Николай Дронт

Придворный. Отставник

Глава 1

Лаура

Восход

Вот люблю такие моменты – стоишь на плоской крыше своей башни, солнце еще не взошло, но его первые лучи уже пробили брешь в ночном небе. Обе луны снисходительно поглядывают с высоты. Они всю ночь следили за происходящим внизу, а теперь им можно уйти отдохнуть до следующего заката. Звезды хитро подмигивают, намекают, что скоро над озером поднимется утренний туман, который по обыкновению скроет стены и тайком от нескромных людских взоров омоет кладку и напитает ее магией.

Я барон Стах Тихий. Титулярный камергер, секунд-майор, магистр Жизни и Огня, член Госсовета, Хранитель Печати Зеленоземья, смотритель Зеленого дворца. Имею очаровательную конкубину Микаэлу. Заняться выбором настоящей жены для меня взялся король лично. Точнее, обещал выбрать из кандидатур, представленных королевой. Причем всего это я достиг сам, хотя мне всего семнадцать лет.

Как такого добился? Уже рассказывал, и ничего особо интересного в том нет. Если совсем коротко, в другом мире, играя модуль, умер, имея при себе Лист Персонажа. В посмертии кто-то очень могущественный утвердил его, сочтя Лист заявкой, и даже усилил на свой вкус. Теперь я обладаю всеми способностями Тени, имею два высших магических образования, военное и медицинское, обучен профессии ниндзя на уровне тюнина.

Грешно не воспользоваться таким начальным потенциалом, вот я и воспользовался. В первый же день вступился за очаровательную девушку, правда, не слишком удачно для себя – заработал шрам через все лицо и попал в больницу. Лаура оказалась принцессой, внучкой короля. Покалечился, зато привлек благосклонное внимание первых особ королевства. Со мной поговорил отец девушки, чем-то я ему понравился, вот тут-то все и завертелось…

Сегодня, еще до восхода солнца, принцесса… нет, уже великая герцогиня, прогнала меня сюда, в мою башню. Зачем? Наверное, не захотела взглянуть в глаза при свете дня отставленному ею же рыцарю-защитнику, который помогал сюзерену всем, чем мог, всегда старался оказаться полезным.

Любил ли я Лауру? Честно сказать, нет. Слишком велика между нами сословная пропасть. Она мне нравилась, я перед ней преклонялся, но плотские желания сразу пропадали, лишь стоило вспомнить ее титул. Любила ли она меня? Пожалуй. Не как мужчину, а как приятную и полезную вещицу, которой можно похвастаться перед приятельницами. Я быстро понял: занимаемое мною место в ее рейтинге выше многих других, но ниже красивой обновки.

Обижался ли я? Конечно, такое отношение немного неприятно, но как можно обижаться на наивную, совершенно не знающую реальной жизни девчонку?

Так сложилось, что я всегда оказывался рядом с Лаурой, когда ей требовалась помощь. Впрочем, закономерно, что скоро появился другой защитник, жених, великий герцог соседнего государства. Брак, как и положено, задумывался политическим, но молодые понравились друг другу. Будущий муж оказался ревнив, и принцесса отказалась от прежнего защитника.

О! Солнце поднялось над горизонтом, а озеро, как хорошо взбитой подушкой, укрылось туманом.

Лаура… Как мне забыть нежность твоих сладких губ? Вчера состоялась ее свадьба. Меня не пригласили, думаю, жених не захотел. Судя по разговорам дворцовых служителей, обряд прошел торжественно. Молодые светились радостью и счастьем. Король, отец невесты, казался довольным и милостивым. По службе мне пришлось ночевать в своей квартире во дворце, а ночью, в нарушение всех правил, ко мне в комнату зашла незнакомая придворная дама, немного в возрасте.

Предъявив кольцо принцессы, посланница провела потайными переходами в спальню новобрачной. Там меня встретила Лаура, одетая лишь в прозрачную кружевную ночную рубашку. Девушка сразу попросила:

– Стах! Ни о чем не спрашивай. Я очень уважаю и ценю своего мужа, он хороший, но несчастный человек. Завтра утром ты уедешь к себе в крепость. А сейчас я прошу – люби меня…

Ее рубашка скользнула вниз по нежной коже и упала на пол, полностью открыв девичью наготу. Чуть прищуренные глаза Лауры источали негу, а ждущие поцелуев губы молили:

– Люби!

Задолго до рассвета мне пришлось уйти. Теми же переходами дама вернула меня обратно. От ночи любви осталось кольцо, которое не стоит показывать посторонним, приказ срочно отбыть к себе в крепость и воспоминания… Кольцо я спрятал, приказ исполнил, но что делать с воспоминаниями?

Башня

– Кхм-кхм, – сзади раздается покашливание.

Это мой камердинер Балег, заменивший Кидора, который пошел на повышение, назначив себя моим главным домоправителем.

– Да, Балег?

– Ваша милость, извольте завтракать. Иначе опять закрутитесь и весь день голодным проходите.

– Пожалуй! Пойдем.

Как я ненавижу авторов разных исторических романов! В какую фигню я верил мальчишкой! Придворная жизнь, сплошные балы, пиры да ухаживания за дамами? Бедные, несчастные, забитые крестьяне? Угу! Как же! Эти селяне пашут себе – или пахают? – обрабатывают землю, отдают положенное за аренду, а там хоть трава не расти. А придворный? Жалованья едва на жизнь хватает. Раз при дворе – обязан иметь вид, а это не только одежда, но и выезд, и круг общения… Да даже магазины, в которых твои слуги тебе покупают потребное. Дорого? Лопни, но держи фасон!

Мне, конечно, жаловаться грешно, я не на одно жалованье живу. По чину титулярный камергер. Гоф-медик и смотритель Зеленого дворца при дворе – главные места службы. Третья придворная должность – глава канцелярии по связям с Гильдией волшебников и алхимиков Хаора. Государем назначен членом Госсовета. Представитель герцогства Зеленоземского, глава другой канцелярии, при Иностранных дел коллегии. По военному министерству числюсь секунд-майором и шеф-комендантом своей же крепости. Два чина восьмого класса разом и шесть, возможно, уже пять должностей. После свадьбы герцогини шеф-комендантство снимут. Казалось бы, жить можно… Но! Вы о расходах подумали? Члену Госсовета меньше чем четверней запрягать карету не пристало. Шеф-коменданту положено хоть раз в месяц банкет офицерам устраивать, а барону – давать бал для подданных. И так везде. Куда ни ткни, одни расходы!

Другой вопрос – где взять время для исполнения обязанностей? Приходится перепоручать заместителям. В Зеленом дворце подо мной двое придворных, гоф-фурьер и камер-цалмейстер. Удалось выбить шестерых служителей, хотя хотели оставить лишь четверых. С Госсоветом отношения сложные, вроде занимаюсь протоколами, а вроде там своя протокольная служба. Канцелярию Зеленоземья держит мой заместитель, секретарь Энием. По связям с Гильдией рулит глава рода аус Хансалов, Симон. В моей крепости командует комендант. Не на кого переложить только медицинские и алхимические дела.

Но заместители заместителями, а на каждой должности что-то делать приходится. Плюс учеба целительству у Бертиоса и боевка с Дивазой. Плюс постоянный спрос на сделанные мной зелья. Маленькая Мимика, моя конкубиночка, тоже внимания требует. Лица родителей скоро забуду. Где время на все найти? Это я еще про поместья молчу.

Сглазил! Только, закончив завтрак, положил на стол салфетку, как Балег докладывает:

– Старший унтер-офицер из егерской полуроты вашей милости крепостного гарнизона Осневал Полуухий просится на прием. Местные сказали, что последнюю неделю он каждый день приходит. Суть дела никому не докладывает.

– Ладно, зови. Надо выслушать, коли такой настойчивый.

Заходит унтер. На груди три медали, на рукаве с десяток нашивок. Половины правого уха нет, судя по шраму через щеку до челюсти, сабельное ранение.

– Ваше высокоблагородие, разрешите доложить? – вытягивается во фрунт боец.

– Разрешаю. Только не тянись так, мы не на плацу.

– Ваше высокоблагородие, как я хочу проситься в отставку, а вы разрешили с хорошей привилегией брать участки на своих землях, стал присматриваться, где и что имеется. Раз гляжу – рудознатец с помощником на поляне разговаривают. Причем от взглядов хоронятся.

– Уже интересно.

– Я ж двадцать лет в егерях, решил подобраться и послушать. Думаю, может, про участки что полезное узнаю. Подобрался, а они про изыскания говорят. Дескать, карту составили, копию для своего заказчика, барона Загорского, сделали, но ничего полезного не нашли. В одном месте вроде должна лежать медь, но арендатор на своей земле шурф бить им не дал. Хотят поискать в долине, что последней вашему высокоблагородию приписана. Только не найдут там ничего.

– Благодарю за внимательность. А почему ничего не найдут в долине?

– Так ведь уже искали, еще при покойной герцогине. Когда только служить начал, наш взвод экспедицию туда сопровождал. Подробный отчет должен где-то сохраниться.

– А на словах что-то тогда обсуждали, не слышал?

– Как не слышать, ваше высокоблагородие! Секрета не делали.

– Интересно. Я тебя слушаю.

– Раз в пять – семь лет, когда скапливается слишком много снега в горах, озеро переполняется талыми водами, тогда они селевым потоком сливаются в ту долину. Главный еще объяснял ассистентам, что строители специально такой аварийный сброс устроили. Из-за того плодородная почва смывается. Крестьянам там, на скудных склонах, можно лишь коз пасти. Дома ставить нельзя, да и жить опасно. Про пользу от долины сказал – есть там строительный камень, не хуже и не лучше, чем в соседнем баронстве. Есть медь, но ее мало и, виноват, запамятовал, еще что-то в неинтересных количествах.

– Благодарю, очень полезная информация.

– Ваше высокоблагородие, так какой приказ по шпионам будет? Я так смекаю, что они могут в долину войти и не выйти.

– Ты заметил, что я тебя по воинскому званию не называю?

– Так точно, ваше высокоблагородие.

– Это потому, что разговор частный, казенного не касаемый. Ты когда службу оставляешь?

– На праздник Урожая, ваше высокоблагородие.

– Вот! Отставным будешь, а про убийство думаешь. Кроме того, если они не выйдут, их искать станут. Да и вообще, меня его величество всегда, когда я порученные дела смертоубийством решаю, ругает. Наверное, слышал? Один раз неделю без сладкого просидел. Но просто так спускать барону Загорскому тоже не след. Раз простишь обиду, другой, потом привыкнут и все тебя обижать начнут. Давай по-другому сделаем. Ты золото когда-нибудь мыл?

– Э… Нет, ваше высокоблагородие. Нет в наших краях золота.

– Это пока. Научиться сможешь? Хоть вид сделать, что моешь?

– Чему там учиться, ваше высокоблагородие? Смогу!

– За двадцать лет службы ты небось всю местность изучил?

– Обижаете, ваше высокоблагородие! Знаю всю округу до травинки.

– Мне тут по случаю пара фунтов золотого песка перепала. Как со службы уйдешь, иди-ка ты, голубчик, в долинку. Найди малый ручей, который не из озера, а с горы стекает. По отмелям разбросай песочек. Чуток себе оставь. Как рудознатец появится, пусть увидит, что ты моешь золотишко. Дальше действуй по обстановке. Или сбеги, или покажи шпионам, сколько золота намыл. Пусть сами песочка добудут, убедятся. Потом своему хозяину расскажут. А мы посмотрим, что барон Загорский делать будет.

– Хитро, ваше высокоблагородие! Тут любой клюнет. А вы мне, значится, два фунта золота доверите?

– А кому верить-то, как не старым солдатам? Коли сбежишь, я потеряю только деньги. Поморщусь и забуду. Урок мне будет. Исполнишь службу – получу надежного, проверенного человека. Верность много дороже денег ценится.

– Не сбегу, ваше высокоблагородие! Клянусь!

– Слушай дальше. За твой рассказ сразу дам золотой и скажу спасибо. На обзаведение получишь полста талеров. А по результату обещаю премию, дом для проживания семьи, пора тебе уже сынов завести, и место старшего лесничего. По жалованью, думаю, сговоримся.

– Отслужу, ваше высокоблагородие!

– Мне нужен человек, чтобы от меня, а не со стороны за порядком в землях присматривал. Подумай, может, еще кого из опытных к себе в команду возьмешь.

– Найдутся такие, ваше высокоблагородие. Из егерей. Не одну сотню верст вместе по лесам бродили. Кое-кто рад бы в отставку, да от земли отвык или никогда на ней и не сидел, не знает, как и что делать.

– Сам смотри, твои люди – тебе и отвечать за них.

– А дома им могу обещать?

– Обещай и дома, и жалованье, и пособие.

Отпустил своего нового работничка. И денег дал, и золото. Два фунта золотого песка – это много или очень много? В фунте девяносто шесть золотых дукатов высокой пробы. Грубо говоря, из двух фунтов песка получится фунт золота соответствующей чистоты. Минус треть, которое накидывает любое государство за чеканку. Получается, я рискнул шестьюдесятью четырьмя дукатами. С одной стороны, прилично, с ними унтер может сбежать и где-нибудь открыть свое дело. Не в нашем герцогстве, конечно, но в каком-нибудь дальнем месте. А с другой стороны, если не сбежит, я получу бывалого человека, который сам предложил «исчезнуть» нескольким людям только за то, что они соглядатаи. В принципе, я и так понимал, что их кто-то нанял. Правда, думал, что владельцы конфискованных шахт, а вышло, что заказчик мой сосед, барон, жуир и весельчак. Запомним!

Второй плюс Полуухого в том, что он старший унтер-офицер, а значит, главный из нижних чинов приписанной к крепости полуроты егерей. Из этого следует, что Осневал хороший командир, воспитатель молодежи, переговорщик с офицерами, знаток армейской канцелярии, ну и обладатель еще многих других армейских талантов. Такими людьми грешно разбрасываться. А деньги всего лишь деньги. Как говорил мой знакомый в другом мире, пропиваем больше.

Только ушел Полуухий, тут же на прием просится следующий посетитель. Из Гремячего Потока. Руководитель завода. Винокуренного. Принес показать бутылки, наклейки и рекламное восклицание. Когда прошлый раз с ним встречался, дал задание: придумать рецепты наливок-ликерчиков и сделать партию напитков в фирменных бутылках, с фирменными наклейками и фирменными пробками. Так как в хозяйственные дела других поместий я не вмешивался, специалист напрягся и стал бояться.

Но когда понял, чего я хочу, расслабился и заявил: «Слишком дорогой станет цена – никто покупать не будет!» Я заявил, что продажа не его дело. Он обязан разработать рецептуру семи крепких напитков разной плотности и всех цветов радуги. Красный – самый тяжелый, фиолетовый – самый легкий. К ним придумать дизайн бутылки. Оригинальной, но удобной формы и единую этикетку, отличающуюся цветом и рисунком фрукта, травы или ягоды. Последнее, что от него требуется, – рекламное восклицание по каждому напитку. Там до́лжно употребить выражения: «Вода с ледников горных вершин, стекающая в магическое озеро», «Только натуральное сырье из уединенной горной долины, собранное в надлежащее время», «Серебряные крышечки для закупорки». Все! Его работа будет на этом закончена. Даже серебро для крышек я обеспечу. Главное, ни в коем случае не воровать и жестко соблюдать технологию.

Человек безнадежно повторил, что напитки не окупятся. Я отметил, что продавать и не собираюсь. Сам все выпью. С его величеством. Руководитель оживился. Я добавил, что первые бутыли подарю членам Госсовета. Винокур просветлел лицом, заулыбался и заявил: «Сделаем, ваша милость!»

Специалист уже выполнил задание и принес на утверждение комплект из семи бутылок. Прозрачные штофы, квадратные в сечении. Запечатаны пробками из бальсы, а понизу дерева серебряный кружок с моим гербом. Сверху горлышко залито сургучом цвета продукта. Этикетки строгие – отличаются лишь названием продукта и цветом, например, «Мята» на зеленом фоне или «Абрикос» на оранжевом. Пару комплектов решил взять с собой. А из семи поданных графинов аккуратно, по слоям налил напитки в стакан. Коктейль «Радуга»! Впервые в этом мире! Кстати, по вкусу очень неплохо. Утвердил и велел отослать в столицу.

Посоветовал наклеить рекламное восклицание на обратной стороне бутыли так, чтобы текст при желании легко читался. Мне нужна тысяча комплектов ликеров, но для удобства упаковки в ящик стоит ввести еще одну бутылку с бесцветным содержимым. Для контраста горькую настойку. Винокур и сам об этом думал, потому спорить не стал. Я рекомендовал комплекты в продажу пока не пускать. Сначала мне их нужно подарить. Его величеству – с полста штук. Четырем государям, которые мне подарки дарили, хоть по дюжине надо. Его королевское высочество принц Торан, ее светлость великая герцогиня Силестрия, двенадцать членов Госсовета, Изумрудные братья попробуют. Коли придется по нраву, тогда можно продавать.

Тут нас прервали. Примчался фельд-курьер из столицы с запиской от государя: «Не слушай глупую девчонку. Сейчас же возвращайся во дворец». Что делать? Пришлось открывать портал.

Коктейль

Хорошо волшебникам-портальщикам – поставил телепорт в известное тебе место и перешел со слугой и вещами. Во избежание непоняток, в пределы Дворцовой крепости я никогда не телепортировался и не ставил меток. Пусть люди считают, что есть крайне ограниченное количество мест, куда я могу портануться. Переоделся, а для оправдания отсутствия взял с собой один из принесенных комплектов бутылок и отправился к его величеству.

Он принял меня в салоне вместе с другими придворными и несколько недовольно спросил:

– Тихий, куда ты девался? Утром тебя спросил, мне сказали, дескать, барон еще вечером уехал.

– Ваше величество, пришлось навестить свое поместье. Скоро праздник Урожая, в его преддверии всякие ликерчики для нового коктейля пробовал. Не изволите оценить? Своих садов урожай.

– Да? Что за коктейль?

– В семь слоев, семь разных ликеров, ваше величество.

– Заинтриговал, шельмец. Давайте, господа, попробуем.

Мундшенк раскупорил бутылки, организовал высокие стопки и трубочки. В прошлом мире имелось много разных рецептов под названием «Радуга», я выбрал простой, но требующий напитков с подобранной плотностью. Первым на донышко лег самый тяжелый, темно-красный вишневый ликер, далее остальные. Последним налил легкий фиолетовый, черничный. Слои чуть проникли друг в друга, границы цветов размылись, получилось красиво. Пока делал первую порцию государю, служитель, руководствуясь моими действиями, готовил остальным.

Коктейль понравился. Его величество лично осмотрел бутылки, повертел в пальцах серебряный кружок на пробке и спросил:

– У себя на заводе делал?

– Так точно, ваше величество.

– Хороши твои ликерчики, да, видать, будут дороги.

– Ваше величество! Как можно! Они не для продажи! Маленькая партия для себя, для друзей и для подарков.

– Подарки? Тогда совсем другое дело!

В целом дегустаторы одобрили новый рецепт, но, распробовав, решили, что из-за сладости он скорее подходит для дам. Впрочем, оно даже хорошо, но необходимо уточнить, понравится ли им коктейль. Его величество послал гонца к своей супруге, затем мы – я, государь, мундшенк и бутылки – плавно переместились в покои ее величества. Мариана приказала подать фруктов, а вместе с ними как-то неожиданно возникли дамы. Чуть позже подошли ее светлость великая герцогиня Силестрия и ее светлость великая герцогиня Лаура.

Проба – дело ответственное, а больше одной порции пить неприлично, поэтому дамы затребовали высокие стаканы. Особо не спрашивая автора, женщины единогласно окрестили коктейль «Дамский каприз». Тем более слово «Радуга» я не успел произнести. Они высоко оценили новый напиток, меня похвалили и отпустили.

А ночь я вновь провел в постели Лауры.

– Хорошо, что ты вернулся! Мы всего несколько ночей сможем любить друг друга, – ворковала она между благодарными поцелуями, – потом я уеду с мужем в его герцогство. Обязательно сделай мне ребенка, лучше мальчика. Никаким моим письмам не верь, исполняй только те приказы, которые отдам тебе лично. Доходы от Зеленоземья передавать тоже придется тебе и только мне в руки. Делай что хочешь, но четверть доходов, а лучше треть утаивай и храни у себя для меня и нашего малыша. Я не знаю, как получится жить у мужа в герцогстве, может, скоро сбегу обратно, ведь папочка обещал оставить за мной Красный дворец.

– Лаурочка, милая, ты понимаешь, что наш ребенок может родиться волшебником?

– Подумаешь! Эдмунд сам тебя предложил, а для остальных у меня мама одаренная. Слабая совсем, ну и пусть!

– Я не знаю, что люди о ребенке могут подумать.

– Не обращай внимания. Люди всегда что-то не то думают! Лучше скажи, ты для меня «Дамский каприз» придумал? Для меня, да?

– Э-э-э…

– Я так и знала, что для меня! Красный цвет – это ясно, наше знакомство, твоя рана. Дальше тоже понятно, а вот последний, фиолетовый – ревность, да? Скажи правду! Ревность? Не ревнуй, глупый! Муж меня даже голенькой не видел, а ты делаешь все что хочешь! Я ведь знаю, чего ты сейчас хочешь! Фу! Ты такой развратник! Пользуешься тем, что я тебе ни в чем отказать не могу. Ладно, сейчас тоже не откажу, но такое делать очень неприлично. Вы, мужчины, совсем бесстыдные!

После этого заявления ласки продолжилась. Честное слово, я не думал о таком! Когда мы закончили, шепнул:

– Лаура, хочу подарить тебе на память о нашей ночи, – и надел на шею принцессы золотую цепочку с кулоном из большого необработанного алмаза.

Девчонка прямо так, голышом, подбежала к зеркалу и, забыв всякую стыдливость, зажгла яркую лампу.

– Ты с ума сошел! Вдруг муж увидит! Такого алмаза в росписи приданого не указано.

Честно говоря, кулон подарила королева Диваза, когда инкогнито приезжала ко мне в башню на лечение. Однако что прикажете делать? Необходимость дарить дорогие подарки – одна из граней жизни придворного. Каждый раз покупать что-то новое безумно дорого, вот я и передариваю дареное. Официальные подарки государей и их жен, конечно, оставляю себе. А отданное в руки без посторонних глаз, или от людей попроще передавать можно. Вот ювелир, знакомый Кидора, чуток изделия и подшаманивает, а потом вещи не отличить от новых.

– Главное, чтобы тебе понравилось, а муж… Ты говорила, он знает?

– Да. Сам тебя выбрал.

– Скажи правду, что я кулон подарил. И от себя ему подари что-нибудь.

– Думаешь? А что?

– Вот смотри – кошелечек. Немного женский, так ты же ему даришь. Пустой кошель не дарят, и там для проформы лежит одна монетка.

– Тяжелая!

– Пятьдесят гиней.

– Сто дукатов… Он не обидится?

– На что? Ты же ему не деньги, а кошелечек даришь. Монетка просто лежит, так положено.

Кошелек с монетой тоже мне подарили. Великая герцогиня Силестрия.

– Ты такой заботливый! И хороший. Эдмунд уже спрашивал, когда придут деньги из моего герцогства. Ведь меня нужно короновать, устраивать в его герцогстве праздник для народа, а это расходы. Потому и прошу: не передавай мне собранные налоги целиком, муж может все деньги вытянуть.

– Не буду.

– Понимаешь, ему надо показать людям, что подданные сразу станут жить лучше. Праздник – это только первый шаг. Папа обещал прислать много дешевых продуктов, но только на одну зиму. Говорит, дальше пусть зарабатывают сами. Эдмунд предложил деньги из моего приданого вложить в промышленность, через пять лет они вернутся и будут давать чистый доход в виде налогов.

– Звучит вроде неплохо.

– Ничего, что мои деньги будут приносить ему налоги? А ведь придется согласиться, чтобы меня народ хорошо принял.

– Если примут плохо, только дай знать. Я сразу приду и заберу тебя. Возможно, ты не сможешь написать правду. Тогда или пришли моей конкубине в подарок платок с драконом, который я тебе подарил, или просто напиши о нем.

– Ты такой предусмотрительный! Теперь успокой меня. Сделай это ласково и нежно-нежно.

Гарнизон

Вновь ушел до рассвета, даже успел пару часов поспать, а больше мне и не надо.

Совсем скоро новый год, сюзерен вышла замуж, герцогство ушло приданым в другое государство, а потому утром пришел указ по Зеленоземью, освобождающий с начала года меня от всех платежей, налогов и сборов, передаваемых герцогству. Хорошо? Особенно с учетом того, что королевству после замужества герцогини ничего не платится. Вроде неплохо, но крепость ушла в другое государство, вместе с землями. А значит, отныне содержать гарнизон вместо Хаора придется Зеленоземью. Так вот, взамен отмененных выплат на меня возложено командование гарнизоном моей крепости и оплата его потребностей. Причем тот выделяется из Зеленоземского горно-стрелкового полка в Отдельный Крепости Четырех Стихий баронства Тихого гарнизон. То есть гарнизон покидает полк герцогства и уходит полностью под мою руку.

Первое, что надо понимать, теперь я не шеф-комендант, а командующий гарнизоном, рангом выше коменданта крепости и независимый от приказов любых других воинских начальников. Отныне те могут только рекомендовать, а вот мои приказы по гарнизону обязательны для исполнения. Второе – гарнизон, по сути, стал баронской дружиной. В моей власти ее сократить или увеличить. Третье – кадры. Солдаты и офицеры гарнизона не обязаны служить подо мною. Кто-то может остаться в Зеленоземском полку, хотя не знаю, что у тех со штатами. Другие, кого не возьмут обратно в полк, смогут свободно выйти в отставку. Оставшиеся обязаны принести присягу мне. Последнее по списку, но не по важности – снабжение. По счастью, лишь меньше месяца назад обновлены запасы крепости. Это прекрасно, но их лучше оставить как запас, а на текущее снабжение составить смету.

Жалованье, еда, фураж – это относительно понятно. Однако есть принципиальный вопрос: как поступить с мундиром гарнизона? Самый дешевый вариант – оставить мундиры и амуницию Зеленоземского горно-стрелкового полка с добавлением моего вензеля. Сменить мундиры всему гарнизону лучше по многим причинам, однако это дорого. Дорого, зато у солдат появится чувство братства с носящими такой же мундир, продемонстрируется единение с баронством… Кому и что я объясняю? Все сами знают, что значит мундир! Но дорого… Что выбрать? Дорого, но мило или дешево, да гнило? И где взять столько ткани сразу? Хотя… есть же брат Адриан, член клуба «Изумрудное братство», статский советник Людне, директор Департамента казенных припасов. Я же на неделе видел его в обновленном заведении мадам Розы. Дом другой, но все остальное осталось без изменений – члены клуба, разговоры, даже девочки.

Людне очень вежливо и доступно пояснил, что съестные припасы, предложенные моим экономом для военных, великолепны. Однако… их некуда девать. Рынок закупок полностью поделен. Новый продавец на нем точно не нужен, а скорее вреден. Если возникнут чрезвычайные потребности, как в текущей кампании, про меня непременно вспомнят, а так – увы! Я сразу все понял, принял и пообещал разъяснить ситуацию эконому. Сейчас припомнил, что брат Адриан в разговоре рассказывал о переполненных складах и обещал большую скидку с закупочной цены, если я вдруг захочу приобрести комплект амуниции на батальон, а лучше на полк. Там будет все – от подметок для сапог рядовых до офицерского золотого канта, от ложек и котелков до обозных пароконных повозок, от исподних пар до раскроенных, но не сшитых мундиров. Может, прицениться, а потом решить, стоит ли брать?

Причем решать не самому; что знаю про интендантство, я четко осознал, когда крепость передавала припасы в полки. Конечно, коменданта надо предупредить о полученном указании, затребовать приблизительный штат и численность остающегося при крепости гарнизона, но спрашивать о потребностях глупо. Сам знаю, что любой командир ответит: «Всего! И побольше, побольше!» Стоит посоветоваться со знающими людьми, но лично никак в нем не заинтересованными. И такие люди есть – «тихие мамочки».

Я вылечил двух женщин из рода аус Хансалов, боевых волшебниц с обожженными лицами, которые прибыли служить при дворе. Денег, понятно, не взял – ожоги получены в бою, женщины мои подчиненные, да и родственницы. Так эти благодарные тетки начали меня опекать с пылом, достойным лучшего применения. Остальные аус Хансалы стали тихонько похихикивать и прозвали их «мамочки Тихого» или «тихими мамочками».

Кстати, моя мама с ними спелась и хвалила женщин за заботу. Так вот, «мамочки» – армейские волшебницы. Ланина даже по званию гарнизонная волшебница, а Фина премьер-магистр, по старшинству второе лицо в полку. Не надо думать, что волшебники в бою огнем жгут сердца людей, а в мирное время бездельничают. Командуют рядовыми обычные офицеры, но по сложившейся практике, в отсутствие боевых действий волшебники помогают командиру с внутренней канцелярщиной – с расписаниями, отчетами, реестрами. Думаю, долго прослужившие «мамочки» смогут дать мне дельный совет.

Теперь последний вопрос – по званию. Когда Зеленоземье принадлежало Хаору, я числился шеф-комендантом и секунд-майором, а как сейчас? Как военное ведомство поступит со мной? Отправит в запас? Шеф-комендантство, конечно, снимут. Записал для памяти: «На заседании Госсовета выяснить у генерал-аншефа мой статус по армейской части».

– Ваше высокоблагородие, – служитель прерывает мои размышления, – от ее светлости великой герцогини Силестрии приглашение завтра посетить Клубничный павильон.

– Обязательно буду. Зачем зовут, не ясно?

– Ее светлость «Дамским капризом» хочет подругу угостить. И… виноват, сплетня ходит, что у той дочь на лицо нехороша. Весьма. Родимое пятно от лба на всю щеку.

– Понял. Благодарю.

– Ваше высокоблагородие, – замялся человек, – к балу служителей из всех дворцов собирают. Из Охотничьего человек приедет.

– Дочь?

– Молодая жена. Паром сильно обварилась. Вместо магического паровой двигатель на водяной насос поставили, а он возьми и взорвись. Двое насмерть. Женщина мимо шла, ее струя краем задела, лекари выходили. Но…

– Понятно. Сделаю, что смогу, но ничего не обещаю.

– Э-э-э…

– Молчи, дипломат! Сказал уже, со служителей ничего не беру. Каждый раз повторять должен?

– Премного благодарны, ваше высокоблагородие. Очень обязаны.

Немного поработал, переоделся и пошел на урок танцев. К балу молодых придворных натаскивали каждый день, дабы добавить лоску. Балу добавить, а нам как получится. Мне даже временно отменили уроки целительства и боевку. После танцев настало время обеда, а затем пришел вызов к его величеству.

На столе расстелены карты Зеленоземья и Сланто, соседнего герцогства, где за рекой расположены мои земли.

– Стах, получил гарнизон под командование?

– Так точно, ваша милость.

– Земли у тебя богатые, прокормишь. Смотри сюда: река, за ней пашня, которую тебе тесть прикупил. Вот здесь поместье Ровенка, которое я тебе на свою коронацию подарил. На большом приеме герцог Сланто подарит тебе два имения между ними и городок. Выделит из своего герцогства эти земли, заодно разрешит присоединить их к баронству.

– Премного благодарен, ваша милость! Но как?!

– Как? Рыльце у него в пушку. Разговоры пошли, что он толику денег заговорщикам пожертвовал. Просто на всякий случай, вдруг у них получится. Вот поместьями да согласием на отделение он мои уши и затыкает, чтобы я эту сплетню не услышал. С раскрытыми заговорами под королевскую руку много земель вернулось. Но не о том сейчас речь ведем. В двух городках у тебя уже есть порталы, третий начнут строить с первого хмуреня в твоей крепости. В каждый городок, помимо обычной стражи, поставь по десятку гарнизонных с переговорными амулетами для охраны. Случись что, они долго не продержатся, но хоть сигнал дадут.

– Война, ваша милость?

– Не думаю. Но горячие головы из окружения зятя могут попытаться Лауркино герцогство под свой контроль взять. Тут-то ты и сможешь сразу дать им в подбрюшье.

– Понял, ваша милость.

– Ничего ты не понял. Мал еще. Наши заклятые друзья считают, что Хаор больно большим и сильным стал. У нас два заговора провалилось, желающих крамолу чинить не осталось, так теперь Эдмунда они на прочность захотят проверить. Ты не думай, есть желающие и Лаурке голову задурить. Я ей подсказал, а она приняла, чтобы герцогская казна в твоей башне хранилась. Через тебя доходы ей теперь отсылаться начнут. Как про то указ получишь, сразу печать ставь. Велю!

– Так точно, ваша милость.

– Ты две ночи с ней миловался. Зять вам этого никогда не простит. Как узнает, что Лаурка беременна, начнет думать, как тебя убрать. Есть у него пара людишек для таких дел.

– Ваша милость, он же сам…

– И что? Думаешь, ему не обидно? Заодно и тайну скроет.

– Ясно, ваша милость.

– На защиту дочки особо не надейся. Жених попросил – она сразу тебя от своей особы удалила, о последствиях не подумала. О чем ее муж попросит, ты знаешь? То-то! Разве лет через пять или десять она сама жизнь поймет и думать станет. А может, и не поймет… Готовься, в общем. Легкой службы не жди.

– Ваша милость, указ пришел про гарнизон…

– Ставь печать. Я распорядился – тебе из полка еще одну конную батарею метателей передадут. В башню свезут казенные припасы, которые на случай войны хранятся. Их мы закладывали, а не герцогство. Если сразу не прибрать, Эдмунд своим полкам моментом утащит.

– Ваша милость, по причине молодости и глупости не могу решить – новые мундиры гарнизону строить?

– Молодец! Ловко придумал! Строй. Цвет – зеленый. Выпушки, в честь озера, синие.

– Понял, ваша милость.

– Погоди! Понял он! Мундир дело серьезное, тут все детали обдумать надо. Басон, галун, шеврон – черные, для офицеров можно часть заменить желтым цветом. Золото или серебро баронскому воинству не пристало. Что еще? Впрочем… Да, так будет лучше. Перепоручу этот вопрос военному министерству, у них есть прописанный мундирный регламент. И с постройкой тебе помогут.

– Премного благодарен, ваша милость.

– Но смотри мне! Будет нападение, обязан продержаться до подхода моих полков.

– Так точно, ваша милость.

– И с Лауркой… Береги ее. Она молодая, глупая, но не злая. Привыкла от тебя подарки получать, думает, что любит.

– Ваша милость…

– Молчи. Просто береги ее и моего внука. Я вот прямо чувствую, что внук первым родится. А ты, поросенок, тогда графом станешь. Обещаю. Молчи. Иди к себе. С тобой военные свяжутся.

Архив

– Ваше преосвященство, никогда бы не обеспокоил вас, но появилось дело малое, однако хочется правильно его разрешить.

– Барон Тихий может в любое время просить у любого церковного иерарха любой поддержки. Я вас слушаю, Стах.

– Ваше преосвященство, наверное, вы в курсе, что мне дом судейского отписали. Так вот, случайно я малый чулан нашел. А там папки, папки, папки… По молодости любопытно стало, прочитал бумаги. Знаете, про разные мерзости и непотребства в них написано. Ладно бы про воров и взяточников, так есть про шулеров, развратников всех мастей, знаете, даже, стыдно сказать… про мужеложцев.

– Что вы говорите! Ах! Есть же грешники на свете!

– По мелкости пакостников его величеству неудобно докладывать. Не пристало ему на мелочи распыляться, да и все едино государь кому другому разобраться прикажет.

– Верно замечено!

– А вот если в полицию отдать, так толку не будет, разве разразится скандал. Доказательств нет, только что на бумаге написано. Правда ли, нет – кто знает? Да и… Про некоторых полицейских там тоже есть.

– Соблазны! Соблазны людей караулят! Слаб человек, достойных мало.

– Охранителей просить? Они люди занятые, некогда им про мелкую сошку думать.

– Да! Там государственные дела делают, не до развратников им.

– Самому мне разбираться не по чину, не судья я. Да и других дел по службе избыток. Вдруг что-то подумалось, церковь грехами людскими занимается, кому отпускает, кого наказывает. Возможно ли ей передать такое бремя? Примет ли она на себя сию обузу? Найдется ли время ей заняться делами равно мелкими, противными и грязными? Посоветуйте, ваше преосвященство, в какой храм с таким вопросом стоит обратиться!

– Сколь приятно слышать столь правильные размышления от вьюноша ваших лет! Церковь несет на себе тяжкое бремя окормления паствы и никак не сможет отказаться от любой нагрузки, связанной с грехами людскими. Скажите, куда приехать, и сегодня же брат-дознаватель навестит вас.

– Ваше преосвященство, я как знал, что церковь согласится помочь с грешниками. Все сложил в сундук, а он стоит у меня в карете. Прикажите, куда его отнести?

– Братья сами подойдут. Ждите час, не долее. Барон, только для понимания… Хочу спросить – кто еще о столь мерзостном собрании бумаг знает? Кто-то из слуг? Или по службе?

– Ваше преосвященство, по службе не знал, кому сказать, а вводить слуг в сомнения тоже не захотел. Нашел лично, осмотрел лично, даже в сундук папки сам сложил. Никто другой не в курсе.

– Осиротел я. В трауре хожу и печали. Жена моя покинула сей грешный мир. Грибков у подруги поела. Та клистиром да рвотным обошлась, а моя скоропостижно…

– Сочувствую, Эльрик. Дорого похороны встали?

– Не дороже денег. Спасибо. Вот тут обещанное.

– Благодарю. Ее любовника надо как-нибудь изысканно? Или…

– Думаю, в данном случае стоит обойтись простой дуэлью.

– Даже не вопрос! Молодой человек, когда в картишки сражается, бывает, карточку передернуть норовит. Тут его кто-то за руку поймать может. Чем не повод?

– Лучшего и придумать нельзя. Причем такой случай с моей покойной женой никак не свяжут.

– Только об одном, Эльрик, прошу – сжечь бумаги, которые получены от Тихого.

– Меня можно принять за идиота? Бумаги уничтожены сразу после похорон жены.

– Барон не…

– Нет, конечно! Мы днями случайно виделись, он лишь соболезнование высказал.

– Папа, как ты велел, я уволил приказчика без всякого разъяснения причин.

– А я сделал так, что его в мелочную лавку полы мести не возьмут. Пусть знает, как продавать секреты почетного гражданина, коммерции советника, высокочтимого Федула Латера!

– Все же надо бы нанять людей, чтоб ему бока намяли.

– Нет, не надо. Тогда его, может, кто и пожалеет. А так пусть помыкается, работу поищет. Ты остальным нашим конторским скажи, за что поганца прогнали. Пусть посмотрят на его примере, как у нас предателей и доносчиков люди ценят.

– Его высокоблагородие когда благодарить будем?

– Твой братишка Феофил изрядно поднял доходы баронства. Но есть, сказывает, и кое-какие сложности, которые деньгами не решить. При встрече поговорю с его высокоблагородием, предложу способ решения его затруднений. Это будет ему значительно полезней наличных или векселей.

– Ничего уж совсем особенного, но все же судейский накопал кое-что интересное. Есть над чем поработать братьям-дознавателям. Из остального много просто грязных историй, много уголовных делишек. Там краешек скандальчика виден, здесь тема для серьезного разговора духовника с грешником появилась. Очень, очень полезная коллекция.

– Только судейский собирал материалы?

– Во всех папках один и тот же почерк. По самой информации вычислили нескольких доносчиков. Пару из них отечески опросили. Ториан Зенн. Повешен вместе с Тогастом Венкранцем за подготовку побега с каторги сына Венкранца. Сын с сообщниками напал на барона Тихого, но его остановили проходящие мимо солдаты. Осужден на два года каторжных работ. Дом присудили барону в компенсацию.

– Барон не злоупотреблял знаниями?

– Барон? Точно нет. Слухи о шантаже всегда до нас доходят. Да и дела мелковаты для придворного.

– А для разработки у него нет ни структуры, ни людей. Предпочел не связываться с охранкой, а отдать папки нам. Хороший юноша и прекрасный прихожанин.

– Прекрасный! Я его досье полистал. Он приказал управляющим своих поместий десятину с доходов отдавать на нужды церкви.

– Один храм сам организовал. От себя платит священнику жалованье. Свои доходы от браконьерства и потравы тоже велел направлять на украшение церкви.

– Боевые братья ежедневно упоминают о нем в молитвах. За яд против нежити, а особенно за свитки с защитой. Достойный человек!

– Я тут подумал… граф дю Гоуи одинок, бездетен и весьма стар. А графство Гоуи слишком хорошо, чтобы достаться какому-нибудь расточительному прощелыге.

– А тем более недостойному грешнику! Барон вполне может выделить десятину от доходов графства на поддержание веры.

– Свяжитесь с духовником графа.

Государь

Следующая ночь с Лаурой получилась самой сладкой. Великая герцогиня прощалась надолго, требовала нежности, ласки и проявления чувств. Впрочем, от подаренного золотого браслетика с яркими камешками не отказалась. Ее очень обижало, что не может отдариться, но распоряжаться землями герцогства, доходами и даже приданым она теперь может только уведомив мужа.

На другой день чета со свитой отправилась в земли Эдмунда. Деньги на коронацию дал ее отец. Правда, в долг под доходы Зеленоземья.

Еженедельный большой прием для меня ознаменовался расширением баронства чуть не на четверть, а если смотреть по пахотным землям, то и больше. Тут нюанс – земли за рекой мое баронство, но они не входят в Зеленоземское герцогство. Еще один шаг к вольному баронству.

Многие это заметили, но обдумывание отложили, более важная новость затмила все.

Чрезвычайная комиссия при Тайном трибунале закончила работу, ибо судьи вынесли приговор всем участникам двух несостоявшихся мятежей. Государь произнес речь, что он, дескать, только взял в собственные руки бразды правления и никак не может оспорить мудрость решения соратников своего отца, прежнего государя, а потому утверждает вердикт без прочтения.

Этим он сделал сильный ход. Оказалось, за все непопулярные решения, конфискации и казни нынешний государь не несет ответственности – все присудил трибунал, а король не слишком-то и в курсе. Так, слышал… Правда-правда! И вины в тридцати семи отсеченных головах на нем нет.

Наоборот, случилось бы больше казней, если бы его величество не утвердил список с просьбой о помиловании или смягчении наказания виновным, представленный первосвященником церкви, причем тоже без прочтения. Можете представить, как поднялась ее значимость в глазах присутствующих на приеме?

Сразу после церемонии государь призвал меня к себе.

– Что, доволен новыми землями? По глазам вижу – доволен! Теперь тебе хватит на содержание баронской дружины, да и на прожитье довольно останется.

– Премного благодарен, ваша милость! Отслужу такую щедрую награду!

– Отслужишь, конечно. Дела сейчас более-менее мы привели в порядок, со всем срочным закончили, пора уже и отложенным заняться. Лича помнишь? Ничего с ним пока не ясно. Как пришел во дворец, как ушел… Ведь никто разобраться не смог. Видать, придется тебе этим делом заняться. Готов?

– Так точно, ваша милость!

– Другого ответа не ждал. Первое, что приказываю – никому ничего не говори. Ни брату, ни церковникам. Если что-то для поисков потребуется, спросишь у меня. Второе дело о защите. Вдруг нежить опять к нам наведается? Надо заранее от нее защититься.

– Так точно, ваша милость! Надо!

– Вот ты глаза отвести можешь. От твоего отвода защита есть?

– Есть, ваша милость. Свет. Извольте видеть, я только в затененных комнатах или ночью, когда темновато, могу быть невидим. При ярком, а тем более солнечном свете скрываться не получится, сразу проявляюсь.

Говорю правду, но умалчиваю, что у меня не отвод глаз, а невидимость. Что искусственный свет я и притушить до приемлемого могу. Его величество, конечно, не враг, однако мало ли кому про мои слабости расскажет. И вообще, что-то меня такой оборот напрягает.

– Так что, если коридор ярко освещен, ты его пройти не сможешь?

– Виноват, ваша милость. Не смогу.

– Это ничего, голубчик. Слабости у всех бывают. Значит, днем и на свету ты безопасен.

– Так точно, ваша милость!

Государь облегченно вздохнул.

– Прикажу страже перед дверью спальни светильник зажигать. Не от тебя! Вдруг лич так тоже сможет пройти?

Не от меня? Ну-ну… Наверное, все же от меня Лагоз страхуется, хотя и считает своим ближником. Пусть.

– Другой вопрос есть. Мой отец занялся некромантией, чтобы продлить себе жизнь. В потаенном месте его бумаги нашел. В них пишет, что по договору простой человек может волшебником стать. Это так?

– Совсем не уверен. Хотя… Он ритуал из «Книги Теней» использовал? А ее автор Небт Бакау заключил сделку с существом из Нижнего Плана. Хм… Темный пакт – да, он резко усиливает магическую силу заключившего такое соглашение. Наверное, даже обычного человека можно превратить в волшебника.

– Да? Так почему тогда отец не стал им?

– Цена. Ничего не дается бесплатно. Сразу после пакта на заключившего ставится отчетливая метка.

– Какая?

– Каждый раз разная, ваша милость. Опять же, зависит от цены просимого. Внешнее уродство, телесная или душевная болезнь, дурная привычка или просто знак.

– Знак? Какой?

– Разный. Бывает, отрастают маленькие рожки. Случается сильный запах разложения. Один раз, слышал, наградили ярко-красными глазами тень подписавшего. Тут главное показать окружающим, что человек заключил договор. Он, конечно, будет маскировать метку, но шанс его раскрыть обязательно должен быть. Особенность Темного пакта такая.

– Раскрыть? А как же… Хм… И какая может быть дурная привычка?

– Например, обязанность есть минимум раз в день сырое мясо.

– Ну…

– Сырое человеческое мясо, ваша милость.

– Ой! – Мой собеседник непроизвольно сглотнул и брезгливо сморщился. – Какие ты тут страсти рассказываешь! Как такого можно разоблачить?

– Подписавшие пакт ни в один храм зайти не могут. Говорят, даже входа не видят.

– Ужас какой!

Глава 2

Бал

Танцы

В танцевальном зале Белого дворца оставалось несколько ударов сердца до отмашки церемониймейстера и начала первого танца придворного бала. Ровно сто пар выстроилось в две линии. Первая пара – государь с супругой, вторая – его брат, далее по старшинству. Я со своей партнершей умудрился стоять всего в тридцать пятой паре.

Церемониймейстер в шитом золотом мундире махнул рукой, на оркестровом балконе дирижер поднял палочку, и в зале полились торжественно-плавные звуки полонеза. Мой поклон, реверанс девушки, я подаю ей руку, она на нее опирается, моя вторая рука за спиной, ее изящно отведена в сторону. Начинается танец-шествие с поклонами, поворотами, приседаниями и перестроениями. Зрители смотрят и комментируют. Не нашу пару, нет. В основном интересны их величества, значительно меньше их светлости, а мы так… простые статисты, оттеняющие великих.

Впрочем, тридцать пятое место показатель очень-очень неплохого статуса. Я в мантии рыцаря-волшебника ордена Золотой Саламандры, партнерша в блекло-салатовом шелковом платье. Мы ни в коем случае не опускаем глаза вниз, это не полагается. Одинаково неприлично молчать и постоянно болтать во время танца, поэтому спрашиваю:

– Авина, вы помните наш первый танец?

– Да, Стах. Вы тогда были так галантны, что даже не охали, когда я, заменяя леди Лауру, трижды наступала вам на ногу.

– Что вы! Всего дважды!

– Вы мне льстите. Тогда я совсем не умела танцевать.

– Зато сейчас вы танцуете великолепно.

– Я приму ваш комплимент и сделаю вид, что забыла о наших репетициях этого полонеза. Сколько их было – двадцать?

– По-моему, не больше девятнадцати.

– Всего? Плюс три месяца ежедневных уроков. Я гениальна!

Тут наступил очередной раунд поклонов, и наш разговор прервался. Авина – третья дочь графа Краснохолмского, приятеля его величества. Розовый бал не состоялся, поэтому сейчас ее первый выход в свет. Возможный жених иностранец, не допущен к первому танцу и сейчас стоит в толпе наблюдателей. А мы с ней действительно репетировали этот танец раз двадцать за последние несколько дней.

Последний проход – и танец закончен. Мой поклон, ее реверанс, и я веду ее к стоящим почти у самого тронного возвышения родителям. Последний штрих:

– Благодарю за доставленное удовольствие танцевать с вами.

– Поверьте, оно было взаимным.

Поклон, реверанс и отход. Уф! Первый пошел. Как говорится, между первой и второй промежуток небольшой. Я пересекаю зал, останавливаюсь перед супружеской парой.

– Ваша светлость, прошу вас оказать мне честь, разрешив пригласить вашу супругу на танец.

На меня смотрят с легким интересом, как будто не в курсе, что в бальной книжке его жены я записан на второй танец.

– Стах, приглашай, я не против.

Кланяюсь и спрашиваю женщину:

– Ваша светлость, вы подарите мне радость станцевать с вами лансье?

– Пожалуй.

Лансье, она же уланская или придворная кадриль, танцуется в четыре пары. Церемониймейстер нас ставит в первую партию. Поклон, реверанс, затем мы повторяем приветствие для каждой пары нашей партии, сначала для визави, затем для контрвизави. Под музыку танцуется пять разных частей. Из-за постоянных перемещений и обмена партнершами еле успеваю сделать комплимент по поводу нефритовых бус, надетых поверх бриллиантового колье из бального гарнитура. После танца отвожу герцогиню к мужу.

– Ваша светлость, спасибо. Радость от танца с вами долго будет со мной.

Поклон, реверанс, отход.

Танец с великой герцогиней, женой государя, пусть и не нашего, соседского – это, знаете ли, почетно. С другой стороны, ей тоже хочется потанцевать. Женщина она далеко не старая, блеснуть на балу вполне может, но вот с партнерами тяжеловато, крайне скудный выбор. Одних отсеяли по малой известности при дворе, других – по причине неподходящей стати или возраста, третьих за неблагонамеренные высказывания в адрес ее великого герцогства. Выбранных кандидатов лично утвердил муж. После прохождения столь частого сита остается не так много кандидатур.

Наша государыня вообще решила протанцевать только обязательный полонез. Государь обещал на этом балу танцевать лишь с женою, поэтому они сидят рядышком на возвышении и смотрят на развлекающихся гостей. Иногда выслушивают просьбы кого-то из почетных гостей, быстро решают вопросы, затем вновь воркуют друг с другом, не забывая улыбаться окружающим.

Третьим танцем в программе стоял быстрый и озорной галоп. Наверное, устроители его поставили специально, чтобы встряхнуть публику и угодить молодежи. Его я танцую с пухленькой резвушкой Заисой. Она вместе с Авиной замещала Лауру на том уроке. После коронации королева Мариана взяла ее к себе фрейлиной. Для девушки галоп самый подходящий по характеру танец – быстрый, резкий, с часто меняющимися фигурами. Дополнительный плюс – танцуя галоп, девушка бережет дыхание и значительно меньше щебечет обо всем вокруг, чем в более спокойных танцах. Легкий скачущий шаг, затейливые ручейки и зигзаги, резкие переходы и повороты прекрасно удаются такой с виду неуклюжей, полненькой девице. И надо сказать, она произвела впечатление. Как только подвожу ее к родителям, туда сразу направляются двое желающих записаться на один из следующих танцев. А мне приходится спешить дальше.

Как только смолкает оркестр, в зале не становится тихо, постоянно слышатся отзвуки многих голосов. Они не утихают и во время танцев, но тогда их заглушает музыка. Если пройтись между группками бального сообщества, можно услышать много интересного. Откроется масса скрытых надежд, потаенных желаний, необоснованных амбиций, приглушенных страстей и сладострастных мечтаний. Слышите?..

– Милый, ее величество очень милостиво нам улыбнулась, когда проходила мимо.

– Да, я тоже это заметил.

– Мне кажется, что она нас запомнила еще с прошлогоднего бала.

– Вот не могу понять, что такие блеклые девицы делают на королевском балу?

– Родители им мужей приискивают. Если ты говоришь о той в желтом платьице, то у нее поместье в четыреста пахотных десятин при двухэтажном домике и десять тысяч талеров лежит в банке.

– Приданое?

– Ну да. Что еще?

– Ты заметил, какие у нее лучистые глаза? Просто на редкость! Пойду найду распорядителя, пусть представит. Надеюсь, у красотки в бальной книжке еще осталось местечко для танца со мной.

– Бернарда с супругой поставили лишь семьдесят второй парой в полонезе. Как он скатился по сравнению с балами прошлого государя! Раньше ведь никогда ниже шестьдесят пятого нумера не опускался.

– Новые времена – новые люди. Государь своих ближников двигает.

– Но все-таки показательно. Думаю, недолго ему осталось при месте служить.

– Тут не соглашусь.

– Мамочка, когда мы танцевали, граф спросил про второй танец. Я ему ответила, что, кажется, у меня еще есть вакантное место в книжке, но два танца за один вечер – это немного неприлично, и без вашего разрешения я согласиться никак не могу.

– Ты умница! Я всегда знала, что на тебя можно положиться. Если граф решится пригласить на второй танец, пусть подойдет и попросит разрешения у нас, у твоих родителей. А то подумаешь – он граф, но мы бароны!

– Дорогой, у твоей дочери в книжке записаны только три танца. И те от распорядителей. Пойди сделай что-нибудь.

– Что я могу сделать, дорогая?

– Делай что хочешь, но найди хоть кого-нибудь. Ты должен обеспечить приличного танцора для своей дочери! Ты видишь, как наша бедняжка расстроена?

– Э… Дорогая…

– Изверг! Ты еще здесь?!

– Как она хороша!

– Твоя дочка? Да, весьма недурно танцует. Ты заметил? Вон тот армейский капитан на нее посматривает и ус подкручивает. Наверняка подойдет представиться.

– Хм, армеец? Не уверен… Небось голь перекатная. Охотник за приданым. Ты, случаем, не в курсе, чьих он будет?

– Сын фон Штрауха.

– Не нужно нам такого знакомства!

– Вы заметили, как она бесстыдно кокетничает с виконтом?

– А ведь к тому же он иностранец! Приличные девушки не должны позволять себе такое.

– К ней липнут исключительно только из-за приданого. Посмотрите, какие у нее безвкусные кружева на платье!

– Тише. Они сейчас пройдут мимо нас.

– Милочка, в этом платье вы неотразимы для мужчин!

– И так прекрасно танцуете, дорогая!..

– Прошла.

– И лишь кивнула.

– Ужас! Вот из-за таких достойные, но скромные девицы остаются на балу без партнеров.

– Ты что-то шептала ему!

– Да, шептала: раз, два, три, раз, два, три… Он совсем не умеет танцевать.

– Да? Тогда ладно.

– Не ладно! Он скоро подойдет, будет просить еще один танец. Седьмой номер! Чтобы потом отвести к столу и немного поговорить.

– О боги! Прямо вот так сразу? Откуда такой шустрый только мог появиться, из какой глухой провинции?

– Говорит, его светлость великий герцог Торан может рекомендовать его.

– Придворный Торана? Из новых земель? Надо срочно навести справки…

– Сколько папа́ кулемы сунул в карман?

– Пять дукатов.

– Всего? Я меньше десяти не беру.

– Так ты у нас титулованный, настоящий барон, гвардеец, признанный танцор! Кстати, без невесты. Вот тебе за танец меньше десятки и не смеют сулить. А я простой гвардии холостяк, за что мне давать больше пятерки?

– Ладно жалиться, ты уже четвертый подход делаешь, а я только один раз смог заработать. На меня уже распорядители коситься стали.

– Так пригласи кого.

– Бесплатно только птички порхают!

– Тут я натурально беру вдовушку на абордаж и прямо сразу ей заявляю: «Готов безоговорочно капитулировать, сдать все позиции и пасть бездыханным у ваших прелестных ножек!»

– А она что?

– Первый штурм не прошел. Конечно, как все женщины, красотка не может согласиться сразу. Однако уверен, что через недельку планомерной осады крепость падет.

– Милая! Любовь свободна! Давай сожжем все мосты!

– Нет. Нет. И нет. Если я послушаюсь вас, что станет с моей репутацией?

– Жестокая! Почему тебя беспокоит мнение света? Мы же будем вместе!

– Недолго. Потом вы растаете в ночи, а я останусь с младенцем на руках.

– Сначала можно пожениться.

– Тогда зачем сбегать?

– Как тебе она?

– Танцует неплохо, но не в моем вкусе. Слишком скромная девица.

– Скромная в смысле приданого?

– Ты меня правильно понял.

– А точнее можно узнать?

– Триста десятин пахоты и двадцать виноградников.

– Герб не позолотишь, но приданое достойное. С моим имением нам бы хватило.

– Мне мало.

– Тогда согласишься меня ей представить?

– Вон тот…

– Я уже понял. Серьезный случай. Танцует неплохо, однако без души, как будто выполняет гимнастические упражнения на плацу. Танцовщицу или актриску ему подставлять бесполезно.

– У него конкубина из богатых простолюдинок, так что только дворянка.

– Пожалуй.

– И ни в коем случае не невеста. Девицы вокруг него постоянно крутятся. Чтобы не вызывала опасений – вдова. И обязательно с титулом.

– С титулом сложнее.

– Дороже, а не сложнее.

– Хорошо – дороже. Но и сложнее. Какого склада женщины ему нравятся?

– Если судить по конкубине, чернокожей служанке и по заведению мадам Розы, он предпочитает невысоких, крепеньких, но не толстых и обязательно умненьких женщин. Замечено, с дурочками не якшается.

– Хм… Вот тут, пожалуй, нам повезло. Есть на примете молоденькая вдова, именно такого телосложения, как требуется. А уж умна! По мне даже слишком.

– Я стар, ваше величество. Мне скоро уходить за порог, и настало время подумать о наследнике. К несчастью, с любимой женой я оказался бездетен в браке. Когда она закончила свой жизненный путь, заводить новую супругу было поздно.

– Я вам глубоко сочувствую, граф. Могу чем-нибудь помочь?

– Да. Я наводил справки. Мой троюродный племянник – мот, кутила и пьяница. Более двадцати лет его никто не видел в храме. Ему хорошо за тридцать, но он еще холостяк. Я не могу оставить такому свое славное графство.

– В этом я вас поддержу. У нас всех перед глазами пример покойного графа Иснадора. Он всего за два года растранжирил веками собираемые предками земли. Умер в долгах. Казне пришлось выкупить заложенные им доходы с майората, чтобы наследник мог вступить во владение.

– Именно! Именно этого я и боюсь! Разбазарить легко, приумножить сложно. Я решил выбрать из родни самого достойного. Смотрю на семейное древо, и что вы думаете? Сразу вижу, что мой прадед всего в третьем поколении выдал свою младшую сестру за волшебника Имриса Тихого, предка того героического мальчугана, о котором не так давно читал в столичной газете!

– Весьма достойный юноша.

– Да! Главное, он добился своими подвигами баронской короны. Я решил, что такой наследник уж точно не промотает земли графства, а приумножит их своим баронством.

– Я вас услышал и понял. После недолгого обдумывания непременно сообщу свое решение.

– Ваше величество, у меня есть два условия. Первое, дабы его род не прервался, как мой, он должен приискать себе невесту, жениться не позднее двадцати трех лет и сразу начать заботиться о появлении наследника.

– Думаю, тут любой разумный человек согласится с вами. Я обещаю лично помочь в поиске достойной девицы.

– Ваше величество, здоровой и плодовитой!

– Конечно! Здоровой и плодовитой.

– Второе условие, ваше величество, связано с моей могилой.

– А именно?

– Мой духовник обещал захоронить пепел, оставшийся после сожжения моего тела, в приделе храма Гоуи. Я хочу, чтобы наследник выделял десятину из доходов графства на содержание храма и моей могилы.

– Стах – добрый прихожанин, не думаю, что он будет против такого условия.

– Я учитывал это, ваше величество. Когда наводил справки, мой духовник крайне лестно отзывался о весомой помощи барона Тихого боевым братьям нашей церкви.

– Прекрасно. Я завтра же обсужу ваш вопрос с представителем Геральдического комитета. И вместе с супругой обещаю подумать, какая девица будет наилучшим образом подходить на роль графини дю Гоуи.

Из последующих танцев запомнились седьмой, падеспань, и восьмой, мазурка. Как придворного, причем молодого, меня обязали танцевать все танцы на балу, да еще месяц перед тем заставляли почти ежедневно приходить на уроки. Как любимчика его величества, оградили от неправильных партнерш. Под руководством ее величества распорядители заранее наметили для меня достойные пары. С тремя партнершами, в числе других приглашенных придворных, я репетировал намеченные танцы.

Так вот, падеспань я танцевал с очаровательной иностранкой, графиней, правда, старше меня чуть не вдвое и притом вдовой. Видимо, Мариана, наша королева, заранее решила пресечь нежелательные слухи, ведь после седьмого танца мне нужно будет вести партнершу на ужин и развлекать ее. Немолодая вдова, с точки зрения сплетников, самый неинтересный вариант. А если вспомнить, что графиня ангажирована по личной просьбе ее величества…

Женщина прекрасно танцевала, а затем за ужином рассказывала о придворных балах, на которых бывала ранее. Ела она ловко и изящно, что не слишком легко в перчатках.

Всего на бал было напечатано приглашений на семьсот пятьдесят человек только дворян. Ужин для такого количества народу накрыли сразу в трех залах. Нам отвели место недалеко от стола королевской четы. Белейшие камчатные скатерти и салфетки. Фарфор, конечно, не из колоний, не такой тонкий, но тоже роскошный, позолоченный. Для напитков стоят хрустальные бокалы, рюмки, стопки. Приборы из серебра с королевским гербом. За стулом стоит лакей в золотистой ливрее и обслуживает гостя. Наливает вино и прохладительные напитки, подкладывает куски хлеба взамен съеденных, меняет тарелки, когда подают новую перемену блюд. За мной встал Кирилас, служитель, у которого вылечил дочку.

Сначала нам подали легкие закуски. Кусочек форели, фаршированная раковая шейка, омар и волован с зеленым маслом и икрой. Следующей переменой – окорок с горчицей, сушеная ветчина с дыней, заливные вертки с хреном, паштет из дичи. Далее суп-крем грибной с сырными гренками в пряных травах. Затем три основные перемены – судак под белым соусом, жаркое на охотничий манер и овощи, запеченные на огне. Десерт простой – мороженое, кофей и шоколадный кекс. Из прохладительных напитков лимонад, крюшон и тминная вода. Вино к каждой перемене свое, но можно спросить что-то особенное. Некоторые, чаще из военных, приказывают подать вместо вина крепкие напитки. Хлеб по желанию. На особой тарелочке у каждого прибора лежит четыре сорта, съеденные куски добавляются. В общем, вот и все. Особо объедаться не стоит, ведь дальше придется танцевать мазурку.

После выхода из обеденного зала я пошел к следующей партнерше, но тут случилось нежданное осложнение. Около девушки стоял граф Исвир. Точнее, сын графа и наследник, поэтому тоже граф – если быть вежливым. Его отец наместник острова в колониях и считается одним из богатейших людей нашего королевства. Граф просит меня:

– Барон, моя признательность не будет иметь границ, если вы уступите мне право на мазурку.

С одной стороны, просить такое – нарушение всех правил. С другой – я могу оскорбиться вплоть до дуэли. Но с третьей – девица мне никто, а устраивать скандал на королевском балу…

– Граф, я полностью положусь на решение нашего прекрасного яблока раздора.

И вопросительно смотрю на девицу. Ее мать тоже смотрит и молчит. Исвир куда более выгодный жених, да и по возрасту уже имеет право жениться.

– Я, право, не знаю, что сказать, – лепечет растерявшаяся девица.

К нам подходит распорядитель и интересуется причиной заминки. Узнав, спрашивает у предмета разногласий:

– Вам какой цвет больше нравится? Белый или зеленый?

– Пожалуй, белый…

Тогда опытный человек подводит девушку к графу и отправляет парочку танцевать. Логика распорядителя понятна – мой герб на изумруде, зеленом камне, а герб графа на белом опале.

– Барон, теперь я ваш должник, – перед уходом сообщает Исвир.

– Благодарю за проявленную сдержанность, барон. – Распорядитель вежливо кланяется и отходит.

Ему уж точно не нужен скандал. Мамаша нервно улыбается и пытается оправдать дочь. Мне все равно, но девушку я больше никогда не приглашу ни на один танец. Не отвечая, кланяюсь и отхожу. Заодно отмечаю, что королева со своего возвышения все видела и знаком подозвала старшего распорядителя для доклада.

Старший распорядитель выслушивает королеву и подзывает подчиненного, решившего конфликт, тот коротко что-то рассказывает. Государь и государыня недовольно морщатся, синхронно пожимают плечами и отпускают докладчиков. Что они могут сделать, если выбор королевы не подошел девице? Только посетовать. Впрочем, позже могут вспомнить этот случай и больше никогда ничего не предлагать этой семье. Коли те не нуждаются в покровительстве, пусть так и будет. Думаю, на следующий королевский бал никого из этой семьи не пригласят. Хотя кто знает? Возможно, им удастся оправдаться. Однако я бы на такой исход много не поставил.

Никто меня не сможет укорить, что я пропустил мазурку, но и почетного права заявить, что на королевском балу ни одного танца не стоял, увы, лишился. А ведь в некоторых салонах такое заявление сродни почетной награде.

Впрочем, в салоны я не вхож. Не то, что не приглашают, при минимальном желании мог бы хоть каждый вечер ходить по балам и приемам, но светская жизнь накладывает много обязанностей и ограничений. Придя в одно семейство, можно навсегда обидеть другое. Да и дороговато блистать в свете, тем более члену Государственного Совета.

Воспользовавшись неожиданно возникшей паузой в танцах, я ринулся в соседний зал, где обитали люди постарше и чинами повыше. Танцевать отсюда ходили мало, по периметру кое-кто сидел за ломберными столиками, играл по маленькой в карты. Как по маленькой… Обычная ставка – золотой, но из уважения к месту сражались в долгие коммерческие, не слишком азартные игры, поэтому проигрыш не мог принять разорительных масштабов. Другие гости стояли вдоль стен с прохладительными напитками в руках и увлеченно беседовали.

Подавляющее большинство ходило по залу, стараясь перекинуться хоть парой слов со всеми, кто хоть сколько-нибудь что-либо значил в этом мире. Моих родителей пригласила лично государыня, поэтому здесь их приняли с уважением. Предки предприняли пару-тройку ознакомительных походов в соседний зал, а танцевать им не довелось по причине тягости мамы. Короткое свидание, и вновь возвращаюсь к службе.

После последнего танца, менуэта, как и полонеза на сто пар, бал закончился. На выходе каждой приглашенной женщине дарили небольшую серебряную бонбоньерку с конфетами, а мужчине того же размера серебряную табакерку с душистым табаком из колоний.

