Эрл Стенли Гарднер

Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа

Перри Мейсон: Дело об удачливых ножках

Erle Stanley Gardner

PERRY MASON: THE CASE OF THE STUTTERING BISHOP

PERRY MASON: THE CASE OF THE LUCKY LEGS

Перевод с английского

В. А. Вебера («Дело заикающегося епископа»)

М. В. Жуковой («Дело об удачливых ножках»)

Компьютерный дизайн В. В. Воронина

Печатается с разрешения Earle Stanley Gardner Trust

и Queen Literary Agency Inc.

© Erle Stanley Gardner Trust, 1945, 1935

© Перевод. М. В. Жукова, 2020

© Перевод. В. А. Вебер, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2021

* * *

Дело заикающегося епископа

Глава 1

Перри Мейсон внимательно смотрел на мужчину, который появился на пороге его кабинета и застыл в нерешительности.

– Заходите, епископ, – пригласил адвокат посетителя.

Коренастый мужчина в одежде свободного кроя из черного сукна и в черных поношенных ботинках чуть поклонился и широким шагом направился к предложенному Мейсоном стулу. У епископа было загорелое лицо с холодно поблескивающими серыми глазами.

– Сигарету? – Мейсон подтолкнул портсигар к гостю.

Епископ потянулся к сигаретам, но в последний момент передумал.

– Я курил недавно. Две затяжки, и все д-д-д-е-ла. – Когда его губы запнулись на первой букве последнего слова, епископ сделал паузу, дважды глубоко вдохнул, словно стараясь взять себя в руки. Когда заговорил вновь, голос стал твердым, как пальцы пианиста, который сфальшивил, но теперь исправляет свою ошибку, добавляя выразительности. – Если не возражаете, я лучше раскурю трубку.

– Как вам будет угодно, – ответил Мейсон и обратил внимание, что пузатая трубка, которую мужчина достал из левого кармана, выглядит совсем, как ее хозяин. – Моя секретарша сообщила мне, что вы – епископ Уильям Мэллори из Сиднея, и хотите поговорить со мной о деле, связанном с непредумышленным убийством, – начал адвокат, помогая посетителю преодолеть неловкость.

Епископ Мэллори кивнул, достал из кармана кожаный кисет, набил ароматными крупинками чашу из полированного бриара, сжал зубами мундштук и чиркнул спичкой. Наблюдая за ним, Мейсон не смог определить, зачем епископ прикрывает пламя обеими руками: то ли, чтобы скрыть дрожь пальцев, то ли по машинально, по привычке защищать зажженную спичку от ветра.

Мейсон внимательно разглядывал визитера в мерцающем свете: у него был высокий лоб, худое лицо с высокими скулами и волевым подбородком.

– Продолжайте, – подтолкнул его адвокат.

Епископ Мэллори выдохнул несколько маленьких облачков дыма. Он не относился к мужчинам, которые нервно елозят на стуле, но чувствовалось, что ему не по себе.

– Боюсь, мое юридическое образование оставляет желать лучшего, вот я и хочу знать, каков срок давности у непредум-м-м-ышленного убийства.

Заикнувшись повторно, он еще крепче сжал зубами мундштук. Быстрота, с которой он выдыхал облачка дыма, демонстрировала его нервозность и раздражение из-за дефекта речи.

– В этом штате принят закон об исковой давности, – неспешно ответил Мейсон. – По всем преступлениям, за исключением преднамеренных убийств, хищения бюджетных средств и подделки документов, обвиняемые должны быть переданы суду в течение трех лет после совершения преступления.

– А если обвиняемого не нашли? – спросил епископ Мэллори, и его серые глаза с надеждой посмотрели на адвоката сквозь синеватую пелену табачного дыма.

– Если обвиняемый находился вне штата, то период его отсутствия не засчитывается. – Епископ торопливо отвел глаза, но Мейсон успел заметить затуманившее их разочарование. Адвокат продолжил легко и непринужденно, как врач, пытающийся успокоить пациента перед операцией: – Видите ли, поскольку прошли годы, то сложно предоставить улики, доказывающие невиновность обвиняемого, равно как и прокурору трудно найти доказательства вины в совершении давнего преступления. По этой причине для всех преступлений, за исключением самых громких, закон устанавливает срок давности. Это ограничение установлено юридически, но есть еще и ограничения, диктуемые практикой. Поэтому, даже если окружной прокурор официально имеет право привлечь обвиняемого к ответственности, по прошествии нескольких лет он может усомниться в целесообразности такого решения. – В последующей паузе епископ словно искал надлежащие слова, дабы облечь в них мысль, которую собирался озвучить. Адвокат, рассмеявшись, прервал этот процесс. – Знаете, епископ, клиент, консультирующийся с адвокатом, ничем не отличается у пациента, пришедшего к врачу. Все останется между нами. Как насчет того, чтобы просто рассказать мне, что вас тревожит, а не ходить вокруг да около, задавая отвлеченные вопросы?

– Вы хотите сказать, – оживился епископ Мэллори, – что окружной прокурор не захочет переда-а-авать в суд уголовное дело, если после преступления прошло двадцать два года, пусть даже обвиняемый все это время находился за пределами штата? – На этот раз ему так не терпелось получить ответ, что он не отреагировал на собственное заикание.

– То, что вы полагаете непредумышленным убийством, – ответил Мейсон, – для окружного прокурора может быть убийством с заранее обдуманным намерением.

– Нет, это непредумышленное убийство. Был выписан ордер на арест, но на том все и закончилось, потому что подозреваемый… точнее подозреваемая, скрылась?

– При каких обстоятельствах все произошло?

– Подозреваемая находилась за рулем и врезалась в другой автомобиль. По свидетельствам очевидцев она… эта же-е-енщина… была пьяна.

– Двадцать два года тому назад? – воскликнул Мейсон.

Епископ кивнул.

– Двадцать два года тому назад таких случаев было немного, – заметил Мейсон, всматриваясь в лицо посетителя.

– Знаю, – согласился епископ, – но произошло это в одном из отдаленных округов, где прокурор… слишком рьяно выполнял свою работу.

– В каком смысле? – спросил Мейсон.

– Пытался использовать все зацепки, которые предоставлялись законом.

Мейсон кивнул.

– Обвиняемым, случайно были не вы, епископ?

На лице епископа отразилось, несомненно, искреннее изумление.

– Я в это время был в Австралии.

– Двадцать два года – это долгий срок, – сузив глаза, адвокат не отрывал взгляда от лица епископа, – даже для ретивого прокурора. Более того, окружные прокуроры приходят и уходят. За последние двадцать два года политическая карта этого штата значительно изменилась. – Епископ рассеянно кивнул, словно политические изменения не имели никакого отношения к рассматриваемому вопросу. – Поэтому, раз вы по-прежнему озабочены этим делом, я склонен думать, что причина не только в окружном прокуроре.

Епископ Мэллори широко распахнул глаза и заговорил не сразу.

– Вы очень у-у-умный адвокат, мистер Мейсон.

Тот ждал продолжения, но пауза затягивалась.

– Как насчет того, чтобы рассказать мне остальное, епископ?

Мэллори несколько раз затянулся, выдохнув облака дыма.

– Вы защищаете клиентов в расчете на «гонорар успеха»?

– Да, иногда.

– Вы соглашаетесь защищать бедняка против миллионера?

– Если человек – мой клиент, я буду защищать его и против дьявола, – сухо ответил Мейсон.

Епископ какое-то время задумчиво курил, несомненно, обдумывая, как перейти к главному. Потом обхватил рукой теплую чашу трубки.

– Вы знаете Ренволда К. Браунли?

– Знаю, – кивнул Мейсон.

– Никогда не работали на него?.. В смысле, его адвокатом?

– Нет.

– Вам предложат участвовать в процессе против Ренволда Браунли. Речь пойдет о больших деньгах. Точная сумма мне не известна, может, миллион долларов, может, больше. Начинать вам придется с чистого листа. Если выиграете дело, вознаграждение будет большим, двести или триста тысяч долларов. Предупреждаю вас, Браунли проти-и-ивник серьезный. Так что процесс будет жестким. Вы будете защищать права женщины, с которой обошлись несправедливо. И ваш единственный шанс выиграть – мои показания, как свидетеля.

Взгляд Мейсона тут же стал настороженным.

– И что? – спросил он.

Епископ Мэллори покачал головой.

– Поймите меня правильно. Я ни о чем не прошу. Для себя мне ничего не надо. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Далее, если я стану главным свидетелем на процессе, мои показания могут быть поставлены под сомнение, если станет известно, что я пытался навести справки?

– Могут, – признал Мейсон.

Епископ сунул изогнутый мундштук между губ, пару раз затянулся, выпустив облачка дыма, задумчиво кивнул.

– Я так и предполагал. – Мейсон выжидающе молчал. – Так вот, не хочу я, чтобы кто-нибудь знал о моем приходе сюда. Естественно, лгать я не стану. Если мне зададут вопросы, имеющие отношение к процессу, когда я сяду в кресло свидетеля, я на все отвечу правдиво, поэтому для всех заинтересованных сторон будет лучше, чтобы вопросы эти мне не задавались. Я позвоню вам где-то через час. Скажу, куда подойти, чтобы встретиться со мной, и представлю вас тем людям, для которых исход процесса жизненно важен. Это будет процесс против очень богатого человека, безжалостного и несправедливого. После той встречи, – продолжил епископ Мэллори, – я исчезну и не буду общаться с вами, пока вы не найдете меня и не притащите в суд, как свидетеля. И вам придется приложить немало усилий, чтобы найти меня, мистер Мейсон. Но думаю, я могу рассчитывать, что вам это удастся. – Епископ кивнул сам себе, похоже, совершенно довольный сложившейся ситуацией.

Затем он резко встал и крепким шагом пересек кабинет. Он открыл дверь в коридор, повернулся, поклонился Мейсону и захлопнул дверь за собой.

Делла Стрит, секретарша Мейсона вошла в кабинет из второй комнаты, где стенографировала беседу.

– Как тебе эта история, босс? – спросила она.

Мейсон стоял посреди кабинета, расставив ноги и глубоко засунув руки в карманы брюк.

– Будь я проклят, если знаю, – медленно ответил он, уставившись на ковер.

– А что ты можешь сказать о нем?

– Если он священник, то очень человечный. Никакой строгости в одежде, короткая трубка, впечатление человека с широким кругозором. Обрати внимание, он сказал, что не будет лгать, если другая сторона задаст ему некие вопросы, и моя задача – не позволить эти вопросы задать.

– Почему ты сказал «если он священник»? – полюбопытствовала Делла.

– Епископы не заикаются, – задумчиво ответил Мейсон.

– В смысле?

– До епископа нужно дорасти. Это люди выдающихся способностей и должны выступать публично. Если человек заикается, едва ли он станет священником. На это шансов немного, как и стать адвокатом. Но если он, заикаясь, стал священником, то стать епископом куда как сложнее.

– Понимаю, – кивнула Делла. – Так ты думаешь… – Ее глаза широко раскрылись.

Мейсон медленно кивнул.

– Он может быть чертовски умным самозванцем. С другой стороны, он может быть и епископом, который пережил эмоциональный шок. Насколько я помню, в судебной медицине говорится о том, что одна из причин заикания у взрослых – внезапный эмоциональный шок.

– Послушай, шеф, – в голосе Деллы Стрит послышалась тревога, – если ты намерен поверить этому человеку на слово и бороться с мультимиллионером Ренволдом К. Браунли, прежде всего необходимо выяснить, настоящий он епископ или самозванец. Все-таки это две большие разницы.

Мейсон медленно кивнул.

– Именно об этом я и думал. Позвони в Детективное агентство Дрейка. Скажи Полу, пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

Глава 2

Пол Дрейк, возглавлявший Детективное агентство Дрейка, бочком сел в большое мягкое кожаное кресло, привалившись спиной к одному из подлокотников, закинув ногу на ногу. Смотрел на Перри Мейсона бесстрастными глазами. Детектива в нем не видел никто, что позволяло ему добиваться феноменальных результатов.

Перри Мейсон вышагивал по кабинету, заложив большие пальцы в карманы жилетки. Он бросил через плечо:

– Ко мне за консультацией пришел епископ англиканской церкви из Сиднея, утверждающий, что его зовут Уильям Мэллори. Слов на ветер не бросал, цвет лица говорит о том, что он много времени проводит на свежем воздухе… Ты знаешь, о чем я. Кожа не просто загорелая, но и обветренная… Когда он приехал, не знаю. Его интересует дело о непредумышленном убийстве, которое завели двадцать два года тому назад в одном из дальних округов после автомобильной аварии, совершенной в состоянии алкогольного опьянения.

– И как он выглядит? – спросил детектив.

– Пятьдесят три, может, пятьдесят пять лет, рост пять футов и шесть или семь дюймов[1], черный наряд священника, белый воротничок клирика, предпочитает курить трубку, сигареты по случаю, серые глаза, темные густые волосы с сединой на висках, решительный, уверенный в себе, иногда заикается.

– Заикается? – переспросил Дрейк.

– Именно так.

– Он – епископ и заикается?

– Да.

– Епископы не заикаются, Перри.

– Об этом и речь, – кивнул Мейсон. Заикание могло появиться недавно, возможно, как результат эмоционального шока. Я хочу знать, что послужило его причиной.

– И как он воспринимает свое заикание? – спросил Дрейк. – Я хочу сказать, как себя ведет себя, когда заикается.

– Напоминает гольфиста, который запарывает первый дальний удар на лунке.

– Мне это не нравится, Перри. По мне он обманщик. С чего ты взял, что он епископ? Кроме его слова, доказательств у тебя нет?

– Совершенно верно, – с готовностью согласился Мейсон.

– Позволь мне с этим разобраться и дать тебе знать.

– Именно этого я от тебя и хочу, Пол. Епископ должен связаться со мной где-то через час. Вскоре после этого я должен сказать «да» или «нет» насчет участия в процессе, где на кону будут стоять большие деньги. Если епископ настоящий, я склонен сказать «да». Если самозванец, откажусь.

– Что за процесс?

– Тайна сия велика есть, – ответил Мейсон. – Что-то связанное с Ренволдом К. Браунли, и, если все это не выдумка, я могу получить вознаграждение в двести, а то и триста тысяч долларов. – Детектив присвистнул. – Среди прочего речь пойдет о давнем обвинении в непредумышленном убийстве, которое повлекло за собой вождение в пьяном виде.

– Насколько давнее? – спросил Дрейк.

– Двадцать два года, Пол. – Брови детектива взлетели. – В те далекие времена за руль не так часто садились в пьяном виде. Более того, случилось это в одном из дальних округов. Я хочу знать об этом все, и немедленно. Направь людей в округа Ориндж, Сан-Бернардино, Риверсайд, Керн и Вентура. Насколько я понял, в преступлении обвинялась женщина. Пусть прошерстят архивы и проверят, не открывалось ли в тысяча девятьсот четырнадцатом году дело о непредумышленном убийстве, где обвиняемой выступала женщина. Дело, которое не довели до суда. Далее, отправь телеграмму своим коллегам в Сидней, чтобы они все выяснили насчет епископа Уильяма Мэллори. Наведи справки в компаниях, занимающихся пассажирскими перевозками, и узнай, когда епископ Мэллори прибыл в Калифорнию и чем занимался после приезда. Свяжись с основными отелями, найди тот, в котором он остановился, и сообщи мне. Сколько людей тебе на это потребуется, столько и направь. Я жду результатов, и как можно быстрее. Действуй!

Дрейк тоскливо вздохнул.

– Легко сказать «действуй». Ты хочешь, чтобы за час была сделана недельная работа.

Мейсон продолжил так, будто пропустил слова Дрейка мимо ушей:

– Меня особо интересует, с кем он общается. Как можно скорее установи за ним наблюдение, как и за теми, с кем он войдет в контакт.

Детектив резко поднялся с кресла, распрямив длинные ноги и расправив сутулые плечи.

– Хорошо, Перри. Уже ушел.

У двери в коридор детектив вдруг остановился, резко повернувшись к Мейсону.

– Допустим, я выясню, что этот человек – самозванец. Будешь выводить его на чистую воду?

– Только не я, – Мейсон широко улыбнулся. – Но обязательно выясню, что он скрывает.

– Готов поспорить на двадцать долларов, что он – самозванец.

– У него честное лицо, – возразил Мейсон.

– Как и у большинства мошенников, – резонно заметил Дрейк. – Вот почему они процветают.

– Тем не менее, – сухо ответил адвокат, – логично предположить, что у настоящего епископа будет честное лицо. Займись уже делом.

Но Дрейк не сдвинулся с места.

– Не собираешься принять мою ставку, Перри?

Мейсон потянулся за толстым юридическим фолиантом, чтобы швырнуть его в детектива, и тот торопливо выскочил в коридор, захлопнув за собой дверь.

Зазвонил телефон. Мейсон снял трубку и услышал голос Деллы Стрит:

– Босс, здесь таксист. Думаю, мне лучше провести его в кабинет, чтобы ты смог с ним переговорить.

– Таксист?

– Да.

– Что ему, черт побери, нужно?

– Денег.

– И ты думаешь, мне лучше с ним переговорить?

– Да.

– А по телефону ты не можешь сказать мне, в чем дело?

– Я бы предпочла без этого обойтись.

– Потому что он рядом и услышит, что ты скажешь?

– Да.

– Ладно, давай его сюда.

Едва он положил трубку, как открылась дверь в приемную, и в сопровождении Деллы в кабинет, извиняясь, вошел настойчивый таксист.

– Этот человек привез сюда епископа Мэллори, – пояснила она.

Таксист кивнул и продолжил:

– Он попросил подождать меня у здания. Я жду, но здесь можно только высадить пассажира, а не стоять, так что коп меня шуганул. Я нашел место стоянки, вернулся к зданию, но своего пассажира не нашел. Счетчик работает, вот я и спросил лифтера. Так вышло, что тот обратил внимание на моего пассажира. Сказал, что этот парень спрашивал, где находится ваш офис, поэтому я здесь. Такой коренастый мужчина. Одет в черное, белый только воротник, лет пятидесяти – пятидесяти пяти.

– Он не покинул здание? – Голос Мейсона звучал бесстрастно.

– Я не видел, как он выходил, а с двери глаз не спускал. И лифтер не видел, как он спускался в вестибюль, потому что запомнил его. На счетчике у меня три бакса и восемьдесят пять центов, и я хочу знать, кто мне заплатит?

– Где вы его забирали? – спросил Мейсон. Таксист колебался, поэтому адвокат, достав из кармана пятерку, и улыбнулся таксисту. – Я просто хотел обезопасить себя, получив эту информацию, прежде чем оплачивать счет за такси.

– Я забрал его в отеле «Регал».

– И привезли сюда?

– Совершенно верно.

– Он торопился?

– Не то слово.

– Не думаю, что вам есть смысл и дальше его ждать. – Он протянул купюру таксисту.

– Это да, учитывая, что коп прогнал меня чуть ли не пинками. – Таксист отсчитывал сдачу. – Но я хочу сказать, что вы поступили чертовски благородно. Я слышал о вас от парней. Вы играете честно и всегда отдаете положенное рабочему человеку. Если я могу что-то сделать для вас, только скажите. Я – Уинтерс. Джек Уинтерс.

– Отлично, Джек, – кивнул Мейсон. – Может, придет день, когда я приглашу вас в жюри присяжных, а пока, поскольку ваш пассажир наверняка оставил бы вам чаевые, сдачи не надо. Купите себе сигару.

Таксист отбыл, улыбаясь во весь рот, а Мейсон снял трубку и позвонил Дрейку.

– Пол, отправь своих людей в отель «Регал». Возможно, он зарегистрировался там под именем Уильям Мэллори. Позвони мне, как только узнаешь, где он, и организуй слежку за всеми, с кем он встретится.

В кабинет заглянула Делла Стрит, идеал эффективности в подогнанном по фигуре сером деловом костюме.

– Джексон хочет поговорить с тобой насчет дела о наезде, если сможешь уделить ему минутку.

– Пусть заходит, – кивнул Мейсон и через минуту закрылся в кабинете со своим юрисконсультантом, пытаясь определиться, следует ли их клиенту подавать апелляцию, чтобы потребовать большую компенсацию за причиненный урон. Время от времени Делла Стрит появлялась в кабинете, чтобы получить инструкции по тем или иным вопросам, как было всегда, когда Мейсон готовился к важному процессу, занимавшему все его время.

Мейсон как раз указывал юрисконсультанту на один серьезный недостаток их позиции, когда Делла Стрит вновь зашла в кабинет:

– Пол Дрейк на линии, босс. Он говорит, это важно.

Мейсон кивнул, взял трубку. Дрейк вместо привычного растягивания слов заговорил очень быстро:

– Перри, я в отеле «Регал». Думаю, тебе нужно приехать немедленно, если тебя по-прежнему интересует этот епископ.

– Уже еду, – Мейсон положил трубку и потянулся за шляпой. – Ты можешь идти, Делла, – добавил он, взглянув на часы. – Если что-нибудь понадобится, я позвоню тебе домой. Джексон, продолжай готовить резюме с учетом наших сегодняшних замечаний, и дай мне ознакомиться с ним, прежде чем Делла его напечатает.

Мейсон выскочил в коридор, спустился в вестибюль, остановил такси и через пятнадцать минут уже входил в отель «Регал». Дрейк дожидался его в вестибюле в компании лысого мужчины с черной сигарой между толстых губ.

– Перри, познакомься с Джимом Паули, штатным детективом отеля, – представил своего спутника Пол.

– Добрый день, Мейсон, – поздоровался Паули и пожал руку адвоката, с профессиональным интересом вглядываясь в его лицо.

– Паули – мой давний друг, – Дрейк многозначительно сощурил один глаз, – и один из лучших специалистов своего дела. Я несколько раз пытался нанять его, но не хватило денег. У него есть голова на плечах, и он дал мне несколько ценных наводок. Его всегда нужно иметь в виду, Перри. Может помочь в самый ответственный момент.

Паули перекатил сигару из одного угла рта в другой. Откровенная лесть не очень-то ему и понравилась.

– Нет, я, конечно, не гений. Но дружу со здравым смыслом.

Рука Дрейка легла на плечо штатного детектива отеля.

– Скромность, Перри, его отличительная черта. Никогда не подумаешь, что именно он поймал «Ключников», банду воров, орудовавших в отелях. Конечно, полиция приписала все заслуги себе, но основную работу сделал Джим… Ладно, мы кое-что раскопали, Перри… Точнее, раскопал Джим. Я думаю, будет лучше, если ты все и расскажешь.

Штатный детектив отеля поднял руку, вытащил сигару изо рта и заговорил с важным видом, но тихим голосом и оглядываясь, словно опасался, что их подслушают:

– Видите ли, этот Уильям Мэллори остановился у нас, и я сразу взял его на заметку. Сегодня он куда-то уехал на такси, и я обратил внимание, что кто-то сел ему на хвост в другом такси. Обычный человек этого бы не заметил, но это моя работа. Меня этому учили, и я засек этого парня в тот самый момент, когда его такси отъехало от бордюрного камня. Я увидел, как он что-то сказал своему водителю, кивнув в сторону такси, на котором уехал Мэллори. Конечно, не услышал, что он сказал, но надобности в этом и не было. Тогда я и подумал, что надо уделить этому Мэллори повышенное внимание, потому что на хвост ему мог сесть кто угодно, от частного детектива до киллера. Решил заглянуть к нему после возвращения и сказать, что нам нужен его номер.

Так вот, когда он вернулся, в вестибюле сидела рыжеволосая женщина. Она поднялась, как только его заметила, и одарила ослепительной улыбкой. Он ей чуть кивнул и направился к лифту. Походка у него такая необычная. Ноги короткие, но он переставляет их с такой решимостью, словно забивает гвозди.

Я предположил, что эта дама в вестибюле ждала его, и буквально через пару минут присоединится к нему в номере. Знаете, не такое простое это дело, объявить постояльцу, что его номер нужен отелю. Иногда они встают в позу, угрожают судебными исками. По большей части, конечно, блефуют, но все равно доставляют массу хлопот. Поэтому спешить я не стал, решив подождать, пока эта пташка поднимется в номер, чтобы застать их… вы понимаете.

Мейсон кивнул, и Дрейк восторженно прошептал:

– Я говорил тебе, Перри, что он умен. Очень умен!

– И точно, меньше чем через пять минут женщина идет к лифту и поднимается в номер к этому Мэллори. Я собираюсь дать им десять минут, а потом громко постучать в дверь. Но не проходит трех, может, четырех минут, как она появляется вновь. Выскакивает из лифта и спешит к двери, словно за ней гонится дьявол. Я собирался ее остановить, но понял, что причины для этого нет, а мне хватит хлопот и с Мэллори. Она ведь не проживала в отеле, так что обращаться к ней никаких прав у меня не было, и если бы она учинила скандал, виноватым оказался бы я.

Короче, я пошел в номер Мэллори, шестьсот второй, а там все перевернуто, как после драки. Разломан стул, зеркало разбито, а этот Мэллори неподвижно, как колода, лежит на кровати. Наверняка, шум был страшный, но так вышло, что в номере этажом ниже никого не было, как и в номерах по обе стороны и напротив шестьсот второго. Я подскочил к нему, прощупал пульс и понял, что сердце бьется. Слабенько, но бьется. Схватил телефонную трубку, приказал Мейми, она сегодня на коммутаторе, вызвать скорую помощь. Через пять минут появились медики и взялись за него.

– Он пришел в себя? – спросил Мейсон.

– Нет, конечно, – ответил Паули. – Хорошо хоть дышал. И мне не хотелось, чтобы отель упомянули в криминальной хронике. Пока о драке никто не знал, вот я и уговорил медиков воспользоваться грузовым лифтом и вынести Мэллори через черный ход. Но вот что интересно. Подъехала вторая скорая. Мейми сказала, что вызвала только одну, но на скорой подтвердили, что было два вызова в отель, и оба раза звонила молодая женщина. Я уверен, что второй звонок был от той рыжеволосой крошки, которая сначала вырубила его, а, убежав из отеля, вызвала-таки скорую.

Мейсон кивнул. Паули сунул изжеванный конец сигары в рот и чиркнул спичкой. Мейсон поверх его головы посмотрел на Пола Дрейка и, воспользовавшись моментом, вскинул брови. Дрейк кивнул в ответ на невысказанный вопрос адвоката и взял инициативу на себя.

– Перри, а ведь ты наверняка хочешь посмотреть, как работает настоящий детектив. Давай попросим Джима подняться в номер и осмотреть его. Если напавший на Мэллори оставил улики, Джим, конечно же, их найдет. Как только ты приехал сюда, и зная, что это расследование очень тебя заинтересовало, я предположил, что ты захочешь увидеть, как работает мастер своего дела.

Паули выдохнул несколько облачков белого дыма.

– Да ладно, я не гений, – пробурчал он. – Но действительно знаю свое дело.

– Ты абсолютно прав, Пол, – кивнул Мейсон. – Мне очень хочется увидеть, как работает Паули.

– Хорошо, – ответил тот. – Конечно, полиции не понравится, если они узнают, что я показывал место преступления кому-то еще. Обычно они хотят, чтобы штатные детективы стояли в углу, пока толпа дуболомов, которых назначили благодаря политическим связям, вылезет на первый план и затопчет улики. Если вы пообещаете ничего не трогать, тогда мы сейчас поднимемся в номер и все там осмотрим. Может, мне действительно удастся чему-то научить мистера Мейсона.

Он направился к лифту, толстым пальцем нажал на кнопку вызова и чуть откинул голову назад, чтобы не чувствовать табачного дыма. Кабина лифта остановилась, и Паули вошел в нее. Мейсон задержался, чтобы шепотом спросить у Дрейка: «Твои люди уже включились?» Дрейк кивнул и последовал в кабину за детективом отеля.

– Шестой, – приказал Паули, и кабина пошла вверх. Когда остановилась, Паули вышел первым.

– Сюда, парни, – и зашагал по длинному коридору.

– Один из моих людей взял ее след, но Паули знать об этом не должен, – шепнул Дрейк адвокату. Следом за детективом отеля они направились к номеру в дальнем конце коридора. Паули достал мастер-ключ и открыл дверь со словами:

– Ничего не трогайте.

Перевернутый стул со сломанными перекладинами, торшер на полу, разбитая лампа, блестевшие на ковре, как кусочки льда, крошечные осколки стекла. Зеркало разлетелось на множество клиновидных осколков, несколько оставались в раме. На белом покрывале вмятина от тела Мэллори. Кожаный саквояж с наклейкой «ВЕРНУТЬ В КАЮТУ ПАРОХОДА «МОНТЕРЕЙ» валялся на полу. Несколько предметов одежды, похоже, успели из него вытащить и бросить рядом. Тут же стоял открытым шкаф для верхней одежды. На полу лежала перевернутая пишущая машинка. С наклейкой на футляре: «ВЕРНУТЬ В ПАССАЖИРСКИЙ САЛОН ПАРОХОДА «МОНТЕРЕЙ». За приоткрытой дверцей стенного шкафа виднелись три или четыре костюма. Взгляд Мейсона остановился на кожаном портфеле. Замок вырезали острым ножом, оставив жалкий лоскуток кожи.

– Рыжеволосая пыталась ограбить его, – объявил Паули. – Он ее поймал, она его вырубила и решила хоть чем-то поживиться, скорее всего, искала деньги.

– Видать, эта рыжеволосая – крутая штучка, – заметил Мейсон.

Паули мрачно рассмеялся и обвел рукой разгромленный номер.

– Более чем. – Мейсон кивнул. А Паули уже доставал из кармана карандаш. – Прежде всего, я должен сделать инвентаризацию всего, что находится в номере. Когда этот мужчина очнется, он начнет перечислять, что пропало, и, скорее всего, заявит, что часть вещей исчезла после того, как его увезли в больницу, потому что отель не обеспечил должной охраны его собственности. Вы даже представить себе не можете, на какие ухищрения идут люди, останавливающиеся в отеле. За ними нужен глаз да глаз!

– Знаешь, Перри, – подал голос Дрейк, – большинство людей думает, что штатный детектив отеля не чета другим парням, потому что не находится на передовой борьбы с преступностью, но можешь мне поверить, хороший штатный детектив даст фору многим и многим.

Мейсон согласно кивнул.

– Что ж, я думаю, нам пора, Пол.

– Я думал, что вы задержитесь, – в голосе Паули слышалось разочарование.

– Нет, мне просто хотелось посмотреть, как вы работаете, и я все увидел. Вы собираетесь сделать полную инвентаризацию?

– Совершенно верно.

– Вплоть до последней мелочи, что находится в номере?

– Да. И это займет не так, чтобы много времени.

– Мне бы хотелось глянуть на результат, чтобы посмотреть, как вы составляете список.

Паули достал из кармана блокнот.

– Хорошо.

– Мы к вам еще заглянем, а пока премного вам благодарен. Это чистое удовольствие, смотреть, как вы работаете. Многие даже не обратили бы внимания на ту женщину в вестибюле.

Паули согласно кивнул.

– Она вела себя чертовски умно. Просто встала и чуть повела бровями, вот и весь сигнал, который она дала. Вероятно, она где-то пересеклась с ним и договорилась о встрече в его отеле.

– Что ж, – Мейсон ткнул Дрейка локтем в ребра, – пошли.

Паули проводил их до лифта, а потом вернулся в номер, чтобы продолжить инвентаризацию.

– Не знал, захочешь ли ты подыграть ему, Перри, но решил дать тебе такую возможность, на всякий случай, – сказал Дрейк. – Он, конечно, самодовольный тип, но отельные дела действительно знает. И чуточка лести творит с ним чудеса.

– Я просто хотел взглянуть на номер, – ответил Мейсон. – Как я понимаю, епископ обнаружил слежку. Решил избавиться от «хвоста», вот и оставил таксиста дожидаться его, а сам поспешил в отель. Люди, которые интересовались епископом, понадеялись на парня, который осуществлял слежку, рассчитывая, что тот не упустит епископа из виду, а у них появится время на досмотр багажа. Но епископ, вернувшись, застал их врасплох, что привело к драке.

– А как в этот расклад вписывается рыжеволосая дама из вестибюля? – спросил Дрейк.

– Именно это нам необходимо выяснить. Я надеюсь, твоим людям удалось взять ее след.

– Я думаю, что взяли. Чарли Даунс получил приказ брать под наблюдение всех, кто выказал интерес к епископу. Я позвоню в контору и узнаю, нет ли от него новостей.

Дрейк позвонил по телефону-автомату в вестибюле, несколько минут поговорил и вышел из будки, широко улыбаясь.

– Есть! Чарли только что отзвонился. Он на Адамс-стрит, напротив многоквартирного дома. Рыжеволосая вошла в подъезд.

– Отлично, – кивнул Мейсон. – Поехали.

Прибыв к нужному дому на Адамс-стрит, Дрейк поставил свой автомобиль впритык к «шевроле» старой модели, припаркованному у тротуара. Сидящий внутри мужчина вышел из машины и медленным шагом направился к ним.

– Что удалось выяснить? – спросил Дрейк.

Чарли Даунс, долговязый и нескладный, не стал вынимать сигарету и заговорил правым уголком рта, стоя к мужчинам в профиль и не отрывая глаз от входной двери:

– Рыжая бабенка вскочила при появлении епископа, давая понять, что знает его. Он ей чуть кивнул и проследовал в свой номер, шестьсот второй. Чуть позже на лифте поднялась и бабенка. Я не решился последовать за ней, но обратил внимание, что лифт остановился на шестом этаже. Пару минут спустя бабенка спустилась вниз, очень нервная. Пересекла вестибюль, выскочила на улицу, направилась к аптеке, оттуда позвонила. Вышла из магазина, поймала такси и приехала сюда.

– Пыталась сбросить «хвост»? – спросил Мейсон.

– Нет.

– И где она живет?

– Она заглянула в почтовый ящик в нижнем ряду на правой стороне. Я посмотрел. Квартира триста двадцать восемь. Звать ее Джейнис Ситон. Я позвонил в пару квартир, и дверь мне открыли. Я вошел и посмотрел на индикатор лифта. Он стоял на третьем этаже.

– Молодец, – похвалил его Дрейк. – Думаю, что-то у нас есть. Оставайся здесь, Чарли, и если она вдруг выйдет, двигай следом. А мы поднимемся к ней.

Даусон кивнул и сел обратно в свой автомобиль. Дрейк заметил, что Мейсон пристально разглядывает его.

– Детектив может ездить только на таком. Достаточно примелькавшийся, чтобы не привлекать внимания, достаточно надежный, чтобы довезти, куда надо, а если придется втискиваться в узкий зазор у тротуара, так еще одна вмятина на бампере погоды не сделает.

Мейсон улыбнулся.

– Позвоним девушке, Пол?

– Ни в коем случае. Не дадим ей шанса покинуть сцену. Обрушимся на нее лавиной. Давай позвоним другим жильцам.

Он наугад выбрал пару квартир и звонил, пока кто-то не открыл им. Распахнув дверь, Дрейк пропустил вперед адвоката, и оба направились к лестнице. Найдя квартиру триста двадцать восемь, они прислушались и услышали целенаправленные торопливые шаги.

– Похоже, кто-то собирает вещи, – предположил Дрейк.

Мейсон кивнул и мягко забарабанил пальцами по деревянной панели.

– Кто там? – Тут же ответил перепуганный женский голос.

– Заказное письмо, экспресс-доставка, – объявил Мейсон.

– Подсуньте под дверь, пожалуйста.

– С вас два цента.

– Минуточку.

Шаги удалились от двери и тут же вернулись. Женщина предприняла попытку подсунуть два цента под дверь.

– Открывайте дверь, – рявкнул Мейсон. – Я почтальон. Сколько мне здесь стоять?

Щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Мейсон вставил мысок ботинка в щель. Молодая женщина вскрикнула и попыталась захлопнуть дверь, но Мейсон с легкостью распахнул ее.

– Не волнуйтесь, Джейнис. Мы хотим лишь поговорить с вами. – Он увидел на полу чемодан, вытащенный из гардеробной, а на кровати – ворох одежды. – Уезжаете?

– Кто вы и почему ворвались в мою квартиру? Где заказное письмо?

Мейсон указал на стул.

– Присядь, Пол. Чувствуй себя, как дома. – Сам адвокат присел на край кровати. Девушка смотрела на них перепуганными синими глазами. Она оказалась стройной, хорошо сложенной, крепкой, с волосами цвета медной проволоки и белоснежной кожей и была очень испуганна. – Вам тоже лучше сесть.

– Кто вы? Зачем пришли ко мне?

– Хотим кое-что узнать о епископе Мэллори.

– Не понимаю, о ком вы говорите. Не знаю никакого епископа Мэллори.

– Вы сегодня приходили в отель «Регал», – напомнил Мейсон.

– Я туда не приходила! – глаза девушки сверкнули праведным гневом.

– Вы поднимались в номер Мэллори. Детектив отеля заметил, как вы встали, едва он вошел в вестибюль, и он вам кивнул. Мы, возможно, сможем помочь вам, но при условии, что вы честно все расскажете.

– Вы понимаете, в каком положении? – вставил Дрейк. – Насколько нам известно, вы были последней, кто видел епископа живым.

Она прижала кулачок к зубам, костяшки пальцев побелели. Глаза от ужаса потемнели.

– Живым? – воскликнула она. – Так он умер?

Джейнис резко села и заплакала. Мейсон, в глазах которого читалось сочувствие, посмотрел на Пола Дрейка и покачал головой.

– Не наезжай.

Детектив нетерпеливо отмахнулся.

– Если как следует их не напугать, толку не будет. Оставь это мне. – Он встал, подошел к девушке, положил ладонь на лоб, откинул ее голову назад и оторвал носовой платок от ее глаз. – Ты его убила?

– Нет! – воскликнула Джейнис. – Говорю вам, я его знать не знаю. Не понимаю, о чем вы говорите, а кроме того, он не умер.

– Подожди, Пол, – вмешался Мейсон. – А теперь слушайте внимательно, Джейнис. Так вышло, что за епископом Мэллори следили несколько человек. Я не собираюсь рассказывать вам, кто они и почему это делали, но за ним следили, когда он вернулся в свой отель. Вы ждали его в вестибюле и дали о себе знать. Он знаком предложил вам чуть подождать и подняться к нему в номер. Вы действительно подождали четыре или пять минут, а потом направились к лифту. Но вернулись очень быстро и очень взволнованной. За вами уже следили мои сотрудники, которые обучены запоминать людей. Так что лгать вам нет никакого смысла. Покинув отель епископа, вы пошли к ближайшему телефону-автомату и вызвали скорую и тем самым сильно подставились. Я лишь пытаюсь снять вас с крючка.

– Кто вы?

– Друг епископа Мэллори.

– Откуда мне это знать?

– На текущий момент вы должны поверить мне на слово.

– Я хочу чего-то более весомого.

– Ладно, я и ваш друг.

– Откуда мне это знать?

– Потому что я сижу здесь и беседую с вами вместо того, чтобы звонить в полицию.

– Он не умер? – спросила Джейнис.

– Да, он не умер.

Дрейк нетерпеливо махнул рукой.

– Так ты ничего не добьешься, Перри. Теперь она намерена лгать.

Девушка резко повернулась к нему.

– А вы заткнитесь! Ему я расскажу гораздо больше, чем рассказала бы вам.

– Я знаю таких, Перри, – гнул свое Дрейк. – Их можно взять разве что на испуг. Только страх может развязать им язык. А если играть с ними на равных, они выскользнут, как утекает вода между пальцами.

Но девушка уже смотрела на Перри Мейсона.

– Вам я скажу правду. Я ответила на объявление в газете.

– И таким образом встретились с епископом.

– Да.

– И что это было за объявление?

Она ответила после короткой паузы:

– Ему требовалась дипломированная медицинская сестра, безотказная и заслуживающая доверия.

– Вы – дипломированная медсестра?

– Да.

– И сколько людей ответили на объявление?

– Не знаю.

– Когда вы ответили на объявление?

– Вчера.

– Епископ сообщил вам имя и адрес?

– Нет, только абонентский ящик.

– Вы ответили на объявление. Что произошло?

– Епископ позвонил, сказал, что мое письмо ему понравилось, и он хочет провести собеседование.

– Когда это было?

– Вчера, поздно вечером.

– То есть сегодня вы пришли в отель на собеседование?

– Нет, я пошла в отель вчера вечером, и он нанял меня.

– Сказал, для чего?

– Он сказал, чтобы ухаживать за пациентом.

– Сертификат у вас есть? – вмешался Дрейк.

– Да.

– Покажите.

Джейнис открыла чемодан, достала конверт из плотной бумаги, передала Дрейку и тут же повернулась к Мейсону. Теперь она держалась более уверенно и спокойно, но во взгляде добавилось настороженности.

– В какой газете было объявление? – спросил Мейсон.

– Я не помню. В одной из вечерних газет вчера или позавчера. Кто-то его заметил и обратил мое внимание.

– И епископ Мэллори нанял вас?

– Да.

– Он сказал, что не так с пациентом?

– Нет, не сказал. Я поняла, что речь о психическом заболевании или о чем-то таком.

– А с чего эти сборы? – спросил Пол Дрейк, возвращая конверт.

– Епископ Мэллори сказал, что я отправлюсь с ним и пациентом в путешествие.

– Он сказал куда?

– Нет.

– И попросил встретиться с ним в отеле?

– Да. Я не должна была заговаривать с ним в вестибюле. Если его планы не менялись, он намеревался кивнуть мне, а от меня требовалось подняться в его номер через пять минут.

– С чего такая таинственность? – спросил Дрейк.

– Не знаю. Он мне не говорил, а я не спрашивала. Он епископ, то есть я знала, что с ним можно иметь дело, и он платил хорошие деньги. Опять же, вы знаете, какими бывают психические больные. Могут стать буйными, заметив, что их лечат или даже просто держат под наблюдением.

– Итак, вы поднялись в номер, – кивнул Мейсон. – Что вы там нашли?

– В номере царил беспорядок. Епископ лежал на полу. Без сознания. Пульс был слабый, но ровный. Я уложила его на кровать. Это было тяжело… Очень тяжело.

– В номере был кто-то еще?

– Нет.

– Дверь была заперта или нет?

– Приоткрыта на дюйм или два[2].

– В коридоре кого-то видели?

– Когда поднялась на шестой этаж?

– Да.

– Нет.

– Кто-нибудь вошел в лифт, когда вы вышли из него?

– Нет.

– Почему в отеле вы никому не сказали, в каком состоянии нашли епископа?

– Не видела в этом необходимости. Они бы ничем не смогли помочь. Я вышла из отеля и вызвала скорую.

– А потом пришли сюда и принялись собирать вещи, чтобы сбежать? – фыркнул Дрейк.

– Сбегать я не собиралась. А вещи собрала раньше, после того, как епископ сказал, что нам предстоит путешествие. Он сказал, что пациент отплывает на пароходе «Монтерей».

– И какие теперь ваши планы?

– Буду ждать здесь, пока епископ не даст о себе знать. Не думаю, что травма у него серьезная. Он придет в сознание через час или два, если не возникнет проблем с сердцем.

Мейсон встал.

– Ладно, Пол, думаю, она рассказала нам все, что знает. Пошли.

– Ты собираешься оставить ее в покое, Перри?

Глаза адвоката стали суровыми.

– Естественно. Твоя проблема, Пол, в том, что ты слишком часто имеешь дело с преступниками, вот и не знаешь, как вести себя с женщиной, которая не сделала ничего предосудительного.

Дрейк вздохнул.

– Твоя взяла. Пошли.

Джейнис Ситон подошла к Мейсону и дружески сжала его руку.

– Спасибо вам большое. Вы настоящий джентльмен.

Мужчины вышли в коридор. Дверь за ними тут же закрылась, а мгновением позже щелкнул замок. Дрейк повернулся к Мейсону.

– С чего такая мягкотелость, Перри? Мы могли бы что-нибудь из нее вытащить, если бы убедили ее, что ей грозит обвинение в убийстве.

– Мы и так выяснили предостаточно, – ответил адвокат. – Эта девица что-то задумала. Если у нее возникнут подозрения, что мы о чем-то догадываемся, нам этого никогда не узнать. Пусть думает, что навешала нам лапшу на уши, а в итоге даст какую-то ниточку. Пришли Чарли подмогу, пусть контролируют каждый ее шаг. А ты возвращайся в отель «Регал». Погладь своего приятеля-детектива по головке и постарайся узнать, помнит ли он, кто спустился по лестнице в вестибюль вскоре после того, как Джейнис Ситон поднялась на лифте, и до того, как он сам последовал за ней.

– Что-нибудь еще? – спросил Дрейк.

– С рыжей не спускать глаз и незамедлительно передавать мне всю информацию, которую удастся раскопать. Насчет автомобильной аварии, о епископе и так далее. Епископа тоже держать под наблюдением. Выясни, в какой он больнице и как себя чувствует.

– Спорим на двадцатку, он самозванец? – предложил Джейк.

Мейсон улыбнулся.

– Пока спорить не готов. Звони мне в офис и держи в курсе событий.

Глава 3

В пять часов офисные работники устремились к лифтам, чтобы влиться в реки людей, текущие по бетонным каньонам городских улиц. Через окна доносились свистки полицейских, регулирующих движение транспорта, гудки легковушек, звонки трамваев и гул работающих на холостых оборотах двигателей автомобилей, стоящих в пробке.

Делла Стрит, сидевшая за столом в приемной, заполняла книгу учета и подняла голову, услышав, как открылась дверь. Мейсон, улыбаясь, вошел в офис.

– Ты встретился с епископом Мэллори и выяснил, что к чему? – спросила она.

Мейсон покачал головой.

– Нет. Епископ не в том состоянии, чтобы проводить встречу. Сейчас он нездоров, и пока не ясно, когда поправится. Принеси мне все сегодняшние и вчерашние газеты, Делла. Нам придется просмотреть все объявления о найме на работу.

Она направилась было в библиотеку, но остановилась:

– Можешь рассказать мне, что произошло, шеф?

Он кивнул.

– Мы проследили за епископом до его отеля. Кто-то огрел его дубинкой. А еще нашли рыжеволосую дамочку, которая понарассказывала нам множество сказок, но пару раз, не успевая придумать убедительную ложь, сказала правду.

– И что мы будем искать в газетах? – спросила Делла.

– Эта девушка сказала, что связалась с епископом, отвечая на объявление. Она, возможно, говорила правду, потому что епископ, скорее всего, незнакомец в городе. В любом случае, мы должны проверить эту версию и выяснить, удастся ли что-то найти. Загляни в раздел «Требуется помощь» и выясни, не искал ли кто молодую, не обремененную обязательствами и готовую путешествовать медицинскую сестру. Кстати, зовут ее Джейнис Ситон.

– А зачем епископу понадобилась медсестра? – спросила Делла.

– Сейчас она точно нужна ему самому, – улыбаясь, ответил Мейсон, – и, возможно, он чувствовал, что что-то произойдет, и собирался подстелить соломку. А ей сказал, что в путешествии она будет ухаживать за пациентом.

Делла Стрит повернулась и уверенной походкой, столь свойственной действительно компетентным секретаршам, скрылась за дверью библиотеки, чтобы несколько мгновений спустя вернуться с охапкой городских газет. Мейсон расчистил место на своем столе, выбрал сигарету и отдал команду:

– Ладно, начинаем.

На пару они принялись просматривать объявления в разделе «Требуется помощь». Где-то через пятнадцать минут Мейсон оторвался от газеты, моргнул и спросил:

– Нашла что-нибудь, Делла?

Она покачала головой, досмотрела последнюю колонку и только тогда оторвала взгляд от газеты.

– Пока ничего, босс.

Мейсон вздохнул и картинно поморщился.

– А теперь представь себе, как Дрейк теперь потопчется на моих костях. Я решил, что не нужно сильно нажимать на нее, и по глупости понадеялся, что смогу определить, когда она говорила правду, а когда лгала.

– Ты решил, что насчет объявления она сказала правду?

– Я так подумал, да. Может, не всю правду, но достаточно для того, чтобы дать нам возможность понять, что происходит.

– А с чего ты так подумал?

– Что ж, – медленно ответил Мейсон, – ты знаешь, как бывает, когда людям приходится лгать, не успев подготовиться заранее. Они говорят правду, пока это возможно, а потом придумывают ложь, которая связывает один фрагмент правды с другим. И говорят они в определенном ритме, пока совершенно уверенны в сказанном, а потом чуть замедляются, придумывая связку. У меня сложилось впечатление, что насчет объявления она не лгала. – Адвокат поднялся и принялся кружить по кабинету, заложив большие пальцы за жилет и чуть наклонив вперед голову. – Беда в том, что Дрейк хотел крепко наехать на нее. Полагал, что мы сможем чего-то добиться, запугав ее. Возможно, он был прав. Но ты знаешь, какие они, рыжие. И эта, похоже, могла постоять за себя. Я предположил, что она вспыхнет и начнет отбиваться, пока не впадет в истерику. И не сомневался, что шансов у нас будет побольше, если не прижимать ее к стенке, а оставить место для маневра. То есть, решить все по-хорошему.

Зазвонил телефон. Делла Стрит, не отрывая глаз от газеты, на ощупь нашла и сняла трубку.

– Офис Перри Мейсона. – После короткой паузы она протянула трубку адвокату. – Пол Дрейк на линии.

Мейсон взял трубку.

– Привет, Пол. Что нового?

Обычно неспешный голос Дрейка вибрировал от волнения.

– Я нашел информацию по тому непредумышленному убийству, Перри. По крайней мере, надеюсь, что нашел. Женщина и мужчина уехали в Санта-Ану, чтобы пожениться. Они возвращались в Лос-Анджелес. За рулем сидела женщина. Оба пропустили по несколько стаканчиков. Она врезалась в автомобиль, за рулем которого сидел старый владелец ранчо, которому было под восемьдесят. И вот что любопытно. В тот момент никто ничего делать не стал: разве что записали имя, фамилию и адрес женщины. Старик умер через два дня. Но только четыре месяца спустя был выдан ордер на арест этой женщины по обвинению в непредумышленном убийстве. Здесь определенно что-то нечисто.

– Как звали женщину? – спросил Мейсон.

– Джулия Браннер, – ответил Дрейк. – Но к тому моменту она уже стала миссис Оскар Браунли. И на случай, если ты этого не знаешь, Оскар Браунли – сын Ренволда К. Браунли.

Мейсон присвистнул.

– Не было ли скандала, связанного с этой женитьбой?

– Не забывай, это был тысяча девятьсот четырнадцатый год. Браунли сделал состояние в тот период, когда акции быстро росли в цене, и ему хватило ума все продать перед самым крахом в двадцать девятом году. А в четырнадцатом году он занимался недвижимостью. Не бедствовал, конечно, но миллионером стал лишь двенадцатью годами позже.

– А почему они не арестовали эту женщину, имея на руках ордер?

– Потому что она и Оскар поссорились со стариком и уехали из страны. Оскар через год вернулся. Его отец как раз провернул несколько удачных сделок с недвижимостью. Появились лишние деньги, и он стал играть на бирже. А потом так вовремя продал принадлежащие ему акции.

– А где сейчас Оскар? Разве он не умер?

– Совершенно верно. Два или три года тому назад.

– У него осталась дочь, так?

– Да. И с дочерью много загадок. Ренволд, знаешь ли, так и не поладил с Оскаром. И лишь после его смерти решил признать внучку. Женитьба сына сильно его разочаровала, и он, вероятно, считал эту девочку – ошибкой ее матери, а не дочерью своего сына. Но два года тому назад нашел внучку и взял в свой дом. Все прошло по-тихому. Девушка просто переехала в дом Ренволда.

Мейсон нахмурился, прижимая трубку к уху левой рукой, и забарабанил пальцами правой руки по краю стола.

– Значит, мать девушки, которая сейчас живет в роскошном особняке Ренволда Браунли в Беверли-Хиллс, – беглая преступница, обвиняемая, согласно ордеру, выданному в округе Орандж двадцать два года тому назад, в непредумышленном убийстве?

– Совершенно верно, – подтвердил Дрейк.

– Действительно, интересная получается история. А что слышно о епископе, Пол?

– Все еще без сознания в приемном отделении, но хирурги говорят, что ничего серьезного. Он придет в себя с минуты на минуту. Его переведут в частную больницу. Я узнаю, куда именно, и сообщу тебе.

– За этой Ситон наблюдают?

– Не то слово. Отправил туда двоих. Один караулит у парадной двери, второй – у черного хода. Жаль, что ты не позволил мне поработать с ней, Перри. Мы бы взяли ее на испуг, и она…

Мейсон хохотнул.

– Редко ты сталкивался с рыжеволосыми, Пол. Все будет хорошо. Выясни все, что удастся, по части Браунли, и дай мне знать, если обнаружишь что-то существенное.

– Между прочим, я узнал кое-что о епископе. Он прибыл в Америку шесть дней тому назад на пароходе «Монтерей» и четыре дня прожил в Сан-Франциско, в отеле «Палас». Потом приехал сюда.

– Что ж, погляди, что можно узнать о его пребывании в Сан-Франциско. Выясни, кто заходил к нему в отель и все такое. Держи меня в курсе всего. Здесь я пробуду час или около того. Потом мы с Деллой пойдем куда-нибудь пообедать.

Мейсон положил трубку и продолжил кружить по кабинету. Но он не сделал и двух кругов, как Делла воскликнула:

– Подойди, босс. Ты все-таки был прав. Вот оно!

– Что?

– Объявление.

Мейсон подошел к секретарше, встал, положив руку ей на плечо и наклонился к объявлению, на которое указывал ее покрытый лаком ноготь: «ЕСЛИ ДОЧЬ ЧАРЛЬЗА У. И ГРЕЙС СИТОН, КОТОРАЯ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ ПРОЖИВАЛА В РИНО, ШТАТ НЕВАДА, СВЯЖЕТСЯ С АБОНЕНТСКИМ ЯЩИКОМ «ИКС-ИГРЕК-ЗЕТ» ГАЗЕТЫ «ЛОС-АНДЖЕЛЕС ЭКЗАМИНЕР», ОНА МОЖЕТ УЗНАТЬ ЧТО-ТО ВЕСЬМА ВАЖНОЕ».

Мейсон присвистнул.

– Так это колонка личных объявлений, так?

Делла кивнула, посмотрела на адвоката и улыбнулась.

– Видишь, я верю в твои суждения даже больше, чем ты сам. Раз ты думал, что насчет объявления она говорила правду, я поставила именно на это. И после того, как мы ничего не нашли в разделах «Требуется помощь» и «Есть работа», решила заглянуть в «Личные объявления».

– Давай заглянем и в «Таймс», – предложил Мейсон, – может, он разместил объявление и там. Когда опубликовали первое?

– Вчера.

Мейсон пододвинул к себе вчерашний номер «Таймс». Торопливо прошелся взглядом по разделу «Личные объявления», вновь присвистнул.

– Смотри сюда, Делла.

Вместе они прочитали: «ТРЕБУЕТСЯ ИНФОРМАЦИЯ, КОТОРАЯ ПОЗВОЛИТ МНЕ СВЯЗАТЬСЯ С ДЖЕЙНИС СИТОН, КОТОРОЙ 19 ФЕВРАЛЯ ИСПОЛНИТСЯ ДВАДЦАТЬ ДВА ГОДА. ОНА – ДИПЛОМИРОВАННАЯ МЕДСЕСТРА, РЫЖЕВОЛОСАЯ, СИНИЕ ГЛАЗА, ПРИВЛЕКАТЕЛЬНАЯ, ВЕС СТО ПЯТНАДЦАТЬ ФУНТОВ, РОСТ ПЯТЬ ФУТОВ И ОДИН ДЮЙМ[3]. ОНА – ДОЧЬ ЧАРЛЬЗА У. СИНОНА, КОТОРЫЙ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ТОМУ НАЗАД ПОГИБ В АВТОМОБИЛЬНОЙ АВАРИИ. НАГРАДА В 25 ДОЛЛАРОВ ПЕРВОМУ, КТО СООБЩИТ ДОСТОВЕРНУЮ ИНФОРМАЦИЮ. АБОНЕНТСКИЙ ЯЩИК «ЭЙ-БИ-СИ» ГАЗЕТЫ «ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС».

Делла Стрит взяла ножницы и вырезала оба объявления.

– Ну как?

Мейсон широко улыбнулся.

– Теперь я не упаду в глазах Дрейка.

– Как я понимаю, сюжет густеет.

Мейсон нахмурился.

– Да, густеет, как суп, который я сварил в последнем скаутском походе.

Делла рассмеялась.

– Ты извинился за такой суп, шеф?

– Черт, конечно, нет! Объяснил остальным, что этот рецепт узнал у шеф-повара знаменитого нью-йоркского ресторана. Это, мол, «Суп тысячи островов». Ладно, позвони Полу Дрейку и скажи, что мы идем обедать. Насчет объявлений ничего не говори. Поглядим, доберется ли он до них. И скажи, что мы встретимся после обеда.

– Послушай, босс, а ты не ставишь телегу впереди лошади? Мы многое выяснили о епископе, но для него – самую малость. В конце концов, епископа интересовало расследование непредумышленного убийства.

Мейсон покачал головой.

– Он сказал, что его интересовало то давнее расследование. Но я почувствовал, что за этим стоит что-то еще, и не ошибся. А теперь меня тревожит, что мы столкнулись с чем-то весьма серьезным. Я пытаюсь сложить два и два, но пока получаю шесть.

Глава 4

Заказывая коктейли и обед, Перри Мейсон пребывал в прекрасном расположении духа, что случалось не так и часто. Делла Стрит, проработавшая с ним много лет, без труда уловила его настроение.

– Поймал волну, босс, так?

Он кивнул, его глаза радостно поблескивали.

– Как я люблю загадки, Делла! Ненавижу рутину. Ненавижу мелкие детали. Мне нравится разгадывать замыслы преступников. Нравится, когда люди мне лгут, а я могу поймать их на лжи. Нравится слушать людей и задаваться вопросом, сколь много в сказанном ими правда и сколько – ложь. Мне нравится складывать факты вместе, один за другим, как элементы пазла.

– Так ты думаешь, что заикающийся епископ как-то пытался использовать тебя в своих интересах?

Мейсон повертел в пальцах пустой бокал из-под коктейля.

– Если б я это знал, Делла, – ответил он. – Епископ ведет очень тонкую игру. Я это почувствовал, едва он переступил порог моего кабинета, и сразу уловил его стремление держать меня в неведении относительно его настоящей цели. Поэтому я получаю удовольствие от того, что могу его переиграть, узнать, что он хочет до того, как соблаговолит мне рассказать. Пойдем потанцуем.

Мейсон увлек ее на танцпол, где они двигались в идеальном ритме, который дается только многолетней практикой. Танец закончился и, вернувшись к столу, они увидели, что им уже принесли первое заказанное блюдо.

– Расскажи мне о деле, – предложила Делла. – Если хочешь.

– Хочу, – заверил ее Мейсон. – Хочу пройтись по всем фактам, только для того, чтобы увидеть, что с чем не сходится. Какие-то ты знаешь, какие-то – нет.

Давай начнем с самого начала. Ко мне приходит мужчина, заявляющий, что он – австралийский епископ. Он нервничает и заикается. Всякий раз, когда заикается, злится на себя. Почему?

– Потому что он знает, что епископ не должен заикаться, – ответила Делла. – Возможно, заикаться он начал недавно, испытав эмоциональный шок, и тревожится, что его ждет, если он вернется в Австралию заикой.

– Прекрасно, – кивнул Мейсон. – Отличное логическое объяснение. То самое, что пришло мне в голову с самого начала. Но, допустим, этот мужчина – не епископ, а преступник, выдающий себя, по тем или иным причинам, за епископа Мэллори из австралийского Сиднея. И есть у него склонность к заиканию, когда он нервничает. И когда он изо всех сил старается не заикаться, заикание только усиливается. Вот он и боится, что заикание его выдаст.

Делла медленно кивнула.

– Далее, епископ хочет видеть меня из-за расследования непредумышленного убийства, – продолжил Мейсон. – Он не упоминает имен, но не вызывает сомнений, что в дело о непредумышленном убийстве вовлечена Джулия Браннер, которая стала миссис Оскар Браунли. Оскар был старшим из двух сыновей Ренволда К. Браунли.

Рассказывать тебе о сыновьях Браунли необходимости нет. Младший умер шесть или семь лет тому назад. Оскар уехал с женой, и никто не знал, куда. Потом вернулся один. Над ней висело обвинение в непредумышленном убийстве, выдвинутое в округе Орандж лишь через некоторое время после той автомобильной аварии.

– И что? – спросила Делла.

– Так вот, допустим, я скажу тебе, что Ренволд Браунли знал о возвращении сына и опасался, как бы с ним не приехала его жена. Думаю, ему не составило труда использовать свои политические связи и добиться ордера на арест. То есть, как только она ступила бы на территорию Калифорнии, ее отправили бы в тюрьму по обвинению в непредумышленном убийстве.

Делла Стрит рассеянно кивнула и отодвинула пустую тарелку.

– В особняке Браунли живут его внук и внучка, так?

– Совершенно верно, – кивнул Мейсон. – Филип Браунли, сын его младшего сына, и девушка, чье имя я забыл, дочь Оскара. Теперь епископ Мэллори прибывает на пароходе «Монтерей», проводит четыре или пять дней в Сан-Франциско, дает объявления в местные газеты и…

– Минуточку, – прервала его Делла. – Я кое-что вспомнила. Ты сказал, что епископ прибыл на пароходе «Монтерей»?

– Да, и что?

– Босс, ты так много знаешь о человеческой природе. Почему стенографистки, секретарши и продавщицы читают светские новости?

– Понятия не имею. Почему?

Делла пожала плечами. На мгновение ее глаза затуманились.

– Если бы я знала, шеф. Я умерла бы с голоду, если бы не работала, и однако мне нравится читать о тех, кто живет в Палм-Спрингс, о том, кто что делает в Голливуде, и тому подобном, и все знакомые мне секретарши ведут себя точно также.

– Обойдемся без преамбулы, Делла. – Мейсон пристально посмотрел на нее. – Просто объясни, в чем дело.

– Просто я вспомнила, что Джейнис Элма Браунли, внучка Ренволда К. Браунли, находилась на борту парохода «Монтерей», следующего из Сиднея в Сан-Франциско. Газеты сообщили, что вся светская жизнь на корабле вращалась вокруг этой симпатичной молодой наследницы или что-то в этом роде. В общем, ты меня понял. Видишь, босс, ты не знаешь имени внучки, зато я могу много чего рассказать тебе о ней.

– Двенадцать, – вырвалось у адвоката.

– Двенадцать? – переспросила Делла.

– Двенадцать, – повторил Мейсон, и его глаза весело блеснули.

– Босс, о чем ты говоришь?

– Совсем недавно я сказал тебе, что в этом расследовании, складывая два и два, я получаю не четыре, а шесть, и меня это тревожило. Теперь при сложении двух и двух у меня получается двенадцать.

– В каком смысле?

Он покачал головой.

– Давай какое-то время даже не думать об этом. Не так часто нам выдается шанс расслабиться, Делла. Давай есть, пить и веселиться, потанцуем, а потом вернемся в офис и пригласим на совещание Дрейка. К тому времени идея, которая вертится у меня в голове, вероятно, обернется миражом. А если это не мираж, – мечтательно добавил Мейсон, – тогда у нас потрясающее расследование. Расследование-сенсация. Настоящая бомба!

– Поясни, шеф.

Он покачал головой.

– Едва ли так будет, Делла. Это всего лишь мираж. Давай пока про это забудем, и тогда не ощутим разочарования, если информация, которую добудет Пол Дрейк, покажет, что мои умозаключения не стоят и ломаного гроша.

– Ты хочешь сказать, эта девушка… – начала Делла.

– Стоп, стоп, – прервал он ее. – Не спорь с боссом. Пойдем, заиграли фокстрот. Помни, даем мозгам отдых.

Мейсон не спешил закончить обед, не говорил больше и о делах. Делла ему подыгрывала. Больше часа они наслаждались возможностью отдохнуть, которая так редко выпадает людям, работающим вместе, делящим победы и поражения и так хорошо понимающим друг друга, что отпадала всякая необходимость в лицемерии, столь часто становящимся неотъемлемой частью человеческих отношений.

И лишь когда унесли пустые тарелки из-под десерта, адвокат допил последнюю каплю ликера и со вздохом сказал:

– Что ж, Делла, продолжим гонку за миражом и попробуем доказать, что это все-таки мираж.

– Ты так думаешь?

– Не знаю, и боюсь думать, что нет. В любом случае, давай позвоним Дрейку. Пусть подойдет в офис.

– Послушай, босс, вот о чем я подумала, – Делла встала из-за стола. – Допустим эта женщина, зная об ордере на ее арест, выданном в Калифорнии, убежала в Австралию, и…

– Ни слова больше, – Мейсон положил руку ей на плечо. – Давай не будем летать в облаках. Мы должны твердо стоять на земле. Позвони Полу Дрейку и скажи, что мы ждем его в офисе, а я поймаю такси.

Она кивнула, но по глазам чувствовалось, что мыслями она вся в расследовании.

– Разумеется, если епископ – самозванец…

Мейсон наставил на нее указательный палец и согнул большой, будто это курок револьвера.

– Молчи или стреляю!

Делла рассмеялась.

– Я позвоню Полу, пока буду пудрить носик, босс, – и исчезла в дамской комнате.

Пол Дрейк постучал в выходящую в коридор дверь кабинета Перри Мейсона, и Делла Стрит впустила его.

– Вижу, вы вкусно пообедали, – улыбаясь, отметил Дрейк.

От ресторанной беззаботности Мейсона не осталось и следа. Лицо стало напряженным, взгляд пронзительным.

– Что у нас с епископом, Пол? – спросил он.

– Епископ в настоящее время может передвигаться самостоятельно, – ответил детектив. – Выписался из больницы и вернулся в отель. Правда, без шляпы. На голове столько бинтов, что видны только один глаз и кончик носа. Согласно последним донесениям, в таком виде едва ли он сможет читать проповеди.

– А как эта Ситон?

– По-прежнему в своей квартире на Западной Адамс-стрит. Не выходила оттуда. Вероятно, ждет звонка епископа, и не собирается уходить, пока он не позвонит.

Мейсон нахмурился.

– Нет в этом смысла, Пол.

– А по-моему, это как раз и имеет смысл, – возразил детектив. – Она собирала вещи, когда мы заглянули к ней. Несомненно, готовилась к отъезду. Она признала, что собиралась в путешествие с епископом или с пациентом, с которым он собирался ее связать. Вот и ждет, пока епископ даст ей более четкие инструкции. Она сидит у себя с того самого момента, когда епископа отвезли в больницу.

– Не уходила на обед?

– Не открывала даже дверь черного хода, чтобы вынести мусор, – ответил Дрейк.

– Твои люди следят и за парадной дверью, и за черным ходом?

– Совершенно верно. Человек, который проследовал за ней из отеля, наблюдает за парадной дверью, а через пять минут после нашего отъезда другой мой сотрудник взял под контроль черный ход.

– Делла нашла кое-что интересное, – сменил тему Мейсон. – Возможно, важное. Джейнис Элма Браунли приплыла из Австралии на пароходе «Монтерей».

– А что тут интересного или важного? – спросил Дрейк.

– Епископ Мэллори прибыл на том же пароходе. Они провели вместе две или три недели. И если только я сильно не ошибаюсь, женщина, которой интересовался епископ в связи с непредумышленным убийством, – мать этой молодой красотки.

Дрейк задумчиво нахмурился.

– Мы с Деллой помозговали над этой идеей, Пол. Может, все это бред. Я даже не решился озвучивать мои мысли. Хочу, чтобы ты послушал и высказал свое мнение.

– Валяй, – кивнул Дрейк. – Всегда готов находить дыры в твоих идеях.

– Допустим, эта Браннер сбежала в Австралию. Допустим, она родила девочку после того, как Оскар Браунли вернулся в Штаты. Допустим, епископ Мэллори, тогда священник англиканской церкви, пристроил девочку в хорошие руки. Допустим, отдал ее в семью по фамилии Ситон, а потом, допустим, отплыв в Америку на пароходе «Монтерей», встретил на корабле девушку, которая представлялась всем, как Джейнис Браунли. Он знал, что она – самозванка, но, допустим, не стал торопиться с разоблачениями. Сначала решил собрать более веские улики, к примеру, найти настоящую внучку Браунли. Так что у меня не складывается?

Дрейк ответил после короткой паузы.

– Знаешь, Перри, это все-таки бред. Во-первых, у тебя одни предположения. Во-вторых, мать не могла не знать о переезде девочки в особняк Браунли, а если бы туда приехала не та девушка, она бы подняла дикий шум.

– Допустим, – прервал его Мейсон, – что мать находилась за пределами штата и ничего не знала, но только что выяснила. Тогда она приехала бы сюда и учинила скандал.

– Но она не приехала, – указал Дрейк. – И это лучший ответ. Опять же, не забудь, что симпатичные девушки сильно меняются, превращаясь из младенца в ослепительную наследницу. Епископа Мэллори, возможно, больше интересовали пастырские обязанности, чем усыновление или, как в нашем случае, удочерение чужих детей. Нет, Перри, я думаю, тебя потянуло не туда. Но вполне возможно, что кто-то хочет развести нашего миллионера, и для того, чтобы это провернуть, в частности, для придания достоверности, им требуется некий епископ Мэллори, потому что, заслав липового епископа Мэллори к доверчивому, но агрессивному адвокату и скормив последнему душещипательную историю, в итоге в колеса телеги Браунли могут наставить столько палок, что он согласится заплатить деньги, при условии, что от него отстанут.

– То есть ты думаешь, что этот епископ – липовый? – спросил Мейсон.

– С самого начала я не сомневался, что епископ – преступник. Не нравится мне его заикание, Перри.

– Мне тоже, раз ты об этом упомянул, – медленно ответил Мейсон.

– Ну вот, – ухмыльнулся Дрейк, – наконец-то мы на чем-то сошлись.

– Поэтому я думаю, что нам нужно вновь поговорить с епископом Мэллори, если только он не свяжется с нами первым. Как давно он в отеле, Пол?

– Полчаса, может, чуть дольше. После того, как он пришел в себя, хуже ему не стало, разве что болит голова, да повязка вместо шляпы.

– Что он сказал полиции?

– Что открыл дверь номера, и кто-то выпрыгнул из-за двери, ударил его по голове, и это все, что он помнит.

Мейсон нахмурился.

– Не складывается это с разбитым зеркалом и сломанным стулом, Пол. В номере дрались.

Дрейк пожал плечами.

– Я знаю только то, что он сказал полиции. Разумеется, Перри, когда человека с такой силой бьют по голове, он забывает многое из того, что произошло.

– За епископом следят?

– Двое. Каждый в своем автомобиле. Не выпускаем его из виду.

– Давай вновь поговорим с этой Ситон и возьмем с собой Деллу. Эта рыжая – кипящий котел, но, возможно, Делла сможет расположить ее к себе.

– Теперь мы ничего из нее не вытащим, – в голосе Дрейка слышалось негодование.

– Почему упор на «теперь»? – спросил Мейсон.

– Не понравился мне твой подход, Перри. Я знаю таких, как она. Ее следовало запугать до смерти, убедить, что епископ убит и она – главная подозреваемая. Вот тогда она рассказала бы нам все, чтобы снять с себя обвинения.

– Часть сказанного ею – правда. К примеру, насчет того, что она связалась с епископом по объявлению, – Мейсон повернулся к Делле Стрит, которая протянула ему вырезанные из газеты объявления. Адвокат отдал их Дрейку, который хмуро прочитал их.

– И что все это значит, Перри?

– Не знаю, Пол. У меня только та версия, которую я тебе изложил. Из Австралии есть какие-нибудь новости?

– Нет. Я отправил моим коллегам описание и попросил сообщить нынешний адрес епископа.

– Я все-таки думаю, что ключ к этой загадке у Ситон, – задумчиво сказал Мейсон. – Мы заедем к ней, зададим несколько вопросов, а потом отправимся к его святейшеству заикающемуся епископу. И к тому времени, думаю, мы уже будем что-то знать.

– Конечно, Перри, это не мое дело, но почему мы должны тратить столько сил на расследование, которое может ни к чему не привести? – спросил Дрейк. – Тебе не заплатили, и никто, похоже, не испытывает насущной потребности в твоих услугах.

Мейсон пожал плечами.

– Боюсь, Пол, ты упускаешь потенциальные возможности возникшей ситуации. Во-первых, это загадка, а ты знаешь, как я к ним отношусь. Во-вторых, происходящее на наших глазах имеет все признаки того, что технически именуется «прелюдией».

– Прелюдией к чему? – осторожно спросил Дрейк, привычно чуть растягивая слова.

Мейсон взглянул на часы.

– Предполагаю, что не пройдет и двенадцати часов, как ко мне придет женщина, которую зовут Джулия Браннер или миссис Оскар Браунли.

– Предполагать ты можешь, Перри. И она может оказаться самозванкой. А если нет… Что ж, тогда у нас будет много работы.

Адвокат надел шляпу.

– Ладно. Пошли.

К многоквартирному дому на Западной Адамс-стрит они доехали на автомобиле Дрейка. Потрепанный автомобиль Чарли Даунса стоял на прежнем месте, а сам он возник из черных теней.

– Все тихо? – спросил Дрейк.

– Да, и под контролем, – Мужчина улыбнулся. – Как долго мне здесь торчать?

– Тебя сменят в полночь, – ответил детектива. – А пока занимайся порученным делом. Мы поднимемся наверх. Возможно, она уйдет сразу после нас. Если это произойдет, мы хотим знать, куда она направится.

На этот раз на третий этаж они поднялись на лифте. Дрейк первым подошел к двери в квартиру триста двадцать восемь и легонько постучал. Ответа не последовало. Тогда он постучал громче.

– Минуточку, Пол, – прошептал Мейсон. – У меня идея. – Он повернулся к Делле Стрит. – Скажи: «Откройте дверь, Джейнис, это я».

Делла Стрит кивнула, наклонилась к двери.

– Откройте дверь, Джейнис. Это я.

Вновь никакой реакции не последовало. Мейсон опустился на колени, достал из кармана длинный конверт, подсунул под дверь, подвигал взад-вперед.

– Свет в квартире не горит, Пол.

– Черт! – вырвалось у детектива.

Какое-то время они молча стояли у двери.

– Я спущусь вниз. Надо убедиться, что черный ход под наблюдением и давно, с тех пор, как мы уехали.

– Мы подождем здесь, – ответил Мейсон, и Дрейк сбежал по ступеням, вместо того, чтобы вернуться к лифту.

– А если она не выходила из дома? – предположила Делла.

– Это ты о чем?

– Может, она… Ты понимаешь.

– Покончила с собой?

– Да.

– Не похожа она на самоубийцу, Делла. По мне, она из тех, кто борется до конца. Но, разумеется, есть шанс, что ей хватило ума перебраться в квартиру какой-нибудь подруги в этом же доме. Это мы как раз можем предположить. Или просто затаилась у себя.

Они молча постояли в тревожном ожидании. И в этот момент по лестнице вернулся Джейк, тяжело дыша.

– Черный ход под контролем. Уйти она не могла. Должна быть квартире. И знаешь, Перри, есть шанс… – Он не договорил.

– Да, – кивнул Мейсон. – Делла уже высказала такое предположение. Но я практически уверен, что она не из таких.

Дрейк улыбнулся.

– Я знаю, как мы можем это выяснить.

– Как адвокат, должен заявить, что этот способ совершенно незаконный, – указал Мейсон.

Но Дрейк уже достал из кармана кожаный чехол и вытащил несколько отмычек.

– Что возьмет верх, совесть или любопытство? – спросил он.

– Любопытство, – ответил Мейсон, а когда Дрейк вставил одну из отмычек в замочную скважину, повернулся к Делле: – Ты в это не ввязывайся, Делла. Останься в коридоре и не заходи. Тогда, если поднимется шум, за тобой вины не будет.

Щелкнул замок, и Дрейк, взявшись за ручку, посмотрел на Деллу.

– Если кого-нибудь увидишь, Делла, постучи в дверь. Мы запремся изнутри. Твой стук будет сигналом не шуметь.

– А если придет девушка?

– Быть такого не может. Она не уходила. Но если появится… Ей двадцать один или двадцать два года, волосы темно-рыжие, горящие глаза, кожа белоснежная. В разговоре не теряется. Постарайся найти способ увести ее и дать нам шанс уйти. Скажи, что внизу один человек ждет в автомобиле, и ему очень хочется повидаться с ней. Имен не упоминай, пусть у нее создастся впечатление, что это епископ, и посмотри, как она отреагирует.

– Хорошо, – кивнула Делла. – Я что-нибудь придумаю.

– Она вспыхивает, как спичка, – предупредил Мейсон. – Не спорь с ней, потому что меня не удивит, если она вцепится тебе в волосы.

– Свет включаем? – спросил Дрейк.

– Конечно, – ответил Мейсон.

– Отлично, пошли.

– Только сначала закроем дверь.

Дверь они закрыли, Дрейк нащупал на стене выключатель. Комнату залил яркий свет. В комнате ничего не изменилось. Ворох одежды на кровати, наполовину заполненный чемодан на полу.

– Если она что-то сделала, Пол, – прошептал Мейсон, – то сразу после нашего разговора. Ты загляни в ванную, а я – на кухню.

– Не забудь про стенной шкаф у кровати, – добавил Дрейк. – Господи, Перри, я боюсь заглядывать. Если мы найдем ее мертвой, то окажемся в чертовски сложном положении.

– Это ты говоришь мне? – спросил адвокат.

Они разделились, торопливо обыскали квартиру, вновь встретились у кровати, нервно улыбаясь.

– Что ж, Перри, она нас перехитрила, – признал Дрейк. – Если только в доме у нее нет подруги, у которой она и спряталась.

Мейсон покачал головой.

– Если бы она ушла к подруге, то сначала запаковала бы вещи, чтобы в случае необходимости сразу забрать их и уехать, убедившись, что горизонт чист. Нет, Пол. Она улизнула через черный ход за те пять минут после нашего ухода, пока твой второй человек не взял под контроль черный ход.

Дрейк вздохнул.

– Пожалуй, ты прав, Перри. И теперь я злюсь из-за того, что она так легко меня провела. Я держал под наблюдением пустую клетку, потому что птичка, увы, упорхнула.

– Ладно, поехали к епископу.

Они вышли из квартиры.

– Делла, ты возвращаешься в офис. Зажги свет и не запирай дверь в приемную. – На ее вопросительный взгляд адвокат ответил: – Я хочу, чтобы ты дождалась Джулию Браннер или миссис Оскар Браунли, как бы она теперь себя ни называла.

Дрейк приказал своим сотрудникам по-прежнему держать квартиру под наблюдением и незамедлительно сообщить о возвращении Джейнис Ситон. Потом они отвезли Деллу Стрит на бульвар, посадили в такси и отправили в офис, тогда как сами направились к отелю «Регал».

В отеле Дрейк оглядел вестибюль.

– Что-то не вижу я своих парней.

– И что это означает?

– Вероятно, он куда-то ушел.

– Где-то встречается с этой Ситон? – предположил Мейсон.

– Сейчас найду Джима Паули и спрошу, – ответил Дрейк. – Может, он что-то знает. А вот и он… Эй, Джим!

Детектив отеля, который во фраке выглядел весьма нелепо, повернулся, чуть склонил лысую голову и направился к ним.

– Этот Мэллори – епископ англиканской церкви, – сообщил он, – и сейчас лечит ушибленную голову. Но человек он хороший. Говорит, что ничего не пропало и шума из-за случившегося поднимать не будет. Так что мы можем замять эту историю. Нас это очень даже устраивает. Между прочим, в отеле его сейчас нет, но он оставил письмо мистеру Мейсону.

Адвокат и Дрейк переглянулись.

– Оставил мне письмо? – переспросил Мейсон.

– Да. Оно на стойке. Сейчас принесу.

– Багаж он забрал? – спросил Дрейк.

– Нет. Думаю, пошел пообедать.

Детектив отеля зашел за стойку и достал из ячейки запечатанное письмо. На конверте Мейсон и Дрейк прочитали: «Перри Мейсону, адвокату. Передать мистеру Мейсону, когда он зайдет этим вечером».

Мейсон вскрыл конверт. Достал пятидолларовую купюру, прикрепленную скрепкой к листу бумаги с логотипом отеля, и прочитал короткую записку:

«Уважаемый мистер Мейсон!

Я понял, что за мной следят, а потому, выйдя из Вашего кабинета, попросил уборщика вывести меня через подвал и черный ход. Потом попытался найти моего таксиста и узнал, что Вы с ним расплатились. Поэтому с благодарностью возвращаю долг.

По части совета, который Вы мне дали, прошу рассматривать его, как хлеб, отпущенный по водам[4], и поверьте мне, все вернется к Вам сторицей.

УИЛЬЯМ МЭЛЛОРИ».

Мейсон вздохнул, вытащил купюру из-под скрепки, сложил и сунул в карман жилетки.

– Епископ не сказал, когда вернется? – спросил он Джима Паули.

Тот покачал головой.

– Отличный парень этот епископ. Не выразил ни малейшего неудовольствия. А ведь приложили его крепко. Он даже шляпу надеть не может. На голове белый тюрбан.

Мейсон повернулся к Дрейку.

– Пожалуй, тебе пора позвонить в свою контору, Пол.

Тот вошел в телефонную будку, поговорил несколько секунд, открыл дверь и подозвал Мейсона.

– Мои сотрудники отзвонились, – прошептал он. – Они проследили епископа до причала сто пятьдесят семь в порту Лос-Анджелеса. По пути он остановился у ломбарда, купил пару чемоданов и кое-что из одежды. Прибыв на причал, поднялся на борт парохода «Монтерей» и уже не сошел на берег. «Монтерей» отбыл в Австралию с остановками в Гонолулу и Паго-Паго. Мои люди проследовали за пароходом на катере далеко за волнолом, чтобы убедиться, что епископ не покинул пароход. Похоже, твой друг дал деру. Будь осторожен, Перри. Он – самозванец.

Мейсон пожал плечами.

– Пожалуй, мне тоже пора позвонить.

Голос Деллы Стрит в трубке звучал взволнованно.

– Привет, босс. Ты выиграл.

– Выиграл что?

– Джулия Браннер в офисе, ждет тебя. Говорит, что ей нужно немедленно с тобой поговорить.

Глава 5

Джулия Браннер смотрела на Перри Мейсона карими глазами, гармонировавшими с цветом ее волос. С первого взгляда могло показаться, что ей под тридцать, но чуть обвисший подбородок и зарождающиеся морщины, при улыбке тянущиеся от носа к уголкам губ, говорили о том, что она существенно старше.

– Обычно я в это время клиентов не принимаю, – заметил адвокат.

– Я только что приехала, – ответила она. – Увидела свет в вашем офисе, вот и вошла. А ваша секретарша сказала, что вы, возможно, примите меня.

– Живете в городе?

– Я остановилась у подруги в доме двести четырнадцать по Западной Бичвуд-стрит. Буду платить половину арендной платы.

– Вы замужем или одиноки? – как бы между прочим спросил Мейсон.

– Я – мисс Браннер.

– Работаете?

– Сейчас нет, но до последнего времени работала. У меня есть небольшие сбережения.

– Работали в этом городе?

– Нет.

– Где?

– Это имеет значение?

– Да, – кивнул Мейсон.

– В Солт-Лейк-Сити.

– И вы говорите, что будете снимать квартиру на пару с другой женщиной здесь?

– Да.

– Вы знаете эту женщину?

– Да, я знаю ее по Солт-Лейк-Сити. Уже много лет. Мы вместе снимали квартиру там.

– Телефон?

– Да. Гладстоун восемь-семь-один-девять.

– Чем вы занимаетесь?

– Я – медсестра… Но, может, мне сначала рассказать, почему я к вам пришла, мистер Мейсон, прежде чем углубляться в эти мелочи?

Мейсон медленно покачал головой.

– Это полезно, представлять себе общую картину. Почему вы обратились ко мне?

– Я слышала, что вы – очень хороший адвокат.

– И приехали из Солт-Лейк-Сити, чтобы обратиться ко мне?

– Не совсем.

– Вы приехали на поезде?

– Нет, на самолете.

– Когда?

– Недавно.

– А точнее? В какое время вы сюда прибыли?

– В десять утра, раз вам так необходимо это знать.

– Кто порекомендовал меня вам?

– Человек, которого я знала в Австралии. – Брови Мейсона в недоумении поднялись. – Епископ Мэллори. Когда я его знала, епископом он не был, а теперь стал.

– И он предложил вам приехать сюда?

– Да.

– То есть вы виделись с епископом после вашего прибытия?

Она замялась.

– Не понимаю, какое это имеет значение, мистер Мейсон.

Адвокат улыбнулся.

– Скорее всего, вы правы, учитывая, что едва ли я смогу заняться вашим делом. Видите ли, я очень занят, веду множество важных процессов и…

– Ох, но вы должны! Я… Вы просто должны этим заняться, обязательно.

– Так когда вы виделись с епископом Мэллори?

Она вздохнула.

– Несколько часов тому назад.

– Но вы здесь с утра?

– Да.

– Почему вы не пришли ко мне в часы работы офиса?

Она поерзала на стуле. В карих глазах на мгновение вспыхнуло негодование. Потом она глубоко вдохнула.

– Епископ Мэллори посоветовал мне обратиться к вам. Я не смогла увидеться с епископом раньше. Он получил травму и находился в больнице.

– Значит, он предложил вам обратиться ко мне?

– Да, разумеется.

– Дал вам соответствующее письмо?

– Нет.

– Тогда вы абсолютно ничем не можете доказать, что знакомы с епископом Мэллори, встречались с ним и именно он предложил вам обратиться ко мне, – в голосе Мейсона ясно слышались обвинительные нотки. – В сложившихся обстоятельствах ваши проблемы определенно не могут меня заинтересовать.

Она, похоже, обсудила сама с собой возникшую проблему и раскрыла черную сумку, которая стояла у нее на коленях.

– Думаю, это может послужить ответом на ваш вопрос.

Мисс Браннер начала рыться в сумочке. Глаза Мейсона блеснули интересом, когда свет отразился от автоматического пистолета вороненой стали, лежащего в сумке. Словно почувствовав пристальное внимание адвоката, женщина чуть развернулась, плечом прикрыв содержимое сумки от глаз Мейсона. Потом она достала желтый конверт, вытащила из него телеграмму «Вестерн Юнион», закрыла сумку и протянула телеграмму Мейсону.

Письмо отправили из Сан-Франциско в Монастырскую больницу Солт-Лейк-Сити, штат Юта, адресатом значилась Джулия Браннер: «ВСТРЕЧАЕМСЯ ЧЕТВЕРТОГО ДНЕМ ЛОС-АНДЖЕЛЕС ОТЕЛЬ РЕГАЛ. ЗАХВАТИТЕ ВСЕ ДОКУМЕНТЫ – УИЛЬЯМ МЭЛЛОРИ».

Мейсон задумчиво смотрел на телеграмму.

– Но днем вы с епископом Мэллори не встретились?

– Нет. Я же сказала вам, он получил травму.

– Но вы увиделись с ним вечером, несколько часов тому назад?

– Да.

– Он что-нибудь сказал насчет своих планов на будущее?

– Нет.

– А что он сказал?

– Предложил мне приехать к вам и рассказать всю историю.

Мейсон откинулся на спинку вращающегося стула.

– Так рассказывайте.

– Вы знаете Ренволда Браунли?

– Слышал о нем, – бесстрастно ответил Мейсон.

– Вы знаете Оскара Браунли?

– Слышал о нем.

– Я – миссис Оскар Браунли, – объявила она.

Пока она выдерживала театральную паузу, Мейсон взял сигарету из сигаретницы, что стояла у него на столе.

– И вы, как я понимаю, лицо, скрывающееся от правосудия. Ордер на ваш арест давным-давно выписан в округе Орандж.

У Джулии Браннер отпала челюсть, словно она пропустила неожиданный удар в солнечное сплетение.

– Как… Как вы узнали? Епископ вам этого не говорил!

Мейсон пожал плечами.

– Я упомянул это лишь для того, чтобы вы поняли, что не стоит играть со мной в кошки-мышки. Расскажите мне вашу историю, причем всю, без утайки.

Она глубоко вдохнула и начала. Слова полились потоком, словно она так много размышляла над случившимся, что заучила текст.

– Двадцать два года тому назад я была такой сумасбродной… Настоящей оторвой. Ренволд Браунли занимался недвижимостью, и особо больших денег у него не было. Оскар был его любимчиком, но далеко не паинькой. Я работала медсестрой. Встретила Оскара на какой-то вечеринке. Он влюбился в меня, и мы поженились. Это был очень быстрый брак. Такое случается.

Его отец был в ярости, потому что мы с ним не посоветовались, но думаю, все пришло бы в норму, если бы не автомобильная авария. Это было ужасно. Мы немного выпили, но пьяной я не была. Старик, у которого реакция была настолько замедленной, что ему вообще не стоило садиться за руль, выехал из-за угла не по своей полосе движения. Я пыталась избежать столкновения, резко взяв влево. Если он бы остался на моей полосе, все обошлось бы, но он запаниковал и взял вправо. В результате, когда автомобили столкнулись, я оказалась на встречной полосе. Я не была пьяна, но выпила. А вот Оскар крепко набрался, поэтому я и села за руль.

Вы знаете, какие порядки в округе Орандж. Тебя сажают в тюрьму, если ты разогнался до тридцати миль в час[5]. Оскар связался с отцом, и нас отпустили. Мы все равно отправлялись в свадебное путешествие. Уехали в Австралию.

Именно там меня и обманули. Оскар попросил отца закрыть дело по примирению сторон и договориться о денежном вознаграждении, но, как теперь стало понятным, старик все сделал наоборот. Примерно в то время он сумел заработать большие деньги. И Оскар был его любимчиком. Он думал, что Оскар угодил в лапы беспутной девицы, которая могла отдаться, как его сыну, так и любому, со свадьбой или без. Мы находились в чужой стране. Я с трудом нашла работу. У Оскара дела вообще не складывались. Старик, вероятно, пустил в ход свои связи, но не для того, чтобы обо всем договориться по-тихому. В округе Орандж выдали ордер на мой арест, чтобы я не смогла вернуться в Калифорнию. Потом он тайком связался с сыном.

Тогда я ничего этого не знала. Однажды пришла домой, а Оскар исчез. Отец перевел ему деньги на обратный билет. Несколько месяцев я время от времени работала, а потом, когда узнала, что беременна, уже не могла. Оскар не узнал, что у него родилась дочь, и я поклялась, что никогда не узнает. Я ненавидела его, ненавидела его семью, ненавидела их образ жизни. Тогда я знать не знала, как много денег у Ренволда Браунли. Впрочем, если бы и знала, значения это не имело. Я решила, что всего буду добиваться сама. Но я не могла обеспечить ребенка всем необходимым и не собиралась отдавать малышку ему.

Епископ Мэллори, тогда приходской священник англиканской церкви, один из самых человечных представителей церкви. Никакого самодовольства, никакого лицемерия, свойственных так многим пастырям. Он хотел помогать людям, и он помог мне. Я ему доверилась, и однажды он пришел ко мне, чтобы сказать, что есть шанс найти Джейнис хороший дом. Люди эти не были богачами, но жили в достатке и могли дать ей образование. Они настаивали только на одном: я не должна знать, кому он отдал мою дочь, и не предпринимать попыток ее разыскать. Епископу Мэллори пришлось поклясться всем святым, что он никогда не скажет мне, где и с кем моя дочь.

– Он сдержал обещание? – спросил Мейсон.

