Нэльте Нидейла

Слепой Страж скрытых земель

Слепой Страж скрытых земель

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ноэлия

Это не со мной. Это происходит не со мной.

Небольшая, отвратительно розовая комната на втором этаже. На улице что-то цветёт такими же розовыми цветами, въедливый запах пробирается в открытое окно, пропитывает всё вокруг. Как в насмешку, вдалеке над Мелиадой возвышается императорский дворец. Холодный и теперь уже чужой.

Рэя давно пора кормить. Всхлипываю, закусив губу, но слёз нет. Император не позволит, чтобы его ребёнок в чём-то нуждался. Только это хоть как-то успокаивает.

Молчу. Другие мысли в голове не появляются, зато в ней поселилась какая-то клювастая птица, которая только долбит и долбит. И безумная пустота.

Дарсаль больше не откликается мне. Иногда кажется, что-то чувствую, но эти мимолётные проблески поглощает серая вата.

Отвратительная кровать с балдахином. Отвратительные платья в шкафу. Отвратительная женщина давно уже не первой молодости, представившаяся Пальмирой и бормотавшая что-то невразумительное о каких-то моих обязанностях. Долго бормотавшая, вперемешку со стучащей в голове птицей. Я всё смотрела непонимающе, о чём это они толкуют дуэтом. И со словами «Ладно, осваивайся», хозяйка соизволила оставить меня одну.

Из моих вещей только брюки, которые были на мне, блузка, от которой, кажется, ещё пахнет невинным запахом моего ребёнка. И куртка, любезно накинутая на плечи кем-то из сопровождавших.

Предположение, что император лишь хочет меня проучить, или добиться чего-то, представляется всё более нелепым. Как и ситуация, в которой я оказалась.

В стотысячный раз закрываю глаза и зову: «Дарсаль!»

В стотысячный раз мне отвечает ватная тишина.

Мысль о том, что, возможно, когда-то и он бывал здесь, не вызывает ничего. Кроме безудержной, звериной тоски.

Придёт ночь. И я отсюда выберусь. И...

Боже, да что я сделаю! Моя синяя аура как свеча для всех Слепых Айо!

Убить кого-нибудь, что ли, чтобы перестала быть такой чистой?

Лучше императора.

Надеюсь, хоть сегодня Палми оставит меня в покое. Хотя... особого сопереживания я в ней не заметила. Некоторый страх – да. Мало ли как дальше повернётся. Своеобразное удовлетворение, будто наконец нашла, кто ответит за её несчастья, ну или просто над кем можно позлорадствовать, рассуждая, что жизнь таки справедливая штука и всякой безродной твари укажет надлежащее место. Радость, что наконец-то удастся неплохо заработать, а то дела последнее время совсем никуда.

Сумерки сгущаются, и мне уже не верится, что ещё утром я проснулась в своей кровати императрицей. У которой было почти всё, что ей нужно. Личный Страж и любимый сын.

Дворец сверкает загорающимися окнами, манит недоступностью.

Я найду способ вернуть ребёнка. Даже если придётся убить его отца.

Но сначала... сначала любимый мужчина. Ему я сейчас нужнее.

Дарсаль

Отвратительная тишина, глушащая омаа. Фертон несётся с сумасшедшей скоростью, спеша. Со мной семеро – один управляет, трое внутри и ещё трое сопровождают на бурвалях. Что ж, император достаточно высоко ценит мою блокированную силу. Или низко – блокировку Рамара.

Все молчат. Не могу знать эмоций. Не хочу разговаривать – смысла нет. Слух не обманывает, даёт не только сосчитать и узнать тех, кто рядом: пятеро Слепых и двое зрячих, но и примерно представлять, где мы едем.

Звуки и запахи города, вечерняя свежесть, отблески фонарей под веками переходят в густую, непроглядную темень лесных сумерек.

Подальше от Айо. Дождаться привала. Собрать все силы.

Мне ли, личному Стражу императрицы, не справиться с конвоирами?

Ноэлия

Стук в дверь бьёт нежданным грохотом, вторящим птице в голове. Виски разламывает, сердцу кажется, оно не способно справиться со всем обрушившимся.

Но есть два мужчины, ради которых я должна.

И моя, твою бестию, честь. Которую не позволю пятнать. И не отдам никаким польстившимся на пикантное удовольствие уродам.

Дарсаль не зря меня обучал. Что-то да вспомню. Не пристегнёт же эта мерзкая Палми цепями?

Робкая надежда, что вдруг просто кто-то из девиц решил познакомиться, ну или поглазеть, обрывается под скрип отворившейся створки.

– Дорогая, а вот и первый посетитель, - елейным голоском сообщает тощая тётка, потрясая старческим животиком и обвисшей грудью под обтягивающим длинным платьем. Тошнотворно красным. Скоро возненавижу все оттенки красно-розового.

Смотрю враждебно из кресла. Может, ещё и Иллариандру пожалуешься?

– Ты уж не разочаруй, – Палми сторонится, пропуская незнакомого мужчину с неряшливо торчащими из-под шляпы волосами и мерзенькой щёткой усов. Терпеть не могу.

– Дальше я сам, - отрывисто сообщает тот, и хозяйка заведения спешит закрыть дверь снаружи. Ещё и запереть.

В голосе что-то смутно знакомое. Память на лица у меня хорошая, но виделась я за последние полгода с очень многими. Кто же первый решил опробовать щедро предоставленную императором возможность?

Предпочитаю подняться и отойти за кресло. Если что, им же и шибану.

Мужчина приближается в несколько размашистых шагов.

– Тихо, – выдаёт едва слышно.

– Отвали, - буркаю. Императрица давно забыла некультурные словечки. Да какая из меня теперь императрица! Ещё и не такие вспомню.

– Давай без глупостей. Мало времени, - шепчет, делает какое-то движение – вцепляюсь в спинку кресла. Твою бестию, я его и с места не сдвину!

– Это я. Лексий, - приподнимает шляпу вместе с волосами, приоткрывая выделяющуюся полосу грима. - Иди сюда...

– Что же ты за друг, первым явился!

– Заткнись и возьми. Скорее, – протягивает мне что-то. Защита!

Всё ещё не до конца доверяя – жизнь как-то отучила, – осторожно выхожу из-за кресла, присматриваюсь к почти невидимому сгустку на ладони.

– Ну же, – торопит Лексий. – За мной могли следить. Дарсаль связался уже часа...

– Где он?!

– Его должны везти в Йован, – начинает раздражаться.

– Почему ты не поехал за ним, если знаешь?!

– Потому что последнее, о чём он просил – это не «помоги, друг», а «спаси Ноэлию»! И если ты...

– Ладно, - соглашаюсь, поскорее беру шарик в ладонь. - Для чего она? - киваю на защиту.

– Потом. Настройся.

Закрываю глаза. Настраиваюсь. Несколько безумных мгновений кажется, что ничего не получается, кажется, что закрывать глаза – самая большая глупость и я могу пропустить что-то важное, и надоедливая птица продолжает отстукивать в голове. И ведь Дарсаль говорил, защита не спрячет от Слепых. И говорил, что есть боевая... и может, хоть от чего-то она меня способна спасти!

По руке проходит вязкий холодок, словно что-то, угнездившееся в левом плече, реагирует. Мысли уносятся к нападению робота, тёплой ладони Дараля, плотно сжимающей мою. С ненавистью отгоняю набегающие слёзы. Не время для них, нужно...

– Хорошо, – вырывает из мыслей Лексий. – Так я и думал.

– Как? – не понимаю.

– Давай сначала свалим.

– Как? - оглядываюсь.

Ну я, конечно, обещала себе и спрыгнуть, но всё-таки боюсь, с переломанными костями далеко не убегу. Хоть вокруг и мягкая земля, небольшой палисадник, да я же никогда даже спортом толком не занималась. Связать платья с простынёй? Выдержат?

Лексий извлекает из-под одежды толстую верёвку, подходит к окну, выглядывает.

Душу оплетают тугими жгутами страх с надеждой, разливая по телу нервное волнение и зачатки радости, отгоняя ступор, в котором я пребывала последние пару часов. Если удастся, если только удастся...

Лексий привязывает верёвку к опоре, держащей балдахин кровати, проверяет на прочность, выбрасывает в окно. Нервно оглядывается на дверь.

– Давай.

– Я не могу... не умею, – подхожу, отшатываюсь, несчастные метра четыре, но кажется, так безумно, безнадёжно высоко!

– Можешь.

– Выдержит?

Лексий молча дёргает, запрыгивает на подоконник.

– Смотри. Ставишь ногу сюда, потом вот на этот выступ, тот карниз, и ты почти внизу. Это же легко. Я помогу.

Следуя собственным словам, он ловко и словно без усилий оказывается на земле.

– Давай, – шепчет, стараясь не попадать в свет окон.

Выдохнув, решаюсь. Дарсаль не зря меня тренировал. Всё получится.

Уговариваю себя, вцепившись в верёвку. Нащупываю первый выступ. Лексий снизу подбадривает шёпотом, подсказывает, натягивая конец, направляя. Сама не замечаю, как оказываюсь сначала в его руках, а после и на земле.

– Молодец, – снова хвалит, зачем-то взбирается обратно. С удивлением обнаруживаю, как выбрасывает верёвку из окна и быстро, словно только этим всю жизнь и занимался, спускается уже без неё.

– Ах вы! – сверху показывается разукрашенное лицо Бесстыжей, злорадно думаю, что не зря она своё прозвище заработала. Та ещё стерва. - Я-то удивилась, почему так тих...

Лексий вдруг взмахивает рукой, протягивает в сторону хозяйки борделя. С ужасом смотрю, как та хватается за шею, выпучивает глаза и начинает задыхаться.

– Ты кто? – бормочу, это же невозможно! Мистика какая-то! У нас в Йоване засмеяли бы, расскажи кому-то!

Рука напряжена, почти дрожит, из-под наспех сооружённого парика катятся крупные капли пота. Палми продолжает хрипеть и задыхаться, борясь с чем-то невидимым у себя в груди. Пытается квакнуть, то ли на помощь позвать, то ли излить на нас поток гневных ругательств. Но лишь перевешивается наружу, и вдруг, растрепав волосы и юбки, летит вниз.

Глухой удар, глухой стон.

– Куда? - Лексий хватает меня за руку, прерывая глупый порыв посмотреть, как там она. - Ничего ей не сделается, такое, сама знаешь, всегда всплывёт. Скорее.

– Как... ты это?!

– На ней моя защита, – отвечает.

– На мне тоже... - бормочу с ужасом. Не хотелось бы и мне так!

– Тебе нечего бояться. Когда-то и она была, знаешь... не такой сукой.

– А Слепые...

– Вот именно! Почему я, по-твоему, прошу тебя поспешить?

– Им же и бежать не надо, чтобы выследить!

– А чтобы догнать – надо.

Лексий хмыкает, замолкает сосредоточенно и, сворачивая на ходу верёвку, спешит к невысокому символическому заборчику. Перелезаем через него легко, стараемся поскорее раствориться среди вечерних прохожих.

Мой спаситель оглядывается, ведёт меня какими-то узкими улочками. Держит одной рукой за руку, второй производит не совсем понятные движения. Как будто делает что-то со своей защитой.

– Куда теперь? - рискую спросить.

– Подальше из города. Если повезёт, будет фертон. Не императорский, конечно...

– Не надо императорского, – отвечаю сердито. – Наездилась уже. А потом?

– А куда скажешь, - оглядывается на меня, прищурившись.

– В Йован, - отвечаю решительно. Лексий молчит, уже хочу потребовать ответа, но произносит:

– Давай сначала из Хадрама выберемся. Затеряться бы.

Киваю молча, понятия не имею, как он от Слепых будет «затериваться». Ведь Дарсаль его друг, не может быть, чтобы Лексий знал меньше, чем я! Возможно наоборот, больше? Но не мог же Дарсаль меня обмануть? Был бы способ спрятаться от Слепых, он сам бы мне сказал!

Пересекаем широкую оживлённую улицу. Всё кажется, сейчас кто-нибудь остановит, да, видно, без платья и короны меня императрицей совсем не признать. Масляные фонари рассеивают свет, проезжают кареты и прогулочные фертоны, но Лексий спешит поскорее в тень, более узкими и укромными лазейками. На долю мгновения за поворотом сверкает река и дворец на ней, обдавая сердце совсем не весенней стужей. Как он мог, твою бестию, как он мог так поступить! Я же всё сделала! Бесов не-муж!

Всхлипываю, закусив губу. Лексий сжимает руку. Останавливается вдруг.

Ничего не слышу, лишь глубинное неясное чутьё заставляет встрепенуться, насторожиться. Каким-то непонятным образом знаю, кого увижу. И почти не удивляюсь, когда впереди показываются трое ребят из зрячей гвардии Аждара. Не из моего отряда, отмечаю с иррациональным удовлетворением. Вряд ли император всерьёз опасался бы пускать их по моему следу, но приятно так думать.

Лексий отодвигает меня за себя, принимая боевую позицию. Сомневаюсь, что он справится с хорошо обученными воинами. И Слепые наверняка где-то поблизости. От отчаянья хочется взвыть.

– Что вам надо? - спрашиваю, голос на удивление вспоминает интонации императрицы, даже не дрожит. Ребята приостанавливаются.

– Приказ императора, – отвечает ближайший. – Пожалуйста, эр... ш...

Бросаю на него холодный взгляд, заминается на полуслове.

– Нам не хотелось бы применять против вас силу, - добавляет. Понимаю, что никуда они от приказа императора не денутся. Вся гвардия строится на дисциплине и подчинении, насмотрелась. Ох, Дарсаль!

Задний из ребят оглядывается каким-то особым жестом, ясно осознаю, что ищет Слепого. Или Слепых. Всё-таки я успела изучить их повадки, долгими часами наблюдая за тренировками.

Лексий тоже оглядывается, мазнув по мне взглядом и заодно цепко охватив опустевший проулок.

Только сейчас, наверное, до конца вспоминаю науку Дарсаля, пересчитываю противников, прохожусь по оружию. Да разве ж не видела я их в действии? Что я против них?

Ноги противно слабнут, но заставляю себя сделать шаг.

– Я не сдамся живой, – отвечаю, спиной ощущая отсутствие моего Стража, его постоянного, такого надёжного и желанного прикрытия.

– Ваше право, - чуть поклонившись, отвечает ближайший.

– Император плохо оценил эрлару, мало послал, - криво усмехнувшись, Лексий делает резкий выпад вперёд, отвлекая словами.

Всё ещё глупо надеюсь, что можно как-то решить миром, уже понимая – никак. И группа наверняка не одна. И, возможно, он для того всё это и затеял, чтобы избавиться от меня, унизив напоследок домом удовольствий.

Внезапно с двух сторон улицы появляются две светящиеся фигуры. Узнаю Гария, чуть не бросаюсь к нему по привычке, но присутствие второго Слепого из личного отряда императора отрезвляет. Из тех, кто вёл меня на подобие суда. Ирд, кажется.

Сердце бьётся загнанной ланью. Оказывается, пока я оглядывалась, Лексий уже сцепился с троицей. Чем-то плеснул, отбросив, вытащил откуда-то парные кинжалы – надо же! Кого-то оттолкнул, кого-то задел, где-то брызнула кровь. Сбились шляпа и парик, от пота потёк грим, делая его лицо пугающе жутким.

Со всех сторон, словно жерновами, сжимает воздействием омаа, волосы становятся дыбом везде, где только могут! Наверное, мы должны бежать в панике или молить о пощаде. Но я лишь пытаюсь вспомнить голубой огонь моего Стража, повторяя про себя как заклинание, что омаа безопасен.

Вокруг Лексия плывёт какое-то поле. Вероятно, работает защита. Ощущаю свои руки отвратительно пустыми, хоть палку бы какую! Вижу, как то же поле будто смягчает, впитывает удары. Так вот она, боевая. И у меня теперь такая? Уж у воинов Аждара наверняка.

Слепые сходятся, медленно, стараясь скорее надавить психологически, чем причинить физический ущерб. Крикнув, бросаюсь на ближайшего зрячего воина. Я ведь не шутила и в дом Палми не вернусь!

То ли от неожиданности, то ли от привычного страха поднять руку на императрицу, он не успевает защититься и мне удаётся повалить на землю, давно отточенным ударом подбив коленную чашечку.

Падаю сверху, на долю мгновения смотрю глаза в глаза. Удивление, уважение. Неизбежность. Охранник единым резким движением стягивает меня с себя – понимаю, что больше промедлений не будет. Нависает, но вдруг резко выпрямляется и падает с незнакомым клинком в спине. Рукоять отблёскивает синим, снова заставляя мысленно воззвать к моему Стражу. И снова напороться на ватную тишину.

Оттолкнув, выворачиваюсь из-под тела, успеваю заметить, как Лексий всё ещё держится против двоих, и почти сразу попадаю в руки Ирда. Горящие, белые, с серым отливом, они почему-то моментально напоминают мне чёрный омаа Ивена и весь тот кошмар, который, казалось, давно уже остался в прошлом.

Молча выдираюсь, ощущая, как начинает разогреваться одежда. Резкий порыв ветра бьёт в лицо – не успеваю сообразить, как огромная пушистая тень гибким прыжком вырывается из-за угла и наскакивает на плечи Стража.

Пуся! Она же не переносит омаа – первая мысль, и вторая – откуда она здесь? Чей нож?!

В лице Ирда, насколько я научилась разбираться, мелькает удивление. Изумление.

Он её не видел? Не чуял? По Стражу проходит волна огня, в моём левом плече что-то словно собирается. Рука непроизвольно поднимается – откуда-то просто знаю, что делать и что получится, и некогда анализировать. Прохладный разряд изливается через ладонь, опалив, но не оставив следа.

Отскакиваю подальше, призывая кошку. Но её вроде даже и не затрагивает.

Зубы – клыки, твою бестию! Самые настоящие! Ни разу не плодоядные! – смыкаются на горле упавшего Ирда. Осторожно, предельно точно. Тёмное марево, невероятно напоминающее Овинию, неужели ушёл в откат?

Кошка выпускает лежащего Стража, принюхивается, удовлетворённо махнув хвостом отходит, провожая глазами что-то в воздухе.

Запоздало вспоминаю, что нужно контролировать всё поле боя, оглядываюсь. Лексий ещё удерживает в поединке обоих воинов. Кто бы мог подумать, простой мастер защиты! Кошка бросается на одного из них, второго Лексий укладывает резким, точным ударом. Миг – и гвардейцы уже на земле. Только Гарий стоит. Смотрит. Тоже смотрю настороженно. Кошка на полусогнутых лапах медленно приближается. Омаа клубится светом.

Вижу каким-то непонятным зрением маленькую синюю вспышку. Но ведь моей метки, замкнутой на Дарсале, уже нет?

Гарий молча прикрывает глаза, впитывая весь свет в себя. И я снова откуда-то знаю.

Беру Лексия за руку, кошке вцепляюсь в холку, которая мне уже почти достаёт до бедра. Острый взгляд со стороны запыхавшегося мастера защиты – мол, уверена? Уверена. Понимает, отступает сначала не оборачиваясь, прикрывая меня. Пуся, фыркнув и сверкнув глазами, бесшумно следует рядом.

Только за углом разжимаю руку, полную кошачьей шерсти.

– Чей нож? – не успеваю спросить, как замечаю притаившуюся фигуру в тёмном. Ещё через миг она приближается.

– Пени?!

– Тихо, - шепчет, коротко обнимает меня.

Лексий бросает на неё взгляд – профессиональный такой, изучающий. Кивает. Ничего не понимаю. Возвращает ей нож – оказывается, успел забрать. Вдруг снова протягивает мне раскрытую ладонь:

– На ещё кусочек.

– Что это?

– Потом. Кто-то мог заметить, как изменились твои цвета.

Киваю, Слепой позади. Хочется думать, что он не слушает. И не смотрит. Специально. Но ведь знаю: при желании услышит и увидит.

– Кошка может уходить из восприятия, – вспоминаю.

– Она даст небольшое прикрытие, но вряд ли надолго, – Лексий внимательно оглядывается, всё скорее уводя нас незнакомыми улицами.

Решаю оставить расспросы до лучших времён, побыстрее принимаю дополнительный шарик – он как-то неожиданно легко встраивается, почти ничего не ощущаю. Даже боюсь, что-то пошло не так. Но Лексий не проявляет беспокойства.

– Фертон... кто будет управлять бурвалями? – шепчу.

– Никто. Есть такие милые зверьки, как бурмулы.

– Что это? – пытаюсь припомнить, во дворце ничего подобного не видела. Валтия или Грейс вроде тоже курс зоологии не преподавали.

– Давние предки бурвалей. Считается, под воздействием омаа они и стали бурвалями. Сами по себе менее выносливы и более глупы, зато не требуют ментального контроля.

– Управишься? – стараюсь не выражать сомнение, но, по-моему, не очень выходит.

– А есть варианты? - хмыкает Лексий.

Поворачиваюсь к Пени, она совсем не похожа на себя – сосредоточена, внимательна. Будто долго готовилась. Ощущаю, как губы смягчаются нежданной улыбкой. До чего же здорово иметь настоящих друзей. И о Пусе позаботилась!

Лексий уверенно ведёт к набережной, через мост и дальше. В каждый миг жду погони или светящихся фигур вокруг, но никто нас больше не догоняет.

Выруливаем на аккуратную площадь, усаженную невысокими стриженными кустами. Втиснувшись меж нахохленными домишками, она журчит фонтаном, позвякивает тихим перестуком копыт. Кажется, где-то здесь мы проезжали с императором в те немногочисленные поездки, когда он меня якобы приобщал к делам. Сердце снова привычно сжимается, так хочу взять на руки моего малышонка! А вдруг его не могут успокоить? А вдруг...

Сжимаю кулаки, закусив губу. Хоть до самих высших леди Йована дойду, но найду способ вернуть сына!

Не даю сомнениям, станут ли высшие леди ввязываться в передряги с Айо, себя поколебать.

Лексий, подав нам знак остановиться, приближается к небольшому фертону у фонтанного бортика.

Обходит его, присматриваюсь – в зыбком свете фонарей действительно виднеются животные. Чем-то отдалённо похожие на бурвалей, но более мелкие и грациозные, с тонкими витыми рожками. По-моему, я их даже видела, в ту единственную прогулку с Дарсалем, когда шли пешком из школы. Просто внимания не обратила.

– Никого, – зовёт Лексий, запрыгивая на облучок.

Вспоминая его подружек, Луч Света и Белку, на миг замираю в нерешительности. Но похоже, друзья у них с Дарсалем всё же получше.

Пуся обнюхивает всё, беспокойства не выдаёт. Поскорее забираемся с Пени внутрь, кошка тоже запрыгивает. Закрываю дверь, Лексий сразу же трогается в путь.

Внутри темно, две продольные скамьи-лежанки у стен, жёсткие, только одеяла наброшены. Впереди небольшое окошечко, в которое виднеется Лексий. И ещё сзади, в двери, тоже.

Совсем не так, как в императорском фертоне, и хорошо. Не хочу, не могу больше вспоминать!

– Как ты? – спрашивает Пени.

В порыве бросаюсь, обнимаю, сердце стягивает огнём.

– Не думала, что ты... – горло перехватывает, голос срывается.

– Думала, сострою глазки императору и останусь при своём влиянии? – спрашивает прямо. На лицо падают блики уличных фонарей.

Смущаюсь. Признаться, мысли закрадывались. Пени многого достигла, а как для безродной девчонки, так и вообще.

– Искушение было, – соглашается. Я рада, что она со мной честна. – Но... мне не впервые всё терять.

Крепко прижимаю к себе. Кто из моих так называемых подруг рискнул бы благосостоянием ради опальной императрицы?

– Я... отправила письмо Базиру, - добавляет.

– Как? – пугаюсь. Перехватят же...

– У меня был мальчишка... верный, – Пени как-то горько хмыкает. Ну, в неё половина двора в последнее время ходила влюблённой. - Надеюсь. Надеюсь, довезёт. Я же не знала... – бросает взгляд на Лексия.

– Что не только у Лии есть хорошие друзья? – хмыкает в окошко тот. Слушает.

– Нам надо взять другие имена и больше так друг друга не называть, – говорю решительно. Пени кивает. – И что делать с аурами? Тебя ведь отследят?

– Надеюсь, нет, – отвечает Пени.

Фертон несётся сквозь ночь, Пуся помуркивает, Пенелия предлагает имена, а меня всё больше преследует ощущение нереальности происходящего.

– Значит, ты будешь Ланой, я Полей, он, – кивает на Лексия, – Ларом...

Соглашаюсь, мне всё равно. Пени говорит, надо имена простые и созвучные, чтобы проще было запомнить. А у меня перед глазами до сих пор стоят башни красного мрамора, возвышающиеся над Мелиадой. Всё вспоминаю, как я сюда приехала. И как теперь уезжаю...

Наверное, погружаюсь в какой-то сон, хотя вроде постоянно в окно смотрю – но просыпаюсь от толчка. Фертон остановился.

Лексий, повозившись с животными, забирается внутрь.

– Сегодня костёр разводить не будем, – сообщает, усаживаясь рядом со мной. Пожимаю плечами, кутаюсь в тонкое одеяло.

– Надо составить план, - вносит предложение Пени.

– Давайте завтра, на свежую голову, - зевает Лексий.

– Сначала объясните мне, почему Слепые нас не отследили. Дарсаль говорил, ауру нельзя изменить?

– Не называй его так, – вставляет Пени.

– Говорил, - соглашается Лексий. – Но на твоей стоял странный... замок.

– И что? – не понимаю.

– Не знаю. Я не вижу! – раздражается слегка. – Я просто его открыл. Дарсаль давно просил заготовить специальную защиту, которая смазывает восприятие Слепых. Я ему сделал, конечно... ну и себе на всякий случай дубликат оставил. Мало ли. Но она запрещена и её возможно обнаружить. Твой замок, он другой. Он напоминает эксперименты, которые одно время пытались проводить с аурами. На, это последний фрагмент. Ещё немного поправит цвета.

– Что-то не хочется...

– А жить хочется? Ну же, Ли. Я не причиню вреда единственной девушке, которая смогла растопить моего смурного друга.

– Но он говорил, аура неотделима от характера? Я изменюсь? Да и этот замок... выходит, оказывал на меня какое-то влияние?

– Я не знаю, Л... Лана. У Дар... у него потом спросишь. Это последний, поверхностный штрих. Ненадолго, твои настоящие цвета всё равно растворят наносное. Исключительно чтобы сбежать. Сейчас и тебе сделаю, – оборачивается к Пени, даже не следит особо, как я принимаю.

– А ты сам? – вырывается.

– Я мастер защиты. Мой друг – Слепой. Чтобы меня поймать, им придётся побегать. Уж поверь, я поставил не один эксперимент, разбираясь, что они могут видеть, и чего так сразу не разглядят.

Перебирается на кушетку к Пени, берёт за руку.

– У тебя тоже неплохая защита, - произносит удивлённо.

– Пуся притащила мне это, - подруга протягивает что-то на ладони. Вскрикиваю, с радостью обнаружив шарик Ливии. Надо же!

Пуся сверкает в темноте глазами гордо и снисходительно, пока расцеловываю в пушистые щёки. Лексий берёт шарик в руку, присматривается.

– Вау! – выдаёт.

– Знаешь, что это?

– Нет. Но защита от Слепых на нём невероятная. Ты смогла его активировать? Похоже, он создаёт неплохие помехи. Надо будет поизучать...

– Пуся так его принесла. Помню, Л... Лана показывала. Мне показалось, Слепые нас не видели... когда мы убегали из дворца. Я, кстати, прихватила немного денег. Больше ничего не получилось.

– Я тоже, - соглашается Лексий.

Снимает парик, краем одеяла пытается вытереть остатки грима.

– Где ты этому научился? - хмыкает Пени.

– Мастер защиты должен быть и мастером маскировки. Мы ведь в какой-то мере тоже маскируем эмоции. А ты как мужика завалила? - оборачивается ко мне.

Пожимаю плечами. Самой бы разобраться. Завтра обдумаю.

Слушаю, мысли вяло ворочаются, вопросы вспыхивают в голове, но не успевают воплотиться в слова. День длиною в жизнь.

Они ещё тихо переговариваются о шарике, а я, склонив голову на полку, подмяв Пусю, закрываю глаза. Так отчаянно хочется проснуться в своей кровати, рядом со своим сыном, под улыбку Дарсаля. И понять, что это был лишь приснившийся кошмар.

«ЛИ!» – подхватывает с постели какой-то отголосок крика – отчаянье, тоска, страх, дикий, безумный шквал на мгновение окатывает с ног до головы, вызывая ужас и дрожь по всему телу.

Подскакиваю, сажусь на койке, едва не наступив на устроившегося на полу Лексия.

– Что? – бормочет тот сонно.

– Вы не слышали? Показалось, кто-то кричал... Дар...

– Да не называй ты его так, – шипит Пени. – Ничего не слышали, у тебя день сумасшедший, нервы сдают, спи.

Дарсаль

Наконец, остановка. Омаа впитывает ночную темь, в которую просачиваются только пара светильников моих зрячих конвоиров. И Раум.

Блокировка ещё действует, но я уже просматриваю её, при желании смогу скинуть. Тень жаждет действий, однако я жду. Чувствую меч омаа, в любой момент готовый сформироваться в руке. Конечно, я не отдал бы его эру Рамару. Но верховный и не просил. Знал.

Мысли о Лие заставляют желудок нехорошо сжиматься, терять голову, требуют немедленных действий. Дом Палми никогда толком не охранялся, наоборот, он удобен для тайных приходов и уходов и традиционно «свободен» для любых посещений. Остаётся надеяться, что Лексию всё удастся. Что они продержатся хотя бы день. А потом я их найду и не позволю никому больше причинить им вред.

Слепые не выпускают из-под надзора, постоянно проверяя блок, не давая возможности действовать постепенно – любая попытка приоткрыться будет сразу же замечена. Потому выжидаю момент для одного решительного удара.

Меня не связывали – блокировка омаа те ещё кандалы сама по себе.

С нами никого из личного отряда императрицы. Понимаю, что император перестраховался, но это представляется хорошим знаком. Всё-таки присяга что-то да значит.

Ребята разводят костёр, наскоро готовят походную еду. Даже мне перепадает какой-то похлёбки. Судя по разговорам, останавливаться надолго не планируют – минимум, необходимый для отдыха бурвалей. Придётся использовать момент, пока животные распряжены.

Момент выдаётся после еды. Два Слепых и зрячий остаются на вахте, остальные укладываются подремать у костра. В фертоне со мной лишь один.

Дождавшись, когда дыхание большинства станет мерным, рискую.

Форму меня заставили снять, дав взамен какие-то чужие, не пропитанные омаа вещи. Тёплый свитер и плотные брюки, которые легко воспламенятся при любом неосторожном движении. Не хотелось бы мчаться к Ноэлии без штанов. Впрочем, это меня сейчас не остановит.

Самое тяжёлое, что не могу связаться с ней. Узнать, где они и как. И это подталкивает сильнее любого стимула.

Пытаюсь на слух соотнести позиции. Двое Слепых ходят вокруг, наверняка обмениваются знаками. Зрячий сидит у костра. Остальные если не спят, то дремлют.

Пора.

Бесшумно поднявшись, резко скидываю блокировку на лежащего рядом Сайера. Император не зря Стража из своего отряда отправил, ещё и старшим поставил. Но убивать никого не хотелось бы. Это не личные счёты.

Пока он бьётся с блокировкой, выскакиваю из фертона. Ворвавшееся зрение даёт круговой обзор, вызывая прилив облегчения в душе. Снова видеть, пусть так, это ли не счастье! Вношу коррективы в выстроенную на слух картину.

Выбираю более сговорчивого бурваля, одновременно нейтрализуя зрячих – и того, что сидел у костра, и того, который выскочил следом из фертона. Горячий удар плавит даже специальную форму, отбрасывает обоих за пределы поляны. Стараюсь действовать исключительно ладонями, чтобы не зацепить собственную одежду. Беру своим омаа огонь, кидаю вдогонку – пусть борются.

Остальные четверо Слепых уже на ногах, обходят вокруг меня. Плотные прощупывающие прикосновения, выясняют уровень моей энергии. Уплотняю щиты.

– Дарсаль, – предостерегающе произносит один.

Молчу. Бессмысленно. У них приказ. А у меня...

Ноэлия.

Слепые перекидываются метками, выстраивают сеть. Будут останавливать любой ценой. Но попытаются взять живым.

Отлаженные действия ярко отражаются в омаа, выдавая точную картину. Прекрасно знаю всё, что предпримут, и готов нейтрализовать.

Близость разгоревшегося пламени придаёт сил, подстёгивает Тень.

И я наконец-то выпускаю её вовне.

Мою тайную технику, которой достиг только под конец обучения.

Тень от моего омаа, обратная сторона силы. Ещё одна.

Безликая тьма разрастается, оборачиваясь вокруг. В отличие от меня, она не ведает эмоций и сомнений.

Тень, в которой омаа Слепых перестаёт реагировать на свет.

Стражи замирают, пытаясь перестроить зрение, усилить собственное сияние. Знаю, сколько затрат на это требуется. Моих-то уходит не меньше.

Тень разделяется на четыре фигуры. Каждый из противников видит перед собой меня, с мечом омаа в руке, и те несколько мгновений, пока они будут сражаться с Тенью, остаются, чтобы уйти.

Бросаюсь к бурвалю, вскакиваю на одного, пугнув своим омаа второго. Сбежать как можно дальше – меня не догонят, и пока ещё Хадрам бросит отряд по следу.

Только сейчас, наконец-то, позволяю себе отыскать синюю ауру.

И не нахожу.

Замираю, не веря тому, что вижу. Она всегда во мне, я же чувствовал... что-то?

И не мог бы не почувствовать, если бы... не удаётся произнести это даже про себя!

«ЛИ!» – зову, сердце грохочет, мозг отказывается признавать непоправимое. Не успел?!

Отклик не приходит, ауры нет, пытаюсь найти Лексия – уж его-то защита всегда была для меня проницаема.

И тоже не нахожу.

Лихорадочно просматриваю заведение Бесстыжей Палми, там какое-то оживление, но синей ауры нет. Её я видел постоянно, где бы ни находился, ясный свет настолько мощный, что даже напрягаться не было нужды! И защита Лексия никогда не была помехой моему зрению!

В императорский дворец заглядывать не рискую, всё ещё отчаянно надеясь, что им удалось вырваться! И что ненужное внимание может сделать хуже. Справляюсь с бурвалем, едва держусь без седла – хорошо хоть рога имеются.

В груди нарастает ужас. Ищу, не в состоянии осознать, зову снова и снова. Всё не может закончиться вот так!

«ЛИ!»

Из бездонной раны внутри вырывается хриплый, пропитанный тьмой крик, выжигающая тоска, иссушающий огонь горького поражения.

Я её не уберёг. Я всё сделал не так.

Не знаю, в какой момент перестаю контролировать Тень, в какой момент омаа сопровождающих настигает меня, накрывая сетью, когда бурваль прекращает слушаться, переключаясь на привычного хозяина.

Лексий не успел. Ноэлии больше нет. Их обоих нет.

По-моему, снова кричу.

Смутно, словно издалека или сквозь пелену ощущаю, как меня сдёргивает с бурваля. Лечу на землю, подняв облако пыли. Сверху ложатся слои чужих омаа.

– Хорошая попытка, Дарсаль, – с неожиданным уважением произносит Сайер.

– Её больше нет! – дёргаюсь вопреки всем правилам защиты и нападения.

– Что это было, Дарсаль? - присаживается надо мной, глаза в глаза, омаа в омаа.

О чём он? Не могу понять, вообще не соображу, что я здесь делаю. Как могу жить, допустив такое. Для чего бесов Раум сотворил это с нами. От души поиздеваться?

– Что это было? – переспрашивает настойчиво.

Он о Тени? Усмехаюсь мрачно. Слишком поздно её использовал. Надо было рискнуть сразу, ещё в Хадраме. Не полагаться на Лексия.

– Дарсаль!

– Убей меня, – хриплю.

Долгий миг пронзительной тишины.

– Прости. Не могу, - отвечает.

Оборачивается к своим:

– Скачем без остановок. Меняем бурвалей. Постоянный контроль силы.

Сверху опускается блокировка эра Рамара, изрядно ослабевшая, но всё равно отгораживающая меня от окружающего. Бросающая в мир полной, бесконечно синей пустоты. Абсолютной тишины. Уже навсегда.

По-моему, ощущаю прикосновение и самого верховного, но уже не уверен в этом.

«Твоя Тень слишком сложна, Дарсаль, – вспоминаются слова старого наставника, произнесённые тогда, больше десяти лет назад, в Астаре. – Я редко сталкивался с техникой такого уровня. Запомни, два меча омаа – очень много даже для самого сильного из нас. Если противников три и больше, не разделяй Тень. Истратишь все силы и выгоришь. Щит из Тени – тоже сильное оружие, когда противников много, и оно может сослужить службу. Расщепление Тени опустошит твои силы».

Вы ошиблись, эр наставник. Вовсе не Тень опустошила меня.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ноэлия

Изматывающий сон, больше похожий на кошмар, жажда проснуться в любимых объятиях, целая ночь побегов и разочарований... Не уверена, что выспалась, но тело хоть немного отдохнуло.

Выбираюсь из фертона в морозную утреннюю рань, Лексий с Пени уже на ногах – первый запрягает бурмулов, вторая сидит на поваленном дереве, почёсывает Пусю, рассказывая ей, какая она замечательная кошечка. Кошечка мурчит, всем своим видом выражая полное согласие.

Кажется, я промёрзла насквозь, сейчас бы выпить чего-нибудь горячего. Закусываю губу, чтобы не всхлипнуть, оплакивая собственную жизнь. Я выберусь, и я – императрица, невзирая на тот фарс, что устроил мой муж! Слава Рауму, уже бывший.

– Надо заехать в Обольс, – произносит вдруг Пени, как-то будто даже подобравшись, настроившись отражать наши возражения.

– Зачем? - Лексий смотрит пристально, пока я приближаюсь, чтобы тоже приобщиться к мятью кошачьих ушей.

– Я предполагала, что мы поедем в Йован, и этот город как раз на пути... в общем, если эр Марс ответит, то в Обольс.

– А если приведёт туда кого-то? Не доверяю я имперским прихвостням, – Лексий непреклонен.

– Он не прихвостень! – возмущается Пени и тут я, пожалуй, с ней соглашусь.

– Но и подставляться ради опальной императрицы ему нет смысла, – вступаю.

– Пойду сама. Нам нужны продукты, как минимум. И Пусе по пути вряд ли что найдём. Разве только бурмулы пощиплют траву, да мы не бурмулы.

Смотрю на Пусю, уже не уверена, что именно она должна предпочитать из еды, но не держать же впроголодь.

– Тебя могут выследить, – хмуро отзывается Лексий.

– Буду осторожна. В лицо нас никто не видел – хоть какая-то польза от отсутствия экранов.

– Его отец был Стражем Ливии. Может ли он что-то знать? - спрашиваю. - Он ведь всё это время жил в загородном. Но захочет ли делиться? И, самое главное, не выследят ли его Слепые?

– Я-то защиту сделаю, – ворчит Лексий. - Столько незапланированной работы, вот дружок удружил, - хмыкает. Хочу улыбнуться в ответ, но сердце сжимается воспоминаниями прошедшей ночи.

– Лексий, - зову, – не может быть такого, что Дарсаль тоже нас не увидит? Мне всё-таки кажется, я что-то слышала. Но ведь не может же быть, чтобы у него не получилось связаться?

– Да называй ты его как-нибудь иначе, - вставляет Пени. По-моему, она единственная из нас всерьёз отнеслась к моему предложению. – Да хотя бы обрежь имя, ну или фамилию, пусть будет Лаб или Бер.

Лексий, проверив в последний раз упряжь, приближается, опускается рядом на упавший ствол. Обхватываю себя, тру ладонями плечи, пытаюсь согреться. Размяться, что ли? Только сил совсем нет.

– Не знаю, как действует твой замок, но меня-то уж точно должен был увидеть. Хотя, сдаётся мне, я тоже что-то слышал ночью.

– Но как же... - смотрю на Пусю, вытаскиваю из кармана шарик. Вчера толком не успела разглядеть, в фертоне было уже темно, однако сейчас, при свете дня кажется, он стал больше. И то странное движение на поверхности, что описывала ещё Ливия... Да ведь она же не исчезала из поля зрения своих Стражей, не то весь дворец переполошился бы!

– Это какая-то непонятная штука, – объясняю заинтересованно глядящим на меня спутникам. – Появилась лет за десять до прилёта инопланетного корабля.

– Разведчик? - вносит предложение Пени.

Всегда любила её теории, да и трезвый подход, чем-то близкий моему собственному. В отличие от той же Алмы, Пени вроде и вовсе никогда в облаках не летала.

– Учитывая их роботов, - Лексий бросает на меня взгляд, от чего хочется почесать левую руку, вспоминая странный вырвавшийся из неё разряд, - вполне возможно.

– Но как бы они узнали о зрении Слепых? Почему не отражаются в омаа?

– Значит, не первый, - пожимает плечами Лексий. - Чего гадать, давайте лучше составим план действий.

– Но Дарсаль... - начинаю, Лексий перебивает:

– Подумаю, как подать ему знак. У меня целый день на козлах будет. Ты лучше скажи, что собираешься делать в Йоване. У тебя там хоть есть к кому пойти?

– Алма... надеюсь, не выгонит. У неё уже собственная квартира, в конце концов именно благодаря мне она родила. Ну и Тересия... только не знаю, захочет ли меня видеть. Даже на свадьбу не пришла.

– В Йоване возьмём машину, или даже гравикар, до столицы доедем быстро, – вклинивается Пени. - Без всяких светящихся уж наверное не поломаем.

– А платить чем? – спрашиваю.

Пени бросает на меня взгляд, под которым как-то даже смущаюсь.

– Я не такая оптимистка, как ты, – бурчу. – И денег у меня нет, да и ни у кого из нас денег Йована, насколько мне известно, не водится.

– Что-нибудь придумаем, выбраться бы из Айо, – пожимает плечами Пени.

– А дальше? – настаивает на своём Лексий. – Заявишься к высшим леди? А они тебя в мешок и обратно императору?

– Может, на машине получится Дарсаля по дороге перехватить, – воодушевляюсь. Ведь это действительно неплохой вариант! Уж его-то точно в фертоне повезут.

– Может, - задумчиво соглашается Лексий.

– Но сначала в Обольс, – возвращается к своему Пени.

Разрываюсь пополам, понимаю и её желание довериться любимому человеку, и помощь нашему маленькому отряду лишней не будет – и в то же время боюсь сделать хуже.

Пока, не решаясь выезжать на ровные дороги, мы трясёмся лесными, всё пытаюсь дозваться Дарсаля. А заодно и Рэя – если не получить ответ, то хотя бы постараться успокоить его отсюда, издалека. От мысли, что он сейчас там кричит, и никто не может убаюкать, всё внутри сжимается, взрываясь фонтанами слёз.

Пени что-то записывает, пристроившись под окном, – опознаю императорский блокнотик с дорогой золотистой отделкой, выданный моему референту. От этого на душе ещё тоскливее, как напоминание о рухнувших грёзах.

Лексий резко тормозит, останавливая животных залихватским не то рыком, не то свистом.

– Что случилось? – бормочу.

– Приехали? – с недоумением вскидывается Пени, хотя вроде рановато.

Слышу, как Лексий спрыгивает с облучка, Пуся приподнимает ухо, затем морду – скорее с любопытством, чем с беспокойством. Спешу к двери, выглядываю.

Ох, твою ж бестию!

Поляна истоптана множеством ног, отпечатки копыт и колёс, большой полукруг выжженной травы далеко от кострища. В одном месте яркий оттиск эмблемы императора, вписанной в пятиугольник – такие выбивают на подошвах сапог имперской гвардии.

– Дарсаль... – шепчу, никак не получается называть его другим именем. Лексий всматривается в следы, словно пытается по ним воссоздать случившееся.

– Сбежать пытался? - приближается Пени. Откуда-то совершенно точно знаю, что он здесь был, что этот пепел – его огня.

– Мы отстаём примерно на полдня, – бормочет Лексий.

– Давайте не будем никуда заезжать! – восклицаю, сердце рвётся пришпорить бурмулов и как можно скорее броситься в погоню.

– Да их тут человек десять, – кивает Пени на землю. – И небось половина Слепых.

– А твой Базир чем поможет? – огрызаюсь.

Пени замолкает, не вступая в споры, зато Лексий подталкивает нас к фертону, перехватывает снизошедшую до наших проблем кошку и тоже заворачивает обратно:

– Погнали отсюда, кто-то может идти по их следам.

Подстёгиваемые страхом, заскакиваем внутрь, Лексий почти взлетает на место возницы и резко стартует.

– В Айо нам нельзя светиться, – увещевает Пени. - Перехватим в Йоване, на своей территории.

Фыркаю, такая же своя, как и здесь. Так странно осознавать, что ещё вчера у меня всё было, я была императрицей этой земли, по которой ездила исключительно с отрядом охраны – а теперь вынуждена передвигаться тайком, скрываясь.

– До чего же иллюзорна власть, – бормочу, Пени кивает серьёзно:

– Покажем это императору?

– Уж его-то власть вполне реальна, - вздыхаю.

– Поверь, иллюзорно всё, - Пени задумчиво отворачивается к окну.

Словно впервые вижу её тонкий, красивый профиль в полумраке фертона. А ведь и правда, никогда бы не предположила, какой опорой она неожиданно мне станет. Сколько в обычной девчонке-сироте, оказывается, силы духа и мужества.

– Спасибо, – бормочу, Пени улыбается молча.

Ладно, хочет получить весточку от своего Базира – пусть попробует. Меня бы тоже никто не удержал, помчалась бы хоть на край света даже ради эфемерной надежды, что там окажется Дарсаль.

Приближение Обольса выдают небольшие селения, которые мелькают то тут, то там. Ровная дорога, на которую в скором времени выезжаем. Встречающиеся фертоны, повозки и всадники.

Наконец, выбрав укромную поляну в четверти часа ходьбы от границы города, Лексий останавливает фертон под густыми ветвями деревьев. Отдаю Пени шарик Ливии, та молча разглядывает его, после, поблагодарив кивком, прячет во внутренний карман.

– Может, с тобой всё-таки пойти? – спрашивает Лексий, помогая ей выбраться наружу.

– Императрицу охраняй, - хмыкает Пени, спрыгнув на землю. Бросает взгляд на небо: – Не полил бы дождь, – и решительно направляется в сторону города, не прощаясь.

Почти сутки голода дают о себе знать: у Палми как-то мне даже в голову не пришло расспрашивать об обеде. Желудок Лексия тоже побуркивает – наш мастер защиты, поглаживая его, пытается отшутиться, но мне не до смеха. Напряжение на пике, нервы на взводе, всё кажется, из-за ближайших кустов нагрянет императорская стража. Только безмятежность Пуси успокаивает.

– Сколько будем её ждать? – задаю вопрос, который меня саму страшит. Может быть, лучше было бы поехать всем вместе. Только портреты императрицы много куда за последние месяцы разошлись. Да и у императора наверняка есть сыщики, которые работают методами зрячих.

– Всё правильно, тебе туда нельзя, - подтверждает мои мысли Лексий. – В больших городах наверняка объявлен розыск через ментальщиков да гарнизоны Слепых.

– Надеюсь, этот шарик действительно её спрячет, - передёргиваюсь.

– У неё и без шарика что-то интересное с аурой, - огорошивает Лексий.

– Тоже замок? – удивляюсь. Вроде Дарсаль говорил что-то о странном узоре.

– Не так, как у тебя. Не могу пока понять. Часа два в любом случае ждём, а дальше... как великий Раум распорядится.

Лексий ходит вокруг фертона, внимательно оглядывая окрестности. Отмечаю, что бурмулов так и не распряг – лишь слегка ослабил подпругу, чтобы они могли щипать траву с листьями.

Уговариваю себя успокоиться. Неизвестность страшит, по-моему, ещё сильнее, чем перед поездкой в Айо. Всё пытаюсь докричаться до Дарсаля, но наталкиваюсь на опостылевшую вату. Неужели ему действительно почти удалось вырваться? Неужели снова поймали?

Прислушиваюсь к себе. Время от времени кажется, будто внутри что-то происходит. Вспоминаю робота, и то странное, что видел Дарсаль в плече. Рука непонятно почёсывается, так и хочется с кем-то поделиться. Но Лексий вроде бы ничего не заметил. Мог ли этот «замок на ауру» наложить робот? Но как? И хочу, и не решаюсь рассказать.

– Молчит? – спрашивает Лексий, будто мы только то и обсуждали.

Вздыхаю расстроенно.

– И у меня, – соглашается.

– Как мы будем через границу переходить? – выдаю то, что тревожит едва ли не сильнее собственных непонятных ощущений. – Там ведь Слепые патрулируют, да и не Слепые тоже...

– Поищем проводников, в приграничных селениях наверняка найдутся, – с неистребимым оптимизмом отвечает Лексий. Наверное, хочет меня отвлечь, и решаю не тратить понапрасну мысли на то, что всё равно сейчас не могу продумать.

– Расскажи что-нибудь, – прошу, Лексий бросает пристальный взгляд, снова однозначно понимая направленность моих пожеланий.

– Мы познакомились в забытой Раумом Виспейре, где, как я теперь уже понимаю, родители пытались спрятать его от участи Слепого. И, наверное, если бы не он, я вряд ли когда-нибудь выбрался бы в столицу. Я рос без отца, и не уверен, что был особенным счастьем для матери... впрочем, вряд ли это тебе интересно. Никогда не забуду, как он бросился на окруживших меня мальчишек. Огрызаться я и сам хорошо умел, – хмыкает, - а вот отбиваться – не очень.

– Вдвоём лучше получилось? - улыбаюсь.

– Ещё бы. Дарс... ммм... – Лексий оглядывается, словно опасаясь увидеть укоризненно машущую пальчиком Пени, – Бер ещё тогда был на полголовы выше сверстников. И азы борьбы какие-никакие имел, при дворе пацанов очень рано начинают обучать.

Улыбаюсь, почти вижу картинку, безмятежный деревенский пейзаж, почему-то огромную лужу – непременный атрибут мальчишеских игр. Впрочем, откуда мне-то о них знать? В Йоване мальчишек слишком мало, чтобы изучить их привычки.

– С тех пор мы были не разлей вода, – голос Лексия продолжает уводить в такое далёкое прошлое, к которому так хочется прикоснуться. – Поссорились, наверное, раза три, и то по очень серьёзным поводам, – посмеивается. – Однажды не поделили крутой велосипед производства Йована, привезённый папаней любимому сыну. Этот жадина не хотел дать покататься, представляешь?

– Представляю, – тоже смеюсь, вспоминая, а видела ли я хоть раз на улицах Айо велосипед? Или это считается признаком дурного тона? Впрочем, я так мало бывала снаружи дворца, вздыхаю. Могла и внимания не обратить, у нас-то явление в порядке вещей.

– Ещё раз, когда он вдруг увлёкся рисованием. На меня мать вешала кучу домашних обязанностей, ему, впрочем, тоже немало доставалось. Обычно на пару быстро справлялись, а тут он нет, чтобы помочь и поскорее отправиться развлекаться, торчал часами с блокнотом и карандашами у реки. Ну а третий – мне девчонка понравилась, а он решил, что с моей стороны это невероятное предательство. Дней пять, наверное, не разговаривали. А больше и не вспомню.

Лексий посмеивается, а мне так странно представлять Дарсаля приревновавшим друга к девчонке, или не давшим покататься на велике. И так тепло в душе.

– Потом его забрали... Я же из-за него в защиту пошёл, – добавляет тихо.

– А у меня никогда не было таких друзей, – вздыхаю.

– Теперь есть, - отвечает серьёзно.

Поддавшись порыву обнимаю, Лексий на несколько мгновений прижимает меня к себе, поглаживая по спине.

– Часа полтора прошло, - поглядывает на солнце. Не знаю, как он тут может ориентироваться, я не умею, а внутренние ощущения скачут, будто время совершенно неоднородное: не то вечность пролетела, не то лишь миг.

– Где Пуся? - спохватываюсь, что-то не видно. Вроде недавно бродила вокруг, валялась в траве, а уже дымчатый хвост не мелькает поблизости.

– Хорошо, Пени хоть её не предложила переименовать, – усмехается Лексий. – Вряд ли кошка оценила бы.

Обходит фертон, внимательно оглядываясь. Зову Пусю, почему-то нарастает паника. Я ведь зверя везу, мало ли что ему в голову стрельнет, кошек вон вообще в закрытых корзинах перевозят, чтобы не сбежали!

- Не переживай, она умница, - успокаивает Лексий. - Пойду, пожалуй, прогуляюсь навстречу П... Поле. Побудь в фертоне.

– Я с тобой! – восклицаю, сидеть тут и грызть ногти, умирая от волнения, вообще ужасно! – Пожалуйста!

– Лучше здесь побудь, тебе опасно.

– Всё равно без вас не справлюсь, а так...

– Справишься, – отвечает серьёзно. - Даже не думай, ты со всем справишься.

Вздыхаю, хотелось бы верить. Но его слова придают немного воинственного настроя.

– Ты докуда хочешь «прогуляться»?

– В город заходить не буду, - уверяет.

– Тогда идём вместе, - отвечаю решительно.

Лексий с сомнением оглядывается на бурмулов, после пожимает плечами – мол, что с тобой поделаешь. Затягивает упряжь, наматывает на левую руку кнут, которым погонял животных, правой достаёт один из своих парных кинжалов. И как-то эти жесты заставляет собраться, оставить позади страхи, настроившись на преодоление возможных неприятностей.

Спешим через заросли – здесь, в окрестностях города не столь непроходимые, сколь хотелось бы, зато и передвигаться не слишком тяжело. Приближаемся к дороге, так, чтобы нас не было заметно, но сами могли за ней наблюдать. Какое-то время топаем вдоль. Вдруг спутник останавливает, привстаёт на цыпочки, пытаясь выглянуть из-за ветвей.

– Что там? – шепчу, мне вообще ничего не видно.

– Оживление какое-то, - так же тихо отвечает. – Подожди здесь.

Киваю машинально, хотя сидеть в кустах, из которых невозможно ничего рассмотреть, как-то совсем не хочется.

Лексий осторожно пробирается вперёд, подумав, направляюсь за ним, стараясь не шуметь.

Внезапно ушей достигает холодящий кровь звук – не то вопль, не то вой, проносится, вибрируя, проникая в самое сердце. Пуся!

Лексий бросается вперёд, напролом сквозь кустарник, рвусь за ним. Ветви хлещут по лицу и рукам, которыми его прикрываю. Со всего размаха врезаюсь в спину остановившегося спутника.

– Что там? - шепчу, выглядываю из-за него.

– Заваруха.

На дороге несколько человек столпились вокруг крытой повозки, запряжённой бурмулом. Выкрикивают, немолодой извозчик отвечает, словно отказывается от чего-то – отсюда не разобрать.

Оглядываюсь в поисках кошки, и тут как тут настигает еще один воинственный, пробирающий рык. На Слепых, помнится, она тихо нападала, а этих, похоже, решила распугать. И правда, всё замирает, в рядах столпившихся чувствуется слабина.

Как там Дарсаль учил. Оценить противника.

Присматриваюсь, пытаюсь пересчитать – мне видны восемь, но возможно, ещё несколько находятся с другой стороны повозки. Одеты по–простому, только судя по движениям, вряд ли горожане. Если не воины, то бандиты. Вроде бы мужчины, хотя некоторых можно принять и за переодетых женщин. Тёмные брюки, тёмные плотные рубахи, высокие сапоги, на головах то ли толстые шапки, то ли тонкие шлемы. Детали отсюда сложно рассмотреть. Ну хоть Слепых не заметно, уже радует. Но с ними двое на бурвалях!

Все оглядываются настороженно.

Вместе с третьим рыком из-за деревьев с другой стороны дороги вылетает тёмная молния. Пуся!

Или не Пуся?

Пуся дымчато-серая, с белыми лапками и мордочкой, а этот огромный зверь смотрится почти чёрным!

Пешие разлетаются врассыпную, старик, то ли со страху, то ли момента дожидался – дёргает вожжи, понукая, хлещет бедного бурмула по бокам. Тот резво бросается вперёд, оставляя позади испуганных захватчиков.

Двое на бурвалях, сориентировавшись, рвутся следом. Лексий придерживает меня, разворачивается и мчится вдоль дороги назад, вслед уносящейся повозке.

– Что это было? – пытаюсь догнать да спросить тихо, но он лишь пожимает плечами, расчищая путь. Снова притормаживает.

Твою бестию! Двое на бурвалях застывают, словно не могут двинуться, а сзади них на дороге стоит огромная кошка.

Медленно, осторожно, стараясь не привлекать ненужного внимания, пробираемся дальше. Повозка уже мелькает вдали, не догнать. Проходим застывших всадников – точнее, застывших бурвалей, всадники на них вполне живые и злющие!

Оборачиваюсь, у кошки сверкают глаза, недобро так, завораживающе, зелёно-синим.

– Тьфу ты, крышей через забор! – невнятно ругается Лексий, остановившись и тоже разглядывая скульптурную группировку.

Бурвали вдруг разворачиваются, и, под гневные ругательства и тычки пятками всадников, резвой рысцой припускают обратно к надписи «Обольс», за которой виднеются очертания городских домов.

– Ментальный приказ? - шепчу, рассматривая, как кошка отряхивается и гордо устремляется вперёд, вдогонку повозке.

Оглядываюсь, намереваясь рассмотреть реакцию притихшей толпы, но на дороге, кроме двух сквернословящих всадников, уже никого.

– Это Пуся? - спрашиваю, сердце говорит – да, она, однако паникёр-разум желает поскорее сбежать, пока страшное животное не обратило на нас своё грозное внимание.

Лексий пожимает плечами:

– Давай немного пройдём.

– Где же Пени? - бормочу нервно. - Сейчас сюда еще городская стража сбежится, да и вообще такая явная примета... ведь наверняка проверить захотят.

– Надо уезжать, – соглашается Лексий, ещё какое-то время идёт вдоль дороги, после сворачивает в лес. – Ты права, некогда ждать.

- Но...

Не могу найти возражений, понимаю, что оставаться слишком опасно. И Пени бросить не могу. И если не брошу – тогда потеряю Дарсаля с Рэем.

Лексий молча убирает кинжал в скрещивающиеся ножны, специально закреплённые на пояснице, под курткой. Берёт меня за руку, выискивая направление к фертону. Закусив губу, спешу за ним.

– Надеюсь, Пуся её найдёт, – шепчу, Лексий кивает так же молча.

За деревьями уже слышны пофыркивания и перешагивания бурмулов, мой спутник притормаживает, наблюдает несколько мгновений.

– Чисто вроде, – сообщает.

Выходит первым, снова достав оружие и осматриваясь. Переждав чуток, спешу за ним.

– Давай внутрь, – говорит, беря животных в повод. - Выведу на более-менее открытое место и...

Закончить не даёт треск веток. Лексий оборачивается стремительно, взмахивает кинжалом.

– Пени! – вздыхаю с облегчением, бросаюсь к ней. Разглядываю.

Кожаная куртка разодрана, брюки перепачканы не то в муке, не то в каком-то порошке, на руках ссадины, подсохшая царапина поперёк щеки. Ещё и прихрамывает.

– Что случилось?!

– Потом, - отвечает коротко. - Бежим.

Неужели Базир?! Хочу спросить, но Пени так смотрит, что не рискую. До чего же это больно, наверное...

Беззвучной чёрной молнией из кустов выпрыгивает гигантская квазикошка. Как-то непонятно отряхивается на ходу, приобретая привычные дымчато-белые цвета.

Пени устремляется к ней, обнимает:

– Моя ты хорошая, – шепчет, Пуся муркает довольно.

– В повозке пряталась? – спрашивает Лексий, убирая кинжал обратно под куртку. Пени кивает:

– Пришлось прыгать на ходу.

– Давайте скорее внутрь, – командует Лексий.

Забираемся в фертон, Пуся кладёт голову Пенелии на колени, та поглаживает, сажусь рядом, тоже почёсывая за ухом. Ничего себе, котёнка завела. Да как же никто не заметил, на что он способен? Даже Слепые?!

- Ну что там? – интересуюсь тихо, пока Лексий осторожно ведёт под уздцы животных, проводя фертон меж деревьями к одной из просёлочных дорог, подальше от основной.

– Засада, – коротко отвечает Пени.

Лексий заглядывает в окошко, слушая. Но молчит. Тоже молчу, жду, Пени, вздохнув, продолжает:

- На условленной почте... Заметила, как этот, который выдаёт письма, подал кому-то знак. Еле сбежала, час по улицам гоняли. Человек десять, еще двое на бурвалях, но Слепых среди них не было.

Киваю, я столько же насчитала.

– Забралась в повозку, думала, удастся выбраться из города, но как-то учуяли, уже на выходе остановили.

– Мы видели, – отвечаю.

– Прости, Ли. Я не думала, что он...

Обнимаю:

– Может, письмо перехватили? – пытаюсь подбодрить.

– Может, – соглашается, не знаю, верит ли сама.

- Не похожи они на имперских, – снова поворачивается к окошку Лексий.

– Переоделись? – с сомнением спрашивает Пени, хотя, зачем службам императора переодеваться? Наоборот, в их форме каждый им помочь обязан.

– Если не император, тогда кто? - спрашиваю.

– Эх, вернуться бы да порасспросить, - хмыкает Лексий, запрыгивая на облучок.

Дарсаль

– Поешь, Дарсаль.

В голосе Сайера не просьба – приказ. Но я даже не открываю глаз. Зачем? Всё равно ничего не вижу.

В спину врезается кора дерева, у которого сижу. Привалы теперь раз в сутки, поблизости от селений, куда двое ходят менять бурвалей и покупать продукты. Горячая еда тоже раз в сутки – оставшиеся у костра варят.

В города не заезжаем, но мчим по главной дороге. Раза в два, если не в три, быстрее, чем императорский кортеж.

– Ты же не хочешь, чтобы тебя кормили насильно? – настаивает Сайер.

Мой предел – месяц, и до него еще далеко. Но с радостью приближу.

– Зачем? – пожимаю плечами.

– Мне нужно довезти тебя до границы и передать в целости и сохранности. И я, Раум подери, свой долг исполню.

– До границы? – недоумеваю.

– Там нас встретят представительницы Йована, и ты уже станешь не моей головной болью.

– И Слепые не проследят?

– Сомневаюсь, что у тебя будет возможность сбежать. За тобой пришлют какой-то специальный экранирующий гравикар.

– Император давно это задумал? – бормочу единственное, что приходит на ум.

– Я не посвящён в планы императора, - сухо отвечает.

– Не боится, что моя сила попадёт в руки врагам? – усмехаюсь криво, по-прежнему не понимая имперских побуждений.

Хочу спросить о том, что больше всего тревожит, и не решаюсь. Кажется, произнесённые вслух страшные слова отнимут у меня даже воспоминание о синем свете.

Сайер молчит какое-то время и вдруг добавляет:

– В Хадрам доложили о твоей попытке и тайной технике. Император с верховным атаурваном, говорят, долго совещались. Но постановили, что изменить уже ничего нельзя. Императрица пропала.

– Пропала? – цепляюсь за самое важное.

– Поешь, Дарсаль, – настойчиво предлагает Сайер. Шантажирует.

– Рассказывай, - отвечаю, принимая миску с ложкой. Сайер следит, как беру в рот кашу с мясом – ощущаю его взгляд даже через блокировку. Ждёт, пока сделаю несколько глотков.

– Думаю, император покрывает тобой какой-то долг Йовану. Такой силой действительно не разбрасываются.

– Хочет вернуть Мариса? - предполагаю.

– Это мне неизвестно. Но, если тебе интересно моё мнение, думаю, долг как-то связан с императрицей.

Не понимаю. Но гораздо важнее другое. Поворачиваюсь к нему, еще и глаза открываю. Не знаю, как они выглядят без омаа. Даже не помню, какой у них был раньше цвет. Но пытаюсь сквозь блокировку нащупать взгляд и, по–моему, что-то едва уловимо задеваю.

– Ешь, Дарсаль. Мы не можем подвести императора.

Понимаю. Сам таким был. А Сайер и вовсе из личного отряда. Но мне-то уже какое до этого дело?

– Я подвёл императрицу, – отвечаю.

– Значит, ты действительно не знаешь?

– Не знаю чего?

– Мне поручили расспросить тебя аккуратно. Но судя по тому, что я видел...

Опускаю ложку, смотрю на него, уж как могу. Не играй со мной. Решил разговаривать – говори. А нет... Лично я свои долги императору давно отдал. Теперь он задолжал мне.

Пустота, прожигавшая все эти дни, заполняется жаждой мести. Последние месяцы я хорошо научился прикрывать эмоции. Надеюсь, и сейчас их не увидят. А метки у меня отобрали – там тоже вряд ли что сработает.

Кроме одной. Машинально провожу рукой по горлу. Она тоже деактивирована. Не знаю, по какой причине её не уничтожили насовсем. И знать не хочу.

Жажда выяснить, что случилось с Ноэлией, во всех подробностях, кто виновен, сплетённая с дикой, необузданной надеждой неизвестно на что, поднимается из глубин, из самых нижних слоёв омаа.

– Они полагают, ты должен знать, каким образом императрице удалось уйти от Слепых. Уровня мастерства твоего друга не достаточно для того, чтобы полностью перекроить четыре ауры.

– Четыре? - недоумеваю. Да и как вообще возможно «перекроить» хотя бы одну?!

– Предлагаю договор. До границы мы добираемся без происшествий. А перед тем, как передать тебя женщинам Йована, я рассказываю то, что известно мне.

– Я не вижу твой омаа, - отвечаю мрачно. Верить не тянет, и он это прекрасно понимает:

– У тебя нет выбора, Дарсаль. Без меня ты не узнаешь, что произошло с императрицей.

Сайер забирает миску из рук как раз в тот момент, когда накатывает острое чувство голода. Последние дни не хотелось ничего, но эта эфемерная надежда... вдруг им удалось сбежать? Вдруг я как последний дурак снова упустил свой шанс?

Но почему она тогда не откликалась мне?

Хотя, у меня ведь настройка по ауре. А если её изменили...

Невозможно. Скорее всего, меня просто пытаются обмануть. Но даже ради вероятности выяснить точно, что произошло с Лией, я дотяну до этой чёртовой границы.

Вернуть миску не прошу. Не дождёшься.

На поляне оживление – привели свежих бурвалей. Прикидываю, что смогу сделать, но на мне теперь постоянно наложенная сеть и, наверное, временные метки отряда.

– Давай не поедем в Йован, Дарсаль, - всхлипывает на ухо голос моей ночной мары. Надо же, давно не виделись. - Там так тяжело передвигаться!

– Откат? – бормочу, кто-то из Слепых настороженно прислушивается.

– Я не откат, Дарсаль, - вздыхает Овиния.

– Шиза? - хмыкаю. У всех Слепых откаты как откаты, и только у меня какой-то бред.