Знакомый служитель поделился со мной интересным сведением – трое военных и две дамы были на выходе задержаны и осмотрены на предмет серебряных ложечек со стола. Провинциалы! Не знали, что те магией помечены. В завтрашней газете их имена опубликуют. Такое умаление чести!

Да и были бы приборы не мечены… Служители на ежегодный бал собраны со всех королевских резиденций. Им надо пользоваться шансом, показать себя перед старшими, а не получать выговор за недостающие предметы.

Некий офицер из Флотского экипажа перебрал за ужином и не смог встать из-за стола. Его без подарка отправили домой отсыпаться. Другой офицер, из улан, устроил безобразный скандал, порвал мундир своему противнику, распорядителя толкнул в грудь. Его успокоили охранители, мажески. Государь был крайне недоволен, приказал посадить буяна в крепость, чтобы проспался. И не велел о нем докладывать. Дескать, как сам про дебошира вспомню, тогда и решу, что делать.

И еще скандальчик замяли. Некая фрейлина умудрилась на балконе, у окна, за шторами… Вы понимаете? А мужчина-то о чем думал?! Завтра государыне придется разбирать это происшествие.

Хотя может и так быть, что девушка пошла ва-банк в надежде на замужество. А что? Когда ее величество провинившуюся пару к ответу призовет, кавалеру почти невозможно будет отказаться от женитьбы. Опять же, наверняка приданое от короны дадут. Конечно, в салонах языками почешут, но и только. Некоторые даже сочтут скандальчик подстроенным и позавидуют такому ловкому ходу. Как бывает? Заранее дадут несколько дукатов будущему разоблачителю, приманят подвыпившего избранника за штору, а там… четверть часа стыда и на всю жизнь у тебя тобой же выбранный муж. Еще и до самой кончины ему можно будет пенять: дескать, я фрейлиной была, а из-за любви к тебе голову вместе с дворцовой службой потеряла.

Не будем говорить громко, но некоторые, вроде графини Извольской, в девичестве Свиногоровой, так и пристроились.

Уже перед самым выходом ко мне подошел объясниться граф Исвир.

– Барон, – начал он, – приношу свои извинения за то, что отбил у вас партнершу. Дело в том, что вчера в салоне графини Мазетты мы играли в фанты. Мне выпало сегодня станцевать мазурку с некой девицей. Поверьте, я даже не мог представить, что у нее уже заранее этот танец расписан. Однако думаю, кое-кто об этом знал и решил стравить нас между собой. Благодарю вас за выдержку и заявляю: в моем лице вы приобрели надежного друга.

– Граф, я крайне признателен вам за объяснение этого недоразумения и столь лестное предложение вашей дружбы. Наверное, наш общий недоброжелатель никак не ожидал такого развития событий.

– Поверьте, я в ближайшее же время точно выясню всех участников интриги и отплачу им.

Этикет

Придворный бал. Как много о них писали в русской литературе! Как красиво они смотрелись в зарубежных фильмах! В наших тоже, но, пожалуй, кроме фильма «Война и мир», показывались урывками. А вот в западных фильмах про старую Францию, про германские государства и, безусловно, про Австро-Венгрию приемы с танцами были представлены во всем блеске. Помните «Майерлинг»? Веселая Вена, Омар Шариф, Катрин Денев, красивые одежды, величественные интерьеры, великосветские интриги, душещипательный финал. Вспомнили? Так вот, главного нам никогда в кино не показывают.

Это я о чем… Врут нам писатели, режиссеры, сценаристы! В крайнем случае сильно заблуждаются. Придворный бал – это в первую очередь обязательная повинность, а развлечение случается, если тебе сильно повезет. Почему я так считаю? Увы! Исходя из собственного, пусть и не слишком большого, опыта.

Смотрите сами – четырнадцать танцев. Особый шик для девушки или женщины, чтобы в бальной книжечке с расписанием все графы были заполнены. Это повышает самооценку танцующей особы и негласный рейтинг в глазах светских людей. Но ведь четырнадцать танцев – это минимум два с половиной часа чистого времени интенсивного движения. Конечно, к ним добавляется антракт на еду и перерывы между танцами, во время которых можно присесть и выпить бокал вина или стакан прохладительного напитка. Но физически все равно тяжело.

Еще тяжелее, если вдруг не нашлось пары на танец. Если никто не пригласил. Если распорядители нашли партнеров на пару-тройку номеров, а больше тебя никто не хочет замечать. Ну как никто… Никто, кроме подружек, соперниц и многих других женщин, которые, разъехавшись по домам, будут долго и со злорадным интересом смаковать твой провал.

Соответственно любой приглашенный мужчина, чтобы не допустить разочарования дам, просто обязан танцевать все танцы. С точки зрения женщин и распорядителей бала у него нет никаких оправданий для пропуска. А во время перерыва ты должен успеть проводить партнершу на ее место, затем добежать в другой конец зала, разыскать и пригласить следующую. Естественно, с вежливыми словами и улыбкой на лице. И не дай тебе боги задержаться по дороге, на секунду опоздав с приглашением дамы на танец. Жестокий отказ и презрение женщины тебе обеспечены.

Хочешь провести время с любимой? Даже с официальной невестой не более трех танцев за вечер и никогда два танца подряд. Два танца с одной особой на одном балу? Если незамужняя, будь готов к тому, что тебя объявят имеющим виды. Замужняя? Готовься к дуэли.

Новые приятные знакомства? Три раза – ха! – и еще раз ха-ха! Болтать во время танцев дурной тон. Молчать, впрочем, тоже. Нескольких любезных слов и пары комплиментов достаточно. Но возможно ли оценить размер достаточного? Как узнать отношение партнерши к тебе? А веер у нее в руке на что? Его закрыли? – Вы мне безразличны. Открыт на один лепесток? – Мы можем дружить. Раскрыт полностью? – Я без ума от вас! Развернут полностью, и дама им обмахивается? – Я занята, и флирт мне не интересен. Тебе подают веер ручкой вперед? – Уходи сейчас же, тебя презирают. В лучшем случае просто ненавидят. Верхним концом вперед? – Задержись, ты симпатичен. Медленное обмахивание веером, раскрытым на три четверти, – поощрительное ожидание твоих дальнейших действий. Но если вдруг тебе предлагают раскрытый веер – берегись! От тебя требуют любви!

Это только самые простые знаки, а женщины знают их сотни.

На какой танец приглашать или быть приглашенной, тоже много значит. Первый – парадный выход. Только с женой или невестой, если таковые имеются. Если нет, тогда следует положиться на решение церемониймейстера.

После седьмого танца на придворном балу, шестого на дворянском или пятого на всех прочих следует обед. Это значит, партнер отводит свою даму за стол и садится рядом с ней. Как вы сами понимаете, этот танец самый наиважнейший. Естественно, жены и невесты должны сидеть со своими мужчинами, а вот остальным парочкам есть кое-какой простор для маневра. Раньше некоторые пытались ставить на это место мазурку… Но помилуйте! Танцевать мазурку со своей супругой?! Как вообще такое можно себе представить! Столь нелепая мода не смогла прижиться в обществе.

При дворе, конечно, нет, но на некоторых балах, особенно если у хозяев есть девица на выданье или юноша, созревший для брака, последний танец затягивают – для молодежи объявляют котильон. Дирижирующий котильоном может искусно затянуть его и на два, и на три часа. Но тогда никому не возбраняется покинуть дом, обязательная программа считается уже завершенной.

Мужчинам одеваться на бал просто – выходной или парадный мундир, как прописано по форме. Полный комплект наград. Если пожалованы, конечно. Вот и все. Никогда не служившие – а если бал без чинов, то и остальные – приходят в партикулярных костюмах. Я про такой уже рассказывал – вроде нашего фрака. Шьется по единой форме, со знаками различия на обшлагах и вышитыми значками наград на лацканах. Обязательны танцевальные туфли, разве что по возрасту или ранению нет возможности танцевать.

Женщинам приходится много сложнее. Девицы, как правило, в легких платьях, обычно пастельных тонов. Минимум украшений – печатка, мелкая подвеска, тонкий браслетик. И обязательное сопровождение матери или взрослой родственницы. Замужним дамам цвет и фасон платья регламентируется только модой и собственным вкусом. В качестве украшений приветствуются бриллианты в невозбранном количестве, хотя и к другим камням противопоказаний никаких нет. Уже говорил, ограничение – только мода и собственный вкус. Вдовы отличаются от замужних лишь тканями чуть более темных оттенков.

У всех без исключения женщин должны быть веера. Обычно из страусовых перьев, но бывают костяные, бумажные и даже металлические. Материалы для вееров привозятся из колоний.

Бальное платье обычно шьется одно на весь сезон, но и такой расход для многих обременителен. Потому ношеные вещи подновляются, перешиваются и переходят от одной женщины к другой.

Понятно, это не афишируется, вслух не обсуждается, разве только между родственницами и ближайшими подругами, но все знают о такой практике. И наоборот, новое платье к каждому балу считается мотовством и желанием показать свое богатство, свойственное купчихам, но никак не дворянкам.

И для мужчин и для женщин обязательны белые перчатки. Только лайка или, если разрешено по форме, тончайшая замша. Хотя для дам возможно дополнительное послабление – натуральный шелк. Треснувшая по шву, дырявая или запачканная перчатка – основание для отказа в танце, верное замечание от старших по возрасту или чину, а то и причина удаления с бала. У тебя обязана быть запасная пара. Нет? Найди, где хочешь или тихонько исчезни, так будет значительно приличней, чем ославиться.

И вот теперь скажите мне, в каком фильме показаны все эти бальные сложности?

А сколько судеб сделали резкий поворот из-за выбора не того партнера? Обычная история – у нее был верный жених, но она ему отказала в танце, предпочла ловкого малого. Тот гол как сокол, да и жениться не собирался, так глупышка осталась на бобах. Или того хуже – после мазурки верная жена сбежала от мужа, а в завершение ночи, полной пылающей страсти и кипения бурных чувств, ухажер бросил бедняжку.

Хотя есть и другие примеры. Мои родители, например, познакомились на балу. Один танец, конечно, это почти ничего, но потом можно найти место, где парочке удастся чуть-чуть поговорить. Ну и вообще… Где еще познакомиться приличной девице с молодым человеком? Разве еще на прогулке, но кто их там друг другу представит?

Словом, бал это сложное действо, которое невозможно показать в фильме полностью.

Разъезд

Только после окончания королевского бала можно точно понять и определить цену каждого приглашенного. Королевская крепость не каретный сарай, экипажи всех приехавших забьют ее под завязку. Опять же кучера, форейторы, лакеи на запятках, каретные слуги – все, кого для пущего блеска заставила взять с собой дворянская спесь. Их куда девать? И кто за ними смотреть будет? Нет уж! Увольте охранителей от такой заботы! Поэтому не во дворце, а на площади перед воротами крепости силами полиции организовывалась стоянка.

Внутрь, забрать хозяев, пускали только отдельные кареты. В глазах общества их владельцы считались первым сортом и отслеживались зеваками со всем вниманием. Согласно очередности разъезда строились прогнозы будущих политических событий, определялось, кто больше в милости. Кстати говоря, при всей глупости и бессмысленности таких гаданий доморощенные эксперты ошибались довольно редко. Парадокс!

На следующей ступеньке стояли придворные, которым положено иметь служебный дворцовый выезд. По ним прогнозы не строили, но одобрительно констатировали: «такой-то проехал».

Третий сорт дворянской скотинки ютился на площади. Куда поставят твою карету, зависит от многих нюансов, но тут различия мелки и почти не видны. Генеральский чин значит меньше пары талеров, сунутых в руку знакомому городовому. Вот и стоит у парковой ограды золоченая карета рядом с потертой пролеткой.

В самом низу иерархии находятся те, кто за всю жизнь может лишь раз, и то небесным провидением, попасть на королевский бал. Такие супружеские пары выходят из ворот, на ходу разглядывая подарки, громко обсуждая моменты, случившиеся во время танцев, а выйдя на площадь, подзывают лихача и с шиком покидают бал. Одиночки, обычно из офицеров, могут отбыть даже пешедралом.

Разговоров хватит на несколько недель, но сегодня вернувшиеся домой лишь заполночь прекратят обсуждение. А утром к ним прибудут родственники и знакомые с вопросом «ну и как там оно было?», и тут пересуды вспыхнут вновь. Будьте уверены, что ни одна даже самая мелкая и незначительная деталь не будет пропущена.

Дотошные мамаши не по-вчерашнему наспех, а как следует, подробно допросят дочек о кавалерах по танцам, присовокупят собственные наблюдения и сделают соответствующие выводы. Вроде ничего такого особенного не придумают, но поверьте – кое-кто из молодых мужчин, неосмотрительно пригласивших девушек потанцевать, вскоре забьется в брачных силках. Причем и сам не поймет, как он там оказался. Вроде ни сном ни духом, а тут – раз!.. Впрочем, не так уж плохо похвастаться своим детям: «Мы познакомились на королевском балу».

Лаура

Не только в Хаоре проходил королевский бал, во многих странах торжествами отмечали праздник Урожая. Вот и у побережья северного моря, в насквозь продуваемом сквозняками старинном каменном замке тоже завершался бал. Народу на него пригласили не так много, обстановка казалась довольно простой, но настрой был радостнее, чем на любом празднике в иных местах. Первое торжество после шести лет войны – этим все сказано.

Лаура сидела на троне, рядом с мужем. Гости бросали на них любопытные взгляды и умилялись славной парочке. Еще бы! Сидят близко-близко, о чем-то воркуют между собой, и сразу видно, что любят друг друга. Молодая государыня не в курсе, но Эдмунд ради нее оставил свою давнюю любовь. От двора ее, правда, не удалил, но ее комнату больше не посещает. Ни разу! Ни минуточки не был!

Недавно коронованная великая герцогиня испытывала самые счастливые минуты в своей жизни. Правду говорил милый Стахушка – ее доля блистать на троне. А он будет стоять в тени и ждать приказов. Как ей повезло с рыцарем! И с мужем… Она их обоих любит. Когда Эдмунд предложил использовать ее защитника для… ну, чтобы ребеночек родился, ей пришлось переспросить:

– Эдмунд! Как такое возможно? Ты же не любишь Тихого! И вообще такое как-то не принято…

– Моя девочка! Наследник является государственной необходимостью, первейшим долгом правителей. Ты обязана его родить. А люблю твоего рыцаря или не люблю… Потерявший ногу носит деревяшку. Он может ее ненавидеть, но все равно ею пользуется. Тихий – мой протез. Проверенный, не болтливый, пусть мне противный, зато достаточно удобный и надежный. Лагоз ручается за его верность и молчание.

– Да! Стах, он такой… проверенный.

– Чем он вашей семье угодил, коли вы его так жалуете?

– Милый, прости! Не могу рассказать, я дала обет.

– Хоть намекни. Без подробностей, конечно.

– Понимаешь… Что он отца из засады вытащил, ты знаешь?

– Да, слышал.

– Это не первый раз. Еще скажу – после одного случая я и дядя Торан только благодаря ему живыми остались. Больше ничего говорить не стану, это семейная тайна. Я в храме поклялась молчать.

– Хм… То есть Тихий действительно цепной пес при вашей семье?

– Ну зачем ты про него так грубо? Он мой защитник. И папин. И дядин немножко.

– Цепной пес, значит. Грубо, но по сути верно… Делает только то, что ему велят, и ест лишь из хозяйских рук. К тому волшебник не из последних. Хм, понятно…

После этого разговора про Стаха муж не вспоминал. Только наутро после свадьбы, криво улыбнувшись, спросил:

– Так что, будет у меня наследник?

Зардевшаяся жена смогла лишь застенчиво кивнуть, но этого мужу хватило, других подробностей он не выспрашивал. После возвращения домой и коронации Лауры каждый вечер Эдмунд на час заходил в спальню супруги, там рассказывал ей о своих придворных, дворе и герцогстве, о людях и случаях из жизни. Для посторонних они занимались тем, чем должны заниматься обычные молодожены, но муж не позволял себе никаких глупостей. Даже целовал ее он только при людях, а такое все же неправильно.

«Ах! – думала молодая женщина. – Если бы к Эдмунду можно было бы добавить Стаха… Или лучше жить с ними вместе, втроем. Днем с любимым мужем, а ночью с возлюбленным…»

Лауру посещали мысли, что, быть может, после рождения сына удастся как-нибудь устроиться.

Если бы кто-нибудь ее спросил, кого она любит больше, ответ был бы дан сразу. Стах влюбился в нее с первого взгляда, как только после ранения открыл глаза и решил, что она ангел. Он всегда стоял на страже ее интересов, делал все, о чем она просила, дарил подарки. Наверное, подарил ребенка. Ее рыцарь надежен, силен, пожалуй, красив, если не смотреть на шрам. Но Тихий лишь барон. Что хорошо, он знает свое место и никогда ничего не просит. Она любит своего личного защитника, всегда будет к нему добра, но если придется, расстанется с возлюбленным ради мужа. В конце концов, один раз, в минуту слабости она же предлагала вместе сбежать! Стах тогда сам отказался.

Эдмунд – дело другое. Он ее муж, великий герцог, государь достаточно большой страны. И это на нее как на государыню накладывает серьезные обязательства. Самое главное из них – родить сына. Еще быть примером для дворянок страны, их защитницей и просительницей перед мужем. Ее уже уважают – зовут государыней, матушкой, самодержицей. На мужа можно посетовать только из-за несчастливого стечения обстоятельств, приведших к такой отвратительной ране. Хотя еще… скуповат он. Понятно, страна разорена войной, но хоть один разочек, хоть на свадьбу можно было бы подарить что-то запоминающееся. Стахушка не такой, он щедрый. А муж, наоборот, спрашивает о доходах от Зеленоземья и мечтает их сразу пристроить. Его придворные тоже ждут подачек. Нет уж! Деньги, которые обещала мужу, выдам, а поместья раздавать не буду. Разве потом, когда кто-нибудь заслужит.

В стране во время войны выбило много мужчин, осталось много вдов, сирот и девушек, которым не за кого идти замуж. Кому как не государыне решать эти вопросы? Еще до ее знакомства с женихом тайная специальная комиссия при Иностранных дел коллегии наметила план действий. В плане много пунктов. Одним из них ей настоятельно советовали открыть и содержать на собственный кошт небольшой приют для благородных девиц, отцы которых погибли в боях. И другой, побольше, для сироток-простолюдинок павших ветеранов. Так лучше, чем от себя пенсии и вспомоществования раздавать, да и не столь дорого выйдет. И народ оценит, и недовольных будет меньше. А выросшим сироткам можно будет дать приданое и пристроить в жены нужным людям. Или до поры поставить на должность. И девочкам польза, и великой герцогине опора.

В плане присутствовали и другие пункты, но большинство ей не показали за ненадобностью. Лаура точно знала, к кому из свиты ей нужно обратиться, если возникнет непонятный вопрос. Она даже подозревала, что у папы нашлись верные люди среди придворных мужа, которые по мере сил и возможностей распускали о новой правительнице лестные слухи и собирали дворцовые сплетни.

Местные девицы прислали кучу прошений о принятии на службу в свиту. Наверняка основываясь на выводах этих лазутчиков, статс-дама дала свои комментарии. Да и самой любопытно знать подноготную окружающих людей.

Раньше ее с личными делами придворных редко знакомили, разве иногда выписки и рефераты давали почитать. Даже про Стахушку почти ничего не показали. Хотя с ним-то понятно, он молодой, про него пока ничего такого нет. Обычная жизнь в обычной семье.

Из задумчивости Лауру вывел голос мужа.

– Дорогая, последний танец. Ты пройдешь его со мной?

– Конечно, милый!

К сожалению, первый выход в свет оказался слишком официальным – всего три танца с мужем и еще два с незнакомыми местными кавалерами. Да и те могли только отпускать дежурные комплименты с приклеенными улыбками. Как жаль, что не состоялся Розовый бал! Как бы она там блеснула! Первый танец со своим рыцарем. Стах танцует хорошо, но не слишком. Как раз, чтобы не затмевать достоинства партнерши.

– Эдмунд! Что ты говоришь, бал прекрасен! Особенно когда я танцую с тобой. Клянусь, это лучший выход в свет из всех, где я была!

Молодая женщина про себя усмехнулась. «И ведь совсем не соврала. Это действительно мой лучший бал, к тому же первый и единственный».

Микаэла

Микаэла за столом что-то высчитывала на бумажке. Вообще-то она в уме без ошибок складывает, вычитает, делит и умножает числа из любой ведомости, у нее еще куча забот, ей пора встречать мужа с королевского бала, но она не может оторваться от маленького календарика, снова и снова пытаясь проверить очевидное. Черная рука подает стакан, и служанка снисходительно советует:

– Глупая, глупая женщина! Выпей это, успокойся и перестань заниматься глупостями! Ты – икбал, счастливая. Ты носишь ребенка, а я буду следить, чтобы выносила его сильным, здоровым и родила в положенное время.

– Я… правда? А муж знает?

– Наш господин великой мудрости волшебник. Что он знает, не нам, ничтожным, судить. Но если ты хочешь обрадовать господина, когда увидишь, расскажи ему о своем положении.

– Это точно? Не может быть ошибки?

– Если я ошиблась, меня покарают. Высекут, наверное. Наш господин добр и не накажет сильнее свою верную служанку. Но если я не ошиблась, ты должна сделать мне подарок.

– Все, что захочешь!

– Молчи, глупая икбал! Не давай обещаний, которые слишком опасны! Я – нет, но мало ли что захотят получить другие? Колдуньи, особенно злые, могут потребовать твоего ребенка. Ведь ты обещаешь все, что захочешь! Помнишь, как хвасталась, что прекрасно владеешь кинжалом?

– Угу. И ты из десяти схваток победила во всех. Помню.

– Ты уже тогда обещала мне не болтать попусту, ведь кто-то может воспользоваться твоими словами.

– Я помню.

– Вот и молчи. Ты нежная, доверчивая, глупая. Тебя любили и баловали родители. В гареме такие не выживают и не поднимаются выше ранга одалыки. Я помогу, но учиться жизни тебе придется самой.

Тереза

Доверенные советники девочки, плюшевый мишка Стах и фарфоровая кукла Стеша сидели рядышком на столике. Главная помощница, а после проведенного ритуала привязки, и фамильяр Терезы, снежно-белая с разноцветными глазами Царапка лежала на коленях. Из-за котенкового возраста до звания «ее котейшество» она пока немного недотягивала, но и вульгарное «кошка» к ней неприменимо. Как компромисс, домашние величали ее уважительным титулом «котена».

– Царапка! Письмо я написала. Ты должна отнести его в папин кабинет и бросить в почтовую корзинку.

– Муррр…

– Никаких «потом». Я уже писала Стаху одно письмо, а папа его не отправил. Даже прочитал без разрешения. А письма девочек к их мальчикам читать нельзя! И не важно, что Стах пока не знает, что я его выбрала.

– Муррр?

– Да, ты прячешься, а когда все отвернутся, подкладываешь письмо.

– Муррр?!

– Никакой не огромный! А отнесешь в зубах.

– Муррр!

– Причем здесь собака? Не только собаки поноску носят. Но и хорошие кисоньки, когда их просит хозяйка.

– Муррр!

– Вот так, значит? Все! Я на тебя обиделась! Отнесу записку сама, Стеша мне поможет.

Приготовленный конверт, действительно небольшой, был спрятан в интимном месте – у куклы под пышной кружевной юбкой. Тереза взяла Стешу на руки и под пристальным зелено-голубым взглядом котенкиных глаз направилась к двери.

– Муррр.

– Поздно. Я сама все сделаю. Кстати, пока не прощу, о блюдечке со сливками к завтраку можешь забыть. Обойдешься молочком. И не я его тебе буду давать, а служанка.

– Мяууу!

Вопль обиженной до глубины души и потрясенной суровостью наказания котейки, наверное, услышали на улице. Но юная хозяйка не обратила на него внимания и ушла.

Глава 3

Первый день нового года

Дела домашние

Проснулся утром от сопения заползшей на меня Мимики. Вчера, не успел приехать, как она потащила в свои комнаты, послушать рассказ о бале. Однако при первых же словах разревелась и призналась, что у нее после ночи, последовавшей за церемонией в храме, ничего не приходило. Наверное, скоро станет толстой, как колода, и с большим животом, а я ее разлюблю. Кошмар! Посмотрел Взглядом, аура чуть-чуть начала двоиться, толком не понятно кто будет – мальчик или девочка. Долго успокаивал свою глупышку. Обещал не переставать любить и все такое. Для подтверждения того, что она мне еще нравится, пришлось на руках отнести конкубинку в постель. Как иначе убедить женщину? Ведь подарки дарить на зачатие нельзя, примета больно нехорошая. Вроде успокоил и приободрил. Сейчас дрыхнет без задних ног, а мне на службу.

Кстати, сегодня первое число нового года, стоит рассказать о календаре этого мира. Год, как и у нас, двенадцать месяцев и триста шестьдесят пять дней. В каждом месяце тридцать дней, в каждой неделе семь. Если умножить тридцать на двенадцать, то сколько будет? Где еще пять дней? Куда они делись? Так вот, осенью, перед Новым годом проводится праздник Урожая – два дня. Весной, между зимобором и первоцветом, два дня гуляют праздник Весны. А зимой, в студень, в самый короткий день года, объявляется праздник Всех Богов, обычно один день, иногда два. Эти праздники не входят в календарь, стоят особняком от дней недели, не имеют числа и месяца, просто праздник, и все.

В праздники никто не работает, люди отдыхают и веселятся. Устраиваются балы, развлечения, гуляния, танцы. Праздник Урожая особенно хлебосолен – поля убраны, плоды в садах собраны, самое время развлечься. Ведь после него идет хмурень, первый месяц нового года. Время, когда завершаются расчеты владельца земли с арендаторами, когда и помещики, и арендаторы платят налоги, когда заключаются договоры на наступивший год.

Его величество, надавив на герцога Сланто и заставив его подарить мне поместья с городком перед праздником Урожая, оказал дополнительную услугу: я должен полностью получить годовые налоги, сборы, арендные и прочие доходы с подаренных земель. Почему-то сложилось мнение, что Тихий хороший хозяин, но крутехонек. Кто пустил такой слух, не знаю, однако управители подаренных поместий сразу представились и огласили черновые цифры положенного мне дохода, если соглашусь брать платежи частью урожая.

Деньгами сейчас посчитать трудно, пока еще покупщики не установили цену. Впрочем, мы с экономом решили, что берем поступления натурой. Оно хлопотнее, однако значительно выгоднее. Поставки королевскому военному ведомству нам зарубили, но гарнизон крепости нужно кормить. Зеленоземский полк остался в герцогстве, может, ему тоже продукты понадобятся. Есть мысль, что и шесть полков мужа нашей герцогини голодать не захотят, на них тоже удастся заработать. А что останется, сложим в башню, там двадцать этажей пустых складов.

Селяне из Дубков, подписавшие прошение с угрозой бросить свои наделы, уже сняли урожай, расплатились и ушли под пристальным приглядом ветеранской команды, которая сразу заняла освободившиеся дворы. Я думал, что с десяток участков останутся свободными, ан нет – бывшие солдаты заняли все. Единственно, кроме выходцев из нашего Зеленоземского полка, в арендаторы попросились отставники других полков.

По смотрительству Зеленого дворца пришла разнарядка. Моя должность оказалась даже не полковничьей, а бригадирской, пятого класса, дослужусь, стану «вашим высокородием». Что приятно, придворным Зеленого двора его величество сохранил ежегодное пособие из собственных средств, в половину годового оклада, пусть только по чину, не по должности. Перешедшим в Белый двор такого не светит, уж больно много там народу числится. Что еще приятно, оба моих подчиненных заняли освободившиеся должности на ранг выше. Шестерых дворцовых служителей оставили в штате Зеленого дворца, что довольно много для опустевших помещений. Место главы канцелярии по связям двора с Гильдией волшебников за мной, должность гоф-медика тоже, с припиской: «До завершения обучения на лейб-целителя». Словом, расклад по Дворцовому министерству прекрасен, лучшего и желать нельзя.

С армейскими делами сложнее. Поговорил с гарнизонными офицерами про уход из Зеленоземского полка в баронский гарнизон. Оказалось, при списочном составе почти в четыреста человек, после ухода со службы отставников и отказавшихся служить баронству, мне согласны присягнуть чуть больше шестисот солдат и офицеров. Это не считая передаваемой конной горной батареи из восьми метателей.

Вот тут я серьезно завис. Ладно солдаты, у меня офицерам продвижения в чинах не светит, а остаются все, да еще и другие просятся. Правда, им положены денежные надбавки за выслугу лет на одном месте службы. Еще всему без исключения личному составу, и рядовым и командирам, понравилась идея нового мундира. Солдатики из крестьян через начальство интересуются участками после отставки. Мальчишку, поставленного в строй взамен убитого отца, тоже припомнили. Приятно… Но где взять столько денег?

Эконом обещал представить окончательную смету, но в первом приближении уже понятно: даже в мирное время на войско будет уходить львиная доля доходов баронства. А я еще в порыве чувств приказал десятину доходов с поместий направлять на поддержку церкви. Погорячился! Если вспомнить про долю эконома и жалованье разным людям, то от доходов баронства останется мизер. А ведь в столице уйма расходов: городская усадьба, два дома… Родителям, помимо продуктов, надо хоть немного наличных подкинуть.

Хотя, конечно, в баронстве будет порядок. Офицеры план мероприятий представили. Патрулирование дорог разведывательным полуэскадроном, егерские заставы и секреты, сменные караулы при порталах в обоих городках. Стрельбы и учения личного состава в течение всего года. Впечатляет. Мне прямо сказали: «Если солдату нечего делать – солдата надо занять». А когда рядовой при деле, оно всем полезно.

С баронством понятно, с герцогством не очень. Лаура просила часть доходов, от четверти до трети, тайно оставлять ей. А как это сделать? Налоги я не собираю, на то в герцогстве фискалы есть. Расходами тоже занимается иное ведомство. У меня в крепости предполагается только хранение казны, и то не всей, а личной доли герцогини. И на чем тут можно сэкономить? Учет никто не отменял, меня регулярно будут проверять. У эконома есть пара идей, однако выстрелят они или нет, знают лишь боги.

С представительством Зеленоземья в столице порядок. Как говорится, дела идут, контора пишет. Перед праздником выдал служащим премию, сообразно занимаемой должности. Ездившим ко мне в крепость дал вдвое против остальных. Думаете, слишком щедро? Остаток представительских все едино пришлось бы списывать, так пусть моим людям радость будет.

Раньше я двум парадную форму построил, чтоб на переговорах имели достойный вид. И одному молодому обычную поправил. Чай, сахар, баранки в умеренных количествах разрешил покупать. Не себе же в карман класть, с моими должностями оно не совсем правильно, приличнее с подчиненными делиться. Тем более дел в конторе никаких не веду, они, стараниями персонала, помимо меня движутся.

А что касается прибытков, днями получу жалованье за все должности разом, доходы с баронства почти собрали, вот-вот корабль из колоний вернется. Первый из обещанных королем обоз с воинскими припасами уже пришел в крепость. Что привезли, пока не выяснял – не нашлось времени, собирался на королевский бал. Выкручусь! Даже свои алхимические зелья продавать не буду, те двери, которые распахнулись передо мной благодаря косметике, даже помыслить нельзя открыть золотыми монетами.

Раз не спится, вывернулся из-под малышки и тихонько двинулся по утренним потребностям. До завтрака дела шли в обычном утреннем режиме, но только сел за стол, сразу началось…

Первой пришла записка от тестя – на рассвете в порт вошел караван из колоний. Наше судно тоже. Пока швартовка, пока таможня, раньше вечера никого на берег не выпустят, но уж тогда хорошо бы собраться семьей, узнать, какой товар привезли.

Затем курьер от Несты доставил приглашение на чрезвычайное заседание Совета магистров. Я, честно говоря, так и не добрался до Гильдии, ни разу там не был. Что творится на заседаниях Совета, регулярно рассказывает Симон или Фина, они же тоже магистры, а присутствовать хоть иногда им положено по службе. Мне, в принципе, тоже, но никак времени не находится.

После Черныш доложила о присланном послании от торгового принца, отца излеченной от последствий красной оспы девочки. Оказывается, она предназначалась в дар правителю соседнего государства, и малышку уже пора было предъявлять, иначе государь мог бы обидеться. После лечения родители отвезли девочку ко двору на показ. Накрасили, причесали, использовали переданные с ней кремы и пустили плавать голышом в мраморный бассейн с огромными золотыми рыбками. Шах, увидев малютку, умилился, дал ей имя Юлдуз, что значит «звездочка», и оставил при гареме до подрастания. Шесть служанок выделил, только чтобы ходили за девочкой и учили ее. Отца с матерью наградил дарами разными и достойными. Очень доволен остался! Те меня поблагодарили шкатулкой с драгоценностями и попросили еще толику зелий прислать. Обещали любые ингредиенты найти.

Последним прибыл курьер со срочным вызовом к государю.

Разговоры

– Ты думаешь, отчего его высокоблагородие в такие лета уже стал секунд-майором? Насквозь человека видит! Во! Два фунта золотого песка дал и расписки не спросил. Верность, говорит, дороже любых денег. Ежели егерь двадцать лет отслужил, то должно ему верить! Во! Дукатом за доклад наградил и кошель серебра пожаловал на обзаведение.

– Значит, дом обещает? Так и сказал?

– Даже больше! Говорит, сынов тебе растить пора!

– Оно верно сказано – пора. Я бы сразу к Даилве посватался. Девка – огонь!

– Я к Идле под бочок залягу. Пусть вдова, зато наши дела понимает. А ты, старшой, небось Златку сватать будешь?

– Ее. Так мы втроем идем?

– Я с тобой.

– Я тоже с вами.

– Тогда давайте сегодня и выйдем. Коли те спрашивать будут, скажем, золото давно нашли, а как отставились, решили заработать.

– Увы! Не получилось.

– Жаль-жаль. Какая изящная комбинация почти сложилась! Одним махом могли две фишки со стола смахнуть.

– Ну, барон Тихий на фишку не тянет. Так, мелкий грошик.

– Не скажите, не скажите! Приятно было бы и его подставить. Плохо вы просчитали. Буян! Бретер! Задира! А я вам рассказывал, как он на дуэли в Дворянском собрании заявил: «Я драться не люблю!»

– Это да! Просчитались. Но согласитесь, идея красивая – убрать наследника графа с тем, чтобы отец отомстил за сына и тем самым прогневал его величество. А? Ведь славно придумано?

– Придумка точно славная… Реализация плохая. Сил и средств потратили много, а вышел громкий пшик. Как бы нам младший Исвир не припомнил этот конфуз.

– Да кто он такой? Золотой мальчик! Небось и не понял, что в глаза смерти заглянул.

– Ну, Тихий! Ну, удружил, подлец! Мне жена опять всю плешь из-за него проела!

– Что? Тоже про новую дворцовую моду прослышала? «Дамский каприз» требует?

– Точно! По салонам только про коктейль и говорят! Сами пытались сделать, но в стакане все так безобразно перемешивается. Кляксы какие-то или вроде кто сморкнулся в стакан. Никакого изящества.

– А я пробовал! Государь меня первым призвал для дегустации. Семь четких слоев в стопке, и по границе между собой плавный переход образуют. Как есть цветовая гамма для художественной картины.

– Повезло! Сам государь угостил! А на вкус как?

– С одной стороны, для мужеска пола сладковато, а с другой – за таким бокальчиком дамочку можно на что угодно уговорить, хе-хе!

– Где бы достать, а?

– Что, если, минуя барона, на его заводик человечка послать?

– Его высокоблагородие согласился принять женщину днями после бала. Привозите, в крепости пристроим. Время на лечение служителей обычно находится ночью.

– По деньгам оно сколько может потянуть?

– Его высокоблагородие материальной благодарности от служителей не приемлет.

– Какой благородный человек!

– Его высокоблагородие раз сказал одному из наших: «Брать деньги за исполнение служебных обязанностей по отношению к служащим, исполненных в служебное время, в служебном помещении – целиком и полностью неуместно, а если хоть немного подумать, то и безнравственно!»

– Говорю же – благородный человек!

– Его высокоблагородие от служебных обязанностей по поводу лечения служащих отставлен. Вместо того занят важнейшими государственными делами. Служителей лечит вместо сна. Но благодарностей не берет. Знает, что наше жалованье не очень. От господ принимает умеренно, только чтобы те должными себя не считали. А первые особы его по своему разумению благодарят.

Задача

По прибытии во дворец меня сразу принял государь и повел показывать новейшую систему защиты покоев. Пока для жены, но следующей очередью сделают его спальню.

На входе и выходе из прохода стоит караул Женского имени ее величества лейб-гвардейского полка. Каждые пять ярдов на потолке прохода горит лампа магического света. Любой проходящий производит громкий скрип, шагая по специально устроенному «соловьиному паркету». Двери на входе и выходе не могут распахиваться одновременно, да и открывают их караульные с противоположных постов. В случае тревоги коридор перекрывается коваными решетками.

– Ну что, Тихий? Как тебе? Смог бы миновать такой рубеж обороны?

– Никак нет, ваша милость!

– О! И это ты еще не все видел! Мог бы больше тебе показать, но не буду. Доверяю, однако все тебе знать не положено, охранители начнут волноваться.

– Конечно. Мне оно и по службе не пригодится, ваша милость.

– Сюда мышь не проскользнет незамеченной! В буквальном смысле этого слова. Ладно. Теперь пойдем пошепчемся о деле…

За проходом, помимо спален, гардеробных, детских, что еще в женских покоях бывает? Салоны-буфеты-гостиные? Словом, нашелся малюсенький зал для совещаний с обитыми пробкой стенами. Там мы и обосновались. На столе раскрылся широкий альбом с планами.

– Как к Лаурке миловаться бегал, помнишь? Здесь нарисованы потайные проходы крепости и лабиринты каменоломни. Знать про них тебе бы не стоило, но ты, поросенок эдакий, мне почти родной. Отцом внука скоро станешь. Опять же не одну проверку прошел. Причем по наивности даже не понимал, что тебя проверяют. Молодой ты, глупый. Как думаешь, когда я тебе полностью доверять стал?

– Не могу знать, ваша милость.

– Когда ты мне два миллиона живых денег принес. Мог бы утаить, я премного был бы рад и одной смерти ворога. А что серебро потерялось, так тебе неизвестно, где его прятали. Прошел бы годик-другой, и ты через своего тестя показал бы прибыток от дел.

– Ваша милость, я и в мыслях…

– Про то речь и веду. Лучше тебя люди есть. Умнее, заслуженнее и опытнее. Я своему ближайшему другу ситуацию подстроил. Ста тысяч талеров не пожалел! Он не раз жизнью за меня рисковал! А вот сто тысяч серебром не осилил… Что обидно, не бедняк он. Не перебивался, как твоя семья, с хлеба на жидкий супчик. Ладно, пусть утаенное ему наградой будет… вместо землицы. Хотел ведь освобождающееся графство пожаловать, но он сам себе свою цену обозначил.

Его величество замолчал, насупил брови и о чем-то задумался. Впрочем, скоро тряхнул головой и продолжал:

– Думаешь, я пустое про графство для тебя болтал? Молчи! Все, что сказать можешь, я сам знаю. Так вот, граф дю Гоуи стар и бездетен, а тут ему в уши церковники про тебя напели, на балу попросил утвердить тебя наследником. Ты же его какой-то дальний родственник… Впрочем, с таким количеством предков тебя с половиной семей королевства и трети окрестных стран связать можно. Ладно, не о том речь. Просит тебя женить сразу, как в возраст войдешь, а церковь десятину доходов клянчит. Без моего разрешения Геральдический комитет никого наследником не утвердит, но для тебя его, конечно, дам. Впрочем, есть другой вариант, не хуже.

– Премного благодарен, ваша милость! Но…

– Потом. Об этом потом. Я тебя для важного дела призвал, да вот отвлекся. Возьми планы и проштудируй их внимательно. К ним приложены кроки подземелья, где боевые братья черный ритуал прервали. И место в самой крепости, где Святая Мать ощутила остатки эманаций зла. Начни с этих точек, дальше действуй по собственному разумению, но отыщи нежить, проникшую во дворец. Допускать повторения визита я не желаю.

– Понял, ваша милость!

– Ничего ты еще не понял. Найди неупокоенного, тогда остальное скажу. Уничтожить его должен сам. Лучше всего один, но уж точно храмовников не привлекай. О каждом, даже малейшем продвижении в поисках, докладывай мне лично и только наедине. Коли найдешь логово лича, ничего там не трогай, я лично хочу посмотреть, как оно устроено. Знай и помни: справишься, за наградой не постою.

– Так точно, ваша милость!

– Магические вещи, артефакты, книги – сам решу, что с ними делать. Церковь все это сожжет и пепел над морем развеет. Волшебники, наоборот, изучать бросятся. Надо баланс между ними соблюсти. Может, что полезное у лича есть, может, доверенным людям стоит изучить чего для применения на благо короны. Словом, решу.

– Так точно, ваша милость!

– Теперь давай подумаем, о чем таком мы могли с тобой говорить. Чтобы у других вопросов не возникало.

– Ваша милость, меня зовут на Совет в Гильдию.

– В Гильдию не ходи, пусть Неста вокруг тебя как следует попрыгает, поуговаривает. Она вновь хочет свою родственницу тебе в невесты вернуть, а моя жена с твоей мамой пусть хорошенько подумают над сим вопросом. Ты и сейчас хороший жених, а с графством станешь совсем завидной партией.

Совет Гильдии

Сразу после выборов заседания Совета превратились во что-то очень похожее на мышиную возню. Ни один вопрос не мог решиться окончательно. Неста, выбранная Верховным Магистром, против всех ожиданий не гнула свою линию, а потому поводов требовать от нее себе преференций не находилось. Ни одна фракция не обладала достаточным количеством голосов, чтобы продавить свое решение, но любая имела достаточно недоброжелателей, чтобы его провалить.

На первом же собрании нового года выступила Верховная:

– Я поздравляю всех собравшихся здесь магистров. В новый четыреста сорок четвертый год наша Гильдия вступила с потрясающим результатом – при этой правящей династии репутация Гильдии так низко никогда еще не падала.

– Ну, вы сказали!

– Молчите! Я не закончила. Прежний Верховный проклят богами за занятия чернейшими ритуалами. Нынешний, то есть я, даже не входит в Государственный Совет…

– А почему, кстати?

– Его величество вас забыл спросить! Например, потому, что после выборов не принято ни одного решения. Над нами потешаются, а мы болтаем и спорим. Все! Сегодня мы обязательно хоть что-то решим. Иначе я на ежегодном общем собрании членов Гильдии объявлю полный роспуск Совета магистров, предложу создать орган вместо него и сниму с себя главенство над Гильдией. Посмотрите вокруг – сколько в зале свободных мест! У нас чрезвычайное собрание, а члены Совета манкируют своими обязанностями! Надо уходить от практики «все магистры – члены Совета Гильдии» и исключать отсутствующих более трех заседаний подряд.

– Это как-то…

– Да, согласна – жестко. Но если им не нужен Совет, то Совету не нужны они. Это первое.

– Будет и второе?

– И третье, и пятое. Некоторые члены Гильдии ни разу даже не заходили сюда.

– Это она про Тихого.

– Да. Я про него.

– Исключить – и точка!

– Согласен!

– И я!

– А я подпишу любое решение, если вы его все-таки примете. Действительно, зачем Гильдии нужен придворный магистр, занимающийся связью двора с нами, а заодно один из утверждающих смету средств, выделяемых нам из казны? Любой волшебник, магистр особенно, легко и просто заработает такие деньги сам. А поставки реагентов из колоний нам организует пронырливый купец.

– Если посмотреть под таким углом…

– Мы немного погорячились…

– Нет! Вы все правильно сказали. Ему не нужна Гильдия, и он ничего для нее не делает. Все слышали про его зелья? Сколько он их продал через Гильдию? Ноль! Дохода от них нам не положено.

– Потребовать!..

– Чего? Тихий эликсиры не продает. Дарит! Коронованным особам! Про его заклинание Каменная Кожа тоже наслышаны?

– Конечно!

– Этой формулы нет в нашей библиотеке, зато ее имеют церковники. Почему Гильдия в стороне от разработок Тихого?

– Верно! Почему?

– А что мы ему предложили, чтобы увлечь делами Гильдии? Зачем Тихому вообще нужна Гильдия? Как, впрочем, и некоторым другим родам. Подумайте над этим и на одном из следующих заседаний обсудим этот вопрос, а пока вернемся к нашим баранам. То есть к Совету.

– Сравнение какое-то…

– Согласна. У баранов хотя бы есть пастух, который их собирает в стадо. На ежегодное общее собрание Гильдии необходимо вынести хоть что-то согласованное или, как я сказала, распустить Совет. У меня есть предложение по регламенту: если при голосовании какая-либо резолюция не набирает достаточного количества голосов ни для принятия, ни для отклонения, то Верховный Магистр лично решает ее судьбу.

– Это неприемлемо!..

Церковный совет

– Братья и сестры мои, прошедший год был труден, но и обилен. Церковные доходы изрядно подросли, хотя расходы, увы, тоже сильно поднялись. Наше влияние в королевстве усилилось, но каких жертв нам это стоило, можно вспоминать лишь с грустью. В новом году необходимо закрепиться на завоеванных позициях и захватить другие.

– Нужно придумать что-то принципиально новое, ваше преосвященство. Все, что могли, мы уже взяли под себя, даже волшебников сильно подвинули. Без чего-то свежего дополнительного куска пирога себе не отрежем. Так, разве несколько лишних крошек в бюджет церкви принесем.

– Вот именно на эту тему есть мысль. А не провести ли нам, братья… и сестры… Не надо на меня смотреть с укором, я не умаляю вашей роли, мать настоятельница.

– А почему тогда Святую Мать на Совет не пригласили?

– Она практик, а не политик. Боевых братьев вы тоже за нашим столом не видите. Мы сейчас вновь будем обсуждать состав Совета или все же выслушаем перспективное предложение?

– Я только хотела сказать… Хотя бы из уважения к моему возрасту…

– Тогда соберемся чуть позже в более узком кругу и решим вопрос.

– Продолжайте, я слушаю.

– Итак, братья и сестры мои, а не провести ли нам на праздник Всех Богов вместо набившего оскомину на зубах торжественного молебна с водосвятием что-нибудь совсем свеженькое? Более торжественное? А если результат окажется хорош по доходам, можно сделать это традицией.

– Ваше преосвященство, что конкретно вы имеете в виду?

– Ритуал Очищения Светом с призывом ангела!

– О как!

– Что-то вы сильно загнули!

– А потянем?

– Почему раньше такого не проводили?

– Какие предполагаются поступления от ритуала?

– В столичном храме, если количество священнослужителей свести к самому минимуму, может поместиться до тысячи прихожан. Расходы на проведение что молебна, что ритуала одинаковы. За проход на место действа с рядовых прихожан можно просить, скажем… десять дукатов.

– Ого!

– А ведь заплатят, если представить как эксклюзивную акцию с полным отпущением грехов.

– Кое-кто и больше пожертвует. Надо только не разочаровать.

– Какая доля отдастся на…

– Мать настоятельница! Ну давайте не будем делить шкуру неубитого медведя!

– С финансами решим позже. А почему не делали раньше – хороший вопрос. Не наш ритуал. Мажеский. Нужно наколдовать призыв существа с иного Плана. Чернокнижники демонов призывают, а мы ангела позовем и попросим помочь.

– Как-то оно не того… скользковато выходит. Раз церкви можно…

– Понятно, почему боевых братьев и Святую Мать не позвали.

– Но мы же ангела!

– Ангела, конечно, можно. Но еще раз задам вопрос; почему раньше мы его не призывали? Раз могли. Ведь есть при церкви волшебники.

– Таких среди наших нет. Заклинание восьмого круга. Однако нашелся добрый прихожанин. Магистр. Можно упросить его написать свиток, а брат-волшебник во время совершения ритуала его прочтет.

– Какого именно ангела будем призывать?

– Направленность – Добро и Законопослушность. Имя переводится как Очиститель Светом от Зла и Скверны. Кому конкретно подчиняется, в книге не сказано.

– Что может потребовать за помощь? Построить большой храм?

– Наверное. Хотя написано, что творит добро и очищение бескорыстно.

– Построим. Если окажется выгодным, будем ежегодно ритуал проводить.

– Для паломников можно чаще.

– Не слишком. Раз в треть года будет в самый раз.

– Странноприимную обитель надо будет поставить.

– И кельи для благородных дам. Монахини…

– Все будет.

– А что чародеишка за работу попросит? Не будет слишком дорожиться?

– Да нет! Хороший мальчик, не балованный. Мы его пытаемся чуть-чуть прикормить. Конкретно по свитку есть что Тихому предложить. Он имени своего святого покровителя не знает, просил в честь него в храм статую – не статую… хоть колонну поставить. Я ему разрешу.

– Если мраморную или иную приличного вида, то даже можно табличку повесить: «Поставлена иждивением такого-то». Нам все равно, а прихожанину приятно будет.

– А коли действо верующим понравится, чтобы дальше свитки писал, придумаем какое-нибудь почетное звание… «Светоч Веры»…

– Потом! Все потом. Давайте ближайший ритуал обсудим.

– Надо бы, чтобы не спорить хоть по первому разу, во время праздника удалить тех из наших, что с чернокнижниками и демонопоклонниками борются. Позже они сами поймут, что ангел дело другое.

Ромул

– Как ты думаешь, почему тебе оставили лычку младшего унтер-офицера на юнкерском мундире?

– Не могу знать, ваше превосходительство!

– Сейчас ты числишься по кавалергардии. Из уважения к твоему отцу тебя зачислили в его родной полк. Однако лычку при переходе должен был потерять, чай гвардеец выше чином, чем армеец. Но ты произвел сильное впечатление – как ткнули тебя мордой в твои собственные художества да выкинули на обочину жизни, смог собраться и двинуться вперед по правильной дороге. В армейской учебке себя показал, авторитет среди рекрутов-простолюдинов смог заработать, а это весьма тяжело. Или просто?

– Сложно, ваше превосходительство!

– Верю, сложно. Потом смог сдать выпускные экзамены за гимназический курс. Хоть и репетиторов тебе отец нанимал, сдал так себе, на «удовлетворительно». Оно понятно, столько лет учебой манкировал, за месяц весь курс не пройдешь.

– Виноват, ваше превосходительство!

– Точно, виноват. Но третьим разрядом тебя все же выпустили, поэтому смог зачислиться в гвардейское юнкерское училище. И тут мы подошли к унтер-офицерской лычке. Как в учебке рекрутов дрессировал, помнишь?

– Так точно, ваше превосходительство!

– Если подзабыл, то придется сразу же начать вспоминать. Назначаю старшим над первым отделением курса. Под тобой, в числе прочих, будет сын герцога. И два графских сынка. Знатные, богатые, балованные. Вроде как ты этой весною. Гонять их начнешь в хвост и в гриву! Они должны или стать образцовыми курсантами, или сами уйти из училища. Других вариантов я не приму. У тебя полгода, делай что хочешь, но результат обеспечь. Преподаватели, конечно, помогут. Армейского опыта чуток наработал, должен справиться.

– Постараюсь, ваше превосходительство!

– Не надо стараться. Надо делать.

– Будет сделано, ваше превосходительство!

– И чтобы до конца всю ситуацию с тобой прояснить, скажу последнее: у тебя лимит залетов исчерпан полностью. Кому другому преподаватели могут простить, не заметить или спустить на тормозах, но не тебе. Не надейся, всякое лыко будет в строку. Это для тебя самого нужно, чтобы не свернул на старую стежку да вновь в грязь лицом не шлепнулся. Соблазнов в увольнительных много, перед друзьями-приятелями лихо показать себя захочется. Кутежи, вино, картишки… Да и дамочки молоденьких юнкерочков в своих постельках иной раз привечают. Так вот, лично тебе обещаю: не сможешь с собой совладать – вылетишь за ворота училища впереди собственного визга «виноват!», справишься – на выходе поздравлю тебя гвардейским поручиком. Есть у меня такое право, одного с курса девятым классом выпускать. Редко пользуюсь, достойных мало, но в полку обговорено.

Охранители

В темноватом накуренном зале уже не первый час идет обсуждение. Все значимые личности Службы Охраны короны собрались здесь.

– Теперь следующий, близкий к трону человек – барон Стах Тихий. Никол, ваше слово.

– Коротко – предлагаю вычеркнуть барона из рассмотрения. Подробно объяснить?

– Пожалуй.

– Не представляет для нас ни малейшего интереса. Прекрасный исполнитель, но не стратег, не тактик, а безынициативный тюфяк, полностью управляемый ведущим. В его случае – государем. Нужны примеры?

– Давайте, чтобы потом не возвращаться.

– Извольте. Про приказ «я хочу его голову» все помнят? И такой он во всем – бездумно выполняет приказы. В гимназии не выделялся, держался за спинами одноклассников. И они, и преподаватели, и надзиратели отмечают его тогдашнюю инертность и безынициативность. Находился под ежедневным контролем своего ментора.

– Это который дядюшка?

– Да. Первый раз Тихого я увидел в больнице…

– По какому случаю?

– Гриф секретности «Золотая корона».

– Понял, не спрашиваю.

– Он случайно попал в дело, однако прекрасно себя проявил и заслужил благодарность государя. При разговоре сразу заявил – мне достаточно приказа! – и до сих пор ни разу не дал повода усомниться в этом заявлении. Исполнял приказы, тогда принца Лагоза, с абсолютной верностью. Даже отказался от предложения государя о повышении в звании. Что уже показывает отсутствие навыков стратегического планирования. Пришел на школьные гуляния с подружкой, принцу она понравилась, и он лично попросил Тихого ее уступить. А тот без единого слова повиновался.

– Ну, тут многие…

– Повиновался, ничего не попросив!

– Как? Даже на орденок не намекнул? Или на поместье? Что-то он слишком…

– Вот-вот! А конкубина? Его величество велел ему завести ребенка – Тихий уже через день украл девчонку.

– Быть может, он ее знал…

– Нет! Мы дали три папки с данными на девушек, которые собирались присутствовать на банкете. Одна не пришла, одну он знал раньше, увез в храм незнакомую ему.

– Да! Просто на редкость! А что с Госсоветом?

– Тут я вместо Огинского объясню. По личной просьбе принца Торана, Тихого посадили почти рядом за боковой столик. Понятно? Тогда в столице плелись заговоры, его королевское высочество хотел иметь при себе верного человека, который сумеет поставить портал и вытащить его.

– Это понятно и логично. Думаю, обсуждение можно завершить. Мы знаем, что в дела он не лезет, доверяет заместителям, на совещаниях молчит. Его величеству советов не дает. Помните? Еще прежний государь спросил его мнения, и тут выяснилось, что Тихий даже не слушает докладов. Словом, Тихий нам не интересен.

Крита Вулфстейн

Молодая женщина смотрелась в зеркало. Графиня Крита Вулфстейн, урожденная Хейк, вдова, восемнадцать лет. Не первая красавица, но довольно симпатичная, во всяком случае, мужчины, предпочитающие свободные отношения, уже начали виться вокруг, хотя траур еще не кончился. С первого дня нового года можно начинать новую жизнь – отношения с родом мужа урегулированы, вдовья доля выделена и документы подписаны. На приданое они не претендуют.

Зеркало отразило горькую усмешку. Приданое! Какое приданое могла дать третьей дочери семья провинциального дворянина, губернского секретаря, служащего Управы по надзору над казенными постройками? Сундучок с шестью дешевенькими платьями, простеньким бельишком и еще кое-какими незатейливыми женскими мелочами.

Кого могла заинтересовать почти нищая девица, похожая на весеннего грача, черноволосая, невысокая, худенькая, хотя мама предпочитала употреблять слово стройненькая? С почти мальчишеской фигуркой и острым, холодным взором.

В гимназии девушка, хоть и дворянка, не пользовалась успехом даже среди простолюдинов. Тоща больно – вынесли свой вердикт сыновья местных купчин. И горда слишком – добавляли мальчишки из дворян. Какая судьба ждала девицу? Парни согласились бы поцеловать и потискать любую девчонку из класса, но брать замуж… Желающие поступить на службу ранее двадцати трех лет даже думать о женитьбе не могли. Составить партию с простолюдином, и то небогатым? Крита такого категорически не желала и просила отца пристроить ее в канцелярию, пускай на внештатную должность. Там через несколько лет появится шанс, как окончившей гимназию, получить первый чин. Опять же, среди чиновников обязательно найдутся холостяки. Так себе жизнь, но есть хоть какой-то шанс вырваться из жалкого окружения. Все лучше, чем идти в компаньонки или учительницы музыки.

Однако случилось чудо. Девочку заметили. В одно из летних воскресений, когда семья Хейков, среди другой чистой публики, прогуливалась по саду у губернского Дворянского собрания, Крита заметила пристальный взгляд офицера, а затем услышала его вопрос, обращенный к спутнику:

– Кто этот очаровательный мальчуган в гимназическом платье?

Ее щеки вспыхнули, но девица не должна реагировать на столь сомнительные и даже обидные комплименты. «Мальчуган»! Правда, «очаровательный». И кто это сказал? Известный всем мамашам с заневестившимися дочерьми, приехавший в отпуск ротмистр кирасирского полка. Граф. В собственности земель немного, но кое-что есть. Может, не из богачей, однако далеко не бедняк. Храбр. Два ордена на груди и на рукаве шеврон за ранение. Но человек со странной репутацией. Не картежник, не кутила. Однако в возрасте тридцати шести лет, при стольких достоинствах, еще холостяк? Непонятно!

Вечером к ним домой посыльный принес большую коробку дорогих шоколадных конфет с приложенной карточкой: «Крита, примите мои искренние извинения за несдержанные слова. Граф Вулфстейн». Девушка растерялась, хотела было отослать изящную бонбоньерку обратно, но посыльный уже вышел, а идти за ним на улицу или искать другого гонца поздновато, вечер. Да и сладости такие она никогда не пробовала… Если это извинения, то, возможно, пусть его? Опять же, мама резво выхватила записку и вслух прочла ее отцу. Затем внимательно осмотрела подношение. За ужином родительница выдала к чаю по одной конфете каждому члену семьи, остальное убрала в буфет «на праздник». Дочка была подробно допрошена, ведь по случайности никто из членов семьи не обратил внимания на высказывание ротмистра. Родители отправили своих девиц спать, а сами еще долго шептались в гостиной.

Уже в следующее воскресенье на прогулке графа представил семье общий знакомый. Крите пришлось идти рядом с мужчиной и вежливо болтать о разных пустяках. Девушка сразу поняла, что офицер имеет к ней интерес. Причем интересуется не только и не столько девичьими прелестями, а выясняет ее отношение к людям и окружающему миру. Затем последовал визит ротмистра к ним домой и разговор мужчины с отцом, после которого родители их благословили. Отказа семья бы не приняла.

На свадьбу жених подарил роскошный наряд и толику драгоценностей к нему. Немного денег досталось семье. Свадьба прошла хорошо – достойно и прилично.

В первую же брачную ночь молодая жена узнала секрет мужа. Тот был прост и противен – графу нравились мальчики. Женился он потому, что уже давно пора, а тут она ему приглянулась. Как мальчик. Почти.

Поставив жену перед зеркалом и опустив с плеч бретельки ночной рубашки, муж встал сзади, закрыл ладонями маленькие девичьи груди и заявил:

– Смотри, каким красивым юношей ты могла бы родиться!

Утром, когда граф ушел из спальни, оставив тяжелый кошель и золотую цепь в подарок, Крита перестала сдерживаться и разрыдалась. Что она еще могла сделать? Уйти от мужа, раскрыть всем его секрет и жить соломенной вдовой? На какие шиши? Семья рада-радешенька, что ее сбагрила, обратно точно не примет. Из намеков матери при следующей встрече стало понятно, что пристрастия графа давно секрет Полишинеля. Добрых чувств к родителям такое известие не добавило. К тому же отпуск мужа закончился, и пришлось ехать с ним в полк.

Как положено хорошей жене, Крита вела дом, командовала слугами, следила за провизией, делала покупки.

Муж ценил ее вклад в семью, отдавал на хозяйство все полковое жалованье, на остальное ему хватало доходов от графства. Иногда супруга дополнительно получала щедрые подарки. Зачать ребенка никак не получалось.

Хотя это ей совсем не нравилось, даже хотелось сбежать из дома, но изредка муж заставлял жену ложиться с ним и своей истинной любовью, корнетом его эскадрона. Тому Крита нравилась как женщина, а муж любил их обоих, хотя предпочитал юношу.

В последней военной кампании, когда полк бросили на помощь союзнику, муж во главе тяжелых кавалеристов под шквальным арбалетным обстрелом домчался до пехотного каре и прорвал его. Впрочем, ценой своей жизни и жизни почти половины эскадрона кирасиров. Весть о гибели мужа привез раненый поручик, произведенный на поле боя из корнетов. Да, бывший любовник ее мужа.

Кроме личных вещей, наград и документов, вестник отдал письмо, шкатулку с подарками, полученными им от графа, и толику денег. Исполнив долг перед вдовой, юноша тем же вечером бросился на меч. Драгоценности из шкатулки оказались существенно дороже подаренных ей, да и принадлежали самому поручику. В предсмертной записке муж написал: «Если ты читаешь это письмо, значит, я умер. Надеюсь, на пепелище наших семейных отношений ты найдешь немного золотых монет. Прости за все. Как жаль, что ты не мальчик. Твой покойный муж».

Полк оформил положенный пенсион и выдал щедрое вспомоществование вдове героя. Однако жена полкового командира попросила ее побыстрее покинуть казенную квартиру, да и сам город. На чужой роток не накинешь платок, вот и витают среди местных гадкие домыслы о самоубийстве поручика. Впрочем, вдове самой хотелось отсюда уехать.

Крайне своевременно объявились родственники мужа и увезли бывшую родственницу в родовую усадьбу для выяснения отношений. Главный вопрос – не в тягости ли она? Крита не стала врать, ответила, что нет. Родня знала о наклонностях покойного и не удивилась. Вдове деликатно объяснили, что без ребенка она не имеет прав на графство, однако оценили правдивость и предложили довольно щедрую вдовью долю – пожизненные доходы с поместья в сто десятин и маленький домик при нем.

Домик, пенсия, доход с поместья, скопленные за время замужества сбережения и шкатулка драгоценностей – что еще вдове нужно, чтобы безбедно дожить жизнь в провинциальной глуши? Но ей всего восемнадцать лет! Два года замужества – разве это все, что предназначено судьбой? Она не согласна до смерти тихо гнить в поместье! Как, впрочем, и возвращаться в семью, которая задешево продала ее.

Мать, узнав о случившемся, прислала письмо, прозрачно намекая на необходимость помочь сестрам. Вдове много не требуется, а им пригодилось бы все, что осталось от мужа. В ответ дочь написала записку с просьбой прислать немного денег на приезд к родителям. Обещала вернуть с пенсиона, выплачиваемого по третям года. Рассказала, что пенсион невелик, всего лишь треть жалованья ротмистра. Что родственники мужа забрали графство под себя и она осталась графиней лишь по титулу.

Сообразно полученному ответу Крита решила относиться к семье. Родительница не ответила, написала старшая сестра. Сухое, жесткое письмо. Смысл – денег в семье нет, а ты уже получила все, что тебе смогли выделить. Приезжать не стоит, жизнь в губернском городе дороже, чем в твоем захолустье. Пристройся куда-нибудь, если не транжирить, трети жалованья ротмистра достаточно для прожития.

Днем позже пришла весточка от средней сестры. Пишет, жива-здорова, нашла место компаньонки. Есть знакомый, с которым у нее «чувства», но тому еще около года нельзя жениться. Возвращаться в семью категорически не советовала, однако прислала двадцать три талера и велела отдать, когда сможешь. Дескать, живет на всем готовом, со славной старушкой, поэтому сейчас деньги ей особо и не нужны.

Вдовам положено носить темные платья, яркие надевать не пристало. Крита собрала свое старое приданое, добавила одежки, сшитые в замужестве, и еще кое-какие приятные мелочи, а к ним приложила кошель с полусотней дукатов. Затем отослала доброй душе собранный сундучок, приложив письмо. В послании пояснила про вдовьи цвета и рассказала про отступные мужниной родни. Предложила пожить вместе, если сестре вдруг надоест ежевечерне читать газету славной старушке.

Оставшиеся деньги были пересчитаны, а будущие расходы продуманы. Вдове-графине не пристало иметь меньше трех слуг. Челядь есть, от мужа осталась, причем на умеренном жалованье. Графскому жилищу приличествует не менее четырех господских комнат. С питанием можно не шиковать, да и на одежде можно слегка сэкономить. Пенсия и доходы от имения останутся до самой смерти, драгоценности пусть лежат на крайний случай, а наличных денег хватит на пять лет светской жизни в большом городе или на три года в столице. Мало? Смотря для чего. Замуж второй раз не выйдешь, но покровителя найти можно. И нужно! Чай не только ради развлечений собралась ехать в большой город, а чтобы хоть немного пожить.

Удачно от жены полкового командира пришло письмо с просьбой принять ее знакомого и выслушать предложение о службе.

Вечер

Все-таки странные обычаи у высшего общества – подружкам-простолюдинкам и родне моей конкубины не пристало часто появляться в моем доме. Зачем барону якшаться с купчишками? С другой стороны, члену Госсовета показываться в доме торговца, пусть и тестя, тоже не комильфо, разве по важному поводу. Скажем, когда приезжал просить прощения, что умыкнул дочку с банкета – нормально и правильно, а вот по другим поводам слишком много чести. Торговые дела должно обсуждать в конторе, а семейные посиделки устраивать на нейтральной территории. И ведь такая есть – дом конкубины. Мимика получила его в приданое, ей не зазорно там принимать и мужа, и родню, и подруг, и родителей мужа. Да! Мои тоже приехали. Хоть маме и тяжеловато сейчас, но ей интересно узнать, что через несколько месяцев станет бабушкой.

Наши родители сидели вместе и в десятый раз выспрашивали подробности у виновницы собрания. В другом углу гостиной остальные разговаривали о привезенном из колоний товаре. Весть о беременности сестры братья приняли спокойно. Ну, залетела… Ну, родит… Что тут такого? Она ведь замужем. Тина, как лучшая подруга, пыталась объяснить толстокожим всю торжественность события, но ей это плохо удавалось. Честно говоря, девушке тоже было интересно послушать о поездке. Особенно в свете того, что второй из братьев очень скоро отправлялся в те же места, и девушка волновалась за него. Почему волновалась? Ну, так…

Зато первый ходил гоголем. Он обрил голову и потому блистал загоревшим дочерна черепом. Носил куртку из кожи огромной птицы, снятой вместе с пухом. Сапоги, трофей с убитой лично им змеи, отличались фактурой и голенищами выше колена.