– Абсолютно, – ответила Джулия Браннер, и ее глаза заблестели от слез. – В молодости мы так импульсивны. Совершаем поступки, не раздумывая, а потом сожалеем об этом. Я импульсивно вышла замуж и импульсивно отказалась от всех прав на свою дочь. Потом сожалела и о первом, и о втором… – Ее губы задрожали. Она несколько раз моргнула. – Но это не имеет ни мале-е-ейшего значения… Я про сожаления. – Она вскинула голову и продолжила. – Не волнуйтесь, мистер Мейсон, я не разрыдаюсь. Я боролась за свое место под солнцем. Нарушила едва ли не все чертовы запреты и заплатила за это. Не жаловалась и жаловаться не собираюсь.

– Продолжайте, – кивнул адвокат.

– Через несколько лет я вернулась в Штаты. Выяснила, что Ренволд Браунли купается в деньгах, а вот Оскар живет только тем, что подкидывал ему отец. Естественно, я подумала, что Оскар должен как-то мне помочь. Связалась с ним. И получила в ответ очень короткое письмо. Для него я – преступница, укрывающаяся от правосудия. Его отец очень на меня зол. Если я вернусь в Калифорнию, меня будут судить за непредумышленное убийство… Я понимала, что это несправедливо, но что я могла сделать? Я – простая медсестра. Оскар каким-то образом получил развод. У Ренволда Браунли миллионы. На мой арест по обвинению в непредумышленном убийстве выписан ордер. Да и не видела я смысла в возвращении в Калифорнию. Не хотела, чтобы Оскар вернулся ко мне. Конечно, я не отказалась бы, чтобы он выплатил бы мне компенсацию, но меня связали по рукам и ногам. Меня обвинили не только за вождение в состоянии алкогольного опьянения, но и в непредумышленном убийстве, а с такими деньгами и политическими связями, как у Ренволда Браунли, это означало, что меня ждала прямая дорога в тюрьму, лишение гражданства, статуса медсестры и возможности зарабатывать на жизнь… Так, во всяком случае, я тогда считала. И я слишком боялась, чтобы обратиться к адвокату, потому что не решилась бы все ему рассказать.

– Продолжайте, – в голосе Мейсона послышались нотки интереса.

– У меня оставалось только одно желание: моя дочь должна получить положенное. И поэтому я написала в Австралию. Священник Уильям Мэллори к тому времени стал епископом, но никакой помощи оказать не смог и напомнил мне о моем и о своем обещаниях. Моя дочь попала к людям, которые хорошо о ней заботились. Она думала, что они – ее настоящие родители. И они так к ней привязались, что скорее бы умерли, чем позволили бы ей узнать правду. Больших денег у них не было, но на жизнь вполне хватало. Я узнала, что у моей дочери проявилось призвание к сестринской работе, и ничего другого делать она не хотела. Работала в больнице, училась. Хотела стать детской медсестрой и шла к этому. Мистер Мейсон, я перевернула небо и землю, чтобы найти ее. Да, я дала обещание не искать ее, но какие могут быть обещания, если мать хочет найти дочь? Все заработанные деньги я тратила на детективов. Они не смогли ее отыскать. Епископ Мэллори оказался слишком умен. Наилучшим образом замел следы и ничего не говорил. А потом я получила эту телеграмму. Подумала, что он намерен мне все рассказать. Моя дочь уже совершеннолетняя. Нет причин, по которым она не может знать, кто ее настоящие родители и я думаю, что люди, которые удочерили ее, умерли. Но епископ мне ничего не сообщил. Только сказал, что я должна встретиться с вами. Я, правда, выяснила, что после смерти Оскара, Ренволд как-то узнал, что у него есть внучка, и нанял детективов, чтобы найти ее. После чего взял девушку по имени Джейнис в свой дом… Но… Епископ Мэллори сказал мне, что она – не настоящая Джейнис. Она самозванка. – Джулия Браннер замолчала, не отрывая взгляда горящих, яростных глазот Мейсона.

– И чего вы от меня хотите? – спросил адвокат.

– Для себя – ничего, но я хочу, чтобы вы сорвали маску с этой псевдо-внучки. Я хочу найти свою дочь и добиться, чтобы ее признали Браунли.

– Это, возможно, ни к чему не приведет, – указал Мейсон. – В завещании Ренволд вполне может лишить ее наследства. Насколько я понимаю, у него есть еще и внук.

– Да, некий Филип Браунли. Но почему-то я думаю, что Ренволд не лишит Джейнис наследства. Я думаю, что-то он для нее да сделает.

– И это все?

– Это все.

– Ничего для вас?

– Ни единого чертова цента. Извините, что иногда ругаюсь. От этого улучшается настроение. По жизни мне доставалось, и я обнаружила, что должна или рыдать, или ругаться. Лично я предпочитаю ругаться.

Во взгляде Мейсона читалось одобрение, и неожиданно он спросил:

– Джулия, почему вы носите с собой оружие? – Она схватила сумку, прижала ее к груди. Мейсон пристально смотрел ей в глаза. – Я жду ответа.

– Я прихожу в больницу и ухожу в любое время дня и ночи. Некоторые медсестры подверглись нападению. В полиции мне сказали, что будет неплохо, если я буду носить с собой оружие.

– И у вас есть разрешение?

– Да, разумеется.

– А почему вы и сейчас с пистолетом?

– Не знаю. После покупки я всегда ношу его с собой. Он стал насущной необходимостью, как помада. Клянусь, это единственная причина, мистер Мейсон.

– Если у вас есть разрешение на ношение этого пистолета, это означает, что серийный номер зарегистрирован в полиции. Вы это знаете?

– Да, разумеется.

– Вы знали, что епископ Мэллори внезапно и весьма неожиданно отплыл на пароходе «Монтерей», оставив все вещи в своем номере отеля «Регал»?

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Я бы предпочла не обсуждать поступки епископа Мэллори. В конце концов, дело это касается только меня и моей дочери.

– И когда мне, по-вашему, начинать? – спросил Мейсон.

Джулия Браннер встала.

– Прямо сейчас. Я хочу, чтобы вы наносили этому холоднокровному дьяволу удар за ударом, пока он не запросит пощады. Я хочу, чтобы вы доказали, что именно его стараниями появился ордер на мой арест по обвинению в непредумышленном убийстве, благодаря которому я не могла въехать в этот штат, что он разрушил мою семью и ущемил интересы моей дочери. Мне не нужно ни цента, я просто хочу, чтобы его наказали. Я хочу, чтобы вы заставили этого старого дьявола осознать, что даже большие деньги не позволят ему делать все, что заблагора-а-ассудится. – На этот раз обошлось без слез, но губы мисс Браннер задрожали, горящие глаза впились в адвоката.

Перри Мейсон несколько секунд смотрел на нее, потом снял трубку аппарата внутренней связи и сказал Делле Стрит:

– Соедини меня с Ренволдом К. Браунли.

Глава 6

Полуночный дождь, поливший с внезапно прохудившегося неба и сопровождаемый порывами южного ветра, обрушился на Беверли-Хиллз, где посреди ухоженного парка высился особняк Ренволда К. Браунли. Свет от фар автомобиля Мейсона отражался от мокрых зеленых листьев. Плавно изгибающаяся подъездная дорожка вывела к особняку. Адвокат остановил автомобиль под навесом у парадной двери. Дворецкий, весьма мрачный, под стать погоде, открыл дверь.

– Мистер Мейсон? – уточнил он.

Адвокат кивнул.

– Прошу. Мистер Браунли вас ждет.

Дворецкий не предложил Мейсону снять плащ и шляпу и из холла сразу провел коридором в огромную, обшитую темным деревом библиотеку. Приглушенного света вполне хватало, чтобы разглядеть полки с книгами, удобные кресла, просторные ниши с диванчиками под окнами.

Мужчина, сидевший за большим письменным столом из красного дерева, суровостью лица мог вполне поспорить с Великим инквизитором. Волосы поседели, а брови и ресницы стали невидимыми, отчего голова его обрела некое сходство с головой стервятника.

– Так вы – Перри Мейсон, – в голосе не слышалось и намека на доброжелательность. Его обладатель холодным, немигающим взглядом словно с интересом впервые изучал необычный экземпляр.

Мейсон стряхнул капли дождя с плаща, скинул его с плеч и без приглашения бросил на спинку стула, затем расправил плечи. Приглушенный свет чуть смягчал его каменный профиль.

– Да, я – Мейсон, а вы – Браунли, – в голосе адвоката, не отрывавшего взгляда от хозяина дома, симпатии было ничуть не больше, чем в голосе старика.

– Присядьте, – предложил Браунли. – В каком-то смысле я даже рад, что вы пришли, мистер Мейсон.

– Благодарю. Присесть я успею. Но сейчас предпочитаю постоять. И почему вас радует мой приход?

– Вы сказали, что хотите поговорить со мной о Джейнис.

– Да.

– Мистер Мейсон, вы – очень умный адвокат.

– Благодарю.

– Благодарить меня не нужно. Это не комплимент, а признание факта. Учитывая обстоятельства, возможно, вынужденное. Я следил за вашими подвигами по газетным статьям. С изумлением и любопытством. Признаю, вы так заинтересовали меня, что мне захотелось с вами встретиться. Собственно, однажды даже собрался было обратиться к вам, но пришел к выводу, что важные финансовые проблемы все-таки не стоит решать через адвоката, главная сила которого в остроте ума, а не…

– Ответственности? – саркастически спросил Мейсон, воспользовавшись паузой.

– Нет, я имел в виду другое. Во главу угла вы ставите зрелищность и драматизм, но, став старше, вы поймете, мистер Мейсон, что люди, у которых много денег, предпочитают бороться за свои интересы по-тихому, без зрелищности и драматизма.

– Другими словами, именно поэтому вы ко мне и не обратились.

– Совершенно верно.

– И поскольку вы в моих услугах не нуждаетесь, я в полном праве предложить их тем, кто противостоит вам.

Тень улыбки изогнула губы мужчины, сидящего за столом из красного дерева, в окружении свидетельств своего богатства. Аура финансового могущества, казалось, превращала библиотеку в неприступную крепость.

– Хорошо сказано, – признал Браунли. – Ваше умение обращать мои слова против меня вполне сочетается с тем, что я слышал о других ваших талантах.

– По телефону я объяснил, что привело меня сюда, – перешел к делу Мейсон. – Речь о вашей внучке. Что бы вы обо мне не думали, мистер Браунли, я не просто наемный гладиатор, который сражается за тех, у кого есть средства, чтобы нанять меня. Я – боец, это да, и мне нравится ощущение, что я сражаюсь за тех, кто не может постоять за себя, но я не предлагаю свои услуги всем, без разбора. Я всегда сражаюсь на стороне справедливости.

– Вы предлагаете мне поверить, мистер Мейсон, что стремитесь лишь устранить несправедливость? – в голосе Браунли слышался скепсис.

– Я ничего вам не предлагаю. Я просто говорю. А верить вы можете, во что хотите.

Браунли нахмурился.

– Мистер Мейсон, я полагаю, для грубости никаких оснований нет.

– Позвольте мне судить об этом самому, мистер Браунли. – Адвокат сел и закурил, не упустив из виду, что суперуверенности у финансиста заметно поубавилось. – Если у человека есть нечто такое, что нужно и другим людям, он испытывает давление с их стороны. У вас есть деньги. Они нужны многим. Вот они и придумывают разные планы, чтобы вы расстались с деньгами. У меня есть определенные бойцовские способности, и люди пытаются заручиться моим доверием, чтобы привлечь меня на свою сторону.

А теперь я готов выложить карты на стол. Цепочка событий, которая привела к моей заинтересованности в этом деле, очень сложна. Не стану утверждать, что все не было спланировано заранее с целью заручиться моей поддержкой. Если и было, будьте уверены, у меня нет и не будет ни малейшего желания способствовать несправедливости или мошенничеству. С другой стороны, велика вероятность того, что в силу сложившихся обстоятельств, девушка, которую вы считаете дочерью вашего сына Оскара и Джулии Браннер, на самом деле вам не родственница.

– У вас есть основания для подобного заявления? – спросил Браунли.

– Естественно, – Мейсон сделал паузу, чтобы всмотреться в дымящийся кончик сигареты, потом вновь встретился взглядом со стариком. – Я говорю от лица единственного живого родителя девушки, Джулии Браннер.

Лицо Браунли осталось бесстрастным. Разве улыбка, точнее, ее тень, стала совсем ледяной.

– И позвольте спросить, кто идентифицировал Джулию Браннер?

Лицо Мейсона превратилось в непроницаемую маску.

– Никто, – ответил он. – Поэтому я и пришел к вам. Если с моей стороны допущено мошенничество, именно вы можете вывести меня на чистую воду.

– Допустим, мне удастся убедить вас, что такое мошенничество имеет место быть? – спросил Браунли.

Мейсон вскинул руки.

– Это дело тут же перестанет меня интересовать. Но поймите, мистер Браунли, меня нужно убедить.

– Джулия Браннер – аферистка, – отчеканил Браунли. – Мои детективы много чего узнали о ее прошлой жизни, до встречи с моим сыном. Это весьма занимательная история.

Мейсон поднес сигарету ко рту, глубоко затянулся, улыбнулся и заговорил, выдыхая табачный дым, который окутывал слова синеватой аурой:

– Можно не сомневаться, что есть множество женщин, прошлое которых, при рассмотрении под микроскопом, окажется не менее колоритным.

– Эта женщина – аферистка.

– Вы говорите о Джулии Браннер, которая вышла за вашего сына?

– Да, разумеется.

– Тогда тот факт, что она – аферистка, – указал Мейсон, – никак не связан с правовым статусом ребенка, которого она родила.

Браунли облизал губы, помолчал, а потом продолжил в холодной, безжалостной манере банкира, анализирующего недочеты в финансовом соглашении:

– К счастью для всех заинтересованных сторон, ребенка, которого она родила, в самом раннем возрасте избавили от ее тлетворного влияния. Я не буду разглашать, как это случилось и где. Эта информация получена мною от людей, которые работают исключительно на меня, и все их действия направлены на защиту моих интересов. Мне известно, и вы без труда найдете тому подтверждение, что Джулия Браннер сама пыталась, пусть безрезультатно и с большими затратами, добыть информацию о местопребывании девочки. Но так вышло, что моя команда достигла успеха там, где она провалилась.

– Джулия пыталась получить выгоду из связи с вашей семьей? Я прошу забыть о предвзятости по отношению к ней и ответить честно.

Лицо Браунли помрачнело.

– Она не пыталась получить выгоду, потому что я предпринял необходимые меры, чтобы таких попыток не было.

– Как я понимаю, – заметил Мейсон, – вы говорите о том, что благодаря вам, она стала лицом, скрывающимся от правосудия.

– Вы можете истолковывать мои слова, как вам того хочется, – ответил Браунли. – Никаких признаний не будет.

– Я лишь считаю справедливым предупредить вас, что буду защищать моего клиента, если дело заинтересует меня, и в прошлом и в настоящем. И если выяснится, что лицом, скрывающимся от правосудия, она стала благодаря вашему влиянию, я приложу все силы, чтобы заставить вас за это заплатить.

– Само собой, – пожал плечами Браунли. – Нет у меня оснований ожидать, что Перри Мейсон будет защищать своего клиента, спустя рукава, но я не думаю, что вас заинтересует Джулия Браннер. Во-первых, у меня есть веские доказательства того, что настоящая Джулия Браннер умерла, а та, что пришла к вам – самозванка.

– Ничего из сказанного вами, – указал Мейсон, – не доказывает, что ваша внучка на самом деле дочь Джулии Браннер, кем бы та ни была. С другой стороны, у меня есть доказательства, которые убеждают меня, что вы стали жертвой или мошенничества, или ошибки.

– Мистер Мейсон, – медленно ответил Браунли, – я не собираюсь разглашать имеющуюся у меня информацию ради того, чтобы опровергать ваши утверждения.

– В таком случае, – решительно заявил адвокат, – вы не можете убедить меня не браться за это дело.

Браунли несколько секунд сидел в глубокой задумчивости.

– Пожалуй, я сделаю еще один шаг вам навстречу, мистер Мейсон, но не более того. – Длинными, тонкими пальцами он достал из кармана бумажник из тюленьей кожи, раскрыл его и вытащил письмо. Мейсон с интересом наблюдал, как старик спокойно и уверенно отрывает от фирменного бланка шапку, а потом, после короткой паузы, и нижнюю часть, с подписью. – Вы поймете, мистер Мейсон, – продолжил Браунли, задумчиво глядя на лишенное начала и конца письмо, – что я провел очень тщательное расследование. И получил неопровержимые факты, на которые мог опираться в своих выводах. Вся информация в высшей степени конфиденциальна, но я нанял лучших детективов, которых можно купить за деньги. Я уверен, что это вы стали жертвой обмана. Я совершенно убежден, что женщина, которая представилась вам, как Джулия Браннер, не выходила замуж за моего сына. Я знаю, что девушка, которая будет представлена, как ее дочь, не является дочерью моего умершего сына, и у меня есть основания верить, что ваш интерес в этом деле обусловлен, по большей части, уважением к человеку, которого вы полагаете безупречным во всех отношениях, и который вроде бы располагает совершенно точной информацией по этому делу. Вот почему я показываю вам это письмо. Я не скажу, от кого оно получено, но однозначно заявляю, что у источника безупречная репутация.

Браунли протянул письмо, и Мейсон прочитал следующее:

«В результате нашего расследования мы можем заявить со всей определенностью: будет предпринята попытка дискредитировать настоящую Джейнис Браунли и заменить ее самозванкой. Стороны, заинтересованные в этом, уже не один месяц в полной мере осведомлены о ситуации и выжидают наиболее удобного момента, чтобы приступить к активным действиям. Для того, чтобы добиться успеха, они попытаются заинтересовать какого-нибудь известного адвоката, который сможет самостоятельно финансировать свое участие в этом судебном процессе, а чтобы убедить его, они представят вроде бы весомые доказательства.

Вышеуказанные стороны сознательно дожидались, пока епископ Уильям Мэллори, из Сиднея, Австралия, взял отпускной год. Он объявил о своем желании посвятить его путешествиям и исследованиям, и, чтобы исключить любого рода помехи, никому не сообщил о своем предполагаемом маршруте.

Наш детектив вошел в доверие к этим сторонам и таким образом, у нас есть возможность проинформировать Вас, что способный самозванец, выдающий себя за епископа Мэллори, свяжется с адвокатом, который уже тщательно выбран, и убедит его взяться за это дело. Этот липовый епископ появится лишь на короткое время с тем, чтобы произвести должное впечатление на адвоката. После чего исчезнет.

Обо всем этом мы извещаем Вас заранее, чтобы Вы могли предпринять необходимые шаги для ареста этого самозванца, если он пробудет в ваших краях достаточно долго и соответствующие службы успеют выписать ордер на его арест. В любом случае, Вы должны быть готовы к тому, что какой-нибудь агрессивный адвокат, располагающий достаточными финансовыми возможностями, возьмется за это дело на условиях «гонорара успеха». Мы рекомендуем Вам проконсультироваться со своим адвокатом, чтобы лучше подготовиться к такому развитию событий и продумать план ответных действий. В ближайшие дни мы рассчитываем получить дополнительные сведения, которые незамедлительно Вам сообщим.

Искренне Ваш…»

– Несомненно, для вас это письмо имеет немалый вес. – На лице Мейсона, когда он произносил эти слова, не дрогнул ни один мускул.

– А для вас нет? – спросил Браунли, пристально вглядываясь в адвоката. В его голосе слышались нотки удивления.

– Абсолютно.

– Я заплатил деньги, чтобы получить это письмо, – указал Браунли. – Когда вы узнаете меня получше, мистер Мейсон, вы поймете, если я за что-то плачу деньги, то получаю лучшее. Позвольте мне повторить: для меня это письмо имеет немалый вес.

– Письмо, возможно, имело бы, – ответил Мейсон, – если бы я его увидел. Но вы предпочли оторвать все важное, оставив лишь анонимную часть, поэтому я и воспринимаю этот листок как анонимное письмо.

На лице Браунли проступило раздражение.

– Если вы думаете, что я раскрою имена тех, кто добывают мне информацию, то напрасно.

Мейсон пожал плечами.

– Я ничего не думаю. Я просто выложил на стол определенные карты и попросил вас ответить тем же. Пока вы этого не сделали.

– И дальше я не пойду, – твердо заявил Браунли.

Мейсон чуть отодвинул стул, чтобы встать.

– Уже уходите, мистер Мейсон?

– Да. Если вы уже выложили все, что собирались предложить, убедить меня вам не удалось.

– А вам не приходило в голову, мистер Мейсон, что убеждать надо совсем не вас?

Мейсон уже стоял, опираясь на край стола напрягшимися руками.

– Нет, не приходило. В рамках этого обмена мнениями босс – я. Раз вы не убедили меня, что правота на вашей стороне, значит, в следующий раз мы встретимся, как соперники.

– Речь делового человека, – признал Браунли, – но я намерен показать, что шах и мат вам поставлены до того, как мы начали.

– Шах и мат – это полнейшая завершенность. Что ж, шах мне объявляли многократно, а вот до мата дело доходило крайне редко.

– Тем не менее, на этот раз мат вы получите, мистер Мейсон. Дело в том, что я не хочу, чтобы в суде полоскали имя моей внучки. Я не хочу, чтобы внимание газет сосредотачивалось на моих личных делах. Поэтому я намерен удержать вас от участия в схватке на стороне этой липовой внучки.

Мейсон не смог сдержать удивления.

– Вы намерены удержать меня от того, что я собираюсь сделать?

– Именно так, – кивнул Браунли.

– Такие попытки ранее предпринимались, – сухо заметил Мейсон, – но успеха не принесли.

Глаза Браунли блеснули холодным весельем.

– Могу это понять, адвокат. Но раз вы собирали информацию о моей семье, то наверняка узнали кое-что и обо мне, а раз так, вам известно, что в схватке я не знаю жалости, противостоять мне не удается никому и я всегда добиваюсь желаемого.

– Мы уже рассуждаем об исходе, – сказал Мейсон. – А ваше заявление говорит о том, что вы пытаетесь удержать меня от начала процесса.

– Пытаюсь.

У Мейсона даже не нашлось слов. Он смог ответить лишь улыбкой вежливого изумления.

– Я собираюсь удержать вас от начала процесса, потому что вы – бизнесмен, – продолжил Браунли. – У другой стороны нет денег, чтобы участвовать в процессе. Их единственная надежда – до такой степени заинтересовать адвоката, располагающего достаточными средствами, что тот согласиться на вариант с «гонораром успеха». Таким образом, если я сумею доказать вам, что надежды на выигрыш нет, вы, как и любой нормальный бизнесмен, не пожелаете и начинать.

– Даже не знаю, кто сможет убедить меня, что надежды на выигрыш судебного процесса нет. Я предпочитаю отталкиваться от собственных ощущений.

– Это понятно, – кивнул Браунли. – Я не настолько глуп, чтобы думать, будто мне удастся не позволить вам искать доказательства легитимности моей псевдо-внучки. Но в моих силах показать вам, что вы ничего не добьетесь, представив эти доказательства. Даже если она моя внучка, это ничего не решает. Девушка совершеннолетняя и ни при каких обстоятельствах я не обязан поддерживать ее материально. Единственный плюс от установления родства – шанс получить часть моего состояния после того, как я покину этот мир. Поэтому, мистер Мейсон, я пишу завещание, согласно которому большая часть моего состояния отойдет моей внучке, Джейнис Браунли, и я особо укажу, что под ней понимается девушка, которая сейчас живет в моем особняке, как моя внучка. Независимо от того, настоящая она моя внучка или нет, именно она станет бенефициаром согласно моему завещанию. Теперь я знаю, что вы можете попытаться оспорить мое завещание. Поэтому завтра, в девять утра, я подпишу документы о передаче прав собственности, согласно которым три четверти моего состояния отходит молодой женщине, которая сейчас живет в моем доме, как моя внучка, сохранив за собой ежегодное обеспечение. Оставшаяся четверть на тех же условиях перейдет к другому моему внуку, Филипу Браунли. – Глаза старика светились торжеством. – А это юридический орешек, который вам не расколоть. Я думаю, вы достаточно умны и не будете пытаться пробить головой кирпичную стену. Я хочу, чтобы вы поняли, что в моем лице нашли соперника такого же безжалостного, как и вы сами. Если я что-то решил, никто и ничто меня не остановит. В этом смысле, думаю, я очень похож на вас. Но, так уж вышло, что в этой партии все козырные карты у меня, и я намерен разыграть их со стопроцентной эффективностью. А теперь, мистер Мейсон, позвольте пожелать вам спокойной ночи и сказать, что встреча с вами доставила мне огромное удовольствие. – Длинные пальцы Ренволда Браунли на мгновение сжали мускулистую руку Мейсона, и тот почувствовал, что они холодны, как сталь. – Дворецкий проводит вас до автомобиля, – добавил Браунли.

Дворецкий, несомненно, вызванный каким-то тайным сигналом, бесшумно открыл дверь библиотеки и поклонился Мейсону.

Тот впился взглядом в Браунли.

– Вы ведь не адвокат?

– Нет, но на меня работают лучшие юристы страны.

Мейсон повернулся, кивнул и взял со спинки стула плащ.

– Когда мы закончим это дело, – мрачно изрек он, – ваше мнение об эффективности ваших адвокатов, возможно, изменится. Спокойной ночи, мистер Браунли.

У парадной двери Мейсон задержался на несколько мгновений, пока дворецкий помогал ему надеть плащ. Дождь лил как из ведра, хлестал по и без того залитой водой подъездной дорожке. Ветви деревьев мотались из стороны в сторону, как гротескно вскинутые руки, сдающиеся силам природы. Мейсон захлопнул дверцу автомобиля, завел двигатель, включил фары. Передвинув ручку переключения скоростей на первую передачу, он плавно отпустил сцепление. Автомобиль выкатился из-под навеса под ливень. Мейсон включил вторую передачу, нажал педаль тормоза, следуя изгибу усыпанной гравием подъездной дорожки. Внезапно фары выхватили из темноты человеческую фигуру, четко выделяющуюся на фоне мокрой растительности.

В белом сиянии фар стоял худощавый молодой человек, одетый в дождевик, с низко надвинутой на лоб шляпой, с полей которой стекала вода. Он раскинул руки, и Мейсон одновременно выжал сцепление и нажал на педаль тормоза, останавливая автомобиль. Молодой человек направился к водительской дверце. Мейсон, отметив и его бледные щеки, и горящие решимостью темные глаза, опустил стекло.

– Вы – мистер Мейсон, адвокат? – спросил молодой человек.

– Да.

– Я – Филип Браунли. Это вам что-нибудь говорит?

– Внук Ренволда Браунли?

– Да.

– И вы хотите поговорить со мной?

– Да.

– Тогда вам лучше укрыться от дождя, – предложил Мейсон. – Может, поедем в мой офис?

– Нет. Дедушка не должен знать, что я говорил с вами. Скажите мне, вы с ним встретились?

– Да.

– По какому поводу?

– Я бы предпочел, чтобы вы навели справки у вашего деда.

– Речь шла о Джэн, так?

– Джэн?

– Вы знаете, Джейнис, моя кузина.

– Знаете, я не чувствую себя вправе обсуждать этот вопрос, особенно сейчас, – ответил Мейсон.

– Я могу стать вам ценным союзником, – предложил Филип.

– Можете, – признал адвокат.

– В конце концов, наши интересы где-то совпадают.

– И как мне вас понимать? Вы чувствуете, что женщина, которая живет в этом доме как Джейнис Браунли, на самом деле не дочь Оскара Браунли?

– Я лишь говорю, что могу стать вам ценным союзником.

Мейсон ответил после долгой паузы:

– Нет у меня уверенности, что сейчас я готов говорить с вами по делу.

– Это правда, что дедушка хочет связать вам руки, переписав все свое состояние на Джейнис и оставив себе что-то на жизнь?

– И это я сейчас не готов с вами обсуждать. Но я бы с удовольствием побеседовал с вами в более удобное время. Допустим, вы придете в мой офис завтра, скажем, в десять утра?

– Нет! Нет! Я не могу. Но разве вы не понимаете, что произошло? Дедушка нанял детективное агентство, чтобы найти Джейнис. Он предложил премию в двадцать пять тысяч долларов, если они ее найдут. Джейнис они найти не смогли, но и двадцать пять тысяч долларов терять не собирались, поэтому все подстроили. Эта девица живет здесь уже два года и совершенно загипнотизировала дедушку. С позиций морали я имею право получить такую же часть состояния дедушки, как и она, даже если она – настоящая внучка. Но она загипнотизировала его до такой степени, что он отдает ей большую часть. Она – бессовестная, коварная аферистка. Не остановится ни перед чем. Она…

От негодования у Филипа Браунли перехватило дыхание. Несколько секунд слышался только шум дождя да завывания ветра. Капли воды барабанили по крыше, в свете фар ветви мотались из стороны в сторону.

Мейсон пристально смотрел на молодого человека.

– И что?

– Я хочу это остановить.

– Как?

– Не знаю. Это по вашей части. Я только хочу, чтобы вы знали, что можете рассчитывать на мою поддержку, только пусть это держится в секрете. Дедушка не должен узнать об этом.

– Вы сможете прийти в мой офис?

– Нет, он прознает.

– Откуда вы знаете, что она – самозванка?

– По тому, как ей удалось целиком и полностью завоевать его доверие.

– Но доказательств нет.

– Есть кое-что другое.

– Послушайте, молодой человек, впервые заговорив о ней, вы назвали ее Джэн. Это ласкательное сокращение. Вы вроде бы пытаетесь мне помочь, но, возможно, хотите что-то выяснить о моих планах. Я предложил вам встретиться в моем офисе. Вы отказываетесь. Только не говорите мне, что ваш дед держит вас под неусыпным наблюдением. Более того, любой, кто сейчас в доме, может увидеть, что я остановил автомобиль, чтобы поговорить с…

– Святой Боже! – прервал его молодой человек. – Я даже не подумал об этом! – Он развернулся и исчез в тенях зеленой изгороди.

Мейсон подождал несколько минут, потом выжал сцепление, включил первую передачу и нажал на педаль газа. Доехав до ближайшего отделения «Вестерн Юнион», он подошел к стойке – капли скатывались с дождевика на пол, – и написал радиограмму:

«ЕПИСКОПУ УИЛЬЯМУ МЭЛЛОРИ НА БОРТ ПАРОХОДА МОНТЕРЕЙ СЛЕДУЮЩЕГО В СИДНЕЙ АВСТРАЛИЯ ЧЕРЕЗ ГОНОЛУЛУ: ВАЖНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ СИТУАЦИИ ТРЕБУЮТ ЧТОБЫ ВЫ ОПОЗНАЛИ ЖЕНЩИНУ ИМЕНУЮЩУЮ СЕБЯ ДЖУЛИЯ БРАННЕР КОТОРАЯ ПРИШЛА В МОЙ ОФИС ВСКОРЕ ПОСЛЕ ОТПЛЫТИЯ ВАШЕГО ПАРОХОДА».

Мейсон подписал текст, оплатил доставку, зашел в телефонную будку и, плотно закрыв за собой дверь, набрал номер, который дала ему Джулия Браннер. Ему ответил тонкий, бесстрастный, невыразительный женский голос.

– Это Джулия Браннер? – спросил Мейсон.

– Нет. Это ее подруга Стелла Кенвуд. А вы – мистер Мейсон, адвокат?

– Да.

– Минуточку, мистер Мейсон. Сейчас она возьмет трубку.

После пресных интонаций Стеллы Кенвуд глубокий грудной голос Джулии Браннер, казалось, вырвался из проводов и заполнил телефонную будку, и в ней, возможно, под влиянием тепла тела Мейсона и испаряющейся с плаща и шляпы воды, вдруг стало душно и жарко.

– Что вы выяснили? – спросила она. – Скорее рассказывайте!

– Порадовать мне вас нечем, – ответил Мейсон. – Браунли настроен решительно. Он собирается подписать завещание, в котором прямо укажет, что основная часть его состояния переходит к девушке, которая ныне проживает в его доме, как его внучка. И эта собственность переходит к ней прямо сейчас, а Браунли оставляет за собой только ежегодное обеспечение.

– Он это уже сделал? – спросила Джулия Браннер.

– Нет. Намерен поставить свою подпись утром.

Мейсон услышал, как она шумно втянула воздух.

– Можем мы что-нибудь сделать до утра?

– Если только нам не удастся доказать, что он недееспособен. Мы не можем воспрепятствовать ему распоряжаться своей собственностью, как он пожелает. Но у нас есть средство противодействия, о котором он не подумал. Утром я вам все объясню.

Последовала короткая пауза, когда было слышно только гудение в проводах.

– Так вы думаете, что сможете что-то сделать, мистер Мейсон?

– Мы поговорим об этом утром, – ответил адвокат.

– Звучит не слишком обнадеживающе. Я думаю, его взяла, если только…

– Если только? – переспросил Мейсон, поскольку Джулия Браннер замолчала.

– Если только я не сделаю нечто такое, что собиралась сделать лишь в самом крайнем случае.

– А теперь послушайте меня. Не лезьте в это дело и сидите тихо. Я поговорю с вами утром. Вам не удастся принудить Браунли к чему-либо. Он умный, упрямый и безжалостный. – Ответа не последовало. Мейсон постучал по микрофону и продолжил: – Вы меня слышали?

– Да, я вас слышала, – в ее голосе эмоции отсутствовали напрочь. – Когда и где мы увидимся утром?

– В десять утра, – ответил адвокат. – В моем офисе. – И повесил трубку.

Глава 7

Дождь продолжал настойчиво стучать в окна квартиры Перри Мейсона, когда его разбудили не менее настойчивые телефонные звонки. Он нащупал выключатель настольной лампы, щелкнул им, сел и поднес трубку к уху. Влажный ветер, врывающийся в открытое окно, колыхал тюлевые занавески и холодил голую грудь адвоката. Он схватил халат, прикрылся и только после этого сказал: «Алло?»

– Ситуация переменилась, Перри, – услышал он голос Пола Дрейка. – И, похоже, удача опять на твоей стороне.

Мейсон потер глаза, отгоняя сон, и сипло спросил:

– Что случилось? Который час?

– Ровно три пятнадцать, – ответил Дрейк. – Один из моих людей позвонил из Уилмингтона. Ты хотел, чтобы мы держали под контролем Браунли, и я оставил человека у его особняка. Примерно час тому назад старый Браунли сел в свой двухместный автомобиль и куда-то поехал. Лил дождь. Мой человек последовал за ним и без труда проследовал за Браунли до портового района. Там решил, что старик поедет к своей яхте, и чуть потерял бдительность. Отпустил его довольно далеко и потерял. Но решил, что это не проблема, и поехал к месту стоянки яхты. Ждал там, но Браунли не появлялся. Тогда мой человек решил проехаться по соседним улицам, в надежде найти автомобиль Браунли. Кружил минут десять, пока не увидел мужчину, который бежал, размахивая руками. Этот парень подбежал к нему и сказал, что Браунли убит. Что какая-то женщина в белом дождевике появилась из тени, встала на подножку двухместного автомобиля Браунли, выстрелила шесть или семь раз и убежала.

Этот парень был на грани срыва. Мой сотрудник отвез его к телефонной будке, они позвонили в скорую и в полицию, хотя свидетель настаивал, что Браунли мертв и скорая не нужна. После этого мой человек вернулся, чтобы осмотреть автомобиль и тело. И не нашел его. Приехала полиция и тоже ничего не нашла. Я хочу сам посмотреть, что к чему, и подумал, что ты тоже захочешь подъехать.

– Это был Ренволд К. Браунли? – спросил Мейсон.

– Он самый.

– Тогда поднимется шум.

– А то я не знаю. В течение двух часов каждая газета в городе выйдет с экстренным выпуском.

– Где ты сейчас?

– В моей конторе.

– Приезжай за мной. Я оденусь и к твоему приезду уже буду стоять на тротуаре.

Мейсон положил трубку, выпрыгнул из кровати, правой рукой закрыл окно, одновременно левой расстегивая пуговицы пижамы. Галстук он завязывал в лифте, пуговицы плаща застегивал, пересекая вестибюль своего многоквартирного дома, и вышел на тротуар в тот самый момент, когда автомобиль Дрейка огибал угол. Лучи фар прорезали дождь, подсвечивая залитую водой мостовую. Едва Дрейк затормозил у бордюрного камня, Мейсон распахнул дверцу и плюхнулся на переднее пассажирское сидение.

– Его убила женщина, Пол? – спросил он.

– Да, женщина в белом дождевике.

– Как это произошло?

– Как я понял из телефонного разговора, Браунли кого-то искал. Снизил скорость до минимума и полз вдоль тротуара, когда эта женщина вышла из густой тени. Вероятно, искал он именно ее, потому что остановил свой автомобиль и опустил стекло. Она встала на подножку, подняла автоматический пистолет и разрядила обойму. Потом спрыгнула на тротуар, бросилась бежать, свернула за угол, где ее поджидал автомобиль, на котором она и уехала. Свидетель заметил, что это был «шевроле», но номерных знаков не разглядел. Заглянул в салон автомобиля Браунли и увидел, что тот лежит на рулевом колесе. Вероятно, одна из пуль достигла цели. Свидетель в панике бросился бежать без определенной цели. По его словам, бежал четыре или пять минут, пока не увидел фары автомобиля моего сотрудника.

– Он не мог потерять ориентировку? – спросил Мейсон.

– Еще как мог. Ставлю десять против одного, что потерял. – Дрейк вдавил в пол педаль газа. – Нервничаешь, Перри?

– На меня внимания не обращай. Колеса у тебя не лысые?

– Нормальные, – Дрейк ухмыльнулся. – Согласно моей теории, занос – это просто попытка задней части автомобиля догнать переднюю. Если ты обеспечиваешь передней части достаточную скорость, задняя часть ее не догонит, пока ты не попытаешься остановиться.

– Завещание ты написал, Пол? – спросил Мейсон, закуривая.

– Еще нет.

– Тогда утром тебе лучше подъехать ко мне, и я тебе его напишу. Насчет епископа ничего не слышно?

– Как я понимаю, мои австралийские коллеги думают, что я их разыгрываю. На мой запрос они ответили коротко: «Епископы редко заикаются».

– Разумеется, это не ответ, – согласился Мейсон. – А как насчет описания внешности епископа?

– Прислали в другой телеграмме.

Дрейк порылся во внутреннем кармане, ведя автомобиль одной рукой, и протянул телеграмму Мейсону в тот самый момент, когда адвокат крикнул: «Осторожно, поворот!»

Дрейк выронил телеграмму, схватился за руль второй рукой, пытаясь удержать автомобиль, который потащило юзом. Крутанул руль влево, но ничего не вышло. Из-под колес с правой стороны выплеснулась мощная волна. Но внезапно сцепление передних колес с асфальтом восстановилось, и автомобиль начало разворачивать в противоположном направлении. Дрейк крутанул руль, как штурвал яхты, и прибавил газа. В поворот они вошли боком, но Дрейк сумел развернуть автомобиль до того, как передние колеса выкатились на обочину, и они, не сбавляя скорость, помчались дальше.

– Где телеграмма? – осведомился детектив. – Надеюсь, ты ее не уронил?

Мейсон вздохнул.

– Нет, она где-то на сиденье.

Поворот остался позади, и детектив вновь нажал на педаль газа.

– Сможешь прочитать ее при свете приборной панели?

– Пожалуй, – ответил Мейсон, – если руки не будут сильно трястись. Господи, Пол, а нельзя ли осторожнее?

– Можно, конечно. Машину я вожу нормально. Просто ты отвлек меня этой телеграммой.

Мейсон развернул телеграмму и прочитал: «ЕПИСКОП УИЛЬЯМ МЭЛЛОРИ ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ ТОЧКА ПЯТЬ ФУТОВ ШЕСТЬ ДЮЙМОВ ТОЧКА ВЕС СТО СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ ФУНТОВ ТОЧКА СЕРЫЕ ГЛАЗА ТОЧКА КУРИТ ТРУБКУ ТОЧКА ВЗЯЛ ГОД ОТПУСКА ТОЧКА ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО В АМЕРИКЕ НО ТОЧНОЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ УСТАНОВИТЬ НЕВОЗМОЖНО ТОЧКА».

Мейсон сложил телеграмму.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Дрейк.

Адвокат закурил.

– Смотри на дорогу, Пол, и сосредоточься на вождении. Не хочу снова тебя отвлекать. Поговорю с тобой, когда доберемся до места. – Он откинулся на спинку сиденья, поднял воротник плаща, уткнувшись подбородком в грудь, и продолжил молча курить.

– Судя по описанию, это он, так? – спросил Дрейк.

Мейсон молчал. Детектив хохотнул и сосредоточился на дороге. Дождь заливал ветровое стекло, барабанил по крыше и капоту, вода скатывалась по стеклу, сверкая в лучах фар. Стеклоочистители монотонно бегали взад-вперед, но поток воды сильно замедлял этот резиновый маятник.

Долгое время впереди лишь блестела мокрая дорога, но, наконец, они увидели задние огни стоящего автомобиля. Фары осветили большой щит с логотипом яхт-клуба и словами: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ! ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН». Мужчина в блестящем резиновом дождевике поспешил к ним.

– Ты знаешь Мейсона, Гарри, – сказал Дрейк.

– Привет, Гарри, – поздоровался адвокат. – Что нового?

Сотрудник агентства Дрейка всунулся в окно. Вода с его шляпы пролилась на колени Дрейка.

– Сними шляпу, бабуин! – заорал Дрейк. – И залезай на заднее сидение, если хочешь что-то сказать. Я душ одетым не принимаю.

Гарри залез на заднее сиденье и заговорил низким, хрипловатым голосом человека, докладывающего о чем-то важном и таинственном:

– Пожалуйста, слушайте внимательно. Это очень странное дело. Я поехал к дому Браунли, как вы мне и сказали. Лило, как из ведра. Я думал, это обычная слежка за домом. Не мог представить себе миллионера, который сядет за руль в такую ночь. Поэтому поднял окна и устроился поудобнее. Примерно в половине второго подъехало такси. В доме зажглись огни, и я услышал голоса. Потом такси уехало, но огней только прибавилось. Пятнадцать минут спустя свет зажегся и в гараже. Потом ворота открылись, и я увидел свет фар. Мне удалось разглядеть, кто сидел за рулем, когда автомобиль проехал мимо. Это был старик Браунли.

– Дождь лил все время?

– Как из ведра.

– И Браунли поехал без шофера? – спросил Мейсон.

– Да, в автомобиле он был один.

– Продолжай, – кивнул Дрейк.

– Я последовал за Браунли, выключив фары. Машин практически не было, поэтому я не решался приближаться. И он находился достаточно далеко от меня, когда мы приехали в этот район. Я решил, что он, естественно, едет на свою яхту, поэтому, когда он резко повернул, словно заметил меня и попытался уйти от слежки, я прямиком поехал в яхт-клуб. Спустя несколько минут, поскольку он не появлялся, я начал кружить по улицам. Искал его десять или пятнадцать минут, ругая себя, и пытался вновь выйти на след автомобиля Браунли. Вернулся сюда, ничего не добившись, и увидел мужчину, который бежал под дождем, размахивая руками. Я остановился, но парень так разнервничался, что едва мог говорить.

– Имя его ты узнал? – спросил Дрейк.

– Да, конечно. Гордон Бикслер.

– И он рассказал тебе об убийстве? – уточнил адвокат.

– Да.

– Что именно он сказал? – детективу не терпелось узнать подробности.

– Минуточку, – остановил его Мейсон. – Убийство, конечно, это главное, но я хочу знать, что этот парень делал здесь в такой час? По мне, тут что-то нечисто.

– Нет, едва ли он врет. – Гарри покачал головой. – Я проверил его историю. Он – яхтсмен, вернулся после морской прогулки к Каталине[6]. Шторм задержал его, и он позвонил своему слуге-филиппинцу, чтобы тот приехал за ним на автомобиле. Но филиппинцу то ли не захотелось ехать в дождь, то ли он не понял, что от него требуется, но у яхт-клуба он не появился, и Бикслер, злой до безумия, решил пешком добраться до какого-нибудь места, где можно найти такси или позвонить. Я попросил показать водительское удостоверение и кредитные карточки. Сказал он мне и название своей яхты. Копы все проверили.

– Отлично. Именно это я и хотел узнать. Так что насчет самого убийства?

– Так вот, по словам Бикслера он увидел большой двухместный автомобиль, который ехал очень медленно, словно водитель кого-то искал. Потом женщина в белом дождевике махнула рукой, и автомобиль остановился. Женщина встала на подножку, похоже, поговорила с водителем, дала ему какие-то указания. Потом спрыгнула и скрылась в тени одного из складов. Автомобиль медленно покатил дальше. Свернул на боковую улицу. Бикслер подумал, что больше он этого автомобиля не увидит, но он появился на ближайшем перекрестке и вновь покатил вдоль тротуара со скоростью десять-пятнадцать миль в час[7]. Бикслер подумал, что его могут подвезти и вышел на середину дороги. Но тут вновь появилась женщина в белом дождевике. Она выбежала под свет фар и замахала руками, останавливая автомобиль. Бикслер зашагал к нему. Он сказал, что их разделяло ярдов пятьдесят[8]. Женщина в белом опять встала на подножку, а потом Бикслер увидел вспышки и услышал грохот выстрелов автоматического пистолета: «Бах! Бах! Бах!..» Он не может сказать точно, сколько их было. Может, шесть или семь, но, скорее всего пять. Женщина в дождевике спрыгнула с подножки и бросилась бежать по подъездной дороге к одному из складов. Бикслер побежал к автомобилю. Но прежде чем он добрался до него, увидел как с подъездной дорожки выехал седан, по его словам, «шевроле», за рулем которого сидела женщина в белом дождевике, хотя полной уверенности у него нет. Выехав на улицу под рев двигателя, седан набрал скорость и растворился в дожде.

Подбежав к автомобилю, Бикслер увидел, что водитель привалился к левой дверце. Рука, плечо и голова высовывались наружу, кровь стекала по борту к подножке. Бикслер говорит, что это был Ренволд Браунли, буквально нашпигованный свинцом. В том, что он мертв, сомнений быть не могло.

– Как он узнал, что это Браунли? – спросил Мейсон.

– Я задал ему этот вопрос. Видите ли, этот парень – яхтсмен, как и Браунли. Они встречались раз или два на обедах в яхт-клубе, и Бикслер неоднократно видел Браунли в клубе. Он клянется, что ошибки быть не может. Убили именно Браунли. Дождь лил, как из ведра, но именно в этот момент чуть ослаб, плюс какой-то свет шел от прожекторов яхт-клуба и подсветки приборной панели, поэтому он смог разглядеть его лицо.

– Что случилось потом? – спросил Дрейк.

– Бикслер вновь помчался искать телефонную будку или помощь. И я думаю, увиденное потрясло его. Какое-то время он бежал по бульвару, потом по какой-то улице, где-то сворачивая, пока, наконец, не увидел фары моего автомобиля. Он сказал, что прошло минут пять-десять после выстрелов. Когда он сел ко мне, едва мог говорить, в таком был состоянии. Попытался показать то место, где стреляли, но не смог его найти. Мы кружили по улицам, и я уже подумал, что Бикслер просто чокнутый. Точно не поверил бы ему, если б не следил за Ренволдом Браунли и не знал, что он где-то здесь.

И когда Бикслер заявил, что ему нужен телефон, чтобы позвонить в полицию, я решил, что это лучше, чем бесцельно кружить по улицам, отвез его к телефонной будке, и мы позвонили копам.

– Что случилось потом? – спросил Мейсон.

– Копы подъехали, выслушали нас и…

– Ты не сказал им, что следил за Брауни, так? – уточнил Дрейк.

– Нет, конечно. – Гарри скорчил недовольную гримасу, словно подобный вопрос оскорбил его. – Я сказал, что оказался в этом районе, потому что искал одного человека, находившегося на яхте. Сказал, что занят делом о разводе.

– Они спросили, кого именно ты искал?

– Еще нет. Позже спросят. Тогда они были слишком заняты. Я дал им понять, что искал блондинку.

– Полиция нашла автомобиль?

– Нет. Но вот что интересно: копы решили, как и я, что этот Бикслер все перепутал и просто не может найти правильное место. Но потом один из копов, направив фонарь на мостовую, заметил красноватое пятно практически там, где, по словам Бикслера, и стреляли. Копы продолжили поиски и нашли гильзу патрона тридцать второго калибра. При стрельбе из пистолета гильзы отлетают, как вы знаете. После этого копы восприняли слова Бикслера более серьезно. Дождь к тому времени лил не так сильно, и они смогли проследить путь автомобиля по лужицам с красноватой водой. Дождь смывал кровь с подножки на дорогу, и там остались пятна. След вел к одному из причалов, и копы решили, что автомобиль сбросили в воду.

– И где этот причал? – спросил Мейсон.

– Поехали, я вам покажу, – ответил Гарри. – Я просто ждал вас здесь, потому что мы так договорились. Сейчас поезжайте прямо. Я скажу, где поворачивать.

Автомобиль тронулся с места, и они проехали несколько сот ярдов, прежде чем Гарри скомандовал: «Направо».

Повернув, они увидели впереди вереницу припаркованных автомобилей. Несколько прожекторов заливали причал ярким светом. Еще один прожектор светил на воду. У самого края причала стояла машина технической помощи, оснащенная краном с длинной стрелой и лебедкой. Барабан лебедки медленно вращался, накручивая трос, конец которого уходил в воду. Судя по натужному реву двигателя, поднимали что-то тяжелое. Дрейк подъехал максимально близко, остановил автомобиль и повернулся к своему сотруднику.

– Найди место для парковки, Гарри. Пошли, Перри.

Адвокат уже вышел под дождь. Вдвоем мужчины зашагали по лужам к краю причала. Дождь по-прежнему лил. Они присоединились к группе мужчин, которые неотрывно следили на тросом, даже не обратив внимания на них.

Мейсон посмотрел вниз. Трос, натянутый, как струна, уходил в чернильно-черную воду. Прожектор светил на то самое место, где он исчезал из виду. В ярком свете лица мужчин казались мертвенно-белыми. Барабан лебедки медленно вращался. Иногда трос дергался, отчего во все стороны летели брызги.

– Вон он! – раздался мужской голос.

Фотограф протиснулся мимо Мейсона и направил камеру вниз. Вспышка ослепила адвоката, когда из поливаемой дождем воды показалась крыша двухместного автомобиля. Мужчины приблизились к кромке причала. Кто-то крикнул: «Выше не поднимайте, пока мы не зацепим его еще одним тросом! Вес увеличится, когда он выйдет из воды. Нельзя, чтобы трос лопнул».

Мужчины в комбинезонах, с вымазанными машинным маслом лицами зацепили автомобиль еще одним тросом с крюком. Стрела крана качнулась. Последовало несколько фотовспышек. «Поехали!» – крикнул мужчина. Автомобиль продолжили медленно поднимать, пока полностью не вытащили из воды. Открытая правая дверца болталась на петлях. Потоки воды лились сквозь щели в полу. Мужчина, руководивший подъемом автомобиля, крикнул: «Мы сейчас опустим его на причал. Всем отойти!»

Мейсон увидел, как длинная стрела крана двигается в темноте, вместе с надежно закрепленным теперь уже двумя тросами автомобилем. Он проплыл над головой Мейсона и начал медленно опускаться. Еще до того, как коснулся земли, полицейский в форме лентой огородил пространство, куда крановщик осторожно поставил груз.

Мейсон шагнул к самой ленте и заглянул через плечо копа, едва не касаясь подбородном его прорезиненного плаща. Другие копы уже обследовали салон и один из них крикнул: «Автоматический пистолет тридцать второго калибра. И кровь на сиденьях». Но тела, и Мейсон это видел, не было.

– Убрать всех с причала, – скомандовал кто-то. – И не пускать сюда посторонних.

Стали подъезжать все новые автомобили. К Мейсону направился полицейский. Его залитое дождем лицо весело улыбалось.

– Уходите отсюда, дружище. Завтра вы все прочитаете в газетах, – сурово сказал он.

Мейсон спорить не стал.

– Покажи им свой жетон, Пол, – сказал он, проходя мимо Дрейка, – и постарайся узнать побольше. Я буду ждать в машине.

Адвокат зашагал под проливным дождем до автомобиля Дрейка, стряхнул с плаща воду и залез в душно-влажный салон.

Пять минут спустя появился Дрейк.

– Не подпустили. Теперь они ищут тело. Оно, вероятно, вывалилось из салона. В боковом кармане с твоей стороны, Перри, фляжка с виски.

– Господи, хрен с телом, чего ты сразу не сказал про виски?! – воскликнул Мейсон. Он достал фляжку, открутил крышку и протянул Дрейку. – Старикам везде у нас дорога.

Дрейк сделал пару больших глотков и протянул фляжку Мейсону, который собрался уже поднести ее ко рту, но опустил, потому что к автомобилю, шлепая по лужам, подошел Гарри.

– Выпей, – Мейсон протянул ему флягу, – и расскажи, что узнал нового. Твой жетон помог, Пол?

– Они меня высмеяли, – ответил Дрейк. – Один крутой детектив пожелал знать, чем вызван мой интерес к этому делу, и кого я представляю, и что знаю, и как вообще оказался здесь. Я решил, что лучше уйти. А как ты, Гарри? Выяснил что-нибудь?

Одетый в прорезиненный плащ сотрудник Дрейка вытер губы тыльной стороной ладони.

– Я не пытался пробиться поближе, просто бродил вокруг и слушал. Выяснил, что это автомобиль Браунли, тут сомнений быть не может. В воду он свалился на первой передаче и с вытащенной ручкой подсоса.

– Подсоса? – переспросил Мейсон.

– Совершенно верно, они нашли пистолет и вытащили пару пуль, которые застряли в спинке переднего сиденья. Пришли к выводу, что дверцы были открыты, когда автомобиль падал в воду, и тело вывалилось. Полиция послала за водолазами, так что поиски продолжатся.

– Что-нибудь известно о женщине, помимо того, что она была в белом дождевике?

– Ничего достойного внимания. Но у них есть номер пистолета, и они думают, что смогут сказать больше после того, как найдут тело. Таксист, похоже, передал Браунли записку. И написанное в ней чертовски его разволновало. Наверное, это было что-то очень важное, раз Ренволд К. Браунли приехал сюда в два часа ночи, да еще в такую ночь.

– Я думаю… – начал Дрейк. – Давайте допьем виски.

– Ай-яй-яй, Дрейк, – покачал головой Мейсон. – Ты за рулем. Виски допьем мы с Гарри.

Глава 8

Первые слабые проблески рассвета превратили улицу в серый, залитый дождем каньон, когда Перри Мейсон припарковался около трехэтажного оштукатуренного дома с номером 214 по Западной Вичвуд-стрит. «Сансет армс эпатментс» – гласила табличка у двери. Мейсон поднял воротник плаща и вышел в ливень. На фасаде дома не горело ни единого окна, но адвокат обнаружил, что в одном окне свет пробивался сквозь зазор между занавесками. Он вернулся к подъезду, дернул входную дверь: заперта. Но изношенная замочная скважина легко впустила лезвие перочинного ножа, и мягкие нажатия и покачивания привели к тому, что замок щелкнул, а дверь открылась. Мейсон стряхнул воду с плаща и поднялся по лестнице, оставляя мокрые следы на ступенях.

На третьем этаже он услышал храп, доносящийся из одной квартиры, стук дождя по крыше, вой ветра. Мейсон прошел по коридору и тихонько постучал в дверь, под которой виднелась полоска золотистого света.

– Кто там? – ответил ему женский голос, высокий и испуганный.

– Сообщение от мисс Браннер.

Последовала пауза. Женщина по другую сторону двери видимо обсуждала сама с собой, верить или не верить ему. Наконец, адвокат услышал, как щелкнул замок. Худая женщина в халате и шлепанцах, с бигуди на голове, без косметики, озабоченно смотрела на Мейсона.

– Позволите войти?

Женщина стояла в дверном проеме, молча разглядывая его. Чувствовалось, что она очень встревожена и просто не знает, что делать. Мейсон ободряюще рассмеялся.

– Вы же понимаете, не могу я огласить это сообщение всему дому, а стены в этом коридоре, боюсь, довольно тонкие.

– Заходите, – бесстрастно ответила хозяйка квартиры.

– Я только хочу узнать, – Мейсон переступил порог, – та ли вы женщина, которой я должен передать сообщение. Вас не затруднит сказать мне, кто вы?

– Если Джулия Браннер передала вам сообщение, то оно для меня. Я – Стелла Кенвуд.

– Понятно, и вы какое-то время знакомы с мисс Браннер?

– Это так.

– Что-то знаете о ее прошлом?

– Я знаю все.

– За какой период?

– После ее возвращения в Штаты.

– Что-то вам известно и о ее жизни в Австралии?

– Не так, чтобы много. Почему вы спрашиваете?

– Потому что пытаюсь помочь мисс Браннер и хочу, чтобы вы помогли мне, но для этого мне нужно выяснить, насколько хорошо вы ее знаете.

– Если она передала вам сообщение для меня, – Стелла Кенвуд попыталась держаться более уверенно, – пожалуйста, передавайте. Никакие вопросы не нужны.

– К сожалению, ситуация не такая простая, – ответил Мейсон. – Видите ли, я боюсь, что Джулия в беде.

Стелла шумно вздохнула и плюхнулась на стул.

– Ох, – сорвалось с ее губ.

Мейсон оглядел квартиру. Одна комната. Вертикальная кровать слева от двери. Поднятая она становилась полноразмерным зеркалом. Именно в таком положении находилась и сейчас. То ли женщина не ложилась, то ли собрала кровать до того, как адвокат постучал в дверь. Из-за газового обогревателя без вытяжки в комнате было тепло, но душно. Вошедший с улицы Мейсон остро почувствовал тяжелую, спертую атмосферу. Влага покрывала окна и зеркало.

– Обогреватель работал всю ночь? – спросил он.

Женщина не ответила, только с тревогой смотрела на него выцветшими синими глазами. Мейсон решил, что ей под пятьдесят. Жизнь ее определенно не баловала и, чувствовалось, что под напором противника она предпочитала подставлять вторую щеку, а не оказывать сопротивление.

– Когда мисс Браннер ушла отсюда?

– Кто вы такой и почему вас это интересует?

– Я пытаюсь ей помочь.

– Это вы уже говорили.

– Это правда.

– Кто вы?

– Я – Перри Мейсон.

– Адвокат, к которому она ходила?

– Да.

– То есть вчера вечером я разговаривала по телефону с вами?

– Да. Где сейчас Джулия?

– Ушла.

– Она ушла сразу после моего звонка, так?

– Нет, не сразу.

Мейсон пристально смотрел на нее, и Стелла отвела глаза.

– Когда она ушла?

– Где-то в четверть второго.

– Куда она отправилась?

– Я не знаю.

– Уехала на такси?

– Нет, на моем автомобиле. Я дала ей ключ.

– Какой у вас автомобиль?

– «Шевроле».

– Почему она уехала?

– Не думаю, что мне следует говорить с вами об этом. – Но ее голосу недоставало убежденности, и Мейсон просто ждал продолжения. – Вы что-то знаете, так? Что-то случилось? Но вы мне этого не рассказываете. Так расскажите!

– Я поделюсь, как только мне станет ясна ваша роль в этой игре. Ничего не могу рассказать, пока не услышу ответы на мои вопросы. Почему Джулия уехала? Чего она хотела?

– Я не знаю.

– Она взяла с собой свой пистолет?

Женщина ахнула, прижав руку к шее, отчего на коже проступила сетка синих вен.

– Она взяла с собой свой пистолет? – повторил вопрос Мейсон.

– Я не знаю. А что, что случилось? И откуда вам известно, что у нее пистолет?

– Неважно. Отвечайте на мои вопросы. Вы дожидались ее?

– Да.

– Почему не легли спать?

– Не знаю. Тревожилась. Думала, что она придет с минуты на минуту.

– Вы знаете, почему они приехала сюда из Солт-Лейк-Сити?

– Конечно.

– Почему?

– Вы и так в курсе. Почему я должна вам это говорить?

– Я хочу знать, сказала ли она вам то же самое, что и мне.

– Раз вы – ее адвокат, то должны знать.

– Я знаю, что должен, – мрачно ответил Мейсон. – Почему она приехала?

– Насчет своей дочери и женитьбы.

– Вы это знаете?

– Да, разумеется.

– И как давно вам все это известно?

– Достаточно давно.

– Джулия Браннер рассказала вам, что была женой Оскара Браунли?

– Да, конечно. – Женщина чуть оживилась. – Видите ли, три года тому назад мы жили в одной квартире в Солт-Лейк-Сити. Она рассказала мне об Оскаре Браунли, о том, к какому грязному способу прибегнул старик, чтобы оторвать Оскара от нее, о том, что она предприняла, чтобы старик не смог украсть ее дочь. Видите ли, у меня была дочь примерно такого же возраста, что и у Джулии, так что я могла понять ее чувства. Только я знала, где моя дочь. Могла ей написать, иногда увидеться с ней. Джулия даже не знала, жива ли ее дочь… – Лицо Стеллы затуманилось, она отвела глаза. – Моя дочь умерла, уже два года, как умерла. Поэтому я, как никто, понимала, что чувствовала Джулия, не имея возможности ни увидеться, ни получить весточку от своей девочки.

– Значит, Джулия рассказала вам, почему она не могла приехать в Калифорнию? – уточнил адвокат.

– Да.

– Почему?

– Из-за обвинения в непреднамеренном убийстве.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Тогда перейдем к делу. Я хочу знать, почему Джулия попросила передать Браунли, что хочет встретиться с ним в портовом районе.

Стелла Кенвуд молча покачала головой.

– Вы не знаете?

– Просто не хочу говорить о делах Джулии.

– Вы знаете, – усилил напор Мейсон, – и по этой причине вы сидите, дожидаясь возвращения Джулии. Вы включили газовый обогреватель до полуночи. Вы не разбирали кровать. Так что выкладывайте правду, и побыстрее. Не можем же мы ждать целый день.

Она не решалась встретиться с ним взглядом и нервно сжимала и разжимала пальцы. И тут Мейсон услышал быстрые шаги в коридоре. Он отступил влево от двери, встал так, чтобы вошедший в квартиру сразу не увидел его.

Ручка повернулась, дверь открылась, потом закрылась. В квартиру зашла Джулия Браннер, в белом дождевике чуть ли не до лодыжек, в мокрых туфлях, с торчащими из-под шляпы мокрыми прядями волос.

– Господи, Стелла! – По голосу чувствовалось, что она на грани истерики. – У меня жуткие проблемы. Давай соберем мои вещи, и ты отвезешь меня в аэропорт. Я возвращаюсь в Солт-Лейк-Сити. Случилось, ужасное, я… – Она замолчала, заметив округлившиеся глаза подруги, и резко повернулась. – Вы! – воскликнула она, увидев Мейсона.

Адвокат холодно кивнул.

– Присядьте, Джулия, и расскажите, что произошло. Возможно, я смогу вам помочь, если буду знать все.

– Ничего не произошло.

– Присядьте, Джулия, я хочу с вами поговорить.

– Послушайте, я тороплюсь. Нет у меня времени на разговоры. И теперь вы мне уже не поможете. Слишком поздно.

– Почему слишком поздно?

– Это неважно.

Она бросила сумку на стол и начала расстегивать пуговицы дождевика. Мейсон шагнул к столу, поднял сумку, прикинул ее вес.

– А куда подевался пистолет, который вы носили с собой?

На лице Джулии отразилось удивление.

– А что, его там нет?

– Послушайте, если хотите играть со мной в эти глупые игры, это ваше право, но Ренволд Браунли застрелен этой ночью женщиной в белом дождевике, которая водит «шевроле». Я думаю, полиция располагает описанием автомобиля. А теперь скажите, вы хотите, чтобы я попытался вас спасти, или предпочитаете уйти в несознанку?

Пока Джулия Браннер раздумчиво смотрела на него, Стелла Кенвуд не выдержала.

– Ох, Джулия! Я знала, что ты это сделаешь! – И разрыдалась.

Мейсон поймал вызывающий взгляд Джулии Браннер.

– Рассказывайте.

– Почему я должна что-то вам рассказывать? – ее голос переполняла горечь.

– Я могу вам помочь.

– Вы могли мне помочь, но получилось у вас не очень, а теперь слишком поздно.

– Почему слишком поздно?

– Вы знаете… Но я не пойму, как вы узнали.

В голосе Мейсона послышалось нетерпение:

– Слушайте меня, вы двое. Секунды дороги, а вы лепечете что-то невнятное. Заканчивайте и перейдем к делу. Я собираюсь вам помочь, Джулия.

– Почему? – спросила она. – Денег у меня нет, наскребу разве что сто пятьдесят долларов.

Стелла Кенвуд приподнялась со стула.

– У меня есть двести. Можешь их взять, Джулия.

– Давайте сейчас забудем о деньгах, – отрезал Мейсон. – Я собираюсь вам помочь, Джулия, но я должен знать, что произошло. Я полагаю, многое можно сказать в вашу пользу, несмотря на то, что вы сделали. Браунли был абсолютно безжалостным человеком и начисто лишен угрызений совести. Он состряпал обвинение в непредумышленном убийстве, которое висело над вами многие годы. Он лишил вас семейного счастья и не дал вам даже ломаного гроша. Вам пришлось зарабатывать себе на жизнь. Можно долго говорить о том, каким трудом вам все давалось, но сейчас мне надо знать, что произошло. Я не говорю, что пройду с вами весь путь, но хотя бы начало. А теперь выкладывайте. Вы убили Браунли?

– Нет.

– Кто убил?

– Не знаю.

– Вы виделись с ним этой ночью?

– Да.

– Где?

– В портовом районе, около набережной.

– Расскажите мне, что произошло.

Она тряхнула головой, голос вдруг стал безучастным и усталым.

– Какая разница? Вы мне не поверите. Никто мне не поверит. Прекрати рыдать, Стелла. Мне придется держать ответ. Это мои похороны. Ты не при делах.

– Хватит! – раздраженно бросил Мейсон. – Рассказывайте, что произошло. Если кто-то и может вам помочь, так это я!

– Ладно, если вы так хотите это знать, я попыталась надавить на Браунли.

– Как именно?

– Когда Оскар закончил старшую школу, он подарил Оскару часы. Это была семейная реликвия, разве что Ренволд вставил в них новый механизм. Эти часы были ему очень дороги. Они остались у меня. Я взяла их с собой на работу в тот день, когда Оскар сбежал. Старик мечтал их вернуть. Я отправила ему записку. С таксистом. Написала, что хочу встретиться с ним на десять минут, если он приедет один в определенное место на набережной, и эти десять минут будет слушать меня, не прерывая. Тогда я отдам ему часы.

– Вы думали, он приедет?

– Я знала, что он приедет.

– Вы не опасались, что вас арестуют по его наводке?

– Нет. Я сказала ему, что часы спрятаны, и он получит их, если только будет играть честно.

– И что? – спросил Мейсон.

– Он приехал.

– Как он узнал, где именно вы будете его ждать?

– Я нарисовала грубую карту и отметила нужное место. И велела ему приехать одному.

– Что он сделал?

– Приехал в портовый район, чтобы я смогла встретиться с ним.

– О чем вы собирались с ним говорить?

– Я хотела привести единственный аргумент, к которому он мог прислушаться. Собиралась доказать ему, что моя дочь – вылитый ее отец, и, если Оскар был ему небезразличен, он должен позаботиться о том, чтобы ребенок от плоти и крови Оскара не остался без средств к существованию. Я собиралась сказать ему, что он может ничего не делать для меня, но я хочу, чтобы ребенок Оскара получил положенное. Я собиралась сказать ему, что девушка, которую он принимал за дочь Оскара – самозванка.

– Почему вы заставили его приехать на набережную?

– Потому что я так захотела.

– Но почему все-таки на набережную?

– Это неважно.

– У вас был автоматический пистолет тридцать второго калибра?

– Да.

– Где он?

– Не знаю. Я не могла его найти еще ранним вечером.

– Этот старый трюк не пройдет. Даже не пытайтесь.

– Это правда!

– Если не вы убили Ренволда Браунли, тогда кто?

– Я не знаю.

– Ладно, продолжайте.

– Я встретилась с ним у одного из яхт-клубов, – ответила Джулия. – Попросила обогнуть квартал, чтобы убедиться, что слежки за ним нет, потом вернуться ко мне. Он все сделал, вернулся и сбросил скорость. Он находился в полу-квартале от меня, когда какая-то женщина в желтом дождевике выскочила на дорогу перед его автомобилем. Естественно, Браунли остановился. Она запрыгнула на подножку и начала стрелять.

– И что сделали вы?

– Я повернулась и побежала максимально, как могла, быстро.

– Куда побежали?

– К моему автомобилю, припаркованному примерно в квартале от этого места.

– Прыгнули в машину и уехали?

– Не совсем. Лил дождь, и двигатель не сразу завелся.

– Кто-нибудь вас видел?

– Не знаю.

– Где вы взяли автомобиль?

– У Стеллы. Она мне разрешила.

– И это лучшая история, которую вы можете рассказать?

– Это правда.

Мейсон покачал головой.

– Может, это правда, может, и нет. Лично я думаю, что нет. Одно я знаю наверняка: ни один присяжный в это не поверит. Будьте уверены, вам впаяют убийство при отягощающих обстоятельствах. Значит так: разложите кровать, выключите этот чертов обогреватель, откройте окна, уберите куда-нибудь плащ, разденьтесь и ложитесь в постель. Если придет полиция, не говорите ни слова. Не делайте никаких заявлений, о чем бы они не спрашивали. Твердите, как попугай, не будете отвечать ни на один вопрос без разрешения вашего адвоката, только скажите им, что ваш адвокат – это я.

Она пристально смотрела на него.

– То есть вы собираетесь мне помочь?

– Поначалу – да, – кивнул Мейсон. – А теперь раздевайтесь, и в кровать. И вы, Стелла, не говорите ни слова. Просто сидите и молчите. Сможете это сделать?

В глазах Стеллы застыл испуг.

– Не знаю. Я так не думаю.

– Я тоже, – вздохнул Мейсон, – но сделайте все, что сможете. Тяните время, насколько вам это удастся. А вы, Джулия, запомните – никому ни слова. Не отвечайте на вопросы и не делайте заявлений.

– За меня не волнуйтесь, – заверила она его. – Это я как раз умею.

Мейсон кивнул, вышел в коридор и, закрывая дверь, услышал, как скрипнули пружины раскладываемой кровати: Джулия Браннер не теряла времени даром. Оказавшись на улице, Мейсон обратил внимание, что ливень превратился в холодный, моросящий дождь. Света теперь хватало, чтобы разглядеть плывущие с юго-востока тяжелые облака. Занималась заря. Он как раз заводил двигатель, когда из-за поворота выехал патрульный автомобиль и остановился перед «Сансет армс эпатментс».

Глава 9

Делла Стрит уже сидела за своим столом, когда следующим утром Перри Мейсон вошел в офис.

– И что у нас новенького? – спросил он, бросая шляпу на стол и широко улыбаясь при виде толстой стопки утренней почты.

– Полагаю, ты знаешь, что Джулия Браннер арестована по обвинению в убийстве Ренволда Браунли?

Глаза Мейсона округлились в притворном изумлении.

– Нет, я об этом не слышал.

– Газеты напечатали экстренные выпуски, – добавила Делла. – Джулия Браннер говорит, что ты собираешься ее защищать, так что ты должен об этом знать.

– Нет, – покачал головой Мейсон. – Это большой сюрприз для меня.

Серкретарша наставила на него указательный палец, совсем как ведущий перекрестный допрос адвокат.

– Босс, где ты был в это утро на рассвете?

Мейсон широко улыбнулся.

– Ты знаешь, я не умею лгать. Вышел из того дома на Бичвуд-стрит за шестьдесят секунд до появления полиции.

Делла вздохнула.

– Наступит день, когда твое везение закончится.

– Ничего бы не случилось, если бы они застали меня в квартире, – возразил Мейсон. – Я имею полное право беседовать с моим клиентом.

– Газеты также пишут, что Джулия Браннер отказывается что-то говорить, но Стелла Кенвуд, с которой она делила квартиру, поначалу не отвечала на вопросы, но потом рассказала все.

– Да, – кивнул Мейсон, – этого следовало ожидать.

– Могла она сказать что-то, компрометирующее тебя, босс? – в голосе секретарши послышалась нотка тревоги.

– Я так не думаю. Не думаю, что она вообще может кого-то скомпрометировать. Что еще нового?

– Пол Дрейк хочет увидеться, говорит, что у него есть новости. Радиограмма, которую мы отправили Уильяму Мэллори на «Монтерей» не была передана адресату, потому что епископа Уильяма Мэллори на борту парохода «Монтерей» нет. – Делла Стрит сверилась с блокнотом. – Поэтому я взяла на себя смелость отправить радиограмму капитану парохода «Монтерей» с вопросом, отплывал ли епископ Уильям Мэллори на этом пароходе из Сиднея, и уверен ли капитан, что этого человека сейчас на пароходе нет, под этим или иным именем, в первом или втором классе.

– Умница, – похвалил ее Мейсон. – Мне надо об этом подумать. А пока позвони Дрейку. Пусть приходит и приведет с собой Гарри. Что-нибудь еще?

– Да. Вудвард Уоррен хочет с тобой встретиться. Он говорил со мной и сказал, что готов заплатить сто тысяч долларов, если ты сможешь спасти жизнь его сыну. – Мейсон покачал головой. – Это большие деньги, – добавила Делла.

– Я знаю, что это большие деньги, – с горечью ответил адвокат, – но браться за это дело я не собираюсь. Этот парень – избалованный сынишка миллионера. Все ему приносили на блюдечке с голубой каемкой, ничего не приходилось добывать самому. И впервые столкнувшись с отказом, он схватился за пистолет и начал стрелять. Теперь он говорит, что сожалеет, и думает, что все как-то утрясется.

– Ты мог бы добиться для него пожизненного заключения, – указала Делла. – Это все, о чем просит мистер Уоррен. Ты собираешься защищать эту Браннер, зная, что не получишь ни цента, но отказываешься от такого большого гонорара.

– В деле Браннер есть элемент загадки, намек на поэтическую справедливость, – ответил Мейсон. – Здесь все элементы захватывающей человеческой драмы. Это не значит, что я пройду весь путь до конца. Я просто намерен использовать те таланты, что даровала мне природа, для достижения справедливости. А если я возьмусь за дело Уоррена, то мои таланты и мастерство пойдут на оправдание грязного преступления, совершенного избалованным сынком глупого и во всем потакающего своему отпрыску отца. Не забывай, это не первая передряга, в которую попадает этот мальчишка. В прошлом году, он, управляя автомобилем, насмерть сбил женщину. Папаша его отмазал, купил его свободу. Теперь он хочет купить адвоката, чтобы тот нашел способ спасти сына от смертной казни. Да пошли они оба к черту! Позвони Дрейку. Пусть подходит.

Пока секретарша звонила, Мейсон вышагивал по офису, заложив большие пальцы в карманы жилетки и наклонив голову в глубокой задумчивости. Наконец, он остановился перед Деллой.

– Что такое, Делла? Может, проще дойти, благо мы в одном коридоре, чем так долго звонить? В чем проблема?

– Это телефонистка коммутатора, – ответила Делла. Она диктовала мне только что полученную радиограмму с «Монтерея». Одну минуточку, и ее прочту. – После чего сказала в трубку: – Соедините с «Детективным агентством Дрейка» и скажите мистеру Дрейку, что босс ждет его у себя. – После чего положила трубку и расшифровала стенографическую запись: «ЕПИСКОП УИЛЬЯМ МЭЛЛОРИ ПЛЫЛ В АМЕРИКУ ИЗ СИДНЕЯ И СИДЕЛ ЗА МОИМ СТОЛОМ. ЕМУ ЛЕТ ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТЬ. РОСТ ПЯТЬ ФУТОВ ШЕСТЬ ИЛИ СЕМЬ ДЮЙМОВ, ВЕС СТО СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ ИЛИ ВОСЕМЬДЕСЯТ ФУНТОВ. МЫ ПРОВЕРИЛИ ВСЕХ ПАССАЖИРОВ. СЕЙЧАС ТАКОГО НА БОРТУ ТОЧНО НЕТ». И подпись: «КАПИТАН Э. Р. ЙОХАНСОН».

– Капитан молодец, – кивнул Мейсон. – Понял, что дело серьезное.

– Может, епископ где-то спрятался, – предположила Делла.

Мейсон покачал головой.

– Нет. Я верю словам капитана Йохансона. Если он говорит, что этого человека на борту его корабля нет, можно не сомневаться, что так оно и есть.

– Тогда Дрейк ошибся, думая, что епископ поднялся на борт «Монтерей» и уже не сошел на берег.

– Если он был с чемоданами, то мог… – Мейсон замолк на полуслове, задумчиво взглянув на Деллу Стрит. – Отправь еще одну радиограмму капитану Йохансону. Спроси, нет ли на борту или в багажной комнате чемоданов с именем епископа Мэллори на бирках.

– Ты думаешь, он пронес на борт все необходимое для переодевания, – в голове секретарши слышалось сомнение, – а потом он покинул корабль?..

– Он поднялся на борт переодетым, – рассмеялся Мейсон.

– Не поняла.

– Согласно всем донесениям, голова епископа была забинтована. Но я побывал в номере отеля сразу после того, как епископа увезла скорая. На покрывале, лежащем на кровати, отпечатался контур его тела, и никаких следов крови. Ударили его дубинкой. После таких ударов остаются синяки, но кожа не повреждается. Тогда почему епископу так забинтовали голову, что разглядеть лицо не представлялось возможным?

Делла нахмурилась и ответила после паузы:

– Но, босс, люди Дрейка уже знали, как он выглядит. Поэтому скрывать от них лицо смысла не имело.

Мейсон улыбнулся.

– Ты когда-нибудь видела, как отплывает такой большой пароход, Делла?

– Нет. А что?

– На трапе всегда толчея. Большинство уходит, это провожающие, кто-то подъезжает в самую последнюю минуту и спешит на борт. Постоянный поток лиц. А теперь представь себе, что ты – детектив и видел, как на борт поднялся мужчина в черном костюме с большой повязкой на голове. Человеческий мозг достаточно ленив, чтобы играть в свои игры, если нагрузка сильно возрастает. Другими словами, ты не будешь вглядываться в каждое лицо. Подсознательно ты будешь выискивать мужчину в черном костюме и с большой белой повязкой на голове. И если нужный тебе человек сойдет на берег в неприметном сером твидовом костюме и еще в фетровой шляпе с большими полями на лишенной повязки голове, ты его не заметишь. Учти, происходит все быстро, по трапу проходят десятки, если не сотни людей, да еще большинство кричит и машет руками.

Секретарша согласно кивнула.

– Да, я понимаю, что именно так все и было. Но… – Ее прервал условный стук в дверь кабинета Мейсона, которая выходила в коридор.

Делла Стрит открыла дверь. Пол Дрейк переступил порог и кивнул ей.

– Доброе утро, Делла, – он сильно гнусавил, похоже, простудившись. – Заходи, Гарри.

Едва за Гарри Коултером закрылась дверь, Дрейк набросился на Мейсона.

– Вчера я позволил тебе отговорить меня от последнего глотка виски, Перри, и посмотри, к чему это привело.

Мейсон оглядел слезящиеся глаза, красный нос детектива и усмехнулся без особого сочувствия.

– Вчера ты сделал слишком большой первый глоток, Пол. Тем самым ослабил сопротивляемость организма. А ты, Гарри, как себя чувствуешь?

– Отлично, – ответил тот, – а я не один час шлепал по лужам, дожидаясь прибытия шефа.

Дрейк уселся в большое кожаное кресло, закинул ногу на подлокотник и посмотрел на Деллу Стрит, печально качая головой.

– Так происходит всегда, когда из кожи вон лезешь. Пашешь на адвоката, не разгибаясь, и не получаешь даже капли сочувствия. Работаешь день и ночь за жалкий процент, хотя вознаграждение адвоката целиком и полностью зависит от качества материалов, которые он получает от детектива.

Мейсон широко улыбнулся.

– Самое худшее свойство простуды в том, что она настраивает человека на пессимистичный лад. Лучше подумай, как это хорошо, что у тебя много работы, Пол. Но если тебе недостает сочувствия, Делла может подержать тебя за руку, пока ты будешь рассказывать нам, что произошло.

Лицо Дрейка внезапно скривилось, правая рука метнулась в карман брюк. Носовой платок он вытащить успел, но в этот самый момент оглушительно чихнул. Детектив тоскливо вытер нос и заговорил осипшим голосом:

– Эта Ситон исчезла. Всю ночь не показывалась в квартире. Утром я опять проник туда и все осмотрел. После нашего последнего визита там ничего не изменилось.

Мейсон задумчиво нахмурился.

– А не могла она спрятаться в здании, Пол? В квартире у подруги?

– Я так не думаю, – ответил Дрейк. – Зубная щетка и паста стоят в стаканчике у раковины. Она не могла выйти, чтобы купить новую щетку, следовательно, наверняка вернулась бы в квартиру за старой, которую забыла, уходя к подруге в первый раз.

– Тогда где же она?

Дрейк пожал плечами, лицо его вновь скривилось, и он поднес платок к носу, подержал несколько секунд и вздохнул.

– И за это я не люблю простуду. Всякий раз, когда подношу платок к носу, чихнуть не удается. А вот стоит мне сунуть его обратно в карман, так достать вновь я уже не успеваю… Но вот что интересно, Перри. Еще два человека ведут слежку.

– И что их интересует?

– Дом Ситон.

– Полиция?

– Вряд ли. Мои люди считают, что это частные детективы.

– Откуда ты знаешь, что их интересует именно Ситон?

– Я не знаю, но похоже на то. Один из них что-то вынюхивал на третьем этаже. Возможно, проник в квартиру… А зачем тебе понадобился Гарри?

Мейсон повернулся к Гарри Коултеру.

– Этой ночью Браунли прямиком поехал к набережной?

– Да.

– И ты постоянно держался следом?

– Да.

– Другие автомобили тебя обгоняли?

Коултер задумался.

– Да. Большой желтый двухместный автомобиль проехал мимо при подъезде к портовому району. Просто промчался. Может, проезжали и другие, но их я не запомнил. Потому что лил дождь, и я не отрывал глаз от задних огней автомобиля Браунли. Но желтый гнал очень быстро, и это произошло уже после того, как мы пересекли главную магистраль.

– Другими словами, углубились в портовой район?

– Совершенно верно.

– Сколько в нем было людей, один или двое?

– Думаю, один. И вроде это был «кадиллак», но точно не скажу.

Мейсон повернулся к Дрейку.

– Проверь, какие автомобили выезжали из особняка Браунли, Пол. Не подходит ли какой под это описание. И, раз будешь этим заниматься, выясни через слуг, не было ли в доме и вокруг него какой-нибудь необычной активности после отъезда Браунли и…

– Минуточку, – вдруг прервал его Гарри. – Похоже, я могу кое-что добавить. – Мейсон посмотрел на него, вопросительно изогнув бровь. – У яхт-клуба припаркованы автомобили. Выглядят так, будто простояли там вечность. Их оставляют люди, отправляющиеся в круиз. Заезжают на стоянку, глушат двигатель, запирают на ключ и оставляют. На территории клуба есть гаражи, но большинство этих людей…

– Да, я знаю, – кивнул Мейсон, – но к чему ты клонишь?

– Когда я кружил в поисках автомобиля Браунли, в надежде найти его там, где он держит яхту, на стоянке находились четыре или пять автомобилей. Я к ним пригляделся, не потому что хотел запомнить, но в надежде, что один из них – автомобиль Браунли. Убедившись, что нет, поехал дальше. Но среди этих автомобилей был большой желтый двухместный «кадиллак». Возможно, тот самый, что обогнал меня. Утверждать не могу. Дождь лил, как из ведра, я увидел яркие фары в зеркале заднего обзора, потом мой автомобиль окатило водой, «кадиллак» промчался мимо, и остались только задние огни, которые быстро исчезли. Вы знаете, как это бывает в дождливую ночь.

Не успел Мейсон кивнуть, как Пол Дрейк чихнул в носовой платок.

– С тех пор, как подцепил эту чертову простуду, первый раз чихнул, как положено.

– Ты не мог простыть этим утром, – указал Мейсон. – Так быстро она разгуляться не может.

– Да, я знаю, – кивнул Дрейк. – Вероятно, никакой простуды у меня нет вовсе. Ты похож на тех парней, которые прогуливаются по палубе парохода, курят сигары и говорят зеленолицым пассажирам, что морской болезни не существует: это все их воображение. Обычно я терпеть не могу говорить тебе такое, Перри, но раз ты не проявляешь никакого сочувствия, скажу с удовольствием. Ты можешь сколько хочешь выяснять насчет этого желтого «кадиллака», но, закончив, ты выяснишь, что в полном пролете. Это тот самый случай, когда полиция крепко держит твою клиентку за жабры, а если ты не проявишь осторожность, то схватит и тебя.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Мейсон.

– То, что говорю. Про полицию все-таки не скажешь, что она мышей не ловит, а ты оставил за собой приличный след. Полиция сможет доказать, что Браунли сказал тебе о своем решении переписать завещание таким образом, чтобы твоя клиентка осталась с носом. Они смогут выйти на отделение «Вестерн юнион», через которое ты отправил радиограмму на «Монтерей», и узнают, что ты воспользовался телефоном-автоматом, чтобы позвонить на квартиру Стеллы Кенвуд, у которой остановилась Джулия Браннер. А после того, как ты поговорил с Джулией, она отправила с таксистом записку для старика Браунли. Тот прочитал записку и сказал, что должен ехать на набережную, чтобы забрать часы Оскара. И он был чертовски взбудоражен.

– Таксист отдал записку Браунли?

– Да, но не старику. Он отдал письмо внуку, а внук отнес его деду. Старый Браунли уже лег спать.

– Филип видел, как тот читал записку?

– Совершенно верно, и старик сказал Филипу что-то насчет часов, которые ему вернет Джулия. Теперь полиция полагает, что Джулия заманила его на набережную, вскочила на подножку, выпустила в него целую обойму из автоматического пистолета тридцать второго калибра, бросила пистолет и убежала. А ее сообщник сел за руль, выехал на причал, включил первую передачу, полностью вытащил ручку подсоса и, стоя на подножке, направил автомобиль в воду, спрыгнув в последний момент.

– И, насколько я помню, автомобиль подняли на пристань с включенной первой передачей и вытащенной ручкой подсоса.

– Вот-вот, – пробурчал Пол Дрейк, вытирая нос.

– И полиция нашла ее пистолет, – добавил Коултер. – Она носила его по разрешению, выданному в Солт-Лейк-Сити.

– И вот что еще, – продолжил Дрейк, шмыгнув носом, – полиция нашла отпечаток ее пальца на окне с левой стороны. Понимаете, Браунли вел автомобиль с поднятым стеклом, потому что лил дождь. Когда Джулия подошла, старик опустил стекло, чтобы поговорить с ней, но не полностью. Она стояла на подножке и держалась пальцами за окно, так что изнутри остались отпечатки ее пальцев. Копы подняли автомобиль до того, как вода их смыла.

Мейсон нахмурился.

– Могла ли она оставить отпечатки на автомобиле Браунли до того, как он приехал в портовый район?

– Ни единого шанса на десять миллионов, – покачал головой детектив. – Но это плохие новости, Перри. Есть и хорошая. Велика вероятность того, что внучка, которая живет в доме Браунли, липовая.

– У тебя есть факты?

– Разумеется, у меня есть факты, – раздраженно ответил Дрейк. – Не знаю, насколько убедительны, но это факты. После смерти Оскара старик захотел найти его дочку и нанял Джексона Ивса… А может, он сам пришел к старому Браунли и заявил, что найдет ее. Как было на самом деле, я выяснить не сумел.

Для меня не очень этично наговаривать на другое детективное агентство, и нехорошо осуждать уже умершего человека, но старик Браунли согласился заплатить премию в двадцать пять тысяч долларов, если Ивс найдет его внучку. И если сложить двадцать пять тысяч с процентом от доли наследства, который внучка выплатила бы Ивсу в соответствии с его профессиональным этическим кодексом, нет необходимости заглядывать в конец книги, чтобы узнать ответ. Кое-что я могу сказать и за Ивса. Судя по всему, он сделал все, что мог. Действительно старался найти настоящую внучку. Добрался до Австралии, а там уткнулся в глухую стену.

На кону по-прежнему стояла премия в двадцать пять тысяч долларов, а это слишком большие деньги для детектива, чтобы отказаться от них только потому, что он не мог найти внучку. И как помнишь, единственный способ доказать, что та внучка самозванка, а не настоящая, – это предъявить настоящую внучку. И Ивс достаточно далеко продвинулся в поисках, чтобы с большой долей вероятности утверждать, что настоящей внучки уже нет. Разумеется, старик желал получить доказательства, прежде чем расстаться с деньгами, но ему также хотелось верить, что девушка настоящая. Он хотел, чтобы его убедили. Ивс и девушка хотели его убедить. Высказывать сомнения просто было некому. Тот случай, когда адвокат доказывает свою точку зрения судье без свидетелей и адвоката противоположной стороны.

– Ты считаешь, Ивс договорился с девушкой о том, чтобы разделить наследство, которое она в итоге получит? – задумчиво спросил Мейсон.

– Разумеется, – нетерпеливо бросил Дрейк. – Не думаю, что Ивс упустил такую возможность.

– И он мертв?

– Именно.

– Он не мог работать в одиночку, Пол. С его стороны в сделке участвовал кто-то еще, и теперь, когда Ивс мертв, этот кто-то продолжает игру, чтобы получить положенную Ивсу долю наследства.

Дрейк согласно кивнул.

– Это логично, но пока я не могу ничего доказать.

– С другой стороны, – указал Мейсон, – кто-то мог что-то пронюхать и попытаться урвать часть себе.

– Это маловероятно, – покачал головой Дрейк. – Да, хорошая почва для шантажа, если бы шантажист знал, что к чему. Но старик Браунли дураком не был, да и Джексон Ивс тоже. Когда девушка появилась, они не устроили праздник для газетчиков. Она тихонько въехала в особняк и осталась там, а Браунли как бы мимоходом объявил, что она – его внучка. И только через какое-то время редакторы отделов светской хроники начали сообщать о ее нарядах при каждой поездке в Палм-Спрингс.

– Она сейчас в особняке Браунли?

– Нет, рано утром перебралась в отель «Санта дель Риос». Как понимаешь, такой молодой девушке не хотелось оставаться в доме после трагедии.

– Так она говорит? – уточнил Мейсон.

– Так она говорит.

– Разумеется, она могла перебраться в отель и для того, чтобы более свободно встречаться с людьми, которые хотят, чтобы ее никак не впутывали в это убийство, – предположил адвокат.

Дрейк чихнул и вытер нос.

– Я за ней слежу.

Мейсон, нахмурившись, зашагал по кабинету. Раз или два он покачал головой, словно в чем-то сомневаясь, потом остановился и повернулся к детективу.

– Это нас ни к чему не приведет, Пол. В такую сеть попадает мелкая рыбешка, а крупная рыба ускользает.

– Это ты о чем? – спросил Дрейк.

– Если она в отеле и кто-то говорит ей, что и как нужно делать, это будет или детектив, или тот, кто работал в связке с Ивсом при его жизни. Другими словами, он знает все о том, как работают детективы и на что нужно обращать внимание. Он без труда обнаружит нашу слежку и придумает план, реализация которого оставит нас на бобах, во всяком случае, в той части, что касается его.

– Черт, – раздраженно вырвалось у Дрейка, – и что же мне делать?

– Ничего. Мы не сможем выйти на человека, который нам нужен, через эту липовую внучку. – Он повернулся к секретарше. – Делла, сможешь купить хну и стать рыжеволосой?

– Да. А зачем?

– Ты войдешь в квартиру этой Ситон, закончишь паковать вещи и переберешься в другую квартиру.

– Не слишком ли серьезной опасности ты ее подвергаешь? – спросил Дрейк.