Слои омаа вдруг расступаются, принимая, проваливаюсь как-то мгновенно и сразу – едва успеваю закрыться. Бесова блокировка мешает, но права скрыть откат у меня никто не отнимал.

– Давно пора, – шелестит Овиния. А ведь и правда, после неудачной попытки побега я был в таком ступоре, что даже в откат не свалился. Даже после применения Тени. Не знаю, сколько часов тупо пялился в синюю пустоту. Непостижимо.

– Отвали, – бурчу, с болезненной тоской вспоминая, как её отгоняла Ноэлия. Не боялась ведь...

– Не надо в Йован, Дарсаль, там я тебя не найду! – просит Овиния в горячечном бреду.

– И слава Рауму, – отвечаю, меньше всего хочется видеть сейчас тебя. – На реке ведь ты была? – вспоминаю.

- Не я!

Пожимаю плечами, иди к бесам.

– Мне не до загадок, – хриплю. Надо же было свалиться именно сейчас, показать Сайеру свою слабость! Впрочем, сам он сразу же после моей поимки свалился. Усмехаюсь мрачно.

– Дарсаль! – всхлипывает Овиния, всегда умела играть на моих эмоциях, паршивка.

– Не хочешь в Йован – найди Ноэлию! – отмахиваюсь, пристала тут.

Овиния замолкает и будто даже исчезает. С тоской измеряю глубину падения – усталость сковывает движения и мысли, а ведь ещё на поверхность выбираться.

Или к бесам? Остаться тут?

Размечтался. Что-то снизу подталкивает, ощущаю недовольную Тень, далёкий отголосок вздоха Овинии и почему-то взгляд Мирия.

– Как вы допустили это, эр? - сжимаю кулаки, но остаюсь без ответа.

Прихожу в себя на выжженном пятаке земли, взмокший и до отвращения ослабевший. Остатки одежды истлевают; похоже, кору дерева тоже прихватил огнём.

И защита, дарованная другом, давно где-то исчезла, вместе с надеждой использовать её при необходимости. Пробую нащупать в карманах шарик, да видимо выпал где-то.

– На, попей и переоденься, - доносится голос Сайера, в руку тычется прохладная бутыль. – И так сильно задержались, пора нагонять.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ноэлия

Смотрю на кошку, размышляю, неужели она может цвет менять? Или просто измазалась, специально? В пыли, земле, золе...

Пуся мурчит под рукой, как ни в чём не бывало.

– Что с ногой? - оборачиваюсь к подруге.

Пени отмахивается, морщится.

– Надо заехать куда-нибудь за лекарствами, – говорю, с тоской вспоминая всё, что привезла из Йована. Здесь попробуй найди. Ну хоть бинт да чем порезы обработать, должны быть.

– Чуть позже заедем, подальше от Обольса, – бросает в окошко Лексий.

От голода желудок совсем сводит, молчим. Надо бы подбодрить Пени, да сил нет. И понимаю её, и не могу не думать, что настолько задержались из-за Базира!

Наконец, Лексий командует привал, вызывается сам заглянуть в селение поблизости, оставляя нас с Пени у фертона.

Вечереет. Собираем дрова, устраиваем костёр. Сажусь на землю, греюсь, смотрю в огонь. Вспоминаю всё, что случилось в последние месяцы, раз за разом пытаюсь докричаться до Дарсаля.

Не замечаю, в какой момент огонь вдруг становится больше, сильнее, разгорается вокруг, хочу крикнуть, но не получается даже открыть рот – ощущаю только жар и падаю, падаю куда-то.

«Опаздываете! – раздаётся совсем рядом. – Поспеши!»

Оглядываюсь, пытаюсь понять, кто говорит, голос неожиданно знакомый.

– Лана! Что с тобой! – зовёт Пени откуда-то издалека, сверху, не могу разобраться, что происходит.

Прихожу в себя от холодного прикосновения, вздрагиваю. Во рту пересохло, язык еле шевелится.

– Ли... что стряслось? - оказывается, Лексий уже успел вернуться, смотрит тревожно, держит мои плечи.

– Пить, – хриплю, тут же подаёт бутылку воды. Жадно вытягиваю чуть не половину.

– Какая ты горячая... у тебя жар? – переживает Пени, прикасается ко лбу – её ладонь кажется ледяной.

– Похоже... на откат, – удивлённо бормочет Лексий. – Как такое возможно?

– Может... это у Дарсаля? – предполагаю. - Мне кажется, я слышала О...

Осекаюсь, Дарсаль ведь никому о ней не говорил, знает ли Лексий? Да и не уверена ни в чём. Может, действительно привиделось что-то в горячке.

– Я мяса с сыром купил, хлеба печёного, надо поесть. Бурмулам немного овса, а то на траве далеко не ускачут. Ты как? Отнести в фертон?

– Возле костра посижу...

– И надо ногой Пени заняться.

– Поли, – шипит Пени. – Я сама. Дать тебе одеяло?

Пожимаю плечами, пока жарко, но вся одежда мокрая. Скоро мёрзнуть начну.

Лексий понимает правильно, и пока Пени смазывает свои ссадины, выносит из фертона одеяло. Заворачивает меня, журит, чтобы не сидела на холодной земле, помогает Пени перебинтовать ногу – говорит, похоже на растяжение. После разделяет на всех еду, протягивает нам наши доли.

– Расскажешь? – подсаживается Пени. Пожимаю плечами:

– Мы опаздываем. Д... Бер, наверное, уже далеко впереди. Мы его не догоним...

Пытаюсь проглотить хоть кусочек, но в горле стоят только слёзы.

– Догоним, – отвечает Лексий. – Рассказывай, что произошло.

– Не уверена. Мне кажется... я побывала в его откате. Но у него уже много месяцев не было откатов! Даже после родов!

Всхлипываю, вспоминая надёжную руку, вытащившую нас с Рэем. Чёртов император.

– Как это в его откате? – поднимает глаза Пени.

– Я не уверена... и не уверена, что вообще имею право рассказывать.

– Возможно, сейчас не та ситуация, когда нужно утаивать информацию?

– Да, - соглашаюсь. – Давайте сверим знания.

Бросаю взгляд на Пени, та отворачивается:

– Давай попробуем. Только я уже сомневаюсь, что мои знания верные.

Вздыхает. Вытаскиваю из-под одеяла руку, сжимаю её предплечье. Как же это тяжело – сомневаться в том, кого любишь!

Пени кивает – мол, спасибо, всё нормально.

– Я тут думала, - начинаю, поворачиваюсь к Лексию. – Вспоминала вашу прогулку.

Лексий поднимает бровь, но, по-моему, понимает, о какой именно прогулке речь.

– Тогда, – продолжаю, - или не нашли... или нам не сказали, кто же стоял за нападением на вас.

– К чему ты клонишь?

– Если это не по приказу императора, логично предположить, что есть ещё какая-то сторона... о которой мы ничего толком не знаем.

– Думаешь, именно они могли выйти на Базира? - подхватывает Лексий, Пени, вздрогнув, вскидывает глаза. Смотрит с надеждой, но на веру не принимает:

– У тебя есть основания так считать?

– Ох. Не знаю, что вам известно... И... муж... в общем, там была какая-то запутанная история. Его мать умерла при родах, и на её место отец взял подставную женщину. Отец Базира был личным Стражем первой, а вторая его сменила, отправила в загородное. А перед смертью Андрилиара он лишился силы.

– Не думаешь же ты... – бормочет Пени, отвечаю резко:

– Думаю. Думаю, когда м...уж обо всём узнал, избавился от подставной матери и, возможно, решил отомстить отцу. Думаю, отец Базира пытался защитить своего императора.

– Но тогда эр Б... – Пени запинается, оглядывается, начинаю злиться. Ну кто нас тут подслушает? Хотя, Слепые могут и за несколько километров услышать. Вздыхаю. - Он был бы в опале?

– Если Стражи не знали, кто стоит за покушением, значит, просто исполняли долг, защищая императора.

– Ты уверена? – Пени смотрит внимательно, пожимаю плечами:

– Нет, конечно. Как я могу быть уверена? И, честно говоря, меня больше волнует другое.

Делаю ещё несколько глотков воды, кажется, совсем прихожу в себя. Уже и есть начинает хотеться. Мокрая одежда неприятно липнет к телу, но одеяло защищает от холода. И Пуся, которая ложится сзади, прижимаясь к спине.

– Что? – торопит Пени, Лексий смотрит заинтересованно.

– Императрицей стала девушка, которую тоже привезли из Йована. Я не понимаю, почему так. Ко мне приходила её мать, говорила, её похитили! Значит, имп... он заранее готовился? Или отобрал чью-то жену? Не могли ли у неё остаться свои дети? Не от императора, например.

– Избавившись от неё, неужели пощадили бы детей? – сомневается Пени. Признаться, тоже сомневаюсь.

– А что знаете вы? Лексий?

– Есть предположение, почему он с нами не смог связаться. Если у него идёт настройка на ауру, возможно, просто не узнал, не заметил. Пока не увидит, что именно изменилось, не сможет нащупать контакт.

– Даже если не увидит, ментальная же связь должна остаться?

– Я толком не знаю, как действует их связь. Омаа настраивается на ауру.

– Как ты скрыл ауры? Как такое возможно?

– Это не моя заслуга, Ли. Того, кто поставил тебе замок. Есть предположения?

- Нет. Я не помню себя до пансиона. Но иногда мне снится какая-то авария. И ещё... будто я прячусь в пещере.

– И вот этого, наверное, заслуга, – Пени протягивает шарик. - Мне кажется, оно тоже существенно закрывает нас.

– Слепые его не видят, - киваю. – Что оно такое? Появилось задолго до прилёта инопланетян.

– Логично, прежде чем самим лететь, отправить что-нибудь... на разведку, - повторяет свою теорию Пенелия.

– Тебе что-то известно? – спрашивает Лексий. - Дарсаль давно пытается выяснить, что произошло с его отцом. С кораблём.

– Я знаю только, что незадолго до приезда императора, инопланетяне куда-то летали. Ну, не все, несколько человек. У них на корабле был маленький бот, который покинул Ай-Йован, а после вернулся.

– Откуда такая информация? – изумляюсь.

– Что-то привёз? – вместе со мной спрашивает Лексий.

– Читала где-то, - отвечает Пени мне и тут же Лексию: – Вероятно.

– Оружие? - предполагаю.

– Или то, что они сочли оружием. Насколько я понимаю, именно после этого и начались конфликты.

– Вот бы нам найти его маму! Вдруг она до сих пор прячется где-то в Йоване? - восклицаю.

– Наверное, она смогла бы что-то рассказать, – кивает Лексий.

Молчу. Даже если бы не смогла, до чего же мне хочется, чтобы Дарсаль с ней увиделся! Только как её найдёшь, если даже Слепые не нашли.

– Тебе бы поработать с ментальщиком, – задумчиво смотрит на меня Лексий.

Вспоминаю Теру, передёргиваюсь. Пени бросает на нас какой-то странный взгляд.

– Со мной занималась психолог, ещё в Иштаре, – отвечаю. – Не помогло, ничего не вспомнила.

– Ментальщики работают с ментальными блоками лучше, чем психологи.

– Блоками? – пугаюсь.

– Ну а что это, как не блок?

– Откуда? В Йоване же нет ментальщиков?

– Да я же не говорю, что обязательно кто-то вмешался, организм и сам мог что-то заблокировать. Но вспомнить было бы неплохо.

– Иногда что-то проблёскивает... Например, почему-то кажется, что в пещере я пряталась вместе с Тересией. И ещё... я где-то слышала имя Дамар.

– Кто это? - любопытствует Пени.

– Мастер. Отец Д... Бера и мой учитель, – отвечает Лексий.

Смотрю на него вопросительно, Лексий понимает, пожимает плечами в ответ:

– Не знаю. Они проводили какие-то эксперименты с защитой, пробы исцелить девочек извне, выровняв сначала ауру. Возможно... возможно были и попытки скрыть ауру от Слепых. Я не в курсе.

Бросаю взгляд на Пени, она молчит, а меня всё больше и больше терзает услышанное в этом непонятном «откате».

– Давайте поедем поскорее, а? – прошу. - Вдруг его тоже на машинах повезут?

– Чтобы он им там всю технику переломал? - хмыкает Лексий.

– Ему же силу блокировали... - бормочу, пытаюсь подняться.

Вздохнув, Лексий засыпает землёй костёр, идёт к бурмулам.

Дарсаль

Гонка. Спешим, почти не останавливаясь. Где-то на полдороге нас догоняют трое зрячих – взамен тех двоих, которых я обжёг на поляне. Привалов минимум.

Как ненормальный жду отката. Всё думаю, ведь Лия столько раз видела Овинию, а вдруг, в порядке бреда, чёрной маре удастся до неё достучаться?

Но откат не приходит. Дожился.

Думаю. Сайер зародил надежду, а вместе с ней острое сожаление, что позволил себя поймать. Но с некоторых пор одна тяжёлая мысль сильнее прочих терзает, заставляя снова и снова ругать себя не самыми приличными эпитетами.

Даже если бы Лии не стало. Мне тем более нельзя сдаваться. Есть тот, кто пока еще гораздо слабее её. Кто нуждается в моей силе.

Конечно, со временем Рэй примет энергию и другого Стража, но чем за это заплатит? Я обещал им защиту. Она не простила бы мне.

Постоянно пытаюсь прощупать блокировку. Начинаю различать день и ночь – едва ощутимыми световыми пятнами. Одним из первых в восприятие почему-то возвращается Раум.

И всё это время, микрон за микроном пытаюсь проделать маленькую дырочку в окружающий мир. Стараюсь не выдавать ни эмоциями, ни действиями, прислушиваюсь к каждому движению, малейшему волнению блокировки.

Но когда приходит смена Сайера отдыхать в фертоне, он довольно быстро просекает:

– Что ты делаешь, Дарсаль?

В голосе подозрение, мгновение размышляю, но он спешит заделать с таким трудом расчищенные миллиметры видимости.

– Дай мне минуту, - прошу.

– Ты же понимаешь, Дарсаль.

Понимаю. Что бы он ни думал лично, будет исполнять приказ.

– Скажи. Как там Рэй. Пожалуйста.

Молчит, впору биться головой о стену от этой слепящей пустоты, от невозможности прочесть эмоции, положиться на свою силу.

– Плачет, – выдаёт, наконец. Сжимаю кулаки.

– Ему нужен мой омаа.

– Император не одобрит.

Конечно, не одобрит. Он уже всё решил.

– Кого назначили… – начинаю, голос предательски перехватывает. - Дейр?

– Да.

– Его омаа не подойдёт.

– Верховным виднее.

Ни черта им, бесов Раум, не виднее! Стараюсь не выпускать лишних эмоций, на слух пытаюсь определить реакцию, движения. С удивлением слышу, как Сайер покидает фертон.

Некогда раздумывать, расцениваю как приглашение. Собрав все доступные силы, устремляю в тонкую, с таким трудом проделанную прореху. Знаю, что времени в обрез, но аура Рэя, в отличие от Лииной, находится моментально – недостаток тепла, стремление к матери, обида и целый веер детских эмоций, в которых некогда разбираться. Энергия Дейра для него совсем чужая, далёкая, почти болезненная. Рывком передаю свою, подбавляю синих нот, спокойствия, уверенности. Я найду маму и приведу. Всё хорошо, малыш.

Мгновение растягивается до бесконечности, почти вижу улыбку, радостный взгляд чистых детских глаз. И в тот же миг в фертон вваливаются все сопровождающие меня Слепые. Накидывают сетей, заделывают брешь, скручивают, от кого-то даже получаю удар ногой под рёбра. Но радость от того, что всё получилось, не уменьшается.

«Дарсаль?» – в последний момент замечаю зеркальную ауру и тёмные глаза Теры. Однако ответить не успеваю. Снова серая ватная мгла, снова погружаюсь в пустоту, на слух пытаюсь определить, кто из моих сопровождающих где.

Безошибочно нахожу Сайера, хочу передать спасибо – но не рискую. Император действительно не одобрит.

Наверное, я ему теперь должен. Надеюсь, смогу отплатить.

Ноэлия

Едем медленнее, чем хотелось бы, и всё равно долгожданное оказывается неожиданным.

– Почти у границы, – огорошивает однажды Лексий, в который раз вырвав почву из-под моих ног. Не успели! Не успели!

– Успеем! – сжимает плечо Пени, оказывается, я вслух вскрикнула.

– Нужно свернуть немного западнее, – добавляет Лексий, уводя фертон всё дальше от основной дороги.

А Дарсаля ведь по ней везут. И может уже вовсе через границу перевезли. А у нас даже документов нет! В который раз размышляю о том, что император мне их не отдал. А я и не задумалась, в таком шоке была! Да и не стал бы он меня слушать.

– Ты обещал придумать, как подать знак, – чуть не плачу.

– Я не знаю, как подать знак, чтобы другие Слепые его не заметили, – вздыхает. – Небось любые странности с аурами рассматривают.

Наверное, так и есть, но от этого ещё невыносимее.

Ночью почему-то снится Тера. Всё смотрит, смотрит своим гипнотизирующим взглядом, бросаюсь к ней, кричу, чтобы передала Дарсалю, что мы идём, и ещё всякие глупости кричу – спрашиваю, как там мой маленький и никто ли не прибил императора. Может, мне уже можно домой вернуться?

Тера вроде бы успокаивает, что за Рэем она присматривает по просьбе Иллариандра – обеспокоен тот, сволочь такая, что сын всё время плачет, даже из загородного её вызвал. И что Дарсаля она видела. А вот император снова собирается жениться...

Подскакиваю в ужасе, пытаюсь понять, действительно ли нас нашла Тера, или мне просто приснилось, мозг выдаёт свою версию развития событий?

– Что? - бормочет сонно Лексий с соседней полки.

Они с Пенелией учредили ночные дежурства, я тоже порывалась участвовать, но меня, как молодую маму, заставили ночью отдыхать.

– Тера! – объясняю невразумительно, в дверь заглядывает взволнованная Пени, даже Пуся суёт любопытный нос, желая выяснить, что тут у нас происходит.

Снаружи доносятся ставшие уже привычными звуки ночного леса, шорохи и треск, а мне всё мерещится среди них шум погони.

Сбивчиво рассказываю свой не то сон, не то явь, увещевая спутников бежать.

– Если бы император решил снова жениться, об этом трубили бы на каждом шагу, – пытается успокоить Пени. Наверное, так и есть. Но мне всё равно неуютно и страшно.

– Может, имеет смысл с ней поговорить? - выдвигает предложение Лексий.

– С Терой?! Она из-за меня за Дарсаля не вышла, да она с радостью натравит на нас имперских ищеек и скажет, что долг велел!

– Мне кажется, ты к ней несправедлива, - вставляет Пени.

– Может, и несправедлива, но доверяться ей уж точно не стану!

– Это не помогло бы ей вернуть Дарсаля.

– Зато помогло бы выслужиться перед императором! Отомстить, в конце концов! Да и кто знает, что он мог ей пообещать! Нет, я никому из этих змей не доверяю.

– Успокойся, - Лексий подсаживается ко мне. – Сейчас немного поправлю защиту, чтобы ментальщице тебя сложнее было разыскать.

Похоже, насчёт Теры он со мной согласен. Делает странные движения руками, почему-то внезапно напоминая о выпавшей из окна Палми. Стараюсь не мешать, но всё внутри сжимается от страха и какого-то муторного предчувствия.

Лексий только вздыхает.

– Пойду запрягу бурмулов, – поднимается.

– Куда мы теперь? – шепчу.

– Подъедем к Шантарейке, один... ммм... знакомый возил через неё... ну, не совсем легальные вещи. Попробуем там узнать. Если повезёт, найдём проводника через горы.

– А Слепые? Могу допустить, что они смотрят сквозь пальцы, а то и мзду получают за перевоз чего-то, не представляющего угрозы для Айо, но троих подозрительных спутников вряд ли пропустят...

– Схожу в деревню, постараюсь выяснить, что к чему. Там решим.

Лексий, зябко ёжась, выбирается в ночную морось. Пени бормочет что-то о том, что нужно затушить костёр и замести следы, хочу помочь, но лишь снова проваливаюсь в сон. На этот раз окружает огонь, слепит глаза, вокруг становится нестерпимо жарко.

– Опоздали! – кричит выходящая из пламени тёмная женская фигура. – Его увозят! На машине! Скорее!

Овиния манит, бросаюсь за ней в огонь и оказываюсь у провала пещеры в ночных горах. Тёмные туманы сползлись со всех окрестных вершин, ничего не разглядеть.

Туман! Как же я раньше не подумала, нужно найти место, где больше всего тумана, где Слепые нас просто-напросто не разглядят!

Дарсаль

Фертон летит по гладкой дороге, покачиваясь скорее от скорости, чем от неровностей. Который день только и делаю, что перебираю пальцами браслет. Подарок Лии. Иногда кажется, замечаю там, внутри, какой-то алый огонёк – единственное, что виднеется сквозь усиленную блокировку, наложенную моими конвоирами поверх Рамаровой.

Сайер больше на контакт не идёт, ждать, что ещё раз даст прорваться к Рэю, неразумно. Боюсь, и без того получил выговор. Надеюсь, что, может быть, нас прикрыла Тера. Если я правильно понял, император отправил её к Ванесии, помочь справиться с потерей ребёнка. Но вдруг и к Рэю она не совсем равнодушна?

Впрочем, по себе сужу. Кто её знает. Наверное, выдаю желаемое за действительное.

Неплановый дневной привал, когда смутная клякса солнца, почти не отражаясь под заблокированными веками, едва перевалила зенит, настораживает.

– Тпрру! – кричит Слепой с облучка, подтверждая ментальный приказ голосовым. Останавливаемся.

Неясные звуки, шаги, незнакомые голоса.

Неужели всё? Граница, обещанный гравикар? Эти летающие машины практически бесшумны, прислушиваюсь, пытаюсь различить. Но даже слов без омаа не разобрать.

– Вставай, - приказывает Сайер.

От длительного безделья и невозможности размяться ощущаю себя совсем несобранным. Опускаю ноги, стараясь не думать, как буду беспомощно нащупывать ступени там, на виду у всех. А ещё... там ведь уже и не поговорить будет.

– Ты обещал рассказать, – отвечаю, поворачивая к нему лицо.

– Рассказать... – повторяет, голос звучит мрачно. Вслушиваюсь, пытаюсь по интонациям хоть что-то понять. - Что ты знаешь о квазикошке, которую нашла императрица?

Холодею, неужели зря скрыл ото всех её странности?!

– При чём тут кошка?

– Странная кошка, сведений о которой не найти ни в каких книгах.

– Она была в базе робота.

– Робота, - хмыкает. – Кошка, которая, как выяснилось, вполне переносит омаа и даже может ранить Слепого. Потому что, Дарсаль, приближается к нему незамеченной. А ещё, судя по всему, может скрывать не только себя, но и окружающих. Ничего не хочешь рассказать?

– Я знаю то же, что и все, - отвечаю, пытаясь сдержать радость. Неужели Пуся прикрыла Ноэлию? Потому и я не увидел? Мне даже в голову не пришло искать кошку!

– А все ничего не знают, Дарсаль. Аура императрицы исчезла и больше не появлялась. Что с ней случилось, не известно. Тела тоже не нашли.

– Ты говорил расскажешь... – начинаю, но Сайер перебивает резко:

– Я знаю то же, что и все. Выходи, Дарсаль, негоже заставлять дам ждать.

Надежда, все последние дни дававшая мне силы, снова рушится, погребая под обломками и осколками. Обманул, как доверчивого дурака, но столько времени прятаться от Слепых нереально!

Делаю шаг к нему, схватил бы, да не вижу. А он видит, легко уходит с моего пути.

– Её поймали? Или... – язык не в силах выговорить «убили», но Сайер и так понимает.

– Я рассказал, что знал, Дарсаль. Не вынуждай меня применять силу.

Усмехнувшись мрачно, разворачиваюсь к выходу. Бесполезно.

Сайер не приближается, приходится нащупывать рукой проём, ногой – ступень. На какой-то миг всё вокруг озаряется почти неуловимым красным светом, в котором внезапно начинаю различать смутные очертания ступеней. Хватаюсь за браслет, почему-то кажется, странный свет исходит из него. Пока очертания дрожат перед распахнутыми глазами, вбирающими неясные образы, спешу спуститься. Угрюмой тенью высится громада гравикара.

Я найду способ вырваться, разобраться во всём!

Но бесов Раум выстроил свои планы на своих детей. Ощущаю укол в шею – чем-то выстрелили, будь я при силе, смог бы уйти, задержать, перенаправить, а так... Мгновенная слабость в ногах, и всё вокруг заполняется ясным синим светом.

Сайер лгал, не могла её аура измениться!

С удовольствием разглядываю родное, долгожданное сияние, погружаясь в него всё глубже и глубже.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Ноэлия

Деревушка со странным названием Шантарейка появляется на горизонте ближе к полудню, когда я уже, кажется, извелась окончательно – от тряски и ожидания.

Лексий традиционно оставляет нас в укромном местечке, на этот раз почти в часе ходьбы, и, даже не отдохнув толком, спешит на поиски проводников. Измождённая Пени, прикорнув «на минутку», отключается на соседней койке.

Какое-то время сижу, жду, прислушиваюсь к перешагиванию копыт по сырой земле. Лексий бурмулов не распрягал, и это представляется мне тревожным сигналом.

Наконец, не выдержав, Пуся подходит к двери, поцарапывает когтями. Поднимаюсь, что бы выпустить кошку, и сама выхожу на прохладный, чуть согретый несмелым весенним солнцем воздух.

Вокруг тишина, наполненная только птичьими разборками, из-за деревьев виднеются горные изломы. Разглядываю, что-то в них кажется знакомым.

– Идём, Пуська, прогуляемся, - зову шёпотом.

Кошка послушно подходит, придерживаю её за шерсть на холке. Но пушистая красотка на удивление смирно шествует рядом, не издавая мягкими лапами ни малейших звуков и на сей раз не проявляя характера. Умничка кошечка.

Внимательно осматриваюсь, вроде никого не видно. Костёр не разжигали. Бросаю взгляд на фертон. Пени спит, не хочется её оставлять, однако что-то тянет, толкает вперёд.

Пуся молча идёт рядом, словно всё понимает и даже согласна со мной. Взбираемся вверх – подъём пологий, но ощутимый. Минуем последние деревья, выходим на более-менее открытое место. Застываю.

С холма открывается великолепный вид, но больше всего поражает то, что я его помню. Видела ночью во сне! Вон в тот чёрный провал я бросилась за Овинией – хотя во сне была ночь, я его узнаю! Пуся почти срывается с места, в последний момент удерживаю, едва не выдрав клок шерсти.

– Погоди, нужно дождаться Лексия, – шепчу.

Тёмные туманы медленно движутся возле провала пещеры, словно пытаясь спрятать – через миг уже и не найти, не видно. Прикрыв рукой глаза от солнца, долго рассматриваю горы, вспоминаю наш с Дарсалем переход, непонятное ранение Симона, взбесившегося робота.

Внутри нарастает уверенность, откуда-то точно знаю, что делать.

Лексий появляется уже к вечеру, хмурый и несколько раздражённый. Молча начинает делить добытый хлеб с мясом – а я ощущаю, насколько же истосковалась по нормальной, горячей еде!

– В ручье набрал, – протягивает бутыль.

– Ну что? – спрашиваю, не выдержав.

Словно того и дожидалась, из фертона появляется заспанная Пени:

– Я ничего не проспала? Как вы?

– Время нужно, – невесело вздыхает наш походный балагур, который обычно как может скрашивает настроение и пытается поднять боевой дух. Но не сегодня: сразу видно, постигла неудача. – К чужакам относятся очень настороженно, все морозятся, нужно втереться, присмотреться, примелькаться...

– Нет у нас этого времени, – отвечаю.

Лексий хмуро молчит, Пени не спешит делиться соображениями.

– Я нашла пещеру... которую видела в откате, - решаюсь. Сказать «во сне» – отнесутся с недоверием, да и не уверена, что это был сон.

– Лезть в незнакомую пещеру... – выражает общие сомнения Пени.

– Всё, что проходимо, давно исследовано, – поддерживает Лексий.

– Она высоко, – отвечаю, хотя, признаться, меня тоже смущает, что рядом с деревней. Но вдруг это и есть тайный маршрут, которым перевозят местную контрабанду и который нам указывает Овиния? – Наверное, обычно скрыта туманами.

Думать о том, что Дарсалева мара может специально сгубить нас в непроходимых лазах, не хочется.

Лексий с Пени переглядываются, жду.

– Почему не попробовать? – пожимает, наконец, Пени плечами. – Входить в доверие можно месяцами, а вдруг тут уже и не осталось тех, кто что-то когда-то перевозил? Или после нашего побега контроль усилился, вот все и приутихли?

– Как решим с фертоном? Он там вряд ли пройдёт. Не похоже, чтобы этой дорогой что-нибудь возили, – включает деловую жилку Лексий.

– Спрячем? - предлагаю, хотя звучит как-то не очень. - Хотя бы фертон.

– Фертон можно и тут оставить, – соглашается мастер защиты. - Бурмулов лучше продать... или отдать передержать.

– Выследят? – мрачно предполагает Пени.

Ну не могут же Слепые продажу каждого бурмула контролировать! С другой стороны, у нас их двое, приграничные селения могут и отслеживаться...

– Не знаешь, что там, – кивает подруга на горы, – в Йоване?

– Расспросил, в нескольких километрах приграничный Матлекс.

– Так это же хорошо! – радуется Пени. – Там ходит поезд, и... у меня когда-то там были знакомые. Возможно, помогут с документами.

Лексий подозрительно на неё косится, признаться, я тоже удивлена. Какая-то не очень приятная мысль всё не даёт покоя, но так не хочется подозревать Пени ни в чём!

– Я ведь рассказывала, - отвечает та, - что много где скиталась. Всякое случалось. Вот... знакомыми тоже обзавелась. Не уверена, что они до сих пор в Матлексе, но вдруг...

Лексий пожимает плечами – мол, другого варианта всё равно нет.

– Тогда бурмулов распряжём и оставим. Схожу в деревню ещё раз. Может, удастся обменять немного лир на валюту Йована. Припасов раздобыть. Надо отдохнуть, прежде чем в пещеры соваться. Верёвка, нож, кинжалы есть, – перечисляет, что-то ещё прикидывает.

Разумом я с ним согласна, но сердце от мыслей об очередной задержке кровоточит.

Наш единственный мужчина возвращается далеко за полночь, довольный своими трофеями в виде небольшой суммы Йованских денег, увесистого пайка сухарей с консервами, завезёнными всё из того же Йована, и даже карманным фонариком с набором батареек. Почти сразу отключается, едва присев на койку. Мы с Пени пытаемся караулить по очереди, хотя, по–моему, не от кого особо.

Думала, нервные мысли о Рэе и Дарсале расслабиться не дадут, но всё равно проваливаюсь в тревожный сон, в котором бегу то по пещерам, то по коридорам императорского дворца, в попытках докричаться хоть до кого-то из них.

Лексий будит затемно – небо уже светлое, но солнце до ближайших вершин пока не доползло. С некоторой грустью оставляю так хорошо послуживший нам фертон, бурмулов, которые, ничего не подозревая, планомерно обдирают понравившуюся нежную кору с деревьев. Надеюсь, они не пропадут, найдут дорогу к людям.

Лексий распределяет поклажу, завернув в одеяла, закрепляет у каждого на спине. Находит всем прочные палки.

Солнце застаёт нас на подходе к пещере. Издалека казалось, всё рядом и добраться не сложно, а по факту под конец взбирались довольно крутыми склонами, где фертон уж никак не проехал бы.

– Не похоже, чтобы путём часто пользовались, – озвучивает мои мысли Лексий, выражая голосом изрядную долю сомнения. - Ещё есть шанс отказаться.

– Шанс отказаться есть всегда, - бурчу.

– Засечки будем ставить? – спрашивает, перебирая камни на предмет возможности рисовать ими на стенах.

– Чтобы нас по ним скорее нашли?

– Чтобы мы не заблудились.

Пожимаю плечами. Пусть ставит. Если проход есть, значит, совсем скоро мы будем с той стороны. Перевал, помнится, занял у нас часа четыре пешком, а если напрямую внутри горы... Возможно, уже через пару часов мы будем на территории Йована!

«Ну, Овиния, – вздыхаю мысленно. – Не подведи!»

Кажется, вижу внутри пещеры чёрный женский силуэт с огненными прорезями глаз.

Дарсаль

«Дарсаль! Я нашла её!» – словно издали звучит голос моего отката. Сквозь странное красное марево, появляющееся перед глазами последние дни, виднеется чёрный силуэт и там, за ним, синий свет единственной в мире ауры!

До рези в глазах присматриваюсь, неужели? Появилась, жива. Близко!

Пугаюсь: сейчас все Слепые бросятся на неё.

Мерное движение, нужно остановиться, нужно что-то сделать, задержать...

Машина, вспоминаю. Мы летим. Придётся дождаться приземления. Или спровоцировать.

Пытаюсь подняться, оглядеться – незнакомые предметы расплываются, не отражаясь в омаа, толком не пойму, что здесь к чему. Резкий рывок: гравикар уходит вниз, едва не сбив с ног.

Хватаюсь за что-то, боюсь выпустить из вида мою синюю ауру, которая стремительно, быстро приближается.

На чём? Как такое возможно?

Живот скручивает от падения, потом вдавливает при торможении. Не привыкли Слепые летать.

Прислушиваюсь к приглушённым женским голосам за загородкой, пытаюсь понять, что обсуждают. Кажется, силу моего омаа. Если это я гравикар завалил, буду счастлив!

Хотя вряд ли, Сайер что-то говорил об экранировании. Да и они наверняка бросились бы меня утихомиривать.

Резкий толчок, остановка. С трудом удерживаюсь на ногах. Всё пытаюсь вернуть власть над омаа, рассмотреть, что происходит. Синяя аура совсем рядом. И Овиния там вроде бы.

Пытаюсь выбраться, обнаруживаю, что чем-то скован – не то силой, не то реальным предметом, ищу, стараюсь нащупать, вырваться, помочь моей Ноэлии!

Гул, грохот, крики, кажется, даже стрельба. Это уже прямо какой-то вооружённый захват!

Ненавижу беспомощность, невозможность сориентироваться. Всё-таки освобождаюсь, выскакиваю из салона. Жадно всматриваюсь невидящими глазами, пытаюсь разглядеть при помощи омаа, кто здесь, с моей синей аурой, где преследователи.

– Дарсаль! – слышу всхлип у плеча.

– Лия... - выдыхаю.

Мягкие руки обнимают, берут ладонями голову. Пьянящий, такой долгожданный поцелуй, теперь ты только моя! Теперь я никому не дам тебя в обиду!

– Как ты тут оказалась, Ли? – бормочу, не в силах отпустить.

– Скорее, нужно уходить! Нужно возвращаться за Рэем.

Рэй? Но как?!

Покрываю поцелуями лицо, наконец-то вижу глаза, совсем рядом, зелёные. Наконец ты со мной, Ли.

– Ну хватит, хватит, - мягкий голос ласкает слух, дыхание ласкает кожу, нежные пальцы проводят по плечам, пьяня осознанием. Теперь только моя! Теперь никто не встанет у нас на пути!

Надо спешить, бьётся в голове мысль. Надо уходить. Сила вернётся, едва покину экранирующую машину. Тогда я смогу видеть опасность издалека, как всегда. Не только видеть, но и предотвращать. И тогда я умру, но никого не подпущу к моей жене!

Провожу рукой по шее, метка вспыхивает, отдаёт жаром. Это ведь наша свадебная метка, Ли. А мы, глупые не поняли.

– Да, да, - шепчут губы, ласкают руки, делаю движение, что бы встать...

– Ты куда это собрался? – резкий, грубый женский голос, тычок в спину опрокидывает обратно на постель? Койку? Бес её знает.

Ничего не вижу, из красной пелены почти не проступают очертания, лишь мерное покачивание и звук полёта заставляют сердце отчаянно сжаться.

Привиделось! Чем это меня накачали, бесов Раум?!

Ноэлия

Темнота в считанные минуты поглощает нас, туман принимает в колючие объятия, такое впечатление, что им весь проход наполнен – ни зги не видно. Тот самый туман, тёмный, устрашающий, как на перевале. Почти сразу всё вокруг теряется из виду, надежда только на наши палки, фонарик и Пусю, которая удивительно легко ориентируется в этом пугающем до дрожи месте.

Впереди прокладывающий дорогу Лексий сквозь стиснутые зубы цедит нечто настолько ругательное, что даже прислушиваться не хочется. Время от времени скрежещущими звуками вышкрябывает на стенах знаки – вероятно, столь же неприличные.

Пуся выбегает вперёд, возвращается, тычется в руку тёплым носом, и, мазнув мехом по ногам, убегает снова в неизвестном направлении. Точнее, в известном, направление тут пока одно, меж двух довольно узких стен – но не представляя, что там впереди, кажется, будто множественные разветвления туннелей, один ужаснее другого. Размытое пятно от фонарика выхватывает кляксы стен и чёрную пустоту.

Не проходит и четверти часа, когда свет от входа вообще перестаёт быть виден. Впереди всё мерещится мелькающий силуэт Овинии, или то мне очень хочется держаться за идею, что она нам поможет...

– Уверена? – останавливает за локоть Лексий.

– Появились другие варианты?

Молчит – правда, очень несогласно. Пожимаю плечами: тогда испытаем шанс до конца. Оглядываюсь, сзади поддерживающе кивает Пени. Не знаю, какая мысль пугает сильнее: о неизвестности впереди или о необходимости вернуться, осознавая, что Дарсаль всё дальше и дальше.

Фонарик помогает слабо, только и позволяет не упускать друг друга из виду, освещая буквально пару метров вокруг. Стены и потолок расширяются, устрашая возможными пропастями и обрывами на пути. Даже гулкие шаги глушатся кристалликами, из которых, как рассказывал Дарсаль, состоят приграничные туманы.

– Может, они всегда здесь? – бормочу. - Может, потому Слепые и не знают этот путь?

Ну не ради нас же собрались, в самом деле! Хотя, помнится, в прошлый раз тоже собрались. Но в прошлый раз меня так уверенно через тёмное марево вёл мой Страж...

– Что? - переспрашивает спереди Лексий.

– Взбесившегося робота вспомнила, - отвечаю.

– Надеюсь, из нас никого не постигнет та же участь, – ворчит Лексий.

Пени хмыкает сзади, но мне как–то от его слов зябко и неуютно. Вглядываюсь под ноги, пытаюсь рассмотреть стены, понять, действительно ли здесь пролегает тропа, или я сдуру повела друзей в какую-то чёртову дыру?

– Свет! – приближается Пени, кладёт руку на плечо, второй указывая вперёд.

Неужели?! Так быстро?!

Лексий ускоряет шаг, через несколько минут выключает фонарь: падающие сверху, из дыр в скале лучи действительно дают чуть-чуть видимости. Даже туманы будто разошлись, открыв нам немного чистого пространства. Не успеваю обрадоваться, как наш впередиидущий останавливается.

– Даже если тут и была тропа, всё под завалом, – указывает на гору камней.

Сердце и душу заливает горечь, так и хочется то ли пнуть эту гору ногой, то ли лечь и умереть прямо здесь.

– Отсюда и свет, – машет вверх Лексий, показывая, откуда именно слетели камни.

– Надо проверить! – Пени двигается вокруг обвала, намереваясь обойти с одной стороны. Пожав плечами, Лексий обходит с другой.

– Тупик! – кричит Пени.

Пробую ближайшие валуны на устойчивость: раз уж мы тут, вдруг удастся выглянуть, узнать, насколько далеко продвинулись. Или вдруг там можно выбраться на склон?

– Тоже, – отвечает с другой стороны Лексий. Вздохнув, отставляю палку и начинаю медленно взбираться.

Задрав хвост трубой, без видимых усилий мимо проносится Пуська, стрелой взлетает на гору. С трудом опираясь на шаткие глыбы, следую за ней.

Солнечные лучи, как же приятно их ощущать, разглядывать блики после черноты пещеры! Цепляюсь за осколки надежды как за те камни, что качаются под ногами, не могу, не хочу возвращаться в Айо ни с чем!

– Ты куда? - зовёт снизу Пени.

– Гляну, что там, - отвечаю, наконец–то дотягиваюсь до ближайшей щели. Узкая, разве только руку просунуть. Вокруг горные хребты и больше ничего.

– Ты зачем туда полезла? – задирает голову подоспевший Лексий.

– Раз основной поход завалило, вдруг найдётся какой-нибудь за...

–...дний? - хмыкает.

– Запасной, – смеюсь.

– И что нашлось?

Хочу ответить, мол, ничего, но вспоминаю о кошке.

– Пуся у вас? – спрашиваю.

– Не видно, – оглядевшись, отзывается Пени.

Взбираюсь ещё немного вверх, камни балансируют уже совсем страшно, еще сверзиться с такой кучи не хватало! Эх, Дарсаля бы сейчас, уж он бы точно сказал, есть ли проход...

Судорожно сглатываю. Не думать об этом. Слишком больно. Только действие и помогает держаться, не сорваться, не выть от отчаянья.

Кошки по–прежнему не видно, солнечные блики дают недостаточно света, чтобы хорошо всё разглядеть. Начинаю звать, несколько камешков ссыпаются вниз, с гулким стуком ударяются о далёкий пол.

– Лана! – вскрикивает Пени, даже не запнувшись на непривычном имени.

– Нормально! – отвечаю и едва не носом сталкиваюсь с довольной кошачьей мордой, выглядывающей из какого-то углубления. Приближаюсь, и, чуть не свалившись, на этот раз от радости, кричу: – Тут лаз!

– Узкий? - подозрительно интересуется Лексий.

– Ну... придётся согнуться.

Или на четвереньках... Не хочу говорить, чтобы не стали отговаривать, но идея им и так не по нраву:

– Вряд ли сомнительным лазом под потолком кто–то пользовался.

– А может наоборот! – предполагаю. - Может, раньше здесь дороги не было, а теперь вот... появилась?

Лексий недоверчиво хмыкает:

– Ладно, схожу проверю. Верёвку есть за что привязать?

Оглядевшись, обнаруживаю остаток широкого сталактита.

– Давай попробую.

Лексий размахивается и даже с первого раза умудряется бросить моток мне в руки.

– Мастер метания кинжалов и верёвок, – улыбаюсь, пытаюсь обвязать вокруг широкого влажного столба. Сбрасываю конец.

Лексий дёргает несколько раз, но низ сталактита прочно зажат в завале из камней, а верх по–прежнему наглухо припаян к потолку. Прочный на удивление, не крошится.

Через несколько минут наш мастер защиты взбирается ко мне, нащупывает более-менее устойчивое положение. Пуся принюхивается.

– Ну что тут у вас? - отфыркиваясь от щекочущих усов, пытается заглянуть за кошку Лексий.

Поворачиваюсь, ожидаю, что придётся уговаривать, но заглянув ему в глаза замолкаю. Он ведь не просто так пошёл со мной. Ясно понимаю: как бы ни возражал, будет идти до конца.

Киваю, потому что слова все разом испаряются из головы, оставляя только клубок непередаваемых эмоций. Объёмистая Пуся, умудрившись развернуться в узком лазе и шлёпнув напоследок хвостом по нашим физиономиям, снова исчезает в темноте. Не знаю, как кого, а меня это обнадёживает: значит, есть куда исчезать. Значит, не тупик.

Впереди щелей всё меньше, свет почти не проникает внутрь, лучи теряются, растворяются в темноте.

– Пойду гляну, – сообщает Лексий.

Пока он, согнувшись, пробирается в недра горы, мы с Пени поднимаем сначала палки, а потом и её саму.

– Развилка! – кричит издалека Лексий, эхо катает между стенами его голос, кажется, будто скала вверху звенит от напряжения.

– Обвал не устрой, – ворчит Пени, но движется следом за ним, подталкивая две палки за собой.

Пока снимаю и скручиваю верёвку, оказываюсь совсем далеко. Без прикрытия впереди и за спиной не по себе, всё чудятся в разводах темноты какие–то мрачные тени и подозрительные шорохи.

Пени, догнав Лексия, о чём–то с ним переговаривается – пытаюсь разобрать, но слова в кривых пещерных сводах преобразовываются, делаясь неузнаваемым набором гулких звуков. Думаю, решают, как исследовать проходы.

Спешу, спотыкаюсь, выронив посох. Отзвуки падения еще какое-то время барабанят по нервам, поэтому не сразу замечаю среди них странный звук. Но поднятая палка уже не издаёт шумов, а сзади отчётливо слышится хруст, перестук камней.

Сзади! Когда я иду последней!

Пугаюсь, как могу поскорее разворачиваюсь, зацепив плечом узкий свод, шиплю от боли. Тёмные туманы по-прежнему стелются вокруг, скрадывая видимость. Издали Лексий что-то ворчит об узкой мышеловке. Шорох, постукивание потревоженных камешков приближается, из темноты высвечиваются два горящих глаза. Красных!

Перестав толком соображать, со всех сил выпускаю вопль из лёгких.

– Что? - вскрикивает вдалеке Пени, ещё дальше слышится глухой удар об очередное узкое место и басовитые поминания бесов.

Глаза перестают светиться красным, приближаются, сверкая обычным зеленоватым светом, прорезанным вертикальными щелями зрачков.

– Ох, Пуся! – восклицаю, завидев привычные меховые очертания. – Как ты меня напугала. Кошка! – объясняю спутникам. – Наверное, круговой ход нашла. Вы видели, куда она заходила? Отметить бы!

Лексий что-то отвечает, а у меня из головы всё не идут эти красные глаза. Что за котёнка я подобрала?!

Спешим нагнать друзей, слева виднеется провал узкого хода, над ним выцарапано схематическое изображение кошачьей головы с усами и хвостом. Пуся, гордо фыркнув – то ли в сторону тоннеля, то ли рисунка, – бежит трусцой дальше, ко второй развилке, где поджидают Лексий с Пени. Уверенно сворачивает в правый ход.

– Пуся говорит, туда, - улыбаюсь.

– Он меньше, - с сомнением тянет Лексий.

– Ну и что? – не понимаю, всей душой мечтая увидеть Овинию. Кто бы мог подумать, что буду с замиранием сердца ожидать во мраке пещер чёрный женский силуэт! Но Дарсалев откат не спешит приходить на помощь. Надеюсь, хоть самого Дарсаля не мучает. Овинию ведь и отогнать некому.

Сжимаю кулаки, тут же обрушиваются мысли, которые я отчаянно стараюсь не подпускать – о времени кормления, о крохотной головке у груди, о детском плаче, который только мама может успокоить...

– И дураку известно, что в пещерах лучше выбирать широкие ходы, – словно издалека доносится ответ Лексия, возражения Пени:

– Не знаю, что известно дуракам, но воздух тут свежее, а там, - взмахивает рукой в сторону левого пути, – затхлый и спёртый, и воняет каким-то болотом.

Реальность снова наваливается мрачным осознанием и острым чувством безысходной тоски.

– Идёмте за Пусей, - зову, лучше вернуться, чем стоять и спорить, теряя время! Закусываю губу, я не сдамся. Ни за что!

Кошки уже не видно – не слышно, Лексий с Пени еще о чём–то переговариваются, обсуждают пути, но я спешу вперёд, в надежде, что они меня не бросят и всё же двинутся следом. Тоннель резко сворачивает вправо и вниз, щелей, через которые пробиваются крохи лучей, всё меньше. Ещё немного, и без фонарика совсем не обойтись.

Нащупываю стену, прикасаюсь пальцами – влажная, слизкая, так и кажется, что сейчас натолкнусь на каких-нибудь пауков или мокриц. Передёргиваюсь от отвращения. Второй рукой держу палку, простукиваю пол перед собой. Главное не останавливаться, потому что потом решиться снова идти будет в сотню раз сложнее.

Впереди мелькает тёмный женский силуэт, огненные отблески падают на стены.

– Овиния! – зову, бросаясь за ней. – Подожди!

Ускоряюсь, пока видно хоть что-то, издалека откликается Лексий, но слов не разобрать. Овиния не то ведёт, не убегает, не то просто мерещится. Какое-то время мчусь следом, боясь потерять из виду.

Ощущаю на себе чуждый, пронзительный взгляд. Спина покрывается ледяными иглами страха, сжимаю зубы, упрямо делаю несколько шагов вперёд. К остановившейся Дарсалевой... даже не знаю, как её назвать.

Внутри неё бушует, прорывается горящее пламя, но после огня Дарсаля на него смотреть почти не больно. Только тьма вокруг кажется ещё более густой и плотной.

– Где он? – спрашиваю, стараясь выдержать, не отвести взгляд.

– Не знаю, - шелестит, осыпается звуками странный, не совсем человеческий голос.

А вдруг я свалилась и это всё лишь плод воображения? Ведь не может быть, что на самом деле?

– В Йоване мало слоёв. Тяжело... Найди его!

– Там проход?

– Да...

– Кто... ты ему? – шепчу.

Овиния пропадает, как-то резко, в одно мгновение. Лицо колют иголки тумана, сзади доносятся голоса Лексия с Пени. Зову Пусю, снова продвигаюсь почти наощупь.

Стена резко обрывается, не могу понять, что там впереди, стучу палкой по полу. Наверное, чуть ли не впервые до конца осознаю, каково Дарсалю. Особенно если перекрыть ему доступ к силе.

Откуда-то пробивается едва слышный звук воды – то ли подземная река, то ли небольшой водопад в стене.

Медленно, осторожно делаю несколько шагов вперёд, костеря про себя Овинию – могла бы и посветить! Слоёв ей не хватает! Пугаюсь, что друзья пройдут мимо, решаю вернуться к стене и дожидаться там.

– Лана! – зовёт издалека Пени, когда они умудрились так отстать?

– Я тут! – поворачиваюсь, шум воды всё явственнее, и эти взгляды Овинии... иногда мне кажется, она с радостью завела бы нас в любую бездну! Но ведь просит найти Дарсаля? Наверное, я наделяю её слишком человеческими качествами. А это ведь... наверное, просто энергия?

Тянусь палкой, где-то здесь должна быть стена. Зову Пусю – запропастилась куда-то, может, давно уже выскочила на той стороне гор? Наверное, как и всякая уважающая себя кошка, должна хорошо ориентироваться в темноте.

Нога вдруг соскальзывает, из-под подошвы вылетают несколько камешков и осыпаются. Мама! Пропасть?!

Не успеваю испугаться, как ощущаю, что начинаю куда–то скользить и, потеряв равновесие, падаю на пол. Палка выскакивает из рук, глухо отстукивает по выступам явно вниз. А я по-прежнему ничего толком не вижу!

Хватаюсь за скользкий пол, обламывая остатки некогда красивых, ухоженных ногтей, пальцы и колени кровоточат, пытаюсь выкарабкаться с края обрыва.

– Пени! Лексий! – кричу, друзья откликаются по-прежнему издалека, Лексий всё чертыхается, неужели там еще проходы были, которые я не заметила?! – Пуся! Овиния! – в отчаянии перебираю всех.

Ноги оскальзываются, под ступнями пустота, возможно, там совсем не высоко, но в темноте до безумия страшно! Как же глупо, этого не может быть!

Вдали мелькает размытое пятнышко фонарика, всеми силами подаюсь ему навстречу, но по-прежнему поскальзываюсь, никак не поднимусь.

Мимо проносится что-то тёмное, надеюсь, Пуся, пытаюсь разглядеть свет, отражённый кошачьими глазами, однако ничего не вижу.

– Кис? – зову тихо.

Из темноты вдруг появляется рука. Хватает меня за запястье и тянет вверх. В скудных отсветах наблюдаю незнакомую фигуру. Паника, ужас, благодарность сплетаются где-то в солнечном сплетении, парализуя, когда под ногами снова оказывается твёрдый, чуть влажный, но не такой скользкий пол.

– Кто ты? - шепчу, пытаясь справиться с дрожью, но незнакомец – незнакомка? – молча отступает, теряясь во мраке, оставляя ощущение нереальности, невозможности.

Твою бестию, как Стражи понимают, где явь, а где – откат? Может, я до сих пор валяюсь под стеной, брежу разговорами с Овинией и таинственными незнакомцами?

Опираюсь на вновь обретённую стену спиной, опускаюсь вниз, поджав колени. Через миг рваный свет фонарика, пляшущего в такт бегущему Лексию, оказывается совсем рядом. Чуть позади мчит Пени, с другой стороны выскакивает взъерошенная Пуся.

– Что случилось? – тормозит Лексий, но меня всё еще трясёт и слов нет. И язык словно онемел, не поворачивается.

Надо предупредить, что мы не одни, только случившееся представляется всё более и более фантастическим. Пока собираю мысли и эмоции, Лексий делает несколько шагов вперёд, туда, откуда меня только что вытащило нечто совершенно не поддающееся логическому объяснению.

– Осторожно, - бормочу. – Там пропасть... ну или яма.

Лексий светит фонариком, пробует палкой, медленно ступает. Пени смотрит встревоженно, однако на ответах не настаивает. Пуся тычется под руку, машинально глажу, чувствуя, как тёплый мех под ладонями помогает успокоиться, прийти в себя, словно бы убеждает, мол, всё в порядке. Не то кошка ведь нервничала бы, наверное?

Правда, она всю дорогу подозрительно спокойна. Кроме того раза, когда Пени спасала.

Смотрю на неё, Пуся отвечает тихим «Мур-р». Ну как и в чём можно подозревать такую ласковую кошечку? Вздыхаю.

Поднимаюсь, хочу удостовериться, что и пропасть, и неизвестно откуда взявшаяся неизвестно чья рука реальны. Вдруг посещает дикая мысль – может быть, я всё еще во дворце? Может быть, на меня воздействуют ментальщики, а на самом деле...

– Это не пропасть! – перебивает дикие мысли радостный возглас Лексия. - Смотрите!

Приближаемся осторожно, чтобы не соскользнуть по поросшим мхом и каким-то словно глинистым склонам.

Внизу, метрах в трёх, или может быть пяти – полумрак скрывает расстояние – виднеется ручей... нет, не ручей! Похоже на какую-то сточную канаву. Рукотворную, обложенную бетоном!

– Рельсы! – кричит Пени, указывая рукой вдаль. Приглядевшись, тоже вижу две полосы, отражающие блики фонарика, уходящие куда-то вглубь горы.

– Надо спуститься, – воспрянув духом, принимает командование Лексий. Тоже улыбаюсь, уж теперь-то мы точно в Йоване! И точно где-то должен быть выход! Выезд!

Ох, хоть бы не обвал...

Выгоняю из головы поселившиеся там страхи, пока Лексий ищет, за что бы закрепить верёвку. Всё-таки обрыв реален, а это значит...

– Я сюда чуть не свалилась, – произношу, решившись.

– Скользко, – соглашается Пени.

– Меня... что-то вытащило.

– Что-то? – в тревожной тишине спутники оборачиваются, вонзившись взглядами в мои глаза.

– Показалось... чья-то рука. Но... не уверена. Не узнала. Не... поняла.

– Рука? Сама по себе? – Лексий не то шутить пытается, не то выражает сомнение в моих умственных способностях. В которых и я уже не до конца уверена.

– Остальное в темноте не разглядела, – буркаю. – Но оно там тоже было.

– Что?

– Бес его знает.

В голову слетаются дикие мысли об остатках самоожившего и одичавшего робота.

– Идёмте скорее! – прошу. – А то я тут умом двинусь!

Лексий кивает, последний раз дёрнув конец. Под его чутким руководством довольно быстро спускаемся, сам он умудряется ещё и верёвку забрать. Похоже, закрепил каким-то хитрым узлом, дёрнул разок по–особенному – и она свалилась к его ногам, грязная, но всё такая же полезная. Пуся спрыгивает одним гигантским скачком, радостно уносится вперёд. Вскорости и мы приближаемся к поблёскивающим рельсам.

Пени, присев, начинает изучать металлические полосы. Даже рукой проводит.

– Не слишком ржавые. Значит, ими хоть изредка пользуются... Отстойник какой-нибудь?

– Слышите? – поднимает палец Лексий.

Далёкий мерный перестук колёс звучит настоящей музыкой в этом диком месте.

– Доехать бы прямо до Иштара... – мечтаю вслух, двинувшись по шпалам в ту сторону, откуда доносится радующий сердце звук.

В стенах, на достаточном расстоянии друг от друга, появляются тускло мерцающие аварийные светильники. Вода остаётся позади, вместе с ужасами, населяющими пещеры. Свод становится всё более цивилизованным и сухим, через полчаса появляется вторая колея, проходим несколько ответвлений, тоже освещённых – после фонарика слабый свет представляется едва ли не самым ярким в мире! А отсутствие тёмных туманов и вовсе праздником.

– Локомотив! – бросается вперёд Пени, кошка вприпрыжку трусит за ней.

Переглядываемся с Лексием, не сдерживая улыбок. Действительно, электровоз, к которому присоединены товарные вагоны. Не выглядит заброшенным – скорее ждёт расписания или заехал в отстойник, что бы вырулить другим концом.

– Попробуем? – кивает на него Пени. Пожимаю плечами. Он здесь может и несколько дней стоять.

– Передохнуть нужно, - соглашаюсь после короткого колебания. – Перекусить. Может, внутри найдём расписание или путь следования.

Товарные контейнеры выглядят неприступно, Лексий предлагает отыскать какой-нибудь открытый, Пени настаивает на локомотиве – мол, машинист сейчас должен быть с другой стороны состава, значит, нас никто не найдёт.

Пока мы с Лексием раздумываем, Пени забирается по лесенке, даже умудряется открыть дверь, зовёт нас сверху.

– Не заперто? - хмурится мастер защиты, мне тоже такая полоса удач кажется подозрительной. Потому что если судьба на что расщедрится, значит, за поворотом дело совсем дрянь.

Пени пожимает плечами, отгоняю мысли о том, не приходилось ли уличной девчонке ещё и двери взламывать? Ментальщики ведь наверняка разоблачили бы?

Но усталость, пережитый ужас и тяга к родным человеческим вещам, сконструированным людьми машинам, перевешивает. Махнув на всё рукой, забираюсь вслед за подругой.

Скидываем одеяла, натёршие всю спину. Пока Пени роется в поисках еды, Лексий обходит доступное пространство.

– Никого, – сообщает.

Киваю, ощущая, как начинаю отключаться. Ругаю себя, рано ещё, день в разгаре, спешить надо! Но то ли измождённое тело, то ли перенапрягшийся мозг решают по своему, проваливаюсь в тёмное забытьё, в котором даже Овиния не тревожит меня.

Прихожу в себя от мерных толчков. Похоже, так и вырубилась на полу. Друзья заботливо подоткнули под голову одеяло, Пуся помуркивает рядом, намекая, что она – лучшая подушка для уставшей экс-императрицы.

– Как ты? - подаёт голос Пени.

– Куда едем? – сажусь, встряхнув собранными в спутанный хвост волосами.

– Через Матлекс до Дубара.

– Это же совсем рядом с Иштаром! – восторгаюсь.

– Лексий тоже рад, – соглашается Пени. – Но я всё же думаю, лучше сойти в Матлексе и позаботиться о документах...

– С ума сошла?! – возмущаюсь, мысль об очередной задержке кажется не просто кощунственной, но и опасной. – Пока меня отсюда не ссадят, я...

– Хорошо, если только ссадят, – мрачно отвечает Пени, бросив сердитый взгляд на согласного со мной Лексия. - А если задержат до выяснения личности, а то и вовсе упекут за решётку?

Её слова тревожат, но не настолько, что бы отказаться от быстрой возможности добраться до столицы.

– Мы уже столько прошли без документов, – отвечаю тихо.

Разыскиваю баночку с лечебной мазью – ссадины ноют, слишком отчётливо намекая, что скольжение по склону мне не приснилось.

– Здесь тебе не Айо, – ворчит Пени, однако, похоже, сдаётся под моим напором.

Дарсаль

– Силён, – слышу уважительное. - Двойную дозу же вкололи, думала, до Иштара будет спать, ан нет, всё ломится куда-то!

– Ещё давай!

– Опасно.

– А вдруг снова очнётся?

Лежу, не шевелюсь, слушаю. Не могу прийти в себя от пережитого. До чего же реалистично. Бред или видение? На чём она может так быстро мчаться?

А Лексий где? Пуся? И о ком-то четвёртом Сайер упоминал?

Он специально сказал, что Ноэлия сбежала, что бы я как послушный баран доехал до границы.

Её нет больше. И меня больше нет. Без моей силы я никто.

– Хватит притворяться, - вздыхает рядом одна из женщин. Та, у которой голос помягче.

Что тебе нужно? Молчу.

– Не расскажешь, что случилось с Ноэлией Лемми?

Если бы я сам знал. Открываю глаза, не представляю, как они сейчас смотрятся, но надеюсь, пугающе. Пытаюсь повернуться в ту сторону, откуда доносится звук. Ненавижу.

– Почему вы решили, что случилось?

В голове будто переключается. В Айо не может быть соглядатаев, Слепые расправляются с ними нещадно. Значит, император сам дал знать? Зачем?!

– Видишь ли, Дарсаль. Мы слишком поздно выяснили, как обошлись с Ливией Крос. И на этот раз решили перестраховаться. В договор был добавлен дополнительный пункт, касающийся личного Стража императрицы. И поскольку тебя нам передали, значит, с императрицей что-то произошло.

Пункт. Разменяли... как разменную монету. Так вот почему Иллариандр столь скоропостижно меня выбрал. С самого начала собирался завести ребёнка и избавиться от неё, жениться на своей бронированной суке? Как минимум, не исключал такую возможность. Но Лия всё-таки заставила его колебаться!

– Официальная версия нас не устраивает, сам понимаешь.

Если бы я ещё знал её, официальную! Измена со мной, что ли?!

Злость, ярость, горечь сплетаются, пульсируют, нащупывая скрытую, заблокированную силу.

– Ничего уже не изменить. Ты можешь сделать сотрудничество с нами простым и приятным, или же... сложным и неприятным. Для тебя, конечно: мы-то в любом случае своё возьмём.

– Не возьмёте.

– Это почему же? - недоумение в голосе, и, по-моему, она немного переместилась. Ага, значит, мой взгляд всё-таки пробирает.

– Слепые не размножаются без омаа.

– Ах, ты об этом. Должна тебя разочаровать. Для размножения нам пока хватает материала. Нас гораздо больше интересует именно омаа.

Омаа...

Я не дам то, что им нужно. Не предам. Даже того, кто предал меня.

Потому что за ним – весь Айо.

– Вы знали о Маларии? Ванесии? Почему... позволяете увозить девушек?

Заминка. Почти слышу, как ворочаются мысли в её голове, просчитываются варианты – рассказать, не рассказать? Продемонстрировать доверие или проявить осторожность?

– Видишь ли. Пока императоры полагают, что мы ничего не замечаем, за нами сохраняется хоть какое-то преимущество.

Тоже разменные монеты. Усмехаюсь криво. Дешёвые пешки в играх Высших. Не удивлюсь, если некоторых и сами пытаются подсунуть.

И раз уж она мне это говорит... значит, уверена, что не выберусь.

А ведь Слепых нет, соображаю, а эти думали, что буду спать до Иштара. Вот он, мой шанс!

Сосредоточившись, скидываю опостылевший блок, призываю к поверхности силу.

– Зря ты, Дарсаль, - укоризненное.

Вскакиваю, стараюсь разглядеть, сколько здесь женщин и на каких позициях. Зрение медленно, неохотно возвращается, будто на него всё ещё что-то действует. Из ниоткуда проступают очертания предметов.

Удар в плечо, стряхиваю чужую руку, пытаюсь сообразить, как так посадить гравикар, что бы не разбить. Я-то ни черта подобного не умею.

Выискиваю синюю ауру – стремительно приближается, на этот раз вижу и Лексия, и, по-моему, даже кошку.

Поезд! Они могли добраться до поезда! Где-то здесь ведь ходит, к западу от той дороги, какой ехал император.

Машина, встряхнувшись, резко идёт вниз. Женщины с криками бросаются к приборам, омаа бушует, сгорает, переплетается с внутренностями летательного аппарата.

Живот подводит вверх, ожидаю удара о землю, всеми силами удерживаю технику.

Родная аура приближается, почти совсем рядом. Вот-вот смогу к ней прикоснуться.

Что-то подобное я уже видел в бреду...

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ноэлия

За небольшим окошком проносятся дома, деревеньки и города – родные и привычные с детства. Машины, редкие гравикары... Боже, надписи с нашими шрифтами!

Жара. Лексий дремлет, откинувшись на стенку. Пени молчит – хотя сквозь сон я слышала, как она рассуждала, почему нам не повезло попасть в товарный состав, зато повезло, что тут нет машиниста.

Сижу, расстегнув верхнюю куртку. Почти невыносимо хочется помыться.

Дарсаля по-прежнему не могу дозваться. Боюсь думать, что его могли увезти совсем в другую сторону. До сих пор я не сомневалась, что Высшие Леди заберут его в Иштар. Но вдруг нет, вдруг на какую-нибудь базу, куда-то, где я даже найти не смогу – не то, что освободить!

От этого страшно, зябко и хочется забиться в дальний угол, лишь бы не думать.

Матлекс давно проехали; по-моему, Пенелию этот момент расстроил. Но я не спрашиваю пока – боюсь спугнуть неожиданную удачу, очень уж не хочется признавать, что она была права.

Поезд постепенно тормозит, выглядываю в окно – вроде городишко какой-то. Проезжаем еще немного, останавливаемся. Не люблю стоянки, каждый раз нервничаю, вот и сейчас замираю в напряжении, молясь, что бы тронулись дальше.

Пуся приподнимает голову, разворачивает ухо в сторону двери. Снаружи разносятся мужские голоса.

Лексий, резко встрепенувшись, открывает глаза, Пени тоже смотрит настороженно. Тут и скрыться негде – небольшой тамбур, в котором сидим, прячась от шума работающих механизмов, а дальше коридор с кучей дверец и приборов и запертый отсек машиниста.

Голоса приближаются, слышен раскатистый хохот, мужчины перекидываются шуточками. Подскакиваем, наскоро собирая недоеденные припасы, забегаем в шумный отсек механизмов. Пени мчит в сторону кабины, достаёт свой нож и начинает колупаться в замке.

– Думаешь, туда не заглянут? – спрашивает Лексий.

– Может, пришли только приборы проверить, – отвечает Пени. – И там должен быть отдельный выход.

Ужасно не хочется покидать спасительный состав, я так мечтала сравняться по скорости с Дарсалем!

В тамбуре хлопает дверь, мужское ржание всё громче. Лексий на ходу пытается скрутить одеяла, помогаю, что бы ничего не рассыпалось. Ругаясь сквозь зубы, спихивает все в одно, кое-как завязав гигантским узлом. Пени умудряется открыть замок, вваливаемся в небольшое купе со спальной полкой и узенькой дверцей в туалет. Подруга тут же запирает изнутри, и, пробежав помещеньице, врываемся в кабину.

Пени бросается к боковой двери, которая ведёт непосредственно наружу. Пуся забивается под пульт управления, вмиг становясь маленькой, незаметной кошечкой.