Парень скромно признавался в торговых успехах. Например, кроме обычных колониальных товаров он привез аж сто бочек тамошнего проса, которое не выращивают у нас. От обычного отличается легким привкусом и способностью быстро развариваться. На вкус крупа так себе, но некоторые, побывавшие в колониях, иногда ностальгируют и едят кашицу с острым соусом. Куры клюют его. Свиньи так вообще не отличают от другого варева. Стоит этот злак не дороже нашего. Почему его стоило привозить? Ну, экзотика…

Опять же, пшеницу туда везли в дубовых бочках. Отборную, ядреную. Чтобы не портилась. Просо оттуда шурин привез тоже в бочках, чтобы зерно сохранней было. Только не в дубовых, а из гренадила. Такое черное дерево с красноватым отливом. Везти его в стволах или чурбаках – пошлины весьма высоки, а в виде тары ничего, можно.

Правда, проса из-за очень толстых стенок помещается в бочке маловато, мешка не насыплешь. Зато потом пустую тару легко продать.

Еще почти перед самым отплытием он выменял сыну торгового партнера свой парадный наряд, сшитый по последней столичной моде. Взамен взял куртку, которая на нем, браслет из неограненных сапфиров и два огромных слоновьих бивня. Такие случаи там подворачиваются часто.

Всем родным привез необычные подарки. Кому отрез шелка, кому попугая, кому экзотический кувшин с тамошним крепчайшим пряным вином. Мне – ларец с местными травами и глыбу красивейшего гранита. Она еще в трюме, ее на самое дно вместо балласта положили.

Словом, рейс получился удачным. Теперь очередь брата отправляться за море, а он с отцом распродаваться будет. Как пристроят товары, тогда точный размер прибыли выяснится. Пока видится сам-пят.

Глава 4

Тень господина

Подвал

Утром первого понедельника года я попросился на прием к государю. Точнее, пришел в приемную, а дежурный без доклада провел в кабинет. Его величество милостиво выслушал приветствие и поинтересовался, зачем пришел. Отвечаю:

– Ваша милость, вчера в порт вернулось судно, которое мне было разрешено отправить в колонии. Изволите посмотреть, какие диковинки привез суперкарго?

– Ну-ка, ну-ка, – оживился король. – Открывай, показывай.

Впрочем, едва открытый, плетенный из необычной соломки, короб пришлось закрыть и переместиться в покои государыни.

– Марианочка, солнышко! Посмотри, что Тихому привезли из колоний! Я сам еще не видел, сразу к тебе побежал. Только крышку открыл, дальше без женушки разбирать не стал. Ведь знает, шельмец, как ты наряжаться любишь! Видать, через меня хотел тебе угодить.

На самом верху, сразу под крышкой, лежали пышные перья для веера.

Какая-то экзотическая птица, а может, и не одна, отдала пушистые, невиданной расцветки перья – густо-шоколадные, с ярко-зелеными пятнами, окаймленными красноватой полоской.

– Ваша милость, тут немного больше, чем необходимо для комплекта, но я забрал все, чтобы ни у кого в столице похожего не было. А в свертке тонкий шелк, тоном под перья. Быть может, сшить чего прикажете.

Государыня была очень занята – складывала опахало и прикидывала пух на отделку, однако милостиво кивнула и сразу развернула указанный сверток.

Через три четверти часа короб опустел, а его содержимое было аккуратно разложено по всем плоским поверхностям будуара. Только браслет из неограненных сапфиров перекочевал женщине на руку, странный трехлезвийный кинжал с отделкой из крупных самоцветов на пояс государю, а братину, вырезанную из цельного куска малахита, велели отнести в кабинет.

– Ну что, Тихий… Хвалю! Славный рейс, видать, случился, есть на что поглядеть. Эй! Кто там? Сообщите в порт, в таможню, чтобы пошлину с судна не брали. Барон мне ее лично в руки принес.

Рассыпаюсь в благодарностях. На снятие пошлин мы с тестем не рассчитывали. Была, конечно, мыслишка, что его величество может обидеться, если без подарка останется, шурина на поиск даров изначально затачивали. Ориентировали не столько на ценность вещей, сколько на уникальность для наших земель, яркость и возможность похвастать диковинкой. Попугаи, например, в королевском зверинце были, но любой человек, даже с не очень тяжелым кошелем, может их купить. Мартышек часто привозят. Однако дарить их государевой чете не слишком правильно – маленькие дети ко всему тянутся, а вдруг глупая обезьянка кого из королевских малышей ущипнет или укусит?

Облагодетельствованный государем и обласканный его супругой, она пожаловала мне целовать ручку, пошел к себе в кабинет. Оно, конечно, не срочно, сегодня платить пошлину никто не собирался, да еще и не установлен ее размер, однако записочку про приказ его величества тестю черканул и послал с гонцом.

Затем переоделся в повседневный мундир и придвинул к себе выданные вчера планы. Задание дано, когда про него спросят, не ясно, но спросят обязательно. Первым делом осмотрю потайные проходы дворца. Скорее всего, ничего там не найду – до меня уже смотрели, но те, кому положено, поймут, что исполняю поручение, не манкирую. Заодно прикину на месте, чего в подвалах можно ожидать. Второй раз вернусь туда тайком, ночью, в форме Тени, тогда можно поискать как следует, с поисковой магией и заглядыванием в подозрительные щели.

Мне наиболее удобно заходить в подземелье из своих покоев, там один из трех выходов Зеленого дворца. Видать, недаром этой квартире присвоен первый номер. Похоже, она для самых доверенных лиц или подобных мне адамантов.

В первое же посещение нашел нишу, а в ней древнюю шкатулку с гербом прошлой династии. Жрецы имеют заклинание Обнаружение Ловушек, которым подсвечиваются подозрительные места с возможными проблемами. Волшебники тоже придумали себе аналог. Правда, и те и другие редко умеют их разряжать. Любой вор обязан уметь определять и снимать немагические западни, иначе быстро меняет свой статус на «покойник» или, в лучшем случае, «каторжанин». Я не вор, но вполне себе ниндзя и волшебник, а потому находить и разряжать ловушки умею. И вообще, они, как и замки, защищают только от неумех и честных людей.

Древняя шкатулка с лишь чуть поржавевшими за четырехвековой срок уголками и совсем не рассохшимися деревянными стенками стоит на плите, слегка дышащей при слабом нажатии пальца. Если снять шкатулку, плита приведет в действие какой-то механизм. Грубая западня, причем, судя по свежим царапинам на камне, совсем недавно подновленная. Хоть бы пылью присыпали, что ли! Игроку, потратившему изрядную часть своей жизни на прохождение модулей, такая простенькая подстава кажется обидной. Совсем не уважают нашедшего. Интересно, это специально для меня устроено? Или для кого-то другого? Тогда для кого? Понятно, во избежание, брать или открывать крышку не стал. Зачем плодить лишние разговоры? Просто пошел дальше.

Провозился целый день, но успел обследовать только ходы Зеленого дворца, место, где Святая Мать заметила эманации зла, и путь от него до покоев старого государя.

Результат? Нет там ничего, и это понятно – охранители не зря свой хлеб едят, нашли бы секретную дверь, не один я заклинаниями поиска владею. Однако несколько подозрительных щелей приметил. Ночью переоделся в свой голливудский костюм для ночных прогулок и в форме Тени пошел их смотреть.

Первая щель завела в глухой каменный мешок. Здесь все как положено – тесная каморка, кандалы из почерневшего серебра, белеющие кости скелета, закованного в них. Судя по остаткам одежды, женщина, а по обилию дорогих украшений – очень непростая. Герб на печатке совершенно незнакомый. Из обстановки здесь только ветхий, изъеденный древоточцами топчан и такой же низенький столик. На столе подсвечник на одну свечу, кубок и тарелка. Золотые, украшенные каменьями. Похоже, я вижу финал какой-то древней дворцовой истории. Вот тут время действия точно не нынешняя династия.

Брать, понятно, ничего не стал. Что говорить, ничего даже не тронул. Осквернять покой так мерзко умерших мне не хочется, а уж нарваться на посмертное проклятие тем более. В принципе, останки стоило бы похоронить, но боюсь с ними связываться.

Вторая, третья и шестая щели вели в никуда. Наверное, где-то просел грунт, камни кладки чуть сместились, вот и образовались прорехи. Пятая привела в заброшенный проход, который не обозначен на карте. Надо будет его исследовать. А четвертый, самый близкий к пометке Святой Матери, оказался и самым длинным, и самым интересным.

Он привел в высокую и довольно большую комнату. По периметру горели светильники. Нет, не мажеские. Масляные лампады. Дверной проем защищала решетка с толстыми серебряными, против нежити, прутьями. В центре стоял пюпитр с огромным фолиантом, окруженный концентрическими кругами.

Первый от книги – круг защиты от Зла, следующий – круг защиты от Хаоса. Затем круг защиты от Обнаружения, простенький Сигнальный круг и, последним, круг защиты от Магии. Так-так… Кто это у нас балуется черной магией? Я даже не обращался в свой истинный вид, больно много тут всего понавешено.

Зло и Хаос – чтобы что-то не вырвалось из темного гримуара. Магия, Обнаружение и сигналка – защита от посторонних. Почему светильники обычные, понятно – не определяются поиском магии, они же за кругами. Заодно в них жгут ароматические вещества, и они могли бы защитить от Тени. Могли бы. Если бы я не мог притушить любой искусственный немагический свет. И ведь кто-то лампады заправляет. Может, не часто, но после смерти предыдущего государя сюда заходят регулярно. Тайком от Лагоза? Не верю!

Призрак

Вернулся к себе под утро, никого не потревожив, понятно, в форме Тени. И хорошо, что в форме Тени – обнаружил на двери тонкую нить, приклеенную так, чтобы порвалась при открывании двери. Бдит кто-то.

Разделся и лег в постель, чтобы Балег, мой камердинер, смог меня утром поднять. Задремал и в полусне увидел женщину. По канону она должна была бы оказаться прекрасной, но нет, довольно обычная женщина лет пятидесяти. Дорогое платье, избыток украшений, царственная осанка. Она меня поманила за собой. «Почему бы не пойти, – подумал я, – все едино сейчас сплю». Тут кадр сменился, и я оказался в маленькой комнатушке, где на топчане лежала та же женщина. Осунувшаяся, исхудавшая, мертвая. Да, это явно та самая каморка, где сегодня я нашел скелет. На столе кроме подсвечника, кубка и тарелки лежит горка драгоценных вещиц, кандалы и отдельно перстень с черным камнем. Новый кадр. Погребальный костер. Около него стою я один, а сквозь языки пламени видно умиротворенную улыбку женщины. В следующем кадре я развеиваю прах в цветнике из багрово-красных роз. Последний кадр запечатлел поцелуй женщины. Целовала она меня в лоб.

Понятно. Женщина обернулась нежитью и просит ее тайно упокоить. Кто она сейчас? Призрак? Привидение? Спектр? В принципе, это не важно. Законная просьба. Сколько столетий она тут обитает? Наверное, не может покинуть склеп или уйти далеко от своих останков. Обещает награду – драгоценности, перстень, не зря он отдельно лежит, и поцелуй. В лобик. Хм… Это тоже что-то значит? Украшения она отдает сразу, на расходы, а поцелуй окончательная расплата. Что он олицетворяет? Не любовь, плоти уже нет… Благодарность?

Дело, конечно, не очень простое, но не сказать, что очень сложное. Главное, вынести останки. Когда я оборачиваюсь Тенью, могу носить на себе груз фунтов в пятьдесят, не больше, а старые, высохшие кости столько и не весят. Можно, конечно, покидать их в мешок, но это как-то неуважительно. Для мощей лучше взять ларец, так значительно приличней будет. Хоронить останки принято в храме, однако в походе покойников сжигают и на простых кострах. Справлюсь, в крайнем случае, магическим огнем добавлю жару. Остается цветник. Где у нас есть розарий с багровыми розами? Желтый дворец? Нет, это как-то уж чересчур. Хм, и у меня в городском имении розарий есть, но жить рядом с кладбищем… Разве у озера приказать? Заодно и место упокоения для своих усопших будет. Наверное…

Как поступить с остальным? О чем докладывать? О шкатулке – понятно, нужно. Что с гримуаром? Первый вопрос – как я до него добрался? Раскрывать свою самую сильную способность не хочется, а на плане прохода к комнате нет. Но как-то туда ходят, заправляют светильники. Опять же круги надо подновлять. Сигналка простенькая, Защиты от Зла и Хаоса – третий круг, а вот Защиты от Магии и Наблюдения восьмой. Значит, их ставил кто-то уровня хорошего магистра. Не верю в обычного волшебника, имеющего доступ к бесконечному количеству свитков.

Много ли магистров часто бывают во дворце, причем без ведома короля? Неста? Приезжает по вызову или на большой прием. Диваза? Аус Хансалы? Симон, Фина, Сала? Огневики с некромантией редко дружат, совсем разные направления. Бертиос? Придворный целитель, хирург… Хирург? Анатом? Возможно, вполне возможно.

Некроманты-анатомы лучшие хирурги. Вскрывают покойников, лечат людей. Мировоззрение часто бывает не злое, а нейтральное. Как бы выяснить, не увлекается ли Бертиос созданием големов из плоти? Конечно, как у Франкенштейна его творения едва ли сбегали, но он мог показать кому-то забавную зверушку, птичку или что-то в таком роде.

Еще стоило бы выяснить, что за книжку охраняют. На переплете названия нет, да и незачем, такие гримуары пишутся в единичных экземплярах. Но уж больно защита сильна. Может, кроме нее в кругах заперли еще кого-то? Или в книге живет чья-то сущность? Стоило бы сходить, посмотреть внимательней, но опасно, слишком опасно. Стоп! Совсем же недавно ритуал определял! Из «Книги Теней» Небта Бакау! Она?! Он перед смертью надиктовал эту книгу слугам-Теням, призванным с Плана Теней.

Они потом ее переписывали любому желающему. В порядке одолжения, понятно. И не бесплатно. Тени постоянные обитатели Плана, в отличие от нас, беженцев. Мы доброго мировоззрения редко придерживаемся, например, я – чистый нейтрал, но они почти все хаотично-злые. Однако не демоны, чужие души им не нужны. Совращают людей постепенно, за несколько капель крови раскрывают мелкие, широко известные в узких кругах некромантские секреты. Потом за более солидную плату переписывают фолиант. Обычно, изучая гримуар, человек сам проваливается в бездну и добровольно заключает Темный пакт. Без договора далеко не продвинешься, а Тени тут вроде ни при чем – они только томик дали почитать.

Похоже, наш предыдущий государь с прошлым Верховным Магистром именно эту книжку почитывали. Кстати, и дочитались… Но теперь-то кому из королевской семьи их пример впрок не пошел?

Лагозу? Он про Темный пакт недавно спрашивал. Уж больно хорошо факты в общую картину складываются. Пожалуй, погожу рассказывать его величеству об этой находке. Говоря простым языком, дерьмецом она сильно пованивает.

А что пока результатов нет, так и времени всего два дня прошло. Может, в катакомбах встретится что-то представляющее интерес. И заодно под посещение городских подземелий выбью себе хоть чуть-чуть личного времени. Ведь дел накопилось выше крыши. Новые наваливаются, а старые никуда не деваются.

Например, надо получить ренту с акций. Ладно те, что купец дал мне за прощение сына, ими мой эконом займется, а другие? Акции иностранных компаний, что прошлый хозяин дома в тайнике спрятал. Как с них доход получить? Не проедешь же в карете, запряженной четверней, по иностранным представительствам торговых домов. Тестя просить?

С деньгами надо подвести итоги. Не абстрактные цифры в бумагах, а понять, на что могу рассчитывать в самом крайнем случае. Бюджет сверстан, экономом сведен по всем поместьям и расходам, Кидором – по домашнему хозяйству и мой собственный. Там мне на личные расходы сколько-то дукатов ежемесячно предусмотрено, есть на помощь родителям. Однако если вдруг понадобится больше, что делать буду, а?

В башне осталась корзина со странными семиугольными монетами, полученными за лечение малышки. Фунтов двадцать чистого золота. Шкатулка с тысячей дукатов от Торана. Мы с Кидором решили их оставить, как последний резерв. В доме дяди я припрятал две сотни золотых и шкатулку с драгоценными камнями, взятую в спальне герцога. Об этой заначке никто не знает. И не узнает. Вдруг чего случится? Вдруг понадобятся никем не учтенные деньги.

Разговоры

– Я твердо решила – больше Стаха не люблю.

– Почему?

– Слышала, как мама с папой про Лаурку говорили и называли его Лаурин любодей.

– Ух ты! А это что такое?

– Точно не знаю, но наверняка что-то с любовью связано.

– А! Давай тогда я в него влюблюсь! Мне уже почти одиннадцать, уже пора по кому-нибудь вздыхать.

– Нет, рано еще тебе. И вообще, охота после Лаурки в Стаха влюбляться?

– Ты же влюблялась!

– Я тогда маленькая была, всего двенадцать лет, многого не понимала. Теперь мне стукнуло тринадцать, и я все поняла. Давай лучше обе в Ластрыгина влюбимся!

– Почему?

– Во-первых, он на приемах у мамы такие нежные арии поет. Во-вторых, у него усы почти ниточкой, ни у кого таких нет.

– Мне он не нравится, без орденов совсем.

– Я решил зайти сразу с козырей и поговорил с его величеством. Только слухи о его присутствии на призыве могут обеспечить полный храм прихожан.

– И как государь?

– В целом идея о полном отпущении грехов ему понравилась. Поинтересовался о действенности такого вида богослужения. Я его ободрил и рассказал о записи в архиве.

– То есть он согласился приехать?

– Пока согласился только подумать.

– Уже что-то.

– Зато обещал вызвать барона Тихого, чтобы я в его присутствии попросил свиток. При государе барон не сможет отказать.

– Это да, ход хороший. Ваше преосвященство, а не стоит ли в таком случае попросить дополнительных преференций? Мы же очистим от грехов целую тысячу прихожан!

– Сейчас не время. После молебна и очищения его величество будет в умилении, вот тогда никак не сможет отказать в просьбе.

– Дорогая, надо что-то делать, причем срочно! Я перехватываю уже третье письмо нашей дочери к барону Тихому.

– Да, это нехорошо… Что она пишет?

– Просит не сердиться на тетю Несту и приехать к нам. Ей нужно встретиться и рассказать что-то важное.

– Что именно, не рассказывает?

– Мне – нет.

– Как она письма отправляет?

– Последний раз принесла под юбкой куклы и бросила в почтовую корзинку. Хорошо, что у меня есть привычка перебирать конверты перед отправкой на почту.

– Я поговорю с Терезочкой. Скажу, что девочкам…

– Брось! Ты сама знаешь, что говорить нужно с Нестой.

– Но мы же решили…

– Нет. Решили вы с Нестой. План налаживания отношений составили тоже вы. Не приплетай меня к вашим провальным решениям. Сейчас речь идет не о политике, а о нашем ребенке. Единственном ребенке.

Совещание

Утром меня уведомили, что в десять утра государь ждет меня на совещании по вопросу, который касается церкви. Несколько странно – почему я? Но там скажут. Точно! Сказали! Такое, что волосы дыбом встали. Его преосвященство попросил:

– Барон, вас, как верного прихожанина и сильного волшебника, хочу попросить написать для нужд храма свиток вызова существа с иного Плана. Сразу скажу – ангела. Круг заклинания – восьмой.

– Ваше преосвященство! Не по силам мне такое!

– Почему же? – удивился первосвященник. – Вы магистр, пользуете заклинания восьмого круга.

– Не обучен. Вся магия, что знаю, из школ Жизни и Огня, из родовой памяти. Школой Вызовов и Призывов ни по отцу, ни по матери предки не увлекались. Быть может, если хороший учитель покажет, месяца через три, а то и полгода мелкого Огненного элементаля призову или мышь какую, не больше.

– Да, Тихий! Все на тебя смотрят как на взрослого, а ты у нас еще в начале пути. Ваше преосвященство, действительно не стоило ждать, что Стах сможет все и сразу. Его уже начали учить, наставники даже хвалят, но семнадцать лет – это всего лишь семнадцать лет. Впрочем, он не единственный при дворе магистр. Эй! Кто там? Позовите Дивазу, а если уже прибыли, то и всех магистров из аус Хансалов. И пошлите за Бертиосом, пусть тоже едет.

Пока ждали магистров, государь с первосвященником обсуждали план молебна, а я тихо сидел в полнейшем обалдении. Призыв существ с иных Планов, мягко говоря, не слишком поощряется. Эта отрасль магической науки называется демонологией. Хотя призывают не только демонов. Общие правила призыва по большому счету одинаковы и для Нижних, и для Верхних Планов.

Если церковь призывает законопослушного доброго ангела – кстати, он от какого бога придет? – то можно призывать и нейтрально-добрых, и хаотично-добрых слуг других богов. Чем они в принципе хуже? А если кто поклоняется законопослушному злому Богу? Ему тоже можно? А тогда и хаотично-злым приспешникам в наш мир ход разрешен? То есть дьяволам и демонам, Танар’ри и Баатезу, проход открыт? Чем тогда занимается боевое крыло церкви? Зачем демонопоклонников в расход пускают? Где толерантность? Где одинаковое отношение ко всем прихожанам, независимо от патрона?

Могу я свиток написать. Материалы дадут, неделю времени потрачу и напишу, не сложно. Но вот какие будут последствия? Ведь призванные и вызванные – только не надо их путать, это разные существа и разные заклинания. Так вот, они редко приходят радостными, счастливыми и благожелательными.

Почему? Прикиньте на себя. Вы – сантехник Вася Пупкин. В свой законный выходной, после нудной трудовой недели, сидите с мужиками в гаражах. На столе колбаска, рыбец, огурчики, еще какая немудрящая закусь. На каждого полторашка пивасика и по соточке беленькой уже налито. Ленка сидит рядом, теплой поп… своим бедром к тебе кокетливо прижимается. Только берешься за пластиковый стаканчик, только подносишь его… Тут молодой влетает и орет: «Васька! Бросай все! В дежурку позвонили – в седьмом доме, в двадцать шестой квартире, кран капает! Петровна велела бегом!» Тьфу! Все настроение испортили! И Ленка… дождется или нет? А не дождется, куда пойдет? Домой или к Саньку? Поминая проникновенными словами всех, от клиента до диспетчерши Петровны, приходишь в квартиру, а там… Старушка-пенсионерка кран до конца закрыть не смогла – сил не хватило.

Нет! Она тебя отблагодарит… наверное. Даст на мерзавчик беленькой в ценах советской эпохи. Кому это надо?

Понятно? Теперь сделайте поправку на уровень вызываемого. И свой уровень учесть не забудьте. Директора станкостроительного завода, обеспечивающего работой весь город, вызывает к себе повесткой участковый лейтенантик по поводу сигнала о ночном лае собаки. Хочет выяснить, чья собака лаяла и зачем. И это представили? А при призыве разница в уровнях еще больше бывает. Может прилететь не только призывателю, но и всем причастным. Уж тому, кто повестку… свиток вызова писал, точно мало не покажется.

Первой прибежала Диваза. Услышав вопрос, призналась, что, если сильно напряжется, может, ифрита и вызовет, но из мелких и ненадолго, минуты на полторы, максимум на две. А вот ангела… Даже не знает, что предложить. Может, в Гильдии спросить? Ей самой поздно такому учиться, чай, она давно уже не девочка.

Аус Хансалы-магистры пришли в полном составе. Узнав про поставленную задачу, они посоветовались, подумали и предложили свиток из родового загашника – Огненный Шторм девятого уровня. Он снесет крепость лучше гигантского Огненного элементаля. Ангелов призывать не пробовали, да и смысла в бою их нет призывать. А без боя зачем они нужны? Элементалей, правда, тоже не призывали, но по слухам они ничего, могут на ограниченном пространстве порезвиться. Однако все едино Огненный Шторм лучше. Давайте его применим. Нет? В смысле? А! Тогда надо идти в гильдейскую библиотеку, там наверняка такой свиток есть.

Бертиос явился последним, его выдернули из больницы, чуть не из операционной. В отличие от остальных магистров, голых практиков, он, как человек науки, обещал решить вопрос.

Каким образом? Очень просто! В гильдейской магической библиотеке есть описание ритуала Призыва и соответствующие заклинания. С его магической силой и опытом исследований, если будет на то воля его величества, он может скопировать потребное на свиток, вставив имя призываемого в соответствующий абзац. Работа займет не менее трех недель, необходимые ингредиенты у него имеются, а в благодарность он бы взял разными книгами по магии, которые все равно без дела в храме лежат. На том и договорились. Хотя чувствовалось, его преосвященство на что-то другое рассчитывал.

Совещание закончилось, все, кроме меня, покинули кабинет. Его милость поинтересовался:

– Ну, Тихий, что скажешь про вызов ангела?

– Не могу знать, ваша милость. Однако любой призыв дело рискованное. Вызванный часто пребывает в плохом настроении.

– Вот для того и существуют круги защиты. Я и то слышал.

– Виноват, ваша милость. Глуп и туп.

– Просто не обучен. Как подтянут тебя, многое будешь знать. Однако ты молодец, что пыжиться не стал, сразу признался в своем неумении. Есть другие люди, уже призывавшие… не ангелов, правда, но сильных существ. Они мне все подробно растолковали. Давай потихоньку начинай экзамены по университетскому курсу сдавать. Твои наставники говорят, уже пора.

– Так точно, ваша милость.

– По моему делу подвижки есть?

– Мало, ваша милость. Пока обследовал проходы от указанного Святой Матерью места до спальни старого государя. Ничего не нашел. А вот в проходе от Зеленого дворца к Белому углядел нишу и в ней шкатулку с гербом прошлой династии. Не трогал. Подумал, что, быть может, вы лично решите ее открыть.

– Я и так про нее знаю. Пятьсот дукатов старой чеканки там лежат.

– Э-э-э…

– Что удивился? Тебя проверяли. Говорю, чтобы понимал – все, что найдешь, могли специально подсунуть. Для контроля. Я тебе верю больше, чем другим, но проверять буду, иначе расслабишься, и мысли нехорошие могут в голову приходить. Не обижайся. За честность велю ту шкатулку тебе в комнату отнести. Владей.

– Премного благодарен, ваша милость.

– Так в подземельях ты зла не почуял?

– Виноват, ваша милость. Волшебники Зло-Добро- Закон-Хаос определять не могут, только защищаться умеют. Почуять – это к жрецам.

– Знаю. Я так спросил, вдруг заметил чего.

– Ваша милость, я бы в катакомбах поискал, но обязан быть на службе.

– В среду на большом приеме будь обязательно. В Госсовете на совещаниях тоже. Раз в неделю в Зеленоземскую контору заходи. Про Гильдию будь в курсе. Остальное время позволяю использовать, как решишь.

От государя вышел сам не свой. Слишком много нового узнал. Что церковникам ритуал вызова провести захотелось – не столь важно. От написания свитка я технично отмазался, пусть новых плюсиков не заработал, зато минус получился маленький и вполне логичный. А вот если бы взялся, то после одобрительной похвалы последовал бы пристальный разбор – откуда он это узнал? Где и когда применял или будет применять? Надзор от Церкви обеспечен до конца жизни. Чуть где найдут следы ритуала, первое, что будут смотреть – а не наш ли хороший мальчик в нем замаран? Оно логично, но мне совершенно не улыбается.

Диваза красиво отказалась, а заодно похвастала силой в школе Огня. Такой призыв разумных, обычно называемых гениями, с Материальных Планов специфичен. Существа приходят, только если вызыватель близко сроднился со своей родственной стихией.

То есть даже самый могучий архимаг-универсал таким заклинанием не призовет ни ифрита, ни джинна, ни марида, ни даже джанни. А вот некоторые необученные детишки могут сделать это щелчком пальцев. Правда, в родне у них должен был затесаться предок – уроженец тех мест.

Заодно я узнал и основную слабость главы нашей магической обороны – она крайне сильна в Огне, но явно не сможет воспользоваться другими стихиями – Водой, Землей, Воздухом и производными от Огня, вроде Лавы или Пара.

Аус Хансалы, по-моему, просто тонко поиздевались. Я сам люблю стиль общения солдат-дурак, но таких высот пока не достигал. Предложить вместо вызова существа снести к гребеням весь храм с половиной города – это надо уметь. Особенно не сговариваясь и с серьезным видом. Огненный Шторм – это, знаете ли, штука серьезная.

Бертиос один не испугался последствий, понадеялся на заступничество его величества и взялся переписать свиток из гильдейской библиотеки. Мы, я и Диваза с аус Хансалами, считали, что свиток там должен быть, а он знал, что точно есть. Наводил справки? Еще сказал, что необходимые ингредиенты у него имеются, а откуда он помнит потребности? Тем более у вызова с Верхних Планов есть своя специфика. Что-то тут не то!

Однако свиток уже дело десятое, считай пройденное. Меня другое сильно взволновало и обидело – шкатулка, стоящая в подземелье, оказалась подставой. Причем многоплановой и приготовленной специально для меня. Первый слой на виду – доложит-не доложит. Следующим идет проверка любопытства. Шкатулка наверняка заперта, открою я ее или нет? И сразу еще одна проверка – как открою? Заклинанием? Отмычкой? Или просто взломаю каким-нибудь ломиком?

Еще дальше – замечу ли ловушку? И как ее обезврежу? В принципе, не так сложно. Например, довольно простой способ – чтобы не двигалось, заклинить маленькими клинышками подвижное основание ловушки, на которой стоит шкатулка. После моего ухода нишу бы проверили. По способу обезвреживания много чего можно понять о посетителе. Те же клинышки – были с собой? Готовился к посещению! Клинышки стальные? Профессионально работает! Клинышки из мягкого дерева? Хороший профессионал, не хочет оставлять царапины на камне. Да и сам факт нахождения западни кое о чем скажет.

В прошлом мире я отыграл много модулей. Некоторые прошел вором, в других просто смотрел за развитием событий. Был бы простым неопытным семнадцатилетним мальчиком, точно вляпался бы с размаха, а так ничего трогать не стал и обломал проверяльщиков. Пусть лучше считают меня не слишком наблюдательным.

Однако главное другое – отношение государя ко мне. Мой домоправитель Кидор и главный управляющий, эконом Феофил, самостоятельно ведут мои хозяйственные дела. Не скажу, что контроля над ними нет, они заполняют гроссбухи, те всегда можно взять на проверку, да и друг за другом приглядывают. Но главное, я им верю, и они это знают. Плачу достаточно хорошо. Украсть? Наверное, могут. Но если вдруг случится ревизия и вскроются махинации, всем причастным мало не покажется, до смерти не отмоют репутацию.

Я думал, что и Лагоз относится ко мне схожим образом. Но теперь выяснилось, что сильно ошибаюсь. Делать нечего, позицию государя понял и принял. Шкатулка отдана мне в счет прошлых и будущих заслуг, но монеты там старые, чеканки прошлой династии, их легко отследить, если вдруг решу потратить. Еще один тревожный звоночек.

Такие монеты остались лишь в родовых схронах старых семей, их собирают и хранят в доказательство древности происхождения. Но стоит таким появиться на свет, как народ шепчется и прикидывает, у кого дела пошли так плохо, что пришлось последнюю заначку доставать. Так что ларец уйдет в мою башню. Этих денег считай что и нет.

В свете последнего разговора надо вообще все полезное, но сейчас не нужное, отправить в башню. Кидор докладывал, там сейчас работают обойщики, обшивают дубовыми панелями стены моих покоев. Мебельщики делают мебель для жилых этажей, всех, кроме господских. Готовые гарнитуры для них закупили в столице. Для остальных домоправитель пожадничал. А что? Запас дуба есть, некоторые стволы больше двадцати лет сохнут. Для служащих так даже излишне роскошно. Кстати, надо не забыть распорядиться о шкафах и сундуках для будущего хранилища.

Бертиос

Прихожу в свой кабинет с надеждой заняться делами – но нет, пользуясь привилегией наставника, заходит Бертиос. Объясняет, у него, мол, своего уголка во дворце нет, а ему необходимо со мной поговорить. Как можно отказать учителю? Тем более в свете недавнего совещания. В руках у него приличных размеров фолиант, завернутый в тонкую бархатистую замшу. Без приглашения он усаживается и начинает разговор. Причем без своих обычных «мы».

– Стах, не надо расстраиваться из-за того, что на глазах у государя пришлось признаться в каком-то неумении. Какие ваши годы! Не став юлить, вы поступили честно и достойно. Впрочем, еще вчера вечером в разговоре с его величеством я предрекал такой исход и заранее подготовился к просьбе церковников. Если бы вы взялись за дело, то отменились бы кое-какие решения.

– Я, право, даже не предполагал…

– Вот и хорошо! Потому все так славно и естественно прошло. Вам – в силу возраста, другим – из-за иной специализации, Вызовы и Призывы не под силу, а я когда-то немного разбирался в заклинаниях этой школы. Впрочем, наверное, вас больше интересует, зачем я пришел. В силу некоторых обстоятельств у меня нет возможности рыться в храмовой библиотеке. Потому прошу вас заняться поиском книг из этого списка. Государь в курсе и не против, хотя оставил решение за вами.

На стол лег лоскут бумаги со списком из полудюжины пунктов.

– Конечно, я съезжу…

– Вот и хорошо. Тогда я сегодня же напишу записку его преосвященству. К вам есть и второе дело, первого мало кусаемое. Вот! Взгляните на сей труд, которому я отдал большую часть своей жизни.

Руками в тонких лайковых перчатках принесенная книга разворачивается. Замша, в которую завернут том, аккуратно складывается. Отстегивается массивная застежка, скрепляющая не столько переплет, сколько серебряный оклад книги. На показавшемся титульном листе из пергамента написано заглавие: «От ученика до магистра. Книга заклинаний, отобранных, проверенных и растолкованных Бертиосом из Хаора». Затем приписано другими чернилами: «магистром магии Жизни».

– Несколько месяцев назад я получил возможность ознакомиться с неким уникальным гримуаром. Я вполне осознавал опасность, но скрытые в нем знания стоят любого риска. На сегодняшний день могу с гордостью похвастать, что победил и теперь могу спокойно черпать мудрость древнего волшебника. Однако ничто не дается даром… – Бертиос тяжело вздохнул. – За все приходится платить. Стах, я не прошу клятв, просто надеюсь на вашу скромность и порядочность. Думаю, вы не разгласите мой секрет.

Перчатка стягивается с руки, и Бертиос запястьем касается оклада. Быть может, вы видели, как хозяйка случайно касается раскаленного противня? Красное пятно моментально вспыхнуло на коже. Совсем по-детски лизнув ожог, волшебник сказал:

– Непереносимость серебра. И еще кое-какие неудобства. Впрочем, если не найду нужного заклинания, мне недолго осталось с ними мириться – с первым снегопадом умру. Стах! Что вы так смотрите? Смерть естественное проявление жизни. Конечно, я мог бы прожить еще десятка два лет, однако в прошлом году попал под проклятие. Причем знал, что артефакт проклят, но он выглядел таким интересным. Соблазн оказался столь велик, что устоять я не смог.

– Но можно же что-то сделать!

– Нет! Вы думаете, я не пытался? Все коллеги, занимающиеся проклятиями, отступились, и мне пришлось смириться с мыслью о смерти.

– А семья?

– Что семья! Денег жене оставляю достаточно. Приданое дочери собрано, оно весьма и весьма достойно. Материальные дела уладил, а в остальном у меня с ними нет никаких общих интересов. Когда-то я видел в невесте огонь подвижничества, но он угас сразу после того, как мы с ней взошли на брачное ложе. Кроме вас мне некому завещать труд моей жизни. Помню себя в ваши годы – такой же талантливый, яростный, берущийся за все дела разом. На первые заработанные деньги купил этот том и лишь через четыре года смог записать туда что-то достойное. Владейте. Боюсь, иначе труду суждено валяться забытым на дальней полке семейной библиотеки.

– Благодарю вас.

– Скорее это мне надо благодарить. В завещании я упомяну барона Тихого. Вам отойдут мои записи и лекарская библиотека.

Тень

Дела! Бертиос открылся с совершенно незнакомой стороны. И ведь как держится! Хотя скоро должен умереть… Судя по всему, он говорил о вчерашнем гримуаре.

Аргентофобия, то есть уязвимость от серебра, возникает у оборотней, нежити и некоторых обитателей Нижних Планов… Он заключил пакт? Тогда почему не попросил снятия проклятия? Хотя мог не согласиться на запрошенную цену. Кстати, становится понятно, почему не едет в храм. Кошмар… Однако не похоже, чтобы Бертиос погрузился во тьму. Наверное, маленький срок общения с книгой. И если поверить – а обманывать Бертиосу нет смысла, проще было бы промолчать, – то жить ему осталось буквально пару месяцев. После смерти его обязательно надо упокоить, иначе не понятно, кем он восстанет.

Лагоз явно в курсе. «Книгу Теней» он мог найти в вещах отца. И что мне делать?

Все это я обдумываю по пути из дворца в дом, где пытались провести ритуал. Первый раз туда надо появиться официально, а потом можно будет просачиваться Тенью. Одет в костюм, похожий на мундир. В таких часто ходят отставные военные из дворян. Вперед я послал посыльного с предписанием, поэтому в околотке меня ждут. Городовой довел до места, снял печать, отпер дверь и показал подвальный лаз в катакомбы. С собой полицейского брать не стал, только мешаться будет. Приказал охранять выход снаружи и, если сам не выйду, после полуночи послать гонца к боевым братьям.

Короткий спуск – и я в узком проходе. Судя по положенным на пол чистым деревянным щитам, не похоже, что им часто пользовались. Думаю, чернокнижники знали, что место ритуала будут искать, поэтому выбрали зал, отдаленный от основной базы.

Проход вел в пару комнат, соединенных коридорами с подземным зальчиком, где и проходило действо. Определение магии показало разлитый по залу слабенький магический фон, обрывающийся в проходе, куда сбежали четверо чернокнижников. Больше никаких следов, церковники вычистили все до щепки, не оставив никаких зацепок для расследования. И как тут заниматься поисками? Впрочем, магическую ауру они не приняли во внимание, а может, сочли последствием ритуала. Но через столько времени она уже точно должна была бы рассеяться.

Знаете, на что нацелены боевые монахи-демоноборцы? На борьбу с демонами и призванными созданиями. Неплохи и против тупой нежити, а вот с прочими – как повезет. Все слышали про состав стандартной партии в ДнД? Файтер, Клирик, Маг и Вор. Они закрывают все ситуации, которые встречаются в модуле. У братьев только два первых класса. Потому они ауру и пропустили. Для таких дел необходим Маг.

Есть заклинания – Обнаружение Секретных Дверей, Видеть Невидимое и Истинное Зрение. Они мне сейчас будут нужны. Первое заклятие ничего не дало, нет здесь секретных проходов и тайников. Второе – аналогично. А вот для Истинного Зрения в подаренной Тораном лаборатории я нашел монокль, зачарованный именно этим заклинанием. Смотришь через линзу и видишь мир без прикрас и искажений, как он есть. Слетают все иллюзии, все последствия полиморфа, видны истинные формы оборотней, доппельгеймеров и прочие подправленные детали.

Так вот, на фоне темной стены вдруг возникла маленькая выбоина. Снял монокль – ровная стена, потрогал – камень. Вновь посмотрел через линзу – ниша, и рука чувствует пустоту. Материальная иллюзия приличного уровня. За покровом спрятана крошечная пирамидка. Она и поддерживает иллюзию. Больше ничего там нет.

Хватать найденную вещь, понятно, не стал. Череповато оно без подготовки, но посмотреть посмотрел. Светильник у меня не горит, с моим темновиденьем он и не нужен. Так вот, при свете, может, я ничего бы и не заметил, а тут вижу – ко мне из пирамидки осторожно подбирается тень большой когтистой лапы. На Плане Теней тварюшек с такими царапками много. Они не слишком сильные, бьют холодом и замедляют жертву. Оно мне надо? Не был бы сам Тенью, долбанул бы Обжигающим Светом, он против них самый эффективный, но чего нет, того нет. Не стал ждать, пока до меня доползут, рукой Тени схватил лапу и выдернул существо из пирамидки. Тень. Наша. Родная. Исконная. Я не просто ее выдернул, моя рука ее давит. Тень взвизгнула, заныла и запричитала, причем на местном языке.

– Сахиб! Я не хотело ничего плохого вам причинить! Простите! Извините! Отпустите!

– Что ты тут делаешь?

– Мне велели собирать силу для моего господина. Дали совсем немного, а потом ушли и не вернулись. Отпустите, сахиб. Я много сил потратило на маскировку.

Отпускаю. Такой вид Теней мне известен. Не слишком умные, довольно слабые, злые, лживые, но абсолютно верные своему хозяину.

– И где твой господин?

– Настоящий далеко, очень далеко. Помогите ему, и он вас щедро вознаградит. А маленький господин почти совсем развоплотился. Он слабый, вы сильный. Давайте я буду вам служить, а вы окончательно добьете слабака.

– Так где он обитает?

– В подземном замке, где раньше жил могучий кто-то.

– Много вас там находится?

– Я, еще одно, почти как я, и большое, сильное я. Но то унесли с книгой.

– Как добраться в замок?

– Я маленькое, я много потратило сил. Без помощи само не доберусь.

– Тогда зачем мне ты нужно?

– Сахиб! Дайте лишь три капли вашей драгоценной крови, и я отведу вас, куда захотите.

– Ну уж нет. Крови я тебе точно не дам.

– Само возьму! – вдруг взревела Тень и ударила подобравшейся лапой.

Понятно, я не идиот, поэтому давно набросил на себя Покров Теней. Самое милое дело против атак таких существ. Лапа не нанесла мне никакого вреда, зато запуталась в Покрове. Теперь я в полном праве ответить на атаку. Глупой Тени не показалось странным, что я схватил ее теневой же рукой. Не захотела миром? Пусть расплачивается! Каскад простейших Магических Стрел – и под визги «Простите! Извините!» тварюшка истончилась и сгинула. А вот нефиг на меня бросаться!

Значит, подземный замок? Там жил могучий кто-то? Интересно! Похоже, слухи о великих некромантах имеют какое-то основание.

Поиск в проходе, куда сбежали чернокнижники, ничего не дал. Он привел к недавно взломанному и вновь заложенному выходу наверх, а его продолжение уходило далее в паутину проходов. Вернулся в дом, расспросил городового – действительно проход в катакомбы взломали в день проведения ритуала. Беглецов искала полиция, ими интересовались охранители. Две могучие структуры с полномочиями, следователями, дознавателями и тайными агентами не нашли, а я даже пытаться искать не собираюсь. Манией величия не страдаю, стараться утереть нос профессионалам не буду.

Вдвоем с городовым спустились к нише, запечатали остатки пирамидки в ящичек для улик и составили протокол. Просьбу государя о секретности я не нарушил, многие знали, что должен был осмотреть место ритуала.

Вернулись в околоток, а там нас ждет местное начальство в полном составе. Была у них надежда, что вернусь несолоно хлебавши, ан нет! Принес что-то! Получилось по анекдоту: посмотришь – дурак-дураком, а приглядишься к погонам – цельный прапорщик! Думали, любопытствующий из молодых приехал, нервы пощекотать, а он оказался волшебником и секунд-майором. Заюлил народ, стал оправдываться, дескать, на церковь понадеялись, а у околотка в штате волшебников нет, а вызывать дорого, а бюджет не резиновый и весь давно расписан… Прекратил причитания. Приказал вызвать команду экспертов, откуда обычно вызывают, копии рапорта и всех прочих бумаг по делу посылать во дворец, на мое имя. К завтрашнему дню подготовить все, какие есть, материалы по катакомбам. Вернусь после доклада государю, лично буду разбираться, почему чернокнижников до сей поры еще не нашли.

Ободрил, в общем. И простимулировал. Выдал улику и на служебной карете отбыл домой. Почему пирамидку оставил? Не эксперт я. Даже не представляю, какую информацию из нее можно получить. Пусть профессионалы занимаются своей работой, а мне хоть изредка надо отдыхать. Хотя… есть еще дело. Надо бы в Гильдию о находке написать. Предупредить.

Несте не послал записку, ведь я на нее официально обижен. Неофициально тоже, но меньше – Тереза слишком мала, чтобы я мог представить ее своей невестой. Послал «в пустоту», в канцелярию. Коли дежурные знают, кто такой магистр Стах Тихий, что он сидит на связи дворца с Гильдией, сразу прочтут, к утру, может, подготовятся. Не знают? Я тут ни при чем, от широты души, презрев обиду, прислал весточку с предупреждением, а если прошляпили, то не ко мне претензии.

Полиция

– Ну, что делать будем, господарики мои?

– Ваше благородие, а что мы можем? Будем стоять на том, что волшебника в штате нет.

– Так тебя слушать и стали! Высокого полета птица к нам залетела. В газетах про него писали. К государю, бают, вхож. Много бед натворить может. Чернокнижники ладно, их не жалко, их каленым железом жечь надо. А коли он в поиске по пути контрабасов зацепит?

– Может, им приказать, чтобы затаились на время?

– А кормить не они тебя, а ты их будешь? Контрабанда дело такое, ждать не любит. Как судно в порт пришло, сразу лишнее норовит скинуть, пока таможня на борт не взошла.

– Мне тут видится, ваше благородие, раз дворцовому только колдуны нужны, а контрабасы его не интересуют, так пусть они покланяются и хорошую благодарность организуют.

– Не возьмет! Мало – умаление достоинства будет, а много у них просто нет. Даже если по золотому с носу скинутся, приличную благодарность не наберут. У нас все больше мелочь пузатая.

– Я не про ту благодарность, ваше благородие. Пусть проводника по катакомбам дадут. Тот к схронам не поведет, а подозрительные места покажет.

– Дело! Пусть проводят на маршруты, которыми зевак водят. Расскажут про плохие места.

– Парнишка есть один, Афронька. С тех пор как мать родами померла, по катакомбам с отцом мотается. Оставить-то его не на кого было. Все ходы и переходы знает. С лампадкой гуляет. От порта на тот берег реки часа за три выйдет. Ловкий – страсть! Уже несколько раз, помимо бати, людей водил. Долю не просит, картуз табака или чаю дай, ему и хватает по малолетству.

Глава 5

Катакомбы

Служба

Утром прибыл на службу и сразу был затребован к его величеству.

– Что, Тихий? Всех на уши поставил?

– Не могу знать, ваша милость. Вчера, осматривая место проведения ритуала, нашел мелкую пирамидку и подвергся нападению бестелесной твари, там обитающей. Тварь пришлось уничтожить, найденное через полицию передал экспертам.

– Во-во! Про то и говорю. Только встал, меня срочный отчет ждет. Охранители пишут, что такую пакость можно незаметно пронести в покои, а ночью, когда все спят, тварь нанесет удар. Есть гадости на свете, а эта дрянь всем гадостям гадость. Видать, ритуалом ее для меня заряжали. Сегодня во дворце будут искать подобное, вдруг уже успели пронести. Молодец! Хвалю!

– Рад стараться, ваша милость. Сегодня, после службы, намереваюсь поискать следы чернокнижников в катакомбах, – понизив голос, добавляю, – и известное вам тоже.

– Действуй! Разрешаю.

Мы с государем прошли в его кабинет, и я при всей ожидающей свите попросил:

– Ваша милость! По молодости, глупости и неопытности прошу наставления.

– Да, что такое?

– От военного ведомства по вашему приказу вчера пришли готовые три варианта мундира для гарнизона. Прошу…

– Это ты правильно! Сейчас выбрал бы чего не то. Вот что мне в тебе нравится, Тихий, – ты не скрываешь, где не понимаешь. Сейчас совещание соберем, решим, какой мундир нужно строить. Вели позвать Торана, генерал-аншефа и… Нет! Их дежурный позовет. Иди за мундирами да прикажи выделить солдат, которые в них оденутся. Живьем посмотрим, тогда и решим.

Я, понятно, побежал к себе в Зеленый дворец, а дежурный стал собирать военных на совещание. По мне, любой мундир подходит, но лучше спросить.

На совещании из восьми присутствующих только я промолчал и не вывалил сразу кучу замечаний. Остальные были менее сдержанны. Первый мундир забраковали напрочь. Уже лет десять как двубортные полукафтанья признали негодными для военной формы, а до сих пор некоторые пытаются к ним вернуться! Классика, говорят. Небось завалящие запасы раскопали и вместо колоний хотят неопытному юнцу впарить. Третий мундир отклонили без обсуждения, в нем нашли четыре несоответствия мундирному регламенту. Второй ничего, прошел. Написали всего восемнадцать замечаний, велели переделать и представить в пехотном, егерском и кавалерийском вариантах. Секретарь набросал четыре странички протокола и пообещал разослать беловой вариант.

Генералы снисходительно смотрят на меня, но по-доброму.

– Пусть не умеет, зато хоть старается сделать правильно, – выразил общее мнение генерал-аншеф. – Ну, ничего, подрастет, оботрется среди знающих людей, глядишь, и научится.

Его милость принц Торан после обсуждения подробно разъяснил мне недочеты в мундире и снисходительно похвалил за просьбу о помощи. Вот интересно, что бы сказали, если бы я самостоятельно решил вопрос с формой для своего гарнизона? Думаю, хороших отзывов не услышал. А сейчас хоть и подтвердил статус «молодого», зато получил дополнительные очки к репутации в военном ведомстве.

Заодно на совещании решили не отправлять меня в запас, а оставить секунд-майором при моем же гарнизоне. По предложению принца. Дескать, раз мундиры будут хаорского образца, да и командует людьми истинный хаорец, то гарнизон можно считать вспомогательными вооруженными силами королевства. Хорошо бы только барону подписать секретный меморандум о таком факте и соглашение о сотрудничестве с военным ведомством. Я сразу согласился затвердить оба документа, как только они будут готовы.

Тут генералы вовсе прониклись ко мне благожелательностью. Раз такое дело, то и мундиры гарнизону построятся за счет интендантства. Кормить-поить, одевать-обувать солдат буду за свои, а вот форт на захваченной земле, ладно, можно построить от казны. Но тогда людишек на офицерские должности тоже они ставить будут. После моего утверждения, конечно. И, главное, от великого герцога Эдмунда мне ни единого человека в штат брать нельзя, даже если за них герцогиня просить будет. А то в Зеленоземский полк уже три офицера приходят. Причем один заместителем по строевой подготовке, а другой интендантом намеревается. Как будто наши уставы хуже…

Совершенно случайно меморандум и соглашение оказались уже подготовленными. Прямо на месте я их подписал. Потом государь визу наложил. Между прочим, межправительственное соглашение с баронством Тихим. Похоже, что не последнее.

А ведь за счет Хаора уже строится портал. Не в башне, а рядом, около форта. Думаю, в листогной он будет готов. Перед началом строительства мне начали было втирать, что башня идеальное место для него, но я нашел железный аргумент против – кто тогда будет оплачивать проезд через мост? На что мне прикажете крепостной гарнизон содержать? А то за проход через портал деньги идут не мне, а вовсе даже в Гильдию. Помялся предлагающий, но принял возражение.

На самом деле вопрос в другом: оно мне надо? Зачем нужен лишний проход в мою цитадель, если не я им управляю? Удобно? Кому? Не мне точно. Как представлю вечно забитое крестьянскими телегами пространство на двадцать первом уровне, амбре от навоза, оставленного лошадьми, и споры за право быстрого прохода, так мне страшно становится.

Вообще, еще кое-кто на башню зубы точит. Хасил аус Хансал, который заменил недоброй памяти Гедора, пытается уговорить меня принять на должности помощников волшебника других аус Хансалов, а еще лучше пристроить побольше слабосилков из рода. Зачем? Не столько чтобы мне помочь. Сильный магический источник – вот основная причина. За два-три года интенсивных тренировок на дармовой, легко получаемой и усваиваемой мане слабосилок сможет достичь максимума своих возможностей.

Выдвинул он и второе предложение: при башне устроить школу. Пусть детишки лет с семи годков до шестнадцати-семнадцати учатся по курсу магической академии. За десять лет они не только достигнут пика магических способностей, но и до автоматизма выучат положенные заклинания. Даровая мана – помните?

Место для школы есть, башня почти пустая. Полигон для тренировок найдется. Осталось понять – мне оно зачем?

Дело даже не в расходах. Учителей и воспитателей даст род. Жалованье им будет платить он же, многие родители захотят скинуться. Мою крепость и так сложно захватить, а школьники-огневики с учителями-огневиками на Месте Силы и без помощи метателей раскатают обычных налетчиков в горящую лужицу. Даже против магистров смогут продержаться до подхода помощи.

Роду хорошо – у него будут сильные бойцы, королевству неплохо – боевые волшебники всегда нужны, а что, кроме потери нескольких этажей, присутствия беспокойной и шумной толпы детей, получу я? Защиту? Без них справляюсь. Да пока я никому и не нужен. Лояльность аус Хансалов? Ненадолго. Скоро привыкнут. Первый же выпуск станет считать башню своей вотчиной, а решение ограничить доступ приведет к появлению большого числа недовольных боевых волшебников, отлично знающих слабости и секреты моего личного убежища.

Сделаем следующий шаг в предположениях. Род аус Хансалов получает шестнадцати-семнадцатилетних волшебников с полностью прокачанными навыками и максимально возможным резервом. А другие магические семьи? Они ничего не поймут? Сомневаюсь! Значит, вскоре придут просить пристроить и их детишек в школу. Просто отказать? Испортить отношения со всей магической братией и сестрией? Как женщин назвать в этом контексте… Женщины, которые сочли, что их детишек ущемили, могут обидеться сильнее любых мужчин. К тому же они и значительно мстительней. Согласиться? И получить еще бо́льшую толпу детей? В которой, между прочим, могут встретиться представители враждебных родов. Они между собой начнут устраивать разборки, а кто окажется виноват? Или того хуже – станут дружить. Лет в четырнадцать. Мальчики – девочки учатся вместе, живут рядом, пусть на разных этажах, гормоны играют, а в голове гуляет ветер.

Ладно, смотрим дальше. Для кого идеальна такая школа? Для безродных слабосилков, не имеющих доступа к секретам старых магических семей. Где такие? Правильно, в королевских магических школах для простолюдинов. Туда берут кого угодно. Даже из приютов, даже малолетних преступников. Считается, что в армии они проявят себя. Наверное, проявят. Но смешайте трущобных зверенышей с домашними детьми влиятельных родов, затем сидите и ждите, когда эта гремучая смесь рванет. А она рано или поздно рванет.

Отказаться принимать простолюдинов тяжелее всего. Какого-нибудь старпера (сиречь старого пердуна) из Генштаба посетит идея усиления кадров армейских волшебников. Он пойдет к самому генерал-аншефу. Тот со мной в хороших отношениях, но государю доложит. Его величество лично попросит меня, даже пожалует чем-нибудь. Я ему отказать не смогу, и башня быстро станет проходным двором.

За это мне навесят какую-нибудь очередную регалию, подкинут толику благ, дадут красивое звание – например, ректора. Звучит же! Король под такое дело со временем протолкнет меня на должность Верховного Магистра. Хорошо, но… зачем? Я в доме дяди нашел записи и разработки вражеского огнемастера, так еще даже не открывал их. Мне по приказу его величества срочно нужно лезть в катакомбы, искать логово лича, а я никак не могу из дворца выйти, дела не отпускают. Да что говорить! Даже побыть с семьей времени нет. Чуть найдется лишняя минута, бегу в лабораторию зелья варить. От торгового принца через Черныша пришла просьба прислать кремы. Не откажешь, тот мне избыток всего надарил. Хочу сварить гросс, двенадцать дюжин, «Горной лаванды», дюжину «Жемчужного» и, тайком от наших, зелье для роста волос.

В кабинете, в ящичке для входящей почты, появилась целая стопка писем. Никогда во дворце столько не получал. От Несты официальный пакет, запечатанный печатью гильдейской канцелярии, и конверт с личной запиской. Письмо от Никола Огинского, еще одно от герцога Ранбранда, следующее из Геральдического комитета, с него и начал.

Геральдисты уведомляют о моем возможном вхождении в линию наследников графа дю Гоуи. По сему поводу мне надлежит прибыть на проверку соответствия, которая состоится сразу, как его величество соизволит выбрать день для присутствия на оной.

Никол просит оказать ему услугу – принять некую вдовствующую графиню, которая просит моей аудиенции. Зачем? Не написано. Но предложено встретиться до приема, обсудить, почему это нужно. Огинский охранитель, с разбегу бросаться в его объятия точно не стоит. Однако он хоть дальний, но родственник, отказать неприлично.

Найджел предложил встретиться в неофициальной обстановке. Точнее, в кофейне «Желтая роза», где мы первый раз встретились. Причина? Его дочь хочет мне рассказать что-то очень важное. Он уже перехватил три письма Терезы ко мне и, чтобы приличным образом завершить почтовую эпопею, просит выслушать девочку в любое удобное для меня время. Герцог мне скорее симпатичен. Причем, судя по дошедшим через Симона слухам, он был против разрыва со мной. Место встречи выбрано удачно. Кто удивится случайной встрече юноши, заглянувшего выпить чашечку кофею, и отца, угощающего дочь мороженым? Внешние приличия будут соблюдены, случайность она и есть случайность, тем более мы не ругались, ничего такого. Но! Встает вопрос – надо ли вообще идти на сближение с Ранбрандами? Стоит посоветоваться с признанным экспертом в вопросах этикета и политеса. Это, понятно, Кидор.

В записке Неста благодарила за своевременное предупреждение и предлагала помощь Гильдии в поисках. Заодно сообщала, что посылает проект нового регламента работы Совета магистров. Просит прочитать и высказать свои соображения. А вот фиг! Прочитать-то я прочитал, даже понял, какие изменения предлагаются, но замечаний от меня Совет не получит, на то Симон есть. Я молодой, в дела не лезу. Глуп-с, знаете ли.

До Симона проект пока не дошел, поэтому кому-то в канцелярии Гильдии сильно икалось, мой заместитель в словах не сдерживался. По его мнению, Неста лично придержала рассылку. Небось захотела посмотреть, буду ли я советоваться с родственником или от себя ответ пришлю. Любой новый регламент всегда принимается со скандалами, причем подписанное мною можно выдать за мнение двора, а то и лично его величества. А можно и не выдать… Как захочется или как будет выгодней. Потому совет – на официальные бумаги отправлять только официальные ответы.

Такой моя канцелярия подготовит, растолкует мне, где и в чем могут быть засады. Затем я должен спросить мнение государя. Интересно оно ему или он отмахнется – решайте сами! – не в том дело. Мы для того и поставлены, чтобы не самим вещать, а слово его величества до Гильдии доносить.

Неста, видать, хочет мнение магистра Тихого за позицию двора выдать. Не здорово оно, за меньшие проколы от места отставляли. А если первым доложить, да еще правильно акценты расставить, могут полностью канцелярию разогнать. Словом, спешить с ответом не будем, тут хорошо надо продумать все последствия. Симон не сказал, но я и так понял – не игрок барон Тихий в политические игрища.

Совещание

Во вчерашний околоток поехал в форме. В обычном повседневном мундире, с вышитыми ленточками наград и единственной «Заслугой» на шее. При парадной форме носятся ордена и медали, но полицейские невелики птицы, им сойдет и повседневная. Хотя карета запряжена четверкой лошадей, как положено члену Госсовета. Для поддержания статуса хватит.

По приезде оказалось, что и так про меня уже наслышаны – столбики побелены известкой, дорожки отсыпаны песком, перила на крыльце чисто вымыты. Встречает караул из рослых городовых в парадной форме. Командует ими бравый вахмистр, чуть лысоватый, но с нафабренными, от седины, усами. Отдавая рапорт, он именовал меня «вашим высокоблагородием, членом Государственного Совета, магистром волшебства». За ночь все выяснили. Впрочем, полиция. Кому, как не им, быстро узнавать потребное?

В совещательной комнате, помимо местных служак, сидел эксперт из Городской управы. Оказывается, там есть специальный чиновник, который занимается катакомбами и входами в них из черты города. На совещание он прибыл с рулоном карт. Чин маленький – всего тринадцатый класс. Мундирчик чистенький, но потертый. Однако в глазах горит огонь энтузиаста, знатока и любителя своего дела. Еще пригласили пару городовых, немного в возрасте. Если чинуша из управы занимается больше теорией, то есть рисованием планов, то эти скорохваты скорее практики – ловят по подземельям несунов с товаром, к которому таможня, будем говорить мягко, не смогла приложить гербовую печать с короной и надписью «пошлина оплачена». Еще трое оказались просто начальники, они знают обстановку в окрестностях и настроения здешних обитателей. Лишних людей, сидящих просто для парада, не было. И это очень подняло мое мнение о начальстве околотка, да и вообще обо всей полиции в целом.

Заявил, что точки вноса контрабанды в катакомбы, места схронов и пути проноса товаров меня интересуют исключительно только с одной стороны – с ними рядом не может находиться логово чернокнижников. Те боятся огласки и всячески будут избегать лишних встреч. Если вычеркнуть эти проходы и другие, по которым за деньги водят желающих, то резко сократится район поисков. Полицейские со мной согласились, и следующий час на плане отмечались известные полиции места. Зеленым – пути контрабандистов, желтым – маршруты экскурсий. Синими крестами – точки, где случались несчастные случаи. Красным проходы в некоторые дурные зоны с повышенной опасностью.

Кстати, карта чиновника содержала ходы, не отмеченные на выданных мне планах. Но и на ней были пробелы, которые заполнены у меня. Придется самому, своими руками, объединять оба варианта в один общий. Перепоручить никому нельзя – секретность, понимаешь. Хорошо поработали.

Один из начальников пытался встретиться с представителями контрабасов. У тех есть свои карты, да и знатоки подземелий найдутся. Например, ходит такой парнишка – Афронька. Пацану всего лет десять, но он один из лучших знатоков катакомб. С раннего детства его отец с собой водил, а затем малыш сам стал лазить по проходам. Его бы стоило спросить, он в стороне от основных переходов гуляет, интересно ему. Одна беда – контрабасы капризные, они отказались сотрудничать. Им сообщили, что дело касается не их доходов, а подготовки покушения на государя, но им с полицией говорить западло, вот они и отказались.

Я ставлю вопрос ребром: не хотят по-хорошему – говорите по-плохому. Мальчонка нам не нужен, а вот с взрослых необходимо получить все потребное. Как? Не знаю, но придумайте что-нибудь.

Тут достаю кошель и начинаю выдавать людям на оперативные расходы. Десять дукатов картографу для отрисовки дополнительного набора карт. Двум городовым-скорохватам на амуницию и прочее еще по десятке, а остаток, семьдесят дукатов, всем присутствующим начальникам разом, для сбора информации и оплаты осведомителей. Объяснил: деньги из секретного фонда, болтать посторонним о них запрещено, отчета по тратам представлять не нужно, однако результат обязан быть и быстро.

Как люди прониклись! Заулыбались, заерзали на стульях. Один скорохват пообещал кому-то небо с овчинку, другой стал просто кулаки разминать. Начальники хором заверили: все будет. Только картограф начал было вякать: и половины-то слишком много, но тотчас сдулся под неприязненными взглядами местных. Действительно, чего это он? Дают – бери, бьют – бери и беги. Тем более сказано: фонд секретный, отчета представлять не надо.

Договорились продолжить завтра. Но больше встречать меня не будут, да и я отныне стану заходить без мундира. Один комплект карт взял с собой, картограф успел на него перенести пометки, сделанные на совещании.

На выход меня провожали все участники разговора. У кареты главный спросил:

– Ваше высокоблагородие, какого вы мнения о нашем участке?

Вокруг много посторонних греет уши, потому я свое решение скрывать не стал, сразу ответил:

– Очень доволен. Дорожки аккуратные, столбики красивые, перила чистые. Но главное – паркет у вас прекрасно натерт! Доложу государю о полном порядке в вашем околотке.

С этими словами сел в карету и укатил к себе домой. Сделал, что мог. Узнал много нового и интересного. Дальше пусть полицейские работают. Судя по всему, они справятся. Настоящие профессионалы, честно говоря, я так много узнать не ожидал.

Полиция

Люди неторопливо, в некоторой задумчивости рассаживались за столом. Теперь не по чинам, а кто где хотел. Опять же чаю запросили на всех. Старший задумчиво промолвил:

– Значит, паркет у нас хорошо натерт? И столбики покрашены?.. Нет – красивые? Да уж… Я вчера на него посмотрел, сразу подумал – волчонок! Да, видать, ошибся – волкодав он, как есть волкодав.

– Ваше благородие, из лагозовских горлохватов он, выходец из его личного егерского полка. «Храбрость» и «Штурм» имеет.

– Сам на планке видел. Повезло нам, господарики мои, что мы волокитить не стали, сразу в работу включились.

– За такие монетки не грех и выложиться! Я, ваше благородие, знаю, кому по физиономии настучу сегодня. Все расскажет, шельма.

– А я…

– Тихо! Поднимаем по тревоге весь состав. Будет мало, у соседей подмоги запросим и в Городской управе.

– Облава? Кое-кто обидеться может… Да и плевать на них с высокой колокольни! Член Государственного Совета приезжал! Накося выкуси-ка! Утритесь и заткнитесь! У нас приказ!

– Не распаляйся. Правильно сказано – не захотели по-хорошему государеву делу помочь, сделаем плохо. Всех шустриков разом хватаем и запираем в холодную. Нашей не хватит, в городскую тюрьму отвезем. Перекроем входы и выходы, которые знаем. На тайники наложим арест.

– Можно и того… с конфискацией. Ну, я так… вслух подумал.

– Я поддерживаю! Уважать больше будут! Ваше благородие…

– Посмотрим. Может, и того… А может, кое-кому придется и приплатить. Не зря на расходы денег дали. Да! Про них никому! Понятно?

– Знамо дело!

– Разве мы без понятия?

– Как детишки говорят – чок-чок, язык на крючок. Кто заговорит, с того пятачок!

– Пятачком не отделаешься!

Дела домашние

Вообще-то сегодня среда, а потому по расписанию должен состояться еженедельный большой прием в тронном зале. Но так как он первый в новом году, государь решил созвать на него всех важных людей королевства, причем не только дворян. Тронный зал для таких собраний маловат, поэтому действо намечено провести в бальном и, по ряду причин, в четверг.

Благодаря моим хлопотам оба моих протеже, купец Налор, папа Мимики, и коммерции советник Федул, получили место от делегации простолюдинов. Тесть был очень рад и горд. Федул прислал очередную шкатулку с комплектом изящных женских украшений, на этот раз полностью выточенных из яшмы. Стоимость материалов довольно умеренна, особенно по сравнению с прошлыми его подарками, однако не пара грошей. Зато искусность работы мастера и тонкость подбора камней выше всяких похвал.