Мейсон заговорил медленно, бесстрастно, словно думал вслух:

– Взлом и проникновение в жилище, кража в крупном размере, может, что-то еще… если будет доказано преступное намерение. Если преступное намерение доказано не будет, не за что и наказывать.

– А в чем смысл? – полюбопытствовал детектив.

– Если эти ребята следят за домом, – также медленно ответил Мейсон, – их нанял тот, кто хочет получить долю Ивса. Они ничего не знают о Джейнис Ситон, кроме внешних примет, и, думаю, это лишь стройная фигура и рыжие волосы. Когда они увидят, что женщина с такими приметами покидает квартиру Ситон, они будут исходить из предположения, что дважды два равняется четырем, и не попросят ее пройти в банк для более точного установления личности.

Гарри Коултер заерзал на стуле.

– Вы же не знаете, что им нужно, Мейсон. Может статься… – Он замолчал и пожал плечами.

Делла Стрит подошла к стенному шкафу, взяла шляпу и пальто.

– Мне понадобится два часа, чтобы покрасить и высушить волосы, босс.

Мейсон кивнул. Дрейк и Коултер смотрели на нее с нескрываемой тревогой.

Глава 10

Мейсон ждал перед апарт-отелем, хмуро поглядывая на часы. Затем, нервно вышагивая по тротуару, он закурил. Когда от сигареты осталась половина, из-за угла появилось такси с небольшим чемоданом, удерживаемым на месте крепежным шнуром. Мельком взглянув на такси, Мейсон бросил окурок в сточную канаву, торопливо вошел в подъезд апарт-отеля и ждал там, пока не увидел, как из такси выходит Делла Стрит, теперь ярко-рыжая.

Мейсон повернулся, вошел в вестибюль, кивнул дежурному портье и со словами «Ключ у меня с собой, спасибо» проследовал к лифту. Поднялся на десятый этаж и открыл дверь с табличкой 1028. Закрыл дверь, пододвинул стул, встал на него и теперь через окошко над дверью мог видеть дверь напротив, с табличкой 1027. Несколько минут спустя адвокат услышал, как открылась дверь лифта. Потом послышалось шуршание колесиков чемодана, катящегося по ковровой дорожке. В поле зрения появился коридорный, который нес чемодан, за ним Делла Стрит, с сумкой в руке, а замыкал шествие второй коридорный, который катил чемодан. Первый остановился перед дверью с табличкой 1027.

– Вот апартаменты, которые вы заказали по телефону. Если вам там не понравится, я предложу что-нибудь еще.

– Я уверена, что меня все устроит, – ответила Делла. – Я знакома с вашими апартаментами. В свое время у меня здесь жила подруга.

Коридорный открыл дверь, отступил в сторону, пропуская Деллу вперед, последовал за ней и внес чемодан. Через пару секунд второй коридорный вкатил в апартаменты чемодан.

Мейсон оперся рукой о подоконник окошка и увидел, как оба коридорных вышли из апартаментов, широко улыбаясь, и закрыли за собой дверь. Потом последовало долгое, томительное ожидание. Мейсон переминался с ноги на ногу, курил, гасил бычки о раму окошка. Он напрягся, услышав, как хлопнула дверь лифта и в коридоре послышались шаги. Высокий мужчина быстрым шагом шел по ковровой дорожке. Какая-то кошачья скрытность чувствовалась в его манере держаться, хотя ступать осторожно он и не пытался. Мужчина остановился перед дверью в апартаменты Мейсона, поднял руку, чтобы постучать, прищурился, уставившись на табличку, резко развернулся и постучал в дверь напротив, с номером 1027.

– Кто там? – спросила Делла.

– Электротехник. Мне нужно проверить выключатели.

Делла Стрит открыла дверь. Мужчина вошел, не произнеся ни слова. Дверь резко захлопнулась.

Мейсон докурил и посмотрел на часы. Секунды складывались в минуты. Пять минут спустя адвокат закурил новую сигарету, но затушил ее после двух затяжек. С другой стороны коридора донесся глухой удар, потом какие-то сдавленные звуки. Мейсон спрыгнул на пол, отбросил стул, открыл дверь, пересек коридор и повернул ручку двери 1027. Заперто.

Мейсон проворно отступил на шаг, выставил плечо и попробовал выбить дверь, как футболист, прорывающий защитные ряды соперника. Полетели щепки, язычок замка вышел из зацепления, дверь распахнулась, ударилась о стопор, но Мейсон уже ворвался в апартаменты. Он увидел пару брыкающихся женских ног и широкие плечи мужчины, навалившегося на стройную фигурку. Покрывало и простыни валялись на полу, Делла Стрит лежала на диван-кровати, а высокий мужчина душил ее, накрыв лицо стеганным одеялом. Он вскочил и развернулся лицом к Мейсону. Лицо мужчины перекосилось от усилий, и всем своим видом он напоминал спринтера, пересекающего финишную прямую. Его рука нырнула с карман.

– Не подходи, – предупредил он Мейсона, но тот уже двинулся на него.

Делла Стрит отбросила одеяло. Мужчина успел достать револьвер тридцать восьмого калибра и нацелить его на адвоката. Их разделяли четыре фута. Мужчина оскалил зубы. Мейсон остановился, перевел взгляд на Деллу Стрит.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Руки вверх, – скомандовал мужчина с револьвером. – Отойди к стене. Там повернешься и поднимешь руки, как можно…

Делла Стрит поджала ноги, сгруппировалась и прыгнула на мужчину. Тот попытался отскочить, но Делла успела схватиться за руку с револьвером. Мейсон в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и с размаху врезал кулаком в челюсть незнакомца, отчего того отбросило назад. Делла выхватила револьвер из разжавшихся пальцев и уже с оружием упала на пол. Мужчина устоял на ногах, попытался врезать Мейсону ногой, потом схватил стул. Делла, откатившись в сторону, закричала:

– Осторожнее, босс! Он – киллер.

Мейсон имитировал решительную атаку, но резко остановился.

Мужчина со всей силы взмахнул стулом, полагая, что этот удар сшибет противника с ног, и слишком поздно понял, что атака Мейсона ложная. Инерция развернула его, стул теперь только мешал, поэтому нападавший отбросил его и попытался ударить адвоката. Но тот одной рукой блокировал удар мужчины, а сам врезал ему в нос. Послышался хруст ломающихся костей. Мужчина пошатнулся, отступая, и рухнул на колени. Он попытался что-то сказать, но вместо слов сквозь кровавую пену на губах послышалось лишь невнятное бульканье.

Делла Стрит поднялась. Мейсон схватил высокого мужчину за грудки, поднял и бросил на диван-кровать, где тот пытался задушить Деллу. Затем он обыскал киллера на предмет другого оружия.

– Ну что, дружище, рассказывай, – предложил он.

В горле мужчины булькало, поэтому он достал носовой платок из кармана пальто, приложил к изувеченному лицу, который сразу покраснел от крови. Делла Стрит побежала в ванную за полотенцами. Мейсон протянул одно мужчине и приказал ей принести еще холодной воды.

Делла вернулась с кастрюлькой. Мейсон смочил в воде второе полотенце, подложил под шею мужчины, брызнул водой в лицо.

– Ты сломал мне нос, – просипел незнакомец, прижимая полотенце к носу.

– А чего ты от меня ждал? – полюбопытствовал Мейсон. – Поцелуя? Тебе чертовски повезло, что я не сломал тебе шею.

– За это тебя арестуют, – гнул свое мужчина.

– Тебя ждет обвинение в нападении с намерением убийства. Что он сделал, Делла?

Та едва сдерживала истерику.

– Ворвался в дверь, повел себя грубо. А когда я попыталась позвать на помощь, бросился на меня, ударил, достал из стенного шкафа одеяло и попытался задушить. Он точно намеревался меня убить.

Мужчина застонал, прижимая полотенце к носу.

– Мне следовало врезать тебе дубинкой, – прорычал Мейсон. – Черт, теперь я так изувечил тебя, что епископ Мэллори не признает в тебе человека, который ударил его по голове.

Из-под полотенца доносилось что-то неразборчивое.

– Черт, так мы ничего не добьемся. Ладно, поглядим, что это за птица. – Адвокат начал обследовать карманы мужчины. Тот попытался оттолкнуть его, а потом схватил за шею. – Тебе, значит, недостаточно? – и Мейсон ударил тому в солнечное сплетение.

На этом сопротивление прекратилось. Мейсон последовательно проверил карман за карманом и передал их содержимое Делле Стрит: бумажник, кожаный футляр для ключей, часы, дубинка, пачка сигарет, зажигалка, ручка, карандаш, отдельный ключ, не закрепленный в футляре.

– Посмотри, что там в бумажнике, Делла.

Мужчина лежал на диване, не шевелясь, но хриплое дыхание, доносящееся из-под полотенца, указывало, что он жив.

– Он пытался меня убить, – повторила секретарша. – Я это точно знаю. Не заглушить мои крики, а именно убить.

– Я понимаю, – кивнул Мейсон. – Так кто же он? Чувствую, разобравшись с ним, мы узнаем гораздо больше о том, что сейчас происходит.

Раскрывая бумажник, Делла нервно рассмеялась.

– У меня трясутся руки. Господи, босс, я… я испуга-а-алась.

– Кое-что мы уже знаем. Именно он ударил епископа по голове. Одной этой дубинки достаточно, чтобы отправить его за решетку.

– Здесь водительское удостоверение на имя Питера Сакса. Адрес – Рипли-Билдинг, шестьсот девяносто один.

– Хорошо, – кивнул Мейсон. – Что еще?

– Визитные карточки. «Детективное агентство Стейт-Вайд, инкорпорейтид». И лицензия частного детектива на имя Питера Сакса.

Мейсон присвистнул.

– В бумажнике еще какие-то бумаги. Посмотреть?

– Все до единой.

– Сотня долларов двадцатками. Радиограмма, адресованная епископу Уильяму Мэллори, пароход «Монтерей». В ней написано: «ЧАРЛЬЗ У. СИТОН ПОГИБ В АВТОМОБИЛЬНОЙ АВАРИИ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ ТОМУ НАЗАД. Я ЗАНИМАЮСЬ УРЕГУЛИРОВАНИЕМ ЕГО НАСЛЕДСТВА. ПИШУ ВАМ ВАЖНОЕ ПИСЬМО. ОНО БУДЕТ ОСТАВЛЕНО В КОМПАНИИ МЭТСОНА, САН-ФРАНЦИСКО. (Подписано). ДЖАСПЕР ПЕЛТОН, АДВОКАТ».

– Это уже подвижка. Что еще, Делла?

– Письмо от Джаспера Пелтона, адвоката из Бриджвилла, штат Айдахо. Направлено в «Навигационную компания Мэтсона», Сан-Франциско, для передачи епископу Мэллори, пассажиру парохода «Монтерей».

– Прочитай, – попросил Мейсон.

– Мой дорогой епископ, – начала читать Делла, – как адвокат, занимающийся урегулированием вопросов, связанных с наследственным имуществом Чарльза У. Ситона, я получил радиограмму, которую вы отправили мистеру Ситону, с просьбой связаться с вами по вашему прибытию в Сан-Франциско.

Миссис Ситон уже два года как умерла, и в живых оставались Чарльз У. Ситон и их дочь, Джейнис. Шесть месяцев тому назад мистер Ситон получил смертельные травмы в автомобильной аварии. Он умер спустя двадцать четыре часа после трагического происшествия. У его смертного одра в тот момент находилась его дочь, Джейнис, дипломированная медсестра. Я пишу об этом так подробно, потому что в эти последние часы перед смертью мистер Ситон определенно пытался что-то нам сказать касательно вас. Он несколько раз повторил: «Епископ Мэллори. Скажите ему… его обещание больше… не хочу… прочитать в газете…»

Я пишу слово в слово то, что мы сумели четко понять. К сожалению, мистер Ситон был слишком слаб, чтобы говорить четко, и большинство слов слышались неразборчивой чередой звуков. Судя по всему, он это чувствовал, предпринял несколько попыток донести до нас свое послание, но умер, и это его желание так и осталось неосуществленным.

После его смерти я добросовестно пытался найти в Соединенных Штатах епископа Мэллори в надежде, что он объяснит нам, а что именно пытался донести до нас мистер Ситон. Я обнаружил одного епископа Мэллори в Нью-Йорке, а второго – в Кентукки. Ни один не вспомнил некоего мистера Ситона, но оба отметили, что, вполне возможно, какой-нибудь мистер Ситон связывался с ними, но они об этом забыли, потому что епископы контактируют с огромным множеством людей.

В свое время мистер Ситон владел значительным состоянием, но его финансовые дела в последние два года пришли в ужасающий упадок, и после выплаты всех претензий кредиторов крайне сомнительно, что его дочь, которая в настоящий момент находится где-то в Лос-Анджелесе, станет существенно богаче. У меня нет ее текущего адреса, но полагаю, не составит труда найти ее через знакомых, попросив связаться с вами. Если вы окажетесь в Лос-Анджелесе, найти ее поможет тот факт, что она – дипломированная медсестра.

Я даю вам столь подробную информацию, потому что был близким другом мистера Ситона, и мы оба состояли в одном братском обществе. Я надеюсь, что вы располагаете информацией, которая позволит мне увеличить долю наследства, причитающуюся Джейнис, и буду рад, если вы найдете возможность связаться с мисс Джейнис Ситон или со мной.

– Это все? – спросил Мейсон.

– Да, за исключением подписи. Какая-то витиеватая закорючка.

– Что ж, мы определенно продвигаемся. Это те самые бумаги, которые он… – тут Мейсона прервал мужской голос раздавшейся от двери:

– И что тут происходит?

Мейсон развернулся и увидел осанистого господина в возрасте, маленькие седые усики которого резко выделялись на чуть ли не багровом лице. Холодные стальные глаза смотрели на Мейсона. По внешнему виду этот мужчина более всего походил на банкира, если бы не зловещая угроза, читаемая в глазах.

– И как вы вписываетесь в эту историю? – спросил Мейсон.

– Я – Виктор Стоктон, – представился мужчина. – Вам это что-то говорит?

– Нет.

– Вот и я вас знать не знаю.

Сакс, лежавший на диване, при звуках голоса Стоктона сел и убрал окровавленное полотенце. Взгляд холодных серых глаз переместился с Мейсона на него.

– Что они с тобой сделали, Пит?

Сакс попытался ответить, но из-за сломанного носа и распухших губ не удалось разобрать ни слова.

Стоктон повернулся к Мейсону.

– Этот человек – мой напарник. Мы вместе работаем по этому делу. Я не знаю, кто вы, но собираюсь это выяснить.

– Ваш друг, мистер Сакс, проник в номер епископа Мэллори в отеле «Регал» и украл важные бумаги. В том деле вы тоже работали в паре?

Глаза Стоктона оставались холодными, он не отвел взгляда, но они словно подернулись дымкой.

– У вас есть доказательства?

– Будьте уверены, доказательства у меня есть.

Сакс рванулся и попытался вырвать письмо из руки Деллы Стрит. Мейсон коротким ударом в плечо уложил его на диван. Стоктон двинулся к ним, его правая рука нырнула под пальто. Мейсон почувствовал, как Делла Стрит прижимается к нему, и в его правую руку легла рукоять револьвера тридцать восьмого калибра, который она забрала у Сакса. Мейсон навел револьвер на Стоктона, и тот тут же остановился.

– Позвони в полицию, – не сводя взгляда со Стоктона, приказал Мейсон Делле. – Скажи им…

Лежащий на диване мужчина перекинул ноги на пол. Стоктон кивнул. Сакс вскочил и выбежал в коридор. Стоктон развернулся и уверенным шагом последовал за ним, закрыв за собой дверь.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Тебе сильно досталось?

Она улыбнулась, покачала головой и кончиками пальцев провела по шее.

– Этот бабуин пытался меня задушить. Ударил коленом в живот, швырнул на диван, достал из шкафа одеяло и набросил мне на голову.

– Он понял, что ты пыталась подать мне сигнал?

– Я так не думаю. Я попыталась позвать на помощь, когда он набросился на меня, но шансов не было. Могу сказать, босс, он был в отчаянии. В его глазах я видела панику и жажду убийства. Он чем-то жутко напуган и похож на загнанную в угол крысу.

– Разумеется, он напуган, – кивнул Мейсон.

– Но чем?

– Джейнис Ситон – настоящая внучка Ренволда Браунли. Эти детективы участвовали в подмене внучки, и теперь хотят, чтобы все сложилось успешно. Браунли мертв, а значит им причитается доля наследства липовой внучки, и тогда они станут очень, очень богаты. Так что теперь для них на одной чашке весов богатство, а на другой – тюрьма.

– Но убивать Браунли с их стороны нелогично.

– Многим убийство Браунли представлялось вполне логичным. И моя работа – выяснить, кто его убил.

– А что мне делать со всем этим?

– Давай мне.

– Вы собираетесь оставить все у себя?

– Конечно, потом предъявлю, как вещественные улики.

– Но разве это не воровство? В бумажнике деньги. Он может подать иск…

– Да черт с ним! – резко оборвал ее Мейсон. – Когда придет время, я передам письмо и радиограмму Джиму Паули, детективу отеля «Регал», и он подаст свой иск, обвинив эту парочку в незаконном проникновении в номер епископа.

– Ты изуродовал лицо этому типу, босс, – заметила Делла.

Мейсон насупился и воинственно вскинул подбородок.

– Ему еще повезло. – Он подошел к телефону, попросил соединить его с агентством Дрейка, нахмурился, узнав, что детектив в турецкой бане, и дал его секретарше необходимые указания: – Узнайте все, что только можно о частном детективе Питере Саксе. Он подумал, что Делла Стрит – та самая Ситон, и попытался ее убить. Пусть ваши люди незамедлительно этим займутся. – Он положил трубку. – Ладно, возвращайся в офис.

– А ты куда?

– Я подъеду в отель «Санта дель Риос», – мрачно ответил Мейсон. – Пора пообщаться с липовой внучкой Ренволда К. Браунли.

Глава 11

Мейсон сложил двадцатидолларовую купюру и сунул в ладонь телефонистки, сидевшей на коммутаторе отеля «Санта дель Риос».

– Я только прошу, чтобы вы меня с ней соединили. Потом я обо всем позабочусь сам.

– У меня четкое указание, – промурлыкала та. – Ее осаждают репортеры.

– А она избегает общения с ними.

– Да. Сокрушена горем.

– Да, конечно, сокрушена. Она унаследовала несколько миллионов и вот-вот их получит?

– Вы – репортер? – спросила телефонистка. Мейсон покачал головой. – Тогда кто?

– Для вас – Санта Клаус.

Она вздохнула, и двадцатидолларовая купюра исчезла.

– Если я кивну, пройдите во вторую кабинку. Я вас соединю. Это все, что я могу сделать.

– Это все, что от вас требуется, – заверил ее Мейсон. – Где она поселилась?

– В люксе А на втором этаже.

– Понял, – кивнул Мейсон и отошел от стола. Проворные пальчики телефонистки забегали по коммуникационному щитку. Время от времени она что-то говорила в микрофон, закрепленный в нескольких дюймах от ее рта. Потом внезапно повернулась к Мейсону и кивнула. Адвокат вошел в кабинку и снял трубку.

– Алло.

– Да, – ответил бархатный женский голос. – Что вам угодно?

– Я – мистер Мейсон. Я звоню из вашего отеля и думаю, нам нужно обсудить с вами меры, необходимые для того, чтобы не подпускать к вам репортеров. Их тут множество. Им приказано взять у вас интервью, и, боюсь, только наше тесное сотрудничество поможет не допустить этого.

– Конечно, мистер Мейсон. Я ценю ваше участие.

– Могу я сейчас подняться к вам?

– Да. Подойдите к двери с табличной двести девять и постучитесь. Я вас впущу. Не подходите к двери люкса А. Я думаю, репортеры наблюдают за ней.

Мейсон поблагодарил, повесил трубку, поднялся на лифте на второй этаж и постучал в дверь с табличкой двести девять. Ему открыла красивая молодая женщина в элегантном зеленом пижамном костюме. Она одарила его соблазнительной улыбкой и закрыла за ним дверь. Через две ванные комнаты и три обычных номера провела в угловой люкс в конце крыла, где роскошная мебель и мягкие ковры создавали атмосферу дворца.

Она указала на стул.

– Как насчет сигареты и виски с содовой?

– Благодарю, – ответил Мейсон.

Пока он выбирал сигарету, девушка налила из хрустального графина в стакан виски, бросила несколько кубиков льда и добавила содовой.

– Вы слышали новости? – спросила псевдо-внучка. – Они уже нашли тело моего дедушки?

– Еще нет, – ответил Мейсон. – Для вас это, конечно, потрясение.

– Да, – кивнула она. – Ужасное потрясение. – И поднесла к глазам украшенную драгоценными кольцами руку.

– Можете вы что-нибудь вспомнить из своего раннего детства? – спросил Мейсон, усаживаясь на стул.

– Разумеется. – Она убрала руку и изучающе всмотрелась в него.

– Как я понимаю, вы были приемной дочерью.

– Куда это вы клоните? Вы сказали, что хотите поговорить со мной о том, как оградить меня от репортеров.

Адвокат добродушно кивнул.

– Да, Пит предложил мне использовать эту отговорку, чтобы провести телефонистку. Я полагал, он заранее вас предупредил.

– Пит? – Она удивленно вскинула брови.

– Да. – Мейсон выдохнул облачко ароматного дыма.

– Я не знаю, о ком вы говорите.

Адвокат недовольно нахмурился.

– Послушайте! Не могу я тратить на вас целый день. Пит Сакс и Виктор Стоктон попросили меня связаться с вами. Пит сказал, чтобы я не говорил, кто я, потому что боялся, как бы наш телефонный разговор не подслушали, вот и предложил мне эту байку насчет репортеров, пообещав, что введет вас в курс дела, поэтому проблем не будет. Когда вы сказали, что я могу подняться к вам, я решил, что Пит уже связался с вами, как мы и договаривались.

Она секунд десять изучала розовый лак на ногтях, прежде чем спросила:

– Кто вы?

– Послушайте, Пит никак не мог обмануть нас обоих, так? Вы приплыли в Америку на пароходе «Монтерей», вместе с епископом Мэллори, правильно?

Она кивнула, хотела что-то сказать, но передумала и замялась.

И тут Мейсон услышал, как за его спиной в замочной скважине повернулся ключ. Он боялся повернуть голову, чтобы посмотреть, кто вошел.

– Так кто же вы? – повторила девушка, но уже более уверенно.

– Это Перри Мейсон, – ответил только что вошедший мужчина. – Он – адвокат, за солидное вознаграждение представляющий пару шантажистов, которые пытаются прикарманить наследство Браунли.

– Адвокат! – Джейнис Браунли вскочила, ее голос зазвенел от тревоги.

– Да. Что ты ему сказала?

– Ничего.

Стоктон кивнул и посмотрел на Мейсона.

– Нам нужно нам поговорить.

– Когда я буду говорить с вами, – мрачно ответил адвокат, – вы будете сидеть в кресле для свидетелей, поклявшись говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Стоктон пересек комнату и плюхнулся на стул.

– Налей мне виски, Джейнис. – Его настороженные глаза не отрывались от лица Мейсона.

Джейнис плеснула в стакан виски и серебряными щипчиками положила несколько кубиков льда. Стоктон откинулся на спинку стула.

– Что-то вы слишком самоуверены. На ваш арест уже выписан ордер.

– На мой арест?! – воскликнул Мейсон.

Стоктон кивнул и улыбнулся.

– Завладение имуществом и денежными средствами в крупном размере, нападение со смертоносным оружием, ограбление.

Адвокат бросил на Стоктона пренебрежительный взгляд.

– Из-за Сакса?

– Из-за Сакса. Просто так вам это с рук не сойдет.

– Еще как сойдет, – усмехнулся Мейсон. – Кому не поздоровится, так это ему. Я-то собирался закрыть глаза на случившее. Но если вы будете настаивать на иске, нам тоже есть, что сказать. Сакс пытался совершить убийство. Он наставил на меня револьвер, а я разбил ему нос и отнял оружие. Ему еще повезло.

Стоктон посмотрел на Джейнис Браунли.

– Содовой поменьше, Джейнис. – Он вновь повернулся к Мейсону. – Послушайте, я – детектив. Пит работает на меня. Нам уже больше трех недель известно о намеченной попытке шантажировать Браунли. Я не знал, как это будет сделано. Предполагал, правда, что через какого-нибудь адвоката. Умного адвоката, который будет выглядеть белым и пушистым, первым придя к Браунли, а потом уже позволив Джейнис прийти к нему с предложением. Если бы он сразу пошел к Джейнис, то ему грозил бы иск с обвинением в шантаже. Но в любом случае речь шла именно о шантаже, поэтому мы предприняли необходимые меры. Я поставил в известность старика и предупредил Джейнис о том, что ее ждет. Мы спокойно ждали развития событий, но вы нас удивили, убив старика… Не кипятитесь, я не говорю, что это сделали вы, но я знаю, кто это сделал, и вы это знаете. Конечно, в результате мы оказались в подвешенном состоянии, особенно, если завещания нет вовсе и точно нет завещания, в котором указано, что собственность дедушки переходит его внучке, под которой подразумевается девушка, живущая под его крышей. – Джейнис Браунли протянула ему стакан. Стоктон чуть крутанул его, чтобы кубики льда стукнулись о стенку, потом поднес к губам.

– И что теперь? – спросил Мейсон.

– Вы рассчитываете услышать от меня, что Пит Сакс снимет все выдвинутые против вас обвинения, если вы выйдете из дела. Потом передадите мои слова окружному прокурору, чтобы показать, что мы использовали его в своей игре, как марионетку. Что ж, мистер Перри Мейсон, даже не надейтесь. Это ловушка, в которую я не попаду.

– Я по-прежнему слушаю, – напомнил ему адвокат.

Стоктон продолжил медленно, тщательно подбирая слова.

– Для Джейнс будет лучше, если удастся достигнуть компромисса. Ей будет чертовски трудно, может, и невозможно, доказать свое родство. С другой стороны, столько же невозможно кому-либо доказать обратное.

– У вас есть что-то конкретное?

– А у вас? – ответил Стоктон вопросом на вопрос.

– Нет.

– Нет предложений по внесудебному соглашению?

– Абсолютно.

– Хорошо, – кивнул Стоктон. – Тогда будем бороться. Никаких компромиссов. Вы сочли необходимым влезть в эту историю и теперь, похоже, увязли по самую шею. Если бы сидели в своем офисе, занимались своим делом и вели адвокатскую практику, то были бы чисты. Но вас это не устроило. Вы засуетились, изображая детектива и умника. Теперь вас прихватили, и я позабочусь о том, чтобы вам воздалось по полной программе. Мечта Джулии Браннер обернулась пшиком, вот она и укокошила Браунли, чтобы он не написал завещания, лишающего ее всех надежд. А ведь она вышла бы сухой из воды, если бы Бикслер не видел все от начала и до конца. Так что теперь Джулию Браннер приговорят к смертной казни за убийство. Девушка, которую она пытается выдать за свою дочь, пойдет, как сообщница, после того как вас исключат из коллегии адвокатов и осудят. Завладение имуществом и денежными средствами в крупном размере, нападение со смертоносным оружием и ограбление – преступления серьезные. Так что едва ли после всего этого вы трое сможете рассчитывать на долю наследства… И не хлопайте дверью, когда будете уходить.

– Хлопать дверью мне пока незачем, – ответил Мейсон. – Между прочим, Джейнис, а где вы были в момент убийства вашего дедушки?

Стоктон поставил стакан. Лицо его чуть потемнело.

– Значит, вы собираетесь двинуться в эту сторону, да?

– Я просто задал вопрос. – Мейсон пожал плечами.

– Вы задаете чертовски много вопросов. И на случай, если вас это интересует, у Джейнис полное алиби. Она была со мной.

По лицу Мейсона расплылась улыбка.

– Как это мило. Джейнис – липовая внучка, которую вы подсунули старику. Она была на грани разоблачения, и вы от отчаяния…

– Украл пистолет у Джулии Браннер, подделал ее подпись на письме и завалил старика, – прервал его Стоктон. – В вашей версии есть слабое место. Таксист знает, что именно Джулия послала старику письмо, которое погнало его в портовый район. И отпечатки ее пальцев найдены на стекле автомобиля Браунли. Она держалась за стекло, разряжая в него обойму. Орудие убийства – пистолет Джулии Браннер, а в квартире полиция нашла мокрую одежду Джулии Браннер. Она успела ее снять, но в постель еще не улеглась.

– А кроме того, – вставила Джейнис, – там…

– Давай без тебя, Джейнис. – Стоктон прервал ее, не отрывая глаз от адвоката. – Здесь говорю я.

– Да, – голос Мейсона сочился сарказмом, – он – ваше алиби Джейнис. Он поклянется, что вы были с ним в момент убийства, так что вы не могли его совершить, а вы поклянетесь, что он был с вами, то есть и он не мог быть убийцей.

Стоктон широко улыбнулся.

– Не забудьте мою жену. Она там была. И нотариус, который живет в квартире напротив. Я его позвал, решив, что лишний свидетель не помешает. – Стоктон допил виски. Его улыбка напрочь была лишена дружелюбия. – Я рассказал вам достаточно, чтобы вы знали, чему вам предстоит противостоять. И это все, что вы можете от нас узнать.

– Чего вы хотите?

– Ничего.

– Какое у вас предложение?

Стоктон ухмыльнулся.

– Нет у нас предложений. Более того, их не будет. Теперь вам придется столько времени потратить на свою защиту, что составлять новые планы по шантажу вам будет просто некогда.

– А вот я полагаю, – не без сарказма ответил Мейсон, – что после того, как Пит Сакс вломился в номер епископа Мэллори, вырубил его дубинкой и украл личные бумаги, окружной прокурор рассмотрит это, как преступление, по иску человека, который имеет полномочия от епископа Мэллори вернуть эти бумаги.

Стоктон покачал головой.

– Не смешите. Вы знаете, почему заманили Пита в эту ловушку, так же, как и я. Вам требовался ключ.

– Ключ? – В голосе Мейсона послышалось искреннее удивление.

Стоктон кивнул.

– Какой ключ?

– Тот, что теперь у вас, – сухо ответил Стоктон. – И не изображайте чертову невинность.

– У меня целая связка ключей.

– А еще сто долларов наличными и разные вещи. Но заполучить вы хотели ключ. – Лицо Мейсона вновь стало бесстрастным. Стоктон несколько мгновений всматривался в него, прежде чем заговорил вновь: – Да, в таких делах вы, похоже, молокосос. Мы узнали о Джулии Браннер до того, как она прилетела в Калифорнию. Она думала, что Питер – киллер, готовый завалить кого угодно, так что просто подыграла нам. Она предложила Питу убить Браунли до того, как тот напишет новое завещание. У нее уже был человек, который достаточно долго выдавал бы себя за епископа Мэллори, чтобы под присягой опознать Джейнис Ситон, как настоящую внучку. Этот епископ подставной, но он тщательно отрепетировал свою роль. Она могла запудрить мозги старику или могла вытрясти что-то из Джейнис, если бы не выдала себя Питу. Она рассчитывала, что Пит станет ее правой рукой. Еще она собиралась нанять адвоката, который умеет добиваться своего в суде, убедить его в правдивости своей истории и отправить к Браунли. Если бы Браунли согласился на все, чтобы избежать шумихи, ее бы это устроило. Если бы он уперся, она собиралась его убить, и грязную работу возложить на Пита. Она дала ему ключ от своей квартиры и пообещала двадцать пять процентов от тех денег, которые получили бы она и Джейнис Ситон. А для того, чтобы показать, какой вы молокосос, она собиралась связаться со стариком самостоятельно, после того как вы проторили бы к нему дорожку. Хотела достигнуть с ним договоренности и оставить вас на бобах. А если бы со стариком не сложилось, она пошла бы к Джейнис и попыталась бы получить с нее несколько тысяч долларов и скрылась бы, забыв про вас. И она доставила бы нам немалые неприятности, если бы у нас не было показаний Пита.

После убийства вам не оставалось ничего другого, как вытаскивать ее. Только так вы могли спасти себя. Вам требовалось отнять ключ у Пита, потому что этот ключ подтверждал его показания. Вот вы и заманили Пита в апартаменты, чтобы избить и отнять вещественные улики. Но на Джулию Браннер у нас есть чуть больше, чем вы предполагаете. Вы решили ее защищать, и тем самым вырыли самому себе яму, из которой вам уже не выбраться.

Мейсон поднялся. Стоктон поставил пустой стакан на столик и шагнул к адвокату.

– И больше сюда не приходите. Вы это поняли?

Адвокат задумчиво смотрел на него.

– Я сломал один нос, так что готов сломать и другой.

Стоктон застыл, не приближаясь и не отступая.

– А еще вы украли бумаги, которые служили вещественными уликами по этому делу, – сказал он. – Когда Пит попытался их у вас отнять, вы ударили его, а на меня наставили револьвер. Не забывайте. Если будете и дальше якшаться с этими шантажистами, вполне возможно, что вам предъявят обвинение в нападении с намерением убийства.

Мейсон направился к двери, но, подойдя к ней, обернулся.

– Какую долю наследства вы рассчитывали получить от этой красотки? – спросил он.

Стоктон хищно ухмыльнулся.

– Теперь это не должно вас волновать, Мейсон. Напишите мне письмо из Сан-Квентина. Там у вас будет много времени на раздумья.

Мейсон вышел из люкса, спустился на лифте в вестибюль и уже на тротуаре кто-то коснулся его руки. Он повернулся и увидел Филипа Браунли.

– Привет, – поздоровался адвокат, – и что вы здесь делаете?

– Продолжаю следить за Джейнис, – мрачно ответил он.

– Боитесь, как бы с ней чего не случилось? – спросил Мейсон.

Браунли покачал головой.

– Послушайте, мистер Мейсон, мне нужно с вами поговорить.

– Так говорите.

– Не здесь.

– Где?

– Мой автомобиль припаркован у тротуара. Я видел, как вы заходили в отель, позвал вас, но вы меня не услышали. Я ждал, пока вы выйдите. Давайте сядем в мой автомобиль и поговорим.

– Не нравится мне здешняя атмосфера. Человек по фамилии Стоктон играет жестко… Вы знаете его?

Браунли медленно кивнул.

– Он помог Джейнис убить дедушку.

Мейсон впился в него взглядом.

– Вы говорите для красного словца? Или что-то знаете?

– Я кое-что знаю.

– Где ваш автомобиль?

– Вон он.

– Хорошо. Пошли.

Браунли открыл дверцу большего серого кабриолета и скользнул за руль. Мейсон уселся рядом, на пассажирское сиденье, и захлопнул дверцу.

– Это ваш автомобиль?

– Да.

– Ладно, так что насчет Джейнис?

Под глазами Браунли темнели мешки. Когда он закуривал, руки его тряслись, но голос звучал твердо.

– Прошлой ночью… или уже этим утром, я взял записку, которую привез таксист.

– И что вы с ней сделали?

– Отнес дедушке.

– Он уже спал?

– Нет. Он лег, но не спал. Читал книгу.

– Что потом?

– Он прочитал записку и страшно разволновался. Оделся и сказал мне, чтобы я велел кому-нибудь приготовить его автомобиль. Он собрался ехать в портовый район, чтобы встретиться с Джулией Браннер, потому что она пообещала вернуть ему часы Оскара, если он приедет один, без слежки, и они поднимутся на борт его яхты, где смогут поговорить без помех.

– Он вам все это сказал? – уточнил Мейсон.

– Да.

– И что вы сделали?

– Я посоветовал ему не ехать.

– Почему?

– Я подумал, что это ловушка.

Глаза Мейсона сузились.

– Вы подумали, что кто-то попытается убить его?

– Нет. Разумеется, нет. Но я подумал, что кто-то попытается заманить его в компрометирующую ситуацию или заставить сделать некие заявления.

Мейсон кивнул и после короткой паузы добавил:

– Продолжайте. Сегодня вы говорите, а я слушаю.

– Я спустился вниз и открыл ворота гаража, чтобы дедушка мог выехать. Когда он подошел, я умолял его позволить мне сесть за руль. Все-таки ночь, лил дождь, а дедушка не такой… не был таким уж умелым водителем. Да и в темноте видел плохо.

– Но он не позволил вам сесть за руль?

– Нет. Сказал, что должен приехать один. Что Джулия Браннер на этом настаивала, и никто не должен ехать следом, или это будет поездка впустую.

– Где эта записка?

– Я думаю, дедушка положил ее в карман пальто.

– Продолжайте… Нет, минуточку. Вы сказали, что он собирался поехать на свою яхту?

– Я так его понял. Что Джулия хотела встретиться с ним на борту его яхты.

– Хорошо. Что было дальше?

– Он выехал из гаража, а я вернулся в дом, и там меня ждала Джейнис, полностью одетая.

– Чего она хотела?

– Она услышала шум, подумала, что-то случилось, и хотела знать…

– Минуточку, – прервал его Мейсон. – Как она была одета? В вечернем туалете или?..

– Нет. Скорее, в спортивном наряде.

– Продолжайте, – кивнул Мейсон.

– Она хотела знать, что случилось, и я ей все рассказал. Она пришла в ярость из-за того, что я отпустил дедушку, заявила, что мне следовало его остановить.

– И что дальше?

– Дальше я сказал ей, что она чокнутая. Остановить дедушку, если он чего-то хотел, можно было, лишь заковав в кандалы. Потом я поднялся на второй этаж. Услышал, как она идет следом, но потом, буквально через пару минут, она вышла из своей комнаты. Я выглянул в коридор. Она буквально кралась, стараясь не шуметь, и была в дождевике.

– Каком дождевике? – бесстрастным голосом уточнил Мейсон.

– Длинном, легком, светло-желтом.

Адвокат вытащил сигарету и закурил.

– Продолжайте.

– Она спустилась вниз, и я последовал за ней.

– Стараясь не шуметь?

– Да, разумеется.

– Продолжайте.

– Она прошла в гараж и села в свой автомобиль.

– Какой автомобиль?

– Желтый двухместный «кадиллак».

Мейсон откинулся на спинку сидения.

– Вы видели, как она уехала?

– Да.

– Сколько прошло времени после отъезда вашего деда?

– Минут пять.

– Ясно. И что вы сделали?

– Подождал, пока она выедет из гаража, бросился к своему автомобилю, и завел его. Последовал за ней, не включая фар.

– То есть вы видели ее автомобиль?

– Да.

– Вы сказали ей, что ваш дед едет на яхту, чтобы встретиться с Джулией?

– Да.

– И она направилась в портовый район?

– Не знаю. Это все, что я хотел вам рассказать.

– Но вы вроде бы следовали за ней?

– Да, насколько мог.

– Продолжайте. Расскажите своими словами, что произошло, и подробнее. Возможно, это чертовски важно.

– Она мчалась, как дьявол. При том, что дождь лил, как из ведра. Я не включал фары и мог лишь следовать за ней…

– Это можно опустить, – прервал его Мейсон. – Главное, вы следовали за ней, так?

– Да.

– Ясно. И куда она ехала?

– Она доехала по Фигероа[9] до Пятьдесят второй улицы, там повернула и припарковала автомобиль.

– На Фигероа или на Пятьдесят второй?

– На Пятьдесят второй.

– И что сделали вы?

– Припарковался на Фигероа, заглушил двигатель, выскочил из автомобиля.

– И, разумеется, это была дорога к морю, – задумчиво прокомментировал Мейсон.

Браунли кивнул.

– Продолжайте. Что произошло дальше?

– Она пошла пешком. Под дождем. Не пошла – побежала.

– И вы все время ее видели?

– Да. Желтый дождевик казался пятном света. Я бежал по возможности быстро, чтобы не поднимать шума и, разумеется, светлый дождевик преследовать не так и сложно. Я ни на секунду не упускал его из виду.

– Понятно, – кивнул Мейсон. – И куда она шла?

– Она пробежала четыре квартала.

– Четыре квартала? – удивился Мейсон.

– Да.

– Почему она их не проехала?

– Я не знаю.

– Вы говорите, что она ехала на желтом двухместном «кадиллаке», припарковала его на Пятьдесят второй улице, свернув с Фигероа, а потом под проливным дождем прошла четыре квартала по той же Пятьдесят второй улице?

– По большей части, пробежала.

– Мне без разницы, шла она или бежала. Главное, она оставила автомобиль, а дальше отправилась на своих двоих?

– Да.

– Куда она пришла?

– К небольшому многоквартирному дому. Думаю, квартир на восемь-десять. Это деревянный каркасный дом, и она в него вошла.

– Свет где-нибудь горел? – спросил Мейсон.

– Да. На втором этаже, с правой стороны. Дом двухэтажный. Шторы были задернуты, но свет горел, и иногда я видел движущиеся тени.

– То есть вы остались там и наблюдали?

– Совершенно верно.

– Как долго?

– Пока не начало светать.

Мейсон присвистнул.

– Я обошел дом вокруг, – продолжил Браунли, – и как понял по почтовым ящикам, квартира, которая выходила окнами на фасад, принадлежала мистеру и миссис Виктор Стоктон. А вот боковая квартира, в которой горел свет, могла принадлежать Джерри Франксу или Полу Монтроузу.

– И вы оставались у того дома до рассвета?

– Да.

– Что произошло потом?

– Когда начало светать, я, разумеется, отошел подальше. Теперь я мог видеть не только фасад, но и заднюю сторону дома. Нашел удобное для наблюдения место на соседнем пустыре.

– Дождь уже прекратился?

– Еще нет, но лил уже не так сильно.

– И потом?

– Потом Джейнис и невысокий, плотный мужчина в фетровой шляпе вышли из дома и быстрым шагом направились к Фигероа-стрит. Света хватало, поэтому я не решился подойти к ним слишком близко. Подождал, пока они отойдут достаточно далеко. Вы понимаете, только забрезжил серый рассвет.

– И Джейнис была в дождевике?

– Да.

– В том же, что и раньше?

– Да, разумеется.

– И что она сделала?

– Она и этот мужчина сели в ее автомобиль, развернулись и поехали к центру города. Я подбежал к своему автомобилю, но пока садился, заводил двигатель и развернулся, они скрылись из виду. Я надавил на газ и, в конце концов, увидел их достаточно далеко впереди. Поднял воротник пальто, чтобы они меня не узнали и включил фары, чтобы они не смогли понять, какой автомобиль следует за ними.

– Но они, разумеется, поняли, что кто-то за ними следует после того, как вы включили фары?

– Думаю, да, конечно. Но они не притормозили и не попытались ускользнуть от меня.

– Другие машины на дороге были?

– Не так чтобы много. Думаю, парочка встречных. Может, одну я обогнал. Но полной уверенности у меня нет. Я следил за автомобилем Джейнис.

– И что она сделала?

– Поехала в этот отель. Она и мужчина вышли из ее «кадиллака». И тогда я смог его разглядеть получше. Думаю, у него серые глаза и седые усы. Он в очках и…

– Когда-нибудь видели его еще?

– Да. Он сейчас в отеле. Вошел пятнадцать или двадцать минут тому назад.

– Тот самый мужчина?

– Да.

– Послушайте… – Мейсон сделал паузу. – В том многоквартирном доме был черный ход?

– Да.

– Вы видели дверь черного хода, когда следили за домом?

– Нет. Именно это я и пытался объяснить. Я следил только за парадным входом. После того, как стало светлее, я перешел на другое место и видел уже обе двери, но уже через несколько минут они вышли из дома.

– И свет в тех квартирах горел, когда Джейнис добралась до дома?

– Да.

– Вы оставались там все время, наблюдая за домом?

– Да.

– Но она могла войти в парадную дверь, выйти черным ходом и войти обратно в любое время до рассвета. Так?

– Разумеется, она могла это сделать.

– И вы думаете, она это сделала?

Браунли кивнул.

– Почему вы так думаете?

– Потому что она была в отчаянном положении. Она – самозванка. Ее вот-вот могли вывести на чистую воду и отправить в тюрьму.

– Все это не имеет смысла, – Мейсон покачал головой.

– Я не говорю, что это имеет смысл. – В голосе Браунли послышались резкие нотки. – Я рассказываю, как и что было.

Мейсон какое-то время хмурился, глядя на кончик сигареты, потом медленно распахнул дверцу машины.

– Вы об этом никому не рассказывали? – спросил он.

– Нет. А надо?

Мейсон кивнул.

– Да. Вам лучше рассказать все это окружному прокурору.

– Как мне с ним связаться?

– Не волнуйтесь, – мрачно ответил Мейсон, – он сам с вами свяжется. – Затем адвокат вылез из кабриолета и захлопнул за собой дверцу.

Глава 12

Мейсон хмуро сидел в комнате свиданий и через сетчатую перегородку смотрел на Джулию Браннер, которая сидела напротив, у другого торца длинного стола. Сетка делила стол – и комнату – пополам, не допуская непосредственного общения арестованных и гостей. Надзирательница стояла у дальней стены со стороны Джулии. Со стороны Мейсона двое полицейских сидели за решеткой, которая занимала часть боковой стены между Мейсоном и входной дверью в дальней стене. Копы находились в маленькой комнатке, где Мейсон видел небольшой арсенал: револьверы, газовые гранаты, помповики с укороченными стволами.

Мейсон пытался поймать взгляд Джулии Браннер, но она упрямо отводила глаза.

– Джулия, посмотрите на мою руку… Не на эту, другую. Сейчас я ненавязчиво разожму пальцы. На ладони будет кое-что лежать. Я хочу, чтобы вы пристально посмотрели на этот предмет и сказали, видели ли вы его раньше.

Мейсон посмотрел на надзирательницу, искоса глянул на копов, медленно разжал пальцы правой руки, продолжая смотреть на Джулию Браннер. Она, словно зачарованная, уставилась на руку. Мейсон медленно сжал пальцы в кулак, постучал по столу, словно что-то доказывал.

– Что это? – спросил он.

– Ключ.

– Ваш ключ?

– В каком смысле?

– Мужчина по фамилии Сакс, – ответил Мейсон, – частный детектив, собирается заявить, что вы дали ему этот ключ и…

– Это ложь! Не знаю я никакого Сакса. Я не…

– Минуточку, – остановил ее Мейсон. – Не так громко. Кипятиться незачем. Вы, вероятно, знаете его не как Сакса, и, разумеется, понятия не имели, что он – детектив. Это высокий, широкоплечий мужчина, сорока двух или сорока трех лет, с серыми глазами и правильными чертами… ладно, раньше у него были правильные черты лица, – с усмешкой добавил Мейсон. – Сейчас уже вряд ли так можно сказать.

– Нет. – Она поднесла руку ко рту. – Я никогда его не видела. Я его не знаю.

– Опустите руку и прекратите лгать, – потребовал Мейсон. – Это ключ от вашей квартиры?

– Нет у меня квартиры.

– Вы знаете, о чем я. Той, где вы живете со Стеллой Кенвуд.

– Нет, – едва слышно ответила Джулия Браннер. – Я не думаю, что это ключ от той квартиры. Это какая-то подстава.

– Почему вы отправили записку Ренволду Браунли, предложив встретиться в портовом районе?

– Я не отправляла.

– С этим у вас ничего не получится. – Мейсон раздраженно нахмурился. – Они смогут это доказать. Есть таксист, и он…

– Я больше не собираюсь ничего говорить, – прервала она адвоката. – Я готова к тому, что может меня ждать. – И плотно сжала губы.

– Послушайте, – настаивал Мейсон, – я вам верил и старался помочь. А вы не ведете честную игру. Я, возможно, смогу вас вытащить, но я должен точно знать, что произошло. Иначе я буду напоминать боксера, который выходит на ринг с завязанными глазами. Вы не должны никому ничего говорить, кроме меня.

Она покачала головой.

– Я делал для вас все, что мог. А теперь вы мне лжете.

– Не обязательно вам заниматься моим делом, – заявила Джулия. – Просто выйдите из него. Вероятно, это лучшее, что вы можете сделать.

– Спасибо за совет, – с сарказмом ответил Мейсон, – но из-за вас я увяз так глубоко, что выйти не могу, и вам это известно. Я не знаю, сколь многое из услышанного мною от вас правда. Возможно, вы не собирались затянуть меня так глубоко и оставить с носом, но сейчас все выглядит именно так. Если я попытаюсь выйти из дела, а вас признают виновной, я или стану соучастником, или лишусь статуса адвоката, а по моему разумению, это одно и тоже, и я думаю, что вы стремились именно к этому. Хотели, чтобы я увяз настолько глубоко, что уже не смог бы выйти из игры. Образно говоря, я вошел в реку, не зная броду, понятия не имея, где скрыты самые глубокие места. И теперь я должен вытащить вас, чтобы выбраться самому.

Джулия по-прежнему плотно сжимала губы и не поднимала глаз.

– Слушайте дальше. Есть версия, что вы уговорили кого-то выступить в роли епископа Мэллори, чтобы втянуть меня в эту историю. Потом вы собирались быстро сорвать куш и смыться. Но теперь где-то есть настоящий епископ Мэллори. Вы, возможно, настоящая Джулия Браннер, а может, и нет. Джейнис Ситон, возможно, настоящая ваша дочь, а может, и нет. Она, возможно, внучка Ренволда Брауни, а может, и нет. Многое в этом деле выглядит не очень и дурно пахнет, а еще надо разобраться с убийством…

Женщина внезапно вскрикнула, вскочила и повернулась к надзирательнице.

– Уведите его! Уведите его! Не позволяйте ему говорить со мной!

Надзирательница бросилась к ней. Один из копов схватился за револьвер, отомкнул решетчатую дверь и с угрожающим видом двинулся к Мейсону.

Адвокат неуловимым движением отправил ключ в карман жилетки и поднялся с места.

– Что, черт побери, происходит? – спросил коп.

Мейсон пожал плечами.

– Понятия не имею, – ответил ровным голосом. – Видать, истерика.

Надзирательница уже уводила Джулию Браннер из комнаты свиданий.

Мейсон нервно расхаживал по офису. Делла Стрит, встревоженная, сидела за столом, на котором лежал раскрытый блокнот. Пол Дрейк, заметно посвежевший после турецкой бани, развалился на кресле. От его простуды мало что осталось, разве что он изредка хлюпал носом.

– Ты первым рассказываешь мне, что знаешь, – распорядился Мейсон, – о потом я рассказываю тебе, что знаю я.

– Безумное какое-то дело, Перри, с какой стороны не посмотри, – начал детектив. – Мне бы хотелось, чтобы вышел из него и держался в стороне. Это Джулия Браннер – мошенница. Нет сомнений, что она его грохнула. И здесь еще столько всего намешано, но я не уверен, что тебе от этого будет хоть какая-то польза. Скажем…

– Что намешано? – перебил его Мейсон.

– Джейнис Браунли выехала из гаража буквально через пять минут после старика, и тут же на ней последовал молодой Браунли. Два детектива, Виктор Стоктон и Пит Сакс, работали на Джейнис Браунли и, вероятно, на старика. Теперь Джейнис…

– Минуточку, – вновь прервал его Мейсон. – Мы гадали, кто стал наследником доли Джексона Ивса. Разве эти два детектива не являются достойными кандидатами? Ты сказал мне, что этот Ивс получил премию в двадцать пять тысяч долларов, найдя девушку, и, несомненно, устроил все так, что ему досталась бы и доля полученного ею наследства.

Дрейк мрачно покачал головой.

– Тебе от этого толку нет, Перри. Допустим, что Ивс подсунул старику самозванку. Допустим, Стоктон и Сакс унаследовали его долю наследства. Но тебе это ничем не поможет, потому что Джулия Браннер не смогла найти настоящую внучку, точно так же, как и Ивс. Вот она решила сама пойти на обман и получить деньги, но допустила ошибку и, вероятно, связалась с бандитами. Версия, над которой сейчас работает окружной прокурор, следующая, и, вероятно, кто-то слил ему эту информацию. Джулия решила подождать, пока епископ Мэллори возьмет годичный отпуск и уедет туда, где его не найти. Потом наняла человека, который заявил, что он – епископ Мэллори, и вышел на адвоката с деньгами. Она остановила свой выбор на тебе. И ты клюнул и должен был сделать за нее всю грязную работу. Но ждать этого она не стала. Она убила Браунли, чтобы он не помешал ее планам. Помнишь, она его ненавидела. Лично я думаю, что у этой женщины не все дома. Она так долго копила злость, мечтая о мести, что просто рехнулась.

И этим воспользовались эта парочка детективов. Сакс, конечно, просто громила, но Стоктон смертельно опасен. С мозгами у него все порядке, в этом я тебя заверяю. Сакс, следуя указаниям Стоктона, связался с Джулией и убедил ее, что он – киллер, который завалит кого угодно, не оставив следов, и Джулия на это купилась… Это история, которой со мной поделились газетчики. И я думаю, поначалу Джексон Ивс подослал Сакса к Джулии. А потом, после смерти Ивса, Сакс прибился к Стоктону.

– А если Пит Сакс лжет? – спросил Мейсон. – Если он и Стоктон рассчитывают на большую долю наследства, почему бы им не выдумать все это от начала до конца, чтобы утопить Джулию?

Дрейк пожал плечами.

– Может, они и выдумали, но окружной прокурор верит, что Сакс говорит правду. Возможно, тебе удастся убедить присяжных, что он лжет, но вдруг окружной прокурор намерен разобраться с тобой до того, как Сакс появится перед присяжными?

– Ты знаешь что-нибудь еще о том, куда поехала Джейнис Браунли? – спросил Мейсон.

– У нее железное алиби.

– Действительно оно железное или только таким кажется?

– Кажется, но я думаю, там все в порядке. Виктор Стоктон уже побывал у окружного прокурора. По его словам, Джейнис позвонила ему, чтобы сказать, что ее дедушка, похоже, собирается заключить какую-то сделку с Джулией Браннер, и она хочет обговорить с ним сложившуюся ситуацию. Стоктон сказал, что приедет к ней, но она ответила, что полностью готова к отъезду и доберется до его дома быстрее. Стоктон согласился. Он живет на Пятьдесят второй улице и, как я тебе и сказал, чертовски хитер. Его жена была дома, когда приехала Джейнис, а потом он пошел к нотариусу, который жил по соседству и вытащил из кровати, чтобы тот тоже присутствовал.

– И нотариус все время был с ними? В одной комнате с Джейнис и Стоктоном?

– Как я понял, да.

Мейсон покачал головой.

– Мне это не нравится, Пол.

– И не должно, – пробурчал Дрейк.

– Если епископ Мэллори настоящий, тогда…

Тут его прервала Делла:

– Еще одна радиограмма от капитана Йохансона с «Монтерей», босс. Они нашли пару чемоданов с биркой: «Уильям Мэллори, каюта 211», но каюта двести одиннадцать занята людьми, которые совершенно не похожи на него и заявляют, что знать его не знают. В чемоданах нашли несколько ярдов бинта, черный костюм, черные ботинки и белый воротничок клирика. Их принесли в каюту двести одиннадцать вместе с багажом людей, которые ее оплатили.

Мейсон сел за свой стол, забарабанив по нему пальцами.

– И это тоже не имеет смысла. Допустим, епископ Мэллори липовый. Тогда где настоящий епископ? С другой стороны, если есть настоящий епископ, почему он должен играть в прятки и оставаться в тени?

Дрейк пожал плечами.

– Я узнал о епископе кое-то еще. Получил эту информацию от Джима Паули, детектива отеля «Регал». До того, как мы вышли на епископа, до того, как мои люди установили за ним слежку, к нему приходил один человек. Эдгар Кэсседи. Паули его знает. Он зашел в номер епископа и провел там примерно полчаса.

На лице Мейсона отразился интерес.

– Господи, Пол, это же то, что нам нужно. Человек, который знает епископа, может сказать…

– Не гони лошадей, – оборвал его Дрейк. – Это всего лишь ложная тревога. Я послал людей к Кэсседи. Он сказал, что получил письмо от своего друга из Сиднея. Тот написал, что епископ Мэллори – хороший человек, собирается остановиться в Лос-Анджелесе в отеле «Регал» и попросил организовать теплый прием. Кэссиди – яхтсмен. У него отличная яхта, «Атина», на которой он ловит рыбу-меч. Он подумал, что епископ захочет отправиться на рыбалку, вот и зашел, чтобы познакомиться. Его показания ничем тебе не помогут. По словам Кэсседи, его друг написал, что епископ – заядлый рыбак, но в разговоре с ним епископ не просто не проявил никакого интереса к рыбалке, но и совершенно не обрадовался его визиту. Так что ушел Кэсседи обиженным.

Мейсон вновь зашагал по кабинету. Внезапно он остановился и повернулся к детективу.

– Кэсседи – яхтсмен. Выясни, знаком ли он с Бикслером. Знаешь, если подумать, эта история Бикслера о том, что он целый час шел пешком под дождем, вызывает сомнения.

– Хорошо. – Дрейк достал из кармана маленький блокнот, что-то черканул и продолжил без особого энтузиазма: – Я выясню.

– А пока, – продолжил Мейсон, – будет неплохо, если Паули ничего не скажет сотрудникам прокуратуры о Кэсседи. Я не думаю, что им потребуются его показания, это все слухи и домыслы, но будет лучше, если газетчики о нем не прознают.

Дрейк широко улыбнулся.

– Не волнуйся, Перри, я об этом уже позаботился. Паули – мой добрый друг, и я давно уже его немного подмазываю… А как насчет молодого Браунли? Мы не можем выяснить, где он был в момент убийства, но его автомобиля по-прежнему нет в гараже.

– Я с ним говорил, и он собирается рассказать все окружному прокурору. Его история едва ли повредит Джейнис Браунли, но я все-таки думаю, что с ее алиби что-то не так и не верю Стоктону.

– Стоктон – не дурак, – в голосе Дрейка зазвучала тревога. – Не связывайся с ним, Перри, если есть такая возможность.

Мейсон выудил ключ из кармана жилетки и бросил детективу.

– Придется. Собственно, уже связался. Я в этой истории по уши. Этот ключ может подойти к двери квартиры, в которой остановилась Джулия Браннер, в доме двести четырнадцать по Западной Бичвуд-стрит. Выясни это как можно быстрее, а потом возвращайся в свой офис, чтобы я мог сразу дозвониться тебе.

Дрейк задумчиво оглядел ключ.

– Слушай, а как к тебе попал ключ от квартиры Джулии Браннер?

Делла Стрит шумно втянула воздух.

– Босс, разве это не тот ключ?..

Под взглядом Мейсона она замолкла на полуслове.

– Я иду к окружному прокурору. – Мейсон перевел взгляд на Дрейка. – Эта парочка умников хочет что-то повесить на меня, и мне это не нравится.

– Не самый удачный ты выбрал момент для визита в прокуратуру. – Дрейк покачал головой.

– Выбирал не я, – ответил Мейсон и захлопнул за собой дверь.

Глава 13

Гамильтон Бергер, окружной прокурор, напоминал здоровенного медведя. Широкие плечи, грудь колесом, большущий живот, упорный в достижении цели, и короткие руки, пребывающими в непрерывном движении. Какое-то время он просто смотрел через стол на Мейсона.

– Неожиданное, знаете ли, удовольствие. – В его голосе, правда, слышалось удивление, но никак не удовольствие.

– Я хочу поговорить с вами о деле Браннер.

– О чем именно вы хотите говорить?

– Как оно отразится на мне?

– Пока не знаю.

– Сегодня один человек сказал мне, что вот-вот будет выписан ордер на мой арест.

Бергер встретился с ним взглядом.

– Я думаю, будет, Перри.

– Когда?

– Когда я проведу полное расследование.

– И какие обвинения?

– Нападение, нанесение телесных повреждений, хищение чужого имущества и преступный сговор.

– Хотите, чтобы я все объяснил?

– В этом нет необходимости, – заверил его Бергер. – Я и так все знаю. Вы следили за квартирой Джейнис Ситон. Очень хотели выйти на нее. По ее следу шла пара частных детективов. Она появилась в квартире на короткое время и перебралась в другую. Те детективы появились там первыми. Вас это не устроило. Вы ворвались в квартиру, что привело к драке. Вы сломали одному детективу нос, украли документы, порочащие Джулию Браннер, наставили револьвер на другого детектива, увезли эту Ситон и где-то спрятали. Возможно, вы думаете, это поможет вам выиграть судебный процесс, но я склонен думать, что вы просто проложили себе путь в тюрьму.

– Хотите узнать факты? – спросил Мейсон.

Бергер какое-то мгновение смотрел на адвоката.

– Знаете, Перри, я всегда относился к вам с уважением, но также всегда знал, что ваши методы доведут вас до беды. Не можете вы постоянно выходить сухим из воды. Вам чертовски везло, но всему приходит конец. Похоже, момент этот наступил. Я не собираюсь преследовать вас или выдавать какую-то информацию газетам до того, как у меня не будет полной ясности, но я склонен думать, что ваша профессиональная карьера закончилась, и мне чертовски жаль, что так вышло. Знаете, не люблю я обвинять людей. Всегда хочу убедиться, что человек действительно виновен, если я отправляю дело в суд. У вас невероятный ум. Не один раз вы распутывали очень сложные дела, и, если бы не вы, за решетку могли отправиться невиновные люди, но вы просто не можете удержаться в пределах этики. Вы не сидите в офисе, занимаясь обычной адвокатской практикой. Вы пытаетесь добыть и добываете нужные вам улики, потом меряетесь умом со свидетелями и зачастую переворачиваете ход процесса с ног на голову.

– Закончили? – спросил Мейсон.

– Я даже не начал.

– Тогда позвольте прервать вас, чтобы кое-что вам сказать.

– Перри, я же встречался с вами в суде. Пару раз вашими стараниями я выглядел чертовски нелепо. Если бы пришли ко мне с некоторыми найденными вами доказательствами, я бы наверняка пошел на сотрудничество. Но вы предпочитали устроили шоу в суде. Это ваше право. Теперь на вас подан иск. И мой долг – дать ему ход. Я не держу на вас зла, более того, вы мне нравитесь, но я предполагал, что итог будет именно таким. А потому я хочу, чтобы вы понимали меня. Если я говорю, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас, то так оно и будет. Пожалуйста, не ждите никакой конфиденциальности от нашего разговора.

– Пара детективов-умников наговорили обо мне кучу гадостей, и вы верите им, даже не давая мне возможности объяснить, что к чему.

– Так вышло, – указал Бергер, – что у одного из этих детективов-умников если весомые доказательства виновности Джулии Браннер. Он связался со мной и действовал по моим указаниям.

– Ладно, – мрачно кивнул Мейсон, – а теперь факты. Вы правы в том, что я искал Джейнис Ситон, но я ее не нашел. Я также хотел выяснить, кто эти двое людей, которые следили за ее квартирой, ожидая ее появления. Это были не ваши люди и не мои. Я предположил, что они никогда не видели Джейнис Ситон, но у них есть ее описание. И самой заметной ее чертой, конечно, были рыжие волосы. Вот я и попросил Деллу Стрит, мою секретаршу, перекрасить волосы, приехать в квартиру Ситон, забрать вещи и перебраться в другую квартиру, точнее, в апартаменты. Сам я арендовал апартаменты напротив, чтобы держать под наблюдением дверь в апартаменты Деллы. Сказал ей, чтобы она открыла дверь, если кто-то постучится, впустила этого человека и попыталась выяснить, что ему нужно. А если возникнет опасная ситуация, поднять шум.

Так вот, Делла въехала в апартаменты. Тут же появился Сакс. Я попросил Деллу оставить дверь открытой, но Сакс ее запер. Я услышал какой-то подозрительный шум и вышиб дверь. Успел вовремя, не позволил Саксу убить Деллу. Он ее душил. Сакс наставил на меня револьвер. Я его обезоружил и сломал ему нос.

На лице Бергера отразилось изумление.

– Джейнис Ситон вообще там не было?

– Да. Это была Делла Стрит.

– Сакс заявляет, что у него было достаточно улик, чтобы обвинить ее в нескольких тяжелых преступлениях. Он заявляет, что пытался позвонить в полицию, она ему не давала этого сделать, поэтому он собрался было отвести ее в участок, но тут появились вы.

– Он ее душил, набросив на лицо одеяло, когда я вышиб дверь, – изложил свою версию Мейсон. – Это что-то вам говорит?

Окружной прокурор кивнул.

– Да, говорит, и о многом.

Мейсон поднялся.

– Ладно, просто хотел рассказать вам об этом.

– Вы рассказали, но многого это не объясняет.

– Например?

– Я не хочу отказываться от обвинения этой Браннер, – медленно заговорил Бергер. – Сакс встретился с ней и прикинулся бандитом. Она предложила ему большую награду за убийство Браунли. Она дала ему ключ от своей квартиры. Этот ключ – улика. Он подтверждает версию, изложенную Саксом. Избив Сакса, вы обчистили его карманы. Вы не имели права этого делать, Перри, ни при каких обстоятельствах. Среди прочего, вы забрали и ключ. Мне он нужен.

– У меня его нет, – ответил Мейсон.

– Где он?

– Я смогу отдать его чуть позже. Но за исключением слова этого человека, есть у вас подтверждение того, что ключ этот от квартиры Джулии Браннер?

– Да, есть, – кивнул Бергер. – Но когда вы вернете его, и если это будет не тот ключ, у меня будет только ваше слово, что возвращенный ключ – тот самый, что вы взяли у Сакса. Это поставит вас в неловкое положение, потому что Сакс клянется, что заходил в квартиру Джулии Браннер около трех часов дня и воспользовался ключом. Виктор Стоктон был с ним и подтверждает все, сказанное Саксом.

– Зачем Сакс пошел туда?

– Это информация – часть обвинения. Я не собираюсь раскрывать ее. Но я скажу вам, Перри, о своих ближайших планах. Я немедленно проведу предварительное слушание по делу Браннер. Если вы хотите сотрудничать со мной в полном и объективном расследовании, приходите в суд завтра, в десять утра, и мы начнем допрос свидетелей. Если вы придете, я не буду выписывать ордер на ваш арест до тех пор, пока не будут представлены все улики, и я в полной мере не пойму, что к чему.

– Вы очень торопите события. – Бергер пожал плечами и молча закурил. – Я могу потребовать больше времени на подготовку. Правильно ли я понимаю, что вы выпишите ордер на мой арест, если завтра в десять утра я не приду в суд?

– Нет, – медленно ответил Бергер, – я не хочу, чтобы вы так ставили вопрос. Нет у меня стремления принуждать вас. Я просто говорю, что хочу максимально полно изучить обстоятельства дела до того, как выписывать ордер. Я предлагаю вам участвовать в расследовании. Если вы не хотите воспользоваться этим шансом, я проведу независимое расследование.

– После чего составите обвинение и выпишите ордер? – спросил Мейсон.

– Это будет зависеть от результатов расследования.

Адвокат пристально смотрел на окружного прокурора, а когда заговорил, в его голосе слышалась горечь.

– Вы ставите меня в чертовски сложное положение. Пара частных детективов, которых вы знать не знаете, внезапно появляются с невероятной историей, и вы ведетесь на нее целиком и полностью. Я говорю вам, что они – преступники, что этот парень пытался убить Деллу Стрит, думая, что она – Джейнис Ситон, а вы обещаете мне «провести расследование». Нос этого парня, сломанный моим кулаком, волнует вас гораздо больше, чем его попытка убить Деллу Стрит.

Бергер покачал головой.

– В вашем изложении выглядит все очень плохо, но утверждение ваше несправедливое.

– В чем же?

– Напав на этого человека, вы забрали вещественные доказательства, основываясь на которых я собирался добиться признания этой Браннер виновной. Возможно, это всего лишь совпадение, но факт остается фактом: у этих двух парней были улики, выставляющие вашу клиентку в дурном свете. Вы встретились с ними, сломали одному нос и забрали улики. Просить меня поверить, что это всего лишь совпадение, в сложившихся обстоятельствах, пожалуй, перебор.

– Да как можно что-то ставить на такую улику, – запротестовал Мейсон. – Дайте мне двадцать четыре часа, и я принесу вам ключ от любой квартиры этого города.

– Дело не в этом, Перри, и вы прекрасно это знаете. Сам по себе этот ключ – ничто, но, так вышло, что он – одно из звеньев в цепи доказательств вины вашей клиентки. Ваше право заявлять, что это слабое звено, но это не объясняет, почему вы напали на свидетеля и забрали у него эту улику. Выглядит все так, что вы знали важность этой улики. Я не ставлю их слово против вашего. Я говорю вам честно и откровенно, что собираюсь провести расследование и ничего не намерен предпринимать до его завершения. Но эти двое просят меня выписать ордер на ваш арест. Газетам станет известно, что вы избили одного из них, угрожали оружием второму и украли улику, которую, возможно, присяжные признают весьма важной. Если вы думаете, что я попытаюсь удержать эту историю в столе, то ошибаетесь. Я сказал вам, что собираюсь сделать, и это все, на что я готов пойти. Другого не дано. Вы можете принять мое предложение или отклонить, как посчитаете нужным.

Мейсон отодвинул стул и встал.

– Позвольте дать вам ответ по телефону чуть позже.

– Я думаю, мы может все решить прямо сейчас.

– Я позвоню в течение десяти минут.

– Хорошо.

Мейсон обошелся без рукопожатия. Выйдя из офиса окружного прокурора, он зашел в телефонную будку в коридоре и позвонил Полу Джейку.

– Пол, что с ключом?

– Подходит, – коротко ответил Дрейк.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я открыл им и дверь подъезда, и квартиры. И что из этого следует?

– Не знаю, Пол. Эти детективы загипнотизировали Бергера. Этот ключ – вещественная улика против Джулии. Он был слабенькой уликой до того, как я его взял, но сам факт, что я забрал этот ключ у Сакса, превратил его в важнейшее доказательство. Так что ситуация сложная. Увидимся.

Он повесил трубку, вернулся в офис окружного прокурора, подошел к девушке за информационной стойкой.

– Пожалуйста, передайте мистеру Бергеру, что Перри Мейсон согласен на проведение предварительного слушания по делу Джулии Браннер завтра в десять утра. У меня больше нет возражений.

Глава 14

Судья Нокс кивнул Джорджу Шумейкеру, одному из самых способных судебных представителей окружного прокурора.

– Вы можете начать представление доказательств в деле против Джулии Браннер, при договоренности с защитой, что свидетели будут допрашиваться по взаимному согласию и защита может отвести любой вопрос, который сочтет неуместным.

– С защитой все оговорено, – кивнул Мейсон.

– Мы вызываем Карла Смита, – начал Шумейкер.

Крепкий мужчина в униформе таксиста выступил вперед, поднял руку, прошел присягу и занял трибуну для свидетелей.

– Вас зовут Карл Смит и вы работаете теперь и работали таксистом в пятый день этого месяца таксистом? – спросил Шумейкер.

– Да.

– Вы знаете обвиняемую, Джулию Браннер?

Таксист посмотрел на женщину, которая, плотно сжав губы, сидела чуть позади Перри Мейсона.

– Да.

– Когда вы увидели ее впервые?

– В ночь на пятое, где-то в час утра. Она вызвала такси, и я приехал. Она дала мне письмо, адресованное Ренволду К. Браунли, и попросила отвезти в резиденцию Браунли. Я сказал, что поздновато уже для доставки писем, но она заверила меня, что ничего страшного. Мистер Браунли будет рад получить это письмо.

– Что-нибудь еще?

– Больше она мне ничего не сказала. Я доставил письмо. Когда позвонил, дверь открыл молодой человек. Я отдал ему письмо. Он сказал, что отнесет его мистеру Браунли. Я спросил, как его зовут, и он сказал…

– Минуточку, – бросил Мейсон. – Я протестую против использования в показаниях любого разговора между двумя людьми, потому что это не более чем досужие домыслы и не является частью Res Gestae[10].

– Протест принимается, – постановил судья Нокс.

Шумейкер с торжествующей улыбкой повернулся к присутствующим на слушаниях зрителям.

– Если в зале есть Филип Браунли, не сочтите на труд встать. – Филип Браунли, худой и бледный, в бежевом костюме, поднялся. – Вы видели этого мужчину раньше? – спросил Шумейкер таксиста.

– Да. Именно ему я отдал письмо.

– У меня все, – подвел черту Шумейкер.

Мейсон махнул рукой.

– Вопросов не имею.

– Филип Браунли, займите, пожалуйста, место свидетеля, – попросил Шумейкер.

Молодой человек вышел вперед.

– Вы знакомы с Карлом Смитом, свидетелем, который только что давал показания?

– Да.

– Вы видели его в ночь с четвертое на пятое?

– Да.

– Он вам что-то отдал?

– Да.

– Что именно?

– Письмо, адресованное моему дедушке, Ренволду К. Браунли.

– Что вы с ним сделали?

– Немедленно отнес моему дедушке.

– Он уже лег спать?

– Он читал в постели. Такая у него была привычка – читать допоздна.

– Он вскрыл конверт при вас?

– Да.

– Вы видели письмо?

– Я его не читал, но он сказал мне, что в нем.

– Что именно он вам сказал?

– Я протестую, Ваша честь, – вмешался Мейсон, – на том основании, что это не лучшее свидетельство. Информация не из первых рук, неправоспособная, неуместная и не затрагивающая сути.

– Я поддерживаю протест, – кивнул судья Нокс.

– Что сделал или сказал ваш дедушка сразу после получения письма? – хмурясь, спросил Шумейкер.

– Протестую на тех же основаниях, – тут же вставил адвокат.

– Я не допущу показаний, касающихся содержания письма, – постановил судья Нокс, – но я допущу, как часть Res Gestae, любые показания мистера Браунли, касающиеся того, что собирался сделать его дед и куда собирался пойти.

– Он сказал, – тихим голосом заговорил Филип Браунли, – что тотчас же поедет в портовый район Лос-Анджелеса, чтобы встретиться с Джулией Браннер. Насколько я его понял, он намеревался встретиться с ней на борту своей яхты.

– Прошу вычеркнуть ту часть, которая касается встречи с Джулией Браннер, – вмешался Мейсон, – как информацию, не относящуюся к вопросу, неправоспособную, неуместную, не затрагивающую сути и не из первых рук.

– Я вынесу решение позже, – ответил судья Нокс, – но оставлю эти показания, если в дальнейшем станет понятно, что они, по моему разумению, являются частью Res Gestae.

– Они слишком далеки, чтобы быть частью Res Gestae, – запротестовал Мейсон.

– Я так не думаю, мистер Мейсон. Однако, все будет зависеть от дальнейших показаний свидетеля. Вы сможете повторить свой протест позже, после того, как мы услышим все показания.

– Он сказал что-нибудь еще? – спросил Шумейкер.

– Да. Он назвал ее дьяволицей, которая долгие годы держала у себя часы его сына, а теперь согласилась их вернуть.

– Прошу это вычеркнуть, – заявил Мейсон. – Это не часть Res Gestae и попытка пересказать содержимое документа, написанного обвиняемой. Информация не из первых рук, неправоспособная, неуместная и не затрагивающая сути.

– Протест принимается, – кивнул Нокс. – Это будет вычеркнуто. Не является частью Res Gestae.

– Что сделал ваш дедушка? – спросил Шумейкер.

– Оделся, спустился к своему автомобилю и выехал из гаража около двух часов утра.

– Вы знакомы с Перри Мейсоном, адвокатом, который представляет обвиняемую?

– Да.

– Видели вы его в ту самую ночь, точнее, вечером четвертого?

– Да. Он приезжал в начале двенадцатого.

– Вы с ним говорили?

– Да.

– Вы обсуждали с ним завещание вашего дедушки?

– В каком-то смысле, да.

– Ваша честь, – подал голос Мейсон, – я протестую. Это попытка доказать, что этот разговор имел место до того, как представлены доказательства состава правонарушения.

– Ваша честь, – обратился к судье Шумейкер, – на данный момент я более не буду касаться этого разговора. Позднее я намерен доказать, что вечером четвертого Перри Мейсон узнал важную информацию о том, что Ренволд Браунли намерен утром пятого подписать документы, согласно которым основная часть его имущества перешла бы к его внучке Джейнис Браунли. Мейсон передал эту информацию своей клиентке и таким образом снабдил ее мотивом для убийства. Однако, в настоящий момент я этого касаться не собираюсь. Можете задавать вопросы, мистер Мейсон.

– Вы поджидали меня, когда я уезжал из особняка вашего деда?

– Да.

– Как долго вы меня ждали?

– Несколько минут.

– Вы знали, когда я вышел из комнаты, где разговаривал с вашим дедом и направился к своему автомобилю, так?

– Да, я услышал, как вы вышли из комнаты.

– И тогда пошли на подъездную дорожку, где и дождались меня. Это так?

– Да.

– Но ваша одежда была совсем мокрая. Шел сильный дождь, но недостаточно сильный, чтобы вы промокли до костей за те несколько секунд, которые прошли от момента моего ухода из комнаты, где я говорил с вашим дедом, до нашей встречи на подъездной дорожке. Как вы это можете объяснить?

Молодой Браунли опустил глаза и ничего не сказал.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал судья.

– Я не знаю, – промямлил Браунли.

– Разве не факт, что вы стояли под дождем до того, как я вышел из дома? Разве не факт, что вы могли слышать большую часть, если не весь мой разговор с вашим дедом? Разве вы не подслушивали, стоя у одного из окон? – Браунли замялся. – Отвечайте на вопрос, – прогремел Мейсон, поднимаясь, – и говорите правду.

– Да, – пусть не сразу, но ответил молодой Браунли, – я стоял у окна и старался услышать ваш разговор. Услышал, правда, только часть.

– То есть вы знали, что ваш дед утром собирается подписать документы, согласно которым большая часть его состояния отойдет девушке, которая проживала в его доме, как Джейнис Браунли.

– Да, – после паузы ответил Филип Браунли.

– То есть, – продолжил Мейсон, – если говорить о мотиве, то у вас был мотив убить вашего деда. Другими словами, от его смерти вы оставались бы в плюсе. Если бы он умер до подписания этих документов, вы получили бы половину его состояния, при условии, что Джейнис Браунли действительно его внучка. А если бы выяснилось, что она не его внучка, вам бы досталось все состояние деда. Это так?

Шумейкер вскочил.

– Ваша честь, я протестую! Вопрос доказательный, неправоспособный, неуместный и не затрагивающий сути. Он требует от свидетеля умозаключения по вопросам права.

– Я задал его лишь для того, чтобы показать предвзятость свидетеля, – невозмутимо ответил Мейсон.

– Я думаю, вопрос доказательный и требует умозаключения, – согласился судья Нокс. – Если вы хотите доказать свое утверждение, вам надо сделать следующее. Спросить у свидетеля, какую часть разговора он услышал, что было сказано, и предоставить суду определиться с юридическим аспектом.

Мейсон пожал плечами.

– Больше вопросов к свидетелю у меня нет.

Шумейкер замялся, раздумывая, а есть ли смысл задать еще несколько вопросов свидетелю, но покачал головой.

– Допрос свидетеля закончен. Прошу вызвать Гордона Бикслера.

Гордон Бикслер, лет сорока пяти, с костлявым лицом, в сером деловом костюме, занял трибуну для свидетелей и показал, что он – яхтсмен, владелец яхты «Решимость», в ночь убийства вернулся в Лос-Анджелес после морской прогулки к Каталине. Шторм задержал его, прибыл он под проливным дождем и из яхт-клуба позвонил своему слуге-филиппинцу, чтобы тот заехал за ним на автомобиле. У него были кое-какие дела, связанные с подготовкой к следующему плаванию, но филиппинец все не появлялся. Бикслер ждал больше часа, а потом услышал, что по дороге около яхт-клуба едет автомобиль. Пошел узнать, а вдруг это его слуга никак не может найти нужный адрес, потому что ранее к яхт-клубу тот приезжал лишь один раз. Он пошел на фары автомобиля, шум двигателя которого услышал, и отметил, что едет автомобиль очень медленно. Пока наблюдал, женщина в белом дождевике вышла на проезжую часть. Автомобиль остановился, молодая женщина поднялась на подножку и несколько секунд говорила с водителем. Потом спустилась на землю, отошла, и автомобиль медленно покатил дальше, почти доехал до него, но свернул в боковую улицу, набрал скорость, завернул за угол и исчез, чтобы, объехав квартал, вновь появиться на дороге к яхт-клубу. Опять ехал медленно и вновь на дорогу, примерно в том же месте, вышла женщина в белом дождевике и запрыгнула на подножку. Теперь уже Бикслер точно знал, что своего филиппинца ему не дождаться и быстрым шагом направился к автомобилю, в надежде, что его подвезут. Но внезапно увидел несколько вспышек и услышал грохот выстрелов. Возможно, их было пять, но, может, и шесть. Потом женщина спрыгнула с подножки и убежала в темноту. И тут же из темноты донесся рев двигателя, на дорогу выехал «шевроле» и, набрав скорость, умчался. Бикслер побежал к автомобилю. Увидел мужчину, который наполовину вывалился из окна со стороны водителя. Кровь текла из пулевых ранений по дверце и, скопившись на подножке, лилась на землю. Это был Ренволд К. Браунли, он был мертв. Бикслер несколько раз встречался с Браунли, так что ошибиться он никак не мог. Бикслер далее признал, что увиденное потрясло его до глубины души, и он плохо соображал, что делает. Он побежал сквозь дождь, пока не увидел автомобиль, за рулем которого сидел незнакомый человек. Позднее выяснилось, что это был Гарри Коултер, частный детектив. В его компании Бикслер отправился на поиски автомобиля Браунли, но найти его им не удалось. Тогда они позвонили в полицию. Копы прибыли и занялись розыском. Насколько Бикслер мог судить, по времени стреляли где-то без четверти три, а копам он позвонил в десять или пятнадцать минут четвертого.

Шумейкер передал свидетеля Мейсону для перекрестного допроса.

– Случившееся сильно вас потрясло? – спросил адвокат.

– Да, сэр. Все произошло столь внезапно, столь неожиданно, что я просто перестал соображать, что к чему.

– Почему вы не сели за руль автомобиля Браунли и не отвезли его в ближайшую больницу?

– Я даже не подумал об этом, вот и все. Увидев мертвеца, голова, рука и плечо которого торчали из окна, и осознав, что это Ренволд Браунли и он убит, я, похоже, полностью потерял контроль над собой.

– Вы плохо соображали и до того, как опознали Браунли, так? Увидели, как женщина в белом дождевику несколько раз выстрелила в водителя того автомобиля практически в упор, и зрелище это потрясло вас до глубины души, так?

– Да, сэр, потрясло.

Мейсон сложил пальцы домиком, перевел взгляд со свидетеля на кончики своих пальцев.

– Шел дождь? – спросил он.

– Да.

– Сильный дождь?

– Лило не так сильно, как чуть раньше, но дождь не прекращался.

– Все случилось около яхт-клуба, в котором вы состоите?

– Да.

– От шоссе яхт-клуб отгорожен забором?

– Да.

– Уличных фонарей там нет?

– Нет.

– Луна не светила?

– Нет, сэр.

– Звезды тоже?

– Да, сэр… Я понимаю, к чему вы клоните, мистер Мейсон, но света хватало, чтобы я увидел все то, о чем рассказал под присягой.

– И откуда взялся этот свет?

– Перед зданием яхт-клуба установлена мачта, а ней – прожектора для освещения причалов и стоянок, где члены клуба оставляют автомобили.

– И как далеко находятся эти прожектора от места совершения преступления? – спросил Мейсон.

– Футов триста или четыреста.

– То есть эта дорога была ярко освещена?

– Нет, сэр, я бы этого не сказал.

– Но была освещена?

– Да, какой-то свет был.

– И его хватало, чтобы вы все четко увидели?

– Поймите, мистер Мейсон, – Бикслер заговорил воинственным тоном человека, которого специально готовили к тому, чтобы он не попал в определенную ловушку, – эта женщина была в белом дождевике, он был ясно виден, когда она вышла из тени. Дорога была темной, а чуть в стороне от нее было еще темнее, но когда женщина встала на подножку, света вполне хватило, чтобы я четко ее разглядел. Разумеется, лица я не видел и не смог бы ее опознать.

– Ваше опознание ограничивается белым дождевиком, который был на ней. Я правильно вас понял?

– Да.

– Откуда вы знаете, что дождевик был белым?

– Я видел, что он белый.

– Не мог он быть светло-розовым?

– Нет.

– Или светло-голубым?

– Нет.

Мейсон резко перевел взгляд с кончиков пальцев на свидетеля.

– Вы готовы поклясться, он дождевик не был светло-желтым?

Свидетель на мгновение замялся, потом ответил:

– Да. Не был он светло-желтым.

– То есть не было в нем никакой желтизны?

– Да, сэр.

– Вы понимаете, – неспешно продолжил Мейсон, – что есть отличия между чисто белым цветом и светло-бежевым или кремовым?

– Да, сэр, разумеется.

– Иногда даже при дневном свете трудно различить эти цвета.

– Мне – нет. Я знаю, что цвет белый, когда вижу его. Это был белый дождевик.

– К примеру, вот этот листок бумаги. – Мейсон достал из кармана прямоугольник из плотной бумаги размером с визитную карточку. – Он белый или желтый?

– Он белый.

Мейсон достал из кармана такой же бумажный прямоугольник, только матово-белый, и приставил к первому. По залу пробежал легкий шум.

– Моя ошибка, мистер Мейсон, – торопливо заговорил Бикслер. – Первый прямоугольник чуть желтоватый. Он выглядел белым, потому что вы держали его на фоне своего темного костюма. Теперь, когда вы приложили к нему белый прямоугольник, я вижу разницу в цвете.

Мейсон словно показывал, что хочет помочь свидетелю дать максимально точные показания.

– И если бы этот действительно белый бумажный прямоугольник в ночь убийства приложили бы к тому дождевику, вы бы смогли уловить, что дождевик чуть желтоватый, точно так же, как эта белая карточка позволила вам увидеть разницу между ней и желтой карточкой. Это правильно?

– Да, сэр, – ответил свидетель, потом опустил глаза. – Я хочу сказать, нет, сэр. То есть я думаю, это был белый дождевик.

– Но он мог быть светло-желтым? – Мейсон поднял руку, в которой держал оба прямоугольника плотной бумаги, чтобы взгляд свидетеля сместился на них.

Бикслер в отчаянии посмотрел на представителя окружного прокурора, на лишенные сочувствия лица сидящих в зале. Он сжался, словно уверенность в себе внезапно покинула его.

– Да, – признал он, – дождевик мог быть и светло-желтым.

Мейсон медленно, притягивая к себе всеобщее внимание, встал. Взгляд его уперся в приведенного в замешательство свидетеля.

– Как вы узнали, что Браунли мертв?

– Я это понял, взглянув на него.

– Вы в этом уверены?

– Да, сэр.

– Но вы были потрясены случившимся?

– Ну… Да, сэр.

– Вы прощупали ему пульс?

– Нет, сэр.

– Вы могли видеть его только в отсвете приборной панели автомобиля?

– Да, сэр.

– Вы никогда не изучали медицину?

– Совершенно верно, сэр.

– Сколько мертвых людей вы видели в своей жизни… До того, как их бальзамировали и клали в гроб?

Свидетель замялся с ответом.

– Четверых.

– Кто-то из них умер насильственной смертью?

– Нет, сэр.

– То есть вы впервые увидели человека, в которого стреляли, так?

– Да, сэр.

– И однако, вы готовы поклясться, что этот человек умер, хотя не сделали никакого обследования?

– Если он не умер, то определенно умирал. Кровь лилась из ран.

– Ага! – Мейсон кивнул. – Он мог умирать, но еще не умер?

– Да, возможно.

– Говоря, что он умирал, вы не утверждаете, что у вас есть медицинские навыки?

– Да, сэр.

– И никогда раньше вы не видели человека, умирающего от пулевых ранений?

– Да, сэр.

– Но в принципе вы знаете, что иногда люди полностью излечиваются даже после очень тяжелых пулевых ранений?

– Ну… Да. Я слышал о таких случаях.

– Теперь вы готовы поклясться, что этот человек умирал?

– Я подумал, что он умирает.

– А что бы вы подумали о враче, который взглянул бы на человека в тусклом отсвете приборной панели автомобиля, потом отвернулся бы и сказал, что человек умирает и ему ничем нельзя помочь? Вы бы сочли его хорошим врачом?

– Нет, сэр.

– Вы бы ожидали, что он, как минимум, прощупает пульс или попытается уловить сердцебиение стетоскопом, так?

– Да, сэр.

– И однако вы посмотрели на первого увиденного вами человека с огнестрельными ранениями и смогли сказать о нем больше, чем сказал бы профессиональный врач, у которого, возможно, были сотни таких случаев, без всякого осмотра сделав вывод о его состоянии.

– Нет, сэр, это не так.

– Значит, вы не знаете, что этот человек умирал, правильно?

– Да, я знаю только то, что в него стреляли, и он получил огнестрельные ранения.

– Именно так, – кивнул Мейсон. – Это все, что вы знаете, правильно?

– Да, полагаю, что правильно.

– И вы не знаете, умер ли он?

– Не знаю.

– И вы не знаете, умирал ли он?

– Да.

– И вы не знаете, может, эти огнестрельные ранения были поверхностными?

– Ну… Да, не знаю, я же его не осматривал.

– У меня все, – подвел черту Мейсон.

– У меня нет вопросов, – после короткого колебания заявил Шумейкер.

– Зовите следующего свидетеля, – распорядился судья Нокс.

Шумейкер вызвал двух полицейских, которые приехали на место преступления после телефонного звонка из портового района. Они рассказали о поиске автомобиля, о том, как наконец-то нашли пятна крови на мостовой, о том, как они, отчасти смытые водой, все-таки привели их на причал, с которого и вытащили из воды автомобиль Ренволда К. Браунли, с включенной первой передачей и с вытащенной ручкой подсоса. Проведенный эксперимент показал, что при таком положении ручек переключения скоростей и подсоса автомобиль мог двигаться со скоростью двенадцать и восемь десятых миль в час. На полу автомобиля нашли также автоматический пистолет «Кольт» тридцать второго калибра и пустые гильзы. Из обивки удалось достать две пули. Одна пролетела мимо водителя, а вторая прошла сквозь человеческую плоть. После этого судья Нокс отметил, что на часах половина первого, и объявил перерыв до двух часов пополудни.

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк пошли на ланч в маленький ресторан на Северном Бродвее, где для них нашлась пустая кабинка.

– Что скажешь, Пол? – спросил Мейсон.

– Ты собираешься побороться по вопросу corpus delicti[11]?

– Да. Я надеялся, что все у меня получится, но у меня не было уверенности насчет показаний Бикслера. Я боялся, что он может упереться, настаивая на смерти старика. Но он дал задний ход, и я думаю, что до слушаний по существу дело не дойдет.

Дрейк кивнул.

– Здорово ты провел перекрестный допрос, Перри. Бикслер до такой степени потерял уверенность в себе, что Шумейкер не решился задавать ему вопросы.

– Разве это будет не формально-юридическая защита? – спросила Делла Стрит.

– Ты чертовски права, – мрачно ответил Мейсон, – это будет формальная защита. Но, тем не менее, таков закон. Многих людей вешали на основании косвенных улик, тогда как потом выяснялось, что предполагаемая жертва вовсе не погибла, а жива и хорошо себя чувствует. По этой причине и приняли этот закон. Термин corpus delicti означает объем правонарушения. Для того, чтобы говорить об убийстве, прокуратура должна доказать смерть, как результат, а преступную деятельность обвиняемого, как средства. И теперь у прокуратуры большущая проблема по части corpus delicti. Они не могут показать смерть, а если потеряют бдительность, я заманю их в ловушку, и они выроют себе яму собственными уликами.

– Это как? – спросила Делла.

– Это нелепое преступление, – ответил Мейсон. – Женщина, кем бы она ни была, стреляет из автоматического пистолета, а потом сматывается. Улики говорят о том, что она уезжает на собственном автомобиле, да еще с большой скоростью. Кто-то направляет автомобиль Браунли в воду. Этот кто-то не может быть женщиной, которая стреляла, потому что свидетель обвинения видел, как она покинула место преступления. Не могло у нее быть сообщника, который держался на заднем плане, пока она стреляла, и вошел в игру только после ее отъезда, когда сел за руль автомобиля Браунли и направил его в воду с причала.