Лексий оглядывает выключенную панель, небрежно кинутую на спинку кресла жилетку – зелёную с оранжевыми светоотражателями. Швырнув на сиденье могучий узел с одеялами, рывком натягивает жилетку на себя.

По платформе к локомотиву приближается ещё один парень в форме. Нас пока не замечает – но зато Лексий замечает его.

– Тьфу ты, крышей через забор... Угоним? - шутит мрачно, проведя пальцами по тёмным лампам.

– Разберёшься в управлении? - хмыкаю, нервно следя за руками сражающейся с замком Пени. Что-то у меня всё больше вопросов к подруге.

Дверь, которая ведёт изнутри вагона, распахивается, являя двух одетых в железнодорожную форму мужчин. Мимолётно удивляюсь, откуда они здесь, да ещё и в таком количестве. Впрочем, специальность, как нас учила мадам Джанс, самая что ни на есть мужская, и устроились они, судя по виду, вполне замечательно.

Разговор и хохот обрываются на полузвуке.

– Кгрм? - изрекает невнятный вопрос полный кудрявый дядька с лоснящимися щеками и залихватскими усами, в такой же, как у Лексия, жилетке, уставившись на нашу скульптурную группировку.

– Что вы тут делаете? – идёт в наступление Лексий.

Мужики недоумённо переглядываются.

– Кто вы? – вполне членораздельно вопрошает кудрявый.

– Машинист! – изображает оскорблённое достоинство Лексий.

– Помощник машиниста. Дверь заклинило, - подхватывает Пени.

Мужики переводят взгляд на меня.

– Стюардесса, – выдаю.

Брови мужиков взмывают вверх.

– Ты откуда прилетела, девочка?

– Испытываем экспериментальный летающий гравилокомотив, – Лексий всё пытается подать мне какой-то знак.

Мужики, переглянувшись, начинают ржать. Тот, что подходил с улицы, завидев нас в окно, замирает.

– Проводница, - спешу поправиться.

– Почему без формы?

– Состав перепутали, - отзывается Пени, наконец-то щёлкнув замком.

– С борделем? – ещё громче ржут мужики, но вижу, как второй из них тянет руки к рычагу связи.

– Р-р-р, - высовывает морду Пуся, предостерегающе глядя на спутника толстого. Тот нервно замирает, переставая хохотать.

Торчащий снаружи парень вызывает кого-то по рации. Пени наотмашь распахивает дверь, заставив его отшатнуться. Лексий, схватив узел, подталкивает меня за подругой. Мужики бросаются к нему, Лексий выкручивается из рук одного, огрев свёрнутыми одеялами второго. Выбравшаяся из-под панели кошка, изогнув спину и изрядно распушившись, заставляет их отступить.

Выскакиваем на всех парусах из кабины, сзади доносится шквал ругательств. Пуся, ещё раз свирепо рыкнув напоследок – никогда не слышала от неё таких звуков! – вылетает последней, догоняя нас в стремительном ловком прыжке.

Ускоряясь, мчим куда-то через рельсы прочь от здания вокзала. Пролетаем вдоль забора, мимо пассажиров с сумками. Пока, наконец, не останавливаемся отдышаться в узких улочках, поминутно оглядываясь, нет ли погони.

– Ну, стюардесса, – начинает ржать Лексий, срывает с себя жилетку и опускает в ближайшую мусорку.

Вспыхиваю, сама не могу объяснить, почему эта «стюардесса» из меня выскочила, я ведь и на самолётах никогда не летала. Пени тоже хихикает.

– Вы как хотите, – заявляет безапелляционно, – а я намерена снять номер, помыться, переодеться и нормально выспаться! В таком виде никуда больше не пойду.

– Где ты научилась... - начинаю, Пени пожимает плечами:

– Я на улице росла, Лан. Там и научилась.

– И что теперь? – бормочу.

– Зря мы документов не сделали. Теперь... будем как-то выкручиваться.

– Заплатим кому-нибудь из проводников, – отмахивается Лексий. – Или стюардесс, - добавляет ехидно. - За очень дальний полёт.

Какое-то время бредём по улицам, осматриваемся да оглядываемся. Пока, наконец, не находим небольшую гостиницу, где не требуют документов и ни о чём не расспрашивают.

– Побудь здесь, тебя может кто-нибудь узнать, – просит Пени в крохотном однокомнатном номере. - А мы сходим на разведку.

Небольшая комнатушка на пятом этаже, прямо под крышей, после тряски в фертоне способна сравниться с императорским замком, а уж собственная душевая и вовсе представляется верхом комфорта!

Доев скудные крошки припасов, друзья покидают меня, строго-настрого наказав запереться.

И только под струями горячей воды я наконец-то ощущаю нечто близкое к счастью.

После нескольких дней пути и пещер одежда настолько пропитана потом и грязью, что её даже надевать не хочется. Кое-как пытаюсь выстирать подручными средствами, завернувшись в полотенце.

Пуся, не обременённая проблемами грязной одежды, заваливается на единственную широкую кровать и начинает вылизываться. К тому времени, когда я, развесив свои стиранные пожитки, падаю на небольшой раздвижной диванчик, кошка уже вполне готова ко сну, а чистая постель наполнена добрым клубком свежей дымчато-серой шерсти.

Темнеет, на улице спокойно, друзей пока не видно. Снаружи музыкой звучит почти забытый шум дороги, проезжающих автомобилей, гудение и звон. Красота. Не думала, что когда-нибудь ещё услышу их, на глаза даже слёзы наворачиваются.

Решаю хоть новости послушать, что ли. Говорят ли там об императрице Айо? Или так и оставили памятью о красивой сказке, а некрасивую сторону показывать ни к чему... Как было с Ливией. Впрочем, высшие леди, наверное, ничего не знали о её судьбе. А о судьбе Маларии, интересно?

Экран тут старенький и простенький, ловит всего несколько программ, и те с шипением. Щёлкаю каналы в жадном поиске информации. Как назло, нигде ничего не передают. Настраиваю более-менее нормально показывающий, жду. Спустя пару часов, наконец, транслирующая станция решает поделиться с нами новостями – я уже и забыла, в какое время они здесь идут. У мадам Джанс редко смотрели, девочкам скучно это.

Но я, замерев и затаив дыхание, слушаю... слушаю...

И ничего. Никаких сообщений ни об императрице, ни о её Страже, ни о желании императора ещё разок жениться. Но, боюсь, это ничего не означает.

Хотя, как он женится-то? Этого ведь от соседней державы не скрыть.

А может, он так от высших леди откупился? Отдал им Дарсаля? И это значит... что они нам ни беса не помогут? Может, им всё происходящее на руку?

Впрочем... успокаиваюсь. Мне есть чем поторговаться. Я немало успела узнать за время своего пребывания, и готова продать сведения. Дорого. Но нужно как-то обезопаситься на случай, если у меня решат отобрать их силой.

В таких нерадостных мыслях перебираюсь на кровать и под бубнёж экрана засыпаю рядом с тёпой и родной Пусей. Просыпаюсь резко от замочного щелчка, подхватываюсь, поддерживая полотенце. И облегчённо выдыхаю, завидев Пени с Лексием.

Пуся, не соизволив даже ухом повести, продолжает дрыхнуть, заняв добрые три четверти кровати. Лексий хмыкает, глянув на неё, приближается явно с намерением потеснить, но лишь чешет за ухом. Хорошая кошечка, заслужила. Надо будет найти побольше информации об этих квазикошачьих. Очень уж она у меня умная и сообразительная. Нет, ну я не жалуюсь, конечно...

– Радуйся! – только сейчас осознаю, что друзья пришли, нагруженные пакетами. В один из них Пени засовывает руку, вытаскивает какие-то свёртки: – Купили одежду. Ту выкинем, я её уже ненавижу. Да и выдать нас может.

– Где вы деньги взяли? - удивляюсь.

– Нашли точку обмена, – гордо похваляется Лексий.

Пени продолжает вываливать свёртки на кровать – тут и расчёски с зубными щётками, надо же!

– И сегодня у нас пир! – Лексий выуживает из другого пакета продукты. Улыбаюсь, даже кошка заинтересованно ведёт носом.

– Прости, манго не было, – разводит руками Лексий. Пуся фыркает презрительно и снова укладывается спать. Понятия не имею, чем она всё это время питалась.

– С вашего позволения, я в душ! – не выдерживает Пени, и, прихватив свежее бельё, отправляется в вожделенную комнату. Тоже спешу приодеться, а то в одном полотенце как-то совсем неловко.

Лексий с любопытством вглядывается в работающий экран. Обходит номер, проводит пальцами по телефонному аппарату.

– Эх, давно я мечтал здесь побывать, – вздыхает.

– Мечта сбылась, – хмыкаю, оглядывая себя в небольшом зеркале на стене. Будто и не уезжала из Йована, будто и не носила никогда тяжёлых платьев по высокой моде Айо!

В ванной льётся вода. Лицо Лексия вдруг становится серьёзным. Прислушивается несколько мгновений, приближается.

– Ты ей доверяешь? – кивает на дверь. Настораживаюсь, мигом утратив и аппетит, и настроение.

– А что?

– Она кому-то звонила. Случайно заметил.

Хмурюсь, Лексий добавляет, предупреждая вопрос:

– Не сказала. Просто попросила верить.

– Уже раз поверили, еле ноги унесли, – ворчу.

Лексий отвечает многозначительным взглядом – мол, потому и спрашиваю.

– И всё-таки не думаю, что она служит императору.

– И я не думаю, - соглашается Лексий.

– Высшим леди тоже вряд ли. Её проверяла ментальщица. Тера, кстати.

Лексий отрешённо трёт подбородок.

– М-да, задачка, - тянет задумчиво. - Ну, давай пировать.

Не предполагала, что и впрямь получится попировать, но даже почти удаётся. Друзья принесли тёплую запечённую птицу, раздобыли горячей воды на чай и даже, к моему восторгу, шоколадку.

Пени выходит из душа весёлой, как ни присматриваюсь, не могу разглядеть в ней следы нервозности или ожидания. Послав всё к бесову Рауму, решаю хоть день ни о чём не думать и выспаться.

Единственный мужчина уступает нам с подругой кровать, сам укладывается на диване и, по-моему, еще полночи разглядывает технические штучки Йована.

А меня всю ночь преследуют сны. То беспомощный Дарсаль с заблокированной силой; то обезумевший робот, который никак не может решить, скидывать ли меня в пропасть, или вытаскивать; то кукла, подаренная Тересией. Почему-то в странной пещере, где темень и огонь, и больше ничего. В детстве она мне часто снилась, но ведь Тересия подарила мне её уже после того, как я попала к мадам Джанс? Или до?

Всё путается, и заканчивается, как обычно, аварией. Снова со всех сторон рушатся переборки, мечутся перепуганные люди. Я куда-то забиваюсь, ползу, кто-то успокаивает, что помощь уже близко... Вдалеке кричит Рэй...

Просыпаюсь в холодном поту среди ночи, с трудом заставляю себя успокоиться. Встаю, подхожу к окну. Ночной городок тих и безмятежен.

Как там мой малыш? А вдруг заболел, и никто не может помочь? Ведь всю беременность нас поддерживал мой Страж, и собирался поддерживать, пока манюнька не окрепнет... Если бы я, как Дарсаль, могла отдавать сыну энергию!

Рвусь к нему всей душой.

Дарсаль

Медленно прихожу в себя. Из красноты проступают незнакомые предметы. Пытаюсь сообразить, но в голове отвратительная пустота.

Я же видел Лию? Мы упали? Приземлились?

Прислушиваюсь. Движения не ощущается. Присматриваюсь. Синей ауры не видно. В омаа вообще ничего не видно. Снова. И блок на этот раз неощутим.

– Ну вставай, герой, знакомиться будем, – насмешливый, но приятный женский голос.

– Нашла героя, - буркаю, сажусь.

Мы уже не в гравикаре? Ощупываю руками, где достаю. Похоже, кровать.

– А кто несколько раз чуть машину не грохнул? Я ведь предупреждала, нельзя возить Слепых по воздуху, опасно. Посчитали, со снотворным проблем не возникнет, а потом еще трижды пришлось дополнительную дозу вводить да седативное колоть. Я думала, ты после этого неделю отходить будешь, а смотри-ка, уже снова в тонусе.

Мне это ничего не говорит, пытаюсь повернуться в ту сторону, откуда разносится голос. Кажется, там есть дверь. Какая-то странная... рассмотреть бы.

– Ах да, извини, я не представилась. Доктор наук, профессор Амаранта Адвига.

– Слепых изучаете? – усмехаюсь криво. – Профессор.

– Есть немного, – не отпирается. По голосу ей около тридцати. Не больше сорока.

– Марис тоже где-то здесь?

– Хорошо, что у тебя возникают вопросы. У меня их тоже немало. Думаю, мы можем сделать наше сотрудничество взаимно приятным и выгодным.

– Что с моей силой? – спрашиваю мрачно. Какое «приятным», когда я тебя не вижу и сам себе не принадлежу?!

– Она экранируется для наблюдающих со стороны и подавляется для тебя.

Значит, ребята меня больше не видят...

– Что с Ноэлией?

– Люблю мужчин, которые привыкли вести. Но ты ведь не думаешь, что я буду только отвечать, верно?

– Пока не увижу Ноэлию и Рэя, ничего не дождётесь.

– Не рано ли ты начинаешь ставить условия? – голос едва уловимо меняется.

Скорее, поздно. Не нужно было разводить болтовню.

Вскакиваю мгновенно. Не привык бить женщин, да другого выхода нет. Бросаюсь на неё, отталкиваю вместе с тем, на чём сидит – стул, похоже. Пусть омаа и заблокирован, но моя физическая сила всё ещё при мне! Хоть и разбавленная вашими дурацкими «снотворными» да «седативными».

В два прыжка добираюсь до двери, наваливаюсь, с помощью омаа выжег бы в два счёта, а тут...

Дверь неожиданно поддаётся, адреналин, усиленный радостью мелкой победы, подталкивает вперёд. Вырываюсь куда-то, омаа резко заполняет глаза и лёгкие, вливается в ладони. Взгляд выхватывает какие-то экраны, приборы, людей – и рвётся дальше, в поисках синей ауры и плачущего в далёком Айо ребёнка.

Рэй находится сразу, тянется ручонками к моей силе. Всё хорошо, малыш. Я иду.

Странно, никто не спешит меня останавливать, мчусь к следующей двери, за которой ничего не могу нащупать.

И синей ауры нигде нет. С кем связаться? С Мирием? Наверняка от него всё скрыли, специально выбрали момент, когда его не было рядом. Но на чьей он стороне?

Достучаться до наставника, оставшегося в Астаре? Делаю посыл, не знаю, дошёл ли – так как по-прежнему высматриваю Лию.

Хоть кошку разыскать, что ли...

Пытаюсь. Но натыкаюсь на тёмные клубы тумана. Они сгущаются, собираются отовсюду, стягиваются. Грёбаный бесов туман везде, проникает в омаа мириадами крохотных кристаллов, не давая ничего увидеть. Бросаюсь наобум сквозь него, лишь бы добраться до выхода...

Ноэлия

–... только вот что с кошкой делать...

Слышу шёпот сквозь сон, подскакиваю, хватаю Пусю – никому не дам ничего с кошкой сделать!

Пуся удивлённо фыркает, приоткрыв озадаченно глаз. Пени с Лексием переглядываются, начинают смеяться.

– Мы думаем, как её в поезд провести, - отвечает Пени. – Давай, амазонка, собирайся. Выселяться скоро.

– Амазонка? – недоумеваю, вроде и знакомое слово, да как-то не вспоминается. Закидываю за уши растрёпанные волосы, поправляю майку, в которой спала.

– Ну ты же увлекалась инопланетянами, - хмыкает Пенелия. – Это из их истории.

– Кто бы мне давал ими увлекаться, - спешу в душ. Когда еще искупаться удастся, не могу отказать себе в этом удовольствии.

Когда возвращаюсь – друзья уже всё сложили, собрались, только позавтракать остаётся. Пуська грызёт то ли яблоко, то ли грушу.

– И что вы надумали? – спрашиваю, почёсывая её за ухом. Действительно, гигантская кошка может стать и проблемой, и слишком явной приметой.

– Только прятать, – пожимает плечами Пени.

– В сумке не спрячешь, – усмехается Лексий. – По сути, у нас всего два варианта. Если рассматривать поезд. Или купить купе и заплатить проводнику за то, что без документов. Или наоборот, сначала найти сговорчивого проводника, а потом надеяться, что у него в вагоне будет свободное купе. Вчера часа три на вокзале проторчал, пытаясь разобраться, как у вас что работает. До Иштара, кстати, всего один раз в день поезд идёт, и всего с полчаса стоит, успеть надо.

– Может, лучше гравикар? - предлагаю.

– Где ты в такой дыре гравикар найдёшь? - вздыхает Пени. - Это ж тебе не столица, Айо рядом с его аномалиями. Тут техники мало. Ещё и не всякий захочет так далеко ехать.

– Идём на вокзал, – решает Лексий. – Купим билеты, очаруем проводницу. Лия с Пусей подождут где-нибудь, потом будем их загружать.

– А если проводник? – фыркаю, хотя, признаться, оптимизм Лексия и мне передаётся. Так хочется верить, что хоть какая-то из идей сработает!

– Тогда охмурять будет Пени, – смеётся. – Я не по этим делам.

– Лана и Поля, - шипит Пени. – Я, можно подумать, по этим.

– Ничего, вдвоём справимся! – Лексий всячески пытается поддержать наш боевой дух.

– За полчаса и охмурить, и пробраться... – бормочу.

– В случае чего, побежите за поездом, – подмигивает Лексий, слишком остро напоминая, как мне повезло оказаться здесь с друзьями.

На всякий случай ещё раз проверяем экран, но нигде ни про беглую императрицу, ни про овдовевшего императора не слышно. По дороге решаю набрать газет – старые в большом количестве находятся внизу, у стойки, а на улице в киоске докупаем пару новых. В поезде изучим.

Вокзал встречает нас знакомым кудрявым краснощёким мужиком в форменной жилетке. Кудрявый громогласно разговаривает с кем-то, размахивая руками, и вообще изображает чуть ли не владельца всея железной дороги.

– Побудьте там, – тут же преграждает нам с Пусей дорогу Лексий, машет в сторону одной из кривых улочек, которые выходят к привокзальной площади. Спешу убраться подальше, пока нас не засекли.

Кошка покладисто вышагивает рядом, заглядывает в глаза. Обустраиваемся на крыльце какого-то полузаброшенного дома, сажусь на нагретые солнцем ступени, Пуся укладывается рядом. Всё пытаюсь объяснить ей, что придётся пробираться в вагон, возможно даже по крыше – хотя сама с трудом это представляю. Кошка смотрит внимательно, вызывая надежду, что всё понимает. По крайней мере, сбежать не пытается. Не хотелось бы ни тратить время на её поиски, ни терзаться угрызениями совести, что не доглядела за животным.

Улочка тихая, редкие прохожие предпочитают обходить нас по другой стороне. Часа через два, когда мои нервы уже начинают сдавать, а из соседнего окна подозрительно косится какая-то бабенция – не вызвала бы кого! – наконец, появляется Лексий.

Облегчённо бросаюсь к нему на шею.

– Ну что ты? - удивляется.

Молчу. Разве объяснишь, как это невыносимо – сидеть минута за минутой и выстраивать самые страшные прогнозы?

– Идём, – проводит рукой по моей спине в тщетных попытках успокоить. – Билеты купили, с какой платформы заходить – узнали. Попробуем пробраться туда окольными путями, не через вокзал.

Киваю, Лексий ведёт к достопамятному забору, который Пуся перемахивает в один присест, а нам приходится поискать калитку.

Обойдя несколько составов, за которыми всё мерещится полнощёкий мужик – техник, или кто он тут, уж не знаю, – попадаем на нужную платформу, где начинают собираться пассажиры. Которые, признаться, тоже нервно косятся на гигантскую кошку. Ох, и что же мне с ней делать? То ли еще будет в Иштаре...

– Может, намордник купить? – предлагает Лексий. Пуся смотрит таким взглядом – мол, вот ещё, на себя намордник надевай! Но идея кажется мне не такой уж и плохой.

На перроне встречает Пени, рассказывает, что просчитывала, где наш вагон будет. И, надо сказать, довольно успешно: с погрешностью буквально в пару метров.

Поезд тормозит, из дверей смотрят две немолодые тётки, одна другой суровее.

– Мне повезло, – хихикает Пени. – Клиентки по твоей части.

Улыбаюсь, мне нравится, что спутники пытаются шутить. Всё даже начинает представляться не настолько безумным, каким оно есть на самом деле.

Кошка вдруг срывается с места, бросается куда-то в конец состава.

– Пуся! – вскрикиваю, не знаю, мчаться ли за ней, или звать? Тьфу, похвалила, называется, будто сглазила!

– Погоди, – останавливает Лексий. - Сначала договариваемся, потом всё остальное.

Вздыхаю, пытаюсь высмотреть кошку, но за людьми её уже не видно. Остаётся только надеяться, она знает, что делает...

Дарсаль

Узкая камера. Прихожу в себя лёжа, упираюсь руками в стены, потолок – какой-то явно инопланетный гроб. С омаа, может, и открыл бы, а обычных сил не хватает.

Впрочем, прозрачная крышка сама вдруг поднимается, мягко шурша. Странное прикосновение у левого плеча... как раз там, где у Ноэлии непонятное скопление ауры. Синтетический, неживой голос оглашает какие-то параметры – не понять.

– Продолжим? - это уже та, которая Адвига. Мало, видать, досталось, или защищена чем-то была.

Приподнимаюсь, только сейчас соображаю, что полностью раздет. Хватаюсь за запястье. Браслет!

– Где?!

– Мне казалось, ты достаточно умён, что бы дошло с первого раза, - вздыхает доктор-профессор.

Выскакиваю из парящего над полом гроба, оглядываю комнату – размытые красноватые очертания, только и понимаю, что она другая. Не та, в которой беседовали, не та, в которую я вырвался и откуда за нами наверняка следили.

Красная точка мерцает в паре метров на какой-то поверхности. Бросаюсь к ней, едва не снеся не к месту подвернувшуюся на пути мебель.

– Спокойнее, спокойнее... - увещевает Адвига. Хватаю браслет, ощупываю. Мой. Лиин. Каким-то самому непонятным образом с первого раза надеваю, закрепляю.

Амаранта Адвига странно молчит. Возле браслета что-то лежит... Одежда, что ли?

– А знаешь... – тянет женщина странно изменившимся голосом. - Пожалуй, от размножения я бы тоже не отказывалась.

– Пошла ты... – доходчиво объясняю, куда бы ей сходить за размножением. Злюсь, что не могу привычно считать эмоции.

Амаранта неожиданно смеётся.

– Одевайся, - отвечает, по–моему, делает несколько шагов. Но близко не подходит.

Узнаю свои вещи, начинаю наощупь разбирать – не люблю, когда кто другой складывает, не знаю, что за чем лежит.

– Чем так важен браслет?

Молчу, не твоё дело. Не надо было показывать, что он мне дорог. Будут теперь...

– Купена? - удивляется совсем рядом, отшатываюсь.

– Отвали.

Купена? Купена?! Какая, откуда? Лия? Вплела? Зачем?

Вспоминаю, как сорвал, как Иллариандр еще тогда высказался, что я дарю цветы его невесте... Цветок моего унижения.

А ведь в древности считалось, Слепые могут использовать силу купены красной... не благодаря ей ли я вижу эти странные красные очертания? Неужели такое возможно?

Только не выдать. Бесов Раум, дурак. Неосторожный дурак. Конечно, у них здесь всё просчитано и защищено. Нужно действовать осмотрительнее, понаблюдать, разобраться.

Ведь женщины поддерживают туманы на границах, вспоминаю. И тут чего-то похожего нагнали, стервы.

– Сын императора привязан к твоей силе? - спрашивает задумчиво Амаранта.

– Привязан, – отвечаю. Значит, узнали, отследили как-то.

Думаю, император сделает всё, чтобы эту связь разорвать.

– Ноэлия у вас? – задаю в свою очередь вопрос, натягивая штаны. Беру в руки свитер, выданный еще Сайером. Поразмножаться ей захотелось. Ненавижу.

Молчит. Не могу понять, то ли уходит от ответа, что бы потом в самый неожиданный момент иметь козыри, то ли тоже не знает. С осведомителями наверняка тяжело, все боятся Слепых. А эти тут всяких изучающих гробов понаделали.

– Я помогу вам встретиться, - отвечает осторожно. - Если будешь сотрудничать... без таких фокусов.

Сотрудничать. Рамар вон тоже предлагал головокружительную карьеру. А выходит, всё равно отдали бы по договору.

– Тебя разменяли, – соглашается, словно подслушав мои мысли.

– Ага, а вы не разменяете.

– Нам не выгодно. Так что теперь только тебе осталось определиться с собственной выгодой.

Ноэлия

– Нет, - бормочет Лексий, - сначала понаблюдаем.

– Боишься, что твоего обаяния не хватит? – фыркает Пени, послушно отходя за бросившуюся на абордаж вагона толпу.

– На этих? – искренне отнекивается Лексий. - Им в карман деньги не сунешь – оскорбятся.

Действительно, к таким бабам даже подойти с подобным вопросом страшно.

– Понаблюдаем.

Пени не возражает, стоим, наблюдаем. Я всё кошку выискиваю, но её не видно. Куда могла деться, зачем? Вздыхаю.

– Похоже, проверяют только билеты, - шепчет спустя минут пятнадцать наблюдений Пени.

Вроде и правда, никто паспортами не размахивает. Нервно поглядываю на часы, виднеющиеся в центре здания вокзала.

Снова жалею, что Дарсаля здесь нет. Ему ведь удаётся как-то воздействовать на эмоции своим омаа. Жаль, что у меня не омаа, и уже даже, по-моему, не синяя аура. Для чего она мне, «мощная и чистая», если никак не могу пользоваться?

– Рискнём, – решает, наконец, Лексий, когда на входе остаётся лишь одна из проводниц. - Внутри проще будет договариваться.

Сомневаюсь, но иду следом. Не попробуешь – не узнаешь. По крайней мере, даже если высадят, хоть немного проедем, хоть чуть-чуть ближе будем. Лишь бы не задержали.

Женщина меряет нас уставшим взглядом, рассматривает билеты.

– Документы есть? – интересуется безразлично.

– Есть, – Лексий одаривает такой улыбкой, ни одна девушка не устояла бы.

– Вас трое? - уточняет проводница удивлённо.

– Мы все места выкупили.

Тётка кивает:

– Последнее купе.

Не в силах поверить, что так просто вышло, в ожидании грандиозного подвоха, прохожу следом за друзьями в конец вагона. Прикрываем дверь, выглядываю в окошко. Пуськи не видно. Минуты тянут смычком по нервам, вызывая стаккато мурашек при каждом подозрительном звуке. Пальцы будто скованы льдом, совсем непослушные.

Пыльный воздух, щедро сдобренный специфическим запахом вагона, шум, крики, машущие в окна люди. Вдруг вижу того самого краснощёкого толстуна, пригибаюсь – ещё не хватало, чтобы заметил и в последние минуты сорвал нам отбытие. Стрелка часов медленно подползает к заветной отметке, всё больше и больше натягивая напряжение.

И глаза толстяка тоже как-то странно вытягиваются, выпучиваются, он указывает рукой в сторону нашего вагона и вверх. Извлекает из своих голосовых связок несколько нечленораздельных звуков.

Рывок, поезд дёргается. Сверху в окно заглядывает радостная усатая физиономия. Ох, Пуся! Моя ж ты прелесть, по крыше пробиралась!

Народ на перроне возбуждённо останавливается, тычет пальцами в нашу сторону. Поезд отъезжает. Лексий вскакивает, напрягая бугрящиеся мышцы, пытается открыть окно. То со скрипом, неохотно поддаётся, и довольная собой Пуся просачивается внутрь.

Обнимаю кошку, пока Лексий пытается вернуть створку на место. Пуся отряхивается, укладывается на полку и начинает усиленно отмывать тёмный от копоти живот.

Снаружи, всё ускоряясь, исчезают последние дома приютившего нас городишки.

– Откройте! – стук в дверь врывается новой порцией волнения в нашу попытку выдохнуть и расслабиться.

Судорожно загоняем кошку под полку, сверху садимся мы с Пени. Лексий, изобразив само обаяние, отворяет дверь.

– Огромную кошку не видели? – спрашивает та же тётка, что запускала нас в вагон.

Недоумённо переглядываемся – настоящая невинность, честное слово!

Проводница шагает внутрь:

– Давайте сразу документы, билеты проверю.

– Ммм... присаживайтесь, – Лексий, галантно проведя рукой в сторону полки, задвигает дверь.

Женщина недоумённо хмурится.

– Видите ли, – продолжает «охмурение» наш единственный мужчина. – У нас к вам есть одно... ммм... щекотливое дело.

Второе щекотливое дело, весьма недовольное необходимостью сидеть под полкой, найдя щёлку, высовывает оттуда дымчатый хвост и начинает обметать мои ноги. Смотрю на проводницу, боюсь, как бы она не заметила, но внимание той целиком и полностью приковано к перегородившему выход Лексию.

– Молодой человек! – окликает его сурово.

Лексий ещё шире улыбается, как у него так выходит – не натянуто, а совершенно искренне, будто безумно рад этой давно утратившей вкус жизни женщине.

– Ваши билеты и документы, пожалуйста, - проводница настроена решительно.

– Так уж сложилось... что мы остались без документов. Воры, – разводит Лексий руками, передавая ей билеты. От перенапряжения так и хочется хихикнуть, Иллариандр – главный вор моих документов. М-да.

– Тогда я вынуждена позвать начальника поезда и высадить вас на...

Осознаю, что её не пронять. Наверняка таких, как мы, встречались десятки, если не сотни, и взыскания боится гораздо больше.

Дарсаль видел, знал точки, на которые и как воздействовать, что бы вызвать реакцию. Пытаюсь сосредоточиться, разглядеть, ну или хотя бы его здесь представить. Ведь если Слепые могут, значит, реально в принципе...

«Посмотрите на эти тёмные полосы, моя госпожа. Это застарелое неверие и смирение, она считает, что давно уже всё потеряно. Но вот там ещё теплится давнее детское желание повидать мир, чего-то добиться... Вот за него если потянуть, разжечь – тогда она хоть немного оттает...»

– Может, попробуем решить этот вопрос? – Лексий настолько однозначно поднимает бровь, вот как он так умеет! Надо бы и себе научиться.

– Молодой человек! – тётка всё ещё выказывает суровость, но в губах уже теплится улыбка. Не знаю, действуют ли мои попытки, или просто я сама себя убеждаю, но маленький огонёк внутри кажется таким реальным, будто Дарсаль действительно рядом со мной, объясняет, обучает, как когда-то в зале...

– Может быть, вам нужна помощь? – снова ведёт бровью Лексий.

А может быть, это всего лишь обаяние нашего мастера защиты. Дарсаль однажды обмолвился, что у него всегда легко с женщинами выходило.

– Уж как-нибудь обойдусь без вашей помощи.

– Ну... убрать, например? Или починить? Может, у вас что-нибудь отваливается?

– У меня ничего не отваливается! – отрезает тётка. – Показывайте!

– Что показывать? – с такой заинтересованной готовностью распрямляет плечи Лексий – кажется, слегка краснею. Стараюсь изо всех сил удерживать на лице приветливую улыбку. Ну и в мыслях огонёк – так хочется верить, что не придуманный.

– Хватит комедию ломать! – тётка всё еще сурова, но уже чувствуется, что она почти сдалась.

Усиленно пытаюсь растеплить привидевшийся огонёк. Пуся, зараза, просунув лапу, вцепляется когтями в мою щиколотку – едва не подпрыгиваю, пытаюсь отмахнуться.

Вздохнув, Лексий вкладывает в тёткину руку несколько купюр.

– Имейте в виду, всё буду отрицать! – сообщает та, пряча их в карман тёмно-зелёной формы.

– Конечно, – соглашается Лексий.

– Где же эта драная кошка? – бормочет проводница, направляясь к выходу.

– Какая кошка? – рискую спросить, желая стукнуть «эту драную». И что на неё нашло?!

– Да вот, передали, в мой вагон проникла гигантская кошка. Снаружи весь вокзал видел, а внутри никто. Мистика какая-то, – отвечает женщина и вдруг огорошивает: – А вы на Ноэлию Лемми похожи.

– А кто это? - тут же реагирует Пени, излучая настолько натуральное удивление – даже мне верится.

– Ноэлия Лемми, жена императора Айо, вы что, новости не смотрите? - от слов тётки у меня внутри всё сводит судорогой. Тоскливо думаю, смогу ли соскочить с поезда на ходу... если вдруг придётся. – Недавно ему сына родила, – добавляет проводница, вызвав вторую волну тоски и судорог.

Пени с Лексием начинают хохотать:

– Да уж, будь она императрицей, мы бы точно тут не ехали.

Проводница, тоже соизволив посмеяться, наконец-то оставляет нас одних.

Лексий тщательно запирает дверь, несколько секунд прислушивается к удаляющимся шагам.

– Надо будет тебе шляпу с париком организовать, – постановляет.

Пожимаю плечами, слова проводницы до сих пор крутят раскалённым ножом в моей ране. Как там мой малыш?! Моё солнышко, мой котик, моя радость...

Сидеть невыносимо. Когда идёшь, что-то делаешь – удаётся отвлечься, но сидя в купе вдруг начинаю понимать, что еду в другую сторону от своей кровиночки.

Недовольная Пуся скребёт лапой, выпускаем её.

– Какая муха тебя укусила? – возмущаюсь, потирая поцарапанную ногу. Но кошка как ни в чём не бывало забирается на верхнюю полку, сворачивается там и, подняв ухо, прикрывает глаза.

Пени достаёт продукты, я беру заготовленную прессу. Друзья присоединяются, так и коротаем время в поиске возможных новостей.

Ничего толкового не находится. Лишь несколько заметок о рождении Рэя. В одной из них наше с Иллариандром свадебное фото. Боже, до чего я выгляжу счастливой, аж самой не по себе! Вот так и рождаются сказки для наивных девочек.

Сзади стоит Дарсаль – глаза на фотографии засвечены, вокруг белые пятна омаа, но мне и не нужно рассматривать, что бы узнать высокую фигуру, мрачно сжатые губы. Думаю, что тогда могло твориться у него в душе. И просто безумно сожалею, что у меня нет хотя бы портрета моей крохи. Тайком от друзей смахиваю слёзы – не хочу их расстраивать, они и так со мной носятся больше, чем я того заслуживаю.

Отрываю и прячу в карман смазанное газетное фото. Вспоминаю, записываю на листике адрес Алмы. Не уверена, что точно, но заходить к мадам Джанс совсем не хочется.

Ночью просыпаюсь от лёгкого щелчка двери. Подскакиваю. Лексий и Пени на своих местах, только кошки вверху нет. Выбираюсь в коридор, зову шёпотом. Не возвращается, твою бестию!

– Что? - присоединяется Лексий.

– Где Пуся? – бормочу, обыскиваем с ним чуть не весь поезд, куда можем добраться.

Но кошка как сквозь землю... то есть пол, провалилась. Надежды обнаружить её в купе тоже рушатся: там нас дожидается лишь встревоженная Пени.

– Не пропадёт, – подбадривает меня Лексий. Соглашаюсь удручённо. Никогда не знаешь, что у животного на уме.

Не спится. Сидим, перекидываемся редкими фразами ни о чём.

– А что ты можешь сказать о змее Ивена? - вспоминаю.

Лексий морщится в попытках понять вопрос.

– Вот тут, - показываю на предплечье. – Похожа на едва различимую татушку.

– Ничего не замечала, - с любопытством вклинивается Пени.

– Она проявляется в омаа.

– Не знаю, – пожимает плечами Лексий. - Мне омаа недоступен. Но если бы я делал ему защиту, обязательно усилил бы на правую руку. Я как-то размышлял об этом, сам понять не мог... Думал, может, у него травма или ещё что. Профдеформация, - объясняет. – На всех пытаюсь защиту прикинуть, слабые и сильные места выявить.

– Усилил? - не понимаю. – А она не мешала бы змее?

Лексий пожимает плечами:

– Никто не делал мне заказов на личных Стражей императора, ничего не могу сказать. А почему спрашиваешь?

– Она... однажды укусила Дарсаля. Я видела.

– Видела? - удивляется Лексий.

Наверное, я уже дошла до предела, не могу больше сдерживаться, хочу рассказать обо всех странностях, о том, что успела увидеть и узнать за этот тяжкий почти год... Но несколько резких стуков в дверь прерывают, заставляют замолчать.

Настороженно переглядываемся. Снаружи ночь, на скорости проносятся придорожные фонари. Лексий встаёт, открывает.

На пороге стоит женщина, в брюках и куртке тёмно-серого цвета, чем-то смахивающих на военную – или бестия знает какую – форму. Что-то в ней настораживает, кажется смутно знакомым.

– Слушаю? – со всей возможной любезностью произносит Лексий.

– Проводница – сказала – сюда, – отвечает гостья отрывисто, низким грудным альтом.

Снова переглядываемся. Спорить с проводницей не хочется, знала, мымра старая, что у нас есть место и что жаловаться не пойдём. Только и поражаюсь в очередной раз Пусиному чутью.

– Конечно, вот тут свободно, - указывает Лексий на кошкину полку.

Женщина кивает – в тусклом свете купейного ночника виднеется вполне молодое лицо, даже, по-моему, улыбка. Легко, почти не касаясь нижних полок и не пользуясь лесенкой, взбирается наверх, не постелив постель, и затихает там.

Молча переглядываемся, укладываемся на места. Лексий залезает на вторую верхнюю, задаёт незнакомке несколько банальных вопросов в попытках разговорить, но не удостоившись ответа выключает свет.

Выспаться бы, да не спится. Мысли мечутся между любимым мужчиной и сынишкой, почти вижу, как дёргает короткими ножками, сжимая крохотные пальчики, и плачет, плачет... Может, я, как когда-то Дарсаль, смогу послать ему хоть немножко своей бесполезной энергии? Если у Слепых получается, почему бы нет...

Так и встречаю рассвет в раздрае, отчаянно цепляясь за призрачную надежду непонятно на что.

Дарсаль

– А у меня есть выбор? – хмыкаю мрачно, пытаюсь нащупать взгляд.

– Выбор есть всегда, - отвечает Адвига. Судя по звуку шагов, отходит машинально. Не нравится смотреть в мои глаза?

Как же раздражает невозможность положиться на омаа, прочитать эмоции. Или хотя бы увидеть выражение лица. Пытаюсь по голосу понять, соотнести, ведь опыт какой-никакой за столько лет накопился.

– Тогда выбрал, верните меня в Айо, - пожимаю плечами.

Женщина останавливается, наверное, заставляет себя не отступать от моего невидящего взгляда.

Прихожу к выводу, что передо мной профессионал, который от омаа, может, и не скрыл бы истинных чувств, а от зрячих – легко. От незрячих тем более.

– Мы знаем, что Стражи верны императору. Как и то, что лишь он способен влиять на ваш омаа.

Откуда?! Я сам только недавно узнал!

Вспоминаю гул и грохот, накрывшие меня в самый ответственный момент, необъяснимый стазис Тени. Далеко не всё рассказывали нам наставники о шаматри...

Молчу. Понимаю, что будет говорить, проверять и вызывать реакции, что наверняка не один Слепой прошёл через её руки... Стараюсь выжидать.

– Император заботится лишь о силе.

– Эта сила охраняет и вас, шри.

– Мы же, – продолжает свою мысль Адвига, проигнорировав мою, – хотим разобраться в проблеме, постигшей Ай-Йован. Для этого нам необходимо содействие таких, как ты. Видишь ли, медкабина знакома с геномом, как у Слепых. А это очень... странно, учитывая, что здесь инопланетяне взять образцы не могли.

– Медкабина? – не понимаю.

– Изобретение галактического Альянса. К сожалению, у нас пока нет возможности воспроизвести его. Обеспечения тоже мало, поэтому используем только для исключительных случаев.

– Охренеть, какой я исключительный.

Слышу улыбку в голосе:

– То, что вы называете шаматри, Дарсаль, часть генома.

Они и о шаматри знают.

– Не только Слепых, а каждого жителя Ай-Йована. Просто у вас она активна, а у нас почему-то всего лишь косвенно воздействует на женские хромосомы, они получают преимущество при оплодотворении. То есть именно женские хромосомы, хотя, казалось бы, уровня Слепых достигают лишь мужчины.

– Я не понимаю всей этой абракадабры. Разобрались – и молодцы.

– Не разобрались. Разбираемся. Если проще – в давние века энергия шаматри каким-то образом изменила наши организмы так, что в девяноста процентах случаев в оплодотворении участвует именно женская хромосома. Что интересно, у пришельцев ничего подобного не было.

– Вы полагаете, что и у нас в «давние века» не было?

– Мы с пришельцами полностью совместимы. Вполне возможно, что у нас одни корни.

– Я-то при чём?

– В Айо шаматри всё ещё активна, и мы склонны полагать, этому виной ваши аномалии. Если разберёмся, что к чему, и главное, как поправить, возможно, удастся избежать вымирания. Ты ведь понимаешь, что мы вымираем, Дарсаль? И вы тоже: хоть у вас и нет искривления рождаемости в женскую сторону, всё же забеременеть удаётся не такому уж большому проценту пар. Вы принимаете деструктивные узоры как данность, а мы пытаемся изучить.

Вспоминаю Дамилу... кто бы сомневался, изучить они пытаются.

– Деструктивные узоры тоже ваша медкабина фиксирует?

– Нет, она видит лишь патологии, вызванные отсутствием в клетках шаматри. Кстати, сила ментальщиков тоже возникла благодаря этим генным изменениям.

Потому их и нет в Йоване? Из-за того, что «шаматри не активна»?

– Хорошо вы поработали, – хмыкаю. – Слепых пытали, что бы столько информации раздобыть?

– Ну что ты, наши методы вполне гуманны, – в вежливом голосе проскальзывают холодные нотки.

– Это Йован создал приграничные туманы? Остановить распространение шаматри? Но что-то пошло не по плану, вместо чистого организма получили проблемы с рождаемостью?

– Ты ведь не думаешь, что я это всё тебе просто так рассказываю, верно, Дарсаль?

– А зачем? Хотите забрать у меня шаматри или что там куда встроилось, и посмотреть, выживу ли?

– И наградить тебя полным набором патологий, не совместимых с жизнью? Нет, пожалуй.

– Но у инопланетян же нет шаматри? И нет патологий?

– Вот это мы и пытаемся выяснить. И хотим содействия... с осознанием, что оно не во вред Айо.

– В чём содействие?

– Нам нужны знания.

– И что я получу взамен? – усмехаюсь криво.

– Мы разыщем Ноэлию.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ноэлия

Хмурое утро встречает нас накрапывающим дождём и противным, пронизывающим ветром. Навязанная попутчица выходит из купе за час до Иштара, и так и не возвращается. Наверное, раньше высадилась.

Пуськи по-прежнему не видно, очень надеюсь, что она нашла, где пересидеть, а не догоняет поезд на своих лапках.

Какое-то время ждём на платформе, всё оглядываюсь в поисках торчащих откуда-нибудь ушей и усов, но кошки нет.

– Мы не можем терять время, - берёт на себя решение Лексий. И хорошо, а то мне кажется, что вот-вот, пять минут и она появится. И бездействовать тяжело.

Иштар... город, в котором я выросла. Который, думала, больше не увижу. Странные ощущения. Смотрю на первый попавшийся уличный таксофон, в уме снова и снова повторяя номер Тересии, и не могу набрать. Один раз она меня уже бросила. Как, впрочем, и Алма.

– Куда теперь? - спрашивает Лексий, с горящими глазами оглядывая незнакомые ему городские пейзажи. И высокие дома, и передвигающиеся по рельсам трамваи, наверное, в новинку!

– Попробуем к Алме попроситься хоть переночевать. Жаль, не знаю её телефона.

Алма получила квартирку недалеко от пансиона мадам Джанс. Примерно представляю, где это, так что в целях экономии идём пешком.

Лексий всё норовит куда-нибудь заглянуть и едва не попадает под машину – Пени в последний момент оттаскивает. Начинает разъяснять ему правила дорожного движения, а я моделирую в голове наш с Алмой разговор, да так и не могу представить её реакцию.

Хотя, наверное, должна бы.

Память не подводит, приходим по адресу как раз к обеду. Молодая женщина, открывшая нам дверь на третьем этаже, мало чем похожа на мою подругу – несколько поправившись, выглядит цветущей и весьма довольной жизнью. И уже не беременной...

– Лия?! – восклицает изумлённо.

– Привет, Алма. Пустишь? – улыбаюсь.

– Что случилось? Ты откуда?!

– Мне... нужна твоя помощь, – произношу тихо.

Алма опасливо косится на моих спутников, но всё же запускает нас в квартиру.

– Тебя что, император на диете держал? – шепчет, запирая дверь. – Клара спит, так что тише, пожалуйста, – даже не приглашает нас дальше прихожей. – Извините, нечем вас угостить. Что случилось?

– Поздравляю, – улыбаюсь. – Роды нормально прошли?

– Ну, ты и тут быстрее успела, – хмыкает Алма.

Да уж. Если бы не Дарсаль... Стряхиваю набегающие приступы тоски.

– Лия, – торопит Алма. - Хватит ходить вокруг да около!

– Мы могли бы... переночевать у тебя пару дней?

– Пока не расскажешь, что стряслось, даже не проси!

– Император... отобрал ребёнка и выгнал меня.

– Ты что? – глаза Алмы округляются, но посвящать её в детали совсем не хочется.

– Вот так, – отвечаю. - Мы надолго тебя не стесним. Пожалуйста.

– Но что вы тут делаете?

– Ищем... одного человека.

– И сколько вы будете его искать?

– Постараемся поскорее.

– Извини, Лия, я не могу, у меня ребёнок!

– А мой ребёнок?! – ощущаю, как предательские слёзы наворачиваются на глаза.

– Твой – сын императора! О чём ты вообще думала, когда пришла ко мне! Тебя же выследят, я же тебе письма писала, мой адрес наверняка имеется у спецслужб, да за тобой и наблюдают, возможно, выжидают, к кому приведёшь, как ты можешь быть такой эгоисткой!

– Если бы не Лия, - тихо вступает Пени, - у тебя не было бы всего того, что есть. А сейчас она в беде и просит о помощи.

– Всего, что у меня есть, я добилась сама! И если Лия не смогла ужиться с императором – это не мои проблемы! Вечно её всё не устраивает!

– Я поняла тебя, – отвечаю сухо, разворачиваясь к двери.

Из соседней комнаты раздаётся детский плач – резанув по живому, напомнив о моём малыше.

– Ну вот, разбудили... Твоему ребёнку ничего не грозит! – шипит вслед Алма. – А о моём подумала?

– Да чтоб и твоему так же «не грозило»! – вырывается.

При мыслях, что Рэй отчаянно нуждается в силе Дарсаля, а там рядом с ним сейчас, возможно, Дейр, которого постоянно подпихивал мне император, с этими жуткими щупальцами, которые вылезли из него во время бала...

В левой ладони растёт, умножается непонятная сила, которая сама собой шандарахнула Слепого Ирда в Хадраме. Сейчас ещё Алму стукну...

Несколько секунд борюсь с замками, раскрываю дверь. Сбегаю вниз по лестнице, и только на улице получается вдохнуть. Ладонь успокаивается, лишь немного зудит, отдавая в плечо.

– Вот сучка, - бормочет Лексий, догоняя. Пожимаю плечами.

– Зато «сама всего добилась», – многозначительно хмыкает Пени.

Хотела бы я посмотреть, как она «уживалась» бы там, где все её мысли и эмоции на виду, с тем, кто открыто водит к себе фавориток и чей Страж в любой момент может сжечь, демонстрируя собственную силу!

Передёргиваюсь от страшного воспоминания, ещё острее ощущается отсутствие Дарсаля и его постоянной, незримой защиты и заботы.

– Наверное, она права, - вздыхаю.

Ну то есть, не думаю, будто ей действительно что-нибудь грозит. Но кто эти «спецслужбы» знает.

– Считаешь? – Пени останавливает, заглядывает в глаза.

Снова пожимаю плечами.

– Ты бы тоже её выгнала? – спрашивает.

– Не знаю. Наверное, я та дура, которая попыталась бы помочь.

– Если в твоей жизни нет такой дуры, ты очень несчастный человек. Уж поверь.

Почему-то вспоминаю, какой мы вытащили её из озера... и верю.

– Ох, Пени! – бросаюсь на шею, вдруг осознав, что вот она всё бросила. И рисковала гораздо, гораздо больше Алмы. - Как я рада, что у меня уже есть одна, - улыбаюсь сквозь слёзы.

– А у меня целых две, - хмыкает Лексий. – Завидуйте.

Смеёмся, Пени промокает мои глаза. Порывы ледяного ветра несут редкие, но крупные капли, от которых хочется спрятаться хоть куда-нибудь.

– Сколько у нас осталось денег? – интересуется подруга. - Хватит номер снять?

– На день-два, не больше, и то всё потратим, – отзывается Лексий. - Жрать хочу, – вздыхает тоскливо.

– Могу попробовать разыскать своих знакомых, – слава Рауму, Пени хоть не попрекает, что не послушались, не сделали документы.

Не знаю, что ответить, медленно бредём по улице. Лексий провожает восхищённым взглядом пролетевший гравикар. Ощущаю себя в тупике, как быть дальше – просто не представляю.

Так и топаем каждый в своих мыслях – не сразу реагируем на гудок подъехавшего автомобиля.

– Лия! Это ты?!

Дарсаль

– Вот так, давай, заходи...

Ненавижу. Бесова беспомощность, необходимость идти за руку и подсознательное опасение натолкнуться на что-нибудь. Даже красные контуры не появляются.

Знала, тварь, что предложить, чем зацепить. Разыщут Ноэлию – а дальше? Будут держать тут так же, как и меня? В камере по соседству?

– Это твоя комната. Показать, что к чему?

– Хочешь показать – дай мне посмотреть через омаа.

– Я не могу, Дарсаль, – вздох. - Всем известны возможности омаа.

– На Машеле Эльше изучили?

– Не понимаю, о чём ты.

– Да ну? Слепой, отец больной девочки, которую «лечили» у вас в Йоване.

– Не знаю. Но попробую выяснить. Давай проведу тебя...

– Нет.

– Вот когда буду уверена, что не попытаешься снова сбежать, что готов сотрудничать... Поверь, твоё содержание обходится нам недёшево, а блокировка сравнима со снабжением энергией всего Иштара.

– Мы в Иштаре? - цепляюсь за слово. Не отвечает.

– А впрочем... попробую дать тебе несколько секунд. Только имей в виду, ещё одна попытка к бегству – и больше твой омаа никто освобождать не будет.

Пожимаю плечами. Что ей ответить. Всю жизнь мечтал о таком «добровольном сотрудничестве».

– Иди прямо – там кровать.

Иду. В этой кромешной темени мерещится то чёрный силуэт Овинии, то синяя аура Ноэлии. Передвигаюсь осторожно, и всё-таки натыкаюсь, ударяюсь коленом, хочется ругнуться. Сажусь сцепив зубы, ощупываю руками – матрас мягкий, застелен свежей постелью.

– Неплохую тюрьму мне организовала, - хмыкаю.

Адвига молчит. А может, уже и ушла – двери тут разъезжаются и сходятся бесшумно.

Хочу прилечь, как омаа вдруг врывается, вышибая дух, ударяя по глазам, выбивая слёзы боли от резко вспыхнувшей картинки. С этакими технологиями они и Айо скоро загребут!

Успеваю охватить взглядом комнату – всё проницаемо, но по мебели стелется слой, как в императорском дворце, отражающийся в омаа. Сейчас мне не до того, выбрасываю лучи как можно дальше.

Совсем рядом, через пару комнат знакомая аура... Марис! Только омаа его не чувствую, а то, что чувствую... лучше бы не видел. За какой-то неполный год почти сломать здорового, сильного Стража! Это она специально мне показала, или не ожидала, что увижу?

Рвусь дальше. Рэй! Он сегодня не плачет, и даже... на миг кажется, будто рядом побывала Ноэлия – именно с ней его аура становилась такой мягкой, переливающейся.

Неужели её вернули? Или нашли какую-то замену? Кого, как?

Ищу мой синий свет...

Тьма опускается так же резко, как и отступила.

В ладонях жжение, как после рисования картин омаа, и почему-то запах горелой ткани.

В комнату врываются люди – стук тяжёлых сапог, шум, звон металла. Удар в плечо.

– Ты что творишь! – истеричный вскрик Адвиги. – Как тебе после этого доверять?

Я не просил мне доверять. Но не могу понять...

Сверху окатывает ледяной водой, какой-то пеной, она забивается в рот, нос...

– Да твою ж хромосому... – бормочет Амаранта. – Ты зачем пожар устроил, зачем покрывало прожёг?!

– Случайно, – пожимаю плечами.

Ну да, ткань, не пропитанная омаа – это не бумага, способная принять образы. Хотя, наверное, присмотрись профессорша внимательнее – распознала бы и камеру, и всё, что я успел запечатлеть. Похоже, машинально в ладони передал. Но подсказывать не стану – смахиваю с лица пену.

– Случайно?!

– А вы почаще глушите мою силу и пичкайте всякой дрянью, может, лучше контролировать начну, – хмыкаю.

– Встань, поменяем бельё.

– Сортир действительно без двери, или я не заметил? - спрашиваю.

– За загородкой, – отвечает. – На, вытрись.

В руки тычется полотенце. Беру, стираю с себя пену, пытаясь вспомнить, где тут душ.

– Сухая одежда, – Амаранта кладёт что-то на спинку кровати. - И кстати, – добавляет, когда топот ног в тяжёлых сапогах умолкает. – Мы нашли Ноэлию.

Ноэлия

– Девочка моя!

Оглядываюсь, через опущенное стекло с заднего сидения смотрит, нервно сжимая в руках извечную трубку, моя дорогая тётушка.

– Тересия! – бросаюсь к ней. – Ты откуда?

– Алма позвонила, как же я боялась, что не успею, – открывает дверь. – Ты почему ко мне не пришла?

Смущаюсь, но тётушка двигается:

– Понимаю, понимаю, давайте, заходите, дома поговорим!

Оборачиваюсь к друзьям. Дома? Тересия никогда не приглашала меня к себе. Всегда говорила, что комнатушка у неё маленькая... всегда водила в кафе, сладостями баловала. Хотя адрес выучить заставила – «на всякий случай».

Лексий и Пени переглядываются настороженно, залезаю внутрь. Лексий забирается следом, рассматривает с восторгом салон. Пени садится вперёд.

Теребя в руках трубку, Тересия командует водителю ехать. Разглядывает меня, прижимает к себе, но не расспрашивает. Только морщинки вокруг глаз собираются, сжимаются, в уголках поблёскивают слезинки. Обнимаю.

– Тётушка! – бормочу, неужели я поверила, что она могла меня бросить?

Привычный запах лимонной цедры и такийского табака. Кажется, я дома.

Довольно быстро останавливаемся – близко ехать.

– Ничего, милая, ничего, всё наладится, - бормочет тётушка, выбирается из машины забыв заплатить – останавливается лишь когда водитель окликает. Лексий протягивает сумку, которую Тересия оставила в салоне. Тётушка машет рукой, вдыхает резко воздух, борясь с эмоциями, суёт водителю купюру – мол, сдачи не надо.

С интересом осматриваюсь. Небольшой старый двухэтажный дом на несколько подъездов. Заходим в крайний слева, поднимаемся наверх. Всё такое простенькое, изношенное – сердце щемит.

– Девочка моя! – всхлипывает Тересия уже в квартире. – Что случилось? Ты как тут... Боже мой, боже мой... Лия!

Так хочется всё рассказать! Но ведь...

– Почему ты не пришла проводить меня? – спрашиваю. – Кого ждала? Куда ездила? И почему мне постоянно снится, как мы с тобой в какой-то пещере?

Таресия замолкает, оглядывает меня печально.

– Идёмте, накормлю вас, - спохватывается.

– Пожалуйста, – прошу тихо.

Мне некуда больше идти и некому доверять! Не могу видеть, как она снова уходит от ответа.

– Поговорим, моя дорогая. Скажи мне, что произошло, ты сбежала? А ребёнок?

– Иллариандр... выгнал меня. Отдал... туда, куда приличные шри не ходят.

– Ох, деточка. Знала я, что добра от них не жди.

Надо было рассказать всё, что знала! Но глядя на трясущиеся руки и слезящиеся старческие глаза, язык не поворачивается упрекать. Снова обнимаю, вдыхаю родной с детства запах. Просто вдруг ясно осознаю, что она меня любит. Всегда любила.

Тересия рассаживает нас на крохотной кухоньке, суетится возле плиты, бормоча что-то себе под нос. Как часто я мечтала, что она заберёт меня, позволит назвать её дом своим!

Разогревает суп, наливает по полтарелки. Пока уплетаем, переживает, что мало, собирается сбегать в магазин. Сама не замечаю, как обхожу квартирку – пропитанный такийским табаком воздух, чёрная пепельница с горкой пепла, несколько крупнолистных растений. Телефон.

Смотрю на него, я ведь всегда пыталась представить, куда звоню, как Тересия берёт трубку, где находится...

Так и отключаюсь сидя на диване, поглаживая на коленях старенький дисковый аппарат.

Дарсаль

Синяя аура приближается – не знаю, паниковать или радоваться. Нашли!

Омаа? У меня снова омаа?

Нет, красные очертания, с проблёскивающими контурами едва просвечивающей мебели.

– Дарсаль!

Звук родного, нежного голоса почти подбрасывает с кровати, на несколько мгновений из красного тумана выплывают её черты. Медные волосы. Яркие, огромные блестящие глаза.

Бросаюсь к ней, сгребаю в охапку. Накрываю губы губами. Ощущаю руки на плечах. Судьба моя зеленоглазая.

– Теперь всё будет хорошо, - бормочет. Не могу больше ждать, как же давно я этого желал!

Забываю о том, что на нас могут смотреть, покрываю поцелуями и даже не сразу осознаю, что начинаю видеть, куда целую.

– Ты была возле Рэя? - спрашиваю.

Не отвечает. Хочу предупредить, что с сыном что-то происходит. Но не успеваю, тону в аромате цветочной свежести, пьянящей ласке прикосновений и непонятных ярких бликах, всплывающих перед глазами.

Отстраняюсь резко, мысли о сухой одежде, которую не помню, когда успел сменить, о зрении, которого не должно быть, о том, что комната подозрительно плывёт.

Неужели снова испугались, что-то вкололи?

Бесовы стервы. Трусливые, циничные стервы. То ли ломают, то ли изучают, то ли просто перестраховываются. Обойдусь без такого сотрудничества.

Прихожу в себя на кровати.

– Ноэлия? – зову хрипло.

Тишина. Адвига действительно говорила, что её нашли, или это уже была галлюцинация?

Бью кулаком по матрасу. Ненавижу.

Пить. Ощупываю тумбу, нахожу нечто похожее на чашку. Делаю глоток – вода. Хоть что-то предусмотрели. Усмехаюсь криво.

Надо как-то передать нашим об их технологиях. Хотя Марис, похоже, не смог...

Впрочем, если удержание одного Слепого правда сравнимо с обеспечением энергией целого города... надеюсь, сил захватить весь Айо не найдут. Да и... не будет у нас работать их техника.

Пожалуй, скоро затоскую по дому.

Поднимаюсь, прохожу до раковины. Всё чужое, незнакомое, приходится передвигаться медленно, нащупывая руками то, что впереди. Умываюсь.

Трясу головой. Темно. Не знаю, как снаружи, а у меня перед глазами – темно. Вцепляюсь в раковину, пытаюсь отделить привидевшееся от настоящего.

Каждый раз галлюцинациям предшествовал укол или удар в плечо. Значит...

Если предположить, что именно так мне вводят всякую дрянь, если увиденное до этого – реальность, значит, Рэю действительно стало легче?

Опускаюсь на пол у стены. Закрываю глаза ладонями.

«В самой черной пустоте, когда все потеряно – тогда осеняет новое прозрение. Или смерть...» – вдруг вспоминаются давние слова эра Мирия. Куда уж чернее-то, усмехаюсь мрачно. Только до прозрения мне, как до... Раума.

Ноэлия

Просыпаюсь от приглушённых голосов – Пени с Тересией звенят на кухне кастрюлями, переговариваясь. Лексий неподалёку в кресле дремлет... или не дремлет, может, слушать пытается.

Похоже, Пенелия рассказывает свою историю. Присоединяюсь к ним – всё равно скрывать происходящее смысла нет. Тересия хоть из дому не выгоняет.

Тётушка слушает, охает, качает головой. Стараюсь свести повествование к минимуму, и в то же время не упустить ничего важного. Лексий незаметно оказывается у холодильника, подпирает плечом. Уж насколько могу скрываю чувства к Дарсалю, но так и кажется, что Тересия обо всём догадывается.

– Но как же... вас не нашли? - спрашивает. Переглядываемся.

– На ауре Ноэлии стоял замок, – отвечает после нескольких секунд тишины Лексий. – Я его открыл.

– Как открыл? - не понимает тётушка.

Смотрю на неё. Жуёт губы, не выдерживает, раскуривает трубку. Сердце снова окатывает жалостью. Как же она постарела за этот год!

– Не объяснить, - Лексий пожимает плечами. - Просто... её аура стала другой.

Другой! Мысль вдруг настолько чётко, ярко выстреливает в сознание – пугаюсь.

– А какая настоящая?

– Как знать, - снова пожимает плечами Лексий.

Всё не могу понять и переварить. Это что же выходит? «Ясная синяя аура» – не моя?!

– А вернуть можно будет? - спрашиваю.

– Хочешь, чтобы за тобой сразу примчались? – ворчит Пени.

Не хочу. Но Дарсаль...

– Что же ты собираешься делать, деточка? – вздыхает Тересия. Уж ей-то точно не важно, как выглядит моя аура.

– Искать Дарсаля, - отвечаю твёрдо. Как бы ещё и испытывать такую же твёрдость! Где я буду его искать?

– А дальше? Лия?

Дальше... уж у него точно никаких замков на ауре. Его сразу же найдут. Не знаю, поможет ли шарик.

– В Астар вам надо, – подаёт голос Лексий. Мы втроём поднимаем головы, смотрим на него.

– Почему? – спрашиваю. - Я думала об этом, но... не сказать, чтобы Дарсаль вспоминал об Астаре с радостью.

– Астар – сила. Верховный атаурван Айо действует от имени Астара. И если где и смогут помочь – то только там. Только с Астаром считается император.

– А захотят ли? – вздыхаю. Все молчат, продолжаю решительно: – Я в любом случае Дарсаля тут не оставлю! Не знаю, для чего он нужен женщинам... и знать не хочу! Ни детей от него рожать, ни омаа изучать... не дам!

Окидываю всех решительным взглядом, сама ощущаю, как неубедительно звучат слова. Но это только злит. Неужели я совсем ничего не могу сделать?!

– Почему я не помню детства до пансиона? - смотрю на Тересию.

– Глупо было думать, – бормочет та, – что мне удалось скрыть тебя от высших леди. Они просто выжидали и наблюдали. Ты спрашивала... почему я не пришла проститься. Меня задержали. Высшие леди задержали... не дали. Чтобы не помешала. Как же я не хотела отпускать тебя, девочка!

Вспоминаю, как просила Дарсаля найти её. Как он сказал – она далеко, рядом женщины. Но куда ездила? Зачем?!

– Расскажи мне всё, – прошу.

– Если расскажу... ты ведь понимаешь, что тебе не дадут покинуть Йован? Никому из вас? Никакого Астара, ни... ничего.

Смотрит на Лексия – тот кивает. На Пени – та отводит взгляд.

– А ты, - приближаюсь к последней. – Ведь не просто так в озере оказалась? И Тересия вот не спрашивает, каким образом скрылась от Слепых ты! Кому звонила?

Пени смотрит на меня несколько секунд.

– Не просто, – отвечает наконец. - Привычки императорского отряда изучали. То, что эр Базир... – Пени запинается на миг, – любит гулять – тоже. Вот. Получилось.

– Тебе нужно было втереться ко мне в доверие? Да? Или что?

– Прости, Ли. Но не к тебе.

– А к кому? – спрашиваю нервно, и тут же сама отвечаю: – К императору?

– Положение твоего референта меня устраивало. А император... кобель, – Пени отворачивается, вдыхает раздувая ноздри несколько раз.

– Так что же ты там не осталась? Дорога-то свободна!

– Мы же уже всё выяснили, – пожимает плечами. - Про дур?

Отворачиваюсь. Не могу разобраться в собственных эмоциях. Ведь где-то в глубине души давно подозревала, что Пени не так проста. И эти её умения... как ловко получалось организовывать мои дела, приносить информацию, ножи вот метать. И всё равно горько.

– Не влетит тебе? – хмыкаю.

– Разберусь.

– Кто... дал задание?

– Пока ты этого не знаешь... пока ты ничего не знаешь, – выделяет Пени, – я могу поступать в пределах своей оценки ситуации.

– Как же вам удобно, что бы я ничего не знала!

– Ты императрица Айо.

– Уже нет.

– Тебя короновали. И обратной силы, насколько мне известно, церемония не имеет. Прецедентов не было. Так что поздравляю, дорогая, но ты всё еще императрица другой державы. И твой сын, за которым, подозреваю, ты планируешь вернуться – пока еще наследник императора. И... твоя тётя права. Чем меньше на данном этапе тебе известно – тем лучше для тебя же. Позволь высшим леди считать, что они тебя ведут. Что ничего не подозреваешь. А я постараюсь их убедить, что в Астаре смогу... собрать ценную информацию.

– За нами следили? – уточняю мрачно.

– Нет. Ждали, где появимся.

– А Базира... - бормочу, совсем другими глазами глядя на подругу. - Просто использовала?

– А сердце не спрашивает, когда и кого полюбить, - отворачивается Пени. – Базир и ты – лучшее, что случилось со мной в жизни. Я ведь, знаешь... пережила больше, чем когда-нибудь смогу тебе рассказать.

Вспоминаю, какой мы её нашли. Это что же нужно пережить, чтобы добровольно пойти на такое? Она ведь на грани смерти была!

– Попробую узнать, где Дарсаль, - вздыхает Тересия.

Мой мир в который раз за последние недели полностью переворачивается.

Дарсаль

У горла жжёт, будто метка проснулась. Ничего не вижу. Пытаюсь нащупать руками, да разве ж нащупаешь?

Зову омаа. Моя сила. Мой огонь. То, что у Слепого нельзя отобрать.

Но проявляются лишь красные проблески предметов. Может, и вовсе галлюцинации. Очередные. Сейчас ещё снова Ноэлия появится.

Усмехаюсь мрачно, поднимаюсь, наощупь дохожу до кровати.