Вернувшись домой, сразу позвал Кидора. Подробный разбор ситуации с приглашением в кофейню занял приличное время. Понятно, что Найджел желает примирения со мной. Неста, пожалуй, тоже, но скорее для укрепления влияния при дворе и особенно в Гильдии. Причем второе ей значительно важнее первого. Это следует из подставы с просьбой прислать мои соображения по поводу регламента.

Однако понятно и многое другое. Возможно, действительно у Терезы случилось пророческое видение. Возможно, оно касается нас обоих, ведь я девочке нравлюсь. Но пророчества касаются возможного будущего. Они всегда смутны и неточны, поэтому только ради выслушивания прогноза встречаться не стоит. Наладить отношения можно, Тереза остается одной из лучших невест в моем списке, но ее родня слишком непредсказуема. Совет эксперта – послать вежливый ответ. Не отказываясь совсем, отложить встречу, сославшись на занятость.

Ведь девочка далеко не единственная кандидатура, есть и другие. Одна из которых стала выглядеть значительно лучше. Тут слуга рассказал про грандиозный, только что случившийся скандал. У графа Заозерского сын женился! Ладно без родительского благословления! Ладно без разрешения начальства полка! Такое иногда бывает. Главное – на ком? На актриске! Любовь у них, понимаешь! Причем тут это? Влюбился и люби себе сколько хочешь. Возьми на содержание и любись. Жениться-то зачем? Тем паче полным браком. Даже не конкубиной, а женой брать! Позавчера женился, вчера всем уведомления разослал, сегодня уже общество бурлит.

Даже не будем говорить о том, что женился без разрешения начальства и одобрения офицерского собрания. Из гвардейского полка человека сразу отставили за безнравственность. Актрисочка же до него и другим офицерам оказывала знаки внимания. Это еще мелочи!

В столичный храм пара побоялась идти, там брак едва ли затвердили бы. Через портал ушли в какой-то городок и сочетались в местной церквушке. Дворянина бы священнослужитель не принял, потому жених сказался простолюдином. Фамилию себе взял главного героя из водевильчика, в котором актриска субретку играет. Прямо так и назвался – Ухомашкиным. Представляете?!

Геральдический комитет услышал, сразу в Дворянское собрание запрос послал – сын графа Заозерского действительно из реестра выписался и простолюдином Ухомашкиным стал? Оттуда ответили, что прошения нет, но раз официально сказался простолюдином, значит, так оно и есть. Послали гонца стребовать объяснений. Того молодожены не приняли, сказали, решайте сами, нам все равно.

Для отца это стало последней каплей. Он отказался от сына. А тому хоть бы что! Говорит, и так проживем. Главное, мы любим друг друга.

Когда дела плохо складываются и основной наследник выбывает из семьи, доля оставшихся детей всегда вырастает. Раньше за младшей дочкой Заозерских, которую не против просватать за меня, давали две серебряные шахты и портовый городок. Что к ним добавят сейчас? Не то чтобы девочка стала более предпочтительной кандидатурой, но в табеле невест произошла некая подвижка. Родители маленькой Терезы будут вынуждены с этим считаться.

Впрочем, я тоже в списке женихов стою не на последнем месте, многие семьи были бы рады породниться с родом Тихих. Кидор сделал многозначительную паузу и признался, что слуги благородных семей часто в курсе намерений хозяев. Кое-кто, не будем называть вслух знатные фамилии, наводил справки обо мне, об образе жизни и управлении землями баронии. Так вот, вывод был сделан самый положительный из возможных.

По поводу прошлых приказов домоправитель тоже все сделал. Некий почтенный господин сильно продулся в картишки. По сему поводу испытывает срочную нужду в наличных. Всего за сто дукатов готов расстаться с розарием. Тот ему «надоел», а мне вдруг «захотелось». Перенос приблизительно двухсот кустов в мое поместье обойдется еще в полста золотых, но занимающийся такими делами волшебник обещает, что всего через три дня кусты приживутся. Причем оплата перевоза, грунт, посадка и все прочее входит в объявленную сумму.

Дорого. Очень дорого. Однако мой ментор счел такую блажь полностью оправданной. Личный розарий иметь престижно и модно. Все, господа которые, заводят цветники для жен и дочерей. У меня при городской усадьбе и то есть с дюжину розовых кустов, как без них? Так что в числе башенных слуг скоро появится садовник.

Еще на мой суд представлены два прекрасных ларца заказанного мною размера. Один розового дерева, другой из сандала. Оба красивы, на обеих тонкая резьба в виде листочков-цветочков. На сандаловом много переплетенных виноградных лоз с дубовыми листьями – этим резчик задумывал показать единение мужского и женского начал. Почему так? Взгляд художника, понимаешь! Второй украшен абстрактным растительным орнаментом, его и выбрал.

На дрова куплена сажень колотой синелистной осины. Она специально на предмет кремации привозится из колоний. Из-за сильного жара и красивого пламени считается самым подходящим деревом для последнего костра богатых особ.

Чувствуется, Кидору очень любопытно, для кого такое куплено, но ни словом, ни взглядом слуга старается не выдать своего интереса. Просвещать не стал, ему не обязательно знать лишнее. Утром запечатаю покупки в свиток и унесу с собой.

Ритуал Бертиоса

Моя конкубинка уехала из усадьбы в свой дом, выделенный ей в приданом. Решила проверить лавку, тоже из приданого, и заняться примеркой платья. Получается, я зря спешил домой. Хотя у меня тоже личных дел невпроворот. Решил потратить вечер на книгу Бертиоса. Полистать, посмотреть, какие там заклинания.

Полистал. Проникся. Такая самоотверженность достойна уважения. Из так себе волшебника, отпрыска семьи рядовых чародеев, без особых задатков и дарований, имея пределом четвертый круг заклинаний, развиться до сильного магистра школы – формально Жизни, но реально Некромантии, это надо сильно постараться. И ведь в качестве начального бонуса, кроме сильного желания и упорства, хотя правильней назвать такое упрямством или упертостью… Так вот, в качестве начального бонуса выступил найденный в семейном архиве свиток с заклинанием Ограниченное Желание. Не слишком великий трамплин для начала пути.

Почему не слишком великий? Давайте подумаем. Желание – заклинание девятого круга, Ограниченное Желание – седьмого. Пусть первое для архимагов, но второе по силам любому магистру. Любому! Нет ограничений на школу, заклинание универсальное. Почему же магистры, а тем паче архимаги не бросаются ими налево-направо? Почему не торгуют свитками, пусть задорого? Почему Кольцо Трех Желаний относится к легендарным артефактам, а не блестит на пальце, не скажу любого богача – любой коронованной особы? Ведь желания имеют все, и многие готовы заплатить огромные деньги за осуществление того самого, заветного… Они готовы и в силах достать любые потребные компоненты, обеспечить необходимые условия, но волшебники не горят желанием обеспечивать рыночный спрос. Возможно, их что-то останавливает? Что? Что вообще может остановить всемогущего архимага, умеющего двигать горы и осушать моря?

Ответ вульгарен: чародеев останавливает стоимость. То, чего нельзя купить за золото, получить от щедрого короля или благодарной красавицы. Обычная простая и всем понятная цена – десять лет жизни заклинателя. Это помимо материальных затрат. Архимагами часто становятся в пожилом возрасте. Жертвовать солидным куском оставшейся жизни желающих маловато. Они скорее хотели бы ее продлить, но тут вступают в силу ограничения. Их тоже хватает.

Например, простая формулировка даст лишь десять лет жизни. Всего. То есть едва вернет затраченное. А сложные формулировки, позволяющие обойти ограничения, весьма ненадежны, трактатами на тему, как правильно формулировать свои желания, можно забить не одну магическую библиотеку.

Первое, что нужно помнить – «и» разбивает желание на части, и какая из них исполнится, решать совсем не вам. Кому? Об этом до сих пор у ученых нет единого мнения.

Выскажите «хочу жить долго и счастливо» и посмотрите, что получится – долгая жизнь в тюрьме вивисектора-экспериментатора или смерть от инфаркта в тот же вечер, в постели жаркой красотки.

Второе полезное знание – желание выполняется наиболее простым и доступным способом. «Хочу получить кучу золота!» – извольте. Вы оказываетесь на куче злата, в сокровищнице самого богатого местного дракона. Хозяин несколько подозрительно, но с неподдельным гастрономическим интересом разглядывает вас. «Хочу, чтобы передо мной лежал лучший артефактный меч, которым я могу пользоваться без вреда для себя», – вот он, красавец! Выйдя на улицу, узнаете, что у короля из сокровищницы украли его любимый клинок, сейчас все маги, полицейские, армия – вообще все ищут вора. Меч тебе не повредит, про остальных речи не было. «Хочу жить вечно» – живи, в собственном гробу, на ином Плане бытия.

Это я рассказал про самые очевидные ограничения, а их значительно больше, и далеко не обо всех я слышал. Впрочем, не все так плохо, некоторые смогли правильно сформулировать желание и так не хило поднялись во мнении волшебников. О них даже книжки писали.

Обычно люди пользуются простыми формулировками и получают простые результаты. Нелегендарный артефакт. Снятие простого проклятия или излечение немагической болезни. Возвращение жизни покойнику, но он должен быть рядом. Если его нет, для получения тела нужно отдельное Желание. Немагический предмет ценой до двадцати пяти тысяч золотом. И все в таком роде. Волшебник может попросить сотворить любое, даже неизвестное ему заклинание. Неизвестное, но доступное – до восьмого круга. Запрещенной школы – до седьмого. Немажеское – до шестого. Немажеское запретное – до пятого. Неплохо, но платить за такое десятью годами жизни…

У Ограниченного Желания возможностей еще меньше, а ограничений еще больше. Однако Бертиос смог четко сформулировать чего он хочет. Причем формулировку своего желания записал первым параграфом книги. Ограниченное Желание дает любое, возможно запрещенное для просителя, возможно даже немажеское заклинание до четвертого круга. Это и было пределом пылкого юноши, который в ответ получил знание подходящего и доступного ему ритуала. С точным соблюдением всех поставленных при формулировании Желания ограничений. Парень не хотел становиться злым, совершать человеческие жертвоприношения и использовать то, чего у него нет. Хотел – достичь магической силы уровня магистра в любой из школ магии, признания его достижений окружающими и получение ограничений, не мешающих жить в человеческом обществе. Сам ритуал и необходимые к нему компоненты, кстати, недорогие и довольно распространенные, были записаны вторым параграфом книги.

Логично, третьим параграфом шло описание последствий и конечный результат. В процессе проситель имел возможность решающего выбора – принять или отвергнуть предложенные дары. Однако вместе с этим ему кристально ясно показывалось его посредственность и потолок того, чего он сможет достигнуть, отказавшись от предложенного. Редко кто сможет устоять после такого. Юноша не устоял.

Получил много – стал, как я правильно угадал, Анатомом или, как таких еще называют, Белым Некромантом. Кроме стандартных заклинаний Темного Искусства обрел знания, изложенные в некромантской книге по анатомии «Строение человеческого тела», вместе с навыками хирурга, правда, скорее химеролога. Научился в совершенстве сражаться ножом, больше похожим на ланцет. Мог «вспомнить» и дословно воспроизвести книгу доктора Элландры Толберт. Может, и не самой известной белой некромантки, но вполне готовой служить примером юноше, только вступившему на этот извилистый путь.

В качестве морковки узнал о существовании книги бывшей владычицы королевства мертвых Казерабет. «Искусство некромантии» – фолиант с полезными заклинаниями белой и серой некромантии, со способами создания и перезарядки некромагических артефактов, описанием видов нежити и многими, многими другими полезными знаниями.

Ничего не дается бесплатно – к дарам приложились ограничения. Стандартные для любого некроманта – запрет на школы Иллюзии и Очарования. Как Анатом, причем не выучившийся, а принявший дар, получил требование ежедневно практиковаться не менее часа с мертвым телом или двух часов с живым. Хирургические операции, вскрытие тел или создание химер – все едино, главное ежедневно и не менее указанного времени. Как следовало из приписки, один раз, по болезни, Бертиос пропустил день. Последствия случились такие, что решил этого не повторять – магическая сила откатилась, и почти год пришлось ждать ее возвращения на прежний уровень.

Впрочем, жаловаться не стоило – регулярная практика повышала мастерство хирурга, и из-за нее росла магическая сила – на круг каждые пять-семь лет. К сожалению, росли и требования. После достижения шестого круга минимум один пациент в неделю должен был умирать. При большем количестве настроение улучшалось. Для эксперимента в одну неделю, под благовидными предлогами, он умертвил пятерых и вошел в состояние, близкое к эйфории. После чего ограничивал себя лишь двумя покойниками.

По достижении седьмого круга добавилось безразличие к собственной смерти и смерти даже самых близких людей. На восьмом пришло настоятельное желание обучить помощника и начать собирать материалы для собственной филактерии. Да-да! Возвышение до девятого круга требовало смерти с последующим обращением себя в немертвого лича. Собственно, для помощи в этом сложном и затратном ритуале и требовался помощник.

Так ведь он нашелся. На почти последних, заполненных в прошлом году листах намекалось на некоего сановника, не волшебника, но с большим желанием продлить жизнь лет на двести, а лучше на триста. Впрочем, можно и больше. Пришлось обнадежить неофита, правда не раскрывая всех тонкостей. Тем более человека испугал некий недоучка, вообразивший, что должность в Гильдии, наспех прочитанная книга и пара небрежно затверженных заклинаний сделали из него настоящего повелителя упырей. Наглый дилетант сгинул сам, погубил своего покровителя, оставил родной ковен без главы, а самое главное – вновь замарал репутацию Темного Искусства.

Последние страницы подводили итог жизни Бертиоса: обратиться в лича он не успевает – проклятие убьет его быстрее. Даже в Великой книге, доступ к которой удалось получить, нет рецепта спасения. Осталась последняя надежда на гримуар «Проклятия разные. Снятие и ослабление».

Книга по рассматриваемым методам скорее серая, но позволяющая читателю легко провалиться в темноту. По этой причине церковники не спешили отдавать ее в работу. Снятие порчи дело благое, но чародей получал доступ и к самым изысканным проклятиям. Только для того чтобы создать гипотетическую возможность получения доступа к фолианту, пришлось задействовать всех знакомых, подергать за все ниточки, расстаться с «древним» свитком, им самим же написанным. Зато удалось вбросить в головы церковников идею вызова существа из сонма ангелов. Сами священники магический свиток с заклинанием призыва написать не могли, с Гильдией у них отношения плохие, так что выторговать том в обмен на услугу шансы довольно велики.

Ничего себе! Вот начало эпопеи со свитком. Буду знать.

Подробное описание ритуала и честный рассказ о последствиях напоминает приглашение последовать тем же путем.

Я не вникал в подробности, пролистывал описание применяемых Бертиосом заклинаний, однако уверен, что смогу повторить любое. Но буду ли их подробно разбирать, а тем более применять – вопрос. Некромантия, как и демонология, быстро затягивает и меняет мировоззрение адептов. Если юноша категорически не желал иметь дело с человеческими жертвоприношениями, то зрелый некромант умертвил пятерых пациентов, просто чтобы узнать – как оно. Да и потом, кроме одной обязательной жертвы приносил вторую «для настроения». Наверное, он до сих пор считает себя не пошедшим злым путем. Надеюсь, в жертву приносит безнадежных пациентов. Возможно, он много делает для излечения больных. Но я таким становиться категорически не желаю.

Пожалуй, стоит серьезно обдумать свое дальнейшее поведение с Бертиосом. И кто его покровитель? Какое имя у сановника, желающего долго жить? Мысли есть, но самые мрачные.

Поиски

В четверг, сразу после большого приема, заглянул в полицейский участок. Чувствовалось, что сегодня там не до парада. Ночью в околотке провели большую облаву с привлечением сил из других участков и городского резерва, задержано больше сорока человек. Мало того, летучие группы зашли в катакомбы и смогли накрыть шесть складов с контрабандой.

Такой грандиозный успех уже вызвал одобрение Департамента налогов и сборов, оттуда прислали гонца с обещанием наград отличившимся в деле, и неофициальной устной просьбой немного притормозить.

А представители купечества, стенающего от конкурентов, не платящих пошлины, а потому сбивающих цены, занесли солидную благодарность и попросили «полегче» на основании, что там тоже живые люди, тоже кушать хотят. Только таможенники порта начали было качать права – дескать, почему без их представителей товары с найденных схронов вывезли? Полицейские во всех случаях сослались на меня.

Я приказал для Департамента составить список отличившихся, не забыв третьим номером внести прикомандированного картографа. Деньги от купечества принимать нельзя – как их оформлять прикажете? Возвращать тоже плохо – обижать людей, выразивших весомую материальную поддержку, неправильно. Потому велел все принесенное без оформления отнести на неотложные оперативные расходы и срочно потратить. Таможенников с их претензиями посоветовал гнать в шею. Они спасибо должны говорить, что за них их же работу делают.

Далее последовали доклады исполнителей. Первый – прикомандированного чиновника с красными от недосыпа глазами. Он дома чертил всю ночь, задействовав в помощь жену и старшего сына-гимназиста, чтобы сейчас представить карту с нумерованными пометками и приложенным списком, что значит каждый номер. К завтрашнему дню обещал сводку всех известных входов в катакомбы с указанием состояния – замурован/заперт/открыт, используется для таких-то целей.

Выразил благодарность и отправил на извозчике домой, с приказом проспать не менее восьми часов. Основание – иначе неизбежны ошибки в документах. Когда чиновник вышел, сказал полицейским:

– Хороший работник. Старательный. Вы уж его тоже не оставьте благодарностями.

– Как можно, ваше высокоблагородие! С хорошим человеком мы всегда поделимся…

Тут отвечающий немного сбился, но я уточнять подробности не стал. Делиться можно радостным настроением, приятными новостями, да мало ли чем еще.

Далее отчитались скорохваты. Один выложил коряво нарисованный план с крестом в том месте, где в начале лета какой-то его знакомец видел неизвестных в мантиях. Второй признался, что немножко дал в рыло барыге. Тот сразу захотел быть полезным и рассказал про место, где его клиенты несколько раз видели прилично одетых чужих. После доклада городовые собираются осмотреть выявленные места.

Полицейское начальство представило три разные карты с проходами и несколько протоколов допросов. Мальчишка Афронька по малолетству в картах не разбирается, но обещал сводить и показать доселе неизвестный проход. Говорит, из него дурно пахнет и иногда там кто-то топает. Идти дальше пацан побоялся. Еще доложили, как контрабасы полностью осознали свою неправоту и как они рассказывают дознавателям обо всем, что видели-слышали. Полицейские спросили моего приказа – что делать дальше? Отпускать или…

Велел отпускать, но не всех сразу, а только тех, кто сотрудничал. Среди остальных найти, или пусть сами задержанные назначат, виновных в организации схронов. Нельзя дело на половине пути бросать. Никто не поймет, если преступники от приговора увильнут. Заулыбались полицейские, выразили полнейшее одобрение такому решению, обещали представить судье шестерых признавшихся вместе с неопровержимыми уликами и вещественными доказательствами.

В итоге мы решили, что полиция пошлет людей и те осмотрят подозрительные места. Тут я напугал народ, рассказал про бестелесных тварюшек, которые бьются только магией, велел поисковикам быть осторожнее. В те проходы, которые им покажутся опасными, не лезть, подождать меня. Если найдут что-то интересное или просто необычное, пусть сразу шлют гонца и опять-таки сами осматривать не пытаются.

Для вразумления контрабандистов в комнату для допросов мне привели одного из главарей. Никогда бы на него не подумал! Посмотришь анфас – одухотворенное лицо спившегося интеллигента, взглянешь в профиль – наглый ярыжка из третьеразрядной конторы. Главное, глаза потупил, когда дребезжащим тенорком стал просить:

– Начальник, отзови псов! Лошадь о четырех ногах и то спотыкается. Не правы были, осознаем.

– Псов легче спустить, чем отозвать обратно, когда они уже добычу почуяли.

– Господин! Мы к государю со всем почтением! Думали, псам откажем, к нам начальники просить придут.

– Покуражиться, значит, хотели? Чтобы я, член Государственного Совета, в ваш притон о милости умолять пришел? Не много ли чести будет? У меня «Храбрость» и «Штурм» на груди висят. Меня егеря, с которыми на дело ходил, уважать перестанут, коли всякой швали кланяться стану. Ты думаешь, на вас полиция сильно насела? Нет! Это они только чуток пуганули вас. Вот когда мои молодцы ваш гадюшник оцепят, чтобы выйти никто не смог, да когда я лично к вам приду разбираться, вот тогда поймете, что такое настоящий страх!

Проникся мужик. Полицейские и те забоялись. Это я тишком Des Mani шепнул. Слабенькое заклинание, но Дыхание Смерти на своем лице присутствующие ощутили. Поняли, что опасно шутки шутить.

Главарь так вовсе под себя чуток подпустил, на него же заклинание направлено было. Стал обещать послать проводниками лучших несунов. Те доведут, покажут, расскажут… На том и расстались, о подробностях велел договариваться с полицейскими.

Когда вечером вернулся домой, с удивлением выслушал доклад домоправителя. Сегодня весь день в усадьбу косяком шли курьеры с подарками. Первым, еще утром, прибыл городовой, привез тюк с дюжиной отрезов весьма недурного шелка. Каждый размером как раз на платье. Микаэле без приказа показывать не стали, но Черныш присутствовала при распаковке. Ей уж очень понравилась одна пестренькая расцветка, хочет умолить подарить. Ближе к вечеру гонцы походили скорее на купеческих приказчиков. Доставили табаку разного, сахару, кофею и чаю хороших сортов, да еще с десяток штук шелка. Кроме городового все просили поблагодарить «за душевную кротость».

Доклад о результатах получил уже на следующий день. По большей части «плохие места» оказались пустышками. Хотя в одном отнорке обнаружили склад и хазу воров-мешочников. Это те, которые с торговых повозок мешки с товаром наловчились сдергивать. Преступников, понятно, арестовали. Из непроверенных остались два прохода. К одному привел Афронька. Тот туннель шел резко вниз. Второй, более опытный проводник понюхал воздух, заподозрил неладное и опустил туда клетку с птахой. Птичка минуты не продержалась – сдохла. Решили, что запах от какого-то подземного газа. Инициативных дураков, слава богам, не нашлось, дальше не пошли. Все живы.

Последний проход, судя по следам в глине, оказался изрядно хоженным, но перекрытым грудой недавно обрушившихся камней. Разбирать их опасно, больно свод неустойчив и опирается на завал. Чуть пошевелишь, может новый обвал случиться.

Приглашенный полицейский волшебник предположил рукотворность обрушения, а свалившиеся камни объявил результатом заклинания из школы Земли. Правда, сам он не особо силен, да и склонностей ни к одной школе не имеет. Ну что, теперь моя очередь поработать пришла?

Прибыл по указанному адресу. Там меня уже ждали. С большой помпой, через лаз в подвале неухоженного дома, через длинные, вырубленные в известняке ходы дошли до места. В делегации провожающих присутствовали все участвующие в первом совещании, пара проводников, явно из несунов, и неизвестный мне человек, как шепнули, от канцелярии градоначальника.

У завала кинул Определение Магии. Оползень точно рукотворный. И действительно, разобрать его крайне тяжело – свод еле держится на верхних булыжниках груды. Однако для волшебника с заклинаниями школы Земли работы не так уж много, да и довольно простая она.

В принципе, мне тоже противопоказаний к земляным заклинаниям нет, но представьте – укреплю свод, разберу завал, так ведь туда сразу ломанется толпа любопытных. На городовых надежды мало – начальству они не смогут отказать, а другие их попробуют подкупить парой талеров. Мне что, самому оставаться здесь дежурить и палкой всех от прохода отгонять? Ведь я же обещал его милости соблюсти секретность. Так что придется пойти другим, более сложным путем.

Под предлогом опасности отогнал посторонних в боковой проход, а сам сотворил Глаз Тени. Он очень похож на Волшебный Глаз, но может не только летать, но и просачиваться через щели. С четверть часа Глаз бродил между камнями, но завал свежий, земля не утрамбовалась, он смог выйти с другой стороны и показать зал разрушенного подземного храма со знакомой пирамидкой на алтаре.

Глава 6

Черная метка

Разговоры

– Зверь, как есть зверь лютый! Правильно его Тихим Ужасом прозвали. Все тишком да тишком. Вежливо да ласково. А тут вдруг взглянул на Крученого… Не поверите, братцы, у меня шерсть на загривке дыбом встала! Будто сама безносая лично своей косой мне душу пощекотала. И глаза, такие глаза… Сразу понятно: ему что комара, что тебя пришибить одинаково просто. Видал я разных начальников, были грозные, были которые любили просто поорать, здесь другое. Здесь не за место боишься, а живым остаться мечтаешь.

– Крученый вообще того, подштанники менял. Обгадился со страху. Сразу на попятную пошел, все расклады сдал.

– Контрабасы дураки. Их вежливо попросили государеву делу подмогнуть. Если уважили бы, может, и чуток золотишка им перепало. Так нет! Ерепениться стали. Цену себе набивать. Набили… Фингал во всю морду… Для памяти.

– Зато наш-то каков! Сейчас гоголем ходит. И дворцовому угодил, и с контрабасами позиции упрочил. И государю доложат, и в кармане звенеть будет. Могет!

– Это да… Наш с одного взгляда понял, куда ветер дует, нам расстараться велел. А как барон золота сыпанул, я сразу догадался – сладится дело.

– А чего ему не сладиться? Дворцовому дела контрабасов по барабану. Про наши мелкие грешки небось знает. Мог бы сразу начать с кнута, но начал с пряника. Наш за улаживание, еще подношения богатые получил.

– И с нами поделился.

– Так все по божьим заветам. Они велят делиться. Вон картографу и то кусочек перепал.

– И барону.

– Барону – нет. Так только, послал чуток лучшего шелку из конфискованного. Барону и того не надо, но уважение положено выказать.

– Может, нас еще и по службе наградят? Обещали.

– Итак, Стах прислал вежливый отказ от встречи. Сослался на то, что у него слишком много дел. Образец из Письмовника. Там он озаглавлен «Вежливый отказ, с возможным продолжением отношений».

– Папа, ты написал, что я хочу ему сообщить что-то очень важное для нас обоих?

– Конечно, малышка. Но то, что ты считаешь важным, он может счесть мелким. Или не поверить в важность твоей новости.

– Терезочка, девочка! Если бы ты рассказала тете или хотя бы маме…

– Тетя Неста, пусть вы на меня обижаетесь, но я ничего не скажу! Это очень личное.

– Девочки и тем более юные девушки обязательно должны рассказывать своим мамам…

– Тереза, Неста, давайте не будем начинать по новой выяснения, что должна делать дочка. Мы тут собрались не для обсуждения возрастных закидонов упрямых девчонок.

– Ты прав, милый, но Терезочка должна больше доверять…

– Папа, надо маме Стаха сказать, чтобы она велела ему со мной встретиться. За это, когда она родит Стаху братика, я его научу медитировать.

– Не все так просто, малышка, но идея хороша. Эрна часто бывает у Марианы. Старый герцог, отец Марианы, союзник нашего герцогства…

– Мариана по просьбе мужа составляет список невест, подходящих барону. Надо отвезти Терезочку во дворец, представить королеве. Сказать, например, что мечтает стать фрейлиной…

– Во фрейлины я не пойду!

– Отчего? Это так почетно! Впрочем, тебя и не возьмут. Мариана и Эрна потолкуют с дочкой, и почти наверняка призовут барона. Тут можно будет о многом договориться. Дорогой, ты с нами не пойдешь. Одно дело, королева пригласила к себе женщин, другое – семью. Неста, устроишь приглашение?

– Пожалуй, смогу.

– Запрошенные книги не сказать злые, скорее серые, но на самой грани черноты.

– Ваше преосвященство! Отдавать их волшебникам! Ведь неизвестно, как применять будут!

– Известно. На Бертиосе лежит сильное проклятие. В Гильдии его убрать не смогли, там специалистов по снятию всего два, и ни один из них не взялся. Для себя ему книги нужны, хочет там поискать, как избавиться.

– Так давайте предложим помолиться за него.

– А он предложит не проводить ритуал Призыва. Нет, книги придется отдать. Но запишем Бертиоса в список серых и будем приглядывать. Поторгуемся еще. Я затребовал с него два одинаковых свитка. И отдадим плату только после получения просимого.

– Ваше преосвященство, вы как хотите, но я подстрахуюсь. На самом толстом фолианте, на первой странице, чтоб не пропустили, глиф против черных поставлю.

– На это благословляю.

– Ребятушки, мы же с вами по-деловому говорить хотим.

– Кому дело, кому безделица. Вы тут шарите, нам мыться мешаете.

– Два золотых, если покажете, сколько уже намыли, и расскажете, откуда место знаете.

– Во! Это уже действительно деловой разговор! Покажем, братцы?

– Ты старшой, ты и решай. Но мне кажется, лучше как вначале думал – моемся до заморозков и барону про место расскажем. Он и песок купит, и без награды не оставит.

– Так и мы без награды не оставим. Денег в экспедицию много не берут, а как вернемся, так сразу…

– Ага! Сразу, как рак на горе свистнет!

– Вот два дуката! Выкладывай!

– Мы как отставились, сразу сюда рванули. Я в егерях служил еще при покойной герцогине. Молодой тогда был, безусый. Девки меня страсть как любили! А уж я их…

– Кхм…

– А, ну да… В первый или второй год службы послали нас геологическую экспедицию сопровождать. Там не такая мелочь, как вы, там настоящие геологи были. Из этого юни… из столицы приехали, в общем. Они все разузнали, записали на бумагу и уехали. А мы вдвоем с тем, который помощником у главного был, это место нашли. Не знаю, сказал он начальству про этот ручей или для себя сберечь хотел, но больше сюда никто не наведывался. Старая герцогиня вскоре померла, а я все служил. Однако за местом приглядывал. Иногда и того… когда денег нехватка случалась. Двадцать лет отслужил и отставился. Дружки-корешки мои тоже. Раз свободные люди, решили чуток золотишка намыть. Барон не заметит расходу, а нам на обзаведение хозяйством.

– Тут у вас с четверть фунта!

– Мы не взвешивали пока – примета плохая. Первые дни много лучше шло золотишко, но и сейчас грех жаловаться. Чуток выше по ручью, наверно, двинемся, там больше будет.

– Вы промывку неправильно ведете. Считай, половину золота обратно в ручей бросаете.

– Оно, наверное, так. Мы люди военные, горному делу неученые. Однако нам хватает. Мы гору срывать не будем, нам урвать кусочек, чтобы на дом хватило, и ладно. Сразу уйдем, барона дразнить не будем.

– А сколько вам надо, чтобы уйти? Если мы в нескольких местах пробы возьмем и сочтем место достойным.

– Ну, даже не знаю… Дукатов по двадцать на нос?

– Ты че, старшой! По двадцать пять!

– По десять каждому дадим. И вы сразу уходите.

– Маловато будет.

– Нормально. Я гонца за деньгами пошлю, но вы намытый песок мне отдадите.

– Деньги вперед!

Доклад

Завал в проходе к залу разбирать не стал. Мне государь приказал докладывать ему лично о малейшем продвижении в поисках, только наедине, причем самому ничего не трогать. Вот и доложу, что ощутил присутствие бестелесной твари, подобной той, которую сложил на месте ритуала. Вскрою проход при данном его величеством контролере, а дальше как получится. Тень, наверное, сразу развоплощать придется. Чтобы чего лишнего про книгу не наболтала. Я вроде ничего не знаю, вот и пусть так остается.

Ошибся… Доклад его милость принял с удовольствием, а вот вскрывать проход не велел, сказал:

– Ты, братец, не обижайся, но огневики под землей слабоваты. Лучше я земляного волшебника пошлю, а с ним экспертов из охранителей.

– Как прикажете, ваша милость.

– Не споришь? Молодец! Я свои резоны имею, тебе их пока не скажу.

– Так точно, ваша милость.

– Самому-то туда хочется?

– Любопытно, ваша милость. Но так… в меру.

– В другой раз, молодец. Любопытствовать и надо в меру. Иначе можешь такое узнать, что сам рад не будешь. Как эксперты закончат дело, разрешу сходить, тогда посмотришь. Ты знаешь, я ведь очень рад, что ошибся. Думал, несколько недель под землей лазить будешь, а ты вон как все организовал. Поди и список отличившихся приготовил?

– Признаться, да, ваша милость. Налоговики его себе потребовали, так я приказал мне тоже копию сделать.

– И третий раз молодец! Помнишь разговор, когда мы тебя с Тораном на должность ставили? Ты еще отнекивался, говорил – не справлюсь.

– Так точно, ваша милость, помню.

– И кто прав был? То-то! Ты почему полицейских на поиск поставил?

– Ваша милость, они местные дела лучше знают…

– И дела лучше знают, и осведомители есть, и просто больше их. А что им там про секретный фонд говорил? Соврал? Сотню золотом из своих дал, а?

– Соврал, но только частично, ваша милость. Вы изволили шкатулку с монетами подарить. Так я решил часть пустить на ускорение поисков.

– Не пожадничал, значит.

– Ваша милость, у меня перед глазами наглядный пример щедрости…

– Молчи уж, медоуст! Что я могу себе позволить, тебе разорением будет. Возместят расход. Раз дело сделал да быстро, возместят. Вдвое прикажу выдать.

– Премного благодарен, ваша милость. Если позволите, не подо мною они, но старались очень…

– Это ты про список? Показывай.

– Извольте, ваша милость.

– Кто особо отличился?

– Третий номер. Картограф из Городской управы. Не полицейский, сложения субтильного, однако сам в катакомбы во внеслужебное время ходит, карты составляет.

– Дело! По чину кто?

– Кабинетный регистратор, ваша милость. Ему бы повышение в чине да пару подчиненных для обследования подземелий. А то вдвоем с сыном-гимназистом ходит.

– Оно можно и даже полезно. Эй! Кто там! Всех в списке наградить сообразно исполняемой службе. Третьему нумеру добавить следующий чин, произвести в столоначальники с двумя подчиненными. И сыну его, гимназисту, придумайте что-нибудь. Тихого впишите главным. Ему за разработку и проведение операции «Бронзовый щит» дайте.

«Бронзовый щит» – самый первый орден штаб-офицеров. Дается только за штабную работу. Командующие людьми в бою не награждаются, на то имеются другие ордена, зато есть у любого паркетного шаркуна-генштабиста. Типа, и я из штаба. Не сказать чтобы сильно почетный, в нашем мире стоял бы чуть выше знака общества Анонимных Алкоголиков «Уже месяц как сухой».

Однако все же орден, засчитывается за год выслуги. Опять же, без него «Серебряный щит» не получишь, а без того не наградят генеральским «Золотым щитом».

– Ваша милость, так благодарен, что нет слов. Не заслужил!

– Сам знаю, чего заслужил, чего нет. Ты же в воскресенье баронский бал даешь?

– Так точно, ваша милость.

– Вот им и займись. До понедельника тебя отпускаю. Отложи дворцовые дела и поезжай к себе в крепость.

Приказ надо исполнять. Понятно, меня убирают для гарантии, чтобы на вскрытие завала не напрашивался. Немного странно, чуть-чуть обидно, но ладно. Его величеству виднее.

Единственное, задержался черкнуть две записочки. Околоточному, про одобрение государя и награждение указанных в списке, и картографу, с поздравлением новым чином. Они мелкий люд, но внимание любому приятно. Да и для будущего полезно первым о награде сообщить.

Баронский бал

Воскресный день прошел суматошно. Я же давал бал у себя в баронстве. Не королевский на семьсот пятьдесят персон, но больше сотни человек собралось. Офицеры моего гарнизона и полка нашего герцогства. Дворян, правда, не более десяти семей. Два бургомистра городков с женами и взрослыми детьми. Остальные – семьи чиновников и купцов из имеющих вес в баронстве.

Раз бал не дворянский, а гости в основном простолюдины, хозяйкой на нем стала Микаэла, моя маленькая конкубиночка, ведь государь разрешил ей давать три бала в год. Она пригласила на праздник своих родных и лучшую подругу. Причем на эту должность назначила Тину, как познакомившую нас и давшую крайне лестный отзыв о подруге. Теперь для Мимики стало делом чести пристроить приятельницу в жены хорошему человеку, а где, как не на балу, можно найти такого.

В моем старом мире был поэт, который со знанием дела писал про отца юноши, вступающего в жизнь: «Давал три бала ежегодно и промотался наконец». Бал – это дорого. Даже для богатых людей. Три бала в год – верный путь к разорению, если у тебя нет соответствующих доходов. У моей конкубинки их нет. У меня, пожалуй, тоже. Но вот у тестя деньги есть. Кроме того, я предложил первый бал устроить в баронстве. Убьем сразу несколько зайцев – покажем, что ценим моих подданных, сэкономим изрядную, против столичного торжества, толику денег, а еще набьем все положенные новичкам шишки, наступив на мягкие домашние грабли.

Сказано – сделано. Наняли специального человека, во множестве устраивающего провинциальные балы для простолюдинов. Тут важны слова «провинциальные» и «для простолюдинов». В столице и для дворян этот устроитель не годен.

Каким же правильным оказалось решение! Человек взял дорого, но проверил все детали действа, вплоть до наличия достаточного количества отхожих мест. Обеспечил все – от официантов до достаточного для развоза приглашенных числа пролеток. Как компромисс для съезжающихся из разных поместий гостей местом проведения бала выбрал Сухояр. Для дворян подошла бы городская усадьба или зал в крепости, но простолюдинам такое жирновато, поэтому организовали танцевальный настил, огромный тент для трапезы и несколько беседок. Обслуживающий персонал, оркестр, официантов и прочих набрали из подданных баронства. Пусть не столь шикарная выучка, зато свои. На приглашенную из столицы обслугу народ сначала бы дивился, но после торжества пошли бы разговоры, что я столичная штучка, брезгую своими людьми и прочие обидки в таком роде. А так, может, и менее роскошно, зато патриархально, только знакомые лица.

Приятно, что организация бала не стоила мне ни гроша. Все расходы взяла на себя гордая хозяюшка бала, а если говорить совсем честно, то ее папа. Притом платье сшито новое, специально для этого бального сезона и специально под цвет подаренных мужем, королем и принцессой украшений. Изумрудный перстень, изумрудная заколка и аметистовый кулон. Еще серебряная печатка в знак признания конкубины семьей мужа. Не так просто придумать одеяние под такие драгоценности, но женщины преодолеют любые преграды. Платье сшито из глянцевой тонкой, но плотной изумрудной тафты с фиолетовой вышивкой и узенькой серебряной окантовкой по вороту и манжетам.

Добавлять украшений не стали, это принизит статус подарков. Многие из гостей наденут драгоценности значительно более ценные и массивные, но вещей от государя и от нашей герцогини не будет ни у кого.

Мои родители отказались посетить бал. Мама ждет маленького, и ей тяжеловато приходится. Она часто бывает во дворце, королева Мариана советуется с ней по поводу воспитания двойняшек. Обе мамы уже договорились, что мой братик, когда родится, станет воспитываться вместе с принцем.

К тому же папа с мамой отношения к баронству не имеют. По крайне настоятельному совету государя я подарил отцу заграничное имение Зримако. Вообще-то хотел отдать поместье в своем баронстве, думал, пусть сами родители любое выберут. Но его величество порекомендовал сделать иначе, напомнил о заграничном подарке и пообещал получить дозволение короля Диваза. Делать нечего, пришлось последовать королевскому совету.

На балу мне представили всех дворян баронства, причем оказалось, что никто из них не владеет землями, все служат. Два управляющих имениями, три статских чиновника, остальные армейские офицеры.

Встречали гостей вдвоем. Для поддержания образа я надел, пока не утвержден другой, парадный мундир Зеленоземского полка, конкубина красовалась в новом платье. Оно было ей очень к лицу. Каждому гостю старался оказать внимание, хоть улыбнуться и кивнуть, а лучше сказать пару слов. Людей мы приветствовали ровно час, как положено по регламенту. Потом протанцевали первый танец, по обычаю полонез, затем сели на возвышение за баронский стол. Бал для простолюдинов, потому десять танцев. После пятого буфет а-ля фуршет. Нам и сидящим за нашим столом принесли еду, остальные рванули под тент.

Как же там жрали! Вроде собрались приличные люди, а толкались, хватали с подносов обеими руками, не брезговали запихнуть яства в карман, а один поручик, слава богам не из моего гарнизона, набил закусками полную фуражку. Кто бы сказал раньше, не поверил.

Брат Микаэлы просветил, что и в столице такое бывает, особенно если собираются в Народном собрании. Поэтому приглашения на такие праздники стараются давать только родным и близким. Хотя тоже всякое случается. У них в семье есть родственник, который на обеде серебряные приборы со стола по карманам прячет, считает, мол, они богатые, с них не убудет. А не пригласишь в следующий раз, обижается. Некоторым дашь работу – воруют так, как чужие себе не позволяют. За руку поймаешь, отпираются до последнего. Выгонишь, считают себя несправедливо наказанными.

Тина, которая сидела рядом, подтвердила, что и у них такие есть. Сколько подарки ни дари, родичам все мало, а работать желают только кладовщиками или начальниками. У дворян что хорошо – благородных клятва держит, они обязаны свое слово держать, иначе их боги наказывают.

Тесть увидел мое лицо и сразу стал успокаивать. Дескать, в любой семье есть паршивая овца, в дворянских родах тоже встречаются. А что приглашенные за еду бьются, так хотят гостинец домой отнести, соседям похвастаться, просто лишний сладкий кус в рот положить. В столичном Купеческом собрании, чтобы давки не было, специальные люди по одному подносу в руки раздают. Кое-кто, конечно, чаще из третьей гильдии, пытается во второй и третий раз за едой встать, но и на таких ухарей нашлась управа – вместе с пригласительным билетом жетон прикладывают, его на поднос менять надо. Однако тогда те, кто без приглашения на праздник протиснулся, скандалы начали закатывать, кричать «несправедливо», безобразия учинять, до драк дело доходить стало. Вот и думай, что лучше – жадные рты кормить или благолепие собраний нарушать…

У меня на балу драк не было, за порядком следили городские стражники, буянов сразу отправляли в холодную. Но знаете, я такого не ожидал. Хотя мог бы. Сам в девяностых молодым был и имел разных знакомых. Попадались среди них тусовщики, шастающие по презентациям и банкетам. Они там тоже со столов все себе тащили. Спиртное старались бутылками, но могли и в прихваченную фляжку из бокалов сливать. Жратву в пакетики складывали. Не продавали, позже своей компанией вечеринку устраивали.

Из исторических аналогов припомнил, как читал о балах при австрийском дворе. Те, что для своих, проходили нормально, а для тех, кто попроще, творилась такая же фигня, что и здесь. Хотя у меня народу поменьше. Впрочем, как говорится, жизнь такова, какова она есть и больше ни какова. Делать нечего, привыкну со временем.

Однако кое-что полезное на балу узнал. Кроме дворян мне представили закупщиков из тех, кто каждый год скупали и перепродавали урожай. В этот раз они остались не при делах, мой эконом у селян скупил зерно еще на корню, урожай садов Гремячего Потока полностью забрал винзавод, животных на мясо забивать еще рано, но и там давно все схвачено. Купцы просили прощения за Дубки. Ловкачи не думали, что я настолько обижусь за петицию, что соглашусь с отъездом селян и лишу закупщиков куска хлеба. У них контракты на поставку, авансы взяты, а покупать-то нечего. Просят милостиво простить и продать им потребное. Обещают справедливую цену.

Вон оно как вышло! Оказывается, вот откуда уши торчат! Я сослался на незнание и велел договариваться с экономом. Зернышка они от меня не получат!

Совещание

Конец баронского бала оказался скомкан – его величество прислал гонца с запиской: «Ко мне. Не медля ни минуты». Срочно прощаюсь с гостями и порталом ухожу к себе в дом. Переодеваюсь в придворный мундир, мчусь во дворец и сразу попадаю на совещание. Причина? Тяжелые потери.

Вызванный из Гильдии волшебник школы Земли быстро укрепил свод и сделал в завале невысокий арочный коридор. Заходить ему туда не велели, на разведку направились три профессиональных поисковика из тех, кто занимается сбором редкостей в заброшенных замках, старых склепах и тому подобных местах. У нас такого мало, это чаще в колониях ищут. Опытная группа, волшебник и два боевика. Сначала все было тихо и спокойно, но когда они подошли к пьедесталу с пирамидкой и начали ее рассматривать, появилась тварь, о которой я предупреждал.

Волшебник ее, конечно, сжег, но она успела первым же ударом снести голову одному боевику. На оставшихся неожиданно напрыгнули два гуля из замаскированной ниши. Мелкие, тощие, гадостно смердящие. С ними быстро разобрались, но волшебника серьезно порвали, ведь второго боевика убил вбежавший в зал землянюк. Случайно. Он не хотел. Он вообще ни разу не боевик, опыта никакого, вот и проткнул Каменным Копьем гуля… вместе с человеком. Помог, называется.

Охранители, ждавшие у входа, вызвали подмогу и вытащили на поверхность пострадавших. Земляного тоже, он сильно переживал и работать больше не мог. Да в принципе уже и не был нужен. С подмогой пришли эксперты и Бертиос. На текущий момент они предварительно отчитались, но еще не все найденные вещи и документы отработаны. Наверное, окончательный доклад будет готов лишь через несколько дней.

Однако срочно вызвали из-за другого прохода. До которого я еще не дошел и от которого пованивало. Туда вошли два охранителя и волшебник школы Воздуха. Воздушник кинул на каждого Воздушный Пузырь, который позволяет дышать даже под водой, продул туннель Порывом Ветра, и разведчики спустились в проход. Вроде все было тихо и спокойно. Часа два, может, три. Потом ожидающие беспокоиться начали. Один решил быстро сходить посмотреть, что там у людей творится, и сразу вернуться обратно. Вошел, но не вернулся. Второй бросился ему на помощь, хотел вытащить, вдруг что случилось. Тоже пропал. Тогда третий обвязался веревкой, закрыл рот и нос мокрой тряпицей, взял сильный магический фонарь и тоже спустился в проход. Даже успел крикнуть – там скелет лежит! – а затем упал. Его начали обратно тащить, да веревка лопнула.

Крепкая, основательная, пеньковая веревка, толщиной в большой палец, лопнула, как гнилая сеть, провалявшаяся с десяток лет на улице. Никто вниз больше не стремился, тем паче в свете ламп сверху разглядели, как распадается сначала одежда, а затем и плоть последнего смельчака. Когда подошла помощь, от него остался лишь медленно тающий в зеленой дымке костяк.

– Похоже на действие сильнейшей кислоты, – заявил один из пришедших.

– Нет! Совсем не похоже, – возразил другой. – Все металлические предметы, от оружия до пуговиц, остались целы. А вот деревянные ножны растворились полностью.

Точку в споре поставил волшебник.

– Заклинание. Слышал о подобном. Растворение Плоти, кажется. Растворяет любую органику. Но оно проявляется водяной струей, а тут что-то похожее на газ. Главное, запах противный. Он явно предупреждает об опасности, как яркая расцветка ядовитых насекомых.

На совещании обсуждались два извечных вопроса: кто виноват и что делать. Видать, они популярны не только у российской интеллигенции. По первому пункту переругивались охранители и гильдейцы. Незнакомый генерал сетовал на выучку и знания присланных волшебников. Неста отругивалась, приводя железные аргументы, говорила, кого просили, того и получили. Что охранители у входа в зал делали? Зачем против приказа постороннего пустили?

Пререкания обещали быть долгими и обоюдно успешными, ведь они откладывали принятие решения по второму вопросу.

Государь внимательно выслушал спорщиков, а затем на час прервал совещание. Притом заявил присутствующим, что если после перерыва эти двое, Верховный Магистр и главный охранитель, не представят вменяемого плана действий, причем совместного, то уже через два часа они вдвоем уйдут в отставку и поедут в свои имения без права возвращения в столицу.

После того Лагоз увел меня в кабинет и рассказал кое-что дополнительно. Бертиос нашел в зале филактерию и сразу, на месте, ее уничтожил. С одной стороны, это хорошо, лич больше не опасен. С другой – возникают вопросы, как нежить добралась до дворца, как смогла провести ритуал и остальные в том же роде. Они остались без ответа. Зато появились новые вопросы – а филактерия ли уничтожена и был ли лич. Ведь приходится верить словам Бертиоса; остальные видели шкатулку, но не обладали достаточной квалификацией для опознания. Поэтому возникает вопрос ко мне – смогу ли что-нибудь узнать, имея лишь обломки филактерии?

Предложил, как и в прошлый раз, использовать Знание Легенд. Любая филактерия вещь неординарная, должно сработать. Анализ Двеомера откроет скрытые магические аспекты вещи и прояснит явные. Есть еще Видение, но оно сложное. Сначала надо сформулировать вопрос о персоне или объекте, затем сотворить заклинание и получить видение с ответом. Полнота ответа зависит от многих факторов, таких как знакомство с персоной, расстояние до объекта и многое, многое другое.

Тут его милость спросил:

– Кто должен формулировать вопрос и получать видение? Сам волшебник?

– Заклинатель, ваша милость, в данном случае просто проводник. Лучше написать вопрос и получить ответ тому, кто наиболее хорошо представляет предмет интереса.

– Ну-ка, ну-ка! Значит, я сам могу получить ответ?

– Получить видение, ваша милость. Но тогда я не смогу вам помочь его истолковать.

– Почему?

– Так вы же его получите, не я.

– А ты что, разве не будешь знать, что мне привиделось?

– Только если вы сами расскажете.

– О как! Полезно, чрезвычайно полезно… С ответом ясно, что с вопросом?

– Виноват, ваша милость. Не понял.

– Вопрос ты должен знать?

– Э-э-э… Если вы его сами напишете и мне не покажете, то, наверное, во время произнесения заклинания догадаюсь, о чем или о ком он. Но боюсь, смутно и в самых общих чертах. Особенно если я плохо знаком с персоной или видел объект лишь мельком.

– Даже так… А если ты совсем не знаком или не видел?

– Ваша милость, надо пробовать. В таком случае, думаю, вовсе ничего не пойму.

– Что нужно для сотворения? И как часто можешь его вершить?

– Заклинание седьмого круга, ваша милость. Школа Ворожбы. Творить смогу раз в два-три месяца, а скорее, еще реже, не предсказатель я. Требуется большой, чистый и хорошо ограненный сапфир. Хочу предупредить – будет только видение, а толковать его можно по-разному.

– Растолкую. Ума хватит. А почему в Гильдии об этом заклинании не слышали?

– Так берегут такое друг от друга. Кому охота, чтобы за тобой твоим же заклинанием шпионили?

– Это да. Ты тоже о нем никому! Даже Лаурке!

– Конечно, ваша милость.

– Я тебе приказал в катакомбы не лезть, теперь вновь повторяю этот приказ. Соблюдать его строго-настрого! Найдется кому задницей рисковать, а ты у меня один такой… В проход, растворяющий плоть, вообще без приказа полезли, удаль показать решили! Интересно им, понимаешь. А казне пенсии плати за потерю дурных голов! Ладно, это не столь важно. Готовься днями творить свое Видение. Когда на совещании начнут обсуждать план, молчи и делай умное лицо. Если о чем спрошу, поддержи Несту. Совсем глупость она не предложит, а повод для вашего примирения будет.

После перерыва Неста и главный охранитель выступили единым фронтом. Предложили обвешать эксперта с ног до головы защитами и отправить на разведку. В библиотеке Гильдии только-только нашли упоминание о подобном месте, а затем и описание самого заклинания. Знаете, как такое называется? Прожорливый Желудок! Оно самоподдерживающееся, подпитывается попавшей в область действия органикой. Цель создания… Готовы? Очистка сточных вод канализации перед их сбросом в море! Заодно всякие мыши-крысы стараются не находиться рядом. Уничтожается все – плоть, растения, пищевые отходы. Мясо и листья быстрее, кости и стволы деревьев медленнее. В потоке медленно текущей воды заклинание усиливается, в стремнине или на воздухе ослабляется. Не действует на металл и камень. Скорее всего, в центре коридора обнаружится гранитная плита с вырезанными рунами, а за сифоном выход к морю или реке.

В качестве вишенки на торте Неста рассказала собранию, что известно три древних, но действующих очистных коллектора в столице. И еще один под Королевской крепостью. Собственно, из-за них у нас по реке не плавает всякая гадость вроде гниющего мусора и трупов собак, заодно об эпидемиях давно не слышали. Правда, люди напрочь забыли, на чем основана очистка. Типа, работает и ладно, пусть дальше работает, главное, не трогать, чтобы случайно не сломать. Предложение было одно, но из трех пунктов: проверить; подумать, как изъять; и решить, куда перенести плиту. Таких сейчас не делают – дорого и метод творения забыт. Но вещь-то просто необходимая в хозяйстве любого большого города!

На вопрос государя, почему сразу не догадались, Верховная ответила, что у нее все, хоть что-то понимающие, с утра библиотеку шерстили.

Генерал из охранителей добавил, что первыми в их архивах подсказку нашли, только тогда волшебники смогли отыскать нужную книгу. Затем подключились другие присутствующие, и с полчаса перетягивали канат, выясняя у кого больше заслуг в нахождении данной информации. Впрочем, его величество быстро пресек пререкания. Видать, опыт совещаний у Лагоза был о-го-го какой, поэтому всего через час приняли решение сначала осмотреть сифон и только потом думать, что с ним делать.

Моего мнения государь не спрашивал, ведь никто никаких конкретных предложений не сделал. Впрочем, он оставил меня, Несту и Симона, как моего заместителя, чтобы поставить задачу:

– Мне надоела некомпетентность гильдейских волшебников. Оказывается, есть вся информация, только никто не знает, где она находится. Хочу в ближайшее время получить копию Книги заклинаний и алхимических рецептов Гильдии волшебников и алхимиков Хаора.

– Ваше величество! Так не принято! Это же главное достояние Гильдии!

– Да уж, не принято! А ничего, что три века назад подобную книгу вам показала корона, и ваши предшественники переписали заклинания и рецепты оттуда? Хочу выяснить, какими полезностями волшебники ее пополнили. И что забыли – тоже.

– Так Золотая книга все же сохранилась? Я завтра же приготовлю полный список заклинаний и рецептов, а затем лично готова заняться сверкой…

– Список передавайте. Но, как сказал, мне нужна полная копия вашей гильдейской книги. И кто будет сравнивать содержимое, я очень хорошо подумаю. Магистр Тихий точно будет в их числе. Я уверен, что он разберется. Про остальных решу сразу, когда получу книгу. Симон, завтра получите список и набросайте свои соображения, чего в нем не хватает и где можно было бы найти недостающее.

Выражение лица Несты не поддавалось описанию. Требование выложить все карты на стол было законным, ведь Гильдия существует на средства короны. Побочные заработки, плата за проход через порталы, доля за продажи через гильдейские каналы, добровольные пожертвования, они хоть и довольно велики, но как-то куда-то почему-то быстро расходятся. Реагенты, привозимые из колоний, официально предназначаются для разработки новых зелий. Так длилось долго, а значит, всегда. И вдруг король потребовал отчета.

Не давать? Его величество спокойно может разогнать Гильдию. Да, ему придется организовывать что-то другое вместо нее. Да, будут временные неудобства. Хотя какие? Армейским волшебникам на гильдейских начальников всегда было наплевать. Портальщики и прочие чиновники от магии числятся на королевской службе, и им все равно, кто платит жалованье. А остальные быстро кинутся искать покровителей.

Волшебников везде нехватка, но бросать нажитое и сбегать с насиженного места готовы немногие. Да и куда бежать? К соседям? Возьмут с радостью! Первых пришедших. На низовую должность, почти чернорабочим. И платить будут медные гроши. А о перспективах роста даже не думайте, это на низовые должности волшебников не хватает, начальников всегда избыток.

Так что придется задавить собственную гордость и отдавать требуемое. Причем имея в виду, что любой шустрый магистр с книгой, полной гильдейской мудрости, может взять да и организовать что-то свое – школу магии, лабораторию алхимии или новую гильдию. Приходится рассчитывать, что государю плодить конкурентов уже прикормленным волшебникам не захочется.

Правда, есть и сладкая морковка для приманки. За шанс заглянуть одним глазком в легендарную Золотую книгу многие волшебники отдали бы другой глаз. А тут возможность не просто заглянуть, но и поработать с гримуаром. Заманчиво!

Закончился разговор уже ночью. Неста как ошпаренная понеслась в Гильдию, а Симон предложил встретиться завтра утром и договориться, как будем решать поставленные задачи. Согласился, конечно. Однако когда разговор зашел о том, что если к полной книге гильдейских заклинаний приложить мою башню с Источником Силы да вспомнить про пустующие этажи, то можно организовать такую магическую академию, что… На этом месте я быстро-быстро распрощался и позорно бежал, сославшись на дела.

Впрочем, они действительно у меня были. У меня около башни, на живописном берегу у озера уже разбили розарий. Волшебник не зря получил свои деньги, все кусты прижились, а многие продолжают радовать глаз пышными цветами. Однако начало года, середина осени, да и зима не за горами. Если хочется красоты, то стоит сейчас развеять прах над розами.

Призрак

Ночь лучшее время для Тени – люди спят, а кто не спит, вероятнее всего мечтает о том, чтобы скорее наступило утро. Я двумерный, легкий и бестелесный, щели под потайной дверью мне достаточно для прохода. Истинный облик принял, лишь когда оказался в тесной камере, где замуровали несчастную женщину. Кто она? Не знаю. Но явно не простая дворянка. Возможно, представительница одной из прошлых династий.

Достаю запечатанный в свитке резной ларец розового дерева. Размером, чтобы спокойно улеглись самые длинные у человека бедренные кости, а череп не мешал закрываться крышке. Нет, я не буду собирать ломкие останки. Есть шанс что-то не заметить и пропустить, ослабив привязку призрака к месту, но не убрав ее полностью. К тому же я не гробокопатель, шарящий в поисках добычи, хочу соблюсти приличия.

Два простых заклинания первого круга не оскорбят покойную. Творю Сбор Праха, и останки полностью, до мельчайшей пылинки, переносятся в ларец. Да, некромантия. Да, не слишком поощряемое волшебство. Однако по мне так значительно достойнее, чем брезгливо подбирать кости и кисточкой, вперемешку с пылью, сметать в шкатулку прах.

Невидимый Слуга не запрещен, хотя немного глуповат, зато дотошен в исполнении приказов. Он аккуратно собрал драгоценности и разложил их на столе. Серебряные кандалы и цепи остались лежать на топчане.

Кинул Определение Магии. Ого, как все сияет! Ауры на уровне серьезных артефактов. Даже кандалы, даже цепи. Сияние печатки с темным камнем много ярче других, уровень легендарного изделия. Надо заняться определением украшений. С оковами все и так ясно, обычный тюремный набор – крепость, невскрываемость и блокировка магии. Похоже, узница была волшебницей.

Вновь запечатываю в свиток скорбный ларец, украшения в другой, оковы в третий. Быстро прохожу обратный путь и ложусь спать, до утра еще есть время. А снится мне мой розарий, как я осматриваю в нем цветущие кусты, как оцениваю вид на озеро и башню, как прикидываю, где стоит развеять пепел. Такое чувство, что понравилось место с нежными чайными розами, не с красными, а именно с чайными. Принял к сведению.

Затем сюжет сменился. Каменный мешок, вид изнутри. Как только заложили последний камень, женщина вытащила из-под подола нижнюю юбку, свернула в жгут и забила щель, оставленную для притока воздуха. Затем начала отрывать от платья ленты, заранее пропитанные ароматическими маслами. Они фитилем легли в тарелку и загорелись легким, чадящим огоньком. Свеча скоро прогорит, а материи хватит до конца.

Узница легла на топчан и приготовилась. Смерть от удушья не легче смерти от голода и жажды, зато быстрее. Лучше умереть, пока еще есть силы сопротивляться, чем терпеть телесные муки и бороться с искушением вымолить пощаду у убийц. Если повезет, удастся спать, пока огонь фитиля сделает воздух непригодным для дыхания. Тогда она умрет, а посмертное проклятие развернется во всю ширь, и оставшиеся в живых победители позавидуют своим уже мертвым собратьям.

Черный камень печатки нагрелся. Стало тяжело дышать. Мало воздуха. Возможно, угарный газ… Тогда повезло, смерть придет чуть быстрее, и значит, скорее наступит вечный покой. Отчасти жаль, хотелось бы не сразу уходить в небытие, а чуточку задержаться и полюбоваться на муки проклятых. За это она бы отдала то немногое, что у нее осталось.

Фамильные обереги защищают от яда, от стихийных атак, от ударов оружием, да и от любых других видов урона тоже. Снять их нельзя, поэтому ее не стали показательно казнить на площади, а замуровали в подземелье. Ведь человеку нужны вода и пища, без них он умирает, сколь ни были бы сильны на нем защиты. Бунтовщики не догадываются, что перстень не только защита, не только Символ Власти и не только ключ к сокровищнице. Защитных артефактов много разных. Символ Власти найдется у следующей династии. Уже несколько ключей от сокровищниц мятежники захватили. Им кажется, еще шаг – и они сравняются с ней в могуществе. Глупцы! Главные сокровища хранятся в самом перстне. Это не золото, не драгоценности и даже не могучие артефакты. Самая главная ценность для волшебника – магическая сила и знание заклинаний.

От таких снов утром у меня шла голова кругом. Что это было? Заклинание Сновидение? Я так тоже могу, пятый круг, школа Иллюзий. Иллюзий?.. Значит, при жизни волшебница не была некроманткой, тем иллюзии совсем не подвластны. Уже хорошо. Но просмотреть мои воспоминания о розарии… Это какой же силой обладает призрак! Печатка с черным камнем однозначно могучий артефакт, но если он еще и фамильный, то в моих жилах должна быть хоть капелька крови этого рода. Иначе не стоит примерять себе его на палец.

Герб я знаю, но какой род – нет. Надо срочно попробовать выяснить. Хотя бы чтобы знать, кому я оказываю услугу. Впрочем, не оказать я ее не смогу. Дело не в драгоценностях, отданных в уплату, освободить дух от якоря, удерживающего душу в этом мире, – благое деяние.

Наследник

На сегодняшний день оказался запланирован опрос. Четверо членов Геральдического комитета в присутствии государя беседовали со мной. Его величество уведомил их, что моя мама тяжела вторым ребенком, и тем очень обрадовал посетителей. Весь мой род и по Тихим, и по аус Хансалам в обозримом количестве предков менее двух детей не имел, а чаще случалось трое и больше. Известие о беременности моей конкубины тоже приняли во внимание. Первая галочка в вердикте поставлена – ждать от меня потомков можно. Вторая галочка – бумага из храма о моем благонравии и полном отсутствии любых грехов, по причине их отпущения за дела достойные и богоугодные. Третья – данное мною слово об отсутствии на сей момент денежных долгов и обязательств. Последним параграфом в вердикте, пожалуй, самым весомым, стало личное поручительство государя за мое поведение.

О чем вердикт? О соответствии нравственных качеств барона Тихого положенным наследнику графства Гоуи. По линии родства я точно подхожу. Однако при отсутствии прямых наследников Геральдический комитет рассматривает все аспекты кандидата на наследование земель такого ранга. Тем более у всех на памяти случай, правда, с прямым наследником графства Иснадор, когда недостойный отпрыск фамилии распродал все земли и заложил трехлетние доходы майората, который – слава богам – запрещен к передаче. Умерев, граф оставил только учтенных векселей на сумму около миллиона серебром. Двум барониям пришлось отделиться от графства и перейти напрямую под руку короля. Чтобы не случилось повторения подобного непотребства, для утверждения наследником Геральдический комитет и проводит подобную проверку.

Для сведения мне сказали, что в течение месяца любой дворянин может оспорить этот вердикт. Если такового не случится, меня утвердят наследником.

Мой робкий вопрос «а меня спросить?» отмели как несущественный. Даже граф дю Гоуи будет знакомиться со мной только после утверждения комитетом. Раньше он смысла не видит. Граф стар, зачем ему зря время терять? Вдруг я недостоин?

Честь, конечно, великая… только она мне нужна? Тем более главным условием идет обязательная женитьба сразу по достижении брачного возраста. Слава богам, кандидатка не прописана. И отказаться нельзя – общество не поймет. Не говоря уже об отдельных личностях, включая государя.

Мне объяснили – бывают графства формальные, состоящие из одного поместья-майората. Только титул и почти никаких доходов. Графство Иснадор таким стало. А Гоуи ничего, приличное. Графский замок в городе-крепости, там же известный храм с небольшой прецепторией боевых братьев. В вассалах три барона. Доходов с тех самая малость, однако почетно.

Графство подчиняется лично королю, минуя герцога. Тоже почетно. Ежегодно платит короне фиксированный налог, что в среднем чуть выгоднее. В своих землях граф имеет право суда, кроме дел о государственных преступлениях. Что еще… Пять малых городков, кроме главного, портового. Порт, конечно, не такой большой, как столичный, но в колонии суда отправляет. При нем небольшая верфь. Во всех городах есть порталы, но они соединены между собой также и дорогами. Зерна селяне снимают немного, однако графство кормят, из других земель продуктов почти не ввозят. Местная треска продается по всему Хаору. Соляная шахта. Даже скобяное производство имеется.

В графской дружине до трех сотен человек. Есть и обычные служащие, таможенники, фискалы, полицейские и прочие чины, но те на королевском жалованье. Словом, достойное место. Не должно такое уйти в плохие руки.

Вторым вопросом комитетчики просили королевского утверждения их вердикта об исключении из Бархатной книги наследника графа Заозерского. Основание одно: при женитьбе он записал себя простолюдином. При опросе от своего слова не отказался. Ознакомившись с проектом решения, предъявил ценные бумаги с общим годовым доходом около шести тысяч талеров. Заявил, что выиграл их в карты. На графские земли не претендует, но на основании дохода просит записать его самым нижним дворянским званием – сквайром «из учтивости», с тем, чтобы его ребенок остался дворянином, а если дед соблаговолит, был возвращен в род Заозерских.

Геральдический комитет в полном составе решил отказать в просьбе и исключить рассматриваемую особу из дворянского реестра. Старый граф Заозерский полностью согласился с этим вердиктом. Его величество не стал сомневаться в верности суждений столь компетентных людей и утвердил решение.

Когда мы вышли из кабинета, я спросил главного комитетчика о гербе. Меня с удовольствием просветили, что глаз с тремя белыми зрачками треугольником в центре черного круга являлся гербом рода волшебников Мхотепов, правивших нашими землями при третьей династии. А земли тогда являлись провинцией огромной империи. В результате ряда войн и восстаний империя распалась, соответственно ряд провинций отделился от метрополии. Случилось это чуть больше девятисот лет назад. Из-за потрясений письменных источников о том времени сохранилось мало. Честно говоря, тогда наши земли были самым что ни на есть захолустьем. Однако город, порт и крепость уже стояли на этом месте годков не менее трехсот.