Единственное иное объяснение – Браунли был без сознания, когда Бикслер подошел к автомобилю, но после его ухода Браунли очнулся и попытался добраться до места, где ему оказали бы помощь. Завести двигатель ему удалось, но автомобиль он вел, по существу, вслепую, да еще под сильным дождем, окончательно потерял ориентировку, и съехал в причала в воду.

Дрейк медленно кивнул.

– А теперь, – продолжил Мейсон, – если найдут тело Браунли и вскрытие покажет, что смерть наступила от утопления, не будет иметь никакого значения, мог ли он умереть от огнестрельных ран в следующие тридцать минут или тридцать секунд. Сам факт смерти от утопления, а не он огнестрельных ран означает, что Джулию Браннер не смогут признать виновной в убийстве, раз причина смерти – не огнестрельное ранение. Это технический момент, но признаваемый судом.

Делла Стрит, которая все это время хмуро уставилась на чашку кофе, посмотрела на Мейсона.

– Послушай, босс, во всех других процессах ты представлял невинных людей. И тебе удавалось добиться из оправдания, доказывая, что прокуратура допустила ошибку. Люди стоят за тебя. У тебя безупречная репутация как адвоката и как детектива. Но как только ты прибегнешь к стандартной тактике обычного адвоката по уголовным делам, то сразу настроишь людей против себя. Если используешь свое мастерство, чтобы виновную женщину оправдали по формальным причинам, люди подумают, что ты заодно с убийцами. Они перестанут тебя уважать.

Мейсон ответил лишьпосле паузы:

– В других случаях, Делла, мне удавалось более-менее держаться в стороне. А в этом деле я увяз по самую шею. Они вызовут свидетелем Пита Сакса, и он даст показания, что Джулия Браннер попросила его убить Браунли и дала ему ключ от квартиры. А потом скажет, что я заманил его в ловушку и сумел отобрать у него ключ, и все будет выглядеть ужасно. Этот ключ не имел бы никакого значения, если бы я его не взял. Но оказавшись у меня, он стал важнейшей вещественной уликой. Если окружной прокурор и оставит это без внимания, то коллегия адвокатов – никогда.

– Ты думаешь, что сможешь удержать их от привлечения Сакса свидетелем, если проблема с corpus delicti так и останется для прокуратуры непреодолимой?

– Именно к этому я и стремлюсь, – подтвердил Мейсон. – На этом строю защиту. Если они ничего не смогут сделать по части corpus delicti, тогда на время я сниму Джулию Браннер с крючка. Они заберут дело из суда и затихнут до того времени, пока не удастся найти тело Браунли. Сакс не сможет рассказать свою историю, и ключ пока не будет столь важным. А когда тело Браунли найдут, есть шанс доказать, что смерть наступила от утопления. Тогда, если окружной прокурор все-таки попытается предъявить мне обвинения, это будет выглядеть как месть. Я должен побить их в вопросе corpus delicti. А после этого попытаемся найти новые факты в пользу защиты.

– Мои люди работают, Перри, – заверил адвоката Дрейк, – но пока мы не можем найти ничего такого, что может нам помочь. Я проследил путь Мэллори от того момента, как он сошел с парохода в Сан-Франциско. Остановился в отеле «Палас», оттуда вернулся на пароход и, судя по словам сотрудников, из отеля выписывался тот самый епископ, которые в отеле и поселился.

– Этот епископ, – Мейсон забарабанил пальцами по скатерти, – похоже, ключевая фигура во всем этом деле. Почему он пришел ко мне? Почему исчез? Если он настоящий, почему наводил тень? Если самозванец, почему скрылся без уважительного предлога?.. Мог бы позвонить и сказать, что отбывает с секретной миссией, а расхлебывать все предстоит мне. Ведь хватало способов и дальше изображать епископа, а он взял да пропал. Этот чертово дело сводит меня с ума, потому что я не могу понять, что к чему. Куда ни кинь – везде клин. И почему Джулия Браннер так себя ведет? Почему не разговаривает со мной? Или она не видит, что сама может попасть на виселицу, а меня лишить адвокатской лицензии?

– Может, она молчит, потому что виновна? – предположила Делла Стрит.

– Не уверен, что она виновна, – ответил Мейсон. – Версия преступления, которая выдвинута прокуратурой, не кажется мне логичной. Возможно, Джулия прикрывает кого-то еще, а сама невиновна.

– Это вряд ли, Перри. Да как кто-то может повесить на нее это преступление? Она написала письмо Браунли. Когда они найдут тело, письмо будет в его кармане. Написанное ее почерком. И это будет ее смертный приговор. Она завлекла его в портовой район. На этот счет сомневаться не приходится. Она хотела его смерти, и из-за дочери, и потому, что ненавидела старика. Как кто-то еще мог без ее ведома завладеть ее пистолетом, оказаться в том самое месте, куда она попросила приехать Браунли, одетой в ту самую одежду и приехав на том самом автомобиле? Не забывай, Джулия не могла написать письмо до того, как ты позвонил ей и ввел в курс дела. Таким образом, план завлечь Браунли в портовый район созрел у нее после твоего звонка. И тому, кто хотел подставить ее, пришлось бы реализовать свой замысел с нуля уже после того, как Джулия написала письмо Браунли. Говорю тебе, это невозможно.

Мейсон посмотрел на часы.

– Ладно, возвращаемся на суд и поглядим, как все пойдет. Пока мы еще на коне.

– Если Пит Сакс даст показания и поклянется, что ты заманил его в ловушку и украл у него ключ, случившееся потом никакого значения иметь не будет. Общественное мнение повернется против тебя, – заявил Дрейк. – Ты не должен позволить ему дать показания, используя этот corpus delict или как-то еще.

Мейсон пожал плечами.

– Послушай, шеф, – подала голос Делла Стрит, – вызови меня свидетельницей и позволь рассказать мою историю. Сделай это сразу после того, как Сакс расскажет свою. Я прижму его к стенке. Расскажу, что он со мной делал, и после этого людям наверняка захочется линчевать его. А если Шумейкер при перекрестном допросе попытается сбить меня с толку, так я с ним разберусь.

Мейсон сжал ее руку.

– Спасибо. Я знаю, что могу всегда положиться на тебя.

– Не позволяй ей этого делать, – тихим голосом сказал Дрейк Мейсону, когда они уходили из ресторана. – Все будет выглядеть так, будто вы на пару расставили Саксу ловушку, а Делла заманила его в апартаменты. Выглядит прям, как «барсучья игра»[12]. Деллу это поставит в крайне неловкое положение.

– Думаешь, ты говоришь мне что-то новое? – ответил Мейсон шепотом. – Ей об этом знать не надо, но вызывать ее свидетельницей я не собираюсь.

– О чем шепчетесь? – спросила Делла. – Задумали какую-нибудь гадость? Прибавьте шагу, а не то опоздаем на заседание.

Глава 15

Шумейкер вызывал свидетелей одного за другим, в манере боксера, пытающегося добить соперника, воспользовавшись тем, что тот в состоянии грогги[13]. Баллистик показал, что пули, найденные в автомобиле, выпущены из пистолета тридцать второго калибра, оставленного на полу того же автомобиля. Хозяин оружейного магазина в Солт-Лейк-Сити представил документы, подтверждающие, что Джулия Браннер купила у него этот пистолет. Сотрудник управления полиции Солт-Лейк-Сити представил разрешение, выданное Джулии Браннер на ношение этого самого пистолета тридцать второго калибра, и регистрационным номером, выбитым на найденном пистолете. Дактилоскопист показал, что после того, как высохла вода на поднятом со дна автомобиле, у верхнего края стекла в левой дверце обнаружили отпечаток пальца, который совпал с отпечатком среднего пальца левой руки Джулии Браннер.

Наконец, Шумейкер поднялся и чеканя каждое слово, объявил:

– Следующий свидетель обвинения – Питер Сакс.

Сакс, чей нос полностью закрывала повязка, закрепленная полосками пластыря, вышел к свидетельской трибуне и принес присягу.

– Вы знаете обвиняемую, Джулию Браннер? – спросил Шумейкер после того, как Сакс показал, как его зовут и где он проживает.

– Да.

– Случался ли у вас когда-нибудь разговор, в котором она упоминала Ренволда Браунли?

– Да.

– Вы знаете адвоката Перри Мейсона, который ее представляет?

– Да.

– Кто присутствовал при вашем разговоре с Джулией Браннер?

– Виктор Стоктон.

– Кто-нибудь еще?

– Нет.

– Где происходил этот разговор?

– В аэропорту Бербанка.

– Кто вы по профессии?

– Частный детектив.

– Ранее вы общались с обвиняемой по этому делу?

– Да, сэр.

– Во время этого разговора вы себя кем-то позиционировали?

– Да, сэр. Я позиционировал себя киллером и рассказал, какие убийства совершил за деньги.

– Когда произошел разговор, только что упомянутый вами, при котором присутствовал мистер Стоктон?

– Четвертого числа этого месяца.

– В котором часу?

– Примерно в десять утра.

– Что было сказано и кем?

Мейсон поднялся с места.

– Ваша честь, создается ощущение, что прокуратура ищет связь подсудимой с убийством, однако прокуратуре пока не удалось установить сам факт убийства. Я заявляю протест по этому вопросу, как неправоспособному, неуместному и не затрагивающему сути. Нет должного основания. Это не часть Res Gestae. Это не часть corpus delicti. Прокуратура, не текущий момент, не сумела доказать corpus delicti.

– Здесь мы не должны этого доказывать, как в вышестоящем суде, – возразил Шумейкер. – У нас всего лишь предварительные слушания. Мы должны лишь доказать, что преступление совершено и есть веские основания верить, что совершила его обвиняемая.

– Тем не менее, – гнул свое Мейсон, – вы не можете доказать убийство в любом суде, не представив corpus delicti. У нас, согласно версии обвинения, кто-то, не подсудимая, уехал на автомобиле Ренволда К. Браунли с того места, где стреляли, к причалу. Подсудимая к тому времени умчалась на собственном автомобиле, если мы верим показаниям мистера Бикслера. Так почему не предположить, что мистер Браунли, придя в сознание, сам завел двигатель, тронул автомобиль с места, но, потеряв ориентировку, направил его к краю причала? В этом случае он умер, утонув, а не от огнестрельных ран. И для того, чтобы доказать убийство, обвинение должно доказать, что смерть наступила в результате действий подсудимой.

– Совсем и нет, – с жаром заспорил Шумейкер. – Если, Ваша честь, предположение адвоката защиты соответствует действительности, и мистер Браунли умер, утонув, причиной этого были противозаконные действия обвиняемой, поскольку раны, полученные при стрельбе, лишили его способности вести автомобиль должным образом.

– Но вы не доказали, что раны лишили его способности вести автомобиль должным образом, – указал Мейсон. – Вы не доказали, сколько он получил ранений, попали ли пули в жизненно важные органы или только зацепили мышцы. Стреляли из пистолета маленького калибра, так что вполне возможно, что пули под кожей изменяли траекторию, миновав жизненно важные органы. Более того, если Браунли умер от утопления, подсудимая, даже если какой-то ее сообщник направил автомобиль в воду, конечно же, не может нести ответственности за смерть от утопления. Как только вы признаете возможность того, что Браунли мог прийти в сознание и направить свой автомобиль в воду, вы представите более сильный аргумент, опровергающий вашу версию, чем любой, который смогу предложить я. Вы сами молчаливо признаете, что не убеждены представленными вами же доказательствами.

Шумейкер побагровел.

– Это попытка помешать свершению правосудия, используя формальные причины, – проревел он, – и я…

– Минуточку, – вмешался судья Нокс. – Суд обратил внимание на этот момент, когда адвокат защиты весьма искусно вел допрос свидетеля Бикслера. Вопрос, что стало причиной смерти, остается. Остается и вопрос, а была ли смерть. Логично предположить, что Ренволд Браунли находился в автомобиле, когда тот падал в воду с причала, но доказательств тому нет. Я полностью отдаю себе отчет в том, что доказательства вины подсудимой не должны быть такими же, как в вышестоящем суде, который будет выносить приговор по существу, но я также понимаю, что если в настоящий момент я не приму дело к рассмотрению, подсудимая не получит никакого иммунитета и может быть арестована вновь после обнаружения тела Ренволда Браунли. Я думаю, вы признаете, как представитель окружного прокурора, что едва ли вы стали привлекать к ответственности эту подсудимую в вышестоящем суде по обвинению в убийстве до обнаружения тела.

– Не в этом дело. – Шумейкер едва сдерживался. – Это всего лишь предварительные слушания. Мы хотим четко доказать вину подсудимой. Мы хотим представить доказательства в полном объеме, чтобы стало понятно, что и как. И есть другие причины, по которым для нас особенно важно заслушать этого свидетеля перед общественн… Перед этим судом.

Мейсон пожал плечами.

– Представитель окружного прокурора оговорился. Он хотел сказать, перед общественностью.

– Достаточно, мистер Мейсон. – Судья Нокс нахмурился. – В дальнейшем воздержитесь от подобных комментариев и ограничьтесь замечаниями по существу вопроса. – Какие-то мгновения он сверлил Мейсона взглядом, а потом отвернулся, чтобы никто не заметил его улыбку.

Шумейкер, от негодования лишившийся дара речи, пытался найти слова для защиты своей позиции, но судья уже принял решение.

– Я объявляю перерыв до десяти часов утра завтрашнего дня. К тому времени представитель окружного прокурора сможет найти должные аргументы. На данный момент я склонен исходить из того, что corpus delicti не представлен, и хотя формально я должен ограничиваться вопросом на ответ, совершено ли преступление, мне представляется возможным взглянуть на ситуацию шире, учитывая, что на данном этапе отказ в иске в силу непредоставления истцом доказательств, не исключает дальнейшего судебного преследования обвиняемой.

– Но, Ваша честь, – запротестовал Шумейкер, – разве мы не привели достаточно доказательств нападения со смертоносным оружием.

Судья Нокс улыбнулся.

– Прокуратура согласна, чтобы суд рассмотрел только обвинение в нападении со смертоносным оружием и покушении на убийство и снял с подсудимой обвинение в убийстве?

– Нет! – Шумейкер сорвался на крик. – Мы намерены обвинить ее в убийстве! В этом она виновна, и… – Тут он понял, что загнал сам себя в тупик, продолжать не стал и сел.

Судья Нокс позволил себе улыбнуться еще шире.

– Я думаю, ваши аргументы лучше всего иллюстрируют спорность вашей нынешней позиции. Суд объявляет перерыв до десяти часов утра завтрашнего дня. Подсудимая, разумеется, остается под арестом.

Перри Мейсон, повернул голову, чтобы посмотреть на Пола Дрейка. Тот, достав носовой платок, вытирал лоб. Да и сам Мейсон облегченно выдохнул, когда судья Нокс поднялся со скамьи. Потом он посмотрел на Джулию Браннер.

– Джулия, почему бы вам…

Ее губы сжались еще плотнее. Она покачала головой, поднялась и кивнула помощнику шерифа, давая понять, что готова вернуться в тюрьму.

Глава 16

Пальцы Деллы Стрит коснулись правой руки Перри Мейсона, сжимающей руль.

– Босс, я могу что-нибудь сделать? Рассказать все окружному прокурору? – Мейсон покачал головой, не отрывая глаз от дороги. – Не могу я перевести стрелки на себя? Сказать, что ключ взяла я?

– Нет, Бергеру нужен я. Он не затаил на меня зло, но давно уже предсказывает мне провал. Естественно, он настроен против меня и стремится к тому, чтобы его предсказания сбылись.

– Босс, ты знаешь, я сделаю что угодно.

Держа руль левой рукой, Мейсон правой обнял ее за плечи и нежно прижал к себе.

– Ты хороший человек, Делла, но сделать ничего не можешь. Мы просто должны держать удар и действовать по обстановке.

– Послушай, босс, а как там все произошло? Версия окружного прокурора не представляется логичной.

– Джулия могла начать стрельбу в приступе ярости, – признал Мейсон, – но в этом случае сначала они должны были о чем-то поспорить. Она не заманивала его в портовый район, чтобы убить, это точно. Иначе не оставила бы за собой такой след.

– Тогда почему она его туда позвала?

– Вот этого я тебе сказать не могу, но как-то все связано с заикающимся епископом, исчезнувшей Джейнис Ситон и, возможно, еще с несколькими людьми.

– И она не собиралась его убить, когда уходила из квартиры?

– Ни в коем разе.

– Но ты сам сказал, что, прибыв туда утром, нашел Стеллу Кенвуд, не спавшую всю ночь, и по ее поведению определил, что она знала о намерении Джулии Браннер куда-то пойти и что-то сделать, а если бы ее поймали, она бы не избежала наказания.

Мейсон резко вдавил в пол педаль тормоза, и автомобиль выбросило на обочину. Он выжал сцепление, поставил ручку переключения скоростей на нейтралку и диким взглядом посмотрел на Деллу.

– Вот теперь ты дело говоришь.

– Ты о чем, шеф? Ты хочешь…

– Минуточку, – прервал ее Мейсон. – Мне надо подумать. – Они посидели молча, слушая, как мерно гудит двигатель на холостых оборотах, а мимо проносятся другие автомобили. Мейсон раз или два кивнул, соглашаясь с какими-то собственными аргументами. – Делла, это настолько безумно, что не кажется логичным, но только так можно объяснить все факты этого дела, и тогда все становится предельно ясно и понятно. Просто удивительно, как мы не додумались до этого раньше. Стенографический блокнот у тебя с собой?

Делла открыла сумку и кивнула.

– Хорошо. Тогда поехали.

Мейсон вырулил с обочины на проезжую часть, и они помчались к многоквартирному дому на Бичвуд-стрит. Когда они зашли внутрь, Мейсон повернулся к Делле:

– Мы сейчас поднимемся в квартиру. Как только войдем, доставай блокнот, записывай каждое слово и не теряйся, что бы ни случилось.

Они поднялись по лестнице, прошли по коридору к двери в квартиру Стеллы Кенвуд. Мейсон постучал, и открыла дверь Стелла, бледная, встревоженная, и озабоченно уставилась на него.

– Ох, это вы. – Мейсон кивнул. – Заходите.

– Моя секретарша, Делла Стрит.

– Да, я видела ее сегодня в суде. Что это все означает, мистер Мейсон? Разве они не смогут обвинить Джулию в содеянном?

– Присядьте, миссис Кенвуд. Я хочу задать вам несколько вопросов.

– А что такое? – бесстрастно спросила она.

– Ваша дочь попала в автомобильную аварию. Я хочу, чтобы вы приготовились к плохой новости.

Рот Стеллы раскрылся, а глаза округлились.

– Моя дочь? – переспросила она.

– Да.

– Но у меня нет дочери… Она умерла. Уже два года, как умерла.

Мейсон покачал головой.

– Сожалею, но все раскрылось. Она умирает и хочет, чтобы вы приехали к ней. Она во всем призналась.

Женщина застыла, глядя на Мейсона усталыми глазами, на ее лице отражались апатия и беспомощность.

– Я знала, что все так и закончится. Где она?

– Берите шляпу, и мы поедем к ней. Как давно вы спланировали эту подмену, Стелла?

– Не знаю, – ответила она все тем же лишенным эмоций голосом. – Наверное, с тех пор, как Джулия рассказала мне о своей дочери. Я поняла, что для какой-то девушки это шанс.

– И тогда вы вышли на мистера Сакса?

– Да. Он был детективом в Солт-Лейк-Сити.

– А здесь он действовал через Джексона Ивса?

– Совершенно верно. Скажите мне, как это случилось?

– Столкновение на перекрестке. Поехали, нам нужно спешить, а то не успеем.

Женщина надела вылинявшее синее пальто с протертыми на локтях рукавами. Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Позвони окружному прокурору Бергеру и попроси встретиться со мной приемном покое больницы «Добрый самаритянин». Зачитай ему запись этого разговора. И пусть поспешит.

– Он не осложнит последние часы для моей дочери? Если это конец, он не будет мучить ее вопросами, так?

– Думаю, что нет, – ответил Мейсон. – Поехали.

Он оставил Деллу в квартире, а сам повел Стеллу Кенвуд к автомобилю и сразу рванул с места.

– Боюсь, вам придется написать заявление с полным признанием окружному прокурору, – сказал он Стелле Кенвуд, когда автомобиль набрал скорость, – чтобы он разрешил вам провести с ней последние минуты.

– Надежды нет? – спросила она.

– Никакой.

– Я сожалею, – вырвалось у Стеллы. – Хотела, как лучше, но знала, что все пойдет не так, а когда вдруг стало ясно, что нас выведут на чистую воду…

Двигатель взвыл: Мейсон с силой надавил на педаль газа.

– И что? Что произошло после того, как вдруг стало ясно, что вас выведут на чистую воду?

Она достала носовой платок, зарыдала, прижимая его к лицу, и перестала отвечать на вопросы.

Мейсон время от времени поглядывал на часы, постоянно обгоняя другие машины и меняя полосу движения. Он резко остановил автомобиль у больницы «Добрый самаритянин», так что взвизгнули тормоза, и помог Стелле Кенвуд выйти из салона. Они поднялись по ступеням, вошли в приемный покой. Гамильтон Бергер, явно в недоумении, поднялся им навстречу. Мужчина с раскрытым перед ним стенографическим блокнотом остался сидеть за столом и никак не отреагировал на их приход.

– Стелла, вы знаете окружного прокурора? – спросил Мейсон.

– Да, он допрашивал меня в день ареста Джулии.

Адвокат повернулся к окружному прокурору.

– Бергер, это конец. Дочь Стеллы Кенвуд умирает. Мы хотим как можно быстрее закончить со всеми формальностями, чтобы Стелла успела побыть с ней. Возможно, я сэкономлю время, если сам изложу все то, что рассказала мне ее дочь. Потом Стелла сможет подтвердить изложенное мною, и вы позволите ей пройти к дочери.

У Стеллы Кенвуд была дочь примерно такого же возраста, что и дочь Джулии Браннер. Та делила квартиру со Стеллой в Солт-Лейк-Сити и рассказала ей свою историю. Стелла подумала, что это прекрасный шанс поселить дочь в дом миллионера, при условии, что ей удастся убедить Браунли, что она – его внучка. Она поговорила с Питером Саксом, который был частным детективом в Солт-Лейк-Сити. Тот связался с Джексоном Ивсом. Чем меньше будет сказано об их методах, тем лучше, но поскольку Стелла вызнала у Джулии все подробности, вплоть до самых мельчайших, ей удалось придумать историю, которая полностью обманула Браунли. Вот так дочь Стеллы Кенвуд стала Джейнис Браунли, а Джулия ничего об этом не знала. В роли Джейнис эта девушка очаровала Браунли, завоевала его доверие, стала фавориткой, и перед ней замаячило огромное наследство.

Потом она отправилась в Австралию, конкретно, в Сидней, и вернулась на пароходе «Монтерей», естественно, под именем Джейнис Браунли, внучки Ренволда К. Браунли. Епископ Уильям Мэллори также плыл на этом пароходе, и с памятью у него все было в порядке. Он задал ей несколько вопросов, и девушка осознала, что ответы ее, мягко говоря, неадекватны, а епископ заподозрил, что к чему. Она отправила радиограмму матери, а та обратилась к Саксу, который уже перебрался в Лос-Анджелес, где мог защищать «ее интересы». Стелла понимала, что Джулия не должна ничего знать. И в свое время они убедили Ренволда Браунли, что лучше не поднимать шума из-за обретения им внучки. Пусть, мол, последняя, без всякой шумихи въедет в его дом. Сакс, естественно, испугался, предположив, что епископ прямиком направится к Браунли.

Но епископ тоже посылал радиограммы, окончательно убедившись в том, что девушка, которую он встретил на пароходе, самозванка. Он предложил Джулии Браннер встретиться с ним в Лос-Анджелесе, а уже в этом городе нашел Джейнис Ситон, настоящую внучку Браунли. Из письма, полученном от адвоката, который занимался наследством приемного отца Джейнис, ушедшего после жены, епископ Мэллори понял, что больше нет необходимости держать в секрете удочерение девушки. Более того, епископ получил информацию о том, что Ситон, умирая, осознавал, что его финансовое положение настолько прискорбно, что он не сможет оставить дочери хоть какие-то средства, и попытался передать епископу Мэллори просьбу раскрыть, кто истинные родители их приемной дочери. Но те, кто его слушал, не поняли смысл его слов. А вот епископ догадался, чего хотел мистер Ситон, и решил претворить в жизнь волю покойного.

Когда появилась Джулия, Стелла запаниковала и связалась с Саксом. Ему стало понятно, что настоящую внучку нужно убрать. Все так, миссис Кенвуд?

Она кивнула.

– Да, все так, насколько я знаю, – ответила она тихим голосом. – О епископе вы знаете больше, чем я. Но в остальном все правильно. Продолжайте, давайте скорее с этим покончим.

– Они были в отчаянии. Сакс уже мог пойти на что угодно, вплоть до убийства, а потом Джулия напугала Стеллу еще больше, объявив, что пишет письмо Браунли с предложением встретиться с ним в портовом районе, где она собиралась показать старику его настоящую внучку. Видите ли, Джейнис Ситон выросла очень похожей на родного отца. Джулия виделась с ней днем, и чувствовала, что Браунли, увидев девушку, сразу поймет, что она – его настоящая внучка. И она знала, что у нее есть только один способ убедить Браунли встретиться с ней. У нее оставались часы Оскара Браунли, подаренные тому Ренволдом. И старик очень, очень хотел вернуть эти часы.

Стелла знала, что эта встреча поставит крест на всех их планах. Обман раскроется. О себе она не тревожилась, но в тюрьму могла попасть ее дочь. В отчаянии она выкрала пистолет из сумки Джулии. Предложила Джулии взять ее «шевроле», а сама одолжила или арендовала автомобиль той же модели. Джулия была в белом дождевике. Стелла надела такой же. Примчалась в условленное место раньше Джулии, но ее план чуть не рухнул, потому что Джулия прибыла до того, как появился Браунли. Собственно, именно Джулия первой вставала на подножку автомобиля Браунли. Именно тогда она и оставила отпечаток пальца на стекле левой дверцы. Но Стелла не сдалась. Джулия попросила Браунли сделать круг, чтобы убедиться, что слежки за ним нет. В этом она увидела свой шанс и спряталась, пока Браунли огибал квартал, а потом выскочила на дорогу. Браунли, естественно, остановился, думая, что это Джулия. Стелла запрыгнула на подножку, выстрелила пять раз из автоматического пистолета Джулии, бросила его в салон автомобиля, метнулась к своей машине и уехала.

Тем временем Джулия, услышав выстрелы, побежала к «шевроле», который взяла у Стеллы, но уехала не сразу: двигатель никак не заводился. Так что Стелла первой приехала домой, переоделась и стала ждать подругу. Но Джулия от волнения поехала на Бичвуд-стрит не сразу, а какое-то время покружила по городу, приходя в себя.

Мейсон повернулся к Стелле Кенвуд.

– Так все было, Стелла?

– Да, – кивнула она, – именно так.

– И ключ, который я забрал у Сакса, был от той самой квартиры, все правильно, только дала его детективу Стелла, а не Джулия. Ведь так?

– Да, именно так, – подтвердила она, – но моя дочь ничего не знает о том, что я стреляла в Браунли. Никто не знает. Я бы сказала Саксу, что собираюсь сделать, если бы дозвонилась до него, но мне это не удалось. Узнав, что собирается сделать Джулия, я просто не могла допустить, чтобы моя дочь оказалась в тюрьме. Я не собиралась подставлять Джулию… Мне просто требовалось оружие, у меня его не было, вот я и взяла пистолет из сумки Джулии. Но как моя дочь могла вам в этом сознаться, мистер Мейсон, если она ничего об этом не знала?

– Извините, Стелла, – Мейсон, – но мне пришлось обманом раскрутить вас на признание.

– А что рассказала вам моя дочь?

– Ничего.

– Так она не?.. Она не?…

Мейсон покачал головой.

– Все с ней хорошо, Стелла. Ни в какую автомобильную аварию она не попадала. Мне пришлось пойти на эту уловку, чтобы докопаться до истины. Ничего другого я придумать не смог.

Стелла обмякла и заплакала.

– Это Божья кара. Наверное, мне бы все равно не удалось через это пройти. Я хочу, чтобы вы, господа, поняли, что почему я так поступила… Я боролась за свою дочь. Моя судьба меня не волновала… но такой шанс не хотелось упускать. Джулия не отдала свою дочь отцу, а Браунли хотел внучку, вот я и дала ему желаемое… А потом появился епископ, и Пит Сакс сказал мне, что мы все сядем в тюрьму. Я делала все не ради себя – ради дочери. Я готова умереть, но, пожалуйста, облегчите ее судьбу. Она делала только то, что говорила ей я.

Медсестра подошла к Гамильтону Бергеру.

– Мистер Бергер, вас просят подойти к телефону. Звонят из прокуратуры.

– Не сейчас, – прокурор не сводил глаз со Стеллы Кенвуд. – Скажите им, что прерваться не могу. Сначала мне нужно окончательно разобраться с парой вопросов.

– Они просили передать, что дело крайне срочное и важное. Открылись новые обстоятельства в связи с убийством Браунли.

Бергер нахмурился и молчал.

– Но я могу подключить телефон здесь, – предложила медсестра.

Бергер кивнул медсестре и повернулся к Стелле Кенвуд.

– Вы готовы сделать письменное признание?

– Почему нет? Я вам все рассказала, и мне стало легче. Для меня все кончено, но не хочу, чтобы страдала моя дочь.

Медсестра принесла телефонный аппарат, подключила его и протянула Бергеру.

– Алло, – бросил он в трубку, многозначительно посмотрел на Мейсона и заговорил: – Оставьте все, как есть. Ничего не трогайте. Привезите Филипа Браунли и Джейнис Браунли для опознания. Но ничего им не показывайте до моего приезда. И пусть стенографист будет наготове. Вам придется немного потянуть время. Я сейчас занят. Получаю письменное признание. Думаю, подъеду через четверть часа. – Он положил трубку, увидел вопросительно вскинутые брови Мейсона и кивнул. – Да нашли несколькими минутами раньше.

Стелла Кенвуд, сидевшая с опущенной головой, не обратила внимания на этот разговор.

Глава 17

Стрелка спидометра автомобиля Мейсона покачивалась у отметки семьдесят. Делла Стрит, сидевшая на переднем сиденьи, зажгла сигарету от электрического прикуривателя, сделала затяжку и протянула сигарету Мейсону.

– Спасибо, не надо. Сейчас я за рулем, а покурю позже.

– Притормози, Перри! – крикнул Пол Дрейк с заднего сидения. – Впереди поворот!

– Когда ты сидел за рулем, – мрачно бросил Мейсон, – повороты мы проходили без торможения, и тебе это нравилось. Сейчас ты – пассажир. Думаю, понравится и теперь.

Автомобиль с ревом вошел в поворот, накренился, устримившись к обочине, но адвокат, выходя из поворота, вдавил в пол педаль газа и помчал дальше. Дрейк облегченно выдохнул и разжал пальцы на боковой ручке. Делла Стрит выпустила струю дыма.

– Они знают, от чего он умер, босс? От пулевых ранений или утонул?

– Если и знают, то не говорят, – ответил Мейсон. – Вероятно, точный ответ будет получен только после вскрытия.

– И ты уже указал, какие у них могут возникнуть проблемы. Если он умер от утопления, Стеллу Кенвуд не признают виновной в убийстве. И что они могут с ней сделать?

– Ей вменят в вину нападение со смертельным оружием и намерением убить. Однако, они уже ошиблись с подозреваемой, поэтому им будет непросто добиться желаемого на суде присяжных. Бергер это понимает, так что он перевернет небо и землю, чтобы на этот раз подобных проколов не случилось.

– А если он умер от огнестрельных ранений? – спросила Делла.

– Тогда Стеллу обвинят в убийстве, но им придется объяснять, каким образом автомобиль Браунли оказался на дне. И тут все не просто. Что бы ни сказали патологоанатомы, если Ренволд Браунли смог доехать до края причала, присяжные не поверят, что он был мертв, когда автомобиль падал в воду. К тому же Стелле Кенвуд будут сочувствовать. То есть, если Браунли умер от пуль, к краю причала автомобиль отогнал кто-то еще. Значит, должен был быть сообщник.

– Конечно, он мог прийти в себя, – указала Делла, – и сдвинуть автомобиль с места на низкой передаче. А потом, находясь в полубессознательном состоянии, проехать по причалу, думая, что это дорога. И если он умер уже на причале, навалившись телом на ножной подсос, то автомобиль мог продолжить движение…

Мейсон рассмеялся, прервав ее рассуждения.

– Может, все так и произошло. Но помни о том, что окружной прокурор должен доказать присяжным, что именно произошло, вне всяких разумных сомнений.

– Ради бога, Делла, ты слишком много говоришь и отвлекаешь его от дороги. Мы едва разминулись с грузовиком. И автомобиль съехал с причала из-за выдвинутой ручки ручного подсоса. Ты – отличная секретарша, но не пытайся изображать из себя детектива, потому что женщина и склад ума, необходимый детективу, несовместимы. Так что не приставай к Мейсону своими доводами, а не то мы с минуты на минуту отправимся в мир иной.

– Это твоя простуда превращает тебя в такого зануду, Пол, – ответила Делла. – И не думай, что Бог даровал тебе способности детектива только благодаря твоей принадлежности к сильному полу.

– Не в этом дело, – отмахнулся Пол, – да и нет у меня никакого желания спорить. Просто от детектива требуется держать в голове тысячи фактов и автоматически строить на них версии. Ты подтвердила мою правоту, забыв про ручной подсос.

Мейсон ухмыльнулся.

– Не спорь с ним, Делла. У него простуда, температура, и он весь набит таблетками и эгоизмом.

Делла, нахмурясь, замолчала. Дрейк закрыл глаза. А Мейсон, которого уже ничто больше не отвлекало, прибавил скорости.

– Мистер Бергер пригласил для опознания Джейнис Браунли и Филипа Браунли? – оборвала долгую паузу Делла.

Мейсон кивнул.

– Почему? – полюбопытствовала она.

– Мы узнаем больше, когда доберемся туда. Кстати, Пол, вот что я думаю насчет этого дела. Нам не найти все ответы, пока мы не выясним, какую роль играет в этой истории заикающийся епископ. Гарри Коултер тоже приедет?

– Да. Приказ он получил, так что должен подъехать раньше нас или чуть позже.

– Я хочу, чтобы он осмотрел автомобиль Джейнис Браунли. Этот желтый «кадиллак». Вдруг что-то в нем покажется ему знакомым.

Дрейк кивнул, а Мейсон сбросил скорость, приближаясь к портовому району, где плотность транспортного потока заметно возрастала.

– У нее железное алиби, – напомнил Дрейк, когда адвокат свернул на бульвар. – У Пола Монтроуза очень хорошая репутация. Он – нотариус, работающий с недвижимостью. И клянется, что Стоктон вытащил его и постели, чтобы тот присоединился к их компании.

– Почему он это сделал? – Мейсон вновь надавил на педаль газа.

– Потому что Стоктону требовался беспристрастный свидетель, чтобы подтвердить его показания.

– Это могла сделать его жена, – встряла Делла.

– Да, но он хотел привлечь кого-то еще, – устало ответил Дрейк.

– И сделал это до появления Джейнис, так? – Мейсон нахмурился.

– Да, за пять минут, согласно показаниям Монтроуза.

– Ладно, разберемся. – Мейсон свернул направо. – Чертовски много машин.

– По большей части, фотокорреспонденты, – заметил Дрейк. – Смотри, этот коп хочет нас остановить.

Полицейский в форме выступил вперед, подняв руку.

– На причал вам нельзя.

Пока Мейсон колебался, Дрейк проявил сноровку опытного детектива, которому не раз приходилось прорываться сквозь полицейские кордоны.

– Но нас там ждут. – Он указал на Деллу Стрит. – Это Джейнис Браунли. Окружной прокурор Бергер велел привезти ее как можно быстрее, чтобы она смогла осознать тело своего деда.

– Это меняет дело, – признал коп. – Насчет нее инструкции мною получены, но я думал, что она уже подъехала.

Дрейк покачал головой.

– Поезжай, Перри. Держитесь, Джейнис. Все скоро закончится.

Делла промокнула глаза носовым платком, коп отступил от автомобиля.

– Думаешь, Гарри Коултер преодолеет этот барьер? – спросил Мейсон.

– Можешь не сомневаться, – заверил его Дрейк. – Автомобиль, возможно, придется оставить, но Гарри найдет предлог, чтобы просочиться мимо полицейского, особенно такого тупого. Смотри, Перри, вон желтый «кадиллак». Давай припаркуемся рядом, осмотрим и поймем, ездит ли на нем Джейнис. – Мейсон поставил свой автомобиль вплотную к «кадиллаку». Дрейк выскочил с заднего сиденья, подошел к «кадиллаку», распахнул дверцу и взглянул на регистрационный сертификат. – Да, Перри, это ее автомобиль.

– На нем могла быть какая-нибудь отметина, которую, возможно, запомнил Коултер. Скажем, погнутый бампер или… Черт, это что? – Адвокат указал на вмятину на левой половине переднего бампера. – Она появилась недавно.

– Из тех вмятин, что появляются на стоянке, – заметил Дрейк, глянув на передний бампер.

– Босс, посмотри! – взволнованно крикнула Делла Стрит, которая осматривала кожаную обивку.

Они поспешили к ней и увидели несколько красновато-коричневых пятен на спинке пассажирского сидения. Какие-то мгновения все трое смотрели на пятна.

– У тебя зоркий глаз, Делла. На этой коже, тоже красновато-коричневой, разглядеть их не так-то легко.

Она улыбнулась.

– Просто женская наблюдательность, Пол. Мужчина их бы не заметил.

– Вот почему их проглядели, – указал Мейсон.

– Ты думаешь, Джейнис могла быть здесь в ночь убийства, – продолжила Делла, – погрузить тело деда в свой автомобиль и?…

– Это вряд ли, – покачал головой адвокат. – Пошли отсюда. Кровавые пятна – улики. Их проглядели. Если кто-то узнает, что мы их обнаружили, пятна уберут до того, как мы докажем их важность.

– И что это за улики? – спросил Дрейк.

– С этим мы разберемся позже.

По причалу они прошли двадцать ярдов к «скорой». Группа мужчин с фотокамерами и вспышками крупным планом фотографировали Филипа и Джейнис Браунли. Гамильтон Бергер кивнул Мейсону.

– Это он? – спросил адвокат.

– Да, Ренволд К. Браунли. Тело, вероятно, вывалилось из автомобиля, и течение отнесло его под причал.

– Он умер от утопления или огнестрельных ранений?

Бергер покачал головой.

– Не можете сказать или не хотите?

– Никаких заявлений я сейчас не делаю.

Мейсон посмотрел на «скорую».

– Могу я взглянуть на тело?

– Думаю, что нет, Перри. С Джулии Браннер обвинения сняты. Вы же не собираетесь защищать Стеллу Кенвуд?

– Нет, мне достаточно одного клиента по этому делу.

– Пришел Гарри Коултер, – прошептал Дрейк на ухо Мейсону. – Я отведу его к желтому «кадиллаку».

Бергер как раз отвернулся, и Мейсон воспользовался моментом.

– Только пусть осматривает автомобиль издалека, Пол. Нельзя показать, что этот «кадиллак» чем-то нас заинтересовал. Я хочу в первую очередь разобраться, откуда взялись эти пятна крови.

Дрейк уже отходил, когда к Мейсону подошел Филип Браунли.

– Ужасно, правда?

Мейсон пристально посмотрел на него.

– Не более ужасно, чем раньше?

По телу молодого Браунли пробежала дрожь.

– Теперь, когда тело найдено, нет сомнений, что беда пришла в дом.

– Вы видели тело?

– Да, конечно, меня позвали, чтобы я его опознал.

– Как он был одет?

– Так же, как и при отъезде.

– Как насчет карманов пальто, документов?

– Какие-то бумаги были, но все размокли от воды. Полиция их забрала.

– Вы их видели?

– Нет, полиция меня к ним не подпустила… Скажите, мистер Мейсон, вы намекнули, когда допрашивали меня, что я унаследую все состояние, если дедушка не оставил завещания, а Джейнис – липовая внучка. Таков закон?

Мейсон по-прежнему пристально смотрел на него.

– Вы бы хотели отсечь Джейнис, да?

– Я просто спрашиваю, о чем говорит закон. Вы знаете мое отношение к ней. Она – аферистка.

– Я думаю, вам лучше проконсультироваться с адвокатом. Мне такой клиент, как вы, не нужен.

– Почему?

Мейсон пожал плечами.

– Не хочу попасть в двусмысленное положение.

– Представляя интересы Джейнис?

– Не обязательно.

– Тогда кого?

– Догадайтесь сами.

Раздался пронзительный гудок «скорой», требующий освободить дорогу. Толпа раздалась в стороны, «скорая» тронулась с места, быстро набирая скорость.

Дрейк шагнул к Мейсону, потом многозначительно кивнул. Адвокат тут же направился к нему.

– Гарри говорит, что автомобиль вроде тот же, но он не помнит никаких отличий, чтобы говорить о них под присягой. Возможно, это другой автомобиль, но очень похожий на тот.

– И он стоял около того места, где Ренволд Браунли держал свою яхту?

– Да.

Мейсон коснулся руки Дрейка и показал на несколько стоявших на якоре кораблей.

– Взгляни-ка, Пол. Название той яхты «Атина»?

Дрейк сощурился.

– Похоже на то, Перри.

– Да, точно «Атина», – уверенно подтвердила Делла.

– Тогда это яхта, принадлежащая Кэссиди, который заходил в номер епископа Мэллори?

Дрейк кивнул.

– Мы с Деллой сейчас уедем, – сказал Мейсон, – но есть у меня одна догадка. Почему бы тебе и Гарри не заглянуть на эту яхту?

– Зачем?

– За тем, что вы там, возможно, там найдете, – медленно ответил адвокат.

– У нас могут возникнуть проблемы. Там сторож, и это частная стоянка.

– Ради бога, Пол, – раздраженно бросил Мейсон, – я что, должен объяснять тебе, как работает детективное агентство?

– Нет, не должен, – Дрейк пожал плечами. – Просто я хочу знать, как нам действовать? Так ли это важно, попадем мы на борт яхты или нет?

Мейсон, сощурившись, какое время смотрел на бухту, сверкающую в лучах солнечного света.

– Пол, я думаю, это чертовски важно. Вы с Гарри обязательно должны подняться на борт этой яхты.

– Это все, что меня интересовало, – кивнул Дрейк. – Пошли, Гарри.

А Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– И мы пойдем, Делла. У нас есть работа.

– Какая работа, босс?

– Надо проверить списки поступивших в больницы. Не будем терять времени.

Делла Стрит вышла из телефонной будки со списком имен.

– Это люди, которые тебя интересовали, поступившие в крайне тяжелом состоянии. Номера три, четыре и десять умерли. Они опознаны. Вообще опознаны все, кроме номера два. Он до сих пор без сознания.

Мейсон просмотрел список и кивнул.

– Что ж, поехали.

Вскоре они уже мчались к Лос-Анджелесу.

– И чего мы туда едем?

– Честно говоря, не знаю.

– И что, по-твоему, Дрейк найдет на борту «Атины»? – спросила Делла.

– Честно говоря, не знаю.

– Тогда почему мы не остались, чтобы выяснить?

– Потому что у меня сложилась версия этого дела, которая, возможно, соответствует действительности.

– И что это за версия?

– Я тебе скажу, если все сойдется. Чтобы раскрыть преступление, детективу приходится выдвигать много версий. Некоторые представляются логичными, другие – нет. И если человек хочет создать хорошую репутацию, он должен держать мысли при себе, пока не проверить все свои выводы.

Секретарша с нежностью посмотрела на Мейсона.

– Так ты создаешь себе репутацию, босс? – мягко спросила она.

– Не то слово!

Далее они ехали молча. Наконец, Мейсон остановился у больницы. Они вошли в приемное отделение, и Мейсон сразу обратился к дежурному врачу.

– Мы хотим взглянуть на мужчину, который поступил утром пятого числа с переломами костей черепа.

– Вообще-то к нему посетители не допускаются…

– Я думаю, мы сможем его опознать, – пояснил адвокат.

– Хорошо. Один из интернов отведет вас. Он все еще без сознания. Вы должны пообещать соблюдать полную тишину. – Мейсон кивнул. Врач нажал на кнопку звонка и сказал подошедшему интерну. – Пожалуйста, ответил этих людей в палату двести тридцать шесть. Речь об опознании. Они обещают не разговаривать.

Вслед за интерном они поднялись на второй этаж и вошли в палату с длинными рядами коек. В дальнем конце одну отгораживали ширмы. Интерн отодвинул одну из них. Делла Стрит ахнула, поднеся руку ко рту. Адвокат достал из кармана пачку банкнот.

– Обеспечьте ему лучшее обслуживание, которое только можно купить за деньги. Переведите в отдельную палату, пусть при нем медсестра круглосуточно дежурит.

– Так вы его знаете? – с любопытством спросил интерн.

Мейсон кинул.

– Это епископ Уильям Мэллори из Сиднея.

Глава 18

Мейсон сидел на вращающемся стуле, откинувшись на спинку и скрестив ноги на столе. Он курил сигарету, а довольная улыбка кривила уголки его губ.

Делла Стрит устроившись на краешке стола, улыбнулась шефу.

– Так что, мистер Тайна, какова версия? Как я понимаю, проколов в ней нет, вот и объясни мне, что к чему. Не томи. Как ты узнал, что в больнице мы найдем епископа Мэллори, и кого, по-твоему, найдет Дрейк на борту «Атины»?

Мейсон несколько секунд изучал дымок, поднимающийся с сигареты, потом заговорил, тихо и размеренно:

– Джулия не собиралась убивать Браунли, но хотела, чтобы он приехал в портовый район. Отсюда следует – она собиралась что-то сделать после его приезда туда, что-то настолько важное, что другие люди были готовы убить Браунли, лишь бы помешать этой встрече.

Теперь есть только один ответ, одно логичное заключение. Джейнис Ситон была настолько похожа на Оскара Браунли, что Ренволд, едва увидев ее, понял бы, что перед ним дочь Оскара, а поскольку у него была только одна дочь, фиктивную Джейнис Браунли разом вывели бы на чистую воду.

Естественно, когда Стелла поняла, что у Джулии Браннер есть чем заманить Ренволда Браунли в портовой район, и узнала, что там ему предстоит встретиться с настоящей внучкой, внешность которой станет неопровержимым доказательством ее кровного родства со старым Браунли, выбора у нее не осталось. Собственная судьба Стеллу не волновала. Действовала она из материнской любви, презрев общепринятые нормы морали и оказавшись в тупиковой ситуации, искусно созданной двумя бандитами. У нее был такой же дождевик, как и у Джулии Браннер, и это вероятно, чистое совпадение, потому что она рассчитывала, что никто ее не увидит. Но она намеревалась убить Ренволда Браунли из пистолета Джулии, поэтому одолжила ей свой автомобиль и достала себе другой.

А теперь зайдем с другого конца. Джулия, очевидно, знала, что выросшая Джейнис Ситон – точная копия своего отца, Оскара Браунли. Это неоспоримое доказательство никто из нас не рассматривал. Но как Джулия это узнала? Вариант лишь один – она повидалась с Джейнис после прибытия из Солт-Лейк-Сити. Поскольку только епископ Мэллори знал о местопребывании настоящей Джейнис, из этого следует, что он свел мать и дочь до того, как Джулия Браннер пришла в мой офис, и до того, как люди Дрейка установили слежку за Мэллори в отеле «Регал».

Итак, Джулия хотела, чтобы Ренволд приехал в портовый район. Она собиралась отвести его к Джейнис Ситон, и тем самым представить Браунли не вызывающее сомнений доказательство их родства. Таким образом, сначала она намеревалась показать ему внучку, а потом устроить встречу с епископом Мэллори. Следовательно, и епископ был поблизости. Но епископ Мэллори знал, что за ним следили, знал, что на его жизнь покушались и, конечно же, предположил, что люди, которые охотились за ним, убьют и Джейнис Ситон, если смогут ее найти. Поэтому он отправился в портовый район и исчез, использовав для этого пароход «Монтерей». Наверняка у него были и другие варианты, но свою роль сыграло удобное положение корабля: епископ сразу попадал в портовый район. Оставалось только найти убежище, но так вышло, что к нему заглянул тот самый Кэссиди, владелец яхты «Атина».

Что может быть логичнее предположения, что епископ Мэллори и Джейнис дожидались Джулии и Ренволда Браунли на борту «Атины»? Епископу хватило ума понять, что другая сторона безжалостно убьет Джейнис, если получит такой шанс, вот почему Джулия настаивала на том, чтобы Ренволд Браунли приехал один. Она собиралась встретиться с ним в таком месте, откуда они могли бы быстро добраться до «Атины», но при этом и достаточно далеко от яхты, чтобы никто не догадался, где прячется Джейнис, после того, как Браунли упомянул бы, куда едет.

А теперь обрати внимание на множество событий, которые переплелись так крепко, что просто молят о разгадке. Стелла Кенвуд действовала в одиночку, полная решимости убить Ренволда Браунли, но сказала, что ее дочь ничего об этом не знала, потому что она не хотела втягивать ее в убийство. Она приносит материнскую жертву. Филип Браунли говорил с дедом перед тем, как Ренволд отправился в портовый район. Ренволд Браунли подробно рассказал внуку о содержимом письма Джулии, и отметил, что встретится с Джулией Браннер и отправится на яхту. Филип Браунли слушал не так, чтобы внимательно, и слова «причал» и «яхта» соединились у него в голове. Он однозначно решил, что речь о яхте деда, которая стояла на якоре в портовом районе, вот молодой Браунли и сказал ненастоящей внучке, что Ренволд отправился в портовый район, чтобы встретиться с Джулией на борту своей яхты. Липовая Джейнис сообщила об этом по телефону Виктору Стоктону, который тут же решил, что нужно убить Браунли и при этом обеспечить железное алиби Джейнис, поскольку подозрение, прежде всего, пало бы на нее. Но почему человек заранее подготавливает алиби?

Мейсон, замолчав, уперся взглядом в Деллу, а она тут же нашлась с ответом:

– Потому что он знает, что оно понадобится?

– Именно так, – кивнул адвокат. – Другими словами, Виктор Стоктон начал готовить Джейнис Браунли алиби, потому что уже точно знал о его необходимости. То есть он знал, что в эту ночь Ренволда Браунли убьют, но не знал, что это Стелла Кенвуд уже решилась на убийство, поскольку о своих планах Стелла ничего не собиралась говорить дочери.

Стоктон разработал свой план убийства. Джейнис приходила в его дом, но оставляла свой автомобиль припаркованным в четырех кварталах. Она, скорее всего, и не знала, что замыслил Стоктон. Сообщник Стоктона мог взять автомобиль Джейнис, поехать в портовой район и там устроить засаду на Ренволда. Старик узнал бы автомобиль Джейнис. Девушке он верил абсолютно. Он бы приблизился, остановился, а потом раздались бы выстрелы, которые убили бы и Джулию, и Ренволда Браунли. Короче, Питер Сакс сел за руль автомобиля Джейнис, едва та выскочила из него. Поспешил к яхте Браунли, чтобы убить и самого Браунли и, при удаче, Джулию Браннер. Ведь Сакс получил информацию от Стоктона, а тот, в свою очередь, от Джейнис, что встреча Ренволда и Джулии произойдет на его яхте, а не на какой-то другой.

И к моменту убийства мы имеем следующую диспозицию. Джулия Браннер ждет на набережной, чтобы убедиться, что Ренволд приедет один и за ним не следят. Стелла, приехавшая раньше, выжидает удобного момента, чтобы убить Браунли. Питер Сакс ждет в автомобиле Джейнис Браунли перед яхтой, а епископ Мэллори и Джейнис Ситон ждут на борту «Атины», которая стоит на якоре в том же районе.

Когда Стелла нажимала на спусковой крючок пистолета, выстрелы услышали и епископ, и Сакс. Они наверняка сразу поняли, что это означает. Гарри Коултер вел автомобиль, так что шум мотора и барабанная дробь дождя по крыше не позволили ему расслышать выстрелов. Сакс едет на автомобиле Джейнис Браунли и первым прибывает на место преступления. Видит, что произошло, возможно, осматривает Браунли более тщательно, чем Бикслер, и понимает, что тот не умер. Садится за руль автомобиля Браунли, едет на ближайший причал, оставляет автомобиль на первой передаче, вытаскивает ручку подсоса и выскакивает из автомобиля, который благополучно съезжает в воду. Тогда к автомобилю возвращается Джейнис Браунли и уже собирается уезжать, но видит бегущего на выстрелы епископа Мэллори. Она узнает его, и Сакс совершает наезд. Итог: у него перелом костей черепа, потеря сознания. Вероятно, Сакс думает, что убил епископа. Но оставлять в портовом районе не хочет, поэтому загружает на переднее пассажирское сидение и увозит на окраину Лос-Анджелеса, где и выбрасывает, забрав все документы, и… – Тут Мейсона прервал условный стук в дверь. – Ладно, Делла, давай посмотрим, что обнаружил Дрейк.

Делла пошла к двери, но на полпути остановилась и повернулась к Мейсону.

– Но почему Джулия Браннер молчала, и почему Джейнис Ситон…

– Джулия Браннер думала, что епископ Мэллори и ее дочь не дают о себе знать по какой-то важной причине. И не собиралась говорить ни слова, не узнав, что с ними. А Джейнис Ситон наверняка получила от епископа указание сидеть тихо, пока он с ней не свяжется. Она, вероятно, решила, что матери и епископу просто не удалось привести Ренволда Браунли на яхту. Полагаю, она ничего не знает об убийстве.

Делла Стрит кивнула и открыла дверь. Дрейк ворвался в кабинет.

– Перри, ты никогда в жизни не догадаешься, кого мы нашли на яхте. Никогда! Мы нашли…

– Джейнис Ситон, – прервала его Делла, – которая все еще ждет возвращения епископа Мэллори. Она даже не знала, что Ренволда Браунли убили.

Дрейк вытаращился на нее в удивлении, у него отвисла челюсть.

– Как ты, черт побери, узнала?

Делла Стрит незаметно подмигнула Мейсону.

– Элементарно, мой дорогой Ватсон, элементарно. Мой женский ум пришел к этому логичному выводу, исходя из имеющихся фактов.

Дрейк плюхнулся на ближайший стул.

– Будь я проклят!

Глава 19

Ближе к полудню следующего дня Мейсон положил телефонную трубку на рычаг и кивнул Делле Стрит.

– Вскрытие показывает, что умер он от утопления.

– И к чему это приводит?

– Стелла Кенвуд становится виновной в нападении со смертоносным оружием. Питеру Саксу и Виктору Стоктону теперь будет предъявлено обвинение в убийстве с отягощающими обстоятельствами. Согласно вскрытию, Браунли истек бы кровью: пуля пробила одну из больших артерий, но все-таки смерть наступила из-за утопления.

– Сможет ли окружной прокурор доказать преступный сговор Сакса и Стоктона?

Мейсон широко улыбнулся.

– Это зависит от него. Я не руковожу прокуратурой округа, но я думаю, сможет. Стоктон оставил после себя слишком широкий след, устраивая алиби для Джейнис до того, как мог узнать об убийстве Браунли.

– Как я понимаю, в будущем Бергер не будет спешить с выпиской ордера на твой арест? – спросила Делла Стрит.

Улыбка Мейсона стала шире.

– Если на то пошло, этим вечером Бергер пригласил меня на обед. Хочет поговорить об этом деле. Теперь, когда епископ Мэллори пришел в сознание и будет жить, у Бергера на руках все козыри. Утром я ездил в больницу, чтобы поговорить с епископом. Он помнит лишь желтый автомобиль, который вдруг помчался на него. Больше он, естественно, ничего не сказал, но с вмятиной на бампере и пятнами крови на обивке, Бергеру будет чем оперировать на суде. И помни, эти люди – крысы. Едва запахнет жареным, они начнут сдавать друг друга, особенно когда окружной прокурор намекнет Саксу, что Стоктон сознательно все обставил так, что самому остаться чистеньким, а Сакса направить прямиком на виселицу.

– Значит, все сходится, босс. Но одно ставит меня в тупик. Если епископ настоящий, а не липовый, откуда это заикание?

Мейсон усмехнулся.

– Мне тоже не давал покоя этот вопрос. И этим утром я спросил у Мэллори. Он сказал, что заикался с детства. Смог избавиться от этого недостатка, но заикание возвращается к нему всякий раз, если он испытывает эмоциональный шок. Встретив на пароходе липовую Джейнис Браунли, поняв, что она самозванка, но держа обещание, данное Чарльзу Ситону, он так расстроился, что не мог разоблачить этот обман и снова начал заикаться. И еще окончательно не отправился от шока, когда пришел в мой офис.

Дело об удачливых ножках

Глава 1

Делла Стрит открыла дверь в личный кабинет Перри Мейсона.

– Мистер Дж. Р. Брэдбери, – объявила секретарша.

Мужчине, который прошел мимо нее в кабинет, было года сорок два на вид. Живые серые глаза дружелюбно оглядели адвоката.

– Добрый день, мистер Мейсон, – поздоровался посетитель, протягивая руку.

Перри Мейсон встал со своего вращающегося кресла, чтобы ответить на рукопожатие. Делла Стрит мгновение стояла в дверях, наблюдая за двумя мужчинами.

Мейсон был выше Брэдбери и, возможно, весил больше, но из-за широкой кости и накаченных мышц, а не жировых отложений. В его движениях – и в том, как он вставал со стула, и в том, как пожимал руку – чувствовалась уверенность, что он способен довести любое дело до конца. Адвокат казался основательным и надежным, как гранитная скала, и его лицо, которое не выражало никаких эмоций, чем-то напоминало необработанный гранит.

– Рад познакомиться с вами, мистер Брэдбери. Присаживайтесь.

Делла Стрит встретилась взглядом с Мейсоном.

– Что-нибудь еще нужно? – спросила она.

Адвокат покачал головой. Делла закрыла за собой дверь, а он повернулся к посетителю.

– Вы сказали моей секретарше, что отправили мне телеграмму, – заговорил Мейсон. – Но мы не получали никаких сообщений от человека по фамилии Брэдбери. У нас ничего не зарегистрировано.

Брэдбери рассмеялся и положил ногу на ногу. Он был одет в хороший, пошитый на заказ костюм и чувствовал себя легко и свободно.

– Я вам сейчас все объясню, – сказал он. – Я отправлял ее из конторы, где меня хорошо знают. Я не хотел использовать свою фамилию и поэтому подписал телеграмму «Ева Ламонт».

На лице Перри Мейсона появилась заинтересованность.

– В таком случае это вы прислали фотографию авиапочтой. Фотографию молодой женщины?

Брэдбери кивнул и достал сигару из кармана жилетки.

– Закурить можно? – спросил он.

Перри Мейсон кивнул, снял трубку телефона, стоявшего на письменном столе, и услышав голос Деллы Стрит, сказал:

– Принеси фотографию, которую вчера прислали, а также телеграмму, подписанную именем Евы Ламонт.

Он повесил трубку, а пока Брэдбери обрезал кончик сигары, достал сигарету из хьюмидора[14], стоявшего на письменном столе. Брэдбери зажег спичку о подошву ботинка и вскочил со стула, чтобы дать прикурить Мейсону, потомподнес ее к своей сигаре, после чего бросил спичку в пепельницу. В эту минуту Делла Стрит заглянула в кабинет и положила папку на письменный стол Мейсона.

– Что-то еще? – спросила она.

Адвокат покачал головой. Делла оценивающе оглядела посетителя в хорошем костюме, который продолжал стоять и курил сигару. Потом она повернулась и вышла из кабинета.

Когда дверь за ней закрылась, Перри Мейсон раскрыл папку и достал фотографию, напечатанную на глянцевой бумаге. На ней была изображена молодая женщина – фактически ее плечи, бедра, руки и ноги. Лицо отсутствовало, но не было сомнений, что женщина молодая. Об этом свидетельствовали гибкое тело, изящные руки и форма ног.

Женщина придерживала юбку руками и поднимала ее очень высоко, демонстрируя стройные ножки. Приклеенная под фотографией подпись была напечатана на пишущей машинке: «Девушка с удачливыми ножками».

К фотографии скрепкой была прикреплена телеграмма следующего содержания: «Отправляю авиапочтой с доставкой курьером крайне важную фотографию для дела, с которым обращусь к вам. Сохраните фотографию и ждите меня в конторе. Ева Ламонт.»

Брэдбери подошел к столу и уставился на фотографию.

– Девушка, которая позировала для этой фотографии, была обманута, обворована и предана, – сообщил он.

Перри Мейсон неотрывно и внимательно смотрел не на фотографию, а на лицо Брэдбери, пытаясь отыскать правду, скрытую за внешним лоском. Это был пронзительный взгляд адвоката, который встречался с клиентами всех типов и научился спокойно и неторопливо снимать слои лжи, чтобы добраться до истинных фактов дела.

– Кто она? – спросил Мейсон.

– Ее зовут Марджори Клун, – ответил Брэдбери.

– Вы сказали, что ее обманули, обворовали и предали?

– Да.

– И кто это сделал?

– Фрэнк Пэттон.

Перри Мейсон показал рукой на большое обтянутое кожей кресло, стоявшее с другой стороны его письменного стола.

– Если вы присядете и расскажете мне все с самого начала, то мы, вероятно, будем продвигаться вперед гораздо быстрее.

– Я хочу, чтобы вы уяснили одну вещь, – заявил Брэдбери, устраиваясь в кресле. – Все, что я говорю вам, совершенно конфиденциально.

– Разумеется, – кивнул Мейсон.

– Меня зовут Дж. Р. Брэдбери. Я живу в Кловердейле. Мне принадлежит крупный пакет акций «Национального банка Кловердейла», и на протяжении многих лет я был его президентом. Мне сорок два года. Не так давно я решил уйти с этой должности, чтобы заниматься только частными инвестициями. Я – уважаемый гражданин Кловердейла и могу при необходимости представить рекомендации от людей, занимающих в городе самые высокие должности.

Брэдбери четко и ясно произносил каждое слово, не растягивая гласные, как человек, привыкший диктовать письма секретарям. Адвокат наблюдал за ним так внимательно, что, касалось, его глаза сканируют сознание посетителя, как рентгеновские лучи – человеческое тело.

– Марджори Клун – красивая молодая женщина с характером. Она сирота. Работала стенографисткой в моем банке. Вероятно, через месяц-другой она согласилась бы выйти за меня замуж. Но в наш город приехал Фрэнк Пэттон, промоутер. Он заявлял, что представляет одну кинокомпанию, которая ищет красивую молодую женщину с запоминающейся внешностью для рекламы. Рекламная кампания должна была называться «Девушка с удачливыми ножками». Они должны были застраховать ее ноги на два миллиона долларов и представить их, как самые красивые ноги в мире.

– Пэттон говорил, что уполномочен действовать от имени этой кинокомпании? – уточнил адвокат.

Брэдбери устало улыбнулся, словно рассказывал то, что ему уже приходилось повторять сотню раз.

– Он являлся представителем кинокомпании, занимающейся производством кинофильмов, которая находится в вашем городе. Для девушки, выбранной лицом рекламной кампании, у него был приготовлен контракт, подписанный только кинокомпанией, место для ее данных оставлено пустым. Пэттон был уполномочен выбрать девушку и заключить с ней договор. Предположительно, по этому контракту актрису нанимали для работы сорок недель в году, платить собирались по три тысячи долларов в неделю. Однако в контракте был и подвох: компания могла расторгнуть контракт, если решит не снимать фильм, в котором планировали задействовать эту актрису.

– А как Пэттон делал на этом деньги? – спросил Мейсон.

– Через Торговую палату. Он увлек наших бизнесменов этой идеей. Как выиграет Кловердейл, если молодую женщину выберут в нашем городе! Он продал сценарий, торговцы перепродали его своим покупателям. Сценарий давал право участвовать в распределении прибыли от фильма.

– Минуточку, – перебил Перри Мейсон. – Давайте уточним. Те, кто приобретал права на сценарий, становились партнерами в кинопроизводстве?

– Нет, не в кинопроизводстве, а в прибылях от реализации, – пояснил Брэдбери. – Это большая разница. Мы ее в то время не уловили. Актриса должна была подписать контракт с Пэттоном, который в свою очередь должен был выступать ее менеджером за определенные проценты от ее доходов. Доходы включали и долю в фильме. Пэттон передал долю прибыли от реализации картины тем, кто приобрел права на сценарий.

– А те, кто приобретал права на сценарий, должны были помочь с выбором актрисы? – спросил адвокат.

– Теперь вы уловили идею, – кивнул Брэдбери. – Это если вкратце. Права на сценарий продали бизнесменам, они их перепродали. И все те, кто приобрел права на сценарий, выбирали актрису. Набралось с полдюжины кандидаток. Они позировали в купальниках, что-то рекламировали в магазинах, показывали чулки, стоя в витринах, появлялись на кинопоказах в местных кинотеатрах. Их ножки фотографировали, а фотографии выставляли в витринах магазинов. Это помогало бизнесу, стимулировало торговлю. Конечно, молодых женщин использовали, можно сказать, эксплуатировали. Пэттон сделал на этом много денег.

– И что случилось дальше? – спросил Перри Мейсон.

– Марджори Клун признали самой красивой из конкурсанток или кандидаток, или как там их следует называть. Пэттон организовал ей пышные проводы. На банкете секретарь Торговой палаты вручил ей контракт. Она подписала его чернильной ручкой, которую поместили в стеклянную коробочку. И она по решению Торговой палаты должна храниться в здании муниципалитета. Теперь Кловердейл будет нанесен на все карты, и о городе узнают все. Ведь именно там родилась крупнейшая киноактриса во всей киноиндустрии, самая красивая девушка Америки. Пэттон купил билеты в купе первого класса. Марджи к вагону провожали полторы тысячи ликующих горожан. Купе было завалено цветами. На платформе играл оркестр. Наконец поезд тронулся с места.

Брэдбери сделал паузу, потом добавил таким голосом, будто выступал на сцене:

– Больше про Марджори никто никогда не слышал.

– Вы считаете, что ее похитили? – уточнил Мейсон.

– Нет. Ее обманули, и гордость не позволяет ей вернуться. Она уезжала из Кловердейла, чтобы стать одной из самых известных киноактрис. Ей не хватает смелости вернуться и признать, что она стала жертвой законного обмана.

– Что вы имеете в виду под «законным обманом»? – То, что придраться не к чему. Никто не сообщал заведомо ложных сведений, не вводил умышленно в заблуждение. Окружному прокурору не за что зацепиться. Нет оснований для возбуждения дела. Он письменно обратился в кинокомпанию; они ответили, что на самом деле искали такую актрису и уполномочили Пэттона, мнению которого доверяют, на поиски такой актрисы. Марджори Клун приходила в их студию, проработала два дня. Они на самом деле начали снимать фильм, но потом решили отказаться от этого проекта, в частности потому, что камера не любит мисс Клун. В общем, оказалось, что она им не подходит.

– Контракт был на съемки в одном фильме? – спросил Перри Мейсон.

– В трех, но в зависимости от успешного завершения съемок первого фильма.

– И в договоре было указано название первого фильма, и ничто не могло остановить кинокомпанию от прекращения производства этого фильма, включая изменение названия и приглашение другой актрисы для съемки в том же фильме? – уточнил адвокат.

– Вы все поняли правильно, – кивнул Брэдбери.

– Что вы хотите от меня? – Я хочу посадить Фрэнка Пэттона в тюрьму, – ответил Брэдбери. – Я думаю, что он консультировался у очень умного и ловкого адвоката. И потому я тоже хочу совет не менее умного и ловкого адвоката. Я хочу найти Пэттона. Я хочу найти Марджори Клун. Я хочу заставить его выплатить компенсацию Марджори Клун и признаться в злом умысле – намерении обмануть, умышленном мошенничестве.

– Зачем вам это? – Потому что в таком случае окружной прокурор у вас в городе возбудит дело против кинокомпании, а прокурор в Кловердейле возбудит дело против Пэттона. Но они говорят, что вначале нужно доказать намерение, причем так, чтобы не осталось никаких оснований для сомнения. Это запутанное дело. Если Пэттон станет говорить о честных намерениях, о том, что добросовестно выполнял порученную работу, то они не смогут его осудить. Им нужно от него какое-то признание.

– Тогда почему они его сами не получат? – не понял Мейсон.

– По каким-то причинам прокурор в Кловердейле просто не хочет заниматься этим делом, – пояснил Брэдбери. – Окружной прокурор у вас в городе заявляет, что не собирается копаться в грязном белье Кловердейла, а если я хочу, чтобы у вас в прокуратуре завели дело на Пэттона, он может что-то предпринять, но не станет тратить окружной бюджет и рабочее время на то, чтобы таскать каштаны из огня для Кловердейла. Деньги забрали у жителей Кловердейла и все действие происходило именно там.

– Что вы еще от меня хотите? – спросил Перри Мейсон.

– Я хочу не попасть в тюрьму за шантаж и хочу, чтобы вы мне помогли в этом.

– Вы имеете в виду: когда мы найдем Пэттона?

Брэдбери кивнул и достал из кармана бумажник.

– Я готов заплатить аванс в размере тысячи долларов.

Адвокат посмотрел на Брэдбери.

– Вам потребуется хороший детектив, – сказал Мейсон. – Пол Дрейк, глава «Детективного агентства Дрейка» мой хороший приятель. Я дам вам его визитку.

После этого он снял трубку телефона.

– Делла, выдай Дж. Р. Брэдбери расписку в получении тысячи долларов, – велел он. – Потом соедини меня с Полом Дрейком, а после с Мод Элтон, секретаршей окружного прокурора.

Глава 2

Мод Элтон возглавляла секретариат в окружной прокуратуре. Про нее говорили, что она знает подноготную всех дел больше, чем кто-либо в здании. Лицо у нее было землистого цвета, и маловероятно, что продюсеры киноиндустрии стали бы восторгаться ее кинопробами. Но, не смотря на цвет лица, оно было живым. К этому добавлялся внимательный пронзительный взгляд, в котором читался ум. Она не могла долго сидеть на одном месте, благодаря чему напоминала канарейку, которая подпрыгивает на жердочке, осматривая яркими глазами незнакомца, приблизившегося к клетке.

– Добрый день, мистер Мейсон, – поздоровалась Мод Элтон.

Адвокат улыбнулся ей.

– После того, как видишь этих идиоток, которые думают только о том, как ровно припудрить носик, очень приятно смотреть в такие глаза, как у вас.

– Предполагаю, это означает, что вы хотите вытянуть из меня какую-то информацию, которую не можете получить ни у кого другого в прокуратуре.

– Ваше окружение и обстановка, в которой вы работаете, дурно влияют на вас, – заметил Мейсон.

– Окружение? Обстановка? Что вы хотите сказать?

– Вы всегда видите только темную сторону жизни, ее изнанку. Вам приходится общаться с мошенниками и людьми, которые руководствуются не самыми благородными мотивами. Я же сегодня пришел, как законопослушный гражданин, если хотите – налогоплательщик, который обращается в государственное учреждение за информацией, предоставление которой не выходит за рамки закона.

Мод Элтон слегка склонила голову и уставилась на адвоката.

– Ну, насчет темной стороны жизни вы, наверное, правы, – согласилась она.

– Прав, – подтвердил Мейсон.

– Вы не шутите?

– Нет. Честное слово.

– Я многое повидала за свою жизнь, но никогда не рассчитывала услышать от вас подобное. Вы пришли как простой гражданин? Что вы хотите?

– Хочу выяснить, к кому из заместителей окружного прокурора обращался мужчина по фамилии Брэдбери, который приехал из Кловердейла. Это по поводу аферы, из-за которой пострадали люди из Торговой палаты Кловердейла.

Мод Элтон нахмурилась.

– Брэдбери? – переспросила она. – По этому поводу обращался доктор Дорай. Доктор Роберт Дорай.

– Нет, меня интересует Брэдбери – Дж. Р. Брэдбери.

– Подождите минутку, – попросила она. – Я сейчас посмотрю журнал, в который мы записываем посетителей.

Она пролистала журнал регистрации, потом кивнула.

– Да, был такой. Его принимал Карл Манчестер. Их обоих принимал Карл Манчестер.

– И доктора Дорая вы запомнили, потому что он молодой, красивый и умеет произвести впечатление. А чтобы сказать что-то про полноватого Брэдбери, которому за сорок, требуется заглянуть в журнал регистрации, – улыбнулся Мейсон. – Психологи в очередной раз оказываются правы: мы запоминаем то, что нам интересно и…

– Третья дверь по коридору слева, – перебила его Мод Элтон. – Там находится кабинет Карла Манчестера. Мне предупредить его о вас? Если же станете выпытывать мои сердечные тайны, то я вас стукну по голове вот этим сводом законов. Видите: вон там в приемной сидит печальный мужчина? У него обманом вытянули все сбережения, все, что успел накопить на протяжении жизни. Он явно посчитает такое поведение неподобающим для дамы и этого учреждения – как если бы на похоронах играли на аккордеоне.

– Скажите Манчестеру, что я иду к нему, – улыбнулся Мейсон и толкнул двери, которые отделяли приемную от длинного коридора с кабинетами по обеим сторонам.

Карл Манчестер поднял голову от какой-то книги по праву, когда Перри Мейсон распахнул дверь. В зубах заместитель прокурора держал наполовину выкуренную сигарету.

Манчестер производил впечатление человека, тело которого постоянно наклонено под углом в сорок пять градусов. Казалось, что все время бодрствования он проводит, склоняясь над какими-то книгами по праву, сосредоточенно их изучая. Правда, иногда он бывает вынужден от них отвлечься, чтобы принять посетителя, но смотрит так, словно надеется, что человек, прервавший его занятие, не будет его долго беспокоить, и он не забудет то, о чем читал.

– Привет, Перри, – поздоровался Манчестер. – Что привело тебя к нам?

– Долг перед клиентом.

– Только не говори мне, что тебя наняли для участия в том деле об убийстве молотком! – воскликнул Манчестер. – У нас готово обвинение, все говорит против той женщины, но если ты влезешь…

– Нет, на этот раз я работаю на одной стороне с вами, – сказал Мейсон.

– Что ты хочешь этим сказать?

– К тебе приходил Брэдбери насчет Фрэнка Пэттона, который провернул аферу в Кловердейле.

– И еще доктор Дорай, – сообщил Манчестер. – Он вернется через полчаса.

– Зачем?

– Я ему сказал, что мне нужно посмотреть кое-какие законы.

– Ты уже посмотрел?

– Нет, но такой подход к делу должен ему больше понравиться.

– Другими словами, вы умываете руки и не собираетесь заниматься этим делом?

– Конечно. Мы не станем разбираться с грязными делишками в Кловердейле, а здесь у нас ничего подобного не устраивалось. У нас в городе находится только девчонка. Вот и все.

– Здесь располагается и кинокомпания, – напомнил Мейсон.

– И что из того?

– Может, и ничего, а, может, это и много значит.

– Это деньги Кловердейла, и бизнесмены должны выражать недовольство, обращаться в правоохранительные органы своего города, – продолжал Манчестер. – У нас своих проблем хватает. Что ты собираешься делать, Перри?

– Зависит от того, что я могу сделать, – ответил Мейсон.

– К чему ты клонишь?

– Если мне удастся получить признание у Пэттона – что это был специально разработанный план, чтобы обмануть торговых людей в Кловердейле и в других местах – то положение дел может измениться.

– Послушай, этот Пэттон – весьма скользкий тип, – заметил Манчестер. – Он знает, что делает. Никаких подобных признаний ты от него не дождешься.

– Зависит от обстоятельств.

– От чего конкретно?

– От подхода.

Карл Манчестер прищурился и внимательно посмотрел на Мейсона, затем затушил сигарету в пепельнице.

– Теперь я начинаю понимать, куда ты клонишь, – заявил он.

– Я на это надеялся, – улыбнулся Мейсон.

Манчестер посмотрел на него в задумчивости и хмурился.

– Послушай, Мейсон, если мы не хотим разбираться с проблемами Кловердейла, это не означает, что мы собираемся защищать Пэттона, – заявил он, проводя пальцами по углам книги и перелистывая страницы. – Он мошенник, в этом нет никаких сомнений. Я изучил доказательства и знаю это наверняка. Я только не уверен, сможем ли мы что-то доказать. Прокурор из Кловердейла постарался спихнуть дело и перевести стрелки, и это плохой знак. Мы не хотим соваться. У нас тут своих проблем хватает, зачем нам еще чужие? Но если хочешь заняться этим типом – вперед.

– Как далеко я могу зайти? – уточнил Перри Мейсон.

– Как тебе будет угодно.

– А если он на меня пожалуется в правоохранительные органы?

– Пойми меня правильно, – сказал Манчестер. – Я знаю о таких делах. Это, так сказать, афера в рамках закона. Какой-то адвокат проконсультировал Пэттона: что можно, а что ни в коем случае нельзя делать, чтобы не сесть в тюрьму. Может, адвокат был прав, а, может, и нет. Все дело в намерениях, а ты, как и я, прекрасно знаешь, что практически невозможно обеспечить наличие более веских доказательств злого умысла, чем добрых намерений, что требуется в случае предъявления гражданского иска. Не говоря уже про доказательство злого умысла без достаточных оснований для сомнения, что требуется в случае уголовного дела. Но если ты хочешь найти Пэттона и попытаться заставить его говорить, действуй. Делай все, то нужно, чтобы получить у него признание.

– И как далеко я могу зайти? – опять уточнил Мейсон.

– Делай все, что считаешь нужным. Прокуратура тебя не ограничивает. Мы, конечно, не поощряем беспредел. Мы не сможем не отреагировать, если он будет избит дубинкой, но резиновый шланг – это совсем другое дело. Другими словами, если Пэттон придет к нам в прокуратуру и начнет рассказывать о том, как жестко ты с ним обошелся, то мы отнесемся к этой истории с большой долей скептицизма, зададим ему много вопросов. В частности, о его занятиях. Будем вести себя совсем не так дружелюбно.

– Это все, что я хотел узнать, – сказал Перри Мейсон, уже держа руку на ручке двери. – Не говори Дораю обо мне.

– Получи у Пэттона признание, – крикнул Манчестер ему в спину, когда адвокат уже выходил из кабинета. – Тогда, я думаю, и Кловердейл что-то сделает.

– Когда я получу у него признание, я вам всем кое-что покажу, – с мрачным видом заявил Мейсон.

Он закрыл за собой дверь, обменялся парой шуток с Мод Элтон, вышел из прокуратуры и поймал такси, чтобы вернуться в свою контору.

При виде его блондинка с малиновыми губками, работающая в табачном киоске в вестибюле здания, где находилась адвокатская контора Мейсона, радостно улыбнулась.

– Добрый день, мистер Мейсон, – поздоровалась она.

Перри Мейсон подошел к прилавку.

– «Мальборо»?

– Пачку, – кивнул он.

– Как будете платить?

– Наличными.

Он отсчитал деньги, взял пачку сигарет, сорвал целлофан и облокотился о стеклянную витрину.

– Ты работаешь без выходных? – спросил адвокат.

Она только улыбнулась в ответ.

– Ты ведь и по вечерам здесь.

– Да, прихожу вечером, когда люди возвращаются из театра.

– И утром, и днем?

Продавщица опять улыбнулась и слегка покачала головой.

– Вы пытаетесь заставить меня себя жалеть? Если у женщины на руках ребенок и больная мать, о которых нужно заботиться, то приходится работать. И ей очень повезло, если есть работа.

– Сколько сейчас твоей дочери? – спросил Мейсон.

– Столько же, сколько было в последний раз, когда вы спрашивали, – пять с половиной, – рассмеялась она. – Вы меня регулярно об этом спрашиваете, раз в месяц так уж точно.

Перри Мейсон сконфуженно улыбнулся.

– Я все время забываю, – признался он.

Он достал бумажник из внутреннего кармана, а из него – двадцатидолларовую купюру.

– Положи это ребенку на сберегательный счет, Мейми.

У нее на глаза навернулись слезы.

– Послушайте, почему вы всегда так делаете? – спросила она. – Мне это не нравится. Я не могу отказаться, потому что это для ребенка. Но я справляюсь, я здесь зарабатываю на жизнь и…

– Я же объяснял тебе в прошлый раз, Мейми, – перебил Мейсон.

– Суеверие? – спросила она, сурово глядя на адвоката яркими глазами, напоминающими глаза дикой утки.

Он кивнул.

– Наверное, все азартные игроки такие, Мейми, а я один из самых крупных игроков в этом мире. Вот только играю с человеческими эмоциями, а не картами. И каждый раз, когда я вносил немного денег на счет ребенка, это приносило мне удачу.

Она медленно протянула руку и взяла купюру. Слезы смягчили ее взгляд.

– Я уже почти верю, что вы такой суеверный, а это показывает, насколько хорошо вы умеете убеждать, – сказала Мейми.

Мейсон уже собрался что-то ответить, но внезапно услышал, как кто-то зовет его по имени, и повернул голову. В вестибюль офисного здания как раз спустились детектив Пол Дрейк и Дж. Р. Брэдбери.

Пол Дрейк был высоким мужчиной, он немного сутулился, а голову слегка наклонял вперед. Выражение лица у него всегда было веселым, хотя блестящие глаза обычно ничего не выражали.

– Привет, Перри. Куда-то уходишь? – спросил детектив.

Мейсон взглянул на часы.

– Как раз наоборот, только что вернулся, – ответил он. – Был в окружной прокуратуре. Как я вижу, вы с Брэдбери встретились. Удалось о чем-то договориться?

Живые серые глаза Брэдбери заблестели, и он быстро кивнул.

– Да. Этот человек теперь знает о деле больше, чем я. – После этого Брэдбери перевел взгляд на улыбающуюся блондинку за прилавком табачного киоска. – Привет, сестренка. Хочу купить сигар. Достань-ка вон ту коробочку из правого угла.

Брэдбери постучал пальцем по стеклу витрины. Мейми достала коробку с сигарами.

– Когда-нибудь курили их? – спросил Брэдбери у Мейсона. – Отличные сигары по двадцать пять центов.

Мейсон кивнул и достал одну сигару.

– Возьмите две, – предложил Брэдбери.

Мейсон взял вторую. Брэдбери пододвинул коробку к Полу Дрейку.

– Возьмите парочку, – предложил он.

Дрейк взял две сигары, Брэдбери тоже взял две и положил на стеклянную витрину два серебряных доллара.

– Мне хотелось бы обговорить это дело с тобой, Перри, – сказал детектив.

Мейми в это время пробила чек и достала сдачу из ящика под кассовым аппаратом.

– Когда? – спросил Мейсон.

– Прямо сейчас, если у тебя есть время.

Мейми отдала сдачу Брэдбери. Его серые глаза смотрели прямо на нее, он дружелюбно улыбался.

– Какая сегодня хорошая погода, – заметил Брэдбери.

Мейми радостно кивнула. Перри Мейсон посмотрел на часы.

– Так, я думаю, что могу сейчас подняться в контору, – сказал он.

Брэдбери отвернулся от блондинки.

– Я вам там нужен? – спросил он.

– Нет, в вашем присутствии нет необходимости, – ответил Пол Дрейк. – Я просто хочу обсудить с мистером Мейсоном кое-какие правовые вопросы и выяснить нашу позицию по этому делу.

– Другими словами, вы предпочтете, чтобы я не присутствовал при обсуждении? – уточнил Брэдбери.

– Вам не нужно идти с нами, – повторил Дрейк. – Пользы от вашего присутствия не будет никакой. Я думаю, что у меня теперь есть вся информация.

– Да уж, должна быть, – рассмеялся Брэдбери. – Вы задали столько вопросов.

Он вытянул вперед левую руку и взял Мейсона за лацкан пиджака, слегка оттянул его в сторону от табачного киоска и заговорил тихим голосом, чтобы его слышал только адвокат:

– Я хочу обговорить еще один вопрос и хочу, чтобы вы правильно меня поняли.

– Что за вопрос? – спросил Мейсон.

– Я выяснил, что в городе находится Боб Дорай, – сообщил Брэдбери. – Я хочу, чтобы вы четко уяснили: вы работаете на меня, и это не дает вам права принимать предложения Дорая, если он захочет вас нанять, без моего согласия.

– Кто такой Боб Дорай?

– Молодой дантист, ни гроша за душой. Тоже из Кловердейла. Он мне не нравится.

– А что он делает в городе?

– Он приехал из-за Марджи.

– Ее парень? – уточнил Мейсон.

– Он хотел бы им стать.

– И вы считаете, что он должен ко мне обратиться?

– Едва ли. Я знаю, что он взял кредит в размере двухсот пятидесяти долларов в своем банке перед тем, как отправиться сюда. И у него возникли проблемы с получением денег.

– Вы сказали, что не хотите, чтобы я принимал предложения Дорая. Что вы имели в виду?

– Я хочу, чтобы вы четко уяснили положение дел, – объявил Брэдбери. – Если он к вам обратится, я хочу, чтобы вы не забывали: вас нанял я. Он может предложить вам написать расписку или еще каким-то образом гарантировать оплату.

– Я понял, – сказал Перри Мейсон. – Другими словами, я должен помнить, что именно вы организовали получение мисс Клун адвокатских услуг, и ставить это в заслугу можно только вам. Исключительно вам. Так?

На лице Брэдбери появилось раздражение, но быстро исчезло, сменившись улыбкой.

– Вы выразились довольно грубо, но суть уловили.

Мейсон кивнул.

– Что-нибудь еще? – Это все. Я поведал мистеру Дрейку всю историю в деталях. С массой деталей!

Пол Дрейк кивнул Перри Мейсону.

– Пошли, – позвал детектив.

– Вы можете в любое время звонить мне в отель «Мэплтон». Я в номере шестьсот девяносто три. У вашей секретарши, мистер Мейсон, записан и адрес, и номер телефона. И они же есть у Дрейка.

Тот кивнул.

– Пошли, Перри, – опять позвал он.

Двое мужчин направились к лифту. Брэдбери мгновение наблюдал за ними, Стоя боком к табачному киоску, потом просмотрел выставленные журналы и быстрым шагом вышел на улицу.

– Я у тебя в долгу, – сказал Дрейк в лифте.

– Получил хороший гонорар? – спросил Мейсон, когда кабина остановилась на этаже, где находилась его контора.

– Очень хороший. Хотя он, конечно, не любит расставаться с деньгами, но мне удалось с ним договориться. А дело-то плевое.

– Ты так думаешь? – Я знаю, – сказал Дрейк, когда Мейсон толкнул дверь в свою контору.

– Этот Пэттон явно провернул такие же аферы и в других местах. Дело слишком хорошо продумано и все прошло так гладко, что он просто не мог устроить подобное всего один раз. Я даже не стану заниматься Кловердейлом. Попробую поискать в других местах… Добрый день, Делла! Как поживаешь?

Делла Стрит улыбнулась ему.

– Как я предполагаю, ты пришел взглянуть на фотографию, – сказала она.

– Какую еще фотографию? – Дрейк посмотрел на нее невинным взглядом.

Она рассмеялась.

– Хорошо, я вполне могу на нее взглянуть, раз уж я здесь.

– Она лежит на столе у Мейсона.

Перри Мейсон первым вошел в свой личный кабинет, рухнул в вращающееся кресло и взял в руки папку, которая лежала у него на письменном столе. Он передал ее детективу, тот посмотрел на фотографию и присвистнул.

– Классные ножки, – заметил он.

– Стоит отдать должное Пэттону, он знал, кого выбрать, – сказал Мейсон. – О чем ты хотел со мной поговорить, Пол?

– Я хочу знать, чего ждать от этого дела. – Детектив вопросительно посмотрел на Мейсона.

– Ничего особенного. Ты найдешь Пэттона, затем Марджори Клун. Мы с ними побеседуем. Добьемся от него признания, наш окружной прокурор начнет уголовное преследование, и прокурор в Кловердейле тоже возбудит дело.

– Когда ты так быстро все это перечисляешь, дело кажется простым, – заметил Дрейк, моргая.

– Я считаю, что работать нужно быстро, – заявил Мейсон.

– Думаю, Фрэнка Пэттона я смогу найти, – сказал Дрейк. – У меня есть хорошее описание: высокий, плотного телосложения, держится с чувством собственного достоинства, пятьдесят два года, седой, носит небольшие, коротко подстриженные усы. На правой щеке родинка. В гостиничном номере у Брэдбери лежит подборка из «Кловердейл Индепендент». В газетах напечатаны объявления, которые будут служить доказательствами, и фотографии, которые мы сможем использовать. Как я тебе уже говорил, афера была слишком хорошо продумана, чтобы провернуть ее только в одном городе. Я поищу, в каких еще городах появлялся Пэттон, и таким образом выйду на него.

– Хорошо, действуй, – кивнул Перри Мейсон, закуривая сигарету.

– Что потом? – спросил детектив.

– Что ты имеешь в виду?

– Как далеко мы сможем зайти после того, как найдем Пэттона?

– Именно это я и ходил уточнять в окружную прокуратуру, – улыбнулся Мейсон. – Можно делать все, что считаем нужным. Прокуратура нас не ограничивает.

– Это следует сообщить Брэдбери? – Думаю, нет. Ничего подобного ему говорить не стоит. Когда найдем Пэттона, вообще никому не станем сообщать о его местонахождении. Сами допросим его. А уже после сообщим Брэдбери, что мы сделали. Не нужно ему рассказывать обо всем, что мы делаем на каждом этапе, и о том, что собираемся делать.

– Я должен отчитываться перед своим клиентом, – заявил Дрейк, которому планы явно пришлись не по душе.

– Не напрягайся. Я – адвокат твоего клиента. Ты предоставляешь отчеты мне, и я беру всю ответственность на себя.

Детектив задумчиво посмотрел на Мейсона.

– А нам это сойдет с рук? – спросил он.

– Мне сойдет.

– Окружного прокурора не волнует, как мы получим признание?

– Нисколько. Пойми: прокуратура не может себе позволить использовать незаконные методы, а мы можем себе позволить почти любые.

– Ты имеешь в виду насилие? – уточнил Дрейк.

– Совсем необязательно. Есть куда более эффективные. Мы можем поставить его в такое положение, что он просто будет вынужден начать говорить. Он должен думать, что мы готовим обвинение по статье «мошенничество» на основании контрактов с кинокомпанией. Мы заставим его сделать признание о том, что там было со съемкой фильма, и рассказать все, что он знает про этот кинобизнес.

– А почему ничего из этого не сделал прокурор Кловердейла? – спросил Дрейк.

– Во-первых, потому что у него не было доказательств для возбуждения дела, – пояснил Мейсон. – Во-вторых, были обмануты все крупные бизнесмены в Кловердейле. Чем больше шагов предпринимал прокурор для того, чтобы разобраться с ситуацией, тем больше становилась очевидной доверчивость бизнесменов из маленького города. Естественно, он захотел спихнуть расследование на кого-то другого.

– И ты не хочешь ставить Брэдбери в известность о том, что мы делаем?

– Только после того, как сделаем.

– Другими словами, ты собираешься разобраться с Пэттоном и действовать грубо, – сделал вывод Дрейк.

– Ты абсолютно прав: я буду действовать грубо, – многозначительно сказал Мейсон, хотя и тихим спокойным голосом.

Глава 3

Во второй половине дня, когда солнечные лучи падали в адвокатскую контору под углом и отражались в стеклянных дверцах нескольких книжных шкафов, Перри Мейсон вошел в приемную и бросил портфель на стол.