У них должна быть слабая точка. Место, куда можно ударить, чтобы развалить к бесам всю систему. Ту, что поддерживает местные «туманы» и подавляет нашу силу. Знать бы, что их на границе поддерживает. Механизмы Слепые распознали бы, значит... что-то внутри самих туманов. Но это там, есть предположение, что изначально они были природными образованиями, как-то связанными с границей нашей аномалии. А тут – лаборатория. И я в качестве подопытного кролика.

И Марис... заметил ли он меня?

Нужно вытащить парня. Хоть и доброволец. Никто не заслуживает такого... чем бы ни прикрывались «профессорши».

Губы складываются горькой ухмылкой. Ты бы себя вытащил, неудачник. Так и вспоминается глумливый омаа Ивена.

И Ноэлия...

Не замечаю, как мысли снова сворачивают на мою синюю ауру. Единственную, что не раздражает моего изменённого восприятия. Может, и к лучшему, что не вижу Адвигу и ей подобных. Не для Слепых зрелище.

Тонкая зеркальная змейка настойчиво проникает в мозг. Если бы не былые визиты к Тере, может, и не заметил бы. Совсем не похоже на каток, но тоже омерзительное чужеродное вмешательство.

Ментальщики! Откуда они в Йоване? Их же здесь нет, даже потомственные начинают вырождаться, теряют в силе! Семьи, которые засылали императоры, время от времени были вынуждены возвращаться, несколько поколений жить в Айо, в надежде, что сила восстановится.

Змейка ловит мою мысль, пытается затаиться. Где бесов омаа, закрыться от всяких поползновений?! Ещё не хватало, а вдруг все галлюцинации ими и были вызваны?

Снова вспоминаю Теру. Она же без всякого омаа может блокироваться – сила разная, но основа одна. Шаматри. И я смогу. Сосредотачиваюсь на твари, прогоняю её из головы. Не знаю, станет ли аура зеркальной, но никакую мерзость в себя не впущу!

Ноэлия

– А ментальщики? – спохватываюсь. – Как ты ментальщиков-то обошла?

Пени пожимает плечами, а я что-то начинаю подозревать. Дождусь, когда никого рядом не будет, и спрошу у Тересии. Она-то явно знает больше, чем рассказывала мне за всю жизнь. Вдруг и мою память как-то можно вернуть?!

На ночь укладываемся на полу.

Лежу, думаю о случившемся, но всё перекрывает лишь одна эмоция. Как там мой малышонок? Сколько я заплатила бы, чтобы он не был никаким наследником, чтобы просто взять его на руки... С радостью отдала бы всё, что у меня есть. Но могу только пытаться передать хоть кусочек своей ауры. Даже если не синей, даже если не мощной – уж какая имеется.

Как тогда в гостинице кажется, будто вижу, слышу, почти ощущаю. Так хочется верить, что это не самообман. И почти реальное чувство, будто прикасаюсь к Рэю – тоже.

Дарсаль ведь может находить людей на огромных расстояниях. Видеть их ауры. И даже влиять. И у меня в поезде тоже что-то получилось. Получилось же?

Вздыхаю, с чего я вообще решила, что Дарсаль может влиять на эмоции? Ну то есть он воздействовал омаа, чтобы усилить какое-то и без того возникшее впечатление, нагнести страх по большей части. Но если бы Слепые могли заставлять других чувствовать иначе, весь Айо состоял бы из одних послушных кукол, находящихся под постоянным влиянием. Правда, на это никакого омаа не напасёшься. Да и личности вряд ли можно сохранить.

Но что-то же есть. Разве связь между матерью и ребёнком не достаточно сильна, чтобы хотя бы попытаться его успокоить? Дарсаль ведь когда обучал меня в зале, часто рассказывал, как при этом должен работать омаа.

На том и засыпаю. После дорожной усталости и горячего душа отключаюсь почти до обеда. Умудряюсь пропустить, как Пени с Тересией куда-то уходят – когда встаю, дома только Лексий.

– Хоть тебя никто не подослал? – хмыкаю.

– Конечно, подослал, даже не сомневайся, – улыбается широко. – Императрица. Слишком ты порядочная и открытая для императрицы. Учись поменьше доверять.

– Интересно, как моя аура выглядит? – почему-то начинаю нервничать.

– У Дарсаля спросишь, - пытается подбодрить.

– Ты знал, что она изменится?

– Предполагал.

– Почему же Дарсаль не предполагал? И остальные. Почему не замечали этот «замок»?

– Слепые думают и видят иначе, мы, мастера защиты, ищем ключи.

Разгоняю тревожные мысли, что слетаются в твёрдом намерении выклевать мой мозг.

– Давно ушли Пени с Тересией? Надолго?

– С утра, – Лексий пожимает плечами.

– А хочешь, - воодушевляюсь, - покажу тебе Иштар?

– Шутишь? - в глазах мастера защиты почти детский восторг.

– Конечно, я ж тут у вас главный клоун, - хмыкаю.

– Не присваивай себе мои лавры, – ухмыляется.

Ладно, не буду. Я предпочла бы снова стать императрицей, только на этот раз не бесправной – а той, кто может всё изменить. И от кого ничего не скрывают. А Лексий пусть продолжает шутить и балагурить, без этого я давно скатилась бы в депрессию.

Наскоро перекусив и чиркнув пару слов на клочке бумаги, нахожу ключи в прихожей и, сочтя хорошим знаком – не придётся дверь захлопывать, а потом на улице дожидаться, – спешу пройтись по родному городу.

У Лексия всё вызывает интерес, а я иду с совершенно определённой целью. Где-то тут неподалёку тот магазин, в котором продают инопланетных роботов. И очень надеюсь, что меня там никто не признает.

Магазин открыт, у продавцов и предположений не мелькает, что эта девушка в простой одежде – та же, кого много месяцев назад сопровождала охрана Слепых и зрячих. Похоже, вообще считают нас зеваками, даже с предложениями выбрать не пристают.

Пока у Лексия глаза разбегаются от различных гаджетов, экранов и прочей электроники, прохожу мимо нескольких выставочных образцов. Ведь это инопланетная техника. Или точная её копия, учитывая, что последние десять лет к нам ничего не завозили. Такого робота, как был у меня, среди тестовых не нахожу, но, завидев похожую модель, приближаюсь. С некоторым трепетом протягиваю руку, запускаю...

– Сделайте запрос, – предлагает робот.

Оглядываюсь, вроде поблизости никого. Выдыхаю.

– Квазикошачьи, – задаю.

– Квазикошачьи. Хищник с планеты Гиамма, условно причисленный к семейству кошачьих.

Как хищник?! С какой планеты?!

Робот продолжает перечислять отличительные черты, из которых, по-моему, совпадает только дымчатый окрас.

Но ведь мой робот говорил совсем другое? Плодоядное, плохо переносит омаа, местное! А этот рассказывает о строении челюсти и зрачков, невозможности приручения и отсутствии некоторых присущих кошачьим навыков, вроде умения урчать.

Слушаю и не могу понять, как такое вообще возможно?!

И лишь когда ко мне приближается один из продавцов – не то боясь, что поломаю дорогую технику, не то не веря, что куплю, - отступаю от приветливо перемигивающегося индикаторами робота. Едва не силой отдираю Лексия от созерцания дорогих игрушек. Пока он сокрушается пустоте собственных карманов и аномалии собственного мира, которая не позволит привезти домой сувенирчик, спешу скрыться за стеллажами, раздумывая об услышанном. Умные мысли не приходят. Кто мог перепрограммировать робота? Как, когда? И зачем?

–... Рэйвениллар Ингель... – вещает один из включенных экранов, бросаюсь к нему, чуть не сбив какую-то мебель, вслушиваюсь, всматриваюсь жадно. - Церемония представления наследника подданным прошла вчера в столице Айо...

Замираю, сжав руки, покажите сына, хоть на миг! Но, к сожалению, крутятся лишь кадры нашей с Иллариандром свадьбы, прошедшей тут, в Иштаре, поберите её бестии. Сердце буравят иглы тоски, я не в силах оторвать взгляд, хоть и понимаю, что в Хадраме никто снимать не мог.

– По неофициальным данным, – продолжает заливаться женский голос, который я уже ненавижу. Лексий молчит, больше не пытается оттащить, – императрица на церемонии не присутствовала. Возможно, она всё еще слаба после родов. Но загадочные слухи о том, что император собирается жениться на некоей Шарассе Брон, продолжают шириться. Оставайтесь с нами, и мы вам всё расскажем!

Под звуки обрушившейся рекламы Лексий молча берёт мою руку, выводит из магазина. Стараюсь прийти в себя. Удаётся паршиво. Так значит, он женится на Шарассе! Ещё и сыну расскажет, что она его мать?!

В левой ладони снова что-то растёт, на всякий случай забираю её у Лексия. Ещё не сдержу. Так и хочется кого-нибудь сжечь.

Возвращаемся к вечеру, если и не отдохнувшие, то, так сказать, перезагрузившиеся. Лексию всё любопытно, а я просто стараюсь не загадывать наперёд. Даже показала ему дом, с крыши которого впервые увидела имперское шествие и где меня, как рассказывал спустя много месяцев Дарсаль, засёк Марис. Хотя, наверное, побывать здесь больше нужно было мне, чем Лексию.

Дома только Тересия, Пени ещё нет. Тётушка нервничает – всё в дыму, пепел местами прямо на полу. Еды полный холодильник.

Пока Лексий пытается сообразить, что в этих пакетах к чему, Тересия отводит меня подальше на крохотный балкончик.

– Детка, ты бы не гуляла пока, – шепчет. Сразу же настораживаюсь:

– Почему?

– Потому что ты императрица! И кто-то может это заметить. Просто... посиди пока дома.

Точно так же она просила меня не гулять и тогда. Вздыхаю. Если бы послушалась...

Никогда не узнала бы Дарсаля. Не родила бы Рэя.

Хочу ли этого? Не уверена.

В ладони снова неприятные ощущения, в плече печёт, тру машинально.

– Что у меня с рукой?

– А что с ней? - пугается Тересия.

– Там... как будто что-то собирается... какая-то энергия... как оружие. И бьёт то ли током, то ли бестия знает чем.

– Странно, – Тересия задумчиво теребит губы. А я-то надеялась, она знает. Вздыхаю. – Расскажи подробнее, когда это началось?

– Когда? Да вот, пожалуй, с удара робота и началось. Как будто он что-то мне передал. Но почему оно стало срабатывать только сейчас? А когда Ивен... – голос срывается.

– И хорошо, что только сейчас. Что с тобой сделали бы за нападение на личного Стража императора?

– Иногда мне кажется, в тот раз Дарсаль слишком много на себя забрал. Как и потом... во время родов.

Дарсаль! Да, наверное. Пока он оставался за моей спиной, ни в каком оружии я не нуждалась. Или, может, – стреляет внезапная мысль, – это потому, что Лексий «открыл замок» на моей ауре?!

Сердце наполняется какой-то жгучей смесью, не умещается меж рёбер, колотится как сумасшедшее. Ни за что не променяла бы я своего мужчину на спокойную и размеренную жизнь у мадам Джанс!

– И он видел что-то в моём плече, - добавляю.

– Плечо... – в глазах Тересии словно проскальзывает понимание. – Когда тебя нашли, делали операцию. Возможно, какие-то последствия.

– Операцию? Почему я не помню?

Тересия снова отводит взгляд, начинает набивать трубку.

– И шрама нет! – добавляю. Оглядываюсь, не слушает ли Лексий, но, похоже, он дал нам возможность поговорить. Или слишком проголодался – стучит кастрюлями, приноравливается к плите.

– В Йоване же нет ментальщиков, - убеждаю скорее себя, но в голову сбегаются мысли о Тере. – И воздействие их было бы заметно. Ещё и шрам на ауре. И пусть ты не можешь мне рассказать... Но если я сама вспомню?

– Где твоя кукла? – спрашивает вдруг Тересия.

– Во дворце осталась, – пожимаю плечами. – Если Иллариандр не выкинул. А что?

– Смотри на неё... ну, или вспоминай её. Думай о ней. И память вернётся. Должна.

Дарсаль

– Покажи браслетик?

– Не трож-жь, - цежу, хотя, разве остановишь, когда руки прикованы к подлокотникам кресла, ноги к полу, а живот к спинке прижимают ремни? Прежде, может, и остановил бы, даже наверняка – любой Страж вырвался бы в два счёта. Да кто я теперь.

Голос незнакомый, раньше не слышал. Впрочем, они всё время меняются. Адвига, сука, никогда лично не присутствует, пытается сохранить свой образ.

Прислушиваюсь, пытаюсь по звукам определить, где находится моя очередная... тюремщица? Раум знает, как её назвать. Постоянно ставят эксперименты, приборы свои подсоединяют, все вены искололи. На мне, конечно, должно быстро заживать, да бес поймёт, как оно теперь.

Шаги, едва уловимые, но у меня и без омаа острый слух. Дёргаю рукой, однако отдающие холодным металлом цепи сильнее. Женщина резким, точным движением срывает браслет. Сердце выплёскивает едкую ненависть, дёргаюсь, осознавая, что бесполезно.

Закрываю глаза. Сжимаю зубы. Сам показал, сам виноват.

Единственное, что осталось у меня от Ноэлии. Единственное, чем они могут вызвать всплески. Не хочу давать им материал для исследований...

–... активировалась, – слышу голос Адвиги. Странно, её здесь нет, и звучит как-то издалека, словно из-за стены или еще дальше. И зрение пульсирует красными наплывами.

– Ты посмотри на эти показатели! – второй, смутно знакомый голос. Наверное, из тех, что меня везли.

– Ты же понимаешь, при малейшем сбое мы его не удержим? - тревога. Усмехаюсь криво, уж поверьте. Не удержите. Дайте мне только этот сбой.

– Посмотри, как организм моментально восстанавливается! Ещё скорее, чем у Мариса. Говорят, Стражи в огне не горят.

– Мы же не будем его огнём испытывать? – градус тревоги повышается.

– Не уверена, что... е...-дрёна муть!

Не знаю, что они там видят – от проводов в голову проникают скользкие змеи, пищат, сверлят, заставляют дёргаться, выдираться.

– Довольно! – Адвига врывается в... Раум знает куда – туда, где меня держат. На руку опускается чья-то ладонь. Ловлю, испытывая странное, непривычное желание сломать тонкие пальцы, но цепи мешают. Женская рука выворачивается.

– Возвращаю, успокойся, - в голосе экспериментаторши наигранная мягкость, не верю ни на грамм.

Действительно надевает что-то на руку. Адвига прикасается к плечу. Сообщаю сквозь зубы всё, что я о них думаю.

– Нам нужно изучить твои показатели, Дарсаль. Это безопасно, - увещевает.

А жаль. Лучше бы опасно. Для вас.

– Браслет твоей девушки?

Неужели так и не поняли? Смеюсь. Думают, я за Ноэлию по долгу службы волновался? Преданность императору?

– Жены, - отвечаю.

Молчание.

– Неожиданно, – выдаёт.

Усмехаюсь криво.

– Мы не знали.

– Пошла ты.

– Был договор на холостяка.

– С кем договаривались, к тому и претензии.

– Понимаешь... В этой медкабине просто колоссальный набор болезней, которых у нас никогда не было. Всё, что наш организм может самоисцелить... они там, на звёздах, почему-то устраняют приборами.

– Мало ли что там, – пожимаю плечами.

– Мы с ними совместимы, Дарсаль. Возможно, у нас общие корни. И... у нас тоже есть те, чей организм не восстанавливается.

– Деструктивные пятна, – киваю. Информация лишней не бывает, потому когда мне её выдают, стараюсь слушать внимательно.

– Да.

– Ваша медкабина их лечит?

– К сожалению. Нужна специальная программа, тогда, возможно. Их приборы работают только по заданной программе и только с заданными материалами. То есть, сначала кто-то должен разобраться, как и чем лечить, составить алгоритм.

– Вы разобрались?

– Пытаемся, – отвечает уклончиво. - Сейчас я сниму фиксаторы, и мы пойдём в твою комнату. Хорошо? Без фокусов.

Пошла ты.

– Дарсаль. Подтверди, пожалуйста. Хотя бы кивни. Могу на тебя рассчитывать?

Киваю, жалко мне, что ли.

Крепления раскрываются, первым делом хватаюсь за браслет. Он! Даже красная точка купены светится.

К бесову Рауму всё. Если схвачу её, мне дадут выйти? Как они тут к заложникам относятся?

Подскакиваю, бросаюсь резко, наугад, на голос. Хватаю за руку, выворачиваю. Адвига вскрикивает, скулит. Держу.

Удар в плечо. Да чтоб вас. Откуда?! Роботы какие-нибудь летают? Вроде иногда ловлю незнакомые звуки.

Уже научился отличать, когда мне вводят какую-то дрянь. Почти вижу белёсые ядовитые струи, проникающие в организм.

– Снова, - стонет-вздыхает Амаранта.

Дверь распахивается, к нам врывается Ноэлия. Понеслось.

Ноэлия

– О Дарсале что-то узнала? - спрашиваю.

– Нет пока, моя хорошая. Давай твою подругу дождёмся.

– Вы с ней раньше были знакомы?

Ответить Тересия не успевает, от звонка в дверь вздрагивает, на долю мгновения ловлю её тревожный, испуганный взгляд. Боже, как же шатко наше положение. Снова и снова осознаю, насколько легко нас поймать и насколько мне нечего противопоставить. Как же отвратительно ощущать себя марионеткой.

В следующий миг Тересия уже привычным жестом достаёт из кармана трубку, шагает к двери. Иду следом, краем глаза замечаю Лексия с увесистым тесаком в руке.

– Это я! – звонкий голос Пени развеивает часть страхов, прибавляя новых. Одна ли?

Тересия, видимо, снедаемая теми же сомнениями, долго вглядывается в глазок, прежде чем открыть.

– Ну что? - бросаюсь к подруге. - Узнала? Где Дарсаль?

– Не так быстро, Ли, – вздыхает Пени устало. Окидывает взглядом Лексия с гигантских размеров ножом в руке, но не комментирует. Проходит в кухню, иду за ней, злясь и боясь одновременно.

– Специально тянешь? - хмурюсь. – Хотя бы скажи, в каком городе!

– Да здесь он, – пожимает плечами Пени.

– В Иштаре? – восклицаю.

– Наверняка. Как только будет что рассказать, сразу же расскажу.

– Вы... знаете, за что осудили его отца?

– Кто осудил? – недоумевает Тересия.

– Дарсаль Лабер. Сын Дамара Лабера. Который осуждён и покаран здесь, в прошлый приезд имперского отряда.

– Ох, – вздыхает тётушка. - Как же всё сложилось...

– Что ты знаешь? – настаиваю. – И его мать... Алисия. Она не вернулась в Айо.

– Алисия...

Тересия поднимает изумлённые глаза, прикрывает рот.

– Не молчи!

– Наверное... я смогу выяснить, что с ней случилось, – бормочет Тересия ошарашенно.

Надеюсь, она правда ничего не знала о том, кто такой мой личный Страж! Перевожу взгляд на Пени:

– Ты тоже не в курсе?

– Я владею минимумом информации, Ли. Некоторая приходит... при возникновении своего рода триггеров, моментов, запускающих память. Но... ментальщики, сама понимаешь, – разводит руками.

– Пуську не видели? – вздыхаю.

Пени с Тересией синхронно качают головами.

– Откуда она такая взялась, тоже не знаете? - спрашиваю, так и не решив, рассказывать ли о сделанном сегодня открытии.

Пени пожимает плечами, Тересия увлечённо набивает трубку такийским табаком, отбивая и у меня желание откровенничать.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дарсаль

Дни сменяют ночи и снова дни. Каким-то образом начинаю их различать, иногда красная пелена перед глазами развеивается, проявляя предметы. Или память о них, тут сложно быть уверенным. Как можно точно знать, что видишь, если время от времени ко мне приходит обладательница синей ауры? Во сне ли, или наяву, я давно уже не понимаю. Прикасается прохладными ладошками, шепчет мягким голосом. Книги читает...

Но хочется думать, что хотя бы Раум, который изредка нащупываю взглядом, настоящий. По нему и пытаюсь ориентироваться. Да разве же сориентируешься?

Адвига, разговоры, медкабина, после которой всё тело ломит и омаа совсем неощутим. И снова её рука, ведущая меня к себе – ненавижу. И не воспользоваться не могу. Отвратительная, непривычная слабость, спутница последних дней – сколько их тут прошло? Попытки призвать силу, если не омаа, то хотя бы физическую, уколы в плечо и бесконечное падение с гравикара. Иногда кажется, что вижу Овинию. Но тоже записываю её в видения. Без омаа откат невозможен. Тем более в Йоване.

Иногда медкабину сменяют провода, приборы, стреляющие напрямую в мозг. Туда же проскальзывают липкие зеркальные змейки, вызывая желание разодрать собственный череп и вытащить их оттуда. Думаю о зеркальной ауре – не знаю, насколько удаётся сохранить защиту. Иногда кажется, замечаю пристальный, взволнованный взгляд Теры. Мало мне Лии с Овинией.

Ноэлия

Проходит неделя, к концу подбирается другая. Пени с Лексием хоть иногда бывают на улице, Тересия изредка где-то пропадает, только я сижу в четырёх стенах, скоро выть на Раум начну. Пуська так и не появилась – первые дни я всё выглядывала из окон в надежде рассмотреть пушистый хвост. Теперь уже не знаю, что и думать.

Вспоминаю куклу, не могу понять, что от меня нужно. Она ведь всегда была перед глазами. Может, на то и расчёт? Я одно время вообще не расставалась с ней, когда Тересия только подарила... Может, нужен – как там Пени сказала – триггер?

В один из дней, когда отчаянье подбирается, накрывая с головой, когда я готова кричать и требовать, чтобы мне всё рассказали, Пени возвращается встревоженной. Тересии нет, Лексий тоже как раз отправился в ближайший магазин – нравится ему этакая самостоятельность. Основные правила дорожного движения и прочие местные особенности мы ему вроде бы объяснили.

Пени отводит меня в кухню, оглядывая внимательным взглядом пространство, словно предполагает, что нас могут подслушать.

– Лия, есть важная информация.

– Специально дождалась, когда все уйдут?

– Я знаю, где Дарсаль, – огорошивает.

– Где?! – подскакиваю.

– Сядь, - обрывает восторг Пени. - И послушай. Ты ведь понимаешь, что наше укрытие, мягко говоря... ненадёжное.

– Под носом у высших леди, конечно, нет...

– Вот это как раз вопрос. Высшим леди гораздо проще контролировать небольшие городки и селения, где каждый новый человек на виду, чем густонаселённую столицу.

– Потому ты была уверена, что Дарсаль тут?

– Иштар лучше всего в Йоване... а пожалуй, и в мире, защищён от Слепых. И ментальщиков. Насколько это возможно, конечно. Им сюда сложно пробиваться. Потому да, всё наиболее ценное содержится тут.

– Ценное, - усмехаюсь. - Что-то мне подсказывает, что мы видим разную ценность в Дарсале.

Пени кивает задумчиво.

– Не тяни, – прошу, сжимая руки. Сердце горит огнём, тем самым синим, каким должна бы гореть и аура.

– Я... пытаюсь тебя подготовить. Чтобы ты понимала.

– Да что там?!

– Ли, то, что мы сейчас здесь, для некоторых... ммм... организаций не секрет. И то, что нас до сих пор не поймали... Скажем так, на данный момент им выгоднее наблюдать и не вмешиваться. В общем. Есть возможность забрать Дарсаля. Но...

– Но?

– Значит, ситуация такова. Я знаю, где он находится. Завтра, около пяти, там... произойдёт небольшой энергетический сбой. И у нас будет возможность его вывести. Но. Никто не позволит ему бродить по Иштару и тем более... скажем, мстить или еще что. Понимаешь?

– Это всё специально подстроено? С самого начала?

– Нет. Никто не отпустил бы его просто так. Нужны материалы, нужны исследования, нужны мужчины, в конце концов.

Снова сжимаю кулаки. Это мой мужчина! И я не собираюсь ни с кем его делить. Больше ни с кем.

– Но его слишком тяжело содержать.

– Почему?

– Непослушный, непокорный, несговорчивый. Сильный. Тут два варианта: или устранить, или... поставить на него. Понимаешь? Мы должны уберечь его от... ошибок.

– Понимаю, - отвечаю сухо.

Поставить. Обернуть его месть на императора и посмотреть, чем всё закончится? Но я видела Слепых в деле. По-моему, разрушить весь Йован проще, чем добраться до императора.

Молчу. Может, цели высших леди не настолько очевидны.

– Я пока не вижу другого выхода, Ли. Мы должны... считаться с теми, кто сильнее. И по мере возможности использовать в наших интересах.

Пока их интересы не идут вразрез с моими, пусть ставят на кого хотят. Надеюсь, когда всё вспомню, буду лучше понимать мотивы.

– Что я должна сделать?

– Как я уже говорила, на базе, где его держат, случится сбой. Содействие никто афишировать не станет, догадываешься, наверное. Собственно, мне тоже нужно... но ты достаточно разумна, чтобы сообразить, что налёт мы своими силами не устроим. Потому говорю как есть. Я помогу пройти на территорию, ты должна будешь его вывести. Только я... не знаю, в каком он состоянии.

– В каком смысле? – холодею.

– Его могли... э-э... использовать химию, чтобы сдерживать способности.

– И что с его силой? – подскакиваю, бросаюсь к Пени, ловлю себя на том, что хочу в неё вцепиться и хорошенько потрясти, даже руки поднимаю.

– Просто будь готова ко всему.

– Пени! – злюсь, с трудом останавливая себя.

– Ты хочешь его забрать? – отвечает холодно. - Я не знаю, в каком он состоянии, Ли. Возможно... ничего не видит. И неизвестно, вернётся ли зрение. Надеюсь, что идти сможет. Всё, что в моих силах – сделала. В пять часов случится сбой, по моему пропуску у одной из нас будет шанс попасть на территорию. Могу попробовать я. Но не уверена, что он мне поверит. Не видя ауры и намерений, не зная, кто перед ним. Я вообще не уверена, что он способен сейчас адекватно воспринимать окружающее.

– А мне поверит? – бормочу. Я же силой его не утащу!

– А это уж твоя задача – убедить. Если тебе не удастся, никому не удастся. Только Лексия не вздумай привлекать.

– Почему?

– А ты извилинами пошевели! – сердится. – Ты бы видела, как на него смотрят на улицах. Пусть у него нет омаа, зато генетический материал очень неплохой. Я вообще боюсь... много раз предупреждала, чтобы не выходил сам. Он никак не поймёт особенностей... нашего общества. Подозреваю, высшие леди могут счесть неплохой заменой. И удерживает их наверняка только то, что Дарсаль не оставит друга. А если тот сам сунется да несчастный случай какой... В общем, не говори ему лучше ничего. А то ведь тоже помчится спасать.

Киваю. Я и сама уже стала забывать особенности местного общества. Начинаю волноваться и за Лексия.

– Значит, во время энергетического сбоя резервные системы переключатся на обеспечение камер, где держат Слепых.

– Камер, – повторяю горько.

– Там нормальные условия, но... усиленная защита. Один Страж, знаешь ли, способен развалить половину здания в одиночку. Поэтому... в аварийном режиме силы бросают на то, чтобы подавить их способности. У тебя будет около получаса, не больше. Скорее меньше.

– А дальше? – хочется верить, что меня не зазывают в ловушку. Но и надеяться на содействие высших леди странно. Уж точно не благотворительное! – Что от нас требуется? Привести кого-нибудь в Астар?

– А дальше будем решать! Это шанс, и другого я не вижу.

– Мне всё равно, что там, Пени. Лишь бы... иметь возможность его спасти. Если нужно ехать в Астар – я поеду.

– Мне очень дорого стоило доказать... что на свободе он нужнее, - Пени отворачивается, что-то сдерживает. – Хотя, знаешь. По-моему, они и сами уже не рады, что с ним связались. Слишком трудозатратно. Ты уж убеди его, пожалуйста, что вам лучше уйти из Йована. Не то... могут открыть охоту на поражение.

– Буду убеждать как смогу, - отвечаю уверенно. Дарсаль же себе не враг. И мне... надеюсь. Да и... нечего нам тут делать. – Там Рэй остался, - добавляю.

Пени вытаскивает из кармана небольшой приборчик, нечто вроде лазерной указки на вид. Направляет на стену, высвечивая схему из красных линий.

– В чертежах ориентируешься?

Киваю: то, что мне всегда нравилось. Я ведь одно время хотела быть конструктором.

– Запоминай внимательно.

Рассказывает, где входить, как попасть на уровень камер, куда ни в коем случае не совать нос, где будет меня ждать после. На что обращать внимание. Переключает схемы этажей, смещает чертежи по уровням, даже трёхмерные модели строит. Надо же, какие технологии. Явно из инопланетных.

Страх странным образом отступает, освобождая место надежде. И радости: наконец-то могу действовать! Что бы там ни ждало впереди.

Дарсаль

Что-то творится. Сминаю браслет в надежде увидеть хоть каплю, но сегодня перед глазами отвратительная темень. Только ощущение чего-то нарастающего, непонятной энергии, которую без омаа не определить.

Привычка хотя бы приблизительно ориентироваться в происходящем заставляет зубы сжиматься от бессильной ярости, рисуя в мыслях, что бы я сделал с Адвигой и прочими, дай мне только шанс. А потом вернулся бы к Ивену... поговорить.

Осознаю: это лишь пустые фантазии, утешающие моё эго, но едва ли имеющие реальные шансы осуществиться, как и появление здесь синей ауры. Внутри вскипает горькая, болезненная ненависть.

Ну и что эти стервы приготовили мне сегодня?

Ноэлия

Сидеть в машине, рассматривая неприглядное с виду многоэтажное здание на окраине Иштара, слушая последние наставления Пени, и ждать – пожалуй, одна из самых страшных пыток в мире.

Даже идти не так страшно. В специальном рабочем комбинезоне на молнии – для лёгкого одевания и снятия. Мимо автоматического пропускного пункта, который считывает отданную Пени карточку и наклеенные ею же специальные отпечатки пальцев. Не знаю, где она их раздобыла. В голову почему-то лезут мысли о сканировании ладони... наверное, в какой-то фантастике начиталась.

Иду, стараюсь тщательно вспоминать схему движения и не вздрагивать нервно всякий раз, когда навстречу проходит кто-нибудь из работников.

Пени говорила, никаких лифтов – во время сбоя отключатся. Не хватало еще просидеть в кабине все отведённые минуты. Никаких автоматических дверей, которые может заклинить, только эвакуационные выходы.

Ориентироваться по знакам.

Жду.

Ровно минута в минуту, без четырёх пять, освещение резко гаснет. Несколько мгновений тишины, писк, свидетельствующий о переключении аварийной системы. Достаю фонарик, продолжаю пробираться. Время пошло.

Вокруг появляются люди. Переговариваются. Звуки открывающихся дверей, каких-то колёсиков, на которых что-то катят. Не трачу время, спешу, пытаясь совместить увиденную на стене схему с реальностью.

Всё чётко, слаженно, звучат голосовые команды – техника, включая оповещение, стоит. На меня никто не смотрит, у каждого свои предписанные действия на случай аварий и непредвиденностей. Иду.

Пени говорила, какой-то там Адвиги, которая отвечает за Дарсаля, сегодня нет. Будто бы для нас это хорошо, с ней могли бы возникнуть проблемы.

Кажется, я её заранее готова разодрать на несколько маленьких Адвижек. Положила глаз на моего мужчину? Помчалась бы лично присмотреть во время сбоя?

С каждым шагом в ногах нарастает слабость и сердце вырывается из своей клетки, выводит сумасшедшую дробь по рёбрам. Жутко до ужаса, что я там увижу. И увижу ли вообще.

Дарсаль

Тишина. Липкая, не пропитанная энергией – только в ней осознаю, что даже без омаа ощущал эфирную наполненность пространства, которой вдруг резко не стало. Ни пронизывающих, неощутимых телу лучей, ни давящей, непрерывной работы приборов.

Лишь свет, прорывающийся в оконные щели, на миг мелькает, отражается в глазах. И тут же падает гнетущий чёрный туман, колет кристаллами незащищённое тело, проникает в голову, глаза, не даёт вздохнуть.

Прислушиваюсь, выравнивая дыхание. Что-то задумали, суки.

Странное шуршание двери. Обычно она открывается бесшумно, а тут будто вручную толкают. Вбираю неясные энергетические порывы, неясные вибрации пространства. Давление мрачного тумана усиливается. Оголёнными нервами ощущаю чьё-то приближение.

Поднимаюсь, медленно ступаю к двери. Вроде уже выучил расположение, но каждый раз после очередного «исследования» тяжело сориентироваться. Несколько мгновений стою, всматриваюсь невидящим взглядом вовне, ловя звуки, которые помогут разобраться.

– Дарсаль?

Замираю от голоса. Вроде бы мне ничего не кололи. Задолбали эти эксперименты.

Ноэлия

Сердце, минуту назад колотившееся огненным шаром, взрывается сверхновой, сжимается чёрной дырой, выбивая слёзы из глаз. Боюсь испугать Дарсаля всхлипами или сипящим голосом, не могу поверить в то, что вижу, и не могу спокойно смотреть.

Никогда ещё он не казался таким беспомощным, таким бесконечно уставшим и уязвимым, и – отчаявшимся, что ли? Небритым, со спутанными волосами и словно струящейся вместо омаа ненавистью.

Никогда не видела его без омаа.

Наскоро окидываю взглядом комнатушку, выхватывая из полумрака фонариком фрагменты – кровать с тумбой как в больнице, микроскопическую душевую с туалетом за открытой загородкой. Окно, плотно забранное жалюзи, из-под которых пробивается несколько лучей солнечного света. Слишком мало, чтобы рассмотреть.

Делаю шаг вперёд, почему-то безумно хочется увидеть, какие у Дарсаля глаза. Но здесь темно, а фонарём светить рука не поднимется.

Погасшие. Тусклые. Мне этого достаточно.

Внезапно захлёстывает странным ощущением, будто я когда-то тут уже бывала. Почти вижу другого Слепого, каких-то людей, только не в комбезах, а в халатах. Панику, когда меня к нему пытаются подвести...

Стряхиваю оцепенение, потом, всё потом. А сейчас нужно убедить Дарсаля. Потому что та ненависть, которая исходит от всего его естества... до одури страшно, что может быть направлена на меня. Вдруг не узнает, не поверит? Не пойдёт?

Не простит?

Бросаюсь к нему, обвиваю руками шею. Наконец-то, родной! Теперь мы вместе.

Наконец-то могу к тебе прижаться, не боясь имперских соглядатаев. И...

Ох, внизу живота неожиданно сжимается от того, что ощущаю любимого мужчину, от осознания, что ничего нас больше не сдерживает.

Дарсаль

– Дарсаль... – шёпот, несколько тихих, таких знакомых шагов, яркий всплеск под веками, как от точечного источника света. Руки на плечах, как и много раз перед этим. До чего же реалистичная галлюцинация!

– Ли?

Провожу пальцами по лицу. Охренительная галлюцинация.

– Я, – почти неслышный всхлип. - Пришла за тобой. Идём скорее, – тянет куда-то.

– Куда?

– Времени мало. Сбой скоро восстановят.

– Сбой.

Был бы тут сбой, ко мне сила вернулась бы. Надеюсь. Иначе... только до ближайшей реки, топиться.

– Идём, по дороге всё расскажу, – настаивает, голос дрожит, вечно эти галлюцинации сообщают то, что мне хочется слышать.

Ну уж нет, проходили: у двери ждёт очередной удар и провал, и очередное бесово пробуждение в пустой кровати с выгорающим телом и мозгом, и беспробудная тоска. Предпочитаю продлить удовольствие, особенно настолько реалистичное. Так что сейчас мне хочется совсем другого! Бежать бессмысленно. Лучше обманываться тобой, чем возвращаться в реальность с Адвигой.

Наклоняюсь резко, прижимаю к себе, накрываю губы губами. Всё равно скоро исчезнешь. Вкусная. Почти настоящая.

Губы поддаются, раскрываются, жарко отвечают, как в самой сумасшедшей фантазии. Сорвавшийся с них стон напрочь сносит крышу и все мысли. Никогда она меня так не целовала в действительности. Наверное, сегодня подсыпали каких-нибудь афродизиаков. Но запах феромонов слышу даже без омаа. Цветочно-цитрусовая свежесть, приправленная волнением и желанием – что может действовать сильнее? В жизни боялся бы её обжечь, даже надеясь, что и на пике мой омаа ей не повредит. А так... К бесам всех.

– Дарсаль... – тихое, не то всхлип, не то протест.

Нащупываю молнию – ага, будет Ноэлия в таком же комбезе, как все эти профессорши, включая обслугу. Те куски, которые удавалось вырвать у зрения, всегда говорили, что одежда у местных однотипная.

Дёргаю резко вниз, нежные руки перебираются по плечам, сжимают крепко. Пальцы скользят по шее в волосы. В ответных поцелуях столько жажды – всей той, давно сдерживаемой, которая прорывалась изредка и сразу же загонялась внутрь. Главное – никакого Илларандра, никаких Стражей по соседству. А всякие Адвиги... да пусть подавятся.

Нащупываю застёжку бюстгальтера, прикасаюсь губами к груди. Снова низкий, глубокий стон, тонкие пальцы сжимают нестриженные волосы. Наверное, колю её щетиной. Да не всё ли равно галлюцинации.

Ступаю назад, увлекая за собой. Ещё не хватало уронить девушку на пол. Ну то есть, иллюзии, конечно, без разницы, роняю я её, или нет. Но сегодня не хочу, чтобы видение развеялось раньше, чем успею им насладиться.

– У нас очень мало времени, Дарсаль, – шепчет прямо в губы.

Сам знаю, ты скоро исчезнешь. А я не хочу выходить из этого сна.

– Потом... мы обязательно всё наверстаем...

Угу, после очередного укола или на что там сейчас перешли экспериментаторши хреновы. Какие-то провода подсоединяют к голове, воздействуют на всякие центры, пока я парализованный сижу в кресле и предаюсь видениям.

Скидываю с неё комбинезон, на какие-то сумасшедшие мгновения в глаза врезаются яркие всполохи, почти вижу зелёные радужки – в неверном свете фонаря, только подтверждающего невозможность происходящего, и вечерних лучей, сочащихся сквозь плотно закрытые жалюзи. Оттуда, где время от времени ощущается Раум. Шальные секунды взгляд ласкает длинную шею, мягкие линии плеч, забранные на затылке волосы. Моя.

– Хочу тебя, - шепчу хрипло. – Безумно. Безнадёжно. Бесконечно.

Горячие губы, горячее дыхание, горячие ладони под рубахой.

Опрокидываю на кровать, выстреливают мысли, что ведь и не умею толком. Всегда приходилось лежать, сдерживая омаа. Да для иллюзии не всё ли равно. Можно оторваться, не боясь причинить вред, впитывая жгучие поцелуи, чтобы потом хоть об этом вспоминать.

Потому что настоящей Ноэлии здесь не будет никогда.

И если только Адвига хоть о чём-то посмеет заикнуться...

Убью.

Посылаю лишнее к бесам, осознавая, что видение затягивается и растаять может хоть сейчас. А я и не помню, испытывал ли когда-нибудь такое желание. При мысли, что снова её не получу, потеряю, тело яростно раскаляется, почти как от омаа. Набрасываюсь, как никогда не посмел бы в реальности, и так же нереально открыта и податлива она.

– Моя...

Пальцы, привыкшие видеть зачастую вместо глаз, исследуют объёмы, чего не позволяли себе в жизни. Касаются бёдер, находят путь туда, куда так давно желал мужчина во мне, ненавидящий службу и долг.

Какое дикое наслаждение, ощущать себя в тебе. Счастье, пусть скоротечное и призрачное. Но другого-то нет.

Ноэлия снова стонет, подаётся навстречу, отражая мой ритм, подтверждая горькую уверенность, что всё эфемерно. Она никогда так не кричала во время близости с императором. Никогда я не мог представить её... такой. Не верил, что это возможно. Не с таким, как я.

Насколько же мгновенным ураганом всё проносится, оставляя неожиданную, невозможную лёгкость. Слишком быстро, не надо было спешить.

– Бежим, Дарсаль...

– Зачем я тебе, слепой калека? – вырывается.

– Не говори так, – шепчет, почти чувствую текущие по щекам слёзы. – Никогда тебя не оставлю. Слышишь?

И хотел бы ответить, что не нужна мне жалость, да язык не поворачивается. Никогда ещё не доставалось мне от женщины столько страсти.

Ноэлия

Сумасшествие какое-то. Тело сотрясает удовольствие, как от прикосновений омаа, только в десятки раз сильнее – даже не подозревала, что такое возможно. Лавина нежности, огня, который, наверное, у Дарсаля в крови. На какие-то минуты я потерялась, забыла, где и для чего нахожусь, слушая голос, наслаждаясь прикосновениями, отдаваясь после стольких месяцев ожидания тому, кого хочу.

Дарсаль тяжело дышит и словно не может отпустить, всё ощупывает пальцами мои щёки, плечи, вглядывается невидящими глазами. Как хотела бы лежать рядом бесконечно и убеждать его, что это не сон! Но страх, покинувший было голову, возвращается обратно, отстукивая убегающими мгновениями. Сколько у нас осталось? Пять минут, десять? Твою бестию! Знать бы, сколько прошло. Вечность.

А ведь в мечтах всё всегда представлялось... не так. Никогда не думала, что это произойдёт вот тут. При свете фонаря, с открытой дверью, за которой, слава богам, хотя бы темно. С полуспущенными брюками и... сметающим все разумные мысли вихрем эмоций.

Никогда не представляла Дарсаля таким. Мужчиной. Опровергающим все слухи, которые ходят о Слепых.

Высвобождаюсь из объятий, прошу поторопиться.

Наскоро надеваю и застёгиваю комбинезон. Всё внутри пылает, ведь я мечтала, что в первый раз мы будем нежиться в кровати до утра... Выискивая наиболее приятные прикосновения. И, конечно, омаа... куда же без него. А вот, оказывается, без него тоже...

Ох, хорошо, что он меня не видел. Это была не я. Никогда не ожидала от себя!

Щёки заливает смущением и желанием повторить, и, кажется, не только у меня – желание, в смысле. Смущением Дарсаль не страдает, наоборот, натягивает брюки скорее машинально или по привычке слушаться императрицу.

Ужас от того, что можем не успеть выбраться, подстёгивает, выметая неуместные эмоции. Если всё удастся... у нас с тобой будет много ночей. И рассветов. И... закусываю губу, сдерживая слёзы. Даже если зрение не вернётся, я тебя не оставлю. Ни за что.

Поднимаю фонарь, окидываю взглядом маленькую комнатушку с окном, почти наглухо закрытым жалюзи – лишь крохи света пробиваются сквозь редкие щели. Зачем-то хочу запомнить, где столько времени его держали. Подсвечиваю дверной проём в ужасе, что сейчас сюда примчится охрана. Но там никого. Значит, их сдерживающие системы работают на полную мощность. Как же ты с ними справляешься?

– Давай, исчезай, – вдруг произносит глухо, опускаясь на кровать.

– С чего бы это? - возмущаюсь, как-то не такого завершения я ждала. Ну то есть... казалось, уж я его как могла убедила, других аргументов у меня не осталось!

– Уходи. Ноэлия не может быть сейчас здесь. Женщины экспериментируют? Голос очень похож, да и тело... Или эти суки таки нашли способ поразмножаться?! Запахов подбавили.

С трудом сдерживаю слёзы. Неужели не верит? После всего?!

– И с кем ты сейчас спал? - шепчу.

Дарсаль отворачивается. Не о том говорим, не то делаем! Как же мне его убедить?

– Тересия обещала узнать о твоей матери.

– Ещё и мать приплели, дряни.

– Ты ничего не теряешь ведь... если попробуешь. Да?

– Хочешь посмотреть на беспомощного Стража? Не насмотрелась ещё? Пошли, – пожимает плечами, поднимается. Замирает. Нет, не хочу! Не хочу видеть, как ты наощупь рубашку ищешь, как надеть не можешь... подаю скорее, разворачиваю правильно. Одевается быстро – на автомате. Видно, умение, выработанное годами.

– Только что ты был вовсе... не беспомощным, – бормочу.

Иногда даже казалось, что смотрел. Вот и сейчас бросает взгляд, такой непривычный без омаа, но почему-то ещё более тяжёлый. Не выдерживаю, отвожу глаза, хоть и знаю, что он меня не видит! Беру за руку, искусываю губы, глотаю слёзы. Не думала, что это будет настолько сложно.

– Бежим скорее, – прошу.

Дарсаль

В голове всё путается, скручивается чёртовыми узлами, смесью реальности и нереальности, наслаивающейся друг на друга. Можешь ли ты быть настоящей? Или я уже совсем схожу с ума?

Прикосновение... бесов Раум, совершенно не похоже на Адвигу, да и... почти абсолютное ощущение Ноэлии. Всё пропитано её запахами. Нашими. Вскипает злость, ярость, всё-таки знали, чем меня взять. И куда-то теперь тащат.

Давление кристаллической дряни нарастает. Там, с Лией, почти забыл про него, но сейчас сполна ощущаю, как оно прошивает остатки бегущей по венам энергии, затормаживая мысли и движения. Оставляя лишь упрямство и отмеренную зачем-то избыточную физическую силу.

Лестницы, коридоры, топот ног. В восприятие врываются картины – не то настоящие, не то очередные галлюцинации. Иногда вижу свет фонариков, иногда будто клочья омаа слетаются, вырывая из реальности энергетические фрагменты.

Отдаюсь провожатой, всё равно ведь не знаю, куда идти. Раньше ударю – раньше получу укол в ответ.

Она подсказывает ступени и повороты, прожигая насквозь любимым голосом и горечью от того, что весь этот бред затянулся и никак не встанет в привычную картину мира. Дезориентирует, не понимаю, чего ждать. Не могу сообразить, действительно давление отступает, остаётся позади, или это очередная иллюзия? Изучают, как буду себя вести?

Входная дверь ярким световым пятном вонзается в мой взгляд, приковывая, обдавая нежданным порывом свежего воздуха. Девушка останавливается ненадолго.

– Дарсаль, тут турникет, нужно осторожно перелезть.

Нащупываю рукой, давления кристаллов почти нет, но и омаа тоже нет. Лишь редкие энергетические струи сверкают искрами в ладонях. Что тут перелезать, даже с тем мизером омаа, который остался после их экспериментов, для меня это не помеха. И не причина унижаться, наощупь отыскивая точки опоры.

Примериваюсь, собираю крохи силы, ладонь обжигает почти неуловимо – скорее в качестве отклика, чем болевого ощущения. Но кусок металла поддаётся, оплавляется, вырывается с корнями из безмолвствующей стойки, которая, наверное, должна быть нашпигована электроникой.

Девушка выдыхает рядом, но молчит. Снова прикасается к руке. Той самой. Ожидаю вскрика с интересом. Неужели ей действительно не больно? Тянет вперёд. Ну да сила-то не та, чтобы обжигать. Усмехаюсь горько.

Ветер! Подставляю лицо порыву. Давно не вдыхал этих запахов. Пусть даже приправленных горючими смесями машин и заводов.

– Быстрее, Дарсаль, – торопит, наверное, оглядывается.

Не верю. За нами должны бы гнаться, пытаться остановить, шутка ли – девчонка, без особенных возможностей и умений, уводит «ценного пленника», на которого расщедрился сам император!

Восприятие ударяет, чуть не сбивая с ног, врывается клочками изодранного, возвращающегося к жизни омаа. Проявляется здание за спиной – серое, окутанное тем самым приграничным туманом. В одном месте почти чёрным. Теперь я знаю, где держат Слепых.

Безжизненное, если не считать людские ауры.

Деревья, электронные сути приборов и машин, и ауры, ауры. Превалирование женских запахов.

Несколько Слепых откуда-то издалека, из самого Айо поворачиваются, чуя, ощупывая разреженными поисковыми омаа Йован в попытках понять, что их насторожило. Меня пока не видят или не узнают, но это дело времени.

Всё ещё бежим куда-то. Пожалуй, не спотыкаюсь только благодаря многим годам тренировок в любых режимах.

Неужели свобода? Эти дуры правда решили вернуть мне омаа? Да я их... мне бы только в себя прийти, от бесова профессорского центра ни хрена не останется!

Рука всё еще сжимает руку. Наверное, никогда не чувствовал такого страха. Знаю, что надо. Да и омаа уже достаточно восстановился, чтобы даже без моего желания видеть спутницу. Но посмотреть на неё себя заставляю.

Прикасаюсь медленно к ауре. Разглядываю. Конечно, усмехаюсь мрачно. Не она. Аура неожиданно чистая, но вовсе не та синяя, любимая. Иная. Пятнышки эмоций, красная линия страха, волна наслаждения, всё ещё колышущегося внутри. Почему-то синего, не красного, как у остальных. Что лишь сильнее разъяряет.

Не знали, что увижу? Думали, потеря способностей навсегда? Или ведут какую-то игру? Или надеялись, что удалось подделать и синий свет? А вернись ко мне омаа, знаешь, во что ты могла бы превратиться?!

Ударить, оглушить, сжечь ничего не стоит. Едва сдерживаюсь. Всё-таки старалась изо всех сил изобразить Ноэлию. На какие-то счастливые мгновения я почти поверил. Посмотрю, какую игру они затеяли. Не вырываю руку, послушно даю себя вести, удерживая исступлённый огонь.

Что-то она мне напоминает, некогда сейчас разбираться. Узнаю, куда приведёт. А потом с удовольствием отделю слой за слоем, за то, как меня обманула. Буду рассматривать и наслаждаться тем, что сходит с ума от боли и разрушения. Но сначала выясню, что ей известно. Зря ты затеяла эту игру.

Чужеродные здания Йована всё чётче отражаются. Моих сил ещё мало, и все они нестабильны, но картину уже дают, хотя деталей почти не разглядеть. Различаю узкую улочку, в которую сворачиваем. Вижу, как сзади, в чёртовом здании, куда я обязательно ещё наведаюсь, зажигается свет. Оттуда исходит волна удивления, почти паники – обнаружили, что сбежал. Но теперь я вам не дамся. Вы ошиблись, профессорши.

За следующим углом ждёт машина. Незнакомая женская аура, но направление ожидания просматривается. Пожалуй, лучшего места не будет.

Останавливаюсь резко, не доходя до следующего поворота. Девушка вздрагивает, не даю опомниться – прижимаю к стене, вжимаю ладонь в горло. Начинает хрипеть и кашлять, но от физического воздействия. Странно, омаа не обжигает. Железяка же вылетела! Почему на неё не действует? Что со мной сделали?! Бесполезный инвалид.

Но хотя бы физическая сила при мне. Те её остатки, что сохранились после всей этой многодневной дряни.

– Думала, не увижу, что ты не она? Ты не представляешь себе её ауру! С твоей жалкой не спутать.

Ищу мой синий свет везде. И по-прежнему не нахожу.

Ноэлия

– Дарсаль, - хриплю, боже, не подозревала, что всё настолько ужасно! Я ему не нужна... без синей ауры. – Дай... объяснить...

Глаза снова горят, и, наверное, я порадовалась бы... в другой момент. Хоть их свет и не такой, как раньше. И вокруг вместо сочащегося омаа будто его голубые ошмётки.

– Слушаю, - приотпускает, чуть отступает, не убирая руку до конца. Растираю горло, откашливаюсь.

– Это Лексий. Его защита. Говорит, когда-то мою ауру закрыли, структурировали. Его защита сняла замок. Помогла мне спрятаться от Стражей! Я сама толком не понимаю, что это значит.

Дарсаль смотрит пристально, на миг кажется, будто глядит в глаза.

– Где Лексий? Не вижу.

– У Тересии. Должен быть. Идём, Пени отвезёт.

– Это не Пени.

– Вот, – достаю из кармана взятый у Лексия почти невидимый комок. – Он делал.

Дарсаль трясёт головой, прикрывает глаза, прикасается к ладони наощупь. Направляю.

– Что это?

– Защита. Для тебя, - вкладываю в руку. – Говорит, ты просил.

– Ложь.

Если меня в чём и можно уличить, то только в том, что взяла её без спроса! Просто знала, где хранит. Сам ведь рассказывал, ещё во время бесконечной поездки по Айо.

– Пусть моя аура и не та, что ты ждал, но лжи в ней точно нет!

– В ней слишком многого нет. Где Ноэлия?

Голос резкий, взгляд снова почти ненавидящий, в голове усиливается какое-то неясное гудение, ужас, как при первой встрече. Того и гляди загорюсь...

Дарсаль

Ни черта не вижу. Только общие пятна. Защита. Как мне не узнать защиту лучшего друга? Вглядываюсь до боли, но не вижу её ни на собеседнице, ни где-нибудь ещё. Обман, иллюзия, сзади нарастает топот десятков ног, и нужно принимать решение. А я не могу. Вдруг пойду за призраком, когда настоящая Ноэлия нуждается в помощи?

Нет времени любезничать, прорываюсь под верхние слои ауры. Знаю, что болезненно.

А ведь действительно не лжёт. Или мои способности всё никак не вернутся, зрение скачет, не даёт верной картины. Снова чем-то накачали, чтобы видел то, что нужно им?

Болевые импульсы чёткие, страх тоже вполне опознаваем. Горькое сожаление.

Ноэлия

– Прости... что разочаровала, – шепчу. - Я помню, как для тебя важен цвет... и пойму. Просто хочу знать, что ты в безопасности и... что можешь нормально жить. Ты же сможешь скрыться? Наложить слепое пятно? Я помогу уйти из Йована...

Не знаю, как я смогу без тебя... как-нибудь справлюсь. Мне нужно вернуться за Рэем. Молчу.

Дарсаль тоже молчит, вглядывается. Гудение, боль нарастают, раздирают, что он со мной делает? Ещё не хватало разреветься.

Дарсаль

Слепое пятно. Хорошая мысль. Может, и получится, как только омаа соберу.

Перекатываю шарик защиты в пальцах. Принять ещё какую-то дрянь... Этого добивались? А потом? И от кого тут защищаться? С моим прежним уровнем силы я выжег бы отряд, что нас догоняет, в минуты. А вместо этого торчу истуканом и боюсь совершить самую страшную ошибку в своей жизни.

Пожалуй, попробую. Авось пробегут мимо.

Настраиваюсь, слепое пятно – то, что Страж даже в откате может создать. Должно получиться.

Ноэлия

Уходить надо! Минуты сочатся сквозь ауры и пальцы, Дарсаль всё выискивает что-то. Стою перед ним, будто обнажённая – ещё сильнее, чем перед императором. Тот моё тело рассматривал, а этот в глубину пытается заглянуть. И, похоже, не слишком ему по нраву то, что видит. Хоть бы не молчал!

– Все говорят, аура – прямая проекция души. Но для меня ничего не изменилось! Пожалуйста, поверь! – предпринимаю последнюю отчаянную попытку.

– Ты очень постаралась, чтобы я тебе поверил, - хлещет презрительным тоном и словами.

Надежда рассыпается, расползается, разбивается вдребезги. Никогда уже не будет, как раньше.

Дарсаль

– Знаешь, что! – с невесть откуда взявшейся силой отталкивает девушка. - Не веришь – не надо, не хочу выслушивать всё это после самого счастливого события в жизни! Мне нужно забрать Рэя... не дам Иллариандру испортить сына. А ты... Я тебя вывела, не маленький, сила возвращается. Справишься.

Рэй! Присматриваюсь.

– Ты его видишь? – шепчет Лия, совершенно однозначно читая меня. – Как он?

Первые преследователи пробегают мимо поворота. На всякий случай кладу ладонь на её губы, усиливаю пятно. Молчит, слава Рауму.

Несколько человек проносятся сзади, слышен звук отъезжающего автомобиля. «Пени» или кто она там, нас не дождалась.

Почти вжимаю девушку в стену. Ещё десяток женщин с чёткими по-военному аурами пробегают прямо за нами. Запах так близко, тело реагирует, что бы я ни думал разумом. Вспоминает случившееся там, в камере, и снова хочет её здесь и сейчас.

Самое счастливое событие, бесов Раум.

Ноэлия

Молчу. Вспоминается, как я пролезла под его слепое пятно тогда, в фертоне. Во время отката. Очень похоже, снаружи всё как в тумане, силуэты бегущих, грохот сапог по асфальту. Дарсаль, эта сумасшедшая близость, еще острее от мысли, что, наверное, в последний раз. Проводит пальцами по щеке, омаа начинает обволакивать, струиться по лицу, шее, плечам. Такое ощущение счастья, боже, как же я по этому скучала!

Злость куда-то отступает, освобождая место удовольствию. Сердце щемит от нежности, от осознания, насколько ему тяжело. Как я смогу его оставить, пока не отошёл от всего, что с ним вытворяли?

Дарсаль убирает ладонь с моих губ, еще какое-то время прислушивается.

– Как Рэй? - повторяю шёпотом, скажи хоть что-нибудь, пожалуйста!

Дарсаль

Присматриваюсь снова. Наталкиваюсь на тревожный взгляд Дейра, Ивен тут как тут. Сложно из-под слепого пятна искать. Преследователи вроде уже далеко, ослабляю щиты. Буквально заставляю себя отстраниться от неё. Не хочется.

Картины реальности простреливают разодранными пятнами, и бесконечно светятся перед глазами зелёные глаза. Именно такие, какие помню, какие всегда представлял, какими бредил в минуты отчаянья.

– На удивление, - отвечаю так же тихо. - Поначалу кричал, а последние дни, как будто ты... Лия рядом. Успокоился.

– Я пыталась... передать ему энергию. Только не уверена, что вышло.

– Как? – не понимаю, что значит «передать энергию»?! Слепых годами обучают, омаа нужен, что она себе напридумывала?

Девушка вдруг напрягается, аура стягивается, узнаю тот самый узор, не верю своим глазам. Это тётки продолжают издеваться, какие-то эксперименты проводят! Не может быть!

Аура выравнивается, возвращается к любимому синему свету, ясному, ровному, мощному – как давно я его не видел, глаза всё не могут насмотреться. Там, за ней, проступает такая знакомая защита. Даже не сразу замечаю луч, исходящий в направлении Рэя.

Стражи имперского дворца настораживаются, встрепенувшись, выискивают источник.

– Что ты сделала?

– Не знаю, пыталась...

– Прекрати, сейчас все Слепые сюда сбегутся!

В отличие от меня, дурака, ребёнок сразу чувствует маму, вбирает её силу, успокаивается.

Ноэлия

С тревогой вглядываюсь в Дарсаля, что он там увидел? Чего они сбегутся? Неужели получается, правда?

Сердце снова сжимается, колотится, сейчас ещё не выдержит переизбытка эмоций.

Дарсаль опять прикасается пальцами к моему лицу, всматривается, словно надеется что-то высмотреть. Знать бы, что.

Стою, не представляю, как быть дальше. Сейчас развернётся и уйдёт. И никогда больше его не увижу.

Принимаю, наверное, одно из самых сложных решений в жизни. Я не должна его останавливать и удерживать. Захочет – сам потом найдёт. Но боги, до чего же тяжело отпускать!

Представляю, как сажусь в машину к Пени, как возвращаюсь к Тересии. Что я Лексию скажу? Опускаю руки, чтобы не вцепиться в Дарсаля.

Не сразу осознаю, как горячие ладони ложатся на плечи, как тяжесть в голове отходит, уступая место привычной лёгкости, что обычно появлялась, когда Дарсаль забирал у меня чёрную гадость императора и всякие болезненные ощущения...

Ко лбу прижимается пылающий лоб, любимый запах заполняет всю меня вместе с разливающимся по телу омаа, родной голос раздаётся совсем близко.

– Прости, - шепчет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Дарсаль

Лия молчит, и я тоже не знаю, что сказать. Смогу ли когда-нибудь вымолить прощение?

Рассматриваю непривычную ауру, пятнышко за пятнышком, насколько позволяет моё изуродованное зрение. И понимаю, что она мне всё равно нравится. Какая есть.

В ней намного ярче, сильнее видны эмоции. Бурлят, не восстанавливая сразу же ровный фон, хотя Лия старается взять себя в руки. До сих пор еще трепещут огни удовольствия, искры восторга, заставляя сожалеть, что я этого не видел. Могу только представить тот взрыв эмоций...

– Идём в машину, – зовёт тихо.

– Уехала, – отвечаю. И правильно сделала. Схватили бы.

– Ты сможешь удерживать пятно?

– Держу. Слепые...

– Что? - пугается.

– Отряд вышел из приграничного города. Думаю, за тобой.

– Оперативно, – хмыкает.

Очень оперативно. И ещё один собирается в Хадраме.

– Подозреваю, они давно не могли понять, что происходит с Рэем. А тут... увидели. Дурак я.

Лия подаётся вперёд, прижимается горячими губами к губам, отвергая необходимость любых слов.

Впервые целую её без всяких посторонних примесей, без оглядки на императора или галлюцинации, осознавая, что теперь она моя. Никому не отдам. Никогда.

Наверное, я слишком настойчив, Лия как-то расслабляется, будто сейчас упадёт, поддаётся полностью моим движениям.

Злюсь на себя. Снова её хочу. Повторить это безумие. Не могу насытиться. Выпускаю из рук, только когда что-то вовне настораживает. Отряды женщин продолжают тщательно прочёсывать район. Знают, что мы не могли далеко уйти.

– Идём, – шепчет Ноэлия, касаясь пальцами моих скул. Ясный, различимый взгляд. Рассматривает, и столько лучится через глаза... такого... до сих пор поверить не могу. – Далеко пешком.

– Идём, - соглашаюсь. Надо что-то придумать с этим слепым пятном: долго не выдержу. Но хоть отойти от бесова здания, застряли тут.

У горла печёт, на шее Ноэлии, будто в ответ, вспыхивает свадебная метка. Делаю шаг назад, всматриваясь, куда безопаснее направиться.

Горячие пальчики осторожно берут мою руку. Сжимаю. Никогда не отпущу.

– Я думал, ты погибла, – произношу, голос отказывается звучать ровно.

Слова улетают в пространство, отпуская, словно освобождая. Ты жива. Со мной. Может, Сайер специально напоследок выбил почву из-под ног? Чтобы я сдох в плену и моя сила никому не досталась.

– Я звала тебя мысленно, – отвечает.

– Аура изменилась, – говорю. - Значит, и настройка сбилась.

С этим еще предстоит разобраться. Не представляю, как такое возможно.

Кивает. Омаа по-прежнему подводит, не могу понять, как вижу этот кивок. Но как-то вижу.

Вокруг продолжают носиться отряды. Приходится удерживать слепое пятно. Не знаю, далеко ли смогу дойти, но пока иду.

В голову бьёт, заполняет всё вокруг осознание реальности происходящего. Она здесь, со мной! Всё-таки удалось, Лексий успел... Успел ли? Пугаюсь, останавливаюсь, вглядываюсь в глаза, вдруг вспомнив, куда её отправил наш дерьмовый повелитель. Ненавижу.

– Что? - Лия тоже пугается, наверное, всматриваюсь диким взглядом. Сложно вычитать по ауре то, что уже давно прошло и перекрылось более глубокими эмоциями. Слава Рауму, перекрылось.

– Лексий... успел? - еле заставляю свой язык повернуться. Не хочу знать и не могу не знать. Убью любого, кто посмел к ней прикоснуться.

Что-то я стал слишком кровожадным.

– Успел, – успокаивает, улыбается. - Ты бы видел, как он старуху из окна вышвырнул!

Расслабляюсь. Спасибо, друг.

Продолжаю обшаривать омаа окрестности. Ноэлия задаёт направление, шёпотом рассказывает о поездке. Об Овинии, которая провела через горы. Нужно будет и с этим разобраться.

– Кстати! – спохватывается. - Не видишь, где Пуся? Она потерялась в поезде.

– Потом поищу. Хорошо?

Пока нужно силы экономить. Молчу, но Лия понимает.

– Да, конечно, – соглашается.

Слушаю, как Пени пришла с новостью, что знает, где я.

Не нравится мне всё это. Кто и для чего организовал нам уход? Ведь явно же не случайно.

– Я думаю, они хотят попасть в Астар.

– Мне нечего делать в Астаре.

– Дарсаль...

– Если мы туда придём, нас оттуда просто не выпустят. Понимаешь? Астар не пойдёт против императора. И о сыне можешь забыть.

– Я надеялась... может, хотя бы свидания для меня удастся выбить? Ну и... возможность где-то тихо...

Замолкает. Сама понимает: император даже если согласится, всё равно найдёт способ избавиться от неё. От нас обоих.

– Ты разве забыла, как в Астаре относятся к свиданиям с родителями? – напоминаю мрачно.

– Да уж. Вряд ли мои аргументы для них подойдут, – вздыхает. – Ничего умнее в голову не пришло. Ну не армию роботов же собрать! Они все в тумане и взбесятся.

Молчу. Хочу успокоить, что придумаем. Но не хочу давать ложных надежд.

– Я обещала увести тебя из Йована.

Но сначала я заберу Мариса.

– Что ты говорила о матери?

– Тересия что-то знает. Но мне не сказала.

Ноэлия

– Расспрошу, - отвечает таким тоном, что мне становится страшно. И за Тересию, и за нас. Где-то в глубине души хотелось верить, что наставники Астара будут на моей стороне. Я ведь не сделала ничего предосудительного!

Но слова Дарсаля убивают надежду. Крепче сжимаю его руку. Теперь мы вместе. И вместе что-нибудь придумаем. Или умрём. Я-то боялась, без замка на ауре он меня обожжёт. Какое счастье осознавать, что нет.

– Высшие леди выяснили, что случилось с Ливией, - вдруг произносит. – И ввели в договор пункт, что если с императрицей произойдёт какой-нибудь... ммм... несчастный случай, её личный Страж достанется им.

– Иллариандр... сразу всё это задумывал? – поражаюсь.

Я-то выискивала, где ошиблась? Когда он из улыбчивого и мягкого сделался жестоким и циничным? Чем спровоцировала?!

– Не знаю, задумывал ли, но точно не исключал. Потому меня и поставил.

– Чтобы жениться на своей бронированной гадине, – бормочу.

Дарсаль молчит согласно.

– А Малария? Это ведь... не случайность?

Снова молчит, только сжимает еще крепче мою руку, хотя куда уж крепче. Омаа разливается по коже, охватывает меня всю. Защищает.

– У Иллариандра... тоже? – через силу выговариваю.

Дарсаль стискивает зубы, по щекам пробегают желваки.

– Да. Ванесия. Узнал, когда ты уже была на большом сроке, - отвечает на мою попытку возмутиться. – Потому не говорил.

– Это к ней ездил император... на месяц? И... потом.

Кивает.

– Что с ней случилось?

– Выкидыш.

– Твою бестию... – бормочу.

Так это мне еще повезло? Хоть императрицей побыла, а девушка вообще безвестной рабыней так в загородном и умрёт. Или всё-таки ей повезло? Её хоть в бордель не сдали.

– А что делают с детьми? Ну...

– Не знаю.

Может, просто не хочет говорить. Но и я не уверена, что хочу услышать. Не сейчас.

– Поищи Пени, – прошу. - Вдруг она где-то неподалёку дожидается. Не поручусь, безопасно ли нам возвращаться к Тересии, но тебе нужно отдохнуть.

Дарсаль молчит, не то присматривается, не то силы собирает. А у меня самым настоящим образом ноги подкашиваются, будто и не была императрицей. Никогда бы не поверила, всегда считала себя сильной и неплохо контролирующей! Но стоит ему посмотреть или наклониться чуть ближе, и тело прошивает волна.

Никогда его таким не видела. Настойчивым и страстным. И, пожалуй, эта новая грань нравится мне ещё больше прежних.

– А защита? – спохватываюсь. – Может, используешь?

Дарсаль запускает руку в карман – даже не видела, когда успел её туда положить. Достаёт незаметный сгусток, присматривается.

Дарсаль

Детали по-прежнему видны плохо. Однако думать, что рядом со мной окажется не Ноэлия, или что она способна обмануть, подкупленная либо шантажируемая кем-то, больше не хочется. Вижу её искренность.

Беру защиту на ладонь. Тревоги и настороженности нет. Надеюсь, действительно Лексий постарался. Вроде похожа на ту, что я посеял где-то на дорогах Айо.

Прикрываю глаза, стягиваю омаа, позволяя защите активироваться. Она легко, без усилий ложится, встраивается в мои энергетические потоки, каким-то неясным способом замыкая, перепутывая их. Это не мешает, но вызывает странное ощущение смены комфорта.

Присматриваюсь – знакомые штрихи, почерк лучшего друга всё более узнаваем.

Лия молча ждёт. Разглядываю себя, напрягая зрение.

Бесов Раум! Что с моим омаа? Становится каким-то сизым, мутным, слабым на вид. Ну, Лексий, ну, экспериментатор! Когда и как такому научился? По какой же грани ходил!

Надо будет потом разрешающее клеймо состряпать. А пока устало отпускаю слепое пятно. Силы на исходе.

Присматриваюсь. Стражи не замечают вроде: ищут нас с Ноэлией. И не узнают.

Наверное, моя картина мира должна рушиться. Но вместо этого просто осознаю, сколь многого ещё не знаю. Возможно, нам и опасно идти к Тересии. Но ни за что не упущу такой шанс выяснить о матери.

Ищу Пени. Она действительно неподалёку, только как дать ей знать, где мы? Попытаться настроиться?

Разыскиваю и Пусю. Но нигде в Иштаре не нахожу.

Не хочу расстраивать Лию.

– Давай... снимем комнату, - предлагает вдруг.

– Деньги есть?

– Что-нибудь придумаем, - отвечает уклончиво. – Нужно найти, где паспорта не требуют.

– И оплата после? - хмыкаю. Смущение. Люблю.

Медленно продвигаемся дальше. Сканирую, подбираю что-нибудь, что отвечало бы нашим запросам. Восприятие ещё скачет рывками, но уже более-менее слушается, позволяет рассматривать людей в проницаемых домах.

Долго топаем, больше часа, наверное. Нахожу, наконец, какую-то мутную ночлежку со свободными комнатами. Контингент, конечно, оставляет желать, но уж с несколькими женщинами, даже приторговывающими всякой дурью, как-нибудь управлюсь при необходимости.

– Туда, - говорю.

Лия улыбается, сразу же идёт следом без вопросов. Никак не могу насладиться этим пьянящим ощущением.

Оформление берёт на себя, чтобы не привлекать внимания. Стою снаружи, охраняю.

Проходит гладко: лишних вопросов никто не задаёт, Лия вносит задаток – подозреваю, все свои сбережения. Проводит меня, чтобы никто не заметил Слепого. Сокрушается, что нечего есть.

Падаю на кровать, прикрытую пыльным одеялом. Желудок вторит Ноэлии, требуя чего-нибудь для восстановления сил.

– Как же Пени? – бормочет Лия.

Пытаюсь снова её отыскать, но плюнув, делаю то, на что лучше настроен: разыскиваю Тересию и рядом с ней ауру, в которой только хорошо постаравшись можно узнать моего друга. Пытаюсь пробиться.

«Дарс!» – кричит, прямо вижу, как подпрыгивает с места, где он там находится.

«Узнал, – хмыкаю. – А я тебя не очень».

«Ты где?!»

«Не ори», – морщусь, сбрасываю ему адрес.

«Что ты там натворить успел? – ворчит. – Пенелия где?»

«Потом», – с трудом сдерживаю зевок.

«Жди».

«Только убедись, что никто не уцепился».

«Пусть попробуют, я им всё, что цепляется, куда-нибудь нацеплю».

«Звучит устрашающе», – отключаюсь.

Слава Рауму, Лексия ни с кем не спутать.

Сквозь сон ощущаю, как Лия укладывается рядом. Обхватываю, прижимаю к себе, впитываю запах волос. Боюсь засыпать.

А наутро просыпаюсь в твёрдой уверенности. Знаю, что делать.

Ноэлия

С утра будит тихий стук в дверь.

Впрочем, бросаю взгляд в окно – не такое уж и утро. Полдня отсыпались. Живот исходит сожалением, что нам не дали хоть немного побыть вдвоём. Смотрю на встревоженно приподнявшего голову Дарсаля и никак не могу поверить. Вчерашний день в каком-то сумасшедшем мареве, иногда кажется, я всё это сама придумала от ужаса. Так и хочется, чтобы мой любимый Страж доказал реальность происходящего.

– Пени с Лексием, - сообщает Дарсаль, садясь.

Приходится отворить дверь – он тут ещё плохо ориентируется. Хотя из мебели у нас одна разваливающаяся кровать, а туалет вообще притаился в другом конце коридора.

– Это мы, – Пени врывается встревоженным ураганом. – Что стряслось? Вы где застряли? – забрасывает вопросами, пока Лексий молча сжимает в объятиях сначала меня, потом друга.

Стараюсь не смутиться. Да уж, застряли. Не объяснишь ведь.

– Непредвиденные обстоятельства, – бормочу.

Пени смотрит непонимающе, Лексий же наоборот – как-то излишне понятливо.

– Пожрать принесли, – ставит на кровать пакет, начинает выгружать продукты.

– Вовремя, – соглашается Дарсаль, тут же уминая что-то за обе щеки.

– И твою одежду, – добавляет Пени. – Комбез выбросим.

– Нас никто не искал? – спрашиваю.

– Нет, – отвечает подруга странным тоном.

Похоже, в этом исследовательском центре не в курсе, кто и зачем Стража вывел. И слава богам.

Мастер защиты скидывает куртку – замечаю перевязь с кинжалами на пояснице, а ведь в Иштаре без них ходил. Опасно, засечь могут.

Какое-то время жуём молча, рассевшись по кровати, даже Лексий не пытается трунить – только поглядывает на Дарсаля.

– Тересия узнала что-то? – спрашиваю наконец, пытаясь навести всех на обсуждение дальнейших планов. Которые мне лично представляются совершенно размытыми и неясными.

– Узнала, - отвечает Пени. - Поехали поговорим, или встретимся где-то.

– Вы езжайте, - соглашается Дарсаль. - А у меня еще одно дело осталось.

Вздрагиваю, смотрю на него, какое такое дело?! Почему-то оно мне уже заранее не нравится...

Пени переглядывается со мной тревожно, так и слышу – «ты же обещала увезти». Но что я тут могу сделать?

– Я с тобой, – поднимаюсь.

– Ли...

– Не обсуждается. Не отпущу.

Какое-то время Дарсаль смотрит на меня, снова тем странным взглядом – будто видит.

– И что ты задумал? – ворчит Лексий.

Кажется, я знаю, что. Не так много дел у него может быть в Йоване.

Дарсаль переводит тяжёлый взгляд на друга. Тоже рассматривает какое-то время, словно решает.

– Пойдёшь со мной.

– Командир выискался.

– Мне так проще будет. А то потом ещё тебя отбивай.

– Дарсаль, - поднимается Пени.

– А ты приведи Тересию.

– Но...

– Тебе ведь не нужно знать наши планы? Вот и не знай. А лучше не таскай её никуда, просто выясни, что с моей матерью.

Смотрю на него и не узнаю. Это и радует, и страшит одновременно.

– Ты же понимаешь, что второй раз тебя не отпустят? - Пени тоже смотрит, у нас тут прямо конкурс взглядов – кто тяжелее.

Приближаюсь к сидящему Дарсалю. Слова Пени пугают, так и кажется, что он сейчас исчезнет.

Дарсаль поднимает руку, обнимает меня за талию, притягивая к себе. Кладу ладонь на его плечи.

– Второй раз меня не захватят, – отвечает.

– Ты не понимаешь... – начинает Пени, Дарсаль перебивает мрачно:

– Хочешь меня остановить?

И столько он вкладывает в эти слова – начиная вопросом «предупредишь кого-нибудь?» и заканчивая ответом «не остановишь».

Пени несколько минут пристально его рассматривает. Думает. Дарсаль светится, сине-голубое пламя так и изливается из него. Но я всё равно боюсь, что ещё не восстановился. И ждать времени нет.

– Ладно, - поднимается подруга. - Пойду поговорю с Тересией.

Дарсаль кивает, Пени направляется к двери.

– Постарайся... чтобы никто не пострадал, - просит, приостановившись.

– Я не сторонник ненужных жертв.

Пени молчит, выходит резко.

– Ну и куда ты собрался? - складывает руки на груди Лексий, откинувшись на спинку кровати.

– Там ребята. Двое. Один здесь с лета. Другой – дольше. Года два.

– Ребята. И ты думаешь, высшие леди дадут тебе просто пойти и забрать их? Как дали забрать тебя?

– Не собираюсь у них спрашивать.

– Ты ведь понимаешь, чем это чревато? Да тебя заловят массой!

– Без Слепых не заловят. А Слепые будут здесь только через несколько дней. Уйдём.

– На чём?

– Да хоть на чём. Хоть на вашем поезде. Слепое пятно работает исправно.

– А потом куда?

– Зависит от того, что узнает Пенелия.

– Может, сначала послушать? – вклиниваюсь.

Затея мне тоже совсем не нравится. А вдруг Алисия ещё жива? Знают ли высшие леди, чья она мать?

– У нас нет времени, Ли. Против отряда Стражей мне не выстоять. Не сейчас. Всех соберём и где-нибудь переждём. Решим, что дальше.

Рэй дальше, хочу крикнуть. Но Дарсаль сжимает мою руку – понимает.

– Потом попробую связаться с эром Мирием. Уверен, он не знал, что планирует император. Может быть... что-нибудь подскажет.

Дарсаль

Не хочу ими рисковать. Но и оставить не могу. Если высшие схватят Лию или Лексия, схватят и меня.

Сила приливает, циркулирует. Рвано, неровно, нездорово, но я её уже ощущаю. Всю нерастраченную мощь, помноженную на ненависть и ярость. Тень глухо ворочается, желая вырваться на свободу. И я её сдерживать не стану.

Отоспаться бы ещё хоть день. Но у меня нет этого дня. Потом успею.

Запрещаю себе думать о матери, надеяться и бояться, что и её придётся отбивать. Нельзя с такими мыслями в бой.

Ребята не заслужили того, что с ними вытворяют. Как бы император ни считал. Пусть змея своего на опыты отдаёт. И сам сходить может. Что бы там ни говорили наставники Астара о необходимости для Айо в императоре. Но если мне только удастся до него добраться... я их огорчу.

– На вот, - протягивает что-то Лексий.

– На мне уже есть твоя защита.

– Вижу. Это добавка.

– Потом поговорим, – отвечаю, принимая. Эффект его защиты и впрямь неплох.

– Меньше знаешь – лучше спишь, – хмыкает. – И вот ещё.

Нащупываю какой-то шарик, металл вроде. Лия радостно вскрикивает.

– Что это? - хмурюсь.

– Похоже, он тоже как-то ауру скрывает, – отвечает Лексий. Бросает взгляд на Лию: – Зря умолчали, куда идёте. Не пришлось бы защиту воровать, и это я отдал бы.

Лия вздыхает. Не отвечает, шёпотом рассказывает, как нашла шарик в тайнике. Что брала с собой тогда, в подвалы. Как Пуся его куда-то закатила, а потом принесла Пенелии.

Злюсь, что скрывала. Но и понимаю, конечно.

– Знаю, ты не видишь его, – завершает.

Присматриваюсь.

– Вижу, - отвечаю.

– Да? – удивляется. - Ну... он больше стал. Будто... активнее.

Смутные пятна, очень похожие на обычную людскую ауру со всеми её особенностями – только маленькую и разреженную. Ничего не понимаю.

Сжимаю в руке, пытаюсь себя осмотреть. Действительно, как-то искажает омаа, будто внедряется в него. Практически неощутимо – лишь на самой тонкой настройке чувствуется. А для восприятия со стороны – радикально.

– Ну что? - две пары глаз слишком явственно светят в омаа своим любопытством.

– Меня не видно? - уточняю. - В смысле... не выделяюсь? Омаа похож на обычную ауру – сильную, но не Стража.

– Хороший тандем спецсредств, – кивает Лексий удовлетворённо.

– Видно, – снова вздыхает Ли. - Ты светишься... визуально.

Ну и ладно. Главное, чтобы Слепые не отследили. Выиграть нам фору.

Доедаю всё, но как-то этого мало. Долго пытаюсь пропитать одежду своей энергией, чтобы хоть немного продержалась, не сгорела. Женщины подсовывали тряпки, но я свою не отдал. Впрочем, тоже не свою – выданную Сайером.

Ноэлия оплачивает комнату переданными Лексием деньгами, по пути докупают ещё что-то из еды. Выкидывает комбинезон – понимаю, что надо, а всё равно... молния у него удобная.

Стараюсь не думать о том, что дальше. Где брать средства – все мои сбережения сгинули в императорском дворце. Где прятать важных для меня людей. Как, бесов Раум, вернуть Лие сына. Нам с ней.

У меня нет ответов. Есть только ближайшая цель. И уверенность, что поступаю правильно. Пожалуй, впервые за долгие годы – моя уверенность. Не императора, не командира, не наставников.

Выбираю безлюдные дворы и улицы, чтобы поменьше мелькать. Вчера силы мало было и слепое пятно старался поддерживать, если кто-то рядом проходил. А сегодня, похоже, моего огня не скрыть. Чем ближе подхожу – тем больше вырывается из-под контроля.

Лию держу за руку. Не то, что это необходимо. Просто приятно.

Наверное, нужно было дождаться ночи. Но отряды Слепых на бурвалях передвигаются быстро. И в любой момент могут меня обнаружить, а то и передать высшим леди.

Назад возвращаемся недолго: выбираю по возможности короткий путь, далеко вчера не ушли, ещё и крюками ходили, пока то Пени искали, то комнату. Пара часов – и стоим снова в том же переулке.

Лия сжимает ладонь, слышу прерывистое дыхание и учащённое сердцебиение. Избавляюсь от эмоций. Не сейчас. Вхожу в то, что наставники называли боевым режимом.

– Ждите здесь, – прошу, накидывая на Лию с Лексием слепое пятно.

Ненадолго, но прикроет. Надеюсь, я быстро.

Ноэлия

Смотрю, как удаляется высокая фигура, как спустя несколько мгновений исчезает, скрытая еще одним пятном. Переживаю за его силу, надо же было броситься сломя голову...

Присматриваюсь, кажется, вижу силуэт. Не могу понять, это потому, что у него омаа не хватает, или... может, потому, что я его слишком хорошо чувствую?

Оглядываюсь на Лексия, на наше пятно. Будто вижу это скопление омаа, что преломляет свет.

– Не могу, – шепчу. – Ты оставайся... а я к нему.

– Только помешаешь, – хмуро отвечает Лексий. – Мне тоже, знаешь ли, не в кайф сидеть в запасе.

Меня-то отговаривает, но правой рукой нащупывает рукоятку одного из своих кинжалов.

– Не помешаю. Помогу. Увижу то, чего не видит он.

– Мало что в пасть врагу лезет, так еще и тебя охранять придётся.

Охранять... Сердце заходится от осознания, что мой Страж снова со мной.

Точнее... уже снова не со мной, уже скрылся – не вижу, вошёл ли, или просто хорошо замаскирован от нас, зрячих.

– А сюда ему ещё бежать. И внимание рассеивать. И... я не могу. Понимаешь? Не могу. Не оставлю его одного. Опять.

Разглядываю пятно, брошенное на нас Дарсалем. Хорошо бы как-то вместе с ним переместиться. Ну или быстренько перебежать к Дарсалю. И, кажется, даже что-то замечаю – словно тонкую нитку, которая тянется туда, куда ушёл мой мужчина. Только его самого уже не видать.

Сердце разрывается на части, раз за разом, еще и ещё – ужас, что снова придётся расставаться, что потеряю, так толком и не обретя, затмевает все прочие мысли.

– Ли, соберись. Ждать сложно, но убеждай себя тем, что помогаешь ему...

На удивление серьёзную лекцию Лексия прерывает оглушительный взрыв. Подскакиваем на полуслове, жадно всматриваемся вперёд.

Дарсаль

Главное – эти бесовы чёрные туманы. Знать бы, они только в определённой зоне, или их могут в любую перенаправить. За ними ничего не видно, но я помню, где были ребята. Если не перевели никуда.

Турникет всё еще поломан, в углу отсвечивает искорёженный кусок металла. Двое охранников на входе. Осторожно прикасаюсь омаа, стараясь передать спокойствие. Мне всегда проще отпугивать удавалось. Как и большинству из нас.

Омаа входит в резонанс с их аурами, растрачивая лишние силы. Может, проще было оглушить?

Не хочется раньше времени тревогу поднимать. Уплотняю слепое пятно, наскоро сверяюсь, где второе. Осторожным скользящим движением миную охрану. Здание слишком прозрачное, ничего толком не рассмотреть. Вспоминаю, как меня вела Лия. Да я был в таком состоянии, что лучше не вспоминать.

Нащупываю взглядом коридор – скорее благодаря снующим в нём аурам, чем стенам. Приглядываюсь к туманам. Где-то же эта дрянь генерируется.

Пока медленно передвигаюсь, просматриваю доступные линии силы. Судя по всему, чёрные пучки стекаются в подвалы. И там работают, трудятся огромные машины. И еще что-то странно-знакомое, не могу понять.

Нахожу пустой укромный уголок у лестницы. Останавливаюсь. И, убрав своё пятно, все силы бросаю вниз, туда, где гудят и жужжат две мерзкие установки.

Хочу всего лишь незаметно воздействовать, отключить – не зря же техника не работает со Слепыми. Но, видимо, что-то нарушаю, и всё вокруг тонет в мощном, оглушающем грохоте.

Машинально выставляю щиты, фиксируя обрывки аур, попавших в зону поражения.

Вой сирен тревоги, разносящийся далеко вокруг. Импульсы, бегущие по проводам – подкрепление вызвали, или просто какая-то система оповещения сработала. Крики, топот ног, ругательства.

Какое-то время пытаюсь сориентироваться в этом хаосе. Чёрные туманы медленно, словно неохотно оседают, распадаются, разрушая собственную кристаллическую структуру. Вверху, всё в тех же комнатах-камерах, проявляются ауры Слепых. Мариса – ошмётки омаа вспыхивают в тщетной попытке возродиться. И второго, незнакомого – не из имперских отрядов. У него уже даже не вспыхивает, погасшее всё.

Бросаюсь вверх, наскоро проверяя пятно, что накинул на Ноэлию с Лексием, и не нахожу там, где оставил. Бесов Раум! Способности всё еще скачут, прилив адреналина разворачивает в противоположную сторону и только тогда замечаю, как это самое пятно во всю несётся ко мне, почему-то без моего ведома функционируя.

Что происходит, что они надумали? Некогда разбираться, наверное взрыв испугал. Несколько секунд не могу решить, то ли броситься к Лие, то ли пока хаос – поскорее Слепых вызволять.

В поле зрения кто-то появляется. Женский вскрик – на мне-то уже нет пятна. Горю, наверное. Выстрел почти впритык – омаа задерживает пулю. Не пулю – капсулу. Вот дрянь! Вероятно, этим дерьмом меня и пичкали.

Выхватываю капсулу из омаа рукой, делаю шаг, возвращая той, что стреляла. Уж куда попадаю – целиться некогда. Попробуй, понравится?

– Дарсаль! – в меня врезается Лия, сжимаю покрепче. Тут же оборачиваюсь на движение, прикрывая их с Лексием щитом от подоспевшей группы поддержки.

– Зачем? - перекрикиваю грохот, длиннее сформулировать не успеваю.

– Я с тобой! – отвечает таким тоном, что просто не могу сердиться.

Со мной – значит, со мной. Так даже лучше. Рядом прикрыть проще.

Чем последующие минут десять и занимаюсь. Прорываемся уцелевшими коридорами сквозь подоспевшую подмогу. Памятуя напутствие Пени, пытаюсь по максимуму избегать жертв, а там уж как получается.

Впрочем, женщины быстро разбегаются врассыпную, прячутся за углами и прочими выступающими – в идеале – предметами. Бесполезно, мне их видно так же отчётливо, как на прямой дороге.

Хватаю Лию за руку – чуть напрягается, снова я раскалённый. Слепое пятно уже ни к чему, держу вокруг нас щиты, от всяких неожиданных ударов. Лексий чуть позади, но не отрывается. Стараюсь контролировать всё здание и окрестности.

Внизу, в подвалах что-то происходит. Специальные распорки удерживают здание от полного разрушения, к машинам пытается пробраться отряд женщин-техников, судя по чётко систематизированным аурам.

Остальные затаились, ждут подмоги. Спешу. В здании есть лифты – вижу мерное движение в другой стороне от механизмов, поддерживающих туманы, но не доверяю я им. Хоть и продолжают работать. Лия, помню, вела лестницей. Вот и поднимаемся по ней.

Остатки чёрных кристаллов витают вокруг, ввинчиваются в омаа, раздражая, входят в лёгкие вместе с воздухом.

– Дарсаль!

В то время, как все спешат убраться с моего пути, одна аура выходит навстречу. Лия напрягается, словно чует.

– Здравствуй, Адвига, – узнаю по голосу.

Притормаживаю, интересно рассмотреть. Недовольство – мы любим, чтобы нас по имени величали? Или чтобы я лично величал? Обойдёшься.

Ярко-зелёная увлечённость любимым делом, бурые пятна заглушаемой совести – видимо, во имя всё того же дела, отлив зелёный выдаёт. Красная воронка постоянной неудовлетворённости внизу живота. Мелкие грязно-лимонные рытвины межличностных конфликтов явной направленности. Но меня местные попытки «профессорш» друг друга подтопить не интересуют. Гораздо больше напрягает помесь ненависти и ревности, брошенная в сторону Ноэлии. И яркая вспышка от той в ответ.

– Дарсаль... ты совершаешь ошибку.

– Отойди, - делаю шаг вперёд, не выпуская разогретую моим огнём ладошку.

– Ты же понимаешь... тебя всё равно задержат. И вернут.

Резкий выброс желания.

– Надеешься, что вернут тебе? Всё ещё не оставила идею поразмножаться?

Смущение вместе с внезапным запахом феромонов, пятна страха, когда делаю ещё шаг вперёд. Лия вцепляется в мою руку, снова интенсивный всплеск злости, смешанной с желанием дотянуться. Чуть пожимаю, не нужно. Я твой.

Никогда не думал, что придётся стоять меж двух ревнующих женщин, извергающих огонь аурами.

– Лучше отойди, - решительно двигаюсь вперёд, подбавляя омаа.

Адвига пугается, аура переворачивается, исходит волнами – впервые видит меня таким. Да и вообще Слепого, наверное. Без этой их сдерживающей мерзости. Со всем моим бесовым огнём.

Иду не останавливаясь. Адвига пытается стоять до последнего, но всё же отскакивает в сторону. Долго ещё смотрит вслед, сожалея, что не удалось остановить. Действительно верила, что получится. Не смешно.

Держу в поле зрения. Перебирает эмоции, не может понять, как ко мне теперь относиться. Но оружия не поднимает.

– Она... с тобой... – начинает Лия.

– Работала.

– Размножалась? – выпаливает.

Останавливаюсь резко. Заглядываю в глаза. Никак не пойму, почему я стал их видеть. Связано ли со сменой её ауры, или моей силы?

– Вопреки моему желанию меня никто не заставит. Ли, – кладу руки ей на плечи. – Теперь... только ты.

Лексий молчит, но нетерпеливые переливы подстёгивают, почти слышу ворчание: «Другого места не нашли».

Лия кивает, снова беру за руку. Уже совсем близко. Надеюсь, ребята смогут идти.

Нужная дверь закрыта, но под воздействием огня замок легко оплавляется, позволяя толкнуть. Откуда-то сверху начинает литься вода. Так меня ещё не тушили. Хмыкаю.

Врываемся к Марису.

Тот стоит настороженно, ожидает. Клочья омаа вспениваются, пузырятся, едва ли давая ему верную картину происходящего. Прикасаться больно, настолько его сила изувечена. Не знаю, восстановится ли когда-нибудь.

По крайней мере, с физической формой немного получше. Голодом не морили, телесных повреждений не наносили. Хотя для Стража повреждения омаа в сотни раз страшнее.

– Идём, - говорю.

– Дарсаль? – вглядывается невидяще.

– Быстрее.

– Приказ императора? – спрашивает с надеждой.

– Приказ императрицы.

– Дарсаль... ты уверен...

– Хочешь отсюда выбраться? – перебиваю.

Марис секунду колеблется – остатки печатей долга, давно изъеденных сомнениями, вспыхивают и гаснут. Кивает.

– Жди тут, – вывожу в коридор, подальше от стекающей воды. - Я сейчас.

Где-то вдали стягиваются силы – бронемашины с сиренами, явная направленность. У нас минут пятнадцать. Пара военных гравикаров уже на подлёте. Прислушиваюсь, пока выжигаю одну из соседних дверей. Кажется, планируют тихий захват, ждут подкрепления. Надо спешить.

Мужчина лежит не шелохнувшись. Ровная бурая масса вместо ауры, никаких эмоций. Никакого огня.

– Идём, - повторяю.

– Кто ты? - спрашивает безучастно.

Сомневаюсь долю мгновения.

– Дарсаль Лабер. Личный Страж императрицы. Пленный? Откуда?

– Эльдар Эшат. Вторая приграничная застава Ильха. Захвачен в тумане без объявления причин.

– Так и думал. Приказано освободить, - стараюсь, чтобы голос звучал ровно, не выдавал нетерпения. С таким набором застаревшей апатии ничего не поделаешь и ускориться не заставишь.

– Приказ императора? – поднимается. Бросаю взгляд на Лию.

– Императрицы, - отвечаю.

Да, с физической формой тут намного хуже. Давно запустил, не занимался собой. Без поддержки омаа тело перестало функционировать правильно. Тяжело садится в кровати, пошатываясь.

С сожалением отпускаю горячие пальчики моей императрицы. Закидываю парня на спину – слава Рауму, он невысокий, ростом, может, с Лию. Да еще и исхудавший.

Страх с её стороны, заглушаемый, но всё равно вырывающийся наружу.

– Всё в порядке, – отвечаю, хотя какой там, к чертям, порядок. Для моего омаа слишком много нагрузки, мало успел восстановить. Но нужно довести до конца. Потом упаду на сутки. Лишь бы не преждевременный откат.

Лия не верит, но молчит. Спасибо хоть на том.

Оглядываю здание в поиске наиболее безопасного выхода.

Бесов Раум! Внизу, в подвале по соседству со взрывом шевелится, нарастает какая-то сила. Похоже на третью установку – разгоняется, ускоряясь. Пробую нащупать, что там способно взорваться, но наталкиваюсь лишь на ледяные кристаллы.

Пока бежим к лестнице, пытаюсь справиться с новой опасностью.

Эльдар вдруг сжимает шею руками, ощущаю волну наслаждения от погружения в горячий, живой омаа.

– Прекрати, – цежу сквозь зубы, размыкая его пальцы. – Если не хочешь, чтобы оба здесь остались.

По-моему, он невменяем. Едва ли осмысливает, что я говорю. Приходится выставить щит.

Хорошо хоть задержать никто не пытается. Ждут подмогу.

Ноэлия

– Идите к выходу, я быстро, – Дарсаль снова набрасывает слепое пятно. Думает, не вижу, что он уже еле на ногах стоит? Ещё и пленного на себе тащит!

– Что там? – спрашиваю, но никто не спешит мне отвечать.

– Лексий, проследи, – добавляет Дарсаль, направляясь к лестнице.

Сбоку снова выруливает та тётка, что эксперименты ставила. В глазах какой-то прямо фанатичный восторг. Так и хочется двинуть! Смотрит сквозь нас, в руках – камера, снимает, что-то в неё наговаривает. Больная на голову. Надеюсь, Дарсаль ей кадры засветит.

Сам он уже ринулся куда-то в подвалы, так и не расставшись со своей ношей. Не хочет, чтобы мы с Лексием тащили, а Марис не справится. И бешеная мадам со всей прыти за ним.

Напрягаюсь, ведь что-то же немного получалось? Он сам говорил, я вижу то, чего другие не могут, и Овинию, и змею, и слепое пятно вот. Которое даже удалось зацепить, и бежать с ним! Может, получится понять, что там Дарсаля насторожило? И вообще, откуда звучал тот страшный взрыв – я-то думала, всё здание обрушится, но ничего, стоит.

Если там эти туманы, он же в них не ориентируется!

– Марис, - шепчу. – Ты совсем ничего не видишь?

– Вы здесь, моя госпожа? – вздрагивает. – Думал, мне показалось...

– Пожалуйста... – прошу.

– Чернота, – отвечает. – Непроглядная.

Не могу я тут сидеть! Делаю шаг, Лексий останавливает за руку. Смотрит вопросительно.

– Неверно расставаться, – объясняю. – Нужно вместе пробиваться.

Лексий думает секунду, кивает согласно. Держит наготове кинжал.

Расположение сил меняется постоянно, ещё не хватает не встретиться потом. И позволить снова его забрать.

– Идём, – беру Мариса за руку, вздрагиваю – до чего непривычно холодная!

Лексий подстраховывает Стража с другой стороны. Тот движется нормально, но абсолютно не ориентируется, куда.

– Лестница впереди, – шепчет Лексий, пока я пытаюсь зацепить слепое пятно.

Начинаем спуск. Здесь темно, окон нет, только аварийные светильники мигают по стенам, заставляя напрягаться в такт.

Впереди эта Адвига, чтоб её. Пробирается осторожно, продолжая снимать. Дабы её обойти, нужно разделиться, а у нас всего одно пятно. Приходится двигаться так же медленно, от чего мои нервы начинают ходить ходуном. Хорошо хоть тишину соблюдать не обязательно: вокруг по-прежнему гудит, что-то где-то сыплется, что-то льётся, топают чьи-то ноги. Успокаиваю себя, что, по крайней мере, она знает, куда идти.

Дарсаль

С приближением к машине краски всё больше темнеют, выцветают, видимость всё хуже. Снова бесовы кристаллы заполняют пространство. Врезаюсь в чёртову дверь, которой мне не видно. Припоминаю всякие словечки, какими в быту не пользуюсь. Да вот как-то обстановка специфическая.

Сгружаю Эльдара у стены, прощупываю дверь омаа – ищу, где более тонкое место. Сзади эта Адвига увязалась, но опасности пока не вижу. Скорее исследовательский азарт с примесью личных пристрастий. Ну, поснимай. Направляю узкий луч в камеру, хотя с нами запись и без того засвечивается. Но мало ли, что там эти профессорши напридумывали. Лучше перестраховаться.

Не замечает, прячется, думает, не увижу. Или что колонны её защитят.

Поднажимаю, вскрывая резервы. Когда-то ведь действительно мог месяц без еды и сна, раньше такая дверь меня надолго не задержала бы. А тут уже и ноги подкашиваются, и на руках сосуды лопаются.

Внутри словно что-то переключается, чистая сила шаматри мчится по артериям и венам, заживляя, восстанавливая. Помнится, Адвига вещала про всякие генетические коды и регенерацию при помощи какого-то РНК-зонда? Ни черта не понял, но что-то такое важное они обнаружили...

Направляю омаа на замок, выплавляя из двери. Горячая лава стекает на пол, сверху снова льётся вода.

– Омаа... - бормочет рядом Слепой. - Мой омаа...

Ноэлия

Шум сзади, сверху. Адвига разворачивается резко, на миг кажется, сейчас увидит нас, светит своей камерой. Тоже оглядываюсь.

Мужчина. Немолодой, в таком же рабочем комбинезоне. Чем-то смутно знакомый. Пока присматриваюсь да пытаюсь разобраться с собственной памятью, которая продолжает выдавать неясные ассоциации, Адвига кричит:

– Арат! Ты откуда? Как?!

– Где они? – странным тоном переспрашивает мужчина.

– Тебе нельзя сюда. Я...

Рука Арата поднимается.

– Твою... – рычит на ухо Лексий, выпуская кинжал и напрыгивая на нас с Марисом.

Раздаётся странный щелчок, не то выстрел, не то выхлоп – не понять. Катимся кубарем по лестнице, пересчитывая ступени рёбрами. Сбиваем рухнувшую Адвигу. Слепое пятно где-то там осталось, Лексий наваливается сверху, прикрывая меня.

Вижу из под его локтя, как мужик мчит к нам, в глазах блеск и будто жажда. В доли мгновения каким-то образом впереди оказывается Марис.

– Куда? – тянет его назад Лексий, но вдруг отдёргивает руку. Остатки белого омаа собираются, сгущаются, разгораясь.

Наверное, впервые в полной мере осознаю, что Стражи готовы отдать жизнь. Что означает «служить без остатка».

– Я не враг, – произносит Арат, разводя ладони в стороны.

– Он в Адвигу стрелял, – доходит до меня, пока спутники пытаются организовать заграждение между мной и незнакомцем. - Он нас не видел!

Продираюсь между ними. Бесполезное слепое пятно пытаюсь отправить обратно к Дарсалю, чтобы хоть на него силы не тратил.

– Всё равно не лезь, - сквозь зубы отвечает Лексий. Тоже, надо полагать, сообразил, что Арат не пытался напасть, но по-прежнему настороже.

Грохот, раздающийся снизу, из помещения, куда прорвался Дарсаль, заставляет забыть о разговорах и броситься вниз. Лексий оглядывается на оставшийся на ступени кинжал, но видно, решает подобрать на обратной дороге.

Едва не споткнувшись о тело Дарсалевой тюремщицы – надеюсь, всё же спящее, - слетаю к двери, из которой валит густой чёрный дым. У входа сидит Эльдар, внутри темень, туман и запах гари.

– Дарсаль! – кричу испуганно, кажется, вижу чёрную мару. Уж не откат ли?!

Высокая фигура материализуется из темноты, пугаюсь на миг и тут же укрываюсь в родной груди, тону в волнах омаа.

– Ли?

Руки сжимают в кольцо, ограждая от всего мира, даря ощущение надёжности в этом немыслимом урагане.

– Что там? – бормочу. – Овиния?

– Где? - оглядывается Дарсаль нахмурившись.

– Уходим? - Лексий с Аратом, каким-то непостижимым образом успев прийти к согласию, поднимают Эльдара. Марис стоит сам, с совершенно непередаваемым лицом вглядывается, пытаясь различить хоть что-то и словно радуясь тем каплям, которые просачиваются в зрение.

Всё вокруг будто прошито невидимыми нитями, или это мои глаза от нервов и перенапряжения выдают всякие неясные картины... Сильнее вжимаюсь в Дарсаля, не хочу отпускать.

Мой Страж обводит взглядом наш потрёпанный отряд, останавливает на Арате.

– Кто? – спрашивает таким тоном, что тот непроизвольно ёжится.

– Инопланетянин, – хмыкает мужчина в ответ.

Страж кивает, безумно интересно, что он там видит.

– Дарсаль! – откуда-то из центра, из дыма и горелой вони раздаётся возглас Овинии.

В кармане моего мужчины отчего-то начинает гудеть шарик.

Дарсаль

Никогда не видел такой ауры. Вроде бы похожа на прочие – яркие пятна эмоций, наслоения прожитых лет, безмерная, глубинная тоска, инеем покрывшая душу. Даже не сразу понимаю, что настораживает. Не просто отсутствие шаматри, но и само состояние слоёв какое-то иное, разреженное. Инопланетное.

Наверху у здания уже собрались машины и гравикары, вооружённые люди, по большей части женщины, занимают позиции, готовятся к штурму. Без потерь прорваться будет сложно. Выискиваю наиболее безопасный проход. Внутри шевелится, стягивается моя боевая Тень.

Разгромленная установка продолжает плеваться кристаллами, жаля сотней игл. Здесь, в подвале, за одной из стен неясное помещение... или Раум его знает. Мне не видно, что там за стеной, и это странно. Напоминает помещения в императорском дворце, где проходят смены меток. И нарастающий гул тоже их напоминает...

Военные врываются в исследовательский центр, медленно, по всем правилам пробираясь коридорами, планомерно перекрывая пути к отступлению. Будь я один, возможно, прорвался бы. Но всех не смогу защитить. Слишком много на себя взял.

Лия поднимает взгляд – вопрос, страх, надежда. Бесконечное доверие.

Всё вокруг сотрясается, гул нарастает. Мне бы понять, что там. Сможем ли уйти. А пока...

Ноэлия

Дарсаль вдруг наклоняется, прижимается горячими губами к моим губам – как-то отчаянно, будто прощаясь! Смотрю на него, боюсь спросить, боюсь отпустить, но он сам выпускает мою руку. Делаю шаг к нему и замираю. Внутри Дарсаля появляется то непонятное, что напугало меня ещё в императорском дворце. Слишком ясно вижу: тень, гораздо сильнее и плотнее Овинии. Каким-то странным образом ощущаю, как забирает его ресурсы, вырастая. Отделяется. Раскалывается...

Вот передо мной ещё один Дарсаль.

И ещё один.

И... твою ж бестию, что это?!

Почему-то вспоминается жуткое многоногое, которое выскочило в зале из Дейра. Но «Дарсали» иные. Они почти реальны, и они совершенно чёткие. И их намерения тоже – у каждого в руке появляется меч омаа.

Два, четыре, восемь...

Бросаются к выходу. Хватаю ближайшего, того, который настоящий, за руку.

Господи, какой же он раскалённый!

– Идём, - выталкивает из себя хрипло.

Дарсаль

Не знаю, как долго удержу Тень. И некогда обследовать подвалы. Нужно пробиваться. Силы на исходе. Только бы не выгореть раньше времени.

Гул уже почти нестерпим, пробирается под кожу, просверливая омаа. Холодная, почти ледяная ладонь Ноэлии. Или это я слишком горячий. Обожгу.

Со всех сторон что-то давит, нарастает, установка захлёбывается кристаллами. Стены почему-то начинают растворяться. Сложно контролировать Тень и происходящее

Ноэлия

Куда, твою бестию, идти в этом безумии? Дарсаль шатается, на пределе, от него будто бы исходят странные синие нити, ровно восемь, и выкачивают остаток энергии. Это они будут сражаться? Да где же он столько сил возьмёт?!

Не знаю, чем помочь, но если правда с сынулькой что-то получалось... Настраиваюсь, понимать бы ещё, что и как делать. Всеми силами пытаюсь влить в него хоть немного энергии. Пока не заметил и не стал отказываться.

Стены внезапно расступаются, редеют, как когда-то давно в подвалах императорского дворца. Только сейчас вокруг не горы или кратер, а будто бы город в скалах. И туда устремляется чёрная женская тень с огненными прорезями глаз.

– Астар, – выдыхает Дарсаль.

Дарсаль

Зрение плывёт пятнами, картины смещаются, сдвигаются. Однако что-то похожее я уже видел в подземельях в Хадраме. Ожидаю удара чужих запахов и сил, но вместо них вдыхаю привычный, ставший почти родным за время обучения запах Астара.

Ауры наставников, гроздья реализованных шаматри – кажется, теперь я отличаю каждого из них. А ведь когда-то мог спутать с людьми или другими живыми существами.

Впереди Овиния, странным образом набирает материальность. Почти как тогда, в далёкой юности, когда я считал её настоящей.

И почему-то вибрируют, звучат её голосом слова на древнем языке. Знакомые, не могу понять, только я их слышу, или все? Мозаика пространства раскалывается, Тени уже приближаются к первым противникам. Придерживаю их пока, стараясь не вступать в бой.

Лия на сей раз быстро реагирует, рвётся вперёд, будто боясь, что проход закроется.

Окидываю омаа пространство – Лексий с инопланетянином поддерживают Эльдара, Марис отчаянно пробует вернуть контроль над своим омаа. В кармане гудит, вибрирует, расширяется шарик. Где-то на границе восприятия мелькает кошачий образ. Пуся?

Отпускаю Лию, направляя вперёд, чуть отстаю, чтобы никого не оставить. Установка ругается, плюётся и продолжает генерировать чёрную мерзость. Тени схлопываются одна за другой, возвращаясь ко мне, оставляя женщин в недоумении.

Призрачные стены колеблются, по-моему, ловлю взгляд эров Рамара и Мирия, и ещё наставника.

Делаю шаг следом за всеми. Не нужно мне в Астар, но и отступать некуда.

Так вот что такое Ворота Эфира.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Ноэлия

Грохот, дым, звон, звуки льющейся с потолка воды. Миг – и всё исчезает, гаснет, будто и не было. И города в пещерах больше нет. Или есть, но там, вверху. А мы – снова внизу, в очередной пещере, или подвале, или... чёрт его знает. Стены испещрены символами, всё теми же.

Дарсаль, ступив шаг, падает, будто истратил все силы. Бросаюсь к нему, пытаюсь поддержать – тут же Лексий рядом руки подставляет. Так вдвоём и опускаем на холодный каменный пол.

Жду откат, но его нет. Дарсаль дышит хрипло, оглядываюсь в поисках воды, да откуда ей тут взяться. Марис прислоняется к стене, прикрывает глаза – не то всматриваясь куда-то, не то нащупывая собственную энергию. Арат рядом аккуратно усаживает Эльдара, поглядывает восторженно, снова вызывая неясное ощущение повтора. Где, когда я могла его видеть? Неужели правда бывала в этом институте? До потери памяти?

Не понимаю, что произошло. Открылся проход, и, кажется, снова звучали древние слова. И где Овиния? Готовлюсь отгонять, сейчас снова к моему Стражу пристанет.

Но вижу только какую-то женщину. Настоящую. Тоже смутно знакомую. Приближается, такая красивая, высокая. Как и почти все в Ай-Йоване – черноволосая. Одета во что-то тёмное, в полумраке не разобрать: то ли платье, то ли накидка облегающая, то ли вообще комбинезон.

Свет, пожалуй, только от Дарсаля и исходит. И совсем немного от Мариса. И ещё Арат достаёт карманный фонарик. Запоздало вспоминаю, что у меня такой же, свечу на неё. Присматриваюсь, пытаюсь сообразить, где я могла её видеть? Только этот взгляд... будто из глаз сверкает пламя, обдавая осознанием.

– Овиния? - бормочу.

Так вот какой он её видел. Почему-то тушуюсь, я всегда считалась неприглядной, а вот какие женщины нравятся Дарсалю. И если бы он на меня посмотрел... И аура у меня уже не та...

Встрепенувшись вдруг, женщина резко оглядывается и отступает в складки скал.

Дарсаль открывает глаза.

Из темноты, куда не дотягивается наше скудное освещение, появляется старик. Не понимаю, почему мы не заметили его приближения, он ведь горит. Яркий свет, накидка, как у эров Рамара и Мирия, только белая. Сразу понимаю, что передо мной один из наставников Астара.

Молчит, лишь оглядывает нас – даже не глазами, своим омаа. Как-то сразу притушив весь запал и боевой дух: такого выпусти в центр сражения, и сражение затухнет само собой. И никто не рискнёт нарушить тишину.

– У нас редко бывают гости, - старческий голос, тихий, но наполненный особой силой.

Дарсаль, опираясь на Лексия, поднимается. Затравленно думаю о нашей защите, о том, что теперь всем нас видно.

Хочу спросить, выдадут ли нас, не представляю, куда бежать. Но наставник переводит взгляд на меня и отвечает, будто читая всё это по ауре:

– Пока вы здесь – вы под нашей защитой. Отдохните, потом поговорим.

Сухой, древний старик, от которого веет такой мощью, что непроизвольно отступаешь. И начинаешь понимать, почему армия Слепых непобедима. Оглядывает всех нас, машет рукой, и мы беспрекословно двигаемся за ним. Поддерживаю Дарсаля с другой стороны, но он старается сам идти, не опираться.

Появляются двое помощников, один в зелёной, другой в жёлтой накидках. Наверное, цвета должны что-то означать, хотя судя по глазам, мужчины их уже не видят. Излучают свой собственный свет. Направляются к Марису с Эльдаром.

Поднимаемся тесной, выбитой в толще стены лестницей наверх, через залы, по которым не понять, естественные ли они, или просто проделаны давным-давно внутри скалы – когда еще и инструментов-то толком не имелось.

И выше, узкими, наполненными старинным духом коридорами, в которых расходится множество дверей. Общежития, что ли? Кельи или как они тут называются.

Никто не попадается навстречу. У одной из дверей наставник тормозит, открывая ощутимым воздействием омаа. Оборачивается к нам.

– Моя комната... - бормочет Дарсаль, поднимает на него взгляд удивлённо. - Не занята?

Старик молчит, не то улыбается, не то плечами пожимает, попробуй разберись.

– Ли? – смотрит на меня мой Страж, обнимаю покрепче. Киваю.

Конечно, я с тобой. Не оставлять же тебя Овинии? Особенно в её новом облике. Да и... просто не смогу расстаться. Снова.

Комната небольшая, мебели минимум, неширокая кровать. Все здесь явно не поместимся, разве что на деревянном полу.

Но, похоже, этого и не нужно. Наставник двигается дальше, незримо приглашая остальных за собой.

– Пожалуйста, - прошу напоследок, вцепившись в руку старика. - Как мой сын? Как Рэй?

– С ним всё в порядке... эрлара, - улыбается едва.

Выдыхаю. Всё в порядке. Хорошо.

Дверь затворяется, отрезая нас с Дарсалем от мира. Пока осматриваюсь, он идёт прямиком в небольшую комнатушку – даже, скорее, выдолбленную в скальном монолите нишу с дверью и душем в каменном потолке. Скидывает вещи на пол, понимаю его желание отмыться.

Вода шумит, с внутренним трепетом обхожу владения. Хотела посмотреть, как жил Дарсаль? Каким всё же диким способом иногда исполняются наши желания. До сих пор не могу поверить в реальность происходящего.

Тумба, шкаф, зеркало. Зачем оно здесь, интересно? Отслеживать проявления омаа?

Три высоких окошка, больше смахивающих на бойницы, в которые виден изгиб скалы с огромной чашей наверху. Похоже, туда собирается вода из горной реки, а потом разводится по всему комплексу. Удивительная помесь старинного и современного, видно, что с течением веков этот скальный город перестраивали, подгоняли под уровень жизни и доступные Слепым технологии. И в то же время он дышит древностью.

Всё-таки странно, что у них тут есть прямая связь с Иштаром. Получается, и с Хадрамом тоже? Я бы хоть сейчас туда рванула, да кто мне даст добежать до моего малыша.

Вздыхаю, выглядываю дальше. Кусочек двора с истрескавшейся сухой землёй. Подсознательно отмечаю, что здесь намного жарче, чем в Хадраме и Иштаре.

Вечереет, скалы изрезаны узкими окнами на разных уровнях. Из большинства льётся цветной свет, очень смахивающий на омаа.

Всё вокруг немного странно, словно покрыто слоями – теми, которые я, наверное, видеть не должна.

Дарсаль выходит, высушиваясь при помощи лёгкого огня, мне бы тоже сполоснуться не помешало. Заглядываю в каменную комнатушку с чашей на полу, пропитанную влажным паром, ищу хоть какой-то выключатель. Неожиданно осознаю, что нигде ни ламп, ни свечей, ничего! Даже рычагов для крана нет.

– Всё при помощи омаа, – отвечает Дарсаль на невысказанный вопрос, делает неуловимое движение, и с потолка начинает лить вода.

Да уж, как-то совсем не по себе. Даже холодней или горячей не скорректировать.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. И открывается при помощи омаа! Если бы не Дарсаль, ощущала бы себя в каменной темнице. Как там Лексий с инопланетянином, интересно? Может, им выделили жильё попроще?

Дарсаль приближается, отворяет, явно заранее зная, кто там. С той стороны тоже льётся свет. Слепым нет дела до наличия или отсутствия одежды.

– Постель принесли, – сообщает мой Страж, разворачиваясь со стопкой белья в руках.

Продолжает гореть, но за синим омаа хорошо угадываются все объёмы, в том числе и те, на которые не могу смотреть без неловкости и сладкого трепета в животе. Почему-то смущаюсь, вспоминая наш побег. Точнее, то, что ему предшествовало. Осознаю, что снова видит мои эмоции, еще больше смущаюсь.

Беру верхнее полотенце, спешу поскорее в душевую.

Всё-таки Дарсаль абсолютно меня чувствует. Вода ровно такая, как мне нужна. Смываю с себя тяжёлый день, просушиваю волосы жёсткой, много раз исстиранной тканью.

Дарсаль уже в кровати, лежит с закрытыми глазами, улёгшись на простыню и укрывшись второй. Но вода литься перестаёт.

Надо бы перестелить нормально, да хоть наволочку, что ли, надеть – почему-то воспоминаются безупречные шёлковые постели императора. Только дёргать Дарсаля жаль. Чудо, что он вообще своими ногами сюда пришёл, после всего.

Обнаруживаю поднос с остатками хлеба, мяса и фруктов – видимо, принесли, пока мылась. Перекусываю, ощущая, как тяжелеют веки.

Устраиваюсь у Дарсаля под боком, подсознательно жду пришествия Овинии, намереваясь отгонять. Но когда его рука притягивает меня к себе, почти моментально отключаюсь.

Дарсаль

То ли откат, то ли сон об откате. Лечу вниз, в самые глубокие слои шаматри, прихожу в себя снова мальчишкой со скованными руками. Вглядываюсь в зеркало, выискивая перемены. Зрение скачет, поднимая из глубин давние страхи. Только Овинии почему-то нет.

Открываю глаза от жёлто-красной волны омаа. Так нас будили на завтрак, видимо, привычки сработали. Рань, и, похоже, зов на меня и моих спутников не распространялся – волна для учеников. Дохожу до душа, доедаю остатки еды. Пожалуй, не отказался бы сейчас от трапезы, но Лию будить не хочу. Оставлять одну – тем более.

Рассматриваю мерно вздымающуюся ауру на моей кровати, как будто посветлевшую, ставшую во сне синее. Что-то совершенно фантастическое, поверить сложно. Всё кажется, сейчас проснусь и выяснится, что задремал на посту. У покоев императрицы.

Разглядываю, изучаю, наслаждаюсь. Наконец вижу её полностью, слой за слоем, и понимаю, что люблю каждое пятнышко. Что мы по-прежнему звучим в унисон.

Здесь, в Астаре, всё привычное, давным-давно обжитое и изученное. Разыскиваю отряд, что бросился за нами в Йован. Хм. Думал, они уже развернулись, но нет – несколько Слепых до сих пор скачут в сторону Иштара. Видимо, с высшими леди о чём-то договариваться.

Жаль, высшие леди от нас скрыты. Не только расстоянием, но и какой-то своей, особой защитой. С интересом послушал бы, что у них там сейчас творится. Институт, где меня держали, весь в кристаллах, не просматривается.

Разворачиваю луч омаа в другую сторону. Прятаться смысла нет, смотрю напрямую на Рэя.

В момент Ивен, Дейр, Глар, Сайер выставляют щиты – но успеваю заметить беспокойную синюю ауру. Он в порядке, конечно, досмотрен и ухожен. Только с мамой явно было бы лучше.

Возвращаюсь в кровать. Узкая, но нам каким-то образом хватает. Ладони загораются от близости моей женщины. Ноэлия поворачивается, снова боюсь обжечь. Во время возбуждения наш огонь намного горячее.

Несколько мгновений борюсь с желанием разбудить. Опасение, что нас снова разлучат и упущу эти моменты, перебивается тревогой, что теперь всё будет иначе. Не так, как в камере, где у меня не было ни зрения, ни омаа, где я вообще оказался... не в себе. Она же не из девочек Бесстыжей Палми, специально обученных. И с ней мне хочется совсем иного.

Провожу рукой по её шее, плечу, талии. Сонная улыбка выплетается из мягких волн ауры, уговариваю себя дать ей поспать. И самому поспать. Сложный день впереди. Знать бы, что решат наставники.

Ноэлия

Просыпаюсь от яркого света – спросонья думаю, это омаа, но оказывается, солнце уже рвётся в окна, кричит о новом дне.

Подхватываюсь, обнаруживаю рядом мирно спящего Дарсаля. Еды на подносе нет, улыбаюсь. Похоже, у кого-то был утренний рейд.

Прохожусь по комнате – как её назвать? Потом спрошу. Выглядываю в окно, но там ничего нового. Наверное, подсознательно ожидала, что с утра здесь вся императорская гвардия выстроится.

Задерживаюсь у зеркала, хоть пальцами чуть прочесать спутанные волосы. Обнаруживаю гребешок, улыбаюсь. Приятно, что кто-то позаботился.

Подхожу к двери – по-прежнему закрыта, без омаа не отпереть. Выдыхаю, возвращаюсь на грудь моего мужчины. Боже. Кажется, я счастлива.

– Ли? – бормочет Дарсаль, во сне прижимает меня к себе.

Всё-таки как же здорово, что не нужно больше ждать визитов императора. И...

Живот снова сводит в предвкушении, вспоминаю то, что слышала о Слепых. Ничего, я ведь уже не девочка наивная, и именно с ним мне так хочется искать возможности, и, твою бестию, разнообразие, о котором раньше даже подумать было противно.

В голову слетаются странные картины. Если бы Дарсаль мог меня видеть... я бы одела для него что-нибудь особенное. Всё, что захотел бы.

Улыбаюсь своим мыслям, ощущая непривычный жар. Склоняюсь над ним, разглядываю разгладившиеся во сне черты, почти неуловимую улыбку, тронувшую губы, провожу пальцами по щеке.

Страшно, что кто-нибудь зайдёт и увидит. И ещё страшнее, что потеряю время и потом себе этого не прощу.

Волосы падают на подушку, закрывая нас от мира. Приближаюсь, прижимаюсь губами к губам. Наконец-то. Мой.

Дарсаль

Пробуждение до того нереальное, что несколько минут не могу понять, сплю ли я, или уже нет. Провожу ладонями по гладким бёдрам, что прижимаются ко мне, как сотни раз до этого в мечтах. И тут же давний страх обжечь, вбитый в подсознание еще во время моего обучения, парализует, заставляя сжимать кулаки.

Последствия, что показала мне моя первая женщина, призрачная мара, которую тогда ещё я считал настоящей. Не скажу, будто испытал облегчение, когда много позже узнал: всё это лишь иллюзия, встроенная в систему моего обучения. Хотя, пожалуй, хорошо, что на самом деле никто не пострадал.

Никто из людей. Но ужас и попытки исцелить были вполне реальными. То, что может ожидать женщину при любой моей неосторожности, навсегда врезалось в память.

Ноэлия продолжает движения – провокационные, соблазнительные. Целует так мягко, так бесконечно долго. Аура лучится синими волнами возбуждения. Рассматриваю с удовольствием. Возбуждение почти всегда алое, иногда принимает цвет энергии любимого человека. Всё не могу выкинуть из головы, какими цветами она покрывалась при императоре. Не хочу спугнуть не слишком умелые, но искренние попытки. Я и сам не то, чтобы виртуоз.

Омаа оплетает родные изгибы фигуры, с каждым разом подтверждая: да, это она, и она моя...

Почти машинально прикрываю нас щитами – здесь нет никого, кто заставил бы меня открыть их. Даже наставники не вынудят.

Впрочем, в отличие от избалованного личного Стража императора, наставникам не интересно подсматривать. Правда, внизу уже идёт движение, похоже, всех начали собирать.

Конечно, Ноэлия этого знать не могла, а меня не будили.

Но один из учеников приближается к двери, чёткая направленность, приказ наставников позвать. Молодой, омаа еще не устоявшийся, наверняка и зрение моментами возвращается, и определять далеко не всё умеет.

Ну нет, никто не потревожит нас, пока я не разрешу! Пока Ноэлия охвачена совсем не свойственной ей прежде страстью, за которой стираются, исчезают остатки смущения. Только чистое влечение, щедро испускающее феромоны.

Выставляю щиты так, чтобы ученик даже к двери не приблизился, не спугнул стуком. И тёмная тень Овинии, мелькнувшая на границе восприятия – тоже.

Её мне исцелить не удалось. Не знаю, то ли сил не хватило, то ли наставникам это не было нужно. Сами исцелили – так и тогда, когда и как сочли необходимым.

Но ведь Ноэлию удалось. Правда, у неё была иная аура. Но мой омаа её не обжигает, даже в самые критические моменты. Даже теперь.

И, бесов Раум, не хочу лежать. Хочу доставлять моей женщине всё удовольствие, которое только смогу.

Переворачиваю её, набрасываюсь с жадными поцелуями. Ноэлия стонет разгорячённо. Понятливый попался ученик, разворачивается. Щиты по-прежнему держу.

– Дарсаль! – выдыхает Лия, звуки проникают глубоко в омаа, каким-то странным образом структурируют его, вызывая волну наслаждения.

– Ещё, – бормочу ей на ухо, едва ли не впервые в жизни давая волю рукам.

Ноэлия подаётся навстречу, аромат цветочно-цитрусовой свежести усиливается, приправляется чем-то резким, но бесконечно приятным, что действует как афродизиак, вынося из реальности.

Сложно контролировать температуру, но мне кажется, мы давно уже вдвоём горим – сильнее, нежели способно вынести людское тело. Волна внизу её живота расходится скорее, чем я успеваю приступить к более детальному изучению реакций. Всё-таки омаа не даёт той полноты, как обычное человеческое касание. То, о чём я так долго мечтал, чего мне так безумно не хватало.

Протяжный стон и тяжёлое дыхание напрочь выносят желание сдерживаться как можно дольше. В последний миг вспоминаю проконтролировать омаа. Ещё одна беременность нам ни к чему. Пока.

Расслабленно откидываюсь рядом, Ноэлия тут же забрасывает на меня ногу, обнимает. Прижимаю мою горячую женщину к себе, переплетаясь, обворачиваю простынёй, желая продлить это мгновение до бесконечности.

Не получится, конечно. Мои щиты для наставников не барьер, если мы им срочно понадобимся. Ослабляю постепенно, давая ей и себе отдышаться, вернуться в реальность.

– Разве со мной не лучше было? - врывается диссонансом неуместный здесь и сейчас, отвратительно знакомый голос.

Ноэлия

– Ты не была настоящей! Ты воплощала то, что требовалось наставникам для моего обучения. Сгинь! – мрачно отзывается Дарсаль, приподняв край простыни.

Тоже выглядываю. Мара, непривычно не призрачная, в одежде, подозрительно смахивающей на мою собственную – дорожные брюки, весенняя куртка, – смотрит с жёсткого стула в углу, откинувшись на стену. Только в глазах всё еще чудится огонь.

А еще она разговаривает! Чётко излагает свои мысли, что совершенно вышибает почву из-под ног! Хотя, ведь если Дарсаль когда-то считал её настоящей, она даже тогда с ним разговаривала?

– Не была, - вздыхает Овиния. – Но сейчас...

– Ожила? - хмыкает Дарсаль.

– Не веришь?

– Ты состоишь из шаматри! Ты не можешь видеть и чувствовать, как человек.

– Не могу, – соглашается. – Но ты для меня тоже был... первым. Тем, кто меня сделал настоящей.

– Уйди! – не выдерживаю, зажав уши. Не могу, не хочу знать, что здесь творилось раньше! – Теперь он мой!

Любопытство, каким образом эта тень вдруг стала неотличимой от человека, сметается желанием навсегда избавиться от неё в нашей жизни. Залить водой, испепелить... и ни на шаг не подпускать к Дарсалю, не давать ей мучить его – ни действиями, ни воспоминаниями! Даже представить страшно, что он пережил тут, в Астаре. Что они все переживают. И что может ждать Рэя...

– Он никогда и не был моим, – соглашается Овиния. – Но мы связаны, хочешь ты того, или нет.

– Ты его откат, я знаю.

– Я давно уже не откат.

– А кто?

– Это вы наделяете нас человеческими качествами. А нам нужно как-то... взаимодействовать.

– С кем? И зачем? - не понимаю. Дарсаль молчит, судя по складке меж бровей – размышляет.

– Вас ждут, – поднимается Овиния.

– Кто? – недоумеваю.

– Наставники, конечно, – пожимает плечами странное создание.

В глубине души вдруг шевелится совесть и своего рода благодарность.

– Спасибо, что показала путь в горах. И... открыла проход из Иштара. Это же тоже ты?

Овиния совсем по-человечески чуть склоняет голову, сужает глаза. Молчит, и я не удержавшись спрашиваю:

– Но зачем?!

– Мы нужны, чтобы обучать Стражей распознавать эмоции. Разве можем мы сами не обучаться тому же?

Овиния вдруг исчезает, растворяется, как будто всё ещё остаётся той странной нематериальной сущностью.

– Она ведь... всего лишь энергия, которую направляли наставники, – бормочет Дарсаль. – Она действовала так, как нужно было им. Всегда – так, как нужно им!

– Донаправлялись? – предполагаю.

Дарсаль снова прижимает меня к себе, словно боясь выпустить из рук и этой комнаты.

В голове почему-то всё яснее простреливают картины аварии, крушащиеся переборки... И чёртова кукла, о которой Тересия сказала думать.

– Так кто там нас ждёт? – спрашиваю, когда воспоминание снова растворяется, оставляя после себя скребущее неудовлетворение. - И давно?

– Подождут, – отзывается Дарсаль, заставляя смутиться. Давно, видимо. Надеюсь, он нас закрыл.

Дарсаль

Глаза Ноэлии всё чаще отражаются в моём взгляде, уже почти не сомневаюсь, что вижу на самом деле, а не просто слишком хочу этого. Провожу пальцами по щеке, выпуская омаа. Ты столько раз была моей в мечтах, я столько раз переживал это благодаря омаа. Но воплощение в реальности всё равно невероятное.

Аура больше не возвращается к синему свету, да это скорее радует: лучше, глубже читаются эмоции, лавина нежности и страсти – никто бы не усомнился. И в том, что она испытывает к сыну. И к бывшему мужу.

Этот «замок на ауре», похоже, помогал приглушать эмоции. Но и не влиять на них не мог. Кто и зачем сделал такое с тобой, девочка? Я выясню.

Снова и снова прикасаюсь губами к губам. Заставляю себя подняться. Не в том мы положении, чтобы сердить наставников.

Грязные вещи так и лежат в душевой нише. Надо будет почистить, но сейчас надевать их не хочется. По-моему, вместе с постелью нам принесли покровы, какими пользуются все в Астаре. Проверяю, действительно. Кажется, белые, хотя в белых обычно ходят выпускники. Впрочем, может, у меня просто зрение ещё не до конца восстановилось.

Протягиваю Лие один, сам в другой закутываюсь. Они удобны. Правда, только для занятий. Обращаться с обычной одеждой нас тоже учили.

Пожалуй, впервые вижу за покровом женскую ауру. Непривычно.

Веду Ноэлию вниз, через двор в центральное здание, где работают и принимают наставники.

Астар. Город, населённый марами и призраками шаматри. Как-то я теперь совсем иначе ко всему отношусь.

Скалы, испещрённые жилищами учеников и учителей. Охраны – тех, кто остался после обучения здесь. Залы для занятий, мастерские, трапезная, и под всем этим сеть подвалов. Куда нас, простых учеников, никогда не пускали и где вчера мы странным образом вышли. Если предположить, что у Ворот Эфира пять выходов, ведь не зря же используется символ пентальфы... Один в Астаре, один в Хадраме, один в Йоване. Где ещё два?

Или где ещё один. Похоже, четвёртый мы с Лией видели.

Покидаем мой омастан. Пока объясняю Лие, что так называются комнаты в Астаре, разглядываю собравшихся в небольшом зале, где я бывал лишь дважды. Когда меня только привезли и перед самым выпуском.

Старейших наставников всего с десяток – тех, кто принимают решения. Но они редко появляются все вместе: им это не нужно, достаточно смотреть за ходом переговоров, занимаясь своими делами.

Вот и сейчас в зале всего один. Мой личный наставник, имени которого я не знаю и вряд ли когда-нибудь узнаю. Первое правило обучения: использовать просто образ, слепок ауры.

Лия нервничает, крепко держу её руку. Смущение, неудобство в чужой одежде. Решительность.

Поглядываю на высланные за нами отряды императора. Похоже, все ждут вердикт Астара. Айо напрягся и затих. Вдруг наталкиваюсь на знакомую ауру. Симон! Всматриваюсь, сложно понять. Зайду потом узнаю, как он. Долго остаётся здесь.

Марис и Эльдар в омастанах. Восстанавливаются. В омаа Мариса рваные раны на месте бывших меток, а у Эльдара весь омаа рваный. Тяжело смотреть, особенно осознавая, что мне самому, можно сказать, повезло.

Зато Лексий и Арат уже в зале. Это настораживает.

Рассматриваю инопланетянина. Наши ауры плотнее, концентрированнее, с ними легче взаимодействовать. Даже с теми, где нет шаматри – эта энергия будто бы оставила своё влияние. Но если вспомнить, что мы с разных планет – пожалуй, слишком похожа. Даже странно, как в двух местах могли развиться столь одинаковые создания?

«Дарсаль», - настигает зов Мариса, когда уже почти входим в здание.

Останавливаюсь, подаю вопрос. Отвечает коротко:

«Хочу знать».

Ему еще сложно передвигаться, зрение возвращаться не спешит. Протягиваю тонкий луч омаа, на который он сможет ориентироваться. Надеюсь, наставники возражать не будут. Все мы имеем право... знать.

Дожидаюсь, пока Страж догонит. Старая память оказывается хорошим союзником: в своё время каждый из нас исходил здесь всё вдоль и поперёк, даже в полной слепоте. Поэтому догоняет нас настолько быстро, насколько позволяет измученный организм.

Наставник шагает по залу, в белом свете сложно определить, недоволен ли. Один из учеников заносит поднос с едой. Шесть чашек. Улыбаюсь. Значит, не возражает.

Входим в зал все вместе. Лия сильнее сжимает мою ладонь, в ауре решительность. Садимся вокруг небольшого овального стола. Различаю чай, кофе, бутерброды, фрукты и какие-то сладости. Наставник жестом приглашает угощаться, внимательно, цепко осматривая нас всех своим омаа.

– Кто ты? – обращается вдруг прямо к Арату.

Рука того на миг замирает, не донося чашку до рта. После инопланетянин всё же делает глоток, отставляет её.

– Меня зовут Арат. Я... наверное, единственный, кто остался в живых из состава экспедиции.

Наставник кивает – не то соглашаясь, не то спрашивая, почему.