Поблагодарил знатока за консультацию, а тот заметил, что история интереснейшая штука и, раз я интересуюсь, он мне пришлет прелюбопытнейшую книжицу про эту династию.

Дальше пошла обычная дворцовая текучка. Лишь после обеда доложили, что сифон обследован. Из него вынесли несколько пудов металлических предметов разной степени давности. И это действительно заброшенный коллектор, и он действительно выведен в море. Во время прилива и отлива у входа иногда слышится шум волн. Мальчик оказался прав – за счет искажения акустики похоже, что внутри прохода кто-то топает.

С логовом чернокнижников разобрались, когда церковники прознали о найденном зале, попросились внутрь и их пустили. Они сразу провели обряд и вычистили всю скверну. Поздно, правда, надо их было раньше туда пустить. Оказалось, что все эксперты во главе с Бертиосом попали под неприятное проклятие. Какое, пока не понятно, как и что с ними случится дальше. Может, и ничего такого, но белки глаз у людей уже стали черными.

Глава 7

Роза

Дела разные

В свою башню мне удалось попасть только в воскресенье. Вся неделя была суматошная. Не то что навалилось много дел, их всегда много, случилось огромное количество разных событий.

Во вторник стало известно, что все эксперты, побывавшие в зале и получившие проклятие, утром не проснулись. Умерли во сне. А вот Бертиос ничего – и проснулся нормально, и белки глаз очистились. Что странно, волшебник, первым подошедший к пирамидке, сильно ранен, однако не проклят. Охранители, караулившие проход, вытаскивавшие пострадавших и изъятые улики, тоже нормально себя чувствуют. А вот эксперты все скончались. В чем дело? Что они такое сделали или увидели? Почему проклятие на магистра не подействовало, понятно. У него и собственная защита посильнее, чем у простецов, наверное, и дополнительно наложил на себя что-то. Однако у охранителей сомнения появились.

Ко мне пришел Никол Огинский и стал выспрашивать, какое проклятие могло так проявиться. Сознался, что не в курсе, ничего о таком не слышал. Главное, не понятно, зачем помечать проклятых чернотой глаз. Никол вздохнул и заметил, что никто про такое не слышал и никто не понимает смысл черной метки. А охранители говорили с опытными людьми, не чета мне.

Еще он не то предложил, не то попросил поговорить с вдовой графиней Критой Вулфстейн. А если она мне понравится, то и принять ее на службу. Кем? Личным секретарем. Будет у меня такая парадно-представительная дама. Понятно, зачем ей все это. Жалованье, покровитель, жизнь в столице, возможность войти в некоторые престижные салоны. Если подумать, можно и много других резонов найти. Но Огинский по-родственному попытался растолковать, почему это нужно мне.

С точки зрения света, покровительство молодой, симпатичной, небогатой вдовой графине будет прилично с моей стороны, особенно до появления жены. Желательно не слишком афишировать бастарда, если таковой случится, но хорошее поместье ему и его матери выделить будет достойным делом. Графиня может принимать раз в неделю или в две, а также сама получать приглашения в салоны. Во время светского разговора дамы могут делиться своими заботами. Просто так, как женщина с женщиной, как подруга с подругой. Ведь нужды есть у многих, но далеко не все вхожи к ее величеству или к ее светлости. Обратиться напрямую ко мне тоже мало кто решится. Действовать через мужа? Рассказать ему о своих… э-э-э… Словом, не на всех своих недостатках стоит заострять внимание мужа. А знать ему о появившемся друге стоит еще меньше.

А вот если женщина попросит приятельницу поговорить с ее начальником, у которого та служит секретарем, это нормально и прилично. Опять же, заехать в гости к подруге, например, обсудить фасон платья всегда можно. Что там, конечно, случайно, окажусь я, никого не удивит. Затем дама, решив свои проблемы, уедет домой, оставив какую-нибудь благодарность. Не мне! Просто оставит. И не за лечение, а так – в знак внимания. С точки зрения света, все приличия будут соблюдены полностью. Крите хорошо, она при деле, общается в обществе, заводит связи. А я, кроме благодарности, получаю практику и обязанных мне пациентов.

Интерес у охранителей тоже имеется, его скрывать не стоит. Дамы между собой много болтают о делах мужей, а кто-то, например служанка Криты, может слушать и докладывать куда положено.

Я подумал, скорее всего, докладывать охранителям будет сама графиня. Обо мне, понятно, тоже. Но общая идея ясна. Никол увидел, что мысль закинута, но бурного одобрения не получено, тогда сразу прошелся по шероховатостям. Спать с секретарем совсем не обязательно, но хотя бы из вежливости иногда стоило бы. Крита, общаясь в свете, может найти себе другого покровителя. В таком случае, отпустив ее, получу сразу двух благодарных должников. Появившись в обществе, я упрощу себе жизнь и получу пользу для других своих служебных дел. Многие вопросы легче решаются в салонах. Для меня несколько дукатов в месяц расход небольшой, приличный домик для проживания стоит пустой в судейском квартале, а с благодарностей расходы на содержание салона отобьются быстро. Человек приводил кучу других аргументов, пока я не согласился увидеть Криту.

Кстати, Кидор, мой главный советчик по светской жизни, горячо одобрил это предложение. Брать на содержание актрисок дело обычное и нормальное, но в приличный дом с такой никогда не придешь. Опять же, как узнать, сколько и кого она до тебя принимала? Сталкиваться с ее бывшими бывает неприятно. Ладно коли светский человек, а вдруг какой купчина? Как-то оно очень не очень… Извините, послевкусие дурное.

А вот покровительствовать вдове с титулом весьма респектабельно. Если кто и был до тебя, то люди приличные, достойные. И в свет с ней можно выйти, а не только в театр или в ресторацию или в салон какой-нибудь дамочки полусвета. Конечно, не к родителям возможной невесты, хотя как сказать… Иные сами захотят посоветоваться с опытной женщиной, спросить о привычках кандидата в женихи.

По деньгам потянем. Раз графиня, значит, положено три слуги, жилье минимум с четырьмя комнатами, ей каждый месяц на булавки и новое платье в начале сезона. Продукты и вино нам из поместий присылают, разве какие заедки и роскошества докупать придется. Жить будет в доме в Писарском переулке. Судейский квартал, конечно, но ничего, сгодится. Удобно, что она секретарь – мне придется туда в кабинет приезжать работать, ведь графине в городской усадьбе появляться немного неприлично. Здесь конкубина живет, опять же мои родители вдруг заедут. Рано или поздно невеста появится, так что нехорошо секретарю в семейном гнезде бывать. А вот жить при кабинете нормально и прилично, да и я с бумагами до утра заработаться могу, никто слова против сказать не сможет. Хорошее дело, достойное и по рангу члену Госсовета.

Ничего так, да? И то, что мне любовница не нужна, никого не волнует. Хотя идея с практикой, признаться, хороша. Королева меня редко к себе призывает, Силестрия с мужем в свое государство отбыли. После обожженной паром женщины, считай, никого не лечил. Оказывается, просто так ко мне подойти стесняются.

Ладно, разобрался с графиней – его милость к себе позвал. Умнейший человек! Не стал сразу писать о том, что узнать хочет, у меня стал спрашивать про правила формулирования вопросов при творении заклинаний. Однако предмет интереса не раскрыл. После разговора приколол к груди «Бронзовый щит» и велел съездить в полицейский участок, чтобы лично поздравить остальных. В Городскую управу тоже.

Съездил, перед строем наградил отличившихся. Те просто сияли от гордости, ведь сам государь лично узнал о них и собственной рукой подписал приказ о награждении!

После околоточный меня поблагодарил и со значением просил обращаться в любое время, с любым вопросом. Можно и не совсем по полицейской части. Связи есть всякие, а такому человеку помочь святое дело. Отказываться не стал, мало ли что в жизни может случиться.

В управу поехал не сразу. Кроме ордена и грамоты решил привезти чиновнику петлицы и новый мундир. Судя по потертости старого, человек получает не так много жалованья, и форма ему нужна. Попросил дворцовых служителей, те быстро организовали баул со сшитыми, но неподогнанными вещами. Правда, чуток перестарались – кроме мундира доложили зимнюю шинель из хорошего драпа и хромовые сапоги под брюки. Ладно. Пусть их. Расход небольшой, а чиновнику радость будет. Я же помню, как совсем недавно отец о форменных обновках мечтал. А тут чин еще ниже.

Для того чтобы подчеркнуть важность момента, взял с собой двух дворцовых служителей из Зеленого дворца и направился в Городскую управу. Служители, понятно, тут особо не нужны, однако в дворцовых ливреях смотрятся и мне придают вид. Зашел, меня вроде и прогнать боятся, и что делать не знают. Рявкнул – мигом построились, но выправка не та… штафирки! Городовые много лучше смотрелись. Начальник департамента мне рапорт подает, но нет… тоже не орел. Вызвал из строя картографа, зачитал приказ о награждении. Не забыл сказать, что его величество лично его подписал. Приколол к груди третью «Заслугу», от имени государя поздравил новым чином и столоначальством с двумя подчиненными. Выдал ошалевшему от счастья чиновнику новые петлицы, а служитель поставил рядом баул с формой. От себя для его сына передал серебряные часы с боем.

Добавил, от Министерства призрения гимназисту еще что-то будет, государь за старание велел, а часы от меня для памяти. Теперь картограф весь мой, думаю, вместе с семейством.

Чтобы усугубить, велел показать рабочее место. Оказывается, ему шкафом отгородили закуток в тупике коридора. Я так задумчиво взял за пуговицу первого попавшегося начальника, видом поважнее, и спросил: «Если государь на карту взглянуть пожелает и изволит приехать, вы его что, тоже в коридоре принимать будете?» Чуть дернул, пуговичку оторвал, в пальцах покрутил и в карман начальнику сунул. Только сказал: «Даже с мундиром у вас неладно». Чинуша уже стоял бледный и потный, а после моих слов чуть в обморок не грохнулся. Я его успокоил. Сказал, что завтра еще заеду перед заседанием Госсовета, посмотрю, как у них тут дела делаются.

Заехал, кстати. Картографу успели целый кабинет выделить, даже медную табличку на дверь повесили. Я так и заявил вчерашнему начальнику, не знаю, кто он по должности. Говорю, ведь можете, когда захотите! Еще приказал откомандировать в мое распоряжение свежеиспеченного губернского секретаря с принадлежностями для перерисовки карт. Тот для его величества должен будет сделать работу. Из-за секретности материалы из моего кабинета выносить запрещено, там он работать и будет. А вы пока ему подчиненных подберите, которые под землей лазать согласятся. И чтобы справились, лучше с опытом. Совсем молодых здесь не надо, разве когда сынок гимназию окончит, пусть под начало к отцу идет. Он уже вовсю по катакомбам лазает. Не то что некоторые, которые мечтают бумажки на столе с края на край перекладывать. Как найдете, пришлите мне на утверждение.

Карту действительно нужно перерисовать – свести воедино все источники, что государь дал, что в управе было, что полицейские нашли, чем контрабандисты поделились. В мыслях было позже, когда пыль уляжется, самому на сомнительные места взглянуть. Дело действительно секретное, особенно в свете дворцовых подземелий, так что рисовать посажу в кабинете городской усадьбы. Заодно его там и обедами кормить будут, чтобы в середине дня надолго от дел не отрывался.

Такой план действий вызвал у исполнителя, который уже щеголял в подаренном мундире, полное одобрение и согласие. А еще, слегка покраснев, он отдал тетрадку. В ней бисерным четким почерком были написаны краткие характеристики местных начальников, с указанием от кого и сколько берет, чего боится, что любит, покровители и союзники, враги и недоброжелатели. Еще автор обещал информировать о значимых событиях в управе.

Поблагодарил, конечно. Оно мне не нужно, но вдруг. Опять же, я не просил, человек сам инициативу проявил. Надо будет ему к празднику денег прислать… Или лучше помесячно талеров десять-пятнадцать выдавать? Не за доклады, а за… потом придумаю за что.

Тут новое дело – позвали в зеленоземскую контору. Я туда раза два в неделю заезжаю, сегодня объявился полковой командир герцогского Горно-пехотного Зеленоземского полка с новым премьер-майором из воинства мужа нашей герцогини. Вопрос один, но очень тонкий и даже скандальный – денежное и продовольственное содержание полка. В армии Эдмунда, против Хаорского устава, принято чуть не вдвое поднимать жалованье за дни, когда подразделение участвовало в боях. Дни! У нас выплачиваются боевые за все время военных действий, однако лишь на треть от жалованья и всем в полку.

Что лучше? Тыловикам явно второе, а первой линии – как сказать. Если каждый день в бой бросаться, то получается выгодно, но, знаете ли, и без головы легче остаться.

Другой вопрос касается снетков. Мелкая сухая такая рыбешка. У них в полку ею заменяют до трети мясного рациона. Снетки и для здоровья солдат полезней мяса, и хранятся лучше, и стоят меньше солонины при большем весе в котловой закладке. Или возьмем галуны. Что серебряные, что золотые только при выжиге можно отличить от предлагаемых новых сплавов, по виду почти один в один, а по цене большая экономия получается, и вес офицерских мундиров немного легче станет. Опять людям польза. И так во многом – для дела лучше, для бюджета выгоднее, для солдат полезней. Однако почему-то Горно-пехотный Зеленоземский полк против таких полезных нововведений. Зовут меня арбитром.

Что могу сказать? За время шестилетней войны Эдмунд научился экономить на армии. Если мне в гарнизоне употребить его новшества, то четверть расходов на одном питании в кармане останется. А солдат… Что солдат? Пусть костлявой рыбкой давится, оказывается, она полезней жирной солонины. Задумываюсь и выдаю свое суждение:

– Один мудрый человек, закончивший жизнь статским советником, сказал: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий». Как я, семнадцатилетний секунд-майор, могу решать вопросы, касаемые дел седовласых генералов? Рано мне еще даже думать про такое. Я человек косный и простой. Считаю – как было заведено раньше умными людьми, так пусть и идет дальше. Не мне, юнцу, сомневаться в мудрости уложений покойной герцогини. Святая женщина!

Как обычно при упоминании «святой женщины» поднимаю взор к потолку и тяжко вздыхаю. Эдмундовский клеврет в некотором обалдении пытается осмыслить пассаж Козьмы Пруткова и не находит возможности давить на меня далее. Действительно, я молод и глуп, менять ничего не собираюсь не из-за каких-либо веских причин, а потому как следую старым заветам. Заявить мне, что они плохи? Тогда вопрос: а чем новые хороши?

Если я бы сослался на конкретные причины, наверняка был бы погребен под грудой подготовленных заранее логичных и правильных аргументов, а так мне и возразить нечего. Разве покойная герцогиня настолько святая женщина, что с того света уставы изменить сможет.

Зеленоземский полковник смотрит тоже немного обалдев, но полностью поддерживает меня. Воинских генералов в нашем герцогстве нет, а Эдмунд командовать полком не вправе.

На следующий день на заседании Госсовета мне Торан сказал:

– Стах! Как хорошо ты вчера заявил эдмундовцу, что наши уставы менять нельзя. Он-то думал, что нашел дурачка-ниспровергателя основ, а ты ему прямо в лоб так сразу и заявил, дескать, пусть седовласые генералы о таком думают. Оно ведь верно, изменения не по твоему возрасту, да и не по твоему чину.

– Так точно, ваше королевское… Ваша светлость.

– Зови, как привык. Я тебе и «милостью» меня называть разрешил. Премного тобой доволен. Место свое знаешь. Уверен, десятка два лет пройдет, ты и сам уложения составлять сможешь. Всему свое время и всякому чину свои дела.

– Так точно, ваша милость.

Присутствующие поддержали принца. Дело даже не в снетках, а в принципе. У нас все лучше, и не чужакам наше менять.

Башня

Утро. Туман накрыл озеро. Розарий на берегу тоже. На площадке распечатал свиток с поленьями, сам сложил костер, сам его зажег. Синелистная осина не подвела, горела жарко, ярко и красиво. Однако костер не смог разогнать магический туман, хотя я заклинанием добавил огня. Когда костер прогорел, мелким вихрем собрал пепел и развеял над избранным кустом. Почти сразу в том месте туман сгустился в непроницаемое белое облако. Сотворил Невидимого Слугу и приказал уничтожить следы кремации.

Вернулся в башню к завтраку, и сразу начались хозяйственные хлопоты. Первым зашел Балег и торжественно попросил разрешения жениться. Вроде мне-то что? Пусть женится, но обламывать слугу не стал, поинтересовался серьезностью решения, толкнул речь о важном шаге в жизни и разрешил. Правда, добавив – если твои родители не против и родители девушки согласны.

Да… Что-то я всегда пропускаю. И его родители не против, и родители девушки согласны, и сама она так очень «за»… Только невзначай узнаю – у Балега отец-то Кидор! Мать, понятно, Мивда. Тупой я. Почему сам до сих пор не врубился? Хорошо виду не подал, а то прислуга считала, что я знаю про их семейные отношения.

Невесту на кухню, под свое крылышко, берет Мивда, будет передавать поварское искусство. Если я ничего не имею против и изволю разрешить. Изволил. Что мне еще оставалось делать? Еще раскрыли родословную девушки. Она тоже из семьи дворцовых служителей, и ей тоже во дворце не нашлось места.

Камердинер горячо поблагодарил и попросил отпуск на неделю. Прислуживать мне в его отсутствие вновь будет Кидор. Тоже разрешил, пусть гуляет, пока самому не надоест.

Я что-то запутался – сколько он у меня сейчас получает жалованья? Надо как-нибудь выбрать время и посмотреть домовую роспись, там все траты записаны. Талеров двадцать в месяц? Или больше? А, ладно! Небось не разорюсь! Выдал в честь бракосочетания кошель с полста дукатов на обзаведение. Еще приказал выбрать для платья невесты отрез шелка из принесенных на той неделе. Черныш у меня сразу выпросила один, самый пестренький кусок ткани, расцветки пожар в джунглях на закате, чем Балег хуже? Пусть подарит своей. Судя по всему, камердинер ожидал подарка, но не такого щедрого. Опять многословно благодарил.

Позже, за ужином, и Мивда отблагодарила меня. Испекла нежнейший пирог из осенних фруктов. Заодно доложила, что девушке взяли отрез серый с голубенькими всполохами по всему полю. Даже не представляю себе такой расцветки.

Затем зашел эконом, довольный и радостный. Он свел бюджет года и принес на утверждение. Отдельной строкой прописал свои три процента с разницы между доходами с поместий от этого и прошлого года. Тут делать нечего, я ему их обещал, а он за эти проценты и старался. Затем последовал доклад о хозяйстве.

В Дубках управитель под забой скота открывает заводик. Из живности, собранной по поместьям, собираются делать припасы длительного хранения. Не только обычную солонину, но и сыровяленое мясо, выдержанные до года окорока свиней, копченые вырезки и твердые колбасы. Эти продукты дороги, но их закупают для флота. В колониях такое ценят, да и господа не брезгуют.

В Гремячий Поток повадились ездить гонцы. За сумасшедшие деньги скупают наши радужные ликеры. Заводоуправитель отпускает их только малыми бочонками, тайно и поштучно.

Покупщикам говорит, что против моего приказу идет, бутылками продавать вообще не может, те все считаны. Чуть не втрое цены задрал. Сырье приходится из других хозяйств докупать, своего не хватает. Про обычный ассортимент и не вспоминает.

Один университетский профессор лично посмотреть приехал. Из столицы, понятно. Рабочим денег дал, чтобы ему образцы принесли. Подтвердил, что вода действительно с ледников и точно из магического озера. Впечатлился. Уехал, но оставил список болезней, от которых эта вода помогает. Теперь ему большую бочку каждую неделю в столицу возят. Больных нашей водою лечит от сухоты, ломоты, гастрита, колита и еще чего-то. Хочет договориться, чтобы лечебницу с купальнями на озере ему разрешили поставить. Возможно, шарлатан, но после его визита гонцов чуть не вдвое больше стало приезжать. А некоторые, кроме крепкого, и бидончик воды прихватывают.

Из герцогства стали поступать на ответственное хранение личные средства герцогини Лауры. Так как к фискалам для контроля и пригляда прислали кригскомиссара, те озлились от такого недоверия со стороны герцога Эдмунда и согласились со всеми нашими предложениями. Личная доля теперь идет с налоговых округов сразу к нам, минуя центральную герцогскую казну. Из этого следует, что кригскомиссар не сможет наложить на эти финансы лапу. Он даже толком понять не может, куда ушло сколько денег.

А вот не надо в день приезда грозить честным людям виселицей за растрату! Фискалы скинули на него и приехавших с ним людей бумажный дождь, то есть выдали все до единой бумаги за этот год, предложили разобраться самим и разбежались по разным округам.

Казначейские денег на содержание прибывших не дали, сказали, не забюджетировано. Тем есть-пить надо, да квартировать где-то хочется. Они было захотели получать довольствие из полковой казны, их и там прокатили. Кстати, правильно. Какое отношение финансисты к полку имеют? Только давать должны, а никак не получать. Кригскомиссар как ни стращает, но пока сделать ничего не может. А фискалы на него герцогине рапорты пишут, жалуются, что и сам не работает, и им не дают. Ему всю отчетность до бумажки выдали, а он только ругается и денег на личные нужды требует. А с каких давать, не говорит! У нас в бюджете расходов на посторонних не предусмотрено, можем из предназначенных его светлости отдать, но на то команда нужна.

В местные бюджеты переводят деньги от окружных сборов, личную долю герцогини тоже, а вот доля самого герцога как-то подвисла.

С нашим хранилищем дело другое. Мы принимаем деньги в запечатанных мешочках, чтобы не снимать пломбы и печати, не пересчитывая, а по весу. Понимаете? По весу! Когда с нас деньги будут просить, можем подумать – монетой возвращать или металлом. Словом, неизвестно, как будет в следующий раз, но в этот год доля ее светлости собрана, отчет по закладке на хранение подготовлен. И фискалы дали чуть не вполовину больше ожидаемого. Пусть нашей герцогинюшке будет, чем ее мужу лишнее отдавать. При этом гроссбух хранилища в полном порядке, да только читать его мы не всякому разрешим.

Нормально? Я в свару кригскомиссара с местными финансистами и мытарями лезть не хочу и не буду. Сам поругался, сам пусть разбирается. Людям надо верить, у нас они честные, себе больше положенного не своруют.

Кстати, оказывается, на меня смотрят как на защитника прав людей, ведь я отстоял мясо в солдатском котелке и шитье на мундирах. Снетки хороши иногда с пивом, хотя острые колбаски да с кислой капусткой всяко лучше. Но каждый день в похлебке вместо мяса… такое только в кошмаре может привидеться. А как иметь вид с оловянным галуном на мундире вместо серебряного? С медяшкой вместо золота? Они же темнеют через месяц! А «золотой» галун еще и прозеленью покрывается! Его светлость, может, и хороший полководец, но нашим солдатикам такой не люб, пускай своими голодранцами командует.

Мнение жителей было единодушным: бедная, бедная герцогинюшка! Несчастная! За какого сквалыгу ее замуж выдали! Таким образом, посланцам Эдмунда потребовалось меньше месяца, чтобы настроить против него все население. Зато Хаор поминают исключительно в положительном смысле.

За экономом пришел отставной старший унтер-офицер, которого посылал золото отмывать. Тот доложил, что у него и двух его друзей забрали золотой песок за десяток дукатов на нос. Стребовали обещание молчать о ручье. При проверке рудознатцы ходили вверх-вниз по течению, намыли еще сколько-то и постановили, что основное золото в породе, надо бы начать бить шурфы и закладывать шахту. Однако такие работы могут заметить, тогда про золото прознают и его добывать станет сам хозяин долины. Так что пока не засекли, надо уходить. Словом, задание выполнено.

Еще человек попытался сдать полученные деньги, хотя было видно, что делает это через силу. Приказал отставить, а деньги разделить среди участников дела и потратить сообразно собственным потребностям. Еще и серебра от себя добавил. Расцвел отставник, пообещал, что отслужат.

Вот и появились первые мои личные специалисты по решению деликатных проблем, решил назвать их лесниками. Пока пусть потихоньку обживаются на гражданке и начинают присматривать за посторонними. В арендаторы по разным поместьям пришло много бывших солдат, а у тех взгляд острый, если что, сразу весточку бывшим сослуживцам пошлют. А лесники заодно и за лесами присмотрят. У меня же их два приличных – дубовый и привезенный саженцами из колоний. Старая графиня приказала.

Саженцы, как ни странно, прижились, и теперь непонятно, что делать с выросшими эвкалиптами. Начальная идея была вырастить строевой лес для постройки судов. Специально призванный специалист очень советовал именно эту породу. Прошло лет тридцать. Специалист давно помер, деревья выросли. Дальше чего с ними делать? Уже пора пилить или еще не очень? А спилишь, куда девать столько бревен?

Тут, как будто подслушав мои мысли о лесе, пришел степенный мебельщик. Его бригада уже закончила с мебелью для нижних этажей, шкафами и сундуками для хранилища, теперь он интересуется, не прикажу ли я напилить досок для продажи, ведь выдержанных стволов еще много осталось. Он и сам мог бы прикупить, если управитель сильно дорожиться не будет. Отказал. Знаю я таких! Лучшие бревна выберет, а что поплоше оставит. Дерево перепродаст, да с меня еще за распил возьмет. Обойдусь без такого дохода. Лежат дубы и пусть лежат, со временем они только дорожают.

По правде говоря, мебель для казармы, караулки, складов и прочего его бригада сделала хорошо. Аккуратно и добротно, без лишнего украшательства. Резьба подняла бы цену в разы, а срок изготовления затянулся бы на много месяцев. Солдатам и так сойдет.

В мои покои и на два гостевых этажа мебель купили в столице. Дуб для барона сойдет, но для члена Государственного Совета слишком простоват. Тут положено экзотическое дерево из колоний, резные орнаменты и узоры, замки, накладки и фурнитура от дорогого мастера. Иначе не по чину, умаление достоинства будет, слухи пойдут – скуповат Тихий, даже на обстановке экономит. Вот и пришлось бешеные деньги выкладывать.

Мои этажи отделаны больше в зеленом цвете. Знак принадлежности к Зеленому двору, намек на родовой камень, изумруд. Дерево кумару, подобраны и обыграны несколько оттенков янтаря. Смотрится дорого, стильно и гармонично. Один гостевой этаж темный – мебель из палисандра, цвета горького шоколада с темно-лиловым оттенком. Другой светлый – бледно-бурый анегри с розоватым отливом. Во сколько мне эта прелесть обошлась, без слез и рыданий рассказать не получится.

Однако Кидор настоял. Иначе приличных господ стыдновато будет принимать. Ладно летом, тогда только во владение вступил, все понимали, что господин первый раз приехал осмотреться и планы составить. Теперь времени много прошло, оправдаться никак не получится. Спорить с ним себе дороже, расход большой, но разовый, да и деньги на него нашлись.

После посетителей подошел человек из местного Казначейства. Он меня караулил, чтобы акт о передаче доли герцогини подписать. Часа два потерял, пока сверил мешочки с записями в гроссбухе и лично переправил их в хранилище.

При внимательном осмотре башни оказалось, что на этажах ниже уровня поверхности озера, кроме идеально пустых помещений, которые мы запланировали под склады, в самом низу один этаж с планировкой типичного узилища – десяток тесных одиночных камер, пара побольше, у входа место для караулки тюремщиков.

Даже допросная есть, если иметь в виду установленное раз и навсегда железное кресло с цепями. Камеры закрываются крепкими дверьми с массивными засовами и замками. Внутри их ничего нет, даже светильников.

В одной такой клетушке я устроил хранилище казны Лауры, в другой свое. Почему здесь? Добраться сложнее. Лестниц нет, только лифт, а он без волшебника с амулетом сюда не едет, а из рунной комнаты этот этаж можно вообще заблокировать для остановки. Даже если не считать магической защиты стен, снаружи, из-под толщи воды, далеко не всякий магистр Земли проход в простом камне сделает, и коли сделает, то весь этаж сразу затопит. А даже для временного снятия магической защиты должен архимаг серьезно поработать. Все же проще сверху на этаж пытаться пройти. Или попытаться лифт остановить на этаже.

Но тут я постарался – закрыл на замки все двери. Не только те, за которыми деньги хранятся, вообще все, включая коридорные и входные в отсеки. Пусть воры, если сюда доберутся, постараются, поищут хранилища. И для того, чтобы им жизнь совсем медом не казалась, за каждым запором повесил глиф «Огненная Ловушка». Двойная польза при срабатывании – огнем стоящих перед дверью приголубит и сигнал наверх даст. Символ Смерти ставить не стал, он у меня для самых значительных объектов предназначен. Деньги важны, но все же второстепенны. Тем более не все мои здесь лежат, а только официально полученные доходы от баронства. Так сказать, на булавки. Опять же полезно иметь официальный, известный некоторым тайник с казной. Ведь слухи пойдут, даже верные служащие про казну проболтаться могут. Пусть лихие люди ее первой вскрывают.

После обеда пришел доложиться садовник с очумелыми глазами. Заявил, дескать, непонятно, как один из розовых кустов переродился – сбросил листья, цветы завяли, кремово-желтые лепестки высохли и осыпаются на землю. Ветки тоже выглядят давно засохшими и отрастили множество острейших шипов самого зловещего вида. При всем при том они очень крепки. А посреди такого увядания распустилась единственная роза больше кулака величиной. Красивейшая! Необычного черного цвета.

Сходил, посмотрел. Тот куст, над которым я развеял пепел, точно переродился, а роза действительно великолепна. Магическое растение. Многие почему-то его называют «Роза некроманта». Растет только в местах с сильным магическим фоном, часто некромагическим. В местах крупных сражений, где погибли сотни, если не тысячи человек. На курганах древних захоронений. Высшая нежить из бывших друидов, бывают и такие, часто культивирует эти цветы. Впрочем, на Местах Силы тоже, бывает, заводится.

Уход такому кусту скорее вреден. Землю рыхлить и поливать бесполезно – моментально высыхает. Ветви подрезать опасно – шипы наносят плохо заживающие кровоточащие царапины. Если срезать цветок, следующий распустится не скоро, разве что вылить под куст с полведра свежей крови или бросить на шипы несколько мелких животных, а лучше птиц. Тогда на следующую ночь можно ожидать цветения.

Что еще… Срезанная роза сворачивается в бутон, но может не сохнуть очень долго. Некоторые волшебницы, чаще некромантки, их носят на груди. Стоит это магической силы, приблизительно равной двум заклинаниям третьего круга в день. Но женщины идут на это ради необычности и красоты цветка. Простецы тоже могут носить розу, но в отличие от волшебников стебель непременно должен контактировать с живой плотью. Обычно шип прокалывает кожу.

Понятно, у простых людей магической силы нет, поэтому роза тянет с них жизненную энергию и стакан крови в день. Некоторые ботаники пробовали ставить веточку в вазу со свежей кровью или прививать черенок к животным, но нет, цветок быстро увядает. Ему нужна не кровь, а именно жизненная сила человека. Хотя магия всяко лучше, любой сильный волшебник может не вырезать шип из плоти прошлого владельца, а просто вытащить цветок. Правда, бывший носитель все едино скоро умрет. Редко кто больше недели после удаления выживает.

Черенок можно попытаться укоренить, естественно, на Месте Силы. Приживается плохо, вырастает в куст долго, но если источник сильный, то шансы есть.

Рассказал все это садовнику. Тот разрывается между желаниями сразу свалить из поместья или броситься к кусту, полюбоваться такой диковинкой. Чувствуется фанатизм, такой останется.

Наследство

Если с утра я сомневался, уйти вечером в городское поместье или переночевать в башне, а в столицу переместиться с утра пораньше, то в свете расцветшей розы решил – ночую здесь. Перед сном распечатал из свитка взятые в каморке драгоценности и разложил их на прикроватном столике. Быть может, их бывшая владелица захочет что-то о своих вещах рассказать или дать приказ, как быть с ними дальше. Лег спать и действительно увидел ожидаемый сон.

Та же женщина, что и в прошлых видениях, только очень помолодевшая, склонилась надо мною и поцеловала в лоб. Я услышал шепот: «Как я устала! Наконец-то смогу отдохнуть! А ты, мой правнучек, живи, пока не надоело». Затем она улыбнулась, прощально махнула рукой и без следа растаяла.

Я крепко спал и еле смог встать, когда Кидор меня разбудил. Все осталось по-прежнему, только на среднем пальце правой руки надежно пристроился перстень. Тот, с печатью из черного камня. Причем он не снимался. Из зачарованных предметов не снимаются лишь проклятые вещи и артефакты, которые закляты от утери и передачи посторонним. Очень надеюсь, что у меня на пальце второй случай.

После умывания слуга спросил:

– Ваша милость, драгоценности на столике… Прикажете прибрать?

– Нет, я сам. – И пояснил: – Семейные вещи. Мажеские. Из старого хранилища достал. Хочу посмотреть, что они могут. Не членам семьи их трогать может быть опасно.

– Понял. Что старинные, я так сразу и подумал. Они не прошлой династии и не позапрошлой тоже. Те я несколько раз видел. Наверное, еще древнее?

– Их не трогали более девятисот лет.

– Ах! Какая роскошь! Мало кто из современных родов имеет столько благородных предков! Не трогали девять веков? Сколько же поколений их перед этим носило?

Перечень носителей перстня всплыл у меня в голове.

– Э… Кажется, двадцать три… Да! Точно! Сменилось ровно двадцать три главы рода Мхотепов.

Голова опять стала тяжелой, новые знания лились потоком. Последняя владелица перстня была довольно слабым архимагом, но не стремилась к силе и не пыталась достичь уровня императорской семьи. Ее устраивала роль правительницы мелкой, второстепенной провинции, тихие семейные радости, воспитание детей и обожание мужа. Да, он не волшебник, зато прекрасный воин и искусный военачальник. А еще он очень любил ее.

Ого! Что это за зверь такой – довольно слабый архимаг? У нас сейчас любой архимаг олицетворение магической мощи. Как же было тогда?

Ответа на этот вопрос я не получил. Зато «вспомнил» про печатку. Сильный защитный амулет. Универсальный причем. Защищает от ядов, физических и магических атак, в дополнение подсвечивает источник атаки. Заодно накладывает на владельца заклинание Истинное Зрение. Магический фон в Дворцовой крепости слаб, но за столько сотен лет простоя артефакт зарядился до максимума.

Еще он служит мелким хранилищем. Туда мало что помещается, но родовая Книга заклинаний имеется. Чуть-чуть денежных средств на первое время, на случай, если случится беда или немилость императора и придется бежать. Немного, всего пара талантов золота да с пяток мин драгоценных камней. Несколько родовых артефактов и посох – Символ Власти. Да! Еще печатка открывает все двери в потайные хранилища. Если они еще остались и не разграблены. Карта с их расположением должна лежать в Книге заклинаний.

Ну, пара талантов золота для управительницы провинцией, может, и немного, но сейчас… Мина – это шестидесятая доля таланта, а он сам сколько весит? Слышал разные трактования, округленно от восьми до шестидесяти килограммов. Правда, один знакомый утверждал, что это вес упитанного вола. Тут вообще простор для воображения. Откормочный вес? Убойный вес? Вес мяса без костей? Не будем даже вспоминать про разные породы коров. Когда пойму, как открыть хранилище, а заодно найду время и место для взвешивания, вот тогда буду знать точный вес. Смогу даже статью для исторического альманаха накалякать. Дескать, все вы лохи, а мои предки заложили в заначку золотишко, так я взял да и положил его на весы! И вот теперь уверенно заявляю – один талант весит столько, что сразу его не пропьешь. Не в одиночку, точно.

Шутки шутками, а оставшиеся вещицы надо обязательно проверить. Многие считают, что можно нацепить на себя гору артефактов и ходить, на всех поплевывая. Однако это не так. Даже имея неограниченный выбор, волшебник может надеть на себя ограниченное количество магических предметов. Если подумать, то имеется довольно мало мест для их размещения. На голове – шляпа, шлем или бандана, очки или что-то похожее – на глаза. Шея – логичное место для амулета. На тело можно надеть четыре вещи – сначала рубаху или жилет. Помните рыцарские романы, как кавалер выходил на поединок за даму в одной сорочке? Ее можно зачаровать на защиту так, что она будет надежней стального доспеха. На рубаху стоит накинуть зачарованное одеяние, затем доспех, прикрыть всю эту прелесть мантией или плащом. Затем перепоясаться ремнем, понятно, что лучше тоже мажеским.

Дальше вещи идут парами – два кольца, носятся только на средних пальцах, пара перчаток, два браслета или пара наручей и пара обуви. Все! Оружие и щиты не считаются, их не носят, а только держат в руках. Итак: шляпа, очки, амулет, рубаха, роба, доспех, плащ, ремень, перчатки, сапоги, два кольца и два браслета. Выходит не так уж много, особенно с учетом стоимости артефактов. Например, мой новый перстень только по цене зачарования тянет на стоимость приличного графства. Вот только продать печатку не получится, разве внутри рода.

На столике лежит далеко не полный комплект. Второе кольцо, вместо амулета роскошное женское колье, вместо шляпы очень изящная диадема с большим коричневым опалом, резная пряжка с витым золотым шнуром, который, наверное, служил ремнем, два браслета и две перчатки, сотканные из серебряных нитей.

Кольцо еле-еле, браслеты еще туда-сюда, их можно поднять повыше и закрыть рукавами, остальное явно сделано специально для женщины. Не по размеру, магические вещи подстраиваются под хозяина, а по своему внешнему виду. Нет, конечно, надеть можно. Но удивленные взгляды и шепотки за спиной мужчины обеспечены. Впрочем, шепотки за спиной женщины тоже возможны, но взгляды будут завистливыми. Вещи не только магические, но и просто очень красивые. К тому же подобранные в единый ансамбль.

Вот повезет какой-то девчонке! Если она волшебница, другим такие украшения только покрасоваться. И если окрутит меня. Такое я смогу подарить только жене, иначе меня жаба задушит. И хомяк загрызет, если хоть одна вещь уйдет из семьи. Хм, мне теперь что, жену под драгоценности подбирать? Надо вспомнить, какие глаза у Терезочки…

Тереза

Девочка принесла к маме в салон своего любимого плюшевого мишку, усадила его на стул, села рядом и заявила:

– Сегодня ночью я видела, как старая дама подарила Стаху красивенькие украшения. Потом увидела меня и погрозила пальцем. Сказала: «Подглядывать нехорошо! И добавила: если за него замуж выйдешь – это будет твоим». Потом сразу растаяла.

– Доченька, это видение или просто сон?

– Видение. Они становятся все четче, а значит, скоро прекратятся. Да?

– Понимаешь, малышка…

– Да я все знаю, мам! Ты мне сама сто раз рассказывала. Сначала начинают болеть сиськи, затем они растут, потом начинаются женские дни, а видения пропадают.

– Ты только при папе этого не говори. Неприлично.

– Что ему говорить? Он и сам все знает.

– Тереза, завтра ты будешь представлена ко двору. От королевы утром прислали приглашение. Постарайся понравиться.

– А мама Стаха там будет?

– Возможно, вполне возможно.

– Тогда у нас получится, я ей нравлюсь.

– Не все так просто. Скорее всего, барон станет наследником графства Гоуи. Как ты понимаешь, он становится еще более завидной партией.

– Ну и хорошо. Наш старшенький станет наследником герцогства, средний получит графство Гоуи, младшенький – баронство, дочурке будет в приданое мое графство. Правда, я здорово все решила?

– Здорово. Если все сложится, как ты хочешь. И еще… Возможно, тебя будут спрашивать про школу…

– В башне? Круто! Я туда хочу! Только пусть Стах сам будет меня учить!

– Погоди, торопыга! Аус Хансалы хотят устроить школу для детей своего рода. Барон своего согласия пока не дал. Если тебя спросят, говори, что там нужно учить не только Огню, но и Воде, и Земле, и Воздуху. Понятно?

Картограф

– Вот ведь драп! Какой ворс – крепкий, мягкий, прочный! Такую шинель за двадцать лет не сносишь. Потом перелицуешь и еще двадцать относишь.

– Да, дорогая. Ты бы давала часы сыну, когда идет в гимназию.

– Незачем! Я ему их над кроватью на вышитую подушечку подвесила. Они там сохранней будут.

– Дорогая, но мальчику очень хочется…

– Хочется – расхочется. Потеряет еще! Или сломает.

– Дорогая…

– На праздник дам. Так и быть. А посмотри, какое сукно на мундире! Генеральское! Его высокоблагородие знает толк в обновках! И к простым людям добр, золотом награждает. Я как новое платье надену да с тобой в новом мундире к куме в гости приду, там все сразу от зависти сдохнут.

– Да, дорогая.

– Ты его высокоблагородию про проход доложи. Тот, который летом нашли. Когда сынка штаны о камень порвал.

Ранний завтрак

Кое-кто из рода роптал, но завтрак в шесть утра у Симона становился все более и более похожим на оперативные летучки. Глава рода за кофеем выслушивал отчеты и ставил задачи членам семьи. А так как в восемь ему требовалось быть на службе во дворце, многословия он не терпел.

– Корхилл, коротко повтори всем, что тебе сказала Неста.

– Она интересовалась, кого мы собираемся назначить преподавателями в школу магии при озере. Сетовала, что этот вопрос мы не поднимаем на Совете. Предлагала хорошую водницу от Ранбрандов, воздушника из Шрантов и земляного Луковичей. Обещала пробить финансирование, оплатить учебные пособия и часть содержания учащихся. За это хотела оговорить процентную квоту числа учеников.

– То есть хотела устроить в учителя людей из своего рода и из своих старых союзных родов?

– Да, это так.

– И определять, кто будет принят на учебу?

– Именно! Тем самым Гильдия оттесняет нас в сторону, и мы становимся одними из многих.

– Хасил, теперь скажи-ка ты мне, от кого она вообще узнала про идею организовать школу?

– Я ей не говорил!

– А кому говорил? И вообще, зачем кому-то нужно было рассказывать о нашем родовом начинании?

– Я только Лидаве, невесте… Похвастал, что наши дети вырастут сильными и хорошо обученными. Она обещала молчать!

– И никому не сказала, кроме мамы, папы, всех своих родичей, половины школьных подружек и еще тех, кто не успел заткнуть уши. Радуйся – школы не будет. Я не знал, как уговорить барона допустить в башню членов нашего рода, а за всю Гильдию хлопотать вовсе не намерен. Кстати, ты из гарнизона переводишься. За слишком длинный язык.

– Но…

– Повторить?

– Не надо.

– Сегодня же сходи, поблагодари свою милую за перевод, найду тебе местечко от столицы подальше. Заодно скажи ее отцу, что Симон разозлился и не хочет иметь доносчиков в своем роду.

– Лидава просто не подумала…

– Ты проболтался, она не подумала, у детей всего рода отрубился перспективный путь усиления. Я тебя отсылаю подальше, чтобы благодарные родители тебе язык не вырвали. Как твою невесту они примут, если ты ее в род приведешь, сам догадаешься? Или тебе растолковать надо?

– Я уже понял и признал свою ошибку.

– Ну и иди тогда отсюда. Вдруг чего лишнее услышишь и опять болтать начнешь.

– Я…

– Иди, не задерживайся. Корхилл, подготовь письмо в Гильдию. Содержание: аус Хансалы не собираются участвовать в создании новой магической школы. Пусть Верховная сама объясняется со своими союзниками. Она уже многим пообещала пристроить детишек у Места Силы. Теперь пусть отыгрывает назад.

– Если мы не можем возглавить обучение, так хоть подгадим Несте?

– И это тоже. Сала, через тихих мамочек донеси до Стаха, что род свернул неуместные начинания Хасила. Неста может пытаться пробить идею школы в башне. Однако его величество ей не доверяет, а путь через армейских я смогу перекрыть, моего влияния хватит. Других реальных вариантов просто не вижу.

– Что с ее родственницей в качестве невесты?

– Стаху необходимо четко объяснить все плюсы и минусы этого союза. Если, получив голоса, один раз от него и от нас отмахнулись, сочтя уже не нужными, то отмахнутся и в другой раз. Верность проверяется делами. Деяния Ранбрандов мы уже видели. Даже если Тихие их простят, аус Хансалы такое не прощают.

Глава 8

Слишком много новостей

Встреча

Наследство это хорошо, но мне сегодня на службу. Собираю драгоценности и прячу их в рунной комнате. Там, а не в тюрьме, самое защищенное место в башне. Опять же Символ Смерти вновь стоит на страже. Затем спускаюсь в жилые покои, открываю портал и уже привычно, вместе со слугами, перехожу в городскую усадьбу. Настроение прекрасное. Видимо, поэтому, на подъеме чувств, портал ставится чуть не щелчком пальцев, да и маны почти не потратилось. Во дворец прибыл без опозданий. В укор мне задержку не поставят, да и отговориться делами всегда могу, но нехорошо это. Опять же, время прибытия в журнал пишется.

Присутствовал при выходе государя. Приказов он не дал, поэтому пошел к себе в кабинет, но заняться делами не дали – меня затребовала к себе на прием государыня.

Служительница провожает в розарий Желтого дворца на закрытую веранду, и там я сразу понимаю, что это коварный заговор. Рядом с ее величеством сидит моя мама, а как вы думаете, кто стоит рядом? Терезочка! А сбоку на диванчике притулились ее мама и Неста. Главное, все так хитренько улыбаются. После приветствия Мариана мне с улыбкой говорит:

– Стах, у тебя так много дел на службе, ты даже не можешь вырваться в кафе на чашку кофею. Потому я тебя и позвала. Девочка тебе хочет сказать что-то важное. Погуляй с ней по саду, а мы пока поговорим о своем, о женском.

Делать нечего, формально кланяюсь в ответ и отправляюсь ходить с девочкой по аллее.

– Стах, я хочу сказать что-то очень важное. Только боюсь, осталось мало времени на подготовку.

Тереза замолчала, явно ожидая моей реакции. Показываю, что внимательно слушаю, но не проявляю сильного интереса. Зачем? Если захочет, сама все расскажет, а нет – зачем тогда добивалась разговора? Не дождавшись ответа, девочка недовольно нахмурилась и сказала:

– Тетя Неста скоро перестанет быть главой Гильдии, я видела это. Еще видела, как она говорила с папой, что если наш род с союзниками и родственники Тихого объединятся, а король поддержит коалицию, то Стах наверняка станет новым Верховным. Но чтобы его поддержать, нужно договориться о свадьбе, присоединении рода Тихих к Ранбрандам в качестве малой ветви и должности в Гильдии для тети.

– Спасибо, Тереза. Я тебя услышал и очень серьезно обдумаю твои слова.

– Стах! Ведь так все хорошо складывается! Ты будешь Верховным, мы поженимся, и у нас родится четверо детей. Соглашайся, ладно?

– Тереза, я ничего не могу обещать. Кроме того, еще ничего не случилось. А может, и не случится.

– Случится! Я ясно видела разговор. А папа с мамочкой часто обсуждают дела за обедом. Они говорят, что тетя Неста плохой политик и настроила многих магистров против себя. Папе ты нравишься. Маме тоже, но ей не хочется объясняться с тобой по поводу летнего разрыва.

– Да я и не прошу объяснений. И так все понятно – тебя отдали за голоса в пользу Несты.

– Да! А мне, чтобы согласилась, подарили Царапку. Киску. Такая миленькая! Она стала моим фамильяром. Правда, удачно вышло? Жених умер, а котенок мне остался.

Что-то напрягает меня эта детская непосредственность. Действительно удачно – и жених умер, и кошка осталась. Только вот мне от этих слов как-то грустно стало.

– Стах, ты не будешь ругаться, если я признаюсь?

– В чем?

– Пока не скажешь, что не обидишься, не скажу.

– Ладно, не обижусь и не буду ругаться.

– Когда ты подходил, я на тебя посмотрела. Понимаешь? Посмотрела!

– И что увидела?

– Я никому не сказала, честное слово… Стах, ты – архимаг. У тебя аура ярче тетиной.

– Спасибо за комплимент, но ты ошибаешься. Это ауры моего амулета и перстня.

– Пусть я пока еще маленькая, но давно уже не глупышка. Амулет светит Жизнью, перстень – Защитой и Колдовством, а ты сияешь ярче их. Не говори, если не хочешь, только твою ауру любой волшебник сразу распознает.

– Я ни разу не творил заклинания девятого круга.

– Да? Как-нибудь попробуй.

Мы оба задумались, каждый о своем, походили еще пару минут, а затем вернулись на веранду.

Королева еще на четверть часа задержала меня разговором ни о чем, затем отпустила. Мама успела шепнуть, что у нее все в порядке, чувствует себя неплохо, а ее величество подарила ей очень покойную карету. Едешь, как по спокойной воде плывешь, совсем не трясет.

Рассказ маленькой Терезочки я передал Симону. Он же у нас гильдейский политик, ему о таком знать необходимо. Задумался человек, призвал Салу и Фину на совещание, попросил для них повторить известие. Посовещавшись, они решили, что Неста точно долго не усидит на месте Верховной. При ней все переругались, нет общей цели для всех гильдейских, даже новый регламент завис. А ведь вот-вот грядет общее собрание. Сколько его откладывать можно! Там могут и назначить выборы нового главы. Главный вопрос – кого? И тут все дружно посмотрели на меня.

– Что вы на меня смотрите? – Я сразу напрягся. – Новым Верховным мне не быть. Молодой еще. Даже если и выберут, то буду сидеть только для декорации. Вы на кого другого смотрите. Вон на Симона, например. Возрастом подходящий. Как дела вести, знает. Государю известный, характером годный. Он у него как печатный пряник – крепкий, хоть гвозди на нем распрямляй.

Женщины перевели взоры на задумавшегося Симона.

– Может получиться, – заявила Фина. – Только денег у нас маловато для выборов. Хочешь не хочешь, а потратиться придется. Банкеты с разговорами, на лапу кому сунуть, подарки подарить.

– Если всем родом напряжемся, то соберем. Может, в обрез, но будет.

– Сколько надо? – спрашиваю. – Тысяча дукатов у меня на крайний случай лежит, еще камешков чуток есть. Не гранитных, понятно.

Тут и Симон глаза поднял.

– Тогда точно хватит.

– Род все вернет, – заявила Сала, – с процентами. Через… – на минуту задумалась, – через три года расплатимся. Раз в треть года будем отдавать равными частями.

– Проценты не возьму, чай я не купец, с родственников выгоду искать не буду. А отдавать можете по возможности. Свои люди, сочтемся. Хотите, с государем поговорю?

– Это было бы весьма и весьма полезно.

Дальше совещание пошло в конструктивном духе, но реально без меня, я лишь сидел и слушал. А что мог сказать про внутриполитические гильдейские расклады? Ничего! Я большую часть упоминаемых имен первый раз слышу. Про потребности в реагентах и взаимоотношения в той среде вообще ничего не знаю.

Хотел было сослаться на дела и сбежать, но вспомнил последнее заявление Терезочки и попросил:

– Мне уже пора, продолжайте без меня. Единственное, попрошу посмотреть мою ауру.

Совещание

Три магистра не сразу отвели глаза от захлопнувшейся двери. Сала выразила общее мнение, сказав:

– Вот так живешь-живешь, а потом понимаешь, что рядом с тобой ходит легенда. – Потом добавила: – Мне надо к государыне, а ты, Симон, сразу просись на прием к его величеству. Первым доложить дорогого стоит.

– Да-а-а, – протянула Фина и машинально потерла ладонью излеченную щеку. – Архимагистр в семнадцать. Скачком поднялся на девятый круг… Без изнурительных тренировок и медитаций, на одном только даре… Я и раньше ему завидовала, а сейчас даже боюсь представить, чего он достигнет в мои годы.

– Что новый архимаг за нас, еще один весомый камешек в нашу копилку. Сейчас расходимся, докладываем, а к вечеру вновь собираемся на совещание. Я приглашу Дивазу. Думаю, она точно не будет против моего верховенства в Гильдии.

– Любовь зла, – ехидно хихикнула Сала, – полюбишь и Симона́!

Симон неожиданно покраснел и промолчал.

– Ладно тебе, – примирительно сказала Фина, – она без подколок не может. У них в бабском гвардейском полку без сплетен и перемывания косточек дня не обходится. Сала, ты лучше скажи, сколько голосов от государыни может прийти?

– От ее батюшки минимум два, у великой герцогини Силестрии два-три осталось. Может быть, королева и Несту с прежними сторонниками под нас мобилизует.

– Несту? Ты уверена?

– Симон, а куда ей деваться? Стах категорически не хочет новым Верховным становиться. Умный мальчик, сразу все про ширму понял. Ты и без Несты победишь. С трудом и с маленькой разницей, но шансы велики. А так она с тебя хоть должность стребует. Какую-нибудь почетную, чтобы ее уход не таким позорным казался.

– А ее бывшим союзникам это зачем?

– Им тоже к кому-то надо приткнуться. Их она прокатила, как и нас. Верить ей они не будут уже никогда, но формально мы же состояли в одной фракции? Состояли! Вот ее вновь и воссоздали, а что лидер другой, так это дело десятое. Репутация у нас крепкая, слово аус Хансалы держат всегда, все вокруг нормально воспримут объединение.

– Если король отдаст контролируемые им голоса Симону, армейцы тоже другого не выберут. У них сильного лидера, кроме тебя, почитай и нет. Еще кто-нибудь из одиночек подтянется. Есть шансы, есть! А Стах мало того что поддерживает, еще с его величеством поговорит, да и хорошими деньгами обещал помочь.

– Род не забудет его вклада. Деньги ладно, главное, что он сам тебя предложил.

– Только пока никому!

Уровень архимага

В другом мире я частенько играл в настолки. Предпочитал выбирать роль мага, такой необходим каждой партии приключенцев. Однако большая часть модулей проходилась средними уровнями. Начальные не особо интересны народу, многие хотят нагибаторства с первой сессии. Высокие – слишком сложны для отыгрыша большинству игроков, а мастеру для обоснования сбора команды. Архимаг – девятый круг Заклинаний, то есть не менее восемнадцатого уровня персонажа, при максимальном двадцатом. Обычный набор – Файтер, Клирик, Маг и Вор, то есть воин, жрец, волшебник и вор. Кто они на последних уровнях?

Воин на девятом уровне обычно считается ноблем, дворянином, имеющим замок или хотя бы небольшую башенку. А к ним положен небольшой гарнизон или дружина. Легко обосновать, зачем он пошел приключаться – овсы не уродились, потому денег нет, хочется раздобыть хорошую экипировку, да и просто скучно – такие обоснования нормальные. Но на восемнадцатом уровне он уже король, сиятельный герцог, в крайнем случае, известный военачальник, командующий многотысячной армией. Объяснить его присутствие в партии вместе с епископом, главой магической гильдии и крестным отцом мафии крупного государства очень и очень непросто.

Так вот, архимагом я играл редко, эти кампании можно пересчитать по пальцам одной руки, хотя все были интересные и запоминающиеся. В одной из них скакал по миру на огромном каменном быке-големе. В другой моим приятелем был маленький синий дракончик. Годами маленький, ему всего лет триста было, а остальное – крылья, зубы, когти и плевки молниями – вполне себе присутствовало. Я как елка был обвешан магическими шмотками, по движению моего пальца бегали доверенные слуги, о расходе денег вопрос не стоял.

А что сейчас? Хм… Если беспристрастно посмотреть, то худо-бедно своему уровню соответствую. Деньги? Мне хватает. Я даже толком не знаю своего годового дохода. Слуги есть, правда, вот с приспешниками не очень. Хотя есть люди, которые помогают соответствовать рангу, тот же эконом… Вполне прилично у меня с персоналом. Магические артефакты тоже дали. Женские? А кому сейчас легко? Может, позже найду другие. С драконом не знаком, голема не построил, зато получил собственную башню на Месте Силы, а это круче любого голема. Да, пожалуй, и дракона тоже. Синяк у меня вечно из кармана золотые монеты тырил и сжирал вместо конфеток. Пищеварение у него такое, понимаешь. А свое золото в логове не трогал. Только спал на нем. Говорил, женюсь – пригодится. Ладно, дело прошлое. Похоже, я действительно архимаг.

Теперь заклинания. Круг девятый, максимальный. Заклинания затратные, мощные, но, увы, часто избыточно могучие. Про самую сильную защиту, Призматическую Сферу, рассказывал – зная, как ее может убрать даже довольно посредственный волшебник.

Метеоритный Шторм – падение каменных глыб, раскаленных при прохождении через атмосферу. Круто. Зрелищно. Красиво. Вы пробовали прикинуть точность попадания камня с орбиты Земли во-о-он на тот лужок? А камней много… Чуть ошибся, по тебе тоже прилетит. Ладно ты снайпер. Молодец. Попал в мишень. Ее размер – небольшой городишко. Или пусть крепость. Раскаленные многотонные болванки упали, вихрь перегретого воздуха успокоился быстро, пожары прогорели, ты победил. Ура. Внимание, вопрос: ну и что теперь ты будешь делать с этими развалинами? Живых нет – ни гарнизона, ни штатских, ни женщин, ни детей, ни животных, погибли все. Твои трофеи частью сгорели, частью расплавились.

Надеюсь, метеориты падали на территорию врага? Потому как славу редкостного маньяка ты уже приобрел, с тобой все разговаривают только на «вы» и шепотом, но если призвал Шторм на родные земли, то вдобавок будут провожать задумчивыми взглядами.

Про Желание говорили… Можно открыть Врата на другой План. Правда, что оттуда полезет, желательно знать заранее. Один мудрец открыл проход на План Воды. Она в силу естественных причин полилась к нему. И получилось симпатичное озеро. Замок, правда, затопило, да и заклинатель утонул. Но ведь действительно вышло красиво. Мудрец не подумал, что План Воды это не океан, где есть поверхность, чайки, острова и все такое. Там только вода. Нет воздуха, нет земли. Вода, водоросли и рыбы. А если бы он на План Огня зайти попытался? Про Нижние Планы просто молчу.

Словом, могучие заклинания, конечно, сильны, но творить их нужно с чрезвычайной осторожностью. Это я еще про стоимость сотворения молчу. И не только денежную цену материальных компонентов имею в виду, хотя бывает и тысячи золотых на покупку не хватит. А ведь мне придется тренироваться в творении заклинаний девятого круга. Хорошо рядом с озером долинка пустая есть. Ничего приличного там не растет, люди не селятся, а горных козлов не так жалко.

Кроме того, что помню, стоит поискать местные заклятия, наверное, придется в библиотеку Гильдии идти. Но тогда придется Несте кланяться, такие книги явно не в общем доступе лежат. А кланяться не хочется, я же ей что-то взамен должен буду предложить. Эх! Где на все это время взять? Быть может, у его милости месячишко или хоть недельку отпуска попросить?

Выбор

После обеда меня вновь вызвали к государыне в кабинет. Мама уже уехала, вместо нее сидит почтенная дама, возрастом сильно за пятьдесят, но очень ухоженная. На пальце дворянская печатка, а платье не мундирное.

– Стах, – спросила ее величество, – тебе нравится Терезочка Ранбранд?

– Не знаю, ваша милость, она слишком маленькая.

– А что ты думаешь о женитьбе на ней? Пойми, я тебя сейчас не сватаю, просто хочу знать твои мысли об этой партии.

– Ваша милость, вы понимаете… В начале лета чета Ранбрандов меня пригласила на чашку чаю, а затем с моими родителями на прием. Тогда стал задумываться о Терезе, но тут случились выборы Верховного Магистра. Я понимаю, Ранбранды были полностью в своем праве. Однако несколько обидно. Как мне кажется, им стоило бы предварительно хотя бы поговорить со мной.

– Умный мальчик! Ты все правильно рассудил. Знай, династический брак это не любовь. Она может прийти позже, но для свадьбы достаточно взаимного уважения молодых. Однако брак должен приносить пользу обоим сторонам и, конечно, потомкам. Давай разберемся с пользой на примере Ранбрандов. Пограничное герцогство, не самое богатое, но и не нищее. Два графства, три баронии. Герцогских земель немного, но одно из графств также принадлежит их роду. Предполагаемая невеста сильная волшебница, а значит, есть надежда на серьезных волшебников в потомстве. Хорошо?

– Наверное, да, ваша милость.

– Тогда давай подумаем о другом. Очень немногочисленный род. Самая сильная волшебница рода трижды провоцировала конфликты и один раз чуть не довела до бунта простолюдинов двух городков. Находятся в ссоре с двумя из пяти соседей. Причем один из них не принадлежит нашему королевству.

– У девочек рода во время взросления пробуждается дар провидения, но редко держится до четырнадцати лет, – неожиданно вмешалась дама. – Обычно они хорошие хозяйки и редко служат короне. Кроме соседей, недоброжелателей у рода немного, однако и крепких союзнических связей реально нет. Графство в приданое и герцогство в перспективе – основные приманки для возможного жениха. В вашем списке невест, барон, я бы поставила ее на третье место.

Неожиданно! И разговор и вывод.

– На второе место мы поставили дочь барона Мостового, – без паузы продолжала королева. – Девочке четырнадцать лет, сильная волшебница, владеет четвертым кругом, но вся в папу – некромантка. Это у них семейное. Замок стоит на источнике Силы, у Моста Смерти. Там в свое время была очень серьезная битва волшебников древности, погибли две многотысячные армии. В результате и появился источник.

Дама подхватила эстафету:

– Баронство свободное, хотя совсем маленькое. Из-за источника некроэнергии земли почти не дают урожай. Да и выпас скота крайне ограничен. Жителей мало, все питание привозное. Основной доход приносит изготовление и зарядка артефактов школы Смерти. У девицы есть три старших брата, сильные боевики и артефакторы. Весь род, кроме матери, силен в школе Смерти. Родительница одарена, но не волшебница. Приданым идут магические артефакты, десять тысяч золотом и столько же драгоценностями невесты. Земель за невестой нет. Короне было бы полезно иметь на своей земле такую волшебницу. Вот дагеротип.

На серебряной пластине портрет девушки. Женщину-вамп представляете? Полная противоположность! Типаж скорее такой – милая девчонка из соседнего двора. Симпатичная, но красавицей не назовешь. Русые волосы заплетены в косы с бантами. Если приглядеться, на носу заметна россыпь веснушек.

– Женщины семьи Мостовых известны язвительностью и своенравием, зато верны своему слову и никогда не предают. Девочка воспитывалась в семье, поэтому есть некоторые пробелы в воспитании. Однако у нее наработаны боевые навыки. Одна, лишь с несколькими телохранителями, упокоила поднявшегося призрака. Ее отец давно готов устроить помолвку девицы с представителем какого-нибудь магического рода, но семьи боятся принимать некромантку. Он может отправить к нам с визитом свою жену с дочерью. Например, для осмотра розария Желтого дворца.

– Хм… Ваша милость, какое совпадение! У меня буквально вчера расцвела «Роза некроманта»!

– Да? А что это такое?

Объяснил. Ее величество крайне заинтересовалась такой диковинкой и пожелала ее лично осмотреть. Пришлось еще раз напомнить об опасности срезанного цветка. Тогда государыня решила как-нибудь посетить мою башню. Вполне возможно, вместе с девицей Мостовой.

Имя первой в списке мне не сообщили, фамилию рода тоже. Рано. Узнаю, когда и я соглашусь, и девочка будет не против, а главное, отец разрешит. Потенциальная невеста – самая младшая дочь одного из великих герцогов. Не одарена. Про приданое спрашивать неприлично, по определению, оно будет достойным. До официальных переговоров я получу графский титул, иначе будет неуместно даже намекать на сватовство. Однако понятно, что вместе с получением графства я принесу присягу отцу невесты. Тут мне пришлось пояснить:

– Ваша милость, со всем моим глубочайшим уважением к возможному тестю хочу объяснить – я не смогу принести присягу, ибо уже присягал принцессе, а ныне великой герцогине Лауре. У членов рода Тихих может быть лишь один сюзерен в жизни. К сожалению, именно из-за этого нам так трудно выживать в эпоху перемен.

Женщины согласились, что для многих старых родов присяга больное место, но если нет принципиальных возражений против самой идеи породниться с великим герцогом, то можно попробовать что-то придумать. Мой намек на разрешение его величества на этот брак был сразу отметен. Конечно, государь в курсе кандидаток. Со второй из списка меня познакомят вскоре. Встречу с первой удастся согласовать далеко не сразу. Впрочем, время есть, и торопиться со столь сложным делом нет никакого резона.

Последний вопрос о семейном древе. В Геральдическом комитете выдали справку о двадцати поколениях Тихих. Быть может, я смогу что-то добавить? Смог. Одной из функций нового кольца оказалось построение линии предков владельца. В воздухе перед интересующимися развернулся призрачный список с двадцатью четырьмя коленами Мхотепов, восемью Квинтилианами и двадцатью двумя Тихими. Дамы прониклись.

Бертиос

Казалось бы, много нового сегодня узнал, много дел свершилось – куда больше? Ан нет! Пришел от государыни, в кабинет зашел Бертиос, принес запечатанный его личной печатью тубус со свитком для храма. Обрушил на него свои проблемы с перечнем невест от ее величества. Говорю, а всего трясет от волнения, муки выбора покоя не дают. Вру, конечно. Однако Бертиос мог приметить что-то во мне необычное. Я не артист, не могу полностью контролировать свою мимику и непроизвольные рефлексы, лучше сразу дать своему поведению правдоподобное объяснение.

Поверил. О Мостовых отозвался осторожно. Род боевых некромантов и артефакторов. Их баронство ни разу не завоевывали, хотя лет за семьсот всякое случалось, бывало нападали, но исключительно с целью искоренить и не допустить. Эта проклятая земля в собственность никому не нужна, от нее прибытка никакого.

Источник сильный, но дает только чистую некроэнергию, так что хозяевам не приходится выбирать специальность. Зато они действительно сильны, ведь с детских лет сидят на халявной мане. О Лидии, единственной дочери барона, он слышал. Вредная девица, неуместными остротами отпугивающая возможных женихов. При таком количестве братьев ей сложно было не набраться дурных манер, обычно присущих грубым боевикам, но никак не нежным девицам. Там где стоило бы промолчать, она режет правду-матку прямо в глаза, невзирая на лица. Впрочем, для своих лет довольно сильна магически и недурно обучена артефакторике. Правда, предпочитает изготавливать украшения и всякие женские штучки. Собственно, весь род Мостовых зарабатывает зачаровыванием предметов и иногда – снятием слабых проклятий.

Церковники на них косятся, но терпят, как могущих упокоить даже ту нежить, с которой боевые монахи справляются ценой неприемлемых потерь.

Кстати, и пришел он по поводу храма – принес обещанный его преосвященству свиток. Они списались, и меня ждут в храмовой библиотеке. Договорились, я получил свиток и распрощался с человеком. С человеком?..