– Мне удалось добиться обвинения по более легкой статье в том деле с ножом, – сообщил он Делле Стрит. – Его переквалифицировали с нападения с намерением совершить убийство смертоносным видом оружия на простое нападение. Я использовал представившуюся возможность.

– Гонорар получил? – спросила секретарша.

Он покачал головой.

– Это была благотворительность. В конце концов, нельзя винить женщину, которую довели до такого состояния. Терпеть она больше не могла. У нее нет ни денег, ни друзей.

Делла Стрит тепло посмотрела на него и улыбалась. Она восхищалась своим начальником.

– Да, только ты и мог это сделать.

– Какие новости?

– Пол Дрейк пытался до тебя дозвониться. Просил, чтобы ты перезвонил, как только вернешься.

– Хорошо, соедини меня с ним, – попросил Мейсон. – Еще что-то?

– Масса рутинной работы, – ответила Делла Стрит. – Я составила служебную записку, она лежит у тебя на столе. Единственный важный звонок был от Дрейка. Брэдбери звонил пару раз, но, думаю, он просто пытается узнать, как продвигается дело.

– Не соединяй меня с ним, пока я не поговорю с Дрейком.

Он пересек приемную, вошел к себе в кабинет и не успел расположиться за письменным столом, как зазвонил телефон. Он снял трубку, прижал к уху и услышал голос Пола Дрейка.

– Я выяснил кое-что о Фрэнке Пэттоне, Перри, – сообщил детектив. – Вся информация у меня будет к восьми вечера, может, раньше. Я могу к тебе сейчас заглянуть и рассказать то, что уже накопал.

– Повиси на телефоне минутку, – попросил Мейсон.

Адвокат нажал на кнопку переговорного устройства, соединяющего его с секретаршей.

– Ты меня слышишь, Делла? – спросил он.

– Да.

– Дрейк на проводе. Он собирается заглянуть к нам и рассказать про дело Брэдбери. Он думает, что собрал информацию, которая нам нужна. Важно, чтобы меня никто не беспокоил, пока я не закончу дела с Дрейком. Это в особенности касается Брэдбери. Я не хочу с ним разговаривать.

– Поняла, шеф, – сказала Делла Стрит.

– Заходи прямо сейчас, – сказал Мейсон и положил трубку на рычаг.

Через две минуты Пол Дрейк толкнул дверь в личный кабинет адвоката.

– Что у тебя есть?

– Думаю, что я собрал всю нужную информацию, – сказал Пол Дрейк, опускаясь в большое кожаное кресло и закуривая. – Я выяснил, что этот тип провернул ту же аферу в Паркер-Сити. Странно, что он действовал под той же фамилией. То есть в Паркер-Сити он устроил все то же самое и представлялся Фрэнком Пэттоном. И кинокомпания, с которой подписывался контракт, была та же самая. Все, как в Кловердейле!

– И кого он надул в Паркер-Сити? – с любопытством спросил Мейсон.

– Снова Торговую палату и бизнесменов.

– Я не это имел в виду. Какая девушка попалась на крючок?

– Именно благодаря ей мы и получили наводку на Пэттона, – сообщил Дрейк. – Девушку зовут Тельма Белл, и она живет в нашем городе. У нас есть ее адрес и номер телефона. Она живет в апартаментах «Сент-Джеймс», на Ист-Фолкнер-стрит, дом 962. Там дешевые квартиры. Номер телефона: Харкурт 63891. Она живет в триста первой квартире, но сейчас ее нет дома. Мы давно ей звоним, но пока безуспешно. У нас есть доказательства того, что она поддерживает связь с Фрэнком Пэттоном.

– А как с ней связаться? – уточнил Мейсон.

– Можно будет попробовать около восьми вечера. Она сейчас где-то работает, но я не знаю, где. Вообще она работает на подтанцовках. Насколько я понимаю, она девушка напористая и боевитая. Выиграла конкурс на лучшие ножки в Паркер-Сити и приехала сюда сниматься в кино по контракту, как и Марджори Клун. Когда она поняла, что ее оставили у разбитого корыта, то пошла работать на подтанцовках и натурщицей, позировала нескольким художникам.

– И она поддерживает связь с Фрэнком Пэттоном? – спросил Мейсон, нахмурившись.

– Да, очевидно она из тех, кто живет сегодняшним днем и принимает все вещи такими, какие они есть. Она решила, что Пэттон занимается мошенничеством, но его за это винить нельзя. Пусть делает для нее все, что возможно, в нашем городе. По крайней мере, мы поняли, что дела обстоят таким образом, после того, как поговорили с ее подружками.

– И она вернется домой сегодня около восьми вечера? – уточнил Мейсон.

– Да, может, и немного раньше.

– И ты думаешь, что она сообщит нам адрес Фрэнка Пэттона?

– Уверен. Ее ждет один мой сотрудник, надежный парень. Пойдет к ней, как только она вернется. Скажет, что хочет помочь другим девушкам – чтобы их не заманивали в большой город ложными обещаниями и все в таком роде.

– Отлично! Ты молодец, – похвалил Перри Мейсон, доставая «Мальборо» из хьюмидора.

– Пока еще не отлично.

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу знать, что ты собираешься делать после того, как мы найдем Фрэнка Пэттона, – заявил Дрейк.

Перри Мейсон серьезно посмотрел на Пола Дрейка. Выглядел он мрачным.

– Когда я его найду, я заставлю его говорить.

– Как ты собираешься его заставлять?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Каким-то образом использую фактор внезапности. Он ведь не ожидает встречи со мной. Понимаешь, Пол, эта афера, которую он прокручивает снова и снова, может быть вполне законной, но может и не быть. Вопрос в намерениях. Из-за этого никакого уголовного преследования может не получиться. Прокуроры до смерти бояться дел, при ведении которых им приходится доказывать мошенничество и обман или намерение обмануть или совершить мошенничество. Они не хотят браться за такие дела, потому что без такого элемента это не преступление. Значит, его нужно доказывать так, чтобы не осталось оснований для сомнения. Очень сложно доказать, что у человека на уме, используя свидетельские показания других людей, а уж доказать так, чтобы не осталось достаточных оснований для сомнения… Поэтому я хочу получить признание Пэттона. Я хочу заставить его выдать себя, признать, что это афера, мошенничество, что его намерением с самого начала и до конца было обмануть бизнесменов, с которыми он вел дела, и девушку, которая подписывала липовый контракт с кинокомпанией. А для этого нам нужно его удивить и появиться неожиданно. Нужно застать его врасплох и выбить почву у него из-под ног, пока он не догадался, что мы блефуем. Нельзя дать ему возможности задуматься о том, сколько всего мы можем доказать.

– И как я понимаю, ты не хочешь, чтобы Брэдбери при этом присутствовал?

Мейсон посмотрел детективу прямо в глаза.

– Уясни, Пол: я не хочу, чтобы Дж. Р. Брэдбери даже знал о том, что мы делаем, – сказал Мейсон.

На столе зазвонил телефон. Перри Мейсон снял трубку.

– Звонит Дж. Р. Брэдбери, – сообщила Делла Стрит. – Он выяснил, что ты покинул здание суда и оттуда направился в свою контору. Говорит, что сейчас сюда приедет, если не сможет поговорить с тобой по телефону.

– Скажи ему, что я только что вошел, стою в дверях и пять минут буду занят, – велел Мейсон. – Если позвонит через пять минут, я поговорю с ним по телефону. Он не должен появляться в конторе, пока я его не приглашу. Поняла?

– Да, шеф.

Мейсон с силой опустил трубку на рычаг и поднял глаза на Пола Дрейка.

– Этот человек может очень сильно мешать работать, – заметил адвокат.

– Брэдбери? – уточнил детектив.

– Брэдбери.

– Мне он показался вежливым и учтивым, – признался Пол Дрейк.

Мейсон молча кивнул.

– А если Брэдбери позвонит мне? – Скажешь, что полностью отчитался передо мной, а я велел тебе ни с кем не обсуждать то, что тебе удалось раскопать.

– То есть отказаться что-либо ему сообщать? Ты это имеешь в виду?

– Конечно. Что еще, по твоему мнению, я мог иметь в виду?

– Ему это может не понравиться.

– Оставь эту проблему мне, – сказал Мейсон. – И вот еще что. Я хочу, чтобы ты был готов в любой момент отправиться вместе со мной к Пэттону – как только мы выясним, где он живет. Я хочу, чтобы ты меня поддержал, но первой скрипкой буду я.

– Это меня мало волнует, я не претендую на ведущую роль, – сказал Дрейк. – Но меня волнует, в каком положении я оказываюсь по отношению к клиенту. Я собрал информацию, а теперь отказываюсь ее ему предоставить.

– Ты предоставил ее мне. И я беру на себя всю ответственность.

Зазвонил телефон. Перри Мейсон нахмурился, но взял трубку.

– Что на этот раз? – спросил он.

– Я хочу зайти. Можно? – прозвучал в трубке голос Деллы.

– Конечно, – ответил адвокат и опустил трубку.

После этого он уставился на дверь в приемную и замер на месте.

Дверь раскрылась, и в кабинет проскользнула Делла Стрит.

– Пришел доктор Дорай, – тихо сообщила она. – Настаивает на встрече с тобой. Я хотела тебя предупредить, пока Брэдбери не перезвонил.

Перри Мейсон прищурился в задумчивости, затем быстро повернулся к Дрейку.

– Что-то еще, Пол? – Да нет, пока вроде все обговорили, – ответил детектив. – Все остальное узнаю около восьми вечера. Ты будешь в конторе?

Мейсон кивнул.

– Ты можешь воспользоваться вот этой дверью, которая открывается прямо в коридор, – предложил он Дрейку.

Пол Дрейк встал с кожаного кресла, в котором сидел, перекинув ноги через один из подлокотников, и направился к двери.

– Брэдбери почти точно позвонит мне.

– Отвечай ему то, что я велел, – сказал Мейсон, повернулся к Делле Стрит и кивнул в сторону приемной. – Приглашай доктора Дорая.

Пол Дрейк выскользнул в коридор. Делла раскрыла дверь в приемную.

– Заходите, доктор, – пригласила она.

Доктор Дорай оказался высоким, темноволосым, темноглазым мужчиной с высокими скулами, бесформенными губами и агрессивно выдвинутой вперед челюстью. Он неуверенно замер в дверном проеме, что показалось Мейсону странным.

– Заходите, – пригласил адвокат.

Доктор Дорай вошел в кабинет, Перри Мейсон кивнул на большое кожаное кресло. Делла Стрит вернулась в приемную и прикрыла за собой дверь. Мейсон оценивающе оглядел доктора Дорая.

– Что привело вас ко мне? – спросил он.

– Вы – адвокат, которого наняли, чтобы найти Марджори Клун, – сразу приступил к делу доктор Дорай, не тратя времени на вступления.

– Кто вам об этом сказал? – Этого я вам сообщить не могу, – нервно заерзал в кресле доктор Дорай.

Мейсон неотрывно смотрел на него.

– И что вы от меня хотите? – спросил адвокат.

– Я хотел получить от вас кое-какую информацию, – заговорил доктор Дорай. – Я подумал, что, может, получится сделать так, чтобы вы представляли Марджи – мисс Клун – в этом деле. Я не знаю, с какой целью вас нанял Брэдбери.

– К сожалению, я не могу работать на вас. Однако меня интересует, каким образом вы узнали, что меня наняли, и почему вы думаете, что это сделал мистер Брэдбери.

Доктор Дорай улыбнулся одними губами. Его темные глаза блестели, но в них не было и намека на улыбку.

– Вы не собираетесь отвечать на вопрос? – уточнил Перри Мейсон.

Доктор Дорай покачал головой.

– Ну, тогда я сам скажу, что вы купили коробку конфет мисс Мод Элтон, секретарше окружного прокурора.

Доктор Дорай покраснел и быстро отвел взгляд. Мейсон кивнул.

– Я думаю, доктор, что мы прекрасно понимаем друг друга, – заметил он.

– Я в этом не уверен, – сказал доктор Дорай. – Меня особо интересует…

– Ничего не могу вам сообщить, – перебил его адвокат.

У него на столе зазвонил телефон. Перри Мейсон снял трубку.

– Извините, – бросил он доктору Дораю, потом бросил в трубку: – Алло!

– Вы что-нибудь выяснили? – прозвучал голос Брэдбери на другом конце провода.

– Да, – осторожно ответил Перри Мейсон. – Я думаю, что у меня будет для вас кое-какая важная информация сегодня около восьми вечера. Я хочу, чтобы вы подошли ко мне в контору самое позднее в пятнадцать минут девятого и хочу, чтобы вы принесли с собой старые газеты, про которые говорили.

– Вы нашли Пэттона? – спросил Брэдбери.

– Нет.

– Вы разговаривали с мистером Дрейком?

– Да.

– А Дрейк его нашел?

– Нет, – ответил Мейсон. – Но ищет.

– Что-то еще можете мне сказать?

– Пока это все. Я хочу, чтобы вы пришли ко мне в контору не позже двадцати пятнадцати и принесли с собой те газеты.

– До этого я могу вас увидеть? – Нет. Я занят. Увидимся сегодня вечером.

– Вы будете на месте, когда я приду?

– Не знаю. Если нет, подождите, пока я не позвоню и не приглашу вас ко мне присоединиться, или пока не вернусь в контору.

– Я хочу разговаривать с вами, – заявил Брэдбери.

– Сегодня вечером сможете со мной поговорить. До свидания.

Мейсон повесил трубку. Черные глаза Дорая горели так, будто у него началась лихорадка.

– Это Брэдбери звонил? – спросил он хриплым голосом.

Мейсон улыбнулся ему.

– Как я уже говорил, доктор, я думаю, что мы прекрасно понимаем друг друга. Я не могу вам ничего сказать. Но вы можете сообщить моей секретарше адрес, по которому остановились.

– Я уже это сделал, – ответил доктор Дорай. – Пришлось, иначе она отказывалась сообщать вам, что я жду в приемной. Я остановился в отеле «Мидвик». Номер телефона: Гроув 36921.

– Спасибо, – поблагодарил Перри Мейсон и кивнул на дверь, открывающуюся прямо в коридор. – Вы можете воспользоваться вот этим выходом.

Доктор Дорай встал, мгновение колебался, быстро перевел дух, будто собирался что-то сказать, потом передумал, развернулся и пошел к двери.

– До свидания, господин адвокат, – попрощался он.

– До свидания, доктор.

Дверь захлопнулась. Мейсон снял трубку телефона.

– Делла, я хочу, чтобы ты вернулась в контору к восьми пятнадцати, может, чуть раньше. Приготовь несколько остро заточенных карандашей и блокнот. Возможно, тебе придется стенографировать заявление.

– Признание? – уточнила она.

– Может, и признание, – сказал Мейсон и мрачно улыбнулся, опуская трубку на рычаг.

Глава 4

Перри Мейсон открыл своим ключом дверь в приемную и зажег свет, потом посмотрел на наручные часы. Было без десяти восемь. Он закрыл дверь из коридора в приемную у себя за спиной, прошел к двери в свой кабинет, открыл ее и зажег свет и там. Адвокат сел на край своего письменного стола и снял телефонную трубку. Гудок, который он услышал, подсказал, что Делла Стрит оставила его аппарат подключенным к внешней линии через коммутатор в приемной. Мейсон быстро набрал номер, который Делла Стрит недавно внесла в папку с делом о девушке с удачливыми ножками. Он обладал фотографической памятью на телефонные номера и нисколько не сомневался, что запомнил номер правильно.

– Отель «Мэплтон», – произнес женский голос.

– Соедините меня, пожалуйста, с мистером Дж. Р. Брэдбери из Кловердейла, – попросил Мейсон.

– Минутку.

Какое-то время в трубке звучала музыка, потом Мейсон услышал щелчок и женский голос спросил:

– Да?

– Мне нужен мистер Брэдбери, – сказал Перри Мейсон.

– Звоните в шестьсот девяносто третий номер, – раздраженно произнес женский голос, потом на том конце провода повесили трубку.

В это мгновение раскрылась и закрылась дверь из коридора в приемную. Мейсон поднял голову. В трубке все еще слышалась музыка. В кабинете можно было увидеть, что в приемной горит свет – по полоске света, выбивающейся из-под двери. Но тут ее заслонила тень, затем дверь раскрылась. Адвокат опустил трубку на рычаг.

– Добрый вечер, мистер Брэдбери, – поздоровался он. – А я только что вам звонил.

Брэдбери вошел в кабинет, вежливо улыбаясь.

– Вы собираетесь рассказать мне, что уже узнали? – спросил он.

– Пока я ничего не узнал.

– У вас еще ничего нет? – Брэдбери посмотрел на него с удивлением.

– Пока нет.

– Я сегодня вечером звонил Полу Дрейку, – заявил Брэдбери. – Он сказал мне, что вы велели сообщать все сведения, которые он раскопает, вам, а вы уже будете отчитываться передо мной.

Мейсон начал слегка постукивать пальцами правой руки по поверхности письменного стола.

– Давайте определимся раз и навсегда, Брэдбери, – сказал адвокат. – Вы наняли меня для того, чтобы я представлял ваши интересы. Я – адвокат, а не наемный рабочий, не сотрудник в вашем подчинении. Я нахожусь в том же положении, как, например, хирург. Если вы обращаетесь к хирургу, то, наверное, не станете указывать ему, как проводить операцию.

– Я не пытаюсь вас учить, как вести дела, и не пытаюсь подгонять, – улыбнулся Брэдбери. – Вы свое дело знаете. Перед тем, как прийти сюда, я многое о вас узнал. Делайте то, что считаете нужным. Меня это устраивает.

Перри Мейсон вздохнул.

– Это упрощает дело, – признал он, достал сигарету из хьюмидора и развернул коробку к Брэдбери.

Посетитель покачал головой и потянулся к карману жилетки.

– Нет, спасибо. Я буду курить свои сигары, – сказал он.

– Вы рано пришли, – заметил Перри Мейсон.

Брэдбери показал на экземпляр журнала «Либерти», который держал под мышкой.

– Я купил последний номер «Либерти», – сказал он. – Он совсем недавно вышел и только что поступил в продажу. Я вообще не буду вас беспокоить, посижу в приемной и почитаю. А вы занимайтесь своей работой.

Перри Мейсон отошел от письменного стола и направился к двери в приемную.

– Я как раз сам собирался вам это предложить, – заявил он. – Мне нужно заняться кое-какими делами и нужно, чтобы меня при этом не беспокоили. Я дам вам знать сразу же, как только у меня появятся для вас новости.

Брэдбери кивнул, внимательно глядя на Мейсона серыми глазами.

– Как вы думаете, у вас получится собрать достаточное количество доказательств, чтобы начать уголовное преследование? – спросил он.

– Я даже не начинаю думать, пока у меня нет материала для работы, – ответил Мейсон. – Нельзя начинать работу по делу, не имея фактов. А я их пока не собрал.

Брэдбери вышел в приемную, дверь за ним закрылась. Перри Мейсон минут десять читал «Предварительные решения Верховного Суда», затем на цыпочках подошел к двери в приемную и тихо ее приоткрыл.

Дж. Р. Брэдбери сидел на одном из стульев справа от стола Деллы Стрит, погрузившись в чтение журнала. Он даже не поднял голову. Перри Мейсон повернул ручку таким образом, чтобы защелкнулся замок. Это было сделано практически бесшумно. Перри Мейсон вернулся к письменному столу, отложил «Предварительные решения» в сторону и закурил. Какое-то время он молча сидел и думал.

Зазвонил телефон. Мейсон быстро поднял трубку.

– Мейсон слушает, – сказал он.

– Привет, Перри, – прозвучал голос Пола Дрейка в трубке. – Мне только что звонил мой сотрудник, который караулил девицу. Он выяснил все, что нужно.

– Вы нашли Пэттона? – уточнил Мейсон.

– Да, нашли и почти уверены, что он сейчас дома. И мы собрали массу информации про его аферу. Возможно, этого окажется достаточно, чтобы начать уголовное преследование. Он живет в апартаментах «Холидей» на Мэпл-авеню, дом номер 3508. Триста вторая квартира. Я выяснил, что это за дом. Рекламируется как апартаменты с гостиничным типом обслуживания, но на самом деле с сервисом там не очень. Есть автоматический лифт и стол дежурного в холле внизу. Иногда за этим столом на самом деле кто-то сидит, но нечасто. Думаю, что у нас не возникнет проблем, если мы туда придем без приглашения. Можем жестко его допросить, вероятно, добьемся признания.

– Прекрасно. Ты сейчас где? – спросил Мейсон.

– Звоню из кафе «Найнс энд Олив». Готов отправиться к Пэттону в любое время, когда ты скажешь. Думаю, что будет лучше взять с собой Деллу. Вероятно, Пэттон сделает заявление, пусть Делла стенографирует.

– Нет, прямо сейчас я не хочу брать ее с собой. Не хочу, чтобы она видела, как мы с ним работаем. Пусть ждет нашего звонка, а как только позвоним, берет такси и мчится к нам.

– Но ты ко мне присоединишься? – уточнил Дрейк.

– Да. Оставайся на месте. Приеду через десять или пятнадцать минут, а то и быстрее.

Перри Мейсон опустил трубку на рычаг, мгновение колебался, нахмурился в задумчивости, затем широкими шагами пересек кабинет и открыл дверь в приемную. Брэдбери оторвался от журнала и выжидательно посмотрел на Мейсона.

– Мне еще долго ждать? Когда вы сможете уделить мне время? – спросил посетитель.

– Недолго, – ответил Мейсон. – Как я вижу, Делла еще не пришла.

Брэдбери посмотрел на пустой секретарский стол.

– Я могу как-то вам помочь? Я готов делать что угодно. Знаете, я…

Внезапно он уставился на Мейсона широко раскрытыми глазами, лицо стало сосредоточенным.

– В чем дело? – спросил адвокат.

– Газеты! Боже! Я забыл их принести.

– Ничего страшного, – сказал Перри Мейсон. – Конечно, мне их нужно просмотреть, но часовая отсрочка роли не сыграет. Сколько вам нужно времени, чтобы их привезти?

Брэдбери посмотрел на часы.

– Вероятно, минут тридцать, – ответил он. – За пятнадцать минут доеду на такси до гостиницы, столько же займет обратная дорога. Я могу взять эти газеты, даже не зажигая свет. Я помню, как их свернул и оставил на кровати.

– Вы их чем-нибудь обернули? – уточнил Мейсон.

– Нет, просто свернул трубочкой и завязал веревкой.

Перри Мейсон укоризненно покачал головой.

– Никогда больше так не делайте, – посоветовал он. – Если вы хотите поймать мошенника, то нужно очень осторожно относиться ко всем уликам, которые у вас имеются. Эти газеты – доказательства мошеннических действий Пэттона, и если он узнает, что они у вас, то украдет их.

– В таком случае нам придется воспользоваться газетным архивом, – сказал Брэдбери. – Хотя у меня-то собраны как раз нужные. Что ж, если возникнет необходимость, привезем всю подшивку и представим суду в качестве доказательств.

– Я не собираюсь никому представлять всю подшивку, я хочу разложить собранные вами газеты на столе перед этим мошенником, чтобы понял, что у нас на него есть. Поезжайте за ними.

Брэдбери бросил журнал на стул и направился к двери. Она в этот момент раскрылась и появилась улыбающаяся Делла Стрит.

– Я опоздала? – спросила она.

– Нет, все остальные пришли раньше, – ответил Мейсон. – Я ухожу, Делла.

Она бросила многозначительный взгляд на Брэдбери.

– Мистер Брэдбери сейчас поедет в свою гостиницу за газетами, которые он там забыл. Он вернется с ними через полчаса. Вероятно, я позвоню тебе в течение этого получаса, точно в течение часа. Жди моего звонка, приготовь карандаши и блокнот. Мистер Брэдбери вернется сюда и будет ждать моих указаний.

– Вы думаете, что раздобудете какие-то сведения, мистер Мейсон? – спросил Брэдбери с энтузиазмом в голосе.

– Возможно.

– Послушайте, я позвоню, как только доберусь до гостиницы, так что если что-то узнаете, оставьте для меня сообщение, – попросил Брэдбери.

Перри Мейсон слегка повернул голову – и подмигнул правым глазом так, что это видела только Делла Стрит.

– Хорошо, Может случиться так, что нам нужно будет встретиться где-то в городе, – сказал он Брэдбери, затем повернулся к Делле Стрит. – Я ушел.

– Подождите, я хотел задать вам один вопрос, – остановил его Брэдбери.

Перри Мейсон нетерпеливо повернулся, уже стоя у двери.

– К вам приходил доктор Дорай?

– Да, – кивнул Мейсон. – И что?

– Вы не согласились представлять его интересы?

– Конечно, нет. Мы же с вами договорились. Я не должен его представлять ни при каких обстоятельствах.

– Без моего согласия, – добавил Брэдбери.

Мейсон кивнул.

– А почему? – спросил он.

– Я хочу вас предупредить, что Дорай весьма странный тип, – заявил Брэдбери. – Если найдете Марджори Клун, учтите это. И ни при каких обстоятельствах не сообщайте Дораю, где находится Пэттон, если найдете его.

– Почему? – повторил Мейсон. – Боитесь, что Дорай может совершить какие-то насильственные действия?

– Уверен, что он способен на это. Я знаю, что он говорил.

– Хорошо. Никакой спешки нет, Брэдбери, – сказал Мейсон. – В любом случае у вас есть полчаса, а я буду периодически звонить сюда в контору. Вы можете делать то же самое.

Он вышел в коридор и захлопнул за собой дверь. Брэдбери остался в адвокатской конторе, склонился к столу Деллы, явно заинтересовавшись ей, как женщиной, и предложил ей сигарету.

Глава 5

Перри Мейсон вышел из такси напротив кафе «Найнс энд Олив».

– Вы мне еще понадобитесь. Не уезжайте, – сказал он водителю.

Адвокат перешел улицу к кафе и увидел там Пола Дрейка, который стоял, прислонившись к мраморной стойке с газированной водой, и курил сигарету.

– Ты долго сюда добирался, – заметил Дрейк.

– В контору пришел Брэдбери и хотел мне многое рассказать про Дорая, – сообщил Мейсон.

– Да? – удивился Дрейк.

– А когда я уходил, он предложил Делле сигарету, – продолжал Мейсон. – Показательно предложил. А какие у него манеры…

Мужчины встретились глазами и рассмеялись.

– Я не знаю, как ты ко всему этому относишься, но меня лично совершенно не волнуют все его манеры и желание произвести впечатление, – заявил детектив. – Меня волнует, как получить побольше масла себе на хлеб, а он мне дает как раз это. Я думаю, что он сам считает себя дамским угодником, да и ведет себя соответствующим образом. Ты заметил, какие взгляды он бросал на Мейми в табачном киоске?

Мейсон резко кивнул.

– Но винить его за это нельзя, – продолжал Пол Дрейк. – Он явно холостяк с большими деньгами. Ты же обратил внимание на то, как он одет. Да один его галстук стоит больше пяти долларов. Костюм пошит на заказ и пошит прекрасно. Произведение искусства! Да и нужный оттенок коричневого явно тщательно выбирался. Он подходит под его цвет лица. И все подобрано в одной цветовой гамме – носки, ботинки, галстук, рубашка…

Перри Мейсон махнул рукой и скривился.

– Забудь о нем, – сказал он с отвращением. – Давай ближе к делу. Что там с Пэттоном?

– Я тебе все рассказал по телефону. Добавить нечего. Но я хочу, чтобы мы с тобой разработали план.

– Хорошо, – согласился Мейсон. – Вот план кампании. Твоя машина где-то здесь?

– Да.

– Садись в нее и поезжай к апартаментам «Холидей». Меня тут рядом ждет такси. Вероятно, на своей машине ты доберешься быстрее, чем я на такси, поэтому дай мне пятиминутную фору. Я пойду первым и начну разговор с ним. Ты появишься чуть позже, вломишься без стука. Я прослежу, чтобы дверь осталась не запертой.

– Что мне делать после того, как я войду? – спросил Дрейк.

– Лови мои подсказки и подыгрывай мне. Я начну ему угрожать. Он или испугается, или начнет возмущаться. Проявит или страх, или праведный гнев – одно из двух. Ты поймешь, когда откроешь дверь. Если хочешь, можешь притвориться, что никак со мной не связан. Или можешь морочить ему голову. Действуй как угодно. Через полчаса Брэдбери приедет ко мне в контору с оригиналами газет, в которых Пэттон печатал объявления, и мы сможем их использовать. Эта подборка свидетельствует о мошенничестве. Пэттону можем сказать, что получили ее по почте, и на этом основании ему можно предъявить обвинение.

– Это, конечно, хорошая тактика, но нам следовало бы взять с собой газеты, – заметил Дрейк.

– Знаю, – сказал Мейсон. – Но Брэдбери их забыл, а я не хотел ждать. Делла сидит в конторе, готовая по нашему сигналу прыгнуть в такси и ехать к нам, как только мы подготовим Пэттона. Вероятно, вначале он будет сильно сопротивляться, а я не хочу, чтобы Делла слышала, как мы на него давим. Не забывай: я играю первую скрипку, тем более мы можем делать почти все, что захотим. Прокурор не может использовать незаконные методы, чтобы добиться признания, а мы можем. А потом пусть Пэттон подтверждает все, что сказал, перед окружным прокурором.

– Ты хочешь заставить его признаться в намерении совершить мошенничество? – уточнил детектив.

– По сути да. Мы будем на него давить, пока не признается. После того, как получим признание, нас не должно ничего волновать.

– Хорошо, пошли, – кивнул Пол Дрейк. – Даю тебе пятиминутную фору. Тебе потребуется минут двадцать, чтобы туда добраться.

– Не больше пятнадцати, – не согласился с ним адвокат. – Просто подожди пять минут.

Пол Дрейк кивнул и повернулся к продавцу за стойкой с газированной водой.

– Стаканчик сельтерской, – заказал он.

Перри Мейсон развернулся, вышел на улицу и махнул поджидавшему такси, которое стояло на противоположной стороне улицы. Машина развернулась и подъехала к нему.

– Апартаменты «Холидей» на Мэпл-авеню, дом 3508. И побыстрее.

Он откинулся на мягкое сиденье, когда машина тронулась с места, и прикурил новую сигарету от предыдущей. Мейсон выглядел абсолютно спокойным, сидел, не двигаясь. По его внешнему виду нельзя было определить, напряжен он или нервничает. Он напоминал боксера на ринге, который с неисчерпаемой терпеливостью станет загонять противника в нужное именно ему место, чтобы потом сразу завершить схватку одним страшным ударом.

Мейсон как раз докуривал сигарету, когда такси замедлило ход, а потом остановилось у края тротуара. Адвокат склонился вперед и постучал по стеклу, отделявшему салон от водителя. Таксист повернулся к нему и сдвинул перегородку.

– Не нужно останавливаться прямо напротив апартаментов «Холидей». Лучше остановитесь в половине квартала отсюда, на этой стороне улицы, – попросил Мейсон.

Водитель кивнул, проехал перекресток и там снова остановился у края тротуара.

– Здесь пойдет? – Здесь отлично, – кивнул адвокат. – Я могу отсутствовать час, а то и дольше. Может, ваши услуги мне больше не понадобятся, а если понадобятся, то нам придется быстро сорваться с места. Вот десять долларов. Стойте здесь и включайте двигатель каждые пять или десять минут, чтобы он не успел остыть. Может, отсюда поедем еще в несколько мест. А ждать мне будет некогда.

Таксист улыбнулся и убрал купюру. Перри Мейсон вышел из такси на тротуар и увидел подсвеченную вывеску, указывающую, где находятся апартаменты «Холидей». Он с воинственным видом быстро и целенаправленно зашагал в нужном направлении. Когда он находился в двадцати футах[15] от входа, из здания поспешно вышла молодая женщина лет двадцати с небольшим.

Одета она была в белое пальто с лисьим воротником, белую шляпку с красной пуговицей в верхней части и белые ботиночки и обращала на себя внимание стройной фигуркой и грациозностью движений. Походка у нее была легкой, и создавалось впечатление, что она не идет, а скользит, не прилагая никаких усилий.

Перри Мейсон успел заметить очень бледное лицо и округлившиеся голубые глаза, затем девушка быстро отвернулась и, проходя мимо адвоката, не смотрела в его сторону, а наоборот прилагала усилия, чтобы он не видел ее лица. Ее каблучки стучали по тротуару.

Мейсон остановился и уставился на нее. Он заметил панику в голубых глазах, а то, как она от него отворачивалась, наводило на мысль, что она знакома с адвокатом и не хочет, чтобы он ее сейчас узнал.

Пальто плотно облегало спину и бедра девушки. Он наблюдал за ней, пока она не добралась до перекрестка и не перешла на другую сторону улицы. После этого он вошел в здание.

В холле стоял письменный стол, но за ним никого не оказалось. На стене за письменным столом висели почтовые ящики, на каждом был указан номер квартиры. В некоторых лежали ключи, в других – листы бумаги или конверты.

Перри Мейсон посмотрел на ящик под номером триста два и увидел, что ключ отсутствует. Он прошел к лифту, открыл дверцу, вошел в вонючую кабину, нажал нужную кнопку, чтобы ехать на третий этаж, и лифт загрохотал, медленно поднимаясь вверх.

Когда лифт, содрогнувшись, остановился, Перри Мейсон раскрыл дверцы и вышел в коридор, который, как выяснилось, заворачивал вправо под прямым углом. Мейсон сориентировался, прошел почти по всей длине коридора и оказался у триста второй квартиры. Он уже поднял руку, чтобы постучать костяшками пальцев по двери, когда заметил справа кнопку звонка. Он нажал на нее большим пальцем и услышал звонок внутри квартиры.

Но никаких других звуков не было.

Мейсон немного подождал, потом еще раз нажал пальцем на кнопку звонка. Никакой ответной реакции не последовало, и адвокат решил постучать. Он увидел, что из-под двери выбивается полоска света, и наклонился к замочной скважине.

Он подождал еще несколько секунд. Никаких звуков из квартиры так и не доносилось. Мейсон нахмурился и взялся за ручку. Она легко поддалась, и дверь распахнулась.

Перри Мейсон зашел в комнату, которая служила одновременно и гостиной, и столовой. Справа находилась небольшая кухонька, слева – закрытая дверь. В комнате никого не оказалось. На столе лежала мужская фетровая шляпа, трость, пара серых перчаток и два небольших листка бумаги.

Перри Мейсон подошел к столу и взял их. Это оказались сообщения о поступивших телефонных звонках. Их явно опускали в ящик в холле, чтобы вручить арендатору триста второй квартиры, когда он вернется и попросит ключ.

Одно из сообщений гласило: «Мистер Пэттон, позвоните по номеру Харкурт 63891 и спросите Марджи – 18:05».

Второе сообщение: «Мистер Пэттон, Тельма Белл опаздывает на двадцать минут – 20:00».

Перри Мейсон какое-то время молча хмуро смотрел на записки, потом снова положил их на стол, взял в руки серую шляпу и посмотрел на инициалы на шляпной ленте – Ф.А.П.

Адвокат уставился на закрытую дверь слева. Его правая рука опустилась на край чем-то заляпанного стола, и он принялся постукивать по нему пальцами. Затем, будто приняв какое-то решение, он пошел к двери и открыл ее.

В спальне, как и в комнате, в которую он вошел из коридора, горел свет. Слева от двери в спальню находилась дверь в ванную комнату, которая стояла открытой. В противоположном углу стояла кровать, напротив нее – комод с зеркалом. В зеркале отражался угол, который Перри Мейсон не мог видеть со своего места у двери.

В зеркале можно было рассмотреть мужские ступни в тапочках, носки смотрели вверх под углом. Над тапочками виднелись обнаженные голени, затем край халата.

Секунду или две Перри Мейсон стоял абсолютно неподвижно, неотрывно глядя на отражение в зеркале. Потом он посмотрел на кровать и увидел мужской пиджак, рубашку, галстук и брюки, брошенные на кровать. Их даже не пытались аккуратно сложить. Пиджак был смят, один рукав втянут внутрь, брюки валялись кучей, рубашку закинули в дальний конец кровати. Под ней стояли оксфорды рыжевато-коричневого цвета ботинки и валялись серые носки. Мейсон бросил взгляд на галстук, тоже серого цвета. Серыми были и пиджак, и брюки.

Перри Мейсон вошел в комнату и направился в угол за ванной комнатой.

И уставился на тело на полу.

Это был труп мужчины примерно пятидесяти лет, с седыми, коротко подстриженными волосами, усами с проседью и родинкой на правой щеке.

Он был в нижнем белье и шелковом халате, правая рука была вставлена в рукав, а левая оголена так, что халат болтался на плече. Мужчина лежал на спине, только частично прикрыв глаза, но это явно был взгляд мертвеца.

В левой части груди Мейсон увидел колотую рану, из которой продолжала течь кровь и собираться в лужицу. Правда, она вытекала медленно и уже превращалась в густую вязкую жидкость, которая запачкала халат и ковер. В нескольких футах от тела лежал нож с длинным лезвием, каким обычно режут хлеб. У основания ручки его ширина составляла примерно три дюйма[16], а к концу он сужался. Длина лезвия составляла около девяти дюймов. Нож был запачкан кровью. Вероятно, его бросили на пол после того, как вытащили из тела мужчины.

Перри Мейсон проявлял осторожность, чтобы не ступить в кровь. Он наклонился и взял запястье мужчины в свою руку. Пульс не прощупывался. Рука все еще оставалась теплой.

Адвокат огляделся: в комнате имелось несколько окон. Одно из них (у кровати) открывалось на пожарную лестницу, на кровати осталась вмятина, словно на ней кто-то лежал или прополз по ней. Мейсон попробовал толкнуть дверь из спальни в коридор. Она была заперта. Он достал носовой платок и тщательно вытер дверную ручку там, где касался ее пальцами. Потом пошел к двери из гостиной в спальню и вытер и ту ручку носовым платком, затем сделал то же самое с ручкой двери из гостиной в коридор.

Вытирая ручку, он внезапно заметил, что недалеко от входа валяется какой-то предмет. Он подошел к нему и увидел, что это небольшая обтянутая кожей дубинка с кожаным шнурком, который надевается на запястье.

Он наклонился, не прикасаясь к ней, чтобы осмотреть орудие поближе, и заметил кровь.

На полу рядом со столом, на котором лежали перчатки, шляпа и трость, валялась плотная коричневая оберточная бумага. Она не была ни смята, ни скомкана и сохранила форму предмета, который в нее заворачивали. Перри Мейсон внимательно осмотрел оберточную бумагу и решил, что, похоже, в нее заворачивали нож, который он видел в другой комнате.

Он открыл дверь в коридор, обернув пальцы носовым платком, потом начал вытирать ручку снаружи, но, передумав, остановился. Адвокат вышел в коридор и захлопнул дверь, потом взялся правой рукой за ручку снаружи, уже не используя платок.

Как раз когда он закрывал дверь, то услышал, как хлопнули двери лифта, и женский голос, который говорил:

– … вы услышите ее, как только окажетесь напротив двери. Она плачет и смеется, и что-то говорит про удачливые ножки.

В коридоре послышались тяжелые шаги, потом хрипловатый мужской голос:

– Вероятно, у женщины просто истерика. Какие-то проблемы в личной жизни.

– Но я слышала, как упало что-то тяжелое. Похоже, что тело. Такой грохот…

Перри Мейсон посмотрел в дальний конец коридора. Окна отсутствовали. Тогда он посмотрел в сторону, где коридор заворачивал, быстро вынул из кармана связку универсальных ключей, выбрал один и вставил в замок. Ключ подошел идеально, замок защелкнулся, и Мейсон убрал ключи в карман. Как раз в это время полицейский в форме появился из-за поворота коридора и резко остановился при виде Мейсона у триста второй квартиры.

Адвокат поднял руку и постучал костяшками пальцев по двери, смотря прямо перед собой. Уголком глаза он видел, что полицейский придерживает левой рукой женщину, которая следовала за ним. Это была полная дама средних лет, и она только что показалась из-за поворота.

Мейсон еще раз постучал по двери, потом большим пальцем нажал на кнопку звонка. Мгновение спустя он отвернулся, придав себе вид человека, смирившегося с обстоятельствами, и затем изобразил на лице удивление, как будто только что заметил полицейского и женщину. – Минутку, приятель, – сказал полицейский, направляясь к Мейсону. – Я хочу с вами поговорить.

Адвокат стоял неподвижно. Полицейский повернулся к женщине.

– Эта квартира? – уточнил он.

Женщина кивнула. Мейсон повернулся к ней. На ней было надето помятое платье, туфли, чулки отсутствовали, как и макияж, к этому добавлялись сильно растрепанные волосы.

– Кого вы ищите? – спросил полицейский.

Перри Мейсон кивнул на дверь триста второй квартиры.

– Хотел увидеть человека, который здесь живет.

– И кто здесь живет? – спросил полицейский.

– Его зовут Фрэнк Пэттон, – ответил Перри Мейсон. – То есть я считаю, что его так зовут.

– Зачем он вам?

– Нужно решить один деловой вопрос.

Полицейский повернулся к женщине.

– Вы знаете этого мужчину? – спросил он, кивая на Мейсона.

– Нет, никогда в жизни его не видела.

Адвокат раздраженно нахмурился.

– Вы могли бы прямо у меня спросить, кто я и чем занимаюсь.

С этими словами Мейсон достал из кармана кожаную визитницу, достал одну визитку и протянул полицейскому. Полицейский прочитал, что на ней было написано, и в его голосе и взгляде появилось уважение.

– О, вы и есть тот самый Перри Мейсон, известный адвокат? Я видел вас в суде. Теперь я вас вспомнил.

Мейсон кивнул и дружелюбно улыбнулся.

– Как давно вы стучите в эту квартиру? – спросил полицейский.

– Где-то минуту, может, больше.

– Никого нет дома? – продолжал допрос полицейский.

– Не слышно ни звука, и это кажется странным. Я меня есть сведения, что Пэттон должен быть дома. Я звонил в звонок, и слышал его звук в квартире. Затем я стал стучать в дверь – никакого ответа. Я подумал, что, может, он в другой комнате или переодевается, или еще чем-то занят, поэтому решил немного подождать, а потом снова стал звонить и стучать. Вы появились из-за поворота коридора как раз, когда я решил, что это бесполезно.

– Эта женщина слышала, как какая-то девушка устроила в этой квартире истерику, потом упало что-то тяжелое, вроде как человек с грохотом рухнул на пол, – полицейский кивнул на стоявшую рядом с ним растрепанную женщину. – Вы ничего не слышали?

– Нет, – покачал головой Мейсон и посмотрел на женщину. – Это давно было?

– Недавно, – ответила она. – Я уже была в постели. Я сегодня не очень хорошо себя чувствую и рано легла. А тут была вынуждена вскочить. Натянула платье, сунула ноги в первые попавшиеся туфли и пошла искать полицию. Вот, привела сюда полицейского, как только его нашла.

– Вы пробовали открыть дверь? – спросил полицейский у Мейсона.

– Подергал ручку. Я думаю, что дверь заперта. Плечом на нее я не давил, только ручку попробовал. Должен сказать вам, что мне очень нужно увидеть Пэттона. Мне интересно, куда он мог деться. Если он в квартире, то я очень хочу его увидеть.

Полицейский нахмурился, задумчиво посмотрел на женщину, затем подошел к двери триста второй квартиры и принялся в нее колотить. Когда ответа не последовало, он снял с пояса дубинку и стал колотить в дверь уже дубинкой. После этого он взялся за ручку.

– Заперто, – сообщил он и повернулся к женщине. – Ваша квартира напротив?

Она кивнула.

– Пойдемте к вам. Я хочу связаться с комендантом и узнать, нет ли у него запасного ключа, чтобы он нас впустил.

Перри Мейсон нетерпеливо посмотрел на часы, затем на женщину.

– Когда именно вы слышали шум? Минут десять назад? – спросил он.

– Да, примерно так.

– Что именно вы слышали?

– Девушка рыдала. Что-то повторяла про удачливые ножки, про то, что у нее счастливые ножки.

– Она говорила громко? – уточнил Мейсон.

– Да. Знаете, если у женщины истерика, то это всегда громко. Она рыдала и кричала, буквально выкрикивала слова.

– Вы могли разобрать все слова?

– Нет.

– А что вы потом услышали?

– Грохот. Что-то упало на пол.

– Вы не слышали, как кто-то заходил в квартиру?

– Нет.

– А как кто-то выходил?

– Нет. И я этого просто не могла услышать. Квартиры расположены таким образом, что я могу слышать то, что происходит в ванной, сквозь оконце ванной комнаты, но мне не слышно, что происходит в квартире.

– Но грохот падающего тела вы слышали?

– Да. От него даже картины на стенах покачнулись.

– И вы слышали, как девушка рыдает и говорит о своих удачливых ножках?

– Да.

– Вероятно, она находилась в ванной.

– Думаю, да.

Перри Мейсон посмотрел на полицейского.

– Похоже, мне здесь больше нечего делать, – сказал он. – Если там и была женщина, то теперь ее там явно нет. А я в любом случае хотел встретиться с мужчиной. Мне нужно возвращаться к себе в контору.

– Когда вас там можно застать? Вы можете потребоваться в качестве свидетеля, – сказал полицейский и кивнул в сторону квартиры. – Я не знаю, что там произошло. Может, и ничего, но мне не нравится, что там упало что-то тяжелое, да так, что картины на стенах покачнулись.

Перри Мейсон кивнул и протянул руку, зажав между пальцами пятидолларовую купюру. Держал он ее так, что полицейский ее видел, а женщина нет.

– Вы можете звонить мне в контору в любое время, – сказал Мейсон. – Но я ничего не знаю. Никакого шума я не слышал. Когда я пришел сюда, в квартире было тихо, как и сейчас.

Полицейский ловко забрал купюру из руки Мейсона.

– Хорошо, господин адвокат, мы с вами свяжемся, если вы нам потребуетесь. Я сейчас раздобуду запасной ключ и в любом случае проверю эту квартиру.

Женщина достала ключ из сумочки и отперла дверь квартиры, расположенной напротив триста второй. Полицейский пропустил ее вперед, потом последовал за ней и закрыл дверь. Перри Мейсон быстро пошел по коридору, не стал ждать лифта, вышел на лестницу и побежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки. В холле он перешел на шаг и неторопливо пересек его, хотя за столом дежурного так никто и не появился.

Мейсон быстро прошел по улице, где стояло ожидавшее его такси.

– Поезжайте прямо. Ищите место, откуда я могу позвонить, но не раньше, чем через дюжину кварталов. Я не хочу звонить поблизости от этого места.

Водитель кивнул.

– Двигатель прогрет, сразу можем ехать, – сказал он и захлопнул дверцу, как только адвокат устроился на сиденье.

Машина тут же сорвалась с места. Водитель проехал восемь или десять кварталов, затем замедлил ход и сказал:

– Вон там на углу есть аптека, откуда можно позвонить.

– Отлично, – кивнул Мейсон.

– Я не буду выключать двигатель.

– Не знаю, сколько вам придется ждать, – сказал Мейсон и пошел к аптеке.

Там он вошел в телефонную кабину, опустил монетку и набрал номер своей конторы.

– Брэдбери у нас, Делла?

– Сейчас нет, но должен подойти с минуту на минуту, – ответила секретарша. – Он минут пятнадцать назад звонил из отеля «Мэплтон», сказал, что газеты забрал, но у него есть не только они, а и какая-то переписка, сообщения, которые поступали в Торговую палату, контракты, которые заключали бизнесмены, образцы сценария и все в таком роде. Он спросил мое мнение: привозить все это вместе с газетами и сможешь ли ты все это использовать. Документы у него в портфеле.

– И что ты ему сказала? – спросил Мейсон.

Делла Стрит рассмеялась.

– Я не знала, нужно тебе все это или нет, – сказала секретарша. – Но я решила, что пусть лучше эти документы лежат у нас, чтобы он сам куда-то с ними не влез, поэтому сказала, чтобы привозил. Должен скоро появиться. А, вот и он.

– Передай ему трубку, – велел Мейсон. – Я хочу с ним поговорить.

Мейсон слышал звук голоса Деллы, но плохо, словно она находилась где-то очень далеко:

– Мистер Мейсон на проводе, мистер Брэдбери. Он хочет с вами поговорить. Вы можете взять трубку вон там на столе, сейчас я его переключу.

Мейсон услышал щелчок, затем полный энтузиазма голос Брэдбери:

– Да? Как дела?

– Слушайте меня, Брэдбери, – тихо и многозначительно заговорил Перри Мейсон. – Я сейчас вам кое-что скажу, но мне не нужно бурного проявления эмоций. Реагируйте спокойно.

– В чем дело? Что случилось? – воскликнул Брэдбери.

– Заткнитесь. И молчите, пока я объясняю вам положение вещей. Просто отвечайте «да» или «нет». Я не хочу, чтобы моя секретарша знала, что происходит. Вы поняли меня?

– Да, – сказал Брэдбери.

– Вы ездили в свою гостиницу?

– Да.

– Вы забрали газеты?

– Да.

– Они у вас с собой?

– Да.

– И вы также привезли портфель с документами?

– Да.

– С теми самыми, про которые вы по телефону говорили моей секретарше?

– Да.

– Отлично, – сказал Мейсон. – А мы недавно нашли Фрэнка Пэттона.

– Правда? – воскликнул Брэдбери. – Прекрасно. Вы с ним уже говорили?

– Он мертв, – сообщил Мейсон.

– Что?! – заорал Брэдбери, голос которого в эту минуту больше напоминал визг. Он пришел в невероятное возбуждение. – Что вы такое говорите? Вы хотите сказать, что нашли его…

– Замолчите! – рявкнул Мейсон в трубку. – Головой подумайте. Я сказал вам: не дергайтесь и слушайте. Ведите себя спокойно, воздержитесь от бурного проявления эмоций.

На мгновение воцарилось молчание. Потом Брэдбери заговорил снова, но уже гораздо тише:

– Да, мистер Мейсон. Продолжайте. Я просто не расслышал, что вы сказали.

– Уясните все для себя и не поднимайте шума. Никаких сцен! Спокойствие, только спокойствие, – снова заговорил Перри Мейсон. – Мы нашли Фрэнка Пэттона. Он живет в апартаментах «Холидей», в триста второй квартире. Дом расположен на Мэпл-авеню. Я отправился к нему. Хотел попытаться добиться у него признания до того, как вы вступите в дело. Я решил, что ваше присутствие просто приведет к скандалу, все начнут спорить, и пользы ни для кого не будет никакой. Фрэнка Пэттона убили примерно за десять минут до того, как я оказался в его квартире. Ему в грудь вонзили нож для резки хлеба. Он лежал мертвый в своей квартире.

– Боже праведный! – воскликнул Брэдбери, потом сразу же добавил спокойным голосом: – Да, мистер Мейсон. Простите, я тут о своем задумался. Пожалуйста, продолжайте.

– Как раз когда я собирался зайти в здание, из него вышла девушка, – сообщил Мейсон. – Ей двадцать один или двадцать два года. Стройная, гибкая, одета в белое пальто с лисьим воротником, белые ботиночки и маленькую белую шляпку с красной пуговицей. У нее голубые глаза красивого цвета. Судя по виду, она чего-то испугалась, и ей хотелось броситься наутек. Это и есть Марджори Клун?

Перри Мейсон услышал, как Брэдбери на другом конце провода резко перевел дух.

– Да. Да, описание подходит, – сказал он. – Я видел и это пальто, и эту шляпку.

– Делайте выводы.

– Что вы имеете в виду?

– Она попала в переделку.

– Я не понимаю.

– Она выходила из здания как раз, когда я собирался в него войти. Женщина из квартиры напротив слышала шум из квартиры Пэттона и отправилась за полицией. Она вернулась с полицейским примерно через пять минут после того, как я там оказался. С большой вероятностью полицейский мог видеть Марджори Клун. И также они, вероятно, смогут выяснить, что она находилась в квартире. Какая-то девушка устроила истерику в ванной, кричала про свои удачливые ножки. Похоже, что это была Марджори Клун. Получается, она связана с этим делом. Что вы хотите от меня при таком раскладе?

– Что я хочу? – закричал Брэдбери. Возбуждение пересилило, он больше не мог держать себя в руках. – Вы прекрасно знаете, что я от вас хочу! Представляйте ее интересы. Проследите, чтобы с ней ничего не случилось, чтобы с ней все было в порядке. К чертям Фрэнка Пэттона! Мне плевать на него, а Марджи для меня все! Если она попала в беду, помогите ей, вытащите ее из сложной ситуации, в которой она оказалась. Меня не волнует, сколько это будет стоить. Присылайте счет мне, я его оплачу.

– Минутку, – перебил Перри Мейсон. – Не волнуйтесь, сохраняйте спокойствие. Если Делла Стрит начнет задавать вам вопросы после того, как повесите трубку, ничего ей не говорите. Скажите, что у меня будут для вас новости примерно через час или что-то в этом роде. Пусть остается в конторе и ждет меня. Передайте ей это. Вы поняли меня?

– Да, – сказал Брэдбери, хоть в его голосе все еще слышалось возбуждение.

– И вы тоже ждите меня в конторе, – добавил Мейсон.

– Нет, здесь я не останусь, – ответил ему Брэдбери. – Я вернусь в свою гостиницу. Можете позвонить мне в номер. Номер вы знаете, я в шестьсот девяносто третьем. Просите соединить со мной. Я буду там.

– Лучше подождите меня в конторе.

– Нет. Я хочу находиться там, откуда могу свободно говорить. Мне многое вам нужно сказать, и я хочу выяснить, что происходит. Позвоните мне в номер через пятнадцать минут, тогда и расскажете мне все в деталях.

– Хватит со мной спорить! – рявкнул Мейсон. – Я же просил вас сохранять спокойствие и ничего не говорить, пока я вам рассказываю о случившемся. У меня масса дел и нет времени с вами спорить.

Он с грохотом опустил трубку на рычаг и вышел из аптеки.

– В апартаменты «Сент-Джеймс», – сказал он таксисту. – Это на Ист-Фолкнер-стрит, дом 962. И побыстрее.

Глава 6

Перри Мейсон постучал в дверь триста первой квартиры в апартаментах «Сент-Джеймс». Практически сразу же он услышал внутри квартиры какое-то движение, потом шаги, приближающиеся к двери, затем воцарилось молчание – человек замер с другой стороны двери, похоже, приставив к ней ухо.

Адвокат постучал еще раз. Ему показалось, что он слышит торопливый шепот двух женщин. Потом опять воцарилась тишина и наконец женский голос спросил:

– Кто там?

– Телеграмма, – ответил Мейсон хриплым голосом.

– Кому? – спросила женщина, которая на этот раз говорила громче и увереннее.

– Тельме Белл, – сказал Перри Мейсон.

Он услышал, как с другой стороны отодвигают задвижку. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и из щели вытянулась рука, выглядывавшая из широкого рукава.

– Давайте, – произнес тот же голос.

Мейсон толкнул дверь и вошел в квартиру.

Он уловил движение, услышал шлепанье ног. Какая-то дверь внутри квартиры захлопнулась до того, как он успел повернуть голову в направлении шума. В ванной лилась вода.

На Перри Мейсона уставилась женщина с хорошей фигурой в кимоно, явно наброшенном в спешке. У нее были карие глаза, которые в эти минуты горели от гнева и возмущения, при этом в них плескался страх. Ей было лет двадцать пять, и она явно старалась не терять самообладания.

Мейсон смотрел на нее неотрывно.

– Вы Тельма Белл? – спросил адвокат.

– А вы кто?

Он быстро оглядел ее и отметил влажные волоски у висков, голые ноги, шлепанцы, порозовевшую кожу.

– Вы Тельма Белл? – снова спросил он.

– Да.

– Я хочу увидеть Марджори Клун.

– Кто вы?

– Марджори здесь? – спросил Мейсон, игнорируя вопрос.

Женщина покачала головой.

– Я сто лет не видела Марджи, – заявила она.

– Тогда кто сейчас принимает ванну? – спросил Мейсон.

– Там никого нет, – заявила Тельма Белл.

Перри Мейсон стоял и молча смотрел на женщину. Воду в ванной выключили, но было слышно, как кто-то поспешно и яростно что-то оттирает. До адвоката доносились всплески воды, потом он услышал звук шлепающих по полу босых ног.

Адвокат улыбнулся и глазами показал женщине на дверь, из-за которой слышались звуки, опровергающие ее слова.

– Кто вы? – снова спросила она.

– Меня зовут Перри Мейсон, я адвокат, – представился он. – Мне нужно срочно встретиться с Марджори Клун.

– Зачем? – спросила Тельма Белл.

– Я объясню это мисс Клун.

– А откуда вы узнали, что она здесь?

– Я не хотел бы отвечать на этот вопрос прямо сейчас.

– Не думаю, что мисс Клун захочет вас видеть. Что она хочет видеть вообще кого-либо.

– Послушайте, я адвокат, – снова заговорил Мейсон. – Я здесь, чтобы представлять интересы мисс Клун. Она в беде, я собираюсь ей помочь.

– Она не в беде, – заявила Тельма Белл.

– В ближайшее время ее ждут большие неприятности, – с мрачным видом заметил адвокат.

Тельма Белл поплотнее запахнула кимоно, прошла к двери в ванную и постучала.

– Марджи! – позвала она.

Последовало молчание, потом женский голос спросил:

– Кто там, Тельма?

– Адвокат, который хочет тебя видеть.

– Не меня, – прозвучал голос из ванной. – Я не хочу видеть никаких адвокатов.

– Выходи, – сказала Тельма Белл и повернулась к Мейсону. – Она сейчас выйдет. – Женщина немного помолчала и заговорила опять. – Откуда вы узнали, что Марджи здесь? Никто об этом не знал. Они пришла сегодня во второй половине дня.

Мейсон нахмурился, потом прошел к стулу, опустился на него и закурил.

– Давайте спустимся с небес на землю, – сказал он. – Я знаю, кто вы. Вы победили в конкурсе на лучшие ножки, который Фрэнк Пэттон устраивал в Паркер-Сити. Пэттон подсунул вам контракт с кинокомпанией, который оказался пустышкой, и привез вас сюда. Ваша гордость не позволила вам вернуться домой. Вы пытаетесь выжить в этом городе так, как только можете. Через Фрэнка Пэттона вы познакомились с Марджори Клун. Она оказалась в точно такой же ситуации, что и вы. Вы захотели ей помочь. Сегодня вечером Марджори Клун заходила в квартиру Фрэнка Пэттона. Мне нужно поговорить с ней о том, что там произошло, и я должен сделать это до полиции.

– Полиции? – переспросила Тельма Белл с округлившимися глазами.

– Полиции, – кивнул Мейсон.

Наконец дверь в ванную открылась, и оттуда вышла девушка с красивыми голубыми глазами во фланелевом халатике. Она уставилась на Мейсона, потом резко выдохнула.

– Значит, вы меня узнали, – констатировал адвокат.

Марджори Клун ничего не ответила.

– Я видел, как вы выходили из апартаментов «Холидей».

– Вы не могли видеть ее выходящей из апартаментов «Холидей», – быстро и уверенно заговорила Тельма Белл. – Она была вместе со мной весь вечер. Правда, Марджи?

Марджори Клун продолжала неотрывно смотреть на Мейсона, в ее больших голубых глазах появился страх. Она так и не произнесла ни слова.

– Как вы могли заявить подобное? – продолжала Тельма Белл более громким голосом. – Откуда такие мысли? Что ей делать в квартире Фрэнка Пэттона? В любом случае она провела весь вечер со мной.

Мейсон по-прежнему неотрывно смотрел на девушку.

– Послушайте меня, Марджори, – произнес он ласковым голосом. – Я нахожусь здесь, чтобы представлять ваши интересы. Вы попали в сложную ситуацию. Если вы этого еще не в курсе, то узнаете совсем скоро. Я адвокат. Меня наняли, чтобы представлять ваши интересы. Я хочу максимально облегчить ваше положение. Для этого мне нужно с вами поговорить. Будем разговаривать сейчас или вы хотите подождать, пока мы не сможем поговорить наедине?

– Сейчас, – сказала девушка.

– Оденьтесь, – предложил Перри Мейсон, потом повернулся к Тельме Белл. – Вы тоже.

В квартире имелась маленькая гардеробная за поворотным зеркалом. Дальше можно было увидеть подъемную кровать. Девушки переглянулись и быстро направились в гардеробную.

– Не тратьте время на согласование показаний, – предупредил Перри Мейсон. – Это вам никак не поможет. Нам нужно со всем разобраться, а полиция может здесь появиться в любую минуту. Поэтому поторопитесь.

Дверь в маленькую гардеробную с шумом захлопнулась.

Мейсон встал со стула, на котором сидел, и огляделся, потом пошел в ванную. Из крана капала вода, на полу перед ней лежал коврик, забрызганный в нескольких местах. Мокрое полотенце кучей валялось рядом с ковриком. Мейсон огляделся. Какие-либо предметы одежды там отсутствовали. Он вернулся в комнату, увидел стенной шкаф и раскрыл его. Внутри напротив дверцы висело длинное белое пальто с лисьим воротником. Перри Мейсон поднял подол, провел по нему пальцами и тщательно его осмотрел.

После этого осмотра он с озадаченным видом отпустил подол и вдруг заметил полку с обувью. Он поднял и осмотрел каждую пару, но белых ботиночек не нашел.

Мейсон застыл на мгновение, широко расставив ноги и чуть наклонившись вперед. Он прищурился и задумчиво смотрел на белое пальто с лисьим воротником. Он все еще стоял в этом положении, когда дверь гардеробной раскрылась и появилась Марджори Клун, поправляя на себе платье. Вслед за ней вышла Тельма Белл.

– Хотите говорить в ее присутствии? – спросил адвокат, кивая на Тельму Белл.

– Да. У меня нет секретов от Тельмы.

– Вы готовы все честно рассказать?

– Да.

– Вначале я расскажу вам о себе, – заявил Мейсон. – Я адвокат. Я успешно провел ряд громких дел, получивших широкую известность. Сейчас в городе находится Дж. Р. Брэдбери. Он ищет вас. Он хотел добиться возбуждения дела против Пэттона и отправить его в тюрьму, если получится. Он ходил на прием к окружному прокурору. Там ему сказали, что ничего не могут сделать, так как не хватает доказательств. Затем он пришел ко мне. Думаю, он хотел, чтобы я попытался получить признание Пэттона. Как я предполагаю, окружной прокурор сказал ему, что нужно иметь какое-то признание перед тем, как можно будет что-то сделать. В любом случае я нанял частного детектива, чтобы найти Пэттона, и мы его нашли. Как и Тельму Белл. Она и подсказала, как найти Пэттона. – Он повернулся к девушке. – Вы ведь сегодня разговаривали с кем-то из детективного агентства?

Она кивнула.

– Но я не знала, что это детектив, – заявила она. – Я не поняла, что именно ему нужно. Он хотел кое-что узнать у меня. Я ответила на его вопросы. Но я не знала, зачем ему эта информация и как он будет ее использовать.

– Это вкратце вся история, – снова заговорил Мейсон. – Меня наняли, чтобы представлять вас и попытаться привлечь Пэттона к ответственности. Я отправился в квартиру Пэттона после того, как узнал его адрес от детектива, который разговаривал с Тельмой. Я видел, как вы, Марджори, выходили из здания.

Девушки переглянулись. Марджори Клун сделала глубокий вдох, а потом серьезно посмотрела на адвоката.

– Что вы нашли в квартире Фрэнка Пэттона, мистер Мейсон? – спросила она.

– А что вы там оставили, Марджори? – ответил Мейсон вопросом на вопрос.

– Я не смогла попасть в квартиру.

Он укоризненно покачал головой, не произнося ни слова.

– Я не смогла! – вспыхнула она. – Я пришла к нему и стала звонить. Он не открыл, вообще никак не ответил. И я ушла.

– А дверь проверили? Не была ли она открыта? – спросил Мейсон.

– Нет.

– Когда вы уходили из квартиры, там…

– Повторяю вам: я не заходила в квартиру!

– Давайте не будем об этом спорить, – спокойно сказал Мейсон. – Когда вы покидали здание, в него возвращалась женщина из квартиры напротив вместе с полицейским. Эта женщина услышала шум в квартире Пэттона. Она слышала, как какая-то девушка кричала что-то об удачливых ножках, у нее была истерика. Потом та женщина слышала, как упало что-то тяжелое, причем от этого даже картины на стенах покачнулись.

Перри Мейсон замолчал, продолжая неотрывно смотреть на Марджори Клун.

– И что дальше? – спросила она вежливо. Таким тоном говорят люди, которых рассказ собеседника не интересует, но воспитание не позволяет не слушать.

– Я хочу знать, видели ли вы полицейского, когда отходили от здания.

– Зачем?

– Потому что у вас был виноватый вид, – пояснил Мейсон. – Когда вы посмотрели на меня и увидели, что я смотрю на вас, вы тут же отвернулись и вели себя так, словно боялись, что я сейчас арестую вас и предъявлю обвинение в краже тысячи долларов.

Адвокат наблюдал за девушкой, прищурившись. Он смотрел очень внимательно и задумчиво. Девушка прикусила губу.

– Да, я видела полицейского, – наконец призналась она.

– Далеко от апартаментов «Холидей»?

– Довольно далеко. В двух или трех кварталах.

– Вы шли пешком?

– Да, пешком. Я хотела…

Она замолчала.

– Что вы хотели?

– Мне хотелось прогуляться, – заявила она.

– Рассказывайте дальше, – велел адвокат.

– Больше нечего рассказывать.

– Вы увидели полицейского. Что произошло?

– Ничего.

– Он посмотрел на вас?

– Да.

– Вы что сделали? Ускорили шаг?

– Нет.

– Подумайте еще раз, – предложил Мейсон. – Вы почти бежали, когда вас видел я. Шли так быстро, словно хотели выиграть соревнования по спортивной ходьбе. Вы уверены, что не шли точно также, когда вас видел полицейский?

– Уверена.

– А почему вы так в этом уверены?

– Потому что я тогда вообще не шла.

– Вы остановились?

– Да.

Мейсон продолжал неотрывно смотреть на нее, потом снова заговорил, медленно произнося слова, хотя и по-доброму:

– Вы хотите сказать, что когда внезапно увидели полицейского, у вас закружилась голова, вам стало дурно. Вы остановились, может, положили руку на горло или что-то в этом роде. Затем вы повернулись и уставились в витрину магазина. Так?

Она кивнула. Тельма Белл обняла Марджори за плечи.

– Оставьте ребенка в покое, – сказала она.

– То, что я делаю, я делаю для ее же блага, – заявил Мейсон. – Вы понимаете это, Марджори? Вы должны это понять. Я ваш друг. Я здесь, чтобы представлять вас. Полиция может оказаться здесь до того, как я успею все у вас узнать. Поэтому для меня очень важно точно выяснить, что случилось. И важно, чтобы вы говорили мне правду.

– Я говорю вам правду.

– И вы на самом деле не заходили в квартиру?

– Конечно. Я подошла к квартире, но не смогла попасть внутрь.

– Вы слышали внутри какое-то движение? Кто-то там ходил? Вы слышали, как кто-то кричал? Чью-то истерику? Как кто-то говорит про удачливые ножки?

– Нет.

– Затем вы спустились вниз на лифте и вышли на тротуар?

– Да.

– Вы уверены, что не заходили в квартиру?

– Уверена.

Перри Мейсон вздохнул и повернулся к Тельме Белл.

– А как насчет вас, Тельма? – спросил он.

Она вопросительно приподняла брови.

– Меня? – удивленно, но вежливо переспросила она.

– Конечно, вас, – в голосе Мейсона уже звучали яростные нотки.

– Вы о чем вообще говорите?

– Вы прекрасно понимаете, о чем. Вы сегодня заходили в квартиру?

– Вы имеете в виду квартиру Фрэнка Пэттона?

– Да.

– Конечно, нет.

Мейсон оценивающе смотрел на нее, словно раздумывая, какое впечатление она произведет в зале суда, в месте для дачи свидетельских показаний.

– Расскажите мне побольше, Тельма, – попросил он.

– Я сегодня провела вечер со своим парнем, – заявила она.

Мейсон вопросительно приподнял брови.

– Какая вы порядочная девушка!

– Что вы этим хотите сказать?

– Вы так рано вернулись домой.

– Это мое дело.

Мейсон принялся разглядывать носки своих ботинок, словно они представляли собой интересное зрелище.

– Да, это ваше дело.

Последовало молчание. Внезапно адвокат вновь повернулся к Марджори Клун.

– У вас обеих сегодня вечером была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном? – спросил он.

Они посмотрели друг на друга, потом одновременно вопросительно приподняли брови.

– Встреча с Фрэнком Пэттоном? – переспросила Марджори Клун таким тоном, будто не верила своим ушам и подобное было просто невозможно.

Мейсон кивнул. Девушки опять переглянулись, а потом рассмеялись. Им стало весело, на адвоката обе смотрели снисходительно.

– Не говорите глупостей, – сказала Марджори.

Адвокат с невозмутимым видом поудобнее устроился на стуле. Глаза его смотрели спокойно и невозмутимо.

– Хорошо, я пытался дать вам шанс, – заявил он. – Если не хотите им воспользоваться, я ничего не могу поделать. Мне остается только сидеть здесь и ждать приезда полиции.

Он замолчал и вроде бы погрузился в размышления.

– А зачем полиции приезжать сюда? – спросила Тельма Белл.

– Потому что они выяснят, что Марджи находится здесь.

– Как они это выяснят?

– Точно также, как это сделал я.

– А как вы это выяснили?

Мейсон зевнул, прикрыв рот четырьмя пальцами, вроде пытаясь скрыть зевок, покачал головой, но не стал ничего объяснять.

Марджори Клун посмотрела на Тельму Белл, ей явно стало не по себе.

– Что сделает полиция? – спросила она.

– Много чего, – с мрачным видом ответил Мейсон.

– Послушайте, нельзя так подставлять эту девочку! – внезапно воскликнула Тельма Белл. – Вы не можете так поступить!

– Как именно подставлять?

– Втягивать ее в дело об убийстве и ничего не делать для того, чтобы ее защитить.

Маска упала с лица Мейсона. Он больше не казался спокойным и невозмутимым. Мышцы напряглись, взгляд стал жестким. В эту минуту он напоминал кота, который только что грелся на солнышке, но внезапно увидел птичку, неосторожно севшую на нависающую над котом ветку.

– А откуда вы узнали, что это убийство, Тельма? – спросил он, меняя позу. Теперь он сидел с прямой спиной и развернувшись к Тельме Белл таким образом, чтобы смотреть ей прямо в глаза, и пронзал ее взглядом насквозь.

Она резко перевела дух, слегка покачнувшись назад. У нее задрожали губы и она, запинаясь, произнесла:

– Ну… как же… Вы же так это представили. Наверное, я поняла это из ваших слов.

Мейсон мрачно усмехнулся.

– А теперь послушайте меня. Можете слушать меня, а можете полицию. У вас, девушки, на сегодняшний вечер была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном. Ему звонила Марджори и оставила телефонный номер, по которому с ней можно связаться. Этот номер зарегистрирован в этой квартире. Полиция это без труда выяснит и приедет сюда. Пэттону было оставлено еще одно сообщение, которое он получил, как только появился в апартаментах «Холидей». В нем говорилось, что Тельма Белл опоздает примерно на двадцать минут. Вы обе победили в конкурсах, организованных Фрэнком Пэттоном. Обе оказались обладательницами самых красивых ног в своих маленьких городках. По крайней мере, об одной из вас писали в газетах, как о девушке с удачливыми ножками. Вероятно, так писали и о второй. Именно таким образом Пэттон рекламировал конкурс в местных газетах, с которыми договаривался об информационной поддержке. В ванной, в квартире Фрэнка Пэттона у какой-то девушки случилась истерика. Она повторяла и повторяла что-то про «удачливые ножки».

Перри Мейсон посмотрел вначале на одну девушку, потом на другую и продолжил:

– Я видел, как Марджори Клун выходила из здания, в котором находится квартира Фрэнка Пэттона. Она утверждает, что не видела его. Но это то, что она говорит. Полиция очень этим заинтересуется и выяснит. А их методы совсем нельзя назвать приятными. Они будет действовать грубо и без сантиментов. Я ваш единственный друг в этом мире, если говорить об этом деле. Я пытаюсь помочь вам обеим. У меня есть опыт и знания. Вы же отказываетесь принимать мою помощь. Вы сидите здесь, переглядываетесь, вопросительно приподнимаете брови и удивленно восклицаете: «Что? Мы ходили к Фрэнку Пэттона? Ха, ха, ха! Не говорите глупостей». Когда я приехал в эту квартиру, вы обе наводили чистоту. Вам обеим срочно потребовалось помыться. Только вернулись – и сразу в ванну. Одна за другой. Одна едва успела выпрыгнуть из ванны, как туда запрыгнула вторая.

– И что из того? – воинственно спросила Марджори Клун. – Мы можем принимать ванну, когда хотим.

– Да, конечно. Только полиция посчитает ванну в такое время одним из доказательств. Больно рано вы пошли купаться, обычно люди моются позднее, перед тем, как ложиться спать. Поэтому полиция посчитает, что у вас была причина отправиться в ванную именно в это время, – пояснил Мейсон.

– Какая причина принятия ванны может заинтересовать полицию? Почему у нас должна быть какая-то особая причина для того, чтобы принять ванну? – надменным тоном спросила Марджори.

Мейсон повернулся к ней с яростным видом.

– Хорошо, если вам все нужно разжевывать, то пожалуйста, – заявил адвокат. – Полиция скажет, что вы отмывали пятна крови, отмывали кровь с чулок, отмывали кровь, которая разбрызгалась по вашим ногам, когда вы стояли над Фрэнком Пэттоном.

Девушка отпрянула назад, словно адвокат физически ударил ее. Мейсон, будучи высоким и крупным мужчиной, встал со стула и навис над двумя девушками.

– Боже мой, что мне нужно сделать с двумя женщинами, чтобы вытянуть из них правду? Почему у вас в ванной комнате нет никакой одежды? Что вы сделали с вещами, в которых выходили? А вы, Марджори, что сделали с теми белыми ботиночками, которые были на вас, когда вы выходили из здания, в котором находится квартира Фрэнка Пэттона?

Марджори Клун смотрела на него округлившимися испуганными глазами. Губы у нее дрожали.

– Полиция… знает об этом? – спросила она.

– Они смогут выяснить очень многое, – ответил адвокат. – Так, давайте все-таки спустимся с небес на землю. Не знаю, сколько у нас осталось времени, но давайте его используем и поговорим честно.

– Предположим, мы были там, – заговорила Тельма Белл ровным, ничего не выражающим голосом. – Какая разница? Конечно, мы не стали бы его убивать.

– Нет? И у вас не было никакого мотива? – спросил Мейсон, потом повернулся к Марджори Клун. – Сколько времени вы там находились до того, как приехал я?

– Всего м-м-минутку, – дрожащим голосом ответила она. – Я не брала т-т-такси. Я приехала на трамвае.

– Вы находились в квартире Фрэнка Пэттона, в ванной, и закатили там истерику?

Она молча покачала головой.

– Послушайте, а полиция узнает про то, что Марджори там была, если полицейский, видевший ее на улице, не свяжет ее с этим преступлением? – спросила Тельма Белл.

– Может, и нет. А почему вы спрашиваете?

– Потому что я могу начать носить ее белое пальто с лисьим воротником. Я даже могу надеть белую шляпку с красной пуговицей. И поклясться, что эти вещи принадлежат мне.

– Таким образом вы окажетесь в сложном положении, – пояснил адвокат. – Вероятно, полицейский не запомнил лицо, но запомнил одежду. Он увидит вас в этой одежде и решит, что видел вас. И опознает вас, как женщину, которую тогда встретил на улице.

– Я этого и хочу, – заявила Тельма Белл.

– Зачем вам это?

– Потому что на самом деле меня и близко там не было.

– Вы можете это доказать? – спросил адвокат.

– Конечно, могу! – гневно ответила она. – Неужели вы думаете, что я стала бы так подставляться, если бы не могла? Я хочу помочь Марджори, но я не такая дура, чтобы впутываться в дело об убийстве даже для того, чтобы ей помочь. Я буду носить эти вещи. Пусть полиция опознает меня, если хочет. Сколько угодно! Тот полицейский может поклясться, что видел, как я выхожу из здания. А я после этого докажу, что меня там не было.

– Где вы были? – спросил Мейсон.

– Встречалась с парнем.

– Почему вы так рано вернулись домой?

– Потому что мы поругались.

– Из-за чего?

– А вас это касается?

– Да.

– Из-за Фрэнка Пэттона.

– Из-за чего именно?

– Моему парню не нравился Фрэнк Пэттон.

– Почему? Он вас ревновал?

– Он знал о моем отношении к Пэттону и считал, что тот тянет меня в пропасть. Что я качусь по наклонной плоскости.

– Почему он так считал?

– Из-за контрактов, которые я заключала с помощью Пэттона.

– Что это за контракты?

– Я работаю моделью. Также позирую для художников, иллюстраторов, все в таком роде.

– И вашему парню это не нравится?

– Нет.

– Как его зовут?

– Джордж Санборн.

– Где он живет?

– В отеле «Гилрой», в девятьсот двадцать пятом номере.

– Вы меня не обманываете? Не пытаетесь морочить мне голову?

– Морочить голову моему адвокату? Что за глупости вы говорите?

– Я не ваш адвокат. Я адвокат Марджори Клун, – сказал Мейсон. – Но я хочу быть справедливым и к вам и дать вам шанс.

Тельма Белл махнула рукой, показывая на телефонный аппарат.

– Вот телефон. Позвоните Джорджу, – предложила она. – Его номер: Проспект 83945.

Перри Мейсон подошел к телефонному аппарату и снял трубку.

– Соедините меня с номером Проспект 83945, – сказал он телефонистке на коммутаторе, когда у него спросили номер.

Разговаривая, Перри Мейсон слышал, как девушки о чем-то шепчутся у него за спиной. Он не стал поворачиваться. Он стоял, широко расставив ноги, и прижимал трубку к уху. Послышался гудок, потом щелчок, и женский голос сказал:

– Отель «Гилрой».

– Будьте добры мистера Санборна из девятьсот двадцать пятого номера, – попросил Перри Мейсон.

Мгновение спустя адвокат услышал в трубке мужской голос.

– Алло! – произнес мужчина.

– Примерно час назад Тельма Белл пострадала в автокатастрофе. Сейчас она находится в больнице скорой помощи, – сказал Мейсон. – Мы нашли в ее сумочке ваши координаты. Вы с ней знакомы?

– Что? Повторите еще раз, – попросил мужчина.

Адвокат повторил.

– Это что еще за розыгрыш? – заорал мужчина. – Вы меня за кого принимаете?

– Мы решили, что вы друг, которого, возможно, заинтересует ее судьба. Мы в больнице…

– Какая, к чертям собачьим, больница?! – перебил мужчина. – Я весь вечер провел с Тельмой. Мы с ней расстались не больше получаса назад. И ни в какую аварию она не попадала.

– Спасибо, – поблагодарил Мейсон и повесил трубку.

После этого он повернулся к Марджори Клун.

– Послушайте, Марджори, мы сейчас не станем с вами ничего обсуждать, – сказал он. – Вы можете считать Тельму Белл самым близким человеком в этом мире и лучшей подругой, но только один человек будет слушать вашу версию того, что произошло, – ваш адвокат. Это понятно?

Она кивнула.

– Если вы считаете, что так нужно.

– Считаю, – сказал Мейсон и повернулся к Тельме. – Вы верная подруга, но поймите меня правильно. Все, что Марджори Клун говорит вам, можно вытянуть из вас перед Большим жюри[17] или в зале суда. Все, что она говорит мне, говорится в конфиденциальном порядке, и никакая сила на земле не может разомкнуть мои губы.

– Я понимаю, – кивнула Тельма Белл. Он стояла с очень прямой спиной, причем лицо ее стало белым как мел.

– Вы хотите помочь Марджори выбраться из этой переделки?

– Да.

– Наденьте на себя ее вещи, – велел Мейсон. – Посмотрим, как вы в них выглядите.

Она направилась к шкафу, достала пальто, надела, потом нацепила шляпку.

– Неплохо, – кивнул Мейсон. – А какие-нибудь белые ботиночки у вас есть?

– Нет.

– Вероятно, полицейский в любом случае не вспомнит про обувь. Я хочу, чтобы вы вышли из здания и прогулялись по другой стороне улицы. Сегодня вечером, хотя и не знаю, когда, вы увидите, как сюда подъедет машина полиции. Вероятно, вы определите это по номерному знаку. Если не сможете, то обратите внимание, что за машина. Это будет или машина из отдела по раскрытию убийств, или радиофицированный автомобиль. В первом случае из нее выйдут трое или четверо широкоплечих мужчин, но не в форме, а в гражданской одежде. Во втором случае в машине будут двое, а сам автомобиль будет с кузовом типа «родстер» или «купе». Один из мужчин выйдет из машины, а второй останется, чтобы слушать сообщения по рации.

– Думаю, что замечу их, – сказала Тельма Белл. – Что я должна сделать?

– Как только вы увидите, что мужчины направляются в это здание, вы должны пойти по противоположной стороне улицы, словно откуда-то возвращаетесь. Вы можете сказать, что ходили в аптеку за аспирином или что-то подобное – что хотите. Идите прямо в руки полиции. Они начнут задавать вам вопросы. Не нужно сразу говорить им, что у вас есть алиби. Притворитесь, что вы в замешательстве, поставлены в тупик. Отвечайте на вопросы так, чтобы у них возникли подозрения. Разозлитесь на них, скажите, что вы никому не должны докладывать, где были и что делали. Если тот полицейский, который патрулировал улицы рядом с домом Пэттона, что-то заподозрил, если что-то показалось ему подозрительным в поведении Марджи, то он передал коллегам ее описание. С большой вероятностью можно утверждать, что это не столько описание девушки, сколько ее одежды. Марджори увидела человека в форме и запаниковала. Она остановилась, повернулась к нему спиной и стала рассматривать витрины. Вероятно, он тогда это для себя отметил, но в тот момент его волновало совсем другое – он же шел с другой женщиной разбираться с происходящим у ее соседей, и особого внимания на Марджори не обратил. Но после того, как он попал в квартиру Пэттона, нашел сообщения, записанные на листочках, в которых указаны имена Марджори Клун и Тельмы Белл, он должен был задуматься. Он начнет вспоминать, не видел ли он какую-то женщину, которая вела себя странно. Вероятно, он вспомнит пальто и шляпку. Вы, Тельма, окажетесь в неприятном положении. Это может означать дурную славу и много чего еще. Вопрос в том, сможете ли вы это выдержать?

– Смогу и выдержу, – ответила Тельма Белл.

Мейсон повернулся к Марджори.

– Пройдитесь по этой квартире и заберите все принадлежащие вам вещи, – велел он. – Сложите их все в чемодан и поскорее убирайтесь отсюда. Как можно быстрее! Отправляйтесь в какую-нибудь гостиницу. Зарегистрируйтесь под своей фамилией, но сделайте это так, чтобы вас было сложно найти. Какое у вас второе имя?

– Фрэнсис, – сообщила она.

– Вот и зарегистрируйтесь как М. Фрэнсис Клун, также не забудьте, что вы теперь живете не в Кловердейле, – дал указания Мейсон. – Теперь вы живете в этом городе, так и запишите в анкете гостя. Вот моя визитка. На ней указан телефонный номер: Бродвей 39251. Как только заселитесь в гостиницу, позвоните мне в контору, спросите мисс Стрит – это моя секретарша. Она поймет, кто вы. Не упоминайте по телефону никаких имен и никаких фамилий, просто скажите, что вы сегодня со мной разговаривали, и я просил вас сообщить адрес. Назовете мисс Стрит отель, в котором зарегистрируетесь. Затем запритесь в номере. Никуда не выходите, не отходите от телефона. В любое время дня и ночи оставайтесь рядом с телефонным аппаратом, чтобы я мог до вас дозвониться. Заказывайте еду в номер. Не пытайтесь со мной связаться, если не случится чего-то из ряда вон выходящего. Если вас найдет полиция, изобразите на лице детскую невинность, не отвечайте ни на какие вопросы, кроме вопроса о том, есть ли у вас адвокат. Скажите им, что я ваш адвокат. Требуйте, чтобы вам разрешили со мной связаться.

Марджори Клун медленно кивнула, неотрывно глядя на адвоката.

– Вы все поняли?

– Думаю, да.

– Ну, тогда приступайте, – велел Перри Мейсон. – И помните: что бы ни случилось, вы не должны делать никаких заявлений, пока не поговорите со мной. Никому ничего не говорите! Не отвечайте на вопросы. Даже не говорите, кто вы и откуда приехали. Как только вас арестуют, требуйте, чтобы вам разрешили связаться с вашим адвокатом. Покажите им мою визитку. Требуйте разрешения позвонить мне. Если вам позволят позвонить мне, то я по телефону скажу вам, чтобы не отвечали ни на какие вопросы. Если не позволят позвонить мне, становитесь мрачной и угрюмой. Скажите, что если вам не позволяют сделать то, что хотите вы, то вы не станете делать то, что хотят они. Если вам не дадут позвонить мне, вы не станете отвечать на вопросы, которые они задают. И каждый раз, когда вам будут задавать вопрос, а вы будете отказываться отвечать, используйте эту формулировку: вы не станете отвечать на вопросы, пока вам не разрешат позвонить мне. Вы поняли?

– Поняла, – кивнула девушка.

Мейсон направился к двери. Проходя мимо Тельмы Белл, он похлопал ее по плечу.

– Вы молодец, – сказал он.

Он вышел в коридор и услышал, как за его спиной закрылась дверь. Щелкнул замок, потом задвинули задвижку.

Глава 7

Дж. Р. Брэдбери сидел в холле отеля «Мэплтон», когда Перри Мейсон толкнул дверь и вошел в здание.

Брэдбери казался невозмутимым и деловитым. Это был человек, который знает, что он хочет. На этот раз он выбрал серый твидовый костюм под цвет своих серых глаз. Также на нем была серая рубашка, серый галстук в красную крапинку, серые шерстяные носки и черно-белые кроссовки. Он задумчиво курил сигару. В его глазах появился огонек, как только он заметил адвоката.

Брэдбери встал и направился к Мейсону.

– Ну, рассказывайте, – тут же сказал он с энтузиазмом в голосе. – Как это случилось? Вы нашли Марджори? Что вы можете для нее сделать? Что…

– Сбавьте обороты, – перебил его Мейсон. – Давайте пойдем туда, где мы сможем спокойно поговорить. Как насчет вашего номера?

Брэдбери кивнул, уже повернул к лифту, но внезапно остановился.

– За углом тут есть очень миленький подпольный бар, – сказал он. – Там можно и поесть, и выпить. А мне нужно выпить. У меня в номере нет спиртного.

– Показывайте дорогу, – кивнул Мейсон.

Брэдбери первым вышел из вращающихся дверей на улицу, подождал Мейсона на тротуаре, подхватил адвоката под руку и тихо спросил:

– Есть какие-то улики, указывающие не на Марджори?

– Замолчите. Давайте вначале устроимся в месте, где можно спокойно поговорить. Если мы не сможем уединиться в баре, то и там обсуждать будет нечего.

– Насчет этого не беспокойтесь, – заверил его Брэдбери. – Займем кабинку, где нас никто не побеспокоит. Народу в этом баре немного. Эксклюзивное заведение. Мне их визитку дал старший коридорный в гостинице.

Они повернули за угол, остановились перед дверью, и Брэдбери нажал на кнопку звонка. В двери открылось окошечко. Пара черных глаз-бусинок оглядела Брэдбери, лицо исчезло, окошечко закрылось. После этого щелкнул замок и открылась дверь.

– Вверх, – подсказал Брэдбери.

Перри Мейсон первым пошел по покрытым ковром ступеням. Метрдотель поклонился, приветствуя гостей.

– Нам нужна кабинка, – сказал адвокат.

– На двоих? – уточнил метрдотель.

Мейсон кивнул.

Метрдотель мгновение колебался, затем, не выдержав прямого взгляда Мейсона, умевшего настоять на своем, развернулся и повел их через обеденный зал, где все столики были заняты. Здесь имелась и небольшая квадратная танцплощадка с вощеным полом. Они пересекли ее и оказались в коридоре с ковровой дорожкой на полу. Метрдотель отодвинул штору, Мейсон зашел в кабинку первым и сел за стол. Брэдбери устроился напротив него.

– Принесите хорошее французское вино и горячую французскую булку со сливочным маслом, – сказал Мейсон. – Это все.

– Принесите пинту[18] ржаного виски, лед и пару бутылок имбирного эля. Мистер Мейсон, вероятно, тоже не откажется от виски после того, как выпьет вино.

– Только не я, – покачал головой Мейсон. – Я буду вино и французскую булку. Это все.

– Тогда только одну бутылку имбирного эля, – изменил заказ Брэдбери.

Как только штора вернулась на место, Брэдбери посмотрел на адвоката и вопросительно приподнял брови. Мейсон поставил локти на стол, оперся на них и склонился вперед. Заговорил он быстро, тихим голосом, таким, каким обычно передают конфиденциальную информацию:

– Я нашел Марджори Клун. Она замешана в этом деле, но не знаю, насколько сильно. Я нашел ее у подруги, у девушки по имени Тельма Белл. Та ни во что не замешана, у нее есть алиби и она собирается помочь Марджори Клун выпутаться. Мне не удалось вытянуть из Марджори полную версию случившегося. Кое-что она мне рассказала, но не все. Я не мог заставить ее рассказать все в присутствии Тельмы Белл, и не хотел уводить ее в другую комнату. В таком случае Тельма Белл могла бы подумать, что мы планируем ее как-то подставить. Я не могу рассказать вам все детали. Это одно из таких дел, когда лучше знать поменьше. Чем меньше знаете, тем безопаснее для вас.

– Но с Марджи все в порядке? Вы обещаете, что с ней ничего не случится? Она останется вне подозрений? Ей ничего не грозит?

– Я не могу ничего обещать. Я сделал все, что мог, и добрался до нее раньше полиции.

– Расскажите мне про Фрэнка Пэттона, – попросил Брэдбери. – Как все произошло?

– Я не знаю. Я выяснил, где он живет, и отправился туда.

– А как именно вы это сделали? – спросил Брэдбери.

– Через детектива, которого вы наняли.

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Значит, вы знали, где живет Пэттон, когда сегодня вечером выходили из своей конторы?

– Знал.

– Почему вы меня с собой не взяли?

– Потому что не хотел, чтобы вы меня сопровождали. Я хотел получить у Пэттона признание или хотя бы подтверждение каких-то фактов. Я знал, что вы не сможете держать себя в руках, начнете его обвинять, а это ни к чему не приведет. Поэтому я хотел с ним спокойно поговорить, установить для него парочку ловушек и посмотреть, не попадет ли он в них. Я собирался не церемониться с ним, а после того, как он выйдет из себя, собирался вызвать вас и свою секретаршу. Моя секретарша должна была стенографировать разговор.

Брэдбери кивнул.

– Да, сейчас мне все кажется нормальным. Но вначале я немного на вас обиделся, – признался Брэдбери.

– Обижаться тут не на что, – заявил Мейсон. – Я веду это дело так, чтобы учитывать интересы всех сторон. Вам просто нужно мне доверять. Вот и все.

– Продолжайте. Расскажите мне, что случилось, – попросил Брэдбери.