– Повезло, скорее, - отвечает Арат. – Меня не было со всеми, когда...

– Слепые вас уничтожили, – спокойно произносит старик.

– Да.

– Почему же ты решил сбежать?

– Десять лет плена... захотелось вырваться. К тому же я знаю... корабль где-то у вас.

Умалчивания, которые невозможно скрыть от Слепого. Но учитель не настаивает, а Арат не спешит делиться секретами.

– Корабль? - с недоумением переспрашивает Лия.

Ищу взглядом, стараясь не упустить ни слова из сказанного. Действительно, здесь, на территории Астара! Только дальше за перевалом.

– Йован платит налог Айо за защиту Ай-Йована Слепыми Стражами, - отвечает Арат. – В частности, от нападений извне и... некоторых катастроф, природу которых я не до конца понимаю.

– Извне? И часто на нас нападают? – Лия удивлена.

– Человекоподобные инопланетяне единственные, кого мы пропустили, – отвечает наставник. – Но не единственные, кто нас нашёл.

– Если я правильно понял, в последний раз Айо потребовал дань в виде корабля, - завершает Арат.

Почему-то вспоминается, как недовольны были высшие леди, да и советники императора тоже, во время последней поездки.

– Они достаточно долго его изучали, - соглашается старик. – Настал наш черёд. Но мы отвлеклись, - снова смотрит на инопланетянина.

– По профессии я био-программист. Занимался обеспечением всех приборов, включая медкабину. Потом помогал женщинам... разобраться в вашей местной проблеме.

Хм... поучаствовать в размножении? Молчу, но Марис задаёт второй приходящий на ум вопрос:

– Разработать механизмы, сдерживающие Слепых?

– Они были разработаны ещё до меня. Моя специализация, скорее, биопроектирование. Изучение... шаматри.

Тишина – звенящая, даже в омаа. Уж если не только не Слепой, но и не человек Ай-Йована узнал про шаматри...

У Ноэлии в ауре множатся, всплывают вопросы. Но не задаёт, только сильнее сжимает мою руку.

– Я знаю, – продолжает Арат, – что вражды с женщинами у вас нет. Я общался с несколькими Слепыми, помогал в исцелении девочки... и до сих пор не понимаю, что тогда произошло, почему ваш отряд... напал.

Наставник вздыхает глубоко, снова делает несколько проходок по полу. Лия сидит затаив дыхание. «Дамила?» – передаёт мысленно. Наверное. Не знаю.

– Я хотел бы побывать на корабле, – продолжает Арат. – На что... могу рассчитывать?

– Ты не всё рассказал, – оглашает наставник. Вижу пузырьки скрытности и глубокой, заглушаемой надежды. Не могу пока понять, с чем связанной.

– Мы прибыли с миротворческой миссией. Мы не несли вам зла. И... мне хотелось бы понимать, какая судьба меня ожидает.

– Ты уже здесь, - пожимает плечами наставник.

– Всё случилось слишком быстро. Не было времени обдумать, – явственный взгляд на меня.

– Зачем тебе на корабль?

– Странный вопрос, – откликается Арат.

– Что там? Что ты скрываешь?

Арат молчит, наставник останавливается. Смотрит пристально, будто видит всё – и ауру, и лицо. Не огонь – пепел опадает к ногам. Сейчас как никогда чётко замечаю его и понимаю, что означает.

– Вы давно наблюдали за нами, – старик вглядывается внимательно, читая ответы без слов. – Что-то было запущенно в Ай-Йован? Что-то, чего не видно Слепым. Что? Зачем?

– Собирать информацию, – отвечает инопланетянин. Старик задумывается, молчит, перебирая мысли в уме.

Нащупываю шарик в складках покрова, который не рискнул оставлять в одежде. Бесов Раум, не могу решить, как с ним лучше поступить.

– Информация – что ещё? – нарушает молчание наставник.

– Вы предлагаете сотрудничество?

– Сотрудничество. Пожалуй.

– Какую угрозу мы вам несли?

Наставник молча подходит к столу. Садится.

– Видимо, придётся начать издалека. Точных данных, к сожалению, не сохранилось, но легенды гласят... Когда-то давно люди приходили сюда... в гости к Рауму с некоей мифической Геи. Приходили получить силу, но чаще получали болезни. Пока в какой-то момент Ворота Эфира не захлопнулись, отрезав их от родного мира.

Вокруг так тихо, что кивок Арата, кажется, вспарывает пространство. Все слушают, забывая дышать.

– Там, где сейчас цветёт Хадрам, находился первый город, точнее, поселение возле Врат. Здесь – место силы. Болезни, минимум предметов – люди в захлопнувшейся ловушке оказались обречены... Пока не обнаружили, что в Астаре болезни отступают, позволяя выходить на совершенно иные энергетические уровни.

– Энергия шаматри встроилась в геном, – соглашается Арат.

Наставник хмурится, инопланетянин берётся разъяснить:

– Что-то – вероятно, ваша аномалия, – разрушающе влияет на людей здесь, в Айо. Когда-то давно странная субстанция, шаматри, впитала, видимо, ДНК всех, кто появился в Ай-Йоване.

– Возможно, это и дало толчок, - бормочет наставник.

– Ваши организмы подвергаются постоянному разрушительному воздействию аномалии, и постоянно восстанавливаются энергией шаматри. Эта энергия стимулирует изготовление клетками носителя РНК-зонда и с его помощью доставляет части своего генного материала к нужным местам в ваших ДНК, и встраивает их. Корректирует ДНК, заменяя повреждённые или мутировавшие участки на сохранённые в ней кусочки.

Аура Арата вспыхивает, загорается. Мне половина слов не ясны, но заражаюсь его энтузиазмом, близостью разгадки.

– Благодаря медкабине и исследованиям, мы очень много узнали за эти годы! Отсутствие шаматри и даёт эти болезни ауры, ваши пятна – в зависимости от того, насколько организм способен с ними справляться сам.

– То есть если переехать в Йован... - бормочет Ноэлия, наверняка вспоминая девочек.

– Переездом генетические болезни не лечатся, - возражает Арат. - Но та же энергия влияет на то, что в оплодотворении превалируют женские хромосомы – побочный эффект отсутствия излучения, если хотите.

– Не хочу, – едва улыбается наставник.

– В жителях Йована шаматри тоже есть, просто, так сказать, не активна.

Почти машинально выпускаю луч, вглядываюсь в Йован. Отсюда это проще: глубокие слои шаматри дают подпитку. Или, возможно, всё дело в том, что именно отсюда нас обучали видеть мир.

Сразу нахожу ауру Тересии, Пенелии рядом. Передвигаются быстро, будто... на машине? Гравикар, гравилёт? Погоня?!

И с ними ещё одна. Смутно знакомая и...

Замираю, не в состоянии поверить. Поднимаюсь даже. Наставник перехватывает мой луч. Молчит.

– Мне надо в Йован, - произношу, осознавая, что времени не хватит. Туда же ехать недели... Глухое отчаянье поднимается, вырывается изнутри. Всё не может закончиться так!

Лия встаёт рядом, переплетает тёплые пальчики с моими.

– Что случилось, Дарсаль?

Ноэлия

– Это неуместно, Дарсаль, – твёрдо произносит старик, тоже поднимаясь. Мой Страж оборачивается резко – не знаю, от кого из них сейчас исходит больше мощи.

– Один раз вы уже отняли у меня семью. Слишком много отняли.

– Дали взамен гораздо больше! – старик недоволен.

– Почему... нельзя видеться с родителями? – задаю животрепещущий вопрос, сжимая руку Дарсаля. Не нужно нам сейчас ссор с Астаром. Хотя страшно предположить, что он мог там увидеть.

– Потому что эти якоря не дают развиваться. Познавать себя.

– Становиться безликими орудиями императора? – хмуро уточняет Страж.

– Разве ты – безликое орудие?

Дарсаль вдруг крепко прижимает меня к себе, спиной к груди, охватывая руками, отгораживая от мира.

– У меня теперь другие якоря. Их тоже будете отбирать? – произносит тоном, в котором звучит скрытая угроза любому, кто рискнёт.

– Твоё обучение закончено. Дальше ты сам выбираешь путь, - наставник неожиданно успокаивается, возвращается на сидение – только мы так и остаёмся стоять. Я – умирая от безумного прикосновения моего мужчины к спине, от страха за неясное будущее. И раскалённый Дарсаль, внутри которого ощущаю боевую готовность отразить любую внезапную атаку.

– Жизнь часто так же обходится с нами, - тихо произносит старик. – Без этого не будет духовного роста. Не познав эмоций, не сможешь их отличить. Не сможешь развиться до того уровня, на которым сумеешь их различать. Но перейти дальше, пройдя через всё это и сумев снова обрести их – любовь, радость. Сохранить свои якоря... Способны не многие. Это – высший уровень, Дарсаль. Пепел омаа. То, ради чего наши предки приходили сюда и изучали энергию шаматри. Любыми способами пытались интегрировать её в себя. Пока появились Стражи, такими, какие они сейчас – было много экспериментов и жертв. Добровольных, потому что все понимали, в этом – будущее.

– Если я сам выбираю свой путь, - Дарсаль явно не настроен философствовать, – то я возвращаюсь в Йован. Сейчас. Как открыть Ворота?

Наставник разводит руками:

– Мы веками пытались ответить на этот вопрос. Предки искали путь назад, но проложили лишь новые пути внутри нашего собственного мира. Никто достоверно не может сказать, по каким причинам они открываются. Удачное сочетание звукового кода и энергии шаматри. Или – возможно? – её желание.

– Желание? - вздрагиваю. Шаматри выгоняли нас – меня и моего Стража – из этого мира?! А шарик?

– Овиния! – выкрикивает Дарсаль так, что вздрагивают уже все остальные.

В одном из углов собирается тёмная призрачная тень. Наставник смотрит с любопытством и даже, я бы сказала, живым интересом. Мол, «что за гремучая смесь у нас тут получилась?»

Привычная, с горящими глазами – по крайней мере, не притворяется человеком.

– Тебе нельзя туда, – доносится шелестящий голос.

Дарсаль

Почему?! Хочу возразить, но вовремя прикусываю язык, всматриваясь. Конечно, нельзя. Вокруг выхода в Йоване переполох, всё под охраной, только силы тратить пробиваясь. А потом всё равно искать способ лететь к приграничным горам, к которым, похоже, направляются ауры.

В приступе отчаянья заряжаю кулаком по столу.

– Помогло? - привычным едва снисходительным тоном интересуется наставник. Извиняюсь, спохватившись.

– Угони гравикар, а? – хмуро обращаюсь к маре.

Хоть для чего-то же она должна сгодиться? Впрочем, я к ней несправедлив. Если бы не она – мы с Ноэлией могли бы не увидеться больше. И за одно это я готов терпеть её присутствие и всё, что потребуется.

– А знаешь, я могу помочь тебе, – неожиданно поднимается наставник. Удивляюсь, даже немного ослабляю хватку, которой сжимал Лию. - Идём.

Ноэлия

Старик выходит из-за стола, мы за ним. Арат и даже Марис пристраиваются с нами, Лексий, конечно, тоже не отстаёт. Продвигаемся куда-то вглубь здания и вверх, и дальше, туда, где оно врезается в скалы, где залы переходят в пещеры, уже и не понять, рукотворные ли, или природные.

Впрочем, двери имеются, выходим в очередную пещеру, или обширную нишу высоко над жилищами, скрытую от глаз – похоже, даже Слепых. В наружной стене широкий, не убранный окном проём. А по центру...

– Гравилёт?! – изумляюсь. Инопланетная редкость, какую и в Йоване не часто встретишь – намного реже привычных гравикаров!

Дарсаль всматривается сосредоточенно, с недоумением и какой-то сумасшедшей надеждой в глазах.

– Но как? - не поворачивается к наставнику, однако отчётливо вижу направление взгляда омаа.

– Экспериментировали. Пытались приспособить под наши возможности.

– И получилось? – вскидываюсь. Это ведь если в воздухе откажет, то и Страж может расшибиться в лепёшку! Хотя, летал же он как-то с императором...

Наставник разводит руками.

– Риск велик. Но ничего другого предложить не могу.

– Ли, – поворачивается ко мне Дарсаль.

– Я с тобой, - хмурюсь, понимая, о чём он.

– Пожалуйста. Мне будет легче, зная, что ты в безопасности. В безопасности? - обращается к старику.

– Мы ещё не договорили, – едва улыбается тот. – Император ждёт нашего решения. Мы сможем удержать Астар. Но едва ли удержим его гвардию вне Астара.

– Разберусь, – решительно произносит Дарсаль.

– Но как... управлять? - недоумеваю.

– Могу помочь, – вызывается Арат. - Это ведь наш, да?

– Не совсем, – отвечает наставник. - Мы многое поменяли.

Тихие шаги, лёгкий скрип двери – входит кто-то из учеников. Приносит Дарсалю одежду с ботинками – тот быстро без вопросов переодевается. Форма, чем-то похожая на императорскую, только попроще. Наверное, универсальная какая-то, с этой их специальной пропиткой. Сам парень, как ни странно, в такой же.

– Еррай поедет с тобой. Мы учились управлять гравилётом, пытались защитить от разрушающих воздействий. Пожалуй, в этом он самый способный ученик, и если не у него – ни у кого не получится.

– Почему? - резко оборачивается Дарсаль к учителю. - Что потребуете за помощь?

– Сочтёмся, – голос старика спокоен, но смысл вызывает тревогу.

Ощущаю взгляд на себе. Страх. Подхожу, обнимаю, не знаю, как правильно поступить. И отпустить не могу, и мешать не хочу. Снова же будет только меня слепыми пятнами прикрывать! И отпускать боюсь. А вдруг наставники передумают, отдадут его императору?!

– У тебя силы не восстановились, – бормочу. Улыбка на суровом лице, омаа струится с пальцев к моей щеке.

– Утром восстановились, - отвечает, вызывая смесь смущения и удовольствия.

«Я больше тебя не потеряю, Ли», - не могу понять, произносит или передаёт ментально. Бросает взгляд на Мариса, одновременно отдавая мне покров. Нащупываю шарик в его руке, забираю осторожно.

Дарсаль

«Понял», – отвечает Марис, едва я лишь начинаю формулировать эмоции в слова. Он по-прежнему предан императору, но знаю, что не обманывает и за императрицу жизнь отдаст. По крайней мере, здесь точно никому обидеть не позволит.

«Прости, друг», - восстанавливаю и ментальную связь с Лексием.

«Отвратительно ощущать себя бесполезным», – ворчит.

«Это ты мне говоришь? – хмыкаю. – Присмотри за ней. Ещё немного».

«Присмотрю».

Прижимаю Ноэлию к себе. Омаа наставника цепко оглядывает нас, почему-то вспоминается не к месту, как назвал её эрларой. Что бы они там ни решили, но Иллариандру я её больше не верну. Целую под скрестившимися взглядами, подтверждая свои намерения, и вдруг испытываю безумную радость, что могу это сделать, что не должен больше скрывать. И не буду! Какие бы планы Астар на нас ни строил.

Учитель молчит. Не то, чтобы одобрительно, однако и протестов не проявляет.

Ноэлия

Словно завороженная смотрю, как Слепой садится за пульт, поднимает над ним руки, настраиваясь, осторожно выпускает омаа. Как сосредоточенно присматривается к его действиям Дарсаль. Как поднимается в воздух и вылетает сквозь отверстие в скале машина.

«Дарсаль!» – зову в отчаянии, метнувшись к краю.

«Да, - тут же отзывается. – Всё в порядке, Ли».

Провожаю взглядом уменьшающуюся серебристую точку, не в силах оторваться.

– Вы тоже переоденьтесь, эрлара, - наставник протягивает мне одежду, такую же форму, похоже. Абсолютно не помню, как она оказалась в его руках! Наверное, ученик передал, пока я с Дарсалем прощалась.

– Спасибо, - забираю, я не Дарсаль и при всех переодеваться не буду. Ему-то что, брюки натянул под покровом, рельефами груди и плеч сверкнул... – Пойду в омастан. Есть ли у нас какие-нибудь... ограничения?

– В пределах Астара вы свободны. На ужин вас позовут. Марис, – наставник указывает головой на Слепого, – проведёт, думаю.

Тот кивает в ответ, Лексий поглядывает на него вроде даже слегка ревниво. Усмехаюсь.

Наставник не идёт за нами. И хорошо, не хочется продолжать разговор без Дарсаля.

Марис выводит во двор – пожалуй, внутри скал я могла бы и заблудиться, но своё жилище нахожу.

– Ну что, – обращаюсь к Лексию с Аратом. – Я переоденусь и пойдём изучать окрестности?

Мне просто необходимо чем-то заняться, чтобы не оставаться без дела, не дёргать поминутно Дарсаля и не думать, что снова с ним рассталась и могу больше не увидеть.

Наверное, они это понимают, потому что когда переодевшись буквально за пару минут вылетаю обратно, все дожидаются у двери моего омастана. Даже Марис.

– Тебе, наверное, нужно отдыхать, – улыбаюсь ему.

– Я отдыхаю, - отзывается.

Ну, может. После исследований у женщин привычный Астар отдыхом покажется. Не валяться же целыми днями в кровати.

– Как зрение? – осторожно интересуется Арат. Марис меряет его долгим взглядом – белый омаа клубится, даже мне видно, что там не всё в порядке. Но хотя бы уже не полная слепота.

– Говори, – откликается Страж.

Арат сглатывает, смотрит на меня – я не понимаю, к чему он. На Лексия – тот, может, и догадывается, но отвечает пристальным взглядом.

– Где корабль... видишь? – бормочет Арат с надеждой, облизав пересохшие губы.

Марис присматривается вовне, кивает медленно.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Дарсаль

Непривычное неприятное ощущение, скорость выше, чем на гравикаре – сложно приспособиться к ориентированию в пространстве. Не уверен, как действует защита Лексия на мне. На всякий случай накидываю слепое пятно. Еррай молча поддерживает. Рассматриваю его. Омаа сильный, собранный, уже вполне оформившийся.

Конечно, Слепые рано или поздно обнаружат нас – такие передвижения по воздуху даже под пятном не могут остаться незамеченными. Тепловые следы, воздушные потоки. Но лучше поздно.

Наставники всегда пытались изучать любые приборы из Йована, которые удавалось заполучить. И нас как могли обучали. И то, что оставили себе одну – а может, и не одну – машину, когда все прочие пришли в негодность и были возвращены продавцам, не удивительно. Но, признаться, не по себе, учитывая, что в Айо вся техника сходит с ума. Навернёмся в любой момент.

Не знаю, что задумали наставники. Императоры всегда считались с Астаром, но сомневаюсь, что в данном случае Иллариандр не предъявит собственных требований.

Спутник сосредоточен, стараюсь не мешать. Смотрю на него, пытаюсь понять, почему его отправили со мной. Какие у них цели и задачи? Почему помогают?

Вдруг липким потом прошибает мысль. Рэй. У нашего Рэя явная аура Слепого, чего в императорской семье никогда не случалось. Неужели им нужен Рэй? Не будь он наследником, Астар наверняка попытался бы заполучить. А так... Во что я Лию втянул?!

Или собрать в Астаре все рычаги влияния на меня. Не настолько же я ценен, в конце концов? Да и... деваться всё равно некуда.

Окидываю омаа пространство, куда достаю из-под пятна. Императорский дворец закрыт, Рэй особенно – только угадываю по количеству щитов над бывшими покоями императрицы, что малыш там. Сжимаю зубы. Опасно, могут заметить, на всякий случай убираю лучи, но что-то не даёт покоя. Ощущается определённая нервозность, несколько отрядов, скачущих между императорским дворцом и загородным имением, привлекают внимание.

Приглядываюсь дальше. В загородном происходит нечто... точнее, происходило некоторое время назад, пока я был у женщин Йована. А сейчас – последствия. Всё скрыто Слепыми, но чувствую: что-то не то. Хочу найти Беллу, Базира или хотя бы Теру, однако натыкаюсь лишь на крепкий омаа командира Кимора.

Предпочитаю не вступать с ним в контакт, зато обнаруживаю кошку с другой стороны! Пуся пробирается к границе с Йованом, почему-то из Айо... Что она тут делала? Ноэлия же говорила, в поезде потеряла?

Внизу, на дороге замечаю странный верховой отряд. Бурвали просматриваются прекрасно, а вот всадники на них... Ауры вьются вокруг тёмных полос защиты, разжижают эмоции, смазывая детали.

– Спрячься, – отрывисто произносит Еррай, машинально сжимаю лучи. Сейчас важнее не открыться, потом буду обстановку изучать.

Ноэлия

Ожидаю, что нас в любой момент завернут обратно, но как ни странно беспрепятственно пересекаем долину двора. За дальними стадионами находим проход меж горами, небольшой перевал, и спустя, наверное, часа полтора, попадаем ещё в одно ущелье.

Стою несколько мгновений, приложив руку козырьком ко лбу, закрываюсь от яркого солнца и смотрю на сверкающую бликами громаду из металла и каких-то незнакомых материалов. В глазах почему-то выбиваются слёзы, странное чувство, будто я всю жизнь сюда шла и давно чего-то такого хотела...

«Ли?» – тут же реагирует издалека Дарсаль. Какое же это счастье, слышать его! Не сдержавшись, выплёскиваю эту радость, ощущаю улыбку в ответ.

«Всё хорошо, жду», – отвечаю. Не волновать же.

Арат срывается на быстрый шаг, соскальзывая с каменистых склонов спешит к кораблю. В кармане слегка вибрирует шарик, сжимаю, чтобы не привлекал внимание.

– Закрыто? – бормочет Лексий, всматриваясь во входной люк.

– Сейчас проверим, – Арат приближается, что-то нащупывает на скрытой панели сбоку.

Смотрю с восторгом, как в огромной двери поворачивается внутренний круг, мигает и щёлкает, звучат слова на незнакомом языке, после чего толстенная дверь раздвигается в четыре стороны. Красные всполохи иллюминации по её краю похожи на какой-то аварийный сигнал, но внутри темно и тихо.

Заходим, освещаемые лишь Марисом – совсем слабо – и тоненькими голубоватыми полосками вдоль всех углов. Минуем шлюз, небольшой холл с несколькими выходами. Перед каждым отсеком закрытая переборка, Арат останавливается, извлекает из стены виртуальную панель, что-то набирает.

Жадно всё разглядываю, не могу поверить, что не сон. По мере нашего продвижения вспыхивают тусклые аварийные полосы освещения – даже удивительно, как они ещё работают, за столько-то лет!

– Автономные источники питания, – объясняет Арат. - Рассчитаны на несколько десятилетий работы без подзарядки плюс внутренний генератор, работающий на энерготопливе... Такой, знаете, дорогой материал, но мощность – вах.

– Неужели не перенастроили? - удивляюсь у очередной открывшейся перегородки, странно немного. Всё-таки в Йоване столько лет изучали.

– Аварийные коды доступа вшиты, не меняются, – отзывается Арат. И добавляет с некоторой горечью: – Меня к кораблю и близко не подпускали.

– Почему? Что ищете? – рискую.

Арат молчит, только продвигается дальше. Накатывают странные ощущения, будто всё мне здесь знакомо и привычно, никак не могу их осознать. Наверное, слишком часто думала об этом, много раз хотела хоть глазком увидеть... Вот и свершилось, кто бы мог предположить.

Вообще, надо отдать высшим леди должное – всё в хорошем состоянии. Не поломано, не ободрано: заметно, что изучали, но не портили. Откуда-то знаю, что вот эта тёмная дверь – лифтовая, ведёт наверх... хотя в космосе такого понятия, по идее, нет. Но на земле корабль стоит определённым образом, вертикально – чтобы легче взлетать. У него несколько палуб – это уже вспоминаются материалы из какого-то журнала.

Рубка управления в самом верху, поднимаемся металлическими лестницами. Арат точно знает куда ведёт, а мне безумно хочется свернуть в какую-нибудь из закрытых дверей, исследовать как можно больше!

И в то же время почти ощущаю пристальное внимание наставников. Наверняка следят же. Наверняка надеются что-то выяснить.

Наконец, последний отсек, последняя переборка. Испытываю прямо-таки священный трепет. Круглое помещение, те же ленты аварийного освещения по полу и потолку. Тёмный гигантский пульт управления. Почти безжизненный, лишь несколько кнопок перемигиваются, вызывая в душе неясную надежду. Вдруг всё ещё рабочее?

Арат определённо продолжает поиски, наклоняется, открывает скрытые ящички, заглядывает под панели.

Жду, с любопытством озираясь, присматриваюсь к чужим надписям... Вроде бы не такие и чужие, наоборот, странно знакомые.

Арат что-то нажимает – боковая часть купола сдвигается, открывая обзорное окно. В рубку бьёт свет, но я откуда-то знаю, что используется оно в пределах планет, в космосе всегда включены виртуальные экраны. Наверное, из тех же журналов.

Подхожу, разглядываю испещрённые окнами скалы Астара, даже сожалею, что из нашего с Дарсалем омастана корабль не виден.

– Ушла... – бормочет Арат, вздыхая.

– Кто? – недоумеваю.

Арат молчит. Марис так и стоит у двери, видимо, пытаясь настроить свой омаа. Дарсаль тоже не любит входить в незнакомые помещения, даже когда зрение не подводит. Зато Лексий с любопытством переходит от одного предмета к другому – только трогать опасается.

На узкой встроенной полочке неожиданно обнаруживаю маленькие книжки. Приближаюсь, безумно похожие на ту, что дала мне мадам Джанс и которая так и пропала неизвестно куда!

Разглядываю, боюсь в руки взять – мало ли? Арат приближается, проводит ладонью. Книги зыбко передёргиваются, будто состоят из желе или какой-то неясной подвижной субстанции.

– Что это? – поражаюсь.

– Оборотное био-оружие. Видите, как замаскировалось – не нашли, - произносит с гордостью.

– Оборотное? – не понимаю.

Арат берёт в руку одну из «книжек», нажимает несколько раз на корешок. Книга вдруг оплывает, бесформенным бесцветным пятном растекается по ладони. После так же внезапно превращается в чашку, еще какой-то незнакомый мне предмет и обратно в книгу – но уже другую. Смотрю, как на волшебство. А Арат – любовно поглаживает, будто великую ценность.

– Последняя разработка, био-материал, самообучающийся, принимающий различные формы, с памятью свойств, от наших космических братьев по разуму асайлэтов.

– Братьев? – шепчу зачарованно.

– Люди в космосе не одни, - пожимает плечами, возвращая книгу на место. – Очень сложная система программирования, – добавляет.

– Для чего?

Будто очнувшись, Арат оглядывается подозрительно. Видимо, вспоминая, что за нами могут следить.

– Мне тоже интересно.

Вздрагиваю от голоса, осматриваюсь в поисках его обладательницы.

Овиния снова невероятно человекоподобна, приходится напоминать себе, кто она на самом деле.

Дарсаль

Горы всё ближе, как и ауры, к которым я так рвался. Еррай точно знает, куда лететь. Гравикар, ведомый Пенелией, приземляется в расщелине – отсюда уже могу его разглядеть. Планируют спрятаться.

Не слишком удобное место для сражения, но едва ли успеем перепрятать: со стороны Йована надвигается погоня. Однако пока мы за туманами, им нас не отследить.

Прислушиваюсь к рычанию мотора, всё жду, в какой момент он откажет. Но спутник цепко держит приборы, мгновениями кажется, будто удерживает их какими-то тонкими щупальцами тёмного омаа.

Присматриваюсь, но не вижу толком. Не понимаю. Нас всегда учили, что для овладения омаа необходимо очистить мысли и эмоции.

Меня, поправляюсь. Меня так всегда учили. Занятия Слепых с наставниками по большей части индивидуальны. А я слишком много успел увидеть.

Тёмный омаа Ивена, который он каким-то образом скрывает. Тёмный многощупальцевый откат Дейра, что проявился прямо в зале. И желание императора именно его оставить Стражем сына.

Тёмная сущность Овинии. Моя собственная Тень...

– Снижаемся, - произносит Еррай, уши закладывает непривычными перепадами давления, желудок подводит, хорошо хоть я сейчас в сознании, могу усилить омаа и вскрыть остатки резервов организма. Не ахти сколько, но по крайней мере, без всякой лишней химии.

– Абизов хрен! – восклицает спутник, когда из гравикара по нам стреляют какой-то горючей смесью. Делает резкий рывок, от которого желудок завязывается и вовсе узлом.

– Они не знают, что это мы! Сажай подальше! – кричу.

Еррай приземляется за небольшим горным выступом, выпрыгиваю, едва разгорячённая машина, пофыркивая, касается поверхности. Бросаюсь к гравикару.

Долгие мгновения тишины, в которые уплотняю омаа, ожидая в любой момент выстрела. Но дверь отворяется.

– Дарсаль?! – выскакивает Пени.

Сканирую наскоро. Мало у неё оружия – револьвер с несколькими патронами и какая-то плохо знакомая трубка из инопланетных технологий, с двумя снарядами горючей смеси.

В небе приближаются ярко ощутимые серебристые точки. Много точек. Омаа транслирует гул.

«Увези их», – передаю Ерраю, и тут же поворачиваюсь к Пени:

– Пересаживайтесь.

– Но...

– Быстрее! – подгоняю, выпуская омаа как можно дальше.

Бегу вперёд и вверх, за скалы: в случае сражения Страж – главная мишень, по мне будут целиться в первую очередь. Ухожу в тот режим, когда всё, что есть в мире, ощущается частью организма. Вижу, чувствую столько всего, чего никогда раньше единомоментно не ощущал.

Время словно замедляется, пространство становится вязким, тёмным. Смотрю вокруг будто через слои шаматри. Тонкими силуэтами проявляются горы, дальние пограничные строения – то, что обычно проницаемо.

– Да-а-рса-а-лль... – как в замедленном ритме слышу крик Пенелии. – И-идё-ём с-с на-ами-и...

Отмахиваюсь, был бы уверен, что женщины Йована следом не бросятся – улетел бы. Но сдерживать их из гравилёта – только подвергать всех опасности.

Сверяюсь с ближайшими приграничными пунктами. Так и есть, тревога, Слепые на боевых постах, всё вокруг покрывается перекрестьями омаа.

Но женщины управляют туманами. Только вот есть ли смысл им прорываться в Айо? Это ведь почти военное нападение.

Гравикары преследовательниц тормозят, вижу всего два гравилёта. Какую же ценность наставники раздобыли. Сложно представить, чего им это стоило. Промышленность Ай-Йована пока не настолько развита, чтобы даже просто копировать такие технологии.

«Дарсаль!» – врывается ментальный окрик Еррая.

Пытаюсь развернуться, и вдруг осознаю, что не могу пошевельнуться. Десятки, сотни слоёв омаа приграничных Стражей ложатся сверху, удерживая меня.

«Увози!» – отвечаю, силюсь проверить, все ли ауры внутри, но лишние сдерживающие слои не дают.

Слышу рокот заводимого мотора. Формирую в руке меч омаа, наполняю огнём и силой моей Тени. Сначала медленно, едва двигаясь, потом всё скорее прорубаю мечом чужую энергию, освобождая себе пространство для движения. Как теперь в Астар добраться? Надеюсь, Еррай вернётся за мной, когда всех завезёт. Продержаться несколько часов.

Рокот нашего гравилёта всё дальше. Преследователи замирают в воздухе, расцвечивая горизонт сверкающими бликами, ясно проводящими в омаа свою техническую суть.

Лишь одна из машин приближается. Чую переговоры на каких-то частотах, оставайся у меня чуть больше сил, попытался бы прослушать. Впрочем, и без того догадываюсь, что женщины запросили разрешение на полёт.

Слежу, похоже, точка гравилёта не планирует снижаться – надеется догнать улетевший наш.

Остервенело машу мечом, надеясь освободить омаа раньше, чем до меня доберутся Слепые.

– Помочь? – к спине прикасается тёмная, холодная субстанция.

Привет, мара. Не думал, что буду рад тебя видеть.

– Твои предложения? - спрашиваю.

По слоям шаматри проходит лёгкое, отдающееся в омаа тёмной волной искажение, нарастает, становится ясно видимыми мне здесь и сейчас лучами, что отправляются в каждого из Стражей вокруг. Чётко, как никогда раньше не наблюдал, замечаю работу меток – напрягаются, мутнеют, удерживают силу шаматри. И всё равно не справляются: миг напряжения, борьбы, и каждый из Слепых погружается в откат. Почему-то почти просматриваю уровни, кто насколько углубляется: одни сильнее, другие вот-вот придут в себя. Мой освободившийся омаа настигает чужую машину в небе. Не хочу причинять ненужный вред, но и пропускать на нашу территорию не хочу. Знают же, в Айо техника не летает.

Лишь немного воздействую на двигатель – тот барахлит, переполох, судя по отражению движений – женщины надевают парашюты. Сквозь проницаемые стены ясно просматривается полная готовность прыгать, смешанная с попытками вернуть управление. Усиливаю. Запоздало думаю, что у наших никаких парашютов нет. Хотя кто знает.

Несколько точек с хорошо читаемыми женскими аурами выскакивают из салона, резкие рывки, замедление. Яркий взрыв на конце траектории Йованского гравилёта, где он соприкасается с горой.

– Дарсаль! – знакомый голос, кто-то давно зовёт, пытается растормошить, но тут же отдёргивает руку с шипением.

– Осторожнее, - оборачиваюсь к Пенелии.

Надо же. Не бросила.

– Почему осталась? - спрашиваю.

– Ты умеешь водить гравикар? – усмехается.

Улыбаюсь:

– Далеко всё равно не улетим.

– Хотя бы отсюда.

Киваю, направляюсь к оставшейся машине – интересно, где они её раздобыли? В любом случае, торчать на открытом пространстве неразумно.

Осматриваюсь – Овинии не видно. Не до конца понимаю, что произошло. Наставники никогда не открывали своих методов работы с шаматри. Но от всех Слепых она меня в любом случае не спасёт.

Слишком много приходится контролировать: нервно застывшие точки машин в небе, с той стороны границы, на территории Йована. Стражей на приграничных форпостах, и бросившиеся к нам отовсюду отряды. И женщин, спускающихся на парашютах. Наш гравилёт уже не нахожу – наверное, Еррай накинул пятно.

Наталкиваюсь на странно знакомую ауру. Напрягаюсь, узнав. Неизвестная с похожими проявлениями нападала на меня почти год назад в Йоване. И я её даже будто бы сжёг...

Выстрел не то, чтобы замечаю – чую в последний момент, бросаюсь на Пени, прижимаю к земле. Камни впиваются в тело, девушка рядом молчит – но по ауре ясная болевая волна. Сканирую внимательно – выстрел не зацепил, боль от удара о землю.

Пытаюсь снять, хоть как-то, но её энергия словно сопротивляется. Наверное, всё-таки без настройки исцеление невозможно.

Пока по-пластунски меж валунами пробираемся к гравикару, переключаюсь на осмотр ближайших территорий.

Так и есть, одна из парашютисток уже добралась до нас. Остальным от двадцати минут до получаса. И позиция у неё удобная, сверху за камнями – оттуда и стреляла. И чёртов чёрный туман как по заказу. Похоже, выпрыгнула заранее, под прикрытием своих же.

Пытаюсь пустить огненную вспышку, но из-за клочьев тумана не понимаю, попал ли. Как бороться с этой мерзостью, я не знаю. Она ведь и наши силы, и всё, что связано с энергией шаматри, удерживает.

Видимо, глаза еще по-прежнему не в порядке. Не замечаю, откуда появляется кошка – только росчерк следа в омаа и неясный перебор ауры. Гибкими, сильными прыжками мчит в сторону стрелявшей. Внимательно сканирую пространство, но той странной незнакомки, что напомнила мне сожжённую в Йоване, больше не нахожу. Бесов Раум, что это может означать?!

Пени первой добирается до машины, открывает дверь. Зрение набегает наплывами, замечаю контуры входа, которые должны быть проницаемы. То ли пропитаны чем-то, то ли...

– Давай, - зовёт Пенелия, почти наощупь пробираюсь. В зрении сбой и кавардак, самое время! Ни предметов не вижу, ни людей не могу толком пересчитать. Злюсь.

Кошка разбирается с Йованской парашютисткой – свалив с ног, каким-то образом отбирает оружие, отгоняет дальше и выше за камни. В мозг поступают обрывки картин, никак не составлю их в одну целую.

– Пуська! – кричит Пени, поднимая в воздух машину.

Кошка почти взлетает прямо в салон, на задние сидения. Спешу наложить слепое пятно. Конечно, нас все уже видели, найти пятно сразу после исчезновения для сильных Стражей не составит труда. Но хоть временно.

Ноэлия

Овиния пропадает резко, внезапно. Пугаюсь, хочу позвать Дарсаля – но каким-то непонятным образом будто оказываюсь в его голове, вижу его глазами. Миг, вспышка – сражение, летящие камни, какая-то тёмная муть...

Тут же прихожу в себя, Арат смотрит удивлённо, улыбаюсь. Главное, жив, и лучше его сейчас не отвлекать. Понимаю, что ничем не могу помочь. От этого только сердце стягивает сильнее. Вернись ко мне. Пожалуйста.

Решившись, вытаскиваю шарик. Протягиваю Арату. Какой смысл скрывать, если толком не знаю, для чего он?

Зря Дарсаль его с собой не взял. Хотя... всё равно от Слепых надолго не спрячешься. Даже не уверена, что это именно он помогал.

– Тоже ваше? - спрашиваю.

Перехватываю настороженный взгляд Лексия. Надеюсь, не пожалею.

– Ух ты! – восхищается Арат. – Это же утерянный накопитель! Откуда он у тебя? – глаза загораются восторгом, берёт шарик в руки.

Тот вроде подрос немного, вспоминаю описание Ливии. Действительно, разноцветные разводы, искорки по поверхности, непонятное движение, будто там, в этой горошине, спрятан сложный механизм.

– Устаревшее обеспечение, сейчас мы его прокачаем и...

– Но что это?

– Разведчик, сборщик информации. От него задолго до высадки перестали приходить отчёты. Мы думали, давно уничтожен.

Арат вставляет шарик в специальное гнездо в панели. Панель вспыхивает на миг, шарик тоже светится в ответ, но тут же всё действие скрывает возникшая плотная препона. Мы с Лексием разочарованно выдыхаем, не желая отводить глаз от отверстия.

– Сейчас-сейчас, - бормочет Арат. – С питанием явно проблемы... сохранилось ли хоть что?

– Он не видим Слепым? - уточняю. Наверное, зря отдала. Теперь уже точно видим.

– Пытались сделать таким, чтобы его сразу же не уничтожили. Они же это... глазастые.

Лексий смеётся, тоже улыбаюсь. Лучше и не скажешь.

– Опасен? - подаёт голос Марис.

– Нет, – косится на него Арат. - Только собирает данные. С вами же не... договоришься.

Арат как-то весь подбирается, будто сообразив, что рано раскрывать свои секреты. Хотя мне даже без омаа видно, как он рад находиться тут, насколько успел соскучиться.

– Много их? - любопытствует Лексий.

– Был ещё один. Одна. Последние данные о ней как о принявшей женскую форму.

– Вот эта мелочь? – удивляюсь, с массой у шарика явно слабовато.

– Оно еще и форму может менять? – восклицает одновременно со мной мастер защиты, по-моему, примеривая с какой-то иной, своей собственной стороны.

Арат молчит, гипнотизирует взглядом закрытое препоной отверстие.

– Вы её ищете? – снова пытаюсь спросить.

– На неё была возложена дополнительная функция, – отвечает обтекаемо.

– Это надолго? – кивает Лексий в сторону шарика.

– Часа два, не меньше, – Арат поднимается, что-то запускает – на вспыхнувшем виртуальном экране высвечивается несколько незнакомых символов... цифр, похоже. По-моему, откуда-то даже смутно угадываю их значение.

– Замечательно, – бормочет инопланетянин, что-то вычитав, но не озвучивая.

– Гравилёт, - произносит Марис тоном, от которого по моим плечам пробегает холодок.

Смотрю на него секунду, Арат высвечивает один из экранов, приближает изображение. Точно! Тот самый! Возвращаются!

Бросаюсь к выходу, мчусь сама не знаю как и куда, почему-то не путаюсь в коридорах – только радуюсь, что все переборки остаются открытыми, не нужно вводить никаких дополнительных аварийных кодов или ждать спутников. Шаги которых стучат где-то на несколько пролётов выше.

Люк внизу тоже открыт, что лишь усиливает ощущение наблюдения. Слепые наверняка не выпускают нас из виду ни на минуту. Но во всяком случае, пока не препятствуют.

Вылетаю, взбираюсь в гору, запыхавшись, обещаю себе когда всё наладится, вдвойне взяться за тренировки. Бегу, но силы быстро исчезают, кажется, до скальных поселений Астара бесконечно далеко, больше, чем когда туда шли. Устаю, ноги еле держат, перехожу на шаг, а горный перевал никак не закончится. Серебристая металлическая точка почему-то снова взлетает, удаляется. Оборачиваюсь, спутники далеко. То ли ждать Мариса и спрашивать, что стряслось, то ли бежать дальше...

«Дарсаль!» – кричу мысленно.

«Скоро будем. Не переживай. Задержались».

«Ох, – выдыхаю, притормаживаю. - Что случилось? Где вы?»

«Скоро вернусь, моя... моя».

Дарсаль

Изо всех сил сдерживаю чужие омаа. Они шарят вокруг, порываясь проникнуть к нам, воздействовать на двигатель. Пени почти не поднимает машину, летит над поверхностью – сначала склона, после дороги. Вниз, с горы, в сторону Астара.

Двигатель кашляет, чихает, не успеваем толком отдалиться от места сражения, куда сходится всё больше и больше заинтересованных нитей.

– Чёртов Айо. Не полетит, – яростно шепчет Пени, пытаясь хоть что-то выжать из барахлящего двигателя.

– Со мной полетит.

Настораживаюсь, когда она здесь появилась? Сидит на заднем сидении, как ни в чём не бывало, снова человеком прикидывается. Снова моё зрение меня подводит.

– Ты с нами? - интересуюсь.

Овиния перетекает вперёд, оказывается между мной и Пенелией. Спешу перебраться назад, где под руку сразу же попадает Пуся. Поглаживаю машинально, молодец, кошка. Разгадать бы твои секреты.

Жаль, не могу рассмотреть Овинию. Омаа передаёт две наслаивающиеся картинки: в одной она материальна, в другой – растекается тёмной субстанцией, охватывает приборы и двигатели, которые, вместо того, чтобы заглохнуть окончательно, вдруг начинают исправно работать.

«Твоё обучение – моё обучение», всплывают в памяти слова. Похоже, не только мы работой техники на стороне Айо интересовались. И кое-кто продвинулся дальше, чем службы Астара и императора.

Молча откидываюсь назад, прикрываю глаза, опять просматриваю ближайшее окружение – насколько это возможно из-под пятна. Около десятка сильных омаа нас, похоже, ведут – во всяком случае, часто замечаю их поблизости гравикара.

Тишина, лишь долгий мерный полёт под рокот машинного естества.

– Нет! – резкое, отрывистое. Открываю глаза, настораживаюсь: кому это Овиния? Не мне же?

Не мне, слова явно направлены на Пенелию, которая что-то разглядывает...

Бесов Раум, не вижу. На экране.

– Что там? – спрашиваю.

– Смотри, – отвечает Пени, пожатие плечами. Спохватывается: – На Колганском шоссе. Мне надо туда.

– Нет, – повторяет Овиния. – Долго лететь. Опасно.

– Я должна взглянуть ему в глаза, – мрачно произносит Пени.

Присматриваюсь к шоссе, в паре дней верхового пути от Хадрама замечаю тот странный отряд, что насторожил меня ещё в гравилёте с Ерраем.

Неясные ауры, будто смазанные специальной защитой – не понимаю, почему Слепые не реагируют.

Кому она там в глаза посмотреть хочет? Эру Базиру? Похоже, один из них он и есть. Не узнаю, рябь мешает. Ещё раз присматриваюсь внимательнее. Что-то настойчиво звенит тревожным сигналом, что-то важное упускаю.

Вдруг там же, в единственном среди всадников фертоне, рядом с незнакомой женской аурой замечаю яркий зеркальный отблеск. На миг вижу тёмные глаза.

«Дарсаль!» – прорывается пугающий, тревожный, какой-то надсаженный вскрик.

Тера?!

– Летим, – решаю.

– Справишься со всеми... в случае чего? – взволнованно уточняет Пени.

Подсчитываю, отряд немаленький, человек двадцать. Но и не так, чтобы большой. Двадцать четыре, если точнее. Хотя... похоже, один бурваль пустой. Значит двадцать три. Видеть бы точно ауры... да и вообще видеть бы. Зрение по-прежнему рвёт картины, не донося толком до мозга.

– Справлюсь, - отвечаю. Что не Слепые могут противопоставить Стражу? Лишь бы сила не ушла.

– Долго, - вклинивается Овиния, никак не привыкну беседовать с ней вне откатов.

– До завтра успеем, – настаивает на своём Пени.

До завтра. Вздыхаю, Ноэлии тяжело будет ждать. Гравилёт передвигается быстрее гравикара.

«Еррай», - пытаюсь связаться из-под слепого пятна. Странно, но с каждым разом то, что раньше казалось почти невозможным, получается всё лучше и лучше. Интересно, какой у меня сейчас уровень силы?

Почти сразу нащупываю контакт.

«Привёз, – отвечает. - Лечу за вами».

«Дарсаль!» – захлёстывает крик Ноэлии. Пытаюсь успокоить, как могу.

Ноэлия

До строений добредаю уже в сумерках. Дарсаля нет, Еррай снова улетел. Во дворе пусто – никого.

Ребята догоняют, уже жалею, что ушла с корабля. Там время быстрее летело, а тут снова тянется ожиданием, вынимает из меня всю душу.

– Нам ужин оставили, - произносит Марис.

Киваю, желудок напоминает, что с утра ничего во рту не было. Вроде позвать обещали, но видимо кто отвлёкся, сам себе виноват.

Марис проводит в пустую трапезную, где один из дежурных Слепых выделяет нам небольшие порции. Надо же, они еще и сами готовят! Я-то думала, для этих целей зрячие имеются.

До темноты брожу по территории, всё надеюсь увидеть, кого Еррай привёз, или хоть с наставником поговорить. Марис с Аратом отправились спать, только Лексий пытается меня подбодрить. Находим с ним какую-то скамью, сидим, звёзды рассматриваем. Похоже, тоже, о чём-то догадывается, да не хочет первым заговаривать. И я не хочу.

Хочу только поскорее снова обнять Дарсаля.

Дарсаль

Еррай приближается еще через пару часов – нагоняет на такой скорости, каких Айо, пожалуй, и не знал никогда. Снижаемся. Овиния куда-то исчезает, пытаюсь позвать, но не откликается. Жалко, конечно, оставлять гравикар, однако тратить время еще жальче. Всё равно без помощи шаматри не заработает.

Наверное, надо бы прикрыть слепым пятном, но я давно уже не первый резерв выпотрошил. А силы совсем на другое могут понадобиться.

С радостью перебираюсь в гравилёт, полагаясь на пятно, удерживаемое Ерраем. Подспудно жду, когда же техника взбунтуется.

– Спасибо, - произношу, пока Пенелия с Пусей располагаются в салоне. Здесь места больше, чем на гравикаре. И следы аур, тех, кого он только что вёз, повсюду...

Еррай пожимает плечами. Ну да, не по личной инициативе – распоряжение наставников. Ненавижу, когда меня разыгрывают втёмную.

«Туда», - указываю ему направление.

Еррай молча разглядывает.

– Что там?

– Ауры видишь? – вряд ли наставников заинтересуют мои личные мотивы, но странности защиты – наверняка.

– Вижу, – Еррай не понимает, о чём я.

– Защита, – говорю, спутник присматривается.

– Обычная, – отвечает.

Хм. Лексия бы сюда. Нет, точно нужно ему это показать. Или у меня по-прежнему с глазами не очень, или вижу что-то, чего не видно другим Стражам.

– Не обычная. Летим. Будь наготове.

Еррай молчит несколько минут: то ли с наставниками советуется, то ли сам решение принимает.

– Ладно, – отвечает наконец.

В ауре Пени едва уловимые струйки облегчения. С удивлением понимаю, что мне её защита больше не мешает, не сбивает с толку. То ли привык, то ли как-то научился видеть сквозь. Во всяком случае, теперь я её, наверное, узнал бы.

Хочу разобраться, но усталость тяжелит веки, под мерный лёт и кошачье постукивание хвостом умудряюсь задремать.

Почему-то вижу Шарассу в шикарном голубом платье, причём вижу глазами, как во сне – а не омаа, как в реальности. Рядом крутится Анга. Хм, похоже, за время их отлучения от дворца Шарасса из неё едва ли не придворную даму сделала.

– Ты затмишь всех на церемонии! – поёт Анга, разглядывая шри Брон с восторгом. Свадьба, доходит до меня. Готовятся к свадьбе!

– Для тебя это тоже важный день, - снисходительно улыбается Шарасса. – Отец обещал, что открыто признает тебя и объявит на балу.

Отец?! Так вот что их связывает, судья Брон умудрился подгулять со служанкой, интересно, Ард Вонсоч знает, что дочь ему не родная, или это будет сюрпризом? Не похоже, чтобы чувства человека, которого всю жизнь считала отцом, волновали Ангу. Её волнует только возможность войти в высший свет. Я-то думал, Шарасса себе хорошую служанку пригрела, а тут всё сложнее... Правда сомневаюсь, что император будет счастлив превращению служанки в уважаемую шри, хотя с другой стороны, он и сам не брезговал пользоваться её, хм, услугами.

Просыпаюсь рывком на перемену скорости. Организм намекает, что неплохо бы подкрепиться, затраты восстановить – а то резервы не бесконечны. Да нечем.

– Близко, – шепчет Пени, аура затягивается волнением, почти страхом.

Отряд расположился на ночёвку. Удачно. Пересчитываю – двадцать три человека, и ещё две женские ауры в повозке. Четверо караульных.

Еррай выпускает нас на расстоянии, чтобы не разбудить всех. Медленно, осторожно подбираемся в темноте.

Странный отряд, всё сильнее что-то напоминает, вызывает какие-то неясные тревожные ассоциации. Зато наконец-то могу разглядеть Базира. Защита мешает, но не скрывает его полностью, чёткие устремления к границе с Йованом, горящие алым эмоции, заметно разросшиеся за последнее время. Догадываюсь, на кого направлены.

Медленно, едва слышно пробираемся мимо часовых, пытаемся обойти со стороны...

Не получается. Рябь, будто некий невербальный сигнал – сигнал, которого не могу разглядеть. Невозможно зрячим подать знак, невидимый Слепым – если он способен разбудить, значит, наполнен энергией. Но почти одновременное пробуждение всего отряда тоже из разряда невозможного.

Ощущение, будто по-прежнему что-то упускаю. Может, надо было слепое пятно наложить? На всякий случай разворачиваю щит возле Пенелии, мало ли, что кому в голову взбредёт.

Она держит наготове раздобытую неизвестно где инопланетную трубку. Аура полностью собрана, структурирована, даже эмоции почти растворяются, не влияя на действия. Точные движения, чёткое знание приёмов – передвигается так, что в любой момент готова отразить внезапную атаку. Ясно вижу, как выстраивает различные варианты развития событий, пытается подготовиться. Интересное зрелище.

Иду напрямик к фертону. Зеркальная аура выглядит... пугающе. Сжатая, словно сцементированная, внутрь не прорвёшься. Не похожа на себя совсем, но уже хотя бы видна. Все притихли. Повыхватывали оружие, даже огнестрельное наблюдаю, хотя оно, якобы, запрещено. Стоят: бросаться на Слепого бессмысленно.

– Пени?! – порыв вперёд, Базир изливает такую волну – недоверие, радость, смущение, вина, счастье. Пожалуй – да, прощение.

Пени молчит, только вижу, как удерживает его взгляд – пронзая ауру, столько всего пытаясь высмотреть. Сбивает, глушит его всплеск, оставляя недоумение, вопрос, сомнение.

Продвигаюсь к фертону, стараясь не упустить ничего вокруг. Все по-прежнему настороже, но резких движений в нашу сторону не делают. Самое сложное – контролировать оружие, приходится спрессовывать щиты. Интересно, на что шёл расчёт? Неужели на эту непонятную маскировку – Слепых среди них нет. Похоже, пытаются вывезти эра Базира, Теру и... кто же та вторая? Логика подсказывает, но не могу понять – как? Как возможно было прорваться в загородное имение, вопреки Стражам императора? Уж тут защита точно не сработала бы. И, главное, куда? Где их не найдут? И – зачем?

Оттого тревожно, должен быть у них козырь в рукаве. Почему-то вспоминается нападение на нас с Лексием, когда он пытался мне бочку с дерьмом сосватать. Помню, показалось, там был кто-то, чью ауру я не разглядел. И то, что рассказывала Ноэлия – как на Пени напали в Обольсе.

Лишний бурваль навевает определённые ассоциации. Сконцентрировавшись, жду удара, пытаюсь контролировать как можно больше пространства.

«Тера!» – пробую пробиться, но наталкиваюсь на глухую стену. Леденящую, неестественную стену. Да что случилось?!

– Что нужно? – выступает вперёд один из мужчин. Сила, воля, уверенность. Явная мотивация. И материальная, и психологическая. Из тех, кто не только убеждён в собственной правоте, но ещё и деньги за это получает.

– Забираю ментальщицу, – отвечаю.

Резкий взгляд за меня, напрягаю омаа, пробую высмотреть то, что высмотреть не удаётся. Там всё-таки кто-то есть? Кто-то, кого не вижу.

– Забирай, – пожимает плечами мужчина. Пытаюсь разгадать замыслы. Но движения не останавливаю.

Приближаюсь к фертону, вхожу. Тяжёлое дыхание, слабость, тоска. Линии клубятся вокруг ауры, странно, никогда не замечал за Терой квёлости или неумения себя контролировать. Похоже, она получила сильный ментальный удар. И я знаю только одного человека, способного его нанести.

Что задумал император?

– Идём, – нащупываю её руку.

Девушка на соседней с Терой полке всхлипывает сдавленно.

– Нет! – шепчет Тера.

– Я помогу.

– Ты не понимаешь... это опасно. Для тебя.

– Справлюсь. Не привыкать.

– Но...

– Тебе нужна помощь. Идём.

Подхватываю Теру на руки. Что бы она ни делала по приказу повелителя, я никогда не видел от неё подлости. И всё же хоть немного должен ей – за те минуты, когда она встала рядом со мной перед императором.

– Ты не понимаешь, – вздыхает судорожно, вцепившись в мою шею.

– Объяснишь, – отвечаю.

Оборачиваюсь в сторону сдавленных рыданий. Аура, некогда, очевидно, вполне чистая, а сейчас покрыта кляксами обид, разочарования, ненависти, сожалений, хандры, потери... И тёмным налётом. Очень знакомым налётом, кое-где глубоко въевшимся почти до язв.

– Ванесия? – предполагаю наугад.

– Что вам нужно? Куда вы нас везёте? – не возражает, даже наоборот, судя по цветам, я не ошибся.

– В Астар. Идём с нами, - говорю, на всякий случай лучше осматриваю окружающее.

Все замерли, будто чего-то ждут. Снова отвратительное ощущение, что не вижу картины целиком, упускаю нечто важное.

Но пока других версий нет, выношу Теру из фертона.

Сомнение, страх, волнение со стороны Ванесии – однако подхватывается, спешит за мной.

Рокот гравилёта, Еррай решил снизиться прямо сюда, на открытое пространство. Хорошо, не хотелось бы тащить двух девушек по ночным неспокойным кустам.

Отряд разбегается, странное впечатление, будто связаны приказом. Только какой приказ и чей, по-прежнему не пойму.

Лишь Пени с Базиром что-то бурно выясняют. Не прислушиваюсь, внимание отвлекают более опасные субъекты. Но почти не удивляюсь, когда Базир следом за ней лезет в гравилёт.

Сомнение накатывает очередным наплывом. Стоит ли везти ещё и Теру в Астар? Не говоря уже об остальной пёстрой компании. Если бы ей не была нужна помощь... больше ведь некуда.

Всхожу по ступеням мелкого трапа, Ванесия опасливо поднимается за мной. Опять неприятное, скребущее чувство, будто происходит нечто важное – но бесово зрение не даёт увидеть, что.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Ноэлия

До чего же пусто в омастане без Дарсаля. Только войдя, вдруг задумываюсь: второй раз спокойно открываю дверь, а ведь здесь всё завязано на омаа! Как так получается?! Словно энергия, высвободившись из-под того самого замка, неожиданно начинает помогать.

На полу по-прежнему валяются грязные вещи – мои, что привезла Пени, изодранная, местами прогоревшая одежда Дарсаля. Наверное, надо привести её в порядок, но сил нет.

Ложусь в кровать, кручусь, только усталость и позволяет немножко подремать не раздеваясь. Но едва слышится звук приближающегося гравилёта, тут же не успев толком сообразить подхватываюсь и мчусь вниз.

Во дворе темно... поначалу. Пока не сходятся Слепые, подсвечивая густой ночной воздух своими омаа. Зябко кутаюсь в выданную наставниками кофту, ночи ещё совсем холодные. До рези в глазах вглядываюсь в приближающуюся, подмигивающую красными габаритными огнями точку.

Гравилёт снижается, отхожу к стене, сцепив руки. В скалах тут и там вспыхивают разноцветные огни в окнах. Сердце выскакивает из груди, колотится. Овальная дверь отворяется, прямо из обшивки формируется трап.

– Дарсаль! – бросаюсь вперёд, едва завидев на мерцающих ступенях высокую светящуюся фигуру.

Дарсаль сбегает вниз, лицо уставшее, измождённое, взмокший весь. Прижимает меня к себе, растворяюсь в его запахе, в тёплом клубящемся омаа. Боюсь отпускать.

Лёгкое прикосновение губ к виску.

– Я тут, Ли.

Дарсаль вдруг подаётся вперёд, будто даже отстраняет меня. Поднимаю голову – смотрит прямо. Оглядываюсь.

Откуда-то из центрального здания, того, где мы так и не договорили с наставником, появляются две женщины. Обе в дорожных брюках, куртках, а сколько мне про платья внушалось!

Тересия! Хочу броситься к ней, но другая женщина... Её взгляд на Дарсаля... Не отниму этого мгновения у них. Так вот за кем он помчался. Наверное, в глубине души я это знала. Просто боялась надеяться.

Немолодая, невысокая, слегка полноватая. Тёмные волосы разбросаны по плечам. Он на неё почти не похож – разве что линией глаз, все остальные её черты миловидные, мягкие, скорее улыбчивые, чем мрачные.

– Дарсаль...

Её губы приоткрываются, шёпот едва уловимый – но почему-то слышу, как если бы она рядом стояла. Делает несколько шагов. Дарсаль бросается к ней, обнимает.

– Мама...

Слёзы обжигают глаза, размывают происходящее, украдкой вытираю. Как же я рада за него! За них. И до чего сердце исходит тоской от мысли – смогу ли я когда-нибудь вот так вот обнять своего взрослого сына? Своего малыша...

Дарсаль

Мама...

Так давно я к этому шёл, что не могу поверить. Перебираю, впитываю ауру, чтобы никогда больше не потерять. Как бы ни разбросала жизнь – теперь я её найду. Лишь бы... сжимаю кулаки.

Зрение почему-то снова скачет. Вижу Лию – не в проекции омаа. Вижу мамины глаза, как в детстве. Запах. Картины, которые так давно хранились в сердце, поднимаются к поверхности с какой-то отчаянной чёткостью, яркостью, будто происходили только вчера.

Время сжимается, оставляя лишь всхлипы, мягкие прикосновения и тяжесть собственного дыхания.

Но вместо облегчения, только туже скручивается узел спирали. Чем же мне придётся за всё это заплатить? Не верится, что судьба вдруг решила расщедриться, не стребовав ничего взамен.

Ноэлия

– Девочка моя, - утирая глаза, ко мне спешит Тересия.

Утопаю в объятиях тётушки.

– И мне дай приобщиться к твоему императорскому телу, что ли, – смеётся Пени. Обнимаю и подругу.

– Пусенька! – ласкаю кошку, довольно подставляющую уши.

Перед глазами почему-то мелькает и мелькает старая подаренная Тересией кукла, и за ней какие-то образы, которые так и рвутся проявиться.

Краем сознания отмечаю, как в гравилёт входят несколько Слепых, выносят кого-то. Не могу рассмотреть. Выбирается еще одна девушка, но её тоже сразу уводят. Кого это Дарсаль навёз? И, главное, откуда успел?!

С любопытством жду, кто же ещё появится, но тут Дарсаль приближается, берёт мою руку, и остальное перестаёт иметь значение. Почему-то ноги подкашиваются и такое волнение, когда подводит меня к улыбчивой женщине. Как бы я отнеслась к девушке, из-за которой мой сын столько всего пережил?

– Мама, это моя... жена.

– Элиль? - Алисия как-то странно вглядывается в меня, и Тересия почему-то кивает.

– Ноэлия, - отвечает Дарсаль.

– Здравствуйте, шри Алисия, – приближается Лексий, обнимается с Дарсалем.

Алисия что-то отвечает, улыбается со слезами. Не слышу – всё наполняет пугающий, до боли знакомый гул.

Дарсаль

Мощный ментальный... каток.

«Что происходит?» – врывается в наши головы голос Иллариандра. Почему-то слышу, хотя уверен, что напрямую ко мне император не обращается, и передачи Ивена или Сэма тоже не ощущаю.

«Здравствуйте, эрлар», - спокойный ответ одного из наставников, не моего. И тоже больше, чем уверен, что не должен я этого слышать, не должен участвовать в переговорах высших.

Ноэлия сжимает руку, ёжится зябко, обнимаю, боясь пропустить хоть слово. Мама сжимает другую мою ладонь.

«Требую выдать Заретранила!» – голос бьёт, врывается раскалёнными углями, едва не сбивает с ног давящей волной.

«Его здесь нет, повелитель. И вы не должны пока...»

«Нет?! – в головах уже самый настоящий рёв, кажется, будто даже стены дрожат, покрываются зыбью. И мощная, мрачная сила. - Кто другой мог пробраться незамеченным, сломить волю моей ментальщицы, выкрасть Ванесию?! И выдайте мне изменника!» – не сомневаюсь, что на этот раз речь обо мне.

Наставники молчат, впервые ощущаю их всех в одном ментальном кругу.

«Вы помогли ему? Это заговор?!»

«Мы всегда стояли на стороне интересов Айо», - контрастным спокойствием изливается тихий ответ, словно пытаясь погасить гневный огонь Иллариандра.

«Дарсаль был там! Увёз Теру, увёз Ванесию!»

«Привёз сюда. Потому и не препятствовали».

«Где Заретранил?! Он спрятался под защитой, что разрабатывал Фор!»

В груди холодеет, не хотел же впутывать Лексия ни во что... Та странная защита, выходит, была не для матери графини? Хотя, я узнал бы его работу, она, может, и похожа, что-то взято за основу, но мастер – другой. И какое отношение ко всему имеет Самантия Вейлис?

А ведь имеет. Ведь и Гвер и Тибер Тинги её протеже. И возле Лексия ошивалась. И с Маларией была дружна. Матерью того самого Заретранила, если я всё верно понимаю?

«Я требую выдать мне Дарсаля и мою... бывшую жену!»

«Мы примем решение», - наставник отключается, как-то одномоментно выводя всех из разговора, оставляя лёгкое, приятное спокойствие. И почти сразу получаю зов-приглашение.

Ноэлия

Признаться, лучше бы дали нам отдохнуть. Силы на исходе, сколько их потрачено за эти дни. Дарсаль, по-моему, еле на ногах держится. Алисия не отпускает его. Я тоже. Понимаю прекрасно её чувства, но отойти хотя бы на миг, хотя бы на метр – выше моих сил.

Впрочем, для начала нас всё-таки решают покормить. Проводят в ту же трапезную, где мы ужинали вечером.

Дарсаль ест, пожалуй, за четверых, Тересия с Алисией тоже нагоняют. Присоединяются Арат, Марис. Пени появляется откуда-то, кажется несколько нервной, будто ждёт чего.

– Что-нибудь случилось? - улучаю момент шепнуть, хотя, наверное, дурацкая привычка. Здесь большинство обитателей услышит даже с другой скалы.

– Базира... допрашивают, – отвечает тихо.

Смотрю на неё взволнованно, я и не видела, что он тоже прилетел! Наверное, сразу же увели, пока мы предавались эмоциям встречи.

– А что там в Йоване? – не могу не спросить.

Пени коротко рассказывает, как они приехали к Алисии, как привезли её к Тересии, в надежде, что мы вернёмся. Как после разноса в институте их пытались найти в квартире – хорошо, что были настороже, вовремя заметили. Как пришлось бежать: Пени предполагала такую возможность, подготовилась. Едва впереди забрезжила хоть малая вероятность встречи с сыном, Алисия не задумываясь всё бросила и помчалась на поиски.

Улыбаюсь. Как же я рада, что это уже позади.

И как же страшно от того, что ещё предстоит.

Дарсаль

Тот же зал, тот же овальный стол. Тот же наставник, только нас теперь больше. Лексий, Арат, Пени, Тересия – все здесь, даже кошка. Марис присоединился ещё в трапезной – по-прежнему «хочет знать». В ауре усталость, вижу, что тоже резервы вскрывал. Похоже, целый день на ногах, за императрицей присматривал. Я бы отправил его восстанавливаться. Но он не уходит – и я молчу. Сам пусть решает.

Тишина. Все сидят, переглядываются. Поднимаю голову.

– Что. Случилось. С моим. Отцом?

Обвожу всех взглядом – в омаа чётко проявляются силуэты, полный спектр цветов и эмоций. Старик вздыхает тяжело, какое-то время молчит – с мыслями собирается. Лия держит мою руку. С другой стороны напряжённо всхлипывает мама. Она знает, и не уверен, что ей стоит переживать это снова. Но и отказаться от ответов я не готов. Слишком долго ждал.

– Как вам известно, несколько лет сотрудничество с инопланетянами развивалось нормально, – приступает к рассказу наставник. - Пока вы, – взгляд в сторону Арата, – не выслали в космос бот.

– Мы получили сигнал «SОS» – призыв на помощь! – восклицает Арат. - Неподалёку от Ай-Йована терпел крушение корабль. Мы оказались ближе всех, еле выбили у женщин разрешение на взлёт. Успели спасти всего одного ребёнка. Девочку, лет десяти. Временно привезли сюда – за ней должны были прилететь родственники. Ничего противозаконного!

Пальцы Ноэлии каменеют, леденеют, по ауре проходит судорога – не то догадки, не то воспоминания. Эта авария, что так часто снится ей... быть не может!

– Я не могла прилететь на корабле! – восклицает, повторяя мои собственные сомнения. – Дарсаль сказал, без шаматри я не родила бы от императора! И мне десять лет назад было восемь! Ну, может, девять. Я не знаю дату своего рождения. Да и прошло уже намного больше, одиннадцать, если не все двенадцать.

Тересия шумно втягивает воздух, обнимает Ноэлию. В ауре Арата недоверчивость, изумление.

– Элиль? - выдыхает.

– Моя девочка, - шепчет старушка.

Тоже пытаюсь свести концы с концами. Наставник кивает:

– Девочка из неизвестной галактики, переполненная шаматри. Возможно, на неё и среагировала сила нашей планеты, возможно, потому и устроила катастрофу. Угроза стабильности, женская аура с зачатками Слепого Стража... Её не могли отпустить.

– Угроза?! – восклицает Ноэлия.

– Энергия шаматри начала вырываться из-под контроля. Всё, чего достигли за века, могло быть разрушено по неосторожности. Или незнанию.

Наставник разводит руками. Понимаю, он верит в то, что говорит. Верит, что нужно отбирать мальчишек у родителей. И в то же время не могу не осознавать всю кощунственность происходящего.

– Мы не могли её отпустить. Мы должны были изучить. Обучить. Разобраться, откуда она, где... где ещё в мире может быть столько исконно нашей силы. Её появление всколыхнуло шаматри, все слои пришли в движение. Даже сейчас, даже спустя столько лет шаматри распространяется по планете быстрее, чем за все прошлые века. Она представляла опасность. Единственное, что мы просили – отдать её нам. Или – уничтожить.

– Ребёнка? – спрашиваю хмуро.

– Угрозу, – отзывается наставник.

Замолкает. Сомневаюсь, что он раскаивается, не могу понять, о чём думает.

– Отец помог её спрятать? - поворачиваюсь к матери. Кто же ещё скажет правду, как не она.

– Сынок, – всхлипывает, сжимает мою руку. – Ты ведь знаешь, он занимался с детками... девочками, у которых деструктивные узоры. И в Йован отправился как специалист, разыскать Дамилу. И ведь нашли же!

У Ноэлии что-то такое с аурой творится – прижимаю её к себе. И не спросить не могу. И боль причинять не хочу.

– Нашли? - переспрашиваю. Мама кивает, Тересия тоже. Странно почему-то вижу сразу всех и в иной плоскости, не так, как обычно под омаа.

– Он ставил Дамиле защиту на ауру, своего рода замок, я не совсем понимаю, что это означает...

Зато я понимаю. И Лексий, судя по всему, тоже. И почему-то вспоминается, как Мирий спрашивал, узнаю ли узор на ауре Ноэлии. Выходит...

– Но этого оказалось мало, – вздыхает Пенелия.

Не может быть. Её аура же совсем... обычная. Помню, я ещё размышлял, не получится ли сделать императрицей её.

Наставник вдруг кивает, словно разглядел что-то, что другим не дано. Всматриваюсь в руку Пенелии.

В этом странном режиме зрения чётко вижу лучи, исходящие из кольца на пальце. Обычная? Или скрытая? Но как такое возможно?

– Пени? - бормочет и Лия, тоже догадывается.

Оглядев всех, Пенелия вдруг подносит руку к кольцу, что-то делает – не вижу, только замечаю, как срабатывает незнакомый механизм и оно раскрывается. Пени снимает его с пальца.

Узор по ауре идёт волнами, стягивается к кольцу, которое она кладёт на стол. Вспоминаю слова Мирия. А он ведь, выходит, сразу понял? Или просто что-то заметил? И промолчал?

– Оу, – выдыхает Лексий, едва ли не впервые вижу с его стороны такие эмоции. – Давай я тебе защиту сделаю.

Есть чего испугаться, даже мастеру защиты, не видящему ауру так, как мы. Все те спаянные лоскутки, исцелённые от пятен, но по-прежнему узнаваемые. Нужно будет изучить... чтобы никто больше ничего не смог скрыть от Слепых. Ну и... как возможность помочь девочкам из школы Ливии – тоже.

– Не надо, – отвечает Пенелия. Возвращает кольцо на палец, и всё приходит к прежнему виду.

Вглядываюсь, пытаюсь понять, и, кажется, начинаю видеть какие-то дополнительные слои и – как назвать? Фильтры, наверное. Аура всё та же, цвета те же, эмоции. Просто вместо шрамов и спаек – небольшие потемнения.

– Иллюзия? – спрашиваю.

– Частично, – соглашается Пенелия. – Я не объясню, наверное, Арат лучше сможет. Шаматри как-то восстанавливает наши клетки, встраиваясь в аппарат, отвечающий за гены, защищая от последствий облучения. Те, у кого нет шаматри, заболевают этими самыми пятнами, а после и физически. Но меня лечили женщины, отец помогал, всё пытался отдать мне свою энергию. Я смутно помню, была маленькой. Медкабина, бесконечные проверки... пока не удалось чем-то заменить при помощи инопланетных технологий.

Отец помогал... наверняка пытался и шаматри поделиться... Может быть, именно любовь и самопожертвование отца и исцелило её?

– Заменить? – удивляюсь. Сложно рассмотреть энергию шаматри, особенно если её немного – не всегда удаётся, разве что сейчас начинаю более-менее отличать. Наставники, наверное, могут.

– И женщины отправили тебя в Айо? – поражается совсем другому Ноэлия.

– Меня готовили, - пожимает плечами Пени. - Я... слишком сильно болела в детстве. Не представляешь, какое это счастье – быть здоровой! Они не могли упустить такой возможности, а я... я готова была отплатить.

– Отвратительно, - бормочет Лия.

– Если бы меня раскрыли, во-первых, я ничего не вспомнила бы. А во-вторых... даже если бы узнали во мне Дамилу... это было бы своего рода защитой от своих же. Ведь нам тоже полезно выяснить, что излечение возможно?

– Твоя аура не выглядит аурой здорового человека, – удивляюсь.

– А я? – хмыкает Пени.

– Ты – да, - недоумеваю. Во всяком случае, впечатление точно производит, а если бы как-то не так выглядела – зрячие насторожились бы.

– Инопланетные технологии не взаимодействуют с аурой, но папа говорил, что со временем всё разгладится. Только вот... неизвестно, как на неё подействует дополнительное облучение. Эта «иллюзия» защищает и от него тоже.

Иллюзия, которую делал мастер защиты под руководством Слепого. Чтобы Слепые же не разглядели...

– Как вам удалось увести девочку у целого отряда Стражей?! – возвращаюсь к предыдущему вопросу. Одно дело – санкционированные эксперименты, другое – прятаться в спешке.

– Инсценировали смерть, – бормочет Тересия. – Твой отец поступил благородно, закрыл её ауру, хорошо закрыл. Даже Машель Эльш, - быстрый взгляд на Пени, - ничего не заметил.

– Он тоже помогал вам? - уточняю мрачно. Чтобы Слепой... да против своих...

– Он видел в этом надежду для дочери. Согласился сотрудничать с женщинами, потому что любовь к дочери оказалась сильнее верности императору. Так тоже иногда случается, - произносит Тересия едва дрожащим голосом.

– Значит, – пытаюсь подытожить, – отец нашёл Дамилу, работал с её аурой, взамен Машель помог спрятать...

– Элиль, – едва слышно выдыхает мама.

– Слепые попытались остановить. Отца обвинили в измене. Уничтожили всех, кого сочли причастными. Самого Машеля?

– Нет. Он погиб позже. Всё-таки верность у Слепых в крови. Сгорел, – тихо шепчет Пени.

– А ты, мам? Как тебе удалось спастись? – голос звучит не настолько твёрдо, насколько хотелось бы.

– Лорисия помогла. Стражи... наверное, решили не искать, будучи уверены, что Элиль погибла.

– Дальше? – оглядываю всех.

– Я думала, что замела следы, - вздыхает Тересия. – Почти на два года затаилась, оборвала все концы, думала, мне удалось...

– Как можно прятаться в Иштаре? – недоумевает Ноэлия.

– Какое-то время в пещерах, горных селениях. Но в Иштаре легче затеряться. И от Слепых скрываться только там. Иштар... под защитой. Всё, что было, все сбережения... лишь бы спасти. Нашла мадам Джанс, которая не задавала вопросов...

– Но как можно было перепутать, восемь и двенадцать лет это всё-таки существенная разница! – никак не может поверить Ноэлия.

– Деньги могут много, девочка, – Тересия нервно стучит по карманам – яркие резкие рывки в омаа. Ищет трубку, наверное, но вовремя себя останавливает. – Заплатила врачу, чтобы подтвердил возраст.

Ноэлия

– А моя память?!

Я в шоке, да что там шок – никогда даже предположить не могла! Память начинает возвращаться – картинами, слишком ясными, чтобы не верить им. Авария... Только вот не помню, куда и с кем летела. То ли на одну из плановых экскурсий, какие нам время от времени устраивали, то ли от бабушки с дедушкой домой на Землю... Оказывается, я всё своё детство летала! Наверное, оттого меня и мучила такая тоска по звёздам.

– Прости, моя хорошая. Мне пришлось...

– Но ведь в Йоване нет ментальщиков! Ты ведь сама называла их проклятыми!

– Нет? – мрачно хмыкает Дарсаль, явно о чём-то вспоминая. Неужели и там в его голове копались?! Хочется вернуться и еще раз самолично надавать этой Адвиге под зад.

Боже мой, неужели это всё из-за меня?! Как мне с этим жить?

Сможет ли по-прежнему любить меня Дарсаль, зная...

Словно слышит, прижимает к себе. Его омаа закрывает, отгораживая нас от всего мира. От всей страшной информации. Цепляюсь за него, как за тот самый якорь, о котором говорил наставник.

– Нет, – отвечает Тересия коротко, и больше ничего не добавляет.

Видимо, осталась какая-то способность блокировать мысли? Потому она мне говорила про куклу думать?

– Кого ты ждала? – задаю другой вопрос, я уже ничему не удивлюсь.

– Охотница. Э-э-э... не объясню, что это такое. Это к нему, – кивает на Арата. – Она помогала мне защищать тебя, её так... запрограммировали. Потом вернулась на корабль. Я вызвала её, когда ты попалась на глаза Слепому. Я ведь просила тебя, девочка... просила быть осторожной.

– Но как, откуда ты это знала? Работала с инопланетянами, да?

Конечно, это же очевидно.

– Не совсем. Сестра работала непосредственно, а я – в прикрытии. Моей ауры не видели. Она мне тебя и передала... когда началось.

– И когда ты собиралась мне всё рассказать?! – не выдерживаю.

Тересия разводит руками. Да уж.

Воспоминания кружатся, вспыхивают всё ярче. Совсем иная жизнь, наполненная приборами, техникой, роботами, полётами... То, к чему я всегда подсознательно так стремилась! Жизнь, где полным-полно мужчин, мальчишек в школе, где меня любили родители... Мне было десять. И за эти десять я, по-моему, узнала больше, чем за последующие годы жизни у мадам Джанс! И всё это меня заставили забыть, изъяли из головы... Тересия, как ты могла?!

Спасала меня, как же. Слёзы опаляют глаза, наверное, я могу её понять. Но едва ли смогу простить.

– Ты украла мою жизнь, – шепчу.

– Я спасла твою жизнь, дурочка, – едва слышно всхлипывает Тересия.

– Ты запрещала мне даже думать о кораблях, ты забрала все самые дорогие воспоминания, которые у меня были, взамен вложив мысль, что я никому не нужна!

Так хочется верить, что меня забрали бы родители – настоящие родители, моя неизбывная тоска в пансионе! Зная, что я жива, прилетели бы... сквозь все защиты Ай-Йована. Смотрю на Дарсаля, и только понимание, что могла бы с ним не встретиться, никогда его не узнать, наверное, примиряет с происходящим.

– Я никогда не внушала тебе этого, моя пташка.

Смотрю на неё. Тогда, десять с лишним лет назад она уже была немолодой и одинокой. Это ведь Йован, забеременеть и родить в нём – великое счастье, которое не всем дано. А уж на ответственной службе и подавно. Так вот откуда она так много знала. И вот почему не забирала меня к себе – боялась, что нас раскроют, наверняка и навещала тайком.

Дамар не уберёг сына от Слепых и решил уберечь хоть чужую девочку. Машель помог, видя надежду для своей дочери. Тересия – видя во мне ребёнка, которого у неё никогда не было. А скольких я не знаю, сколькие погибли?

Надеюсь, не напрасно. Я всё-таки изменю то, что удастся. Вздыхаю.

– Расскажи про Охотницу? Кто она, зачем ты её вызвала? – возвращаюсь к разговору.

– Надеялась, успеет раньше, чем тебя разыщут Стражи. Но я боялась совсем другого, боялась, что они узнают... Если бы я только могла предположить, что у тебя такая яркая аура, которая их привлечёт! Надо было убегать еще задолго до их приезда...

Тересия рассеянно ощупывает карманы в поисках трубки. Снова вздыхает – то ли понимает, что неприлично курить здесь и сейчас, то ли потому, что табак не успела захватить.

– Куда ты ездила? - спрашиваю. – Почему не была на церемонии? Скрывалась?

– Что ты, моя хорошая! Конечно, меня тоже могли... рассмотреть. Но я рассчитывала подобраться как можно ближе к кораблю и подать ещё один сигнал. Когда-то у меня был доступ и я знала, где он находится. Но... меня задержали высшие леди. Они решили не вмешиваться и посмотреть, что из всего этого выйдет. Посчитали, что такая императрица может сыграть на руку Йовану. Глупо было полагать, будто они не знают, кто ты – просто не трогали нас до поры, до времени.

– Вскрытие моей памяти в нужный момент могло бы сыграть очень даже на руку Йовану, – соглашаюсь мрачно. Тересия опять вздыхает.

– Вот, я хранила, - протягивает на ладони небольшую коробочку.

Беру с недоумением, раскрываю, смотрю вопросительно.

– Медчип! – восклицает Арат, касается левого плеча, показывая. – В Альянсе ставят каждому в обязательном порядке, там вся информация о тебе, твоём здоровье, перенесённых операциях... ну, до момента изъятия.

Почему-то вдруг вспоминается язык. Тот самый, на основе которого я придумала своё шифрование. Чем-то отдалённо напоминающий древний язык, на каком сделаны надписи в зале Ворот Эфира.

Дарсаль

Хм, не там ли у Ноэлии странное скопление ауры, будто от застарелого шрама? Присматриваюсь, похоже. Лия разглядывает маленькую горошину, обильно напичканную информацией.

Перевожу омаа на ауру Тересии – вполне возможно, когда-то она была чёткой и структурированной. Старческая аура всегда меняется, а если еще и блоки на памяти... интересно, могла сама себе поставить?

– Лорисия? - вспоминаю рассказ Теры. Очень непростые женщины работали с инопланетянами.

– Моя сестра. Она погибла, - бормочет Тересия.

Помогла спрятать Ноэлию. Маму. И – погибла.

– Потомственная телепатия? – произносит наставник. Тоже знает, из-за кого Тере довелось бежать из Йована. Не могу сложить однозначного мнения. У каждого своя правда.

Аура Тересии идёт рябью – тайны, которых не должны узнать Слепые. Не должен узнать Айо. Пожалуй, сегодня здесь и сейчас раскрыто слишком много тайн. Это скорее пугает, чем приносит облегчение и ощущение сопричастности. Такие вещи просто так не вскрываются.

Следовательно, у Астара на нас всех какие-то свои планы.

– Наши способности значительно ниже, – вздыхает Тересия. - Но защититься, наложить блок, скрыть информацию – это мы можем. И не просите, ничего больше не скажу. Потому что не знаю.

Ниже. Если блоки рассматривала и не заметила даже Тера... Я бы сказал, возможности просто иные. Ориентированы на защиту от наших ментальщиков. Ведь когда-то давно в Йован шли и ментальщики. Почему бы их способностям не дойти до наших дней, пусть и видоизменившись? Впрочем, сейчас это не так важно.

Сжимаю покрепче Ноэлию, очень уж она кажется... потерянной. Рассматриваю внимательно её ауру. А ведь и правда, слишком похожа на ауры Стражей, и этот сильный синий свет, даже после вскрытия замка. Так мог бы выглядеть удерживаемый, но не разработанный омаа. Хотя наставники всегда говорили, что чем больше силы, тем больше вероятность, что в переходном возрасте, когда шаматри начинает раскрываться, бурлить на полную, случится перегорание. Но она женщина. Может, это что-то меняет? Или замок на ауре в том числе затормозил и развитие?

Омаа наставника цепкий, внимательный, так и хочется спрятать Ноэлию.

– В своём мире... ты обучалась чему-то? - спрашивает её.

– В детстве меня считали... одарённой. Я занималась всякими... эээ... практиками, так, наверное. У нас нет понятия омаа, но сильную ауру фиксируют даже приборы. И у нас – гневный взгляд в сторону наставника, - не отбирают детей у родителей!

– Вы несправедливы, многие мальчишки мечтают оказаться Слепыми, многие родители с радостью отдают их в Астар, потому что быть Стражем – это гордость для семьи.

– Вот и обучали бы тех, кто с радостью, – бурчит Ноэлия, явная волна в мою сторону, ответная от матери.

– Если не обучать – сгорят, - отвечает наставник.

– А я?! – восклицает Ноэлия.

– К сожалению, нам не довелось изучить этот феномен, - в голосе старика мне чудится лёгкая ирония. - Женщины никогда не рождаются с задатками Слепых.

– Свойства передаются по Y-хромосоме, - вставляет Арат.

– На женщин не ставятся метки, – продолжает наставник. – И такой замок, как был у вас на ауре, нам тоже незнаком. Полагаю, это была новая разработка Дамара. Нельзя запирать способности, они не простят.

– Этот синий цвет... мне его сделали специально? Для чего?

– Невозможно «сделать специально» цвет ауры, он – отражение души. Всегда. Вряд ли кто-то знал, какой она получится. Мастер пытался скрыть вашу силу и эмоции, эрлара. Вас просто хотели защитить, всё остальное – исключительно ваши заслуги.

– Но почему тогда меня отдали в Айо?! – взрывается Ноэлия.

– Ты веришь в судьбу? – хмыкает Пени.

– Какая, к бестиям, судьба? - злится Лия. Не могу и не хочу называть её никакими другими именами.

– Слепые тебя увидели, не узнали, выбрали императрицей.

– Не узнали?

– Конечно.

– Тебе тоже удалось обмануть Слепых, – бормочет Ноэлия. - Ещё на озере. Боже мой, так ты сознательно на это пошла? В воду, связанной?!

Пени кивает:

– Тех, кто знал, кто я – там, в деревне, – Стражи не нашли. Моих блоков хватило, чтобы не насторожить ментальщиков, а боль заглушала остальные эмоции. Но и я до поры до времени много не помнила. Я тебе уже говорила, информация раскрывалась постепенно.

– Но обо мне знала! – возмущается Лия. – Или вспомнила.

– И что я, по-твоему, должна была сделать? Рассказать тебе, прямо под носом у Слепых? Для пущей реакции созвать имперских советников?

Лия вздыхает судорожно.

– Охотница, – бормочет. Взгляд на Арата, на Тересию, в ауре определённое осознание. Кладёт руку на голову кошки, разместившейся у стола.

Наверное, я тоже догадываюсь. Но это в который уже раз перечёркивает всё, в чём я был с детства уверен. Мы всегда считали себя непобедимыми, практически неуязвимыми и – всевидящими. Но инопланетные технологии пытались нас обойти, и почти обошли.

Приглядываюсь, кошка чётко смотрит мне в глаза. Тоже иллюзия? Искусственный генератор ауры?

Наставник ощупывает её омаа, пепел вихрится задумчиво. Не знаю, что старик там наблюдает, но произносит вдруг:

– Нам ещё много предстоит выяснить и многому научиться.

Я же видел её эмоции! Киваю. Мы обязательно научимся отличать.

– Всегда удивлялся, что у кошки запал ауры на человека, - говорю.

Её черты вдруг начинают оплывать, аура меняется, на несколько мгновений исчезает из восприятия, чтобы стать совершенно иной. Человеческой. Почти. Сколько лет собирала информацию, формировала образ. Я бы восхитился, если бы не осознавал, что всё это ради того, чтобы обмануть Слепых. Обмануть нас.

Узнаю. Аура слишком стандартна, не привлекает внимания и уже иная, не такая как при самой первой встрече. Движения точные и быстрые, почти не отдаются в омаа. Меня это насторожило еще тогда, почти год назад в Йоване.

– Зачем ты нападала на меня? - спрашиваю, сомневаясь, что ответит.

– Защитить Элиль Ранс. Первостепенная задача.

Бесов Раум.

– Известную тебе как Ноэлия Лемми, – добавляет. Говорит неровно и отрывисто, но вполне понятно.

– От меня? Её личного Стража?!

– От всех.

– Но... - хмурюсь, – моя смерть не защитила бы её. Пришли бы другие Стражи.

– Ошибка была принята и включена в задачи, – соглашается.

– Ты вселилась в робота? - вспоминаю эфирный мусор в виде женского облика, настороживший чувствительную Лию.

– Максимально разрядила и перенесла свой носитель.

– Носитель? – бормочет Ноэлия, снова смотрит на Арата. Нужно будет расспросить, что они там вчера узнали. - А размеры, масса?

Женщина кивает – движение смазанное, в омаа отдаётся нечётко, но похоже, я уже привык Пусю понимать.

– Размеры наращиваются за несколько месяцев. Предыдущее тело Дарсаль сжёг, остался только носитель.

– Почему кошка? – уточняю.

Чёткие линии связи, это странное создание, похоже, настроено не только охранять Ноэлию, но и всецело слушаться. Неужели Охотница могла бы скрыть её от Слепых, доберись до неё раньше нас?

Ноэлия

Не могу прийти в себя. Вот это день. Кажется, я не просто повзрослела на целую жизнь, но и на целый десяток жизней.

Пуся, моя Пуся! Женщина берёт свободный стул, заставив Пени подвинуться садится рядом – кажется, мягкую одежду преобразовала из дымчатой шерсти точно так же, как и остальное тело. А я смотрю на её руку. Узнаю эту руку, вытащившую меня в пещере. С удивлением обнаруживаю улыбку на немного неживом, застывшем лице-маске.

– А кто? – спрашивает, готова поклясться, с лёгким презрительным фырком. - По расчётам наибольшая вероятность, что котёнка девушка захочет оставить себе. Все девочки любят котиков. Только строение челюсти пришлось изменить. Хищника могли бы не забрать.

– В поезде... ты была? – бормочу. – Но ведь Пуся... неужели такая же по массе?

– Самовоспроизводящийся биоматериал с памятью свойств, из которого наращивается тело, может уплотняться в больших пределах.

– Как и аура, – добавляет Дарсаль, разглядывая и разглядывая её. Будто перебирает все слои.

– Почему в Иштаре к нам не вернулась? Куда пропала? - уже даже не знаю, как к ней относиться, но всё-таки кошке я очень благодарна. Она здорово выручала нас в дороге.

– Искала корабль. Не нашла на привычном месте.

– Бегала в Астар?! – поражаюсь.

– Нужно было перезарядиться и скинуть информацию.

– Почему «охотница»? – спрашивает Дарсаль, сканирует пристальным взглядом Пусю... тьфу ты, даже не по себе от имени, которое я ей дала. Так и вспоминается ухмылка Иллариандра.

– Первоначальная задача – охота. Защита была выведена в первоочередные после появления Элиль.

– На кого? На Слепых?!

Кошка – точнее, не кошка, хотя кошачьи повадки еще во всю сохраняются и, пожалуй, мне было бы жаль её терять. Пусть вернётся моя Пуська... Кошка ведёт глазами, словно отслеживает нечто невидимое. Упирается взглядом в угол, где в прошлый раз появилась Овиния.

– Шаматри, – выдаёт.

– Что ты такое? – не выдерживает Алисия.

Пожалуй, она изумлена больше нас всех. Остальные хоть как-то хоть к чему-то привычны, ожидали странностей, а она много лет прожила в изоляции.

– Био-робот? – предполагаю. – Кто-то же загрузил информацию о квазикошачьих, заставил моего робота напасть на перевале...

– Робота мог перенастроить только другой робот, – Арат смотрит на Охотницу почти влюблёнными глазами. Ну или глазами творца, гордого своим созданием.

– Что изменилось? – снова вступает Дарсаль, взгляд на бывшую кошку настороженный и пристальный. – Ты больше не должна скрывать информацию?

– Связь с Землёй. Приоритетная задача.

– С Землёй? – хмурится Дарсаль.

– Да. Вы. Выход – из дворца. Второй образец зафиксировал, отправил сигнал.

Выход? Это она об открывшихся Воротах Эфира, что ли? То есть мы тогда побывали... Ох!

– Шарик, что был у меня в кармане... – бормочу, снова бросаю взгляд на Арата. Шарик, чья информация уже наверняка в базе космолёта.

Охотница кивает, резко, отрывисто, глядит на меня не мигая, как умеют только кошачьи:

– Через тебя – связь с шаматри, связь с Землёй. Все задачи сошлись. Ты должна владеть информацией.

Да я с радостью ею овладею. С детства мечтала всё узнать! Только вот не представляла, что её так много и так сложно уложить в голове.

– А книжка моя – у тебя? – вспоминаю. Тогда, во время отката Дарсаля котёнок появился на крыше фертона с книгами... И в Айо подарка мадам Джанс я уже не видела.

– А чем, по-твоему, ты стреляешь?

Опять смотрю на Арата в недоумении.

– Тебе ведь сказали: оружие – оборотное.

Так вот что ввёл в меня взбесившийся робот!

– Это навсегда во мне? - непроизвольно тру левую руку.

– Пока заряд не закончится, - успокаивает Арат. - Не переживай, захочешь – извлечём, это легко. Не опасно. Оно просто мимикрирует в твоём организме.

Да уж, всё у них тут... мимикрирует, от Слепых маскируется.

Дарсаль

– Что дальше? - бормочет Ноэлия потерянно.

– Заретранил, - отвечаю, охватывая всех взглядом. – Полагаю, единокровный брат нашего императора от Маларии? Тот, кого она хотела видеть на троне империи?

Смотрю на наставника. Скопления в омаа – он не привык раскрывать такие вещи посторонним. Впрочем, здесь все не привыкли ничего раскрывать.

Оборачиваюсь к Лексию.

– Защита, которую ты делал.

Тот хмурит брови – с недоумением, подозрением.

– Ты же знаешь. Для родственника графини Вейлис. Я думал, матери.

– На основе твоей накрутили какую-то... хм, очередную маскировку от Слепых. Отряд был скрыт от взглядов, мне кажется, я рассмотрел шри Теру и эра Базира абсолютно случайно.

– Не случайно, – отвечает наставник. – Ты стал сильнее, видишь больше.

Пожимаю плечами, может и так.

– Я этой защиты не делал, - стоит на своём Лексий.

Знаю.

– Похоже, её изучали, наверное, какой-то мастер пытался использовать твои наработки... и секреты моего отца? Ты ведь по его экспериментам шёл?

– Но при чём тут графиня? – Лексий в кои то веки не излучает веселье, скорее наоборот.

– Мануил, – произносит наставник тихо, но все взгляды сразу же обращаются к нему, в воздухе буквально звенит напряжение. Боюсь пропустить хоть слово. – Второй, ммм... сын Симилиранда, деда Иллариандра, и единокровный брат императора Андрилиара. Симилиранд был достаточно мягким правителем и по-своему любил обоих своих детей. Пожалуй, Андрилиар унаследовал это от него.

Ноэлия

Пожалуй, жаль, что Иллариандр не унаследовал. Или не жаль. Сжимаю руку Дарсаля. Не жаль.

Слушаю, уже предполагая, что услышу. Наверняка каждый император, приходя к власти и заводя собственных детей, пытался тем или иным способом отделаться от брата-конкурента, прямой угрозы престолу.

– Именно поэтому Мануилу отдали графство, - подтверждает мои мысли старик, - в обмен на клятву молчать и не оспаривать.

– У него мог быть ребёнок? - спрашиваю, наставник проводит по мне взглядом – белым, светящимся, но ощущение, будто видит не только мою ауру. Так и хочется извиниться, что перебиваю. Гордо расправляю плечи. Я императрица.

– Им не возят жён из Йована, эрлара, - отвечает. – Но здесь он женился. Самантия – его приёмная дочь.

– Могла ли она сговориться с этим вашим З...? – такое имечко сразу и не выговоришь, я Иллариандра-то еле запомнила. И собственного сына.

– Второй наследник воспитывается в загородном имении, пока первый не женится. Потом ему предоставляется отдельное имение... в целях безопасности юных наследников, сами понимаете.

Да уж, что тут не понять. Прямой наследник растёт в императорском дворце со всеми почестями, запасной – в загородном, на всякий случай обучаясь всему тому же, и при этом зная, что императором ему никогда не быть... А потом вынужден подвинуться, так как венценосный братец уже завёл своего запасного. Жуткая система, передёргиваюсь.

– После рождения у действующего императора двоих сыновей, обычно... – наставник жуёт губами, немного горько, на мой взгляд. – Он и его единокровный брат заключают договор.

А уж Иллариандр как рвётся заключить договор! Молчу, понимая, что лучше оставить выводы при себе. Наставники наверняка уверены, что всё это ради безопасности Айо.

– У них не может быть детей? - уточняю на всякий случай, а то это было бы уже слишком: толпы запасных внуков и потенциальных заговорщиков.

– Жён из Йована им не возят и строго за этим следят. От наших женщин – нет, не может. В древние времена случалось, но сейчас даже от женщины Йована зачать кому-то с силой императора всё сложнее. Поэтому, отвечая на ваш вопрос... Малария была дружна с семьёй Мануила, её сын Заретранил тоже, но общаться тайком и так, чтобы никто из Слепых не знал, им было бы невозможно...

Наставник как-то заминается, задумывается. Бросаю встревоженный взгляд на Дарсаля. Тот мрачен, только у Алисии на лице улыбка, абсолютно выбивающаяся из эмоций разговора.

– Вы кого-то привезли с собой? - бросает вдруг старик взгляд на моего Стража.

Дарсаль отвечает лёгким недоумением на лице.

– Кроме шри Теры, шри Ванесии и эра Базира, – добавляет старик.

– Нет.

– Мы разберёмся. Вы свободны.

Ну нет уж! Разберутся они, свободны!

– Чего вы ждёте от нас? - спрашиваю. Столько всего рассказано и выявлено... впору скинуть нас всех в ближайшее ущелье.

Наставник разводит руками.

– Не знаю. Шаматри вырывается из-под контроля, нам всё сложнее удерживать эту силу. Видимо, именно вам предстоит устанавливать контакт. Проанализировав все последние происшествия, мы пришли к выводу, что они пытаются контактировать с тобой. И недовольны существующим порядком.

Со мной? Да уж, контактировать. Теперь это так называется?

– Иными словами, – хмурится Дарсаль, – вы готовы поддержать переворот?

– В данной ситуации мы решили занять нейтралитет.

– Шаматри что-то не устраивает?

– Естественно. Тебя устраивал бы тот, кто может тебя... убить?

– Это как?

– На чём держится власть императора, Дарсаль? Ты ведь должен понимать, что не только на вашей верности. Сила омаа, пепел омаа способен оживлять шаматри. В то время, как сила императора имеет другой вектор, другую направленность, другой знак, резонанс вибрации – назови как хочешь, наука как таковая не изучала нашу силу. Но именно та энергия, которая досталась императорскому роду, способна усмирять омаа, вводить в стазис лишая жизни. Их предки пытались встроить её в себя насильственным путём. И если мы учились взаимодействовать, то род императора умеет подавлять.

Почему-то вспоминается, как Иллариандр приблизился к Дарсалю – в тот страшный день, когда отобрал у меня Рэя. Как Дарсаль замер, не в состоянии пошевелиться, даже его омаа будто бы загустел; как что-то тёмное, подвижное внутри него тоже застыло. Так вот в чём императорская сила.

– Мы на страже равновесия, – добавляет наставник. - Мы признаём власть императора и ни в коей мере не стремимся идти ей наперекор. Но в данной ситуации нам кажется более важным разобраться в том, что происходит и чего... ммм... добиваются шаматри. Поэтому мы пока наблюдаем и не препятствуем развитию событий.

Пока. Произносит это таким тоном – понимаю, Астар может вмешаться в любой момент. Снова ощущаю себя мышкой, над которой ставят эксперименты.

– А Рэй?! – восклицаю, едва наставник порывается подняться из-за стола. Самое важное, как обычно, обходят! – Что с ним будет? Что с его силами?!

– Среди детей императоров никогда не бывало Стражей. Эти энергии взаимоисключающи. Не знаю, что будет с вашим ребёнком, эрлара. Не знаю, какая из сил перевесит и во что это может вылиться.

Боже мой! А если ни одна не перевесит, а если... даже думать об этом страшно! Качаю головой, отгоняя кошмары. Сжимаю кулаки, что бы ни перевесило, ему нужна мать. И я не оставлю его наедине со всем тем, чем одарили его при рождении!

– Кто обучает императора? – задаёт вдруг вопрос и Дарсаль.

Наставник смотрит на него, кивает чему-то.

– Ты правильно понял. Мы можем обучать императора, но лучше всего это выходит у тех, чья энергия не очистилась до белого уровня, кому не удалось до конца победить свои эмоции, обиды, ненависть. Они учатся всё это прятать, но оно прорастает в омаа, опутывая, стягивая.

– Но цвет... - бормочу.

– Цвета удаётся достичь путём тренировок, - охотно отзывается наставник. – Не отпустив мысли и эмоции, не достичь силы. Но не всегда этот цвет получается удержать, иногда всё тёмное в них возвращается, проступая к поверхности. Им не перейти на другой уровень, не стать пеплом. Но они бывают очень сильны. И именно их сила лучше всего сочетается с императорской. И, как ни странно, именно она лучше всего стабилизирует технику.

– Но зрение... - не выдерживаю, наверное, это поражает больше всего. – Если силы схожи, почему император видит?!

– Силы не схожи, – качает головой наставник. - Император не может видеть то, что видят Слепые, его энергия... ммм... скорее статична, не даёт таких возможностей, как подвижная энергия Стражей. Его сила... останавливает, разрушает шаматри. Именно потому на нём замыкаются метки – благодаря разной полярности они лучше всего работают. Судя по последней информации могу предположить, что предки императоров экспериментировали не только с шаматри, но и с излучением, этой нашей аномалией.

– Император сам скрывает ауру? – думает о чём-то своём Дарсаль.

Эр наставник смотрит пристально, будто Дарсаль понял что-то важное.

Дарсаль

– Император не может полагаться только на личного Стража. Он должен уметь скрывать свою иную силу. Рядовым Слепым ни к чему её видеть.

Представляю себе.

– Значит... тогда, когда на меня напали... мне показалось, там был еще кто-то. Я думал, это невозможно, но если императора учат скрывать...

– Ты прав, но Заретранила там не было. За ним наблюдают, ты ведь понимаешь. Повелитель не выпускает его из-под контроля. Уж за передвижениями точно следит.

Странно. Не понимаю.

– Вам нужно отдохнуть, – наставник поднимается. Все молча встают, продвигаются к выходу, переваривая информацию.

Ноэлия

– Но для чего... такая способность, которая убивает шаматри? – никак не могу успокоиться.

– Чтобы сдерживать. Если бы не сила императора, шаматри давно могли бы нас поглотить, – вопреки опасениям, старик всё-таки оборачивается ко мне, отвечает.

Вот оно как. Сдерживать, значит.

– Почему женщина... жена именно из Йована? Чем мы особенные, если всё равно для зачатия нужна шаматри? То есть не мы... они?

– В Йоване, – наставник смотрит на Арата, тот кивает. - Если я правильно понимаю процесс, шаматри не активна. Пока она не активируется под действием излучения и не вступит в диссонанс с силой императора, есть шанс зачать.

– Проще всю беременность ходить в Йоване, – бурчу.

– Женщин такой вариант порадовал бы, – соглашается наставник, понимаю, что сморозила глупость. Охранять жену, а с ней и дублёршу, от политических дрязг на чужой территории... тот ещё квест. А старик добивает последним аргументом: – Шаматри должна участвовать в процессе, в конце концов, именно она, похоже, и направляет наши свойства: станет ли ребёнок Слепым, или лишь мастером защиты, или ментальщиком. Если она не активируется и сразу войдёт в стазис, ребёнок просто погибнет.

Вспоминаю Ванесию. Кажется, её тоже сюда зачем-то привезли...

– Отдыхайте, - тон наставника неуловимо меняется, но сразу же понимаю, что продолжать расспросы бесполезно. Похоже, он куда-то спешит, что-то ещё его тревожит.

И меня тоже. Очень многое тревожит.

По-моему, эта планета мне задолжала.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Ноэлия

Дарсаль провожает маму с Тересией до комнат. Разглядываю – похоже, им с Пени какие-то отдельные гостевые отвели, как и Лексию с Аратом, в главной скале. Где не всё завязано только на управлении омаа. Дарсаль говорит, это не омастан.

Апартаменты просторные, вероятно, рассчитанные на приём каких-то высоких посланников – надеюсь, хоть не императора.

Почему-то вспоминаю, с каким ужасом Тересия восприняла мою просьбу поехать в Айо, с какой ненавистью смотрела на Стражей... И как же всё изменилось.

Хочу расспросить, откуда он привёз Теру с Ванесией и Базиром, что там стряслось в этом загородном. Но ему сейчас не до того. Сияет своим ясным бело-синим светом, и так на Алисию смотрит... что оставляю желания при себе и просто молча его поддерживаю.

Долго слушаем повествования его мамы о жизни в Йоване. Об отце. Дарсаль рассказывает о своей – скупо, как непривычный к длительным словоописаниям. А может, ещё и расстраивать не хочет. Но вижу слёзы на глазах Алисии, понимаю, как ценны для неё крупицы тех лет, что они не виделись.

Так и представляю, как немолодая уже женщина всматривается в экран в надежде хоть мельком увидеть сына, не пропуская ни единой передачи о приезде императора. Как собирает вырезки из газет и рыдает от невозможности обнять. Представляю, чего ей стоило не броситься в Иштар.

Дарсаль обнимает меня, прижимает к себе – ни на секунду не выпускает. Боюсь, что предстоит ещё обсудить случившееся. А может и не предстоит. Надо ли? От нас ведь тут ничего не зависело. Он делал то, что считал правильным. Как и всегда.

Ощущаю себя пешкой, монеткой, которую судьба швыряет из рук в руки.

С рассветом уходим к себе. Мама всё же отправляет любимого сына спать. Говорит, еще успеем наболтаться. Хотелось бы верить. Предстоят сложные дни, сложные решения. Одно из них я уже приняла, но для этого мне нужен Арат. Если понадобится, хоть на корабле полечу забирать своего сына. Но Иллариандру его не отдам.

Дарсаль

Мысли путаются, оплывают, ещё немного – и перестану соображать, где сон, где явь. Ноэлия почему-то бросается к вороху вещей, оставленных нами на полу, достаёт что-то, разглаживает руками.

– Совсем забыла, - бормочет.

Приближаюсь с интересом, заглядываю через плечо.

Странно, чёткие силуэты, заполняющиеся картиной – но совсем не картиной омаа, другой, чёрно-белой и расплывчатой. Слепой на такой вряд ли что рассмотрит, но я почти уверен, что вижу Ноэлию в свадебном платье. И себя в парадной форме. И тут где-то совершенно точно должен быть император.

Но его нет. Только мы.

«Дарсаль! – врывается голос Ивена. Давно не слышались. Но сейчас за обычной насмешкой чудится настороженное внимание. - Так и ходишь цепным псом при опальной императрице?»

«Я и сам... опальный», – отвечаю.

«А мог бы сделать карьеру».

«Уже сделал», - говорю.

«И разве оно того стоит?» – хмыкает.

«Стоит», – отвечаю. Больше сомнений нет.

«Лучше бы вспомнил, кому должен служить. Ты даже не представляешь, что ждёт изменников... – ментальный голос Ивена предвкушающий. – То, что я сделал с Ноэлией, покажется тебе сказкой по сравнению с тем, что ещё сделаю».

«Отвали», - отвечаю, закрываюсь.

Похоже, император с личным Стражем выбиты из колеи, иначе не стали бы вторгаться с угрозами. Но не уверен, что нам это сыграет на руку.

Лия льнёт ко мне, понимаю, что её тревожит. И снова до безумия хочу. Боюсь потерять ещё одну ночь.

Ноэлия

Какие-то нелепые мысли о коробочке, о которой я ни разу с Дарсалем даже не вспомнила. Оказывается, она совсем не нужна, потому что...

Твою бестию, смущаюсь, осознавая, что это ненормальное возбуждение, которое снова накатывает здесь и сейчас, наверняка видно всем вокруг. Лишь сжимается рука Дарсаля на моём плече, рваный выдох у уха.

Убираю фото из газеты в тумбу, чтобы не потерялось, возвращаюсь к моему Стражу. Почти вижу щиты, которые выставляет.

– Ты устал... – шепчу.

– Не устал, - обжигает щёку горячий голос.

Дарсаль затаскивает меня в душ прямо в одежде, и уже там, под струями, начинает медленно её снимать. Почему-то вспоминаю, как впервые застала его с полотенцем вокруг бёдер, ещё в Йоване. Растворяться в нём и его огне, стоя под горячими струями – пожалуй, ещё одно из воплощений мечты...

Странной такой мечты, приправленной удивительным домашним уютом, в котором поцелуи переплетаются с необходимостью привести в порядок скинутые на пол грязные вещи – не вечно же им лежать. Приходится развесить мокрое – условно постиранное – на окошках, тумбе, дверце шкафа, спинке кровати.

Дарсаль чуть подсушивает одежду омаа, вызывая струи пара, и без сил падает в кровать.

Почти сразу затихает, а я не могу спать. Усталость безумная, а вместо сна – куча каких-то страшных мыслей крутится в голове, и все эти новые воспоминания, и знания...

Рассматриваю моего мужчину, глажу гладко выбритую – скорее, выжженную щёку, видела я, как он при помощи омаа «бреется». Прижимаюсь губами к губам – так не хочу отпускать, так боюсь потерять.

Обхватывает меня руками, заключая в кольцо, омаа горит, разливается по телу, будто действуя и вовсе без его контроля. Как когда-то во дворце, в нашей закрытой ото всех комнате, где мы были так счастливы, просто читая...

Хочу его до умопомрачения.

Дарсаль что-то бормочет про сон, про то, чтобы я не уходила.

Никуда. Никогда.

Дарсаль

Всё размышляю, как же мне удалось услышать Иллариандра. Может, нужно было спросить у наставников, да слишком много спросить хотелось, забыл. А что, если это мой омаа усилился? После всего-то, как там говорил Мирий? Без тёмной пустоты не было бы роста. А вдруг... Вон из-под слепого пятна тоже получалось посмотреть.

Лия засыпает, щекочет тёплым дыханием плечо, успокаивая. Закрываю глаза, настраиваюсь. Вдруг удастся хоть краешком взгляда увидеть малыша? Она так переживает за него, извелась уже вся.

Осторожно, истончая омаа как могу, медленно, чтобы не насторожить охрану, продвигаю к императорскому дворцу. Аккуратно, осыпаясь сквозь горящие омаа Стражей, сам не пойму как, но двигаюсь дальше. Внезапно сталкиваюсь с белым омаа эра Мирия. Сильный омаа Рамара почему-то обошёл, а в этом белом свете неожиданно увязаю. Эр лекарь будто ощупывает, ощущаю странную улыбку и его омаа резко исчезает, растворяясь. Пропускает?

Не встречая преград, двигаюсь дальше, в те комнаты, над которыми теперь постоянно держат щиты.

Останавливаюсь, пытаюсь сообразить, как сквозь них прорваться. Весь мой прошлый опыт говорит, что никак. Но ощущение новой силы, новых возможностей, да и просто желание помочь любимой женщине, поддержать ни в чём не повинного ребёнка... моего ребёнка – заставляет искать способы.

Внезапно внимание привлекают совсем другие голоса. Тёмное марево, складывающееся в императорский силуэт. И жгуты защиты на его любовнице. Замираю, прислушиваюсь к размашистым шагам одного и более мелким, спешащим догнать – другой. Ивен тут же, чуть позади, но почему-то меня не замечает. Скрывает, значит, свою тёмную ауру... Разглядываю.

Иллариандр спешит к сыну. Каким-то образом пристраиваюсь рядом с ними, по-прежнему недоумевая, почему меня не обнаружат.

Волнение звенит в воздухе, только вот разное волнение. Император, похоже, озабочен. Надеюсь, с Рэем всё в порядке, сам волноваться начинаю. Освобождаюсь от эмоций, ещё не хватало спалиться на такой ерунде. А вот Шарасса озабочена чем угодно, только не сыном своего любовника. Даже Ивен, по-моему, больше переживает.

Входим в покои... сердце предательски пропускает удар. Наши покои. Пустые, наполненные чужими аурами теперь. Тянусь сквозь щиты Дейра, на мгновение кажется, будто Гарий, охраняющий вход, меня учуял, но нет. Не видит. Приближаюсь, присматриваюсь к малышу...

Бесов Раум, Рэй. Ноэлии лучше не знать. Тёмная аура под стать императору прорывается, смешивается с чистой энергией шаматри. Учитывая всё, что рассказал наставник, вряд ли малыш сможет управлять сразу двумя. Или одна вгонит в стазис другую, или вторая очистит первую. Но если научится переключаться... это ведь совершенно новый уровень возможностей.

Только кто будет учить?

Малыш плачет, болезненно и жалобно, явный дискомфорт и недостаток сил. Как же мне его успокоить? Беру маленький кусочек Лииной ауры – той, которой ему не хватает больше всего.

С другой стороны, ходом Слепых, через мои бывшие комнаты спешит Мирий.

– Что происходит? – ледяной тон императора пробирается сквозь омаа, вымораживая. На миг пугаюсь, что сейчас снова остановит мою силу, и ничего не смогу сделать. Замираю.

– Ребёнку не хватает матери, - вздыхает эр лекарь. – И Стража, который смог бы стабилизировать его энергию.

– Я назначил ему Дейра!

– Вы же сами всё понимаете, мой повелитель.

– Это Астар не хочет выдавать Ноэлию с Дарсалем! – почти вижу изобличающий жест в сторону Мирия. И гневные, стремительно подавляемые разводы в ауре фаворитки.

– Вы знаете моё мнение, эрлар. Вам не следовало так обходиться с женой.

– Я пришёл сюда не выслушивать нотации. Считайте, они погибли, и сделайте что-нибудь! Мне не хотелось бы переносить свадьбу из-за того, что лекарь не может справиться с болезнью сына. Или поискать другого?

– Как вам будет угодно, эрлар.

– Мы не можем перенести свадьбу! – восклицает Шарасса. Похоже, когда цель уже так близка, выдержка изменяет шри гадюке.

– Почему же? - секундно в омаа проявляются суженные, стальные глаза.

– Но... любимый, – голос шри Брон мягче пуха, – мы же всё распланировали, приглашения разослали...

– А то, что ребёнок болеет, тебя не волнует?

– У него множество нянь и Стражей, – Шарасса усиленно пытается скрыть досаду.

– Ты же слышала эра лекаря. Ребёнку нужна мать.

Иллариандр берёт Рэя на руки, но тот лишь начинает исходить криком. Одна из означенных нянек, что находится здесь же, заметно нервничает. Яркое желание отобрать ребёнка, как бы не поплатилась, если Ивен решит донести. Лучше бы на Шарассу донёс.

– Ты клялась, что будешь ему хорошей матерью. На, – Иллариандр протягивает сына, - успокой. На руках Ноэлии он всегда успокаивался.

– Но я не его мать, – Шарасса едва сдерживается, чтобы не сделать шаг назад. По ауре заметная дрожь, что наверняка передаётся и в руки.

– И часто он будет слышать это от тебя?

В голосе императора новые нотки, которые никогда прежде не звучали от него в сторону шри Брон. Похоже, включаются какие-то воспоминания детства, хотя ему-то никто ничего не говорил. Сам ведь рассказывал, когда именно всё узнал. Пожалуй, я рад, что хоть так, но о сыне задумался.

– Ну же? – Иллариандр протягивает захлёбывающегося ребёнка фаворитке.

– Я не буду его брать, – испуганно отступает та. - Я не умею!

– Тогда и свадьбы не будет, – Иллариандр отдаёт свёрток няне, спешно принимающейся успокаивать. Радуюсь, хоть няня хорошая, искренняя привязанность, желание помочь облегчить страдания, сожаление, что не знает, как... Из тех, которых еще мы с Ноэлией выбирали.

– Но... – блеет Шарасса, по ауре змейки паники, страха, раздражения, защита аж звенит, как натянута. И да, яркая ненависть в сторону ребёнка. Красная, быстрая вспышка, что тут же гасится защитой, но достаточно, чтобы Слепые заметили.

– Я всё сказал.

Дожидаюсь, пока император с бегущей за ним «невестой» покинут детские покои и осторожно, медленно продолжаю свой путь. Передаю кусочек ауры Ноэлии. Аура Рэя сразу же выравнивается, структурируется, начинает сиять. Жаль только, мало. Знаю, мама отдала бы всю, но перенести не получится. Увидят, лишь хуже сделаю.

Как могу накачиваю силой, боясь, что кто-то заметит. Хоть своей. Он её тоже неплохо воспринимает.

Няня радуется, опускается в кресло, берёт бутылочку, бормочет что-то успокаивающее. Заглянуть бы к императору, узнать, чем дело кончилось. Да противно. Надеюсь хоть не постелью. Ощущаю, как силы уходят, концентрация ослабевает. Спешу собрать омаа, не заснуть бы в таком состоянии.

Прижимаю покрепче вздыхающую во сне Ноэлию. Чувствует, наверное. Быть бы уверенным, что Иллариандр действительно задумался, готов оставить её рядом с сыном. А не измыслит очередное наказание во имя собственной власти.

Первыми в сон врываются голоса, похоже, наставников. То ли бурно обсуждают что-то – совсем на них не похоже. То ли ловят кого-то?

Ноэлия мирно спит под боком, несколько секунд слушаю ровное дыхание, омаа обволакивает любимую фигуру, передавая восхитительные картины. Открываю глаза, резкий свет бьёт, заставляет зажмуриться. Что-то не так. Прислушиваюсь при помощи омаа, – не замечаю ничего необычного. Снова осторожно открываю. Не понимаю, что происходит. Свет уже не бьёт, но очертания совершенно непривычны, то, что должно быть проницаемым для зрения, почему-то оказывается материальным. Вижу дверь, шкаф, край кровати. Осторожно поворачиваю голову к моей женщине, подозревая, что это такой издевательский сон.

Какая же она красивая. Любуюсь точёным профилем, подрагивающими во сне ресницами, рассыпавшимися по подушке медными локонами. Пока глаза меня балуют – надеюсь, не обманывают?! – приспускаю одеяло, разглядывая шею. Белую грудь. Провожу ладонью, Ноэлия улыбается во сне.

Крики, звуки погони во дворе разрушают идиллию, Ноэлия вскакивает испуганно:

– Что?

Жду, когда наваждение схлынет, но ясно вижу её лицо, зелёные глаза, которые мерещились мне с самого начала нашего знакомства. Узкие плечи, гордо распрямлённую спину, тоненькую талию.

– Почему ты так смотришь, Дарсаль? – омаа показывает смущение, начинаю падать в привычное зрение, до дрожи боюсь потерять, цепляюсь за этот миг, я и без того знаю её эмоции! Хочу как можно дольше видеть её саму.

– Ты красивая, – говорю.

– Не смеши, – фыркает.

– Я честен, - поднимаю руку, провожу пальцами по лицу, подбородку, шее. Ноэлия замирает. Вижу удовольствие. Какое невероятное наслаждение, наблюдать и то, и то. Спросить, что ли, у наставников? Пожалуй, не спрошу. Не сейчас.

– Там кого-то ловят, - произношу с сожалением.

– В Астаре? – изумляется Лия.

Я и сам удивлён. Прислушиваюсь, пока она идёт приводить себя в порядок.

Надо бы разобраться, что происходит. Но не могу. Боюсь, что начну переключаться на омаа и снова потеряю это необъяснимое чудо. Разглядываю омастан, впитывая глазами каждую деталь. Всё как я помню с детства, почти ничего не изменилось, разве только некоторое наслоение времени: глубже стёртый пол, больше трещин на тумбе. Наслоений омаа нет, после учеников жилища вычищаются.

И одеваться непривычно. И рассматривать себя в зеркало, продолжая подозревать, что сплю. Страшно смотрюсь, надо признать: эти протуберанцы эктоплазмы, этот изливающийся отовсюду огонь... И почему она не боится?

И рассматривать Ноэлию, выходящую из душа.

– Влажная ещё, – улыбается Лия, натягивая одежду. Мне-то всё равно, но для неё стараюсь выпустить немного омаа, подсушить.

Надо бы рассказать ей про Рэя, императора с Шарассой. Но она и без того изнервничалась. Откладываю на потом.

Выходим из омастана – надо же, Лия сама научилась управляться с дверями. Концентрирует ауру, плотная вспышка синего, наверняка неосознанная, и дверь открыта. Молодец.

Почти сразу натыкаемся на двоих мужчин. С трудом сдерживаюсь, чтобы не использовать зрение Стража, жадно впитываю то, чего так долго – слишком долго – не видели глаза. Коридоры, каменные своды, убегающая за угол лестница, яркий свет из редких оконных проёмов.

Смотрю подозрительно, кто это у нашей комнаты ошивается. Мужчины тоже останавливаются.

– Ты чего? – таким привычным голосом бурчит один, поспортивнее и помоложе.

– Лексий? – удивляюсь, не сдержавшись.

– Дарс, тебе в бою ничего не отбили? – ехидничает. Точно, он. Улыбаюсь. Смотрю на второго, чуть прибавляю омаа, всё же без этого совсем никак. Ага, Арат, так я и думал.

– Что там стряслось? - спрашиваю.

– Надеялся, это ты нам расскажешь, - хмыкает Лексий.

«Всё в порядке?» – врывается мысленный голос Ноэлии. Пожалуй, я сейчас и правда немного не в себе.

«Всё хорошо, Ли», – улыбаюсь. Даже как-то слишком, неправдоподобно хорошо!

«Тебе нужно отдохнуть», - переживает.

«Ли... я тебя вижу».

Останавливается, замирает, разворачивается ко мне. Вглядывается в глаза – знаю, чувствую, что они всё еще наполнены омаа!

– Дарсаль! – выдыхает, обнимает меня.

– Мы... не мешаем? - взмахивает рукой Лексий, полушутя, но знаю: если надо – уйдёт.

– Нет, - усмехаюсь. – Пошли разбираться.

Спускаемся во двор, омаа всё сильнее настаивает на том, что мне нужно его использовать. Что произошло нечто важное. Смотрю на Лию в последний раз. Вздохнув, выпускаю свою силу. Чего бы ни хотелось, у меня есть вещи важнее.

И сразу же всё вокруг наполняется шелестом «Вейлис! Самантия Вейлис!»

Не понимаю. Прикасаюсь вопросительно к наставнику.

«Вы привезли с собой хвост, Дарсаль».

– Дарсаль! – голос Пенелии.

Надо же, всё ещё вижу, пусть уже и словно сквозь пелену тумана. Взволнована. Глаза светло-карие, лицо миловидное. Даже цвет волос различим.

– Что случилось? – бросается к ней Лия.

– Там... Базир, - отвечает Пени таким тоном, что даже мне становится не по себе.

Нет, наставники не прибегают к негуманным методам. Им и не нужно. Первый ментальщик «поговорил» со мной именно здесь, в Астаре. Никогда не забуду, а уж неподготовленному не-Слепому выдержать совсем тяжело.

Настраиваюсь, ищу. Нахожу Базира в отдельной скале, в специально оборудованных пещерах, где содержат редких нарушителей, пытающихся проникнуть в Астар. Ну или провинившихся учеников. Я и сам там трижды побывал. После каждого из побегов.

– Идёмте, – беру Лию за руку. По дороге пытаюсь прислушаться, догадки одна мрачнее другой.

Во дворе уже никого, быстро пересекаем пространство. Странно, но по-прежнему вижу, стоит лишь напрячься, переключить зрение. В каждый момент жду оглушающей слепоты. Засматриваюсь на небо, облака, величественные скалы Астара. Руки горят желанием взять кисть... или хотя бы бумагу для картин омаа.

Входим в узкий, запрятанный в глубине за тренировочными площадками проход. Никто нас не останавливает, никто не охраняет пленника. Догадываюсь, что от него могло понадобиться, а уж эмоции Пени и вовсе бьют фонтаном. Похоже, привычная выдержка изменяет бывшему референту императрицы.

Проход в толще скалы, капли на стенах и потолке, влажный пол. Дверь почему-то не заперта, за ней каменный холл, освещаемый узкими природными отверстиями.

Базир на полу, сидит прислонившись к стене, запрокинув голову. Из носа сочится кровь. Вижу её яркую жизненную суть, и в то же время красную струйку. Всё никак не пойму, что со мной.

Ноэлия

Дарсаль сегодня сам не свой, словно даже рассеянный. Наверное, отходит от напряжения. Только эти странные взгляды... будто правда видит меня. И как же он этому радуется. Боюсь думать, чем это грозит и во что выльется. Лишь бы не лишился способностей.

Впрочем, неизвестно, что приоритетнее для него. Стараюсь просто радоваться вместе с ним, не задумываясь о последствиях.

Правда, столько тревоги вокруг, прямо разлита в пространстве – чистой радости не получается. Пенелия бросается к Базиру, замираю, смотрю во все глаза.

– Кто его так? - шепчу.

– Последствия допроса ментальщиков, – мрачно откликается Дарсаль.

Арат с Лексием тоже хмурятся: за что?!

– Не думал... что до этого дойдёт, – всё так же мрачно произносит Дарсаль. Сжимаю его руку, только себя не вини!

– Зачем? – бормочет Пени. – Чего они хотели? Вчера же уже допросили?

Мимо воли тянет улыбнуться. Кажется, она его уже простила.

– Всё... верно, – хрипло отзывается Базир. – Я хотел как лучше.

– Что ты сделал? - хмурится Пени, а я-то думала, они уже успели всё обсудить. Видимо, не всё.

– Та записка... что ты передала... Её перехватили.

– Графиня Вейлис? - вклинивается Дарсаль.

– Откуда ты знаешь?! – изумляется Базир.

– Сегодня всё утро её имя в воздухе витает, - пожимает плечами Дарсаль. – Что с ней?

– Мне пообещали... если приведу к императрице... императрица сможет забрать ребёнка.

– Не понимаю, – холодею, кто там на моего ребёнка охотится?! Твою бестию, да ведь знаю, кто!

– Заговор? - доходит и до Лексия, только Арат смотрит с любопытством. Ему наши местные интриги пока, видать, далеки.

Базир пожимает плечами.

– Я не стал бы участвовать в заговорах. Но и защищать императора... не стал бы.

Всё-таки Иллариандр зря отобрал у него Пенелию. Всё-таки нельзя так с людьми, даже если уверен в собственной власти. Не все из них гнутся и ломаются.

А некоторые еще и знают, к кому и с каким вопросом подойти...

– Я лишь хотел поговорить с Пени, – добавляет, подтверждая мои выводы. – Когда услышал, что случилось, что вас разыскивают... Понял, каким был дураком, не приехав раньше. Я ведь... очень ждал вас в загородном. А тут...

Базир не отрывает горящего взгляда от Пени, та всё промокает ему лицо.

– Они как-то причастны к выкидышу Ванесии? – Дарсаль сегодня соображает определённо быстрее меня.

– Без понятия, – снова пожимает плечами Базир. - Видимых воздействий не было.

– И ты всегда знал про Заретранила? – спрашиваю.

– Одно время мой отец был его Стражем. После того, как императрица затребовала себе Орвата, назначили. Но энергия не подошла, когда настала пора обучения, поменяли. Так что да, к сожалению, я многое знаю.

– Каким же образом графиня на тебя вышла? – удивляется Пени, я тоже удивлена. На месте Иллариандра глаз не спускала бы с брата. Похоже, он и не спускал:

– Не в курсе, как она проникала в загородный дворец. Но проникала. Обещала мне встречу с Пени.

Вспоминаю графиню, молодую женщину с серыми глазами, что всё пыталась со мной подружиться. Поставщицу добровольцев – Тибера Тинга в Йован, Гвера Тинга на турнир... и в личную стражу императрицы.

– Похоже, Марис ей все планы сбил, – приходит к похожим выводам Дарсаль. Видимо, читает недоумение окружающих, так как решает пояснить: – Вызвался добровольцем из Стражей.

– Хотела мосты с высшими леди наладить? – хмурится Пени, кого что тревожит. Но может и правда хотела, зачем-то же своего человека подсовывала.

– Ты говорил, в её ауре ничего необычного, – оборачиваюсь к Дарсалю, пока Пени подаёт Базиру воды из напоясной фляги и пытается умостить его поудобнее. - Ментальная невосприимчивость?

– Умело созданная иллюзия? - предполагает Лексий, в глазах какой-то прямо азарт. Будто рад, что довелось поработать с такими удивительными проявлениями. – А я-то всё не мог понять, что не так...

– Ещё одна иллюзия?! – поражаюсь, не многовато ли?

– Что произошло потом? – обращается Дарсаль к Базиру. - Что с Терой?

– Это был уже почти открытый набег, – тяжело выдыхает эр Марс. – Заретранилу удалось уйти от слежки и объединиться с графиней, для чего им понадобилась Ванесия – можно только догадываться. Тера пыталась предупредить императора. Нас забрали... не знаю, куда везли.

– Его долго будут здесь держать? – переживает Пени.

– Сейчас спрошу, - Дарсаль прикрывает глаза.

Дарсаль

Не успеваю настроиться, ощущаю приближение одного из наставников. Не из моих, редко видел его, постоянно казался мне пугающим. Самый суровый, самый сильный, пожалуй.

– Дарсаль, - входит к нам. - Зачем пустил посторонних?

– Было не заперто, – пожимаю плечами.

– Не заперто? – приподнимает бровь, всматривается так, что начинаю ощущать дискомфорт. - Действительно не понимаешь?

– Не понимаю – что?

– Хм. Ну, пусть тебе объясняет твой учитель.

– Можно забрать Базира? Он не опасен.

– Решай, - почему-то пожимает плечами эр.

– Я? – удивляюсь. - Я бы не держал человека в таких условиях.

– Даже изменника?

К этому слову у меня застарелая антипатия.

– Он не изменник.

– Уверен?

Медлю, сверяюсь с аурой. Некоторые пятна, конечно, можно истолковать как предательство. Но они наносные и объяснимые. Он предпочёл бы оказаться как можно дальше и не пересекаться больше с Иллариандром. Но не сложилось.

– Уверен, – отвечаю.

– Забирай, - хмыкает наставник.

Всё ещё ничего не понимаю, нужно действительно со своим пообщаться.

Пени тут же пытается поднять Базира, Лексий с Аратом помогают. Слежу, как его выводят.

– Вы... обучали «тёмных»? – вдруг доходит, вопрос скорее передаю омаа, чем словами. Слов не хватает.

Скупая улыбка.

– Но вы же пепел! – не сдерживаюсь, я это ясно вижу. – И обучаете скрывать силу, цвет омаа?!

Прикосновение к плечу, неожиданно благожелательное, почти тёплое, словно дружеское похлопывание.

– Вопрос не в том, чтобы научить скрывать силу, Дарсаль. Вопрос в том, скольким можно помочь сменить полярность на правильную. И каким образом тем, кто плохо поддаётся обучению, кто не в силах расстаться со своими пороками, внушить наши идеалы.

– Сменить полярность? Это возможно?

– Всё возможно. В силе нет ничего статичного.

Наставник первый направляется по проходу. Беру Лию за руку, медленно движемся к выходу вслед за ним. Голоса ребят звучат уже во дворе.

– Графиню Вейлис поймали? – снова рискую прервать молчание.

– Догадался.

– Как ей удалось оставаться невидимой?

Тишина, лишь пепел опадает в омаа. Наставник оборачивается. Присматриваюсь, лицо тоже вижу – изрезанное морщинами, почти белое в обрамлении седых волос. Старческий профиль с опущенным носом и яркое сияние глаз.

Внимательно слушаю, жду подтверждений своим диким догадкам.

– Мануил признал дочь? - видимо, к тому же приходит и Ноэлия.

– Иногда природа мстит тем, кто пытается её перекроить, - вздыхает, наконец, наставник. – А может быть, шаматри уже тогда начали свою игру. Похоже, Самантия действительно была его родной дочерью. Бывший дублёр императора многому её научил. Владеть аурой, скрывать ментальный голос.

– Двоюродная сестра Иллариандра и Заретранила? - нервничает Ноэлия.

– Она была в отряде? – вспоминаю пустого бурваля и ощущение, будто что-то ускользает из-под контроля.

Наставник кивает, так понимаю, сразу в ответ на оба вопроса.

– Она нападала на Дарсаля с Лексием? Зачем? - Ноэлия еще сильнее вцепляется в мою руку.

– Думаю, то была проверка, - отвечаю. – И провокация. Запугать – вероятно, беременную – императрицу, оценить защиту. Ну и личного Стража. Оценить.

Наставник снова соглашается, наверное, выводы схожи.

– Они планировали избавиться от всех детей Иллариандра? – холодеет Лия, готова сорваться и мчаться к Рэю хоть пешком.

– Не бойся. Дворец императора под надёжной защитой, – отвечаю, стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо. Никогда не сомневался в этом, но последние события вызывают и у меня желание сорваться с места, загородить ребёнка грудью, если потребуется.

Выходим наружу. Какое же это удовольствие, видеть свет глазами. День яркий, солнце слепит – Лия заслоняется рукой, а я наоборот, смотрю на него не мигая. После огня омаа даже не болезненно.

– Ладно, она закрывается от Слепых, но почему её не увидели зрячие? - никак не успокоится Лия. – Пени, Базир? Пуся?

– Пробралась незаметно, гравилёт большой, – пожимаю плечами. - Зрячие в некоторых вопросах намного более... слепые. Пени с Базиром было не до того, а уж за логику нашей кошки и вовсе не поручусь.

Пересекаем двор. Разглядываю, кто где. В одном из совсем дальних залов, куда я, пожалуй, и не ходил никогда, неподалёку от выхода Врат, несколько наставников и отблески тёмной, мрачной ауры. Пени при помощи ребят ведёт Базира к себе.

Мама спит. Тересия – нет, мечется раненым зверем по выделенным комнатам.

Со стороны учебных омастанов выскакивает Симон. Белая, неестественно белая аура, словно чистый лист бумаги. Аура человека, который всё еще слегка не в себе – но хотя бы уже не прозрачная. Только сейчас начинаю различать тонкие жгуты перевитых слоёв шаматри.

– Я передал! – бросается вдруг к Ноэлии. – Передал вам. Вы получили? Я передал!

– Что? - недоумевает Ли.

Хочу по привычке встать перед ней, но опасности не исходит. Вообще ничего не исходит.

– Я передал, – даже с каким-то отчаяньем добавляет Симон, с трудом подбирая слова.

– Термос? - уж не знаю, каким образом у неё срабатывают ассоциации.

– Ш... ш...

– Передал, – Лия проводит рукой по его плечу, аура струится нежностью и сочувствием. – Я всё получила.

Парень, бывший воин Аждара, улыбается счастливой улыбкой, глядя затуманенными, едва блестящими глазами. Зато Ноэлия задумчива, взволнованна. Смотрит, как Симон уходит, оборачивается к наставнику:

– Что от неё узнали?

Понимаю, кого имеет в виду.

– Выясняем, - отвечает тот.

– Они планировали нападение на Хадрам? Когда?

– Как только узнаем... и вы сразу же всё узнаете, – ясный взгляд в мою сторону.

Наставник направляется к себе, не прощаясь. А Лия вздрагивает от приближения еще одной женской ауры. Она никогда не видела Ванесию, даже портреты, но исходящую от той злую волну почти ненависти наверняка ощущает.

– Императрица! – выплёвывает девушка.

Так и хочется Лию закрыть, но она и сама вполне может постоять за себя. Вижу, как концентрируется, уплотняется аура, сгущаясь синим светом. Уверенность, твёрдость, даже, пожалуй, сила.

Лия молчит, лишь смотрит. Ванесия притормаживает, теряя запал, продолжает будто по инерции, давно взращиваемой обиде.

– Из-за тебя! – выкрикивает.

– Не понимаю, – холодно отвечает Ноэлия, неосознанно принимая гордую осанку. Такую, с какой противостояла императору Айо. Такую, с какой пыталась решать вопросы, налаживать связи.

– Ты стала императрицей, родила наследника, а мне досталась роль тайной любовницы и выкидыш! Ты всё у меня забрала!

– Я ничего не брала – твоего.

Ванесия молчит, задыхаясь. Она красива – стандартной красотой кареглазой брюнетки, что нынче в моде в обеих половинах мира Ай-Йован. Пожалуй, понимаю сожаления императора, наверное, ему такие девушки нравятся больше непривычной, инопланетной красоты моей Ноэлии.

Боль от потери ребёнка красно-бордовой полосой стелется из живота к сердцу, закручиваясь глухими, плотными узлами.

– Ваш выкидыш не был ничем спровоцирован, – выступаю немного вперёд, внимательно разглядывая ауру. Следов посторонних вмешательств не видно. – Просто вы не смогли принять силу императора.

– Мне говорили, я подхожу лучше всех... лучше многих! – слёзы в глазах и в ауре. Всё ещё не могу до конца осознать, что наблюдаю эти проявления одновременно с обеих сторон видимости.

Наставники не предупреждали, о чём можно и нельзя рассказывать запасной императрице. На мой взгляд, она тоже имеет право знать.

– Я склонен предположить, – отвечаю, – что сила императорского рода достигла... или вот-вот достигнет критической черты, когда зачать от него не сможет никто в Ай-Йоване. Не знаю, причастна ли к этому шаматри, коль уж она способна влиять на нас генетически. Но, вероятно, именно девушка с иными генами, иной версией силы шаматри и могла от него родить.

– При помощи омаа своего Стража, – бормочет Ноэлия.

– Мой Страж убит, - шепчет Ванесия. – Гены? Иные?

– Ох, - вздыхает Ноэлия. – Я попрошу ребят всё вам объяснить. И постараюсь помочь вернуться в Йован.

Ванесия вздрагивает, словно и сама не понимает, нужно ли ей туда возвращаться. Похоже, она из тех, кто с удовольствием слушался бы императора и примерял власть императрицы.

Впрочем, в мечтах всё представляется складно и красиво, понимаю её обиду.

– Вам нужно примириться с собой, шри, – говорю притихшей Ванесии. – А мне надо навестить Теру, - оборачиваюсь к Лие.

Кивает понимающе, почему-то прикасается к моему браслету. Перевожу взгляд на него. Переплетение тёмных полос кожи, алые капли купены. Подношу к губам руку моей любимой. Знаешь ли ты, что только он освещал мою темноту, когда всё остальное казалось потерянным навсегда? Понимаю, о чём вспоминаешь. Спасибо, что тоже понимаешь меня.

Сосредоточившись, переключаюсь на зрение Слепых. Ищу.

Тера обнаруживается в беседке, одном из немногих уголков отдыха Астара, о которых ученики узнают ближе к концу обучения. Видимо, её сюда провели.

Беру Ноэлию за руку, веду очередным узким проходом меж скалами к тихому, закрытому со всех сторон месту. Наверное, впервые вижу его глазами.

Ноэлия

Не знаю, зачем Дарсаль взял меня с собой, но не могу не радоваться. Не хотелось бы нервничать ещё и за это. В особенности за её информацию.

Тера сидит на скамье опустив руки, смотрит невидяще перед собой. Мороз по коже.

На наши шаги не реагирует, и только когда Дарсаль зовёт тихо – «Тера!» – вдруг вскидывается на его голос, всматривается.

Выпустив мою ладонь, мой Страж приближается к ней. Остаюсь чуть в стороне, смотрю закусив губу. Тяжёлое зрелище.

– Как ты? – спрашивает Дарсаль, садясь рядом.

– Я пыталась... пыталась связаться, – бормочет Тера, глядя с таким ожиданием, будто он что-то может изменить. Сердце остро и болезненно сжимается. Не представляю, что ужаснее: быть любимой без права обладания, или любить безответно.

– Я знаю, - соглашается Дарсаль, накрывает её кисть. Тера вцепляется в него, продолжает всматриваться, будто всё старается что-то объяснить:

– Эта сила... она выжигает, вымораживает, она... Я пыталась помешать. Пыталась позвать повелителя. Они...

Тера прерывается, оборачивается. В узком проходе раздаются шаги – знакомые, чуть шаркающие. Тересия!

Бросаюсь к ней – наверное, она видела, как мы сюда заходили. Хочу предупредить, чтобы не спугнула Теру, но та и без меня вздрагивает, пальцы белеют.

– Лорисия!

– Нет, - качает головой Тересия, дрожащими руками достаёт трубку, табак. Не такийский – другой, более резкий запах, наверное, где-то здесь умудрилась раздобыть.

Тера смотрит недоверчиво, а мне всё страшнее наблюдать. Чем больше сила, тем сильнее откаты, если с ней не удаётся справиться. Как справится мой малыш?!

– Ты! – Тера пытается вскочить, Дарсаль тут же поднимается рядом, удерживает – Тера вырывается, смотрит ненавидяще. - Ты! Нет, нет, это из-за тебя! Моя семья погибла из-за тебя! Лорисия!

– Моя сестра, - вздохнув, откликается Тересия. - Каждый из нас работал на свою страну, девочка. Прости.

Судорожно затянувшись, Тересия бросает на меня беспомощный взгляд. Разворачивается обратно.

– Я скоро приду, – обещаю ей вслед, пока Дарсаль шепчет Тере что-то успокаивающее, пытаясь усадить обратно на скамью.

Стою вцепившись в стойку ограждения, сердце кричит какими-то страшными предчувствиями.

– Скоро всё будет кончено, – бормочет Тера.

– Не говори так! – отзывается Дарсаль. – Ты поправишься.

– Моя сила... её больше нет...

«Что с ней?» – не выдержав, спрашиваю ментально. Не думала, насколько иногда может быть важно видеть не только физические проявления.

Дарсаль

«Её аура... твердеет», – отвечаю. Отблески вишнёво-виноградного шлейфа... Даже запах уже совсем не тот.

«Как это?»

«Помнишь, что наставник говорил о способностях императорской семьи?»

Не знаю, как это описать, проще попытаться перекинуть картинку, тем более, Лия к ним восприимчива. Тёмный стазис – с тем, с чем едва справляется Слепой, ментальщик совладать не сумеет. Видимо, в тот момент, когда она пыталась предупредить, её и атаковали. Не могу не радоваться, что таких людей – всего трое, как говорила Овиния. И не представляю, как с этим сможет совладать Рэй.

– Я приглядывала за наследником, – будто отвечает на мои мысли Тера. - Но эрлар приказал снова ехать в имение, там неспокойно... А потом...

Напрягаюсь, ощущаю, как затихает затаив дыхание Ли.

– Они готовят атаку на дворец! – вскидывается Тера, снова смотрит на меня, теперь словно желая передать, довершить начатое. – Они забрали Ванесию, и...

– Рэй! – вскрикивает Ноэлия.

– Когда? – спрашиваю настойчиво, ибо Тера замолкает.

– Не знаю, - бормочет.

– Они не станут ждать, – от Ноэлии исходят волны паники. - Им нужно избавиться от Рэя, чтобы у Иллариандра не осталось наследников.

– Тера. Где Заретранил. Ты знаешь?

– Он в Хадраме, – бормочет ментальщица, Ноэлия бросается к выходу.

Смотрю на Теру, не выпуская из виду Ли. Знаю, кого она помчалась искать. Найду.

Моя новая сила... наверное, если бы я любил Теру, смог бы ей помочь. Хоть немного. А так... не уверен, что даже наставники с их опытом справятся. Или эр Мирий.

Но всё равно пытаюсь: направить, разравнять каналы. Влить хоть немного чистой шаматри.

Тера лишь отключается, падает, теряя сознание. Мутная аура не зеркалит ни грамма. Подхватываю, нужно отнести к наставникам.

– Оставь, Дарсаль, – приближается мой. Похоже, постоянно был поблизости. Как бы и мне научиться всё время держать с ними контакт. - Вряд ли мы сможем ей помочь, но... попытаемся.

– Я вернусь, – обещаю.

– Едва ли, – откликается старик.

– Вы не станете препятствовать?

– Айо нужен наследник. И... верховный атаурван. Рамар не оправдал ожиданий. Он был близок к пеплу, но... не выдержит его. Ему не хватит... ммм... любви, наверное.

– Не понимаю, – бормочу, хотя, пожалуй, в глубине души всё же понимаю. Только поверить не могу.

– Понимаешь, Дарсаль, - в улыбке наставника и грусть, и гордость. Неужели за ученика? – У императора, конечно, свои цели и амбиции, он может поступать исходя из собственных политических представлений, но верховный атаурван должен соблюдать интересы Айо. Нельзя было лишать наследника матери... и Стража. Особенно того, который способен помочь ему справиться с силой.

– Почему вы никому не говорите, что зрение возвращается?

– Потому что сила пепла не в этом. И передо мной сейчас стоит самый молодой Страж из тех, кто им обзавёлся. Прозрение и осознание накатывают обычно к старости, когда на большинство вопросов ответы уже имеются.

– Спасибо, - бормочу. - Позаботьтесь о Тере, – прошу, послав наставнику извинение через омаа. Ощущаю не то вздох, не то улыбку в ответ.

Ноэлия уже нашла Арата, и я, не до конца переварив услышанное, бросаюсь к ним.

– Мне нужно к сыну! – аура Ноэлии разгорается, к нам приближаются Лексий, Марис, даже с трудом вставший на ноги Эльдар. – Если в любой момент графиня может подать мысленный сигнал, если в любой момент брат из этой чокнутой семейки может напасть на дворец... Мне нужно туда немедленно. Сколько отсюда дней пути? Ты сможешь вести гравилёт?

– Если я верно понял, его нечем зарядить, - разводит руками Арат. Киваю, Еррай тоже что-то подобное объяснял.

– Но... как же он летал?

– Слепые заряжали своими силами, искали возможность не зависеть от поставок Йована. Но это долго. Несколько недель.

Аура Лии истекает отчаяньем, императрица хватается за соломинку:

– А корабль? Он ведь на ходу, его ведь как-то сюда переправили?

– На ходу, за ним хорошо следили.

– И он летает в пределах планеты? Он ведь небольшой?

– Есть такой режим.

– И... топливо?

Арат мнётся, но вижу, что ответ у него уже готов.

– Энерготопливо, – вздыхает. – Женщины его не нашли... не опознали. Особый вид, есть некоторый запас. На возвращение.

– Там... мой сын, - голос Ноэлии дрожит, на ресницах трепещут слёзы.

– Аномалия, - разводит руками Арат.

– Овиния! – зову, каким-то образом знаю, что она где-то рядом. Слышит.

– Идём! – Ноэлия решительно разворачивается в сторону корабля.

Нащупываю его омаа, тоже давно хотел посмотреть.

– Овиния! – ещё раз окликает моя женщина.

Со всех сторон стекаются те, кто каким-то образом связан с нами. Пени, пока Базир отсыпается. Замечаю Тересию – она не подходит, лишь провожает тревожным взглядом, продолжая теребить старую трубку. В выделенной комнате просыпается мама. Такой перелёт не прошёл бесследно, следы страха, усталости. Счастья. Сегодня ещё не виделись, непременно забегу.

Не нахожу глазами, но чую Овинию, ощущаю, как отовсюду стягивается энергия шаматри.

Да, странная у нас тут собралась компания. Но, похоже, наставники почему-то полагаются на неё.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ноэлия

До сих пор не верится, что эта старая колымага работает. Что мы летим. Очень ясно ощущаю, почти вижу поля омаа, какими пытаются на нас воздействовать. И улыбку Овинии, прозрачные слои шаматри, которые этого воздействия просто-напросто не передают.

Понимаю, что хочу их изучать. Узнавать, договариваться... строить новый мир, наверное. Потому что старый уже себя изжил. Хочу, чтобы будущее моего ребёнка не зависело от прихотей императора.

Как же всё завертелось, закрутилось, вызрело и словно нарвало, выплеснулось. Жернова жизни вращаются, подталкивая потоком, и уже не остановиться.

Удивительно, но в Астаре обнаружилась корона. Древняя, раньше императоров короновали именно тут и именно ею – это сейчас всё происходит во дворце да короны на любой вкус. Дарсаль нашёл, наставники промолчали. Немного обидно, что они не помогают, но я рада, что не мешают. Наверное, точно так же не вмешивались, когда Иллариандр готовил расплату своему отцу. А может действительно верят, что только нам удастся наладить новый контакт с шаматри.

И зачем-то – не знаю, зачем – настраиваюсь, припоминаю, как это было, когда все мои эмоции сглаживались, становились ровным синим светом.

Дарсаль сжимает руку, рвано выдыхает возле уха, опаляя огнём омаа. Понимаю, что удалось. И наверное всё-таки знаю, зачем.

Хочу, чтобы Слепые тоже видели: императрица вернулась.

Дарсаль

Сумасшедшая идея. Ноэлия не представляет себе всю силу Стражей. А я представляю. И от того кажется еще более странным, что продолжаем продвигаться, ещё более серьёзной защита шаматри.

Аура Ноэлии вдруг вспыхивает, структурируется. Лёгкая рябь – и вот уже не могу сдержать эмоций при виде ясного синего света. Как же я по нему соскучился, оказывается.

Свет ласкает глаза, вызывая странное успокоение, уверенность. И Ноэлии будто не причиняет дискомфорта. Будто она настроилась, вошла в состояние. Закрыла омаа.

Метка у горла внезапно напрягается, из каких-то глубин поднимаются, возвращаются все связи, которые были замешаны на ауре императрицы. Ощущаю, как встрепенувшись, разворачиваются в нашу сторону бывшие воины её отряда. Нашего отряда. Удивление, прикосновение омаа. Замешательство.

Тонкая тишина на острие лезвия, на грани хрупкого равновесия.

Смотрю в экраны, создающие иллюзию, будто никаких стен и ограждений нет. Глаза исправно передают картины, вопреки страхам, что зрение снова исчезнет, погрузив меня во тьму. Впервые – во всяком случае, в сознательном возрасте, - вижу наш дворец. И понимаю, насколько же он красив! Вместе с осознанием, от чего готова отказаться императрица. Ради меня.

В голове до сих пор звучит её безапелляционное «Я к Иллариандру не вернусь», – в ответ на мой рассказ о Рэе и Шарассе.

Наш транспорт замедляется, приземляется на широкой площади у парадного входа во дворец. Лия идёт вниз. Спокойно, ровно. В этих своих видавших виды брюках и весенней куртке, изрядно исколесившей Йован и Айо. В короне. Не смотрится уже маленькой испуганной девочкой. Настоящая императрица вернулась во дворец.

Иду за ней, привычно прикрывая. Сильно прикрывая, выставив самые мощные щиты.

Из ближайших окон и подворотен выглядывают попрятавшиеся зеваки. Охрана Слепых и зрячих по периметру напряжена. В воздухе звенит ожидание приказа, удара.

Стражи молчат. Осознаю, что могут в любой момент накинуться. Держу связь с Овинией, готовый раздать каждому по откату. Нехорошо. Сам понимаю. Но слабыми местами противника необходимо пользоваться. Пока они есть. Пожалуй, я бы сейчас и от установки из Йована не отказался. Той, что чёрные туманы генерирует.

Стараюсь уловить ментальные переговоры, приказы, настрой. Сзади Лексий запускает поле вокруг корабля. Слепые его проломят, конечно. Но не сразу. А под прикрытием шаматри и на приборы пока не могут воздействовать.

Ноэлия всходит по ступеням. Мы с Марисом и Эльдаром за ней. Оба Стража выступают чуть вперёд, открывают огромную дверь. Напрягаюсь, ожидая, не будет ли запертой. Не придётся ли выжигать.

Но нет, створка величественно поддаётся, впуская нас внутрь. Ребята входят первыми, по всем правилам охраны, но после возвращают императрице привилегию оставаться впереди.

Чувствую, как усиленно перепроверяются позиции и возможности. Боюсь, наших сил не достаточно. Даже учитывая скрытое оружие, из тех, о которых Арат не сказал женщинам Йована, а сами они не обнаружили. Возле которого остались Лексий, Пени и сам Арат.

Мы не проверяли, как оно работает. Но приборы, по словам инопланетянина, показывают исправность.

Вокруг оружия стягиваются плоскости омаа, и, пожалуй, ещё несколько недель назад я сказал бы, что у нас ни шанса выстрелить. Но на корабле осталась Овиния, и присутствие моей тёмной мары зарождает совсем иные надежды, намекает на иные шансы.

Метка по-прежнему напряжена, линии связи усиливаются, заставляя задуматься, почему её не уничтожили? Не отобрали? Видимо, нужно благодарить случайное стечение обстоятельств. Или эра Мирия.

Пересекаем холл меж двух рядов Слепых, стоящих, словно взведённые пружины, готовые броситься в любой момент, отдать жизнь за императора. Воины ждут приказа.

Эр Рамар у себя, словно паук, собрал все нити паутины.

Эр Мирий у себя. Спокойствием напоминает наставников Астара.

Императора не вижу, но аура Ивена направляется к нам. Значит, скоро появятся оба. Тревога, приходится спрятать подальше эмоции, выходя в те режимы, куда они не проникают. Не хватало ещё всё сорвать.

Император... разве я когда-нибудь мог с ним тягаться?

Ноэлия

Омаа Дарсаля сжимается, почти вижу, чувствую его напряжение. Прекрасно понимаю глубоко мужское желание дать Иллариандру в глаз. Ну или в зуб. Сама бы не отказалась.

Хотя, признаться, когда бывший муж появляется наверху лестницы, по которой я поднимаюсь, на миг замираю. Стальные проницательные глаза, эти чёртовы ямочки и вообще... Пожалуй, немного другим взглядом смотрю на него – начинаю понимать, почему красавец-император так привлекает женщин, и сама, наверное, испытываю какую-то определённую... эмоцию к моему первому мужчине. Не сказать, чтобы приятную.

И это его появление, когда он смотрит сверху вниз всё то время, пока мы поднимаемся. Как обычно – рассчитано до мгновений. Он уверен в себе, своих силах, своей безопасности. Даже если не уверен – не подаёт вида, давит ощущением власти и мощи.

Почти вижу тёмную субстанцию, что клубится вокруг него, прикрытая щитами. Вспоминаю, как она влияет на шаматри. Ощущаю себя в ловушке, снова беспомощной и слабой. Стараюсь расправить плечи и призвать свой ясный синий свет. Чуть ли не единственное, что у меня осталось. Я его не лишусь. За мной мои люди, за мной шаматри и... моя правда. А впереди – Рэй.

– Я пришла к сыну, – произношу, продолжая подниматься.

Иллариандр чуть сужает глаза, продолжая меня разглядывать. Взгляд на миг замирает на короне. Так и хочется поправить, едва удерживаю руки.

Все молчат, не вмешиваются. Не бросаются меня хватать. Не понимаю, как расценить, и это ужасное чувство лишь нарастает – что специально запустили нас в западню, а теперь захлопнут.

В левой руке скапливается заряд – тот самый, из оружия. Что, по словам Арата, в полную мощность заработал после снятия замка с моей ауры и активируется исключительно жизненной необходимостью. Влиять на её появление я так и не научилась, поэтому придерживаю, ощутив прилив уверенности.

– Ну как, – презрительно кривится Иллариандр, скользнув пренебрежительным взглядом по Дарсалю, – оценила разницу между ни на что не способным Слепым бревном и настоящим мужчиной?

И понимаю же, что специально это говорит, и не могу не вспыхнуть, словно факел.

– О, оценила. Правда, моё бревно было не слепым, а просто бесчувственным, но настоящего мужчину я теперь никому не отдам!

Иллариандр едва уловимо дёргается, ощущаю, как от него расходятся нити призыва его Стражам.

– Думаешь, привела за собой предателей, и дворец уже твой?

– Мне не нужен дворец. Мне нужен сын.

– Ты говоришь о наследнике Айо!

– Я говорю о своём ребёнке.

– Изменница, - цедит с отвращением.

– Я была тебе верна. К сожалению. Любой из порядочных Слепых подтвердит.

Дарсаль

– И ты был верен, да, Дарсаль? – презрительно хмыкает Иллариандр. Продолжаю рассматривать, хотя похоже, он не понимает, что я его вижу. И осознать я ему не дам.

– Конечно, – отвечаю.

– Даже когда имел своим омаа мою жену?!

Ступаю чуть вперёд, заодно прикрывая Ноэлию. Яркая волна смущения, гнева, почти ненависти, на миг пугаюсь, что сорвётся – но синий свет возвращается в норму. Едва улыбаюсь.

– Лишь в той мере, в какой это было необходимо императрице. Если муж не знает или не хочет знать, как обращаться с женой, приходится восполнять пробелы её личному Стражу.

Гнев императора виден только на лице, аура по-прежнему скрыта. Но приказ звучит слишком ярко, слишком чётко. Схватить. Нас мало, император уверен в себе. Хочет лично понаблюдать и получить удовольствие.

И, похоже, ещё не знает, что на нашей стороне ни много ни мало – шаматри нашего мира.

В тот же миг активирую метку, что завязана на ауре Ноэлии. А вдруг? Я, конечно, уже не Личный Страж императрицы, да и Ноэлия давно в опале. Но её слова... чувствую, как достигают некоторых сердец.

Они знают, что она была верна и чиста. А эмоции... эмоциями мы не всегда можем управлять, в отличие от поступков. А ещё – как бы ни скрывал император, все Слепые видели, что творится с ребёнком.

Мгновение равновесия разрушается, хлещет волной по обе стороны лезвия, грани, выплёскивается на нас ударом всех Стражей дворца. И тут же глушится силой чистой шаматри.

Волна отхлёстывает их назад, разбрасывает, расчищая место. Глаза Иллариандра сужаются нехорошо, его личный Страж переходит в боевой режим. Поднимает голову змея.

Лия продолжает восходить по лестнице. Была не была, делаю призыв через метку – защитить. Синие линии омаа разлетаются, безошибочно находят тех, кто приносил присягу – хотя свои метки они давно уже сдали, заменив иными.

Жду, напрягая омаа. Получаю внезапный отклик.

Слепые из нашего с ней отряда один за другим вдруг выступают вперёд. Альбер, Беар среди первых – они ей преданы ещё со времён «строя». Как и Клавий, в ауре которого до сих пор остались следы ожогов. Не думаю, что император своим наказанием добивался именно этого, но получилось что получилось.

Глар, Ван, Гарий... Стражи окружают свою императрицу. Почти единодушно – насчитываю лишь двоих колеблющихся и одного, кто остаётся верен императору.

Чувствую, как присяга, произнесённая в изначальном звуковом коде – том самом, на который реагирует шаматри, – набирает силу, поддерживает их уверенность в правильности поступка. Стражи непроизвольно выстраиваются в узоре, который должен охранить эрлару.

– Это заговор? - презрительно фыркает эрлар, но рядом напрягается Ивен, уплотняет защиту своего повелителя. Змея смотрит мне в глаза. И явно что-то в них читает.

А ведь у него тоже метка имелась. И возможно сработала. Император-то часть ауры императрицы давно отдал, а вот у его Стража кусочек должен был остаться... не понимаю пока, чем это нам обернётся.

– Нет, мой император, – произносит Гарий.

– А ты молчи! – едва ли не впервые на моей памяти Иллариандр изменяет своему обычному вкрадчиво-спокойному или звеняще-железному тону. Почти кричит. – Ты уже дал ей уйти однажды!

Омаа Гария идёт сумрачной волной, выдавая воспоминания о наказании, которое наверняка последовало. Испытываю острую к нему благодарность.

– Мы поклялись защищать императрицу, – отвечает Страж мрачно. – Она была чиста перед вами. Ваши обвинения... все видели ваши обвинения. Простите, мой повелитель. Я не задумываясь сжёг бы её первым, если бы она несла угрозу или была не верна. Но эрлара лишь желает видеть сына. Жестоко и несправедливо лишать её этого. Их обоих.

– Вы все так думаете? – кривится император.

Согласное молчание красноречивее любых уверений. Вспоминаю его «Стражам думать вредно».

– Мы читаем её эмоции, – отвечает Гарий.

Прикрываю глаза. Её эмоции действительно прозрачны. Могу себе представить, чего ей это стоит. Но моя Ли молодец. Она всё делает правильно.

Всё-таки для Слепого видеть такую ауру – почти чудо.

– Оспариваете приказ? Перечите?

Гнев эрлара вязок и ощутим, исходит змеями – на диво ярко вижу их тёмные завихрения.

Мой омаа клубится белым пеплом – впервые так отчётливо, наверное, от напряжения. Мелькает и тут же исчезает сожаление, что не могу его толком рассмотреть. Успеется.

Изумление со стороны Ивена, а следом – единый слаженный выдох остальных Стражей. Об уровне пепла простым Слепым известно не так много – хотя, похоже, и не так уж мало.

– Я приносил присягу еще эрлару Андрилиару, – отвечает Гарий. Слишком ясно осознаю всё, что остаётся недосказанным. - Мы приняли ваше правление и служили верой и правдой.

– Да как ты смеешь... – голос императора можно спутать с голосом Ивеновой змеи, что обвила повелителя вокруг, прикрывая.

– Нас обучают отличать чистоту помыслов, мой господин. Мы по доброй воле принесли присягу эрларе и готовы защищать её во всём, что не несёт угрозу Айо.

Иллариандр переводит взгляд на Мариса с Эльдаром, идущих за моей спиной. Ничего не спрашивает – то ли без слов понимает, то ли с Ивеном мысленно советуется.

«Взять!» – снова короткий, ёмкий приказ своим Стражам. Отовсюду собираются воины Аждара, но пока в разборки Слепых не вмешиваются. И правильно, им тут совершенно нечего делать, не осилят.

Ещё один незримый удар шаматри, и большинство Слепых не просто отлетают – падают в откат, вызывая холодную испарину по телу. Никогда не предполагал, что сила настолько велика – точнее, что столько её и таким образом можно направить против Стражей. Нам-то всегда казалось, это мы контролируем шаматри. А получается... Нет, тут без возможности договориться – никак.

Сверху появляется женщина... две. Первая – страшна как война, вторая – не намного лучше, за смазливыми мордашками прячутся пороки, беспринципность, жестокость. Без зрения Слепого не узнаю – и только потом, переключившись, вижу мощную защиту бронированной и цветную, разляпистую Ангу Брон-Вонсоч. У последней в ауре вдвойне ненависти, многого ожидала от церемонии.

– Ты всё еще здесь? – холодно интересуется Ноэлия, наконец-то поднявшись на самый верх, поравнявшись с императором. – Разве тебя не отлучили?

– Не надейся, - шипит Шарасса.

После того, как рассказал Ноэлии увиденное, несколько раз пытался снова сюда прорваться, выяснить, чем всё закончилось. Но узнал только, что от известия об отказе императора ненаглядной дочери судья Брон слёг с сердцем.

Ноэлия молчит, холодное безразличие – даже не останавливается, но я стараюсь не выпускать из поля зрения никого.

– Как она посмела явиться сюда после дома Бесстыжей Палми? – вторит Анга, вроде тихо, но так, что даже без омаа слышно. – Шлюх во дворец не пускают!

Ноэлия останавливается, оглядывается на бывшую служанку. Глаз не вижу, но от неё исходит луч такой силы, что Анга невольно сжимается, разноцветье ауры вмиг сереет, покрываясь каплями – ну прямо будто испарины.

– Жаль, я не подумала об этом, когда была императрицей, - отвечает. – Вам двоим там самое место.

Поворачивается, продолжает свой путь, безошибочно определяя, в какой стороне находится Рэй. Замечаю потоки синей ауры, что устремляются к нему в попытке закрыть, успокоить.

Аура императора прорывается тёмными пятнами, сочится изумлением, почти ненавистью, которые хорошо читаются и в лице. Жду удара, того самого стазиса, стараюсь не подпускать панику. Я не один.

За завесами омаа видны отряды Слепых, что стягиваются отовсюду к дворцу, из всех ближайших точек и пунктов – отреагировав на призыв повелителя. Он по-прежнему уверен, что нам не уйти, что мы в его власти. Лишь аура Ивена темнеет, являя истинный цвет, запуская свою мощь на полную.

Следом за ней ауры ещё нескольких Стражей. Рамара, что спешит к нам. Дейра в комнатах Рэя. Откуда раздаётся надрывный детский плач. Далеко, слышу исключительно благодаря омаа и точно знаю, что Лия слышать не может. Но каким-то образом чувствует, устремляется туда.

«Взять!» – еще один резкий, объёмный приказ давящим ментальным голосом, и тут же принимаю удар своим омаа.

Энергия, сила шаматри затухает, замирает, останавливается. Разворачиваюсь. Понимаю, что помощи Овинии ждать не стоит. Не в этот раз – учитывая, что сила императора способна их убивать.

А моя? Наставник говорил, сила пепла способна оживлять. Не знаю, как это работает, но иногда мне кажется, Овиния тоже не просто так стала... самосознательной.

Только вот времени потренироваться, или хотя бы просто свыкнуться со своим новым уровнем, у меня не было. Не представляю, что делать, как противостоять, только и пытаюсь запустить энергию по каналам снова, не дать ей застыть.

С трудом формирую в руке меч омаа. Едва поддаваясь, он вырастает, загорается моей силой. Я не собирался входить во дворец императора с поднятым мечом. Но чтобы защитить Ноэлию с малышом, готов его поднять.

Император нажимает, всё больше и больше сковывая мою силу стазисом.

Не знаю, чем закончилось бы это противостояние, если бы не ещё один приказ, что отдаётся по рядам Слепых, проходит отголоском по меткам, не просто затрагивая – поднимая на поверхность давно вбитые в инстинкты реакции: опасность. Нападение.

Иллариандр презрительно кривится, будто это я лично привёл сюда врагов. Огонь омаа молчит, оставаясь в стазисе, но пепел – пепел разлетается вокруг, всё дальше, передавая мне картины, позволяя видеть события.

... как Ноэлия мчится коридорами, а за ней почти в полном составе её отряд, включая Мариса с Эльдаром...... как откуда-то серой молнией выскакивает кошка – похоже, Слепым не видна, разве что смазанным росчерком в пространстве. Пристраивается рядом...... как отовсюду к императорскому дворцу сходятся десятки людей в странной защите, и среди них – тёмная, клокочущая аура, видеть которую открытой почти больно...... как взводится инопланетное оружие в корабле... С неясным рычащим шипением император усиливает давление, потом вдруг резко оставляет меня.

– Силён! – выплёвывает. – С тобой я еще разберусь.

Сила врывается ураганом, заставляя пошатнуться. Едва успеваю отвести меч.

Иллариандр отдаёт очередной приказ по меткам.

Стражи перестраиваются, готовятся к обороне. Спешу вслед за Ноэлией: ей преградили дорогу еще несколько Слепых.

Не сражаются пока, пытаются вразумить отряд императрицы через омаа, но понимаю, что в случае боя с ними легко не справиться.

Хотя... Ноэлия явно набирает сторонников даже среди тех, кто не приносил ей присягу.

Следующее происходит одновременно.

Схватив ребёнка, Дейр мчит куда-то коротким ходом Слепых. Ноэлия то ли видит, то ли просто чувствует, порывается броситься за ним, но охрана не пропускает её.

Обладателя тёмной, пугающей ауры встречает эр Рамар в окружении своего отряда, с другой стороны приближается Мирий. Видимо, подозревали, что такое возможно, готовились. Не знаю, как мне разорваться. И Ноэлию нужно защитить, и понять, как эры верховные будут с Заретранилом справляться. И Дейра остановить необходимо.

Пытаюсь сообразить, куда он бежит. К Рамару в комнаты, что ли.

Внизу, в центральном холле и на всех выходах уже идёт сражение. Слепые побеждают – там, где нет Заретранила. А где проходит он – остаются десятки ребят в стазисе.

И им тоже хочется помочь.

А еще – понять пределы его силы. У неё ведь тоже должны быть пределы.

И если бы они прибыли вдвоём с графиней, этих сил оказалось бы в два раза больше.

Синяя аура в окружении охранной структуры меток уже совсем рядом. Подбегаю – Марис, Гарий и остальные хорошо её прикрывают. Но мне сейчас важно достучаться до Стражей императора, которые не оставляют попыток дотянуться до императрицы.

– Разговор, – произношу ритуальное.

Всё внимание концентрируется на мне, но оратор из меня всегда был хреновый.

– У нас общий противник, - говорю, подкрепляя слова соответствующей вибрацией.

Изучающее, проверяющее прикосновение нескольких омаа. Снимаю щиты – так быстрее показать, что не лгу. Да, вероятно, мы ускорили нападение. Но благодаря этому же Заретранилу пришлось действовать впопыхах и одному. И – как бы там ни было, мы никогда не планировали оспаривать власть императора. Ни Ли, ни тем более я.

Верят. Расступаются. Бросаются обратно, на защиту своего повелителя. Сражаться сейчас между собой – самое глупое, что можно придумать.

– Дарсаль! – вырывается ко мне Ноэлия. Обнимаю наскоро, касаюсь губами волос, чтобы хоть как-то успокоить. – Куда он его понёс?

Указываю направление, Лия срывается вдогонку. Только Пуся почему-то сворачивает в наши бывшие апартаменты.

Ивен – а с ним и Иллариандр, теперь уже ясно вижу пусть не ауру, но её отпечатки, не спутаю – пробираются потайными ходами Слепых дальше от основной массы сражения. Стражи удерживают их внутри узора меток – никогда не понимал смысла этого узора, хотя всегда знал, что он самый сильный, кодовый, при опасности высшего класса. И только сейчас приходит осознание, что именно такое переплетение омаа, именно такая система взаимодействия энергетических меток даёт возможность защитить от той силы, какой наделён императорский род.

Почему-то отмечаю, что ни Шарассу, ни тем более Ангу, даже не подумал взять с собой.

Мирий говорит что-то императорскому брату – как обычно тихо, этот его тон всегда способен приглушить эмоции, заставить задуматься, даже если собеседник не планировал поддаваться. Но у Заретранила есть цель. И эта цель не только Иллариандр.

Не знаю, действительно ли он с графиней отдали бы нам Рэя и был ли у них вообще шанс. Наверняка дворец обезопасили от посягательств семьи. И, полагаю, оставлять в живых бунтаря не собираются.

«Печать?.. Печать...» – шелестит воздух голосами наставников, пепел оседает странными узорами, словно бы долетая из самого Астара. Так вот почему я их слышал, тоже вышел на их уровень! Сразу и не догадался.

Что за печать? Не понимаю, прислушиваюсь.

«Нашёл...» – отвечает верховный лекарь, осыпает белые хлопья куда-то вглубь бурлящей чёрной ауры, в которой слишком мало других цветов.

«Я прощаю тебя!» – вдруг вонзается в мозг возглас Теры.

На миг запнувшись, присматриваюсь, что там ещё стряслось. Вижу Тересию, и вторую тёмную тень, похоже, ворвавшуюся в разговор.

Графиня Вейлис. Ментальная глухота. И ведь всех же в этом убедила!

Наверняка это она подала знак Заретранилу о нашем полёте, о том, что лучшего шанса для него не будет.

Наставники вокруг. Как ей удалось вырваться?

Не удавалось, понимаю вдруг. Она просто ударила через каналы Теры, чтобы докричаться до находившегося в ожидании подельника.

С сожалением понимаю, что ментальщице этого не выдержать, она и от прошлого удара едва ли отошла бы.

Рядом мелькает тёплая, родная аура. Так и разглядывал бы... До чего же боялся обжечь. Какое счастье осознавать, что с ней тоже не нужно сдерживаться.

– Сейчас, я помогу вам, – мама знает: Тера, пусть недолго, была моей невестой. А может, знает и больше, чем я ей рассказывал – материнским аурам свойственно читать своих детей.

Укладывает Теру куда-то, промокает лицо, стирая хлещущую носом и глазами кровь.

Заставляю себя сосредоточиться на главном. Им, там, в далёком Астаре, я ничем не помогу.

А здесь у меня Рэй.

Бесов Раум, упустил момент, когда эр Мирий начал воздействовать на Заретранила – внизу, в одном из холлов, где до сих пор его удерживает.

Вижу только замершего в неестественном стазисе Рамара, белый туман и бесконечно заваливающий всё снежными хлопьями пепел. Под ним гаснет, тушится чёрное пламя императорского брата. На поверхность выступает мутное, липкое пятно, в котором словно отростки шевелятся неясные символы.

Изумляюсь, что это? И тут же приходит ответ. Это же очевидно, силу дублёра необходимо запечатать, чтобы иметь возможность с ним справиться.

Надеюсь, хоть действующего императора не запечатывают? Не знаю насчёт Иллариандра, но ауру Рэя просматриваю. Не видно.

Вылетаем к комнатам эра Рамара почти одновременно с эрларом.

За ним – личный отряд, который будет стоять за своего господина насмерть, до последнего.

За нами – наши ребята, которые готовы защищать императрицу, но не готовы поднять руку на повелителя.

И...

Проследив за удивлённым взглядом Иллариандра, тоже оборачиваюсь. Пуся... точнее, называть эту странную женщину Пусей язык не поворачивается. Охотница. Неясное инопланетное создание, целью которого изначально было не то поймать для изучения, не то выйти на контакт с шаматри. А потом – защитить Элиль.

Приближается к нам странной, не совсем человеческой походкой, сжимая в руках тот самый достопамятный термос. Отворяет крышку.

Целый вулкан шаматри вырывается изнутри – как они там умещались? Почему никто не разглядел?!

Потоками льются, расползаются по помещениям, какие-то преобразовываются в образы, какие-то остаются чистой энергией. Охватывают Слепых и стелются дальше – к Иллариандру и вниз, к Заретранилу.

Далеко в Астаре вскрикивает Тера, почему-то вижу яркую вспышку ментальной силы, что ударяет в такое же тёмное пятно.

Ментальный каток, столь ненавистный когда-то, разрывается, разбивается вдребезги, пытаясь сдержать силу, что оказалась намного мощнее. Самантия Вейлис рвётся помочь кузену оттуда, издалека, из Астара, но ментальщица сопротивляется, сколько может, до самого конца.

А на графине, выходит, печати нет? Её наставники всем составом сдерживают? Потому и не побоялась в Астар сунуться – была уверена, что с ней не справятся?

Слишком ясно вижу темноту Ивена и догорающего там, внизу, в глубоком стазисе Рамара. Возможно, эта энергия и ближе к императорской, но... не зря ведь у большинства Слепых омаа белый. И не зря ведь именно таких определяют юным наследникам в качестве первых наставников.

Тень шевелится внутри, готовая вырваться на поверхность. Почему-то ясно, будто на картине вижу всю схему. Как это происходит – или, возможно, как должно происходить. Те, кому не удалось победить свои обиды, ненависть, всё то, что не даёт очиститься, кто не способен любить – никогда не перейдут на другой уровень, никогда не достигнут пепла. Концентрация тёмного в откате или технике, как моя Тень, - это то, что позволяет омаа оставаться белым. То, чем должен был, но не захотел окружить себя император.

Стражи замерли, стоят, горя своими омаа. Вижу вокруг пятна, полосы, эмоции – чего не удавалось разглядеть прежде – и странным образом ощущаю, что могу это всё убрать, сжечь, очистить. Знаю, как сменить полярность.

Но не стану. Каждый сам выбирает, что держать в своей ауре, над каким цветом омаа работать. Те, кто не способен достичь пепла, зачастую бывают намного сильнее тех, кто стремится к чистоте помыслов и эмоций.

Как бы там ни было, все мы сами решаем, что для нас важнее, кому служить и кем себя окружать.

Удерживаю Ноэлию, готовую броситься на Иллариандра, оттолкнуть с дороги, чтобы прорваться, наконец, к Рэю. Выступаю вперёд – мне теперь его стазис не страшен. Просто знаю это, но замираю на несколько мгновений. Опыта и информации по-прежнему не хватает, нужно понять, как наставники нейтрализуют эту силу без печати.

Однако шаматри, в отличие от меня, не ждут. Оплетают императора и его верного Стража тёмными потоками, и повелитель раскрывается, испускает свою мощь, заставляя энергию застывать, разбиваться осколками мёртвой силы.

И снова всё вокруг наполняется образами. Тёмная Овиния, многощупальцевый монстр, множество людских и не людских фигур – никогда ещё не доводилось мне видеть откаты других Стражей, наверное, мог бы при необходимости различить, где чей. Ноэлия сжимает мою руку – неужели тоже видит? Уверен, что остальные Слепые – нет. Чуют шаматри, но не более того.

Судорожно ищу выход, пытаюсь понять, что нужно шаматри и как правильно поступить мне. Как добраться до Рэя.

– Овиния! – выступает вперёд Ноэлия.

Чёрная мара неожиданно материализуется, смотрит огненными прорезями глаз. Слушает?

– Мне нужно к сыну, - дрогнувшим голосом произносит Ли. - А вам? Что нужно вам?

– Он! – взмахивает рукой Овиния в сторону повелителя.

Все Слепые разом напрягаются. Слаженное движение – накрыть эрлара щитами, активировать структуру защиты. Отдать за него жизнь.

Змея, овивающая Иллариандра, вдруг поднимает голову, несколько мгновений вглядывается в императора. Изумрудные камни глаз становятся огромными и начинают ярко, нестерпимо ярко сиять.

– Нет! – сотрясается омаа ментальным криком Ивена. Личный Страж повелителя поднимает руку, пытается призвать, убрать, отвести. Но не успевает.

Острая молния мелькает меж змеиных губ, резкое движение, удар в императорскую шею.

Моё плечо взрывается нестерпимым болевым воспоминанием о точно таком же укусе. Удивление, изумление, ярость со стороны Иллариандра – сейчас он раскрыт для меня, и все эмоции видны и читаемы. Шок, боль, ужас, невозможность осмыслить случившееся – зеркальны со стороны его Стража.

Ивен подхватывает падающего господина – лицо перекошено, в глазах темнота. Пытается отдать ему все свои тёмные силы. Не помогает. Наверное, светлый пепел был бы ему сейчас нужнее. Но ведь не примет. Не привык.

В доли мгновения змея вдруг начинает рассеиваться, растворяясь клочьями тёмной пены. Ивен опускает эрлара на пол.

Из глаз Стража бьют тёмные фонтаны, из горла рвётся дикий, нечеловеческий вой. Лицо императора стянуто судорогой боли, недоверия, осознания непоправимого. Тело извивается спазмами, пока в нём медленно и неотвратимо расходится смертельный яд шаматри.

Ноэлия оборачивается. Смотрит удивлённо на меня, но я не знаю, что ей ответить.

Десятки омаа скрещиваются на Ивене, заставляют его замереть и рухнуть замертво, вливают силу в императора. Энергию, которая уже ничем не сможет ему помочь.

Путь впереди свободен, до нас никому нет дела – волна болевого шока отдачей проходит по омаа Слепых. Ноэлия бросается к заветной двери, за которой уже слышен даже обычным ухом детский плач.

Спешу встать перед ней – не уверен, что не придётся сражаться с Дейром.

Не оборачиваясь, бросаю последний взгляд омаа назад. Я нашёл то, что сильнее. А император, к сожалению, нет.

Неожиданно горьким отпечатком врезается в омаа перекошенное лицо Ивена. Страшно, когда тебя предаёт даже собственная сила. Наверное, именно потому и важно, на чём она строится.

Наверное, потому и радует, что сами выбираем.

Ноэлия

Хаос. Хаос вокруг, даже странно, что мы в нём всё ещё продолжаем функционировать. Странно осознавать себя частью происходящего, понимая, что это полный переворот для всей страны.

Снова и снова, всеми силами направляю свой синий свет туда, откуда слышен раздирающий сердце плач моего ребёнка. Я готова отдать жизнь, защитить мою кровиночку чем только можно, но безумно боюсь, что не успею – не успею обогнать эти тёмные потоки, не успею и не смогу остановить взбесившуюся шаматри, которая, похоже, решила избавиться от силы, имеющей на неё такое влияние. Дарсаль делает что может, но и он тоже зависим от этой своей шаматри.

Вероятно, контроль над ней и метки – не такое уж плохое изобретение. Вероятно, не скоро нам удастся найти общий язык. Но моя энергия достигает сына сквозь все преграды.

Дейр кладёт притихшего Рэя на кровать, оборачивается, намереваясь держать оборону. Не знаю, когда я начала видеть сквозь стены, но его движения у меня не вызывают сомнений.

Дарсаль вырывается вперёд, но Дейр в шоке. Как и все Стражи знает, что случилось с Иллариандром и, видимо, не совсем представляет, кого теперь защищать и кому подчиняться. Белый пепел опадает на него, оставляя в потемневшей ауре непонятные светлые пятна. Рядом возникает то жуткое многоногое, что мы видели ещё несколько месяцев назад на балу.

Дейр замирает, смотрит со смесью ужаса, отвращения, надежды. До чего же сложные создания иногда живут в нашей психике.

– Всё, хватит! – кричу, не знаю, к кому обращаясь: к Дарсалю, Овинии, этой непонятной планете с её чокнутой аномалией. - Мы сможем договориться!

Каким-то странным образом всё замирает, будто прислушивается.

В вязком застывшем мареве на негнущихся ногах приближаюсь к кровати. Слёзы льются по щекам, утекая куда-то в ауру – и дальше, по метке, давно занявшей своё место в основании шеи – к Дарсалю.

Малышонок смотрит на меня огромными глазищами, впервые вижу его улыбку. Хватаю дрожащими руками, прижимаю к сердцу. Мой. Мой маленький император.

ЭПИЛОГ

– Ты же знаешь мою ситуацию, ты же обещала найти отца Клары, и сколько лет уже прошло! – разрывается трубка голосом Алмы.

– Подумай о дочери, - вздыхаю. – Ей же нельзя в Айо.

– Она уже взрослая! Побудет немного сама, мне когда-то надо и о себе подумать! Годы проходят, ты-то свою личную жизнь устроила! Ты обещала посодействовать с лекарством, и всё тянешь, уже сколько лет тянешь!

– Нет лекарства, Алма. Не прошли испытания. Вот если экспедиция будет успешной...

– Небось для своих детей всё есть! Всегда думаешь только о себе. Сама же меня звала, а как до дела...

– У тебя был шанс переехать.

– Ты же императрица, неужели сложно найти мужчину, который не откажет тебе и с радостью женится на твоей подруге!

– Если не сложно – найди. Того, кто готов взять тебя с ребёнком, посодействую чем смогу.

– Ты-то себе уже нашла, – шипит. - Вечно умеешь лучше всех устроиться!

– Я занята, будут новости – сообщу.

Вздохнув, без сожалений кладу трубку на рычаг. Телефон – первое, что удалось провести на территории Айо. Время от времени он даже работает без перебоев. И иногда я жалею, что оставила свой номер давней знакомице. Даже Ванесия, после всего, что с ней случилось, успокоилась, замуж вышла. А у этой как всегда...

Едва отношения между Йованом и Айо немного сгладились, большая волна нереализованных женщин ринулась сюда. И Алма пыталась, но выяснила, что у Клары от местного излучения появляются те самые деструктивные узоры.

Медкабина давно изношена, лекарств не хватает, воспроизвести даже на базе Йована такие фантастические технологии не удаётся. С шаматри пока продвигается сложно и медленно. Оказалось, находить точки соприкосновения гораздо тяжелее, чем при обучении. Там были чётко проставлены цели и задачи. А тут... Редко кто из созданий наставников, как Овиния, набрал необходимый уровень осознанности. Но даже с ней не всегда можно общаться, а ведь шаматри – единая энергетическая система, этакий энергетический конгломерат, наполняющий нашу планету. Иногда просто не понимаем друг друга, хоть расшибись. Тогда слишком глубоко осознаю, они – не люди. Слишком не люди.

Шаматри познаёт себя. Мы – её. Хотя, к моему мужу чёрная мара по-прежнему испытывает определённую слабость.

Дарсаль с Лексием со всех сторон изучили замки, что были на аурах у меня и Пени. Подозреваю, моим атаурваном руководило не только желание помочь девочкам, но и впредь защититься от того, что Слепой может проглядеть.

Техника по-прежнему плохо переносит Айо, однако мы не сдаёмся, работаем в этом направлении. Предметом моей гордости стал личный гравикар с личным водителем Ерраем. Пару лет назад он официально поступил к нам на службу, когда выяснилось, что омаа Дарсаля способен очищать, и даже помогать сменить полярность. Не многим Слепым хочется оставаться «тёмными» – большинство всё же предпочитают стремиться к пеплу омаа.

Но самое главное – удалось установить какой-никакой контакт с цивилизацией. Завтра в дорогу. Я так давно хотела выяснить хоть что-то о своих родных. Жив ли кто из них? Узнала только, что родилась на праматери Земле. Дарсаль долгое время разрывался, лететь ли со мной, или остаться с Рэем, Терой и Дамаром. Впрочем, Рэй на удивление серьёзно относится к тому, что ему предстоит стать императором. В отличие от Дамара, он спокойный и усидчивый. Да и Тера вполне способна построить обоих братьев, вот кому досталась ощутимая лидерская сила. Бабушка рядом, опять же. Даже две, если считать и Тересию. Пени с Базиром присмотрят – они часто приезжают из загородного со своими отпрысками, дворец на ушах стоит.

И Стражи. Всё-таки не могу не признать, насколько здорово иметь воинов, в которых я полностью уверена. Те, из моего давнего отряда, с моей меткой, вставшие на мою защиту даже перед императором. С ними я могу оставить детей без страха. Ну, почти. Хотя сейчас, пока наследник не достиг совершеннолетия, императрице подчиняются обе гвардии – и Слепая, и зрячая. Но доверить детей – только тем, первым и единственным.

Воспоминания о взбунтовавшейся шаматри иногда приходят ко мне в кошмарах. Как и змея, пошедшая против воли Ивена. Вместе с гнетущими мыслями, что не появись я на этой планете, возможно, всё оставалось бы без изменений еще долгие века. Почему-то именно моя «иная» энергия спровоцировала новый уровень контакта.

Дарсаль обычно обнимает крепко, убеждает, что я тут не при чём, просто совпало множество факторов, включая попытки инопланетян изучить нашу шаматри, взаимодействовать с ней. И что без меня род императора вовсе мог вымереть, уничтоженный собственной убийственной силой.

Мне хочется ему верить. Тень никогда не выходила у него из подчинения – и ни у кого, чей омаа изначально чист, ни одна боевая техника не выходила. Откаты – это всё, чем может отвечать им шаматри. А на уровне пепла, как говорил ещё эр Мирий, даже откатов не бывает.

Но мы оба понимаем, насколько важно обучить Рэя владеть обеими сторонами своей силы. Лишаться контроля над шаматри опасно. В древности, когда люди Земли только нашли проход сюда, она была чистой энергией, которую стремились использовать. И лишь благодаря взаимовлиянию, достижению уровня пепла, стали появляться наделённые определённой долей самосознания создания, которые развивались по-своему.

Без них не будет нашей силы. Без нас не будет их. Мы вынуждены искать компромиссы.

Наставники Астара тяжело идут на уступки. По крайней мере, на данный момент удалось выбить для учеников свидания с родными раз в год – при условии хорошей успеваемости, учителя и тут решили сделать стимул. И дети с небольшим уровнем способностей находятся под наблюдением, но в Астар на учёбу уезжают только с разрешения родителей.

А также провели эксперимент. Для Ирмы с мужем и ещё двух родительских пар, которые категорически не хотели отдавать детей и всеми средствами умоляли оставить. Под присмотром Дарсаля Лексий попытался повторить мой замок на ауре. Наблюдаем, что из этого выйдет. Правда, сдаётся мне, с мальчишками такой вариант не прокатит. Чем ближе к переходному возрасту, тем сложнее им справляться с бушующей энергией. Даже мне видно – Дарсаль понемногу, как может, обучает и меня. До его уровня, конечно, далеко, но эмоции отличаю неплохо. Иногда и через телефонную трубку.

Шри Белла долгое время не хотела идти на примирение, оплакивая Иллариандра с Заретранилом – какую-никакую, а семью. Однако когда болезни стали слишком одолевать, согласилась поучаствовать в экспериментах с шаматри. И даже удалось достичь неплохих результатов.

Графиню Вейлис после всего случившегося я видела лишь однажды: на похоронах Иллариандра и Заретранила. Воспоминания о скорбной процессии до сих пор вызывают у меня мороз по коже. Первый навечно остался в родовом склепе рядом с верховным атаурваном и личным Стражем, хотя об Ивене было больше всего споров. Второго увезли в загородное.

Прощание с Терой в Астаре получилось тихим. Графиня на нём не появилась, Дарсаль сказал, что лишившись своей силы, она становится всё более невменяемой. Наставники не отпускают её, присматривая. Очень надеюсь, что не пытаются разработать очередной «запасной вариант». Впрочем, тут остаётся полагаться только на Дарсаля.

В заботах о государстве времени совсем не остаётся. Пришлось полностью менять людей – хорошо, со многими я успела наладить отношения, пока была женой императора. Мы с Дарсалем долго подбирали команду, отдавая предпочтение молодым и хотя бы относительно чистым аурой. Но ведь опыт тоже необходим, без него никак.

Из прежних, пожалуй, оставили лишь эра Юрая. При всей его неприязни ко мне, он специалист своего дела. Да и с женой на удивление хорошо сложилось, хотя поначалу он долго на меня злился. Всё не мог простить заплаченный за первую девушку выкуп. Если бы я раньше знала, что женщин в Йоване они фактически покупают! Мне-то представлялось, выкуп дают только за императрицу.

Ещё Тайора Дёмна, сына старика Хармаса, что помогал нам со школой, пригласили в советники. Молодые энтузиасты всегда нужны.

А вот сам Хармас, Лиссанд Берлис и Коллен Аарн, трио распутных казначеев, отправились в отставку, под подвывания Хельты. Не скажу, чтобы меня мучили хоть малейшие угрызения, когда я отказала ей в просьбе о разводе. Впрочем, когда она ушла от мужа, содействовать в поисках тоже не стала. Как и в поисках сбежавших от Бесстыжей Палми Шарассы с Ангой. Судья Брон после сердечного приступа так и не оправился, заступаться за бывшую фаворитку и служанку никто не стал, так что своё они отработали сполна и надеюсь, уроки извлекли.

А мне хватает и остальных проблем. Ребята, конечно, присматривают за всеми – без этого никуда, тут уж Дарсаль сам настаивает.

В отличие от Брона, Палми оказалась живучей, в последние годы она даже ходит с трудом, но заведением своим управляет цепко. С радостью прикрыла бы его... да жаль некоторых Стражей.

Арат тоже дождаться не может. Годы не прошли бесследно, шутит, что мечтает хоть на пенсии вернуться в родные края. Прекрасно его понимаю. Мои утраченные и вновь обретённые воспоминания и мне часто спать не дают. К тому же, на него, как выяснилось, действует облучение. Защищали чем могли, в Йован отправляли восстанавливаться и даже с шаматри пытались договориться... А всё же долго оставаться в Айо ему тяжело.

Вхожу в покои. Совсем другие, не те, что занимала раньше. И не Иллариандра, конечно. Пришлось целый ремонт с перепланировкой затеять, чтобы ничего не напоминало, тщательно вычистить энергетику...

– Как же я без верховного атаурвана? – в который раз спрашивает Рэй.

– Это же не навсегда. Тебе полезно почувствовать, что такое управление государством.

– Но имейте в виду, я в Йован за невестой не поеду! Некоторые традиции пора выкидывать на свалку.

– Я тебя и сам не пущу, – посмеивается Дарсаль.

Рэю пока рано об этом думать, но почему-то именно эта мысль тревожит с самого детства. Хотя, с его уровнем омаа я за потомство не переживаю. Уж скорее за невестку, чтобы нормальная попалась. А то как влюбится, упрётся... только и рассчитываю на зрение и благоразумие. Ну и на то, что он всегда почти безоговорочно верит Дарсалю.

– Я тебе с Земли привезу, – смеюсь.

– Я уж сам как-нибудь справлюсь, с вашего позволения, – заявляет мой взрослый ребёнок, который пока ещё едва достаёт мне до уха.

Обнимаю его, какое же это счастье!

– Но всякие тёмные... – бормочет Рэй.

С тех пор, как у Дарсаля открылась эта удивительная способность очищать, трудно предположить, что возле престола не будет такого человека, пусть даже всего несколько недель.

– Эр Мирий любезно согласился присмотреть за чистотой аур, - усмехается мой муж.

– Не хочу, чтобы вы летели на этой старой развалюхе! – откуда ни возьмись появляется Тера.

Она всего на год младше Рэя – зато, по-моему, унаследовала непоседливость за двоих. Только Дамар не участвует в разговоре: пока ещё не понимает, как далеко собрались родители, предпочитает резвиться со сверстниками.

– Не волнуйтесь, у нас чёрный ход домой есть, – я давно уж заготовила все ответы, улыбаюсь, стараюсь говорить как можно легче, не показывать, что необходимость разлуки стягивает и моё сердце.

– Мам. Эксперименты с нижними Воротами Эфира не всегда проходят успешно, – это уже блещет рассудительностью Рэй.

– Всё будет хорошо, – обнимаю обоих.

Ворота на Землю действительно открываются не так часто, как хотелось бы. Похоже, именно шаматри и закрыли их в древности, не желая выпускать «детей Геи» – как раз тогда, когда начались первые вспышки самосознания. Похоже, одном из древних земных языков и выстроены те самые звуковые коды, что открывают проход. И – возможно ли? – все названия, начиная с Раума и заканчивая Мелиадой, имеют особую связь с праматерью. Во всяком случае, демон Раум там точно числился. Очередной выписанный из Йована робот нам об этом сообщил.

Несмотря на бесконечные сложности, двоих человек всё же отправить удалось. А ещё нашли старинные записи о пятом выходе. Оказывается, предки пытались устроить, так сказать, портал, который открывался бы в любом нужном месте. Но тут эксперименты действительно пока далеки от завершения.

– Как же ты за пределами шаматри, пап? Сила не исчезнет? – в сто тысячный раз переживает Рэй. Не хочет, чтобы мы ехали.

Надеюсь, когда-нибудь он меня поймёт, я столько лет была оторвана от дома! Но с тех пор, как начали проявляться воспоминания... Нет, мой дом давно уже здесь, но я просто не могу не побывать там, где прошло самое раннее детство. Не узнать ничего. Это желание раздирает почти физически.

– Не исчезнет, – убеждаю.

Мои способности ведь и на Земле заметили, только там они иначе называются. Я с детства обучалась работе с энергетикой, каналами. Шаматри даже уровень техники того мира не в состоянии отследить, это совершенно иная сила. Но такого изучения аур, как тут, больше нигде, насколько мне известно, нет. Хотя, кто знает, куда продвинулась наука за последние десятилетия. И возможно, именно эти занятия помогали мне справляться с собственной энергией, видеть то, чего не должна была. Изучая оба проявления моей ауры, Дарсаль сказал, что похоже, отец вплёл мне в замок ещё и ментальную защиту.

– Нас встретят, на развалюхе только за пределы системы вылететь. Всё будет хорошо, – успокаивает в стотысячный раз Дарсаль.

Честно говоря, с трудом представляю, как Альянс воспримет команду Слепых.

***

Тревожно. За последние годы зрение редко подводило меня – и одно, и второе. А как будет в далёком космосе, или в том переполненном техникой и лишним эфирным мусором месте, где мы однажды с Лией на несколько мгновений оказались?

Рэй, сам того не ведая – или ведая... иногда мне кажется, он унаследовал слишком острый и проницательный ум, отточенный генами императоров, – снова заставил усомниться. Я еще помню это ужасное чувство, когда ничего не можешь сделать, ничем не можешь помочь родным. Сжимаю кулаки, их-то у меня никто не отнимет.

Ноэлия рядом, в обтягивающем космическом комбинезоне. Такая отстранённая, сконцентрированная. Привык видеть её домашней. Не могу не думать, как бы сложилась её судьба? Наша судьба.

С шаматри договорились на удивление быстро. Впрочем, их интерес тут тоже имеется. Хотя есть все основания полагать, что сила в роду Ноэлии передаётся из поколения в поколение еще с тех незапамятных времён, когда Ворота Эфира были открыты и люди ходили туда-сюда, веруя скорее в колдовство, нежели в науку – всё же выяснить как можно больше об этом нужно. Шаматри ведь единая энергетическая система, она ищет и пытается заполучить даже самые отдалённые свои компоненты.

Так что пояс астероидов преодолели легко, старая, с трудом отлаженная колымага не развалилась.

Стыковка с кораблём Альянса тоже прошла гладко – в основном за счёт ресурсов высланного нам навстречу судна. У людского конгломерата слишком много требований, но у Ай-Йована есть одно неоспоримое преимущество: Слепые с мощной энергией шаматри. Тонкую нить которой ощущаю даже сейчас, за миллионы километров от дома.

Ноэлия стоит, вцепившись в мою руку. С волнением ожидает первого контакта. Знаю, о чём переживает больше всего: а вдруг Альянс решит повторить опыты женщин Йована, а вдруг захочет парочку Слепых? Но сейчас за мной вся сила моего мира. Весь пепел омаа. Она не понимает, как это, а я не могу объяснить. Недаром ведь Слепых считают непобедимой армией.

Другой рукой сжимает холку кошки. Охотница сама настояла на поездке.

Лексий тоже поставил перед фактом, что не отпустит нас одних. Он до сих пор не остепенился, продолжает развлекаться, меняя любовниц и не останавливаясь на какой-нибудь одной. Увлечённо работает со мной над разными проектами. Ну и ставит проверяющее клеймо, конечно. Достиг того уровня, о котором двое мальчишек и не мечтали никогда. Признаться, я рад иметь прикрытие в виде такого друга.

Пени тоже порывалась полететь, и, пожалуй, она лучше многих подошла бы. Но шаматри распорядились по-своему, подбросили им внеплановую беременность, а уж тащить в космос кормящую маму, отрывая от малыша, Лия отказалась наотрез.

Женщины Йована не остались в стороне, прислали пару своих человек.

Весь наш экипаж стоит за нами, ауры взведены пружинами, напряжённо ждём.

Дверь стыковочного шлюза открывается. За ней двое, дальше ещё несколько военных. Внутри всё смягчено, ничего не настораживает – они подготовились, знали, что мы увидим, учли как можно больше. Чую скрытую мощь оружия, но она не направлена на нас. Просто защита.

Даже людей подобрали соответствующих, за которых можно не беспокоиться, что чистоту их помыслов рассмотрят.

Молодая женщина с мягкой, сильной голубоватой аурой, в ней так мало вкраплений тёмного и мрачного... Разглядываю с удовольствием, переключая зрение. Светлые, соломенного цвета волосы и ясные, голубые глаза, каких, пожалуй, и не увидишь в Ай-Йоване. Сила, масса структурированных знаний и тайников с оружием в одежде. И удивительная, мягкая доброжелательность. Мы ей нравимся, искренне нравимся. Интерес, любопытство. Долг. Если поначалу я недоумевал, что на такую серьёзную миссию послали женщину, то всё больше понимаю, почему. Ей не нужна физическая сила, её оружие в другом. Она хороша.

Рядом с ней стоит мужчина, ауру которого словно рвали в клочья много раз, но она всё равно выдержала и срослась, оставив тонкие, едва заметные нити шрамов, почти сгладившихся, и всё же глубоких – однако не разрушивших целостность. Наверное, благодаря яркому золотому стержню, горящему внутри.

У нас в Ай-Йоване таких и не встретишь. Пожалуй, Вселенная не настолько уж и неприятное место.

Между ними слишком ясно читается связь. Необычные кольца на мизинцах, из чужеродной органической субстанции, сияющей чистой мощной нечеловеческой силой. Я бы их с интересом изучил. Думаю, у этих двоих и дети есть, хотя свадебной метки не вижу.

– Тамалия и Антер Равель, - произносит девушка. - Галактическая служба по контактам с внеземными цивилизациями. Рады приветствовать в Альянсе... Мы будем сопровождать вас в пути.

– Дарсаль и Ноэлия Лабер, - выступает Лия, как обычно, принимая на себя общение, пока я проверяю слой за слоем безопасность.

Столько всего предстоит освоить и узнать. Тяжело нести на плечах бремя за всю планету – хотя, другого я себе уже не представляю. Наверное, с каждым прожитым в центре политики годом, воспитывая молодого наследника, всё лучше понимаю, что двигало Иллариандром и почему он поступал, как поступал. Ноэлия хочет помочь Ай-Йовану, вывести наш мир на новый уровень, осуществить свою давнюю мечту. Как горели её глаза, когда она говорила о медкабинах, об иной защите от облучения, помимо возможности шаматри восстанавливать генотип, о недоступных нам сейчас знаниях!

– Мой дом давно уже здесь, Дарсаль, – ответила однажды на одни из самых тяжёлых сомнений, какие только мелькали в моей жизни. - Но ты ведь понимаешь, как тяжело не знать, что с мамой...

Понимаю. Вижу её желание всем помочь, даже Алме, которая и вовсе уверена, что ей обязан каждый лично. И на побег Шарассы она смотрела сквозь пальцы, не стала её ловить – хотя из-под присмотра не выпускаем, конечно. Камиллу из школы Ливии во дворце устроила. С шаматри достигнута какая-никакая договорённость по поводу пятен, но прекрасно понимаю и это желание Ноэлии: найти средства, которые не зависят от своенравной переменчивой силы, что время от времени начинает чудить. Возможно, лучший выход для Ай-Йована – связь с другими планетами. С Землёй. По крайней мере, стоит хотя бы попытаться поискать потомков, в которых шаматри встроилась, но развилась иначе. Понять, как она эволюционировала.

У нас столько планов. Лия берёт себя в руки, аура привычно структурируется, заполняясь ровным синим светом.

Сжимаю её пальцы в ответ. Я рядом, любимая. Твой до последнего вздоха, моя императрица.

Конец

Content

Нэльте Нидейла Слепой Страж скрытых земель

Слепой Страж скрытых земель

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