После его ухода сел в кресло и четверть часа сидел, пока меня не отпустило. Перстень дал постоянное Истинное Зрение, а сам я поднял свой магический уровень, причем хоть немного, но выше уровня посетителя. Школа Иллюзий для некромантов закрыта, видимо, на нем лежит личина от зачарованного предмета или от особого некромантского заклинания, скрывающая настоящий облик. Однако мне удалось разглядеть, что в истинном виде Бертиос, может, еще не умертвие, но живым его тоже не назовешь. Кто он? Человек в стадии перехода в состояние лича? Не знаю. Опыта нет. Я даже на играх с такими существами ни разу не сталкивался.

Сразу бежать в кабинет его величества не стал, состорожничал. Написал записку дежурному камергеру, попросил сообщить, когда государь будет свободен, хочу доложить о недовольстве в Гильдии Верховным Магистром и возможных перевыборах после ежегодного собрания. Я так часто делаю, когда хочу сообщить о не самых важных делах. Есть у меня доступ без доклада, но зачем им злоупотреблять? Вот сейчас такая привычка пригодилась. Вернувшись, служитель передал, что его величество скоро освободится. Только тогда я пошел в приемную.

Шепнул присутствующим, что Несту, очень возможно, скоро скинут из Верховных Магистров. Так себе известие, дела Гильдии не особо интересны придворным, но люди оценили, что новость им рассказал, вдруг пригодится. Намекнул на возможного преемника, кандидатуру приняли благосклонно. Какой-никакой, а наш, дворцовый. Пусть слух полетает по разным салонам, кое-кто успеет свыкнуться.

В кабинете, кроме государя, сидел Торан и еще пара статских генералов. Доложил о словах Терезы, о состоянии дел с точки зрения Симона и других аус Хансалов. Заявил, что бы ни придумывала себе Неста, верховенство в Гильдии я не потяну, даже если выберут. С этим без споров согласились все присутствующие. Кандидатуру Симона, после непродолжительного совещания, сочли сносной, не более. Но в отсутствие лучшего решили поддержать знакомого по службе и неплохо зарекомендовавшего себя. Все лучше, чем выберут темную лошадку.

После принятия решения его величество спросил:

– А что, Тихий, моя жена рассказала тебе о невестах?

Я смущенно потупил очи, шаркнул ножкой и тихо пробормотал:

– Да, ваша милость. Но… – тут стеснительно умолк.

– Экий ты робкий, братец! На сегодня с делами я закончил, пойдем со мной, расскажешь, какая тебе больше понравилась.

Когда мы перешли в другой кабинет, где нас не могли подслушать, государь поинтересовался:

– У тебя что-то очень серьезное?

– Да, ваша милость. Я пробовал заклинание, и вдруг случайно в кабинет зашел Бертиос, просил съездить в храм, отдать свиток и получить книги. Тут я увидел его истинный вид. Он трансформируется в нежить. Я могу наложить на вашу милость Истинное Зрение, и вы сами сможете убедиться.

– А вот этого не надо! Я его больше видеть не желаю, опасно. Так, сейчас поезжай в храм, исполни, что просил Бертиос. А потом сделай так, чтоб его не было. Обычно до полуночи он сидит в больнице, затем едет домой. До утра желательно управиться. Сможешь?

– Постараюсь, ваша милость.

– Да уж, братец, постарайся. Хорошенько постарайся. Обойдись без свидетелей, тебя рядом видеть не должны.

Поехал в храм, поменял тубус на сундучок. После ужина приказал: «Не беспокоить. Работаю в лаборатории». Заперся. Взял арбалетный болт, на всякий случай обработал его Некробоем. Боевые братья очень хвалят такую комбинацию, а кто я такой, чтобы сомневаться в действиях профессионалов. Стрелять не собираюсь, поэтому вместо арбалета взял неширокий ремень. Сделаешь петельку, вставишь туда болт, обмотаешь конец вокруг запястья и получишь своеобразный тычковый стилет. Бьешь врага боксерским ударом, с силой выше, чем если бы держал оружие в руке.

Переодеваюсь в темную одежду. Телепорт к больнице. Карета Бертиоса стоит, ждет хозяина. Успел. От двери до кареты пройти шагов двадцать. Стою у входа в невидимости, жду. На мне висит Точный Удар и Сила Быка, расчет на один точный и сильный удар. Не хочется устраивать магический поединок около больничного корпуса.

Ждать пришлось довольно долго. Объект вышел около полуночи. В два шага его нагоняю и пробиваю болтом в висок. Из невидимости меня вышибает, но тут же возвращаюсь обратно.

Ночь. Вокруг людей мало. На вскрик и шум падения среагировал только кучер. Пока он слез с козел, пока подошел, пока поднял тревогу, пока набежали люди, от трупа остался лишь одетый скелет, плавающий в зловонной жиже. Яд хорошо отработал. А я в очередной раз усвоил, что мне надо, следуя заветам великого вождя, учиться, учиться и еще раз учиться. Ведь я так и не понял, кем стал Бертиос.

Кучер многословно рассказывал собирающейся толпе, что хозяин боялся церковников, что они его ненавидели за лечение простых людей. Дальнейшего развития событий ждать не стал, телепортом ушел к себе. Успел даже приласкать Мимику.

Утром во дворец привез сундучок с книгами, вдруг кто о них спросит. К полудню дошел слух, что лейб-медика застрелили из арбалета. Никто не верит, что это сделали церковники, хотя арбалетный болт с ядом их стиль. И причин ни у кого другого убивать целителя вроде нет. Да и не так просто убить магистра волшебства простому человеку. Но церковь здесь ни при чем. Правда, по словам жены, он для храма последнюю неделю что-то важное писал, только вчера отдал. Кабы кто другой, может, и пришиб исполнителя, чтобы не разболтал лишнего, а церковники – нет, они не такие… Наверное.

К государю даже его преосвященство приехал, стал объяснять, что они ничего такого… Государь поверил, конечно, но спросил:

– Что столь важное в свитке было написано, что Бертиосу так срочно пришлось умереть?

Меня с сундучком призвали. Первосвященник осмотрел печать, заявил, что его не вскрывали. Его величество велел Симону вскрыть сундучок и достать, что там лежит, а затем пусть Неста проверит. На первой же книге Неста углядела нехороший церковный сигил, причем совсем свежий. Похоже на сильное проклятие. Его преосвященство стал объяснять, что это обычная защита от зла, но все присутствующие смотрели на него весьма недоверчиво. А Торан вслух подумал:

– На заклинание надеяться не стали? Решили понадежней приложить? – А на возмущенное квохтанье объяснил: – Я не о вас, может, подчиненные перестарались. Или вообще внутренняя оппозиция.

Церковник сразу умолк и надолго задумался. В результате постановили: Неста, прямо во дворце, снимает защитные руны с томов, а книги пока полежат у его величества. Охранители разыщут стрелка и по возможности постараются захватить его для допроса живым.

Несту с Симоном государь оставил для приватного разговора. Меня демонстративно отпустил. Вернулся к себе, а там Никол. Чтобы соблюсти все приличия, вдовствующую графиню Вулфстейн завтра представят ко двору. Именно тогда я с ней познакомлюсь, чтобы позже поговорить и при желании взять в секретари. Принял к сведению, что завтра надо выделить время для разговора, а сегодня спросить мнения государя. Нимало не сомневаюсь, что он меня скоро вызовет.

Действительно, часа через два позвали в кабинет.

– Молодец, Стах. Хорошо справился. Даже подозрение на церковников перевел. Они теперь между собой разбираются, кто из них так подсуропил. Были подозрения, что Бертиос не чурается некромантии, но если без доказательства убивать за такое, то волшебники и ответить могут. Сейчас награждать тебя не стану, не ко времени. За мной будет. Не забуду.

– Ваша милость, я…

– Молчи. Я знаю все, что ты хочешь сказать. Говорил с Нестой и Симоном по поводу главенства в Гильдии, тебя специально не пригласил. Молод ты слишком для политики, да это и сам понимаешь. Останешься моим представителем. На следующий понедельник назначено общее собрание. Неста распускает Совет Магистров и уходит в отставку. Ты зачитываешь королевское послание Гильдии. Кандидатов я там не касаюсь, только велю выбрать достойного. Если в неделю не уложатся, беру Гильдию под свою руку и сам назначаю главного, да и прочих должностных лиц. Будут не Гильдией, а Министерством магии. Пусть волшебники сами решают, что им больше любо. Неста предложит Симона главным. Если его выберут, она станет его генеральным советником. Про Нестину племянницу я сказал, что неволить тебя не буду. Ты действительно стал архимагом?

– Не могу знать, ваша милость. Сам о том думаю. Заклинаний девятого круга еще не творил.

– Неста тебе сегодня подберет, а завтра пришлет книги. Ты мне видение показать обещал, как покажешь, дам время позаниматься. Сам тоже подумаю, чего от тебя хочу. Еще что есть у тебя?

– Ваша милость, тут вдовствующая графиня Вулфстейн к вам на прием просится. Мне предлагают ее в секретари взять. У меня дом в Писарском переулке стоит свободный…

– Вот какой ты гадкий мальчишка, а? Все мне представить кого-то норовишь! Нельзя так, нельзя. Впрочем, ладно. Завтра, так и быть, ее приму. Писарской, говоришь? Действительно, в Цветочном павильоне сейчас немного неудобно. Жена про него знает и вообще… Подойдет человек, дай ему ключ, он там все приготовит. Завтра по делу к тебе туда заеду.

Что-то его величество меня неправильно понял.

Буквально через четверть часа подошел дворцовый служитель и спросил распоряжений по поводу ключа. Я послал его к Кидору. Домой приехал, домоправитель уже там. Гордый, довольный пуще того раза, когда я бомбарды захватил. Сказал, что ключ отдал и сам сопроводил. Дом сочли годным для встречи государя… э-э-э… для работы с бумагами. Просили временно туда не приезжать, разве его величество прикажет. Впрочем, и не пустят – там уже телохранители разместились. Наши вещи сегодня за ночь соберут, а с утра сюда отправят. Кидор был просто счастлив.

Картограф меня дождался. Он же в кабинете общую карту вычерчивает, сводит все источники в один. Многое уже сделал, сейчас спрашивает: надо ли указывать про лично им обнаруженный проход. Понятно, велел указать, ну и наградил за службу.

Крита

С утра опять закрутился. Еженедельный прием, как всегда, прошел с пышностью. В конце вызвали вдовствующую графиню Криту Вулфстейн с прошением. Государь на нее еле взглянул, но пообещал разобраться с просьбой позже.

Мне графиню представили до приема. Что могу сказать? Молодая, довольно пикантная брюнетка. Не сказать что безумно красива, но вполне хороша, обаятельна и есть в ней какая-то изюминка. Добавьте несколько лет светской жизни с десятком фунтов веса, и она вполне может стать женщиной-вамп, разрушительницей мужских сердец. Судя по разговору, умна. Когда шепнул ей на ушко: «Возможно, его величество захочет вечером поговорить с вами приватно», лицо женщины просветлело, а глаза вспыхнули надеждой. Потупив глазки, она тихонько пообещала: «Барон, я никогда не забуду вашей услуги». Может, действительно не забудет, а может, и наоборот. Посмотрим.

После приема к ней подошел барон Огинский, но ничего не успел сказать. Перед ними мгновенно вырос дворцовый служитель и сообщил:

– Ваше сиятельство, извольте пройти за мной в канцелярию. Его величество, возможно, сможет найти время лично рассмотреть ваше прошение.

Растерянный Никол остался в одиночестве. Я наблюдал эту сцену, стоя чуть в отдалении рядом с канцлером, тот просил меня прислать несколько лавандовых зелий. Он тоже видел это и шепнул мне:

– Королева и так никогда не любила барона, а сейчас будет просто в ярости. Привести прямо на прием женщину, чтобы устроить ей смотрины у его величества! Это каким же наглым надо быть!

– А что, Огинский ее привел?

– Да! И самое пикантное, что через канцелярию государыни. Подавал прошение о воспомоществовании, в связи с геройской смертью ее мужа.

– Что вы такое говорите! Вот никогда бы не сказал! Часом раньше барон мне представил графиню, но я и подумать не мог…

– Стах, у вас нет опыта придворной жизни. Он приходит со временем. Огинский хочет занять место покойного Куклита, но у него нет ни чуткости, ни такта Влада. Как так можно – прилюдно, на приеме… Ладно как-нибудь в театре, на прогулке или еще где, тогда ее величество даже не стала бы замечать такое. Но столь скандально… Государыня просто не может не отреагировать на публичную пощечину.

– А его величество?

– Все мы, мужчины, по сути своей обязаны помогать слабым женщинам. Думаю, прошение государь удовлетворит, но долго связь не продлится. Да графине многого и не надо. Ей будет достаточно мимолетного знака внимания короля, чтобы быть принятой в свете.

– А потом?

– Конечно, после его величества многие высокие чины захотят покровительствовать графине. Опять же, она молода, симпатична, не рассчитывает на брак. Думаю, ее жизнь будет вполне устроена на многие лета вперед. А вот Огинскому за такое принижение королева ответит. Ей просто нельзя спускать столь публичную демонстрацию. Раз простишь, другой, затем слабой сочтут, начнут пропускать в дворцовых раскладах.

Поучив меня уму-разуму и услышав обещание прислать дюжину просимого, канцлер ушел по делам. А я задумался. Получается, ненароком подставил безопасника. Да и с королевой как-то неудобно получилось. Впрочем, что сделано, то сделано. Как говорят наши друзья-людоеды, пожуем – увидим.

В течение дня слухи об обиде королевы ширились и крепли. Огинский забежал ко мне, стал оправдываться, что он не планировал свести графиню с королем. Это получилось случайно.

Тут я проинформировал, что у меня служитель попросил ключ от дома в Писарском переулке. Понятно, я не смог отказать государю. Оказывается, про возможное проживание там Никол сам рассказал графине, а она решила воспользоваться случаем. Главное, к ней сейчас подойти для инструктажа нельзя. Она под надзором телохранителей, а те немного по другому ведомству. И что делать, непонятно. Барон сейчас просто просится на жанровое полотно под названием «Что такое не везет» или «А я хотел как лучше».

Уже к концу дня Неста прислала мне сундучок с тремя серьезными книгами по магии и письмо с просьбой завтра встретиться для серьезного разговора. Почему бы и не встретиться после такого весомого знака внимания! Ответил, что готов к разговору, но если он действительно серьезный, то лучше не во дворце.

На следующий день после приезда на службу меня дернули к государю, и тот сразу стал отчитывать:

– Тихий! Вот в кого ты такой гадкий мальчишка? Отец – почтенный человек, мать – строгая дама. А ты? Э-э-э… Ходок, понимаешь… Гулена! Не зря о тебе девки в клубе легенды складывают. Какую ты мне развратницу подсунул! Где только нашел! А ведь по виду и не скажешь. Уж на что актрисочки, но твоя протеже их всех за пояс заткнет. Извини, тебя не спросив, я ей твой домик подарил. Ты там не появляйся, если что нужное осталось, слугу забрать пошли. Ух, какая она в постели! Пенсион от казны за мужа назначил. Сам понимаешь, теперь ей твоим секретарем быть не стоит, лучше пусть идет по благотворительности. Я распорядился. Вот, возьми пустячок за старание…

Он сунул мне в руку золотую табакерку с нюхательным табаком. На крышке эмалью нарисована его парсуна. Очень престижная вещь. В статусных подарках ее ранг один из высших. Сделав еще несколько милостивых замечаний, его милость меня отпустил. В моем кабинете служитель указал на появившуюся крепкую шкатулку.

– Приказано за дом отдать. Только для порядка, ваша милость, извольте подписать передаточную запись.

Бумага против всех правил была уже заверена печатью, хотя моей подписи еще не было. В ней говорилось, что барон Стах Тихий передает свой дом в Писарском переулке вдовствующей графине Крите Вулфстейн. Все! Больше никаких подробностей и, упаси боги, упоминаний о деньгах. Чай не купцы мы, грошами считаться. Передал и передал, почему и зачем, нам самим ведомо. Я монеты в шкатулке тоже пересчитывать не стал. Государь не обидит.

Забежал брат Михаэль, просил обязательно быть у мадам Розы в воскресенье. Он женится, по этому поводу там соберутся Изумрудные братья, будут его отпевать и пропивать перед свадьбой. С меня песня. Как самый молодой, я первым должен буду спеть что-нибудь веселое и легкомысленное. Шепнул, вполне возможно, и его величество заедет. Понятно, на минуточку и инкогнито, но обещался быть.

Почти сразу после брата Михаэля заглянул его преосвященство. Попросил еще раз сообщить государю, что Церковь в смерти волшебника не виновата. Быть может, один-два отщепенца и хотели отменить призыв ангела, но они не из главных, ибо не знали, что свиток уже доставлен. Жалко, что один, второй Бертиос написать не успел. Я искренне заявил первосвященнику, что не верю в вину боевых братьев и пообещал донести до государя свое мнение.

Первосвященник посетовал, что останки сожгли на месте, даже не сообщив и не дав разобраться, чем таким Бертиоса приложили. Говорят, тело распалось почти полностью, остались кости и сильно поврежденная голова. Немного похоже на Некробой, но тот действует только на нежить, растворяя плоть полностью, включая кости. Возможно, это не яд, а быстрое и мощное проклятие. Например, есть некромантское заклинание Разрушение Костей, оно действует медленно, много дней, постепенно полностью растворяя кости в живом теле. Возможно, арбалетный болт нес что-то похожее, только против плоти. Но точно сказать нельзя – болт сожгли вместе с останками. Главное, сожгли больничные санитары, испугавшись заразы и эпидемии. Не дождались даже охранителей, а полицейские сами помогали.

Сразу разобраться не смогли, слухи теперь нехорошие ходят. Очень не ко времени это убийство случилось, ведь надо ритуал готовить.

Посетовав еще немного, церковник вдруг предложил:

– Барон, вы же своему божественному покровителю хотели в храме колонну поставить! Имя его вам неизвестно, а вот при богослужении может и проявиться.

– Ваше преосвященство! Душевно благодарю! Мне тут в подарок из колоний привезли глыбу гранита интереснейшей расцветки, быть может…

– А вы знаете, мне про нее рассказывали! От таможенников в порту пришло. Хоть пошлину с вашего судна брать запретили, а может, наоборот, именно поэтому людям интересно было посмотреть, чего такого привезли. Так этот камень сразу при выгрузке приметили. Я даже больше вам скажу: есть местечко в центральном зале, недалеко от главного алтаря. Очень сообразно бы там смотрелось.

– Так я прикажу привезти? И выдам дукатов двадцать мастерам на установку.

– Будем ждать.

После таких реверансов мы расстались, весьма довольные друг другом.

Еще немного времени спустя принесли письмо Несты. Она полностью согласилась с моими резонами и предложила встретиться в ее кабинете в Гильдии, а заодно она покажет пару интересных свитков, а если они меня заинтересуют, то даст их переписать. Единственное, из-за смерти Бертиоса просит перенести встречу на завтра. С чего бы наша Верховная такой доброй стала? Написал ответ, в котором согласился на перенос встречи и выразил уверенность, что свитки мне обязательно понравятся.

Подают новое письмо, не успеваю его распечатать, приносят второе и третье. Чего их прорвало? Обычно мне редко письма пишут во дворец. Не такой уж я необходимый человек.

Некая Алоиза, непонятно какого звания, просит о личной встрече. Как это письмо попало во дворец, если Алоиза даже не подписывается своим титулом? Надо спросить у служителей.

Жена покойного Бертиоса уведомляет о том, что в духовной я указан наследником его книг, записей и прочих вещей, лежащих в кабинете при больнице. Просит как можно быстрее их оттуда забрать. Приписка скорописью: «Сожгите эти проклятые бумаги. Они забрали у меня мужа, а у нашей дочери отца!» Эмоционально. Похоже, родные не слишком были рады успехам главы семейства на почве хирургии. Про наследство завтра же отдам распоряжение. Пишу вдове ответное письмо с соболезнованиями. Еще спрашиваю, не нужна ли моя посильная помощь в каких-либо делах и не пригодится ли семье что-нибудь из тех вещей, которые мне завещаны.

Честное слово, так неудобно! Хотя я никого из семьи Бертиоса никогда не видел и никто не знает о моей роли, но все же, право слово, чувствую себя неловко.

Третье письмо. Некая Алоиза, непонятно какого звания, повторно просит о личной встрече и предлагает пятьсот золотых гиней, если встреча состоится сегодня, в течение часа после получения письма. Хм, адрес… Какое-то городское поместье. Пишу в ответ, что финансовыми вопросами занимается мой эконом, и по денежным делам прошу ее обращаться к нему, ибо у меня слишком мало времени для посторонних занятий. Призываю служителя, отдаю ответ, показываю письма и спрашиваю: «Что это такое? И откуда это у меня на столе?!» Затем выражаю твердую уверенность, что письма столь вульгарной особы больше не будут попадать в мою корреспонденцию. Служитель лепечет, что они сейчас же разберутся, а письмо будет срочно доставлено по адресу.

Между нами говоря, письмо откровенное хамство. Члену Госсовета предлагать любые деньги непристойно, а уж брать их…

Когда меня вновь позвал государь, взял обе записки от Алоизы и показал их ему. Его величество смеялся до слез, а потом вызвал дежурного, сунул ему письма и велел передать охранителям, чтобы те разобрались и доложили, каким путем сии писульки попали во дворец. Ко мне у него было сообщение, что после смерти известного мне лица дело дальше откладывать нельзя, и он желает, чтобы поздним вечером в субботу мы занялись наложением Видения. Понятно, сразу заявляю, что всегда готов.

Сегодняшний письмопад завершился крайне лестным письмом от графини Вулфстейн. Она благодарила за передачу ей дома, сообщала, что намеревается принимать гостей, и любезно просила заезжать по первым и третьим средам месяца. В ответ поблагодарил за приглашение, но приезжать к ней не собираюсь. Кто она мне? Да и зачем я ей?

Глава 9

Видение

Утро

За завтраком дал распоряжение забрать вещи покойного Бертиоса из больницы, ведь просили срочно. Если кто что-то будет просить оставить, решить на месте. Семье отдать без ограничений, больничному персоналу согласно чину просящего, иным – спросить у меня. Понятно, записать или запомнить, кому и что отдали.

Хотел распорядиться о доставке глыбы гранита в храм, но нет! В смысле на складе ее уже нет. Чуть не ночью явились монахи, сказали, я обещал отдать камень храму, так чтобы больше не беспокоился, да и не забыл случаем, они решили помочь. Транспорт у них свой. И битюги есть, и крепкая повозка с погрузочной лебедкой, и людей достаточно. Шурин там случился, так препятствовать не стал, церковники не врут… по мелочи. Увезли, словом. Единственное, просили напомнить, что я оплату мастерам сулил. Пришлось послать.

Потеря дома в Писарском переулке Кидором была принята с огромным облегчением. Тот был эдаким чемоданом без ручки – и нести тяжело, и бросить жалко. Какие-никакие расходы требовались, слуги отвлекались. Пусть район судейский, чистый, приличный, но… не наш. Поначалу там жить еще можно было, а сейчас зачем? Опять же, место для члена Госсовета немного не того… Моим родителям дом не нужен, судейских у нас в семье нет. Родителям конкубины вовсе не подходит, купцы они. Так что, можно считать, сбросили балласт. Кстати, государь не поскупился. Сколько дал, я у домоправителя не спрашивал, однако тот жмурился довольно, словно кот после миски сметаны. Надо будет в гроссбухе посмотреть, интересно же. А то у самого слуги интересоваться не хочется, надо уметь лицо держать.

Кстати, об Алоизе он ничего не слышал, но обещал узнать. Про нее я сам узнал очень скоро. Охранители свое жалованье не зря проедают, раз получили приказ, то выполняют его с тщанием. Его величество позвал меня в кабинет, а когда я пришел, там уже навытяжку стоял флигель-адъютант, бледный и потеющий. А охранитель докладывал, что письма от «Алоизы» подкладывал он. За день до того в салоне графини Мазетты играли в фанты. Баронессе Алоизе фон Копперштад досталось разыграть барона Тихого, он должен был прибыть к ней домой и ее поцеловать. Флигель-адъютанту выпало служить вестником, никто другой не имел постоянного доступа во дворец. Герцог Сланто взялся профинансировать розыгрыш. Все это было безобидной шуткой.

По разрешению его величества я спросил:

– А на королевском балу нас с графом Исвиром хотели лбами столкнуть, это тоже шутка была?

Государь сильно заинтересовался:

– Ты, братец, про мазурку, что ли, говоришь? Когда вы девицу делили?

– Так точно, ваша милость. После бала граф Исвир ко мне объясняться подходил. Так он тоже в салоне графини Мазетты играл в фанты. Там ему загадали станцевать мазурку с определенной девицей, только забыли сказать, что она заранее мною ангажирована.

– По совету твоей королевы. Об этом ты не упомянул в своем рассказе. В интересные игры у Мазетты играют! То хотят скандал у меня на балу устроить, то иностранные деньги подсунуть члену Государственного Совета. К чему бы такое рвение, а?

Этого поворота флигель-адъютант не ожидал. Он уже понял, что получит головомойку за письма, но сейчас неуважением к государю и Госсовету стало сильно попахивать. Тут, если только строгим выговором отделаешься, надо в храм бежать, всех богов разом благодарить.

Его величество на минуту задумался, нахмурив брови, и бросил виноватому:

– В отставку со всех постов, сегодня же! Навсегда запрещаю въезд в пределы столицы. А чтобы хорошенько подумал, за что такая немилость, посиди-ка ты в крепости, по месячишку за каждое письмо, затем сразу вон из города. Понятно, почему герцог Сланто встрял, он Тихого землей задарил, жалеет небось теперь. Скажите ему, если лишние деньги завелись, пусть на благотворительность потратит, что ли. Графиня Крита Вулфстейн мне что-то про сирот говорила, если золота излишек, герцог с ней связаться может. Мужу баронессы фон Копперштад велю жену в имение отвезти. Думаю, с годик там посидят, тогда его жена успокоится, перестанет о поцелуях членов Госсовета мечтать. А раз пятьсот гиней ненужные, взять их у нее и тоже потратить на сирот.

Лагоз на минуту прервал свою речь. Никто, даже отставленный, не смел привлечь его внимание. Затем вынесение вердикта продолжалось:

– Раз такие шутники собираются в салоне графини Мазетты, то запрещаю им играть в фанты. Но дурная голова занятие себе всегда найдет. На всякий случай поутру после каждого приема пусть ее муж приносит собственноручно написанную записку охранителям с поименным перечнем гостей, рассказом кто во что играл или играть предлагал. Только для того, чтобы знать, какой скандал потом гасить придется. А сами охранители наособицу пускай список всех мазеттовских игрунов составят, а заодно хорошенько их расспросят, на что еще те в фанты играли. Потом мне доложат, я и сам поиграть люблю, и послушать о розыгрышах тоже. Да! Заодно уж, чтобы потом не приказывать, к салонам, куда графиня часто ездит, тоже присмотритесь.

Сурово. Очень сурово. В отставку флигель-адъютанта отправили за дело. Головой хоть иногда думать надо, а не только в нее есть. Мало ли о чем тебя попросят, о письмах был обязан сразу по службе доложить. Остальные тоже хорошо так получили. Герцог Сланто теперь кубышку должен будет чуток растрясти. Супругов фон Копперштад на год отправили в ссылку, что на карьере мужа плохо отразится. Золото небось им свое отдавать придется, на герцога нет надежды, а пятьсот гиней равно тысяче дукатов, такое никому лишним не бывает. А вот не фиг подставлять члена Госсовета. Если б я соблазнился, какие сплетни обо мне в высшем обществе бы пошли?

Графине хуже всех пришлось. Если б запретили принимать, можно было бы хоть поплакаться, что их за безобидную шутку наказали. А тут только в фанты играть запретили. Полная ерунда.

А что муж должен нести собственноручно написанный список гостей в охранку наутро после приема, это вообще сильно. Кто к ним теперь поедет? Да и принимать поостерегутся. Слух о том, что скандал на королевском балу хотели устроить, пронесется по салонам со всеми подробностями. Небось еще что-то припомнится, а что-то придумается, и пошло-поехало. Был популярный салон, теперь настанет полное запустение. Так и в изгои общества попасть недолго. Карьера мужа уж точно рухнет.

Охранители любят в чужом грязном белье покопаться, сейчас у них и повод и приказ появились. Чего накопают, не понятно, но попавшие в оборот наверняка будут рады-радешеньки и выразят свою благодарность Мазетте за привлеченное внимание. Это если у них грехов не найдут, тогда еще грубее выскажутся.

После всего государь оставил меня в кабинете. Приказал сегодня же написать о происшедшем Исвиру. Поездку в Гильдию одобрил, заявил – надо отношения с волшебниками налаживать. Неста не только про Терезочку думала, когда вновь мосты стала наводить. Рано или поздно молодой архимаг может заинтересоваться гильдейской политикой. Да и без Гильдии, при поддержке лично государя, непонятно до каких высот дорастет. Словом, пока еще Верховная решила, что стоит загладить шероховатости в отношениях с бароном Тихим и, немного злоупотребив должностью, за оставшиеся дни выдать максимум возможного. Тем более сам король ей об этом прямо сказал.

Кстати, копию гильдейской Книги заклинаний и алхимических рецептов Неста принесла. Что ей еще оставалось делать? Записей набралось на восемь больших томов. Сегодня его милость сундучок с ними мне в кабинет велел перенести, подарок такой сделал.

А вот оригинала, с которого старые волшебники триста лет назад многое списали, все же не сохранилось. Увы! Ни Неста, ни Симон о том не знают, будут ждать, когда у государя руки дойдут до сверки книг. Пусть так и остается, пускай перед гильдейскими маячит сладкая морковка, жаль призрачная. Еще его милость напомнил:

– К субботе заклинание подготовь. Потом мне то, что привидится, наверняка обдумать придется, так что будь готов к любому продолжению. В воскресенье к Розе заезжай, может, я тоже заеду. В понедельник жена тебе дочку барона Мостового представит. Про какой-то магический цветок ты ей рассказывал? Будь готов показать. Портал туда-обратно осилишь?

– Так точно, ваша милость.

– Вот и своди, потешь женщин. Но за Марианку отвечаешь головой! С ней будет охрана, однако немного. Не болтай только.

Гильдия

Для поездки в Гильдию решил не надевать парадный мундир, обойдусь повседневным. Рабочий визит, никаких церемоний не предвидится, а просто поблестеть мишурою перед зрителями это не для меня. Понятно, карета запряжена четверней, цепь магистра на шее и прочие знаки отличия имеются, но без помпезности.

Встретила сама Неста, перед разговором повела по зданию, показала местные достопримечательности. Самая древняя часть здания – невысокая башня, выплавленная из камня, сейчас в ней кабинеты, но по преданию там жил основатель Гильдии. Предположительно архимаг. Возможно, судя по стенам, школы Земли или Огня. Стены были зачарованы, на кирпичах еще кое-где можно увидеть остатки старых рун. Однако у меня что-то в голове как будто щелкнуло и пробудилось знание: «Элеватор. Вмещает трехлетний неприкосновенный запас зерна. Неисправен. Разграблен». Хм… А что? Может быть.

Остальные части комплекса достроены значительно позднее. Похожий на цирковую арену зал собраний спокойно, без толкотни вместит пару тысяч человек. Его купол поднимается на высоту трех этажей. Очень внушительно для тех, кто не видел театры, стадионы и прочие культмассовые точки в моем старом мире. Зал Совета. Роскошь, пафос и слегка облезшая позолота. Скамьи амфитеатром и мраморный стол с урной по центру. Тоже так себе. Аляповато украшенная большая аудитория в университете.

По пути осмотрели один из заклинательных залов и заглянули в алхимическую лабораторию. Тут сразу видно – люди работают. В меру потерто, в меру разбросаны бумаги, нет показушной стерильной чистоты. Старикан визгливым тенорком отчитывает двух молодых оболтусов. За дело, судя по их взорам, отводимым в сторону. Бороденка у старичка сивая, мантия под кожаным фартуком заляпана. Понятно, идет напряженный рабочий процесс.

Кстати, на заглянувших он еле обратил внимание. Идем дальше в библиотеку. Вдруг слышим за собой быстрые шаркающие шаги. Притормаживаем, нас догоняет старикашка и, не глядя на Несту, вдруг просит:

– Молодой человек, тысяча извинений! Я не сразу сообразил. Вы не позволите рассмотреть ваш перстень? – и показывает на мою новую печатку.

Невелика услуга, да и мне интересно, что такое его заинтересовало. Показываю. Тот внимательно разглядывает черный камень. Потом вытягивается во фрунт, что при его фигуре выглядит комично, произносит «благодарю, мессир», затем очень почтительно целует перстень, а после и мою руку. Низко кланяется, делает разворот через левое плечо и карикатурным подобием строевого шага уходит. И кто мне скажет, что это было?

Верховная в шоке, с ней даже не поздоровались, сопровождающий нас секретарь офигел.

Это оказался главный алхимик Гильдии. Должность не выборная, наследственная и одна из важнейших. Этот конкретный… э-э-э… волшебник в силу возраста, сильно за сто, и особенностей характера, почти всех считает бездарями и дилетантами. По силе до архимага недотягивает, но совсем чуть-чуть.

Целуют руку у людей рангом сильно выше моего. Да обычно и сильно старше возрастом. Лобызание перстней принято только на церемониях и только отдельных печаток, означающих нечто особенное. Еще и «мессир»… Это не просто обращение низшего к высшему «мой господин», это еще и показатель статуса этого высшего. Так зовут старшего в ковене остальные его члены, но редко посторонние. Главу рыцарского, магического или церковного ордена этим словом можно величать. Иногда, когда хотят подольститься, мессиром называют архимага. Но заподозрить этого старикашку в чинопочитании никак нельзя.

Не успели мы после расставания с алхимиком пройти до лестницы на следующий этаж, как нас нагнал веселый толстячок в богатой робе, легким движением оттеснивший Несту и представившийся:

– Леонард из Камбизетов, тридцать четыре поколения волшебников. Местный главный артефактор. Мессир! Душевно рад видеть возрожденного наследника славного рода Мхотепов! Вы позволите?

С обаятельнейшей улыбкой и грацией, которую сложно заподозрить в таком полном теле, он, склонившись, поцеловал перстень и руку. Затем укоризненно обратился к моим сопровождающим:

– Господа, а почему вы прошли мимо артефактория? Мессиру будет интересно посмотреть на сохранившуюся вещь его предков.

Затем вместе со сдавшейся под его напором Нестой отвел меня в небольшой зальчик, куда пара волшебников уже заносила небольшой, но тяжелый ящик. Еще некоторое время заняла распаковка, и перед нами предстала статуэтка ящерицы из черной бронзы.

Перстень щедро поделился информацией.

– Это не вещь моих предков. Это знак императорского Бронзового легиона. – В знак уважения склоняю голову, а из перстня в руке сам собой появляется посох – Символ Власти. Автоматически я стукнул им об камень пола. – Слава павшему императору! – Глаза ящерки мигнули багряным. Еще удар. – Слава погибшим, но не сдавшимся! – Удар. – Слава и в смерти оставшимся верными!

Не знаю, почему так сказал, в тот момент это казалось правильным. Посох из моей руки вернулся в печатку. Глаза ящерицы тлеют двумя угольками. Остался стоять я один. Трое присутствующих застыли на одном колене, остальные склонились в низком поясном поклоне. Похоже, Символ Власти даже ушедшей династии это тебе не просто красивая палка с изящным орнаментом. Только через несколько минут народ полностью пришел в себя и встал тесной группой.

Разговор с Нестой был сорван. Мало того, артефактор и алхимик, переодевшийся в старомодную, но приличную мантию, утащили меня в уголок и загородили телами. Леонард поинтересовался планами в Гильдии, а когда услышал, что таковых нет и не предвидится, с плохо скрытым облегчением покачал головой.

– Мессир! Как я вас понимаю! Разбирать мелкие дрязги людишек, это не ваш уровень. Вы рождены для большего.

Тут не представившийся старик-алхимик задал вопрос о правильном цвете зелья Долгой Жизни. Я объявил о своем невежестве. Сказал, во-первых не знаю такого. Во-вторых, признался в отсутствии ингредиентов. У меня нет ни пера ангела, ни волоса из хвоста демона, ни дыхания дракона. В-третьих, что касается его вопроса, главное не то, что я или он считаем изумрудным цветом, а то, как считал автор.

Лично я признал бы не совсем корректной фразу рецепта «настаивать около шестидесяти дней до появления нежного изумрудного оттенка», а проверял бы цвет каждые двенадцать часов, начиная с сорок четвертого дня. Ведь реагенты достаются разной степени кондиции и сохранности. То же перо ангела случается маховое, а бывает и контурное.

Мы наслаждались разговором, но тут из-за спины алхимика влез нахальный секретарь с вопросом о прахе вампира. Вдвоем заткнули неуча, который прах вампира с прахом лича путает. Да еще и в разговор умных людей лезет. Понизив голос, я тихонько намекнул собеседнику, что при его возрасте зелье Долгой Жизни подходит не идеально. Прожить сто лет, постарев на десять, хорошо тем, кто помоложе. Если ингредиенты есть, ему бы больше подошло Омоложение. Да, некромантия. Но Белая! Ничему и никому не вредящая.

Старик в ответ шепнул, что не знает ни потребностей в ингредиентах, ни о самом заклинании. Сказал ему:

– Решим вопрос. Только потребности есть у многих, а ингредиентов на всех не хватает. Потому лучше молчать, чем говорить.

Мой собеседник заговорщицки ухмыльнулся:

– Для такого дела найдем что и сколько надо. А узнать никто ничего не сможет.

Тогда я уточнил:

– Одно заклинание молодит лет на десять. Первый раз наложим дважды, а потом не чаще раза в год. Лучшее время для наложения – ночь перед праздником Всех Богов.

– Мессир, я вас услышал.

Леонард, все время беседы сдерживающий Несту с товарищами, вдруг заявил, что мне еще не показали библиотеку, и развил бурную деятельность, включающую накрытие стола с легкой закуской для десятка избранных. Уехать удалось лишь под вечер.

Видение

В субботу, ближе к полуночи, государь вызвал меня в кабинет при личных покоях. На столе лежит свернутый и запечатанный облаткой лист бумаги с вопросом. Рядом поместился сапфир размером с ноготь указательного пальца. Судя по огранке, его вытащили из перстня. Вообще, сапфиры – камни Синего двора, который принадлежит брату короля, Торану. На самом краю стола стоит письменный прибор с новой тетрадкой, раскрытой чернильницей и пером – на случай, если вдруг срочно что-то потребуется записать для памяти.

– Что, Тихий, готов показать ответ на мой вопрос?

– Готов, ваша милость.

– Тогда давай начинать. Что мне надо делать?

– Ваша милость, вы сами писали записку?

– Сам, лично, собственной рукой.

– Тогда, ваша милость, ничего такого особого делать не придется. Сядьте поудобнее, расслабьтесь и, не напрягаясь, смотрите. Постарайтесь только не заснуть.

Камень лег на лист с вопросом. Я начал творить заклинание и увидел, как льдинкой тает сапфир, пропитывая голубым светом бумагу. Когда он растаял полностью, записка распалась на мелкие белые хлопья, а из них, как язычки пламени, поднялись разноцветные лучи света. Они слились в единый мелькающий узор, в котором иногда вдруг проскальзывали знакомые образы. Из деликатности я закрыл глаза. Нехорошо подглядывать за столь личным зрелищем. Даже не могу сказать, сколько времени длилось мелькание. Пять минут? Десять? Полчаса? Чувство времени исчезло совсем. Но вдруг почувствовал, что все закончилось.

Открыл глаза и увидел потный лоб и задумчивый взгляд Лагоза. Он посидел в кресле еще пару минут, затем поднялся и прошелся по комнате.

– Вот как оно, оказывается, – задумчиво произнес король и повторил: – Вот как оно…

Проходя мимо невысокого шкафчика для бумаг, он вдруг остановился, открыл ящик, достал хрустальный графин и два массивных стакана. Поинтересовался – будешь? – и, не слушая ответа, плеснул в обе емкости. Сунул мне стакан, не ожидая моего ответа, выпил свой до дна и сразу налил себе еще.

– Стах, а можно поменять будущее? Или что увидел, то и свершится?

– Можно, ваша милость. Для этого его и предсказывают.

– Тогда и мы с тобой попробуем. Ты не видел, нет?

– Не смотрел даже, ваша милость.

– Не видел, значит… – Тут его словно прорвало. – Все! Все сразу меня забыли! Марианка и та… Государственные соображения! Интересы Короны! Только ты один отказался присягать и уехал в опалу! Глупый Стахушка, глупый… Как есть дурак! От генеральства отказался. Не может умный верным быть… Но я пока еще живой!

– Ваша милость…

– Молчи! Ты ничего не знаешь… Мы с тобой еще повоюем. Может, выживу назло всем богам, себе на радость. А коли сдохну, так хоть мужчиной, а не раскисшей тряпкой. Жене как себе верил! А она сразу назвала мужем другого! Ладно, хоть буду знать про ее натуру. Теперь о твоем. Земель давать не буду – помру, тебе бы баронство удержать. Деньги получишь на хранение. Выживу – заберу обратно. Чуток оставлю, конечно. Сдохну, хотя бы недостойным не достанется. Лаурка внука родит, ему дашь, сколько сочтешь нужным. Но не разбалуй сына! Деньги портят людей. Книги получишь. Редкие. Магические. Их еще дед собирал, потом отец по ним пытался учиться. Наверное, тебе пригодятся. И… не хотел я такого делать, перед богами говорю – не хотел. Да, видать, придется. Ладно, об этом после поговорим.

– Понял, ваша милость.

Государь достал из ящика стола ключ, вставил его куда-то в глубине шкафчика и повернул. Что-то щелкнуло, и в противоположной стене открылась ниша с полками. Лагоз достал кожаный мешочек величиной с кулак и шкатулку. Все это сунул мне.

– В кошеле бриллианты. Тебе награда за будущую верность и за работу. Других наград долго не будет. В шкатулке лежат два наконечника для арбалетных болтов и кинжал. Кинжал недобрый, ядовитый и зачарованный. Раньше такими королевских ассасинов вооружали. Наконечники из Истинного Серебра и тоже мощно зачарованы, пробивают любую защиту. Наверняка пригодятся. Если еще что из снаряжения нужно, к понедельнику напиши список. Завтра вечером поезжай к мадам Розе. Только не напивайся. Человека покажу, который тебе деньги на сохранение передаст.

– Ваша милость, я магистр Жизни! Трезвею сразу.

– Тогда ладно. Даже лучше будет пьяным сказаться. Нельзя тебе высовываться, чтобы потом под подозрение не попасть. Четверым из моего ближнего окружения придется умереть. Записку тебе пошлю, придумаю что-нибудь… Чье имя будет помечено черной галкой, тот не должен жить, даже если я умру раньше. На отметки, сделанные другим цветом, внимания не обращай. Дом тебе нужен, да чтобы никто не знал о нем. Лучше с выходом в катакомбы и к морю.

– Ваша милость, дядина аптека на Дворянской…

– Торан там был, охранители проверяли. Не годится. Тебе самому покупать опасно, ты всякий день на виду. Ладно. Прикажу одному своему доверенному ближнику, хе-хе… Ему все едино не жить – много знает и сразу, как я умер, все мои секреты сдал. Он тебе дом приготовит и документы сделает. Чем ты не барон Скальный?

– Не понял, ваша милость…

– Баронство тебе подарю. На островке. Скала, давно разрушенный маяк, причал и малая башенка. Пахоты нет, людишек нет, доходов тоже нет. Никого нет, кроме пары отставников, которые за башней присматривают. Однако баронство! И герб есть – меч, перекрещенный с веслом. Будешь Скальным представляться, даже клясться сможешь, врать не будешь. Что еще надо? С тобой вроде все. Самое простое, считай, решил… Хотя знаешь что? Приезжай завтра во дворец, к Розочке вместе поедем. Как попрошу какой-нибудь новый коктейль придумать, покажи чего, потом пьяным наверх поднимайся. Теперь иди. Мне надо хорошенько подумать о многом и подготовиться к крутому повороту. Про молчание не говорю, сам все понимаешь. Иди, Стахушка, иди.

Лагоз, не обращая больше на меня внимания, тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.

Мальчишник

По Белому дворцу всякую минуту ходят люди, и не важно – утро, день, ночь, полночь. Не только дежурные, но и всякий придворный люд, пусть даже сей час свободный, крутится перед дверьми, ходит по коридорам, высиживает на стуле в надежде поймать случай, обратить на себя монаршее внимание и броситься вперед других выполнять государев приказ. Увидев меня в партикулярном костюме, они сладко улыбались, в уме призывая на мою голову все кары небесные. Как в таком наряде, а не в мундире, может прийти человек? Только по приказу его величества. А зачем? Многие наслышаны о мальчишнике одного из Изумрудных братьев. И о том, что государь туда собрался заехать, тоже многие в курсе. И что я член этого клуба, знают. Если сложить два плюс два, то понятен партикулярный наряд.

Вдруг из кабинета донеслось:

– О! И Тихий уже тут! Не терпится ему! Впрочем, действительно пора ехать. Кто там, велите запрягать! Стах, заходи! Пока выезд готовят, решим, что жениху подарить – орден или поместье.

Теперь окружение задумалось, чего я насоветую. А заодно, на что мой знакомец, Микаэль, рассчитывает. Мог ли он намекнуть Тихому на желаемое? И не стоит ли самому как-нибудь невзначай поговорить с бароном о своих потребностях?

Карету запрягли быстрее, чем приняли решение, посему обсуждение продолжалось по пути к выходу. Ну, как продолжалось… Его величество громко рассуждал, я тихо слушал и издавал нейтральные междометия, окружающие завидовали моей близости. Идиллия, да и только.

Сел в карету вместе с государем, и по пути он тихо приказал:

– Как тебя спрошу про новую выпивку, сразу напиваешься и идешь наверх. Помнишь?

– Да, ваша милость.

– В комнате найдется, во что тебе переодеться. Сразу меняй костюм, сиди и жди. Как позовут – иди. Но будь осторожен, никто посторонний тебя увидеть не должен. Это важно.

– Ясно, ваша милость.

– Внимательно смотри и запоминай дорогу. Должен мочь один туда вернуться. Вообще, о месте знает только твой попутчик, но на всякий случай уточни про помощников. И будь обаятельным, очаруй человека, выспроси как можно больше подробностей обо всем. Когда он тебе все покажет и расскажет, возвращайся в заведение. Утром девочке оставь два золотых. Один за работу, другой за молчание.

– Понял, ваша милость.

– Прикинь, как дальше будешь действовать – в понедельник моя жена к тебе в гости прибудет. Во вторник в Гильдии мое Послание читаешь. Значит, крайний срок – до пятницы. Потом только ты один должен знать адрес того места и прочие подробности. Лучше устрой естественные причины или несчастный случай.

– Сделаю, ваша милость.

– Затем отпросишься варить свои кремы или еще чего. Даю неделю. А ты за это время должен все спрятанное перенести в свою башню. Место найдешь?

– Так точно, ваша милость.

– Переноси один. Или после дела помощников тоже переправь в лучший из миров. На этом пока все. Для всех мы с тобой разговаривали о подарке. Ты меня уговорил подарить и орден и поместье. Лишний должник тебе не помешает, а Микаэль хорошо служит, его стоит поощрить.

Скоро мы приехали в заведение мадам Розы. Его величество зашел, я за ним, а охранники окружили дом. Урок с нападением не прошел даром, охраны было раза в три больше. Впрочем, Лагоз уже не принц, а король.

В зале столы сдвинуты, девочки сидят на коленях посетителей, вино льется рекой, веселье в разгаре. Но не в полном, а так… больше для виду. Ждали и надеялись, что государь все же заедет. А как появился, его усадили за центральный стол, рядом с виновником торжества. Меня поместили напротив. Лагоз рассказал, как я хлопотал за Микаэля. Намекнул на подарки к свадьбе и приказал продолжать веселиться. Очередной певец затянул бодрую песенку, потом другой, затем следующий. Скоро дошло до меня.

Предыдущие пели куплеты разной степени непристойности, однако не переходя определенной грани. Помните известную казацкую «Уху я, уху я, уху я варила! Сваху я, сваху я ухою кормила!» Один генерал исполнил приблизительно то же самое, но, судя по реакции зала, это очень, очень смело, почти на самой грани.

Я же предпочел вспомнить классику. Лопе де Вега, «Собака на сене». Прекрасный фильм с великолепными, тогда еще молодыми актерами. Куплеты лакея Тристана великий киногерой пел жутким голосом, не попадая в такт музыке. Вспомнили? Во! Я взял да и исполнил его куплеты. Восторг полный! Я внес в местное творчество свежую струю. Куплеты спели хором трижды. Затем изрядно датые братья травили анекдоты про супружескую жизнь. Когда вновь подошла моя очередь, выдал историю:

– Некий господин находился в хороших чинах, но и в изрядных летах. Тут ему из колоний прислали две дюжины доз снадобья Ви-э-Гра. Оно помогает в прибавлении мужских сил. Правда, действует лишь одну ночь. Так вот, об этом зелье от кого-то из доверенных слуг в тот же день узнала жена. Пришла к мужу и спрашивает:

– Дорогой, я прослышала про твое приобретение. Его надо употребить с толком. Думаю, стоит составить расписание…

Муж ее перебивает:

– Дорогая! Я давно в генеральских чинах числюсь. Дело знаю. План уже составлен.

– Да? – удивляется супруга. – А почему ты его со мной не согласовал?

– Не хотел тебя затруднять, милая. Все равно тебя в этом расписании нет.

Историю приняли хорошо. Посмеялись, посетовали на пронырливость жен, кое-кто вздохнул:

– Жаль, лекарства в действительности не существует!

– Как так? – удивился я. – Ви-э-Гра, конечно, делается из редких колониальных травок. Да и дороговато в изготовлении. Однако такое зелье имеется. С ним смешно получилось. Изобретали снадобье для прилива крови к сердцу. При некоторых заболеваниях оно необходимо. Но что-то напутали в алхимической формуле. Знаете, как такое бывает. Стали пробовать, а кровь совсем к другому месту приливает. Да так, что… Ну, словом, не опускается орган долго… Подумали создатели, да и решили: пусть так оно и останется. Иногда некоторым пациентам, особенно в возрасте, это бывает нужно. Причем многие женщины и даже дамы эффектом весьма довольны.

– А… дети?

– Что дети? Как раз от этого дети и появляются.

Гляжу, что-то задумались наши генералы, но дальше расспрашивать не стали.

Через некоторое время его милость меня попросил:

– Стах, ты у нас по коктейлям известный придумщик. Можешь что-нибудь эдакое забористое изобразить?

– Извольте, ваше величество! Сейчас покажу. Милая, помоги, – обращаюсь к красотке, сидящей у меня на коленях. – Будешь вместо официанта. Что говорю, то и делай. Так вот, господа, в старые лета жил некий барон Дикий. Был известен тем, что точь-в-точь мог изобразить тогдашнего государя. Правда, только ликом. Речь у него вовсе не похожа была. Как-то раз сидит барон в веселой компании, вроде как мы сейчас, и его просят изобразить что-то новое. Барон, натурально, требует пивную кружку и бутылку горькой. Ему сей же момент их доставляют.

Моя красотка тоже приносит потребное.

– Дикий приказывает: «Налей-ка ты, милейший, из бутылки на треть кружки, – продолжаю рассказ, и девчонка наливает. – Теперь аккуратнейшим образом, по лезвию ножа, наполни из той же бутылки вторую треть. – Официант делает, что велено, и тут следует другая команда: – Все, что осталось, плесни в кружку просто так, без затей, сверху. – Когда и это было исполнено, барон встает и провозглашает: – Коктейль Дикий!» Единым махом выпивает всю кружку и кланяется.

Заканчиваю рассказ стоя, в конце осушаю кружку, кланяюсь и, перевернув ее, ставлю на стол. Громоподобная овация. Все братья разом славят меня и мою доблесть. Однако государь командует:

– Лили, отведи барона… хе-хе… Тихого, но диковатого, наверх, уложи и отблагодари за рассказ. А то вдруг его развезет, вся история испортится.

– Да я по одной половице пройду, – начинаю было возражать.

– Вот и иди, ублажи Лили.

Одной рукой обнимаю девчонку, другой хватаю со стола случайную бутыль и удаляюсь, бормоча: «Хоть теперь можно будет выпить спокойно!» Правда, ступаю преувеличенно уверенно. Меня сопровождают восхищенные взгляды и возгласы: «Силен!», «Вот что значит молодость!», «А ведь он сейчас заездит Лили!»

В комнате девчонка открывает дверцу шкафа, показывает простецкий костюм какого-нибудь горожанина и выходит через неприметную вторую дверь. За третьей дверкой умывальник и прочие удобства. Привожу себя в порядок, переодеваюсь и жду. Снизу доносятся звуки продолжающегося веселья, но скоро государь покидает общество и шум быстро стихает. Часть братьев уезжает домой, часть с девками поднимается на второй этаж. Еще через четверть часа возвращается Лили и провожает меня к черному ходу.

Там уже ждет брат Адриан, действительный статский советник Людне.

– Барон, рад, что именно вас направили мне в помощь, – приветствует старичок. – Пойдемте, тут недалеко.

Действительно, в конце улочки стоит неприметный одноэтажный домик в три окна, с палисадником, фасадом выходящий на улицу. Получаю связку ключей и, следуя инструкциям, по очереди отпираю входную дверь, дверь в комнату и потайную панель, скрывающую лестницу в подвал.

– Я сделал ставку на тайну, а не на охрану, – объясняет мне расклад Людне. – Против обычных воров полиции хватит, а никто другой про это место не слышал. Резервная казна на самый крайний случай. Я ее всеми правдами и неправдами более двадцати лет собираю. Мне бы на пенсион, да кто другой так незаметно деньги из оборота изымать сможет?

Подвал каменный, люк железный, даже случайный пожар внутрь не доберется. Место надежное, если не знать про него.

В тайнике вдоль стен стоят дубовые стеллажи, а на них мешочки, мешочки, мешочки.

– Серебро, – гордо сообщил хранитель. – Оно кровь экономики, а не золото. В лавчонку часто с дукатом не находишь – размена не будет. Жалованье нижним чинам дукатами платить плохо, без мелочи им в складчину придется многое покупать. А талер он и есть талер. За него и в столице, и в глухой деревне товар продадут. Здесь чуть более семи миллионов серебряных лежит. Золотом около половины миллиона. Как пчелка мед в улей носит, так и я каждый месяц лично все сюда сносил. Редко когда пропускал. – Он гордо постучал по огромному гроссбуху, лежащему у входа.

Еще несколько минут занял показ хозяйственных мелочей, а затем инструктаж и закрытие запоров на дверях. На обратной дороге мужчина в чинах и летах спросил:

– А что, барон, действительно лекарство Ви-э-Гра существует?

– Так точно, ваше превосходительство. Только его с большой осторожностью и умеренностью надо применять. Неполезно оно для сердца.

– М-да? А как бы его попробовать? Между нами говоря, последнее время женщины мне стали малоинтересны. Вы понимаете? Думаю, это возрастное…

– Что вы говорите?! Я совершенно случайно имею одну дозу. Чисто для практики сварил. Хотел было попробовать, но как-то все смысла не видел. Я могу надеяться на вашу скромность? Меня женщины и так частенько ругают за то, что не спят до утра. Зачем еще лекарство принимать!

– А что, снадобье у вас с собой?

– Да, вот оно. Хотите? Только учтите, если примете, минут через двадцать будет сильный эффект, и рядом должна находиться любезная особа. Для… ну…

– Давайте! Буду вашим должником.

– Извольте. Положите под язык и рассасывайте.

Брат Адриан последовал моему совету и резко ускорил шаг. Входя в заднюю дверь заведения мадам Розы, довольным тоном объявил:

– Барон! Уже чувствуется эффект!

Еще бы! Я ему ударную дозу скормил. Чтобы и молодому наверняка хватило, а уж старичку с его здоровьем и подавно. Немного раньше против поставленных Лагозом сроков, да уж больно случай удобен. С одной стороны, чуток жалко расставаться с домашней заготовкой, а с другой – хорошо, что пригодилась.

Остаток ночи я провел с Лили. А когда встал, узнал печальную весть – скончался брат Адриан. Старичок дорвался до сладкого и пошел в комнату с Зизи. Затем потребовал еще и Нана с Мими. Полночи был неутомим, а потом, прямо на бедной Мими, побагровел, захрипел и умер. Та от страха расплакалась.

Да… Долго он продержался. От моего зелья молодой часа полтора продержался бы до инфаркта, даже без женщины, а старичок с тремя сразу умудрился… Между нами говоря, это самый настоящий разврат. Но как девушки смогли бы отказать генералу?

Внизу, за кофе, местные во главе с мадам сетовали на неумеренность некоторых старичков. Немногие оставшиеся до утра посетители бросали на меня любопытные взгляды и тонко намекали на некое зелье, способствующее чрезмерным излишествам. Общее мнение мужчин было таково: почетней такой смерти может быть только смерть в бою, и то далеко не всякая. Однако три девки разом и молодого здоровяка доведут до кондратия, а уж старикам надо беречь себя. Хотя, может быть, он специально решил так свести счеты с жизнью? После веселой пирушки, с чарой вина и с красотками.

Знакомство

От мадам Розы помчался в городскую усадьбу. Срочное переодевание в парадный мундир и ожидание визита королевы. Слуги и здесь и в башне ожидают высочайшего посещения. В предвкушении столь лестного события Кидор поставил на уши всех, кого мог. Паркет блестит, как залитый янтарем, ни единой пушинки не осталось на шторах, коврах и гобеленах, даже вдоль подъездной дорожки начавшие жухнуть травинки, казалось, стоят по стойке «смирно».

Кстати, Балег вернулся из отпуска. Его супруга, миленькая блондиночка, сразу после представления мне отправилась на кухню помогать свекрови. Мивда обещала накормить ее величество чем-то очень уж вкусным. Черныш больше интересовалась потенциальной невестой, которую привезет королева. А вот Мимика сбежала из дома. Увы! Ей не по чину встречаться с государыней. Хоть та и благоволит моей семье, но есть регламент.

Ее величество прибыла тихо и без помпы, всего с десятком сопровождающих и чуть большим количеством телохранителей. В числе прочих мне представили Лидию Мостовую, ее мать, баронессу, и брата. После знакомства девица сказала положенные слова, а затем, наивно распахнув глаза, обрамленные пушистыми ресницами, спросила:

– Барон! У вас в вашем возрасте столько наград на груди! Когда достигнете генеральских чинов, вы новые ордена будете носить на спине, да?

– Милая девица, – отвечаю, снисходительно глядя на язвочку, – я магистр в школе Жизни. Всего-то делов, на ладонь или две расширить грудь.

Такого ответа она не ожидала. Замерла, пытаясь понять, я серьезно говорю или дурачусь. Однако улыбки окружающих ей показали, что все же шучу, а посмеиваются скорее над ней. Девчонка фыркнула, задрала нос, но украдкой, когда считала, что никто не видит, бросала заинтересованные взгляды.

Ставлю портал на крышу башни. Я же не идиот, чтобы пускать посторонних в рунный зал, а здесь еще и красивый вид. Перешел последним, закрываю портал и вижу, что Лидия стоит с закрытыми глазами, подняв руки вверх. На лице полнейшее и незамутненное блаженство. Брат сочувственно смотрит на нее, а мать недовольно щурится. Девица простояла так, пока рассказывал ее милости о башне и озере, затем вдруг стремительно подошла к нам и попросила:

– Барон, можно я чуть-чуть полетаю?

Не понял, однако разрешил.

– А не найдется ли здесь куска бечевы или ленты?

Тут прекрасно выступила Черныш – с шелковым пояском наготове выбежала из стайки ожидающих слуг. Опустилась перед девушкой на колени и туго перевязала юбку в щиколотках. Лидия кивком поблагодарила, счастливо засмеялась, сбросила туфельки и полетела.

– Барон, не сердитесь на сестру, – начал объяснять брат. – Она у нас воздушница, а в наших землях мана годится только для некромантии. Представьте, что вы всю жизнь пили густой, терпкий, слегка горьковатый кисель, а тут вам поднесли бокал с легким, прозрачным, чуть пьянящим игристым вином. Сестренка в душе еще совсем маленькая, вот и не сдержала своей радости.

Ее величество с благожелательной улыбкой наблюдала за резвящейся в воздухе девчонкой, которая гонялась за какой-то птахой.

– Какая она миленькая и непосредственная, – заметила государыня. – Ей было бы хорошо жить здесь. Я представила ее летающую вместе с малышами. Наверное, забавное было бы зрелище.

Похоже, незапланированный аттракцион королеве понравился. Впрочем, задержка получилась небольшая, и от расписания визита мы почти не уклонились. Следующим пунктом в программе визита значился осмотр башни.

От баронства государыню сопровождал командир моего гарнизона и один дворянин из офицеров. Держались они скромно и на отшибе, но явно гордились честью быть допущенными к лицезрению высочайшей особы. Одеты уже в новые мундиры. Кроме них, форму успели сшить лишь егерям, которые сейчас держали оцепление.

Для гостей в столовой моих покоев был организован легкий перекус, ничего особенного, однако Мивда приготовила чрезвычайно вкусно. Всего девять блюд: раки с соусом из лесных орехов, холодное заливное из черепахи с трюфелями, бульон из рябчиков с пирожками с начинкой из дичи, стерлядка отварная в белом вине, жареный вепрь с соусом из красной смородины, цветная капуста и стручки зеленой фасоли под соусом из сливок на восточный манер, ананас, пропитанный ягодным ликером и зажженный перед подачей, мороженое фисташковое и шоколадное с подливой из малины, кофей по камер-юнкерски.

Затем посетили цветник, хотя признаю, в Желтом дворце различных сортов розовых кустов значительно больше, да и осень уже успела внести свою лепту в цвета растений. Но черная роза все же привела женщин в восторг своей строгой зловещей красотой. А куст успел полностью очиститься от листьев и старых бутонов. Корявые разлапистые ветви с острейшими шипами смотрелись очень эффектно. Лидия вообще не могла оторвать взгляд от цветка, а когда настало время возвращаться в башню, несколько раз тоскливо оглянулась.

Ее брат объяснил:

– Сестренка достигла своего предела в нашей школе. Чтобы подняться выше, ей надо… хм… надо стать настоящей женщиной. Ну, или дать обет безбрачия и пройти серьезный ритуал. А «Роза некроманта» одним своим присутствием у девушки или женщины ее уровня на целый круг поднимает возможность творить некромантские заклинания.

Бедняжка! Сейчас она в положении странника, измученного путешествием по пустыне, который недолго передохнул в оазисе, а сейчас вынужден оттуда уходить. И возможно, она не против когда-нибудь сюда вернуться. Быть может, стоит похулиганить? Показать ей женский набор украшений Мхотепов? Нет! Так не совсем честно. Будет выглядеть, как будто я покупаю девицу, а показом назначаю цену. Да и жениться мне еще рановато. Молодой, не нагулялся.

Жениться, понятно, придется. Не факт, что по любви. Как найти ее, свою любовь? Тут все до предела регламентировано и в первую очередь смотрят на то, что свадьба даст, какие преимущества принесет. Про чувства говорят: стерпится – слюбится. Главное в семье взаимное уважение, а взаимную любовь оставьте для рыцарских романов. Та же Терезочка, – считается, что влюблена в меня, однако променяла на котенка.

Разговор

– Как я понимаю, наш вьюнош-архимаг с Гильдией никаких дел иметь не собирается? Прибыл по дворцовым делам. Своим происхождением не козыряет, и даже на экскурсии по Гильдии ничто не привлекло его внимания. Ни библиотека, ни лаборатория, ни заклинательный зал. Так?

– Ты сам видел. Зачем спрашиваешь?

– Сравниваю впечатления. Я ему подсунул знак императорского Бронзового легиона. Он его опознал, проявил уважение к павшему величию, но в собственность не попросил. А значит, на завоевание светской власти у него планов тоже нет. Тебе обещал Омоложение, но цену не назвал.

– Я по своим книгам посмотрел. Упоминается там такое. Белая некромантка Казабель или Зарибель, разные источники по-разному ее называют, в «Искусстве некромантии» об этом писала, как о противоположном чернейшему заклинанию Старение.

– И что за компоненты для него нужны?

– Этого в книге нет.

– Плохо, что цену не назвал – сам понимаешь, золотом за годы жизни не платят.

– Ты тоже хочешь омолодиться?

– А то нет! Любой пожелает. Что ему предложить? Само заклинание не продаст точно. Надо покопаться в закромах. Десять лет за артефакт – нормальный размен.

– Я предложу несколько рецептов. У него есть кое-что интересное, но это сильно ослабленные вариации зелий из высшей алхимии. А у меня есть сильнейшие версии разных снадобий.

– Еще стоит попросить никому другому о заклинании не рассказывать. Все, что захочет, мы вдвоем ему обеспечим. Зачем нам другие? Сами не мальчики.

– Плохо иметь дело с человеком без амбиций. Разве за его родственника голоса отдать… Оно ему не особо надо, однако оценит, что уважение проявили.

– Да нам какая разница, кто себя главным в Гильдии будет считать!

– С Симона что-то еще и получить можно будет. Хотя… У него и нет ничего. Нищий род, почитай, почти с одного жалованья живут.

– Скажем, что поддерживаем по доброте душевной и для ради уважения к его родичу, потомку древних архимагов. Потом Симон сам все наши советы принимать будет.

– Это да, куда он денется… Аус Хансал – вариант не из худших. А лучшего-то и нет. Не самому же этот воз тянуть. Так что, порадуем Симона? С нашими и королевскими голосами он в первом же туре победит.

– Давай, радуй. Только напомни, что Неста больно ретиво за дело хотела взяться. Посоветуй по ее стопам не идти. Пусть мнение стариков учитывает, а мы ему поможем Совет в узде держать.

– Научим еще, как производство организовать. Если только вести себя будет правильно.

Глава 10

Наследство

Лидия

– Инвар! Я все придумала!

– Уже боюсь…

Девушка обиженно надула губки.

– Вот почему ты такой противный? Тебя твоя сестра часто о чем-нибудь просит?

Юноша на мгновение задумался и кивнул.

– Часто.

Его собеседница даже задохнулась от негодования.

– Когда я тебя хоть о чем-то просила?!

– Утром, за завтраком. Так прямо и сказала: «Инвар, передай солонку», – засмеялся парень, глядя в возмущенно вспыхнувшие глаза сестры. – Ладно тебе! Смеюсь. Рассказывай, что придумала и зачем.

– Ты должен будешь встретиться с бароном Тихим и попроситься на службу в башню. Станешь его придворным волшебником.

– Так. Возьмет ли он меня и зачем ему это, ты не рассматривала, но излагай дальше.