– Я приехал туда, стал стучать в дверь квартиры, – снова заговорил адвокат. – Никто не открывал. Я нагнулся и заглянул в замочную скважину. В квартире горел свет. В замочную скважину я увидел стол, на котором лежали перчатки, шляпа и трость. Я уверен, что они принадлежали Пэттону. Они соответствовали описанию, которое у меня было. Я снова стал стучать в дверь и звонить в звонок. То и дело при этом прислушивался, но не смог уловить ни звука. Я как раз собирался уходить, но внезапно заметил полицейского, который стоял у поворота коридора. Очевидно, он какое-то время за мной наблюдал, но не знаю точно, сколько времени. Я сразу же понял, что что-то случилось, и я оказался в сложном положении, но ничего не мог с этим поделать, только действовать смело и невозмутимо. Так что я пошел прямо к полицейскому. Он остановил меня и захотел знать, что я там делал и почему хотел попасть в ту квартиру. Я ответил, что ищу Фрэнка Пэттона, ведь насколько мне известно, он проживает в этой квартире, и я думал, что он дома. Я представился и вручил полицейскому свою визитку. Вместе с полицейским пришла женщина. Она сказала, что живет в квартире напротив. Думаю, что она порядочный человек, и ни в чем не замешана. Судя по виду, она одевалась наспех. Она сказала, что рано легла спать, потому что плохо себя чувствовала. В квартире напротив какая-то женщина устроила истерику, орала и то и дело повторяла слова «удачливые ножки». Я вам все это уже рассказывал по телефону.

– И что было дальше? – спросил Брэдбери.

– После этого полицейский пошел в квартиру этой женщины, они посовещались. Затем полицейский открыл дверь в квартиру и нашел Пэттона заколотым большим ножом для резки хлеба. Я сразу же связался с вами, чтобы узнать, что именно вы хотите и как быть с Марджи.

– А откуда вы узнали, что Марджи замешана в этом деле?

– Я ее видел. Поэтому я вам и звонил, – пояснил Мейсон. – Она как раз выходила из здания, когда туда собрался заходить я. Она выглядела такой виноватой, что сразу же привлекла мое внимание. И в ее глазах было даже больше паники, чем вины. У нее в глазах плескался страх. Одета она была в белое пальто и белую шляпку с красной пуговицей, но предполагается, что вы об этом ничего не знаете. Это конфиденциальная информация. Никому не рассказывайте об этом.

– Конечно, я никому не скажу ни слова, – заверил адвоката Брэдбери. – Но почему вы с ней не поговорили?

– Я не был с ней знаком. И о том, кто эта девушка, узнал позднее. Когда она проходила мимо меня, она была в панике. Поэтому когда я услышал, как женщина-соседка рассказывает полицейскому об истерике девушки и об удачливых ножках, я решил, что это Марджи рыдала в ванной.

– Но что она делала у него в ванной? – не понял Брэдбери.

– Спросите что-нибудь полегче, – ответил Мейсон. – Может, Пэттон позволил себе лишнее. На нем был накинут халат, он даже не успел его нормально надеть. Верхнюю одежду он снял. Может, стал к ней приставать, и Марджори заперлась в ванной. Я решил, что дело было так.

– А потом Пэттон прорвался к ней в ванную, и она его зарезала?

– Нет, тело лежало не в ванной, а в спальне, и не рядом с дверью в ванную. Пэттон вполне мог каким-то образом раскрыть дверь в ванную, где от него спряталась девушка. Может, они подрались, и она защищалась. Тогда это будет считаться самообороной. Но могло быть и по-другому. Она заперлась в ванной, и в это время в квартиру зашел еще кто-то и зарезал Пэттона.

– Дверь была заперта? – спросил Брэдбери.

– Конечно, заперта. Разве я не говорил вам, что полицейскому пришлось идти искать коменданта или еще кого-то из сотрудников, обслуживающих здание, чтобы открыть дверь в квартиру?

– В таком случае, если дверь была заперта, как кто-то еще мог войти в квартиру, пока Марджи находилась в ванной?

– Легко, – ответил Мейсон. – Тот, кто убил Пэттона, мог закрыть за собой дверь, когда уходил, и замок защелкнулся.

Брэдбери снова кивнул.

– А где в это время находился детектив Пол Дрейк? Где-то поблизости?

– Он должен был последовать за мной, – объяснил Мейсон. – Я попросил его дать мне пятиминутную фору. Мы с Дрейком встречались в «Найнс энд Олив». Мы какое-то время обсуждали план действий и договорились, что Дрейк задержится еще на пять минут после моего ухода. Он приехал на своей машине, а я на такси. Мы решили, что на своей машине Дрейк доберется быстрее, поэтому и он дал мне фору. С тех пор у меня не было возможности с ним поговорить. Насколько я понял, он увидел женщину и полицейского в форме, заходящих в здание, когда сам к нему приблизился. Конечно, он сразу же понял, что что-то пошло не так, и решил уйти в тень, пока не выяснит, что случилось. По крайней мере, я думаю, что было так, с ним я еще не разговаривал.

Штору, закрывающую вход в кабинку, раздвинули, и официант принес их заказ. Брэдбери щедро плеснул себе виски из графина, бросил льда в стакан, добавил имбирного эля, размешал коктейль ложкой и выпил половину стакана в три больших глотка.

Перри Мейсон критически осмотрел бутылку с красным вином, поднес горлышко к носу, понюхал, налил себе бокал, отломил кусочек горячей французской булки, положил в рот и запил вином.

– Что-нибудь еще будете заказывать? – спросил официант.

– Пока все, – ответил Брэдбери. – Мы позвоним, чтобы попросить чек. А пока проследите, чтобы нас никто не беспокоил.

Официант кивнул.

– Я сказал все, что хотел, – заключил адвокат.

– А теперь я хочу кое-что сказать, – заявил Брэдбери.

Мейсон вопросительно посмотрел на него. Брэдбери кивнул.

– Говорите.

Официант вышел из кабинки и опустил штору.

– Во-первых, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, Мейсон, – неторопливо заговорил Брэдбери. – Я в этом деле буду поддерживать Марджори Клун, что бы ни случилось.

– Не сомневаюсь. Именно это впечатление у меня сложилось с самого начала, – сказал Мейсон, отрывая кусок французской булки.

– Далее. Я прослежу, чтобы Марджори выпуталась из этого дела, и меня не волнует, кто при этом пострадает.

– Пока вы не сказали мне ничего нового.

Брэдбери склонился вперед и внимательно уставился на Мейсона.

– Уясните, господин адвокат, – сказал он. – Я хочу, чтобы не осталось никакого недопонимания. Повторяю: я прослежу, чтобы Марджори Клун выпуталась из этого дела, и меня не волнует, кто при этом пострадает.

Брэдбери произнес это таким тоном, смотрел так серьезно и был так напряжен, что Мейсон замер с бокалом вина в руке на полпути ко рту. Внезапно он посмотрел на Брэдбери другими глазами – словно увидел его в новом свете.

– Да? – адвокат мгновенно сосредоточился.

– Марджори для меня превыше всего, – продолжал Брэдбери. – Я люблю ее больше жизни. Я сделаю для нее все, что угодно. Я пока не знаю деталей, как и вы сами, но я хочу, чтобы вы четко уяснили: Марджори Клун не должна угрожать никакая опасность. Я буду сражаться за нее со всем миром. Меня совершенно не волнует, против кого придется выступать.

– Продолжайте, – сказал Мейсон, так и не отпив вина.

– Я хотел спросить, сколько вы стучали в дверь до того, как появился полицейский?

– Минуту, может, пару. А что?

– Вы помните, в какое точно время появился полицейский?

– Нет, я на часы не смотрел.

– Но это, конечно, можно уточнить.

– Конечно, – кивнул Мейсон и поставил на стол бокал с вином. – Продолжайте, Брэдбери. Я внимательно слушаю.

– Я думал о времени совершения убийства – относительно вашего появления у квартиры. В этом случае время может быть очень важным элементом.

– Может, – согласился Мейсон.

– Мне кажется странным, что дверь оказалась заперта, если Марджи находилась в ванной, а кто-то другой убил Фрэнка Пэттона, – признался Брэдбери.

– Почему?

– Во-первых, я не могу поверить, что у Марджори был ключ от квартиры Фрэнка Пэттона. Не могу в это поверить! Это невозможно!

– Дальше. Я слушаю.

– Если Марджори забаррикадировалась в ванной, а Пэттон все равно к ней прорвался, то должна была быть борьба, и тогда Марджори убила его, защищаясь. Это самооборона. И тогда она должна была последней выходить из квартиры.

– Согласен. И что тогда? – спросил Мейсон.

– В таком случае дверь должна была остаться незапертой – раз у Марджори не было от нее ключа, а мертвый человек не мог запереть дверь. С другой стороны, если Марджори находилась в ванной, а Пэттон пытался прорваться туда и не смог, и тут появился кто-то еще – вошел в квартиру, дверь в которую тогда не заперли – и убил Пэттона, а потом ушел, как вы предположили, заперев за собой дверь, то каким образом Марджори выбралась из квартиры?

Говоря это, Брэдбери буравил Мейсона взглядом. Он был очень настойчив и не собирался отступать, пока не разберется с этим делом. Адвокат наблюдал за ним молча и задумчиво.

– Единственный другой возможный вариант – Марджори выбежала из квартиры, пока двое мужчин дрались, – продолжал Брэдбери. – То есть когда Пэттон дрался с тем, кто без приглашения вторгся в его квартиру. В таком случае Марджори видела убийцу и, несомненно, или узнала его, если была с ним знакома, или, если не была знакома, смогла бы его описать.

– И что тогда?

– Тогда убийца заколол бы Пэттона и выбежал из квартиры. В таком случае он, вероятно, увидел бы Марджори или когда она выходила из ванной, или пока шла по коридору, или в лифте.

– Вы сами неплохой детектив, Брэдбери, – заметил Мейсон. – Вы очень четко представили вполне разумные варианты развития событий.

– Я просто хотел дать вам понять, господин адвокат: то, что я из маленького городка, совсем не означает, что я плохо соображаю и не готов сражаться, если того требует ситуация. Я могу ответить на вызов, защищаться и противостоять кому угодно. Я не хочу, чтобы вы меня недооценивали.

Перри Мейсон смотрел на него заинтересованно. Глаза у адвоката блестели, и было видно, как выросло его уважение к клиенту.

– Нет, Брэдбери, я не буду вас недооценивать, – заявил он.

– Спасибо, – кивнул Брэдбери, взял в руку высокий стакан, в котором смешал коктейль, и выпил его до дна.

Мейсон несколько секунд внимательно смотрел на него, затем поднял свой бокал с вином, выпил его маленькими глотками, потом снова наполнил бокал из бутылки.

– Вы закончили? – уточнил адвокат.

– Нет, есть еще один момент, – снова заговорил Брэдбери. – Если Марджори видела убийцу и не закричала, не подняла тревогу, это означает, что она его знает и хочет защитить.

– Вы имеете в виду доктора Дорая? – уточнил Мейсон.

– Его самого, – ответил Брэдбери холодным тоном с видом человека, принявшего решение.

– Послушайте, Брэдбери, я могу помочь вам уяснить одну вещь. Я видел, как Марджори Клун выходила из здания, в котором находится квартира Пэттона. Я стоял и наблюдал за ней, пока она не прошла чуть больше половины квартала, и только после этого повернулся и сам вошел в здание. Я сел в лифт, а выйдя из лифта, пошел по коридору прямо к квартире Пэттона. Я не видел, чтобы оттуда кто-то выходил. Я оставался у двери, пока не появился полицейский. Он не позволил бы никому выйти из квартиры до того, как он ее обыскал. Поэтому разумно предположить, что в квартире никого не было, когда я подошел к двери. Конечно, нельзя исключать, что убийца мог спуститься по лестнице, пока я поднимался в лифте. Это один из возможных вариантов. Я встречался с доктором Дораем. Если бы я встретил его в здании, то узнал бы его.

– А как насчет окон? – спросил Брэдбери. – Ведь там же есть окна.

– Да, и одно из них открывается на пожарную лестницу, – медленно протянул Мейсон.

– Вот видите! – победно воскликнул Брэдбери.

– Но если в комнате находился доктор Дорай и если Марджори Клун выбежала из ванной, а потом из квартиры, то зачем доктору Дораю было запирать дверь квартиры, а потом вылезать в окно и спускаться по пожарной лестнице?

– Это одна из тех вещей, которые нам придется выяснять, – заявил Брэдбери.

– Да, нам придется выяснить еще многое, Брэдбери. Нам нужны факты, – пояснил Мейсон. – Вы понимаете, что физически невозможно реконструировать, как было совершено преступление, пока неизвестны все факты?

– Да, я все понимаю, – кивнул Брэдбери. – Но дело в том, что известные нам факты, похоже, не согласуются с тем, что, вероятно, произошло.

– С этим придется разбираться, когда окажемся в суде и начнем анализировать дело, представленное стороной обвинения.

– Но я бы предпочел разобраться со всем прямо сейчас, – заявил Брэдбери.

– Значит, вы считаете Боба Дорая виновным в убийстве? – уточнил Мейсон.

– Если честно, да. Я с самого начала говорил вам, что этот человек опасен. Я уверен, что убийство совершил он, и я точно также уверен, что Марджори попытается его защитить, если сможет.

– Вы думаете, что она его любит?

– Не уверен. Я думаю, что она им очарована. Может, она думает, что любит его. Вы понимаете, что это большая разница, господин адвокат.

Мейсон с еще большим уважением посмотрел в горящие глаза Дж. Р. Брэдбери, который смотрел сурово и говорил серьезно.

– Понимаю, – кивнул адвокат.

– Более того, в том случае, если Марджори Клун попытается принести себя в жертву, чтобы спасти доктора Дорая, я хочу проследить, чтобы она этого не делала. Я понятно выражаюсь? – уточнил Брэдбери.

– Абсолютно.

Брэдбери снова взялся за графин, щедро плеснул себе виски, потом разбавил напиток имбирным элем из бутылки.

– Независимо от того, что случится, Марджори нельзя позволить жертвовать собой ради доктора Дорая, – заявил он.

– Значит, вы хотите, чтобы я попытался показать, что преступление совершил доктор Дорай?

– Наоборот, – ответил Брэдбери. – Я хочу донести до вас, господин адвокат, одну вещь: если окажется, что я прав, и доктор Дорай или как-то связан с этим убийством, или фактически совершил это убийство, то я попрошу вас представлять доктора Дорая.

Мейсон резко выпрямился и теперь сидел на стуле с абсолютно прямой спиной.

– Что?! – спросил он.

Брэдбери медленно кивнул.

– Я попрошу вас представлять доктора Дорая, – повторил он.

– Если я буду его представлять, то сделаю все возможное для того, чтобы он был оправдан, – заявил Мейсон.

– Это и подразумевается, – кивнул Брэдбери.

Мейсон прекратил жевать и стал постукивать пальцами по краю стола, задумчиво глядя на Брэдбери.

– Я не буду вас недооценивать, Брэдбери, никогда в будущем не сделаю этого.

Брэдбери улыбнулся.

– А теперь, господин адвокат, раз мы прекрасно понимаем друг друга, мы можем забыть о делах и наслаждаться едой и выпивкой.

– Это вы можете, – усмехнулся Мейсон. – А мне нужно позвонить в свою контору. Подозреваю, что там сейчас рыскают полицейские детективы.

– И что им нужно?

– Они знают, что я оказался у той квартиры, и теперь захотят выяснить, зачем я туда ходил и вообще все, связанное с этим делом.

– И что вы собираетесь им рассказывать?

– О вас рассказывать не буду, – заверил его Мейсон. – Вы останетесь в тени.

– Меня это устраивает, – кивнул Брэдбери.

– И если есть возможность добиться публикации в газетах романтической истории с участием доктора Дорая, то я это сделаю.

– Зачем?

– Вы же умный человек, Брэдбери. Поэтому я могу вам все честно сказать. – Произнося эти слова, Мейсон смотрел прямо в глаза клиенту. – Вы старше Марджори Клун, гораздо старше, и при этом вы человек с деньгами. Если Марджори окажется в сложном положении, попадет в поле зрения полиции и журналистов, то газеты обязательно раскопают историю о конкурсе на лучшие ножки. Если ее представят, как победительницу такого конкурса, потом добавят богатого папика, который приехал в город ее искать, то о ней сложится совсем другое впечатление, чем при другом раскладе.

– Каком другом раскладе?

– Марджори Клун приехала в этот город. Все ее иллюзии рассеялись, она была горько разочарована. Доктор Дорай, молодой дантист, который всего на несколько лет старшее нее, бросил работу, занял денег, которые удалось найти, и приехал в город, чтобы найти Марджори. Это совсем другая история. История о молодых влюбленных.

– Понятно.

– В этом деле имеется помеха, – продолжал Мейсон. – Это конкурс на лучшие ножки. Как только про него узнают газеты, они начнут публиковать фотографии Марджори Клун, и это будут вполне определенные снимки – те, на которых она демонстрирует свои красивые ноги. Это привлечет внимание читателей, но мы не хотим для Марджори такой рекламы, не правда ли?

Брэдбери медленно кивнул.

– Мы должны достичь с вами полного понимания по одному пункту, господин адвокат, – сказал Брэдбери.

– По какому именно?

– Мы решили не недооценивать друг друга, – улыбнулся Брэдбери. – Вы не должны передо мной извиняться ни за какие свои действия. Вперед! Действуйте! Занимайтесь освещением этого дела так, как хотите, только не позволяйте себе думать, что я допущу обвинение Марджори в этом убийстве. Я буду бороться всеми силами и всеми возможными способами. – Говоря это, Брэдбери пронзал Мейсона жестким взглядом бизнесмена, глаза его сверкали. – Я втяну в это дело кого угодно, только бы вытянуть ее. Любого человека, понимаете меня?

Мейсон вздохнул, выливая остатки вина в бокал, оторвал еще кусочек булки, которую щедро намазал маслом.

– Черт побери, Брэдбери, я все слышал, когда вы говорили это в первый раз, – спокойно сказал адвокат.

Глава 8

Перри Мейсон подождал, пока Брэдбери не вошел в лифт в отеле «Мэплтон», и лифт не пошел вверх. После этого он отправился в телефонную кабину и позвонил себе в контору.

– Что-то случилось? – спросила Делла Стрит тихим и осторожным голосом.

– Почему ты спрашиваешь?

– Тебя ждут два детектива.

– Понял. Скажи им, чтобы подождали. Я сейчас приеду.

– С тобой все в порядке, шеф?

– Конечно, со мной все в порядке.

– Ничего не случилось?

– Ничего такого, из-за чего тебе нужно было бы беспокоиться.

– Они смотрят на меня подозрительно. Они видят, что я разговариваю по телефону, – заговорила она быстрым шепотом. – Так, они сейчас возьмут параллельный аппарат… – Внезапно Делла заговорила громче: – … не могу сказать, когда он будет на месте. Думаю, что заглянет в контору сегодня вечером. Он велел мне его дождаться, но пока он мне даже не звонил. Представьтесь, пожалуйста. Я скажу ему, что вы звонили. Или вы можете оставить свой телефон. Тогда он сам вам перезвонит.

– Ничего передавать не нужно, – сказал Мейсон измененным голосом и повесил трубку.

Выйдя из телефонной кабины, он немного постоял, закурил и уставился в задумчивости на тлеющий кончик сигареты и поднимающийся вверх дым. Затем он внезапно кивнул, словно принял какое-то решение, широкими шагами пересек холл гостиницы, поймал такси и сразу же отправился в свою контору. Он был абсолютно спокоен.

– Привет, Делла! – весело поздоровался Мейсон, бодро заходя в приемную.

– Эти два джентльмена… – начала было секретарша, поворачивая голову к двум мужчинам, сидевшим на стульях у стены.

Один из них жестом попросил ее замолчать, распахнул полу пиджака, чтобы показать золотой жетон полицейского.

– Мы хотим с вами побеседовать, – сказал он.

– О, вы из Управления полиции, да? – приветственно улыбнулся Мейсон. – Отлично. Я вначале подумал, что вы клиенты, а я сегодня очень устал. Проходите, пожалуйста.

Он открыл дверь в свой кабинет и пропустил детективов вперед. Закрывая дверь, он посмотрел на бледное лицо Деллы, увидел ее обеспокоенный взгляд и быстро подмигнул ей правым глазом. Затем он уже изнутри закрыл дверь личного кабинета, махнул рукой на стулья, приглашая детективов присесть, сам пошел к большому вращающемуся креслу, опустился в него и поднял ноги на стол.

– Так в чем дело?

– Моя фамилия Райкер, – представился один из посетителей. – А это Джонсон. Мы из отдела по раскрытию убийств.

– Сигареты? – предложил Мейсон и подтолкнул пачку через стол.

Оба посетителя взяли по сигарете. Перри Мейсон подождал, пока они закурят, и только тогда заговорил:

– Ну, что на этот раз?

– Вы ходили в апартаменты «Холидей» на Мэпл-авеню, чтобы встретиться с Фрэнком Пэттоном.

Мейсон радостно кивнул.

– Да, ходил, долго стучал и звонил, но мне так никто и не открыл. Потом появился полицейский с женщиной из квартиры напротив. Она привела его и говорила что-то про девушку, которая устроила истерику в нужной мне квартире. Я решил, что они, наверное, занимались любовью и не хотели, чтобы их беспокоили.

– Там было совершено убийство, – сообщил Райкер.

– Да, я слышал, что полицейский открыл все-таки дверь и обнаружил там труп, – произнес Мейсон будничным тоном. – Но у меня не было возможности узнать детали. Мужчина лежал в комнате, да?

– Да, – кивнул Райкер. – Он лежал на полу в нижнем белье и накинутом халате, только с одной рукой в рукаве. Ему в сердце воткнули нож.

– Какие-нибудь улики нашлись?

– Почему вы об этом спрашиваете? – захотел узнать Джонсон.

Мейсон рассмеялся.

– Поймите меня правильно, парни. Этот человек для меня никто. Я только хотел задать ему несколько вопросов. Кстати, раз он помер, я теряю деньги.

– Как так? – не понял Райкер.

– Вы можете выяснить все детали у Карла Манчестера из окружной прокуратуры. Мы с ним вместе работали по этому делу. Я должен был помочь начать уголовное преследование Пэттона.

– А какое обвинение ему собирались предъявлять? – спросил Райкер.

– Любое, какое у нас получится, – пояснил Мейсон. – Вот тут я как раз и вступал в дело. Я должен был придумать, какое можно предъявить обвинение и так, чтобы дело не развалилось в суде. Карл Манчестер не был уверен, что у него что-то получится, ведь он, как представитель окружной прокуратуры…

– Не надо юридических тонкостей, – перебил Джонсон. – Ближе к делу. Нас интересуют только факты.

– Этот тип проворачивал одну аферу, в результате которой пострадало несколько девушек, – пояснил Мейсон. – Он выбирал девушку с красивыми ногами – она выигрывала конкурс, ей много чего обещалось, но в результате она оказывалась ни с чем. Пэттон работал только в маленьких городках, доил там Торговые палаты, бизнесмены выкладывали деньги, а между делом страдала и девушка.

– Вы хотите сказать, что он надувал членов Торговых палат? – уточнил Джонсон.

Адвокат кивнул.

– Но они же вроде бы сами ловкие и хитрые?

– Они думают, что так умны и сами могут обхитрить кого угодно. Но на самом деле сами становятся жертвами многочисленных афер. Если хотите знать мое мнение: обдурить их довольно просто.

Райкер прищурился и оценивающе смотрел на Мейсона.

– Вы известный и востребованный адвокат.

– И? – вопросительно посмотрел на него Мейсон.

– Я хотел сказать, что ваши услуги стоят дорого.

– К счастью, да.

– И кто-то был так заинтересован в том, чтобы этого типа подвергли уголовному преследованию, что выложил деньги за ваши услуги?

Мейсон кивнул и улыбнулся.

– И кто это был? – спросил Райкер.

Мейсон покачал головой.

– Шалите! – Что вы имеете в виду? – возмутился Райкер.

– Вы нормальные парни. Вы работаете, зарабатываете себе на жизнь, точно также, как и я. Вы спросили меня о том, что хотите узнать. Если бы я думал, что имеющаяся у меня информация имеет какое-то отношение к убийству, я, возможно, сообщил бы ее вам. Но она не имеет никакого отношения к убийству, поэтому вас не касается.

Мейсон весело улыбнулся детективам.

– Но это поможет установить мотив, – заявил Райкер. – У человека, который решил заплатить вам за то, чтобы отправить кого-то в тюрьму, имеется серьезный мотив для убийства.

Адвокат усмехнулся.

– Но не после того, как он заплатил мне аванс в размере тысячи долларов, чтобы начать уголовное преследование, – заметил он. – Если бы он собирался убить этого типа, то не стал бы расставаться с тысячей баксов. Он бы не стал тут передо мной распинаться, чтобы потом пойти и убить Пэттона. Мне же тогда не пришлось бы ничего делать, и я не получил бы свой гонорар.

Джонсон кивнул с задумчивым видом.

– Да, вы правы, – согласился он.

– Все равно мне хотелось бы узнать, кто вас нанял, – заявил Райкер.

– Может, и узнаете, но я сам вам этого не скажу. Мое общение с клиентом называется «передачей информации в конфиденциальном порядке». По закону меня нельзя заставить давать показания в суде о конфиденциальных сообщениях мне, как адвокату. Поэтому вы не можете заставить меня отвечать ни на один подобный вопрос. Поэтому без обид.

Райкер в задумчивости уставился на носок своего ботинка.

– Боюсь, что не получится, – сказал детектив.

– Что не получится? – не понял Мейсон.

– Без обид.

– Вы что, не с той ноги встали? – разозлился Мейсон. – Я вам уже помог, парни. Я рассказал столько, сколько могу, не предавая интересы клиента.

– Значит, этот тип ловил девушек в расставленные сети? – воинственно спросил Джонсон.

Перри Мейсон рассмеялся.

– Расспросите об этом Манчестера, – посоветовал он.

Райкер задумчиво посмотрел на адвоката.

– Значит, вы не собираетесь нам помогать?

– Райкер, я хотел бы вам помочь, но не могу назвать вам имя человека, который меня нанял, – устало сказал Мейсон. – Это было бы нечестно. Но кое-что я вам могу сказать…

Он замолчал и стал постукивать пальцами по краю стола.

– Ну, давайте, скажите, – подбодрил Райкер.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Девушку из Кловердейла – его последнюю жертву – зовут Марджори Клун. Она находится где-то в нашем городе.

– Где? – спросил Райкер.

– Вот этого я вам сказать не могу.

– Хорошо, продолжайте, – на этот раз заговорил Джонсон. – Что там с этой девушкой?

– Я мало про нее знаю. Но у нее есть возлюбленный, который приехал сюда за ней из Кловердейла. Некий доктор Роберт Дорай. Он остановился в отеле «Мидвик» на Ист-Фолкнер-стрит. Очень приятный молодой человек. Я уверен, что никакое убийство он не замышлял. Но если бы он встретился с Пэттоном, то мог бы хорошо набить ему морду.

– Вот теперь вы нам помогаете, – заметил Райкер.

Мейсон посмотрел на него невинным взглядом ребенка.

– Конечно, помогаю, – заявил адвокат. – Я же сказал вам, что помогу, как только могу. Черт побери, вы же не просто так занимаетесь этим делом, вы зарабатываете этим на жизнь, как и я сам. Кстати, я никогда ничего не имел и не имею против полиции – ни в одном случае, какое бы дело я ни вел. Полиция собирает доказательства по делу и выстраивает обвинение, как может. Я прихожу в суд и пытаюсь добиться оправдания своего клиента. Это бизнес. Если бы вы, ребята, не начинали никаких уголовных преследований, никого не арестовывали, то у меня не было бы возможности зарабатывать деньги, защищая обвиняемых. Никто не станет платить адвокату деньги, пока не попал в беду.

Райкер кивнул.

– Все так, – согласился он.

– Вы можете что-нибудь рассказать нам про эту Марджори Клун? – спросил Джонсон.

Мейсон нажал на кнопку переговорного устройства, чтобы связаться с Деллой Стрит.

– Делла, принеси мне папку по «Делу об удачливых ножках», – попросил он.

Через несколько секунд секретарша появилась в кабинете адвоката с нужной папкой. Перри Мейсон кивнул ей.

– Пока все, – сказал он.

Она закрыла за собой дверь в приемную. Судя по тому, как Делла ею хлопнула, стало ясно, что она очень недовольна. Мейсон достал фотографию из папки.

– Вот это Марджори Клун, – пояснил он, показывая им фотографию. – Как вы думаете, узнаете ее, если увидите?

Райкер присвистнул, потом оба детектива встали со стульев, чтобы получше рассмотреть снимок, который Мейсон держал в руках.

– С такими ногами невозможно не попадать в щекотливые ситуации, – заметил Джонсон. – Небось попортила мужикам много крови. Готов поспорить: она замешана в этом убийстве.

Мейсон пожал плечами.

– С моей помощью вы это не докажете. Меня наняли, чтобы организовать уголовное преследование Пэттона. Теперь он мертв, и обвинение предъявить ему нельзя. Вы можете проверить все, что я вам тут наговорил, связавшись с Манчестером. А пока проверьте этого доктора Дорая. К тому времени, как новость попадет в газеты, он может решить, что его здесь ничего не держит, и вернуться в Кловердейл.

– Насколько я понял, он приехал за девушкой, – сказал Райкер.

Мейсон вопросительно приподнял брови.

– Разве? – спросил адвокат.

– Но вы же вроде так сказали.

– Не думаю.

– Но у меня сложилось именно такое впечатление.

Мейсон вздохнул, потом показательно всплеснул руками.

– Парни, с моей помощью вы ничего не докажете, – заявил он. – Я рассказал вам об этом деле все, что мог, – все, что не было сообщено мне в конфиденциальном порядке. Вы можете тут сидеть до двух часов ночи, но больше я вам все равно ничего не скажу.

Райкер рассмеялся и встал. Джонсон мгновение колебался, потом тоже поднялся на ноги.

– Можете воспользоваться вот этим выходом, – Мейсон показал на дверь, открывающуюся прямо в коридор.

Адвокат слышал, как по коридору удаляются их шаги, а когда полицейские завернули за угол к лифту, он защелкнул замок в двери, через которую они вышли, направился к двери в приемную, открыл ее и улыбнулся Делле Стрит, глядя на нее сверху вниз.

– Что случилось, шеф? – обеспокоенно спросила она.

– Пэттона убили, – сообщил Мейсон.

– До того, как ты к нему поехал, или после?

– До. Если бы его убили после моего появления, то я был бы замешан в этом деле.

– А сейчас не замешан?

Он покачал головой, сел на край ее письменного стола, вздохнул и признался:

– Не знаю.

Она протянула руку и положила холодные, ловкие пальцы ему на руку.

– Можешь мне рассказать, что произошло? – спросила она тихим голосом.

– Пол Дрейк позвонил как раз перед твоим приходом в контору. Сообщил мне адрес Пэттона: апартаменты «Холидей». Я отправился туда. Дрейк должен был последовать за мной через пять минут. Как раз перед тем, как войти в здание, я увидел, как из него выходит симпатичная девушка. На ней было белое пальто и белая шляпка с красной пуговицей, и еще белые ботиночки. В голубых глазах стоял испуг. Я вообще-то обратил на нее внимание, потому что она выглядела виноватой и очень испуганной. Затем я поднялся к квартире и стал стучать. Никакой реакции. Я позвонил в звонок. Никто не открыл. Я надавил на ручку, оказалось, что дверь не заперта.

Он замолчал на мгновение, склонил голову вперед. Девушка слегка надавила пальцами на тыльную сторону его ладони.

– И что дальше? – подбодрила Делла.

– Я вошел в квартиру. Что-то мне сразу показалось подозрительным. Вначале я оказался в гостиной. Там на столе лежали перчатки, шляпа и трость. Я их видел в замочную скважину перед тем, как зайти. Поэтому я и думал, что кто-то должен быть дома.

– А зачем тебе нужно было заходить?

– Мне нужно было получить признание Пэттона, хоть что-то. Он не отреагировал на стук и звонки. Я решил, что мне повезло, – раз он не запер дверь.

– И что ты там обнаружил?

– В гостиной ничего. Но когда я зашел в спальню, то увидел Пэттона на полу. Он был мертв. Его убили большим ножом с широким лезвием. Очень неприятное зрелище. Грязная работа.

– В каком смысле? – не поняла секретарша.

– Он умер сразу, – сообщил Мейсон. – Но рана глубокая и широкая. Нож перерезал артерию, которая проходит прямо над сердцем. Думаю, что кровь хлестала фонтаном.

На лице Деллы появился ужас, но она быстро взяла себя в руки и спокойно сказала:

– Могу себе представить, как все там выглядело. Что-то еще ты там видел?

– Вроде это все. Да, в гостиной на полу валялась небольшая дубинка. Пока я не смог объяснить, какое отношение она имеет к делу.

– Но если его зарезали ножом, зачем тогда дубинка?

– Вот это я и не могу понять, – признался Мейсон. – Есть здесь что-то подозрительное.

– Ты позвонил в полицию?

– Вот тут мое везение закончилось, – сказал Мейсон. – Я стер свои отпечатки пальцев со всех ручек и вышел из квартиры. Я знал, что Пол подъедет через пять минут. Я хотел, чтобы тело обнаружил он и позвонил в полицию. У меня были и другие дела. Но когда я выходил из квартиры, я услышал, как открылись дверцы лифта и раздались голоса. Женщина рассказывала про девушку, у которой была истерика. Я сразу догадался, что случилось. Если бы меня увидели идущим от квартиры, где убили человека, то я бы оказался в крайне неприятном положении. Мне бы никто не поверил, если бы я рассказал правду о том, как все происходило на самом деле. Совсем необязательно, что меня обвинили бы в убийстве. Скорее, полиция решила бы, что убийство совершил один из моих клиентов и позвонил мне, а я бросился на место преступления, чтобы убрать какие-то улики или что-то в этом роде. Понимаешь, в каком положении я мог оказаться? Я решил, что кто-то из людей, которых меня наняли представлять, может быть замешан в этом деле. Если бы полицейский увидел меня выходящим из квартиры или стоящим перед дверью так, словно я только что вышел, я не смог бы представлять никого, обвиняемого в этом убийстве. Любая группа присяжных решила бы, что мой клиент виновен и сообщил мне, что натворил.

– И что ты сделал? – спросила Делла Стрит, которая слушала Мейсона с огромным интересом. – Ты на самом деле оказался в трудном положении.

– Нужно было мгновенно принимать решение, времени на размышления просто не было. Может, и был вариант сделать все как-то по-другому. Не знаю. Я мог сделать только одно, по крайней мере, больше я ничего не успел придумать. Я достал универсальный ключ из кармана и запер дверь. Замок оказался простой. Затем я притворился, будто даже не догадываюсь, что поблизости находится полиция, и стал стучать в дверь. Полицейский появился из-за поворота коридора и увидел меня перед дверью квартиры, стучащим в эту дверь. Потом я пару раз нажал на звонок, демонстративно махнул рукой, изобразил на лице недовольство и вроде как собрался уходить. И тут притворился, будто впервые вижу полицейского.

– Ловко! – воскликнула Делла.

– Да, тут все прошло как по маслу, – произнес Мейсон таким тоном, словно комментировал игру в бридж, где в самом конце сделал удачный ход. – Но затем я допустил очень серьезную ошибку.

– Какую? – обеспокоенно спросила секретарша. Глаза у нее слегка округлились, и она неотрывно смотрела в лицо Мейсона.

– Я недооценил ум Дж. Р. Брэдбери.

– О! – выдохнула Делла с явным облегчением, а через пару секунд спросила: – А он знает, что…

– Знает, – кивнул Перри Мейсон.

– Я одно могу про него сказать. Он бабник и ни одной юбки не пропустит. Молод душой. Помнишь, когда ты уходил из конторы, он угостил меня сигаретой?

– Да.

– Потом он склонился вперед, чтобы дать мне прикурить.

– Он пытался тебя поцеловать?

– Нет, – медленно произнесла она. – И это странно. Я думала, что попытается. Я до сих пор думаю, что он собирался это сделать, но что-то заставило его отказаться от этой мысли.

– И почему он передумал?

– Не знаю.

– Может, подумал, что ты мне пожалуешься?

– Нет, дело явно не в этом.

– Но что все-таки он сделал?

– Он склонился довольно близко ко мне, чиркнул спичкой, поднес пламя к кончику моей сигареты, затем выпрямился, отошел в другую часть приемной. Он стоял там и оттуда меня рассматривал, как картину или, возможно, пытался понять, как я вписываюсь в общую обстановку. Это был странный взгляд. Он смотрел на меня и при этом не смотрел. Или видел не меня.

– Что было потом? – заинтересовался Мейсон.

– Он словно вернулся в реальность, рассмеялся и сказал, что, вероятно, ему пора отправляться за газетами.

– И ушел?

– Да.

– Кстати, что он с ними сделал?

– Оставил здесь.

– Он что-то говорил про портфель, когда уходил?

– Нет. Насчет него он звонил из гостиницы.

– Что ты сделала со всем, что он привез?

Она кивнула в сторону шкафа. Перри Мейсон встал, прошел к шкафу, открыл дверцу, достал кожаный портфель и пачку газет. Сверху нее лежал номер «Кловердейл Индепендент», вышедший два месяца назад.

– Шкаф закрывается на ключ?

– Да. Ключ на моей связке.

– Давай его запрем и пусть все время стоит запертым, пока там все это лежит, – велел Мейсон.

– Может, лучше в сейф положить?

– Не думаю, что эти материалы настолько важны. Но все равно я не хочу, чтобы они просто так лежали в конторе. Лучше под замком.

Делла Стрит подошла к шкафу, вставила нужный ключ и повернула его. Замок защелкнулся.

– Ты все еще не объяснил мне, как так получилось, что ты недооценил ум и сообразительность Брэдбери, – напомнила она.

– Я видел, как из здания вышла девушка. Я решил, что она каким-то образом связана с убийством, но не знал как. Особо меня это не интересовало, если только эта девушка не Марджори Клун. Но мне требовалось это уточнить, поэтому я позвонил Брэдбери.

– И ты сообщил ему, что Пэттон убит?

– Да. И спросил его про Марджори Клун. Я понимал, что если из квартиры выходила она, то мне нужно действовать быстро и опередить полицию.

– Но ты же ничего больше не мог сделать, правда? Ты должен был все выяснить, к как и хотел Брэдбери.

– Наверное.

– Я подумала, что что-то не так, – призналась Делла. – Он был очень удивлен, когда ты позвонил. Я не слышала, что ты говорил, но это словно выбило почву у него из-под ног. Мне показалось, что он сейчас трубку из руки выронит. У него участилось дыхание, глаза округлились, просто из орбит выкатились.

– Это все, если вкратце.

– Но как ты подставил себя под удар?

– Я в сложном положении, потому что не могу допустить, чтобы полиция узнала о том, что я заходил в ту комнату. Если я сейчас расскажу им правду, меня, вероятно, заподозрят в убийстве. Мне нужно придерживаться версии о запертой двери. С другой стороны, запертая дверь может оказаться очень важным фактором в этом деле. Гораздо более важным, чем мне бы хотелось.

– Но ведь это же должна определять полиция, не правда ли?

– Не уверен, – ответил Мейсон. – Но уверен, что Брэдбери будет опасным противником.

– Почему противником? Он же клиент. С какой стати ему становиться противником?

– Вот в этом-то все и дело. Вот тут-то я и допустил ошибку.

– Ты о чем?

– Из квартиры на самом деле вышла Марджори Клун. Каким-то образом она замешана в этом деле. Я не знаю, каким именно. Брэдбери безумно в нее влюблен, и он прямо заявил мне, что если она окажется впутана в это дело, то ему плевать, кем придется пожертвовать. Ее он отмажетлюбой ценой.

Делла прищурилась в задумчивости, затем внезапно взяла в руки свой блокнот.

– Ты ждешь звонка молодой женщины, которая должна сообщить тебе адрес? – спросила она.

– Да, – кивнул Мейсон. – Позвонить должна как раз Марджори Клун. Она должна была зарегистрироваться в гостинице, чтобы я мог спокойно с ней поговорить. Пока такой возможности у меня не было, а мне нужно выяснить, что произошло на самом деле. С глазу на глаз у нас с ней поговорить пока не получилось, мешали свидетели.

– Как раз перед тем, как ты вернулся, звонила молодая женщина – судя по голосу. Она сказала: «Просто передайте мистеру Мейсону, что я в отеле “Боствик”, в четыреста восьмом номере, и чтобы проверил это алиби».

– И все? – уточнил Мейсон.

– Все.

– Какое алиби я должен проверять?

– Понятия не имею. Я решила, что ты знаешь.

– В этом деле алиби есть только у одного человека, и я его проверил.

– И у кого?

– У Тельмы Белл. Она встречалась с парнем по фамилии Санборн, и я связался с ним до того, как она успела это сделать.

– Может, Марджори Клун все равно хотела, чтобы ты проверил это алиби.

– Но я же это уже сделал!

Мейсон нахмурился, задумчиво глядя на секретаршу, затем медленно покачал головой.

– Это может означать только одно, – сказал он. – Я снова его проверю, как только поговорю с Дрейком. Он должен меня ждать. Мы договорились встретиться в квартире Пэттона, но он явно понял, что что-то случилось, и остался в тени.

– Мне подождать?

– Нет, иди домой.

Делла надела пальто и шляпку, припудрила щеки и накрасила губы. Мейсон в это время заложил большие пальцы рук за проймы жилетки и стал мерить шагами приемную.

– В чем дело, шеф? – спросила секретарша, отвернувшись от зеркала и наблюдая за ним.

– Я думал про дубинку, валявшуюся на полу, – признался он.

– Что там?

– Если ты сможешь сказать мне, зачем один человек убивает другого ножом, потом выходит в другую комнату и там бросает в угол дубинку, это решит дело.

– Может, он хотел подбросить улики? – высказала предположение Делла. – Он мог принести с собой дубинку с чьими-то отпечатками пальцев – человека, которого хотел впутать в это дело. Может, отпечатки были оставлены на дубинке несколько месяцев назад, и тогда…

– Тогда он убил бы Пэттона этой дубинкой, – перебил Мейсон. – Но у него на голове нет повреждений. Его убили ударом ножа, и убили мгновенно. Эта дубинка имеет отношения к его смерти, не больше, чем револьвер, который лежит в верхнем правом ящике моего стола.

– Но тогда почему ее там бросили?

– Мне бы самому очень хотелось это узнать, – протянул Мейсон и внезапно рассмеялся.

– Тебе есть чем занять мозг, у тебя и так полно работы. Незачем пытаться стать детективом. – Делла уже держала руку на ручке двери и с любопытством взглянула на Мейсона: – Шеф, почему ты не работаешь, как другие адвокаты?

– Ты предлагаешь мне подбрасывать улики и подстрекать свидетелей к даче ложных показаний?

– Нет, ничего подобного. Почему ты не сидишь в конторе и не ждешь, когда тебе принесут дело? Пусть полиция выполняет свою работу, собирает доказательства, а ты будешь выступать в суде, находить нестыковки и недоделки. Почему ты всегда сам идешь на линию огня и сам впутываешься в дело?

Мейсон улыбнулся.

– Черт побери, не знаю! Наверное, я так устроен. Вот и все. Во многих случаях присяжные не могут вынести обвинительный приговор, потому что вина не доказана так, что не осталось достаточных оснований для сомнения. Исключительно по этой причине. Мне не нравятся такие вердикты. Я хочу убедительно доказать, что человек невиновен – и в этом нет сомнений. Я люблю играть фактами. У меня мания – прыгать в гущу событий, пытаться оценить положение вещей до полиции. Я должен первым догадаться, что именно случилось.

– А затем защитить беззащитного, – добавила Делла.

– Да, конечно. Это часть игры.

Она улыбнулась ему.

– Спокойной ночи, – попрощалась девушка.

Глава 9

Перри Мейсон набрал номер агентства Пола Дрейка и услышал осторожный голос детектива.

– Алло! – произнес тот.

– Не упоминай никаких имен, если ты не один. У меня в конторе никого нет.

– Я к тебе загляну через десять минут. Сможешь подождать?

– Да.

Адвокат повесил трубку, откинулся на спинку своего вращающегося кресла и закурил сигарету. Затем он вытянул руку с сигаретой и смотрел, как дым от нее медленно поднимается к потолку. Он сидел абсолютно неподвижно и не отрывал взгляда от дыма, наполовину прикрыв глаза. Можно было подумать, что он задремал. От сигареты осталась только половина, когда Мейсон медленно кивнул, словно приняв какое-то решение, затем снова вставил сигарету в рот. Он курил, пока не выкурил сигарету до фильтра, потом затушил ее в пепельнице и бросил взгляд на часы.

Именно в это мгновение кто-то начал дергать ручку двери, выходившей из его кабинета прямо в коридор. Мейсон подошел к двери и положил руку на ручку со своей стороны.

– Кто там? – спросил он.

– Открывай, Перри, – послышался голос Пола Дрейка.

Мейсон отпер дверь и впустил детектива.

– Ты выяснил, что произошло?

– Конечно. Я решил, что ты как раз этого хочешь от меня.

– Как ты понял, что что-то пошло не так?

– Во-первых, я задержался, потому что не мог завести двигатель, – пояснил Дрейк. – Я решил, что что-то случилось со стартером, и никак не мог понять, что именно. Я и так пытался, и сяк, ничего не получалось. Потом мимо проходил мужик, который понимает в этом деле. Он сказал, что у меня проблема с одной передачей, и объяснил, как выжать сцепление. Я сделал все так, как он посоветовал, – и поехал.

Мейсон наблюдал за Дрейком, прищурившись.

– Продолжай, – попросил он.

– Я тебе объясняю, почему приехал позже, чем мы договаривались.

– Насколько позже ты приехал?

– Не знаю. Я видел, как ты сел в такси, и машина понеслась по улице. Судя по твоему виду, ты куда-то очень торопился. Я решил, что что-то пошло не так, и ты или оставил мне сообщение в квартире Пэттона, или случилось что-то непредвиденное. Я отправился наверх по лестнице, проявляя осторожность. Когда я шел по коридору, нужную нам дверь открывал полицейский в форме.

– Ты себя никак не выдал? – уточнил Мейсон.

– Нет. Я не знал, нужен ли я тебе, чтобы обеспечить алиби или нет. У квартиры собралось несколько любопытных жильцов, и я присоединился к этой группе.

– Ты не заходил внутрь?

– Ты имеешь в виду в квартиру Пэттона?

– Да.

– Нет, не заходил. Я не мог этого сделать. Полицейский сразу же вызвал коллег из отдела по раскрытию убийств. Я знаю пару ребят оттуда. Потом приехали журналисты. Всю информацию я получил.

– Рассказывай.

– Скажи мне до того, как я продолжу: у тебя есть что сообщить мне?

– Только что я сам немного задержался, – сказал Мейсон. – Когда я туда приехал, дверь была заперта. Я заглянул в замочную скважину, увидел шляпу, трость и перчатки. Я стучал и…

– Я знаю, что ты рассказал полиции, – перебил его Дрейк.

– И что еще ты хочешь от меня услышать?

Детектив пожал плечами.

– Откуда мне знать?

– Если тебе известно, как обстояли дела, когда я туда приехал, то добавить мне нечего, – заявил адвокат.

– У тебя хорошая версия, – сказал Дрейк и добавил через несколько секунд: – За исключением одного момента.

– Какого? – заинтересовался Мейсон.

– Я сообщу тебе все факты, а ты потом сложишь вместе, – предложил Дрейк.

– Давай, – резко кивнул адвокат.

Пол Дрейк устроился в большом кожаном кресле – уселся боком, прижавшись спиной к одному из подлокотников и перекинув длинные ноги через второй.

– Шляпа, перчатки и трость лежали на столе в гостиной. Это все вещи Пэттона. Женщина из квартиры напротив (кстати, ты ее видел) по имени Сара Филдман слышала, как какая-то девушка устроила истерику. Судя по звукам, они шли из ванной. Соседка решила, что девушку заперли или она сама заперлась в ванной, и к ней пытается ворваться мужчина. Пэттон пытался надеть халат, но успел сунуть в рукав только одну руку, вторая осталась голой. Смерть была мгновенной, его убили большим ножом для резки хлеба. Нож совершенно новый. Ударили прямо над сердцем. Крови много, она там везде вокруг тела. Обе двери, через которые можно попасть в квартиру, были заперты, причем дверь в спальне закрыта на задвижку изнутри. Открытое окно выходит на пожарную лестницу. Судя по оставленным на кровати следам, человек мог пройти по кровати и выйти через окно на пожарную лестницу или, наоборот, попасть с нее в квартиру. В ванной полиция обнаружила женский носовой платок. Он был весь мокрый. Его или использовали как тряпку, чтобы стереть кровь, или уронили в кровь, а потом пытались отмыть. В раковине также остались следы крови. Похоже, что женщина пыталась смыть кровь со своей одежды или со своего тела, но не очень в этом преуспела. А еще в первой комнате полиция обнаружила небольшую дубинку.

– Погоди минутку, – перебил Мейсон. – Ты говоришь, что нож был новый. А как полиция смогла это определить?

– На лезвии мелом была написана цена и полностью не стерлась. Кроме того, нож принесли в квартиру в оберточной бумаге. Очевидно, это та самая бумага, в которую его завернули при продаже. Полиция смогла снять с бумаги отпечатки пальцев, хотя и не очень хорошие – по большей части смазанные. На ручках дверей внутри квартиры отпечатков пальцев нет. Похоже, их специально стерли. На внешней ручке полно отпечатков, но толку от них никакого – ее касались и полицейские, и миссис Филдман, вероятно, и твои осталось, и других людей.

– Подозреваемые есть?

– Что ты имеешь в виду?

– Кого-то видели выходящим из квартиры?

Пол Дрейк посмотрел на Мейсона блестящими глазами, лицо его при этом совершенно ничего не выражало.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто рутинный вопрос, – пожал плечами Мейсон.

– Тот дежурный полицейский, которого привела миссис Филдман, сообщил, что видел девушку, которая вела себя подозрительно. На столе в квартире лежала пара сообщений от женщин, которые звонили Пэттону. Полиция уделила бы им больше внимания, если бы не один факт.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мейсон.

– Машина твоего друга доктора Дорая была там припаркована как раз во время убийства. Не напротив здания, а примерно в половине квартала от него.

– Откуда об этом узнала полиция?

– Ее припарковали у пожарного крана. Дорожный патруль выписал штраф. Полицейский, который его выписывал, обратил внимание, что машина из Кловердейла. Когда в отдел по раскрытию убийств поступило сообщение об убийстве, они связались с окружной прокуратурой, а кто-то умный там вспомнил, что Карл Манчестер работал по делу с участием человека по фамилии Пэттон. Они нашли Манчестера, выяснили, что убит тот самый Пэттон, что ты интересовался этим делом, как и Брэдбери, и доктор Дорай.

– Почему тогда они не бросились на поиски Брэдбери?

– Да потому, что получили такую зацепку – прямое указание на Дорая. Связались с коллегой из дорожной полиции, который выписал ему штраф.

Мейсон прищурился в задумчивости.

– Что-то еще? – спросил он.

– Теперь я как раз подхожу к тому, из-за чего твоя версия звучит немного несуразно, – заявил Дрейк.

– И почему же?

– В апартаментах «Холидей» принято сдавать ключи перед тем, как покинуть здание. Администрация настойчиво советует это арендаторам квартир. По этой причине к каждому ключу прикреплена большая бирка, чтобы его было неудобно таскать с собой. На этой бирке как раз написано напоминание, что ключ нужно опускать в ящик.

– Да, я знаю, как выглядят такие бирки, – кивнул Мейсон.

– Полиция нашла ключ от квартиры Фрэнка Пэттона в кармане его пальто, – продолжал рассказ Дрейк. – Очевидно, Пэттон отпер дверь и опустил ключ в боковой карман. Может, он запер дверь изнутри, а, может, не запер. Полиция считает, что не запер. Если бы запер, то оставил бы ключ в замке. Они думают, что у него была назначена встреча с какой-то женщиной. Может, с двумя сразу. Он оставил дверь не запертой, чтобы женщины сразу зашли.

– В таком случае кто, по мнению полиции, запер дверь?

Пол Дрейк опять посмотрел на Мейсона. На его лице будто застыла маска – полнейшее безразличие и бесстрастность, типичная для детектива.

– Полиция считает, что дверь за собой запер убийца, когда уходил, – объявил Дрейк.

– Вероятно, убийца забрался в квартиру по пожарной лестнице и таким же образом ушел, – высказал свое мнение Мейсон.

– В таком случае кто запер дверь?

– Фрэнк Пэттон.

– Но тогда почему он не оставил ключ в замке с внутренней стороны?

– Потому что автоматически положил в карман.

Пол Дрейк пожал плечами.

– Это вполне разумное объяснение, – продолжал Мейсон. – Люди часто запирают двери изнутри и опускают ключи в карманы.

– Со мной ты можешь не спорить, и доказывать мне ничего не надо, – заявил детектив. – Доказывать будешь присяжным. Я просто пересказываю тебе все, что выяснил.

– А сколько прошло времени после того, как соседка услышала звук падающего тела до появления полицейского? – спросил Мейсон.

– Может, минут десять. Женщина встала, оделась, спустилась в лифте, нашла полицейского, все ему рассказала, убедила его, что нужно пойти и проверить, что случилось, привела его к квартире. Потом они разговаривали с тобой, затем полицейский отправился на поиски ключа. В целом прошло минут пятнадцать. Десять минут до того, как полицейский появился в коридоре, и ты его увидел.

– За десять минут многое можно сделать, – заметил Мейсон.

– Но не вытереть пятна крови. Так быстро этого не сделаешь.

– Полиция знает адрес Брэдбери?

– Я не думаю, что Брэдбери особо интересует полицию. Навряд ли его ждет допрос с пристрастием, – высказал свое мнение Дрейк. – Они не знают, где он остановился, но, конечно, могут легко это выяснить, проверив гостиницы. Карл Манчестер знает, что Брэдбери можно найти через тебя.

– Мне пока удалось не выводить его на передний план, а сейчас еще и всплыла фамилия Дорая. Пусть Брэдбери так и остается в тени. Я хочу, чтобы газетчики писали про молодого возлюбленного, а не про богатого папика. Ведь в таком случае история предстанет совсем в другом свете.

Детектив кивнул.

Внезапно на столе у Перри Мейсона зазвонил телефон. Адвокат нахмурился, глядя на него.

– Кто-нибудь знает, что ты здесь? – спросил он у Дрейка.

Детектив покачал головой. Мейсон протянул руку к телефонной трубке и на мгновение замер, держа руку в дюйме или двух над ней, затем резко снял трубку с аппарата, поднес к уху и сказал:

– Алло! Перри Мейсон у телефона.

– У меня телеграмма для мистера Перри Мейсона, – прозвучал в трубке женский голос. – Хотите, чтобы я зачитала ее по телефону?

– Да.

– Телеграмму отправляли из этого города, – продолжала говорить женщина-оператор мурлыкающим голосом. – Текст следующий: «Проверьте ее алиби перед тем, как позволять ей что-то делать». Подписано одной буквой «М».

– Спасибо.

– Мне послать копию вам в контору?

– Утром, – ответил адвокат, продолжая сжимать трубку в руке.

Он отсоединился, указательным пальцем нажав на рычаг.

– Очень странно, черт побери, – задумчиво произнес он. – Зачем ей посылать мне телеграмму, да еще такого содержания?

После этого он быстро набрал номер отеля «Боствик»: Экзетер 93821. Все это время детектив внимательно наблюдал за ним. Взгляд его был пронзительным и мог даже показаться наглым.

– Отель «Боствик», – прозвучало на другом конце провода.

– Пожалуйста, соедините меня с четыреста восьмым номером, – попросил адвокат.

– Из четыреста восьмого номера выписались несколько минут назад.

– Вы уверены? – уточнил Мейсон.

– Абсолютно уверена.

– Постоялица ожидала моего звонка. Вы можете все-таки позвонить в номер?

– Я позвоню, но там никого нет. Повторяю вам: она съехала.

Перри Мейсон немного подождал, потом ему сообщили, что на звонок никто не отвечает. Он опустил трубку на рычаг и какое-то время молча смотрел на телефон. Аппарат снова начал трезвонить.

– Как ты сегодня востребован, – заметил Пол Дрейк.

– Алло! – сказал Мейсон, быстро сняв трубку. Голос его звучал нервно и резко.

– Слава Богу, я тебе застала, шеф, – прозвучал голос Деллы Стрит. – Ты один?

– С Полом Дрейком. Что случилось?

– Слушай меня внимательно, потому что это тебе придется думать, что случилось. От меня только что ушли два полицейских детектива. Они пытались меня допрашивать и вели себя довольно грубо.

– С чего вдруг, Делла?

– Они утверждают, что я звонила доктору Дораю, сообщила ему, что его разыскивает полиция, и посоветовала ему сделать ноги.

– С чего они это взяли?

– Они сказали, что кто-то сегодня вечером позвонил доктору Дораю в отель «Мидвик» между девятью пятнадцатью и половиной десятого и сообщил, что Пэттона убили. Дорай один из подозреваемых, за ним скоро придут, потому что имеются улики против него и Марджори Клун. Марджори собирается скрыться и не высовывать нос. Другими словами, она делает ноги и для нее будет очень плохо, если Боба Дорая арестуют. Ему посоветовали уехать из города и попытаться не попадаться на глаза полиции, чтобы его не допрашивали. Я думаю, что детективы, которые были у меня, сейчас направляются к тебе.

Мейсон нахмурился, глядя на телефонный аппарат.

– А почему они связали этот звонок с нами? – спросил он.

– Потому что звонила женщина. Телефонистка в отеле «Мидвик» подслушала разговор. Говорившая женщина представилась Деллой Стрит, секретаршей Перри Мейсона, – пояснила настоящая Делла.

Глаза адвоката в эти минуты напоминали две льдинки.

– Черт побери! – воскликнул он. – Да как она могла?!

– Вот так. И не забудь: сейчас двое детективов направляются в контору. Готовься их принять.

– Спасибо, Делла, – поблагодарил Мейсон. – Они не позволили себе лишнего?

– Попытались.

– Но у них ничего не вышло?

– Нет, – заверила его Делла. – Я уверенно и возмущенно все отрицала, и больше они из меня ничего не вытянули. Но я боюсь за тебя, шеф. Боюсь того, что они могут с тобой сделать.

– Почему?

– Потому что… ты сам знаешь.

– Ложись спать, Делла. Я справлюсь.

– Думаешь, все будет в порядке?

Он тихо рассмеялся, пытаясь успокоить ее этим смехом.

– Конечно, будет. Спокойной ночи.

Мейсон повесил трубку на рычаг и повернулся к Полу Дрейку.

– Для тебя есть работа, – сказал адвокат. – Какая-то женщина звонила в гостиницу доктору Дораю и представилась Деллой Стрит, секретаршей Перри Мейсона. Она сообщила, что Фрэнка Пэттона убили в его квартире, в это дело замешана Марджори Клун, полиция ищет Марджори, и Дораю лучше побыстрее уехать из города, пока это вообще возможно. Если его найдет полиция и станет допрашивать, это будет плохо для Марджори. Перри Мейсон будет представлять Марджори и хочет, чтобы доктор Дорай покинул город.

Дрейк присвистнул.

– А сейчас сюда едут два детектива, чтобы меня хорошо потрясти и вытянуть из меня всю возможную информацию, – продолжал Мейсон. – Понимаешь, во что превращается это дело? Сколько здесь всего и под какими углами на все это можно смотреть?

– В какое время звонили? – спросил Дрейк.

– После девяти. Между четвертью десятого и половиной десятого. Дорай как раз доехал до гостиницы, когда позвонили.

Детектив внимательно посмотрел на Мейсона.

– Но откуда у тебя в конторе могли знать, что в это время убили Пэттона? Ведь полиция только начала разбираться с этим делом.

Мейсон не отводил взгляда и смотрел прямо в глаза Дрейка.

– Вот эти вопросы, Пол, детективы и будут мне задавать.

Он нервно посмотрел на часы.

– Не беспокойся. Я не позволю им застать тебя здесь, – заверил его Мейсон.

– А себя ты позволишь им застать здесь?

Усталое и несколько обветренное лицо адвоката так ничего и не выражало. Оно казалось высеченным из камня, так сурово он смотрел на собеседника. В глазах его также читалось спокойствие.

– Пол, скажу тебе честно: прямо сейчас я не могу допустить, чтобы меня об этом допрашивали.

Он отъехал от письменного стола на своем большом вращающемся кресле, встал и надел шляпу. Не говоря ни слова, двое мужчин подошли к двери, выходящей в коридор. Мейсон выключил свет, захлопнул дверь и защелкнул замок.

– Куда мы можем пойти? К тебе в контору?

Дрейк переступил с ноги на ногу. Ему явно было не по себе.

– В чем дело? Неужели трусишь? – удивился Мейсон. – Мы же столько дел провернули с тобой вместе, а ты сейчас ведешь себя так, будто у меня оспа. Подумаешь: два полицейских детектива хотят задать мне вопрос, на который я не намерен отвечать. Это совершенно не означает, что я не могу отправиться к тебе в контору, чтобы поболтать в неофициальной обстановке. Если бы они застали тебя в моей конторе, это было бы не очень хорошо, но тебя не должно волновать, если они застанут меня у тебя.

– Дело не в этом, – вздохнул Дрейк. – Я должен тебе кое в чем признаться. Я собирался тебе это сказать, когда зазвонил телефон.

– Признаться?

Дрейк кивнул и отвел взгляд. Мейсон вздохнул.

– Хорошо, давай возьмем такси и покатаемся по району.

Глава 10

Перри Мейсон пропустил детектива вперед, и тот первым уселся в такси.

– Поезжайте прямо по улице. После того как проедете два квартала, можете завернуть и покружите по району, – велел Мейсон водителю.

Таксист странно смотрел на них несколько секунд, потом тронулся с места. Адвокат повернулся к Полу Дрейку.

– Ну?

– Ситуация странная, – заговорил детектив. – Я хочу понять одну вещь, Перри. Я не стану тебя обманывать и подставлять, как не делаю ни с одним клиентом. Я пытался с тобой связаться и не смог. Тогда я позвонил Брэдбери, который является моим непосредственным клиентом в этом деле. Он сказал: все нормально! Мне обещали двести баксов, а деньги мне нужны. В последнее время мало работы…

– Пропусти эту душещипательную часть, – попросил Мейсон. – Давай рассказывай, что произошло, и побыстрее, потому что у меня сегодня еще есть дела.

– В общем, так, – быстро заговорил Дрейк. – Я вернулся в агентство и стал ждать тебя сразу после того, как выяснил все, что мог, про это убийство. В это время пришла молодая женщина – хорошо одетая, привлекательная внешне, но смотрела как-то странно. Я не могу это четко объяснить, но у нее было такое выражение лица, которое мне не понравилось. Она заявила, что знает об убийстве Пэттона и…

– Минутку! – перебил его Мейсон. – Откуда она могла в то время знать, что Пэттон убит, черт побери?

– Понятия не имею. Я повторяю тебе ее слова.

– А ты ее об этом спросил?

– Да.

– И что она ответила?

– Рассмеялась мне в лицо и заявила, что я буду получать информацию, а не задавать вопросы.

– Она представилась? – Назвалась Верой Каттер. Адрес проживания назвать отказалась. Заявила, что свяжется со мной, когда захочет что-то у меня узнать. Я не должен даже пытаться ее найти. Она утверждает, что дружит с Марджори Клун, и знает, что та замешана в убийстве и…

– Минутку! – опять перебил его Мейсон. – Давай уточним. Ей на вид двадцать четыре или двадцать пять лет, у нее светло-карие глаза, волосы цвета красного дерева, загорелая кожа и…

– Нет, это не Тельма Белл. Ты ее описывал? Я знаю, как она выглядит, то есть слышал ее описание. Не забывай: мой сотрудник ждал ее у квартиры, чтобы узнать адрес Пэттона. Нет, этой женщине около двадцати четырех лет, и она брюнетка. Черные блестящие глаща, длинные и тонкие кисти, которые все время двигаются, мертвенно-бледная кожа и…

– А как насчет ног? – внезапно спросил Мейсон.

Дрейк удивлено уставился на него.

– Не понял, – признался детектив.

– У нее красивые ноги? Она любит их показывать? Дрейк задумчиво посмотрел на адвоката. В его глазах загорелся огонек.

– Я серьезно.

– Почему тебя вдруг заинтересовали ее ноги? – спросил детектив.

– Все женщины, имевшие дело с Пэттоном – известные нам – были выбраны благодаря красивым ногам. Их использовали в рекламных целях, – пояснил Мейсон. – И теперь я думаю, не связана ли и эта женщина с Пэттоном. С Пэттоном, а не Марджори Клун.

– Понял, – кивнул Дрейк. – У нее красивые ноги. Когда она устраивалась в кресле, положила одну ногу на другую так, что показала чулки не только ниже колена. – Рассказывай дальше.

– Эта женщина хотела нанять меня для защиты Марджори Клун. Похоже, что она много знает – обо всех людях, как-то связанных с этом делом, причем владеет информацией, которая может быть известна только узкому кругу лиц. Она отказалась сообщить мне, откуда ей все это известно. Она утверждает, что у доктора Дорая взрывной характер, и он ревновал Марджори к Пэттону все то время, пока Пэттон находился в Кловердейле. Она также утверждает, что Дорай приехал в наш город не спасать Марджори, а убить Пэттона.

Перри Мейсон неотрывно смотрел на детектива.

– И ты позвонил Брэдбери? – уточнил адвокат.

– Да. Я застал его в гостинице. Я объяснил положение дел и спросил у него, могу ли я взяться за эту работу. Вначале он сказал «нет» – он хотел, чтобы я работал только на него одного и не хотел, чтобы я выполнял поручение какой-то женщины и отчитывался перед ней. Она слышала этот разговор и заявила, что я могу отчитываться только перед Брэдбери. Она просто хочет добиться справедливости и может обойтись без моих отчетов.

– И ты все это передал Брэдбери?.

– Да.

– Что он сказал?

– «Это меняет дело». Потом он заявил мне, что могу браться за эту работу, если хочу.

– Ты ему описал ее версию? Того, что произошло по ее мнению?

– Да.

Перри Мейсон принялся постукивать кончиками пальцев правой руки по оконному стеклу, потом резко повернулся к Дрейку.

– Это все объясняет, – объявил он.

– Объясняет что?

– Наводку на машину Дорая.

Детектив издал возглас удивления и после какое-то время сидел молча и неподвижно.

– А откуда ты узнал, что это была наводка? – наконец спросил он.

– Отдел по раскрытию убийств вдруг связался с заместителем окружного прокурора, потом они срочно связались с дорожной полицией, и это показалось мне странным. Уже слишком быстро они действовали, а такая оперативность нетипична для нашей полиции, – заметил Мейсон. – Ты, как и я, прекрасно знаешь, что если полиция действует оперативно, то только в случае каких-то сообщений, доносов или наводок. В противном случае все происходит в обычном порядке. А теперь скажи: кто сообщил тебе, что машина Дорая была припаркована где-то поблизости от места действия?

– Если честно, то эта женщина, – признался Пол Дрейк. – Перри, это единственное, что я тебе не сказал. Она заявила мне, что машина доктора Дорая стояла неподалеку от места убийства во время убийства, была припаркована у пожарного крана, и ему за это выписали штраф.

Глаза Мейсона горели от возбуждения.

– Скажи, у него заметная машина?

– Да. Насколько я понял, ее можно выделить среди других. Это двухместный спортивный автомобиль с кузовом типа «родстер». В первую очередь он привлекает внимание дополнительными деталями – машина причудливо украшена. Там оригинальные фары, дополнительные звуковые сигнализаторы. Доктор Дорай решил, что выделяющаяся среди других машина послужит для него хорошей рекламой. Ты же знаешь, что Кловердейл – маленький городок и…

Перри Мейсон постучал по стеклянной перегородке, отделяющий салон такси от водителя.

– Я выйду здесь, – сказал он и повернулся к Дрейку. – Ты возвращаешься в свое агентство, Пол?

– Да.

– Эта женщина все еще находится там?

– Да. Она сидела у меня, когда ты позвонил. Мне пришлось задержаться на несколько минут, иначе было не уйти. Она собиралась ждать моего возвращения.

Таксист остановился у края тротуара. Перри Мейсон открыл дверцу и вышел из машины.

– Перри, мне очень жаль, что все так вышло. Прости меня. Если это важно, если это имеет для тебя значение, я верну ей двести баксов и выпровожу из своего агентства. Мне нужны деньги, но…

Перри Мейсон улыбнулся ему.

– Пол, если тебя на самом деле мучают угрызения совести, то ты можешь расплатиться с таксистом, когда он доставит тебя назад в офис.

Он захлопнул дверцу и смотрел вслед такси, пока машина не завернула за угол. После этого Мейсон бегом бросился к круглосуточному ресторану, который заметил по пути. На ресторане висела небольшая табличка, указывающая, что там имеется телефонная кабина. Он забежал в нее и набрал номер.

– «Кооперативное бюро расследований», – произнес женский голос.

– Кто сегодня дежурит? – Мистер Самуэльс.

– Соедините меня с ним. Это Мейсон, адвокат. Перри Мейсон. Он меня знает.

Мейсон услышал в трубке щелчок, а потом на другом конце провода раздался приятный голос Самуэльса:

– Добрый вечер, господин адвокат. Что мы можем для вас сделать? Мы уже давно пытаемся стать вашими партнерами и принимать заказы…

– Сейчас его и получите, – сказал Мейсон резким тоном. – И лучший способ для вас заполучить от меня другие заказы – это быстро выполнить работу, которую я вам сейчас поручу. В «Детективном агентстве Дрейка» сейчас находится женщина. Она прямо сейчас разговаривает с Полом Дрейком. Ей двадцать четыре или двадцать пять лет, стройная, красивая, не фигурка, а загляденье. Брюнетка с черными глазами. Вероятно, вскоре она выйдет из агентства. Я хочу знать, куда она отправится и что будет делать. Вы не должны выпускать ее из виду ни днем, ни ночью. Привлеките к работе столько сотрудников, сколько потребуется и сколько бы это ни стоило. Никаких письменных отчетов присылать не нужно. Я сам позвоню вам, когда мне потребуется информация. Это конфиденциальное задание. Приступайте немедленно.

Самуэльс на другом конце провода мгновенно изменил тон. Теперь он говорил очень четко и по-деловому:

– Двадцать четыре или двадцать пять лет, стройная брюнетка с черными глазами. Находится в «Детективном агентстве Дрейка».

– Все правильно, – подтвердил Мейсон. – Приступайте.

Он повесил трубку и выскочил на тротуар, посмотрел в одну сторону, потом в другую и заметил огоньки пустого такси. Мейсон махнул рукой, такси остановилось у края тротуара.

– Отель «Гилрой» и побыстрее.

На улицах почти не было машин, светофоры были, по большей части, отключены, и такси очень быстро домчалось до отеля «.

– Не уезжайте, – попросил Мейсон таксиста. – Мне вскоре снова потребуется такси, а быстро найти другую машину может и не получиться.

Мейсон ворвался в холл, кивнул сонному дежурному администратору и широкими шагами направился к лифту.

– Девятый этаж, – сказал он лифтеру.

Когда лифт остановился, Мейсон спросил:

– Девятьсот двадцать седьмой номер в какую сторону?

Лифтер показал.

Перри Мейсон пошел по коридору, ковер заглушал звук его шагов. Он нашел девятьсот двадцать седьмой номер там, где показал лифтер, повернул голову и постучал в дверь девятьсот двадцать пятого номера.

Вентиляционное отверстие над дверью было открыто, сама деревянная дверь оказалась тонкой. Перри Мейсон услышал скрип кровати. Он снова постучал. Мгновение спустя босые ноги прошлепали по полу, кто-то оказался с другой стороны двери, и мужской голос спросил:

– Кто там?

– Открывайте, – хрипло сказал Мейсон.

– Что вы хотите?

– Поговорить с вами.

– О чем?

– Откроете – скажу.

Щелкнул замок, и дверь раскрылась. Взору Мейсона предстал мужчина в пижаме, с опухшим от сна лицом, на котором появилось удивление. Он щелкнул выключателем и в непонимании уставился на адвоката, то и дело моргая.

Перри Мейсон прошел к окну, в которое врывался ветер, раздувая кружевные занавески. Он опустил окно, быстро огляделся в комнате, потом кивнул на кровать.

– Ложитесь назад. Прекрасно сможете говорить лежа.

– А вы кто? – спросил мужчина.

– Перри Мейсон, адвокат. Это вам что-нибудь говорит?

– Да. Я о вас читал.

– Вы меня ждали?

– Нет. С какой стати?

– Я просто поинтересовался. Где вы были сегодня вечером, начиная с семи часов?

– Вас это касается?

– Да.

– Каким образом? Перри Мейсон внимательно посмотрел на собеседника.

– Я предполагал, что вы знаете об аресте Тельмы Белл и о том, что ее обвиняют в убийстве.

Лицо мужчины перекосило.

– Ее арестовали? – переспросил он.

– Да.

– Когда?

– Совсем недавно.

– Нет, я не знал.

– Вас зовут Джордж Санборн?

– Да.

– Вы сегодня вечером встречались с Тельмой Белл?

– Да.

– Когда?

– Встретились примерно в семь пятнадцать или семь тридцать, и были вместе до девяти вечера.

– Где вы расстались?

– У ее дома. Она живет в апартаментах «Сент-Джеймс» на Ист-Фолкнер-стрит, дом 962.

– А почему вы расстались в это время?

– Поругались.

– Из-за чего?

– Из-за типа по фамилии Пэттон.

– Именно в его убийстве ее обвиняют, – сообщил Мейсон.

– В какое время его убили? – Примерно в двадцать сорок.

– Она не могла это сделать.

– Вы уверены?

– Да.

– Вы можете доказать, что она в это время была с вами?

– Думаю, да.

– Куда вы ходили? Что делали?

– Наверное, мы встретились в двадцать минут восьмого и стали думать, не сходить ли нам в кино. Мы решили пойти на второй вечерний сеанс, а до его начала отправились в подпольный бар, где можно купить спиртное, устроились там, какое-то время просто болтали, потом поругались. Мы выпили по паре стаканчиков, и я завелся. Не сдержался. Мне не нравился этот Пэттон. Он тащил Тельму вниз. Он не думал ни о чем, кроме ее тела. Она выиграла конкурс на самые красивые ноги, и Пэттон только о них и говорил. Если его послушать, можно подумать, что кроме ног у нее ничего нет, больше ничто в ней не может привлечь. Она работает на подтанцовках, позирует художникам, ее ноги фотографируют для календарей и рекламы. Но какие тут перспективы? Надо же и о будущем думать.

– И вы из-за этого поругались? – уточнил Перри Мейсон.

– Да.

– Вы расстались с Тельмой и вернулись сюда?

– Да.

– Вы знаете кого-нибудь в том баре, где вы были?

У Санборна забегали глаза.

– Я не хочу, чтобы у этого бара были проблемы, – сказал он.

Мейсон грустно усмехнулся.

– О них можете не беспокоиться, – заявил он. – У них все схвачено. Все подобные заведения платят кому надо. А мы с вами говорим про дело об убийстве. Называйте адрес.

– Сорок седьмая улица, сразу за углом, если повернуть с Элм-стрит.

– Вы знаете швейцара? – Да.

– Он вас вспомнит?

– Думаю, да.

– А официанта?

– Официанта не очень хорошо помню.

– Вы пили до того, как пришли в бар?

– Нет.

– Что вы заказали сразу же после того, как пришли?

– По коктейлю.

– Какому?

– Не знаю. Просто по коктейлю.

– Коктейли бывают разные. Коктейль с мартини? «Манхэттен»? Гавайский?

– Мартини.

– Вы оба пили мартини?

– Да.

– Что было дальше?

– Заказали по второму коктейлю.

– Дальше рассказывайте.

– Потом мы заказали поесть. Какой-то сэндвич.

– Какой именно?

– С ветчиной.

– Вы оба съели по сэндвичу с ветчиной?

– Да.

– А после этого?

– Думаю, мы перешли на крепкие напитки.

– Думаете? Точно не знаете?

– Нет, знаю.

– И что пили? Водку, виски, бурбон?

– Водку.

– Оба пили водку?

– Да.

– А имбирный эль заказывали? Водку разбавляли?

– Да.

– Оба пили водку с имбирным элем?

– Да.

Мейсон вздохнул и с отвращением поморщился, потом встал со стула.

– Все, как я и предполагал, – заявил адвокат.

– Что вы хотите этим сказать? – Тельма Белл явно отрепетировала с вами некоторые ответы перед тем, как я звонил вам сегодня вечером, – пояснил Мейсон. – Когда я сказал, что звоню из больницы Скорой помощи, вы прекрасно справились. А сейчас вы говорите, как плохо выучивший урок школьник.

– Что вы имеете в виду?

– По вашим словам, вы оба ели и пили одно и то же. Оба выпили мартини. Оба съели по сэндвичу с ветчиной. Потом оба решили выпить водки с имбирным элем. Какой прекрасный из вас получится свидетель! Вы точно обеспечите алиби в деле об убийстве!

– Но я говорю правду! – воскликнул Санборн.

Мейсон засмеялся безжалостным смехом.

– Вы знаете, что Тельма Белл сказала полиции? – спросил он.

Санборн покачал головой.

– Ее спрашивали про выпивку. Она заявила, что вы с ней ходили в подпольный бар. Вы заказали «Манхэттен», а она – классический коктейль с мартини. Перед тем, как отправиться в бар, вы поужинали оба, а в баре ничего не ели. После коктейлей вы заказали бутылку вина и пока ее распивали, вы поругались, а потом отправились по домам.

Санборн провел пятерней по взлохмаченным волосам.

– Я не знал, что они будут спрашивать нас про выпивку, – признался мужчина.

Мейсон направился к двери.

– Не пользуйтесь телефоном до утра, – предупредил он. – Вы поняли меня?

– Да, понял, но разве мне не следует позвонить…

– Вы слышали, что я сказал? Не пользуйтесь телефоном до утра, – повторил адвокат.

Мейсон резко распахнул дверь, потом захлопнул ее за своей спиной и пошел по узкому коридору к лифту. Его плечи были слегка опущены, что свидетельствовало о его подавленном настроении. Однако его лицо ничего не выражало, глаза смотрели настороженно.

Лифт с грохотом приехал на девятый этаж и остановился. Мейсон зашел в кабину.

– Нашли, кого искали? – спросил лифтер.

– Да.

– Если что-то хотите, я могу… – Не можете, – с яростью в голосе ответил Мейсон, потом, спустя мгновение, добавил с печальной улыбкой: – Как бы мне хотелось, чтобы вы могли!

Лифт остановился на первом этаже. Лифтер с любопытством наблюдал за Мейсоном, который целенаправленно пересек холл и вышел из гостиницы.

– Апартаменты «Сент-Джеймс». Ист-Фолкнер-стрит, дом 962, – сказал он усталым голосом, открывая дверцу такси.

Глава 11

Перри Мейсон вошел в холл здания через вращающиеся двери. На этот раз стол дежурного в апартаментах «Сент-Джеймс» не пустовал: за ним сидел чернокожий парень, положив ноги на стол и слегка отодвинув стул. Он похрапывал, приоткрыв рот.

Адвокат тихо прошел мимо стола дежурного, потом мимо лифта к лестнице и пошел пешком вверх. Он поднимался медленно и тяжело, но в одном темпе и остановок для отдыха не делал. Дойдя до квартиры Тельмы Белл, он постучал в дверь костяшками пальцев. После того, как Мейсон постучал в третий раз, он услышал, как заскрипели пружины на кровати.

– Открывайте, Тельма, – сказал Мейсон.

Он слышал, как она идет к двери, отодвигает задвижку. Потом она уставилась на адвоката удивленными округлившимися глазами.

– В чем дело? Что случилось? – Ничего, это просто проверка. Как прошло общение с полицией?

– Они вообще не обратили внимания на пальто и шляпку, – заявила девушка. – Они приехали задавать мне вопросы по поводу назначенной встречи с Фрэнком Пэттоном. Они не сказали, что он мертв, а я не показала, что это знаю. Я сказала им, что у меня назначена с ним встреча на девять утра, на завтра. У моей подруги Марджори Клун назначена встреча на то же время. Объяснила, что какое-то время я с Марджори не виделась, и не знаю, где она сейчас живет и как с ней связаться.

– Что было дальше? – спросил Мейсон.

– Я расхаживала взад и вперед, чтобы они заметили белое пальто и шляпку, но, казалось, на них никто так и не обратил внимания.

Мейсон прищурился в задумчивости.

– Я расскажу вам, что случилось, – заявил он. – Они приехали сюда, потому что увидели сообщение на столе у Пэттона. Они хотели вас проверить. Пока сотрудники отдела по раскрытию убийств еще не расспрашивали подробно дежурного полицейского, который первым оказался в квартире Пэттона. Но они сделают это позднее, и тогда кто-то вспомнит и про белое пальто, и про шляпку, и полиция вернется.

– Вы так думаете? Мейсон кивнул в задумчивости, продолжая неотрывно смотреть на Тельму Белл.

– Ваше алиби вас не беспокоит? – уточнил адвокат.

– О, нет, – ответила она. – У меня с алиби все в порядке. Повторяю вам: там меня не было. Я не стала бы об этом врать.

– Насколько хорошо вы знаете Марджи? – поинтересовался Мейсон.

– Не очень хорошо. То есть мы знакомы только пару недель. Мне ее очень жалко, и я постаралась сделать для нее все, что могу.

– Вы не станете спасать ее от обвинения в убийстве, если для этого вам самой потребуется оказаться в опасном или уязвимом положении?

Тельма Белл покачала головой.

– Только не в случае убийства. Тогда не буду.

– В квартире Пэттона нашли сообщение, в котором Пэттона просили позвонить Марджи по номеру: Харкурт 63891, – продолжал Мейсон. – Этот номер зарегистрирован в этой квартире. Как детективы…

– О, я все объяснила, – перебила его Тельма Белл. – Я сказала им, что в шесть часов меня не было, а Марджи как раз заходила. Я нашла от нее записку под дверью.

– Они захотели увидеть эту записку?

– Да, конечно.

– И что вы им сказали?

– Что сунула ее в свою сумочку. Я не собиралась ее хранить и разорвала. Только я не помню, где тогда находилась. Но какое-то время я была в подпольном баре со своим парнем.

– И они приняли это объяснение?

– Да. Похоже, я сама их совершенно не интересовала. Их интересовала Марджи ее ноги. Они хотели узнать, называли ли ее когда-нибудь «Девушка с удачливыми ножками».

– И что вы им сказали?

– Сказала, что называли.

– Они не знали, что вы сами победили в конкурсе в Паркер-Сити?

– Нет, обо мне они почти ничего не знали. Только хотели выяснить, насколько хорошо я знала Фрэнка Пэттона. Я ответила, что познакомилась с ним через Марджи и собиралась прийти на встречу с ним вместе с Марджи. У Пэттона для нас была какая-то работа. Я сказала им, что не пойду на эту встречу, если что-то случилось и веские основания, почему этого не следует делать. Они мялись какое-то время, наконец заявили мне, что причина есть. Мне не следует идти на встречу, потому что Пэттон мертв. Сказав это, они внимательно наблюдали за мной. Явно хотели посмотреть, как я отреагирую на эту новость.

– И как вы отреагировали? – спросил Мейсон.

– Я им заявила, что это меня не очень удивляет. Я слышала, что у него больное сердце, но он себя не берег, не желал сбавлять обороты. Тогда они сказали, что его убили. Я уставилась на них и тихо произнесла «Боже мой!», после этого опустилась на кровать. Я округлила глаза и выдала: «Подумать только, а у меня на завтрашнее утро была назначена с ним встреча! Боже мой! Что бы было, если бы я об этом не узнала и отправилась в его квартиру?!»

– Они вам что-то ответили на это?

– Нет, осмотрелись и ушли.

– На вас были те белое пальто и шляпка?

– Да.

Перри Мейсон заложил большие пальцы рук в проймы жилетки и зашагал по ковру, который лежал на полу. Тельма Белл была в ночной рубашке и кимоно. – У меня ноги замерзли, – заявила она, пошевелив голыми пальцами ног. – Мне нужно что-нибудь надеть.

– Одевайтесь полностью.

– Зачем? – спросила Тельма Белл.

– Я думаю, что вам лучше отсюда уехать.

– Зачем? – повторила девушка.

– Из-за полиции.

– Но я не хочу.

– Я думаю, что лучше все-таки уехать.

– Но это может плохо для меня обернуться. Как это будет выглядеть? Что подумает полиция?

– У вас же есть алиби, – напомнил адвокат.

– Да, есть, – произнесла она медленно и неуверенно.

– В таком случае все в порядке.

– Зачем мне уезжать, если у меня есть алиби?

– Я думаю, что учитывая все обстоятельства, так будет лучше.

– Вы имеете в виду, что так будет лучше для Марджори?

– Возможно.

– Если так будет лучше для Марджори, то я уеду, – решительно заявила Тельма Белл. – Я для нее сделаю все, что угодно. – Она включила настольную лампу, которая стояла на тумбочке у изголовья кровати, поплотнее запахнула кимоно, посмотрела на Мейсона и спросила: – Когда мне уезжать?

– Прямо сейчас. Как только оденетесь.

– И куда я поеду?

– Куда я скажу.

– А есть разница, куда ехать?

– Думаю, да.

– То есть вы выберете место, куда мне предстоит отправиться?

– Да.

– Почему?

– Потому что я хочу иметь возможность связаться с вами в любое время.

– Вы разговаривали с Марджи? – спросила Тельма Белл, глядя на него большими невинными глазами. Она казалась искренней и доброжелательной.

– А вы?

– Нет, – удивленно ответила девушка. – Конечно, нет.

Мейсон внезапно прекратил мерить шагами комнату, широко расставил ноги. Он будто стряхнул с себя усталость, расправил плечи. Адвокат смотрел на Тельму Белл неотрывно и очень серьезно. Глаза у него горели, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Не врите мне! – яростно воскликнул он. – Вы разговаривали с Марджори Клун после того, как она отсюда уехала.

Тельма Белл округлила глаза.

– Что вы такое говорите, мистер Мейсон?! – укоризненно воскликнула она.

– Не надо мне тут устраивать представления, – рявкнул Мейсон. – Вы разговаривали с Марджори Клун после меня.

Тельма Белл молча покачала головой.

– Вы разговаривали с ней, – повторил Мейсон, в голосе которого теперь звучала неприкрытая ярость. – И сказали, что говорили со мной, а я велел ей покинуть пределы города или что-то в этом роде. Вы сказали ей, что она должна отсюда уехать или пригрозили чем-то, что заставило ее уехать.

– Ничего подобного! – взорвалась Тельма Белл. – Я ей этого не говорила. Это она сказала мне…

– Ага! И что она вам сказала? Тельма Белл опустила глаза и какое-то время молчала.

– Что она уезжает из города, – наконец произнесла девушка тихим голосом.

– Она сообщила, куда уезжает?

– Нет.

– А когда уезжает?

– В полночь.

Перри Мейсон посмотрел на часы.

– Примерно сорок пять минут назад, – сказал он.

– Да, примерно так.

– В какое время вы разговаривали?

– Думаю, около одиннадцати.

– Она сообщила вам, в какой гостинице остановилась?

– Нет. Она только сказала, что должна уехать.

– Что еще она вам сказала?

– Просто поблагодарила меня.

– За что?

– За то, что согласилась надеть ее вещи и помогла ей.

– Сообщения для меня она не оставляла? – Нет. Она сказала, что вы велели ей оставаться здесь в городе, сидеть в номере в гостинице, но ситуация изменилась, и обстоятельства не позволяют ей делать то, что вы велели.

– Она объяснила, что это за обстоятельства?

– Нет.

– Но хоть намекнула?

– Нет.

– Вы врете.

– Нет, – ответила Тельма Белл, но отвела взгляд.

Мейсон задумчиво смотрел на молодую женщину сверху вниз.

– Откуда вы знаете, что мою секретаршу зовут Делла Стрит? – спросил он.

– Я понятия не имею, как ее зовут.

– Нет, знаете. Вы позвонили доктору Дораю и представились Деллой Стрит. Вы сказали, что вы секретарша Перри Мейсона, а ему следует уехать из города.

– Я не говорила ему ничего подобного!

– Вы ему звонили.

– Не звонила!

– Вы знаете, где он остановился?

– Марджи упоминала его фамилию. Если не ошибаюсь, она говорила, что он живет в отеле «Мидвик».

– Да, у вас, похоже, прекрасная память, – заметил Мейсон.

– Вы не можете меня в этом обвинять! – внезапно разозлилась Тельма Белл, глядя на адвоката с негодованием. – Я не звонила доктору Дораю.

– Он звонил вам?

– Нет.

– Он как-то связывался с вами?

– Нет.

– Марджори про него что-то рассказывала?

– Нет, – ответила Тельма Белл, опустив глаза.

– Доктор Дорай влюблен в Марджори?

– Я так понимаю, что да.

– А она в него?

– Не знаю.

– Она любит Брэдбери?

– Не знаю.

– Она обсуждает с вами свои дела?

– Какие дела?

– Сердечные. Она признавалась вам, кого любит?

– Нет, мы никогда не были так близки. Она по большей части рассказывала про Кловердейл и затруднительное положение, в котором оказалась из-за Фрэнка Пэттона. Она сказала, что боится возвращаться в город, ей стыдно, и она не сможет там смотреть людям в глаза.

Мейсон кивнул в сторону гардеробной.

– Идите одевайтесь, – велел он.

– А до утра нельзя подождать?

– Нет. Нельзя исключать, что полиция придет сегодня ночью.

– Но как я поняла, вы хотите, чтобы я поговорила с полицией? Я думала, что вы хотите, чтобы они приняли меня за ту девушку в белом пальто, которую дежурный полицейский видел неподалеку от дома Фрэнка Пэттона.

– Я передумал. Одевайтесь.

Тельма Белл встала, сделала пару шагов в направлении гардеробной, затем внезапно развернулась и посмотрела адвокату прямо в глаза.

– Поймите одну вещь, Перри Мейсон, – заявила девушка дрожащим голосом. – Я знаю, что могу вам доверять. Я знаю, что вы не бросаете своих клиентов и боретесь за них до конца. Я делаю это по одной единственной причине: ради Марджори. Я хочу справедливого отношения к ней. Я хочу, чтобы эту девочку никто не подставил, и она не отвечала за чужие грехи.

Мейсон кивнул с мрачным видом.

– Одевайтесь, – повторил он. – Оставим лирику на потом.

Адвокат снова принялся мерить шагами комнату, пока Тельма Белл одевалась. Когда она появилась из гардеробной, она была полностью одета и держала в руке небольшой чемоданчик. Мейсон взглянул на часы.

– Вы не против того, чтобы немного перекусить? – спросил он.

– Очень хочется кофе, – призналась Тельма Белл.

Мейсон взял ее под руку и забрал у нее чемодан, который оказался легким.

– Пойдемте, – сказал адвокат.

Они вышли из квартиры. Чернокожий парень в холле уже проснулся и с любопытством уставился на них, когда увидел. Но судя по его затуманенному взору, он, может, даже не понимал, где находится и что происходит вокруг него.

Мейсон остановил такси.

– Поезжайте прямо по улице, – сказал он водителю. – Остановитесь у первого работающего ресторана, подождете нас у него.

Ресторан нашелся через два квартала. Мейсон с Тельмой Белл зашли внутрь. Адвокат заказал себе яичницу с ветчиной, посмотрел на спутницу, она кивнула, и он заказал ей то же самое. Официант разложил ножи и вилки, поставил стеклянные стаканы с водой.

– Мой бумажник! – внезапно воскликнул Мейсон, на его лице отразилось чувство вины.

– Что случилось?

– Его нет. Вероятно, я оставил его в вашей квартире.

– Не думаю. Вы его не доставали.

– Доставал, – сказал Мейсон. – Я искал адрес. А у меня там визитки. Не хочу, чтобы полиция знала, что я у вас был. Дайте мне ключи. Я сгоняю туда и заберу бумажник.

– Я могу съездить, – предложила Тельма Белл.

