

Инфляция, процент, валютный курс, кредит, кризисы, подъемы, модель экономики – всё это может либо приподнять семью, либо заморозить, либо утопить.

В семье даже небольшого достатка активов много – квартира, дача, земля, авто, гараж, депозиты, ценные бумаги, фамильные ценности. Часто деньги, отданные кому-то под процент. Квартиры от старших поколений, в которые пустили жильцов. Права (наследство, изобретения, книги). Валюта. Даже случайно уцелевшая коллекция фотографий 100-летней давности может представлять огромную ценность. Создать новые доходы семье.

И, наоборот, обязательства. Кредиты, долги, процент. Их может быть слишком много. Одни и те же, фиксированные обязательства – аренда, услуги. Дети, за них нужно платить. Старшие – «стипендия» от детей. Иногда десятки договоров, по которым семья должна, должна, должна.

Часто семья – это несколько домохозяйств. Три или даже четыре поколения, существующие раздельно. Но их имущество, деньги связаны друг с другом.

Всем этим приходится управлять.

Потоками доходов, минимизацией расходов, избавлением от лишнего.

Не брать на себя таких долгов, которые бы утопили.

Удерживать доходы, достаточные, чтобы выжить даже тогда, когда семья – под риском, под стрессом.

Не делать этого – значит терять всегда.

А иногда терять всё, как это происходило в России раз в 25 лет с начала 1900-х годов.

Управлять можно неосознанно. Каждый день, автоматически, особенно не заморачиваясь, исходя из собственных привычек и представлений, что – хорошо, а что – не так.

Но лучше бы выстраивая «финансовую политику семьи».

«Политика» – это просто привычка думать наперед о том, что должно происходить с финансами и имуществом семьи. Что станет с ее деньгами. Как хотя бы чуть-чуть приподняться. Или не сползти с возрастом.

«Политика» – это просто привычка думать наперед о том, что должно происходить с финансами и имуществом семьи. Что станет с ее деньгами. Как хотя бы чуть-чуть приподняться. Или не сползти с возрастом.

Всё то же – доходы, риски, расходы, имущество, долги. Материальная и денежная ткань жизни. Планы семьи. Хотя бы на пять лет вперед.

Лучше бы это делать, обсуждать.

Слишком многие семьи попались в ловушку, не делая этого.

Политика семьи: финансы, имущество

У каждой семьи – своя игра, свое понимание бытия.

Россия – страна имущественных штормов.

Что это значит для семьи, пытающейся сохранить состоятельность, если она есть?

У каждой семьи – свой баланс рисков, обязательств, ответственности и, конечно, доходов и имущества.

Может нахлынуть охота к перемене мест. К тому, чтобы всё взорвать в статусах и обычном круге дел.

Но об этой линии рассуждать не будем. Она – другая, она – вне России, тогда, когда семья решит, что ее жизнь – или главная жизнь – в России исчерпана.

Лучше подумаем о том, что делает семья, которая не готова расстаться ни с театрами Москвы, ни с чудовищной энергетикой российской жизни, ни с летним пропыленным ветерком на пути к зеленым дачным местам.

Политика семьи

Самое главное – политика семьи, финансовая, имущественная, должна быть. Хотя бы на 5–7 лет вперед.

Тот, кто не опережает события – всегда проигрывает.

Невозможно управлять своим имуществом, только шарахаясь, только отвечая на внешние события. Быть человеком – или семьей – в толпе, которую всегда куда-то несет.

И еще. Такая политика способна заранее, как говорят профи, «урегулировать риски», смягчить их, не вызвать на себя все ливни и молнии.

Скажите это тем, кто брал на себя валютную ипотеку в России в 2005–2006 годах, считая, что рубль больше не будет падать к доллару, и идиоты те, кто платит такие высокие проценты в рублях. Набирали ссуд до 500–700 тысяч долларов на семью. «Как-нибудь справимся» – это был лозунг дня.

Никогда не говорите себе: «Как-нибудь справимся».

Обязательно проиграете.

Парочка аксиом

Есть масса людей, которые с ними не согласятся.

Деньги и имущество – это свобода. Быть человеком финансовым, уметь управлять своими активами – такая же привычка, как спортивный образ жизни. Ключевой инстинкт.

Деньги и имущество – это свобода. Быть человеком финансовым, уметь управлять своими активами – такая же привычка, как спортивный образ жизни. Ключевой инстинкт.

Бытие включает осознанное управление деньгами, доходами и имуществом семьи.

Бытие – это еще взгляд на самого себя как на денежный товар на рынке труда, который нужно холить и лелеять. Не делать этого – примерно то же, что не понимать, где у тебя находится сердечная мышца.

Финансовый успех – это такой же принцип состоявшейся личности, как выдающаяся семья, профессиональная карьера или служение обществу.

Только пять процентов людей всегда нацелены на монетизацию, прибыль, рост имущества, посредничество. Эти финансовые или торговые люди есть всегда, так же как «люди армии», «люди власти», «люди технического склада», «люди спорта» и т. п.

Если это не вы, то беспокоиться нечего. За вас отыграются ваши дети.

Первое поколение генерирует собственность, второе – поддерживает, третье-пятое – уничтожает. На смену ушедшим к активам рвутся новые семьи, чтобы потом снова уйти и дать место новым семьям, ищущим пути наверх.

Главное – дать детям площадку для старта лучше, чем была у вас.

Что должно найтись в политике семьи?

У всех в семье – разные интересы, разные вкусы к активам, рискам, разные временные горизонты.

Они находятся на разных стадиях жизненного цикла (life cycle).

Разные характеры, привычки, образование. Разное прошлое.

Политика семьи обязана урегулировать конфликты интересов.

Хорошо бы договориться об общих целях. К чему стремимся.

Согласиться на запреты, понятные всем.

Решить, что будем делать эти 5–7 лет, если, конечно, не вмешается что-то неожиданное.

Жизненные циклы (life cycles)

Нельзя взлетать, как ракета, там, где вы – по времени своему – медленно шествуете, озирая окрестности. И наоборот.

Финансовая политика семьи обязана точно идти по жизненному циклу семьи и ее главы. Того в семье, кто принимает ключевые решения – деньги, имущество, долги.

О жизненных циклах см. ниже.

Что в основе

Никто не отменял правила, когда активы семьи распределяются в соответствии с доходностью («не гонялся бы ты поп…), ликвидностью (быстро продать и не потерять) и рисками (кредитный риск, процентный риск, валютный риск, риск ликвидности, рыночный риск, операционный риск).

Не толстый манускрипт

Хотя бы между собой проговорить. Прикинуть на бумаге. В основных чертах. И обязательно договориться.

Когда семья – набор разнородных желаний, тянущих кого в небо, кого под воду, а кого – куда-то на юг, можно попасться.

Когда в семье нет – пусть негласных – договоренностей, как ограничиваются финансовые риски – можно попасться втройне.

Снаружи

Хорошо бы решить для себя, что будет происходить в стране? Куда дело идет? Подъем? Кризис? И то, и другое? Новые запрещения? Впереди свобода? Внутренняя эмиграция – или раскрыться и – полный вперед!

Процент – ниже? Рубль – слабее или сильнее на длинную дорожку? Инфляция – вспыхнет или погаснет? Мы верим в стабильность или живем, как под вулканом? Риск страны – он в чем?

Чем выше риски в стране, тем короче временные горизонты для вложений. Когда в стране всё полыхает, вряд ли хочется думать дальше, чем на полгода.

И наоборот. У нас стабильность? Можно закладываться на 5—10 лет? Или даже на больший срок – для тех в семье, кто будет позже?

Те или иные ответы могут радикально изменить наш взгляд на то, что нужно делать с семейным имуществом в ближайшие 5–7 лет.

Политика семьи как «коллективного человека»

Вздорный, неуемный, растрепанный, неустойчивый, рациональный, интра- или экстраверт.

Всё это можно сказать о семье в целом.

В конечном счете, важно – семья – оптимист или пессимист?

Она считает, что стакан наполовину полон, или, наоборот, наполовину пуст?

Как это влияет на имущество семьи? На ее «денежную политику»?

Известно, что скупка дешевых активов в моменты, когда никто ничего не хочет приобретать, может принести максимум прибылей.

Например, на рубеже 2000-х годов, после кризиса 1998 года выиграли семьи-оптимисты. Те, кто считал, что всё будет в порядке. Каким образом? Квартиры в Москве в конце 1990-х годов, после кризиса августа 1998 г., были необыкновенно дешевы.

А потом резко, в разы выросли в цене.

Рискнули и выиграли семьи-оптимисты, скупавшие квартиры по дешевке. Те, у кого не было паники, а было, наоборот, настроение прочно стоять на земле и играть в долгую, потому что «ничто никуда не денется».

Семья-оптимист и семья-пессимист будут вести себя совершенно по-разному, занимаясь своими деньгами и имуществом.

Семья-оптимист и семья-пессимист будут вести себя совершенно по-разному, занимаясь своими деньгами и имуществом.

Оптимисты будут расти и падать быстрее.

Семьи-пессимисты будут медленно и мучительно набирать высоту, либо не наберут ее совсем.

Политика семьи – что решается?

Модель семьи. Где она будет жить (дома, за рубежом, переезд внутри России, распределенная семья). Под одной крышей («семья трех поколений») или же все неминуемо разъедутся. На всё это у каждого члена семьи могут быть разные точки зрения, свои вкусы, желания.

Идеология семьи. «Исламские» финансы или «православные»? Запрет процента? Финансовые рынки – это только спекуляция? Нелюбовь к США? За всем этим – реальные запреты для семьи на те или иные активы.

Не вкладываемся в производство вооружений? Только в «зеленые активы»? Вкладываемся только в те компании, которые декларируют «социальную ответственность»?

Этика семьи, идеология, которой она придерживается, прямо определяет, что будет происходить с ее имуществом.

Крупные издержки. Из тех, что неминуемы.

Образование, страховки, медицина (здесь расходы могут отличаться постоянством).

Желания и хобби – затратные (спорт, требующий крупных сумм, коллекции, всё то, что ретро, или всё то, что стремится вдаль, ввысь, в глубину, и при этом цены – выше крыши).

Новые бизнесы семьи или даже венчуры для души (смена профессии).

Новые капитальные затраты. Да хоть участок на Луне. Желания неисчислимы. Пробурить, посадить в землю, возвести – и, что самое важное, купить.

Финансовая подушка, сбережения. Она есть? Что от нее должно остаться? Или, наоборот, она должна прирасти?

Цели, величина имущества. 500? 10 000? 100 х 100? Дело не в том – сколько, мы все – разные. Но хотя бы представлять – что заказываем в будущем.

Главное – не уменьшаться в имуществе. Для многих это непереносимо.

А, собственно, за счет каких средств? Какие доходы мы ожидаем? Какое имущество приносит доходы, какое – нет. От чего избавиться. Что перетрясти. Нет ли того, что лежит без дела. Что изменить в потоке доходов. Как сделать, чтобы они постоянно росли, чтобы в них не было тряски. Или хотя бы не уменьшались.

И что очень чувствительно, брать ли в долг? У кого, когда, сколько, под залог чего? Каков предел долга? Или еще говорят, какой кредитный рычаг? Кто будет брать в долг? Какой максимальный процент? Какую часть доходов можно отдать в погашение?

Какие активы? Вопросы всё копятся. Самые ли простые? Депозит и наличка – это предел воображения? Валюта – это счастье? Или же – более сложные. Ценные бумаги, деривативы, финансовые рынки.

Будут крупные приобретения имущества? Ремонты, реконструкции? Мечта всей жизни – купить яхту и отправиться куда подальше? Или дом в глуши? Пусть здесь разбираются сами?

Семейные деньги в долг? «Неформальные финансы». Кому-то отдать деньги под процент. Или даже официально – через сделку, нотариуса. Такие сделки – тоже семейные активы.

Рубли? Валюта? Несколько валют? Золото? Металлические (золотые) счета? И чахнуть над золотом? Купить что-то ретро и ждать, когда повысится в цене?

Какие риски? И какие лимиты на них?

Берем на себя валютный риск, занимая в долларах? Или рубль точно покатится вниз, и мы сядем в яму – наши рублевые обязательства резко возрастут, а доходы – нет.

Или же всё наоборот? Берем на себя валютный риск, отдав деньги на депозит в евро в банке? Но если рубль усилится к евро – мы потеряем.

Мир рисков, мир изменчивости.

Риск ликвидности.

Кредитный риск.

Процентный риск.

Рыночный риск.

Валютный риск.

Операционный риск. Это не только риск человеческой ошибки, но и еще и криминала. Кто-то когда-то решит отнять у вас собственность, неважно какую.

Как будем управлять этими рисками?

Что сделать, чтобы эти риски – часто очень крупные – не пришли и не постучались?

Что поискать?

Где что находится. Права собственности, права на наследство, доверенности. Авторские права. Договора – на депозиты, на кредиты. Документы – существуют ли, актуальны ли – в России всё часто меняется. Удостоверены ли они.

Заодно – идут ли выплаты. Должники забывчивы.

Изготовить сканы, копии.

Сделать опись активов, счетов, способов доступа. Семейный справочник. И заодно, может быть, обнаружить что-нибудь новенькое.

Что еще делать?

Готовиться проявить чудеса изобретательности, если что-то ухудшится. Готовиться думать и строить, если времена начнут улучшаться. Готовиться пытаться управлять рисками, ликвидностью и доходностью имущества семьи на несколько поколений вперед, если, конечно, жизнь и другие обстоятельства это позволят.

Готовиться быть неординарными, изобретательными, мобильными, готовыми к перемене мест и идей. Извернуться, придумать, перевернуться – но сохранить имущество семьи даже в тех обстоятельствах, когда это кажется невозможным.

Готовиться быть неординарными, изобретательными, мобильными, готовыми к перемене мест и идей. Извернуться, придумать, перевернуться – но сохранить имущество семьи даже в тех обстоятельствах, когда это кажется невозможным.

Обстоятельства – разные. Нет прямых аналогий. Но есть аналогии – в хитром, творческом мышлении человека, сохраняющего – и охраняющего – свою семью и то, чем она живет.

Финансовые заповеди

1) Не запасешься.

2) Всё, что может, должно приносить доход. Любое лишнее имущество. Всё, что жалко было отдавать в чужие руки. Всё, что дорого, но просто время пришло (если это так). Все активы семьи должны постоянно пересматриваться – что с ними делать (избавиться, в доход, держать).

3) Все, кто могут, должны приносить доход. Нет денег – есть льготы.

4) Больше всего денег дают хорошие идеи.

5) Выживают связями с людьми. Легче тем, кто дружит, тем, кто имеет подход и понимает правила. Легче экстравертам.

Больше всего денег дают хорошие идеи. Выживают связями с людьми. Легче тем, кто дружит, тем, кто имеет подход и понимает правила. Легче экстравертам.

6) Из российских кризисов веками выползают землей, огородами и садами.

7) Не спекулировать по мелочи. Всё равно проиграете. Против вас – профи.

8) Вкладываясь на годы, не пытайтесь отыграть копейку. В чем-нибудь да попадетесь.

9) Не выживать, а жить. Лучшие инвестиции – в себя, в детей и даже, страшно сказать, в родителей. В умения и здоровье. Больше умений – больше доход, больше гибкости, больше выбора. Лучше здоровье – меньше издержек.

10) Мы все – товары на рынке труда, и худшего, и лучшего качества. Удерживать качество.

Мы все – товары на рынке труда, и худшего, и лучшего качества. Удерживать качество.

11) Вкладывайтесь не в запас – в то, что приносит регулярный доход, лучше в кризис.

12) Нельзя стоять на одной ноге. Лучше на шести. Разные активы, разные «вложения», разные доходы, отовсюду. Но – один центр управления полетами. Он должен быть. Активами нужно день изо дня управлять. В ином случае – немедленные потери.

13) Бывает, что издержки выше доходности. Любые издержки, не только из кармана. Ваши эмоции, ваша мораль, ваши идеи и принципы, ваши отношения с государством, с теми, кто рядом – там тоже могут быть издержки. Что бы вы ни делали, издержки не должны быть выше доходности. Лучше махнуть рукой и отказаться. Забыть.

14) Мобильность. Страсть к изменениям. К чему-нибудь новенькому. На этом стали богатеть США.

15) «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной». Или доходностью. Холодная оценка рисков.

16) Управление наличностью. Лучше всего – ликвидные, легко сбываемые активы. В 1998 году квартиры упали в цене в два-три раза, акции – в пятнадцать раз. Объект искусства может не стоить в кризис ничего в сравнении с его настоящей ценностью.

17) Не знаете, покупать ли активы, – лучше не покупать. Не знаете, входить ли на рынок, – лучше не входить. Но если очень хочется, то можно, но только на 30 % или 50 %, чтобы разделить риски. Если потеряете, то 50 %, не так обидно. Если выиграете, то 50 %, и всё-таки выигрыш – за вами.

18) Таким экономикам, как российская, во время кризиса помогает выжить теневой сектор. Неформальные отношения. То, что мимо государства. Это экономический закон.

В России ее и так было много (выше 40 % ВВП, Всемирный банк, 2010). Больше налогов, больше кризисов – ее будет еще больше. Это одна из семейных стратегий, ничего не поделаешь.

19) Рассчитывать на будущее. У кризисов всегда бывает конец. В самые туманные времена строить обустройство в будущем.

20) Всё это – как в шахматах. Выбрал плохую позицию – идешь ко дну. Выбрал правильную, с правильным человеком, в правильном месте – подбрасывает вверх. Прогноз, еще раз прогноз, тысячу раз – попытка счета на несколько ходов вперед.

21) Бывают обстоятельства непреодолимой силы. Таким обстоятельством может стать государство и то, что оно делает. Не винить себя. Есть люди, которым всё это не дано. Зато дано другое. Тем больше – не винить себя.

22) Бывает, что нужно сломать себя, чтобы стать рациональным, особенно в деньгах, имуществе. Не ломайте. Цена этому может оказаться слишком высокой. Как-нибудь проживете.

Нужны идеи: как озолотиться на клочке суши

Бедное государство. Заброшенный клочок суши. Овцы не растут, виноград не давится. Кругом гиганты в тысячи раз больше – по земле, людям, пушкам и пулям. Как ни броди между ними, как ни выслуживайся и ни хитри, рано или поздно раздавят.

Да, еще. И не земля – просто бухта у моря, со скалами, уходящими в небесную высь.

Это задачка – ее решить нельзя без экстравагантности, почти безумия. Но хитрый на выдумки и цепкий государь (он же – глава семьи), особо не стесненный в принципах евангельской любви, всегда ее решит.

Была нужна идея.

Она пришла и прокормила детей и домочадцев, и подданных, и их внуков, и внуков их внуков на сто с лишним лет вперед.

И они соорудили Казино. А потом сделали ему Здание как символ Государства. И жили за счет казино, пока поток тех, кто богат, не накрыл их деньгами, и поцелуями, и легендами, и яхтами, и какой-то мистикой порока, и они не ввернули Идею № 2 – финансовый офшор в Европе. И Идею № 3 – американскую кинозвезду в принцессы.

И еще была масса идей, и зовут их семейство Гримальди, а место их обитания – Монако, как привкус горького шоколада, хотя это просто гора серых и желтых зданий в бухте, забитой яхтами.

К чему весь этот разговор?

Тот, кто взялся управлять семьей и «владеть» ее людьми, и решать за них их судьбу, должен быть набит идеями.

Решают судьбу семьи прежде всего новые идеи, невероятные идеи и люди, готовые сделать из них реальность, кормящую и детей, и внуков, и внуков правнуков.

Личный жизненный цикл: риски, деньги, имущество

Циклы есть. У большинства – похожи.

Бессмысленно, управляя своим имуществом, изображать из себя того, кому за 70. Или, наоборот, того, кому 25 лет.

Хотя у талантливых всегда есть исключения. И всё по-своему – у самых состоятельных.

Первая стадия: прыгалки

Детство и юность – узаконенное сумасшествие. Трюкачество Куколки и коконы. Рискуем, любим скорости на финансовых рынках, из единицы сделать сто, а лучше тысячу, и как можно быстрее. Денег около нуля.

Делаем свой бизнес (как правило, он лопнет). Венчуры, проекты всего нового. Кофейни. Бред. Поиски гуру и легенд.

Начинаем обременяться – кредиты на образование, на авто, на телефон, на чудо-юдо, на первую квартиру, на нехватку наличности. На эскападу в горы.

Вторая стадия: майский жук

Лететь и жужжать. Погружение в имущество – первая квартира, первый дом, если повезет, автомобиль, земля, техника. Строим. Дети – у них есть экономическое измерение. Рост собственных доходов. Опережающее потребление – за счет увеличения долгов. Зарплатное рабство – берем, покупаем, выплачиваем, зависим. Первые попытки сбережений и проектов надолго.

Третья стадия: ткачество

Замедляемся с доходами, выходим на плато. Вторые дома, вторые и третьи мужья и жены (не правило). Больше перестраиваемся, чем строимся. Вторые дома. Отчаянные рывки в свои проекты, в юность. Тема финансовой подушки в будущем все громче. Как вложиться надолго, сохранить и не потерять.

Крупные расходы на удержание семьи (маленькие детки – маленькие бедки, «что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом» и т. д.). Резкий рост издержек на каждого в семье. Глубокое зарплатное рабство, если не удалось вырваться. Рост рисков сокращения доходов.

Постепенное погашение кредитов. Нарастание сокращений и увольнений. Чувство рюкзака, набитого консервными банками, надвинутого на плечи. А в целом – счастье. Может быть.

Четвертая стадия: бреющий полет

Третьи дома или квартиры. Продажа большего, покупка меньшего. Перебраться туда, где спокойно. Или климат лучше (если можешь). Любовь к низким рискам, консервативным активам, фиксированным доходам и расходам. Пусть капает.

Минимум управления активами, максимум экономии. Вложения в себя. Жизненный максимум сбережений и других активов, если удалось. Свобода – кредитов нет. Зарплаты нет.

Свобода времени, движения, свобода от тех, кто разлетелись из гнезда.

Или крайняя несвобода, если всей предшествующей жизнью не удалось создать активы – постоянные источники доходов. А, может быть, их сметет государство денежными реформами, инфляцией, переворотами, как это было на рубеже 1990-х годов. Тогда точно – несвобода.

Тогда тост – за финансовую свободу!

Желательно в любой точке life cycle.

Пожизненное зарплатное рабство

Ничем не лучше крепостного права.

Ты закреплен экономически. Долгами, которые нужно отдавать. Месячными расходами. Прикреплен к точке, где живешь (переехать или даже выехать дорого), к месту, где работаешь, к людям, тебя кормящим.

Даже рождение ребенка – экономическое решение. Когда соизмеряют затраты и доходы.

Тот, кто осознал, что он в зарплатном рабстве, – пусть сделает всё, чтобы вырваться из него.

жизненные циклы семей

Жизненные циклы семей. Первое поколение генерирует собственность, второе – поддерживает, третье-пятое – уничтожает.

На смену ушедшим к собственности рвутся новые семьи, чтобы потом снова уйти и дать место новым семьям, ищущим пути наверх.

Всё, что нам предлагают рынки, рассчитано на одно поколение, максимум на два-три, на их жизненный цикл (life cycle).

Ни одна семья не смогла обеспечить рост активов в течение столетий. Где вы, старинные патрицианские роды, владевшие бесконечной собственностью, венецианские купцы и флорентийские банкиры, Великие Моголы, аристократические семьи Европы с их огромными поместьями?

Семьи всплывают на поверхность как собственники, а затем исчезают, уступая место новым семьям и родам, ждущим своего «третьего поколения», завершения своего «жизненного цикла», чтобы тоже ослабеть и уйти со сцены.

Найдите хотя бы один банковский счет, открытый пару столетий назад. Все они обрываются с жизнью человека, с завершением поколения, с окончанием семьи. Даже Габсбурги, правившие Европой семь столетий, ушли со сцены.

Конечно, есть исключения, но они – исключения, как старейший банк в мире – Monte dei Paschi di Siena (с 1472 года, Италия). Хотя и он, как осыпающееся здание – вечно под угрозой исчезновения.

Жизненные циклы человека, семьи задают короткие сроки продуктов, цикличность экономик и рынков.

Жизненные циклы человека, семьи задают короткие сроки продуктов, цикличность экономик и рынков.

Но всё-таки в темные зимние вечера тянет, хотя это совершенно бессмысленно, заглянуть на десять поколений вперед – или хотя бы на пять – и знать, что именно от тебя они оттолкнулись в своей спокойной жизни. Желаешь по никем не изведанной цепочке причин и следствий влиять на них, работать на них, обеспечивать их, покровительствовать им.

Как правило, этого не может быть. Но жизнь взрывает правила[84].

Как стать состоятельным, не греша: от А до Я

А) Четверть века Россия – старательский лагерь.

Б) Цены задраны. Кольты, лопаты, салуны. Много ям – и много самородков. Кто в золоте, кто – вспоминает о том, что могло бы быть.

В) Любить риски, экстрим. Не нужно бросаться с парашютом. Достаточно быть в бизнесе. Это большое приключение.

Г) Брать всё на себя. Тащить всё на себе. Отвечать за всех. Могу, должен, имею право, это – я.

Д) Не менять первую жену. Не менять вторую. Ну, хотя бы не менять третью.

Е) То же – о мужьях.

Ё) Удачливость – она должна быть. Есть те, кому она не дана. Факт жизни.

Ж) Быть профи. Любителям – не везет. Дуракам – не везет. Везет – внимательно разбирающимся в процессе.

З) Быть гибким, меняющимся. Быть готовым всё изменить. Меняться, когда меняются правила. Мир другой – каждые пять лет. Быть в вечном движении. Быть вечно ищущим.

И) Знать только то, что можно знать. Лишнего – не знать. Знать, как можно больше – по делу, по миру, по будущему делу.

К) Понимать правила, систему. Как всё устроено. Быть в меру подчиненным. Быть на длинном поводке от системы.

Л) Не сидеть у соски. У спецраспределителя. Производить – реальное или идеи. Неизменно – нужное.

М) Принимать высочайшие риски. Быть готовым отвечать на них. И за них.

Н) Искать свою жилу. Быть на бегу. Всегда. В марафоне. Не на короткой дистанции.

О) Не навредить другому. Не бросать. Поднимать тех, кто слабее. Не предавать.

П) Прирастать, не делить. Не принимать куски – их создавать.

Р) Желать быть состоятельным. Желать себе. Желать для всех.

С) Быть не в одиночестве. Вести.

Т) Создавать идеи. Быть вечным конструктором. Быть вечно думающим.

У) Конкурировать. Жестко, ясно.

Ф) Но это не война. Ничто не стоит того, чтобы жить как на войне

Х) Любить быть. Любить. Собственно, это можно было бы поставить еще в десяток пунктов.

Ц) Удерживать собственную энергию – поиска, бытия. Ни за что ее не снижать.

Ч) Быть всегда не старше сорока. Ну, на крайний случай – сорока пяти.

Ш) Не замаливать грехи. Не нести грехи, которые были бы непереносимыми.

Щ) Дети тоже должны уметь выживать. Выбрасывать их из гнезда, чтобы могли летать.

Ъ) Никого не ставить выше себя. Никого – ниже.

Ы) Не искать кумиров. Коучей не искать. Самому приводить себя в порядок. Балансировать себя. Самому (-ой) удерживаться на траектории. Быть сильным.

Ь) Быть благотворителем. Но истинным – для тех, кому хуже.

Э) Быть самим собой. Лишь чуть видоизменяться под вкусы тех, с кем связан. Может быть, цветом поверхности, но не нутром, не сердцем, не тем, что ты есть.

Ю) Всё это было бы слишком хорошо, чтобы случиться.

Я) Быть готовым всё бросить. Оставить. Уйти. Снова начать. Неважно где. Это – старательский лагерь.

Во что вкладываться под Везувием: финансовые заповеди 2.0

Россия – «сейсмическая», вулканическая экономика. Ее вечно шатает. Во что вкладываться, когда кризисы – 1–2 раза в 10–15 лет? Или, когда каждый год – высочайшие колебания в курсах валют, акций, ценах на активы? Экономика то падает, то стагнирует, то вдруг взрывается ростом как в 2000-х годах.

Ниже – список. От него никуда не деться.

Инвестиции в образование, в здоровье, в детей, в родителей.

В то, чтобы сделать себя дороже на рынке труда. В максимум языков (само собой разумеющееся), количественных методов, информационных технологий, способностей в доступе к данным. Внутри профессий и между ними. Западное образование приветствуется в любой системе координат.

В свободу – в любые статусы и документы, дающие больше мобильности – какой угодно. По странам и континентам. По городам и весям. По ступеням иерархий. В профессиях.

В детей, которые когда-нибудь могут сами стать источником дохода (редко, но бывает). Или хотя бы прокормить себя (бывает чаще, но не всегда).

В родителей – их возрастные проблемы могут свалить любую семью. Речь даже не о любви – это само собой. Издержки могут быть огромны. Лучше их предупредить, смягчить заранее. Следить за родителями и ближайшим кругом семьи. Вкладывать в них. Время, им отданное – не вычет, даже когда двигаешься стремительно. Почти летная инструкция – написана многими семьями.

Вложения в свой бизнес, если он существует. Свой бизнес, который может работать с гораздо большей прибыльностью, чем любые финансовые активы. Если он, конечно, успешен. Прямой, без посредников доступ к денежным потокам, при всех рисках – всегда больший доход.

Это, конечно, не для всех. Людей – предпринимателей, тех, кто готов под «ключ» брать риски и ответственность на себя, очень немного. По оценке, не более 3–4 %.

Ключевая проблема – риски бизнеса, связанные с государством. Они пока в России растут (рост налогов, административного бремени, наказаний).

Если на дворе – кризис, лучше всего и сытнее тем, кто покрывает самые простые потребности. Есть, пить, одеваться, встречаться, любить, учить, штопать старые вещи, возить. Всё, что было сложнее – упрощается.

И еще в кризис легче бизнесу, кормящемуся у государства.

Вложения в депозиты крупнейших банков с государственным участием (с горизонтом до 1 года). От этого всё равно никуда не денешься, если за несколько лет (2014–2018 гг.) исчезли до 45 % банков, а доля государства в банковской системе выше 60 %.

В огосударствленной экономике, когда вкладываешь деньги на короткое время, поневоле ищешь активов рядом с государством.

Или в банки – крупные иностранные имена. Это, на самом деле, российские банки, но к ним регуляторы относятся с большой тщательностью и осторожностью.

Часто это делают, не надеясь на «прирост капитала» или даже на его «сохранение». Четверть века в России был отрицательный процент по вкладам. Но зато удобно – из процентов по крупным вкладам покрывать текущие расходы, коммуналку. Не нужно думать – автоматически.

Это – временная рекомендация. Надеемся, что когда-нибудь российская финансовая система станет разнообразней, спокойней, устойчивей. И вклад в банк, в третьей или четвертой сотне по величине, сможет быть таким же надежным, как и в полугосударственный.

Инвестиции в портфели из 2–4 валют (кроме рубля). И доллары, и евро – это две мировые резервные валюты. Более 90 % мировых расчетов и финансовых активов номинированы в них. Эти валюты находятся в противовесе. Выигрываете в долларах, проигрываете в евро. И наоборот. Но всегда есть риск введения ограничений на хождение внутри страны долларов, или долларов и евро. Этот политический риск нужно учитывать.

Валюта, в которую вкладываете, должна быть ликвидна и стабильна – в сравнении с рублем или другими валютами развивающихся стран. Это охранит от убытков курсовых разниц при ее покупке – продаже. Например, когда банки выставляют огромные «ножницы»: купить у вас валюту подешевле, продать вам подороже.

Вкладывать в наличную валюту? Это – риски домашнего хранения. Есть риски хранения и в депозитных боксах банков, особенно, если вдруг – банкротство.

В валютные депозиты крупнейших банков с государственным участием (с горизонтом на 0,5–1 года)? Здесь – регулятивные риски. Кому-нибудь может прийти в голову ограничить хождение валюты или выдачу валюты в одни руки. Придется следить за этими рисками, иметь возможность досрочно погасить депозит.

Финансовые рынки. Рубль – надолго на слабеющей траектории. Риски очень велики, у финансовых активов в рублях – очень короткие временные горизонты. Рынок очень волатильный. На российском финансовом рынке доминируют «слоны», крупнейшие игроки. Игра по неизвестным вам правилам. Спекулировать с ними – тяжело. Инвестиционные горизонты – 2–3 месяца.

Акции? Это игра вслепую. Повезет – только если дуриком и на коротких горизонтах.

Облигации? Лучше крупнейших, прибыльных компаний с государственным участием и банков – точно таких же. Это огосударствленная экономика. Хотя бы есть надежда, что этим компаниям не дадут упасть.

Осторожнее. Надежда может быть призрачной.

Облигации середняков и мелких? Доходности выше, риски могут зашкаливать.

Акции и такие облигации – только для тех, кто на рынке ценных бумаг пытается быть серьезным. Мелкому инвестору – лучше не соваться. Для крупных. Или профи.

Но для тех, кто любит казино и располагает деньгами, можно предложить старинную российскую игру «посидеть в засаде» или другую игру – в салочки на рынке акций.

Для развлечения вместо параглайдинга или горных лыж на черных трассах. И только в 2–5 % семейного портфеля активов.

Вложения в инвестиционные и пенсионные фонды, в доверительное управление, когда руль полностью выпускается из рук? У этих институций пока плохая репутация. Много тех, что перестали существовать. В активы фондов могут «всунуть» неликвиды. Насколько в вашу пользу рулят, и кто рулит и с какими издержками – большой вопрос.

Не поддаваться моде, давлению (ключевые фонды – «дочки» крупнейших компаний и банков).

Всё это не значит, что вы не найдете свой единственный, неповторимый фонд, в котором вас обслужат «по полной». В котором вы, действительно, заработаете.

Ищите.

Следите за ростом, устойчивостью, доходностью и собственниками фонда.

Вложения в золото, металлические счета? Следите за длинными трендами. Не обязательно растет в цене. Бывают многолетние падения. Например, мировые цены могут идти вниз годами вслед за циклическим укреплением доллара. Или цены могут стагнировать, находиться в «коридоре». Золото всё ближе к обычному металлу. Хотя всё равно каждый будет иметь хотя бы немного мелкого золота. В тяжкие времена им спасались.

Проблема золота – быстро становится неликвидом в плохие времена. Грубо говоря, продать или отдать только с великим трудом и за бесценок.

Еще одна проблема – разница между курсами покупки и продажи. Она может быть настолько велика, что съест прибыль. Даже в обычные, не кризисные времена – от 10–15 %.

Валюта (Форекс), деривативы (опционы, фьючерсы и т. п.). Не спекулировать на Форексе. 99 % тех, кто заходил с улицы на этот рынок, проигрывали и бросали его по-быстрому. Все устроено на заемных деньгах, на так называемом «кредитном рычаге». Этот рынок – только для тех, кто готов играть на нем со знанием дела, или для профи. Еще – чтобы снять стресс, как замена казино для тех, кто может себе позволить потерять крупные суммы.

Инвестиции в землю и недвижимость как активы. Никто их не отменял. Если, конечно, не рассчитывать на то, что когда-то вновь случится большой отъем и запрет на строительство 2-этажных домов, как в 1960—1980-е годы снова станет реальностью.

В кризис – всегда падение валютных – и даже рублевых – цен на недвижимость. Объявленные цены очень отличаются от цен реальных сделок. Быть ниже не меньше, чем на 20–25 %.

Есть возможность поймать «дно».

Так, в 1998–1999 годах квартиры упали в цене в 2–3 раза. Те, у кого были наличность и готовность рискнуть, оказались к концу 2000-х гг. с огромной прибылью. Квартиры покупались даже семьями со скромными доходами. Деньги наскребались отовсюду.

Следующего раза пришлось ждать 15 лет.

Вложения в недвижимость для себя с фиксацией цены за счет рублевых кредитов с фиксированной ставкой (если удастся). Только не валютные кредиты – у рубля длинный тренд к ослаблению. Это ловушка – валютные обязательства семьи, когда национальная валюта девальвируется. Сумма рублей, которую нужно выплатить, сразу резко растет, а рублевые доходы – или постоянны, или отстают, или падают. Роскошь валютного кредита может позволить только тот, у кого надежные валютные доходы, покрывающие валютные обязательства.

Рублевые ставки по ипотеке традиционно в России велики. Поэтому эти вложения – только при собственной уверенности, что будущие доходы будут расти, что кредиты и проценты будет «съедать» инфляция и что съём квартиры – худшее решение, чем ее покупка.

Вложения в недвижимость для сдачи в аренду. Можно плакать, можно смеяться, у всех возможности разные, но самые лучшие вложения здесь – хотя бы в 6–7 квартир, когда можно хотя бы нанять кого-нибудь, чтобы «работал» с арендаторами.

Какие бы интеллигентные и «сахарные» ни были арендаторы, какими бы приятными ни были молодые семьи, с которыми имеешь дело, с ними всегда проблемы и после них всегда – «хвосты». И почти всегда – запаздывание с платежами, финансовая небрежность, тягостная надобность вытаскивать из них деньги.

Но если есть решимость быть лицом к лицу с теми, кто тебе должен, то милости просим – вложить деньги в 1–2 квартиры или хотя бы не продавать «бабушкины», переоборудовать их.

Короткая аренда. Гораздо большие деньги, но и хлопоты – превращение квартиры в «апартаменты» для короткой сдачи для приезжающих. Де-факто, мини-гостиница из одного – трех номеров. И здесь вопрос – то ли самим встречать, следить, убирать и брать деньги, то ли нанимать кого-то. Но тогда таких «апартаментов» нужно пять – шесть у семьи. Это очень распространено за кордоном – особенно, в столицах, туристических городах и на курортах.

Коммерческая недвижимость. Ну и, наконец, для состоятельных семей – вложения в коммерческую недвижимость. Кусок бизнес-центра, чтобы сдать его в аренду. Или земли, чтобы сдать ее под пахоту. Или, например, скупка квартир на первых этажах жилых домов и превращение их в сети небольших магазинов – рядом, во дворе, у метро. Или гостевые квартиры / дома для специалистов, работающих вахтовым методом. С бизнесом бывает легче жить, чем с семьями-арендаторами. Если, конечно, он – разумный, спокойный.

Венчуры, новые проекты. инновации, информатика, био-, эко- и т. п.

Во всё то, что обещает миллиарды, если выживет. Выживают один из тысячи. Или пятьсот. Чаще всего деньги съедаются. Просятся еще. Очень рискованно.

Венчурный инвестор – особенный. Зарабатывают только профи. Или нужно самому быть внутри проекта. Или дуракам везет. Этого тоже нельзя исключать.

Чашек кофе будет выпито немерено.

Неформальные финансы. Самые рискованные. Дать деньги друзьям под процент. Вложиться родственнику в бизнес. Под честное слово и надолго. Если что – не извлекаемы. Лучше всего сразу о них забыть. Получить назад – большая редкость.

Структурированные продукты. Только для профи. Только для крупных, мелкими долями портфеля. Или пусть для мелких – но для спекулянтов, собаку съевших. Для математиков, любящих поразвлечься. Или для любителей поиграть в казино.

Особенно потому, что российский финансовый рынок экстремально волатилен. Летят все математические модели. Может произойти всё, что угодно.

Российский финансовый рынок экстремально волатилен. Летят все математические модели. Может произойти всё, что угодно.

Средства семьи могут спасаться от рисков за рубежом

Вложения в недвижимость за рубежом, если позволяют средства, будущий способ жизни (чтобы реально жить, отдыхать), согласие в семье, политика семьи. Но очень редко ради только сохранения средств – наплачешься, очень высоки «регулятивные издержки», связанные со страной пребывания (визы, регистрации, платежи, сохранение законности имущества).

Банковские счета и ценные бумаги за границей, если готовы отчитываться перед налоговиками (особенно в системе автоматического обмена налоговой информацией между разными странами, к ней подключена и Россия).

Всё это для россиян – не запрещено. Хотя с каждым годом в системе «свой – чужой» человек, имеющий активы за границей, будет чувствовать себя всё сложнее. По крайней мере, в 2010-х – начале 2020-х годов. Велико давление на Россию (санкции), ответы на это жестки, страны постепенно размыкаются, условия для обмена людьми, идеями, ресурсами, капиталами – ухудшаются.

Здесь нужно быть честным. Всегда есть риск, что в минуты роковые государство может ограничить хождение наличной валюты внутри страны, заставить сдать ее по принудительному курсу, запретить счета и имущество за рубежом, поставить знак «Въезд запрещен!» на валютных счетах внутри страны, ограничить выемку валюты из банкоматов или из банков. Примеров масса – Украина, Греция, Кипр. Можно представить себе, как какое-то начальствующее лицо скажет: «А зачем вам валюта? Вы живете в России».

Этот риск – политический. Просто нужно решить для себя – принимать его или нет.

Недооцененные активы

Их всегда стоит искать. Россия напоминает старательский лагерь. Где добывают золото, нефть, газ, металлы. Всё, что ценно, – дорого, потому что производится где-то там, за горизонтом, риски высоки, и каждый хотел бы нажиться за счет старателей.

Сегодня (2018 год) на низких уровнях находятся акции, когда-то их цены – в целом по рынку, по фондовому индексу – были на 60–70 % выше. По отдельным компаниям падение курсов акций еще глубже. Тот, кто рассчитывает, что сегодняшние риски в России когда-нибудь смоет волной и к нам вернутся «иностранцы», и мы вновь увидим спекулятивный бум, может делать свои рискованные вложения – на долгое время – в акции.

В ценовой арбитраж

А это что такое? Грубо говоря, выигрывать за счет того, что Россия – очень большая страна, в регионах – разные уровни доходов и разные цены на имущество, на услуги. Всегда есть место, где то, что тебе нужно, можно приобрести дешевле, если, конечно, расходы, связанные с этим, не зашкаливают.

В Москве, Петербурге и сырьевых столицах (Ханты-Мансийск, Тюмень, Сургут и т. п.) доходы кратно выше, чем в стране. Можно представить семью, которая, располагая этими доходами, ищет недооцененные активы в регионах. Не только недвижимость и землю.

Еще и инвестиции в свое здоровье, образование, удовольствия, в услуги и образ жизни, для него в столицах не достижимые. Например, медицинский туризм из Москвы на Урал. Смешно? Но он есть, и приносит деньги в регионы.

В нечто особенное

Обычно это называется «альтернативные инвестиции» или «вложения для души», когда деньги вкладываешь в нечто особенное.

А во что именно? Предметы искусства, антиквариат, коллекции вин, лошади (они могут раскупаться по «кускам», иметь несколько владельцев), автомобили. Редкие драгоценные камни (например, стоимостью от 80—100 тысяч долларов и выше). Для этого нужно, конечно, иметь доходы или же быть профессиональным коллекционером, который способен извлекать прибыль из редких и дешевых для него находок.

Бум инвестиций «для души» пришелся на докризисный период (до осени 2008 г.). Доллар падал, мировые цены на сырье росли, Россию заливало деньгами. Цены на объекты искусства росли кратно. Сегодня ко всему этому, скорее, скептическое, уставшее отношение, и то, что приобретается, действительно делается «для души», чтобы отдохнуть, владеть. Многое было испорчено массовыми подделками. Цены, по оценке, «загнаны» вверх, не эластичны к снижению спроса. Поэтому все приобретения – если душа лежит, если инвестиционный расчет на много лет вперед.

Кроме того, решения зависят от того, сколько намерены вкладывать. Есть крупнейшие инвесторы, которые заходят на рынок, чтобы открыть новое имя, разогреть интерес к нему и на пике интереса «выйти из актива».

Небольшой инвестор, как правило, чужую стратегию не разгадает и, скорее, если собирается спекулировать, может рассчитывать только на удачу или на собственную оценку потенциального интереса к тому или иному периоду искусства, к той или иной «серии» объектов.

Коллекция, пусть небольшая, под будущую продажу создается, насколько известно, с размерностью, стартовой точкой которой являются шести – семизначные суммы в долларах США. Всё остальное – вещи для души.

Неликвидный, туманный рынок, на котором нужно существовать, как специалист или очень увлеченный человек. Много подделок. Большой подпольный оборот, криминальные риски. На этом рынке плоховато с оценкой и экспертизой. Всё дорого для среднего класса. Цены не слишком публичны, хотя, конечно, возникают базы данных по совершенным сделкам. Всегда проблемы с хранением ценностей – страшно. Часто места хранения – специализированы, за границей, особенны.

В минуты роковые ценности неликвидны, уходят задешево. Другое становится ценностью.

На этом рынке лучше действовать как истинный коллекционер, профессионал. Все остальные – дурачки (простите, пожалуйста).

Это не исключает, конечно, наших обычных покупок того, что нравится, лучше не безымянных (если речь идет об объектах искусства), с надеждой на то, что когда-то, если вдруг возникнет желание, это можно будет перепродать по более высокой цене, просто в силу инфляции.

Отдавать ли активы, ценности в управление?

Всё просто. Суммами ценностей до 40–50 тыс. долл., может быть, даже до 100–200 тыс. долл. (конечно, в рублевом эквиваленте) лучше управлять самим. Одной – двумя квартирами, сдаваемыми в аренду, тоже самим.

А так – всё очень индивидуально. Зависит от размеров инвестиций (чем скромнее, тем меньше надобность в управляющем), от увлеченности (бывает, что приятней это делать самому, находить «приют для души», чем поручать постороннему посреднику), от того, есть ли рядом качественный управляющий (ужасов, наверное, наслушался каждый, кто формирует коллекцию, когда управляющий пренебрегает интересами нанимателя в пользу себя, любимого).

У передачи в доверительное управление небольших портфелей ценных бумаг – традиционно в России плохая репутация. Много кризисов – на длинной дорожке такие портфели рано или поздно попадали в крупные перетряски.

Часто отдают в управление знакомым, друзьям. Это лучший способ с ними поссориться. Мы надеемся на что-то личное, особенное в управлении, в то, что будет делаться «как для себя», но это, по наблюдениям, бывает не так часто.

Опыт, окружение и желания того, кто вкладывает деньги, обязательно подскажут, какую дорожку выбрать – делать это самому, ждать самых лучших инвестиций от домашних или же найти опытного и грамотного посредника или даже спекулянта рядом, чтобы поручить ему работать с деньгами и необычными активами на ваш страх и риск.

Вкладываться ли под сверхвысокую доходность? Особенно у знакомых?

Финансовое поле усеяно останками денег тех, кому было «обещано», кто «поверил», кого ни за что нельзя было убедить, что такой доходности просто не бывает или что проект, требующий новых денег, зашкаливает за любые риски.

Особенно, если это родственники (с них особенно не возьмешь) или близкие друзья. Порядочные, верные, внешне успешные.

Да, бывает, что деньги отдаются неформально. Вкладываются в чей-то бизнес, под честное слово. Остаются надолго, если бизнес успешный, с них платятся проценты.

Но случаев один – на тысячу, даже если тот, кто отдает, пытается действовать профессионально. Запрашивает бизнес-планы, экспертов, пытается оценить рынки, технические идеи.

Если вы решили потерять деньги, то вы это обязательно сделаете.

Вкладывайтесь хотя бы небольшими долями, до 5—10 % того, чем владеете.

Не успокаиваться

Не успокаиваться, что вот-вот немного отскочило, выросло, прибавилось и даже чуть-чуть увеличилось. Не отставать в своих поисках новых мест, новых бизнесов, новых денег, нового спроса, всего, что прибавляет к жизни.

Не спекулировать по мелкому. Эти вечные рассказы банкиров в узком кругу, как при скачках курса рубля сначала очереди покупать валюту, потом очереди сдавать валюту, потом опять очереди покупать валюту и т. п. Всё это – проигрыш.

Надеяться только на себя. Скорая помощь не придет. Государство не прибежит, размахивая рукавами, на помощь. История с валютными заемщиками – вопрос никак не решается – это еще раз показывает.

А еще что?

Ликвидность

Кухонная истина: всё, во что вкладываетесь, должно быть ликвидным, быстро продаваемым, либо, если не ликвидно (пример – квартиры), должно приносить постоянный доход (сдача в аренду). Какая это была горькая клоунада – когда во время кризиса 2014 года покупали по пятерке телевизоров, чтобы сберечь, сохранить сбережения.

Резервы, кредитный рычаг (заемные средства к семейным доходам)

Жить с резервами, но не слишком высоким кредитным рычагом – постсоветские экономики и финансовые рынки настолько волатильны («колеблемы», по-русски говоря), что всегда готовы выбить семьи, которые приняли на себя слишком много обязательств.

Все приключения с вашими деньгами, с вашим имуществом – впереди

Знать, что ничто не закончилось, а, может быть, еще не начиналось, видеть впереди самые высокие взлеты и самые глубокие падения – они обязательно будут на всем постсоветском пространстве – раз в 5,10, 15, 20 лет; считать, жить, получать удовольствие, планировать – на длинную дорожку, а там уж боги сами решат – посмеяться над нашими лучшими намерениями или же протянуть руку (крыло, длань?) и помочь.

Быть финансовым инженером, мастерить активы, доходы и обязательства семьи – удовольствие, когда всего много, и необходимость, когда всего не так много или даже маловато.

Но быть – стоит.

Песня о биткойне

А) Криптовалюта – это частные деньги. Такие деньги в любой форме (векселя, купоны, сертификаты, фабричные и городские деньги и т. п.) присутствовали в обороте любой страны всегда.

Когда кризис, инфляция, война, нехватка денег – обязательно появляются частные деньги. Россия была переполнена ими в 1917–1921, 1991–1993, 1996–1998 годах.

Когда появляются новые рынки (например, цифровой) – частные деньги тоже тут как тут.

Б) И сегодня частные деньги существуют. Не только криптовалюта. Городские, муниципальные, деньги компаний, цифровые. Денежные суррогаты. В разных странах, по разным поводам.

В) Всегда государства, а от их лица – центральные банки отчаянно борются с частными деньгами.

Частные деньги – это нарушение прав государства на эмиссию денег. Это «отщипывание» части доходов государства от эмиссии / печатания денег (так называемый сеньораж).

Грубо говоря, ты тратишь на эмиссию копейки, а получаешь «полноценные» деньги. Права на реальные ресурсы. В этом – прибыль государства, бюджета.

Г) Поэтому общий тренд, который будет наблюдаться во всех странах: центральные банки будут стараться придавить криптовалюты, либо максимально зарегулировать их так, чтобы эмиссия денег по факту осталась правом государства.

Д) За одним только исключением.

Какие-то государства решат создать у себя «центральные рынки» для криптовалют, стать ядрами в глобальных финансах, чья специализация – крипторынки. И будут всячески поощрять их.

Прогноз – это не будет Россия. Наше государство слишком консервативно для этого. Больше копирует, чем придумывает.

Е) Государства будут стремиться рассматривать биткойн не как деньги, а как имущество. Купил биткойн – всё равно, что купил ценную бумагу, картину, коллекционную монету.

Платежи биткойнами – всё равно, что бутылкой водки. Или облигациями на предъявителя. По экономическому смыслу.

К этому всё идет.

Хотя, конечно, будут исключения.

Ж) При появлении любого нового финансового инструмента всегда, как правило, возникает мыльный пузырь: быстрый рост и через какое-то время – резкое падение.

И только после этого он остается в обороте, как привычный.

Так было всегда – от тюльпаномании и мыльного пузыря Южных морей с акциями – к железнодорожным горячкам середины XIX века – до кризиса доткомов в США в 1999–2000 годах.

Все чувствуют, когда мыльный пузырь созрел, и когда он может лопнуть.

Криптовалюты повторяют тот же путь.

З) Насколько широко будут применяться криптовалюты?

Зависит от их признания как средств платежа. Кем? Государствами, бизнесом, нами.

До сих пор частным деньгам не удавалось выйти за узкие границы. С ними воевали, их запрещали.

Мировой валютой им не стать.

Нет причин, почему это должно случиться.

И) Сами по себе криптовалюты не являются финансовой пирамидой, как их иногда называют.

Но на их базе можно создать пирамиду, например, при их массовом выпуске.

Выпустил криптооблигации на сто миллионов под проект, который равен нулю. Пустой. Под слова. Собрал деньги. Не вернул.

Эти вещи рано или поздно будут строго регулироваться государством.

Точно так же, как это было когда-то с акциями или облигациями.

К) Как только появились криптовалюты – стал неизбежен мыльный пузырь.

Биткойн на начало апреля 2015 года – 254 долл. США, на начало 2017 года – 886 долл., на 10 декабря 2017 г. – 17 605 долл., на 19 августа 2018 г. – 6 410 долл.

Лопнул ли он окончательно – никому неизвестно (август 2018 г.).

Время покажет.

Когда он лопнет, начнется обычная жизнь.

Л) Криптоденьги начнут использоваться как средство платежа внутри интернет-оборота. И не только – если кто-то будет согласен принять их в уплату за реальный товар.

На их основе будут создаваться финансовые инструменты, условно говоря, криптоакции, криптооблигации, криптодеривативы и т. п.

М) В России криптовалюта пока находится в сером правовом поле. В этом – и благодать, и риски.

Прогноз для России – максимум запретов, которые можно себе позволить, будучи частью глобальных финансов, находясь в открытом мире.

Запреты – в части выпуска и оборота криптовалюты и финансовых активов, основанных на ней. Особенно под знаменем борьбы с отмыванием денег, коррупцией и финансированием терроризма.

Государству криптовалюта не выгодна. Она нарушает его монополию там, где деньги.

Н) Вкладывать ли свои деньги?

В финансовых инновациях – таких, как «крипто», – выигрывают те, кто первый – второй. Те, кто ближе к эпицентру. Те, кто понимают, что происходит. Те, кто может сам имитировать инновацию. И не последними деньгами.

А если вы – в конце цепочки?

Когда до вас дойдет, что все-все-все уже там, внутри и нужно быстрее, уже поздно.

Станете невинной жертвой.

Или виновной. «Он виноват уж тем, что хочется мне кушать». Ягненком.

С высокими шансами пузырь уже готов схлопнуться.

О) Вокруг криптовалют много идеологических спекуляций. Вдохновенные лица проповедников.

Царство свободы в Сети. Пересечение границ без штампов. Наконец-то, никакого государства. Прообраз будущего мира. Граждане мира.

Никогда не верьте проповедникам, работающим в свой карман.

П) Вы однажды проснетесь и вдруг узнаете, как четко локализован мир криптовалют.

Или как жестко они сконцентрированы в каких-то немногих руках.

И какая иерархия там сложилась.

Пока что мир по-прежнему разделен на клеточки.

Наоборот, надзор за каждым только растет. Системы обработки больших данных дают все возможности для этого.

Мир будущего становится всё больше похожим на несвободный мир, с криптовалютами или без них.

Р) Хотя, конечно, для того, кто создаст следующую финансовую инновацию, сразу же откроется окно возможностей. Форточка в свободу.

Но ненадолго – так устроено человечество, живущее в клеточках и иерархиях.

Как решать, во что вкладываться: Господи, благослови

Молиться не стоит. Бежать за толпой не стоит. Нельзя говорить: «Как-нибудь справимся», – когда берешь в долг. Панике или общему безумию поддаваться не стоит.

Но, в самом деле, как решать?

Отсечь: это – первое

Убрать всё то, что семья не готова и не может делать. Вилла на Канарах – нихт? Яхта – нихт? Квартира у пляжа в Болгарии – нет? Или всё же – да?

Деривативы, валюта, структурированные продукты? Слишком сложно? Значит, нет. Или в семье полно дипломированных математиков, юных и агрессивных? Значит, да? В деревню, за сто километров, за хвоей и водой? Да или нет? Ценные бумаги? О, спекулятивный капитал, происки империалистов! Значит, нет! Дадим деньги под процент? О, нет, это греховно! Значит, нет!

Бывает и такое.

Что еще отсекаем?

В валюту вкладываемся? Могут запретить хождение? Значит, нет. Кредиты берем? Берем, но так, чтобы на погашение не уходило больше 15–20 % ежемесячного дохода? Значит, берем.

Новый бизнес создаем? В биткойны вкладываемся? Слишком рискованно? Значит, нет.

Как отсекается?

По рискам (какие допустимы и какого размера), по ликвидности («не меньше, чем»), по доходности («не ниже, чем»).

По инвестиционному горизонту (вкладываемся на год, на два, на пять лет, на несколько поколений вперед и т. п.)

По размеру (таких денег просто нет), по ненужности (да ни к чему это), по идеологии (этика, религия, оценочный взгляд на мир).

По стадии жизненного цикла («мне бы что-то более стабильное», «я же не на пенсии, чтобы мне на депозит нести» и т. п.).

По налогам (а льготы есть?), по гарантиям государства (убытки покроют?), по регулятивным издержкам (стоит ли возиться ради копеечной выгоды?).

Выбрать из того, что осталось: это – второе

Выбираем портфель активов. Множественный.

С учетом того, что реальный процент может быть отрицательным. Съедаться инфляцией. Всё равно лучше, чем просто деньги лежат.

1) Сначала то, что неминуемо. Следует из планов семьи. Прикупить. Обновить. Расширить. Вложить в себя и т. п.

2) Следующее по списку. То, что даст более-менее гарантированный, стабильный доход (с учетом рисков, доходности, ликвидности). Лучше, если будет покрывать ежемесячные фиксированные расходы. Еще лучше – создавать финансовую подушку, резервы.

3) Активы, в которых доход выше, размер колебаний больше, гарантий – меньше. Но в пределах пристойности. Дрожат, огонь пышет, но окончательно не уничтожаются.

4) Ваше личное, особенное. То, что хочется. Может быть всё, что угодно. Коллекция колокольчиков. Личная мастерская. Свои книги, потому что в душе – поэт. Винный погреб. Сколько людей – столько желаний и активов, связанных с ними.

5) Активы – оторвы. Деривативы, Форекс для начинающих, структурированные продукты, венчур, финансовые инновации, неформальные финансы (дал деньги родственнику – попробуй взыщи).

Справиться с собой: это – третье

Что делать с деньгами, когда не можешь решиться?

Таких вопросов задаются миллионы. Обычно как «или – или».

Черное или белое? Уйти из рублей и купить валюту? Эти акции продать – вложиться в другие? Взять кредит – или не брать? Бросить акции – уйти в облигации? Продать пару квартир, в которые вложился – взять доллары и жить спокойно?

Но жизнь неопределенна. Хаотична. Тренды с трудом пробивают себе дорогу.

Даже если знаешь, куда дело идет, все равно будешь много терять по пути.

Слушать «гуру» и аналитиков – не самое лучшее занятие.

Их мнения меняются 5—10 раз в год – по ситуации.

А как быть?

Когда не можешь решиться, лучше всего действовать по правилу «и то, и другое».

50 % на 50 %. Или 40 % на 60 % и т. п. На 50 % купил валюту, на 50 % оставил рубли. Укрепится доллар и евро – выиграешь в валюте, но потеряешь в рублях. Уже легче. Рубль начнет усиливаться – тоже хорошо. Рост в рублях – потери в валюте.

Когда не можешь решиться, лучше всего действовать по правилу «и то, и другое». 50 % на 50 %.

Такие противовесы могут быть по жизни во всём.

Отличный способ успокоиться и понестись дальше.

Самый простой способ.

Хотя иногда лучше собаке отрезать хвост сразу.

Но тогда у вас – другой характер. Спрашивать не будете – никогда, никого и ни о чем.

Сами всё решите.

Увязать: это четвертое

С доходами, долгами, другими источниками. Не перегрузить семью.

Связать всё воедино – в один финансовый клубок. Доходы – расходы. Активы – обязательства, их источники. Финансовый образ семьи сегодня – завтра – до 5–7 лет.

Кто может быть спекулянтом

Вы можете грезить с детства, как будете рушить финансовые рынки. Изучать талмуды – как играть, как сделать первый миллион. Сочинять свои системы – и ждать, что выигрыш будет – 100 %. Ну, не может не быть. Всё указывает на то, что вы – всех и вся.

И проиграть.

Речь не о суммах.

Есть люди, которым нельзя играть ни за что. Они могут пройти самые совершенные финансовые университеты – и всё равно методично проигрывать.

И дело даже не в том, что их чувство меры, риска, вкуса к финансовым активам – не то. Или в том, что они не так старательны.

А в том, что у них нет удачи.

Удачи там, где всё напоминает лавину – на финансовых рынках.

И наоборот. Талантливый спекулянт может особенно не заморачиваться, что именно прыгает и скачет перед ним на экране, кривляясь. Но методично выигрывать, понимая, когда нужно отдать пас, когда вырваться вперед, а когда прорваться – и забить свой гол.

Природная удача.

Такой талантливый спекулянт и такая удача – редкие находки.

Стоит решить для себя раз и навсегда – игрок ли вы.

Или нет.

Если нет – лучше запретить себе быть как спекулянту, игроку, на финансовых рынках. Или в тотализаторе, в казино, в лотерее.

Вероятности не любят вас.

Возможно, это делает гораздо лучше ваша жена. Или ваш муж.

Или даже ребенок. Хотя вы никак не можете привыкнуть к тому, что он – уже не спотыкающееся дитя.

Да, еще. Вы с детства не переносите всего, что относится к игре? Это зло, то, что губит души?

Но это тоже есть, часть жизни.

Спекулятивная игра на финансовых рынках очень отличается от карточной, от казино. То, без чего финансовые рынки жить не могут. В ней есть оттенок благородства.

Игрок[85]

Кто такой – российский игрок на рынке акций?

75 % – мужчины, 80 % вложенных средств и 90 % оборотов на рынке среди «розницы».

Прекрасная половина человечества – 25 % инвесторов, 20 % вложенных средств, 10 % оборотов.

У сильного пола – три племени.

«Пескари». Те, кому от 25 до 35 лет. 25 % тех, кто «мужского пола», всего лишь 4–6 % средств, вложенных в акции, и 4—10 % оборотов по сделкам. За ними денег нет. Приходят на рынок, пробуют по-быстрому что-то выиграть, спекулируют по мелкому, теряют деньги и уходят с рынка навсегда. Попытка торговать на бирже – как играть в казино, повезет или не повезет.

«Окуни». Вокруг 40 лет. Дают примерно треть оборотов на рынке. Пики, накал страстей и кризис среднего возраста. Дальше, от 40 до 65 лет – постепенное угасание темперамента, хотя и самые большие суммы на рынке. Капитал сколотили, вкладывают крупнее, множественнее. Попытки спокойней осмотреться.

«Щуки». Это мужчины в 55–60 лет. Крупнейшие средства на рынке. Вложения с оглядкой и по возможности надолго.

А дальше с каждым годом – паровозный гудок звучит всё глуше.

Да будет не так!

У девушек все проще. Пик спекуляций – в 30 лет. Об этом нужно задуматься.

По возрасту ровненько растут доли, участия, обороты.

«Щучки» – в 50–55 лет. Деньги, фантазии, акции. А потом – осторожное скольжение вниз.

Да будет не так!

Как свести с ума мужа

Наш голландский приятель, профессор, но не кислых щей, а отчаянный мореход, женился вторым браком на пылкой венгерской художнице. Не устоял против статей и жгучести, как у рассерженной пчелы. Профессор, тусклых синих очей, как все голландцы, учил финансам, а книги его были похожи на очки в стальном ободке.

– Что это за заросли? – возмущалась его супруга. Кривые, стремительные, как она сама, плясали на экране. «Я ничего не утверждаю со всей определенностью, – отвечал он, – но, кажется, акции пойдут вверх».

– Видишь ли, – добросовестно растолковывал он супруге, – это коэффициенты, я их читаю, как кардиограмму. И прихожу к выводу, что акции должны расти.

Но они падали. И он терял деньги. И, лаская супругу, чувствовал, что не вполне достоин этой чести.

– Ты попробуй сама, – огрызнулся он как-то после обеда. И оглянулся на ее картину, полную яростных мазков. Везувий, жующий носок, в ожидании космических взрывов.

– Done! – отвечала художница.

В первый же день купленные ей акции выросли на пять процентов. Она потрепала экран за угол, ласково провела по нему пальцами и сказала: «Любовь моя, ты сегодня был в ударе».

– Всё равно проиграешь! – мрачно сказал профессор. – Знаешь ли ты, что против тебя играют сто тысяч роботов и буйные, как быки, тучные, жирные банки из Лондона, Нью-Йорка и даже проклинаемой всеми Москвы? Только наука может дать неминуемый выигрыш!

На другой день профессор приготовился дать ей бой. Все зуммеры указывали на бурю. Будет буря, страшная буря у акций, у великих компаний, у смертных, рассыпающих баксы как песок!

День начался с набросков на бумаге. Быки, рогатые быки и жалкие медведи, ползающие у их ног. Кроваво-красный каблук на гигантских очках. Профессор грыз ручку и только посматривал на экран. Там всё поползло вниз. Художница, пританцовывая, подошла к экрану, погладила его, прикупила еще акций и мягко сказала:

– Давай, маленький! Поцелуй меня!

Одна из кривых взметнулась вверх.

Она присела и как будто окунулась в экран, как в воду, полную рыб.

– Ты изогнешься? – спросила она. – Не можешь больше расти? Я сейчас уйду, продам тебя, а потом опять встретимся.

– Как ты это делаешь? – осведомился профессор, когда на пятый день, полный побед и поражений, он увидел, что счет его жены вырос, как зонт.

– Они кричат, как дети, – сказала она, – что вот-вот подпрыгнут. Что надуют щеки. Или вот-вот рухнут. Или что залезут на шкаф и там спрячутся в пыли. Когда краски хотят попасть на место, они тоже на меня кричат.

Он посмотрел на жену. Это она сияла всеми красками. Потом на стол, на свой бедный заброшенный стол, в который было счастьем зарыться. Числа тоже могут составлять предмет любви, хотя и меньший, чем женщина.

– Она же Игрок, – вдруг понял он. Его венгерка, взятая чуть не из милости в Голландию, соединяла счастье, звериное чутье, искусство панорамы и бессознательность стрелка. – Счастливый Игрок!

Нет, конечно, он не забросил свои расчеты. Наука – это корм и много птиц, желающих кормиться.

Но часто вечерами, в своем модельном доме, он признавался очередному гостю:

– О, я есть эксплуататор своей жены!

– Но в чем секрет? – спрашивал очередной ученый гость.

– Да, не берите в голову, – отмахивалась она. – Ты чувствуешь, что есть что-то. Назовем его предмет. Ты чувствуешь его малейшее дыхание, и ты просто передаешь его на землю неважно чем – телом, кобальтовыми красками, вечно звучащим словом, глиной, своей победой – неважно в чем. Но есть предмет, высокий, где-то за спиной, чей рупор – только ты, и ты, и ты! Назовем это счастье.

– То есть Счастливый игрок?

Мефрау ничего не отвечала и только загадочно улыбалась.

Есть предметы – только для молчания. Им нельзя давать имя. Иначе они нахмурятся и улетят куда-то в даль.

В даль безбрежную, в ту же даль, куда сходит солнце, убитое на закате.

Ваш личный золотой запас

Во многих российских семьях бытуют истории о том, как золотой николаевский червонец, спрятанный от греха подальше, спас потом кому-то жизнь. Неприятностей, когда нужно было извлечь монету на свет божий, в голод, холод и войну приходило более чем предостаточно.

Золото сегодня – это абсолютная ценность или просто металл? Находится где-то на «золотой середине».

Немного предыстории. На переломе 1970-х годов произошла так называемая «демонетизация» золота. Исчез «золотовалютный стандарт» (сама возможность разменять бумажные деньги на золото). Перестала существовать фиксированная цена золота. Исчезло само понятие «золотых цен». Золото осталось где-то там, далеко во времени, как основа цепочки цен длиной в десятилетия.

С начала 1970-х годов деньги, ценные бумаги и даже товары вступили в бумажный мир, когда курсы валют колебались друг против друга на рынке без всякого посредника – золота.

С начала 1970-х годов деньги, ценные бумаги и даже товары вступили в бумажный мир, когда курсы валют колебались друг против друга на рынке без всякого посредника – золота.

С каждым десятилетием золото стало всё больше исчезать из резервов центральных банков (у нас – Банк России) как гарантов стабильности доллара, евро, рублей, фунтов стерлингов и десятков других валют. Всё больше золото стало жить как ювелирный и промышленный металл – не денежный, не мистический. Хотя сотни золотых монет чеканились центральными банками – но только для коллекционеров. Золото всё больше стало продаваться на рынках почти так же, как медь, цинк, титан. С 2000-х годов движение мировых (а, значит, и внутренних, в самой России) цен на золото стало подозрительно напоминать динамику цен на цветные металлы.

Золото как нечто. И всё же, всё же, всё же. Мистическая сила золота – у всех в памяти. Магический металл. Золотые часы – не только часы, но еще и золотые. О том, что на золоте есть «монетный» отпечаток вспоминают во время кризиса. Как только наступает мировой финансовый шок (они были, есть и будут), золото начинает расти в цене. Как последнее убежище, как средство спасения – как во все времена. Человеческая память, инерция – долговечны.

Но рассчитывать на это обычной семье нельзя, ибо придется сидеть на берегу и ждать очередного кризиса, который либо придет, либо не придет в разумное для инвестиций время. А во время кризиса золото нужно еще уметь сбыть, когда финансовая система терпит бедствие. Одинокому «розничному» инвестору всегда хуже, чем остальным.

Цены на золото – вверх или вниз? Так что же – вкладываться в золото, как во что-то особое? В физическое золото, в золотые монеты, в золотые счета (в деньгах, но доходность по ним привязана к ценам на золото)?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно знать, что движение цен на золото (мировых, внутренних), а вместе с ним на серебро и платину, тесно связано с цветными металлами. А они, в свою очередь, с нефтью (а заодно и природным газом). А нефть – с курсом доллара США к евро и еще так называемыми «фундаментальными факторами» – спрос на нефть, запасы, объемы производства, технология, геополитика и т. п.

Весь этот мир цен на товары, валютных курсов, в основном, двигается как единый. Цены на цветные металлы, нефть, продовольствие – это цены деривативов на них в Чикаго, Нью-Йорке, Лондоне. Цены на золото – тоже финансовые, как на финансовый товар (хотя и лондонские, аукционные, на его физические объемы).

Эти цены к тому же двигаются в длинных циклах. Если вы попали в многолетний тренд роста цен на все товары, в том числе на золото, на недвижимость, даже на картины, как это было в 2001–2011 годах – это счастье. Несмотря на короткие колебания, вы – в «шоколаде», если, конечно, хватит терпения. За это время мировые цены на золото выросли примерно в 6 раз.

Когда вы попали в коридор цен, из месяца в месяц – то туда, то сюда – его не перепрыгнешь. Вы будете внутри него, опускаться или подниматься, если не владеете специальными техниками.

Если же вы на длинной дорожке падения цен на золото и другие товары (как это было после 2011–2012 годов), то, что бы вы ни делали, будете проигрывать месяц от месяца, год от года. Если, конечно, не играете профессионально «на понижение цен». Но это совсем другая история, точно не для тех, кто думает о золоте, просто посматривая в окна всемирной сети.

Смотрите на длинные графики цен в 10–15—20 лет. А то и больше. Как на карте, истинную картину того, что происходит, можно увидеть, только отступив, издалека.

Смотрите на длинные графики цен в 10–15—20 лет. А то и больше. Как на карте, истинную картину того, что происходит, можно увидеть, только отступив, издалека.

Золото на «черный день». Войны, революции, бедствия. У такого золота проблема – «ликвидность». Когда совсем всё плохо и нужно сбыть его из рук в руки, оно резко теряет в цене. Его трудно продать безопасно. Отдается за бесценок. Испытывает на себе все запреты, которые может наложить государство. Не напасешься. Черный рынок, серые сделки – огромные риски.

Когда всем плохо, спасаются активностью, думанием, идеями, переменой мест.

И всё-таки все знают, что десяток червонцев, спрятанный семьей, могли спасти ребенка, когда он заболел и нужно где-то достать драгоценное лекарство.

Золотые / металлические счета в банках. Облигации, в основе расчета доходности которых – цена золота. Во всё это можно вкладывать, но нужно понимать, по меньшей мере, три риска.

Первый— кредитный, риск контрагента. Грубо говоря, банк, который надолго открыл вам металлические счета, не сможет в долгосрочной перспективе выполнить свои обязательства. Ничего не поделаешь – бумажные ценности.

Второй – ценовой риск. Какой? Цена на золото на металлических счетах, их движение могут отличаться от мировых. Ваш банк может закладывать в курсы покупки – продажи золота избыточные курсовые разницы. Слишком высокая цена продажи «золота» вам и / или слишком низкая цена покупки «золота» у вас. Нам это хорошо знакомо по пунктам обмена наличной валюты. Или, например, очень большие комиссионные / платежи за услуги банка.

Лучше не торопиться. Остановиться, оценить – не съедается ли весь доход от роста цен на золото такими маленькими хитростями

Третий – регулятивный риск. Всё-таки золото – особый металл, во многом на нем строятся международные резервы государства. Завтра кто-либо проштампует закон о государственной монополии в области оборота активов, основанных на драгоценных металлах, и сама возможность вкладываться в них резко сузится. Примеров в недавней истории российского государства – масса. Экспроприации, торгсины.

Это риск, за которым нужно постоянно присматривать. Если есть длинная, уверенная политика внутри страны в том, чтобы отгородить всех нас от иностранной валюты и золота, вместе с другими драгоценными металлами, то, может быть, не стоит создавать себе свой личный золотой запас.

Терпение. Как и нефть, и цветные металлы, золото всё время лихорадит на рынках. Цены его пляшут так же, как волна рябит на поверхности. Длинная волна способна растянуться на 8—10 лет, но еще и мелкая рябь на поверхности, когда может показаться, что всё, тонем.

Имейте терпение. Не бросайтесь туда – сюда, покупать – продавать. Обязательно проиграете. Примите позицию надолго, терпите качку, если, конечно, можете. Если рассчитываете быть с золотом в руках надолго.

А вот чтобы играть с золотом накоротке каждый день, внутри дня, брать для этого заемные деньги, уходить в деривативы, основанные на золоте, – вы должны стать профи.

Но это уже другая история.

Семья: как не столкнуть их лбами

Есть люди, удивительно умеющие управлять имуществом своей семьи. Семья – это они сами и еще четыре – шесть домашних хозяйств детей, внуков, начавших почковаться где угодно – кто дома, кто давно заграницей, кто женат вторым – третьим браком, и новые генерации тоже начали расползаться.

Вот сидит передо мной мудрый человек, среднего достатка, и мы говорим, говорим, говорим. Главная его идея – их всех не сталкивать. Каждому дать по куску – кому квартиру (если есть), кому землю (если есть), кому дачу (если есть), а кому – деньги на то, что называется «первоначальное обзаведение» – на ипотеку, на свадьбу, как подарок, когда карьера начинается, и т. п. Или хоть что-нибудь, если нечего дать.

Он из тех, кто всю жизнь работал до упаду, умея сберечь и – пусть по небольшому – к своему дому, к имуществу прирастить.

У него – удивительно сбалансированная мозаика. Интуиция – так, чтобы дары эти были равновесны. Не то чтобы поровну, а по весу и способности в общей семье, без обид, когда все по умолчанию всё понимают, кого нужно пожалеть, а кто – сам всё заработает.

По ценности даров – всеми понимаемая иерархия.

И ни в коем случае – долевая или совместная собственность. Нет таких буйств, и непониманий, и расставаний, которые бы не случились в родственных семьях, когда они почкуются, на почве того, что кому оставили или отдали старшие, кто больше сил в это вложил и кому это должно, на самом деле, принадлежать.

Какая рациональность! Вроде бы все полны сил, но дары и сделки, и документы, и распоряжения на будущее (пусть оно никогда не наступит) – только сейчас.

Есть один только казус. Один кусочек имущества придется оставить детям всем вместе. Ну, сами разберутся. Риск, конечно.

Мы говорим и говорим – кому, что и как – и я тысячу раз поражаюсь, насколько у него от природы ясное, точное и спокойное мышление, понимающее, как всё устроено и как заранее всех сохранить, как им помочь, как попытаться удержать семью, как целое, на несколько поколений вперед.

Хотя все заранее знают, что это невозможно.

Это доступно только владельцам больших состояний или больших имен, когда, действительно, есть, что делить и чем питаться до скончания века.

Броненосец Дача

Дачи – наше зеркало. Дача – это обязательно.

Есть мир городской, мир деревенский и мир, их отражающий – дачный. Значит, у дач есть иерархия. Когда-то cверху были крымские дворцы. Ливадия, Воронцовский, Массандра. Ниже – дачи с башенками, модерн, вьющиеся столбы. Они и сейчас кое-где стоят. Комарово и ленивый Сестрорецк под Петербургом. А дачникам пожиже – перекрашенные избенки. Вокруг Москвы, губернских городов – их море. Оркестры, купание, дачные мужья. И обязательно – террасы, чай, губы под луной. Чай из душистой липы, бесконечная жизнь, деревня как корова, из которой льется молоко.

Но вот что обнаружилось – дачи меняются, как люди. С двадцатых, красный век – другая иерархия. Кремлевские дачи как Эльбрус. Вагоны с провизией. Заимствованные имения, бронза, но чужая. Охрана, играющая в прятки. Клетки, из которых рассылаются сигналы. Там лопатами переворачивали нашу жизнь.

Пусть там останутся, как будто пролиты чернила. Наш путь, конечно, вниз. Вот дачи старых большевиков. В два этажа, с заборами в рост, хмурой зеленью и песнями ссыльнокаторжных. Папки Госплана и дети коммунаров, блуждающие, как пчелы. Завистливый взгляд электрички, пролетающей мимо.

Не задерживаемся. Есть кое-что поинтереснее – дачки-подачки. Битва перьев за Переделкино. Из-за поворота, на редкостном автомобиле выплывает сам мэтр. Но он уже знает, кто в очереди на его дачу, когда он помре. И еще – академические дачи! Обратная сторона шарашек! Рукопожатие от партии за вдохновенный труд. Орденоносные дома – там можно было выращивать и укроп.

Что же это за странные поселения? Разве что вышек с охраной по углам им не хватало. Дачи – резервации, дачи – вырезки из сероватой ткани, дачи – укрытия от всё поедающего кумача. Там, где мог быть бархатный халат, где чай и девы с персиками, а трубка – что ей еще делать: дымится, рассуждает и, может быть, глумится.

Стоп-стоп, не наша жизнь. Не наши дачи. Там – скол синего фарфора. Наши дачи – фаянс, глиняная чашка, плошка из алюминия. – Люминий, – как говорил сосед, закусывая с любовью. Ржавый самовар во дворе, из которого течет вода, если ее налить. Дачки – чтобы глотнуть сирени и кислорода и прокормиться.

Имя им – миллион. Дом в деревне, где живет мать-вдова, – это тоже дача. Каждое лето из больших городов стекались на покосы, на картошку, на починку сараев и крыш миллионы тех, кто ушел в города после войны. С детьми – к молоку, к пышкам, к козам, полным меда, к помидорам, бугрившимся от волнения. К божеству воздуха, чтобы младенцы стали, наконец, похожи на бутоны.

Или вот еще дачи. В 1960-х свой дом под городом, чтобы сокрыться от коммуналки, от клети в 20–30 метров, если они есть. Натасканный по доскам, квадратных метров в семьдесят, священное укрытие от тещ, свекровей и свекров. Предаться плоти, жаре, свекольнику, холодному, как космос, карасям, электроплитке и ночнушке, безусловно сорванной, когда другие поколения спят за стенкой, всё заглушающей.

Свой дом – нельзя. Два этажа – нельзя. Дважды прописаться, в Москве и под Москвой – нельзя. Дом в роли дачи – нет, никак нельзя. Они не выжили.

И, наконец, Она. Внебрачное дитя всех дач двадцатого века. На шести сотках. Великая Дача – сарайчик, домик, сараюшка, любовница народа. Не на куриных лапах, но с холодильником внутри, с прекрасным лежаком, с терраской для возлияний. Какие консервы там вырастали! Какие заросли, чтобы солить, варить, закатывать, завинчивать и закручивать, чтобы шкафы забеременели!

Шесть соток? Нет, верх кормежки, верх летних воскресений, верх комарья, верх дружества, ибо жил и паял там банки большой завод, все те, кому раздали шесть – соток – земли – в – ближайшем – Подмосковье – профкомом – как дар – поощрительный, – как дар – окормляющий, – как дар – выделяющий из всех!

Сарайчиков были миллионы. И кормили они нешуточно. Они – и еще кусочки земли у деревенских домов. В восьмидесятых, в разгар красной экономики, когда исчезли даже будки с сапожниками, 45 % картошки собирали частники[86]. Не колхозы, не филологи, не студиозы и даже не взмокшие доценты, а – просто частники. Как же помним! Холодноватый сентябрьский денек, ожидание – труда собачьего, но праведного. Соседская лошадь, глупая, взламывающая плугом землю. Семья с соседями на грядках, как воробьи. Вытравить из земли корни, обсыпанные гранатами. Ссыпать, как тушки, в ведра, в мешки. Разделить – кого на костер, кого в подвал, кого – в яму. Дать подвалу проглотить. И на плечо к самогону – губастому, перченому, со снежным салом наперерез – о, счастье есть!

Богоданная смородина? Штрифель? Вишня, чтобы валяться под ней бесконечно? Где взять? Когда ты ешь пепин шафран, можно визжать! В 1980-х годах больше 50 % ягод (сладчайших), фруктов (нежнейших), овощей (величественные тыквы, достойные пера) собирались частным образом. На шести сотках или на малых остатках земли, оставшейся от коллективизации.

Сверхдержава прокормить не смогла. 7 миллионов семей в 1986 году были в «коллективных садах» (СССР). Почти 6 миллионов – в «коллективных огородах». У 75 % участок в среднем – не больше пяти соток. В садах – по статистике – собирали по 100 с лишним килограммов фруктов и ягод в год, больше 200 килограммов картошки, больше 100 килограммов овощей. И если вам хотелось испить козьего молока, то нужно было идти к бабушкам, потому что 80 % коз было у них. В деревенских домах была пятая часть коров и овец. И мясо от своей свиньи – тоже пятая часть.

А теперь другие времена. Но дачи живы, живы. И снова – зеркало, и снова – иерархия. Вверху – непроницаемые особняки. Не дачи, а дворцы. Зелено-серые заборы угрожающи и кратно выше, чем двадцать лет назад. Они размножились, как крапива, и застилают небо. Там что-нибудь растет? Бывает и такое.

А дачки-подачки? Писательству – капут? Академиков – на собственное попечение? Они тихо вымирают, хотя всё еще смотрят на старые сосны. И за них идет война: кому достанутся, когда помре.

Большой приплод домов на сотках до двадцати. Там – средний класс, там те, кому гараж на две машины в самый раз. Только в 2016 г. построено больше 250 тыс. частных домов, средняя площадь – 130 квадратных метров[87]. Строй больше, строй из того, что хочешь, окнами вверх, вниз, с баней, с шашлычницей, с хозяйством для прислуги. Строй сауны, строй книжные шкафы в два этажа, бильярдные, курительницы и даже теплые места, чтобы у камина или даже у трех каминов – возлежать.

Там тоже всё растет. Там исполняются мечты – развести, скрестить, накрыть парником и вырастить. Иметь свой виноград. Вырыть пруд. Иметь вишенную кипень ранней весной. Эти дачи, эти дома окружают Москву, Петербург и города-миллионники, как розовая пелена. Красные и серые крыши, парники, сирень. Им – быть, им – расширяться.

Но это только часть жизни. Вся жизнь там, где семей – миллионы. Там, где выдержать только на зарплате невозможно. Для очень многих 4–5 тысяч рублей – это очень большие деньги. Именно там – Дачи с большой буквы, дачи – кормилицы. Без них прожить нельзя. Во всех регинах России обычная, повсеместная «модель жизни» у большинства семей – денег мало, докармливаемся на собственных огородах и в «тени».

А где они, эти огороды? Пока еще есть бабушкины дома в деревнях, хотя время их стирает. В России в 1959 году было около 300 тысяч сельских поселений, сегодня – чуть больше 150 тысяч. В них 38 млн. человек. Они – не дачники, они – кормильцы, они там живут. И всё больше пустых, разломленных домов. Мы в детстве в них ездили, мы были в них на даче. Но их всё больше нет.

Где еще есть дачи? Да везде! Миллионы сарайчиков, по шести соток – были, есть и будут. Рассыпаны, как бисер, где-то подросли вторыми этажами, но живы и плодоносят.

В 2017 году 35 % аграрной продукции России создали «хозяйства населения» (и те, что на шести сотках, и деревенские дома, и те, кто балуется в коттеджах)[88].

В 2017 году 35 % аграрной продукции России создали «хозяйства населения» (и те, что на шести сотках, и деревенские дома, и те, кто балуется в коттеджах). Как будто в советские времена.

Как будто в советские времена. Из-под своих рук, на собственном плече – 77 % картошки, 63 % овощей, 42 % молока, 19 % яиц, 22 % мяса! Всё это – без учета фермерских хозяйств, без индивидуальных предпринимателей. Народ – прокорми себя сам! Ты – дачный, ты – деревенский, ты должен сам всё вырастить, чтобы наесться. У тебя 3,1 млн. га «посевных площадей». Много? Но это всего лишь 4 % от «посевных» в России. Эффективность немыслимая. И еще – 45 % коров, 13 % свиней, 47 % овец и коз и 16 % птицы.

Дача – великое основание российской тишины. Сытости, святости, спокойствия детей. И от этого – не по себе. Вместо соломенных шляп и игры в мяч у городских семей – пахота на шести сотках, на десяти, на двадцати, чтобы прокормить семью.

Даче мы должны низко поклониться. И пожелать ей – будь в меру, будь только в удовольствие, будь не потому, что без тебя – никак. Будь такой хотя бы через двадцать лет. О, великая дача, пусть будут все сытыми – без тебя!

Что они успели

Мой старый приятель, чешский профессор, сухопарый, чем-то напоминающий немца, приглашает изредка погостить летом в его доме, вспомнить русский язык, просто пообщаться – где находимся и что с нами происходит. Но речь не о нем и не о его хитроумных домашних устройствах – ими он меня доводит до белого каления.

Скорее, речь о старой чешской деревне, в которой он живет недалеко от Праги, где столетние виллы перемешаны со старыми крестьянскими домами, почти каменными крепостями, с бесконечными, почти в три этажа амбарами, и новыми семейными кубиками, с пришлым населением, только что из Праги.

За двадцать лет, что я их наблюдаю, они: заасфальтировали все дороги (в середине 1990-х было много щебенки), часть путей своих выложили плиткой, построили два новых моста, переходы через железную дорогу, проложили в каждый дом газ, упрятали электрические провода под землю, сделали центральную канализацию, пустили из заповедника чистую воду в каждый дом, проложили кабель и достали каждый дом быстрым Интернетом, выстроили новый детский сад, новый теннисный корт (их несколько в поселке), новое покрытие и всю инфраструктуру футбольного поля, «собачью школу», небольшую промзону на задворках, дающую деньги и рабочие места, отличную детскую площадку, еще одно футбольное поле с искусственным покрытием, два травяных, новую библиотеку – интернет-центр, новую систему освещения для поселка, рядом появились крупные супермаркеты и пивоварня, отель, два новых места «по пиву» и «кофечко» с детскими площадками. Через поселок проложили великолепную велосипедную трассу на десятки километров. Ресторан с разливным пивом и пивоварня. Бесплатные автомобильные стоянки. Бытовой мусор? Конечно, раздельно, по образцу Роттердама.

Боюсь сказать, что случилось в соседнем поселке. Он богаче. Там полностью перестроили старую школу, возвели ее второй корпус, отремонтировали замок, а местный французский ресторан и магазин с итальянскими сырами – это просто предмет гордости. А еще и итальянский ресторан. И там, и тут – частные детские сады, новая музыкальная школа, вновь обустроенные парковые зоны. Подвалы с вином в местном замке. Бурная велосипедная и роликовая жизнь. Свой концертный зал. Спектакли, ярмарки, местные выставки. Недалеко железная дорога – там новые двухэтажные поезда «европейского уровня». Абстрактные скульптуры, разбросанные по поселку. Всё это берется как будто ниоткуда, из обычной повседневной работы.

И жилье, жилье, сотни, наверное, молодых семей, оккупировавших это пространство под ипотеку в 5–6 процентов. 2–3—1-этажные дома. От кубиков до вычурности. Детские коляски как данность.

И еще – всё доступно, всё для среднего класса, всё дешево, доступно по деньгам. Всё открыто, никаких стен и загородок, обычная поселковая среда, органично развивающаяся четверть века. Каждый год – по чуть-чуть, но хорошего качества. Тротуар здесь, плитку там.

В чем секрет? Вот уж где община и коллективизм. В таком поселении нет партий. Один край поселка выставляет одного кандидата, другой – другого. Борются люди и программы. Бюджет обсуждается публично, тратится только на местные улучшения. У общины есть своя земля, она может торговать землей или создавать на ней рабочие места. Есть свои доходы, их маловато. Мелкая коррупция? Все про всех всё знают, и непременно съехидничают, а заодно и переизберут.

За партии голосуют на других выборах, кто – за левых, кто – за правых. Здесь голосуют за «старосту», партии в этом не участвуют. И еще – всё кипит мелким бизнесом, просто кишит. Через дом – объявление – чем занимаются хозяева и что у них можно поделать.

Чистота, нет свалок, в полях и лесах, на обочинах дорог – чистота. Тщательно оберегаются места общественного доступа, берег реки. Никаких частных загородок.

Очень спокойные люди, с чувством собственного достоинства, сходящие с ума по своим домам. Всё – в дом. Любовь к садам, огородам и бассейнам в них. Средний-средний класс, синие и белые воротнички, машины – Шкоды разных времен или этого класса. Нет ничего, что было бы наспех сколочено. Стыдно перед соседями.

Не дачный поселок, не садовое товарищество – старинная деревня, когда-то крепостных в XVIII веке. Сейчас община в несколько тысяч человек.

Я спрашиваю приятеля: «А за счет чего такая роскошь?»

Ответы получаю самые простые: что-то дало центральное правительство, что-то – Европейский Союз (даже у автобусной будки высечено: «Сооружена за счет фондов ЕС»), что-то дают местные налоги, особенно промзона, а еще – община торгует своей землей. Покупает землю, продает землю, что-то возводит.

Когда я приезжаю и каждые несколько лет мне показывают, что еще прибавилось в этой обычной среде обитания, в паре десятков километров от Праги, мне становится не по себе на сердце, и я думаю, в какой раз, что даже под Москвой невозможно воспроизвести эту самую обычную обычность, эту обыденность спокойного, мирного, открытого, дешевого существования с очень высоким качеством. Ту самую общину, по поводу которой так все беспокоятся.

Ну, нельзя найти такое место.

Не московская Рублевка, не огороженный коттеджный поселок, не выгородки – просто спокойная деревня, сливающаяся с другими местами и мелкими городишками.

Тихий мещанский мир, детское, удобное, чтобы растить детей место, в котором, конечно, кипят страсти – как без этого – но не по части исторических поворотов в судьбах отчизны.

И уж точно, не по поводу судеб доллара и дьявольской сути глобальных финансов.

Зато известно, кто кого бросил и кто с кем сошелся.

А дальше начинаются вопросы – почему так? За четверть века – почему так? Почему это случилось в Чехии, стало обыденностью, но не случилось у нас дома? И что нужно сделать, чтобы случилось?

Ответы на эти вопросы придется искать всем вместе, но желательно на светлой стороне улице, а не на темной, в каком-нибудь очередном загибе, которыми так богата российская история.

Я сам – капитал

Мы как финансовый товар

Каждый из нас является финансовым товаром на свободном рынке.

Нас покупают так же, как ценную бумагу – то, что мы можем дать. Нас – как ресурсы, которыми мы обладаем.

Мы – кто быстро, кто медленно – обращаемся от одного хозяина к другому, и дальше – к третьему.

Если, конечно, мы сами не хозяева.

Мы должны осознать себя как финансовый товар. У нас есть рыночная стоимость, она колеблется.

По всем правилам финансовой математики можно оценить, сколько мы сегодня стоим исходя из наших будущих доходов и ставки дисконтирования.

Что оценивается рынком?

Наше влияние, способности, опыт, квалификация, личная этика, упаковка.

Что за это дается?

Права на деньги, права на личное время, степень свободы перемещаться и действовать внутри иерархий.

Ответ на вопрос: я – на «коротком» или «длинном» поводке?

От сознания самого себя как товара на рынке – должного или ненадлежащего качества – невозможно заслониться. Каким бы ни был удобным мир семьи и товарищества, где тебя ценят за то, что ты есть, а не за то, что ты умеешь и какую добавленную стоимость можешь принести.

Всю жизнь мы утверждаем себя как товар, неважно, идет ли речь о самом начале жизненного цикла (life cycle), или же сто раз уже доказана наша эффективность.

Всю жизнь мы утверждаем себя как товар, неважно, идет ли речь о самом начале жизненного цикла (life cycle), или же сто раз уже доказана наша эффективность.

В сто первый раз мы должны демонстрировать, как дорого стоим и каким уникальным товаром являемся. Товаром дефицитным, полностью востребованным и в оригинальной упаковке.

И снова – конкурировать с другими людьми – товарами.

Какой товар нужен собственникам? Собственникам и государству, как квази-собственнику, совсем не нужны новые люди – собственники. Денег, активов или их эквивалента – власти.

Ими рождаются, ими становятся те, кто сам себе пророк и сам себе отечество.

А кто им нужен на рынке?

1) Менеджеры, распорядители, управляющие.

2) Специалисты – носители уникальных знаний, генераторы идей, констуркуторы.

3) Коммуникаторы, те, кто продают, связывают людей, бизнес, товары.

4) Люди на фронтире – авантюристы, спекулянты, авангардисты. Те, кто расширяют мир, особенно не считаясь с рисками.

5) Исполнители от А до Я – до самых сложных навыков, почти космических.

Какой мы товар? Это очень разные люди – по характеру, талантам, умениям, рискам, принимаемым на себя.

Понять себя – тем самым быть дороже.

Вкладываться в то, для чего создан.

Не тот выбор – годы потерянного времени, нижайшая оценка самого себя.

Еще это значит – быть дешевым.

Инвестиции в финансовый товар – в себя. Только согласно:

– своему предназначению;

– спросу на рынке и его будущим изменениям;

– максимум средств, лучшее, чтобы стать дороже.

Сколько вы стоите?

Легко рассчитать.

То, что будет написано – лучше сразу сжечь. Скормить воде. Так нельзя сопоставлять людей.

Но всё же есть, есть вопрос – сколько я стою?

Я, неповторимый, я, выученный, я, любимый, хранящий все картины мира в собственном воображении. И тайны бытия.

Сколько я стою? В рублях или долларах.

Конечно, с допущениями. Простейшие вычисления в том, что называется «финансовая математика». Время – деньги. Настоящая и будущая стоимость денег. Все формулы – стандартны. Каждый, имеющий школьный аттестат, сможет, не мудрствуя.

Условия задачки:

Вам – 40 лет (легко меняется на любой другой возраст).

Вы будете работать еще, по меньшей мере, 48 лет (чего я всем желаю). Но, если так хотите, можно срок уменьшить или увеличить.

Средний доход, который приносит капитал – 8 %. Что реально в России – буйной и высокодоходной.

Доход от Вас – зарплата плюс прибыль (так мы договоримся).

Условный курс доллара – 70 руб. за долл. США.

Накопленные активы (земля, квартиры, дача, машина и т. п.), а также нематериальные (румяный облик ваш, успехи, права на что-то) не считаются. Просто так договоримся – на входе.

Вопрос, сколько Вы стоите, если в год приносите:

а) 1 млн руб. при том, что месячная зарплата – примерно 42 тыс. руб., средняя по России.

б) 2 млн руб.

в) 10 млн. руб. (в месяц получаете больше 400 тыс. руб.)?

Ответ:

Вам цена —

а) 12,2 млн руб. (0,17 млн. долл.)

б) 24,4 млн руб. (0,35 млн. долл.)

в) 121,9 млн руб. (1,7 млн. долл.)

А если не 48 лет, а только 25 лет – до неги, наслаждений и свободы?

Тогда вы, конечно, чуть подешевле:

а) 10,7 млн руб. (0,15 млн. долл.)

б) 21,3 млн руб. (0,3 млн. долл.)

в) 106,7 млн руб. (1,5 млн. долл.)

Как мы всё-таки недороги.

В Праге, Братиславе и Варшаве цена на сверстников кратно выше.

А пожелание?

Быть каждому дороже, не быть дешевым.

Быть тем, что на прилавке тщательно заворачивают в тряпочку, стряхивают пыль, почистят щеточкой, чтобы блестел, и с гордостью рассматривают.

Время, его цена незримо присутствуют во всех наших приготовлениях.

У нас внутри – всегда вопросы. По главенству – вопросы бытия.

– Этим стоит заниматься?

– Не слишком ли много по времени, а выход – невелик?

– Может быть, кого-то вместо нас? Кого-то подешевле?

– А мы займемся чем-нибудь другим?

Займемся. Обязательно займемся, но лучше тем, что увеличит нашу цену.

Не исключая, конечно, счастья бытия.

Тем более, оно – полезно. Для цены, конечно.

Стать дороже: пять законов и 13 заповедей менеджера

Место роста. Россия – это контрольные участия, олигополии и госкапитализм.

В ней нет и не будет места англо-американской модели, «революции менеджеров», массового выкупа бизнеса теми, кто работает по найму.

Нет места менеджерам, подменяющим мелких распыленных владельцев, самовластно распоряжающимся имуществом.

Новый феодализм, вертикаль власти, влияние, команда и наследственность как способ устройства.

Только у обширного тела государства, как в Азии и в Латинской Америке, есть шанс у менеджера успешно охотиться, вступая в ряды новых поколений эффективных собственников или, как встарь, служивого дворянства, наместников и кормлений.

Пять законов, которым должен подчиняться менеджер, чтобы стать дороже

Первый закон. Великий закон тождества гласит: бизнес есть глубокий и достоверный отпечаток собственника, его личности, его страхов, желаний и комплексов, его талантов и лимитаций.

Великий закон тождества гласит: бизнес есть глубокий и достоверный отпечаток собственника, его личности, его страхов, желаний и комплексов, его талантов и лимитаций.

Успех бизнеса – личный успех собственника, и наоборот.

Успех менеджера – функция от собственника. Всё иное – заблуждение, неумолимо удаляющее менеджера в качестве товара из обращения на рынке и потребления собственника как частного лица.

Второй закон. Другой закон – совпадения – настоятельно требует: Менеджер, ты должен совпасть, твой страх, твоя агрессия, твои риски и надежды должны укладываться в канву натруженного эго Великого Рулевого.

Если же Ты больше, чем Он, или считаешь, что больше, чем Он, если Ты смелее, хитрее, привлекательнее и проницательнее, чем Он, если Ты знаешь «как», а Он не может знать, разваливая Тобой налаженный бизнес, то, милый, не судьба, нет между вами химии, нет реакции совпадения и Тебя, как пчелку трудовую, неизбежно смахнет из Его бизнеса. По остаточной стоимости.

Лучше найти время и повод и помахать ему мускулистой / белоснежной ручкой.

Третий закон – самозванца – всемирно-исторический. В нем достигаются трагические высоты. Лже-Нерон как менеджер, спаливший Рим. Отрепьев и Пугачев в управлении активами российского происхождения.

И рядом с ними, на низких высотах несутся новые стаи как бы менеджеров всех размеров и расцветок, в чистых ботинках, рубашках и пиджаках. Неграмотные «сейлы». Управляющие, не обладающие практическими умениями и знанием психологии людей. Сфабрикованный товар, изготовленный в мелких мастерских и с поддельными клеймами. Дипломы, за которыми не стоят подлинные знания.

Гиперинфляция менеджеров. Стопки резюме, не имеющих смысла. Дефицит знающих людей. Сердце собственника, истекающее кровью при виде денег, зря растраченных на дешевый поддельный товар.

– Дети мои! – сказал бы тихий профессор, служитель Культа Менеджеров. – Только 5 % человечества могут управлять и 1 % – быть собственниками, потребляя время других людей и чужой труд. Отказавшись от карьеры бегуна и не превзойдя в силе метателя копья, найдем в себе силы не стремиться и к менеджменту, продавая на рынке другие, лучшие в себе способности, встречающие наибольший спрос. Аминь!

Если вы – не менеджер по сути, по природе, по опыту, по чутью, по смыслу существования – лучше уйдите.

Если вы – не менеджер по сути, по природе, по опыту, по чутью, по смыслу существования – лучше уйдите.

Иное – последствия могут быть разрушительны.

Четвертый Закон – упаковки. Перья и флаги, банты и пестрая бумага, ножки и ручки – всё идет в дело у голодного менеджера, вышедшего на охоту. Товар должен быть праздничным, иметь уверенный и привлекательный вид, не внушающий опасений относительно его свежести, качества и принадлежности к высшим слоям атмосферы. Но тайна страсти к менеджеру, неумолимой тяги к его покупке таится в немногих каббалистических словах. МВА! Магистр делового администрирования! Ап! – и собственник делает стойку. О, нет таких посягательств, которые бы он не совершил, чтобы сделать выгодную покупку. И собственник лежит у ваших ног, истекая желанием, деньгами и бессмысленными словами о карьерных возможностях.

А, может быть, это и не так. Слишком много магистров. Но если это будет действительно известное имя университета – только так, истекая деньгами.

Пятый Закон бессмысленной любви. Люби собственника, как самого себя, люби его во всех прегрешениях и слабостях, явившихся перед тобой.

Люби без расписания, не взвешивая и не рассчитывая на воздаяние. Люби, не подставляя щеки.

Корпорации, основанные на любви к ближнему, вечны. В сирийских пустынях, две тысячи лет тому назад совершилось великое открытие рационального менеджмента.

Обратная любовь собственника к менеджеру не противоестественна.

Скажи «мы», и сердце капиталиста раскрывается, вздрагивая от стремительного чувства.

Мы купили, мы приняли решение, мы поглотили, мы совершили дефолт. Мы расширяемся на восток и запад. Не «они», а «мы». Команда, team, сообщество. Мы, волею божьей Бизнес.

Но умный менеджер говорит «мы», подразумевает «они», а предполагает «я». Делая это осторожно, с достоинством и неистово почитая заповеди, данные ему свыше.

Чти заповеди – станешь дороже, хотя не ради этого

Вот они заповеди:

– Не убивай бизнеса (принцип непрерывности деятельности юридических лиц).

– Не прелюбодействуй (не крысятничай, не ходи на сторону, не рой себе отводных каналов ради толики малой).

– Не кради у ближнего (у капиталиста).

– Не желай дома ближнего (капиталиста), не желай жены ближнего (без комментариев), ни поля его (участки и направления известны), ни раба его, ни рабыни его (других менеджеров не желай), ни вола его (авто, по-видимому), ни осла его (самолета?), ни всякого скота его (собаки или яхты?), ничего, что у ближнего твоего.

– Ворожеи (финансового аналитика?) не оставляй в живых (устар.).

– Судей не злословь и начальника в народе твоем не поноси (принцип единства бизнеса и государства в развивающихся экономиках).

– Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих (см. выше, не крысятничай).

– Если даешь бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста (не бери кредиты в банке, бери в бизнесе).

– Если появится огонь и охватит поле, то должен заплатить тот, кто произвел сей пожар (пожары производят государства и собственники, менеджеры их тушат).

– Не внимай пустому слуху, не следуй за большинством на зло (предупреждение эффекта толпы, ценность личной политики менеджера).

– Пришельца не притесняй и не угнетай его, ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской (не ешь младший персонал).

– Если найдешь вола врага твоего или осла заблудившегося, верни его врагу (непереводимая игра слов).

– Если обольстит кто девицу необрученную, пусть даст ей вено и возьмет ее себе в жены (страсть менеджера к телесному обладанию бизнесом должна быть хоть как-то удовлетворена).

Счастлив менеджер, чтящий заповеди, врученные свыше.

Менеджер как драгоценный товар

Но лучится от счастья тот, кто не ждет слов и скрижалей и сам правит домом и делом, кто сам решает, добавляя каждый день – тихо, профессионально и учтиво – огня и идей в топку бизнеса.

Редкая порода. Драгоценный товар. На вес золота. У него нет законов товарного обращения, он вырывается из своей породы, он собирается бизнесом по крупицам, гомеопатическими дозами.

За него, за менеджера, знающего себе цену, поднимает стакан виски седовласый собственник, сидя у камина и плотнее запахивая халат. Он, тихо перелистывая Forbes, пьет за удачу тех, кто принимает на себя риски, кто умен, кто рвется вперед, находя новые земли и горизонты.

За тех, кто не сникает, не ноет, кто рулит сам, учится и учит, расталкивая капиталиста, уставшего от освоенного и сытого от утренней добычи.

За менеджера, как за особый товар, эквивалент успеха, за его драйв, талант, шлифовку, за рост его доходов! За знание языков! За чтение на ночь! За победу бизнес-образования над необузданной природой рынка!

– О, так можно перепить, – думает капиталист, чокаясь с самим собой. – Я, кажется, начитался журналов. Я сам себе лучший менеджер.

И, тихо переваливаясь, шлепает на ночь, думая, где ему купить нового директора на сектор продаж в городе Рязани.

Пусть – пусть он крепко задумается.

И пока он мучается ожиданиями, мы сами сто раз поднимем бокалы за менеджера, уверенно продающего себя на рынке, за менеджера желанного, мало доступного, оттачивающего себя, как товар, имеющий предельную по размерам полезность и стоимость, в разы выше рыночной.

Как быть счастливым и бессребреником[89]

Дело было сумасшедшим, как водится, в 1960-х, когда и кукуруза плодилась там, где не надо. Крабов с Камчатки перевезли в Баренцево море.

Самолетами, в каннах в обнимку, животворящие юные девушки, грезящие о море. И не только они. Подробности? Три тысячи взрослых крабов, десять тысяч юных крабовых существ – всё это вручную, с гудящими моторами – и больше миллиона – о, тайна бытия! – личинок краба туда, где всё шевелится, в глубины мерцающих северных вод.

Это и было сущее – икра краба в пенопластовых контейнерах, прозрачные канны из органического стекла, чтобы видеть, как они пожирают – почти на крыльях – пространство, чтобы войти у Мурманска прямо в воды. Там были авиационные кислородные баллоны, чтобы они могли – о, кракены! – упиться воздухом, как мы.

Они тряслись в самолетах через Москву. С посадками в Сибири. На транспортниках. Сколько их было, апостолов? Двенадцать? Нет, двадцать. С развевающимися волосами? С глазами, которые ввалились?

О, краб толстый и большой, конечно, нет! С детской розовой ясностью, с перстами и персями, ибо только, когда бродишь в юношестве, можно это совершить – исход крабов, на веки вечные, по воздуху из залива Петра Великого.

Сколько рейсов? Да десятки. Над темными просторами Сибири, над лазоревыми водами – где-то ведь они есть, над горнилом Уральских гор, над волоокой Москвой – и туда, где есть чернь, есть снежная кислота, есть хмурая зелень. В воды, в вечные воды Баренца, да будут ему крабы пухом!

Итак, девушки в обнимку с каннами, хмурые бороды, которые, конечно же, веселы, прозрачные емкости – там крабы – наши современники, десять тысяч километров над уровнем моря, а потом – прямо в море, всыпать ему клешнями.

А в чем хэппи-энд?

Солнце бродит и пылает, как прежде. Крабов – сто миллионов. Они изумительны в супе. По Баренцу снуют суда. И по-прежнему с нами есть те, кто метался по воздуху, полвека назад, просто за так, но, чтобы проникнуть – куда? Куда? В сущее? В богородское? В то, чему нет слов – повеление, сознание, зарвавшееся бытие, первый вздох?

Здравствуйте, разрешить пожать вам руку!

Странная, истинно человеческая вещь – когда ешь и пьешь сегодня за нищенские деньги, хотя создал ты, когда был юным божеством, на миллионы.

Собственно, на миллиарды, если считать серенько – от коммерции.

В этом тоже хэппи-энд – суда с крабами на фоне заходящего солнца, идущие цепочкой на запад. Там, за океаном, будет от них счастье.

Дверь миллионера: замочная скважина

Один из тысячи

Сколько долларовых миллионеров? Сколько человек в России имеют свободный капитал от 1—30 млн долл. и выше? В России в 2008 г. – 97 тыс. чел., в 2013 г. – 160 тыс., в 2016 г. – 182 тыс.[90].

Для сравнения Германия в 2016 г. – 1,28 млн чел., Франция – 580 тыс., Великобритания – 570 тыс., маленькая Швейцария – 360 тыс., Италия – 250 тыс., Нидерланды – 230 тыс., Испания – 200 тыс. США? 4,8 млн. чел. С кем еще сравнивать? В Бразилии – 165 тыс. чел. Многовековой, шумный Китай? 1,1 млн. чел.

Короче говоря, находимся между Бразилией и Испанией. И это похоже на правду. Нас давно, с конца 1990-х годов глобальные инвесторы считают за Бразилию. Курсы российского рубля и бразильского реала, акций в Москве и Сан-Паулу многие годы связаны с корреляцией выше 0,9. Давно пишутся академические статьи на тему «Россия как Бразилия»[91]. Очень похожа модель «коллективного поведения» людей.

Как жить и здесь, и там

При схожих профилях риска, доходности, налогового и административного бремени люди ведут себя примерно одинаково, несмотря на различия в традициях, религиях, способах жить. Еще в середине 2000-х годов подмечено сходство решений, принимаемых теми, кто состоятелен и живет в России, Латинской Америке и Ближнем Востоке.

Доля имущества, находящаяся в офшорах – для тех, кто здоров, богат, силен и обитает в Африке – 75 %, на Ближнем Востоке – 70 %, в Восточной Европе (это, прежде всего, Россия) – 65 %, в Латинской Америке – 60 %, в Азии (без Японии) – 30 %, в Западной Европе – 25 %, в Японии – 3 %, в Северной Америке (США, Канада) – 3 %[92].

И, действительно, как это началось в начале 1990-х годов через Кипр, так и продолжается – больше всего жизни у российских денег в офшорах, при всех внешних и внутренних строгостях в налогах и регулировании, начавших возникать после кризиса 2008–2009 годов. При всех опасениях быть раскрытыми в связи с программами обмена информацией и журналистскими утечками.

Островная любовь

Как бы ни ужесточались законы, природа инвестиций из России остается неизменной. Семейные капиталы по-прежнему мыслят офшорами. Кипр, Люксембург, Ирландия – путеводные звезды.

75—80 % денежных потоков и накопленных запасов инвестиций связано с офшорами, даже если они скромно называются странами «с пониженными уровнями налогообложения»[93].

А вот и числа (хотя нет статистики, которая бы разделила семейные и корпоративные деньги). В 2016 году 57 % накопленных прямых инвестиций из России – прямиком на острова. Больше всех, конечно – Кипр (больше 40 %). Так повелось с начала 1990-х. Это – «славянский» или «православный» офшор. Его любят с той же силой в Беларуси, Молдове, на Украине, в Болгарии и Сербии.

А еще какие острова? Британские Виргинские, Джерси, Гибралтар (условный остров, конечно), Багамы, Каймановы острова, Бермуды.

Счастье солнца.

Плюс европейские офшоры, которые таковыми себя не называют (21 % прямых инвестиций из России в 2016 г.). Континент – Нидерланды, Люксембург, Швейцария, и на закуску – Ирландия.

Счастье серенькой, европейской упорядоченности.

По портфельным инвестициям из России – всё ровным счетом наоборот. Острова – 10 % (Кипр – 8 %), европейские офшоры – 70 %. Звезды – Нидерланды (34 %) и Ирландия (29 %).

И как бы ни боролись с офшорами, пока налоги – избыточны, риски – чересчур, административное бремя – зашкаливает, деньги будут покидать Россию, как уже 25 лет подряд (кроме 2006 и 2007 годов).

25 лет!

В чем держать имущество

Нет внятной российской аналитики, как ведут себя те, «кому за пару миллионов». Но зато она есть по странам-аналогам, по Ближнему Востоку, и в ней находишь много знакомого.

Арабские, латиноамериканские, российские семьи ведут себя похоже. Они близки в понимании уровня и профиля своих рисков и того, как избегать их.

Что отдается банкам / финансовым посредникам?

Если взять за аналог тех, кто состоятелен на Ближнем Востоке (по оценке от 7—10 млн. долл. и выше), то «вне финансовых институтов» – 60–70 % семейных активов, в банках / иных финансовых институтах – 30–40 %[94].

А дальше что?

Если взять за 100 % активы вне банков, на хранении в такой семье, то из них 10 % – наличность в любой форме, 40 % – доли / участия в семейном бизнесе, 20 % – земля и недвижимость (в том числе за рубежом), 30 % – «альтернативные» инвестиции, отчасти по увлечениям (ювелирные украшения, драгоценные камни, золото в ликвидной форме, объекты искусства, автомобили, домашние животные и т. п.).

А как делится то, что в банках?

Теперь возьмем за 100 % активы такой семьи в банках или иных финансовых посредниках. Напомним, дело происходит на Ближнем Востоке. А, может быть, и в России. У себя в стране, в местных банках обычно держится 40 % таких активов (чтобы покрыть ежемесячные расходы, иметь запас ликвидности у себя дома, извлечь выгоду из высокой доходности на локальном рынке, для того, чтобы спекулировать лично, получить удовольствие, поиграть, сбросить стресс). А в офшорных банках и других финансовых посредниках – остальные 60 % активов.

Еще одно измерение?

Как эти 100 % вложений в банки (неважно, в офшорах или у себя дома) распределены по инструментам, по уровню рисков?

Депозиты – 35 %, инструменты с фиксированной доходностью – 10 %, вложения, связанные с недвижимостью – 10 %, дальше по мере нарастания рисков, 15 % – совместные фонды, 25 % – акции, 5 % – альтернативные инвестиции во всей их красе (private equity, хедж-фонды, структурированные продукты, трасты с рискованными активами и т. п.).

Во что вложиться, когда всё меняется

Есть длинный тренд – снижение уровня процента во всем мире. Годами, десятилетиями. Отрицательный реальный процент по депозитам или облигациям (когда он ниже инфляции) стал считаться нормой.

Еще один «большой» тренд – изменение самой идеологии финансового посредничества.

Мы привыкли к тому, что средства клиентов берутся банками или иными финансовыми институтами для того, чтобы их вырастить, сохранить, получить доход.

Сегодня в ходу другие идеи – клиентам оказывается «услуга по хранению их ликвидности», и не то что доход – наоборот, сами клиенты должны платить банкам за то, что их ликвидность находится в «безопасном месте» и всегда готова к использованию.

Потихоньку исчезает возможность быть рантье, жить на процент.

Раньше во время кризисов уходили в облигации, депозиты или другие инструменты с фиксированной доходностью. Сейчас эта возможность невелика. Доходность по ним слишком низка.

Раньше во время кризисов уходили в облигации, депозиты или другие инструменты с фиксированной доходностью. Сейчас эта возможность невелика. Доходность по ним слишком низка.

Каков ответ на всё это?

Растет аппетит к риску, к доходности. Инвестиции смещаются в сторону более рискованных.

Растет аппетит к риску, к доходности. Инвестиции смещаются в сторону более рискованных.

Они тщательно «огибают» зарегулированные области (например, после кризиса 2008–2009 гг. в большой степени замороженным, ограниченным в росте оказался рынок деривативов).

Куда же они смещаются?

В сторону «мыльных пузырей», отдельных подогреваемых кусков финансового рынка (пример – рынок акций США после кризиса 2008–2009 годов).

В сторону финансовых инноваций (пример – криптовалюты и финансовые активы, на них основанные).

В сторону развивающихся рынков (emerging markets), где выше риски и доходность, поближе к кэрри-трейд и другим спекулятивным стратегиям (пример – финансовый рынок России).

И, наконец, в сторону альтернативных инвестиций, обслуживающих ту область реальной экономики, которая относится к сверхбыстрому росту технологий.

Или же начинаются игры на рынке валют (Форексе). Отчасти он служит заменой казино. Точнее, местом для сброса сильных эмоций, которых так много, когда ведешь бизнес в России.

Когда глобальная экономика переходит к циклическому росту, к среднесрочному, циклическому ослаблению доллара США к евро, на этой основе повышаются цены товарных активов[95].

Именно это случилось в 2001 – первой половине 2008 года, в 2016–2017 годах.

Сразу же возникает аппетит к золоту, к товарам (портфели из нефти, металлов и т. п. на рынках деривативов), к недвижимости, а на этой основе – к более сложным рынкам.

Каким? К объектам искусства, редким драгоценным камням (ценой от 100 тысяч долларов и выше), к коллекционным винам, автомобилям и т. п., как это было в 2000-х годах.

На растущих рынках, когда никто не верит, что рынок может упасть, всегда есть аппетит к структурированным (в России их еще называют «структурные») продуктам. Они кажутся безрисковыми и сверхдоходными.

Антикризис

Черный вторник

Черный вторник – 16 декабря 2014 года. Резкое падение курса рубля.

Это дневниковые записи.

«Анархия – мать порядка, и рубль – ее незаконное дитя.

Телефон кипел, краснел, как лава, и только сейчас, когда Москва сегодня перекипела к ночи, есть время вместе подумать. А после этих тяжеловесных дум – ответить, хотя бы с каким-то основанием, на этот главный для многих, теряющих сбережения всей жизни, вопрос. Стоит ли всё бросать, и уходить в доллар и евро?

Утром я написал, что рубль стабилизируется на короткое время.

Этого не произошло, и день был похож на 22 июня. По коридору бродили трейдеры и выкрикивали…72…. 77… 82… и так далее. Интеллигенты слали мне смски со словами «ржунимагу» и «кучка троечников».

Всё это относилось к кипучей деятельности Банка России, который весь день стоймя стоял на рынке, глубоко руки в карманах, и ничего не делал с видом: «Ну, это не мое» и «Вы там сами разбирайтесь».

Между тем, рубль летел вниз на малых оборотах, всего лишь на сделках в десятки миллионов долларов, и даже самый гуманный человек мог только орать: «Куда смотрит полиция!».

Мат стал языком финансового рынка…».

Сколько же их было «черных вторников»?

22 сентября 1992 года – рубль провалился к доллару на 15 %.

11 октября 1994 года – рубль упал к доллару почти на 40 %. До этого с начала сентября по 7 октября 1994 года рубль обесценился к доллару примерно на 30 %.

«Черный понедельник»

17 августа 1998 года – дефолт в России, старт кризиса.

«Черный сентябрь» 2008 года

Крах рынка акций в России, его падение с 1 по 17 сентября на 36 %. Если отсчет вести от 1 августа 2008 года – на 43 %. А дальше – валютный, финансовый и экономический кризисы в России.

Будут ли еще «черные вторники», «черные понедельники», «черные среды» и т. п.?

Обязательно. Такова жизнь.

Будут ли еще «черные вторники», «черные понедельники», «черные среды» и т. п.? Обязательно. Такова жизнь.

Полтора века российских кризисов: точка отсчета – 1859

В российской истории кризисы – регулярны.

В XIX веке – всё, как в Европе. Циклы «подъем – спад». Учредительная горячка, спекуляции при строительстве железных дорог и создании тяжелой промышленности. А потом – кризисы.

1859 г. – первый «отлив» акционерного дела, «реакция» после 1856–1859 гг. («картина крайнего увлечения и ажиотажа» в подписке на акции)[96].

Кризис 1869 г. – первый. Спекуляция на Санкт-Петербургской бирже с акциями железных дорог, коммунальными акциями, государственными выигрышными займами. Эмиссии, широкое участие банков, спекуляция и кредиты под нее, дикий рынок («Демутовская биржа» в отеле), задранные курсы акций.

Затем – биржевой крах. Внезапное сжатие спроса (прекращение выдачи ссуд под сделки с ценными бумагами), сброс русских бумаг в Берлине[97].

«1869 г. Санкт-Петербург… может назвать годом спекулятивным. Одушевление, с которым производились обороты бумажными ценностями, охватившее все классы общества, распространялось подобно заразительной эпидемии… Тот, кто вчера ездил на извозчичьих дрожках, обитая в скромной меблированной комнатке, – отправлялся на другой день, в собственной коляске, нанимать на лето комфортабельную дачу…»[98].

Манипулирование ценами.

«…В Демутовом отеле собирались представители разных общественных слоев и положений: маклеры, банкиры, генералы, чиновники. Они собирались утром от 1^1/2 до 2^1/2 часов и за бокалами шампанского гнали вверх бумаги без всякого разбора. Сделки совершали между собой члены отеля большей частью на срок и притом безденежно, без всякого залога. Покупатель не платил деньги за покупаемую бумагу, а продавец не продавал покупателю бумаги… Установив цены, члены отеля отправлялись на биржу и поднимали или опускали там бумаги, как хотели»[99].

Кризис конца XIX – начала XX вв. «Все играли, и стар, и млад, и юноша в семнадцать лет, и старик с седой головой. Дамы – в особенности, генералы – преимущественно»[100].

За подъемом середины 1890-х гг. (спекуляция, ажиотаж на бирже) – с 1899 г. биржевой кризис. Власть медведей (игроков на понижение) на бирже в 1899–1908 гг. Минимумы по акциям в 1901 г. (42,3 % в сравнении с концом 1897 г.) и в 1908 г. (46,9 %)[101].

«После эпохи кризиса, войны и революции, лишь с 1909 г. пробуждаются новые силы, сказывается на бирже общее нарастание экономического подъема»[102].

С 1908 по 1912 гг. стоимость акций выросла в 2,3 раза. Только за 9 месяцев, в январе – августе 1912 г. цены акций ведущих промышленных компаний России поднялись на 45 %.

«На какую бы отрасль народного хозяйства не обратить внимание, – всюду рекордные цифры производства… товар рвут из рук. Начавшееся на этой почве еще осенью 1909 г. биржевое оживление достигло в Петрограде своего апогея летом 1912 г. Каждый день приносил всё новые повышения курсов… биржевой оборот продолжался с раннего утра до поздней ночи… В Петрограде и Москве играли буквально все, но в этот водоворот втянулась и провинция… Бумаги были закуплены ждавшими повышения, свободный материал на рынке всё сокращался. Капиталы прилили тогда в новые бумаги, выпущенные на биржу. Эмиссии пользовались невероятным для русских условий успехом, будучи покрываемы в десятки раз»[103].

С осени 1912 г. – новые паники, падения, прерываемые короткими оживлениями. Рост политического риска.

Остановка бирж в первую мировую войну. 12 июля 1914 г. – паника на российских биржах, 16 июля 1914 г. – временное прекращение торгов, 19 июля 1914 г. – остановка российских бирж.

Февральская революция 1917 г. – биржи заперты. 24 января 1917 г. – возобновление торгов Петроградской биржи. Февральская революция. «Третьего марта 1917 г. биржа была закрыта официально»[104].

Октябрьская революция 1917 г. уничтожила биржи. Ценные бумаги, биржи и акционерная собственность аннулированы несколькими декретами.

Конец.

Но с 1990-х годов – начало.

Вновь разворачивается история финансовых кризисов в России.

Были, есть и будут.

Как нас нагрели. 1994

Январь – июль 1994 г. – в России бум суррогатов ценных бумаг[105]. Всё на предъявителя, без имени владельца. Всё повышающиеся самокотировки. Публичные финансовые пирамиды, с массовой рекламой. Билеты МММ дают 40–50 % оборотов всех фондовых бирж России.

В июле – октябре 1994 г. рынок рухнул. Крах самокотировок и финансовые скандалы, связанные с ценными бумагами на предъявителя, серийные банкротства нелицензированных финансовых компаний, вспышка инфляции и обвал валютного курса рубля (сентябрь – октябрь 1994 г.)

А вот и свидетельства.

«Самым драматичным на Варшавке (офис “МММ” – Я.М.) был, конечно, день 29 июля. Я была у здания только вечером, видела разъяренную толпу, которая, казалось, была готова идти на штурм здания, чтобы вернуть свои деньги. Но через час митингования волнение улеглось, и те же вкладчики, которые в течение нескольких дней не могли сдать свои акции… обесценившиеся теперь практически до нуля, покорно встали в новую очередь за тем, чтобы купить по дешевке еще билетиков “МММ”.

Это было похоже на фильм абсурда. Люди, уже раз обманутые, продолжали верить “МММ”, доказывали мне с подсчетами, что для них покупка новых билетов – единственная возможность вернуть свои деньги и быстро заработать еще»[106].

Кажется, что это невозможно?

Еще как возможно. Вся эта деятельность переместилась в Интернет.

А желающие выпустить пустые бумаги на сотни миллиардов рублей и обогатиться – всегда есть.

Как позабавились иностранцы. 1997

С 1995 г. возникла РТС (Российская торговая система). Это был крупнейший рынок российских акций (с котировками в долларах США и расчетами за границей).

Немедленно на нем возник мыльный пузырь. «Горячие деньги» нерезидентов – спекулятивных инвесторов – перегрели рынок акций на РТС. С октября 1995 г. по сентябрь 1997 г. фондовый индекс РТС вырос в 5,7 раз.

Первый удар нанес азиатский кризис октября 1997 г. Называется – финансовая инфекция из Азии.

С 6 по 31 октября 1997 г. российский рынок акций упал на 26 %, к 17 ноября он обесценился на 41 %.

Это крах рынка.

Потом рынок ожил, немного задышал. И еще один удар. С 5 по 31 мая 1998 г. акции на РТС упали на 46 %.

Это любимая забава на мелких, только что родившихся рынках. Таким был рынок в России.

Поднять его к небесам, а потом, при первом намеке на риски, бросить. Выйти с прибылью. Не заговор, не атака, не чьи-то тайные намерения – просто невидимые силы рынка.

Ничего личного, так бывает, когда звереныш не умеет защищаться.

Страсти по ГКО. 1998

ГКО, ОФЗ – скучные названия. Главное – это ценные бумаги, обязательства государства. Удобные, с большой биржей для них (ММВБ). В 1994–1997 годах их долговая масса на бирже выросла примерно в 25 раз. С 1997 года в них пустили иностранцев (своих денег не хватало).

Какой кэрри-трейд начался (что это такое – см. выше)! Валютный курс рубля – закреплен. У ГКО – ОФЗ сверхвысокая доходность (в среднем более 60 % в 1995–1998 гг.). Это – рай! Это – горячий медовый пирог! В ГКО – ОФЗ вошли «горячие деньги» всего мира (доля нерезидентов в первом полугодии 1998 г. не менее 30 %).

Не отставали российские банки. Они активно занимали за границей валюту на срок. Потом превращали ее в рубли, вкладывали в ГКО – ОФЗ под высокий доход. А затем конвертировали их обратно в валюту и отдавали долги. Оставались с огромной валютной прибылью.

Над всем этим еще росла надстройка из валютных деривативов. А рядом лихорадило рынок акций.

Дальше всё просто. Нам знакомо. Падение мировых цен на нефть. Резкое сокращение доходов российского бюджета. Его растущий дефицит. Весной – летом 1998 г. бегство иностранных капиталов. Сжигание валютных резервов. Копеечная помощь от МВФ. К 11–14 августа 1998 г. падение курсов ГКО. Рост их доходности до 100–160 %. Рынок потихоньку останавливается. ГКО – неликвид.

И, наконец, дефолт. Россия отказывается платить по ГКО. Девальвация рубля, катастрофа на рынке акций. С сентября 1997-го по октябрь 1998 г. фондовый индекс РТС упал в 5,8 раза. Масштабный кризис в экономике. Огромные потери у населения.

Впрочем, дефолт не был обязательным. Пожар мог быть потушен и по-другому. Но это – отдельная история.

А что спасло? С осени 2008 г. мировые цены на нефть и газ снова начали расти.

Мыльный пузырь. 2008

2000-е годы. Какое это было замечательное время! Доллар слабел, рубль укреплялся, и с каждым годом россияне были всё зажиточнее за кордоном. Можно было ходить в белых шляпах.

Цены на акции поднялись в 1999–2007 годах в 13 раз. Процент – двузначный. Кэрри-трейд, спекулятивные нерезиденты – процветали. Сотни миллиардов долларов заняты за границей, всё – легко. Деривативы, срочные сделки, рынок взрослел и всё больше был подобен искусству.

С деньгами – всё в порядке. Цены на нефть, газ, металл, древесину, удобрения выросли кратно. Сырье кормило. Нефть и газ – более 60 % экспорта, металл и древесина – 15 %. И к тому же в первом полугодии 2008 г. цены на нефть выросли двукратно.

В мыльном пузыре всегда кажется, что так будет всегда.

Что было дальше – известно. С сентября 2008 г. – мировой финансовый хаос. Резкие падения финансовых рынков по всему миру. К зиме от цен на нефть осталась одна треть. То же газ, металлы. Финансовые инфекции в Россию. За 2008 г. российские акции упали в цене в 3,6 раза. Рубль обесценился на 30 % (2008 – февраль 2009 г.). ВВП в реальном измерении в 2009 г. упало на 7,9 %. За полгода 2008 г. было потеряно почти 30 % международных резервов. И еще бегство капиталов. В 2008 г. «убежали» 55–70 % накопленных иностранных инвестиций.

Спасло только одно.

С весны 2009 г. мировые цены на сырье снова начали расти.

Но, как мы убедились, не навсегда.

2014 год блистательно доказал это.

Цены на нефть и газ опять обрушились и вызвали кризис в России.

Бесконечная история.

Как понять, что впереди – катавасия

Чтобы знать, что будет с вашим личным карманом и российской экономикой на короткой дистанции, вам достаточно следить только за тремя параметрами, не зависящими от желаний наших властей.

Чтобы знать, что будет с вашим личным карманом и российской экономикой на короткой дистанции, вам достаточно следить только за тремя параметрами, не зависящими от желаний наших властей.

Не сложнее утюга.

Первый – цена на нефть.

Второй – курс доллара к евро (усиление доллара – это ослабление рубля, снижение цены на нефть, а заодно на природный газ и металлы).

Третий – доля нерезидентов на финансовом рынке, кэрри-трейд. Их доля растёт – в обозримом будущем по какому-то поводу всё аукнется из-за массового сброса капитала[107].

А уж финансовые власти могут сами добавить огонька. А могут и взирать с олимпийским спокойствием, отмечая, как хорошо работают рыночные силы.

Как это бывает? Например, с конца января 2018 года доллар усилился к евро на 10,6 %. Нефть «Брент» стала падать с мая. Минус 10,4 %. Природный газ – минус 19 % с конца января. Алюминий – минус 20 % с конца апреля.

Эти закономерности жестко действуют с начала 2000-х годов. Подробней – см. главку «Треугольник “Кризис – доллар – нефть”»[108].

Защита от будущего кризиса: 15 правил

Кризис – обычное состояние человечества. Такое же, как подъем. Вот она радость: «В 181 стране с 1970 по 2011 гг. произошли 147 банковских, 217 валютных и 67 долговых (суверенных) кризисов»[109].

В таких странах, как Россия, кризисы по статистике происходят 1–2 раза в 10–15 лет. Были, есть и будут. Сами не упадем – значит, занесут.

Мы не готовимся к кризисам – мы живем. Но всё-таки краешком сознания помним – они будут. И лучше бы сегодня жить так, чтобы в кризис не каяться.

1) Максимум мобильности. Самая высокая цена самого себя на рынке труда. Независимые источники дохода. Почему? В кризис увольняют и режут зарплаты

2) Максимум выносливости и здоровья. Пока тренд один – сокращение социальных обязательств государства. В кризис пропадают. Стресс – мы знаем, что из него следует.

Это же – к членам семьи. В кризис обычно одна проблема липнет к другой, и третьей погоняет. Не связывайте себе в кризис руки тем, что к нему не относится

3) Максимум скорости. Чем крупнее вы успеете стать в статусах, доходах и имуществе, тем легче будет в кризис. Большую машину меньше трясет. Не случайно в кризис товары «элит» меньше падают на рынке.

4) Максимум за свой счет. Слишком большой кредитный рычаг в кризис губит семьи. Процент растет. Залоги падают в цене. Кредиты требуют вернуть. Свободные деньги резко сокращаются.

5) Минимум валютных долгов. Как правило, в кризисы происходит девальвация рубля. Пока главный тренд, ему больше четверти века – ослабление рубля. Он сохраняется.

6) Валютные активы – полезны. Даже если кажется, что рубль стабилен. Или даже если он укрепляется. Проблема в том, что это – временно. Рубль пока не является спасительной гаванью. Может быть, когда-нибудь.

7) В семье должны быть резервы. Прежде всего, денежные. Не избыточные, иначе будут мешать росту. Но хотя бы год – полтора жизни они должны покрывать.

8) Даже в спокойные времена лучше не иметь дела с теми, кто в кризис, скорее всего, утонет. Или иметь – но на короткий срок. Даже когда всё тихо, лучше двигаться, как по льду. Кризисы плохо предсказываются. А когда это делают – никто им не верит.

9) Не связывать себя такими обязательствами, которые в кризис нельзя было бы разорвать. Теми, что «виснут» самым тяжким грузом.

10) Не брать избыточных фиксированных расходов, которые в кризис было бы нельзя сократить. Не плодить недострой. Не уходить в избыточное, не убиваемое в кризис потребление. Не привыкать к повышенным стандартам, как к тому, что быть должно само собой. Быть готовым их снизить.

11) Работать до потери пульса, искать себя, но не принимать решения, резко сокращающие в будущем доходы семьи. Расширять те виды семейных доходов, которые устойчивы к кризису, не исчезнут в момент «Х».

12) Делать «стресс-тесты». Что было бы с нами, если кризис начнется сегодня. Или завтра. Выдерживаем? Сколько времени? Что остается на линии дохода? Что сокращаем? Что тратим, как неминучее? Что будет, если рубль девальвируется на… процентов? Какие активы находятся под риском? Как невозвращаемые?

13) Учитывать риск запретов, «непопулярных» реформ, замораживаний. Если завтра введут запрет на обращение наличного доллара, семья выживет? Или вдруг конфискационная денежная реформа? Что тогда? Не может быть? Абстрактно? В кризис, когда государство свирепеет, всё может быть.

14) Не допускать слишком больших концентраций рисков. Прежде всего, валютного, кредитного, ликвидности, процентного, рыночного, операционного. В последний входят криминальный риск, риск ошибок. В кризис он резко возрастает.

15) В кризис выживают связями. Строить вокруг себя свой мир, свою сеть. Да будь вы хоть сто тысяч раз интроверт. В момент «Х» будете на порядок устойчивее

Если эти правила в чем-то помогут вам – когда-то, где-то, вдруг – буду счастлив. Всё, что пытаюсь делать – не зря.

Правила бессмысленного финансового поведения 2.0. в кризис

Когда за занавеской – кризис. Общий для всех. Или свой личный, единственный и неповторимый.

Дверь открываешь – а там всё падает.

Очень много возможностей.

1) Не делать ничего. Ждать, пока всё рассосется само. Само отпрыгнет. Или отскочит прямо в руки.

2) Отыгрываться. Без конца и без края. Самому, без помощи. Гордо стоять в окопе в одиночку. Мелко спекулировать, пытаться схватить колебания рубля, доллара, акций, облигаций.

3) Не спать. Искусно расклеиться и слечь. Переключиться на усиленное питание, заесть всё это. Забыться и запить. Уйти, понизиться, забить на всех. Затвориться, питаясь только солнцем, хлебом и бессмысленностью бытия

4) Попрать законы и понятия. Как вы со мной, так и с вами – я. Взять, увести, наехать, бросить без точного учета сил и средств противной стороны.

5) Взять новые кредиты, чтобы выиграть время, с процентом выше крыши и с тем, что как-нибудь мы справимся, пусть непонятно как. Не будет эта катавасия ведь продолжаться вечно.

6) Скорее всё продать. Избавиться. Отринуть от себя. Остаться налегке. Освободиться – и заняться на остатки венчуром. Вот там будет прибыль, которая покроет всё.

7) Больше не грешить. Замаливать. Уйти на глубину – в ученье о всемирном заговоре, о пагубе извне, о том, что доллар вот-вот взорвется и покажутся четыре всадника Апокалипсиса, о светозарности своей страны и о чревоугодии извне, об общине как способе сражаться с кризисом. В мистику.

8) Срочно запастись вагоном телевизоров, стиральных машин и ноутбуков, как тем, что сохраняет капитал. И думать, что, когда всё это поднимется в цене, продать и выручить исконное свое – легко и весело над теми посмеяться, кто не успел так сделать.

9) Идти просить – денег. Обычно – не допросишься, а в кризис – так же редко, как подобрать на лавочке бриллиант. Понятия о милосердии, о чувстве долга, о спасенье ближнего, о подчинении себя служенью обществу в кризис похожи на траву под солнцепеком, когда жара поставила рекорд.

10) Не снижать своих личных цен. Ждать, что квартиру сдашь по тем же ставкам. Что будешь продавать себя дороже по номиналу, ибо цены выросли, а рубль покатился вниз. Ждать, гордо ждать, пока всё снова станет по справедливости. Ничего не предпринимать, потому что меньше получать, чем пару лет назад – совсем не комильфо, и как-то маловато.

11) Быть человеком «нет». Заранее считать, что это не получится и этого не будет, потому что быть не может, а выхлоп – небольшой. Не радоваться любым деньгам, впервые пришедшим после кризиса, потому что их – мало. Быть тем, кто отторгает инстинктивно, оттягивает время, и снова и снова говорит «нет» любому предложению быть в чем-то новым.

12) Ввязываться в длинные проекты, когда доходы – за горизонтом при нарастании затрат уже сейчас. Входить в идеи и проекты, риск которых кратно выше во время кризиса. Входить в проекты – лишь бы бродить по городу, вырваться из дома и изображать всю важность бытия. Да, еще пить кофе, разговаривая.

Что-то забыто? Есть что-нибудь еще?

Как пережить кризис

Переждать. Пересидеть. Не думать об идиотах. Строить собственную жизнь. Понимать, что жизнь сложнее – и устойчивее – чем то, что о ней говорят. Она сильнее. Она всегда может превозмочь тех, кто не в состоянии придумать ничего нового, кроме того, чтобы играть – день ото дня, ночь от ночи – на то, чтобы стать слабее, на ослабление.

И это пройдет. Будут новые люди, новые цены, новые силы, новые ресурсы. Придет новая жизнь, но пусть эта жизнь сможет превозмочь весь этот бред, когда страна со 145-миллионным населением, обладающая всеми мыслимыми ресурсами мира, четверть века полностью зависит от пары резервных валют и цен на пару видов сырья и не может выстроить своей собственной политики на усиление, изображая, что всё нормально, что так жизнь сложилась.

Будут новые люди, новые цены, новые силы, новые ресурсы. Придет новая жизнь, но пусть эта жизнь сможет превозмочь весь этот бред, когда страна со 145-миллионным населением, обладающая всеми мыслимыми ресурсами мира, четверть века полностью зависит от пары резервных валют и цен на пару видов сырья и не может выстроить своей собственной политики на усиление, изображая, что всё нормально, что так жизнь сложилась.

Какой позор! Конечно, придет время, когда цены двинутся вверх, и заранее известно, что это случится, и снова, с еще большей силой, начнутся изображения того, как мы всё выдержали, как вынесли, как выдюжили и идем вперед.

Но это очень далеко от нормальности.

Что делать рациональному, действительно взрослому человеку?

Строить собственную жизнь в сложившихся обстоятельствах.

Играть на усиление.

Иметь свою профессиональную гордость. Держаться дальше от идиотов, в каких бы обличьях они ни выступали.

Плыть против течения. Расти через асфальт.

Понимать, что жизнь меняет свои оболочки несколько раз даже в одном поколении. Что жизнь – не ценовая катастрофа, а способ получения удовольствия от всего, что можешь, от сложности, которую создаешь, от физической реальности, в которую погружен. Счастье переполоха, которое можешь внести в космос. Счастье сложности мышления, истории, будущего, дыхания, новых идей, новых построек.

Как приятно провести время, когда всё падает

Давно замечено, что в кризис часто идут учиться. Пока всё перемелется, лучше узнать что-нибудь новенькое для будущего, когда заря воссияет.

Давно замечено, что в кризис часто идут учиться. Пока всё перемелется, лучше узнать что-нибудь новенькое для будущего, когда заря воссияет.

В кризис многие учатся (переждать, все равно ничего толкового на работе нет, обеспечить потом новый старт). Часто уходят в государственные структуры (дремотный, но постоянный кусок хлеба). Или в крупнейшие корпорации с госучастием (оказаться под зонтиком, пересидеть). Или ищут в государстве заказчика (бездонная бочка на нужных связях).

Магистратуры, защиты кандидатских диссертаций – у всех, у кого есть денежные запасы. Всё, что раньше откладывалось. Всё равно в кризис делать нечего, его нужно переждать.

В кризис часто заводят детей. В финансовых компаниях – бэби-бум.

Почему?

Первое – это замечательное дело. Второе – никаких увольнений. Третье – государственное обеспечение. Четвертое – на работе всё равно нет толку. Пятое – пересидеть и переждать всю эту муть с легким сердцем. Женщине – в спокойствии дома. За спиной у мужчины.

Еще одна «стратегия» – выезд за границу, хотя бы временный. Если позволяют доходы, образование, связи, любовь к рискам. Как отступление с развернутыми знаменами, при сохранении всех пушек и полного состава батальонов.

Историй со счастливым концом и не очень – наверное, фифти-фифти. Растения в полном цвету пересаживаются с трудом. Во всяком случае, это легче тем, кто давно живет в самолете, с семьями, разбросанными по всему миру.

Сетевая семья, распределенная семья – это тоже способ выживания. Зарабатывать в одном месте – тратить в другом. То, что в финансах, называется ценовой арбитраж.

Мантра: как успокоиться и побежать дальше

Эту мантру следует читать по утрам.

Или на ночь глядя.

Тем, кто потерял или собирается это сделать.

Жизнь как большое латиноамериканское приключение.

Или Россия как Бразилия.

Глобальные инвесторы лет двадцать видят в России Бразилию.

А что такое Бразилия?

Федерация, лежащая в нескольких часовых поясах, от океана до «почти» океана.

Хаос и порядок. Волатильность. Гордость и предубеждение. Комплексы. Великодержавность как основа мышления. Поиски своей особой судьбы.

Размеры экономики, населения, продолжительность жизни – пока схожи.

Уже 20 лет курсы рубля и бразильского реала к доллару США двигаются параллельно. Или курсы российских и бразильских акций – как будто одно целое. Кризис в России немедленно вызывает бегство капиталов из Бразилии. И наоборот.

Хочешь знать, какие взлеты и падения впереди – смотри захватывающую историю Бразилии с ее вечными приключениями.

Это значит, что рано утром, когда охватывает снова липкий страх – ужас, кризис, крах, проблемы – проблемы – проблемы, вы можете взять чашку крепчайшего кофе и сказать себе, что всё это – просто большое латиноамериканское приключение.

И еще раз прочитать эту мантру.

Представьте, что вы живете в Латинской Америке.

И отдаетесь потоку времени, никуда не торопясь.

То надуваетесь от гордости,

то заноситесь куда-то влево,

то вас грызет инфляция,

то местные бароны устраивают какой-то кутеж.

И над всем этим витает легкий дымок.

Трах-та-ра-рах!

Переворот.

Изменение курса правительства.

И к другому борту грузовика.

А кругом – фантастикаменте!

Бедные Лизы. Бароны.

Дяди Томы и их хижины.

Десять раз по три толстяка.

Бандитто.

Длинные юбки, подметающие пол.

И мохнатые чудаки, которые заклинают стать развитыми тех, кто недоразвиты, хотя и развивающиеся.

И официозы жужжат как шмели —

уникальность,

неповторимость,

особенность,

отдельность цивилизационного нашего пути, —

неся в своих брюшках толику меда.

Потому что только наш особенный Путь похож на Млечный Путь.

Представьте, что вы живете в Латинской Америке.

Как только вы это признаете,

у вас исчезает когнитивный диссонанс

и появляется долговременная перспектива.

Вы отстраняетесь от ситуации,

от того, что кто-то что-то сказал,

и от того, что сразу пробирает немедленный ужас.

Вы больше не ждете

немедленной либерализации,

быстрейшей консервации,

срочнейшей патриотизации,

замыкания всех и сразу для

гармонизации.

Нет-нет,

вы просто философски понимаете, что это просто течение времени, и одно событие будет заменяться другим.

И всё еще будет происходить десятки раз, как в Латинской Америке.

И это большое приключение.

То трах-тарарах,

то бум-бум-бум,

то но пасаран,

то вива ля либертад!

И если вы это представили, то вас ждет счастье наблюдательного существования.

Жить и наблюдать, как развиваются события и в них начинает сквозить сюжет.

И больше вы не скажете:

– Ну, где здесь инновации?

Или:

– А когда у нас будет Европа?

Или:

– А чего мы еще не азиатский тигр?

И не будете яростно кричать:

– Догнать и перегнать!

Потому что вы живете в Латинской Америке,

хотя и внутри экономики вуду,

в которую каждый, кому не лень, вонзает иголки, а она корчится.

А местные профессора описывают это состояние.

Время будет неторопливо нести вас,

не нужно больше быть нетерпеливым,

не нужно ужасаться потоку новостей,

не нужно следить за тем, как становится всё хуже то, что никогда не было лучшим.

Это просто данность,

такое бытие,

нужно просто сказать себе: «Я живу в Латинской Америке!»

Как стать всем, когда был ничем

Домик в Голливуде

Всё пытаешься найти в России абсолютно счастливого человека. А он сам назвал свои записки «Под счастливой звездой»[110]. И закончил их в 80 лет, в том самом 1937 году, но – в Голливуде. Коммерсанта Ивана Кулаева, внука каторжан, в 10 лет чудом вытащили из-под баржи. Дважды похищали в Харбине – один раз его, другой – детей. В 20 лет он потерял медеплавильный завод. В 35 – снова остался у разбитого корыта. С пяток раз брал золотые прииски на Урале и в Сибири – и разорялся. «После пятнадцати лет беспрерывной кипучей деятельности я оказался буквально у разбитого корыта: после ликвидации всех моих дел у меня на руках осталось всего 2 тысячи рублей… Я кинулся искать счастья на Алтай»[111]. Снова золотые прииски, три штуки. На одном – золота не нашел, другой – сам рассеялся, третий – запретили. Закрылся и собрался «с горечью в душе… в путь на далекий Амур»[112].

Снова прииски – Амур. То застрелится управляющий, то Петербург откажет. Бросил через пару лет, хотя «манили новые края своими необъятными просторами, чудились запрятанные… несметные сокровища»[113]. Взял подряд на строительстве Забайкальской железной дороги. Судьбоносный ответ – «разорительное наводнение». Перебрался в Маньчжурию. Новый подряд на железной дороге и привоз товаров из Москвы. Масса денег, много прибылей, а в ответ – боксерское восстание (1900 г.). Ему – уже 43 года. «Над моей головой грянул такой гром, что от моего материального благосостояния и щепки не осталось». Массовое бегство, монголы, китайцы, русские, паника, чуть не потерял семью. «Таким образом, у меня на руках оставалось всего 5 тысяч рублей – точно всё мое богатство мне только во сне приснилось»[114].

Боксеров подавили. Взял товара в кредит в Москве на 200 тыс. рублей – на ввоз в Маньчжурию. Озолотился, с 1902 года – в Харбине. Сеть мукомольных мельниц – Западная Сибирь, Дальний Восток, Харбин. «Меня влекло даже не желание увеличить свой капитал, но чисто спортивный интерес, труднообъяснимое, захватывающее чувство – стремление выйти победителем в соревновании»[115]. Купил золотые прииски. В 1917 г. потерял всё, что в России. Национализация.

Остался в Харбине. Там – «людоворовство». «Выскочившие из машины бандиты схватили меня за руки, сняли с пролетки и предложили, не сопротивляясь, пересесть в их автомобиль»[116]. Освободился, уехал в Тяньцзинь. Там похитили сыновей. Затребовали «выкуп в размере ни больше ни меньше как 600 тысяч долларов, с угрозой, в случае отказа, умертвить пленников». Сыновей освободил, бандитов – посадил.

В 1918–1920 годах перебрался в Америку. В Беркли, к Калифорнийскому университету. Выучил там всех. «Год живу в Америке, год в Китае, а в промежутках иногда отправляюсь покататься по Европе». «Движимый любознательностью, я исколесил почти всю Америку»[117]. «Последние шесть лет живу в Голливуде. В Голливуде у меня свой домик». И пронзительное признание: «Всего в Голливуде 10 тысяч русских».

Так в Голливуде заканчивается это счастливое повествование. Был ли в это стопудовое время, в 1860—1930-е – в России хотя бы один публичный, счастливый человек? Все мучаются, ломаются, их ломают. Но один нашелся. И сам в этом признался. Безукоризненно счастливый человек – без сучка и задоринки.

А нынче кто счастлив?

Броненосец

Никогда не сдавайтесь! Иван Бешов, матрос с броненосца «Потемкин», ел рыбу, пил виски, дожил до 104 лет, женил на себе прекрасную ирландку Нору, родил с ней пять сыновей, а заодно и дочь, и основал в Дублине сеть рыбных ресторанов Beshoff Bros. За треской и пикшей – до сих пор туда! Родился в 1885 году, служил на миноносце, обвинен в заговоре, наказан карцером. Месяц – без солнца. Два раза в день – хлеб и вода, раз в три дня – тарелка супа и стакан молока. Освобожден, отправлен механиком на «Потемкин», бунтовал в 1905 году, очнулся в Румынии. Из Румынии добрался до Турции в угольном бункере немецкого парохода. Потом по поддельным документам – в Антверпен, затем механиком в Роттердам и дальше – по всему свету. В Лондоне его якобы накормил Ленин.

В 1913 году добрался до Дублина. Решил осесть – надоело море. Хороший механик, брался за всё. Жену нашел в монастырской школе. Великий союз католички и православного на 60 лет. Попал под войну за независимость Ирландии. В 1920-х—1930-х сбывал нефть мелкими партиями из СССР. Дважды арестовывался – под подозрения в шпионаже. И, наконец, когда ему было далеко за пятьдесят лет, вышел на большую, величественную дорогу – открыл свой рыбный ресторан.

Никогда не сдавайтесь! И тогда ваши внуки-рестораторы напишут, что у них настолько честная рыба, что их дедушка дожил до 104 лет! Так объявляет о себе сеть Beshoff Bros, что, конечно, означает «Братья Бешовы», чудом рожденные сыновья Ивана Бешова, матроса с броненосца «Потемкин», последнего из выживших[118].

Имущество семьи – 2030: к чему готовиться

Куда идет наше имущество?

Уже говорят:

– Квартиры, дома, земля, картина на стене – всё устарело. Имущество, свое, ракушка, скарб – ничего этого не будет. Свободное человечество, перемещающееся куда угодно, не обремененное ничем. Всё можно купить. Арендовать. Разделить с кем-то. Каршеринг. Зачем весь этот хлам?

И еще говорят:

– Семьи не будет. Сетевые люди. Вечно меняющиеся. С кем-то сходятся, с кем-то расходятся. Зачем весь этот хлам? Мы рождены, отправлены куда-то, потом очнулись, получили удовольствие – и потом уйдем куда-нибудь. Это коммуникации – и всё.

Может быть? Почему бы нет.

«Играющее человечество» вместо «работающего», стареющее человечество, замедляющееся человечество – это другие семьи. Другая финансовая реальность.

«Дробное человечество», рассыпавшееся на микрогруппы, соединенные Сетью – другая продуктовая структура финансов. «Инфантильное человечество», «учащееся» вместо «живущего» – иное финансовое поведение.

Тотальный надзор, глобальные сети, контроль за поведением – убийство банковской тайны, расправа над наличными деньгами. Это другие семейные финансы.

Мы – рассыпанные по клетушкам в аквариумах, с едой, живость которой относительна? Продукты массовой обработки и спецпропаганды? С желтыми мозгами, занятыми тем, как кто-то с кем-то кого-то кому-то тра-та-та. Рожденные в массе, выученные в массе, кормящиеся в массе, и уходящие – тоже в массе? Живущие в виртуальной реальности? Нас проще накормить, чем найти работу?

Это другие семьи – если семьи. Это совсем другое имущество. Место временного пребывания. Когда что-то чуть более личное стоит очень дорого.

Всё это означает рабство, иерархии, чудовищную концентрацию собственности. Вы – функция от месячных доходов и своих долгов.

Это уже есть. Но будет ли именно так – неизвестно. Думающее человечество сложнее, чем от него ожидают.

Но видны тренды.

1) Люди живут дольше. Детство, юность – дольше. Жизненный цикл раздвигается. И все больше то время, когда юный кто-то – гол как сокол. Ему ничего не нужно. Он двигается. Он создает и рассыпает пары.

Это беззаботное имущество. Твои – кровать и авто. Аренда, каршеринг, обмен – во всем. Одеждой обмениваемся, чтобы быть свежими.

2) Семьи – всё больше сетевые. Почкование. Перекати-поле. Рассыпанное имущество – не только по городам и весям, но и по разным языкам, юрисдикциям, налогам, системам регулирования. Наследство – его ценность может даже не пониматься.

3) Всё невозможней жизнь рантье. Процент низок. Государства желают от тебя освободиться. Инфляция съедает накопленное. Наличка – бессмысленна. Во всех возрастах главное – продолжать генерировать доходы, ни на кого и ни на что не надеясь.

4) В имуществе семьи всё больше роль прав. На доход, на роялти, на пользование, на доступ к чему-то. Право на то, что быть на каком-то месте в иерархии и пользоваться ее благами. Приобретать собственность на права.

5) Имущество всё стандартней. Еда, деньги, одежда, информация, мобильность, отдых, медицина, рождение и смерть – лоукостеры, потоки, системы массового обслуживания. Ты хочешь своего – но в тебя пробирается стандарт.

6) Стратегия семьи – как бегство и дауншифтинг – временная. Максимум на одно поколение. И еще – там, где даугшифтинг, обычно живут меньше и рисков больше.

7) Жизнь и имущество семьи – это борьба за то, чтобы осталось что-то свое. За личность. За семью как целое. За то, чтобы не тупо пережевывать, что дают. За то, чтобы семья – своим имуществом – всплывала наверх как поплавок в иерархиях. Туда, где всё – личное. Где ты тоже продукт, но очень индивидуальный.

8) Для этого семьи – те, кто не желает быть жвачкой – будут вынуждены идти в зоны всё большего риска. Туда, где выше доходность. Но и где больше шансов всё потерять. Тихо прожить в своем доме, у пруда с рыбками, вырытого своими руками – не удастся.

9) Но с каждым годом собственность семьи на реальные ресурсы – там, где можно жить, где можно дышать, где можно что-то потрогать – будет цениться всё больше. И еще – собственность на эксклюзивные идеи, на уникальные продукты. Эти семьи будут выше в иерархиях.

Это уже реальность.

Мыши Калхуна

Семья, имущество?

Обойти этот опыт с мышами никак нельзя. Кто его придумал? Этолог Джон Калхун. Когда? В 1968–1972 годах[119].

Эксперимент был начат в 1968-м. Для четырех пар мышей была построена «Утопическая Вселенная». Закрытое металлическое пространство размером 2,7 х 1,4 х 1,4 м с неограниченным доступом к воде, еде, «личным» отсекам. Никаких опасностей, никаких хищников. Но – ограниченное пространство.

Итоги. Число мышей сначала удваивалось каждые 55 дней. На 315-й день их численность достигла 620, затем стала непрерывно падать. Последнее рождение мыши – на 600-й день.

Между этими датами непрерывно деградировала социальная структура. Рост агрессивности, неспособность доминантов поддерживать порядок и защищать свою территорию, отказ самок от «репродуктивной функции», их агрессивность. Нарциссизм самцов (ели, спали, веселились, наслаждались жизнью, полная бесконфликтность, потомства не давали). В итоге – полное прекращение популяции. Остаток мышей был не способен возобновить популяцию.

«Инфантильный» мир. Мы переходим – через все конфликты – к такому миру? Люди как мыши Калхуна? О, в этом что-то есть!

Играющее человечество вместо работающего? Cтареющее человечество?

Дробное человечество, соединенное Сетью? Инфантильное человечество, учащееся, а не живущее? Это будет?

Сбудется ли знаменитый прогноз (1972) Римского клуба о том, что в 2100 году экономический, социальный, демографический рост остановится?

Неизвестно.

Имущество 100 семей: что с ним будет происходить в ближайшие 20 лет

Ближайшее будущее – больше вертикалей, прямого вмешательства, больше обработки массового сознания. Больше концентрированной собственности. Меньше свободы. Больше надзора. Больше лишения каждого его тайн – банковской, налоговой, здоровья, местонахождения, приватности того, что смотрит, думает, чем дышит, что чувствует.

Потом, конечно, это будет разрушено. Циклически. Когда не вздохнуть – этого человеческая природа не вынесет.

Но всё-таки – что такое имущество «высших». Тренды на 20–30 лет.

1) Власть, ставшая товаром. Рынок власти. Рост власти, передаваемой по наследству. Всё большая приватизация власти. Ограничение конкуренции за власть в пирамидальных структурах

2) Рост дефицита реальных ресурсов (земля, вода, чистый воздух и т. п.). Права на доступ к реальным ресурсам, их концентрация – всё ценнее. Огораживание против населения

3) Как ключевое имущество – право на личность. Право на приватность. На огораживание личности. На ее неидентификацию в системах массового надзора. На то, чтобы перекрыть доступ к вашим личным тайнам. Информационные двойники. Право на отказ от чипов, от отпечатков пальцев, от внешнего наблюдения и т. п.

4) Всё ценнее, как имущество – права на доступ к реальной, не обработанной пропагандистски информации. Права на оригинальную идею. На уникальный продукт. На технологию. Любые интеллектуальные права. На роялти как гарантированный доход. Всё больше семейного имущества – как сгусток нематериальных прав.

5) Рост ценности «одной корзины» – в ней собственность на идею, продукт, технологию и производство. Отдашь кому-то производство – за 10–20 лет лишишься остальных прав. Неминуемо. Пираты. Копирование.

6) Право на время. Всё ценнее права быстрого, опережающего доступа к ресурсам. Право на уникальное. На естественное, не искусственное. На то, чтобы выбиться из массы. На то, чтобы долой стандартные продукты. Специальные рынки, спецраспределители – больше, чем сейчас. Эти права будут всё больше институционализироваться.

7) Право на жизнь – всё больше как товар. Лучше рождаться, дольше жить, легче уходить. Право на дееспособность, которую могут пытаться ограничить.

За всё это будут отчаянно конкурировать. Социальным лифтам будет ходить труднее. Внизу всё больше отжатых, обработанных людей, ограниченных в своих перемещениях.

Нормированных людей.

Ну а потом – опять всё переменится.

А вот как – отдельная история.

Если вам от 30 до 40: ваш взгляд

Один мой лондонский приятель, делающий успешную карьеру в Сити, сделал пометы на полях этой книги.

Получился взгляд того, кому от 30 до 40.

Вот что он написал.

1) Принцип нарастания хаоса, принцип энтропии – естественное стремление от упорядоченности к атомизации. Любая концентрация ресурсов и энергии тяготеет к распаду. Второй закон термодинамики.

Это верно и для общества.

2) Способ борьбы с энтропией – это повышение общего уровня насыщенности субстрата, то есть общего уровня развития и благосостояния общества.

Может ли служение обществу в целом, как «повышение концентрации раствора», быть более рациональной стратегией генерации благосостояния для детей, внуков, правнуков, чем свехконцентрация ресурсов в их интересах – через 3, 5, 10 поколений?

3) Верно ли это, так же, как и вследствие диффузного распространения информации (в том числе генетической)? Наследует ли нам один конкретный человек, или их группа, и, в конечном итоге, группа расширенная и размытая до размеров рода, этноса, многих этносов, человечества? Что унаследовали мы сами от сотен предшествующих поколений?

Уж точно мы сами считаем себя первооткрывателями, первопроходцами и основоположниками – но так ли это?

И, конечно, по-новому об этом думает каждое следующее поколение.

4) Если грубо предположить, что в каждом следующем поколении существует единственный прямой потомок и есть некоторая вероятность что он не сможет сберечь и приумножить полученное – допустим, она равна 10 %, или 20 %, или 30 %, – то уже через десять поколений вероятность того, что семья сохранит благосостояние, всего лишь 35 %, 10 % и 3 %, соответственно.

Можно ли бороться с диктатом вероятностей?

А нужно ли? Ведь в то же время, не является ли меритократическое общество в целом (и, как следствие, переход ресурсов от менее способных к более способным) более этичным и жизнеспособным?

5) Так же и сверхконцентрация ресурсов в руках узкой группы в пределах десятков поколений сходит на нет – от римских патрициев до европейских феодалов.

Может быть, сменяемость элит – это хорошо? Упорядоченная борьба за ресурсы как залог эволюции и прогресса общества в целом? Существование социальных лифтов предполагает и разнонаправленное движение. Стоит ли полагать консервацию как благо?

6) Количество детей, внуков, правнуков, по крайней мере в краткосрочной перспективе, исключая переплетение ветвей и их отмирание, растёт в геометрической прогрессии. То есть примерно удваивается каждые 25–30 лет.

Следовательно, даже при условии, что активы не проедаются, они последовательно должны генерировать 2–3 % процента сверх инфляции. Что примерно равно доходности акций в долгосрочной перспективе.

7) Передача имущества по прямой мужской линии (наделов земли, титулов и т. п.) – способ сохранения концентрации ресурсов – но при этом это абсолютно неэтично. Что лучше – один ребёнок, концентрирующий все ресурсы, или 3, 5, 10 детей – эти ресурсы распыляющие?

8) Практически единственный способ уйти от «зарплатного» рабства – это овладение акционерном капиталом. Но, по определению, такая страта всегда по размеру значительно меньше общества в целом.

Для абсолютного большинства уход от наемной работы – не самоцель. Защитой от порабощения для большинства людей всё же стали общественные институты, смягчающие рыночную модель экономики – политическая и классовая борьба.

9) Есть ли иные единицы свободы / успешности/ энергии кроме денег, социальный капитал, творческий потенциал и т. п. – что, в конечном итоге, составляет «семейное достояние»?

10) Правильно ли, что потомки Поленова посвятили три поколения сохранению созданного Поленовым? Может быть, они из-за этого музея и жизнью своей не жили. Являлось ли это, если заглянуть назад, успешной стратегией для Поленова?

11) Любое вложение капитала, генерирующее доходность, адекватную затраченному времени и усилиям – это вложение с рычагом в 1:5–1:10.

12) Бремя ипотеки сжирает инфляция. Это один из немногих способов для розницы вложиться с рычагом.

Даже если есть возможность подарить детям квартиру без ипотеки – это не всегда оптимальный вариант.

13) Основная ценность – это время, и при этом ценнее всего, конечно, время, проведенное с любимыми людьми. Банальность, но правда.

14) Конечно, каждое поколение обязано обеспечить лучшие стартовые условия следующему и дать ему абсолютную свободу действий, вырастить в любви и достатке.

15) При этом для детей важней, конечно, не накопленные ценности от старших, а сознание собственной силы, успешности и родительской уверенности в их силах и одобрения.

Что делать?

Пытаться не терять активы, но и не гонять их туда – сюда, из рублей в валюту, а потом опять в рубли. Больше потеряем на разнице при обменах.

Не пытаться переиграть рынок и заработать. Не получится, это поле для больших игроков. Стараться смотреть вперед, что будет с курсом рубля, и держать доходы и расходы, имущество таким, чтобы общий валютный риск был меньше.

Самая лучшая валюта – образование и здоровье. Чем больше разных активов, в разной валюте, кирпичах и земле удастся удержать, тем устойчивее лодка.

Если у вас квартира или дом, или участок земли, если ваши сбережения и долги – в двух-трех валютах, включая рубль, если вы вкладываете деньги в свой профессиональный рост и образование детей, если часть доходов – фиксирована (аренда, депозиты, облигации) и если долги не чрезмерны, то вы создали более-менее устойчивую конструкцию.

Можете даже сделать какие-то спекулятивные вложения, например, в акции, но не более чем на 3–5 % активов. Не играйтесь в Форекс. Если вы не профессионал – обязательно проиграете. Не пытайтесь вкладывать во что-то альтернативное, пока не убедитесь, что товар – абсолютно ликвиден. Золото ничего не стоит в трудные времена. Это хорошо известно петербуржцам.

Что еще? Только тот, кто ежедневно оценивает риски, сохранит активы. Делайте это в отношении банков, процента, курса валюты, любых вложений ваших денег. Риски финансовые, регулятивные, даже экономики в целом. Политические риски.

Только тот, кто ежедневно оценивает риски, сохранит активы. Делайте это в отношении банков, процента, курса валюты, любых вложений ваших денег. Риски финансовые, регулятивные, даже экономики в целом. Политические риски.

Но и в этом случае нет абсолютно надежных конструкций. Мы все сидим за спиной российских властей, как водителя, который управляет экономикой в целом. Мы зависим от того, какие он делает повороты руля и куда нас завезет.

Пока же только мечтаем о том, чтобы не повторился XX век, когда каждое, подчеркиваю – каждое поколение россиян теряло все свои активы в смутах, в войнах и реформах.

Но главное – делать, двигаться, не стоять.

Не быть в том, что называется «бессмысленное финансовое поведение».

Дайте семье все возможности, чтобы спокойно жить и набирать силу.

Список иллюстраций

стр. 7 См.: A Prezent to youths & young men. By Edmund Shorthouse. Book II. Birmingham, Eng. 1891. P. 633.

стр. 9 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 105.

стр. 11 См.: A child’s gardens of verses by Robert Louis Stevenson. Illustrated by Charles Robinson. London: John Lane, The Bodley Head. New York: Charles Scribner’s sons. 1909. P. 50.

стр. 12 См.: Fairy tales and stories. By Hans Christian Andersen. With illustrations Hans Tegner. New York: The Century Co. 1900. P. 237.

стр. 13 См.: The Adventures of Peterkin. By Jilly Bear. Illustreated by Helen E. Ohrenschall. Samx Gabriel sons & Company. 1916. P. 148.

стр. 15 См.: Just so stories for little children. By Rudyard Kipling. Illustrated by the author. London: Macmillian and Company, Limited. 1916. P. 185.

стр. 17 См.: How to amuse yourself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 230.

стр. 18 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 43.

стр. 22 См.: Children’s books and their illustrators. By Gleeson White. London. 1897. P. 92.

стр. 23 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 204.

стр. 26 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 340.

стр. 3 °Cм.: Children’s books and their illustrators. By Gleeson White. London. 1897. P. 135.

стр. 33 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 43.

стр. 35 См.: How to amuse yourself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 441.

стр. 37 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 394.

стр. 45 См.: Children’s books and their illustrators. By Gleeson White. London. 1897. P. 76.

стр. 46 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 59.

стр. 47 См.: Cossack fairy tale and folk-tales. Selected, edited and translated by R. Nisbet Bain. Illustrated by E. W. Mitchell. London: Lawrenct and Bullen. 1894. P. 225.

стр. 48 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 223.

стр. 49 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 281.

стр. 51 См.: Banbury Chap books and Nursery toy book literature. By Edwin Pearson. London: Arthur Reader, Orange Street, Bloomsbury, W.C. 1890. P. 113.

стр. 52 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 263.

стр. 57 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 81.

стр. 58 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 90.

стр. 61 См.: A Prezent to youths & young men. By Edmund Shorthouse. Book II. Birmingham, Eng. 1891. P. 1030.

стр. 63 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. Title page.

стр. 65 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 35.

стр. 66 См.: A Midsummer-night’s dream for young people. New York: Frederick A. Stokes company publishers. 1907. P. 64.

стр. 67 См.: Happy holidays. By Frances G. Wickes. Pictures by Gertrude Kay. New York – Chicago – San Francisco: Rand McNally & Company. 1921. P. 64.

стр. 67 См.: Last fairy tales. By Edouard Laboulaye. New York and London: Harper & Brothers Publishers. 1884. P. 334.

стр. 71 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 92.

стр. 72 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 33.

стр. 73 См.: Children’s books and their illustrators. By Gleeson White. London. 1897. P. 13.

стр. 75 См.: L’ami des Enfants. Berquin. Illustrations de H. Gerbault. Paris. Librairie Renouard. Henri Laurens, editeur. 1890. P. 141.

стр. 77 См.: Forgotten books of the American Nursery. By Rosalie V. Halsey. Boston: Charles E. Goodspeed & Company. 1911. P. 171.

стр. 78 См.: Last fairy tales. By Edouard Laboulaye. New York and London: Harper & Brothers Publishers. 1884. P. 378.

стр. 8 °Cм.: Cossack fairy tale and folk-tales. Selected, edited and translated by R. Nisbet Bain. Illustrated by E. W. Mitchell. London: Lawrenct and Bullen. 1894. P. 116.

стр. 87 См.: The water babies. By Charles Kingsley. Philadelphia: Henry Altimus Company. 1899. P. 145.

стр. 88 См.: The Blue fairy book. Editer by Andrew Lang. By numerous illustrations by H. J. Ford and J. P. Jacomb Hood. London: Longmans, Green and Company. 1889. P. 288.

стр. 93 См.: How to amuse yourself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 232.

стр. 94 См.: Children’s books and their illustrators. By Gleeson White. London. 1897. P. 23.

стр. 99 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. P. 187.

стр. 10 °Cм.: The water babies. By Charles Kingsley. Philadelphia: Henry Altimus Company. 1899. P. 153.

стр. 103 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 52.

стр. 107 См.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 126.

стр. 109 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. P. 239.

стр. 11 °Cм.: Tiddledywink tales. By John Kendrick Bangs. Illustrated By Charles Howard Johnson. New York: R. H. Russell & son. 1892. P. 57.

стр. 113 См.: Through the farmyard gate. By Emilie Poulsson. Illustrated by J. Bridgman. Boston: Lothrop publishing company. 1896. P. 90.

стр. 115 См.: A Prezent to youths & young men. By Edmund Shorthouse. Book II. Birmingham, Eng. 1891. P. 939.

стр. 116 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 340.

стр. 119 См.: The Green fairy book. Editer by Andrew Lang. By numerous illustrations by H. J. Ford. London: Longmans, Green and Company. 1906. P. 49.

стр. 12 °Cм.: How to amuse youself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 160.

стр. 121 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 138.

стр. 123 См.: A child’s gardens of verses by Robert Louis Stevenson. Illustrated by Charles Robinson. London: John Lane, The Bodley Head. New York: Charles Scribner’s sons. 1909. Frontispiece.

стр. 124 См.: The Yellow fairy book. Editer by Andrew Lang. By numerous illustrations by H. J. Ford. London: Longmans, Green and Company. 1906. P. 116.

стр. 126 См.: Happy holidays. By Frances G. Wickes. Pictures by Gertrude Kay. New York – Chicago – San Francisco: Rand McNally & Company. 1921. P. 61.

стр. 127 См.: A child’s gardens of verses by Robert Louis Stevenson. Illustrated by Charles Robinson. London: John Lane, The Bodley Head. New York: Charles Scribner’s sons. 1909. P. 137.

стр. 129 См.: The story without an and. By Sarah Austin. Illusstrated by William Harvey, ESQ. London: Sampson Low, son & Marstox. 1890. P. 42.

стр. 131 См.: Duttons Holiday Annual. 1890. New York: Dutton & Company. P. 9.

стр. 132 См.: The water babies. By Charles Kingsley. Philadelphia: Henry Altimus Company. 1899. P. 69.

стр. 134 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 120.

стр. 138 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 9.

стр. 145 См.: The Blue fairy book. Editer by Andrew Lang. By numerous illustrations by H. J. Ford and J. P. Jacomb Hood. London: Longmans, Green and Company. 1889. P. 315.

стр. 149 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. Preface.

стр. 15 °Cм.: Lilliput Lyrics. By W.B. Rand. Illustrated by Charles Robinson. London – New York: John Lane, The Bodley Head. 1899. P. 94.

стр. 152 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. P. 43.

стр. 157 См.: Last fairy tales. By Edouard Laboulaye. New York and London: Harper & Brothers Publishers. 1884. P. 294.

стр. 159 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 43.

стр. 16 °Cм.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 42.

стр. 17 °Cм.: Jackanape. Daddy Darwin’s Dovecot and The story of a short life. By Juliana Horatia Ewing. Boston: Little, Brown and Company. With illustrations by Randolph Caldecott. 1900. P. 64.

стр. 173 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 56.

стр. 175 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. (1).

стр. 176 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 179.

стр. 177 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. vii.

стр. 188 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. P. 139.

стр. 204 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. Frontispiece.

стр. 219 См.: См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 9.

стр. 221 См.: Forgotten books of the American Nursery. By Rosalie V. Halsey. Boston: Charles E. Goodspeed & Company. 1911. Frontispiece.

стр. 222 См.: Sing-Song. A nursery rhyme book. By Christina G. Rossetti. With illustrations by Arthur Hughes. London: Macmillian and Company and New York. 1893. P. 67.

стр. 231 См.: The water babies. By Charles Kingsley. Philadelphia: Henry Altimus Company. 1899. P. 83.

стр. 232 См.: Old Peter’s Russian tales. By Arthur Ransome. With illustrations by Dmitri Mitrokhin. London: Thomas Nelson and sons Ltd. 1915. P. 223.

стр. 237 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 41.

стр. 238 См.: Grimm’s fairy tales. Edited by Frances Jenkins Olcott. Illustrated by Rie Cramer. The Penn Publishing Company Philadelphia. 1927. P. 69.

стр. 242 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 122.

стр. 248 См.: Pictorial budget of Wonders and Fan. Juvenile publishing company. 1887. P. 224.

стр. 255 См.: Stories from old-fashioned children’s books. London: The Leadenhall Prefs, Ltd. New York: Charles Scribner’s sons. 1899–1900. P. 1.

стр. 256 См.: Fairy tales and stories. By Hans Christian Andersen. With illustrations Hans Tegner. New York: The Century Co. 1900. P. 138.

стр. 259 См.: Cossack fairy tale and folk-tales. Selected, edited and translated by R. Nisbet Bain. Illustrated by E. W. Mitchell. London: Lawrenct and Bullen. 1894. P. 187.

стр. 26 °Cм.: Jack and the bean-stalk. By Hallam Tennyson. Illustrated by Randolph Caldecott. London: Macmillan and Company and New York. 1886. P. 40.

стр. 262 См.: A child’s gardens of verses by Robert Louis Stevenson. Illustrated by Charles Robinson. London: John Lane, The Bodley Head. New York: Charles Scribner’s sons. 1909. P. 104.

стр. 263 См.: How to amuse youself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 457.

стр. 265 См.: Recollections of Auton house. By C. Auton (Augustus Hoppin). Boston: Houghton, Mifflin and Company. 1897. P. 37.

стр. 266 См.: How to amuse youself and others. The American girl’s handy book. By Lina Beards and Adelia B. Beards. New York: Charles Scribner’s sons. 1887. P. 53.

Примечания

1

Милюков П.Н.Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и Реформа Петра Великого. С.-Петербург. Типография М.М. Стасюлевича. 1905. C. 202.

2

Сорокин П.А. Социология революции. М.: Росспэн, 2004. С. 447.

3

Вишневский А.Г. Демография сталинской эпохи. // Демоскоп Weekly. № 103–104, 3—16 марта 2003 г.

4

Мозохин О.Б. ВЧК – ОГПУ – НКВД на защите экономической безопасности государства. 1917–1941 гг. М.: ООО «ТД Алгоритм», 2016. С. 468–491.

Книга основана на обширном объеме исследований в архивных фондах. Все факты подтверждены документальными ссылками, носящими академический характер.

5

Там же. С. 484.

6

Там же. С. 484.

7

Там же. С. 489.

8

Там же. С. 488–489.

9

Мазохин О.Б. Указ. соч. С. 491.

10

Источники: Информационно-справочная система «Консультант-Плюс»; Голубкова М. Клад Нарышкиных оценили почти в 200 млн. руб. // Российская газета, 2013 г. 19 декабря; Смирнова И. Интервью с Натали Нарышкиной // 2012 г., 15 апреля // http://svpressa.ru/society/article/54498/; Лукашов В. Тайная комната с сокровищами обнаружена в петербургском особняке. // 2012 г., 29 марта // https://www.vesti.ru/videos/show/vid/405947.

11

Абрамович И.Л. Воспоминания и взгляды: в 2 кн. / Абрамович И.Л. М.: КРУК-Престиж, 2004. Т. 1: Воспоминания. С. 22.

12

Подробно см.: Миркин Я.М. Финансовое будущее России: экстремумы, бумы, системные риски. М.: Кнорус, Geleos, 2011. С.88–90.

13

Финансово-кредитный словарь. В 2-х томах. М.: Госфиниздат. 1961. Т. 1. С. 299.

14

Неприметная Москва: Дом Кузнецова в Мансуровском переулке. // ТВЦ, 2014 г., 16 декабря. URL: http://www.tvc.ru/news/show/id/57220 (дата обращения: 24.06.2017).

15

Воспанова (Морозова) Э. Дела фамильные. Лебедянь – родина моих предков // Антураж, 2012, 31–32. URL: http://www.anturagstudio.ru/modules.php?name=Magazine&file=print&sid=638 (дата обращения: 24.06.2017)

16

Репьев К. Как узнать о своих предках // Крамола, 2016 г., 7 апреля. URL: http://www.kramola.info/vesti/rusy/kak-uznat-o-svoih-predkah (дата обращения: 24.06.2017).

17

Музей «Садовое кольцо».

18

Квартира № 2 в доме № 24 по ул. Чайковского (Сергиевской) в Петербурге.

19

Здесь и ниже: Бройтман Л., Дубин А. Улица Чайковского. М: Центрполиграф, 2003. С. 293–294.

20

Источник: экспозиция музея Есенина в Константиново.

21

Максимова Т.В.. Усадьба и ее владелец // Московский журнал. 2010. № 2 (230). Февраль. С. 38.

22

Использованы статистика и записки Всероссийского движения валютных заемщиков (2016 г.)

23

Страхов Н.И. Карманная книжка для приезжающих на зиму в Москву. М.: В Университетской Типографии, 1791. / Репринтное издание. М: Альпина Паблишер, 2016. С.117–120.

24

По академической традиции укажу источник, по которому мной сделаны расчеты для Британии: Cappie Forrest, Webber Alan. A Monetary History of the United Kingdom 1870–1982. – UK: George Allen & Unwin (Publishers) Ltd. Appendix II. Principal Domestic Banks and Banking Companies Operating in the United Kingdom, 1870–1983. PP. 539—565

25

Оценки до 2011 года сделаны по книге: Миркин Я.М.. Финансовое будущее России: экстремумы, бумы, системные риски. М.: Кнорус, Geleos, 2011.

26

Канал «Рантье» в Telegram. С разрешения канала «Рантье», с дополнениями и изменениями.

27

Витте С.Ю. Воспоминания. Царствование Николая II. В 3-х томах. Ленинград: Государственное издательство, 1924. Том I. С. 205.

28

Зверев А.Г. Записки министра. М.: Издательство политической литературы, 1973. С. 191.

29

Ук.соч. С. 192.

30

Здесь и дальше – Бюллетень банковской статистики, Банк России. Данные за декабрь 2008 г. – кредиты на срок больше 1 года.

31

Витте С.Ю. Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве, читанных его Императорскому Высочеству Великому Князю Михаилу Александровичу в 1900–1902 гг. С.-Петербург, Типография Акц. Общ. Брокгауз – Евфрон. 1912.

32

А.С.Суворин. Продаемся ли мы? / Суворин А.С. Россия превыше всего. М.: Институт русской цивилизации, 2012. С.359–361.

33

В переводе на наш язык «кредитное плечо», «кредитный рычаг», «маржа» – это кредит, который берут игроки под залог ценных бумаг или валюты, чтобы повысить прибыль. Например, кредитное плечо 1:100, т. е. на один рубль собственных средств – сто заемных. Такие кредиты выдают брокеры и банки. Вроде бы всё отлично, только обычно забывают, что, если проиграешь, отдавать в 100 раз больше. Так и бывает. Неопытных игроков мгновенно «вышибает» с рынка, как только при падении курсов ценных бумаг или валюты, заложенных под этот кредит, брокеры или банки начинают требовать возврата обеспечения. Тут-то обычно и крышка. Мгновенный большой проигрыш на все «сто». Или даже отдавать нечем.

34

Юсупов Ф. Ф. Мемуары. М.: Захаров, 2011. 430 с.; Joseph E. Widener. Biography. National Gallery of Art. www.nga.gov.

35

Осокина Е. Золото для индустриализации: Торгсин. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); Фонд Первого Президента России Б.Н.Ельцина, 2009. С. 11.

36

Там же. С. 12.

37

Там же. С. 202.

38

Ук.соч. С. 228.

39

Исторические сведения о Гурзуфе: http://www.1-yalta.com/gurzuf-history-9.html.

40

Шацилло М.К. Объединение Торгпром: лебединая песня российского торгово-промышленного представительства в эмиграции / М.К. Шацилло; Институт российской истории РАН // Научные ведомости БелГУ. Сер. История. Политология. Экономика. – 2008. – № 5(45), вып.7. С. 104–109.

41

Судебные речи известных русских юристов / Под ред. М.М. Выдри. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1956. С. 364–374.

42

Юсупов Ф. Ф. Мемуары. М.: Захаров, 2011. С. 261–262.

43

Там же. С. 268.

44

Там же. С. 268.

45

Юсупов Ф.Ф. Указ. соч. С. 279.

46

Герцен А.И. Былое и думы. М.: Издательство Академии наук СССР, 1955. ПСС. Том X. С. 132.

47

Ук.соч. С.137.

48

Там же. С.140.

49

Там же. С.133.

50

Махаринский М.Ю. Политико-правовые взгляды Герцена и Огарева и их влияние на общественное сознание России / Автореферат дисс. на соискание уч. степ. кандидата юридических наук. Краснодар: Краснодарский университет МВФ России. 2012. С. 12.

51

Озеров И.Х. Очерки экономической и финансовой жизни России и Запада. Выпуск II. М.: Издание Д.С. Горшкова, 1904. С. 60, 69–72.

52

Мигулин П.П. Экономический рост русского государства за 300 лет. М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина, 1913. С. 32.

53

Юсупов Ф. Ф. Мемуары. М.: Захаров, 2011. С. 104.

54

Там же. С. 16.

55

Юсупов Ф.Ф. Ук. соч. С. 60.

56

Там же, С. 284.

57

Переписка П.А. Сорокина с Н.Е. Шаповалом (1922–1931) / Сорокин П.А. Социология революции. М.: Астрель, 2008. С. 540, 541, 543, 546, 562.

58

По данным сайта www.geni.com (дата обращения: 10.05.2017).

59

Источники: скрупулезный «описатель улицы» – Бройтман Л., Дубин А. Улица Чайковского. М: Центрполиграф, 2003. С. 301–303; генеалогический сайт www.geni.com (дата обращения: 10.05.2017).

60

Дочь Толстого об его уходе и смерти. Воспоминания Т. Л. Сухотиной-Толстой / Лев Толстой: В 2 кн. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. М.: Изд-во АН СССР, 1961. Кн. 2. С. 256.

61

Там же. С. 272.

62

Толстая С.А. Дневники в 2-х томах. М.: Художественная литература, 1978. Том первый. 1862–1900. С. 131.

63

Дочь Толстого об его уходе и смерти. Воспоминания Т. Л. Сухотиной-Толстой / Лев Толстой: В 2 кн. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. М.: Изд-во АН СССР, 1961. Кн. 2. С. 273.

64

Толстой Л. Письмо неизвестной (Е.Ш.) от 8–9 августа 1909 года / Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1955. Т. 80. Письма 1909. (июль – декабрь). С. 56.

65

Дочь Толстого об его уходе и смерти. Воспоминания Т. Л. Сухотиной-Толстой / Лев Толстой: В 2 кн. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. М.: Изд-во АН СССР, 1961. Кн. 2. С. 277–278.

66

Граф Алексей Григорьевич Бобринский и его бумаги // Русский Архив. 1876. № 9. С. 6.

67

Там же. С. 15.

68

Там же. С. 15.

69

Герцен А.И. Кто виноват. М.: Издательство Академии наук СССР, 1955. ПСС. Том IV. С.106–107.

70

Миронов Б.Н. Хлебные цены в России за два столетия (XVIII–XIX вв.). Ленинград: Наука, 1985.

71

Мигулин П.П. Экономический рост русского государства за 300 лет. М.: Типография Т-ва И.Д. Сытина, 1913. С. 25.

72

Там же. С. 23.

73

Анализ длинных циклов доллара США и мировых цен на товары, их связей см. в книге: Миркин Я.М. Финансовое будущее России: экстремумы, бумы, системные риски. М.: Кнорус. Geleos, 2011; 1971–2025: курсы валют, мировые цены на сырье, курсы акций. / Под ред. Я.М. Миркина. Миркин Я., Жукова Т., Бахтараева К., Левченко А., Кудинова М. М.: Магистр, 2015.

74

Статистический бюллетень Банка России. 2017. № 11. С. 7.

75

См. планы по импортозамещению Минпромторга, утвержденные в марте 2015 г. В 2015–2017 гг. уровень зависимости от импорта технологий и оборудования сократился, по оценке, на 5—15 %.

76

IMF Government Finance Statistics, General Government Revenue, % GDP.

77

IMF, Coordinated Direct Investment Survey. 2016.

78

Миркин Я.М. Закрепощенное государство. Почему мы строим заборы и не любим друг друга // Republic.ru, 17 сентября 2015 г.

79

Глазычев В.Л. Проектные формы креативного мышления. Лекционный курс // http://www.glazychev.ru/courses/pfkm/pfkm_03_18-12-1999.htm.

80

Двадцать лет реформ глазами россиян: опыт многолетних социологических опросов / Под ред. М.Горшкова, Р.Крумма, В.Петухова. М.: Институт социологии РАН, Издательство «Весь Мир», 2011. С. 73.

81

Финансовые стратегии модернизации экономики: мировая практика / Под ред. Я.М. Миркина. Миркин Я., Жукова Т., Бахтараева К., Левченко А., Кудинова М. М.: Магистр, ИМЭМО РАН. 2014.

82

Евро существует с 1999 года. Чтобы понять движение «доллар – евро» с начала 1970-х годов, создают «искусственный» евро из тех национальных валют, из которых он был сконструирован.

83

Подробнее в книге: 1971–2005: курсы валют, мировые цены на сырье, курсы акций. / Под ред. Я.М. Миркина. Миркин Я., Жукова Т., Бахтараева К., Левченко А., Кудинова М. М.: Магистр, 2015.

84

Появились доказательства, что состоятельность семьи на шестьсот лет вперед – вещь ординарная, по крайней мере, в Италии (см.: Guglielmo Barone, Sauro Mocetti. Intergenerational mobility in the very long run: Florence 1427–2011. Banca d’Italia. Eurosistema. Working Paper 1060. April 2016). И в других странах немало исключений из правил: «старые деньги» («old money») в США, многовековые состоятельные семьи Германии, Франции, Великобритании, Японии.

85

На основе статьи: Миркин Я.М., Хестанов С.А., Андрющенко А.О., Волкова А.Д. Массовое поведение розничных инвесторов // Вестник Финансового университета, 2015, № 3 (87). С. 100–106. Все оценки – на основе база данных «Финам». Наблюдения 2007–2009 годов.

86

Здесь и дальше: Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистический ежегодник. // Финансы и статистика. Москва, 1987.

87

Динамика индивидуального жилищного строительства. Бюллетень о текущих тенденциях российской экономики. М: Аналитический центр при Правительстве РФ. Декабрь 2017. С. 6.

88

Здесь и дальше – Росстат, www.gks.ru, база статистики по аграрному сектору.

89

Источники: Павлова Л.В., Кузьмин С.А., Дворецкий А.Г. Мурманский морской биологический институт КНЦ РАН. Вселение камчатского краба в Баренцево море: история, итоги, перспективы; Орлов Ю.И. Трансокеаническое переселение промысловых крабов // Рыбное хозяйство. Сер. Аквакультура / ВНИЭРХ. 1998. Вып. 3. С. 24–32; Закс И.Г. Биология и промысел крабов (Paralithodes) в Приморье // Вестник Дальневосточного филиала АН СССР. 1936. Т. 18. С. 49–79; рассказы участников «великого переселения». Авторы «переселения»: Иван Гугович Закс – 1930-е годы, первые идеи и попытки; Юрий Илларионович Орлов – 1960-е, удача.

90

Capgemini. World Wealth Report 2017 Database. Regional View.

91

Миркин Я.М., Лебедева К.М. Феномен связанной динамики в глобальных финансах (Россия, Бразилия). // Контуры глобальных трансформаций. 2018. Т. XI, № 1.

92

Maude David. Global Private Banking and Wealth Management. The New Realities. John Wiley & Sons, 2006. P.6. Расчеты основаны на данных Boston Consulting Group, Julius Bayer, а также на собственных оценках автора, сформированных в ходе его работы с клиентами.

93

По данным МВФ. IMF CDIS, IMF CPIS 2009–2017.

94

Здесь и дальше: Booz@Company. GCC Private Banking 2010–2011. Successful Growth Strategies After the Perfect Storm. P. 17.

95

Объяснение см.: Миркин Я.М., Жукова Т.В., Бахтараева К.Б., Левченко А.В., Кудинова М.М. 1971–2025: курсы валют, мировые цены на сырье, курсы акций. М.: Магистр, 2015.

96

Банковская Энциклопедия. В 2-х томах. Том II. Биржа. / Под общ. ред. Яснопольского Л.Н. Киев. Издательство Банковой энциклопедии, 1916. С. 222.

97

Изложение по книге: Голицын Ю.П.. Фондовый рынок дореволюционной России. Очерки истории. М.: ФИД «Деловой экспресс», 2001. С.123–125.

98

Д.Д. Наши бумажные ценности. / С.-Петербург. 1870, С. 5, 7. / Цит. по книге: Банковская Энциклопедия. Том II. Биржа. Киев: Издательство Банковой энциклопедии, 1916. С. 223–224.

99

Суворин А.С. Очерки и картинки. СПб., 1875. кн.1, С.10–11. / Цит. по статье: Лизунов П.В.Петербургская фондовая биржа и коммерческие банки в России, 1864–1914 гг. // Экономическая история. Обозрение. Выпуск. 15. М.: Изд-во МГУ, 2008. (Труды исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова: Вып. 42) (в печати). С. 10–36.

100

Кугель А.Р. Литературные воспоминания (1882–1896 гг.). Пг., М., 1923. С. 116. / Цит. по упомянутой выше статье П.В. Лизунова.

101

Расчеты (включая таблицу) по данным о реконструкции биржевых индексов в 1897–1914 гг. в статье: Бородкин Л.И., Перельман Г.Е. Структура и динамика биржевого индекса дореволюционной России: анализ рынка акций ведущих промышленных компаний // Экономическая история. Ежегодник. 2006. М.: МГУ им. М.В.Ломоносова, Институт российской истории РАН, Российская политическая энциклопедия (Росспэн), 2006. С. 171–221.

102

Банковская Энциклопедия. В 2-х томах. Том II. Биржа. Киев: Издательство Банковой энциклопедии, 1916. С. 282.

103

Там же. С. 232.

104

Голицын Ю.П. Фондовый рынок дореволюционной России. Очерки истории. М.: ФИД «Деловой экспресс», 2001. С. 131.

105

Билеты МММ, «свидетельства о депонировании акций», «купчие» (концерн «ОЛБИ-Дипломат», АVVА в 1993 г.); билеты, дающие право на владение долей акций (первые выпуски билетов «МММ»); обращающиеся депозитные договора, депозитные свидетельства, чековые карты, предъявительские страховые и пенсионные сберегательные полисы, жилищные контракты, жилищные сертификаты и жилищные векселя. В 1992–1993 гг. стандартные срочные контракты на предъявителя на поставку нефти, леса, бензина и т. п. (группа «Гермес», Башкирская биржа «Нефть и продукты ее переработки» и др.). В 1994 г. – «Лиалы Росалко», коммерческие сертификаты на поставку сахара. Контракты, основанные на договоре займа («РДС», инвестор «одалживает» свои денежные средства эмитенту контракта), дарения (билеты «МММ»). Рынок блистал золотом как вечной ценностью («золотая» акция, «золотой» ваучер, «золотой» вексель, «золотой» страховой полис, «золотая» облигация и т. п.).

106

Зотова А.Ю. Еще раз об «МММ» и о нас // Социологические исследования, 1994. № 12. С.32—40.

107

Доля нерезидентов в облигациях федеральных займов публикуется ежемесячно Банком России, доля нерезидентов на рынках акций, облигаций, деривативов – ежемесячно Московской биржей (2018). Почему нужно следить прежде всего за нерезидентами? Стабилизация рубля при очень высоком проценте в рублях вызывает приток спекулятивных денег, прежде всего из-за рубежа, от нерезидентов, в операции кэрри трейд. Валюта вкладывается в рубли под высокий процент, а заякоренный рубль дает возможность их вывести через какое-то время обратно, обратить рубли «назад» в доллары/евро, получив очень высокую по мировым меркам валютную прибыль. Это обычный механизм подготовки будущего финансового кризиса в России (и не только), который сработал уже три раза. Эти горячие деньги в любой момент могут повернуть обратно. При любом внятном риске, любом значимом ценовом колебании у доллара, нефти, при малейшем испуге инвесторов может наступить так называемая «внезапная остановка» капитала. И повалить рубль, и вызвать все прелести нового финансового кризиса. Операциями кэрри-трейд занимаются и «свои» инвесторы. Подробней см. в главке «Как зарабатывают на кэрри-трейд».

108

Еще подробнее в книге: Миркин Я.М., Жукова Т.В., Бахтараева К.Б., Левченко А.В., Кудинова М.М.1971–2005: курсы валют, мировые цены на сырье, курсы акций. М.: Магистр, 2015.

109

Данные о кризисах: Наталья Станик. Кризисы на рынке ценных бумаг: характерные черты и методы ранней идентификации. Диссертация. Финуниверситет, 2013 (www.mirkin.ru).

110

Кулаев И. В. Под счастливой звездой. Записки русского предпринимателя 1875–1930 / Под ред. Суриса Л. М. М.; Берлин: Директ-Медиа, 2016. 285 с.

111

Там же. С. 38.

112

Там же. С. 42.

113

Там же. С. 48.

114

Там же. С. 83.

115

Там же. С. 100.

116

Кулаев И. В. Указ. соч. С. 128.

117

Там же. С. 142.

118

Источники: Интервью Ивана Бешова итальянскому новостному агентству Italian News Agency (ANSA), 1987; Beshoff Bros http://www.beshoffbros.com/; Ivan Beshoff, Last Survivor Of Mutiny on the Potemkin, New York Times AP Published: 1987, October 28. http://www.nytimes.com/1987/10/28/world/ivan-beshoff-last-survivor-of-mutiny-on-the-potemkin.html?scp=1&sq=Beshoff&st=cse.

119

См.: Calhoun J.B. Death Squared: The Explosive Growth and Demise of a Mouse Population // Proc. roy. Soc. Med. Volume 66. January 1973. Р. 80–88.

Content

Яков Миркин
Правила бессмысленного финансового поведения

Книга: зачем она написана?

Как ее читать?

Кодекс правил финансового идиота

Вся надежда на государство: способ раздеться

Как избавить вас от имущества

Чем грозят реформы

Как сохранить поместье для женщины, когда этого сделать нельзя

Правило отъема

Валюта – на выход!

За кладами не возвращаются

Купание золота на черном рынке

Как прийти за кладом

Любовь к денежным реформам

Секретная инструкция

Государство: как не вернуть вам деньги

Как не дать построить дом

Частный дом с видом на Кремль

Как удачно выйти замуж и поплатиться за любовь ко всему новому

Полковник Х.: как взять свое

Наши вещи Щукина и Морозова

Всё вернуть: Коновалов и Ван Гог

Потерянная усыпальница

Доверие к государству: неважная история

Громкие деньги: гадость для соседей

Как ограбить вашу квартиру

Передел по-соседски

Вовремя убраться: Дервиз

Риски для семьи: черные очи

Азбука отъема: шпаргалка

Какие риски?

Управлять своими рисками: четыре «нельзя»

А вдруг это их спасет

Как-нибудь отдам: кредитный риск

Семейные истории: как попасть на риск, кредитный и валютный

Ваша личная финансовая пирамида: три способа ее создать

Как вас кинут

Кто это будет

11 необходимых шагов, чтобы вас кинули на деньги

Сколько времени живут банки

Лучшие способы потерять деньги в банке

Убийственный процент

Процентный риск – превыше всего

Отъем процента: по высочайшему повелению

Бушующий процент

Танго, рынок, ча-ча-ча

Рыночный риск: пропади всё пропадом

Петербург: конец спекулянта

Стыдливый брокер

Как проиграть на рынке и больше никогда не мучиться

Большая ликвидация

Ликвидность – богиня любви

Неликвидный Рембрандт: Юсуповы

Чем выручить себя в плохие времена

Бриллианты и серебряное ведерко

Продать воздух в Лондоне

Как изрезать деньги вдоль и поперек

Жаркая глотка: операционный риск и как его избежать

С кем быть нельзя, никак

Буря с векселями: любовь на троих

Как украсть бриллианты Шоме

Вот вы и попались

Политические риски

Петербургское мороженое, из активов

Бегство имущества за границу

Когда всё вывозить

Налоги и бегство

Как сделать всё наоборот: Юсуповы

Когда всё имущество – мозги: великий Питирим

Под сенью мифов и страстей: как надежно разорить семью

Как отдать свою женщину и имущество в чужие руки

Страсти и дома третьего замужества

Как испортить жизнь женщине убеждениями и ничего ей не оставить

Первый признак идиота: проклятия деньгам

Жених – невеста – разорение: играем Островского

Дети: как закопать имущество

Как лучше разорить родителей

«Бобринский, я не сержусь на вас»: Екатерина Вторая

Всё ей проиграть

Состоятельные дети: что для этого сделать

Имущество в миру: как всё устроено

Финансовые рынки: обложка для имущества

Почему цены на имущество всегда растут

Как ужиться с циклами

Мы родились с серебряной ложкой во рту

Какая экономика, такое и имущество

Владеть нельзя наказать

Какие мы, такое и имущество

Гениальные староверы

Что дальше: что ожидать, на что надеяться

Если имуществу цунами

Если экономика не изменится: что будет с имуществом

Нажиться по-испански

Имущество внезапного поворота

Всемирные покушения на наше имущество

Куда мы попали

Мир и война – финансовые рынки

Взорвется ли доллар?

Взорвется ли государственный долг США?

Хоть что-нибудь – взорвется? Финансовые инфекции

Как зарабатывают на кэрри-трейд

Как рушат рубль

Треугольник «кризис – доллар – нефть»

Правила осмысленного финансового поведения

Семья как финансовая машина

Политика семьи: финансы, имущество

Финансовые заповеди

Нужны идеи: как озолотиться на клочке суши

Личный жизненный цикл: риски, деньги, имущество

Пожизненное зарплатное рабство

Как стать состоятельным, не греша: от А до Я

Во что вкладываться под Везувием: финансовые заповеди 2.0

Песня о биткойне

Как решать, во что вкладываться: Господи, благослови

Кто может быть спекулянтом

Игрок

Как свести с ума мужа

Ваш личный золотой запас

Семья: как не столкнуть их лбами

Броненосец Дача

Что они успели

Я сам – капитал

Мы как финансовый товар

Сколько вы стоите?

Стать дороже: пять законов и 13 заповедей менеджера

Как быть счастливым и бессребреником

Дверь миллионера: замочная скважина

Один из тысячи

Как жить и здесь, и там

Островная любовь

В чем держать имущество

Во что вложиться, когда всё меняется

Антикризис

Черный вторник

Полтора века российских кризисов: точка отсчета – 1859

Как нас нагрели. 1994

Как позабавились иностранцы. 1997

Страсти по ГКО. 1998

Мыльный пузырь. 2008

Как понять, что впереди – катавасия

Защита от будущего кризиса: 15 правил

Правила бессмысленного финансового поведения 2.0. в кризис

Как пережить кризис

Как приятно провести время, когда всё падает

Мантра: как успокоиться и побежать дальше

Как стать всем, когда был ничем

Домик в Голливуде

Броненосец

Имущество семьи – 2030: к чему готовиться

Куда идет наше имущество?

Мыши Калхуна

Имущество 100 семей: что с ним будет происходить в ближайшие 20 лет

Если вам от 30 до 40: ваш взгляд

Что делать?

Список иллюстраций

Примечания