– Возьмет! Ты же у нас хитрый, как-нибудь уговоришь барона. Поступишь на службу, будешь жить в башне со своей сестрой…

– С женой, – возразил брат.

– Когда женишься, с женою, а пока со мной. Когда Тихий будет приезжать в башню, я стану попадаться ему на глаза, и он в меня влюбится.

– Крутой план! Главное, реальный. Хочешь, я тебе думку, которую ты мне вышила в подарок, одолжу? Положишь ее сзади под юбку, а мама, когда начнет тебя сечь за такую идею розгой, подушку не заметит, и не так больно будет потом сидеть.

– Вот какой ты…

– Глупышка! Мы все тебя любим. Быть может, мама что-нибудь и придумает. А пока вышей своему любезному красивую штучку и пошли в подарок. Он пришлет благодарственное письмо. Ты напишешь, дескать, не стоит благодарности. Он ответит. Вот и завяжется переписка.

– Точно! Я вышью черную розу и зачарую Спокойным Сном, а он мне тоже чем-то отдарит. Братик! Ты умный!

Тереза

На элегантном детском диванчике-канапе хандрила одиннадцатилетняя девочка. В этой жизни ее никто не понимает. Ни мама, ни папа, ни тетя, только Царапка и немного кукла Стеша, но она фарфоровая. Плюшевый мишка Стах глупый, как и все мальчишки. Да, он сильный, мягкий и, когда спишь, к нему уютно прижиматься, но ничего не может посоветовать. А ведь дело важное – очень скоро случится что-то серьезное и ее Стах либо женится на другой, либо уедет к себе в башню. Оба варианта плохие.

Тереза привыкла к мысли, что Стах станет ее супругом. А тут получается, если женится на другой, он ей не муж, но если уедет, сидеть с ним вдвоем в башне совсем не хочется. Ведь после свадьбы любая женщина должна блистать на балах и растить детишек.

Еще своих детей надо возить по подругам, чтобы дети знакомились и играли. А мама ее почти никуда не возит. И обязательно надо устраивать детские праздники. Там нужно дарить подарки, раздавать конфеты и кормить мороженым. Девочки могут показывать друг дружке своих кукол, знакомить тех между собой, чтобы игрушки вместе сидели и пили чай, как в настоящем салоне. Мальчики должны приглашать подружек на танец и всячески ухаживать за ними.

Мысли переключились на то, как хорошо бы они со Стахом смотрелись на празднике. Она в шелковом платьице, он в парадной придворной форме, с наградами. Она идет с ним рядом и совсем-совсем не замечает завистливых взглядов подружек. Он приносит ей мороженое в креманочке и сок. А потом они вместе танцуют…

Дрема ласково припорошила сонным порошком глаза юной мечтательницы.

Симон

Улыбчивый Симон – явление редкое и даже уникальное. Однако если разобраться, у него есть на то все причины. Нежданно-негаданно стать Верховным Магистром Гильдии! Причем быть избранным в первом туре голосования! Это, знаете ли, показатель. Традиционные деловые разговоры за завтраком пришлось перенести на более позднее время и в более просторное помещение, столовая уже не вмещала участников совещания.

– Все пришли? – Новый Верховный орлиным взором оглядел рассаживающихся сородичей. – Тогда начнем. Первое, что надо понять и принять, – это результат голосования. Меня выбрали в первом туре не из-за моего неоспоримого авторитета и… хе-хе… шарма, а как компромиссную фигуру. Отчасти помог государь, отчасти Неста, бывшая Верховная, отчасти влиятельные гильдейцы уважили нашего родственника, Тихого. Что же из этого следует? Корнхилл!

– По-моему, главное для нас сейчас – не зарываться.

– Точно! Неста надорвалась во время прошлых выборов. Выложила все козыри разом, заняла должность, а силенок на большее не хватило. Наоборот, растеряла своих сторонников, ее фракция в Совете самораспустилась и, как итог, покрасовавшись несколько месяцев, она ушла с поста. Я поговорил с лидерами всех фракций, с теми, кто занимает видные должности в Гильдии, и просто с авторитетными людьми. Итог такой: в Совете я голосую последним, и только в случае равенства голосов. Могу поставить своих на три должности, но не выше товарищей-руководителей. Тут я даже не спорил – сначала надо разобраться в деле, а потом командовать. Главный итог – нам помогут организовать завод по изготовлению боеприпасов для метателей. Мы огневики, нам их делать проще, чем что-то другое.

– То есть мы получим гарантированный выход на рынок армейских поставок?

– Именно так. А это дорогого стоит. Род сможет зарабатывать не только службой и доходами с поместий.

– Оно прекрасно, но чем за это нам придется заплатить?

– Я не главный в бюджете и распределении ресурсов Гильдии. Кое-что нам, конечно, выделят из общих фондов, но мой голос не будет решающим.

– Это еще ничего. Раньше мы вообще ничего оттуда не получали, а сейчас хоть чуть-чуть разговеемся.

– Вот-вот. Мой пост при дворе занимает Неста. Такая вот получилась рокировка. Одного человека в канцелярии меняет на своего, а наш уходит на рядовую гильдейскую должность, помимо трех руководящих.

– Тихий как, не против?

– Здесь самое интересное. Он уходит с должности совсем, главной остается Неста. Официально – ему не хватает времени на учебу. По слухам – не понятно, вроде сам просил.

– О как!

– Лично мне станет лучше – его величество разрешил присутствовать на еженедельном приеме и приказал раз в две недели являться к нему с докладом. Днями будет объявлено о присвоении мне генеральского чина и новой должности, вместо моей бригадирской, по военному ведомству. Кстати, Несту тоже такой поворот озадачил. Ей Стах не ставил никаких условий, хотя она пошла бы на многое.

– Может, о невесте договорились?

– Едва ли. Государыня вызвала барона Тихого, помирила с Ранбрандами, велела прогуляться по цветнику с девочкой. Все думали, что дело решенное. Но нет! Не прошло и нескольких дней, как королева представила семейку Мостовых, их единственную дочь Лидию и лично – лично! – вместе с Мостовыми посетила Башню Четырех Стихий. Теперь при дворе уже и не знают, что думать. Может, государыня представит еще несколько невест на выбор Стаху.

Дела разные

Первый день листогноя, третьего месяца года. Последнее время события налетают так стремительно, что я не успеваю их осмысливать. После визита королевы в башню многие сочли, что я родился в рубашке, с золотой ложкой во рту. Как же, первая особа удостоила визитом! На следующий день читал королевское Послание на общем собрании Гильдии. А всего через два дня, в первом же туре голосования, Симона выбрали Верховным Магистром. Хорошо? Конечно! Но главой канцелярии по связям двора с Гильдией стала Неста. Мне государь лично приказал уйти с должности. В принципе, правильно, я был чисто парадной фигурой, всю работу за меня делал Симон, а Неста сразу стала бы меня подставлять и подсиживать. Словом, в присутствии свиты пришлось просить у его величества освободить от должности из-за нехватки времени на учебу.

Неста такого не ожидала. При передаче дел намекнула на отношения с Терезой, но я пропустил намек мимо ушей. Тогда она прямо спросила – что буду должна за освобождение должности? Улыбнулся и перевел разговор на другое. Неста не привыкла что-то получать без боя, поэтому задумалась, а вечером прислала в благодарность сундук магических фолиантов и свитков. С учетом полученных ранее томов из кабинета Бертиоса и переданной мне накануне небольшой коллекции, собранной дедом Лагоза, я становлюсь владельцем неплохой библиотеки. Где бы только взять время их прочитать? Или хотя бы просмотреть полученное и разобраться, что с этим делать.

Придворные ухода с поста не поняли. По их мнению, необходимо было сколачивать коалицию против узурпаторши, тем паче кое-какие козыри у меня на руках остались. Например, кремами и средством для роста волос многие интересуются.

Ладно, с Гильдией и канцелярией разобрался. В тот же день Зеленоземскую контору посещает дворянин с цидулкой за подписью Лауры: «Выдать подателю сего одну тысячу дукатов». А податель весь из себя важный господин, на чиновников не смотрит, сразу требует меня. Секретарь посылает гонца, я прибываю, читаю писульку и спрашиваю:

– А чего вы ко мне-то пришли? Я не финансист. Вам в герцогское Казначейство надо обратиться.

– Они вам деньги на хранение передали. Разве не так?

– Вы сами-то понимаете, что говорите? Мне деньги переданы на хранение, а не для раздачи! Я только храню, что дали, а раздают другие.

– Как они могут дать, если деньги у вас лежат?

– Право слово, даже не думал о таком. Я человек простой, мне ее светлость приказала хранить, я и храню.

– Вот ее приказ выдать деньги.

– И что?

– Они срочно нужны нашей государыне.

– А! Понял! Тогда вам в герцогское Казначейство нужно. Там ее потребности оплачивают. У них даже бюджет составлен. А я только ее личную долю храню.

– Вот из этой доли и нужно выдать. Выплата помимо бюджета.

– Экий вы непонятливый! Я уже сколько раз вам говорил, что выдача денег не мое дело!

– А если ее светлость вам лично записку напишет?

– Буду душевно рад. Как к вам уехала, только слухи иногда доходят. Вы уж ей передайте, что мы так скучаем, так скучаем…

– Денег, спрашиваю, дадите? По ее личной записке.

– Нет, конечно. Какой же я буду хранитель, если деньги отдам?

– А как она их может получить, если вы выдавать не собираетесь?!

– Тише, тише. У меня довольно хороший слух.

Посетитель перевел дух, вытер пот со лба и теперь спокойно, уже не пытаясь взять на голос, спрашивает:

– Как великая герцогиня может получить свои деньги?

– Как положено! Она сказала хранить, вот и храню. Захочет, придет и возьмет. Сколько захочет, столько возьмет. Ее же деньги. А остаток я дальше хранить буду.

– Государыня занята государственными делами, ей нет времени заниматься личными финансами.

– Как я ее понимаю! Вы не поверите! Сам зашиваюсь. Каждый день дела, дела… Вот и вы зачем-то ко мне вместо Казначейства приехали.

– Вы издеваетесь? Ревизии не боитесь?

– Вот почему вы так плохо обо мне думаете! Издеваюсь… Оно мне надо? И ревизии, конечно, не боюсь. Я ревизоров к себе просто не пущу, а без согласия архимага в его дом трудновато попасть. Так что идите-ка вы в… Казначейство.

С просителем разобрался, так на следующий день государь отправил меня зелья варить. Сказал:

– Ты, братец, анекдоты рассказываешь, а «Изумрудное братство» кипит, хочет подробнее о снадобье узнать. Опять же, брат Адриан героически погиб прямо на Мими.

– Ваша милость, я его предупреждал! Не больше пяти капель! А он весь пузырек хлопнул, а там было доз не меньше десяти.

– Положим, брат Адриан сам виноват, не сдержал порыва. Юность захотел вспомнить. А мне каково? Верного человека лишился. Заслуженного. Пришлось хорошую пенсию вдове назначить, поместье наследнику подарить. Большое, прибыльное. Так что, братец, зелье кому попало не раздавай, а то обижусь. Свари и Розочке отдай, она с толком пристроит.

– Ваша милость, у меня ингредиентов хватит доз на сто, не более. Редкое растение, из колоний привезли.

– Довольно того. Недели, надеюсь, хватит?

– Ваша милость, лучше бы две. Работы больно много.

– Ладно, пусть две будет. Тогда и кремов своих навари. Кто там! Запишите, две недели барона Тихого на службе не ждать. И передайте обер-цалмейстеру, чтобы потребное выдал. На три… нет, пять… хотя еще Лаурке надо бы послать… на семь дюжин лавандовых и две дюжины жемчужных зелий.

Присутствующие при разговоре придворные вновь повысили мой рейтинг, упавший было после занятия моей должности Нестой.

Король дал две недели, но за это время надо успеть перенести деньги из подвала в свою башню. Не так-то это легко. Там только золота пудов сто двадцать будет. Серебра вообще тысячи полторы пудов. Такой вес через портал даже тележкой не перевезешь. Тем более сколько я его смогу продержать без перерыва? Десять минут? Пятнадцать? А что потом?

Вечером, переодетым в неброский наряд, наведался в хранилище. Кроме гроссбуха с записями приходов и пустотой в расходе, на полке лежит кожаный кошель специфического вида. Определение Магии сразу показало, что это Безразмерная Сума. Размер у нее, понятно, есть, но название такие артефакты получили из-за того, что они внутри больше, чем снаружи, и значительно снижают вес носимого груза. Эта конкретная вещь не из самых больших, но пудов пять в нее погрузить можно. Наверное, именно в ней казначей носил сюда деньги со службы.

Вещь хорошая, однако для переноса всей казны маловата. Но я же могу запечатывать груз в листы бумаги. У меня она даже есть, хотя не так много. Весь следующий день пришлось посвятить прогулке по магазинам. В одном, торгующем сувенирами из колоний, неподалеку от порта, нашел искомое.

Набор – стопка нужной мне рисовой бумаги сюань, приличная бутыль с чернилами, несколько кистей и принадлежности для письма. Продавалось все вместе, стоило целых два дуката. Продавец, уловив мой интерес, рассказал, что вещи древнего старикашки, который приехал из колоний, но уже очень больной. Трех дней на берегу не прожил. В его сумке и нашли этот комплект. Впрочем, отдельно тоже можно найти рисовую бумагу, ее часто возят.

Хорошенько поторговавшись, купил набор и пару кип сюаня. А потом три дня, не отрываясь на другие дела, запечатывал подвальные деньги. Бумаги с печатями сложил в ларец, так сохранней будет. Остаток отведенного времени варил заказанные зелья. Пусть и не высшая алхимия, а презренная прикладная, зато одну дозу не надо готовить долгими месяцами. Опять же, ингредиенты доступные и по распространенности и по цене.

Для зелья Ви-э-гра сделал хрустальный пузырек с золотой крышечкой, одновременно служащей дозатором. Сразу по возвращении из башни в столицу зашел в заведение мадам Розы и выдал ей флакон вместе с наставлением по приему. Братья, которые там сидели, осмотрели пузырек, одобрили дизайн, но снадобье никому из них не было нужно. Совсем. Они усадили меня перекинуться в картишки. Как ни отбивался, но партеечку по маленькой, по дукату, заставили сыграть. Да-а, вот что значит профи! Я не успел опомниться, как через четверть часа выиграл около пятисот золотых. Но картежники не унывали, подмигивали, говорили: «Не везет в карты, повезет в любви! Правда, барон? Мы сегодня же ночью проверим эту истину». И вновь подмигивали.

Сбежал домой. А утром, как прибыл на службу, подмигивания с показыванием большого пальца были продолжены.

Видать, понравилось зелье нашим генералам. Затем и его величество, получив затребованные кремы, с широкой улыбкой позвал в переговорную.

– Ну-ка, Тихий, пойдем поговорим о твоих снадобьях. Тут кое-кто уже распробовал, такие дифирамбы тебе пел, что хоть сейчас должность генерал-алхимика заводи.

Когда оказались вдвоем, улыбка слетела и государь бросил:

– Докладывай про казну!

– Ваша милость, деньги запечатал в листы бумаги, для того чтобы тайно, без обоза и портальной магии, можно было вынести из подвала. Листы сложил в шкатулку, она в моей башне лежит.

– Молодец. Хвалю. Ключи от дома у тебя?

– Так точно, ваша милость. Ключи, гроссбух и безразмерный кошель. Они не запечатанными остались.

– Кошель положи к казне. Ключи выброси с моста в реку, а в дом больше ни шагу. Забудь про него. Гроссбух сожги.

– Ваша милость, учет…

– Глупый ты, Стах. Я что, не понимаю? Хотел бы ты, сразу с деньгами сбежал бы. Сегодня же сожги книгу. Лишний след оставлять не стоит. И это… весточка пришла от Лаурки. Сообщает, что уже точно затяжелела. Напиши ей письмо, потом его мне отдашь. Дочке доверенные люди в руки передадут.

– Можно ли приложить подарок, ваша милость?

– Клади. Лаурка любит блестяшки. Удвой осторожность. Не верю я Эдмунду. Он может захотеть с тобой поквитаться.

– Будет сделано, ваша милость.

– Сегодня же отдам приказ, скоро бароном Скальным станешь. С неделю отдохни, после следующим делом займешься. Да, тут такое дело… Графиня Вулфстейн, Крита… Если буду ей покровительствовать, Мариана на нее сильно ополчится. Сам не лезь, но найди ей покровителя. Теперь иди. Мы про зелья с тобой говорили.

Пошел, а перед кабинетом меня уже обер-цалмейстер ждет. Ни о чем не спрашивает, но понимаю, что своей долей интересуется. Не стал медлить, отвел к себе, отдал ожидаемое. Тот обрадовался, стал благодарить, и про новое зелье не преминул поинтересоваться. Ему лично оно без надобности, однако для случая хорошо иметь. Вдруг какому знакомому пригодится. Обещал сделать, как новые реагенты мне из колоний подвезут.

После разговора по паре лавандового и штуке жемчужного крема членам Госсовета послал. Понятно, деньгами меня оскорблять никто не будет, но не было случаев, чтобы не отдарились хоть чем-нибудь. Например, тяжелые янтарные бусы, которые собираюсь послать Лауре в подарок, мне канцлер в знак внимания прислал.

Письмо сюзерену отправил. Никаких вольностей, никаких намеков. Только написал, что я вместе со всеми подданными скучаю по нашей герцогине. Просил принять уверение в совершенном почтении и небольшой подарок. Заодно пожаловался, что ко мне приходят, денег требуют, разом аж тысячу дукатов. А я могу деньги отдать только ей лично в руки. Заодно рассказал, что казначейские стонут от приехавших ревизоров. Те работать не дают, лишь себе кормовые требуют. Полковые командиры тоже жалуются на устанавливаемые понаехавшими порядки. Приезжай, матушка-государыня! Разберись!

Возвращаюсь домой, там новый вестник сидит – поздравляет меня с братом. Мама разрешилась от бремени. Отец пишет, что ребенок крайне талантлив – как только его поднесли к родительнице, сразу нашел грудь и стал сосать. Сам хорошенький такой!

Поехал к родителям, отвез зелий, подкинул денег, посмотрел на братишку. Не скажу про талант, но по рассказам пацан действительно прожорливый получился. И вид у него… Неужели я тоже таким когда-то был?

Ее величество прислала записку с поздравлением, подарок и… приказ о зачислении на должность пажа. Правда, с временным, на три месяца, отпуском и, по возрасту, проведением такового у собственных родителей. То есть этот маленький сопящий сверток уже стал придворным наследного принца! Кстати, того назвали по имени отца – Лагозом. Родители решили поступить так же, братик будет зваться Варином.

Паж ниже всех классных чинов, однако не рядовой, а соответствует гвардейскому унтер-офицеру. Жалованье ему платить будут, а вот что с формой придумают, не представляю. Годам к четырем-пяти братишка дорастет до старшего пажа, затем, лет в восемь-десять, до камер-пажа, а в четырнадцать станет сержант-майором пажеской службы. Это если за хорошую службу и прилежание его начальник, наследный принц, своему подчиненному каких-нибудь наград не вытребует.

Малыш уже сейчас одаренный, а значит, вырастет приличным волшебником. Загадывать не хочется, однако имеет все шансы стать магистром. А расти вместе с наследным принцем это, знаете ли, полезно для карьеры. Наследник старше. Пусть на несколько месяцев, но в их возрасте это очень много, понятно, кто в этой паре станет главным. Однако иметь в близких друзьях сильного волшебника даже принцу полезно. Тут еще где-то рядом я нахожусь, худо-бедно архимаг. Так что королевская семья не прогадала.

Про мою родню и говорить нечего. Мама – подруга государыни, статс-дама, одним наличием в родственниках ускорила карьеру тети. Той после почти десятилетнего простоя дали следующий чин. Отец сам имеет доступ к королевскому уху. Его даже министр отмечает как замечательного работника. Здесь, правда, я немного помог – передал министру некие бумаги.

Что еще случилось в закончившемся листогное, третьем месяце года? Один из старых друзей Лагоза, граф Норар, купил скромный домик в торговом районе, рядом с набережной. Четыре комнаты, одна из которых гардеробная с парой десятков костюмов на любой случай. Больше всего нашлось полувоенных нарядов, которые носят отставники не слишком высокого достатка. Вторая комната – арсенал с небольшой коллекцией потертых орудий убийства. Ничего особенного – несколько разных арбалетов с запасом болтов, шпаги, сабли, кинжалы и прочие приспособления для упокоения ближнего своего. Третья комната что-то среднее между спальней и кабинетом, в четвертой – кухня, небольшой запас продуктов долгого хранения и лаз в подвал, а оттуда в катакомбы.

– Если что, здесь можно отсидеться, – объяснил граф, – а через подземелья можно выйти в район порта. Пойдемте, барон. Берите лампу, я вам покажу дорогу.

Еще я без особой помпы и огласки стал бароном Скальным. Даже выбрался туда на денек, осмотрел свои новые владения. Баронство находится в составе герцогства наследного принца. Раньше Лагоза, теперь Лагоза-младшего. Это просто скала, торчащая в прямой видимости от материка. Добираться просто – от рыбачьего городка с порталом до пристани и далее на баркасе до причала у скалы. Затем вырубленная в камне лесенка ровно в триста ступенек, небольшая площадка для отдыха и крутоватый подъем к башне.

На первом этаже живет супружеская пара, присматривающая за хозяйством. В основном за огородиком около развалин маяка. Булыжники из развалин и послужили материалом для стен четырех этажей башни. На втором находятся баронские «покои», третий и четвертый пустуют. Удобства ограничиваются тазиком под рукомойником и дырой в стенной нише с видом на огород.

Зато баронство никогда не было завоевано противником. Причин несколько – множество мелей и рифов, защищающих скалу от высадки со стороны моря, единственно возможное место причала и легко защищаемая тропа, ведущая к укреплению. А главное, что кроме огородика и колодца глубиной в несколько сот футов здесь ничего ценного никогда не водилось. Боюсь, именно поэтому противник злостно игнорировал храбрых защитников башни. Даже маяк и тот развалился от землетрясения, а за малой надобностью его не стали восстанавливать. Лет сто назад, после очередной войны, очередного героя произвели в бароны и майоратом всучили этот неликвид. Тот слегка офигел от такого счастья, но положенную башню построил, баронскую спесь потешил. С тех пор бароны Скальные и владели своими землями, пока род не прервался. Да! Места Силы, как легко можно догадаться, здесь тоже нет.

Вернувшись из вояжа, узнал, что некий алхимик отличился – расшифровал мою формулу лавандового крема и воспроизвел зелье. Испытать решил на своем ученике. К несчастью для учителя, тот был из дворян, пусть небогатого, но магического рода. Парня скрутило от жестокого аллергического шока, но в госпитале его вытащили, даже почти без потерь – подумаешь, кожа клочьями слезла. Родня ученика громко выразила свое неудовольствие. Дом алхимика раскатали по кирпичикам, но сам экспериментатор смог сбежать в полицию. Сейчас сидит в королевской тюрьме, ждет суда. Из его показаний стало понятно, как недоброй памяти Гедор распорядился остатками основы, которую слил из котла, после первой башенной варки. Я уж и думать об этом забыл.

Ко мне претензий нет и быть не может, а алхимик попал. По суду его, наверное, оштрафуют, но недовольство обиженной семейки осталось.

Раз ко мне подошел лично Эльрик де Вимент, герцог Флорианский, между прочим, министр. Сказал пару одобрительных слов о службе папы, а затем попросил представить его моей знакомой, графине Крите Вулфстейн. Он недавно овдовел, она летом потеряла мужа, у них есть общие интересы. К тому же государь обмолвился, что графиня интересуется благотворительностью, а ее величество несколько недовольна тем, что муж покровительствует симпатичной вдовушке. Что-то еще было сказано о хорошем поместье… Знакомых при дворе у графини мало, а я уступил ей свой дом. Так что если мне не будет сложно, то… Понятно, я вспомнил про приглашение заглядывать в гости, вот и нагрянул в дом вдовы вместе с герцогом. Долго пробыть не смог, спешил по делам, поэтому оставил вдовую пару пить чай. Крита, провожая, благодарно шепнула: «Спасибо, барон!»

Отставка

Первый день нового месяца начался со странного вызова к королеве.

– Стах, ты обладаешь множеством достоинств: неболтлив, помогаешь женщинам лучше выглядеть, – государыня начала разговор с комплиментов, – умеешь убирать шрамы, ожоги и родимые пятна. А вот… ну, совсем интимные вещи… Словом, молодая девица хорошего происхождения по глупости не сдержала своих чувств, а ведь ей очень скоро придется выходить замуж. Глупышке надо помочь, пока лекари со стороны жениха ее не осмотрели. Ей можно оказать какую-нибудь помощь?

Не понял – в чем? Какая помощь? Прерывание беременности или что? А! Есть же еще гименопластика. Из дальнейшего разговора выяснилось, что ее величество именно это и имела в виду. И почему бы не сказать прямо? Все намеками да намеками, а мне понимай как хочешь. Пришлось согласиться попробовать помочь.

Королева лично отвела в комнату, где три тетки в одинаковых, но неформенных платьях и густых плотных вуалях караулили девчонку в одной рубашке и столь же густой вуали, судя по фигуре, лет около шестнадцати. Государыня тоже осталась присутствовать при процедуре. Во время осмотра никто не произнес ни слова, лишь пациентка иногда всхлипывала.

Лечение прошло быстро и легко, но две конвоирши по очереди, подсвечивая себе яркой магической лампой, внимательно проверили результат моего труда. Видимо, увиденное их полностью устроило, так как третья сопровождающая сунула мне в руки изящную малюсенькую шкатулочку, а королева взяла под локоть и вывела из комнаты.

– Стах! Я тобой довольна. Сегодня ты сделал важное для государства дело. Для той дурочки тоже. Надеюсь, понимаешь, что обо всем нужно молчать. Забудь про сегодняшний случай навсегда.

– Так точно, ваша милость.

– Хочу тебя предупредить. Лаура, моя падчерица, очень недовольна тем, что ты не отдаешь деньги по ее приказу. Что мне ей написать в ответ?

– Ваше величество, ее светлости я дал обещание хранить деньги и отдать их ей лично в руки. Вы слышали, что случилось, когда я исполнил приказ принцессы и вылечил Фриду Губерласк?

– Да, я в курсе той истории.

– В тот раз вина за нарушение слова пала на леди Лауру и результат ей не понравился. Ваше величество, честно говоря, мне совсем не хочется знать, на кого падет кара в случае, если я вновь нарушу слово.

– Стах, теперь я тебя понимаю. Действительно, не стоит проверять, кого боги сочтут нарушителем клятвы и как они решат наказать виновного. Я напишу про твои резоны.

– Премного благодарен, ваше величество.

– Но, Стах, скажу сразу: есть мнение Эдмунда. Он считает, что тебя надо проучить, отобрав у тебя хранение личной доли герцогини.

– Ваша милость, это было бы прекрасно. Никто не сможет предъявить мне претензии. Никто не будет считать, что я как-то наживаюсь на чужой казне. Герцогиню, правда, немного жаль, муж растратит все ее накопления. Но кто я такой, чтобы лезть в семейные отношения своего сюзерена?

– Хм, растрата возможна… Но, может быть, молодой особе стоит получить хороший урок, чтобы лучше узнать реальную жизнь и в дальнейшем продумывать последствия своих решений хотя бы на пару шагов вперед. Наверное, будет правильно передать хранимые средства. Деньги собрали, хранили у тебя до передачи, а затем они ушли по назначению, куда положено. Хорошо, Стах. Я похлопочу за тебя.

У себя в кабинете я занялся подарком. В шкатулке оказался прекрасно ограненный рубин размером с фалангу большого пальца. Такой не пойдет на подарки, его я отложу в заначку к редким и дорогим реагентам для заклинаний. Там у меня уже припрятаны черные жемчужины, пузырек с пыльцой фей и кое-какие камни. Немного, но я же только начал собирать.

После обеда пришел вызов к государю. Велено принести герцогскую печать Зеленоземья. В государевом кабинете сидели Торан и незнакомец в офицерской форме гвардейского полка Эдмунда, причем, судя по знакам различия, генерал. У них там форма не такая пышная, как у нас. Опять же, генералов всего ничего. Вот они и носят офицерские мундиры, лишь чуть отличающиеся количеством шитья.

– А! Пришел? Заходи, сейчас мы с тобой обижаться будем, – сообщил мне король.

– Ваше величество! – воскликнул генерал. – Вы не так поняли…

– Я все так, как надо, понимаю. Не стой, Стах. Присаживайся к столу. По всем направлениям на нас с тобой Эдмунд наседает. Прислал человека, который хочет снять тебя с представительства Зеленоземья.

– Ваше величество! Как опытный дипломат я заменяю, право слово, достойного, но юного…

– Лаурка подписала указ о твоей отставке, не посоветовавшись с отцом, не спросив твоего мнения. Ты, дружок, печать принес?

– Так точно, ваша милость.

Это я специально сказал. «Ваша милость» против «вашего величества» подчеркивает мою близость к государю.

– Тогда утверждай указ.

После того как я приложил печать и оттиск заблестел магическим светом, король сказал:

– Ты, Стахушка, не спускай ей, она второй раз тебя со службой прокатывает. Чтобы более такого умаления не случалось, возьми-ка ты перо в руки.

Повинуюсь и приношу с конторки перо, чернильницу и лист бумаги. Генерал смотрит настороженно, предчувствует не самые лучшие последствия. Государь продолжает:

– Вот прямо сейчас велю написать письмо сюзерену с просьбой забрать хранимую тобой казну и в будущем службой тебя более не обременять. Надо бы сразу, после первого абцуга так сделать, но тут я промахнулся – не ожидал, что дочка своих преданнейших вассалов столь унижать начнет.

– Ваше величество! Это не…

– Тут я сам разберусь, без посторонних. Пиши, Стах!

Лагоз лично продиктовал мне верноподданнейшее письмо, после прочтения которого любой бы понял, что я крайне обижен и возмущен. Сам бы я так не решился написать, но Лауре явно передадут все подробности. Тут в разговор вступил доселе молчавший Торан:

– Стах, представительство в твоем же доме находится?

– Так точно, ваше королевское высочество.

– Дорого ли за аренду просишь?

– Ваше королевское высочество, мне платят сорок девять дукатов в год.

– Не слишком много. А что, достойные служащие в штате имеются?

– Так точно, ваше королевское высочество. Особо хочу отметить кабинетного секретаря Эниема, дворянина, и коллежского секретаря Евлампия. Тот из простолюдинов.

– Ладно. Сегодня у нас четверг? Пусть до понедельника все дела упакуют и передадут новому представителю. А на следующей неделе представительство моего герцогства там открою. Тех двоих беру чином выше, потому пусть постараются сделать, как оно положено. Впрочем, домишко я у тебя выкуплю. Ты не против?

Скажем так, быть против я просто не мог. Да и торговаться с братом короля не стал. Тогда нас сразу же выпихнули в контору начинать передавать дела. Поехали в моей карете, генерал выездом пока не обзавелся.

Спутника мне не представили, да и сам он замкнулся в угрюмом молчании. Судя по всему, к такому повороту дел новый представитель Зеленоземья не был готов. Видимо, начальный расчет строился на замене меня одного, а не всего штата, да еще и с необходимостью где-то размещаться. Видать, отец на Лауру сильно обиделся. Я не очень. Единственно жаль, что так и не узнал, чем занимается контора, которой руководил. Впрочем, пусть. Обойдусь без столь сакральных знаний.

Служащие задачу поняли сразу. Евлампий чуть не прыгал от радости, в свете обещанного чина. Энием со значением поблагодарил. Еще не истраченные конторские деньги я приказал израсходовать на оплату сверхурочных работ, а остаток вернуть в кассу министерства. Если хоть что-то понимаю в этой жизни, остатка не будет. Организовав передачу дел, вернулся во дворец.

Его величество вновь призвал меня:

– Ты, Стахушка, не сильно обижайся на дочку. Она свои отношения с мужем выстраивает. Пока ему поддается, но скоро взбрыкнет. Мне Фина доложила, что в понедельник при твоей крепости портал откроют. Поезжай туда. Думаю, совсем скоро Лаура в башне объявится. Не одна, с мужем, понятно. Тебя захотят успокоить и казну забрать. Его гонцы многих успели против себя настроить. Они даже меня обидели, к моим людям прислали ревизоров. Хотят проверить, сколько присланное Эдмунду продовольствие в действительности стоит. Теперь пускай сами закупают. Им провиант на треть дороже встанет, я же разницу приплачивать больше не буду. Пусть обострят дела до крайности, а там сами придут, в ножки поклонятся, станут помощи просить. Может, тогда дочка поймет, как хорошо ей жилось у батюшки.

– Так точно, ваша милость.

– И с подарками Лаурке повремени. Воспитывать ее будем. Посмотрим, как она на мужа начнет глядеть, когда у них контры начнутся. А за дела в твоем баронстве хвалю. Все Зеленоземье тебя славит. Полк полным составом завидует твоему гарнизону. С мундирами ты ловко придумал. Население в герцогстве против Лаурки не настроено, ее даже жалеют, считают виновником мужа. Полководец он хороший, а вот дипломат плохой, хочет получить все и сразу. На все потребности денег от налогов не хватает, в долг ему долго никто не даст, так он может захотеть выжать более положенного из земель жены. Тогда бунт полыхнет.

– Ваша милость…

– Полыхнет-полыхнет. Задавить его не удастся – полк за герцогом не пойдет, а против иноземцев сам воевать станет. Вот тогда твоя партия начнется. Уже понял какая?

– Никак нет, ваша милость.

– Миротворцем станешь. Обе стороны к тебе придут. Помиришь их на том, что все налоги останутся старыми и положенная доля отходит к герцогине. Но для гарантии ранее дарованных свобод герцогства, подчиняться оно будет напрямую короне, а не через великое герцогство. Государство-то у нас теперь единое.

– А…

– А если муж герцогини тому противиться станет, два-три хаорских полка за порядком в Зеленоземье следить станут, а налоги начнут плохо собираться. Тут Эдмунд поймет, что тощая лягушка лучше толстого таракана, и пойдет на попятную. Даже жаловаться не сможет – сам всех против себя настроил. Там, глядишь, и ты с Лауркой помиришься. Пока молчи о плане. Пусть сами поглубже в болото влезут. Да! Еще велю – герцогскую печать не отдавай ни под каким предлогом. Говори – в столице хранишь.

Башня

Приказ есть приказ. Вновь уезжаю в башню, с публичным советом короля без зелья для роста волос не возвращаться. Уже перед выходом из дворца случайно узнаю – некоего графа Норара убили в портовом кабаке, в пьяной драке. Не то что именно его хотели, просто кто-то бутылкой в сердцах приложил. Виновник был пьян до одурения, ничего не помнит. Его, конечно, повесят за смертоубийство, но, по чести сказать, не дело графам по всяким злачным местам шататься. А если совсем тихо говорить, то Норар просил у его величества главенства над Службой Охраны короны. Хоть он вечно все вынюхивал и лично докладывал, но охранителем не был, тем и козырял – дескать, я не замаранный, со стороны, из-за беспристрастности буду лучшей кандидатурой. Может, за то и пострадал, кто знает.

Интересно, Лагоз так решил показать, что кроме меня у него есть и другие методы решения проблем? Или охранители убрали конкурента? А может, все же случайность? Что-то в последнее я верю меньше всего.

Сварить зелье для роста волос дело одного дня, но дел у меня поднакопилось. Раз дали немного свободного времени, стоит разобраться с наследством Бертиоса, подаренными книгами, а если останется время, то и с наследством, доставшимся от древней родственницы. В понедельник надо устроить банкет в честь открытия портала. Дело сделано благое и великое. Очень может быть, что и Лаура тогда нас посетит, возможно, даже с супругом. Повод-то даже для герцогства весомый, так что не за деньгами они придут. Хотя и их возьмут. Так, заодно. Покажут, по случаю они прибыли, не за презренным металлом.

В башне меня ждала посылка. Милая девочка, Лидия Мостовая, прислала подушку-думку, изящно вышитую плоской гладью. Рисунок изображал черную розу, лежащую на множестве веток с колючками. Кое-где на колючках видна засохшая кровь. Общий фон от темно-серого до темно-зеленого, с вкраплениями багрового и блестящим черным цветком в центре. Вышито с применением магии, иначе работа не уложилась бы в такой короткий срок. Натюрморт великолепен. Подбор цветов, перспектива, тени – все на высоте. У девушки явный талант.

Из приложенного письма узнаю, что подушка зачарована. Заклинание Спокойный Сон отгоняет ночные кошмары, успокаивает мысли и слегка убаюкивает. Заклятие скорее женское, уютное, домашнее. Проверить подушку, конечно, надо, не доверяю я незнакомым волшебникам, но думаю, все будет в порядке. Приятно получить такой подарок, надо подумать, чем могу отдариться. Может, кремами?

Сказано – сделано. Пишу ответное письмо, прикладываю полдюжины лавандового и три банки жемчужного крема в моих фирменных склянках, приказываю Балегу отослать Мостовым.

Сам начинаю разбирать вещи из больничного кабинета Бертиоса. Сначала не нашел ничего такого – несколько медицинских книг, простенький анатомический атлас, сборник лечебных заклинаний. Полезные, но не выше третьего круга. Потом в шкатулке нашелся амулет-накопитель. Кинул на него Обнаружение Магии, прочитал приложенную учетную книгу, и тут мне поплохело. Некроэнергия в чистом виде – ну ладно. Главное, как он ее собирал! В книге записаны, без имен, только количеством, пациенты, которых он мертвил, так сказать, совмещая приятное с полезным. Сюда давно сливалось полученное от двух покойников в неделю. Да, тех, кого убивал для поднятия настроения. Затем мертвецов стало больше – копил на перерождение в лича. И куда этот амулет девать?

Провозился с разбором наследства Бертиоса до самого вечера. Идентификация одного предмета занимает не меньше часа и требует растворить в красном сухом вине жемчужину, помешивая совиным пером, а затем выпить состав. Для Анализа Двеомера необходима лупа из драгоценного камня, но определение занимает несколько минут. Из магических предметов, кроме накопителя, нашел набор зачарованных хирургических инструментов и кольцо с пятью зарядами довольно сильной Молнии. Полезный боевой артефакт, хотя не слишком мощный. По другим вещам просто прошелся Взглядом, вдруг какая ловушка стоит. Но не нашел ничего плохого. Вместе с идентификацией подушки это заняло время как раз до позднего ужина.

Перед сном положил подарок в постель. Люблю, засыпая, прикрыть глаза и ухо думкой. Такая привычка у меня еще с прошлого мира. Вроде уснул, но что вы думаете? Мне приснилась Лидия! Говорит:

– Если вы меня видите, значит, уснули на вышитой розе. А я ее поцеловала. Следовательно, я поцеловала и вас! Сначала хотела было сбежать к вам. Но если вы меня примете, мои обидятся, начнут делать всякие гадости и проклинать нас обоих. А если не примете и отправите обратно… Даже не хочу думать о таком повороте. Просто знайте – я в вас влюбилась и совсем ничего не прошу. Живите теперь с этим знанием как хотите! Впрочем, буду очень рада, если ответите на это послание. А если позовете, то все же сбегу, но тогда только вы будете виноваты в моем побеге. Понимаю, что можно обо мне сейчас подумать, но я плюю на приличия, пристойности и прочие благоглупости. Повторяю – я вас люблю!

Проснулся выспавшийся, с хорошим настроением, но с новой заботой. Надо что-то делать с глупой девчонкой. Нет, не жениться, мне еще двадцати трех нет. Но как-то охладить ее надо. Влюбилась она не в меня, а, скорее всего, в розу. Может, отдать ей цветок? Тогда девчонка найдет себе занятие и успокоится. Но как отдать? Просто послать нельзя – неприлично, наверное. Хотя обычные цветы девушкам же посылают. Кстати, Лидия неплохая волшебница, незаметно вплести слабенькое заклинание внутрь другого, более сильного, мало кто сможет. Да и мне наука, надо искать подвох, а не ограничиваться простой идентификацией.

Написал письмо ее маме. Про ночное послание ничего не сказал, но поблагодарил за подарок от дочери и прямо спросил про цветок – можно ли его подарить девушке? Просто так, в знак уважения, без всяких намеков на что-либо иное. И как лучше это сделать?

После завтрака, докладов и окончания прочих мелких дел приступил к самому сладкому и давно откладываемому на свободное время. Велел не беспокоить и звать только в случае чего-то крайне срочного.

Получить доступ к хранилищу в перстне удалось легко, достаточно представить, что хочешь его открыть. Но сразу удалось достать только Посох Власти, он тотчас оказался у меня. Видимо, из-за того, что я уже держал его в руках и хорошо представляю внешний вид. С остальным пришлось повозиться и напрячься.

Деньги и камни получил после посоха. По ассоциации «монеты – заплатить» в руку пришел тяжелый кожаный кошель. Круглых монет там не нашлось, вместо них лежали прутки с руной «золото» на каждом. Длина и диаметр немного отличались от прутка к прутку. Похоже, от некоторых раньше отрубали кусочки.

Золота в таких кошелях натаскал пудов около четырех, может, чуток меньше.

Камни пошли следующими. Много маленьких замшевых мешочков с самоцветами одинаковых сортов. Отдельно неграненые, таких подавляющее большинство, отдельно кабошоны и совсем немного, тоже отдельно, ограненных камней. Драгоценных около половины, остальные полудрагоценные разных видов. Всего камней фунтов шесть, плюс-минус. Маленьких среди них нет, все крупные и красивые. Я не ювелир, но самоцветы выглядят дорого.

Мне же еще Лагоз подарил мешочек бриллиантов. Там все ограненные, все высокой чистоты, но большинство мелких, из которых женские колье делают. Крупнее пары каратов совсем нет. Думаю, специально – чтобы при нужде их легче и быстрее можно было бы реализовать. Этот мешочек приложу к камням, потом вместе припрячу. Заодно заведу еще кошель, куда другие камни положу. Например, дорогой рубин мне днями подарили.

Цитрин за лечение получил, берилл размером с куриное яйцо, были и другие подарки. К герцогу раз сходил по королевскому приказу. После того государю на два миллиона талеров ценных бумаг отдал, а себе кисет с камнями оставил. Кристаллы там хорошие, крупные, наверное, из ювелирных изделий вынутые. Когда обратно убирать ценности буду, их тоже в ту же кучу спрячу. Один кошель с прутками оставлю, его стоит показать ювелиру, спросить про чистоту и стоимость. Быть может, это коллекционная редкость.

С остальным наследством дело застопорилось. Вроде внутри перстня должна храниться семейная книга заклинаний, вроде должны лежать защитные артефакты, вроде еще что-то, но пока больше ничего достать не удалось. Возможно, нужно как-то по-другому воздействовать, а возможно, они не даются, потому что у меня пока еще недостаточен доступ.

Подумал-подумал и решил попробовать вложить предметы обратно в перстень. Легко! Стоит напрячься, вещь сразу убирается из руки или возвращается из хранилища в руку. Это если хранимое уже раньше видел. Вот родовую книгу не представляю, может, она не похожа на современные фолианты? Может, это вообще не книга, а каменная табличка или свиток? Попробовал представить табличку – ничего не вышло, а вот свиток удалось получить. Размер у него странный – страница в локоть шириной, скатанная в рулон диаметром в пару ладоней и убранная в тонкий металлический тубус. Материал – паучий шелк. Записанное даже не поблекло, но читать и расшифровывать буду долго – текст написан рунами на драконике. Его почти все волшебники знают, но очень хреново. Приблизительно, как в моем прошлом мире врачи владеют латынью. Вот артефакты мне достать не удалось.

Глава 11

Ангел

Портал

Провинциальная жизнь не столь богата праздниками, как столичная. Поэтому на торжество по поводу открытия нового портала собралось много гостей. Своим первым выступлением их приветствовал вновь созданный гарнизонный оркестр. Трубы блестели, литавры грохотали, два десятка музыкантов в новеньких мундирах играли марши, капельмейстер являл публике свою широкую… э-э-э… спину и порхающую палочку. Но изюминкой действа оказался тамбур-мажор. Высокого роста, медвежьей стати, с огромными звероподобными усами, в сияющем галунами мундире, с тесаком на роскошной перевязи, вертящий тамбуршток, которым, синхронно дирижеру, отмахивал команды барабанщикам. Этот молодец один привлекал половину зрителей.

Музыкантов я заводить не собирался, но они как-то сами появились в гарнизоне. Сначала мне доложили о свободном капельмейстере и попросили принять на должность. Не разобравшись, дал согласие, а не прошло и месяца, как получил полную команду. Ведь меня все офицеры уверяли, что оркестр просто необходим гарнизону.

Тамбур-мажора сразу привел с собой капельмейстер, тот позвал человек пять с литаврами и фанфарами. Остальные сами подтянулись со всех сторон. Ладно! Расход небольшой, а играют неплохо, людям нравится. Тем более обещают тем же составом обеспечивать музыкой балы. Провинциальный оркестр, что вы хотите. Каждый музыкант обязан уметь играть на двух-трех инструментах.

Гости собирались с утра, хотя некоторые приехали загодя. Фина сидела третий день. Как глава портальных статистиков, она привезла с собой Ланину и еще двух аус Хансалов. Для того чтобы тщательно проверить работу портальщиков и перенаправить через озеро на помощь строителям, возводящим новый форт, послали освободившуюся команду каменщиков во главе с земляными волшебниками. Я не против. Хотя мне это укрепление не нужно, но за него платит Хаор.

Пикантная подробность: оказывается, барон Загорский сделал ловкий финт ушами и продал тесаные булыжники, подготовленные для строительства форта. Того, который и должен был стоять на том же месте и на строительстве которого сэкономил Загорский комитет управленцев. И да, он тоже напросился ко мне на праздник! В записке намекнул на какой-то совместный проект.

Из герцогства приехало много народу. Частью по службе, частью на выпивон. Начало торжества наметили ровно на полдень. Никакого перерезывания ленточки, никакого включения рубильника. Все прибыли сюда тем же порталом, тот запустили, и слава богам! А вот выпить-закусить по такому случаю просто необходимо, ведь коли хорошенько не вспрыснуть, то и дорога к порталу колдобинами пойдет, и сам портал не туда проход открывать станет. А значит, банкет по сему поводу точно обязан быть.

Только построился строй почетного караула, только ко мне на трибуну взошла семья барона Загорского, только моя конкубиночка взяла в руки бутылку игристого, чтобы после торжественной речи оросить портал, как вдруг пришел запрос на открытие и к нам прошла лично герцогиня с супругом и сопровождающими лицами. Хотя Эдмунд более привык к словам «великий герцог с женою», но здесь Лаурино герцогство.

Случились гром оваций, приветственные выкрики, оркестр, играющий «Слушайте все» и остальное, положенное высокому, пусть неожиданному, визиту. Лаура схватила за руку Микаэлу, и они вместе приготовили бутылки. Эдмунд вместо меня милостиво произнес короткую речь, и наши жены вместе окропили кладку. Затем пошли неизбежные представления присутствующих великогерцогской чете. Первым представил соседа-барона, далее по старшинству. Закончил на офицерах собственного гарнизона, шпаков из герцогства пусть представляет кто-то другой.

Затем торжество плавно переместилось в башню. Тосты шли один за другим, вино лилось рекой, оркестр играл приличествующую музыку. И тут его светлость вслух обратил внимание на недостаток офицеров за столом. Капитан, помощник командира гарнизона по строевой части, вскочил и доложил:

– Ваша светлость, в сей час у нас смена караула! Офицеры направились исполнять службу. Опять же портал, ваша светлость. На него лишь третий день нацелена вторая полубатарея метателей, там пока надо особо контролировать регламент.

Великий герцог с нескрываемым уважением посмотрел на меня.

– Барон, вижу, хорошо у вас служба поставлена. Одобряю. Весьма!

Лаура с Мимикой сначала о чем-то секретничали, но к этому моменту вместе со всеми приглашенными женщинами ушли на другой этаж в чайный салон. Конкубиночка наслаждалась ролью хозяйки и заранее привезла необычное угощение из столицы.

Сопровождающие герцогскую чету мужчины остались за столом, но пили довольно умеренно. Барон Загорский начал было плести словеса, но Эдмунд вдруг поднялся и попросил показать ему башню. С крыши лучший обзор, оттуда я обычно начинаю свой показ. Впрочем, экскурсия оказалась лишь предлогом, великий герцог хотел поговорить без посторонних.

– Стах, не знаю, чем тебя Лагоз привязал. Точно не чинами, не деньгами, не баронством. Может быть, Источником Силы? Мне доложили, здесь есть такой. Так вот, у меня возможностей много меньше, купить тебя не могу, да и не хочу. Мне нужна Лаура как верная сподвижница, мне нужен наследник от нее. Поэтому без обид – ее от тебя отдаляю и буду дальше отдалять. Это для государства нужно. Хочешь правду? Она тебя не любит по-настоящему. Да и не умеет еще любить.

– Увы, ваша светлость. Я это знаю.

– Тогда легче разговор пойдет. Против Лагоза, его семьи и всего Хаора я не замахиваюсь. Мне бы свое государство поднять. Но за Зеленоземье я буду держаться, оно приданое моей жены, и отдавать его не намерен. По всем законам земли наши с Лаурой! Тут мы с Лагозом расходимся.

– Ваша светлость, ваши эмиссары неправильно себя ведут. Они слишком многих раздражают.

– Прямо и честно? Ты так мне говоришь? Давай прямо! Как я иначе армейских дуболомов выгнать смогу? Они привыкли брать все сразу, нахрапом, невзирая на потери. А ведь война уже закончилась, нужны другие стратегии, да и другие люди. И как другим иначе место освободить? Как иначе заслуженных воителей отставить, а новых, мыслящих критериями мирного времени, возвысить? Лучше пусть дураки сейчас дров наломают, чем долгие годы веригами будут висеть.

– Виноват, ваша светлость. Не понял.

– Не понял! И хорошо, что ни ты, ни кто другой не понял. Думают, я своих генералов за ошибки в отставку отправляю, а сам ночей не сплю, за них переживаю. Лагоз считает, я поток провианта из жадности перекрыл, теперь дороже закупать буду. Нет! Не хочу подсаживать страну на дешевые продукты, нам самим зерно выращивать нужно. Иначе вечно чужакам за продовольствие кланяться придется. Зиму пережить завезенного хватит. Виновник срыва поставок имеется. Вот и хорошо! Мне нужно еще полгода, затем состав обновится, тогда совсем другая политика пойдет. Кстати сказать, двое из старой гвардии справились, может, и еще найдутся годные люди… Прорвало меня. Мало с кем могу свободно говорить, не с Лауркой точно. Слово давать не прошу, но молчи. Давай к делам нашим. Деньги вернешь?

– Обижаете, ваша светлость. Я обещал вернуть лично в руки леди Лауре, ей и отдам.

– Собственно, я и не сомневался. Пойдем тогда к жене, пусть сама в руки получит. Не хотела золото отдавать. Признаться, и сейчас сомневается, но интересами государства озаботилась. Хорошая она, хотя недалекая. Ты не посмотрел мажески, кем она тяжела?

– Ваша светлость, боюсь соврать, срок еще маловат, но, похоже, мальчик.

– Этим ты меня очень обрадовал, наследник крайне необходим. Возможно, кто-то из моих твою оборону пощупать попробует. Твои справятся, у меня глаз наметан, непорядки я сразу вижу. Своих постараюсь придержать, но, если не послушают, бей без раздумий со всей мочи, чтоб неповадно было. Я зла держать не стану.

– Понял, ваша светлость.

– Чтобы хорошо разговор окончить, пообещаю выжать из супруги для баронства Тихого статус свободного.

В салоне царила герцогиня, остальные жадно внимали ее рассказам. Микаэла наслаждалась званием личной подруги и немного свысока поглядывала на остальных женщин, включая дворянок. Когда мы с Эдмундом зашли в комнату, Лаура поднялась и, красуясь, заявила слушательницам:

– Ах! Никакого покою! Все дела, дела. Тяжек груз управления страною. Раз пришел любимый муж с верным рыцарем, значит, мне придется оставить развлечения и пойти с ними.

Не слушая хор соболезнующих голосов, герцогиня направилась к нам. В лифте, не обращая внимания на остальных, спросила:

– Стах, ты обиделся, что ли? Не обижайся, глупый! Просто один мой подданный перестарался. Мир, да? Мир?

Вот как можно обижаться на такую непосредственность? Заверил, что не обижаюсь, а там мы уже опустились на нужный этаж и времени говорить на личные темы не осталось.

Я настоятельно посоветовал свите не разбредаться и не трогать двери. Предупредил, что последствия могут быть летальными. Раздал несколько магических фонарей и повел делегацию к камере хранения. От изучения гроссбуха Лаура отказалась, от предложения перевесить золото тоже. Нырнула в открытую мною дверь, оставив меня на пороге, а других сопровождающих снаружи. Походив по хранилищу, поглядев на мешочки, она что-то решила, взяла пару ближайших, сунула их мне в руки и велела:

– Стах, передавай дальше. Я сама буду брать деньги, как ты и обещал.

Забрав золото, щедрая государыня гордо повела свиту в обратный путь к лифту. Правда, как я заметил, несколько оставленных единиц хранения остались валяться на дальних полках. Не зря, наверное. После визита в хранилище я проводил супругов до портала. С неожиданной стороны мне открылась великогерцогская пара.

После отбытия герцогини народ стал вести себя бойчее. В зал вновь вернулись женщины, им же нужно выпытать у мужей подробности разговоров. Мимика светилась от радости, ведь сама леди Лаура назвала ее подругой. Остальные конкубине завидовали – хоть не дворянка, а ведь удостоилась! Разговоры стали громче, манеры свободней.

Соседушка, барон Загорский, предложил совместно разрабатывать медную руду. У меня, в пустой долине. Земли же заброшены? Значит, не будет никакого ущерба сельскому хозяйству. Отказался. Сказал, что долину раз в несколько лет заливает, а значит, и шахте уготован не слишком долгий срок. К тому же я хочу те места использовать как полигон. Мне нужно учиться и нарабатывать навыки, а сжигать все живое на пахотных землях не по-хозяйски. В долине людей не бывает, а обитающих там козлов не жалко.

Тут Фина вмешалась в разговор со словами полного одобрения. Собственный полигон для боевого волшебника – дело крайне полезное и нужное. Взять тех же аус Хансалов, они могут помочь устроить полномасштабные учения. Ланина внесла свою лепту, вспомнив подопечную, которая проходила у нее стажировку. Неплохая волшебница, пользует четвертый круг, земляная, не замужем. А в гарнизоне есть холостые офицеры. Ее сюда перевести – всем сплошная польза будет. Ведь она и полигон обустроить поможет, и свой уровень подтянет. Опять же детишки одаренные пойдут.

Одобрив детишек в разрезе полигона, Фина вновь подняла идею магической школы. Можно не в башне, а на берегу озера террасочку выгладить. Например, весь род Луковичей земляные волшебники, им нарастить плато проще простого. Шранты, те воздушники, тоже могут чем-нибудь поспособствовать, а баронесса Мостовая из их рода.

К Симону в Гильдии кое-кто подходил. Тоже интересовался, как небольшой домик у озера поставить. Некоторые детишек хотят раскачать в магии, другие мастерскую открыть. Понятно, готовы присягнуть как владельцу земли. С налогом, если начнут делать артефакты на продажу, тоже согласны. У Фины – случайно, конечно – папочка с собой оказалась. С планами. И списком желающих.

Наверху, вдоль озера, от дороги у входа на мост до слива в заброшенную долину предполагается сделать террасу, ниже ее еще три каскадом. Чем выше, тем сильнее магический фон, соответственно и более значимые волшебники там дома поставят. Когда делали портал, строители прогуливались по окрестностям, заодно и проектик набросали.

Увидев выражение моего лица, говорящее «вот и пускай к себе всяких», к Фине и Ланине подтянулись портальщики со строителями, стали успокаивать.

Утверждали, что это так, прикидки на всякий случай. Тут еще разговаривать и разговаривать. Однако если вдруг что решится, можно и школу на террасе построить.

Толстый простолюдин из герцогства, в свою очередь, начал петь соловьем про постройку складов неподалеку от портала. Тут дело такое, гарнизон с семьями уже около тысячи человек, а коли портал заработал, то и лабазники подтянутся. За ними обслуга. Вестимо, через год-два здесь целый городок вырастет. Вот он и хочет вперед всех хорошее место под себя занять, пока земля свободная есть. Согласен деньгами в городские службы вложиться, в здание магистрата, в дороги или канализацию. Может организовать строительство, если ему вернут затраченное. Согласен на отсрочку в десять лет, даже процент чисто символический положит, если до окончания выплат его назначат бургомистром, гражданским главой городка.

Сразу высказался против целый хор голосов гостей из простолюдинов, валом стали поступать встречные предложения, но деловые вопросы за столом я обсуждать не стал. Понятно, людям нужен доступ к телу, но не на банкете же. Пообещал принять тех, кто запишется, но на сегодня о делах попросил забыть.

Похоже, придется озаботиться какой-нибудь конторой для решения местных вопросов. До сих пор я баронством, как поместьем, управляю через эконома и управляющих. Крепостным гарнизоном доверил офицерам командовать. Может, пора хоть нескольих гражданских чиновников завести? А то и госпиталь при гарнизоне открыть, ведь с полковым, после разделения полка, подвешенная ситуация. Детишек при храмах грамоте учат, в городках нормальные школы имеются, а чтобы чуть лучше образование получить, надо куда-либо уезжать, причем гимназия на все герцогство одна. Стоит этот вопрос хорошенько обдумать.

Вскоре официальная часть банкета закончилась, я ушел, чтобы не мешать развлекаться оставшимся, в основном офицерам и их женам. Еще раз переговорил с соседушкой, уж больно его заинтересовала моя долинка. Предложение по шахте я отклонил – ну не мое это, с промышленностью возиться!

Письмо

Проводил барона, сразу Мимика подошла. Гордая такая. Еще бы! В высшем свете вращалась, сама герцогиня ее при всех подругой назвала! Советовалась по женским делам, ведь они обе непорожние. Еще похвалила угощение. Как ушла со мной по делам, Заю другие женщины вопросами закидали. Но есть еще одно дело – тайное. Лаура улучила момент, когда они оставались вдвоем, сунула письмо для передачи и велела отдать мне, когда останемся вдвоем. Конкубиночка согласилась, конечно, никому о том не сказала, хотя от участия в интриге ее сердечко стучало часто-часто.

Хорошенький носик моей малышки очень хотел бы сунуться в наши с Лаурой дела, но я объяснил, что дворцовые секреты слишком опасны для непосвященных. Зайка поняла и не обиделась. Распечатал конверт, когда остался совсем один. Записка оказалась довольно длинной, но без подписи, видимо, раз обжегшись, принцесса стала осторожной. Даже если лист попадет в чужие руки, не сможет никого скомпрометировать. Содержание не слишком лестное для меня, смысл – прости и пойми, забудь, что было, мы не ровня, но я тебя никогда не забуду. Ты оказался полностью прав, действительно, моя участь сидеть на троне и милостиво править подданными, твоя – помогать мне в этом. Но сейчас по государственным соображениям нам необходимо держать между собой дистанцию. Деньги, оставленные на хранение, я заберу, ибо мне нужно создать репутацию милостивой и щедрой государыни.

Ожидаемо, хотя и несколько обидно. Милая принцесса становится милостивой владычицей, а о некоторых скользких фактах ей хочется забыть. Ладно, уйду в сторону и не буду отсвечивать. Если понадоблюсь, то вспомнит обо мне, а репутацию милостивой и щедрой бесплатно не приобретешь, особенно в разоренной войной стране.

Хорошо ли ради мужниного государства выжимать деньги из собственного герцогства? Трудно сказать, тут много подходов. С одной стороны, любовь зла, и всякие козлы этим пользуются. С другой, как сказал Анри Четвертый в моем старом мире, «Париж стоит мессы», а тут речь идет лишь о деньгах. С третьей, а почему за прихоти герцогини должно разоряться Зеленоземье?

И вообще, почему Эдмунд не хочет принять должность военного министра и встать во главе могучей армии Хаора, а Лаура блистать при роскошном дворе своего отца? Ведь есть же пример – ее светлость великая герцогиня Силестрия. Она государыня полностью независимой страны, но большую часть года проводила в Хаоре, в Желтом дворце. В дворцовой жизни играла далеко не последнюю скрипку, хотя и не первую. Увы! Плутарх насплетничал, что Цезарь по сему случаю сказал: «Лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме». И многие честолюбцы поддержали его. Наверное, Лауре перестала нравиться опека отца, и она сейчас захотела самостоятельности.

С Эдмундом понятно, Родина и Отчизна для него не пустые слова. Он многое сделал для удержания собственных земель, а вынужденный протекторат… Чем, собственно, мешает протекторат? После того как великое герцогство встанет на ноги, появятся планы отказаться от постылого покровительства, возможно, даже еще оставшись в прибытке. Герцогство жены и остров в колониях – чем не куш?

Как регулярно присутствующий на заседаниях Госсовета и лично наблюдающий за решением различных вопросов, могу сказать: я даже не карасик в мутных водах политики, а ершик. Удачливый, шустрый, но главное мое достоинство – малоинтересный рыбам покрупнее. Позже, при удачном стечении обстоятельств, могу получить славу мелкого, но колючего политика. Пока сам меня не тронешь, не уколешься. Эдмунд – щука, не маленькая и не большая. Зубастая, сухая и костистая. В меру опасная, но годная для фаршировки или на котлеты. Лагоз же и Торан плавали в этом пруду с детских лет и отращивали зубы под руководством лучших учителей. Их отнесу к сомам, которые не только других рыбешек схарчат на раз, но при случае и лягушкой закусят, и раком полакомятся, и моллюском не побрезгуют, а бывает, и птичкой, неудачно севшей на воду, пообедают.

Может, я ошибаюсь, но что-то мне кажется, что наш король-батюшка просчитал зятя на много ходов вперед. И как бы Эдмунд ни трепыхался, он уже висит у тестя на кукане. Лагоз считает, что делает все на благо дочери и государства, и совсем не хочет навсегда расставаться с землями. Хотя кто знает? Глядишь, найдется и у великого герцога пара неучтенных карт в рукаве.

Мое баронство полностью под Хаором. Нет, можно надувать щеки и пыжиться, но для самостоятельного государства у меня слишком плодородная, а потому доходная земля. Отбиться от быстрого набега или продержаться до подхода подмоги смогу, но не больше. Так что моя роль в семейной сцене маленькая, и лезть в политику, имея на руках мелкие карты, не стану – знаете ли, походя сожрут и не заметят.

Лидия

– Мамусик, хочешь, я тебе дам по одной баночке?

– Не надо. И сама не мажься. Прибереги для случая.

– Ну, когда он будет… А Стах мне еще пришлет, правда?

– Даже не думай! Никаких просьб к барону. Он и так согласился подарить тебе розу. Хватит!

– На весеннее равноденствие будем срезать?

– Да. Для девиц это лучший срок. Сразу полное действие цветка проявится.

– А потом…

– Никаких потом. Я написала барону. Не прямо, а так, намекнула, что до полных шестнадцати лет тебе о замужестве даже думать нельзя.

– Почему так долго?! Еще столько ждать!

– Ему и тогда еще рано жениться, но для появления наследника баронства могут сделать исключение. Думаю, отец пробьет решение Дворянского собрания. Если за это время парень не узнает тебя получше и не передумает связываться с такой оторвой.

– А я могу и без замужества, просто так ему бастардика родить. Или доченьку…

– Молчи! Ты говори, да не заговаривайся! Иначе отец живо тебя приструнит!

– Любовь – это не венчальный браслет и не веточка на семейном древе. Она, она… Она как у тебя с папой. Он женился на тебе и не посмотрел, что ты не волшебница, а просто одаренная. Как на него бабушка ни ругалась, отец ее не послушал. Зато у вас все дети сильные волшебники. А я еще и воздушница, в твою родню.

– Маленькая моя! Не торопись жить. Подожди, разберись в своих чувствах. Барон тоже должен созреть, чтобы сделать предложение. У него и другие кандидатки есть. Ранбранды свою девчонку ему сулят, а они герцоги.

– Зато я его люблю! И не торгую собой. Пусть берет меня какая есть.

Светские новости

Столица шумела. Два чрезвычайных события случилось сразу – назначение торжественного молебна с призывом ангела и возвращение в колонии графа Исвира. Причем до первого осталось чуть больше месяца, а второе случилось громоподобно – быстро, шумно и скандально.

Граф собрал на пирушку своих, говоря словами куплета из старого водевильчика, друзей, приятелей, подруг и прихлебателей. Там благородно заплатил пару мелких карточных долгов, раздарил прорву мелких вещиц, произнес прощальную речь и отбыл в порт. Именно тогда он и открыл, что убывает к отцу на остров, что там его ждет женитьба на прекрасной туземной принцессе, что всегда будет помнить время, проведенное в кругу столичных друзей. Затем пробки из бутылок игристого стрельнули в потолок. Пенистое вино полилось в бокалы и было выпито гостями до дна, а хрусталь разбился об пол на счастье.

С ночным отливом графский корабль отплыл навстречу заре. Гости остались гулять до утра. Красиво ушел граф. И благородно. Да…

Днем забегали кредиторы. Оказывается, уехавший многим оказался должен. Сильно должен. Богатому легко получить кредит, и Исвир запускал по локоть руки в казну богатеев. Вроде разок мелькнуло какое-то облачко, случилась легкая задержка с выплатой, так ведь граф подарил актриске золотой ночной горшок, лишь потому чуток не рассчитал. Кредиторы легко соглашались подождать до прибытия из колоний содержания от отца. Если кто настаивал в получении, деньги тут же находились, и успокоенный денежный мешок открывался графу вновь.

И вот теперь Исвир уехал. Надолго. Быть может, насовсем. Деньгодатели всполошились, сверили учетные книги и ахнули от величины долга. Покойный граф Иснадор, кутила, транжира, картежник и повеса, промотавший свое графство, остался должен много меньше.

Покойный выдавал заверенные векселя, над которыми хоть можно порыдать. Отбывший оставил расписки типа: получил столько-то дукатов, а то и вовсе росчерк в расходной книге. Он же считался крайне богатым, ему все верили. Отдавал занятое по первому требованию. Однако оказалось, брал у одного, чтобы заплатить другому. В последнее время просил все больше и чаще, не обращая внимания на требуемую заимодавцами лихву. Те ждали скорого прибытия корабля с золотом. И что теперь с его автографами делать? Расписка не вексель, ее не опротестуешь – получил и получил. А зачем давали? Потаскаешься по судам за своими деньгами. Да и отсудишь ли?

Впрочем, в салонах ахали, Исвиру дивились, но не сильно-то и ругали. Граф все долги чести платил своевременно, а ростовщики за риск проценты дерут. Этих кровопийц не жалко. Невестам надежд не давал, не обручался, наивные головки не морочил.

Актрисочку без содержания оставил? Может, кто другой ее перехватит. Девок гулящих полно, как-то устраиваются. Эта пускай золотой урыльник продаст, ей денег довольно станет.

Словом, свет решил, что Исвир шельмец и прохвост, но… благородный человек. Долго про эдакого ловкача анекдоты рассказывать будут. Чуть не пять лет с шиком пожил, в отца-наместника заставил поверить, большие деньги протратил.

Кто-то про папин остров справки навел. Графство с таким названием точно есть, и семья такая имеется, не в колониях, правда, да и не в Хаоре. И батюшка никакой не королевский наместник, а владетельный господин собственных земель. Доходы кое-какие имеет. Станет ли он платить хоть что-то за сына? Бог весть… Да и его ли это сын?

Про молебен тоже разговоров много ходит. Мест организовывают ровно тысячу. На каждое дают жетон с номером. Цена десять дукатов, не более и не менее. По жетону может пройти один человек, хоть взрослый, хоть совсем малой. Даже на грудничка жетон покупать придется. Как войдешь, тебя на твой номер поставят, и уходить с него не моги. Как действо пойдет да ангела призовут, с молящихся снимутся все грехи разом. За это после молебна при желании можно пожертвовать, чего и сколько не жалко. Тут всем понятно, что после такого серебра не сыпанешь, золотом жертвовать надо.

Основной обсуждаемый вопрос – как на молебен одеваться? Мужчинам, очевидно, в мундиры. Дамам как? В черное или белое? Или, может, сероватое? Покрой какой? Разрешены ли кружева? Материал, понятно, шелк. Ангел же! Нежненькое все должно быть, гладенькое.

Опять же, какое общество соберется? Будет ли присутствовать кто-то из дворца? Вдруг его величество лично соблаговолит? С супругой? Говорят, дворян и простолюдинов разделят и поставят по разные стороны зала, а среди своих какие места лучшие? С каких престижней смотреть на ангела? Перед молебном стоит поститься? Или достаточно не пить вина?

Вопросы, вопросы. Никто на них толком ответить не может, церковники и те молчат. Вот и приходится собираться, чтобы решить, как правильно поступить. Дворяне по салонам, простолюдины по гостиным, люди собираются и обсуждают. Хорошо хоть цену высокую объявили, только приличные, достойные люди придут на праздник.

Некоторые наиболее верующие, а потому связанные с храмом узнали, что большинство из братии не допустят к молебну. А некоторые сами ропщут против призыва. Святая Мать с боевыми монахами отказалась присутствовать.

Служба

Мое триумфальное, из-за полудюжины зелий для роста волос, возвращение во дворец осталось почти незамеченным. Скандальный отъезд графа Исвира вызвал больший интерес короля, ведь недоброжелатели наместника одного из наидоходнейших владений короны несколькими днями ранее подали прошение. Возможно, кстати, граф потому и сбежал. Беда состояла в том, что ни государь, ни канцлер, ни кто другой не слышал об этом острове, а в Королевском географическом обществе при самом внимательном и пристальном изучении карт не нашли такого названия. Нет! Похожие были, но все не те.

Его величество изволил долго смеяться, присвоил жалобщикам титул «открывателей ненаблюдаемых островов» и удовлетворил просьбу о назначении нового наместника. Старого снимать не стал, ибо тот никогда не был назначен. Положил ежегодное жалованье всем подписавшим ходатайство. Каждому, без разделения чинов, по тысяче, звоном золотых монет. Для получения необходимо раз в треть года являться в Казначейство и внимательно выслушивать, как кассир трясет кошель. Еще им всем велел показать орден. Любой, можно сразу несколько. За такое не жалко. Но вот за дурость с других постов приказал отставить, сказав, мне олухи на службе не надобны! – и вновь долго смеялся. Ловкого мошенника посоветовал охранителям не искать, на то есть полиция. Но если вдруг, паче чаяния, того найдут, обязательно привести во дворец, показать государю столь пронырливую шельму.

Что говорили о простаках в салонах, понятно. Думаю, припомнили ходящие с начала времен все шуточки об обманутых дуралеях. Ходят слухи, что у них водилась не только карта с координатами, но и папка документов с полной росписью доходов от острова. Наверное, незадачливые ходатаи от позора скоро сбегут из столицы.

Все шесть флаконов зелья вручил его величеству. Побоялся оставлять себе один положенный – кому ни отдай, все другие разом обидятся. А так не я, государь лично достойных определит. Его величество был весьма доволен моими стараниями, однако сказал, что в прошлый раз я за то орден уже получил, два раза за одно дело не награждают, сейчас обойдусь лишь благодарностью. И деньгами на ингредиенты, конечно. Понизив голос, открыл, как сильно его просят некоторые о новой порции снадобья Ви-э-гра. Просил ускорить доставку травок из колоний.

Еще порадовал меня известием об одобрении Геральдическим комитетом меня как наследника графа дю Гоуи. Другие кандидатуры предложены не были. Сейчас дело направлено в Дворянский комитет для окончательного утверждения. Впрочем, сомнений в его вердикте вроде как быть не должно, но порядок необходимо соблюсти.

Окружение его величества понятливо переглянулось, всем ясно, за что графством жалуют. Опять же, не самый дурной вариант – слишком щедро, но хоть знакомому человеку. Все лучше, чем какому чужаку. Тихий – везунчик, каких почти и не припомнить. Много жирных кусков пирога получает, но хоть своими подачками довольствуется, у других крошки не склевывает, хотя мог бы. Он старших по чину и возрасту уважает. Сослуживцам дорогу не перебегает, а тех, кто под ним служит, жалует. Служебными средствами щедро делится, по возможности, в чинах двигает. Как его светлость великий герцог Торан под себя его канцелярию взял, барон не забыл своих, чуть не половину в чинах подвинул. И как приятелю своему орденок и землицу в подарок на свадьбу выхлопотал, все помнят? Завидно, конечно, но пусть. С бароном дружить можно и должно.

При государе пробыл до перерыва на кофей, на который он меня позвал с собой.

– Лаурка с мужем к тебе заезжала?

– Так точно, ваша милость.

– Пойдем со мной, расскажешь, как она выглядит. Совсем отца забыла. В гости не появляется. Все супругу помогает.

Придворные с уважением и легкой завистью посмотрели на меня. Общее мнение высказал дежурный. Он говорил тихо, но я услышал:

– И тут Тихому подфартило! А он не умеет пользоваться! Ему бы надо самому на доклад по такому поводу проситься, а не ждать вопроса. Как можно быть таким пентюхом, не понимаю!

За столом доложил про открытие портала. Описал в красках орошение камней игристым вином. Не забыл упомянуть свою конкубиночку в роли подруги Лауры. Затем плавно перешел на банкет, но тут кофей был уже выпит.

– Пойдем, дружок, со мной, – приказал Лагоз. – Подробнее обскажешь. Соскучился я по дочке.

В кабинете с обитыми пробкой стенами мы остались вдвоем, поэтому рассказал о визите со всеми подробностями и без лишних украшательств. Доложил о беседе с Эдмундом, об изъятии казны и показал письмо.

– Хм… – промолвил государь. – А вот тут интересно. Ты что прочитал?

– Она хочет расстаться, и чтобы я ушел в сторону. Вы не думайте, уйду, конечно. Мешать ей не стану.

– Так я и думал. Как есть дурак! Если женщина говорит «нет», это значит «подумаю». Если «подумаю» – «да». Если «да», то это подделка, письмо написал мужчина. Женщины никогда не напишут прямо. Они считают, ты сам обязан догадаться, что она имеет в виду. Лаурка почти без экивоков написала, что хочет править вместе с тобой, но сейчас вам надо держать расстояние. Что, кстати, правильно. Я своих там держу, они ей помогают. А ты напиши ответ – дескать, ее услышал и повинуешься, но коли будет нужда, придешь на помощь. Подарок приложи, разрешаю. Мне принеси, велю передать.

– Понял, ваша милость.

– С Эдмундом все понятно. Поторговаться хочет, – подвел черту государь. – Через ваш разговор довел до меня свою позицию. Тебе кость бросать не стал – знает, ты только из моих рук кушаешь. А дела у него, видать, хуже идут, чем он планировал. Признаться, я такой разговор ближе к весне ожидал. Сейчас другое дело важнее. Помнишь, список тебе прислал? И четверых в нем с черными галками?

– Так точно, ваша милость.

– Сегодня случай больно удобный выходит. Они в одном месте разом собираются. Держи адресок. Только следов от них не должно остаться. Сможешь?

– Так точно, ваша милость.

– Ни пылинки, ни соринки. Пропали, и все. Их искать сильно будут. Я сам прикажу. Точно сможешь?

– Точно, ваша милость.

– Мне бы праздник Всех Богов пережить. Тогда мое видение пустышкой окажется. Не переживу – на тебя вся надежда останется. Днями получишь от меня конверт. Помру – исполни все, как там написано. Сможешь – лет через пятнадцать любое желаемое получишь. Захочешь, великим герцогом станешь. Хотя… Лучше бы мне выжить. Но и тогда любую твою просьбу, как свое желание, исполню.

– Ваша милость, я не…

– Молчи. Знаю, что сейчас скажешь. Поговорим после праздника. Если сможем. Все! Иди!

Все же интересно, что такое государь увидел, если своих ближников на ноль стал множить? Обещал любую просьбу исполнить, да мне ничего и не нужно. Разве… Не знаю… Может, в отпуск попроситься?

Барон Скальный

Домик на Малой Оружейной улице кроме парадного имел и черный ход, ведущий в кухню. Однако чтобы до него добраться, пришлось зайти в дядину аптеку на Дворянской. Не пойдешь же в придворном мундире по захолустному купеческому кварталу! То есть пройдешь, но привлечешь к себе столько внимания, что тебя год не забудут. Пришлось переодеться и на извозчике доехать до набережной. А оттуда скользнуть в переулок и, стараясь не попасться на глаза, нырнуть в заднюю дверь.

Из парадной, уже не таясь, вышел барон Скальный собственной персоной. Потертая шинель, на ремне побитые ножны, а в них морской кортик. На голове фетровая шляпа с пышным пером неведомой тропической птицы, на пальце гербовая печатка с мечом и веслом. Смазанные салом сапоги из кожи устрашающей толщины скорее практичные, чем красивые.

Типичный небогатый, но и не бедный провинциальный дворянин после отставки, например, по ранению прибыл на завоевание столицы, на охоту за карьерой и фортуной.

Вспомнив мудрые советы, первым делом я дошел до городового и, достав в меру обшарпанный кошель, объяснил:

– Я тут поселился. По службе мне частенько придется находиться в разъездах. Ты уж, братец, присмотри за порядком у моего дома. Вот тебе десять талеров ради знакомства, и за надзор по пять за каждый месяц благодарить буду.

– Так точно, ваша милость!

Не слишком щедро, но для этого квартала вполне достойно. Протитуловал «милостью», значит, баронскую корону на пряжке или на перстне заметил. Сметливый малый.

– Служи, братец. За бароном Скальным награда не пропадет.

С таким пожеланием я оставил городового и вернулся в дом. Мне еще рисовать метку для портала.

Уже поздно вечером я заглянул на тайное собрание. Как тайное… Ближники Лагоза решили собраться без посторонних, поговорить, сверить карты и обменяться мнениями о причинах непонятного изменения отношения государя к своим людям. Ничего такого. Никакого заговора. На четверых собеседников его величеству пришло семь доносов – по одному от каждого участника, с подчеркиванием, что он идет проверить лояльность остальных, и три от их ближайших соратников. Собраться решили в домике, снятом одним из собравшихся. Слуг и секретарей с собой не брали, а экипажи отпустили с приказом вернуться к полуночи.

Идеальные условия для такого визитера, как я. Обошел вокруг дома и тенью скользнул под половицу кухонной двери. Внутри действительно никого, только в гостиной слышны раздраженные, резкие голоса.

– Прошу прощения, господа! – спросил я, открыв дверь. – Можно я вас перебью?

– Барон Тихий? – удивился один из спорщиков. – Пожалуйста!

– Спасибо большое! Vas Ort Grav!

Да, я знаю, что пижон и что эта хохма уже давно считается древним дедовским баяном. Но как удержаться? Она так пришлась к месту.

Vas Ort Grav вызывает Цепную Молнию на все цели в зоне атаки. Она достаточно мощная, и неподготовленным собеседникам хватило ее одной. Огонь мог бы вызвать пожар, а электричество нет. Еще плюс – она не из моих профильных заклинаний, а люди часто забывают, что маги применяют заклинания не только собственных стихий. Впрочем, надеюсь, до разбирательства не дойдет. Плоть в Прах на каждого. Тела развеиваются. Сбор Праха собирает останки в шкатулку. Дальше просто – прибрать одежду и прочие вещи покойных. Затем покидаю дом.

Из уважения развею прах покойных над своим розарием. Вещи сгорят в магическом пламени. Что не горит, то утонет в море у берегов Скального баронства.

На следующий день во дворце ходили слухи о мистическом исчезновении людей. Представляете? Камин греет углями комнату, на столе стоят бокалы с недопитым вином, на вешалке висят шинели. Такое впечатление, что люди буквально на секунду куда-то вышли, но двери дома заперты изнутри. Порядок и спокойствие. Нет следов ударов, подпалин, крови и прочих признаков схватки. Когда слуги подняли тревогу, то полицейские не решились сами лезть в дело с птицами такого высокого полета и сразу вызвали охранителей. Следы не затоптаны, их просто нет. Призванный эксперт-волшебник нашел слабые остатки магических эманаций, но уровень эксперта слишком низок, чтобы определить их тип. Государь изволил гневаться.

Храм

Из храма пришла записка с известием о том, что мою гранитную глыбу уже установили и заполировали. Легкий намек «доплатить бы надо» маскировался информацией, что сие природное образование крайне редко встречается таких правильных форм и размеров, а потому установлена табличка с именем жертвователя, моим именем. Поехал посмотреть, интересно же. Я вообще этот камень не видел, только слышал похвалы его расцветке.

Приехал, убедился. Глыба после обработки и полировки приобрела форму чуть сплюснутого веретена или, скорее, странного вытянутого яйца. Стоит она на тонком конце, с сильным завышением центра тяжести, что полностью противоречит моим представлениям о законах физики. Цвет симпатичный – пестренький такой, но не ярко-клоунский, а благородно затененный. Мне понравилось. Табличка с надписью «Установлено иждивением барона Стаха Тихого» меня не особо порадовала, но мастеру золотишка добавил.

Тот, получив желаемое, оставил меня наедине с камнем. Вечер, службы нет, народу в зале не наблюдается, никто не мешает. На душе славно и благостно. Преклонил колено и подумал:

«Ваше верховенство, замолвите за меня доброе словечко перед его всемогуществом. Не знаю имен ваших славных, только потому их не выбил на камне».

Ничего не ответила золотая рыбка… в смысле отклика от богов я не получил. Да в общем-то и не рассчитывал. Просто стоял, наслаждаясь душевным покоем и негой, пока не услышал сзади легкую поступь, а затем приятный женский голос:

– Приветствую тебя, брат.

Встаю, поворачиваюсь, вижу монахиню в плотном капюшоне, закрывающем лицо.

– Приветствую вас, Святая Мать.

– Это не священник, это барон Тихий, архимаг, – поправил женщину вдруг появившийся монах.

Ее рука ощупала мое лицо, и посуровевший голос возразил:

– Я потеряла не только глаза, но и зрение? Не могу отличить брата от волшебника? – Взяв меня за руку, сказала: – Пойдем, брат, посрамим несведущего.

Святая Мать подвела меня к каменной чаше в центре зала и велела:

– Брат, закрой глаза, очисти свой разум и попроси у своего божественного покровителя сотворить еду для трапезы братии.

Глаза я закрыл, мне не сложно. Однако творить еду не спешил. Это жреческое заклинание третьего круга. У волшебников есть аналоги, но то совсем другое. Уловив мои сомнения, монахиня настояла:

– Не думай, просто попроси.

Ну… к его всемогуществу с такой просьбой обращаться как-то стыдновато. Мысленно позвал его верховенство:

«Ваше верховенство, не сам прошу, меня просят…»

Но тут меня прервал довольный голос:

– Нет места сомнениям, брат. Вкуси пищу, тобой сотворенную.

Открываю глаза – точно! Получилось!

Чаша до самого верха с горкой наполнена чем-то типа густой каши. Я прямо пальцами, как плов, взял немного попробовать. Кстати, вкусно! Что-то вроде сладковатой вареной пшеницы, но еда не сухая и насыщает сразу.

Следующей сняла пробу Святая Мать. Она откинула капюшон и оказалась женщиной лет тридцати. Простое лицо с вечно закрытыми глазами, белые ровные зубы. Прожевав несколько зерен, монахиня констатировала:

– Нейтральное мировоззрение. Баланс. Имени понять пока не могу. Питание пригодно для братии.

Далее попробовал священник, затем подошли другие. Даже его преосвященство заглянул и поздравил. Так и сказал:

– Поздравляю с принятием сана, брат Стах. Пока он не слишком высок, но славными деяниями своими вы заслужили внимание богов.

Далее его спич свелся к общим моментам: молись, кайся и жертвуй. Заодно заведи себе святую регалию.

Ритуал

Главный храм столицы верующие забили под завязку. Никакой толпы, толкотни и ругани за места не было. Люди входили, согласно номеру полученного жетона, располагались на местах, помеченных цифрами, и терпеливо ждали начала. Благодаря такому порядку в залах, приделах и коридорах удалось разместить немногим более тысячи человек. Будем честны, за такие деньги, которые платила публика, хотелось втиснуть побольше, но тогда скученность стала бы просто неприличной, так что умеренность возобладала.

Дворян и простолюдинов предусмотрительно разделили по разным сторонам главного зала, а в центре, на возвышении, где и будет проводиться призыв, уже стояли шесть старших иерархов церкви. В расшитых золотом богатых ризах, дорогих накидках и величественных головных уборах, с перстнями, цепями и дароносицами. В руках держали резные посохи, с драгоценными каменьями на набалдашниках из благородных металлов.

Паства одета много скромней. Нарочито аскетичные рубища из белейшего шелка, почти без вышивки и только с легким намеком на кружева у большей части дам. У других, наоборот, траурные черные наряды, тоже подчеркнуто строгие. Косметики наложено самый минимум, не как на обычный выход. Молодых девушек обрядили в скромные льняные платьица. Все женщины в легких вуалях.

Служащие мужчины нарядились в простые мундиры, а не служившие простолюдины кто как, но тоже без изысков. Кое-кто из ловкачей перепоясался грубой пеньковой веревкой, а известный модник Иона даже лыком. Он и пришел в лаптях и онучах. А все, чтобы показать ангелу свое душевное смирение и скромность в желаниях. Драгоценностей, понятно, у кающихся нашлось мало. Большинство считало, что этого не подобает, хотя, по мнению некоторых – можно, но при выходе придется пожертвовать в пользу храма.

Торжественная проповедь о пользе смирения, воздержания и очищения не вызвала интереса. Сколько раз уже произносилось подобное, публика здесь собралась для другого, она нетерпеливо ожидала главную сцену спектакля. Но сценарий не зря расписан заранее – собственно Призыв можно растянуть на пару минут, да ангел здесь задержится не долее четверти часа. Маловато за десять дукатов, надо потянуть время, чуток понагнетать обстановку. Однако все же наступило время ритуала.

Круг Призыва отрисовали заранее и окружили его кругами Защиты. Внутри зажгли золотые курильницы с душистым фимиамом, установили драгоценные сосуды с благовониями и чистый свиток из кожи нерожденного теленка. На нем, как предположили на Церковном совете, должна будет появиться надпись с ценой призыва, если ангел не объявит ее во всеуслышание. Наконец, настал момент, когда один из иерархов стал торжественно и величественно зачитывать свиток.

Толпа жадно внимала непонятным словам, и ожидания не были обмануты. Сначала зазвучали нежные звуки, затем показался ласковый столп света, и под конец проявился святой ангел, носитель Добра и Закона, которого мерзкие смертные прозвали Очиститель Светом от Зла и Скверны.

Эти жалкие козявки хотели договориться и предложить какую-то ничтожную плату. Кому она нужна? Не ангельскому сонму точно! К тому же не по чину небесным созданиям говорить с грешниками, да оно и затруднительно. Сей посланец не имеет телесной оболочки, а является столпом света, очищая тела и души от былых грехов. Каждый видящий его вспоминает все свои прегрешения. Все! С детских лет до сего момента. А Светоносный выжигает людскую скверну.

Кто-то вспомнил, как в младых годах обманул родимую мать, гнусно и мерзостно заявив ей: «Я уже сделал уроки!» Кто-то клялся: «Это не я съел конфету!», на самом деле сожрав ее. Чем более старел смертный, тем подлее становились его грехи и отвратительней ложь: «Ты первый, кто поцеловал меня», «Я никогда тебя не забуду, милая!» Все возможные пороки процветали здесь, как, впрочем, и во всех Срединных Планах.

Светоносный очищал души всего несколько биений сердец слабых смертных, а затем местные боги объединили свои силы, вступили с наглым пришельцем в борьбу и изгнали агрессора на его родной План. Лишь три чистые души нашлись среди очищаемых, и лишь их он взял с собой. Остальные не удостоились и легли кучками пепла, оставшимися от грязной плоти. А их одеяния и украшения распались хлопьями праха, песка и расплавившимися кляксами металла. После завершения ритуала тишина и покой царили в помещениях храма.

Глава 12

Опала

Доклад

– Ваше величество! Жертвы неисчислимы! То есть сейчас, конечно, исчисляем, но их очень, очень много.

– Конкретней! Число! Пусть приблизительно.

– В самом храме живых не осталось, ваше величество. Нашли тысячу двадцать три кучки пепла и три неповрежденных трупика грудных младенцев. Они такие… как спят, и даже улыбаются. Четверых прихожан в самом начале действа вышвырнуло из зала через площадь в подвал ближайшего здания. Не могли выбраться, оказались заперты. Допрошены о ходе проведения ритуала. Считают, спаслись божественным промыслом.

– Почему именно они?

– Стояли у камня, поставленного бароном Тихим, ваше величество.

– Кто они?

– Простолюдины, ваше величество. Одна семейная пара свойственников барона, отец и мать конкубины Тихого. Другие просто рядом оказались. Сейчас хотят оправить валун в серебро. За свой счет, понятно. В благодарность за чудесное спасение.

– Это понятно. Оно стоит того.

– Святая Мать, во главе боевых монахов, вошла в храм. Там сразу определила, что алтари некоторых богов, из малоизвестных, повреждены. Шесть безвозвратно, божественного присутствия в них не ощущается.

– А монахи почему не пришли на праздник?

– Ваше величество, Святая Мать и все боевое крыло церкви выступали против Призыва. Поэтому их и не допустили. Да по чести сказать, место сэкономили, чтобы больше молящихся в центральный зал набить. Лишних десять дукатов с каждого присутствующего.

– Корыстен был наш первосвященник. Знать бы, кто его надоумил!

– Ваше величество, Тихий предупреждал, но его осадили. Его преосвященство лично ручался за безопасность.

– Да? И где он теперь? С какой кучки пепла спрашивать? Ладно! Дальше докладывай. Что выяснилось с братом и его семьей?

– Ваше величество, мои глубочайшие соболезнования.

– Не тяни, говори. Сам знаю, что погибли.

– Сами изволите видеть, ваше величество, с третьих этажей Белого и Синего дворца купол храма хорошо виден, стена не столь высока. Его светлость великий герцог Торан, наверное, услышав божественную музыку, выглянул в окно Белого дворца…

– Об этом я в курсе!

– Его супруга и дочери, ваше величество, инкогнито прибыли в храм. Как заявили опрошенные выжившие, стояли на лучших местах, первыми у возвышения…

– Я же ей запретил! Дура! Дура! Сама погибла и детей угробила!

– Виноват, ваше величество…

– Ты-то тут при чем? Продолжай, я взял себя в руки.

– Ваше величество, на улицах обнаружили еще около трехсот погибших. Больше из зевак, глазевших с храмовой площади и прилегающих улиц. Около двадцати сгорели в домах, из окон которых виден храм. На городских возвышенностях тоже нашлись жертвы. Их ближе к четырем десяткам.

– Что, все смотрели на храм?

– Так точно, ваше величество. Некоторые специально на крыши полюбопытствовать вышли. Некоторые так… Двадцать три жертвы во дворце. Кроме его светлости. Вычислили всех. Погибли шесть придворных. Остальные дворцовые служители.

– Какие настроения в городе?

– Народ скорбит, ваше величество. Очень сильно винят церковь. Очень сильно. Во избежание беспорядков армия патрулирует городские кварталы. Охранители, согласно спискам проданных жетонов из Народного и Купеческого собраний, проверяют дома и прочие объекты, принадлежащие богатым простолюдинам.

– На случай мародерства?

– Так точно, ваше величество. При отсутствии владельца и наследников имущество опечатывается и берется под контроль. Много дворянских семей из первейших людей королевства пострадало. Только генеральских чинов более тридцати. Но повезло, если можно так сказать, что большая часть из пожилых, пребывающих в отставке. Мало кто из действующих служащих решился.

– Это еще почему?

– Говоря прямо, ваше величество, вы не соизволили принять приглашение церковников, вот люди и того, задумались. Вы, таким образом, многих спасли. Вам крайне благодарны все дворянские семьи.

– Хм… Думаешь? Им моего намека хватило, а ее светлость прямого приказа не послушала! И дочек… Погоди минуту.

– Так точно, ваше величество.

– К похоронам подготовка когда будет закончена?

– Как приказали, ваше величество. К завтрашнему утру, что намечено, все успеваем сделать. С этим сложностей нет.

– Я уже почти со всеми моими придворными переговорил, а барон Тихий на прием еще не явился. Что с ним?

– Так он, ваше величество, как вы изволили приказать, у себя в баронстве.

– Сам знаю, что в баронстве! Почему не приехал?

– Наверное, пока не знает, ваше величество.

– Пошлите за ним! Срочно! Пусть без задержки прибудет во дворец.

Башня

После пропажи ближников короля охранка рыла землю, каждое утро докладывала о сделанных шагах, но… результата не было. Объявили о награде за достоверную информацию и о прощении за участие. Даже это не помогло. Государь выразил крайнее неудовольствие и прозрачно намекнул на отставки.

Меня же он отослал в башню, велел принять уже закупленные запасы, от которых отказался Эдмунд. Не знаю, это просто такой повод, или Лагоз действительно считает, что к весне запасы наполовину разворуют? Лично мне он велел крепить оборону крепости. В случае его смерти налет на башню вполне возможен. Причем нападет не армия и не гвардия, а привлекут волшебников, скорее всего, найдут и пару-тройку архимагов. Это самый плохой расклад, но мне надо продержаться. Так что велел появиться при дворе лишь после праздника Всех Богов.

Задача.

Дано: есть магический источник.

Требуется: запретить к нему доступ посторонних волшебников, но оставить канал себе.

Вопрос: и как это сделать?

После прибытия в башню несколько дней просидел в рунном зале, осваивая управление. С гримуаром, добытым из военного архива, дело двигалось неплохо. Оригинал все же. Читать тяжело – драконик, а не рукописный, сокращенный перевод, где опустили многое, малоинтересное волшебникам среднего ранга, например, часть теории и многие описания. Из университетского учебника сделали справочник для техникума. Тоже полезно.

Узнал про базовые режимы работы. «Мир» – он сейчас и включен. «Ограничение» – никто, не имеющий при себе крепостного амулета, не может воспользоваться источником. «Вампир» – вытягивает ману из зачарованных предметов, волшебников и магических тварей вокруг охраняемого периметра. «Купол» – защита территории озера. Особенно хорош против мощных площадных заклинаний, так как они сами подпитывают барьер.

Одна проблема: для смены режимов нужна сила архимага. Я, например, на переключение потратил всю свою ману и восстанавливался часов шесть, а заклинания смог творить вообще через восемь.

«Вампира» не пробовал. Провел учения с «Куполом», метатели его не пробивают ни снаружи, ни изнутри. Хотя много по нему не долбили, меня жаба душит зря заряды тратить. «Ограничение» полезно, но волшебники ныть начали. Крепостных же амулетов имеется всего четыре штуки. Один у меня, второй в запасе, третий у волшебника, который дежурит в карауле, четвертый отдан Чернышу, она слуг на лифте катает.

Оказалась слабенькой, но волшебницей, первый круг использует запросто. Нашлось время и с ней позаниматься. Выяснил, знает кучу простеньких бытовых заклинаний, несколько защитных, Магические Стрелы и… Кинжал Тени. Девочка, ты откуда такая? Посмотрел ауру внимательно. Склонность к школе Тени. Наш человек! Спрашиваю про учителя, служанка отвечает: «Старая женщина, из моего племени. Ее тоже продали, но на много лет раньше». Ладно, буду знать.

Надо бы еще амулетов наделать, но это не просто – сам не смогу, надо учиться. А заказать у постороннего, тот сделает столько, за сколько заплатишь, и еще столько, за сколько заплатит любой другой желающий.

Была мысль к Мостовым обратиться, но как-то оно боязно. Мама Лидии мне письмо написала. В нем благодарность за предложение розы, просьба отложить обрезку до весны. Это как-то с силой некромантки связано. Затем очень прозрачно намекнула, что до шестнадцати лет девочке рано думать о свадьбе. И, видимо совершенно случайно, приложила тетрадку с подробным списком приданого. А в благодарность за косметику приложила кольцо.

Костяное. Изрезанное рунами снаружи и изнутри. Кость берцовая, человеческая. Защита от смертельных проклятий. Сто зарядов. Подзарядить нельзя, кость же. Как заряды кончатся, оно рассыплется. Цена? Трудно сказать, такое редко продают, однако далеко не пара грошей. А смертельные проклятия – основной арсенал наших некромантов, покойников же много не поднимешь, сжигают их. Вот и думай, что женщина этим хотела сказать…

Лидия тоже записку написала. В нем поблагодарила за розу, а так письмо ни о чем. Ответил обеим. Тоже ни о чем. Не знаю, что писать незнакомкам, особенно потенциальной теще и невесте.

Картограф приехал ко мне. По собственной инициативе причем. Он полностью закончил работу и привез готовый атлас подземелий столицы. Поклялся, что единственный экземпляр. Высказал ему благодарность и подарил десять дукатов. Чувствую, балую я человека. Но пусть. Работа хорошая, заслужил. Опять же, болтать меньше станет.

Двадцать этажей складов. Вроде много, но оказалось не очень. Бесконечная череда повозок, день и ночь муравьями сновавших от портала к башне и обратно, прекратилась только через две недели после начала завоза. Временно прикомандированная интендантская рота убыла по месту расположения, а я остался практически без свободного места на складах. Хорошо же? Хорошо, да не очень. Что мне делать с такой грудой продовольствия? Торговать? Не мое это. Хранить, дожидаясь приказа? Это понятно, но если до следующего урожая хоть часть не заберут, мне свое будет некуда класть. Надо поговорить с государем, уточнить этот вопрос.

Ближе к середине студеня строители закончили постройку второго форта. Вновь устроил банкет для гарнизонных и прикомандированных, вновь выслушал предложения нарастить берег у озера. Отговорился зимой, легшим на горы снегом и невозможностью прикинуть по месту.

Волшебники со стройки вернулись домой, простые работяги из Загорья стали напрашиваться еще на какую-нибудь работу, а солдатики начали обустраивать новое укрепление, благо ресурсы на то прислали загодя. Вроде и велик крепостной гарнизон, но там требуется отделение, туда отправь взвод, здесь поставь караул – оказывается, людей только-только и хватает.

Погода в горах везде не очень, а у озера так совсем погано жить – постоянный холод, то ветры, то туманы, вечная сырость и скользь. Но внутри башни довольно комфортно. С помощью фолианта я и отопление настроил, и щели прикрыл. А раз работы прекратились и лишние волшебники уехали, включил «Ограничение». Кто из штатных чародеев захочет магических тренировок, может и в башню прийти. Жадина я, да? А что делать, если столько загребущих ручонок к моему Источнику Силы тянется!

Проехался по ближним поместьям. Селяне явственно, напоказ высказывали свое уважение, местные управители угощали закуской, торжественно докладывали об успехах и устраивали экскурсии по наиболее интересным и важным местам. Словом, мне всячески показывали, какой я хороший хозяин, особенно потому, что в дела не лезу.

Директор винокуренного завода тешился новыми рецептами – бренди «Морозный», наливка «Звездная», ликер «Старый магистр», настойка «Древние руины». Я выдаю названия и рекламные фразочки, он придумывает рецепты. Фанатик своего дела мне попался. Сколько бочонков он продал якобы тайком от меня, даже представить страшно. Доходы взлетели втрое при минимальном росте себестоимости. Розлив части продукции в красивые бутылки и закупоривание пробками с серебряными нашлепками, всё вполне укладывалось в систему рекламных расходов. Главное, продажи постоянно растут, а на напитки из дешевого ценового сегмента жалко тратить сырье. Конкуренты пытаются создать альтернативу, но куда им!

С магическими делами немного разобрался. Удалось опустошить семейное хранилище полностью. Достал и набор артефактов. Из найденных самые мощные вещи в боевом комплекте. В него входит кольцо, брошь, плащ, мантия, корона, наручни и пара жезлов. Я не понимаю, как можно, надев всю эту амуницию, проиграть бой против пары лейб-гвардейских полков, усиленных волшебниками? Правда, не факт, что на поле боя останется хоть что-то целое. Живого точно не останется. Я смотрю, те еще монстры были наши предки.

Вечером в канун праздника Всех Богов приехал старик-алхимик. Полный надежд, с подарками. Дорогущие реагенты, редчайшие зелья и фолиант с рецептами высшей алхимии. Это он подарил просто так, из уважения. Я же из уважения накормил его ужином, усадил за стол и за стопкой… за чашкой чаю поддерживал разговор до полуночи.

В полночь исполнил обещанное. Маленькая Смерть на пациента. Зачем нужно, чтобы он подсматривал? Затем пара заклинаний Омоложение для снижения возраста тела лет на двадцать. Заклинание из книги «Секретный колледж некромантов», круг для некроманта – пятый, для волшебника – шестой. Как видите, доступно для более-менее серьезных чародеев. Материальный компонент – барабанная дробь, только не смейтесь, пожалуйста – волос из бороды мудреца, можно архимага. Этот дедок вполне себе мудрец, вот я и потратил пару его волосков. Понятно, чуток в запас взял. И с головы несколько волосков, на случай, если дружить передумает.

Старичок преобразился на глазах – пегая козлиная метелка стала шелковистой пышной бородой цвета благородной седины. Морщины не исчезли, но сгладились, а вот старческие пятна на коже по большей части пропали. Снял Маленькую Смерть и оставил просыпаться около зеркала.

Перед завтраком старик долго благодарил, целовал перстень и руку, намекал на возможность нового сеанса и неотвратимость серьезной благодарности. Судя по заинтересованным взглядам, брошенным на декольте служанок, не только внешний вид, но и здоровье у него улучшилось. Пациент счел своим долгом лично описать происшедшие с ним перемены. В полдень алхимик присутствовал на молебне. Затем остался на обед, переросший в долгий разговор за жизнь, в основном гильдейско-магическую.

Мое игнорирование официальных постов мудрый человек одобрил, администратор и практик – это совсем разные направления деятельности. Причем продвинутость в одном не очень помогает в другом. Развив мастерство, я стану прекрасным заклинателем, а заполучив любой пост в Гильдии, начну тратить массу времени на пустую бюрократию, копание во внутренних раздорах и анализ грязных сплетен. Зачем молодому архимагу такое? Юность стоит потратить на библиотеку!

Словом, мы отмечали праздник Всех Богов в узком кругу. Вызова от Лагоза я ждал только завтра, но прибыл гонец с крайне срочным вызовом во дворец. От его величества. Без заранее оговоренной записки. И что бы это значило? Пошел переодеваться в повседневный придворный мундир и шинель.

В фамильном перстне Мхотепов кое-что лежит, так ведь надо это кое-что еще успеть достать и активировать. Надел второе магическое кольцо себе на палец. Семейное больше защитное, а это Кольцо Мечей. Симпатичное, стальное. Множество крошечных мечей сплетаются в лозу, обручем охватывающую палец. При активации кольцо превращается в круг лезвий, быстро кружащихся вокруг тебя. При желании их можно направить на расстояние шагов в сорок. Мясорубку представляете? Результат похожий. Броня помогает, но довольно слабо. Будет бой – для начала хватит, а там поглядим.

Согласно указанию его величества сел в присланную с вызовом карету. Уже по дороге гонец мне рассказал о трагедии в храме. Его величество туда не собирался. Значит, живой? А почему не вызвал запиской?

Во дворце я еле успел сбросить шинель – меня сразу проводили в покои ее величества. Государь и государыня, оба сразу, желали поговорить со мной без посторонних ушей. Все догадывались о чем. Ведь столько народу погибло! Провели по залитому светом переходу, который мне уже показывал Лагоз. Запустили в знакомый зальчик с пробковыми стенами. Там двое. Как положено, их приветствую:

– Здравия желаю, ваше величество! – Это говорю ее величеству.

Затем Торану:

– Здравия желаю, ваше королевское высочество!

Принц, одетый в гражданский генеральский мундир без знаков различия, с прической и бакенбардами брата, мне с досадой отвечает:

– Узнал все-таки!

Разговор

– Мариана, мне сообщили, что Тихий проехал через портал, скоро будет во дворце. Он последний из тех ближников Лагоза, которые могли бы меня опознать.

– Стах согласится. Он умный мальчик.

– Но очень преданный Лагозу.

– Да, преданный. Но моего мужа уже нет, а генеральский чин и графский титул помогут ему принять правильное решение.

– Нет. Предложу ему, конечно. Но он, еще будучи гимназистом, от титулярного камергерства отказался. Отец лично ему предлагал.

– Все же не думаю, что откажется. Его мать – моя статс-дама, младший брат – паж наследника, карьера отца в министерстве устроена. Он не захочет мешать своим родным.

– Не захочет. Однако не уверен, что согласится присягнуть.

– Что делать, если откажется? Не воевать же с ним!

– Воевать нельзя. Но и отдавать его другим я не собираюсь.

Разговор прервался деликатным звяканьем колокольчика.

После ответного сигнала дверь приоткрылась, и вошедший служитель доложил:

– Ваше величество, барон Тихий прибыл во дворец.

– Веди сюда! И нигде не задерживайтесь!

Через несколько минут в дверь вошел молоденький титулярный камергер и с поклонами приветствовал пару:

– Здравия желаю, ваше величество! Здравия желаю, ваше королевское высочество!

– Узнал все-таки!

Юноша вновь поклонился.

– Как?

– Аура, ваше королевское высочество.

– Понятно. Что в храме случилось, тебе рассказали?

– Так точно, ваше королевское высочество.

– Брат туда не поехал. Говорил, что ты его предостерегал.

– Так точно, ваше королевское высочество. Вызовы и Призывы очень непредсказуемая школа.

– М-да… Человек предполагает, а боги располагают. В храм не поехал, а все едино… Мы же с ним вместе были. Совещались. Вдруг раздались такие прелестные звуки… Я с другой стороны стола сидел, пока обошел, уже все закончилось.

Мариана сидела спокойно и держала лицо. Ее отношение к рассказу выдала только слезинка, блеснувшая в уголке глаза.

– Мои глубочайшие соболезнования, ваше величество.

Королева смахнула слезинку.

– Да, Стах, мы с детьми осиротели. Но жизнь не стоит на месте, надо, невзирая ни на что, жить дальше.

Торан продолжал свой рассказ:

– Лагоз хоть в окно посмотрел, а моя жена, в кои-то веки, решила побыть первой особой на молебне. Я ей запретил ехать, коли ни короля, ни королевы не будет, но она не послушала. Взяла наших девочек и поехала в храм.

– Мои глубочайшие соболезнования, ваше королевское высочество.

– У меня сердце кровью обливается от горя, Мариана, как узнала, в обморок упала. Но мы держимся и не подаем виду. Знаешь почему? Государственные соображения! Теперь выслушай меня и хорошенько подумай. Хорошенько! Понятно?

– Так точно, ваше королевское высочество.

– Страна устала от потрясений. Два бунта и смерть короля в течение одного года. Это слишком много. Третья смута и вторая смерть главы государства – это уже предел. Я заменяю брата. Теперь я Лагоз и я король. Мариана моя жена. Дети брата, Лагоз и Мариана – мои дети. С этого мига ты должен титуловать меня «ваше величество», никому не открывать моего прошлого имени и принести мне присягу как сюзерену.

– Торжественно обещаю и клянусь, ваше королевское высочество, ни словом, ни взглядом, ни действием, ни намеком не раскрывать этой тайны. Нижайше прошу прощения, однако Тихие приносят присягу раз в жизни, и я ее уже принес леди Лауре. Что касается королевского титула, то боюсь, я не смогу титуловать вас таким образом. Еще раз великодушно прошу простить меня.

– Граф дю Гоуи в полдень сгорел в храме вместе с остальными. Ты уже архимаг, а архимагу положен генеральский чин. Не упрямься и завтра проснешься графом и генералом. Ты последний. Все остальные, знающие тайну, уже признали меня Лагозом и своим королем.

– Ваше королевское высочество, я не торгую своей верностью. Еще летом ваш отец изволил мне сказать, что верность как беременность, она или есть, или ее нет. И что нельзя быть верным наполовину. Моя верность отдана раз и навсегда вашему брату и отчасти леди Лауре.

– Тогда в отставку! Со всех постов! И в опалу! Без права возвращения в столицу!

– Подчиняюсь, ваше королевское высочество.

– Ты всего лишь подчиняешься? Кем ты себя возомнил?! Вон из рыцарей ордена Золотой Саламандры! И… И… Запрещаю носить королевские мундиры, ордена и прочие награды!

– Ваше королевское высочество, отставить из ордена и запретить носить мундир – ваше право. Но награды мне государи жаловали, не вам их отнимать.

– Да я тебя!..

Королева встала и властно приказала:

– Прекратите немедленно! Наседаете друг на друга, как петухи на деревенской улице. Мужчины! Только задень ваше ретивое, думать сразу перестаете. Лагоз! Сядь и успокойся. Стах, слушай меня. Тебе давно было разрешено титуловать обоих братьев «ваша милость». Приказываю; отныне титулуй только так и никак иначе. Клятву твою мы услышали, приняли и благодарны за нее. Служить тебе на твоих постах, без признания сложившейся ситуации, действительно неуместно. Ты уходишь в бессрочный отпуск со всех должностей. Сегодня же отправляешься в свое баронство без права появления в столице. Пока на один год. Когда соберешься вернуться, напиши мне лично, я подумаю.

Бывший Торан, а ныне Лагоз смахнул пот со лба и недовольно кивнул.

– Ладно, я согласен.

– Я еще не закончила, – резко заявила королева. – Мундиры и награды мы тебе, конечно, оставляем. Пенсион ты не выслужил, однако получишь. Пятьсот дукатов в год. Присылать их будут в твою башню по третям года. Все привилегии, данные моим мужем, остаются. Обещаю заботиться о твоих родителях и брате. Из столицы уезжай сегодня же, без заезда куда-либо. Сразу, как только выйдешь из дворца. Я дам тебе свою карету. Вещи из дворцовой квартиры пусть заберут твои слуги. Им препятствовать не будут.

– Ваше величество, мне надо заехать в храм, поклониться…

– Я поняла. Сейчас он оцеплен, но тебя пропустят. Получаса тебе хватит.

– Премного благодарен, ваше величество.

– Я помню, что тебе жизнью обязан. Теперь считай, долг закрыт, – произнес Торан.

– Так точно, ваша милость. Теперь буду помнить, что долгов между нами не осталось.

– Говорю же – мужчины! – презрительно бросила Мариана. – Только о своей гордыне думаете. А что случится завтра, в расчет не берете. Ведь коли что плохое произойдет, каково одному у другого помощи просить будет? Вы о том не подумали? Лагоз, молчи. А ты, Стах, теперь иди, пока вы вновь друг другу резких слов не наговорили. И не дай тебе боги на собственной шкуре понять, каково сейчас мне. Хочется выть, а приходится улыбаться. Да еще и промеж вас вставать, чтобы между собой не сцепились. Да! Для всех других вы разругались потому, что ты заявил: «Я же говорил!», а королю и без тебя сегодня многое пришлось пережить. Вот он и разгневался. Все! Теперь уже точно уходи.

Дворец

В эту ночь во дворце многих мучила бессонница. Служители, потерявшие своих близких или хороших знакомых, поминали их. Здесь все знали друг друга, случалось, и соперничали, но только среди своих. Пришлые тут почти не приживались. Некоторые сегодня, после принесения обета в дворцовой часовне, получили серьезные поощрения и просчитывали открывающиеся перспективы.

Против обыкновения, придворных дежурило ровно столько, сколько положено по штату. Все остальные поняли, что сейчас не время ловить случай, и попрятались по домам. Многие уже знали, как за неосторожные слова «я же говорил» был снят со всех постов и отправлен в опалу любимчик короля барон Тихий. Его не жалко – быстро взлетел, больно упал, а вот себя поберечь надо. Некоторые, уже принесшие обет в часовне, подозревали иную причину отставки, но их уста боги закрыли клятвой молчания.

Принц и великий герцог Торан перебирал в памяти содержимое документов, найденных в кабинете покойного брата. Тот оставил дела в полном порядке – отдельно список решаемых вопросов, отдельно законченных дел. Реестр наиболее важных источников бюджетных поступлений, характеристики на самых значительных людей государства. Все это Торан приблизительно помнил, но вот какие акценты ставил Лагоз, было полезно прочитать.

Людей, знавших о подмене, оказалось меньше двух десятков. После присяги и клятвы богам, сдобренных толикой материальных благ и приправленных продвижением в чинах, за раскрытие тайны можно не опасаться. Однако на столь благостном фоне бросалось в глаза единственное темное пятно – барон Тихий. Юноша, стремительно сделавший карьеру и спокойно отказавшийся от нее. Торан ругал себя за горячность, из-за которой разговор ушел куда-то не туда. Но взбесил мальчишка, разговаривающий с ним, как равный.

Хорошо, что Мариана вмешалась. Он потерял всю семью, она осталась без мужа, возможно, им удастся отогреть друг друга… Посмотрим. А Тихий пусть пока посидит в своей глухомани да поймет, чего лишился. Потом, виляя хвостом, сам прибежит просить прощения. Получит его, конечно. Архимагами не разбрасываются. Но условия будут жесткие. Щенок! «Я не торгую своей верностью!» Вот и сиди в своем болоте! А как приползешь да покланяешься в ноги, на год-другой отправишься в колонии. Обер-прокурором. Почистишь там конюшни, нюхнешь управленческой грязи, тогда поймешь, что такое верность и где она нужна.

Далее пошли мысли о погибшей семье. Комом в горле поднялась ненависть к покойной жене. До слез было жалко дочерей. В голове мелькали вопросы о разном. Но все же сон принял новозваного короля в свои спокойные объятия.

Королева долго не ложилась. Думы, расчеты, прикидки, как правильно, а как нельзя делать. Надо вызывать отца, пусть поможет, часть забот возьмет на себя. Торан плохая альтернатива Лагозу, но лучше, чем Регентский Совет. Там ее роль была бы маленькой, чисто номинальной. С мужем, если удастся протянуть хотя бы два-три года, можно укрепить свои позиции, а затем стать единоличной регентшей с консультативным Советом. Посмотрим, разберемся.

Со Стахом получилось лучше, чем могло бы, но хуже, чем хотелось. Молодой он, наивный. Юношеский максимализм остановил карьеру. Но это ничего. Чуть остынет, немного подумает и станет сговорчивей. К Торану не пойдет, а вот к покровительнице и подруге матери прибежит. Тогда его надо будет обогреть и приласкать. Личный ручной архимаг всегда пригодится. И не только чтобы убирать морщинки. Хотя и это станет делать.

Мариана забылась коротким, тяжелым сном. Но утром, еще до позднего рассвета, ее что-то разбудило. Какая-то неясная тревога или материнское чутье погнали женщину в детскую. На пороге королевой овладела паника – караульные Женского лейб-гвардейского полка спали! Именно спали, опустившись на пол. Ворвавшись в комнату, она увидела спящих дежурных нянек. Дочка просто спала, а сын, неумело завернутый в пеленку и плохо перевязанный свивальником, освободил ручки и дрыхнул, посасывая кулачок.

Когда мама взяла его на руки, малыш протестующе заверещал, но, почуяв мамин запах, начал искать грудь. Заполучив сосок, ребенок занялся было едой, но скоро уснул, трогательно улыбаясь.

Младенческую шейку украшал спрятанный под распашонкой небольшой медальон на широкой шелковой ленточке. Срочно созванный консилиум волшебников определил украшение как мощнейший амулет защиты от почти всех опасностей, ожидающих ребенка.

Яд, инфекционные болезни, падения с высоты, царапины и прочие детские неприятности амулет отводил, но что-то более серьезное – увы! Снять амулет было сложновато, да консультанты и не советовали этого делать. Тем более артефакт древний и очень дорогой. Лейб-педиатр, осмотрев наследника, не нашел ни болезней, ни повреждений, ни следов проклятий. Обычный здоровый малыш.

Усыплено было четырнадцать человек. Все нормально проснулись, но не помнили, как их усыпили. Консилиум объяснил: само по себе безвредное площадное заклинание Глубокий Сон, четвертый круг, принадлежит одновременно школе Жизни и Некромантии.

По горячим следам охранители нашли даже место проникновения. Нарушитель не преодолевал световой коридор, не взламывал дверей, во дворец он проник через стену. Есть несколько заклинаний, какое было применено, неизвестно, да и не особо важно. Осталось понять, как защитить стены.

Имени проникшего никто не произнес. Особенно после того, как государь нашел на столе своего парадного кабинета знаки различия титулярного камергера и секунд-майора, а также ларец черного дерева со знаком Золотой Саламандры, рыцарским поясом и браслетом.

– Мариана, – пожаловался король, – Тихий зашел ко мне, как к себе домой! Я его…

– Молчи! Он отдал тебе то, чего ты его лишил. Обиженный мальчишка сделал широкий жест. Пусть.

– Но он мог…

– Мог, да не стал. Даже амулет подарил наследнику. Но ты, мой муж, если вдруг захочешь сотворить какую-нибудь глупость по отношению к Тихому, вспомни этот случай и еще раз хорошенько подумай. Пока у Стаха есть свой тихий уголок, он ерепениться не станет. А вот если его раздразнить, то может сюда и вернуться. Это тебе нужно?

Отставник

Отставка и опала. Довольно почетные притом. Мне назначили пенсион полного генерала и отправили к себе в карете королевы. Королева неплохо себя показала, предложила взвешенное компромиссное решение, каретой выказала свое высокое покровительство. Типа, я с тобой, это король прогневался. С Тораном, правда, расплевался, что совсем не здорово. Однако не понимаю, с чего он так завелся? Я вежливо согласился с отставкой, а он недоволен. Что я должен был ответить? Виноват, ваша милость! Дозвольте я вам вашу благородную задницу поцелую? С наградами вообще беспредел, их просто так не отнимают. Ничего позорящего я не совершал, труса не праздновал, не он подписывал указ о награждении, так что я был в своем праве отказаться их снять.

Рыцарство? Да идет Золотая Саламандра лесом! За полгода всего пару раз собрались! Присягнули новому гранд-мастеру ордена и отпустили к мужу орденскую деву. У тех же боевых монахов чуть не каждую неделю стычки! Как я им в усиление свитки с Каменной Кожей и яд против нежити подогнал, они сами, без разговоров пошли гнездо вампиров разорять. Изумрудные братья бухают вместе, девочек тискают, информацией обмениваются. А Саламандры лишь животинку на печени носят. В ордене Торан старше меня, командует ложей, пусть не моей, однако имеет право что-то приказать. Но приказ о выходе отдал? Отдал! Вот я ему и верну саламандровые регалии. Тогда он ни с какого боку прав отдавать приказы не будет иметь. Заодно и знаки различия на стол положу – из бессрочного отпуска можно отозвать, а коли я по его приказу от чина откажусь, то и отзывать станет некого.

С такими мыслями приехал к храму. Действительно стоит оцепление, и есть от кого оцеплять. Стоят довольно густые стайки народу. Дворяне и простолюдины. Между собой не смешиваются, но и не конфликтуют. Судя по злобным взглядам, бросаемым на церковное здание, цель у них единая и не совсем добрая. Сопровождающий вышел и пошептался с главой караула. Кстати, стоят простые армейцы, не гвардия. Почему? Ладно бы в районе порта или в кварталах простолюдинов, а здесь… Непонятно.

В храме никого не было, во всяком случае, я никого не видел, может быть, кто-то ушел во внутренние помещения. Лампы не горели, сейчас самые короткие дни года, так что про дневной свет можно забыть. Мне это не помеха. Дошел до своей глыбы, постоял рядом. Не молился – не умею, просто помедитировал немного.

Вышел с прекрасным настроением и полным сил. Затем дорога к порталу, сам портал и путь в крепость. Похоже, сопровождающему приказали убедиться, что я добрался до дому. Остаться отдохнуть он не пожелал. Я тоже не планировал здесь задерживаться, уже начало ночи, а мне еще многое надо успеть.

Проинформировал слуг о своей отставке и опале. Даже Кидор не огорчился, пожал плечами – мол, бывает. Пообещал отправить гонцов в городскую усадьбу и к Микаэле, а самому наведаться за вещами во дворец. У него там много знакомых среди служителей, обещал разведать обстановку. Балег принес рыцарские регалии и знаки различия с парадного придворного наряда, а заодно и со старого мундира Зеленоземского полка. Я честно поменял печатку барона Тихого на перстень барона Скального. Ему же не запрещали посещать столицу. Предусмотрителен был Лагоз!

Раз король мертв, распечатал выданный конверт. Большой, тяжелый, сплошь залакированный. Там ключ и подробный план действий, с указанием, что я его единственная надежда. Награду не обещает; умный человек и хороший психолог, понимает, что сейчас моя воля – исполню я все или нет, от него уже ничего не зависит. Я переоделся в свой шикарный голливудский наряд ниндзя и портанулся обратно в столицу. Времени мало, поэтому сделал то, что не делал никогда, – перешел сразу во дворец, в кабинет государя. Заодно оставил на столе знаки различия и рыцарские регалии. Что в таком случае у классиков было положено провозгласить? Вроде «Теперь Добби свободен!» или… Ладно! Сгодится! Теперь Тихий свободен! С развлечением закончили, займемся делом.

Шкаф, от него на локоть вправо скрытый выступ, надавить. Теперь противоположная стена, дверца секретера, распахнуть. Дальше проще – открыть конторку, снять с верхней полки все содержимое и откинуть ее вверх. Стала видна замочная скважина. Туда вставляется ключ. Два поворота по часовой стрелке и три против. Щелчок, скрежет. Дубовая панель распахивается, открывая проход. Но идти туда рано. Опускаю полку, возвращаю ранее снятое на место. Закрываю дверку секретера, закрываю конторку. Только так и никак иначе. Вот теперь можно идти в потайной ход к лестнице, ведущей вниз.

Магические лампы сами зажигаются по мере продвижения, а после прохода под ними гаснут. Дорого, продвинуто и излишне пафосно. Почти сразу подхожу к двери и открываю ее. Опаньки! А кто тут у нас некромантией балуется?

В центре комнаты тринадцатиконечная звезда. Не нарисованная, сделанная из медных полос, соединенных между собой без швов. Понятно, ритуал разработан для неодаренных.

Вокруг звезды остатки рун, подсвечники с прогоревшими черными свечами. То-то мне черный воск предлагали! В центре звезды лежит тусклый, треснувший рубин. Судя по антуражу, ритуал уже завершен. А что за ритуал? Некромантия, понятно. Более конкретно я без магических инструментов не определю, да и времени мало. Ладно, потом выясню. Сейчас Лагоз меня просил очистить это место от следов колдовства.

Запускаю Невидимого Слугу, и через десять минут остается лишь Безразмерная Сума со звездой, подсвечниками и мусором от ритуала. Еще пара очищающих заклинаний, и никто не поймет, что здесь творилось.

Теперь последний пункт инструкции. Вторая часть задания. Она лежит в нише перед входом. Так, письмо. Имени нет, но понятно, что мне. М-да… Оказывается, здесь была Ловушка Души, построенная по приказу старого короля. Ее сотворил прошлый Верховный Магистр.

Заклинание полезное, хотя и девятого круга. После смерти душа попадает в рубин. Чья? Того, на кого ловушка настроена. Точнее, кто носит на себе метку-амулет. Догадываетесь, кому он сегодня пригодился? Получается, Лагоз не совсем умер, его душа переместилась в драгоценный камень. Да-да, тот самый, расколотый. Ведь после ухода души из камня он трескается. А душа уже ушла, сработала вторая часть ритуала, Переселение Души. Куда? Дед хотел переселиться во внука, поэтому так и обрадовался ему. Дела…

Последняя просьба Лагоза – защитить младенца от превратностей судьбы. Надо надеть защитный амулет, который приложен к свитку, на малыша. Понятно, раньше его использовать было нельзя, артефакт защитил бы от ритуала. Дополнительно надо как-то объяснить, кто и зачем надел ребенку амулет. Ладно. Сделаю. Но о Лагозе я лучше думал.

Хотя малыш еще не сформировавшаяся личность, но у него душа… Хм… А ведь получается, Лагоз, сгорев, очистился от всех былых грехов! И чистый, как младенец, оказался в теле ребенка. Дела! У меня башка идет кругом от такого расклада. Пусть сам с богами разбирается! А я пойду ребеночку амулет на шею вешать. Заодно ложный след оставлю.

Есть прекрасное воровское заклинание – Проход Сквозь Стены. Для создания требуется щепотка семян кунжута. Делает проход через дерево или камень в два с половиной ярда высотой, полтора шириной, а длина, на моем уровне, шагов десять. Если будет мало, никто не запрещает повторить и продлить коридор. Держаться проход может часами, но чтобы другие не смогли пройти, его можно сразу развеять. Главный минус – след от него остается надолго. Но сейчас это даже полезно.

Караулы внутри есть, просто обязаны быть. Их придется того… нейтрализовать. Но во дворце врагов у меня нет и заводить их не хочется. Достаточно усыпить и пройти мимо. Эх, даже ностальгия пробила! Сколько я народу перерезал после заклинания Сон, первого круга, играя на начальных уровнях! Больше, чем наш партийный воин. Сейчас я сильный, поэтому потрачу Глубокий Сон. То же самое, но четвертый круг, а потому сильнее.

Знаете, что было самое сложное в выполнении последнего задания Лагоза? Нет, не пройти сквозь стену и не усыпить охрану! Самое сложное случилось потом. Взял малыша, развязал какую-то ленту, освободил его шейку, надел ленточку и… А обратно-то как? Я его заворачиваю, а он шевельнется и опять свободен! Поросенок маленький! Я и так и эдак… Еле справился. Времени потратил!

На прощанье еще раз взглянул на малыша, едва ли он меня понимает, но шепнул: «Спите спокойно, ваша милость Лагоз Второй. Я постараюсь время от времени вас навещать. Если ритуал удался, то когда-нибудь вы меня узнаете. Обещаю – ваши деньги сохраню, мне и своих хватает. Не карьеры ради помогаю, а по долгу дворянина».

Затем выбрался из дворца, по пути вновь усыпив караульных на паре постов, и портанулся к себе в башню. Была мысль задержаться и разобраться с залом, в котором увидел подозрительный фолиант, но не решился. Может, уже и убрано оттуда все, а если осталось, то пусть полежит еще. Дело не срочное, о зачистке Лагоз не просил, вернусь как-нибудь, посмотрю, что там творится. Сегодня опасно, много чего уже наворотил, скоро утро, да и рисковать нет причины.

Точки зрения

– Господа, с прискорбием хочу упомянуть, что граф дю Гоуи сгорел в церковном пекле, а мы не успели утвердить его наследника.

– Наследником же назван барон Тихий? Незадача… Он сейчас в опале и, возможно, государь будет недоволен его утверждением.

– Так-то оно так. Но тут есть две грани. Желание покойного графа и причина опалы.

– Да? Что такое?

– Ходят слухи…

– Давайте, давайте, не тяните!

– Говорят, что барон, известный своей прямотой и резкостью в суждениях, скажем так… не согласился с оценкой его величеством инцидента в храме. И, отстаивая позицию, положил свои знаки различия перед королем на стол.

– То есть он первым сказал, причем прямо, что дворянские фамилии недовольны?

– Глупо, но благородно!

– Но глупо. Разом порушить карьеру!

– Но благородно. И мы не о том говорим. Предлагаю утвердить наследником графства барона Тихого.

– Братик! – Девчонка буквально прыгнула на шею парню. – Тихого выгнали со службы, он в опале. Я так рада!

– Сочувствовать надо, а не злорадствовать.

– Фу! Ты почему так плохо говоришь? Я не злорадствую, а просто радуюсь. Сейчас все курицы из Хаора перестанут мечтать о моем Стахе, а я останусь с ним.

– Если с такой стороны посмотреть, тогда тебя можно понять.

– Смотри, он не на службе и может жениться, когда захочет. Мама говорит, что до шестнадцати мне и думать нельзя о свадьбе, а я уже все решила.

– Так! Я опять начинаю бояться!

– Не бойся, все хорошо! Весной мы обручимся, и на обручение милый Стахушка подарит мне розу. А ровно через год можно сыграть свадьбу. И успеем все подготовить, и…

– Осталось убедить жениха, и дело сделано.

– Ага! Я умница?

– Опала? Ну, опала, и что? Барон как был архимагом, так и останется.

– Не скажи, дорогой. Был чин при дворе, была прямая дорога в камергеры, а сейчас что? Отдавать Терезочку за одного из барончиков?

– За одного из архимагов. Посчитай на пальцах одной руки, сколько их всего, потом выбери женихов. Кроме Тихого, кто-то еще есть?

– Да, Тереза. В этом случае я согласна с Найджелом. Год или два, много три, и Стаха вернут ко двору. Мальчик не дурак, за это время подучит магическое искусство. Вернуть на службу чином ниже нельзя, а значит, он продолжит карьеру с той же должности, а это прекрасный старт для двадцатилетнего. Но скорее его вернут как архимага, что само по себе соответствует генеральскому чину.

– Кстати, а наша маленькая Тереза что думает?

– Какая разница!

– Дорогая, я не понимаю, почему Тихий ушел в отставку. А того, чего я не понимаю, я боюсь.

– Я тоже не поняла, почему папа отставил Стаха. Он его очень ценит.

– Быть может, у барона случилось головокружение от успехов и он запросил слишком много?

– Нет, Эдмунд. Стах никогда ничего не просил. Ни разу. Тут дело в чем-то другом.

– Я думал про другой вариант. Лагоз только делает вид, что прогневался на барона и потому отправил его в отставку. Таким образом, ставит вершу на нас с тобой. Я прихожу к Тихому и…

– И что ты ему скажешь такого, о чем не знает отец? Что ты сможешь Стаху предложить? Чем тебе Стах сможет помочь, не появляясь в столице? Не в нас дело.

– Но тогда в чем?

– Мне нужно ехать к папе.

Финал

Холодное вьюжное зимнее утро в горах. Я в шинели поверх гарнизонного мундира стою на крыше башни и встречаю первые лучи солнца. Вместо секунд-майорских знаков различия на мундире вышита баронская корона. В принципе правильно, от армейского звания отказался, а в баронстве и гарнизоне я главный начальник. Теперь требую обращения по баронскому титулу.

На военном совете гарнизона объявил о новых реалиях, об опале и отставке. Получил вежливое сочувствие и понял, что всем на опалу плевать. Жалованье платят? Нормально! А опала… Как его величество прогневался и прогнал, так успокоится и вернет. Не я первый, не я последний. До богов высоко, до короля далеко, в крайнем случае проживем и своею головою. Похоже, для местных офицеров король некая абстракция, а я – вот он, рядом, живой и здоровый.

На следующее утро, сразу после отставки, приехала Микаэла вместе с родителями. С ними вместе коммерции советник Федул Латер с супругой. Тесть, теща и супруги Латеры побывали на молебне в храме. Только они и выжили из всех присутствующих. Остались живы потому, что специально встали у камня, установленного мною. Ранее даже толику денег церковникам за то приплатили. Приехали меня благодарить за чудесное спасение. Конкретно благодарить хотят храмом около озера. Если, конечно, будет на то мое благоволение. Отказать, понятно, нельзя.

В столице прошли похороны погибших от ангела. Весь пепел, без разделения сословий, развеяли над морем. На эту тему многие ропщут, но как опознать останки, никто не знает. Ведь не только одежда сгорела, даже металл расплавился, а драгоценные камни рассыпались. Как точно узнать, в какой кучке праха кто лежит?

На похороны прибыли священники из тех, кто не присутствовал на молебне, и представители заграничных епархий. Осмотрели храм и сказали, что переосвящать не надо. Наоборот, божественных сил в нем стало больше. Однако не все прихожане возрадовались, часть собравшихся на площади – большая часть, почти все, – кидали в священников грязь и камни, а дворяне заранее закупили много тухлых яиц и дохлых кошек, потому метали их. Такой скандал приключился! Если бы не солдатики в оцеплении, видать, побили бы церковников.

Говорят, собирается Поместный Собор. Будут выбирать первого среди церковных иерархов и обсуждать вызов ангела. Чтобы немного вернуть авторитет, церковники хотят просить королевскую чету присутствовать на Соборе.

Мне пришло много писем, и они еще идут. Большей частью из столицы, но есть и из других мест. Странно, конечно, но дворяне выражают поддержку и сочувствие. Чего-то тут не понимаю, многих фамилий я даже не слышал.

Мама ругает от лица государыни – дескать, мог бы не таиться, а попросить и при всех надеть амулет на наследника, небось не отказали бы. И знаки различия зря на стол положил, его величество еще больше прогневался.

Лаура прислала записку, восклицает – что за дела! – но ответа не просит, собирается сама выяснить у отца. Барон Мостовой лично написал письмо, предлагает дружить баронствами и зовет в гости. Леонард, главный артефактор Гильдии, прислал пару серьезных гримуаров и оборудование для зала заклинаний, намекает на Омоложение.

Сам я отдыхаю и учусь. Первый раз за долгое время появилась возможность распоряжаться собой.

Первый солнечный луч пробился сквозь туман, ради этой красоты я и стою здесь. Никуда не спешу, никому ничего не должен. Тихий свободен!

Content

Николай Дронт
Придворный. Отставник

Глава 1 Лаура

Глава 2 Бал

Глава 3 Первый день нового года

Глава 4 Тень господина

Глава 5 Катакомбы

Глава 6 Черная метка

Глава 7 Роза

Глава 8 Слишком много новостей

Глава 9 Видение

Глава 10 Наследство

Глава 11 Ангел

Глава 12 Опала