– Нет, ждите здесь. Я не хочу, чтобы вы снова появлялись в своей квартире и даже около нее. Полиция может приехать в любую минуту.

– Что будет, если они застанут там вас?

– Я скажу им, что ищу вас.

– Но у вас же будет ключ.

– Я не стану заходить, если кто-то окажется рядом. Только если никто меня не увидит.

Она вручила ему ключ от квартиры. Перри Мейсон подозвал официанта.

– Подавайте пока только одну яичницу и кофе, – сказал он. – Я ненадолго отъеду, мне яичницу принесете, когда вернусь.

Он быстро вышел из ресторана, запрыгнул в такси и велел водителю:

– Назад в апартаменты «Сент-Джеймс» и как можно быстрее.

Таксист тут же развернулся и помчался назад. Улица была пустой, они не встретили никаких машин и очень быстро оказались перед нужным зданием. Мейсон пронесся по холлу. На этот раз чернокожий парень смотрел на него очень заинтересовано. Мейсон поднялся на лифте на третий этаж, открыл дверь нужной квартиры, зажег свет, закрыл за собой дверь, задвинул задвижку, чтобы дверь нельзя было открыть снаружи, затем принялся поспешно обыскивать квартиру. Он не стал заглядывать в ящики туалетного столика и в другие сразу бросающиеся в глаза места. В первую очередь его интересовали дальние углы шкафа, куда не попадает свет, если открыть дверцу. Через несколько секунд за грудой одежды на нижней полке он нашел кожаную шляпную коробку, засунутую в угол. Мейсон достал коробку из шкафа и открыл крышку. В ней лежала женская юбка, пара чулок и белые ботиночки. Их стирали или пытались отмыть, и все они еще были влажными. Влагой пропиталась и шляпная коробка, и когда Мейсон ее открыл, то сразу почувствовал неприятный запах сырости.

Чулки были чистыми, но адвокат заметил пару пятен на юбке, которые не застирали, и коричневые разводы на ботиночках. Мейсон закрыл крышку шляпной коробки, прихватил ее с собой и покинул квартиру.

– Вы здесь живете? – спросил чернокожий парень, дежуривший за столом в холле.

Мейсон достал из кармана серебряный доллар и положил на стол.

– Нет. Я просто арендовал квартиру друга на один день.

– Какой номер? – спросил парень.

– Пятьсот девятую, – ответил адвокат и вышел на улицу, пока ему не успели задать дополнительных вопросов. Он вручил коробку таксисту. – Отвезите меня назад в ресторан. Затем отправляйтесь на железнодорожный вокзал «Юнион», купите билет до Колледж-Сити, сдайте коробку в багаж по этому билету и привезите мне билет и багажную квитанцию, но передайте их так, чтобы девушка их не видела. Вы поняли меня?

Таксист кивнул. Мейсон вручил ему двадцать долларов.

– И поторопитесь.

Мейсон снова вошел в ресторан. Тельма Белл подняла голову от тарелки, на которой лежала яичница с ветчиной.

– Нашли бумажник? – спросила она.

Адвокат кивнул.

– Он выпал у меня из кармана, когда я сидел на стуле. Хорошо, что я его нашел. Он лежал на видном месте. Полицейские обязательно обратили бы на него внимание, и у меня возникли бы сложности, потому что я им сказал, что не бывал в вашей квартире.

В небольшом арочном проеме в перегородке между залом и кухней показалась голова официанта:

– Ставьте вторую яичницу с ветчиной, – крикнул он.

Перри Мейсон уселся за столик и стал помешивать кофе, который официант поставил перед ним.

– Вы кого-то встретили там? – спросила Тельма Белл.

– Нет, но полиция может нагрянуть в любую минуту.

– Вы так в этом уверены?

– Да.

– Знаете, независимо от того, что случится, мы должны защитить Марджи, – внезапно сказала Тельма Белл, не донеся кусок ветчины до рта.

– Именно за это мне и платят, – заметил Мейсон.

На какое-то время воцарилось молчание. Официант принес Мейсону яичницу с ветчиной. Он с жадностью набросился на нее и съел все к тому времени, как и Тельма Белл закончила свою порцию.

– Теперь пора ехать.

– Вы можете сказать, куда мы все-таки направляемся?

– В одно место недалеко отсюда.

– Мне нужно работать. У меня есть заказы на завтра и послезавтра на демонстрацию одежды.

– Откажитесь от них.

– У меня нет денег.

– Они у вас будут.

Мейсон допил кофе, вытер губы салфеткой и посмотрел на Тельму Белл.

– Готовы? – Готова.

Мейсон взял Тельму Белл под руку и вывел из ресторана. Таксист подъехал как раз, когда они вышли на тротуар.

– Тут все, шеф, – сказал таксист, протягивая руку ладонью вниз.

Мейсон взял у него билет и багажную квитанцию.

– Что это значит? – спросила Тельма Белл, подозрительно глядя на адвоката.

– Я попросил таксиста выполнить одно поручение, – ответил Мейсон и повернулся к мужчине. – Сдачи хватит для оплаты нашей поездки?

– Конечно, и еще останется, – ответил таксист и нахально добавил: – Будут мне хорошие чаевые.

Мейсон внимательно посмотрел на Тельму Белл.

– Я могу вам доверять? – спросил он.

– Если дело касается Марджи, то да.

Мейсон достал из кармана жилетки железнодорожный билет, который получил от таксиста, и вручил девушке.

– Это билет до Колледж-Сити, в один конец, – пояснил он. – Поезжайте туда и зарегистрируйтесь в гостинице под собственной фамилией. Если кто-то будет вас проверять и вами интересоваться, говорите, что приехали работать. Говорите только это и ничего больше. Но если возникнут серьезные неприятности, свяжитесь со мной и ждите, пока я не дам вам соответствующих указаний.

– Вы имеете в виду, что могут появиться представители правоохранительных органов? – уточнила она.

– Да. Если появятся и будут вас настойчиво допрашивать, связывайтесь со мной.

– А поезда в такое время ходят?

Мейсон посмотрел на часы.

– Есть поезд через двадцать минут. Можете на него успеть, – сказал он.

Он вручил чемодан Тельмы Белл таксисту и помог девушке сесть в машину.

– Спокойной ночи. И удачи! – пожелал адвокат. – Позвоните мне в контору или отправьте телеграмму. Сообщите название гостиницы и не пытайтесь исчезнуть.

– Зачем мне это?

– Помните: я хочу, чтобы вы находились там, где я могу с вами сразу же связаться.

Тельма Белл протянула ему руку и улыбнулась.

– Ради Марджи я сделаю все, что угодно, – сказала она.

Перри Мейсон взял руку девушки в свою. Ее пальцы были холодные как лед.

Таксист тем временем забрался на свое место.

– И вы не хотите, чтобы я еще кому-либо сообщала, где нахожусь? Например, Джорджу Санборну? Мейсон покачал головой и улыбнулся ей по-отечески.

– Нет, – сказал он. – Пусть это будет сюрпризом. Большим сюрпризом. А пока скроем это ото всех.

Таксист завел двигатель. Мейсон захлопнул дверцу машины и наблюдал, пока она не скрылась за углом. Затем он вернулся в ресторан.

– Где у вас телефон? – спросил он.

Официант показал на кабину в углу в дальнем конце. Мейсон подошел к ней, бросил монетку в аппарат и набрал номер «Кооперативного бюро расследований». Ответил дежурный.

– Говорит Мейсон. Соедините меня, пожалуйста, с мистером Самуэльсом, если он все еще на месте.

Мгновение спустя в трубке прозвучал голос Самуэльса, который был явно рад слышать адвоката.

– Мейсон? Мы сделали то, что вы хотели. Подождали, пока объект не выйдет, и с тех пор не выпускали эту дамочку из вида ни на минуту.

– Где она сейчас? – Десять минут назад я получил отчет от своих людей. Она вышла из агентства Пола Дрейка примерно через полчаса после вашего звонка и отправилась в отель «Монмартр», где у нее снят номер. Она зарегистрировалась как Вера Каттер из Детройта, Мичиган, но полный адрес – улицу, номер дома – при регистрации не указала. Она прибыла в гостиницу вчера вечером, около половины десятого. Есть одна странность: чемоданы и сумочка у нее новые и на них стоят инициалы «Е.Л.» Сумочка очень заметная, на ней серебряная монограмма, с теми же буквами. Вам это что-нибудь говорит?

– Пока нет, – ответил Мейсон. – Продолжайте за ней следить.

– А вы будете звонить, чтобы выслушать отчет?

– Да. Но вначале, перед тем, как сообщать какие-то сведения, убедитесь, что это я. Поговорите со мной пару минут каждый раз, когда я звоню, чтобы точно знать: это именно я, а не кто-то, представляющийся моим именем. А за ней следите постоянно, не упускайте из вида ни на минуту. Я хочу знать о ней все. Подключите еще пару сотрудников. Если кто-то придет к ней в гостиницу, попытайтесь проследить и за этим человеком и выяснить о нем все, что только можно. И что там с телефонными звонками? Вы можете договориться в отеле «Монмартр», чтобы вам дали послушать, о чем говорит эта дамочка?

– Один из моих сотрудников сейчас как раз над этим работает, – сообщил Самуэльс. – Конечно, это будет сложно, но…

– Все сложно, черт побери! Этот мир состоит из сложностей, – рявкнул Мейсон. – У меня и своих полно. Прослушайте ее телефонные разговоры. Я хочу знать, о чем она говорит.

– Хорошо, мистер Мейсон. Сделаем все, что можем.

Перри Мейсон нажал средним пальцем левой руки на рычаг, поискал в кармане еще одну монетку, опустил ее и позвонил в «Детективное агентство Дрейка».

Ответил сам детектив.

– Ждешь звонков, Пол? – спросил адвокат.

Дрейк рассмеялся.

– А как ты догадался? – пошутил детектив. – Думаю, что теперь ты можешь отправляться домой, Перри, и ложиться спать.

– Почему?

– Тайна разгадана. Убийство раскрыто.

– Что ты имеешь в виду?

– Полиция проследила историю ножа.

– Ты имеешь в виду нож, которым закололи Пэттона?

– Да.

– И что они выяснили?

– Узнали, кто его купил.

– И уже провели опознание?

– У них есть описание покупателя, которое позволяет точно сказать, кто это. Совпадение по всем пунктам, которые имеют значение.

– Кто его купил? – Твой друг доктор Роберт Дорай из Кловердейла.

– Дальше рассказывай. Я хочу знать все.

– Да особо-то рассказывать нечего. Полиция пыталась выяснить, откуда взялся нож. Они работали над этим с момента обнаружения тела. На лезвии была написана одновременно и закупочная, и розничная цена. Недавно как раз было повышение цен на ножи, и по закупочной цене они поняли, что это нож из новой партии, которую закупали уже по новой, более высокой цене. Никакой старой цены на нем не стояло, и ничего не стирали, чтобы написать новую цену.

– Дальше, – попросил Мейсон.

– Вначале они решили, что этот нож купили в магазине хозяйственных товаров. Все дело в оберточной бумаге. В магазинах, где все товары продают по одной цене, – по десять, пятнадцать или двадцать пять центов – используют более тонкую и дешевую. Полиция вышла на оптовиков, поставляющих товары в хозяйственные магазины, им велели связаться со своими клиентами, занимающимися розничной торговлей, чтобы попытаться найти того, кто торгует в розницу и использует штрихкод. Казалось, что полиция ищет ветра в поле, но им повезло. Они почти сразу связались с оптовиком, у которого есть клиент, который использует нужный расчетный код. Он держит магазин хозяйственных товаров на Белмонт-стрит и где-то дней десять назад, а то и меньше купил у этого оптовика дюжину таких ножей. Полиция связалась с розничным торговцем, а он вспомнил, как продавал этот нож, и дал довольно точное описание покупателя. Это описание доктора Дорая. Полиция связалась с редакциями газет, в одной нашлась подшивка газет, выходящих в Кловердейле. Они их пролистали и нашли фотографию доктора Дорая. Он работал в Объединенном благотворительном фонде, который собирает добровольные пожертвования для бытового обеспечения военнослужащих и их семей. Его фотография была опубликована в газете. Да, конечно, снимки в газетах не самые лучшие, но опознать человека можно. Продавец однозначно его опознал. Он нисколько не сомневается, что нож у него купил именно доктор Дорай. Полицейские считают, что отлично поработали, а сейчас расставляют сети, чтобы поймать Дорая. Очевидно, что он сбежал, и таким образом ты оказываешься в неприятном положении.

– Это почему еще? – спросил Мейсон.

– Из-за телефонного звонка из твоей конторы. Очевидно, Дорай именно таким образом узнал о происходящем. Полиции это очень не понравилось. Могу тебе сообщить, конечно, конфиденциально, что у тебя из-за этого звонка будут неприятности. Кстати, как мне кажется, Брэдбери это тоже очень не понравилось.

– К черту Брэдбери, – отмахнулся Мейсон. – Я не звонил Дораю и, более того, никто из моей конторы тоже не звонил.

– Ну, если ты утверждаешь, что не звонил, и Делла Стрит говорит, что и она тоже не звонила, полиция с этим ничего не может поделать, – веселым тоном заметил Пол Дрейк. – Только если не арестует Дорая, а он не скажет им что-то другое.

– Это никак не изменит положение вещей. Дорай совершенно точно не знает голос моей секретарши. Он просто не может знать его достаточно хорошо, чтобы узнать повторно. Он знает только, что ему звонила какая-то женщина, которая представилась Деллой Стрит. Это легко сделать. Я могу позвонить Брэдбери, представиться Полом Дрейком и сказать, что ему лучше покинуть пределы страны.

Детектив рассмеялся. Похоже, он на самом деле пребывал в прекрасном настроении.

– Я не стану тратить свое время, объясняя тебе тонкости наших законов, – заявил он. – Но осторожность тебе проявлять все равно следует.

– В связи с чем?

– С кем. Марджори Клун.

– И что с ней не так?

– Полиция каким-то образом выяснила, что Марджори Клун и доктор Дорай вместе подъехали к зданию, где находилась квартира Пэттона, и остановились неподалеку от него. Полиция нашла владельца маленькой кондитерской, расположенной напротив пожарного крана, у которого Дорай припарковал свою машину. Этот человек помнит, как подъехала машина, и из нее вышли мужчина и женщина. По описанию мужчины это был доктор Дорай, а под описание женщины подходит Марджори Клун. Владелец кондитерской из тех людей, которые получают огромное удовольствие от несчастий других. Проблемы других – это радость для них. Он видел массу людей, которые парковались у пожарного крана, и им потом за это выписывали штрафы. И рассказал, что любит смотреть на выражения их лиц, когда они возвращаются и видят уведомление, засунутое под «дворники». Поэтому он и заметил, и запомнил Дорая и Марджори Клун.

– А появление дубинки на месте преступления полиция как-то объяснила? – спросил Мейсон.

– Нет. Вероятно, она не будет фигурировать в деле.

– Почему?

– Потому что преступление совершали не ею. Она не имеет отношения к убийству, не больше, чем трость, которая лежала на столе. Хотя трость идентифицирована, как вещь, принадлежавшая Пэттону, никто не знает, чья это дубинка.

– Другими словами, полиция считает, что дело закрыто, так? – уточнил Мейсон.

– Вроде как.

– И ты думаешь, что у меня будут неприятности?

– Я просто тебя предупреждаю, – сказал Дрейк. – Я знаю, что ты в этом деле защищаешь Марджори Клун. И не хочу, чтобы ты куда-то вляпался, стал соучастником уголовного преступления или тебя обвинили в укрывательстве убийцы.

– Пока ты еще не отключился, Пол, я объясню тебе кое-какие правовые вопросы, – сказал Мейсон. – Нельзя стать соучастником уголовного преступления, если преступление не совершено. С другой стороны, укрывательством не является помощь человеку, который ни в чем не виновен. Если твой доверитель не виновен, то и ты не виновен, независимо от того, что делаешь.

– Ты считаешь, что Марджори Клун невиновна? – уточнил Дрейк.

– Марджори Клун – моя клиентка, – очень серьезно и с чувством собственного достоинства объявил Мейсон. – Могу ли я спросить, чего ты ждешь, Пол?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты у себя в агентстве. Ты сидишь у телефона. Ты чего-то ждешь. Чего?

– Послушай, Перри, я тебе говорил, что не стану браться ни за какую работу, противоречащую твоим интересам, – заявил детектив обиженным тоном. – Я достиг взаимопонимания с Брэдбери и думал, что и мы с тобой прекрасно понимаем друг друга. Задание, которое я получил от этой молодой женщины, никак не мешает мне выполнять задания, полученные от вас. Нет конфликта интересов! На самом деле все как раз наоборот. Она утверждает, что Марджори Клун невиновна, а Дорай убийца. Марджори Клун может попробовать защищать Дорая и…

– Я все это знаю, – перебил Мейсон. – Но это не ответ на вопрос о том, чего ты ждешь.

– Я веду к этому. Мне сообщили, что полиция сегодня вечером допрашивала Тельму Белл. Есть у меня человек в Управлении, который иногда делится информацией. Тогда они не знали, что она сильно связана с этим делом, и не посчитали нужным предпринимать какие-то шаги. Думаю, что сейчас они изменили свое мнение. Они считают, что у нее есть важная информация, которую она преднамеренно скрыла или просто не предоставила, хотя могла бы. Как я понял, они снова собрались к ней, чтобы отвезти в Управление. Я жду сообщения о том, что она сказала. У тебя есть возражения?

– Никаких, дорогой друг, – ответил адвокат. – Жди, пока ее не заберет полиция.

Улыбаясь, Перри Мейсон повесил трубку на место.

Глава 12

Утреннее солнце освещало улицы города, когда Перри Мейсон поднялся с лежака в турецкой бане. Его глаза смотрели уверенно, взгляд был ясным. Его только что побрили, на лице не осталось и следа усталости.

Он позвонил в «Детективное агентство Дрейка» из имевшейся в бане телефонной кабины. Ему ответил дежурный.

– Пол Дрейк на месте? – спросил адвокат.

– Нет, мистер Дрейк ушел полчаса назад.

– Вы знаете, куда он направился?

– Да, он поехал домой спать.

– Это говорит Мейсон, – представился адвокат. – Вы можете сказать, как долго он вчера оставался в агентстве?

– Да всю ночь. Он ушел всего полчаса назад. Ждал телефонного звонка. Ему должны были сообщить какую-то важную информацию.

– И не сообщили?

– Нет, он ждал всю ночь, потом решил пойти немного поспать. Он просил меня позвонить, если будет развитие событий в деле Пэттона. Он же для вас работает по этому делу?

– Да, и по заказам других людей тоже, – сообщил Мейсон с улыбкой.

– Хотите, я позвоню ему домой? Или вам дать номер?

– Нет. Я знаю номер. Я просто хотел выяснить, не в агентстве ли он. Ничего важного у меня нет.

Он повесил трубку, и у него на лице появилась широкая улыбка. Адвокат отправился в раздевалку, где оставил свою одежду, оделся, забрал ценности из сейфа и посмотрел на часы. Было без пятнадцати девять.

Мейсон вернулся в телефонную кабину и набрал номер собственной конторы.

– Доброе утро! Адвокатская контора Перри Мейсона, – бодро и по-деловому прозвучал в трубке голос Деллы Стрит.

– Не упоминай никаких имен и фамилий. Это мэр Поданка[19]. Хочу встретиться с господином адвокатом, чтобы обсудить выпуск займа для свободного обращения…

– О, я так рада, что ты позвонил! – в ее голосе слышалось облегчение.

– Какие новости?

– Много новостей.

– Ты говорить можешь?

– Да, в конторе только мистер Брэдбери, и я отправила его в нашу библиотеку юридической литературы.

– Что ты можешь мне сказать? Только говори осторожно. Думай, о чем можно говорить по телефону, а о чем нельзя, – предупредил Мейсон.

– Все новости связаны с Брэдбери, – сообщила Делла Стрит.

– Давай подробнее.

– Он хочет с тобой встретиться, причем немедленно.

– Я не хочу с ним встречаться.

– Насчет этого я не уверена. Ситуация изменилась. Я помню, что ты про него говорил, и думаю, что ты прав. С этим человеком нужно считаться, а он намерен с тобой встретиться. Он говорит, что если не увидится с тобой в течение часа, то это может иметь для тебя последствия. Твое положение может сильно измениться. Он сказал, что если ты позвонишь или каким-то образом свяжешься со мной, то я должна ему сообщить об этом. Он также просил передать тебе следующее: он не допустит, чтобы его любимая женщина лишилась свободы, и его от нее отделяла запертая дверь.

На какое-то мгновение воцарилось молчание. Перри Мейсон нахмурился в задумчивости.

– Ты понял, что он имел в виду? – Да. И мы вполне можем выяснить отношения с этим типом прямо сейчас, и не откладывать это на потом. Он не посмеет мне больше угрожать.

– Я думаю, что за дверью конторы наблюдают детективы.

– Да, должны бы. Они хотят меня задержать. Вот что, Делла. Я сейчас нахожусь примерно в восьми кварталах от конторы, в турецкой бане. Выход из нее прямо на проспект. Вместе с Брэдбери садитесь в такси и подъезжайте к турецкой бане. Я буду стоять в дверном проеме. Заберете меня.

– Ты считаешь, что для меня безопасно уходить вместе с ним? Ты не думаешь, что детективы что-то заподозрят?

– Нет, не думаю, – ответил Мейсон. – И мне нужен свидетель. Положи в сумочку карандаш и блокнот, может понадобиться стенографировать. Я собираюсь добиться взаимопонимания с Брэдбери и прямо сейчас.

– Хорошо. Мы будем на месте через десять минут. Пожалуйста, шеф, будь осторожен.

Перри Мейсон опять задумчиво нахмурился, когда опускал трубку на рычаг. Он вышел из турецкой бани, поднялся по ступеням и подставил лицо теплым лучам утреннего солнца. Он стоял в проеме двери, открывавшейся прямо на тротуар, и наблюдал за спешащими пешеходами. Все они почти бегом направлялись в офисные здания в деловой части города. Он внимательно осматривал мелькавшие перед ним лица с живым интересом человека, который научился сразу же определять характер свидетеля, фактически один раз взглянув на того. Более того, адвоката не просто интересовали люди, он пытался читать истории жизни, написанные на лицах толпы, бегущей по городским улицам.

То и дело в его сторону бросали взгляды молодые привлекательные женщины, иногда делая это украдкой, а иногда смотря прямо и внимательно, изучая того, кто пытался изучать их. Время от времени взгляд Мейсона ловил какой-то мужчина, хмурился в негодовании или принимался рассматривать адвоката так, что сразу было понятно: человек считает, что застиг врасплох наблюдающего за кем-то детектива.

Мейсон неподвижно стоял минут пять, и тут внезапно увидел спешащую по улице знакомую блондинку. Она интуитивно почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и подняла глаза. Узнав Мейсона, она улыбнулась. Адвокат приветственно приподнял шляпу.

Это была молодая женщина из табачного киоска в холле офисного здания, где находилась контора Мейсона. Она резко повернула к нему.

– Что вы стоите такой задумчивый, мистер Мейсон? – спросила она.

– Просто пытаюсь найти ответ на вопрос, Мейми. А ты что так спешишь?

– Просто привычка.

– Ты можешь сделать мне одолжение, Мейми?

– Конечно.

– Забудь, что ты меня здесь видела, если кто-то вдруг спросит тебя обо мне.

– Скрываетесь от клиентов? Или от полиции?

– И от тех, и от других, – улыбнулся Мейсон.

– Я не удивляюсь, что вы не хотите встречаться со своим новым клиентом, – признала Мейми.

Мейсон в удивлении уставился на нее.

– Ты кого имеешь в виду? – спросил он.

– Того, который постоянно ходит в коричневом костюме с коричневым галстуком, коричневой рубашке и носках одного цвета с галстуком.

– Ты имеешь в виду Брэдбери?

– Да, того мужчину, который покупал сигары. Спасибо, что привели ко мне покупателя, мистер Мейсон. Я знаю, что вы не курите сигары.

Он рассмеялся.

– Нельзя допустить, Мейми, чтобы деньги, привезенные из другого города, проплыли мимо нас. А что произошло между тобой и Брэдбери?

– Ничего, – ответила она. – Только он считает себя любимцем женщин, а на самом деле, как я думаю, просто щеголь из маленького городка.

– Почему у тебя сложилось такое впечатление?

– По его поведению. Каждый раз, когда он заходит в здание, подходит к моему киоску, и делает все больше и больше намеков. Пытается перейти к более близким отношениям.

– Он сделал тебе непристойное предложение?

– О, нет. Прямо он ничего не говорит. Но он произносит слова особым тоном, и при этом еще смотрит по-особенному. Девушка обычно видит, если у мужчины появляется к ней личный интерес.

Перри Мейсон одобрительно оглядел ее стройную фигурку.

– Его нельзя за это винить.

Она улыбнулась ему.

– Мистер Мейсон, не поймите меня неправильно. Мне нравится, когда мужчины на меня так смотрят. Это тешит мое самолюбие и приносит доход. Но мне не нравятся типы, которые думают, что я соглашусь пойти с ними на свидание, потом оставляют мне на хранение большой пакет и еще ожидают скидку на журнал, который стоит пять центов.

Рядом с краем тротуара притормозило такси.

– Не забудь, что я сказал, Мейми, – Перри Мейсон снова приподнял шляпу и пошел к такси по тротуару.

– Боже! – воскликнула Мейми. – Сегодня утром он оделся по-новому… Решил облачиться в серое… И вы только взгляните на ухмылку у него на лице. Да будь он проклят! Небось решил, что мы вместе провели ночь и только что попрощались.

Перри Мейсон не обратил внимания на ее слова. Направляясь к машине, он неотрывно смотрел на Брэдбери.

– Поезжайте прямо, пока не увидите какую-нибудь тихую боковую улочку, где почти нет движения. Заверните на нее и встаньте там где-нибудь, – велел Мейсон таксисту, когда забрался внутрь, потом улыбнулся Делле Стрит и встретился взглядом с Брэдбери. – Вы очень настойчивый тип, Брэдбери.

Брэдбери не отводил взгляда и смотрел прямо в глаза Мейсона.

– Я борец, Мейсон, – мягко сказал он.

Мейсон видел перед собой холодные серые глаза, уверенно выдвинутую вперед челюсть. Он кивнул, достал пачку сигарет из кармана, угостил Деллу. Брэдбери покачал головой, достал сигару и зажег спичку о подошву ботинка. Мейсон достал сигарету и тоже зажег спичку. Делла Стрит глазами поблагодарила Брэдбери, но прикурила у Мейсона. Брэдбери нахмурился, но поднес спичку к своей сигаре. После Деллы Мейсон закурил сам и и повернулся к Брэдбери.

– И из-за чего весь этот шум? Насколько я понял, вы собирались что-то предпринять, если не встретитесь со мной.

– Я считаю, что имею право на встречу со своим адвокатом, если я его нанял и достойно оплатил его услуги, – заявил Брэдбери.

– Так, давайте сейчас не будем об этом спорить, – сказал Мейсон. – Мы можем совещаться. Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорая в деле об убийстве Фрэнка Пэттона. Как вы знаете, ему предъявлено обвинение.

– Я думал, что вы хотите, чтобы я защищал Марджори Клун.

– Верно. Но я также хочу, чтобы вы защищали доктора Дорая.

– Вы считаете, что они оба будут подвергнуты уголовному преследованию?

– Против них обоих официально выдвинули обвинение, – сообщил Брэдбери. – Я узнал об этом сегодня утром. Уже подготовлен ордер на их арест.

– Что конкретно вы от меня хотите? – Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорая и добились его оправдания, – повторил Брэдбери, четко произнося каждое слово.

– Это может быть нелегко, – медленно произнес Мейсон, в задумчивости глядя на дым, поднимавшийся вверх с кончика его сигареты. – Если им обоим предъявлено обвинение в этом убийстве, то по этическим соображениям я не могу представлять их обоих. Другими словами, возможно, что Дорай попытается свалить вину на Марджори Клун, а она в свою очередь – на Дорая.

– Не надо углубляться в технические детали, Мейсон, – рявкнул Брэдбери. – Ситуация критическая. Что-то необходимо делать и делать немедленно. Я хочу, чтобы доктор Дорай был оправдан. Вы, как и я, прекрасно знаете, что никакого конфликта интересов не будет. Если он и возникнет, то только потому, что один из них попытается взять вину на себя, чтобы защитить другого. И именно этого я и хочу избежать. Вы должны представлять обоих, чтобы подобное не произошло.

– Хорошо, этические вопросы обсудим в соответствующее время. Насколько я понимаю, ни одного из них еще не арестовали?

– Нет.

– Вы знаете, что известно полиции?

– Многое. И у них есть веские улики против доктора Дорая. Сомневаюсь, что имеются доказательства против Марджори Клун, – заявил Брэдбери.

– И вы хотите, чтобы я добился оправдания Дорая? Правильно?

– Вы должны добиться оправдания Дорая.

– Предположим, возникнет необходимость в двух разных адвокатах для представления обвиняемых. Кого мне представлять в таком случае?

Перри Мейсон прищурился и сосредоточенно смотрел на Брэдбери. В глубине его глазах появился стальной блеск.

– Такой необходимости не возникнет, – заявил Брэдбери. – И я не желаю это обсуждать. Я настаиваю, чтобы вы представляли обоих, господин адвокат, и, в частности, во время процесса прояснили вопрос с дверью.

Мейсон прищурился еще сильнее, так, что почти закрыл глаза.

– Какой еще вопрос с дверью?

– С запертой дверью квартиры Пэттона, – пояснил Брэдбери. – Есть вещи, которые я не хочу обсуждать вслух, мистер Мейсон. Но я не дурак. Я ценю то, что вы сделали. Я понимаю, что это делалось в интересах всех тех, кто вам доверился, – так, как вы понимали эти интересы в тот момент. Однако я думаю, что полиция сможет доказать, что Марджори Клун находилась в квартире в момент убийства. Если дверь в квартиру была не заперта, то она могла войти, найти тело и сбежать в страхе. И в таком случае она не виновна ни в каком преступлении, а только в том, что сразу же не сообщила в полицию о том, что обнаружила труп. Если же дверь квартиры была заперта, это означает, что у Марджори был ключ. Это означает, что она не поддалась панике и в достаточной степени держала себя в руках, чтобы запереть за собой дверь, когда уходила. Это плохо для Марджори и для всего дела.

– Но, предположим, Марджори Клун находилась в ванной. У нее могла начаться истерика. Кто-то услышал ее крики, забежал в квартиру и убил Фрэнка Пэттона? – предложил свою версию Мейсон.

– В таком случае Марджори все равно последней покидала квартиру, если только не вышла из ванной, пока убийца находился в комнате, – без колебаний заявил Брэдбери, причем таким тоном, что было ясно: он очень тщательно обдумывал этот этап дела. – Найти тело и не сообщить никуда об этом, не поднять шум – это, возможно, является нарушением какого-то протокола, и за это нельзя сурово покарать. Но если она застала убийцу на месте преступления, во время убийства или сразу же после и помогла ему сбежать, то это делает ее соучастницей. Получается, что вопрос запертой двери становится все более и более важным.

Делла Стрит заерзала на своем месте, она явно чувствовала себя некомфортно. Таксист завернул на боковую улочку, проехал по ней два или три квартала, потом остановился у края тротуара.

– Здесь устроит? – спросил он.

– Отличное место, – сказал Мейсон таким ровным, бесцветным и монотонным голосом, словно разговаривал во сне. При этом адвокат неотрывно смотрел на Брэдбери, словно пытался его загипнотизировать, и обратился все тем же монотонным голосом, не выражавшим никаких эмоций: – Мы должны понять друг друга, Брэдбери, что мы хотим друг от друга. Вы хотите, чтобы я представлял и Марджори Клун, и доктора Дорая?

– Да.

– Вы заплатите за мои услуги по представлению их интересов?

– Да.

– Более того, вы настаиваете на оправдательном приговоре?

– Более того, я настаиваю на оправдательном приговоре, – повторил за Мейсоном Брэдбери. – При сложившихся обстоятельствах, господин адвокат, я считаю, что имею на это право. Если оправдательного приговора не будет, то я посчитаю, что должен буду раскрыть определенные факты, упоминать о которых в настоящее время не вижу необходимости. Но которые, по моему мнению, очень ясно указывают на то, что дверь заперли после того, как и Марджори, и убийца покинули квартиру, в которой было совершено убийство.

– И это ультиматум? – Если хотите это так сформулировать, то да. Это ультиматум, – подтвердил Брэдбери. – Я не хочу говорить вам резких слов, Мейсон. Не хочу, чтобы вы чувствовали, будто я специально создаю вам трудности. Не хочу подставлять вас под удар, но, Боже праведный, я собираюсь помочь Марджори Клун. Я намерен добиться к ней справедливого, непредвзятого отношения. Мы это все уже обсуждали.

– И для Боба Дорая? – уточнил Мейсон.

– Я ожидаю и оправдания доктора Роберта Дорая.

– Разве вы не понимаете, что практически все факты совершенно определенно указывают на его виновность?

– Конечно, понимаю! – воскликнул Брэдбери. – Вы что, считаете меня дураком?

– Ни в коем случае, – с уважением ответил Мейсон. – Я просто отметил, что вы хотите от меня слишком многого.

Брэдбери достал из кармана бумажник.

– Теперь, после того, как мы обсудили положение дел, я готов признать, что поручаю вам очень серьезное и трудное дело, но я также готов соответствующе заплатить за выполнение этой работы. Я уже отдал вам аванс в размере тысячи долларов. Сейчас я вручу вашей секретарше еще четыре тысячи долларов. И заплачу вам еще после того, как присяжные вынесут оправдательный приговор.

Брэдбери был банкиром и считал деньги четко и уверенно. Он отсчитал купюры и вручил их Делле Стрит. Она вопросительно посмотрела на Мейсона. Тот кивнул.

– В любом случае мы понимаем друг друга. По крайней мере, это радует. Но я хочу обратить ваше внимание еще на одну момент, Брэдбери. Я буду представлять и доктора Дорая, и Марджори Клун. Я буду биться за оправдательный приговор. Но я должен вам сказать о себе то же самое, что вы мне сказали о себе. Вы борец по жизни. Как и я. Обратите на это внимание. Вы боретесь за себя. Я борюсь за своих клиентов. Когда я начну бороться за Марджори Клун и доктора Дорая, то буду делать именно это: бороться. Половинчатых мер не будет.

Брэдбери и глазом не моргнул. Его лицо не изменило выражения, ни один мускул не дрогнул.

– Мне плевать на то, что вы делаете, черт побери, и как. Простите, мисс Стрит, что выражаюсь в вашем присутствии. Я знаю одно: я хочу, чтобы эти два человека получили оправдательные приговоры.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Брэдбери, – эмоционально заговорила Делла. – И я думаю, что вы ведете себя отвратительно. Это ужасно с вашей стороны! Мистер Мейсон сделал все от него зависящее, и даже больше, чтобы защитить человека, которого вы наняли его защищать. Он сделал то…

– Хватит, Делла, – предупредительно произнес Мейсон.

Она поймала его взгляд и внезапно замолчала.

– Я вижу, что она в курсе, – кивнул Брэдбери.

– Вы ничего не видите, – мрачным тоном заметил Мейсон. – И я прямо сейчас хочу сказать вам, Брэдбери, что для вас и для моих клиентов будет гораздо лучше, если вы не станете лезть в это дело. Мы понимаем друг друга, и этого достаточно.

– Этого достаточно.

– Более того, я не позволю, чтобы вы угрожали моей секретарше, пусть и завуалировано. Я не хочу, чтобы вы пытались угрозами заставить ее организовать еще какие-то встречи со мной.

– Я не собираюсь просить о дополнительных встречах с вами, – заявил Брэдбери. – Я поставил вам ультиматум. Вы знаете, что мне нужно. Я не собираюсь ничего вам говорить про методы. Меня интересуют результаты, за которые вы передо мной будете отчитываться.

Делла уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем посмотрела на мрачное лицо Перри Мейсона и промолчала.

– Хорошо. Я здесь выйду, – сказал адвокат. – Отвезите Деллу назад в контору. За такси платите вы.

Брэдбери кивнул.

– Выдай ему расписку в получении денег, – велел Мейсон секретарше.

– Наверное, не нужно говорить, что дорога каждая минута и время терять нельзя, – предупредил Брэдбери. – Полиция готовит дело против доктора Дорая, и это опасно.

– Вы в курсе, что его опознали, как покупателя ножа? – спросил Мейсон.

На лице Брэдбери появилось удивление, потом смятение и озабоченность.

– Вы имеете в виду, что они смогли доказать покупку им ножа, которым убили Пэттона?

– Да.

– Боже праведный! – воскликнул Брэдбери и обмяк на сиденье. Теперь он неотрывно смотрел на адвоката со слегка отвисшей челюстью и округлившимися глазами.

– Вы знаете, что обнаружили и его машину, которая была припаркована неподалеку от места преступления?

– Да, про машину я знаю. Я думал, что они готовят дело против него как раз на этом основании. Но нож, Боже мой… Это же убедительное и неопровержимое доказательство?

Мейсон пожал плечами.

– Могу ли я спросить, почему вы так внезапно захотели оправдания доктора Дорая? – поинтересовался адвокат.

– Это мое дело.

– Насколько я понял, доктор Дорай является вашим соперником. Вы оба добиваетесь расположения Марджори Клун, и раньше вы не испытывали к нему никаких дружеских чувств. Думаю, что и сейчас у вас не проснулась любовь к нему.

– Мое отношение к доктору Дораю и чувства, которые я испытываю к нему, не имеют никакого отношения к делу, – заявил Брэдбери с упреком. – Вы адвокат. Ваше дело – представлять людей, которых обвиняют в совершении преступления, и добиваться их оправдания. Я уже сказал вам, что ожидаю оправдания доктора Дорая, как и Марджи. Если их не оправдают на основании тех доказательств, которые имеются, то я предприму шаги с привлечением другого адвоката, чтобы истинные факты дела были доведены до сведения суда и был начат новый судебный процесс.

– Насколько я понимаю, эти факты связаны с запертой дверью? – уточнил Мейсон.

– Все правильно.

– Ну, это ясно, – сказал Мейсон и успокаивающе улыбнулся секретарше. – Не беспокойся, Делла. Мне в прошлом доводилось попадать и в худшие переделки.

– Но как он может… Мейсон нахмурился и покачал головой.

– Какая прекрасная погода, Делла.

– Правда? – Если тебе придется что-то обсуждать с мистером Брэдбери, то это может быть только погода, – твердо заявил адвокат. – Погода – всегда увлекательная тема разговора, практически неистощимая. Пожалуйста, проследи, чтобы мистер Брэдбери ограничился ею.

– Не беспокойтесь, – сказал ему Брэдбери и неожиданно искренне улыбнулся. – Я веду борьбу с другими борцами, Мейсон. И не сражаюсь с женщинами. Но я не мог не заметить, когда упомянул один момент, что ваша секретарша прекрасно осведомлена о ситуации. Мне кажется, что это указывает на…

– Стоит прекрасная для этого времени года погода, мистер Брэдбери. Непривычно тепло, – твердо и настойчиво перебил его Мейсон.

Брэдбери кивнул.

– И хочу заметить, что я даже не буду пытаться использовать против вас то, что может сказать или сделать мисс Стрит.

Мейсон открыл дверцу машины, вышел на тротуар и оценивающе посмотрел на безоблачное небо. Затем он приподнял шляпу.

– Во второй половине дня могут появиться облака, – сказал он.

Брэдбери уже собирался что-то ответить, но в это мгновение адвокат с силой захлопнул дверцу машины, а потом быстро пошел по тротуару в направлении проспекта, на который выходила боковая улочка.

Глава 13

Перри Мейсон взял такси и поехал в аэропорт. Через десять минут молодая женщина из отдела информации нашла для него летчика, готового срочно отправиться в полет. Мейсон хотел зафрахтовать самолет с закрытой кабиной с почасовой оплатой аренды. Адвокат оценивающе посмотрел летчика и взглядом выразил одобрение, потом достал из кармана бумажник, вынул из него новые хрустящие купюры и протянул пилоту.

– Готовы сразу же взлететь? – спросил Мейсон.

– Потребуется несколько минут, чтобы прогреть машину, – ответил пилот. – Но мы готовы к полету – самолет заправлен и прошел проверку технического состояния.

– Тогда вперед! Летчик улыбнулся.

– Вы еще не сказали мне, куда хотите лететь, – напомнил он.

– Я вам это объясню, когда вы будете прогревать самолет, – заявил Мейсон.

Они пошли по широкой залитой бетоном полосе к небольшому тупоносому самолету с закрытой кабиной.

– Вот он, – кивнул летчик.

Перри Мейсон с интересом наблюдал за двумя механиками, которые готовили самолет к взлету – проверили положение машины, поставили блоки под колеса, завели двигатель.

– Из этого аэропорта около полуночи вылетает почтовый самолет, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы вы полетели вслед за ним.

Пилот удивленно посмотрел на него.

– Мы не сможем его догнать. Это же…

– Я не хочу его догонять, я хочу полететь вслед за ним. Где у него первая остановка?

– В Саммервиле.

– Сколько нам потребуется времени, чтобы туда долететь?

– Около часа.

– Это будет и наша первая остановка, – сказал Мейсон. – Может, мы полетим дальше. А, может, и нет.

Пилот открыл дверцу маленькой кабины.

– Залезайте и садитесь, – предложил он. – Вам раньше доводилось летать?

Мейсон кивнул.

– Не волнуйтесь, если попадем в воздушную яму. Это обычное дело. Но новичков они почему-то здорово беспокоят.

Мейсон залез в кабину и поудобнее устроился на сиденье. Летчик обошел самолет кругом, затем тоже залез в кабину, закрыл дверцу, проверил приборы и махнул рукой механикам. Они отодвинули деревянные блоки от колес. Пилот на что-то нажал, самолет взревел и тронулся с места.

Следующий час Перри Мейсон сидел практически без движения и смотрел на небо за стеклом с таким абстрактным интересом и с такой же задумчивостью, как иногда наблюдал за дымом, поднимающимся вверх с кончика его сигареты.

Пилот пару раз озадаченно посмотрел на погруженного в свои мысли пассажира, но впервые заговорил только, когда самолет оказался над Саммервилем.

– Саммервиль под нами, – сообщил он.

Мейсон с интересом оглядел аэропорт и только слегка кивнул. Самолет начал снижение, и быстро терял высоту. Когда колеса коснулись взлетно-посадочной полосы, Мейсон прокричал пилоту:

– Не вставайте слишком близко к ангару.

Пилот снизил скорость руления, и самолет вскоре остановился. К ним сразу же направились два механика, шагая по жесткой поверхности уплотненного грунта, служившего взлетно-посадочной полосой. Мейсон вышел из самолета им навстречу, быстро оглядел их и спросил:

– Кто-то из вас дежурил, когда приземлился почтовый самолет – тот, который прилетает около часа ночи?

– Я дежурил, – ответил более высокий мужчина.

Мейсон кивнул, таким образом приглашая механика отойти с ним в сторонку, и заговорил тихим голосом:

– Я ищу молодую женщину, которая должна была прилететь на почтовом самолете. Ей двадцать с небольшим. Голубые глаза, стройная, хорошая фигура и…

– Женщин в том самолете вообще не было, – уверенно заявил механик. – Только двое мужчин. Один покинул самолет, второй полетел дальше.

Адвокат смотрел на механика, наморщив лоб. Стальной блеск не предвещал ничего хорошего, а взгляд был таким жестким, что механик тут же отвел глаза.

– Вы можете описать этих мужчин? – Один был толстый и лысый. Лет пятьдесят, по-моему, сильно под мухой. Глаза бегающие. Вообще я его плохо помню. Он полетел дальше. А вышел молодой мужик в синем саржевом костюме, с темными волосами и черными глазами. Он спросил, есть ли в расписании еще один самолет, прилетающий до утра. Я сказал ему, что нет. Мне показалось, что он никак не может принять решение, но потом он спросил, как доехать до отеля «Ривервью».

Мейсон больше не смотрел на механика, его взгляд теперь был устремлен вдаль. Несколько секунд он стоял в задумчивости, потом достал из кармана пятидолларовую купюру.

– Можете найти мне такси? – Пойдемте со мной. Вон там стоит машина.

Мейсон повернулся к летчику.

– Проверьте самолет и будьте готовы к взлету.

– В каком направлении? – уточнил пилот.

– Не знаю. Подождите моего возвращения. Тогда я вам это скажу.

Мейсон последовал за механиком к такси.

– Отель «Ривервью», – назвал он адрес таксисту.

Адвокат откинулся на спинку сиденья и смотрел невидящими глазами в одну точку, не обращая никакого внимания на здания и виды, мелькавшие за окнами с обеих сторон. Когда машина остановилась перед отелем «Ривервью», Мейсон расплатился с водителем, вошел в холл и направился к стойке регистрации.

– Я оказался в очень странном положении, – сказал он администратору. – Я должен был здесь встретиться с партнером нашей компании для обсуждения ряда деловых вопросов. Этот человек прилетел в наш город на самолете, который садится в двадцать минут второго. Я очень плохо запоминаю фамилии и забыл взять с собой письма, на которых стояла фамилия нашего партнера. Наш директор по сбыту уволит меня, если узнает об этом. Вы случайно не можете мне помочь?

Администратор открыл журнал регистрации.

– Думаю, что могу, – ответил он. – Мы в половине второго сдали номер мистеру Чарльзу Б. Дункану.

– Какой номер? – спросил Мейсон.

– Номер для новобрачных – шестьсот первый, – ответил администратор с улыбкой.

Адвокат пару секунд буравил администратора взглядом. Мужчина за стойкой оставался спокоен и терпеливо ждал.

– Черт побери! – наконец воскликнул Мейсон и повернулся к лифту.

Он вышел на шестом этаже, спросил, в какую сторону идти к шестьсот первому номеру, пошел в нужном направлении, уже собрался требовательно бить по двери кулаком, но внезапно замер, а его рука остановилась на полпути к двери. Мейсон разжал кулак и легонько постучал кончиками пальцев – очень робко, будто стучала неуверенная в себе женщина.

Сразу же послышался звук быстрых шагов, приближающихся к двери. Задвижку отодвинули, щелкнул замок, – и Перри Мейсон уставился в горящие глаза доктора Дорая, полные страсти и желания.

Потом на лице молодого человека одна эмоция начала сменять другую: разочарование, страх, злость.

Адвокат слегка оттолкнул его в сторону, зашел в номер и ногой закрыл дверь. Дорай сделал два или три шага назад.

– Номер для новобрачных, да? – хмыкнул Мейсон.

Доктор Дорай резко опустился на край кровати, словно у него подогнулись колени, и ноги больше не могли выдерживать его вес.

– Ну? – спросил Перри Мейсон.

Дорай ничего не сказал.

– Давайте, начинайте рассказывать, – нетерпеливо поторопил его Мейсон.

– О чем?

– Меня интересует вся история.

Доктор Дорай сделал глубокий вдох и уставился на адвоката снизу вверх.

– Мне нечего рассказывать.

– Что вы здесь делаете? – Просто уношу ноги. Я подумал, что дело приняло совсем плохой для меня оборот. Вы передали мне сообщение, и я приехал сюда.

– Какое сообщение?

– Мне звонила ваша секретарша. Сказала, чтобы уезжал из города и не высовывался.

– И вы сели на самолет, вылетавший в полночь, прилетели сюда и сняли номер для новобрачных, – с сарказмом в голосе произнес Мейсон.

– Все правильно. Я зарегистрировался в номере для новобрачных, – упрямо заявил Дорай.

– Почему Марджори Клун не присоединилась к вам? Доктор Дорай вскочил с кровати.

– Вы не должны говорить таким тоном! – закричал он. – Это оскорбление для Марджори. Она совсем не такая девушка. А вы подумали невесть что!

– О, значит, вы не собирались пожениться? Я-то подумал, что вы, возможно, решили пожениться и провести медовый месяц здесь, в номере для новобрачных.

Доктор Дорай покраснел.

– Говорю вам: я ничего не знаю про Марджори Клун. Я приехал сюда, потому что, как я думал, влип по уши. Марджори совсем не собиралась ко мне присоединяться.

– Я постучал в дверь кончиками пальцев – так стучит женщина, которая приходит в номер к мужчине, который, как она знает, ждет ее с другой стороны двери. Вы сразу же бросились открывать, и я видел ваше выражение лица. Вы ее ждали, вы горели желанием, но при виде меня повели себя так, словно вас ударили мокрым полотенцем по лицу.

– Для меня ваше появление стало шоком, – признался Дорай. – Я не думал, что кто-то знает, где меня искать.

Мейсон заложил большие пальцы рук в проймы жилета, слегка наклонил голову вперед и принялся мерить шагами комнату.

– Говорю вам: вы все неправильно поняли или вас ввели в заблуждение, – снова заговорил Дорай. – У вас сложилось неправильное представление о…

– Заткнитесь, – спокойно и без каких-либо эмоций сказал Мейсон. – Я думаю. Я не хочу, чтобы мне мешали.

Он больше трех минут молча мерил шагами комнату, потом внезапно развернулся, чтобы смотреть прямо в лицо доктору Дораю. Он так и держал большие пальцы рук в проймах жилетки и встал, склонив голову.

– Я сглупил, приехав сюда, – объявил Мейсон.

– Сглупили? – в удивлении переспросил доктор Дорай.

Адвокат кивнул.

– Я уже и так глубоко завяз в этом деле. В первую очередь я приехал сюда, думая, что найду здесь Марджори Клун. Я хотел дать ей шанс. Бог знает, как ей нужна помощь. Почему она не полетела с вами на самолете?

– Повторяю вам: я ничего не знаю про нее. Я ее не видел и не разговаривал с ней.

Мейсон печально покачал головой.

– Давайте разберемся с этим вопросом, – предложил адвокат. – Никто из друзей Марджори Клун ничего про нее не слышал. Вы забеспокоились. Как и Брэдбери. Вы оба ее любите. У Брэдбери есть деньги, он гораздо старше. Вы немного старше Марджори. Вы работаете дантистом год или два и еще не успели сколотить состояние. Вам пришлось заплатить за оборудование, поскольку вы только начали свое дело.

Вы заняли денег для того, чтобы приехать в город и найти Марджори. Вы также хотели призвать Пэттона к ответу. Приехав на машине из Кловердейла, а она у вас заметная, вы связались с Марджори Клун, не знаю, как. У нее вы узнали, где живет Пэттон. Когда вы разговаривали со мной, вы этого еще не знали. Поэтому вы после нашей встречи должны были добраться до Марджори Клун. У вас не было возможности добраться до Пэттона, кроме как через нее. У вас не было денег, чтобы нанять детективов. У Марджори Клун была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном. Могу поспорить на что угодно, что именно вы привезли ее туда. Дорожная полиция выписала вам штраф за парковку перед пожарным краном. После Пэттона нашли мертвым, он был убит ножом. Полиция проследила историю этого ножа. Они нашли магазин хозяйственных товаров, в котором его купили. Продавец из того магазина опознал вас по фотографии, как человека, купившего у него нож.

Внезапно Дорай побледнел.

– Я не буду делать никаких заявлений, – объявил он.

– От вас это и не требуется, – спокойно и неторопливо сказал Мейсон. – Заявления делаю я. Я нашел Марджори Клун. Я велел ей отправиться в гостиницу, зарегистрироваться и ждать моего звонка. Она не должна была выходить из номера. Она показалась мне девушкой, которая выполняет данные ею обещания. Но что-то случилось, что заставило ее нарушить обещание. Она меня обманула и скрылась. Я попытался проследить ее передвижения и выяснил, что она собиралась в полночь сесть на самолет. Тогда я последовал за этим самолетом и выяснил, что на нем летели вы. Поэтому вполне обоснованно можно сделать вывод, что она нарушила данное мне обещание из-за вас. Итак, какой аргумент вы использовали?

– Никакого, – ответил Дорай. – Повторяю вам: я совсем ничего не знаю про Марджори.

– Значит, она не должна была здесь к вам присоединиться?

– Нет.

– Вы не разговаривали с ней по телефону?

– Нет.

Мейсон посмотрел на доктора Дорая горящими гневом глазами.

– Какой же вы дурак! – воскликнул он. – Вы – дантист из маленького городка, который занимается лечением зубов пару лет. И вы думаете, что можете морочить мне голову в деле об убийстве, которое является моей специализацией? Вы молоды и глупы, но я все равно не стал бы спорить с вами, если бы пришел лечить к вам зуб. Я не стал бы вам указывать, как это делать. Но вы имеете наглость сидеть здесь и ставить под угрозу безопасность женщины, которую любите. Вы пытаетесь мне врать, и так только вредите ей и себе.

– Я вам не вру.

На его лбу и носу блестели капельки пота. Перри Мейсон сделал глубокий вдох и сказал:

– Я посчитал Марджори Клун милой девушкой, честной и порядочной, которой просто не повезло. Что ей выпали не те карты. Я решил ей помочь так, как только смогу. Я не стал сидеть в своей конторе и ждать, пока ее арестует полиция, чтобы потом защищать ее в суде. Я рисковал собственной безопасностью, чтобы ей помочь. Я хотел с ней поговорить, встретиться с ней там, где она спокойно сможет мне все рассказать, чтобы я оценил ее версию и подсказал ей, как себя вести – что не упоминать, что подчеркнуть, когда ее вызовут на допрос. Я хотел немного порепетировать, объяснить, что сделает полиция, когда ее найдет. Я отправил Марджори Клун туда, где мог все это сделать. И тут появляетесь вы и уговариваете ее от всего этого отказаться, потому что хотели отправиться вместе с ней в Саммервиль и провести выходные, занимаясь с ней любовью.

Доктор Дорай собрался встать с кровати и уже привстал. Мейсон вытянул вперед руку и грубо толкнул его назад.

– Сидите и молчите! – рявкнул он. – Я еще не закончил. Она должна была присоединиться к вам в самолете и покинуть город рейсом, вылетающим в полночь. Но она этого не сделала. Вы можете догадаться, что это означает: ее где-то задержала полиция, и она до сих пор у них без предъявления официального обвинения. Вероятно, ее держат в каком-то участке в пригороде. Это означает, что нам до нее не добраться, и мы не можем узнать, где она, пока они не вытянут из нее все, что хотят. И церемониться с ней они не будут, используют все известные полиции хитрости и уловки. А когда Марджори начнет говорить, расскажет она многое, в частности, что вы находитесь в Саммервиле и зарегистрированы в гостинице как Чарльз Б. Дункан. А это в свою очередь означает, что вы в любую минуту можете ожидать появления полиции. Ну, будете и дальше запираться?

Доктор Дорай достал носовой платок из кармана и вытер пот со лба.

– Боже мой! – выдохнул он.

Перри Мейсон молчал. Доктор Дорай поставил локти на колени и, безвольно свесив ладони между ног, опустил голову и уставился на ковер.

– Могу сказать вам только одно, – наконец заговорил он. – Честное слово: я не уговаривал ее приехать сюда. Дело в том…

– В чем? – тут же ухватился за его слова адвокат.

Доктор Дорай осекся.

– Вы ошиблись, – сказал он. – Вы совершенно ничего не поняли. Марджори не должна была присоединяться ко мне здесь. Она не знает, где я. Она понятия не имеет, где меня искать. Я не общался с ней с тех пор, как уехал из Кловердейла.

– Я сейчас покажу вам, что вы совершенно не умеете врать, – заявил Перри Мейсон. – Просто…

В это мгновение в коридоре послышались быстрые шаги, а потом в дверь легко постучали. Доктор Дорай уставился на Мейсона полными ужаса глазами. Адвокат распахнул дверь, не успел Дорай еще даже пошевелиться.

На пороге стояла Марджори Клун, по взгляду ее голубых глаз было видно, что ее переполняют эмоции.

При виде Перри Мейсона выражение ее лица изменилось, на нем отразились смятение и тревога.

– Вы! – выдохнула она.

Перри Мейсон кивнул и немного отступил в сторону. Марджори Клун увидела доктора Дорая.

– Боб, расскажи мне, что случилось! – закричала она.

Доктор Дорай преодолел разделявшее их расстояние в четыре шага, сгреб ее в объятия и прижал к себе. Адвокат пересек комнату и встал у окна, сунув руки в карманы и в задумчивости глядя вниз на улицу.

– Почему тебя не оказалось в самолете, дорогая? – прошептал Дорай. – Мы уже думали, что тебя арестовали.

– Такси попало в аварию. Я опоздала на самолет. Я приехала первым поездом.

Перри Мейсон продолжал стоять у окна, повернувшись к ним спиной.

– Почему вы не выполнили мои указания, Марджори, и не остались в гостиничном номере? – бросил он через плечо.

– Я не могла.

– Почему?

– Я не могу это объяснить.

– Я думаю, что это очень важно. Скажите мне.

Последовало молчание. Потом доктор Дорай принялся что-то нашептывать девушке на ухо. Мейсон слышал, как они шепчутся, но слов разобрать не мог, и резко развернулся на каблуке.

– Хватит! – рявкнул он, глядя на доктора Дорая, затем поймал взгляд голубых глаз Марджори Клун и сказал: – Рассказывайте все, Марджори. Это важно.

Она покачала головой. Лицо ее побелело, даже губы. Адвокат внимательно наблюдал за ней.

– Хорошо, в таком случае я все расскажу вам. Вы позвонили доктору Дораю. Он уговорил вас поехать сюда вместе с ним. Вы или собирались пожениться и вместе расхлебывать кашу, или вы собирались здесь спрятаться. Что именно?

– Нет, вы не правы, мистер Мейсон, – заявила Марджори твердым спокойным голосом. – Ни то, ни другое. Именно я позвонила доктору Дораю и предложила отправиться в это путешествие. Я позвонила ему в гостиницу, но он уже съехал. Тогда я оставила ему сообщение, чтобы позвонил мне в отель «Боствик». Несмотря на то, что Боб съехал из гостиницы, он туда позвонил и получил мое сообщение. Я спросила, может ли он поехать сюда со мной на неделю. Мы собирались вместе снять номер для новобрачных. После этого я собиралась сдаться полиции.

– Здесь? – уточнил Мейсон.

– Нет, конечно. Мы не думали никому сообщать, где были. Мы собирались вернуться в город.

– И оба собирались сдаться полиции? Она кивнула.

– Что все-таки заставило вас нарушить обещание мне и отправиться в это путешествие?

Марджори Клун прямо посмотрела на него честными глазами.

– Я хотела провести неделю с Бобом.

Перри Мейсон какое-то время неотрывно оценивающе и задумчиво смотрел на нее.

– Вы не относитесь к тому типу девушек, которые отправляются в такие путешествия с мужчинами, да еще и сами это предлагают, – заметил он. – Насколько я понимаю, вы уже несколько месяцев то встречались с Бобом Дораем, то нет, и при этом не демонстрировали желания провести с ним выходные. По крайней мере, я не думаю, что вы это делали. Но теперь вы вдруг захотели провести с ним неделю, наплевав на последствия. Вы…

Она подошла к Мейсону и положила руки ему на плечи, ее побелевшие губы дрожали.

– Пожалуйста, не говорите ему, – попросила она. – Вы сами обо всем догадаетесь через минуту. Пожалуйста, остановитесь. Вы все поймете, если только минуту подумаете.

Адвокат нахмурился, глядя на нее, потом прищурился.

– Боже мой! – воскликнул он. – Думаю, что теперь я все понял.

– Пожалуйста, не говорите ему, – повторила Марджори Клун умоляющим тоном.

Мейсон отвернулся от нее, снова подошел к окну и встал там, сунув руки в карманы. Он слышал, как доктор Дорай бросился к Марджори Клун и обнял ее.

– Что произошло, дорогая? Пожалуйста, расскажи мне.

– Не спрашивай меня, Боб. Или я расплачусь. Вспомни, о чем мы договорились? Я проведу с тобой неделю, а ты не будешь задавать мне никаких вопросов. Ты обещал, что…

Внезапно заговорил Мейсон, и его слова словно ножом пронзили их тихие воркующие голоса:

– На другой стороне улицы припаркован автомобиль, – начал он, как диктор, сообщающий новость по радио. – Из него сейчас выходит крупный мужчина в черной шляпе с широкими полями. По виду типичный шериф. Из другой дверцы выходит еще один, в полицейской форме и форменной фуражке с золотой окантовкой. Похож на начальника полиции. Они сейчас разговаривают и поглядывают на гостиницу.

Внезапно в комнате за спиной Мейсона воцарилась тишина. Он продолжил все тем же бесстрастным тоном:

– Они переходят улицу к гостинице. Думаю, что можно не сомневаться: они получили сообщение и их попросили заглянуть сюда и поискать, по крайней мере, одного из вас. Может, за Марджори следили. Или полиция выяснила, что доктор Дорай прилетел сюда на самолете, который вылетал из города в полночь.

Мейсон развернулся к влюбленной паре. Доктор Дорай стоял с очень прямой спиной и побелевшим лицом. Марджори Клун была рядом с ним, губы у нее больше не дрожали, и неотрывно смотрела на адвоката.

– Если придется принять удар, то мы выдержим и мужественно встретим неудачи, – объявила девушка. – Вы, мистер Мейсон, будете представлять доктора Дорая и меня. Договоренность об этом достигнута, правильно?

– Правильно, – кивнул адвокат. – Но я буду делать это по-своему.

– Что вы имеете в виду? – Вы должны вести себя как мужчина, – сказал Мейсон, переводя взгляд на доктора Дорая. – Я брошу вас на съедение волкам. И вам придется с этим согласиться, нравится вам это или нет. Но вы должны пообещать мне одну вещь. Это будет самое трудное из всего, что вы когда-либо делали в жизни, но вы должны это сделать.

– Это поможет Марджори? – тихо спросил Дорай.

– Да, – кивнул Мейсон.

– Что нужно сделать?

– Нужно молчать. Вообще ничего не говорить.

– Что еще? Мейсон усмехнулся с мрачным видом.

– Это уже немало, – сказал он. – Полиция использует все методы, все уловки, специально разработанные полицейскими психологами. Они будут вам говорить, что Марджори Клун призналась в совершении убийства, что сделала это из любви к вам, что она хочет вас спасти. Они заставят вас в это поверить. Они могут даже показать вам якобы подписанное ею заявление. Они станут вас спрашивать, намерены ли вы вести себя как мужчина или собираетесь прятаться за ее юбкой, пока ей выносят смертный приговор за преступление, которое совершили вы. Они попробуют все – только бы заставить вас говорить. Может, это будет какой-то блеф. Я хочу, чтобы вы мне пообещали: вы оставите вопрос защиты Марджори полностью на мое усмотрение. Неважно, что будут вам говорить в полиции, вы должны молчать. Повторяйте им, что я ваш адвокат и вы хотите со мной связаться. Вы сделаете это?

– Да.

Мейсон повернулся к Марджори Клун.

– Где ваш чемодан?

– Я оставила его на вокзале. Я хотела вначале убедиться, что Боб здесь.

– Отлично! А теперь пойдемте со мной.

Дорай обнял девушку на прощание и прижал к себе. Его губы жадно потянулись к ее губам. Мейсон распахнул дверь.

– У нас нет времени на долгие прощания. Марджори, пойдемте со мной, – позвал он.

Она еще мгновение крепко прижималась к Дораю, потом подбежала к адвокату.

– Закройте и заприте дверь, Дорай, – велел Мейсон. – И не торопитесь ее открывать.

Мейсон схватил Марджори Клун за руку, и они побежали по коридору. Перед поворотом адвокат постучал в одну из дверей. За ней послышался шум.

– Быстро! – Мейсон потащил девушку за угол и постучал в еще одну дверь, теперь в другой части коридора. За ней не послышалось никакого движения. Мейсон достал связку ключей из кармана, вставил один в замок, отпер дверь, потом распахнул. – Заходите! – велел он девушке.

Марджори Клун переступила через порог и оказалась в комнате как раз в тот момент, когда дверцы лифта с грохотом раскрылись, и из него вышли двое мужчин. Один был в форме офицера полиции и фуражке с золотой окантовкой, а второй – в черном широкополом «Стетсоне»[20]. Они направились в сторону Мейсона, их тяжелые шаги разносились по всему коридору.

Адвокат не дергался, двигался спокойно и неторопливо. Он открыл дверь в номер, причем встал так, чтобы за его широкими плечами представители правоохранительных органов не смогли увидеть Марджори Клун. Затем он неторопливо вошел в номер, ногой захлопнув дверь.

– В шкафу должна лежать табличка «Не беспокоить». Найдите ее и дайте мне, – велел Мейсон Марджори Клун.

Она открыла шкаф, нашла табличку и молча вручила Мейсону, который продолжал стоять у двери, склонив голову набок и прислушиваясь.

Звуки голосов доносились сквозь вентиляционное отверстие над дверью. Сперва они стали более настойчивыми, затем стихли.

Мейсон повернул ручку, открыл дверь, повесил на ручку картонную табличку, после запер дверь изнутри и еще задвинул задвижку. После этого он внимательно осмотрел номер.

– Он не снят, – объявил адвокат. – Вероятно, нас здесь какое-то время не будут беспокоить.

– Что вы собираетесь делать? – Вывезти вас отсюда и вернуть в город, где вы должны были находиться все это время. Сидите тихо. Молчите. Сядьте вон в то кресло.

Она покорно сделала, как он велел. Мейсон встал у двери, прислушиваясь.

Прошло несколько минут.

Наконец в коридоре послышались громкие шаги. Адвокат принес к двери стул, встал на него и прижал ухо к вентиляционному отверстию.

За стеной полийцеские разговаривали на повышенных тонах. Судя по интонации, задавали вопросы. После каждого вопроса следовала пауза. Ответов адвокат не услышал.

Мейсон вздохнул с облегчением, слез со стула и улыбнулся Марджори Клун.

– Есть шанс, что он окажется настоящим мужчиной и все это выдержит.

– Конечно, он настоящий мужчина, – заявила девушка.

Глава 14

Перри Мейсон смотрел на Марджори Клун, которая сидела в мягком кресле, но чувствовала себя очень некомфортно. Взгляд она не отводила.

– Вы решили выйти замуж за Брэдбери, потому что посчитали Боба Дорая виновным в убийстве, – медленно произнес адвокат.

Марджори Клун ничего не ответила.

– А он согласился оплатить защиту Боба Дорая. Так?

– Конечно, – кивнула девушка. – Я боялась, что вы скажете это в присутствии Боба. Для него дюжина смертных приговоров куда лучше, чем позволить мне пойти на такую жертву.

– Почему вы это сделали?

– Это единственный способ найти деньги на его защиту.

– Вы считаете, что ему так необходима защита?

– Конечно! – воскликнула она. – Вы же адвокат, вы должны это понимать.

– В таком случае получается, что Брэдбери связывался с вами после того, как вы говорили со мной и пообещали ждать меня в отеле «Боствик», – задумчиво произнес Мейсон.

Марджори Клун смотрела прямо на него и молчала.

– Вы сами позвонили Брэдбери, или он позвонил вам? – спросил адвокат.

– Это я не могу вам сказать.

– Почему?

– Просто не могу и все.

– То есть вы дали обещание?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

Перри Мейсон заложил большие пальцы рук в проймы жилетки и принялся мерить шагами комнату.

– Полицейские задержали Боба Дорая и прямо сейчас допрашивают его, – снова заговорил он. – Если я буду его представлять, мне необходимо знать факты. Черт побери, это очень важно! Вы собираетесь мне все рассказать?

– Да.

– Отлично. Начинайте.

Марджори Клун говорила тихо, но четко. Пару раз ее начинали душить слезы, но глаза у нее оставались сухими, и она смогла рассказать все историю до конца.

– Естественно, я страшно обрадовалась, когда выиграла конкурс в Кловердейле. Я думала, что стану кинозвездой, известной актрисой. Наверное, это ударило мне в голову. Я же еще очень молоденькая. Я живой человек, странно, если бы у меня не было тщеславия. Я отправилась в город, купаясь в лучах славы. И там обнаружила, что попала в ловушку. Пэттон обманул меня, заставил думать, что сделает меня кинозвездой. Конечно, гордость не позволила мне написать домой и все объяснить. Я решила, что справлюсь – останусь в городе и добьюсь успеха.

Перри Мейсон кивнул.

– Я не представляла, с чем мне придется столкнуться, – продолжала девушка. – Вы, вероятно, знаете или догадываетесь, вы же живете в этом городе. Я бралась за любую работу, потом познакомилась с Тельмой Белл. Мы познакомились через Фрэнка Пэттона. Я продолжала поддерживать связь с ним, потому что пыталась выбить из него хоть какую-то компенсацию. У меня заканчивались деньги, постоянную работу найти не получалось, и я хотела получить какую-то сумму наличными, чтобы еще задержаться в городе.

– Я все это знаю или могу догадаться, как оно было, – перебил ее Мейсон. – Мне нужны факты. Расскажите мне, что случилось.

– У меня была назначена встреча с Пэттоном на тот вечер, когда его убили. На восемь вечера. В тот день, во второй половине, я увидела машину Боба. Она просто промелькнула мимо, и я поняла, что Боб в городе. Я начала обзванивать гостиницы, спрашивать, не зарегистрирован ли у них доктор Дорай. Я очень долго сидела на телефоне, но у моей знакомой не повременной тариф, она платит каждый месяц фиксированную сумму за любое количество звонков. Я не стану вам говорить, кто она, не хочу втягивать ее в это дело. Проведя несколько часов на телефоне, я наконец нашла Боба: он остановился в гостинице «Мидвик». Я оставила ему сообщение с просьбой позвонить мне, как только вернется в гостиницу. Он позвонил, я объяснила ему, где нахожусь, он приехал и забрал меня. Я была невероятно рада его видеть. Я плакала от счастья. Он выяснил, что у меня назначена встреча с Пэттоном. Он не хотел, чтобы я на нее шла, и поклялся, что убьет Пэттона. На самом деле он не собирался его убивать, просто так выразился.

– Продолжайте, – подбодрил Мейсон девушку, когда она замолчала, обеспокоенно глядя на адвоката.

– У него в машине лежал нож. Бог знает, почему он его купил. Наверное, это было временное помешательство. Я собиралась пойти на встречу с Пэттоном, но не хотела, чтобы меня подвозил Боб. А он настаивал на том, чтобы меня сопровождать. Наконец мы пришли к компромиссу: я согласилась, чтобы Боб отвез меня к зданию, в котором Пэттон снимал квартиру, но внутрь должнапойти одна и объявить, что навсегда разрываю с ним отношения и собираюсь выйти замуж за Боба Дорая. Боб должен был вернуться в гостиницу. Точного адреса Пэттона я Бобу не называла. Когда я выходила из машины, я сказала Бобу, чтобы возвращался в гостиницу, и я туда потом приеду. Боб не хотел со мной расставаться, он умолял позволить ему подняться вместе со мной в квартиру Пэттона. Я пришла в ужас. Когда Боб парковал машину, мы не обратили внимания, что он поставил ее у пожарного крана. Наверное, он был так возбужден, что его не заметил, я точно не заметила. Я сказала Бобу, что хочу пить, и попросила отвести меня в кафе-мороженое. Там я пошла в дамскую комнату и стала ждать. Я попросила официантку посмотреть, не ушел ли Боб. Но он так и сидел в кафе. Тогда я попросила официантку сказать ему, что я сбежала через черный ход. На самом деле в том кафе нет никакого черного хода и я никуда не сбегала. Мне просто нужно было от него отделаться.

– А вы продолжали ждать в женском туалете? – уточнил Мейсон.

– Да, ждала, пока он уйдет.

– Сколько времени?

– Точно не знаю. Может, минут пять, может, дольше.

– И что было потом?

– Когда я поняла, что путь свободен, я вышла на улицу. Боба я не увидела и пошла в квартиру Фрэнка Пэттона как можно быстрее.

– Минутку. Вы звонили Пэттону и оставили сообщение, что опоздаете.

– Да. Понимаете, я видела, каким несчастным себя чувствует Боб, и хотела провести побольше времени с ним. Я знала, что опоздаю.

– И у Тельмы Белл тоже была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном на тот вечер?

– Конечно. На то же время.

– Хорошо, теперь я наконец слышу от вас факты. Продолжайте. Что было дальше?

– Я пересекла холл, доехала на лифте до третьего этажа и пошла по коридору к квартире Пэттона. Я постучала в дверь, но мне никто не открыл. Я автоматически нажала на ручку, и дверь открылась. Я оказалась в квартире. Свет горел, на столе лежали перчатки, шляпа и трость Пэттона. Я позвала: «Мистер Пэттон!». Потом прошла в спальню и нашла его.

– Минутку, – опять перебил Мейсон. – Дверь в спальню была открыта или закрыта?

– Открыта.

– Он был мертв, когда вы вошли в спальню?

– Конечно. Он лежал на полу, и весь пол был залит кровью. Это было ужасно.

– Что вы сделали после этого? – Ничего. Я развернулась и вышла из квартиры. Дверь я за собой захлопнула, но не запирала. Ключа у меня не было. Дверь была не заперта, когда я пришла, и я оставила ее незапертой, когда уходила. Я пошла по коридору, спустилась на лифте в холл. Там никого не оказалось, я вышла из здания и только пошла по улице, как встретила вас. Вы очень странно на меня посмотрели, это был пронзительный взгляд, словно вы знали все про меня. Я испугалась и только тогда впервые поняла, что каким-то образом влипла.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, я поняла, что мне, возможно, придется отвечать на вопросы и все такое. Ведь я же читаю газеты, а там напишут о расследовании убийств. Адвокаты подвергнут меня перекрестному допросу, моя фотография будет опубликована в газетах и, возможно, мои слова поставят под сомнение.

– На вас были белые ботиночки. Где они? – Их забрала Тельма Белл.

– С какой стати?

– Конечно, потому что на них была кровь.

– Вы об этом сразу узнали?

– Нет, поняла только, когда добралась до ее квартиры. Тельма увидела пятна.

– А как они на них оказались?

– Я ступила в растекшуюся кровь.

– А на пальто ничего не попало? – уточнил Мейсон.

– Нет, ничего. Даже на чулки не попало, только на ботиночки, – заявила Марджори.

– Вы уверены, что на чулках не было крови?

– Конечно, уверена.

– А на юбку?

– Конечно, нет. Как кровь могла попасть на юбку, если ее не оказалось на пальто?

Мейсон медленно кивнул.

– Нет, не могла, – согласился он. – А теперь расскажите мне, почему вы уехали из отеля «Боствик» вместо того, чтобы ждать меня там, как я вам велел.

– Я это уже объясняла. Я уехала, потому что хотела провести время вместе с Бобом.

– Когда вы отправились на встречу с Пэттоном, вы собирались сказать ему, что прекращаете с ним дела и собираетесь замуж за Боба Дорая?

– Да, – ответила Марджори Клун после секундного колебания.

– Когда я видел вас в квартире Тельмы Белл, вы думали точно также?

– Я тогда очень боялась, – призналась девушка. – Когда Тельма увидела кровь у меня на ботиночках, она сразу же захотела узнать, что случилось. Я рассказала ей – то, что я знала. Она испугалась, что я окажусь замешанной в это дело.

– Она так вам и сказала?

– Да.

– У нее в тот вечер тоже была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном?

– Да, была, но она не пошла. Она много раз договаривалась с ним и не приходила. На этот раз парень Тельмы не пустил ее на встречу с Пэттоном. У них было свидание. Его зовут Джордж Санборн. Она вам все сама об этом рассказала. Помните: вы звонили Санборну и выяснили, что она говорит правду?

– Давайте пока это пропустим. Я хочу уточнить другой момент. Когда я разговаривал с вами в квартире Тельмы Белл, вы все еще собирались замуж за Дорая?

– Наверное. Тогда я про замужество вообще не думала. Я была напугана, в особенности после того, как туда заявились вы.

– Но если говорить о замужестве, вы все еще собирались замуж за Боба Дорая? – не отставал Мейсон.

– Ну, если бы я думала тогда о замужестве, то да.

– Но где-то до полуночи вы решили, что выйдите замуж за Брэдбери. Почему?

– Потому что я знала, что это для меня единственный способ раздобыть деньги на спасение Боба.

– Вы думаете, что убийца Боб Дорай?

– Я ничего об этом не думаю. Я только знаю, что он должен получить самые лучшие юридические услуги, какие только возможно.

– Когда вы увидели труп, вы заметили нож рядом с ним? – Да.

– Вы узнали этот нож?

– Что вы имеете в виду?

– Вы знали, что Боб Дорай купил нож?

– Да, я видела его в автомобиле Боба.

– Вы знали, что он собирается с ним делать?

– Да. Боб говорил мне.

– И это была одна из причин, почему вы не сообщили ему точный адрес Фрэнка Пэттона?

– Да.

– В таком случае, когда вы увидели нож на полу, вы должны были сразу же прийти к выводу, что Пэттона убил Боб Дорай.

– А вы к какому выводу пришли бы при сложившихся обстоятельствах? – спросила Марджори.

– Так, давайте уточним. Вы отправились в кафе-мороженое. Там вы скрылись в женском туалете и с помощью официантки убедили доктора Дорая, что сбежали через черный ход. Так?

– Да.

– Он ушел из кафе, вероятно, за пять минут до вас.

– Да.

– Сколько времени прошло между убийством Пэттона и вашим появлением в его квартире? Вы можете это сказать хотя бы примерно?

– Совсем немного времени. Минута, две… О, это было ужасное зрелище!

– Он все еще шевелился?

– Нет.

– Но кровь продолжала течь из раны?

– Да, и много, – при этих словах Марджори Клун содрогнулась.

– И вы мгновенно пришли к выводу, что Пэттона убил Дорай. Вы подумали, что когда вы не появились и вместо этого отправились на назначенную встречу с Пэттоном, Дорай пришел в ярость?

– Да.

Мейсон в задумчивости посмотрел на нее.

– Вы знаете, что я сейчас делаю с вами? – Вы о чем?

– Я рискую своей карьерой просто на основании впечатления, которое вы производите, плюс кое-каких деталей, на которые я обратил внимание во время расследования этого дела. Вас ищут в связи с этим убийством. Я помогаю вам сбежать. Если меня поймают, то технически я оказываюсь вашим соучастником. Другими словами, я получаюсь виновным как соучастник в совершении убийства.

Марджори молчала.

– Я не так уверен в докторе Дорае, как в вас, – продолжал Мейсон. – Именно поэтому я оставил его в том номере отдуваться. Я знал, что если полиция обнаружит пустой номер, то они станут обыскивать гостиницу. Если же они найдут Дорая, а он будет молчать, то они не смогут точно выяснить, находитесь ли вы в гостинице или нет. Я рискнул.

– Но они, наверное, будет следить за выходом из гостиницы? – спросила Марджори.

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – И поэтому мне нужно придумать, как нам выбраться отсюда. Теперь мы оба замешаны в этом деле.

Адвокат широкими шагами подошел к окну и еще раз в задумчивости уставился вниз на улицу.

– А вы так и не сказали мне, что заставило вас изменить решение между временем нашей с вами встречи и полуночью. Почему вы внезапно решили выйти замуж за Брэдбери?

– Я же уже сказала вам: я знала, что это единственный способ найти деньги на защиту Боба. И я также знала, что если Боб не получит первоклассного адвоката, то его обвинят в убийстве. Я все обдумала. Я знала, что Брэдбери нанял вас для представления моих интересов. Я подумала, что он может нанять вас и для того, чтобы снять обвинения с Боба, если будет знать, что я выйду за него замуж.

У Мейсона заблестели глаза.

– Теперь вы наконец сказали именно то, чего я ждал, – объявил он.

– Что вы имеете в виду?

– Он даст деньги на защиту Дорая, если будет знать, что вы выйдите за него замуж.

Она прикусила губу и больше ничего не сказала. Адвокат несколько секунд в задумчивости смотрел на девушку.

– Я пойду вам навстречу, – объявил он. – Я буду играть на вашей стороне, а если я вступаю в игру, то играю до конца.

Она смотрела на него округлившимися глазами, в которых отражалось беспокойство.

– Раздевайтесь и залезайте в кровать, – велел адвокат.

Выражение лица Марджори нисколько не изменилось.

– Мне все с себя снимать? – только уточнила она, и глазом не моргнув.

– Повесьте юбку на спинку стула. Обувь засуньте под кровать. Чулки повесьте в ногах кровати. Снимите блузку, чтобы из-под одеяла виднелись только лямки на плечах.

– И что потом? – Я приведу в номер мужчину, который на вас посмотрит. И вам придется сыграть роль девушки, за которую он вас примет.

Она взялась за застежку юбки сбоку.

– Вы честны со мной, и я вам подыграю, – сказала Марджори. – Я покажу, что верю вам точно также, как вы мне.

– Молодец, – похвалил девушку Мейсон. – У вас есть жевательная резинка?

– Нет.

– Вы можете двигать челюстями так, словно жуете резинку?

– Наверное. Вот так пойдет?

Мейсон критически наблюдал за девушкой.

– Чуть сдвиньте челюсть вбок и делайте круговые движения, – велел Мейсон.

– Но это будет выглядеть очень вульгарно.

– Я этого и добиваюсь.

– А вот так?

– Уже лучше. Раздевайтесь.

Он еще раз прошел к окну и смотрел вниз на улицу, пока не услышал скрип кровати.

– Готовы? – Да, – ответила Марджори Клун.

Он повернулся и еще раз критически осмотрел ее. Юбка висела на спинке стула, чулки на спинке в ногах кровати, обувь стояла под кроватью.

– Давайте еще порепетируем жевание резинки.

Марджори изобразила это.

– Если этот мужчина начнет вас разглядывать, ни в коем случае не опускайте глаза, – давал указания Мейсон. – Не показывайте, что вам стыдно или вы смущаетесь. Вы должны смотреть на него приглашающим взглядом, словно вы хотите, чтобы он присоединился к вам в постели. Сможете?

– Кто это будет? – Пока не знаю, – ответил Мейсон. – Кто-то из служащих гостиницы. Вероятно, носильщик. Он ничего вам не сделает, только посмотрит на вас. Но вы должны выглядеть соответствующим образом.

– Сделаю все, что смогу, – пообещала Марджори Клун.

Мейсон подошел к ней и сел на край кровати. Она встретила его оценивающий и задумчивый взгляд и не отвела в сторону голубые глаза.

– Крови у вас на белых ботиночках было много? – спросил адвокат.

– Да.

– А у Тельмы Белл есть такая обувь?

– Не знаю.

– Она забрала ваши белые ботиночки, чтобы почистить?

– Да.

– А что делала Тельма Белл, когда вы к ней приехали?

– Только что вышла из ванной. Она взглянула на мою обувь и велела ее немедленно снимать, как и всю одежду, принять ванну и проверить, не осталось ли крови у меня на ступнях и лодыжках.

– Она осматривала ваши чулки?

– Нет, она просто велела мне поторапливаться.

– Вы ехали к ней на трамвае?

– Да.

– И примерно в то время, когда вы собрались принимать ванну, в квартире появился я?

– Все правильно.

– Вы знаете, что Тельма Белл сделала с вашими ботиночками?

– Нет.

Мейсон устроился на кровати поудобнее. Теперь его левая нога лежала на кровати, правая ступня стояла на полу, он оперся левым локтем о левое колено.

– Марджи, вы говорите мне правду? – спросил адвокат.

– Да.

– А если я расскажу вам, что обыскал квартиру Тельмы Белл, нашел шляпную коробку у нее в шкафу, и в эту коробку были засунуты вещи, с которых пытались отмыть пятна крови и не просушили? Там лежали белые ботиночки, пара чулок и юбка.

Марджори Клун уставилась на него своими голубыми глазами. Внезапно она села в кровати.

– Вы хотите сказать, что на юбке и чулках остались пятна крови?

– Да.

– И их пытались отстирать?

– Очень поспешно, – сообщил Мейсон. – Такие пятна оставляют брызги крови, которые как раз разлетаются в случае колотой раны.

– Боже праведный! – воскликнула Марджори.

– Более того, кто-то в ванной у Пэттона устроил истерику из-за удачливых ножек, – продолжал адвокат. – Одна из вас лжет. В ванной были или вы, или Тельма.

– Это мог быть кто-то еще.

– Но вы не знаете никого, кто мог бы там быть и устроить такую истерику?

– Нет.

– Я не думаю, кто это был кто-то другой.

Марджори Клун моргнула и задумалась.

– А теперь мы переходим к следующему вопросу, – опять заговорил Мейсон. – Вы знаете девушку по имени Ева Ламонт?

– Да, конечно.

– А у Евы Ламонт конкурсные ножки? – Что вы имеете в виду?

– Ее ножки могли победить в конкурсе?

– Они не получили приза.

– Но она заявлялась на конкурс?

– Да.

– Была одной из участниц?

– Да.

– Где?

– В Кловердейле.

– Это молодая женщина с темными волосами и живыми черными глазами? С фигурой, напоминающей вашу?

Марджори Клун кивнула.

– Почему вы про нее спрашиваете?

– Потому что у меня есть все основания считать, что она находится в городе, зарегистрировалась под именем Вера Каттер и проявляет очень необычный интерес к развитию событий в этом деле об убийстве, – сообщил Мейсон.

Глаза Марджори Клун округлились от удивления.

– А теперь объясните мне, откуда у нее деньги.

– Она добывает их разными способами, – с горечью в голосе сказаладевушка. – Какое-то время она работала официанткой. В то время в наш город как раз приехал Фрэнк Пэттон со своим конкурсом. Она получила шанс показать свои ножки, и нашлось много людей, у которых они вызвали восхищение. Она заявила, что независимо от того, выиграет она конкурс или нет, она поедет в город и начнет сниматься в кино.

– Но конкурс выиграли вы. И что случилось?

– Она поклялась, что все равно приедет в город и сама добьется успеха, причем такого, какой мне и не снился. Я и близко не буду рядом с ней стоять. Она сказала, что я выиграла конкурс, потому что мне удалось кратчайшим путем втереться в доверие к Фрэнку Пэттону.

– Была? – уточнил Мейсон.

– Нет.

– Вы мало что рассказали про Еву Ламонт. Мне нужно узнать о ней как можно больше, и это важно.

– Мне она не нравится.

– Это не имеет никакого значения. Речь идет об убийстве. Что вы о ней знаете?

– Знаю я о ней очень мало, но слышала много.

– Например? – О, много всего.

– Вы знаете, искала ли она Фрэнка Пэттона после того, как приехала в город?

– Должна была. Она как раз из тех, кто стал бы искать.

– У нее есть причины злиться на вас, Марджори? Желать вам зла?

Марджори Клун закрыла глаза, снова легла на кровать и натянула одеяло на плечи.

– Она была безумно влюблена в Боба, – сообщила девушка.

– А Дорай влюблен в вас?

– Да.

Перри Мейсон достал из кармана пачку сигарет, достал одну, уже почти поднес ее к губам, когда опомнился и протянул пачку Марджори Клун.

– Вы хотите, чтобы я закурила?

– Как пожелаете.

– Я имела в виду: когда придет этот человек? Будет лучше, если он увидит меня с сигаретой?

– Нет, будет лучше, если он увидит вас жующей жвачку. А то и другое одновременно вы делать не сможете.

– В таком случае я покурю сейчас.

Она взяла сигарету из пачки. Мейсон сходил к туалетному столику за пепельницей, принес ее на кровать и поставил между ними, потом дал Марджори Клун прикурить.

– Дайте мне вон ту подушку, Марджори, – попросил адвокат.

Она вручила ему подушку, он приставил ее к спинке в ногах кровати и прислонился к ней спиной.

– Мне нужно подумать, – заявил Мейсон. – Я не хочу, чтобы вы мне мешали.

Он закурил сигарету, сделал несколько затяжек, затем уставился на кончик сигареты, держа ее перед собой, и стал наблюдать, как дым поднимается вверх. Глаза у него были словно подернуты пеленой, вид был сонный, казалось, что он абстрагировался от действительности. Сигарета уже начала жечь ему пальцы, когда адвокат наконец кивнул, и его взгляд снова сфокусировался на Марджори Клун. Он затушил сигарету в пепельнице, вскочил на ноги и поправил жилетку.

– Так, я думаю, что знаю ответ, – объявил Мейсон мягким голосом.

– Ответ на что?

– На все, – заявил он. – И должен вам сказать, Марджори, что иногда я вел себя, как полный дурак.

Она уставилась на него и слегка содрогнулась.

– Когда вы на меня так смотрите, мне становился не по себе, – призналась девушка. – Вы выглядите таким хладнокровным и, как кажется, способным на все.

– Возможно, я на самом деле способен на все, – сказал Мейсон.

Он достал еще одну сигарету из пачки, подошел к туалетному столику, сломал сигарету на две части, вытряхнул из нее табак, оттянул вниз нижнее веко левого глаза и бросил под него несколько крошек табака. Затем повторил те же самые действия с правым глазом. Наконец он закрыл глаза и помассировал их костяшками пальцев.

Марджори Клун сидела на кровати с прямой спиной и удивленно наблюдала за его действиями.

У Мейсона потекли по щекам слезы. Он подошел к раковине, хватаясь по пути за все, что попадалось под руку, включил холодную воду, промыл глаза, потом вытер их полотенцем и осмотрел свое отражение в зеркале.

Глаза у него покраснели и налились кровью. Он удовлетворенно кивнул, смочил пальцы водой из-под крана и стал мять ими воротник рубашки. После этого Мейсон сдвинул в сторону галстук и снова оглядел себя в зеркале.

– Так, Марджори, ждите моего возвращения и не забудьте, что должны жевать резинку, – напомнил адвокат.

С этими словами он вышел в коридор и, ни разу не оглянувшись, захлопнул дверь за собой.

Глава 15

Перри Мейсон прошел по всему коридору в поисках грузового лифта. Наконец он нашел его и нажал кнопку вызова, а потом ждал, пока грохочущая кабина не поднимется до шестого этажа. Мейсон открыл дверцу, вошел в кабину и нажал на кнопку, рядом с которой значилось: «Камера хранения».

Большой лифт медленно спускался и наконец остановился, хорошенько при этом встряхнув Мейсона. Адвокат открыл дверцу лифта, потом дверь в помещение, где хранился багаж, и вошел внутрь. Там за письменным столом сидел носильщик в форме, который вопросительно посмотрел на Мейсона. Взгляд его был совсем не радушным.

Адвокат пошатнулся, отлетел назад к двери, сделал два неуверенных шага, замер, сделал глубокий вдох и глупо улыбнулся мужчине в форме.

– П-пришел з-за ч-чемоданом.

– Каким чемоданом? – спросил носильщик враждебно.

Мейсон улыбнулся, стал рыться в карманах и наконец достал пачку денег. Вначале он вынул из нее один доллар и, покачиваясь, двинулся к носильщику, протянул ему купюру, затем, когда мужчина уже собирался ее взять, убрал руку назад.

– Эт-то м-мало.

Он достал пятидолларовую купюру, задумчиво рассматривал ее какое-то время, потом покачал головой с очень серьезным видом, стал перебирать купюры в пачке и наконец вытащил двадцать долларов.

Носильщик с готовностью протянул руку и схватил купюру, крепко сжав ее пальцами. Враждебность с его лица испарилась. Он убрал двадцать долларов в карман, встал и дружески улыбнулся Мейсону.

– У вас есть квитанция на чемодан? – спросил он.

Адвокат покачал голову.

– Н-не м-могу н-найти, – промычал он.

– Какой у вас чемодан? Как он выглядит? – Большо-ой, – заявил Мейсон. – Огро-омный ч-чемодан. Ч-чемодан коммивояжера. Знаете такие? Все мое б-барахло в нем. Мне он нужен. Позарез нужен. Опоздал на два дня.

Носильщик направился к груде чемоданов. Мейсон продолжал болтать:

– Опоздал на два дня. Да. Жена приезжает. Представляете? Хорошо, что друг предупредил. Жена приезжает меня искать. Может, детективов наняла, следить за мной. А у меня подружка. Классная девчонка. Не могу ее вмешивать.

Носильщик показал на большой чемодан.

– Этот? – спросил он.

Мейсон покачал головой. Носильщик пошел дальше, оглядывая чемоданы.

– Этот? Его здесь оставили…

Адвокат расплылся в улыбке.

– Этот, – сказал он и принялся любовно поглаживать чемодан. – Пошли.

– В каком вы номере?

– Шесть-четыре-два.

– Я принесу его наверх.

– Нужно прямо сейчас, – настаивал Мейсон. – Может, детективы следят за гостиницей.

Носильщик явно ему сочувствовал.

– Хорошо, пойдемте прямо сейчас, – согласился он. – Женщина не должна проверять мужчину, который большую часть времени проводит в пути. А ему иногда нужно получать удовольствие.

Мейсон похлопал носильщика по плечу.

– Вы все говорите правильно. Немного удовольствий время от времени еще никому не навредило.

Носильщик взял тележку, водрузил на нее чемодан и закатил в грузовой лифт. Мейсон вошел вслед за ним, они поднялись на шестой этаж и там вместе дошли по коридору до нужного номера. Мейсон шел рядом с чемоданом, потом открыл дверь номера и отступил немного в сторону.

Носильщик зашел в номер, толкая перед собой тележку. Марджори Клун повернула голову в его сторону и притворилась, будто жует резинку. Носильщик украдкой посмотрел на нее, потом отвел глаза в сторону.

– Нужно виски упаковать. У меня тут половина ящика, – сообщил Мейсон, неопределенно махнув рукой то ли в сторону шкафа, то ли комода. – Ставьте где угодно. Уезжаю через пятнадцать минут. Может, через десять. Жена наняла детективов, они наблюдают за гостиницей. Вызовите мне такси, а? К служебному входу?

Он снова протянул руку к карману брюк, в котором лежала пачка денег.

– Вы уже дали мне… – открыл рот носильщик, но быстро замолчал, когда Мейсон с серьезным видом достал еще двадцать долларов и сунул в руку носильщиков.

– Позвоните мне, когда будете готовы, – сказал носильщик. – Такси будет вас ждать.

Носильщик отправился к двери, положил руку на ручку, помедлил и снова взглянул на девушку на кровати. Марджори Клун была готова. Она смело встретилась с ним взглядом и показала, что не прочь поразвлечься с еще одним мужчиной. Носильщик выскользнул в коридор и закрыл за собой дверь.

– Так, вылезайте из кровати и одевайтесь, – велел Мейсон.

Марджори Клун соскочила с кровати и начала быстро одеваться. Адвокат достал из кармана связку универсальных ключей и принялся за работу, пытаясь открыть замок чемодана.

К тому времени, как он справился с замком, Марджори Клун была уже полностью одета, поправила волосы и припудрила носик. Чемодан оказался заполнен женской одеждой, причем каждый предмет был на своей вешалке, с биркой с ценой и номером из каталога. Перри Мейсон вышвырнул одежду из чемодана и бросил под ноги Марджори Клун.

– Повесьте все это в шкаф, потом закройте дверцу шкафа, – велел он.

Марджори молча принялась за работу. Ей пришлось раз шесть сходить к шкафу и обратно, а Мейсон тем временем изучал внутреннюю часть чемодана.

– Будет неприятно, но придется потерпеть, – сказал он девушке. – Вероятно, останутся синяки. Да и дышать будет трудно, но это недолго.

– Вы хотите сказать, что мне нужно забраться внутрь?

– Да, и сидеть тихо. Подтяните колени к подбородку. Я скажу носильщику, что у меня тут половина ящика виски, чтобы он поосторожнее управлялся с чемоданом, и покажу, какой стороной вверх его класть. У служебного входа, где разгружают машины, ждет такси. Чемодан будет пристегнут ремнями к машине. Таксисту я назову другую гостиницу. Там я сниму номер и попрошу сразу же доставить чемодан наверх. Дам чаевые всем, кому можно, чтобы не бросали его. Но вас все равно ждет неприятная поездка.

– И что будет дальше? – спросила Марджори Клун.

– Как только окажемся в другой гостинице, я открою чемодан. Вы из него выберетесь, и мы на такси поедем в аэропорт. Меня там ждет быстрый самолет с закрытой кабиной. Полетим на нем.

– Куда? – Назад в город.

– И что мы там будем делать?

– Там мы доведем до конца это дело.

Марджори Клун опустила ладонь на его руку.

– А что с вещами? – спросила она. – Вещами Тельмы, на которых остались пятна крови? Вы знаете, где они?

– Знаю.

– И где?

– Там, где мы можем их забрать, когда захотим, и все еще связать их с Тельмой Белл, если захотим этого.

– Для Боба обнаружение этих вещей будет значить очень многое, – сказала Марджори Клун. – Вы же знаете, что Боб мой парень. Полиция может посчитать, что у него имелся мотив для убийства Пэттона. Но Санборн – парень Тельмы, и у него было гораздо больше поводов убить Пэттона, чем у Боба. Понимаете, Пэттон был…

Она замолчала, не закончив фразу.

– Ну, кем он был? – Неважно. Это не имеет значения. Меня просто интересовали эти вещи.

Мейсон махнул рукой на чемодан.

– Забирайтесь, – велел он.

Глава 16

Когда самолет начал снижение при приближении к летному полю, Перри Мейсон повернулся к Марджори Клун и прокричал ей в ухо, сложив руки рупором:

– В северном конце аэропорта стоят такси. Идите прямо на стоянку. Садитесь в машину и скажите водителю, чтобы подождал меня. Мне нужно позвонить. Я хочу, чтобы вы по возможности никому не попадались на глаза. Не оглядывайтесь и не высовывайтесь из машины. Сядьте и смотрите прямо вперед. Вы поняли?

Девушка кивнула.

– Мне нужно минут десять. Может, управлюсь быстрее, – сказал Мейсон.

Самолет резко терял высоту. Сделав полукруг над летным полем, он зашел на посадку, колеса коснулись взлетно-посадочной полосы, и пилот начал руление в направление ангаров.

– Это все? – спросил он после того, как выключил двигатель.

Перри Мейсон кивнул, достал бумажник из кармана, вручил пилоту купюру и кивнул Марджори Клун.

– Садитесь в такси. Я присоединюсь к вам через несколько минут.

Адвокат направился к телефонной будке и позвонил в свою контору. Ответила Делла Стрит.

– Ты одна, Делла? Можешь говорить? Или в конторе кто-то есть и может услышать наш разговор?

– Минуточку, – прозвучал голос Деллы Стрит. – У нас что-то со связью? Вы говорите, что она в библиотеке юридической литературы? Хорошо, сейчас посмотрю. – После этого добавила тихим голосом: – Не вешай трубку.

Мейсон так и сделал и стал ждать. Через несколько секунд он снова услышал голос секретарши:

– Я сейчас в библиотеке, шеф. В приемной сидят два детектива, и еще тебя ждет Брэдбери.

– В библиотеке никого нет?

– Никого.

– Хорошо. Мне нужно кое-что выяснить. Пришла какая-то информация из Колледж-Сити?

– Только телеграмма: «Я в отеле ”Колледж-Сити”». Подписано инициалами «Т.Б.».

– Еще есть новости?

– Это все. Только детективы постоянно здесь ошиваются. Уже пару раз приходили и уходили.

– Что хочет Брэдбери? – Не знаю, – ответила Делла. – Он заведен из-за чего-то. Это больше не тот вежливый, учтивый и дружелюбный джентльмен. Он стал резким и жестким. Суровым и закаленным в схватках бойцом.

– Я тоже жесткий и закаленный в схватках, – заметил Мейсон. – То есть могу быть таким, если этого требует ситуация – при неблагоприятном раскладе.

– Что-то мне подсказывает, что ситуация будет критической, – призналась Делла. – Как вообще дела? Ты в порядке?

– Со мной все отлично.

– Пол Дрейк ведет себя таинственно, – продолжала отчет секретарша. – Он звонил пару раз. Кажется, он считает, что ты в беде или, по крайней мере, трудном положении, и сам не хочет ни во что впутываться вместе с тобой.

– Что-то еще?

– Кажется, все.

– Хорошо, Делла. Запиши, что нужно сделать. Позвони Тельме Белл в отель «Колледж-Сити». Из конторы звонить нельзя. Выйди на улицу и позвони из телефонной будки или еще откуда-нибудь. Представься ей. Скажи ей, что я очень хочу знать, звонил ли кто-то Марджори Клун в квартиру Тельмы после того, как я ушел оттуда в ночь убийства. Скажи ей, что для меня очень важно это выяснить.

– Что еще? – Если такой звонок был, то возьми Гражданско-процессуальный кодекс и положи у себя на столе рядом с коммутатором. Если она не разговаривала по телефону, то поставь там чернильницу. Если там ничего не окажется, я пойму, что ты по какой-то причине не смогла поговорить с Тельмой Белл и получить ответ на вопрос.

– Шеф, ты что, умыкнул Тельму Белл? – обеспокоено спросила Делла Стрит. – Ты помог ей сбежать? Ты и в этом замешан?

– Мы это потом обговорим, – ответил Мейсон.

– Но, шеф, полиция…

– Мы это потом обговорим, Делла, – повторил адвокат.

– Хорошо, шеф.

– Посади Брэдбери в библиотеку. Пусть ждет там. Можешь сказать ему по секрету, что мы с ним увидимся в течение часа.

– Хорошо.

– Так, теперь насчет детективов. Они постоянно находятся в конторе или нет? – уточнил Мейсон.

– Заходили пару раз. Они пытаются выяснить, собираешься ли ты сегодня появляться в конторе. Несколько раз спрашивали, связывался ли ты со мной.

– Это те же детективы, которые у нас появлялись на днях? Если не ошибаюсь, их фамилии Райкер и Джонсон.

– Они же.

– Ты не думаешь, что они останутся меня ждать?

– Нет. Они приходят, болтаются тут несколько минут, задают вопросы, затем уходят. Сейчас пришли уже третий раз за сегодняшний день.

– Ты не знаешь, никто из детективов не наблюдает за нашим зданием?

– Нет. Но я думаю, что за мной следили, когда я выходила в обед.

– А когда ты ходишь по зданию, за тобой следят?

– Нет, не думаю.

– Возьми двадцать долларов из кассы и спустись в подвал. Скажи коменданту, Фрэнку, что я работаю по очень важному делу, и меня пытаются выследить частные детективы. Обязательно скажи, что именно частные детективы. Объясни ему, что мне нужно попасть в контору так, чтобы этого никто не видел. Я подъеду на такси. Пусть откроет дверь в котельную и договорится, чтобы один из лифтов спустился на подземный этаж и меня забрал. Пусть также договорится с лифтером, чтобы он сразу же из подвала доставил меня без остановок на шестой этаж.

– Сделаю. Что-то еще? – Думаю, что это все. Я буду…

Его перебил голос Дж. Р. Брэдбери, который звучал жестко и настойчиво:

– Господин адвокат, я настаиваю на немедленной встрече с вами!

– Кто это говорит? – спросил Мейсон.

– Брэдбери.

– Откуда вы говорите?

– Из вашего кабинета.

– И как вы, черт побери, подключились к линии?

– Сам взял и подключился, если хотите знать. И не ругайтесь, когда разговариваете со мной.

Мейсон услышал, как Делла Стрит резко перевела дух.

– Ты на линии, Делла? – спросил Мейсон спокойным тоном.

– Да, шеф, – тихо ответила она.

– Говоришь из библиотеки юридической литературы?

– Да.

– Откуда вы узнали, кто звонит, Брэдбери? – спросил Мейсон.

– Я не дурак. И уже два раза пытался вас в этом убедить.

– Что вы хотите? – Я хочу, чтобы доктор Дорай признал себя виновным и получил пожизненное заключение.

– Послушайте, я не могу обсуждать эти вещи с вами по телефону, – заявил Мейсон. – Я скоро приеду в контору. Ждите меня в библиотеке и, Брэдбери, не распускайте руки. Вы поняли? Мне не нравится, что вы полезли к моему коммутатору. Я способен сам руководить своей конторой. Мне совсем не нужно, чтобы вы рыскали по моему личному кабинету и влезали в мои телефонные разговоры.

– Мне необходимо поговорить с вами до того, как вы еще с кем-то встретитесь. Вы понимаете? – Я поговорю с вами, когда доберусь до конторы.

– Нет, вы должны поговорить со мной прямо сейчас. Я должен рассказать вам, что случилось. Полиция идет по вашему следу. Они нашли ваше такси.

– Какое еще мое такси?

– То такси, на котором вы поехали из своей конторы в кафе «Найнс энд Олив», где встречались с Полом Дрейком. Затем вы на той же машине поехали к апартаментам «Холидей», где заходили к Пэттону. Машина вас ждала, пока вы поднимались в квартиру, потом вы поехали в аптеку, откуда звонили мне, а затем таксист отвез вас в апартаменты «Сент-Джеймс», где вы нашли Марджори Клун и подсказали ей, что ей нужно сбежать. Это была грубая ошибка, и полиция заставит вас за это ответить. Ведь этот побег можно вменить Марджори в вину!

Перри Мейсон так сильно сжал трубку, что она стала липкой от его вспотевшей ладони.

– Вы уже много чего сказали. Говорите дальше, – процедил он.

– Я хочу, чтобы Марджори Клун не была замешана в это дело, – продолжал Брэдбери. – Неважно, что еще случится, но я хочу, чтобы она осталась в стороне, чтобы ее никак не впутывали. С помощью влиятельных друзей я выяснил, что происходит в окружной прокуратуре и как там относятся к этому делу. Прокурор считает виновным доктора Дорая. Если он признает себя виновным, они закроют дело против Марджори – если она будет оправдана заявлением Дорая.

– А что они сделают с Дораем? – Дадут пожизненное. Таким образом он избежит смертного приговора. В его интересах признать себя виновным.

– Мне решать, что будет в его интересах, а что не будет, – заметил Мейсон.

– Нет, не вам. Вы работаете по моим указаниям.

– Я защищаю доктора Дорая.

– Вы защищаете его, потому что вас нанял я.

– Мне плевать, кто меня нанял, – сказал Мейсон. – Я сделаю все возможное для человека, которого я защищаю. Все, что в моих силах.

– Вы сильный и волевой человек, Мейсон, – произнес Брэдбери холодным и категорическим тоном. – Я сам обладаю значительной силой воли. Полиция очень интересуется тем, кому вы звонили из аптеки и что говорили по телефону. Пока вы едете в свою контору, обдумайте сложившуюся ситуацию в свете известных полиции фактов.

– Хорошо. Увидимся, когда я доберусь до конторы. До встречи.

– До встречи.

Мейсон подождал, пока не услышал щелчок, затем тихо спросил:

– Делла, ты все еще на линии?

– Да, шеф, – ответила она.

– Ты слышала, что он сказал?

– Я все стенографировала.

– Молодец, – похвалил Мейсон. – Посади его в библиотеку. Я приеду в течение часа. Не выпускай Брэдбери никуда, чтобы он ничего не смог натворить. Скажи ему, что я могу вернуться в любую минуту. А ты следи за телефоном. Он явно знает, как обращаться с коммутатором. Вероятно, он понял, что ты делаешь, и подключился к линии так, чтобы разговаривать из моего кабинета.

– Он все правильно сказал про полицию и такси? – спросила она.

– Я знаю не больше тебя, Делла, – ответил Мейсон. – Почему бы тебе не поговорить с Брэдбери?

– Но это означает, что ты в ужасном положении, шеф.

– Я обычно всегда оказываюсь в ужасном положении перед тем, как закончу дело. И всегда из него выпутываюсь. Вскоре увидимся, Делла. Пока.

Адвокат повесил трубку и позвонил в «Кооперативное бюро расследований».

– Говорит Мейсон. Есть какие-то новости о Вере Каттер?

– Минутку, – сказала телефонистка.

Она переключила адвоката на какого-то мужчину.

– Кто говорит? – Перри Мейсон.

– Вы знакомы с мистером Самуэльсом?

– Да.

– Как его зовут?

– Джек.

– Как и когда вы с ним познакомились?

– Около года назад. Он пришел в мою контору в поисках заказов, – сообщил Мейсон.

– И что вы ему сказали?

– Я сказал, что по моим заданиям работает «Детективное агентство Дрейка», но если появится какая-то работа, с которой этому детективному агентству будет не под силу справиться, то я дам возможность мистеру Самуэльсу показать себя.

– Да, похоже, что вы на самом деле Мейсон. Вот последние новости. Вера Каттер сидит в своем номере в отеле «Монмартр». Номер пятьсот три. Время от времени она звонит в «Детективное агентство Дрейка». Подключиться к разговорам мы не смогли. Больше сама она никому не звонит, но ей периодически звонит какой-то мужчина с разными интервалами между звонками.

– Она сейчас у себя в номере? – Да.

– Я собираюсь к ней заглянуть и пообщаться, – заявил Мейсон. – Пусть ваши детективы не тратят время на слежку за мной, когда я от нее уйду. Со мной будет девушка.

Он повесил трубку и пошел к такси, в котором сидела Марджори Клун и смотрела строго вперед, не поворачивая головы.

– Марджи, вы узнаете голос Евы Ламонт, если услышите? – спросил Мейсон.

– Думаю, да.

– Отель «Монмартр», – сказал Перри Мейсон таксисту и откинулся на спинку сиденья рядом с девушкой.

– Что там делает Ева Ламонт? – спросила Марджори Клун.

– Если это вообще она. Но я думаю, что она, и она всеми силами пытается впутать Боба Дорая в дело об убийстве.

– Зачем ей это? – Могут быть две причины, – ответил Мейсон и прищурился в задумчивости.

– Какие?

Адвокат задумчиво смотрел из окна такси на пропылавающие мимо пейзажи.

– Нет, Марджи, я не хочу нагружать вас информацией. Не нужно вам обо всем этом думать. Обещайте мне одну вещь: если вас задержит полиция, ничего им не говорите.

– Я уже давно это для себя решила, – сказала девушка.

Мейсон ничего не ответил, продолжая глядеть в окно на поток машин. Вскоре таксист прижался к краю тротуара.

– Подъехать прямо к входу? – уточнил он.

– Да, нам сюда, – ответил Мейсон, расплатился с таксистом, подхватил Марджори Клун под руку и повел к лифту.

– Пятый этаж, – сказал он лифтеру.

Когда они вышли из лифта на пятом этаже, Мейсон склонился к уху Марджори Клун так близко, что почти касался его губами.

– Я зайду в номер и постараюсь каким-то образом вывести эту женщину из себя, – сказал он. – Попытаюсь заставить ее повысить голос. Прижмите ухо к двери и послушайте, узнаете вы ее голос или нет. Если сможете его узнать, отлично. Если не сможете, то постучите в дверь, и я открою.

– Если это Ева Ламонт, то она меня узнает.

– Не беспокойтесь по этому поводу. Нам как раз нужно с этим разобраться. Мне необходимо точно знать, это Ева Ламонт или нет.

Они повернули за угол.

– Вот ее номер, – кивнул Мейсон. – Встаньте здесь у стены. Я попытаюсь заставить ее говорить, пока дверь еще открыта. Боюсь, что сквозь дверь вы все-таки не сможете четко слышать голос.

Адвокат постучал в дверь. Щелкнул замок, и приоткрылась щелочка.

– Вы кто? – тихо спросила женщина.

– Сотрудник «Детективного агентства Дрейка», – ответил Мейсон.

Больше женщина не произнесла ни слова. Дверь раскрылась. Женщина, одетая по-дорожному, приглашающе улыбнулась ему. Перри Мейсон вошел в номер.

– Похоже, что вы готовитесь нас покинуть, – заметил он.

Женщина посмотрела на адвоката, потом проследила за его взглядом – он смотрел на большой вертикальный кофр для верхней одежды, раскрывающийся как шкаф, частично заполненный одеждой, который стоял у кровати, на открытый чемодан на кровати и еще на один закрытый чемодан на стуле.

Она подошла к открытой двери в номер, закрыла и заперла ее, не произнося при этом ни слова.

– Что вы хотели?

– Я хочу выяснить, почему вы зарегистрировались как Вера Каттер, а на вашем багаже стоят инициалы «Е.Л.».

– Все просто – мою сестру зовут Эдит Лоринг.

– Вы из Кловердейла? – Я из Детройта.

Перри Мейсон подошел к большому вертикальному кофр, снял юбку, висевшую на деревянной вешалке, и повернул вешалку таким образом, что стала видна печать: «Услуги прачечной и покраска одежды. Кловердейл».

Темные глаза наблюдали за ним, и Мейсон заметил в них нехороший блеск.

– Моя сестра живет в Кловердейле.

– А вы из Детройта? – уточнил Мейсон.

– Кто вы такой? – спросила она внезапно жестким тоном. – Вы не из «Детективного агентства Дрейка».

Адвокат улыбнулся.

– Я использовал это как предлог, чтобы войти в номер и поговорить с вами. На самом деле я хотел спросить вас…

Она резко отпрянула назад и теперь смотрела на него настороженно и подозрительно. Ее лицо побледнело, глаза сверкали, одной рукой она ухватилась за латунный столбик в ногах кровати.

– Особенно меня интересует, где вы находились, когда убили Фрэнка Пэттона, – заявил Мейсон.

Секунд десять она смотрела него, не произнося ни звука и не делая ни одного движения. Адвокат в свою очередь смотрел на нее осуждающе.

– Вы из полиции? – наконец спросила она низким грудным голосом.

– Может, вы вначале ответите на мой вопрос? Тогда я отвечу на ваши.

– Я вас переадресую к своему адвокату, – объявила она.

– О, значит, у вас есть адвокат?

– Конечно, есть! Не думайте, что я позволю какому-то дешевому жлобу заявляться ко мне и начинать мне угрожать. Я ничего не знаю про убийство Фрэнка Пэттона, кроме того, что прочитала в газетах. Но если вы решили, что можете сюда заявиться и попытаться меня обмануть, то пожалеете об этом. Меня вы не обманете!

– И вы не можете мне сказать, где находились в момент убийства Фрэнка Пэттона?

– Я не стану вам этого говорить.

– А если я отвезу вас в Управление полиции? Тогда что вы будете делать? Вместо ответа она пошла к телефонному аппарату, сняла трубку и назвала телефонистке номер конторы Перри Мейсона. Мгновение она молчала, ожидая ответа, потом до адвоката донесся звук голоса из трубки, хотя слов различить он не мог.

– Мистер Мейсон на месте? – спросила женщина холодным надменным голосом. – Я хочу поговорить с мистером Перри Мейсоном. Скажите ему, что звонит Вера Каттер.

В трубке что-то ответили, Мейсон опять не смог различить слов. Он изучающе смотрел на выражение лица женщины, назвавшейся Верой Каттер, но не заметил на нем никаких изменений. Мгновение спустя она заговорила воркующим голосом:

– О, добрый день, мистер Мейсон. Это снова мисс Вера Каттер. Вы велели мне с вами связаться, если кто-то начнет мне задавать вопросы о причине моего пребывания здесь, в городе. В гостиницу пришел мужчина, который представляется сотрудником полиции и… Что?

Из трубки послышались еще какие-то звуки. Вера Каттер широко улыбнулась.

– Спасибо большое, мистер Мейсон. Говорите, что если он полицейский, то пусть приходит в вашу контору, а если нет, то я должна позвонить в Управление полиции, и его арестуют за то, что представлялся полицейским? Большое спасибо, мистер Мейсон. Простите, что снова побеспокоила вас, но вы сами дали мне такие указания – звонить вам, если кто-то начнет задавать мне вопросы. Большое спасибо.

Она повесила трубку и с победным видом повернулась к Мейсону.

– Наверное, вы слышали о моем адвокате, – снова заговорила она. – Перри Мейсон – самый известный адвокат в этом городе. Он представляет мои интересы, пока я нахожусь здесь, и говорит, что если вы не являетесь сотрудником полиции, то он проследит, чтобы вас арестовали за то, что представляетесь полицейским. Это уголовное преступление. А если вы все-таки из полиции, то можете поехать в его контору и поговорить с ним лично.

– Вы разговаривали с самим Перри Мейсоном? – Конечно, я разговаривала с самим Перри Мейсоном. Я ему заплатила такой аванс, что не стану тратить свое время на разговоры с кем-то из его помощников.

– Как интересно. Я сам хочу поговорить с Перри Мейсоном. Я звонил ему не больше десяти минут назад. Мне сказали, что сегодня его больше не будет в конторе.

Женщина покровительственно улыбнулась.

– Очень важно, кто звонит, если пытаетесь поговорить с Перри Мейсоном, – пояснила она. – Он занятой человек и не станет тратить время на дешевых детективов и коробейников.

– И вы так и не скажете мне, почему готовитесь покинуть город? – спросил Мейсон, кивая на багаж.

Она рассмеялась.

– Послушай, дружок, я ничего не собираюсь тебе говорить, кроме одного: вали отсюда, – сказала с издевкой в голосе. – Исчезни. Испарись. Если ты из полиции, сможешь увидеться с Перри Мейсоном, если нет, просто вали, черт тебя побери.

В дверь постучали.

– Не смейте открывать дверь! – рявкнула Вера Каттер.

Она оттолкнула Мейсона в сторону, повернула замок и распахнула дверь. На пороге стояла Марджори Клун.

– Как поживаешь, Ева Ламонт? Ева Ламонт неотрывно смотрела на нее две или три секунды.

– Значит, на самом деле вас зовут Ева Ламонт? – спросил Мейсон.

Ева Ламонт показала указательным пальцем на адвоката и заорала, обращаясь к Марджори Клун:

– Ты с ним?

Девушка вопросительно посмотрела на Мейсона. До того, как адвокат успел подать ей какой-то сигнал, Ева Ламонт внезапно развернулась и бросилась к телефону.

– Подожди минутку, дорогая, – бросила она через плечо. – Один человек хочет задать тебе несколько вопросов про твой прекрасный контракт с кинокомпанией. – Она схватила телефонную трубку и закричала: – Управление полиции! Немедленно соедините меня с Управлением полиции!

Мейсон схватил Марджори Клун за руку, они вместе выскочили из номера и побежали по коридору. У них за спиной слышались крики Евы Ламонт:

– Управление полиции! Управление полиции! … Это Управление полиции?

Мейсон сбежал по лестнице на четвертый этаж и оттуда вызвал лифт.

– Ведите себя естественно, – предупредил он Марджори Клун.

Держа девушку под руку, он провел ее через холл гостиницы. Она была готова нестись сломя голову, но Мейсон не дал ей этого сделать.

– Успокойтесь, – мягко сказал он тихим голосом.

Адвокат подошел к краю тротуара и махнул рукой, останавливая такси.

– Отель «Мэплтон», – сказал он водителю. Устроившись на сиденье, Мейсон повернулся к Марджори Клун и протянул пачку сигарет. – Будете?

Она взяла сигарету, Мейсон дал ей прикурить, потом закурил сам.

– Откиньтесь на сиденье и расслабьтесь.

Не мешайте мне, потому что я сейчас буду думать. Но сами не размышляйте о деле, потому что тогда вам станет еще труднее, а вся ситуация покажется еще более сложной. Подумайте о каких-то посторонних вещах. Расслабьтесь и отдохните. У вас впереди еще много трудностей.

– Мы поедем в Управление полиции? – спросила девушка.

– Нет, если у меня получится этого избежать, – мрачным тоном ответил адвокат.

Дальше они ехали в молчании. У гостиницы Мейсон велел таксисту подождать, а Марджори Клун оставаться в машине и по возможности прикрывать лицо рукой. Дверцу такси открыл швейцар в форме, Перри Мейсон быстро и уверенно вошел в вращающиеся двери отеля «Мэплтон» и направился прямо к кассе.

– Мистер Дж. Р. Брэдбери проживает у вас в шестьсот девяносто третьем номере, – сказал Мейсон.

Кассирша вопросительно приподняла брови.

– Да?

– Я его адвокат, – представился Перри Мейсон. – Возможно, мне придется увезти его из города по важному делу, поэтому я хочу оплатить его счет, чтобы он спокойно мог уехать, если потребуется.

– Вы выписываетесь за него? – уточнила девушка.

– Нет, я хочу только оплатить все счета, выставленные на его номер на сегодняшний день.

Она открыла нужную папку, достала из нее лист бумаги и подошла к счетной машинке. Сосчитав всю сумму, она повернулась к Мейсону.

– Всего получилось восемьдесят три доллара и девяносто пять центов, – сообщила кассирша.

– Это за шестьсот девяносто третий номер? – уточнил адвокат.

– Да, счет по всем расходам ему выставлен на шестьсот девяносто третий, но его номер соединяется с шестьсот девяносто пятым. И он до сегодняшнего дня снимал оба номера.

Мейсон потянул в окошечко стодолларовую купюру. Кассирша внимательно ее осмотрела, пощупала пальцами, явно имея большой опыт работы с наличными деньгами, затем пошла к кассовому аппарату. Она пробила чек и вручила его Мейсону вместе с квитанцией.

Он принялся изучать квитанцию, в которой указывалось, из каких составляющих получилась общая сумма.

– Эти телефонные звонки были местными или междугородными? – спросил адвокат, показывая пальцем на нужные строчки.

– Междугородные выделены отдельной строкой. Остальные местные.

– Я хочу получить детализацию местных звонков – номера и время звонков. Понимаете, я оплачиваю счет за мистера Брэдбери. По остальным суммам вопросов нет, он не станет их оспаривать. Но я очень хочу получить детализацию местных звонков.

Девушка на мгновение нахмурилась, потом кивнула.

– Я могу выяснить телефонные номера, на которые совершались звонки из гостиничного номера, – сказала она. – Но это займет несколько минут.

– Будьте добры, – попросил Перри Мейсон с улыбкой. – Вы можете их записать на обратной стороне квитанции.

Кассирша взяла квитанцию, подошла к телефонному аппарату и поговорила с телефонисткой. Через несколько секунд она вернулась к своему столу, взяла обтянутый кожей блокнот, открыла его, опять взяла трубку и стала быстро записывать в блокнот то, что ей диктовали. Закончив, она передала листок Мейсону.

– Вот здесь указаны все номера, – сказала она.

Адвокат поблагодарил ее, взял квитанцию и приложенный к ней листок и положил в карман.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарил он еще раз и отошел от окна кассира.

Глава 17

Перри Мейсон толкнул дверь в свою контору, потом отступил в сторону, чтобы дать пройти Марджори Клун. Делла Стрит, которая сидела за своим секретарским столом у коммутатора, вскочила с места и переводила взгляд с адвоката на девушку и обратно.

– Делла, это Марджори Клун. Девушка с удачливыми ножками. Марджи, это Делла Стрит, моя секретарша.

Та никак не отреагировала на представление. Какое-то время она неотрывно смотрела на Марджори Клун, затем снова перевела взгляд на Мейсона.

– Ты привез ее сюда? Сам?

Адвокат кивнул.

– Сюда несколько раз приходили полицейские детективы. И придут снова, – продолжала Делла. – За зданием наблюдают. Ты попал внутрь, но уйти не сможешь. А Марджори Клун разыскивают в связи с обвинением в убийстве. Таким образом ты становишься сообщником. Ты просто помогаешь полиции завести дело против тебя. Теперь им это сделать легче легкого!

Марджори Клун вцепилась в руку адвоката.

– Ой, простите меня! – воскликнула она, потом повернулась к Делле Стрит и добавила: – Я бы не приехала, если бы знала.

Секретарша быстро пересекла приемную и обняла девушку за плечи.

– Успокойся, дорогая. Не волнуйся. Это не твоя вина. Он всегда выкидывает что-то подобное, всегда рискует.

– И мне всегда это сходит с рук, – добавил Мейсон с улыбкой. – Почему бы тебе не сказать ей об этом?

– Потому что однажды тебе это не сойдет с рук, – заявила Делла Стрит.

Мейсон многозначительно посмотрел на секретаршу.

– Отведи ее в мой личный кабинет, Делла, – велел он. – Пусть ждет там.

Та открыла дверь в кабинет адвоката.

– Бежняжка, – произнесла она с материнской теплотой. – Это было ужасно, да? Но беспокойся. Все закончится хорошо.

Марджори Клун остановилась в дверном проеме.

– Пожалуйста, пожалуйста, мистер Мейсон, не рискуйте из-за меня! Я не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности.

Делла Стрит слегка надавила на руку девушки, подтолкнула ее в кабинет и усадила в большое кожаное кресло, стоявшее у письменного стола Перри Мейсона.

– Подожди здесь и попытайся немного отдохнуть. Положи голову на подголовник и подбери под себя ноги, чтобы тебе было удобно.

Марджори Клун благодарно улыбнулась ей. Делла Стрит снова присоединилась к Мейсону в приемной. Адвокат тем временем подошел к двери, открывающейся из приемной в коридор, защелкнул замок и задвинул задвижку.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то беспокоил в течение нескольких минут, – пояснил он. – Где Брэдбери? В библиотеке?

Делла Стрит кивнула, затем бросила взгляд на дверь личного кабинета Мейсона.

– Где ты ее нашел?

– Можешь долго гадать, но все равно ошибешься, – улыбнулся адвокат.

– Но все-таки где, шеф?

– В Саммервиле.

– Как она там оказалась?

– Приехала на поезде. Но я добрался раньше нее.

– Раньше?

– Да. Я следил за другим человеком.

– За кем?

– За доктором Дораем. Он отправился туда самолетом, вылетающим в полночь.

– И они оба были в Саммервиле? Перри Мейсон кивнул.

– Вместе, шеф?

Он достал пачку сигарет и печально посмотрел на Деллу.

– Осталось всего две, – сообщил он.

– У меня есть пачка.

Мейсон закурил и втянул в себя дым.

– Так они были вместе? – снова спросила Делла.

– В номере для новобрачных.

– Значит, она вышла за него замуж?

– Нет, не вышла.

– Они собирались пожениться с доктором Дораем?

– Нет, она собралась замуж за Брэдбери.

– Но тогда… Ты хочешь сказать, что…

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – Она собралась замуж за Брэдбери, потому что тот поставил ее в такое положение, что у нее не осталось выбора. Но до этого она хотела подарить неделю Бобу Дораю.

Делла Стрит кивнула на Гражданско-процессуальный кодекс, который лежал у коммутатора. Мейсон кивнул.

– Да, я его увидел, как только вошел. Это особенно важный момент. Я должен был это точно знать, но опасался, что в конторе меня могут ждать детективы. И не хотел, чтобы ты говорила мне об этом в их присутствии.

– Я сделала все так, как ты просил. Ты в любом случае получил бы сигнал. Марджори Клун звонили примерно за пять минут до того, как она ушла из квартиры Тельмы Белл.

– А Тельма Белл знает, кто звонил?

– Нет. Марджори разговаривала несколько минут, то есть скорее слушала, потом сказала: «Я вам перезвоню в течение часа» или что-то в этом роде. Похоже, ейэтот звонок пришелся совсем не по душе. Она хмурилась, когда повесила трубку.

Мейсон в задумчивости смотрел на дым, поднимающийся вверх с кончика его сигареты.

– Что с Брэдбери? – спросила Делла. – Будешь выполнять его указания?

– Пошел он к черту. Я командую парадом.

В этот момент дверь в библиотеку бесшумно открылась, в приемную вышел Дж. Р. Брэдбери. Лицо у него было бледным и усталым, но глаза смотрели холодно и уверенно.

– Может, вы и думаете, что командуете парадом, но перевес сил у меня. И я держу в руке кнут. Значит, эта маленькая, лживая, дешевая потаскушка решила меня обмануть? Отправилась с Дораем в номер для новобрачных, да? Да будь они прокляты! Я им обоим покажу, где раки зимуют!

Мейсон очень серьезно и задумчиво смотрел на Брэдбери.

– Вы подслушивали, приставив ухо к замочной скважине, или поставили стул у двери к вентиляционному отверстию сверху? – спросил адвокат.

– Если вам это так интересно, то через вентиляционное отверстие, которое предварительно открыл, чтобы все слышать, – яростно сообщил Брэдбери, который едва держал себя в руках.

Делла Стрит развернулась от Брэдбери к Мейсону, глаза ее горели негодованием. Она открыла было рот, словно собиралась что-то сказать, потом встретилась взглядом с шефом и промолчала. Мейсон непринужденно уселся на угол ее письменного стола, лениво покачивая ступней.

– Похоже, что мы сейчас поставим все точки над «i», Брэдбери, – сказал Мейсон.

Брэдбери кивнул.

– Не поймите меня неправильно, Мейсон, – заговорил он. – Вы борец, как и я, и я очень вас уважаю, но думаю, что вы не испытываете ко мне должного уважения.

Брэдбери говорил резким тоном, он явно пребывал в сильном напряжении. Мейсон же смотрел на него спокойно, всем своим видом демонстрируя невозмутимость.

– Нет, Брэдбери, вы не борец. Вы относитесь к тем людям, которые используют чужие ошибки. У вас мышление банкира. Вы сидите с краю, наблюдаете, ждете, а потом атакуете, когда считаете, что подошло нужное время. Я борюсь другим образом. Я иду в атаку, я рвусь вперед, я сам создаю себе возможности и использую все представляющиеся шансы. Вы же не рискуете, вы остаетесь в безопасном положении. Собственной шкурой вы не рискуете никогда.

Выражение глаз Брэдбери быстро изменилось.

– Вы неправы, если думаете, что я никогда не рискую собственной шкурой, – заявил он. – Я часто рискую, но действую ловко и всегда подстраховываюсь.

Мейсон смотрел на Брэдбери все также невозмутимо, только во взглядееще появилась задумчивость.

– Частично вы правы, Брэдбери. Возможно, мне следует немного изменить мое изначальное заявление.

– Но все эти разговоры никуда не ведут. Я думал, что мы с вами прекрасно понимаем друг друга. Я привык вести дела по-своему. Я использую любые методы, действую правдами и неправдами, но получаю то, что хочу. Многие люди меня ненавидят. Многие считают, что я использую нечестную тактику, но все признают, что если я говорю, что что-то сделаю, то я это делаю.

Делла Стрит переводила взгляд с одного мужчины на другого. Перри Мейсон молча курил.

– Я вам сказал, что хочу, чтобы Боб Дорай признал себя виновным.

– Вначале вы говорили совсем другое, – напомнил Мейсон.

– Я изменил решение и, кстати, у меня поменялись планы, – заявил Брэдбери.

Адвокат поджал губы, задумчиво посмотрел на Деллу Стрит, потом снова на Брэдбери.

– Я никогда не согласился бы на эту работу, если бы знал, что вы поставите такое условие, Брэдбери, – сказал Мейсон. – Вы помните, как вы убеждали меня представлять доктора Дорая? Я ответил вам, что если буду его представлять, то буду делать это так, как только смогу – в полную меру своих сил и способностей. Я буду за него бороться, и при этом буду учитывать только интересы доктора Дорая и интересы Марджори Клун.

– Мне плевать на то, что вы мне говорили, – нетерпеливо отмахнулся Брэдбери. – Время поджимает. Нужно действовать и…

На дверь конторы снаружи кто-то надавил. Сквозь вставку из матового стекла можно было разглядеть силуэты двух мужчин. Ручку двери начали трясти, потом громко и властно постучали.

Мейсон кивнулсекретарше.

– Открой дверь, Делла, – велел он.

– Пусть между нами не останется никакого недопонимания, Мейсон, – быстро заговорил Брэдбери. – Я все решил и намерен добиться своего. Вы работаете на меня и должны выполнять мои приказы.

– Я работаю, представляя интересы моих клиентов. И делаю то, что в их интересах. Я согласился на эту работу, понимая, что должен добиться полного оправдания и…

Он замолчал, когда Делла Стрит открыла дверь. В приемную ворвались Райкер и Джонсон.

– Так, наконец-то мы вас поймали, – объявил Райкер.

– Вы, парни, ищите меня? – спросил Перри Мейсон.

Джонсон рассмеялся.

– О, нет, мы совсем не занимались вашими поисками, – произнес он тоном, полным сарказма. – Мы просто хотели получить у вас юридическую консультацию по одному мелкому вопросу.

Райкер кивнул на Брэдбери.

– Кто это? – Клиент, – ответил Мейсон.

– С каким делом он пришел?

– Почему бы вам не спросить у него самого? – предложил адвокат. – С моей точки зрения, это конфиденциальная информация. Я не могу вам ее разглашать.

– Вас хотят допросить в Управлении полиции, – сообщил Джонсон.

– Меня долго не было в конторе и мне нужное многое сделать, – заявил им Мейсон. – Боюсь, что прямо сейчас я не могу поехать в Управление полиции.

– Мы сказали вам, что вас хотят допросить в Управлении полиции, – повторил Райкер.

– Ордер у вас есть? – спросил Мейсон.

– Нет, – мрачно ответил Райкер. – Но мы можем его получить, и это не отнимет много времени.

– Прекрасно. Идите и получайте.

– Послушайте, Мейсон, какой вам смысл вести себя как полный дурак? – заговорил Джонсон. – Вы прекрасно знаете, что мы можем отвезти вас в Управление. Если вы настаиваете на ордере, то мы получим его. Если будет ордер, то будет расследование. Вы так глубоко влезли в это дело, что, похоже, вам можно предъявить обвинение в совершении тяжкого уголовного преступления. Наш шеф готов дать вам шанс – позволить вам все объяснить перед тем, как представлять доказательства Большому жюри. Это шанс для вас! Если вы сможете все объяснить, нас это устраивает. Нам все равно, предъявят вам обвинение или нет. Сюда нас прислали за вами, чтобы мы доставили вас в Управление.

– Выговорили, что хотели получить у меня юридическую консультацию, – заговорил Мейсон. – Очевидно, что вам она потребуется. Вы сможете доставить меня в Управление полиции, только имея на руках ордер на мой арест. Пока у вас его нет, вы не имеете права этого сделать.

– Мы можем отвезти вас туда прямо сейчас, – заявил Джонсон.

Мейсон окинул его задумчивым и воинственным взглядом.

– Не исключено, что можете, но, может, и нет.

– Черт побери! – воскликнул Райкер. – Джонсон, вон телефон, звони в Управление полиции.

Мейсон посмотрел на двух детективов и саркастически рассмеялся.

– Так, парни, хватит ломать комедию. Вы сейчас разговариваете не с каким-то тупым провинциалом, который не знает своих прав. Вы разговариваете с адвокатом. Если бы у вас имелось достаточно доказательств для моего ареста, то вы сейчас пришли бы с ордером. Но у вас его нет и вы его не получите, по крайней мере, прямо сейчас. Может, Большое жюри будет трактовать это дело по-своему и вынесет обвинение. Или, может, вам удастся найти какого-то дурака, который напишет жалобу. Но сейчас вы пытаетесь заставить меня защищаться, чтобы влезть в мои личные дела. Вот телефон. Звоните в Управление полиции.

Детективы не тронулись с места. Мейсон повернулся к Делле Стрит.

– Делла, парни блефуют. Соедини их с Управлением полиции.

Секретарша сняла трубку телефона и со злостью вставила вилку в коммутатор. Послышался щелчок.

– Управление полиции, – сказала она телефонистке.

Перри Мейсон ухмыльнулся, глядя на детективов.

– Когда я буду готов приехать в Управление полиции, я приеду, – сказал он. – Когда вы захотите меня арестовать, арестовывайте, но удостоверьтесь, чтобы все будет сделано по закону.

– Послушайте, Мейсон, у нас на вас есть много чего, что требует объяснений, – заговорил Джонсон. – Вы глубоко завязли в этом деле. Вы сразу стали путаться под ногами, умыкнули Марджори Клун из-под носа полиции.

– Вы точно знаете, что я ее именно умыкнул? – Такси отвезло вас к квартире, в которой она находилась, и она уехала оттуда почти сразу после того, как вы ушли.

– Правда? Какая удача, – хмыкнул Мейсон.

– Управление полиции на проводе, – объявила Делла Стрит.

Джонсон посмотрел на Райкера.

– О, черт побери! – воскликнул Джонсон. – Не надо.

Делла отсоединилась.

– Все равно я готов поставить пять долларов на то, что мы сюда вернемся с ордером в течение следующих сорока восьми часов.

– Я готов поставить ту же сумму на то, что не вернетесь, – заявил Мейсон. – Давайте деньги.

– Пошли, Джонсон, – позвал Райкер.

Мужчины повернули к двери. Брэдбери, все это время неотрывно наблюдавший за адвокатом, впервые заговорил:

– Минутку, Мейсон. Вы собираетесь следовать моим указаниям при ведении этого дела?

Мейсон сделал два шага в направлении Брэдбери и угрожающе уставился на него. Райкер, который уже положил руку на ручку двери, замер. Джонсон повернулся и посмотрел на Мейсона с Брэдбери.

– Уясните четко одну вещь, – медленно произнес Мейсон. – Я не хочу снова повторять одно и то же. В том, что касается этого дела, вы просто Санта Клаус. И все. Вы – человек, который выложил деньги. Кроме этого, вы не имеете отношения к делу. Никакого. И никак не можете влиять на мои действия.

Брэдбери повернулся к детективам.

– Господа, если вы откроете вон ту дверь в личный кабинет адвоката, то найдете там спрятанную Марджори Клун, которая в настоящее время является лицом, скрывающимся от правосудия.

Мейсон резко повернулся к детективам.

– Если откроете дверь без ордера на обыск, я сломаю вам челюсть.

Детективы переглянулись, потом посмотрели на Брэдбери.

– Я знаю, о чем говорю. Она там, а если вы не начнете действовать немедленно, то она сбежит через дверь, которая открывается из кабинета в коридор.

Два детектива бросились к двери в кабинет адвоката. Мейсон развернулся с грациозностью опытного борца на ринге. Но на него сзади набросился Брэдбери, который прижал руки Мейсона к бокам, обхватив его за талию. Адвокат потерял равновесие и покачнулся. На них бросился Райкер и завалил Мейсона с Брэдбери на ковер. Делла Стрит закричала. Джонсон распахнул дверь в кабинет.

Марджори Клун пыталась открыть замок на двери, открывающейся в коридор.

– Стойте, где стоите, – рявкнул Джонсон. – Или я буду стрелять!

Девушка повернулась и посмотрела на него. Она стояла неподвижно, с белым как мел лицом, и смотрела на двух детективов округленными от удивления голубыми глазами.

– Боже мой! – тихо воскликнул Джонсон. – Это она! Марджори Клун!

Перри Мейсон вскочил на ноги. Брэдбери счищал невидимые пылинки с колена на своих твидовых брюках. Райкер достал наручники из кармана.

– Вас зовут Марджори Клун? – спросил Райкер.

Марджори Клун встретилась с ним взглядом.

– Если у вас есть какие-то вопросы, то можете задавать их моему адвокату, Перри Мейсону, – сказала она.

Мейсон кивнул секретарше.

– Звони в Управление полиции, Делла, – велел он.

Глава 18

Перри Мейсон схватил Джонсона за плечо, когда тот защелкивал наручники на запястьях Марджори Клун.

– Не нужно этого делать, – сказал адвокат.

Джонсон резко повернулся к нему, его глаза горели ненавистью.

– Просто потому, что вы адвокат, вы думаете, что можете делать все, что вам заблагорассудится, – рявкнул детектив. – Вы говорили, что мы не можем вас арестовать. Тогда, вы, черт побери, были правы. Мы знали, что у нас не было против вас достаточного количества доказательств. Но с тех пор ситуация изменилась. Сейчас мы можем вас арестовать.

– Вы можете минуту меня послушать? – спросил Мейсон.

– О, теперь вы хотите поговорить? – хмыкнул Райкер. – Но ситуация несколько изменилась, правда?

В кабинет вошла Делла Стрит.

– Управление полиции на проводе, – сообщила она, встретившись взглядом с адвокатом.

– Скажи сержанту О’Мэлли, что если он в течение десяти минут сможет приехать в мою контору, то я сообщу ему важную информацию по делу об убийстве Пэттона, – попросил Мейсон.

Делла Стрит кивнула.

– Его не будет здесь через десять минут, – заявил Джонсон. – Скажите О’Мэлли, чтобы ждал в Управлении.

Секретарша не обратила на него никакого внимания и вернулась к своему столу в приемной.

Брэдбери, на лице которого играла холодная победная улыбка, достал сигару из кармана, отрезал кончик и закурил.

– Вот этот человек нанял меня, чтобы я представлял Марджори Клун, – Мейсон кивнул на Брэдбери. – Именно он сказал мне, чтобы я постарался опередить полицию, и у Марджори не возникло проблем.

– Я не делал ничего подобного, – заявил Брэдбери.

– Именно он сказал мне, чтобы я представлял и доктора Роберта Дорая.

– Я не делал ничего подобного.

– Да какое нам дело, черт побери, до того, что сделал любой из вас?! – воскликнул Райкер. – У нас есть вы и эта девица. Ее разыскивала полиция в связи с убийством. И вы знали, что ее ищут. Об этом писали газеты. А вы прятали ее у себя в конторе. Таким образом вы становитесь соучастником после события преступления. Укрывательство является уголовным преступлением, и нам не нужен ордер для того, чтобы вас арестовать. У нас теперь есть доказательства против вас. Это преступление было фактически совершено на наших глазах, хотя в случае уголовного преступления это не играет роли.

– Если вы меня выслушаете, я объясню вам, как обстоят дела.

– Вы это судье будете объяснять, – ответил Джонсон. – Я за вами достаточно побегал, Перри Мейсон, и больше не собираюсь. Вы долго нас водили за нос и насмехались над нами. Теперь поедете с нами. Надевай на него наручники, Райкер.

Мейсон неотрывно смотрел на двух детективов.

– Я хочу все рассказать, – настаивал адвокат.

– Мне плевать на то, что вы хотите, – заявил ему Джонсон.

– Когда мы приедем в Управление полиции, там спросят, что я могу рассказать. И я скажу, что собирался полностью во всем признаться, а вы, два тупых полицейских, не давали мне говорить, и теперь сторона обвинения может катиться ко всем чертям и попробовать доказать мою вину.

Джонсон повернулся к Райкеру.

– Запри дверь, – велел он. – Если он хочет признаться, то это меняет дело. – Он повернулся к Мейсону. – Вы хотите признаться?

– Да.

– В чем?

– Я все обрисую в своем признании.

Райкер открыл дверь в приемную, где сидела Делла Стрит, и обратился к ней:

– Заходите сюда и стенографируйте все, что он будет говорить.

– Это его стенографистка, – заметил Джонсон.

– Ну и что? Она все запишет, если он ей велит, – заявил Райкер. – А если не велит, то и говорить не будет.

Мейсон рассмеялся.

– Парни, блеф у вас не пройдет, – заметил он. – Но я сам хочу, чтобы все было зафиксировано. Делла, записывай каждое слово, которое здесь произносится. Мне нужна будет полная расшифровка того, что было сказано.

– Вперед. Начинайте, – сказал Джонсон, ухмыляясь.

– Я занялся этим делом, когда меня нанял Дж. Р. Брэдбери, джентльмен, который стоит вон там, – кивнул Мейсон. – До этого он был у окружного прокурора, и там ему не смогли помочь. Он хотел, чтобы я нашел Фрэнка Пэттона и организовал уголовное преследование этого типа. По моему предложению он нанял Пола Дрейка из «Детективного агентства Дрейка», чтобы найти Пэттона.

– Это не похоже на признание, – заметил Райкер.

Адвокат холодно посмотрел на него.

– Хотите слушать или хотите, чтобы я замолчал? – Пусть говорит, Райкер, – сказал Джонсон.

– Я хочу заметить, что не связан ни с чем, о чем говорит этот человек, – вставил Брэдбери.

– Заткнитесь, – обрубил его Джонсон.

– Я не собираюсь молчать, пока не объяснюсь, – ответил Брэдбери. – Я знаю свои права.

Райкер схватил Брэдбери за узел галстука.

– Послушайте, вы, мы тут находимся, чтобы выслушать признание Мейсона, а не ваше сольное выступление. Сядьте и заткнитесь.

Он толкнул Брэдбери в кресло и повернулся к адвокату.

– Давайте дальше. Вы же хотели говорить – вот и говорите.

– Брэдбери пришел в мою контору. Еще до этого я получил телеграмму, подписанную Евой Ламонт. Брэдбери сказал, что эту телеграмму посылал он. Меня просили быть готовым к ведению дела, в которое вовлечена Марджори Клун. Брэдбери описал это дело. Марджори Клун была обманута Фрэнком Пэттоном. Брэдбери хотел, чтобы я нашел его и помог начать уголовное преследование против него. Я нашел Пэттона с помощью Пола Дрейка. В процессе мне удалось поговорить с молодой женщиной по имени Тельма Белл, проживающей в апартаментах «Сент-Джеймс» на Ист-Фолкнер-стрит. Ее телефон: Харкурт 63891. В тот вечер, когда Дрейк нашел Фрэнка Пэттона, я сидел у себя в конторе и ждал его телефонного звонка. Мы с Дрейком собирались вместе отправиться к Пэттону и вытрясти из него признание. Затем ко мне в контору пришел Брэдбери. Я предложил ему подождать и устроиться в приемной. Позвонил Дрейк. Я сказал ему, что еду к нему на встречу. Я взял такси и поехал в кафе, где он меня ждал. Тем временем я отправил Брэдбери назад в гостиницу «Мэплтон», где он остановился, за газетами. Он ожидал, что поездка туда и обратно на такси займет у него полчаса. Так и вышло. Подобная поездка занимает как раз столько.

– Вы собираетесь признаваться в том, что зашли в квартиру Пэттона до полиции и заперли за собой дверь, когда уходили? – спросил Брэдбери холодным обвиняющим тоном.

Джонсон повернулся к нему.

– Что вы об этом знаете? – спросил детектив.

– Я знаю, что он это сделал.

– Откуда?

– Я знаю это, потому что этот человек позвонил мне сюда, в свою контору, вскоре после девяти вечера и сообщил детали убийства, – заявил Брэдбери, победно ухмыляясь. – Он рассказал мне, как было совершено убийство. Даже полиция не знала этого в то время. Я сказал ему, чтобы делал все, что нужно для защиты Марджори Клун. Конечно, я имел в виду только законные методы.

Джонсон и Райкер переглянулись.

– Это был телефонный звонок из аптеки? – спросил Райкер. – Мы проследили путь Перри Мейсона на такси до кафе «Найнс энд Олив», оттуда до квартиры Пэттона, от квартиры Пэттона до аптеки, откуда он звонил, а потом из аптеки в апартаменты «Сент-Джеймс».

– Да, по телефону он разговаривал со мной, – подтвердил Брэдбери. – Я хочу подчеркнуть, что сделал это заявление при свидетелях и как только узнал, что действия Мейсон были незаконными. Я не хочу быть вовлеченным ни в какие незаконные действия никоим образом.

Райкер посмотрел на Деллу Стрит.

– Вы это зафиксировали? – спросил он.

– Да, – кивнула секретарша.

– Продолжайте.

– Пусть он продолжает, – Брэдбери кивнул на Мейсона.

– Я отправился в квартиру Пэттона, – опять заговорил адвокат. – Постучал в дверь, но никто не ответил. Тогда я открыл дверь и зашел. Дверь была не заперта. Я нашел тело Пэттона, заколотого ножом, а также небольшую дубинку, которая валялась в углу гостиной. Когда я выходил из квартиры, то услышал, что к квартире Пэттона по коридору приближается полицейский. Я не хотел, чтобы кто-то видел, как я выхожу из квартиры, или стою в коридоре у открытой двери. У меня в кармане лежал универсальный ключ, поэтому я запер дверь и стал в нее стучать. Подощедшему полицейскому я сказал, что только что пришел и пытаюсь попасть внутрь.

Перри Мейсон замолчал. В конторе воцарилась тишина, и присутствующие услышали, как карандаш Деллы Стрит скрипит по бумаге. Она резко выдохнула, сдерживая рыдания.

– Ну, вы и адвокат, черт побери, – Райкер с упреком покачал головой. – После этого признания, да еще и заявления Брэдбери вы проведете остаток жизни в тюрьме.

– На столе в квартире Пэттона лежали два листочка бумаги с сообщениями, переданными по телефону, – продолжил Мейсон, будто не услышал слов Райкера. – Пэттону просили сказать, что Тельма Белл опоздает на встречу. Второй звонивший просил его позвонить Марджи по телефону: Харкурт 63891. Я видел эти два телефонных сообщения. И запомнил номер телефона Тельмы Белл, потому что у меня фотографическая память на телефонные номера. Я сразу же сделал вывод, что Марджори Клун можно найти в квартире Тельмы Белл. Я позвонил Брэдбери и спросил, какие будут указания. Он велел мне защищать Марджори Клун, независимо от того, что для этого придется сделать и какие средства и методы мне придется использовать.

– Это ложь! – воскликнул Брэдбери. – Я нанял вас как адвоката. Я не ожидал, что вы будете предпринимать какие-то незаконные действия. Я в них не участвовал.

– Помолчите. Продолжайте, Мейсон, – сказал Джонсон.

– Я поехал в квартиру Тельмы Белл и нашел там Марджори Клун. Когда я там появился, она принимала ванну, а Тельма Белл только что вышла оттуда. Тельма Белл сказала мне, что у нее была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном, но она на нее не пришла, потому что встречалась со своим парнем. Я позвонил ему, и он подтвердил ее слова. Я велел Марджори Клун отправляться в гостиницу, зарегистрироваться под своей фамилией и не покидать номер, потом позвонить мне в контору и сообщить, где она. Она обещала мне, что так все и сделает. В дальнейшем она позвонила мне в контору, сказала, что находится в отеле «Боствик», в четыреста восьмом номере. Номер телефона: Экзетер 93821. Я вернулся к Брэдбери, рассказал ему, что случилось, за исключением того, что заходил в квартиру Пэттона, а потом запер за собой дверь. Брэдбери сказал мне, что в дополнение к Марджори Клун я должен представлять доктора Дорая. Я согласился. Я встречался с Брэдбери в гостинице, потому что он не захотел оставаться в конторе. Он вернулся в мою контору с газетами, за которыми ездил в отель «Мэплтон», примерно в то время, когда я звонил. Я думаю, что он как раз вошел в контору, когда я звонил из аптеки неподалеку от дома Пэттона.

– Еще был портфель, – напомнил Брэдбери.

– Да, – кивнул Мейсон. – Вы звонили Делле Стрит и спрашивали, приносить ли портфель. Она ответила, что неплохо было бы захватить и его.

– Я звонил из своего номера в отеле, – объяснил Брэдбери полицейским.

– В дальнейшем я позвонил Марджори Клун, – продолжал свой рассказ адвокат. – Но она съехала из гостиницы. Полиция связалась с моей секретаршей и обвинила ее в том, что она звонила доктору Дораю и предложила ему уехать из страны. Но на самом деле Делла ему не звонила.

– Это вы так говорите, – вставил Брэдбери.

– Помолчите, Брэдбери, – оборвал его Райкер.

– Я выяснил, что Марджори Клун собиралась сесть на самолет, вылетающий в полночь. Я зафрахтовал самолет и полетел на нем по маршруту почтового самолета. Первая остановка была в Саммервиле. Я выяснил, что самолет покинул доктор Дорай, отправился в отель «Ривервью» и выяснил, что доктор Дорай зарегистрировался в номере для новобрачных. Вначале он заявлял, что ничего не знает про Марджори Клун, но пока мы разговаривали, появилась сама Марджори. Она опоздала на самолет и приехала поездом. Примерно в то время к гостинице подъехали сотрудники правоохранительных органов, чтобы их арестовать. Я быстро вывел Марджори Клун из гостиницы и привез назад в город.

– Правда? – спросил Райкер.

– Правда, – подтвердил Мейсон.

– И чертов дурак в этом признается, – хмыкнул Джонсон.

Адвокат посмотрел на него холодно и с упреком.

– Если вас, джентльмены, интересует мое признание, то помолчите, чтобы я мог закончить, – попросил Мейсон.

– Только не надо показывать, что вы тут самый умный, – заметил Джонсон.

Перри Мейсон какое-то время смотрел на Джонсона, потом повернулся к Делле Стрит.

– Если вы двое немного подумаете своими головами, то поймете, что вопрос запертой двери имеет огромное значение в этом деле, – опять влез Брэдбери. – Если дверь была не заперта, то почти точно Фрэнка Пэттона убил доктор Дорай. Если дверь была заперта, то Пэттона убил…

– Оставьте свое мнение при себе, – перебил Джонсон. – У вас будет шанс высказаться до того, как мы закончим с этим делом. Вы сами много накуролесили и далеко не всегда соблюдали закон. Как мне кажется, вы пытались шантажировать Перри Мейсона имеющейся у вас информацией. Не думайте, что подобное сойдет вам с рук.

– Вы не имеете права так со мной разговаривать! – заорал Брэдбери, вскакивая с кресла.

– Посади его назад, Райкер, – сказал Джонсон.

Райкер еще раз схватил Брэдбери за узел галстука и с силой толкнул назад в кресло.

– Сядьте и заткнитесь, – рявкнул он.

В дверь конторы громко и властно постучали.

– Это, вероятно, сержант О’Мэлли, – сказал Мейсон.

– Впусти его, Райкер, – велел Джонсон, которому стало явно не по себе.

Райкер открыл дверь. Вошел невысокий мужчина с животиком, с круглым лицом, розовощекий, со светлыми глазами, начисто лишенными какого-либо выражения. Он быстро, пружинящим шагом пересек приемную и вошел в личный кабинет Мейсона, там осмотрел собравшуюся группу людей.

– Привет, О’Мэлли, – поздоровался адвокат.

– Что здесь происходит? – спросил О’Мэлли.

– Это Марджори Клун, которая разыскивается в связи с обвинением в убийстве, – поспешно отчитался Джонсон. – Перри Мейсон прятал ее у себя в кабинете и возил по стране.

О’Мэлли быстро перевел взгляд на Марджори Клун, потом на адвоката, потом на Джонсона.

– Мейсон обычно знает, что делает, – сказал сержант Джонсону. – А на женщину обязательно нужно было надевать наручники?

– Речь идет об убийстве, а Перри Мейсон делает признание, – сообщил Джонсон.

– Что он делает?! – поразился О’Мэлли.

– Признание.

– И в чем он признается? – В том, что он зашел в квартиру Пэттона, нашел его мертвым, вышел и запер дверь до того, как на место прибыла полиция, и врал о том, что дверь уже была заперта.

О’Мэлли нахмурился и посмотрел на адвоката. Сержант явно был поставлен в тупик.

– Вы все стенографируете, Делла? – спросил он.

Делла Стрит кивнула. О’Мэлли еще раз посмотрел на Мейсона.

– Чего ты добиваешься, Перри? – спросил он.

– Я делаю признание, но меня постоянно перебивают.

– Ты хочешь сказать, что ты делаешь признание в совершении преступления, а твоя собственная секретарша это все стенографирует? – пораженно спросил О’Мэлли, который явно не мог поверить в происходящее.

– Когда я закончу – если мне дадут закончить – то мое признание скажет все само за себя.

О’Мэлли повернулся к Брэдбери и кивнул на него.

– Кто это такой? – Дж. Р. Брэдбери, – ответил Мейсон. – Он нанял меня, чтобы я представлял Дорая и Марджори Клун. Именно он оплачивает мои услуги.

– Так, давай заканчивай свое признание.

– Я хочу объяснить мою связь с… – открыл рот Брэдбери.

– Заткнитесь, – оборвал его сержант.

Перри Мейсон продолжил свой рассказ:

– Очевидно, что Фрэнка Пэттона убили ножом. Небольшая дубинка никак не использовалась. При этом очевидно, что убийца бросил дубинку в угол после совершения убийства. Из разговора с Марджори Клун я узнал, что доктор Дорай довез ее до кафе, расположенного рядом с домом Пэттона. Дорай купил нож и угрожал Пэттону, собираясь убить Пэттона. По этой причине Марджори Клун не говорила ему, где живет Пэттон. В попытке потянуть время она зашла вместе с ним в кафе, там отправилась в дамскую комнату и попросила передать Дораю, что выскользнула через черный ход. На самом деле она этого не делала, а просто пряталась в туалете. Через пять минут после того, как Дорай уехал, она вышла из кафе и отправилась в квартиру Пэттона. Она говорит, что нашла его мертвым. Я встретил ее выходящей из дома Пэттона. После отправился к Тельме Белл и уговорил ее покинуть город. Я купил ей билет до Колледж-Сити. Она поехала туда и зарегистрировалась в гостинице. Но пока она туда еще не уехала, я вернулся в квартиру Тельмы Белл и обыскал ее. Я нашел шляпную коробку, в которой лежали белые ботиночки, чулки и юбка. Все это было запачкано кровью. Их поспешно стирали и замывали. Белые ботиночки принадлежат Марджори Клун, остальные вещи – Тельме Белл. Я купил билет и сдал шляпную коробку в багаж на поезд, идущий в Колледж-Сити, а багажную квитанцию оставил у себя. Билет на поезд я отдал Тельме Белл. Она ехала по билету, на который зарегистрирован багаж – эта шляпная коробка.

Перри Мейсон порылся у себя в кармане жилетки, достал листок с какими-то цифрами и вручил его сержанту О’Мэлли.

– Вот квитанция на шляпную коробку, – сказал адвокат.

– Обувь принадлежит Марджори Клун? – уточнил О’Мэлли.

– Да, только ботиночки.

– Это она так сказала? – Это я так говорю.

– Да что вы за адвокат такой, черт побери?! – взорвался Брэдбери. – Вы предаете свою клиентку. Вы разглашаете информацию, которую вам сообщили в конфиденциальном порядке. Вы…

– Если он не заткнется сам, заткни его, – велел О’Мэлли Райкеру.

Райкер подошел к креслу, в котором сидел Брэдбери.

– Приятель, ты вообще слышишь, что тебе говорят? – спросил детектив, сжимая правую руку в кулак.

Брэдбери смотрел холодно и с упреком.

– Не думайте, что можете меня напугать, – сказал он.

Мейсон продолжал говорить, и таким образом несколько разрядил обстановку. До драки между Брэдбери и Райкером не дошло.

– Я снова проверил алиби Тельмы Белл и выяснил, что на самом деле его нет. Я уверен, что она попыталась его организовать, но действовала не очень умно. Она же не профессионал, да и времени подумать у нее не было. Тельма Белл принимала ванну, когда в ее квартиру пришла Марджори Клун. Для меня очевидно, что Тельма Белл принимала ванну, пытаясь смыть пятна крови.

На мгновение в кабинете воцарилось молчание.

– Ты хочешь сказать, что Пэттона убила Тельма Белл? – уточнил О’Мэлли.

Перри Мейсон жестом попросил сержанта помолчать.

– Когда Брэдбери пришел ко мне в контору, он не знал, где искать Пэттона и Марджори Клун. Когда я оставил Марджори Клун в квартире Тельмы Белл, она собиралась выходить замуж за доктора Дорая. Она его любит. Когда я нашел ее в Саммервиле, она собиралась замуж за Брэдбери. Она ни в коем случае не стала любить Дорая меньше. На самом деле она собралась замуж за Брэдбери из любви к Дораю. Она знала, что Дорай оказался в очень трудном положении: он купил нож и собирался убить Пэттона. Именно этим орудием и убили Пэттона. Она сама была уверена, что убийцей является доктор Дорай. Она знала, что Брэдбери даст денег на адвоката для Дорая, если она сама согласится выйти замуж за Брэдбери. Однако до того, как я увидел Марджори Клун в Саммервиле, но после того, как она съехала из отеля «Боствик», я виделся с Брэдбери. Он приказал мне представлять доктора Дорая в дополнение к Марджори Клун и добиться его оправдания. Потом я звонил к себе в контору проверить, как идут дела. Я велел своей секретарше связаться с Тельмой Белл и выяснить, разговаривала ли Марджори Клун с кем-то по телефону перед тем, как покинуть квартиру Тельмы Белл. Брэдбери подслушал мой разговор с секретаршей. Он позволил себе зайти в мой личный кабинет и подключиться к разговору через коммутатор. Он влез в наш разговор с Деллой Стрит и приказал сделать так, чтобы Дорай признал себя виновным и смирился с пожизненным заключением.

Мейсон обвел взглядом собравшихся. Все молча слушали.

– Очевидно, что у доктора Дорая не было в руке ножа, когда он зашел в кафе с Марджори Клун, – продолжал Перри Мейсон. – Очевидно, что в то время он не знал, где находится квартира Пэттона. Он вышел из кафе примерно за пять минут до того, как его покинула Марджори. Даже если предположить, что в течение пяти минут он мог дойти до своей машины, взять нож, отправиться в квартиру Пэттона, убить Пэттона и сбежать, остается вопрос: как он нашел квартиру Пэттона? Марджори Клун, как кажется, думает, что он мог последовать за ней, но забывает, что она сама оказалась в квартире после того, как убийство было совершено, а не до. Когда Брэдбери пришел ко мне в контору в день совершения убийства, он не знал, где живет Пэттон и где искать Марджори Клун. Тем не менее, после убийства он смог связаться с Марджори Клун. Есть только одно объяснение, почему он дал указание представлять доктора Дорая. Есть только одно объяснение того, почему Марджори Клун согласилась выйти за него замуж и не осталась в гостинице, а вместо этого отправилась в Саммервиль, чтобы провести неделю счастья с любимым мужчиной. Марджори Клун не знала, где остановился Брэдбери. Тем не менее, кто-то звонил Марджори Клун в квартиру Тельмы Белл. В результате этого разговора она изменила свои планы. Это должен был быть телефонный разговор с Брэдбери. Она отказывалась говорить мне об этом, но я думаю, что это вывод, к которому вполне обоснованно можно прийти на основании имеющихся фактов.

Перри Мейсон повернулся к Брэдбери.

– Вы звонили ей по телефону? – спросил адвокат.

– Предположим, звонил. Ну и что? – Я просто пытаюсь проверить все обстоятельства дела и уточнить причину, побудившую Марджори Клун нарушить мои указания. Я ведь велел ей оставаться в отеле «Боствик». Я задаю вам прямой вопрос, Брэдбери, и хочу предупредить вас, что если будете врать, то это будет восприниматься как доказательство вашей вины.

– Вины в чем? – спросил Брэдбери.

Мейсон пожал плечами.

– Вы хотите, чтобы я врал, да? – вспылил Брэдбери.

– Мне плевать на то, что вы делаете.

Брэдбери перевел взгляд с адвоката на Марджори Клун. Он долго и неотрывно смотрел на нее, потом медленно заговорил, делая ударение на каждом слове:

– Теперь я вижу, к чему вы клоните, Мейсон. Марджори Клун готова на все, чтобы спасти шкуру Дорая. Вы достаточно умны, чтобы состряпать доказательства типа этого телефонного звонка, устроить полную драматизма презентацию своей версии дела, придав излишнюю важность такой мелочи, заставить Марджори мне наврать, и все для того, чтобы казалось, будто я попал в капкан.

– Когда закончите, пожалуйста, ответьте на вопрос, – холодно произнес Мейсон. – Вы звонили или не звонили ей по телефону?

– Не звонил.

– Предупреждаю вас еще раз: ложь будет доказательством вины. Звонили или не звонили?

– Давайте дальше, нагнетайте напряжение, – издевательски рассмеялся Брэдбери. – Подчеркивайте и преувеличивайте важность лжи, которую скажет Марджори Клун. Используйте все ваши навыки опытного адвоката, выступающего в суде, чтобы драматично представить лжесвидетельство Марджори Клун, подвести под него целую историю. Когда вы, наконец, закончите свое многословное выступление, факт останется фактом: я не звонил Марджори Клун по телефону.

– Вы звонили, – четко произнес Мейсон. – И я сейчас это докажу. А пока задам другой, невольно возникающий вопрос: а как вы узнали, что Марджори Клун можно застать по этому номеру?

Брэдбери уже собрался что-то ответить, но сдержался.

– Я жду ответа, – сказал Мейсон.

– Ждите сколько хотите и пойдите ко всем чертям, – огрызнулся Брэдбери.

Адвокат повернулся к сержанту О’Мэлли.

– Он знал, что ее можно застать по этому номеру, потому что прочитал листочки с сообщениями, оставленные на столе в квартире Фрэнка Пэттона. Он их прочитал, когда убил Пэттона.

Делла Стрит подняла голову от блокнота, в котором стенографировала все, что говорили присутствующие. Марджори Клун резко выдохнула. О’Мэлли настороженно и внимательно посмотрел на Брэдбери. Тот секунд пять сидел абсолютно неподвижно, потом покровительственно улыбнулся.

– Во-первых, не забывайте, что я не знал, где находится Фрэнк Пэттон. Вы очень тщательно скрывали эту информацию от меня, Мейсон, – напомнил Брэдбери. – Более того, вы сами отправили меня в гостиницу за газетами. Я съездил туда и вернулся обратно за тридцать пять минут. Это среднее время для такой поездки. Меньше, чем за двадцать пять минут это просто невозможно, даже ради спасения собственной жизни. Мне потребовалось бы, по крайней мере, полчаса, чтобы доехать до квартиры Пэттона и вернуться обратно. Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах вам потребуется какой-то другой метод для дискредитации показаний, которые я дал против вас, и потребуется придумать другие способы мести.

– Вы знали, где находится Пэттон, потому что подслушали телефонный разговор, – заявил Мейсон. – Вы продемонстрировали, что умеете обращаться с коммутатором, а это в свою очередь показывает, что вы могли подслушать. То, что вы отправились в квартиру Пэттона и прочитали сообщение, в котором указывался номер Марджори Клун, показывает, что вы именно так и сделали. Поездка в гостиницу не является вашим алиби. Вы не забыли газеты, а это как раз говорит об умышленных действиях и тщательном планировании. Вы принесли газеты с собой. Как и портфель. Ваш звонок ко мне в контору был просто небольшим дополнением, этаким творческим штрихом. Вы звонили из какого-то места неподалеку от здания, в котором находится квартира Пэттона, и сказали Делле Стрит, что звоните из вашего гостиничного номера. Конечно, она не могла это проверить, но когда вы приехали в это офисное здание, вы оставили газеты и портфель в бумажном пакете в табачном киоске у Мейми. Небольшая дубинка была у вас с собой. Вы понимали, что вам нужно оружие, которое не производит шума. Вы знали, что если у вас получится отправить меня в квартиру Пэттона, и я при этом буду думать, что вы в это время заняты совсем другим делом и не знаете, где живет Пэттон, то вы можете его убить, и это сойдет вам с рук. Вы притворились, что не торопитесь уходить из моей конторы, даже задержались, чтобы немного пофлиртовать с Деллой. Однако когда вы вышли из конторы, вы уже не теряли времени и спешили. Вы помчались к зданию, в котором находится квартира Пэттона. И тогда вам невероятно повезло, то есть вы решили, что вам повезло. Вы увидели припаркованную машину доктора Дорая. Вы отпустили такси, вышли, заглянули в машину Дорая и нашли там нож. Вы взяли нож, поднялись в квартиру Пэттона, убили его и вышли из квартиры.

Брэдбери только хмыкнул. Остальные молчали. Перри Мейсон продолжил объяснения:

– Когда вы зашли в квартиру, в ванной находилась Тельма Белл, и у нее была истерика. Дверь в квартиру оказалась не заперта. Вы открыли ее и вошли. Пэттон пытался ворваться в ванную. Он был в одном нижнем белье. При виде вас он стал натягивать халат. Вы без лишних слов подошли к нему и всадили нож ему в сердце. Он рухнул на пол. Вы развернулись и пошли назад к двери, но потом вспомнили про дубинку – она больше не требовалась. Вы подумали, что вас могут обыскать, а вы не хотели, чтобы при вас оставалось оружие. Поэтому вы бросили на пол, сбежали по лестнице, вышли из здания и поймали такси. Примерно через квартал или два вы остановили машину, чтобы позвонить Делле Стрит и сказали ей, что звоните из своего гостиничного номера. Вы спросили у нее, привозить ли вам портфель вместе с газетами. Затем вы доехали на том же такси до этого офисного здания, забрали пакет у Мейми в табачном киоске, сорвали с него бумагу, достали газеты и портфель, затем поднялись сюда в контору. Тут как раз позвонил я и рассказал вам об убийстве.

О’Мэлли покачал головой, но ничего не сказал.

– Тельма Белл услышала звук падающего тела. Она отперла дверь ванной и вышла. Она наклонилась над Пэттоном, сколько-то крови попало ей на юбку, чулки и обувь. Но на ней не было белых ботиночек, поэтому пятна не особо бросались в глаза, и она смогла скрыть их кремом для чистки обуви. Но ее юбка и чулки оказались в ужасном состоянии. Она замыла их, как могла, в ванной Пэттона, потом отправилась на такси прямо к себе в квартиру. Она как раз закончила принимать ванну, когда появилась Марджори Клун. Тельма Белл знала, что у Марджори назначена встреча с Пэттоном, поэтому оглядела ее в поисках пятен крови. Они нашла их на обуви и отправила Марджори принимать ванну. Она не хотела, чтобы Марджори оказалась каким-то образом вовлечена в убийство. Как и она сама. Тогда Тельма Белл позвонила Санборну, своему парню, как только добралась до квартиры, и поспешно договорилась с ним об алиби. Из-за того, что договаривались они поспешно и по телефону, в алиби многое не учли.

Перри Мейсон замолчал. Брэдбери ухмыльнулся и спросил:

– А вы можете представить хоть какие-то доказательства, а не только ваши собственные идиотские выводы? Или я прошу слишком многого?

Адвокат холодно улыбнулся.

– Я видел Мейми на следующее утро, – сообщил он. – И она рассказала мне, что вы оставляли у нее сверток. Также она упомянула, что вы всегда ходите в коричневом костюме. Тогда я вспомнил, что ранее в тот вечер, в моей конторе вы появлялись в коричневом костюме. Тем не менее, когда я встретился с вами в гостинице, на вас был серый твидовый костюм. Вы отправились из моей конторы в гостиницу и переоделись. Интересно, почему? Может, потому, что на вашем коричневом костюме осталась кровь? Конечно, пятна не стали бы сильно бросаться в глаза при искусственном освещении. Но они там были, и вы захотели от костюма избавиться. Предполагаю, что у вас с этим возникли проблемы. Думаю, что мы найдем его спрятанным где-то у вас в номере. Более того, для осуществления вашего плана требовалось, чтобы Дорай покинул пределы страны. Вы хотели, чтобы он запаниковал. Поэтому вы велели Еве Ламонт позвонить доктору Дораю в гостиницу. Она представилась ему моей секретаршей Деллой Стрит и сказала, будто я хочу, чтобы он покинул пределы страны. Доктор Дорай съехал из гостиницы, но продолжал туда звонить, проверяя, не пришли ли ему сообщения. Он получил сообщение от Марджори, позвонил ей, и они договорились встретиться в Саммервиле.

– Кто такая Ева Ламонт? – спросил О’Мэлли.

– Женщина, которая до вчерашнего дня жила в отеле «Мэплтон», в соседнем с Брэдбери номере. Затем, по получив от него деньги и указания, она переехала в отель «Монмартр», зарегистрировалась как Вера Каттер и представила Полу Дрейку информацию, которая помогла втянуть Дорая в дело гораздо раньше, чем это могло бы произойти без тех сведений.

Мейсон обвел присутствующих взглядом и продолжил:

– Когда я позвонил Брэдбери к себе в контору и сообщил про смерть Пэттона, его чуть удар не хватил – он так пытался изобразить удивление. И в этом была ошибка непрофессионала. Он переиграл. Удивление обычно переходит в оцепенение, а оцепенение в ужас. Если вернуться к Еве Ламонт, Брэдбери использовал ее, чтобы впутать в дело Дорая. Конечно, чем хуже все выглядело для Дорая, тем с большей готовностью Марджори Клун соглашалась сделать все, что угодно, чтобы добиться его оправдания. Сегодня Брэдбери подслушал мой телефонный разговор с Деллой Стрит и услышал, что я хочу выяснить, звонил ли кто-то Марджори Клун до того, как она покинула квартиру Тельмы Белл. И он понял, что я вышел на след. Поэтому он тут же изменил планы: приказал заставить Дорая признать себя виновным и смириться с пожизненным заключением. Брэдбери захотел от меня этого, потому что понял: я начинаю догадываться, что произошло на самом деле. Ему нужно было, чтобы в убийстве обвинили Дорая, и еще впутать меня, чтобы спасти свою шкуру.

Перри Мейсон замолчал.

– Это все, господа, – объявил он через пару секунд. – Мое признание закончено.

Он пересек кабинет и уселся в кресло. Сержант О’Мэлли смотрел на Брэдбери, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Это ложь! Черт побери, это одна сплошная ложь! – заявил Брэдбери. – Пусть он представит хоть какие-то доказательства.

– Я думаю, что если ты, О’Мэлли, обыщешь его номер в отеле «Мэплтон», но найдешь заляпанную кровью одежду. Я думаю, что если вы с ребятами сравните его отпечатки пальцев и отпечатки пальцев на окровавленном ноже, то увидите, что они совпадают. Более того, я могу доказать, что он лжет, еще одним способом. Сегодня во второй половине дня я заехал в его гостиницу и оплатил его счета – все, выставленные на номер. При этом я попросил сделать детализацию звонков и таким образом узнал, по каким телефонным номерам он звонил. Этот список у меня. Можешь посмотреть, что он звонил по номеру Харкурт 63891 в ночь убийства. Также из его гостиничного номера был сделан звонок по номеру Гроув 36921 – это номер доктора Дорая в отеле «Мидвик». Также ты увидишь, что он до сегодняшнего утра оплачивал соседний номер, который соединяется с его собственным. Этот номер занимала Ева Ламонт. Если быстро отправишь людей в отель «Монмартр», то они найдут ее там, только зарегистрированной как Вера Каттер. Пол Дрейк опознает ее, как женщину, которая предоставила ему всю информацию против доктора Дорая.

Перри Мейсон достал полученные в гостинице квитанцию и листок с записанными кассиршей номерами и вручил сержанту О’Мэлли. Потом Мейсон повернулся к Брэдбери.

– Я предупреждал вас, Брэдбери, что не нужно врать по поводу того звонка Марджори Клун, – напомнил адвокат. – Я говорил вам, что это будет признанием вины.

Брэдбери неотрывно смотрел на Мейсона. Его лицо стало белым, как полотно.

– Да будьте вы прокляты! – сказал он полным ненависти голосом.

О’Мэлли кивнул Райкеру и Джонсону.

– Мы возвращаемся в Управление, – сказал он детективам, потом повернулся к Делле Стрит. – Не могли бы вы соединить меня с Управлением полиции? Я сейчас отправлю людей искать Еву Ламонт и обыскивать номер Брэдбери в отеле «Мэплтон».

Мейсон поклонился О’Мэлли.

– Спасибо, сержант, – поблагодарил он, повернулся к Брэдбери и сделал широкий жест рукой: – Как вы очень метко заметили, Брэдбери, мы прекрасно понимаем друг друга. Мы оба борцы. Только мы используем разное оружие, вот и все.

Глава 19

Журналисты собрались полукругом у входа в личный кабинет Перри Мейсона. Присланные газетами фотографы приготовили камеры и вспышки. Адвокат сидел за своим письменным столом в большом вращающемся кресле. За ним стояла улыбающаяся Делла Стрит и тепло смотрела на шефа. Доктор Дорай сидел в большом кожаном кресле. Марджори Клун устроилась на подлокотнике рядом с ним.

– Можете склонить головы поближе друг к другу? – попросил один из репортеров. – Мисс Клун, наклоните немного голову. Мистер Дорай, поднимите голову, посмотрите на нее снизу вверх и улыбнитесь.

– Я и так улыбаюсь.

– Вы, скорее, ухмыляетесь, – заявил репортер. – А нам нужна мечтательная улыбка счастливого человека.

Марджори Клун сделала так, как ее просили. Перри Мейсон наблюдал за молодой парой со снисходительной улыбкой.

Внезапно их всех осветили вспышки, потом один из репортеров повернулся к адвокату.

– Вы можете рассказать, мистер Мейсон, когда вы впервые поняли, что Брэдбери виновен в этом убийстве? – спросил журналист.

– Впервые я об этом подумал, когда убедился, что Брэдбери связывался с Марджори Клун после совершения убийства, но до полуночи, – принялся неторопливо объяснять Мейсон. – Я знал, что Марджори Клун не могла ему позвонить, потому что понятия не имела, где он находится. Поэтому он должен был звонить ей сам. Он не мог ей позвонить после того, как она отправилась в отель «Боствик» и должен был это сделать, пока она находилась в квартире Тельмы Белл. Я задумался, откуда он мог это узнать. Он должен был получить эту информацию до того, как я сообщил ему новости. Единственный возможный вариант это выяснить – листочек бумаги в квартире Пэттона с записанным на нем номером.

– И вы устроили для него ловушку? – спросил репортер.

– Не совсем так. Но я начал догадываться, что к чему. Я вспомнил, что он пришел ко мне в контору с последним номером «Либерти», а этот журнал только что появился в продаже. Он в тот вечер купил его в табачном киоске. Позднее девушка, работающая там, сказала мне, что он оставлял у нее пакет и купил журнал. Я понял, что он должен был оставить у нее пакет, когда в тот вечер приходил ко мне в контору, но сам он об этом ничего не сказал. Тогда я начал проверять другие детали и понял, что он не просто может быть виновен, а и есть убийца. Я захотел выяснить, по каким номерам он звонил. Вначале я никак не мог придумать, как мне это сделать, но потом вспомнил, что номера, по которым звонят, регистрируются в гостинице и остаются в их базе данных. После этого выяснить их не составило проблем.

– А как вы узнали, что в деле фигурирует Ева Ламонт?

– Первая телеграмма, которую я получил в связи с этим делом, была подписана Евой Ламонт. Похоже, Брэдбери собирался ее использовать в своих целях, но потом испугался, что она не сможет сделать все так, как он запланировал. Но он все равно держал ее при себе в качестве помощницы – чтобы свалить вину на Дорая. Конечно, она не знала истинных фактов дела, Брэдбери сообщал ей только те факты, которые считал нужными сам. Она делала то, что он ей говорил, и у нее неплохо получалось. Она в точности выполняла его указания и смогла задурить голову Полу Дрейку. Используя ее, Брэдбери смог направить полицию по следу Дорая гораздо быстрее, чем они начали бы им заниматься без нее.

– Как вы считаете, когда Брэдбери впервые задумался об убийстве Пэттона? – прозвучал следующий вопрос.

– Какое-то время тому назад. Конечно, он не сразу разработал план в деталях, а только после того, как у него на руках оказались факты, позволившие разработать хороший план. Брэдбери – умный человек, не сомневайтесь в этом. Конечно, ему повезло, он использовал удачно подвернувшиеся возможности, и ему почти удалось отправить доктора Дорая на электрический стул. Никакие присяжные на этой земле не поверили бы, что доктор Дорай говорит правду, заявляя, что нож таинственно исчез из его автомобиля, когда он припарковался рядом с домом, в котором жил Пэттон. Более того, если бы доктор Дорай убедился, что преступление совершила Марджори Клун, то он сам бы признался в убийстве.

– И вы обо всем этом догадались даже без полного рассказа Тельмы Белл о случившемся?

– Я понял, что должно было случиться, – пояснил Мейсон. – Тельма Белл никогда не говорила мне правду. Я впервые ознакомился с ее полной версией случившегося, когда увидел интервью для СМИ. В нем она рассказывает, как Пэттон, приняв на грудь, пытался запереть ее в спальне. Она спряталась в ванной. Она считала, что с Пэттоном катится вниз, а он эксплуатируют ее природную красоту. Она устала, была вся на нервах, и у нее началась истерика. Конечно, Брэдбери слышал ее вопли, когда шел по коридору. Он открыл дверь и зашел в квартиру. Место и время идеально подошли для его цели.

– Но вы сами признались, мистер Мейсон, что заперли дверь и сделали ложное заявление полиции, не так ли? – спросил другой репортер.

Перри Мейсон широко улыбнулся, его глаза блестели.

– Признался.

– Разве это не является преступлением?

– Нет, не является. Человек может врать полиции и вообще кому угодно – сколько хочет. Если он врет, чтобы покрывать убийцу, то может быть виновен в совершении правонарушения. Если человек врет под присягой, то совершает лжесвидетельство. Но в данном случае, господа, ложь помогла поймать убийцу в капкан.

– Но разве вы не рисковали? – не унимался репортер.

Мейсон отодвинул кресло от письменного стола, поднялся на ноги, расправил плечи и обвел собравшихся журналистов глазами. По его взгляду было видно, что, с одной стороны, ему забавно это слышать, с другой же, блеск его глаз говорил о чем-то очень серьезном. Когда он заговорил, в тоне его голоса даже можно было услышать намек на презрение.

– Господа, я рискую всегда, – заявил адвокат. – Именно так я веду игру. И мне это нравится.

На письменном столе Перри Мейсона настойчиво зазвонил телефон. Делла Стрит сняла трубку, выслушала, что ей говорят, и вышла из кабинета. Мейсон снова повернулся к журналистам.

– Господа, думаю, что теперь вы получили ответы на все вопросы, которые хотели задать. Давайте закончим интервью. Я очень устал.

– Да, мы понимаем.

Перри Мейсон с минуту смотрел на Марджори Клун и Боба Дорая так, словно никогда раньше их не видел. Потом он кивнул на дверь.

– А вы, дети, что здесь делаете? – спросил он. – Ваше дело, «Дело об удачливых ножках» закончено.

– До свидания, мистер Мейсон, – мягко произнесла Марджори. – Я очень вам благодарна, и вы сами знаете, что это невозможно выразить словами.

Примечания

1

Примерно 168–170 см. – Здесь и далее примеч. пер

2

Примерно 2,6–5 см.

3

52 кг, рост 155 см.

4

Отсылка к библейской цитате «Отпускай хлеб свой по водам, потому что по прошествии многих дней ты опять найдешь его» – Екклезиаст, 11:1.

5

Около 48 км/ч

6

Са́нта-Катали́на – скалистый остров в Тихом океане близ побережья Калифорнии в 35 км к юго-юго-западу от Лос-Анджелеса. Назван в честь святой Екатерины Александрийской.

7

Около 16–24 км/ч.

8

Примерно 45 м.

9

Фигероа-стрит – одна из основным магистралей Лос-Анджелеса, пересекающих город с севера на юг.

10

деяния (лат.) В юриспруденции – обстоятельства, связанные с фактом.

11

состав преступления (лат.)

12

«Барсучья игра» – ловушка с целью шантажа, в которую женщина, обычно с участием сообщника, заманивает мужчину, а сообщник, играющий роль оскорблённого мужа, неожиданно появляется в самый пикантный момент и угрозами вымогает у жертвы деньги.

13

От англ. groggy – пьяный. Такое состояние часто возникает при получении неожиданного удара в нижнюю челюсть и сотрясении вестибулярного аппарата, проявляясь главным образом в виде головокружения. Оглушения и снижения мышечного тонуса.

14

Хьюмидор – ящик или шкатулка для сигар, где поддерживается уровень влажности, при котором сигары могут храниться без потери качества. Обычно сигареты в нем не хранятся. – Здесь и далее примеч. пер.

15

Около 6 м.

16

1 дюйм = 2,54 см.

17

Большое жюри – расширенная коллегия присяжных (16–23 человека), которая определяет обоснованность и целесообразность предъявления кому-либо официальных обвинений и решает вопрос о предании человека суду присяжных (Малому жюри).

18

1 пинта = 0,568 л.

19

Поданк – это эквивалент нашего Крыжополя или Задрищенска. Означает захолустье, скучный провинциальный городишко.

20

Стетсон – широкополая шляпа с высокой округлой тульей, вогнутой сверху. «Стетсон» – название фирмы-производителя, но слово стало нарицательным. У нас такие шляпы обычно называют «ковбойскими».

Content

Эрл Стенли Гарднер
Перри Мейсон: Дело заикающегося епископа
Перри Мейсон: Дело об удачливых ножках

Дело заикающегося епископа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Дело об удачливых ножках

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания