Стелла Так

Кровь богов

Для моей сестры Луны, без которой этой книги и вовсе бы не было.

Глава 1

Я – настоящий фрик

– Имя?

– Э-э…

– Имя! – рявкнула фурия[1] со стойки регистрации. Ее голос при этом поднялся так высоко, что стакан с водой на письменном столе зазвенел. Я с трудом подавила желание закатить глаза. Все нормально, надо просто сделать глубокий вдох.

– Ворриор Пандемос! Вы знаете меня с самого рождения, Глэдис, и вы точно в курсе, кто я такая!

Фурия с сомнением прищурила свои поросячьи глазки и подчеркнуто медленно поправила свои остроконечные очки.

– Правда? Я так плохо тебя вижу, дитя. Подойди немного ближе.

Я наклонилась вперед.

– Ближе!

Мой живот буквально уперся в измазанный жиром стол.

– Ближе!

Я сократила расстояние между нами до минимума.

– Ближе!

Отлично, теперь я могла сосчитать количество волос в носу у Глэдис.

– Теперь достаточно?

– Что?

– Так достаточно близко?!

– О боги! Почему ты так кричишь?

– Я… плевать. Мне что, придвинуться еще ближе?

– Что? Нет! Зачем? Твой капюшон все равно мешает мне рассмотреть лицо. Это такая странная человеческая мода? Будь приличной девушкой и сними его! – Глэдис оглядела меня так, словно я скрывала под ним бомбу.

Грр. Я стиснула зубы и выпрямилась.

– Капюшон останется на месте, – дружелюбно сказала я. – Проверьте мои личные данные. Ворриор Пандемос. Вы меня знаете. Я дочь вашего шефа.

– М-м-м… – с сомнением пробормотала фурия, но все же начала что-то печатать на своем компьютере.

Я вздохнула и ненадолго закрыла глаза.

Глэдис работала на моего отца в информационном агентстве Подземного царства, сколько я себя помню. При этом старушка, кажется, ни на день не покидала своего поста. Ни днем, ни ночью. Она сидела за своим письменным столом, как уродливый морщинистый паук, и отравляла жизнь бедным детям богов вроде меня. На ней красовался ужасный розовый свитер с котятами. Как и всегда. У нее был острый, как птичий клюв, нос, усеянный темными бородавками, и бледные губы, сжатые в тонкую линию. Старая добрая Глэдис всегда выглядела раздраженной.

Тем временем позади меня образовалась длинная очередь. Люди нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Демонические бизнесмены в темных костюмах как обычно ждали разрешения войти в Подземный мир. Большинство из них прибыли с форпостов или путешествовали как адвокаты по поручениям Олимпа. Боги обожают судиться друг с другом по поводу… ну… в целом по любому поводу. За типами в костюмах на двух выцветших пластиковых стульях ждала своей очереди измученная парочка. Свет неоновых ламп над нашими головами постоянно мерцал – все это сопровождалось раздражающим электронным жужжанием. Звенящий голос из динамиков непрерывно вещал над головой Глэдис:

– Внимание! Восьмой этаж, пришлите команду уборщиков в санитарные сооружения с первого по седьмое. Слишком большое количество проклятых душ разрывает трубу. Я повторяю, команду уборщиков на восьмой этаж.

– Мисс Пандемос, вы меня слышите? – Нетерпеливый голос фурии отвлек меня от созерцания уродливого пластикового растения, подрагивающего из-за включенного вентилятора.

– Извините, что? – Я виновато посмотрела на Глэдис. Она в очередной раз поправила свои очки, и из ее рта показался раздвоенный язык. Голос из динамика упорно повторял прислать подкрепление на восьмой этаж.

– Я сказала: имена и адреса родителей!

Я недовольно застонала.

– Ну же, Глэдис, вы годами действуете мне на нервы! Как долго вы работаете на моего отца, лет пятьсот? Вы отлично знаете, кто мои родители. Оставьте эти формальности и просто дайте мне пропуск посетителя! Я и так опаздываю!

– Имена и адреса родителей! – прорычала Глэдис. Ее впалые глаза потемнели и выкатились из глазниц. Фу, мерзость.

Стоявшие вокруг нас люди осторожно сделали шаг назад. Уродливое растение при виде своей хозяйки тут же упало и притворилось мертвым. Я засунула руку под темный капюшон, скрывавший мое лицо, и стерла пот со лба. Правило чистилища номер один – никогда не зли фурию. К сожалению, у меня к этому есть определенный талант.

– Внимание! Внимание, нужна команда охранников на восьмой этаж! Прорвавшиеся души бросаются в персонал фекалиями, – глухо гремел динамик. Я с трудом подавила желание удариться головой обо что-нибудь твердое.

– Хорошо, – выдавила я, подчиняясь воле судьбы. – Отец: Аид Плутон, Повелитель Подземного царства. Адрес: Врата Ада на Стиксе, 666, Аваддон; Мать: Афродита Венера, Богиня любви. Адрес: улица Саншайн, 45, Лондон.

При упоминании имен родителей я измученно скривила лицо. В том, чтобы быть дочерью двух богов с манией величия, мало плюсов.

Глэдис усердно вбивала мои данные в свой доисторический компьютер, которому требовалось лет десять на открытие файла. Этой штукой и убить можно, если, конечно, удастся ее поднять.

– Замечательно, мисс Пандемос. Добро пожаловать в Лимб, также называемый Чистилищем. Чем я могу вам помочь?

Я сердито посмотрела на нее. Один из типов в костюмах позади меня кашлянул. Идиот!

– Мне необходимо получить пропуск посетителя в Олимп, чтобы пройти ежемесячную проверку здоровья, – громко и отчетливо сказала я.

Я посмотрела на настенные часы над столом Глэдис и нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Минутная стрелка сломалась, а длинная секундная двигалась назад, поэтому я могла лишь предполагать, что сейчас около половины третьего. Мой осмотр был назначен на два. Проклятие! Мать свернет мне шею.

Глэдис все еще печатала.

– Значит, вы хотите попасть в Олимп? У вас есть на это разрешение, мисс Пандемос?

– Разумеется, есть! Оно… Ох, черт!

Я замерла от страха. Мне вдруг стало холодно и в то же время жарко: я оставила дурацкую бумажку дома! Я нервно похлопала себя по карманам брюк. Ничего, кроме пары центов, жевательной резинки и… мерзость, старого платка. Так и знала, что я что-то забыла. Но, как обычно, я поняла это слишком поздно. Фурия подняла брови и стала стучать по клавиатуре медленнее. Я стиснула зубы.

– Могу ли я увидеть разрешение? – сладко спросила Глэдис, и это стало последней каплей. Я зарычала и ударила кулаком в черной перчатке по стеклянной перегородке между нами.

– Нет, черт возьми, нет! Я забыла его, но вы прекрасно знаете, что у меня есть это разрешение, Глэдис! Просто дайте мне эту проклятую бумажку!

Фурия невозмутимо приподняла бровь, отчего морщинистая кожа на левой половине ее лица соскользнула вниз.

– Умерьте свой тон, мисс Пандемос, иначе мне придется вызвать охранников.

– Вы что, шутите?! – огрызнулась я, одарив старую фурию мрачным взглядом. Вряд ли солнцезащитные очки могли помешать ей увидеть мой гнев. – Просто дайте мне пропуск, или я скажу отцу, чтобы он вышвырнул вас отсюда!

Наверное, мне стоило заткнуться, но с каждой секундой, которую я тратила на ненужные бумажки, я все больше опаздывала на осмотр в Олимпе. Боги такое просто так не прощают. Это принесет мне кучу проблем. Неоновые лампы над нами неистово замигали, и на моем лице проступил холодный пот. Мне действительно нужно было к врачу – и срочно.

Металлический голос из динамика объявил, что разыскиваются пять сбежавших душ, умерших примерно между семнадцатым и восемнадцатым веками. С полезной информацией по этому вопросу нужно было обращаться в Чистилище.

Глэдис издала нетерпеливое рычание, заставившее сотню ее морщин задрожать.

– Вы угрожаете мне, мисс Пандемос? Отлично, я вас предупреждала. Может быть, два дня в Даунтауне научат вас правилам приличия.

– Что? Нет! Что вы делаете? – спросила я, но было уже поздно. Комната зашаталась. Вся очередь пришла в движение, некоторые посетители упали. Стакан с водой, стоявший рядом с Глэдис, зазвенел, а с потолка отвалилось несколько кусков штукатурки. Я быстро ухватилась за стойку регистрации, но землетрясение прекратилось столь же внезапно, как и началось. В зале ожидания из ниоткуда появилась широкая дверь, что повлекло за собой дальнейшее осыпание крошки с потолка на головы всех присутствующих. Очередь отодвинулась назад, когда дверь распахнулась и в комнату вошли два мускулистых цербера.

Я застонала:

– Только не собаки.

Из грязных ртов зверей капала слюна. Их светящиеся красным светом глаза были направлены на меня, глухое рычание наполнило обшарпанный кабинет. Через пару секунд собаки начали отряхиваться, а затем расти: послышался хруст костей и звук разрывающегося мяса. Лапы превратились в руки и ноги, а мех – в кожу. Вздохнув, я почесала затылок и уставилась на охранников Майлона и Кротона, представших передо мной как две горы мышц.

– Ух ты! Привет, Майлон! Кротон! Давно не виделись, как у вас двоих дела? У нас с Глэдис небольшие разногласия, но нет ни единого повода переживать. – Я медленно отступила на шаг назад и подняла руки, сдаваясь. Церберы – это «секьюрити» подземного мира, если их можно так назвать. Они были сильными, быстрыми, жестокими и почти неуязвимыми. Правда, такие вещи, как продуманность действий и регулярный душ, не являлись их сильными сторонами. Они выполняли каждый приказ, каким бы странным он ни был. Я невинно округлила глаза и поняла, что побег сейчас определенно лучше, чем тюрьма. Плевать на осмотр! Пройду его позже. Я развернулась и дала деру, по крайней мере, попыталась. Я пробежала четыре жалких метра, прежде чем Майлон схватил меня сзади и прижал к полу, выбив весь воздух из моих легких.

– Господи, неужели это так необходимо? – хмыкнула я, распахнув глаза от ужаса, но вместо пощады Кротон тоже упал на меня. – Пфф!

Мою грудь сдавило, и мне было нечем дышать.

– Отведите ее в Даунтаун! А я сообщу ее отцу о том, что у его дочери совершенно отсутствуют манеры! – довольно прохрипела Глэдис, пока два цербера выворачивали мне руки за спиной.

– Да хватит уже. В этом нет необходимости, я все равно опоздала.

Мои ребра болели от столкновения с полом, а легкие… Странный свист при вдохе и выдохе – это нормально? Хм.

Не обращая внимания на мои попытки вырваться, охранники втолкнули меня в дверь. Прежде чем она захлопнулась перед моим носом, я увидела, с каким довольным выражением лица каждый в очереди сделал шаг вперед.

– Неужели опять?! – Я с горечью опустила голову. Это был действительно омерзительный день, а ведь вечер еще даже не наступил. Утопая в жалости к себе, я подняла глаза. Я находилась в лифте, которых в Аваддоне было несколько, иначе было бы довольно утомительно переходить с одного этажа на другой. Здесь легко можно было бы потеряться на несколько десятилетий. Все это напоминало лабиринт из ярких слоев торта, странно собранных вместе. Этажи отличались друг от друга. Некоторые из них были абсолютно нормальными: маленькие городки с уютным центром, где можно выпить кофе и поесть мороженого. Другие этажи, напротив, были безумными кошмарными мирами, состоящими из дыма и огня. На них можно было столкнуться с существами, которые в обычной жизни должны носить намордники. Например, на этаже 99-м обитал гоблин по имени Фрэнк, ответственный за бухгалтерию. Отличный парень. В нижнем ящике стола у него всегда были леденцы на палочке с вишневым вкусом. Однако если потеряться на 61-м этаже, рискуешь быть съеденным морским чудовищем. Лифты были настоящим благословением, позволявшим избегать подобных встреч. Тот, в котором находилась я, к сожалению, ехал лишь до одной станции: Даунтаун.

Дзынь.

Двери лифта распахнулись. Я окинула взглядом влажные стены каменного и очень-очень темного тоннеля. Снова. Мои плечи опустились. Я так облажалась. Свет лифта рассеивал темноту тоннеля лишь на несколько метров. Я увидела синекожего пикси, бегущего по земле. Существо, ослепленное ярким светом, остановилось на месте и зашипело в мою сторону, клацая своими маленькими и острыми как бритва зубами. Желтые глаза злобно прищурились, а затем пикси снова исчез в темноте. Да уж, моему отцу бы это точно не понравилось. Эти чудовища были хуже, чем любая крысиная чума: своими зубами они могли перекусить даже лифтовой кабель, снова и снова провоцируя ужасные аварии. Для того чтобы держать пикси под контролем, нужно было запастись тонной ядов для борьбы с этими вредителями. Там, где показывалось одно существо, прятались и тысячи других – на стенах или за ними. Я подозрительно посмотрела на пол, выискивая других смертоносных грызунов, но в коридоре было пусто. Я вышла из лифта. Двери закрылись, забирая с собой остатки света. Что-то загремело. Пол зашатался, отчего меня слегка повело в сторону, и кабина исчезла так же быстро, как и появилась. На секунду я зажмурилась, а затем начала осторожно пробираться вперед. Я так часто была в Даунтауне, что церберы моего отца даже не сопровождали меня, чтобы защитить. Я знала, куда идти. Передо мной простиралась длинная и холодная шахта, с потолка которой все время капало что-то мерзкое. Отовсюду доносились крики мучеников. Пол был мокрым, и каждый мой шаг сопровождался негромким хлюпом. Сложно было не услышать скрежета маленьких когтей пикси. Волосы на моей шее встали дыбом. Если человек боится темноты, плесени, закрытых пространств, странных существ или потери сигнала Wi-Fi, он бы умер здесь тысячу раз. В чем, разумеется, и был смысл. Ад и все такое. Однако тот, кто бывает здесь так же часто, как я, знает, что всего в десяти метрах есть выключатель света. Капли сверху и крики мучеников, эхом раздающиеся в темноте, в теории тоже не были чем-то, чего действительно стоило бояться. Хотя здесь и располагались камеры пыток, использовали их очень редко. Вместо этого здесь находились санитарные помещения для сотрудников. Вода для туалетов откачивалась из Стикса, реки проклятых душ, так что наряду с туалетной водой и прочим содержимым в трубу смывались десятки умерших душ. Их стоны и крики были лишь слабым протестом против того, что на них мочились и смывали в канализацию.

Я снова услышала какой-то шум, а после что-то ущипнуло меня за ногу. Я подпрыгнула чуть ли не на метр в высоту и испуганно взвизгнула. Пикси довольно захихикал. Выругавшись, я потерла ногу и бросила на существо сердитый взгляд, но это лишь заставило его громко расхохотаться. Боже! Эти чудища просто сумасшедшие. Замечательно.

Теперь мне стало страшно. Мне нужен был свет, иначе я стану десертом для пикси.

Ругаясь, я похромала вдоль стены, где нащупала холодную дверную ручку. Продолжая исследовать стенку руками, я выпрямилась и вляпалась во что-то скользкое. Боже! Только бы не сопли тролля! Наконец я нашла выключатель и нажала на него локтем. Он тихо щелкнул, и… ничего не произошло. Нахмурившись, я попробовала во второй раз. Снова ничего. Капля воды приземлилась на мою шею. Я услышала, как надо мной застонали души, а за этим последовал звук туалетного смыва.

– Что за?.. – Ворча себе под нос, я в третий раз нажала на выключатель, но было все так же темно, как и раньше. Отчаявшись, я прислонилась к двери. О нет, только не это. В аду были ужасные проблемы с электричеством. Пикси часто надкусывали провода. А теперь мне придется пробираться к камерам пыток сквозь темноту. Отлично. Просто замечательно! Я раздраженно облокотилась на стену и задумалась. Звук смыва напомнил мне о том, что я еще в обед хотела сходить в туалет. Из-за стресса и попыток успеть на осмотр в Олимпе я просто проигнорировала это желание. Но сейчас мне и правда очень хотелось. К счастью, за одной из этих дверей был туалет. Если, конечно, за последние несколько дней его не переквалифицировали в кладовку или что-то вроде того. Здесь никогда нельзя знать наверняка. Может быть, хотя бы в той комнате работает электричество. Санитарные помещения с недавних пор оборудованы аварийным генератором, потому что некоторые сотрудники в темноте целились не туда. Уборщицы отказывались постоянно исправлять этот беспорядок. Было несколько забастовок, а в конце к этому даже присоединился ПСРСО (Проклятый Союз Работников Сферы Обслуживания), и Аиду пришлось либо успокаивать бастующих, либо подвешивать их за большие пальцы.

Так что шансы найти свет у меня были неплохие, попытаться точно стоило. Моргая, я снова бросилась искать ручку, которую вскоре нашла, и надавила на нее. Дверь легко открылась. Я сунула голову в комнату и чуть не задохнулась. Меня сбивали с ног запахи искусственного лимона, мочи и черной магии. Я сморщила нос, и мне больше не хотелось заходить в эту вонючую дыру, но мой мочевой пузырь так в этом нуждался, что я все-таки зашла в туалет. Маленькие когти пикси тут же врезались в дерево, и раздался ужасающий смех. Фыркнув, я пнула его. Существа испуганно заверещали и убежали прочь. Замечательно. Теперь осталось найти выключатель. Подгибая ноги, я провела рукой по потрескавшейся плитке и нажала на него. Загорелся зеленый свет. Я заморгала и стала ругаться:

– Дерьмо, это еще что такое?

Все вокруг меня выглядело так, будто здесь стошнило тролля, а после этого он во всем этом энергично повалялся. Моя обувь приклеивалась к полу, пока я осторожно приближалась к унитазу. Его вид оставлял желать лучшего: на него будто сделала «свое дело» гигантская улитка. В унитазе что-то забулькало. Я отскочила назад и чуть не поскользнулась на жиже на полу. Меня затрясло от отвращения. Никогда в жизни я не смогу справить здесь нужду. В унитазе снова что-то запузырилось. Это звучало словно крик о помощи. Я снова с подозрением заглянула внутрь и увидела что-то извивающееся под всей этой слизью. Это душа! Боже мой, бедная.

– Эй! У тебя все хорошо? – робко спросила я. Душа начала панически мерцать. – Ладно, это глупый вопрос. Мне вытащить тебя оттуда? – Душа зашевелилась активнее. Зеленая слизь надулась в пузырь. Невероятно ужасный запах поднялся вверх и практически выжег слизистую моего носа. Я подавила рвотный позыв и стала отчаянно искать туалетный ершик. Никогда в жизни я не полезу туда рукой. Я нашла прибор под таким толстым слоем склизкой массы, что впервые за долгое время обрадовалась тому, что на мне были перчатки. Хорошо, что я ношу их постоянно. Кончиками пальцев я приподняла ершик, пытаясь не соприкасаться с отходами, но сразу же сдалась: эта штука намертво приклеилась к полу. Душа так активно двигалась, что в унитазе все плескалось, как в грязном джакузи.

– Ладно, ладно. Подожди, я тебя вытащу! – сообщила ей я, ковыряясь в грязи. Два ярко-синих щупальца вылезли оттуда и отчаянно вцепились в щетку. Я потянула за нее, удивляясь, какой тяжелой оказалась душа. Те, что давно умерли, со временем теряют свою форму. Сначала они похожи на свое физическое «я», но через пару десятилетий больше напоминают яркие шары с маленькими отростками. Эта была как раз такой, со скользкими руками, при этом одна из крупных.

– Вот так! – Ершик чуть не выскользнул из моих рук. Я быстро подала душе свою вторую руку и продолжила ее вытаскивать. Она извивалась, подтягивалась и так внезапно вылетела из чаши, что я ошеломленно отшатнулась назад. Ерш описал в воздухе высокую дугу, а душа приземлилась на меня как большой и дряблый кальмар.

– Ай! – вскрикнула я, пораженная, что меня ударило током. Душа была теплой, почти горячей, а ее тело – прозрачным, как у медузы. Внутри нее как молнии, мерцали яркие огоньки. Я еще никогда не видела подобных. Она была слишком большой и слишком дерзкой, даже зашипела на меня после этой спасательной операции. Она нанесла мне еще один болезненный удар током.

– Ну, погоди, маленькое чудовище! – выругалась я на нее, но она, словно мячик, взлетела в воздух. Я попыталась схватить ее, но меня в очередной раз ударило током, и так сильно, что отбросило на грязную раковину. Та сломалась, и осколки разлетелись во всех направлениях, а я с удивлением уставилась на дыру посредине двери. На пол упало несколько кусков фанеры.

– Дерьмо! – Я открыла дверь и увидела, как душа совершает дезертирство. Слабого зеленого света было достаточно, чтобы рассмотреть, как она протискивается в решетку для сточных вод и с громким хлюпаньем исчезает в канале. Я кинулась за ней вслед и вгляделась в ржавую решетку. Вода внизу текла темным потоком. Кисловатый запах Стикса ударил мне в нос. Десятки душ барахтались в нем. Некоторые из них растворились уже настолько, что представляли собой лишь еле заметные полосы. Другие же, напротив, были довольно плотными, так что их лица и конечности можно было различить. Однако недавно спасенной мной души среди них не было, она ушла и оставила меня стоять в слизи. Просто безумие.

Еще какое-то время я вглядывалась в канализацию, прислушивалась к бурлению Стикса подо мной и стонам проплывающих мимо душ. Что это было? Влажная прохлада тоннеля медленно проникала в мои ботинки. Я вздрогнула и вытерла руки о стену, пытаясь не думать о том, насколько сильно я хочу в туалет. Я увернулась от нескольких смелых пикси, пытавшихся взобраться на мои штанины. Я пинала их по маленьким ножкам, пока они не завыли и не сбежали. После этого я медленно пошла дальше по тоннелю. В детстве я рисовала здесь мелками квадраты на полу и играла в рай и ад. Сейчас эти красочные следы стерты влажностью и большим количеством прошедших по ним ног. Да и игры с прыжками уже не так радуют, потому что в таких случаях приходится надевать спортивный бюстгальтер.

Я, вяло прогуливаясь по тоннелю, нырнула под несколько шипящих труб и услышала свою цель раньше, чем увидела ее. Звуки ударов хлыстом смешались с криками мужчины, которому явно не было весело. Запахи влажной плесени и сгоревшего мяса перебивали друг друга, и я шаг за шагом нащупывала путь по коридору. Темнота медленно рассеялась, открыв вид на массивную двойную железную дверь. Она была открыта, над ней висела мигающая неоновая вывеска с надписью «Добро пожаловать на вечные муки». Из прохода вырывался адский огонь, освещавший ожидающую очередь людей, олимпийцев и аваддонцев, которые выглядели столь же восторженными от пребывания здесь, как и я. Все двигались в разных направлениях. Тоннели, словно рукава одной реки, сходились в одной точке перед Вратами Ада. Многие люди были одни: их глаза округлились от страха, а лица побледнели. Другие шли целыми группами, заточенными в цепи адскими гончими. С каждым шагом визг подвергавшихся пыткам людей становился все громче. Запах мочи, пота, крови и гноя смешался с ароматом райского кокоса. На каждой двери висели искусственно пахнущие елочки, которые должны были улучшить ситуацию в зловонном подземелье. Когда профсоюз потребовал освежители воздуха, мой отец потерял терпение, и их главам пришлось несколько дней висеть на больших пальцах. Зато теперь у них есть ароматные елочки – тоже мило, на мой взгляд. Я незаметно смешалась с толпой несчастных проклятых и посмотрела на наручные часы человека передо мной. Заляпанный кровью «Ролекс», очень дорогие. Но проклятие! Если часы исправны, то сейчас уже половина четвертого. Соответственно, я точно пропустила свой осмотр. Удрученная, я последовала к темным дверям вслед за толпой, а парень с «Ролексом» обмочился, когда лысый тролль прижал к тыльной стороне его руки раскаленный утюг. Его хриплый крик едва не оглушил меня. Ох уж эти начинающие, всегда видно тех, кто оказался внизу впервые.

– Не сдавайся, потом будет проще, – заверила я парня, который без лишних слов закатил глаза и упал в обморок. Ага, значит, он еще и королева драмы.

Тролль зарычал и толкнул потерявшего сознание мужчину в комнату позади себя, обходя несколько стоявших рядом людей.

– Эй, Тедди! Ты как тут, все хорошо? – поприветствовала я двухметрового тролля, кожа которого переливалась зеленым цветом. Его лапы с желтыми ногтями крепче вцепились в утюг, и он хрюкнул в знак согласия. Старина был совсем не в силах поддерживать диалог. Его словарный запас включал в себя только «хрюк» и «хрюк-хрюк», все остальное было выше его сил. Но этого было достаточно для короткого разговора.

– Я слышала, тебя повысили до второго мучителя. Поздравляю! – бодро продолжала я, отодвигая рукав своей черной куртки так, чтобы он мог увидеть тонкую полосу кожи между рукавом и перчаткой. Там был вытатуирован мой номер: 30013 А/А. Каждый ребенок богов после рождения получал такую татуировку. Поясняю: я была божьим ребенком номер 30013 в этом мире. Первая А обозначала имя моей матери, Афродита, а вторая – имя отца, Аид.

Он кивнул и махнул мне рукой. Я осторожно перелезла через сидящих на полу и иногда хнычущих от страха заключенных, словно стадо блеющих овец, толпящихся в вестибюле. Помещение представляло собой ничем не украшенную каменную пещеру с куполообразным потолком. Пол был покрыт хрупкой белой плиткой, залитой рвотой и сажей. Пара мигающих зеленых светодиодов по минимуму освещали комнату. Кое-где виднелось несколько старомодных факелов, распространявших запах горелой смолы. Я сморщила нос. Любопытно, камеры пыток обычно оснащены лучшим освещением. На входе заклеймили еще несколько отставших, прежде чем двери со скрипом закрылись. В комнате воцарилась напряженная тишина. Даже самые суровые люди выглядели так, словно от страха их сейчас хватит инфаркт. Вздохнув, я встала в тени каменной стены рядом с хорошо замаскированной дверью, за которой были сложены чистящие средства и швабры. В месте вроде этого такие вещи не должны быть заметны, но санитарные предписания Олимпа и Аваддона очень строги. Санитарно-эпидемиологическая служба регулярно становилась причиной появления новых седых волос у моего отца. Особенно когда начислялись штрафные санкции, в основном из-за пикси.

Я стерла слизь с перчаток, вытащила из кармана брюк мятную жевательную резинку и ждала начала шоу для новоприбывших, которое происходило здесь дважды в день. Светодиоды действительно вскоре погасли, оставляя нас в кромешной тьме. За этим, как обычно, последовал теплый ветер, приносящий с собой запах смерти и разложения. Заключенные начали рыдать. Они с тревогой вслушивались в темноту, а топот больших лап эхом отдавался по комнате.

– Ааа! – Проклятые беспокойно отступали назад, толкая других несчастных на землю. По комнате прокатился оглушительный грохот, прежде чем бестелесный голос прервал панические крики заключенных:

– Добро пожаловать на вечные муки, души! Ни один путь не выведет вас отсюда. Распрощайтесь с любой надеждой, потому что я буду вашим тюремщиком.

Громкий гул наполнил комнату, заставив каменные стены дрожать. Мило. Усмехнувшись, я лопнула пузырь из жвачки и посмотрела на скрытые динамики.

– Вы пожалеете о содеянном! Мы очистим ваши души. Приготовьтесь к тому, чтобы принять свое наказание. Поэтому… выстраивайтесь в очередь и не толкайтесь! Терпеть не могу беспорядок! – рявкнул голос.

В кромешной темноте вдруг вспыхнул яркий свет, и тело гигантского минотавра очутилось перед нами. У зверя были корпус и ноги мускулистого мужчины с кожей песочного цвета. Вместо ступней у него были раздвоенные копыта, из-под которых при каждом шаге сыпались искры, и голова быка с темными рогами, тянувшимися до самого потолка. Из ноздрей, которые он устрашающе раздувал, торчало кольцо размером с кулак. Позади него Тедди и три других тролля вышли из темноты и начали теснить людей, словно испуганных цыплят. С помощью старомодных копий тролли заставляли мучеников проходить к минотавру по имени Сократ, который убрал микрофон ото рта и достал свой iPad. Прищурившись, он начал мрачно зачитывать список недавно зарегистрированных заключенных с их преступлениями. Обычно дилетанты при виде него обделывались от страха, но я знала, что он просто забыл свои очки. Не в первый раз. После того как Сократ одаривал заключенного критикующим взглядом, он направлял его, в зависимости от тяжести совершенного им преступления, в ту или иную камеру пыток. Так как эта процедура могла продолжаться вечно, особенно если этот рогатый вол забыл свои очки, я терпеливо ждала, пока заключенных, наматывающих сопли на кулак, не распределили по комнатам. Они скоро поймут, что большинству из них достались общественные работы. Мой отец считал этот подход очень действенным, ведь это экономило расходы на персонал и куда быстрее наставляло плохие черты характера на правильный путь, чем стягивание скальпа с костей. Как по мне, чистить туалеты в аду куда хуже любой пытки. Вы когда-нибудь видели кучу, которую оставляет после себя минотавр?

Очередной пузырь из жвачки лопнул у моего рта. Через полчаса я сама стояла перед минотавром и с ухмылкой смотрела на него.

– Это что еще было? «Выстраивайтесь в очередь и не толкайтесь, потому что я терпеть не могу беспорядок»? Очень устрашающе. Может, еще пушистыми кроликами проклятых забросаешь? – поддразнила я тюремщика.

Он выдохнул, опустил iPad и уставился на меня веселыми сверкающими глазами.

– Во имя Аваддона, Ворриор! Весь этот плач ужасно действует мне на нервы. Они ведь здесь не без причины. И эта проклятая техника в конце концов сведет меня с ума! Почему мне постоянно приходится его обновлять?

Он снова поднял iPad и провел по экрану толстыми пальцами.

– Знаешь, девочка, было гораздо проще, когда нам не нужно было вести все в цифровом формате для бухгалтерии. А если Аид еще хоть раз пришлет мне видео щенят, которые падают головами в миску, я уволюсь!

– Мой папочка присылает тебе видео с собачками? – захихикала я, пока минотавр смотрел на iPad так, будто был готов его съесть.

– Непрерывно! – огрызнулся он. – И что значит этот ваш ЛОЛ? Люминесцентная обворожительная лопата? Я просто не понимаю, что он от меня хочет. Ну, да будет так. А что ты делаешь тут внизу? – Минотавр поднял свою гигантскую бровь и включил свет в комнате.

Ослепленная, я заморгала. Мои очки немного сползли и заставили мир сиять слишком яркими красками.

– Ты что, с ума сошел? Не смотри на меня! – испуганно выпалила я, натягивая капюшон на лицо, пока свет не перестал на него падать. Я быстро поправила очки.

– Извини, принцесса! И все же почему ты тут, внизу? Разве ты не должна быть в Олимпе? – пробормотал он, скорчив строгую мину и скрестив руки на волосатой груди.

– Ну, что до этого… – Слегка смутившись, я сунула руки в карманы и подняла плечи. – Судя по всему, я обидела фурию… и забыла пропуск. Ну, ты знаешь, все как обычно.

Ноздри минотавра снова раздулись, и, чтобы он не решил читать мне нотации, я быстро сменила тему:

– Да все равно. Не будем о моей социальной недееспособности. Почему здесь все работает только на аварийном питании? Снаружи свет тоже не включается. Это что, снова ущерб, нанесенный пикси? В тоннеле их целая куча, а один из туалетов выглядит так, будто гигантский слизень устроил там вечеринку. Кроме того, там теперь огромная дыра в двери.

Минотавр заворчал, сбитый с толку быстрой сменой темы.

– Дыра в двери?

– Да, притом достаточно большая, – подтвердила я.

– И как это произошло?

– Да одна душа взбесилась.

– Ага… И как это понимать?

– Не обязательно это понимать. Но если увидишь гигантскую душу в плохом расположении духа, не пытайся вытащить ее из унитаза с помощью туалетного ершика.

– Все ясно.

Мы с ним пошли по правому коридору мимо вестибюля. Слабый свет неоновых ламп упрямо рассеивал темноту сантиметр за сантиметром, освещая нескольких проносящихся мимо пикси. Ой, папе это точно не понравится. Недавний ущерб, нанесенный мелкими грызунами, был оценен в несколько миллионов.

– Почему здесь так темно? – продолжила я.

Сократ хмыкнул. Он мог вести целые беседы с помощью это звука, надо было различать хмыканья по категориям «я раздражен», «я голоден» и «ты мне нравишься». Сейчас это было что-то вроде «мне не по себе».

– Так было приказано! Твой пап… эмм… в смысле, мой босс вчера отключил электричество в некоторых местах Подземного мира. Нам пришлось снова вернуться к факелам и аварийному электропитанию, как сто лет назад. Я уже и забыл, как они воняют.

– А почему он отдал такой приказ? – удивленно спросила я.

Аду тяжело давался переход к достижениям двадцать первого века. И тем не менее существенные преимущества электричества смогли убедить даже моего четырехтысячелетнего отца.

– Произошло несколько неприятных вещей. Я не очень много об этом знаю, но босса это очень разозлило. Даже я испугался его вида. – Его взгляд помрачнел, и он покачал головой, словно пытаясь избавиться от нескольких неприятных воспоминаний. – Я, кстати, подумываю о том, чтобы изменить свою приветственную речь. Я уже чертовы триста лет говорю одно и то же! Уже и сам это слышать не могу.

– Речь и вправду немного избита, – согласилась я, потирая затылок. С тех пор как эта душа ударила меня током, мой череп гудел.

Бык радостно мне улыбнулся и почесал свою волосатую грудь.

– Я тоже так подумал! Если у тебя есть пара советов, я с радостью их выслушаю. Но сразу предупреждаю: я не буду использовать слова вроде «крутой» или «чилловый», чтобы ты знала, – проворчал Сократ, и я тихо захихикала.

– Я подумаю. Особенно место с «распрощайтесь…» показалось мне немного… старомодным. Не очень впечатляет. Тебе нужно чаще импровизировать. Новая фраза раз в несколько десятилетий – и дело сдвинется с мертвой точки.

Сократ покраснел, и это было заметно лишь по небольшому, не покрытому шерстью участку шеи около лица.

– Ой, ну ладно, хватит. Почему ты снова забыла свое разрешение? Я думал, ты пообещала матери, что не будешь доставлять ей проблем хотя бы пару недель. Кроме того, тебе давно пора на медосмотр.

– Ты думаешь, я этого не знаю? – мрачно спросила я, пиная дверь, скрытую в стене. Мы находились в самом маленьком из шести подвалов на 243-м этаже ада. Комната, в которую мы зашли, была узкой и раньше служила пыточной камерой. Ржавые наручники еще свисали с потолка. Старые потертые столы, на которых виднелись темные пятна, доминировали в пустынной комнате, а в правом углу собирала пыль железная дева.

– Я правда не хочу доставлять проблем матери, но, кажется, это невозможно. Скажи мне, тут тоже нет электричества? – Обескураженная, я подошла к задней стене пыточной, где стоял накрытый простынями красный диван. Над железной девой висел черный плазменный телевизор с динамиками, которые могли заставить комнату содрагаться. Одна из старых скамей для пыток служила тумбочкой. Комната уже веками не использовалась по прямому назначению, и так как ее стены – слава богу! – обладали хорошей звукоизоляцией, нам не приходилось слышать крики тех, кого действительно пытали в соседней комнате. Я провела большую часть детства именно здесь, вместе со своими братьями и Сократом, который был моей няней. Вначале в комнате лежали строительные блоки, игрушечные машинки и безголовые куклы Барби. Позже эти вещи заменили электронными приборами, плакатами One Direction и «зайками» из Playboy. Последние были прикреплены на стену моим братом с помощью магии, так что Мисс май 2006 все еще висела на стене. Когда мы стали старше, Сократ должен был учить нас уважать богов, но так как у него не хватало на это ни терпения, ни желания, а у нас находились занятия поинтереснее, мы обычно смотрели фильмы или жевали пиццу, пока отец не освобождал меня из подземелья. Какое-то время я злилась на него и на мать, когда они оставляли меня в камерах пыток. А потом я поняла, что обижаться на них нет смысла. Их божественные задницы это просто не волновало. От богов, которым почти по четыре тысячи лет, едва ли можно было ожидать нормального человеческого отношения. Власть и возраст сделали их чудаковатыми.

– Как у тебя дела с матерью? – спросил Сократ, словно читая мои мысли.

Я издала бессмысленное ворчание.

Он поднял густую бровь:

– Так плохо?

– Ни то слово.

– Я ошибаюсь или вы все хуже ладите друг с другом?

Я пожала плечами:

– Что сказать? Я – большое разочарование в ее идеальной жизни. Дочь, которая не унаследовала от своей матери умение сексуально качать бедрами, рисовать безупречную линию подводки и охотиться на мужчин. Она так часто задирает нос, что у нее уже должен был вырасти еще второй.

Бык одарил меня сочувствующим взглядом. Я сглотнула и ухмыльнулась.

– Я уверен, Афродита любит тебя, Ворриор. Она не может иначе. Она ведь любовь собственной персоной.

Я недоверчиво рассмеялась. От резкости в моем голосе мне самой стало не по себе.

– Моя мать не любит меня. Я – настоящий фрик, в котором силы любви объединились с великими смертельными силами Аида, поэтому каждый, кто смотрит мне в лицо, сходит с ума. Разве может быть лучше? Но нет, подожди! Меня чуть не изнасиловали в метро, потому что несколько ребят сочли, что от меня замечательно пахнет розами.

Я поморщила нос и обрадовалась, что солнцезащитные очки скрывают мои слезы. Я быстро заморгала, пытаясь не всхлипнуть. Как бы я ни старалась оставить тему матери позади, мне всегда было больно осознавать, что она отвергает меня. Мне было тошно от осознания того, что она куда охотнее отправила меня в Аваддон к братьям, вместо того чтобы взять с собой в Олимп, как моих сестер. Она меня стыдилась. Моего лица, которое мне приходилось прятать всякий раз, пока врачи Олимпа объясняли ей, что мой синдром Медузы только усугубляется с возрастом. Отвращение, которое она не могла скрыть, было для меня словно удар в живот. Мои сестры Даймонд, Руби и Опал при этом оправдывали ее ожидания.

– Хочешь колу? – Голос Сократа прервал мои мысли. Я с улыбкой взяла пыльную бутылку из его лап.

– Спасибо, Сок! Так… А мы сможем посмотреть телевизор? Учитывя, что электричество отключено и прочее…

Бык фыркнул и со вздохом опустился на диван рядом со мной.

– Нет. Но Xbox, к счастью, подключен к аварийному питанию. Запустить его не будет проблемой, если ты не проболтаешься об этом моему боссу.

– Мой рот на замке! – торжественно поклялась я, проводя пальцами по губам так, будто застегиваю молнию. Минотавр усмехнулся и открыл свою бутылку колы.

– Вот! – он небрежно бросил мне один из джойстиков, который я неуклюже поймала. Я не обладала талантом, когда дело доходило до координации глаз-рук-ног. Я не была совсем неповоротливой, но, боги, в спорте я всегда терпела крах. Каждый раз! Моя выносливость была на нуле, и все благодаря моей затворнической жизни. Только в стратегиях я не так сильно позорилась. Я любила игры про войну. Те, где надо рационально думать и выстраивать холодный расчет, предвидеть ловушки и тактику соперника. Перед вами открывается огромная гора возможностей уничтожить противника. Это, видимо, была одна из темных черт, которые я унаследовала от отца. Явно не этот ген «каждый-кто-меня-видит-сходит-с-ума».

– Во что сегодня поиграем? – спросил Сократ, смотря на коллекцию игр, которые мы с трудом проносили в подземелье последние годы.

– Ммм, Assassin’s Creed? – предложила я, и минотавр довольно хмыкнул. Я с улыбкой откинулась назад и встряхнула свою колу. Пластик в моей руке затвердел, и я медленно открыла крышку. Раздалось тихое шипение – углекислый газ начал выходить наружу. Сократ с отвращением скривил лицо, когда я снова закрыла бутылку и опять встряхнула ее.

– Как можно пить колу без газа? – спросил он, фыркая.

Я сделала глубокий глоток и вздохнула, пожимая плечами.

– Мне просто не нравятся пузыри. Они портят вкус.

– Ты маленький выродок! – ласково зарычал бык.

Я улыбнулась. Мои братья и сестры тоже так меня называли, но в их исполнении это слово звучало совсем не по-доброму.

– Ты все-таки должен рассказать мне, почему Аид отключил электричество во всем аду! – вспомнила я предыдущую тему, когда игра началась и мне нужно было выбрать статус игрока.

Герой – одетый в белое мужчина с капюшоном на голове и тяжелым оружием на плечах и талии – появился на экране. Его внешний вид напоминал мне мой собственный. С тех пор как у меня начался пубертатный период, я носила исключительно потертые толстовки с капюшоном, черные джинсы и доходящие до локтей кожаные перчатки. Предметы одежды, которые закрывали тело и делали его бесформенным. Кроме того, мои глаза были прикрыты солнцезащитными очками, а на ногах были ботинки, доходящие до икр. В свои лучшие дни я была похожа на ниндзя из игры Dungeons and Dragons. Будучи дочерью Афродиты, я стала, конечно, просто позором для такой матери. К сожалению, это были необходимые меры. Никому нельзя было меня видеть, даже маленький кусочек кожи. А после фиаско в метро мне приходилось перебивать свой запах вонючими духами.

Сократ беспокойно фыркнул и заставил героя на мониторе бежать.

– Это не для твоих ушей, Ворриор. Кроме того, я и сам этого точно не знаю. Но дело в любом случае пахнет жареным. Я чувствую богов, когда они рядом, и таким злым я босса еще никогда не видел. Вчера был какой-то ужас. Говорят, что несколько заключенных сбежали. Босс вышел из себя и отключил электричество.

Я в замешательстве нахмурилась. То, что заключенные сбегали из ада, не было новостью. Иногда Подземный мир был кромешным кровавым адом, наполненным сверхъестественными существами, у которых были дела поважнее, чем слушать лекции о вреде агрессии. Или чем мыть туалеты ради блага общества. Мой отец смирился с этим, потому что в конечном итоге они все равно возвращались в Аваддон и к уборке туалетов.

– И что, заключенных нашли?

Сократ покачал головой и зарезал нескольких солдат поворотом большого пальца по джойстику.

– Умри! Что? А… нет, не нашли. Мы официально наготове. Все выходы закрыли.

– Что? – Я испуганно подняла голову и только сейчас поняла, что на моего героя напала толпа солдат. – И как тогда я отсюда выберусь? – Мне не особенно хотелось сидеть в аду больше положенного. Кроме того, Афродита устроит мне разнос, когда узнает, что я пропустила очередной осмотр врача.

– Эх… Не повезло, малыш. Никаких выходов, пока босс не даст добро. Кроме того, ты должна быть в Олимпе, а не здесь.

– Это не моя вина! Глэдис меня терпеть не может. Очевидно, это чудовище знало, что я застряну здесь, если она меня арестует.

Бык рассмеялся и хлопнул меня по спине, отчего мою грудь на момент сдавило.

– Ты с ума сошел? – ахнула я. – Ты что, хочешь сломать мне спину?

Минотавр снова рассмеялся и потрепал меня по голове:

– Извини, Ворриор, иногда я забываю, какая ты маленькая. Дочери Афродиты не очень-то сильные. Вы слишком хрупкие.

– Ну, спасибо большое, – пробормотала я. К сожалению, он был прав. Мои сестры визжали при виде паука или пореза на пальце… или при виде мускулистых мужчин. На самом-то деле во всех ситуациях, когда только можно было визжать. Интересно, что Афродита была полной противоположностью своих дочерей. Когда на нее смотришь, сразу понятно, что она убила гораздо больше людей, чем все остальные боги вместе взятые. Любовь опасна. У нее множество лиц, и лишь немногие из них выглядят романтично.

Глава 2

Один писк – и я перережу тебе горло

– Так, уже поздно. Мне еще надо работать! – пробормотал Сократ через несколько часов убийства солдат и разграбления публичных домов. Мои глаза горели, а пальцы отказывались работать уже давно.

Я кивнула в знак согласия и выключила Xbox.

– Почему именно ты работаешь тюремщиком? – неодобрительно спросила я у Сократа. Он с грохотом поднялся и, зевая, заревел. Боже! Понимаю, почему большинство людей так его боятся. Эти бивни могли бы без труда пронзить мою шею.

– Уж лучше пытать людей, чем стать налоговым консультантом, как мой отец, – сухо ответил он. – Пойдем! Если ты не можешь вернуться в Лондон, придется тебе провести ночь здесь. Нужно найти такси и отправить тебя к твоему отцу, а то пешком идти слишком долго.

Я кивнула, в последний раз окинув взглядом тайную игровую комнату, и почувствовала укол тоски в своей груди. Каким бы ужасным ни был Подземный мир, меня с этим местом связывали теплые воспоминания. Небольшое укрытие среди хаоса, из которого состояла моя жизнь. Мне почему-то казалось, что я еще не скоро увижу эту комнату.

– Ворриор, все в порядке? – Голос Сократа заставил меня поднять глаза. Его родное волосатое лицо пробудило во мне желание протянуть к нему руки и обнять его.

– Я люблю тебя, Сок, – пробормотала я. Запах сажи, пота и крови защекотал мой нос.

Великан удивленно хмыкнул. Черты его лица приняли ласковое выражение, он грубо притянул меня к своей груди и погладил по капюшону.

– Я тебя тоже, мой маленький выродок, но заканчивай с этой ерундой.

Я, кивнув, в последний раз прижалась к нему и стыдливо отпустила взгляд. Ужас! Неловко было нам обоим: шея Сократа опять покраснела. Он казался невероятно смущенным.

– Так, давай пойдем! – Я в последний раз шмыгнула носом и открыла дверь с громким стуком. В приятной тишине мы с Сократом шли бок о бок по кафельному полу. Все казалось спокойным и мирным. Только иногда до нас доносились стоны заключенных, которые пытались вычистить плесень из углов. Где-то над нами шумел смыв унитаза, за которым следовали стоны измученных душ, смытых в водосточную трубу. Через какое-то время мы резко свернули налево и неожиданно оказались перед рядом металлических лифтов. Кнопки вызова светились ядовито-зеленым в свете светодиодных ламп. Сократ нажал своим толстым волосатым пальцем на одну из них. Немного застенчиво мы уставились на мигающий свет, а правый лифт запищал и начал двигаться. Когда стальные двери наконец открылись, я в последний раз улыбнулась Сократу, хотя он не мог видеть этого из-за капюшона, и похлопала его по гигантскому бицепсу:

– Спасибо, Сок! До скорого!

– Береги себя, малыш, – тихо пробормотал он.

Двери со скрипом закрылись, и я уставилась на сотню кнопок рядом со мной. Этот лифт останавливался на этажах с первого по тридцать третий, а также со 140-го по 260-й. Сейчас я находилась в подвале, также называемом Даунтауном, этаж 266-й. Чтобы поймать такси, мне нужно было добраться до Аптауна, то есть как минимум на 145-й этаж. Я вздохнула, нажала на соответствующую кнопку и принялась слушать отвратительную лифтовую музыку – «Highway to hell». Но ничего не произошло. Я снова нажала на кнопку. Потом в третий раз. Я ждала и ждала. «Highway to hell» пронзительно звенела в моих ушах. Я раздраженно уставилась на кнопку и нажала на нее в четвертый раз. Все бесполезно.

Проклятие!

Я била по ней так сильно, как только смогла, пока она не загорелась красным.

– Что? – крикнула я, с удивлением уставившись на эту упрямую штуку. Вдруг на потолке открылся люк, и мой взгляд устремился вверх. Голова старой женщины с длинными, торчащими из носа волосами и воспаленными глазами смотрела на меня сверху вниз. Она скривила свои бледные губы так, что показались ее острые как бритва зубы. У нее были серая кожа и белые волосы. От ужаса я чуть было не подавилась собственной слюной.

– Сколько раз ни нажимай на кнопку, наверх ты не доберешься, – прохрипела голова, плюясь во все стороны.

Я в изумлении открыла рот.

– Что? Почему? – спросила я, кашляя.

Боже! Я, конечно, знала, что лифты контролируются магией ведьм, но не думала, что они сидят прямо в них. Я также не догадывалась, как жутко они воняют. Ведьма сердито фыркнула и закатила свои белые глаза:

– Ты что, не слышала объявление, девочка? Этажи со 145-го по 266-й закрыты.

Я в отчаянии прикрыла лицо ладонью и сделала глубокий вдох. Когда уже закончатся мои неудачи?

– Значит, мне придется идти три этажа пешком? – Мой голос звучал опустошенно.

Ведьма захихикала и пожала костлявыми плечами. Казалось странным, что ее морщинистая голова пролезла в эту дырку.

– Приказ босса. Итак… Все еще хочешь подняться туда?

– Да, конечно! – прошипела я, и старуха довольно кивнула. Люк снова закрылся. При этом песню «Highway to hell» немного зажевало, прежде чем лифт продолжил движение. Мысль о том, что скоро мне придется самостоятельно пройти три этажа, заставляла меня чувствовать себя некомфортно. Этаж 144-й был очень опасным. Наверху присутствовали частично цивилизованные этажи, но 144-й был местом, где лучше никогда не появляться без телохранителей или перцового баллончика. Или даже полностью заряженного автомата Калашникова! Теоретически мне было запрещено посещать эти этажи. Я беспокойно кусала губу и думала над тем, чтобы вернуться и переночевать у Сократа. К сожалению, я не знала, где сейчас находится минотавр. Подземелье было огромным, а камеры пыток простирались на несколько километров по Даунтауну. Они были словно лабиринт. Я буду бродить по подземелью несколько дней, прежде чем найду его. Нет! Кроме того, я не была трусихой. Я максимально незаметно пройду по уровням и, надеюсь, поймаю такси на 145-м этаже. Там все уже не так плохо.

Поездка длилась больше десяти минут. Лифт проезжал мимо самых разных участков, иногда сквозь его двери доносились громкие крики или сумасшедший смех. Иной раз кабина тряслась словно от маленького взрыва, и мне приходилось цепляться за стену, чтобы не упасть. Я уставилась на грязный пол и заметила, что наступила в сопли тролля. Отлично. Зеленая субстанция прилипла ко мне, как жвачка, и была очень едкой.

– Фу! – Я сразу же начала вытирать ногу о стену. Слизь оставляла на металле тонкие полосы и дымилась.

– Немедленно прекрати, а то я тебя отсюда выгоню! – раздался хриплый голос ведьмы из динамика.

Я испуганно вернула ногу на пол и виновато посмотрела вверх:

– Ох, извините. Больше не повторится!

– Надеюсь, ведь мне потом убирать этот бардак.

О боги, как стыдно. Смущенная, я стояла в лифте, пытаясь игнорировать тот факт, что слизь прожгла маленькую дыру в моей подошве. На 120-м этаже лифт внезапно остановился. От ужаса я прикусила нижнюю губу и почувствовала теплую кровь на языке. Я слизнула ее и нахмурилась. Должна ли кровь быть такой сладкой на вкус? Странно. Может быть, дело в коле, которую я недавно пила? Прежде чем я продолжила удивляться сама себе, двери открылись. Ледяной поток воздуха взъерошил мои волосы, выглядывающие из-под капюшона. В узкий лифт зашли три человека. Я замерла и подозрительно посмотрела на обитателей ада.

Первым зашел высокий бледный мужчина, темное кожаное пальто которого обтягивало его стройную фигуру. С почти кошачьей грацией он встал около меня и ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов. Его белая рубашка с милыми рюшами, торчащими из рукавов, и пятнами крови на воротнике мягко зашуршала. Вслед за ним в лифт вошла женщина с огненно-рыжими волосами и в таком же костюме. Ее губы были бледными, и только уголки рта – красными. Когда она заметила меня, ее глаза загорелись голодным блеском и на лице появилась торжествующая улыбка. Слава богам, она все же держалась на расстоянии.

Последним из этой тройки был юноша около двадцати лет. Скорее всего, он был немного старше меня, но из-за морщин вокруг рта он выглядел истощенным и измученным. Его лицо было нездорового серого цвета, а светлые волосы, стоящие ворохом, слиплись от крови и грязи. Его взгляд был покорно опущен, а на шее был шипованный собачий ошейник.

Мой взгляд снова устремился на мужчину-аваддонца, чьи длинные худые пальцы нажали на кнопку номер 144. Значит, последние несколько минут мы будем ехать вместе. Я нервно переминалась с ноги на ногу в своем углу и спрятала руки в карманах. Двое моих попутчиков рассматривали меня. Женщина что-то прошептала мужчине на ухо и тут же начала хихикать, а ее спутник смотрел на меня своими сияющими красными глазами. Несложно догадаться, что они оба оказались вампирами. Правда, судя по внешнему виду, они не были особенно старыми. Я недовольно закатила глаза. Молодые хуже всех. Существовали разные кланы, которые устраивали свои зловещие игры на нижних этажах. У этих существ ужасно раздражающая мания величия. Они думают, что они сильнее, быстрее, умнее и соблазнительнее, чем они есть на самом деле. При этом они берут себе странные имена вроде Владимира, будучи на самом деле Франц-Дитером. Они хищники, и они голодны. Всегда. Большинство вампиров умирает в первые недели существования: среди них наблюдается печальная тенденция высасывать друг друга, когда голод берет свое.

Юноша рядом с ними, должно быть, был их домашним любимцем, карманной собачкой. Редко можно было встретить вампира без одного или даже нескольких питомцев. Обычно это люди с определенными группами крови или с исключительно привлекательной внешностью. Видимо, они были самыми вкусными. Но этот парень выглядел опустошенным практически полностью. Мне было почти его жаль. Но только почти. Никогда не знаешь наверняка: большинство людей были достаточно сумасшедшими, чтобы добровольно предложить себя в качестве закуски. Шумиха вокруг фильма «Сумерки» предоставила вампирам неожиданно большой запас крови и подпитала их и без того огромное эго.

Я нервно покосилась на них и заметила, что они все еще пялятся на меня. К счастью, они не могли разглядеть моего лица в тени капюшона. Я мысленно считала секунды до момента, пока мы наконец доберемся до 144-го этажа. Воздух был очень плотным и пах солоноватой кровью. Я беспокойно переступала с ноги на ногу, мой пульс резко участился. Вампиры хищно улыбнулись, и мужчина заговорщически наклонился ко мне. Его дыхание неприятно пахло.

– Что такая милая девушка делает на нижних этажах в комендантский час? – У него был мягкий бархатный голос. Он звучал соблазнительно и маняще. Я тут же почувствовала желание откинуть голову и предложить ему свою сонную артерию. С трудом подавив этот желание, я с подчеркнутым безразличием пожала плечами. Мне не очень-то хотелось с ними разговаривать, да и кровь свою я тоже терять не собиралась.

– А откуда вам знать, что я девушка? – небрежно спросила я, оставляя его вопрос без ответа. Под своей бесформенной одеждой я вполне могла сойти за неуклюжего парня. Правда, с каждым годом мне было все сложнее скрывать свои формы.

Вампир хрипло хохотнул. Он с наслаждением втянул спертый воздух в свои легкие.

– Я буквально чувствую этот запах. Воздух наполнен ароматом свежих роз и сладкого меда. Я еще никогда не ощущал ничего подобного. Ты просто десерт на ножках.

Проклятие. Я стиснула зубы. В будущем буду использовать больше парфюма. Химический аромат обычно эффективно скрывал запах моего тела, но сегодня, видимо, не справился со своей задачей.

– Как тебя зовут, девочка? – спросила вампирша сиплым голосом. Как будто я ей отвечу! Они оба тем временем оказались в опасной близости от меня. Их питомец уставился в пустоту. Бедняга выглядел так, будто готов был в любое мгновение упасть в обморок. Хвала небесам, мне не пришлось отвечать, потому что лифт остановился. Двери открылись. Я протиснулась между кровопийцами и поспешила по улице так быстро, как только могла. Я завернула за угол и постаралась как можно больше увеличить расстояние между нами. Эти идиоты-вампиры были чертовски хорошими следопытами. Мне оставалось лишь надеяться, что они были достаточно сытыми и не слишком сильно заинтересовались мной. Тем временем я начала чувствовать сладкий запах роз. Я продолжила принюхиваться, и… черт возьми! Он действительно исходил от меня. К сожалению, я могла привлечь этим еще более опасных существ, чем парочка безумных вампиров. Так, стоп!

Где это я? Пыхтя, я остановилась на мгновение и осмотрелась вокруг. Я впервые была на 144-м этаже, поэтому у меня было лишь смутное представление, куда я должна идти. Насколько я могла судить, я оказалась в одном из заброшенных районов. Меня окружали приземистые дома, больше похожие на деревянные избушки, чем на уютное место для проживания. Окна были заколочены досками и черными мешками для мусора, а стены измазаны ядовито-зелеными граффити. Или это была плесень? Мокрая глина под моими ногами, ужасно пахнущая клоакой и рвотой, громко чавкнула. Тонкая струйка застоявшейся воды текла мимо меня и исчезала в ржавом овраге, вокруг которого сгрудились несколько крыс размером с кошку. Их желтые глаза с любопытством смотрели в мою сторону, а их длинные голые хвосты дрожали. Слабый свет едва пробивался сквозь темные переулки. Воздух был плотным и маслянистым, запах гнили и кислятины подталкивал на мысль о поисках потенциального трупа. Одно было ясно: нужно было как можно скорее добраться до следующего этажа. Пока, к счастью, было тихо. Даже слишком тихо, чтобы я смогла успокоить свои напряженные нервы. Мне действительно стоило поторопиться, а не стоять словно вкусная, пахнущая розой отбивная посреди улицы.

Я измученно скривила лицо и осмотрела переулки в последний раз. Мой запах действительно приносил мне много проблем. Он был слишком притягательным, необычным и привлекал внимание там, где я куда охотнее стала бы невидимой. Например, здесь. Мой взгляд остановился на куче вонючей земли. Мне в голову пришла гениальная мысль, от которой мой живот тут же скрутило.

– Ради Зевса, пусть все это поскорее закончится, – прошептала я, поднимая горсть жирной земли с пола.

Фууу! Если поднести ее к носу, запах казался еще ужаснее. Задыхаясь, я размазала грязь по лицу, моля бога о том, чтобы не упасть замертво на этом самом месте. Я изо всех сил пыталась отдышаться и смахнула с лица несколько ползающих мокриц, которые щипали меня за щеки.

– Буэ! – вырвалось у меня.

Мой желудок резко сжался. Я быстро взяла еще одну горсть грязи и обмазала этим месивом еще и свою толстовку, прежде чем я смогла бы передумать. Главное, не смотреть на нее, что угодно, только не смотреть. Но я все же взглянула, и это точно не выглядело как шоколадное парфе! Я выругалась, стараясь подавить тошноту, и вытерла руки, радуясь тому, что я ношу перчатки. Так! И как же мне быстрее выбраться отсюда? Так как лифт не шел наверх, а в поле моего зрения такси не было, мне придется воспользоваться древними лестницами, которые также соединяли этажи друг с другом и были расположены по всему Даунтауну. Мне только нужно было найти верную лестницу.

Бросив взгляд через плечо, я продолжила движение и опустила голову. Мои шаги эхом отражались от заброшенных бараков, пока моя тень бесшумно летела по грязному полу. Никто не встречался мне на пути, но меня не покидало чувство, что десятки пар глаз наблюдают за мной. Я нервно спряталась в тени и ускорила шаг, а затем повернула за угол и остановилась перед уличным фонарем, окрашенным в зеленый цвет. Яркий свет растянулся по ухабистой брусчатке. Мне показалось, что я слышу голоса. Я с подозрением продолжила путь и оказалась в длинном переулке, в котором теснились уродливые дома. Аваддонцы постепенно заполняли улицы. Сначала понемногу: скрюченные тени, как и я, сновали по брусчатке с опущенными головами. Из мрака одного из домов на меня уставились кошачьи глаза ночного кошмара. Мы с недоверием посмотрели друг на друга. В его глазах вспыхнул голодный блеск. Я тут же ускорила шаг и бросилась в толпу самых разнообразных существ и людей. Тем временем окна домов залились грязным светом, вонь сменилась запахом пива, еды и греха… если у него, конечно, был какой-либо запах. Я увидела горгулий, которые сидели на крышах словно серые голуби. Вампиры суетились в тускло освещенных пивных, рассматривая своих доноров-людей, чьи шеи были покрыты красными следами от укусов. Темнокожие мужчины, чьи силуэты я могла видеть только краем глаза, толпились вокруг складных деревянных палаток. В них продавалось почти все, начиная с отрубленных рук убийц и заканчивая слезами бенгальских девственниц. Если где-то и можно было найти нелегальные товары, то точно в этом месте. Я посмотрела на нескольких фурий с острыми носами и птичьими глазами, а также на гидру, которая ссорилась с горным троллем из-за трехголового цыпленка. Повсюду я видела мутантов, чьи белые мясистые тела были ужасающе похожи на личинок. Хотя они и могли невероятно быстро нестись по брусчатке на своих трех ногах, у многих из них отсутствовали лица или руки были там, где от природы их быть не должно. Все отбросы Подземного мира собрались здесь, чтобы напиться и поторговаться.

Вздрогнув, я опустила капюшон ниже на лицо и прижалась к стене дома. Я скользила по улицам настолько незаметно, насколько это было возможно, и не спускала глаз с каждого существа, которое подбиралось ко мне слишком близко. К счастью, кажется, никто не обращал на меня внимания. Ужасное напряжение в моих плечах потихоньку спало. Я пробежала мимо паба, на двери которого висела поющая сморщенная голова.

– Эй, малыш, куда бежишь? – крикнула она мне в лицо.

Голова была привязана к гнилой балке. Ее глаза выглядели как липкие изюмины во впалых серых глазницах, а улыбка была слегка сумасшедшей. Я неуверенно остановилась на месте. Честно говоря, я понятия не имела, где я нахожусь и как мне найти лестницу, ведущую на верхние этажи.

– Как называется эта улица? – спросила я, нервно облизнув губы.

– Ты на улице 1303, малыш. Потерялась, что ли? – Ее сумасшедший хохот заставил проходящих мимо аваддонцев любопытно оглянуться.

– Шшш! Не так громко! Я просто хочу наверх, – нервно прошипела я, осматриваясь.

Колдун с черными волосами слишком заинтересованно на меня глядел.

– Только наверх? Наверное, не получится, малыш. Босс все закрыл. Теперь нет ни лифта, ни лестниц, ни машин.

Я нервно поджала губы.

– Это точно? Совсем ничего? Несколько такси уж точно должно быть!

– Ты глухая? Ни лифта, ни лестниц, ни машин. Здесь тебе не Аптаун, тут бегают адские гончие.

– Но мне обязательно нужно наверх! – Ко мне подкралась паника, а голова хрипло надо мной смеялась, разбрызгивая слюни во все стороны.

– Если это правда так важно, можешь позвонить кому-нибудь. Может быть, кто-нибудь сможет забрать тебя.

– А здесь есть телефон?

– Прямо за мной, малыш.

Я недоверчиво изучила табличку на пабе. Он назывался «У кровавого Хельсинга» – вампирский бар.

– Черт возьми! – Я со стоном прикрыла лицо ладонью и сделала глубокий вдох. – Есть ли тут еще один бар с телефоном?

– Лично я не знаю, но можешь попытать удачу у оборотней.

– Боги, только не это! – с ужасом сказала я.

Сморщенная голова засмеялась. Швы на губах колдуна едва ли не расходились.

– Да-а, с запахом не всем везет, не так ли? Просто заходи в помещение и следи за своей шеей. И все будет в порядке. – Голова со свистом повернулась вокруг своей оси.

Дверь со скрипом открылась, и оттуда повеяло ароматом пива и соленой крови. Я заставила себя двинуться вперед, но, едва переступив порог, захотела вернуться обратно. В то же мгновение дверь захлопнулась за моей спиной, оставляя меня в прокуренной комнате, заполненной вампирами и их питомцами. К счастью, было так громко и людно, что никто не заметил моего появления. Красные лампы бросали жуткий свет на столы, вокруг которых собрались десятки кровопийц.

Я впервые в жизни оказалась в таком баре, и от братьев я услышала достаточно историй о таких местах, чтобы быть готовой обмочиться от страха. Сейчас я осознала, что они точно мне не врали. За первым же столом рядом со мной шесть вампиров играли в покер, и их карты были измазаны кровью. В качестве ставок использовались отрезанные пальцы, большинство из которых были сложены рядом с парнем с налитыми кровью глазами и позолоченными клыками. Старина, кажется, сделал себе замечательные протезы. Нечисть не особенно хорошо соблюдала гигиену зубов, а такие золотые импланты были невероятно дорогими. Я как можно более незаметно протиснулась мимо них и начала искать взглядом телефонную будку. Я действительно обнаружила одну: к сожалению, она располагалась в другом конце комнаты. Замечательно. От звонка наверх меня отделяла всего сотня пьяных кровососов. Один из них уже слегка перепил, потому что упал со своего стула прямо передо мной, и содержимое его желудка образовало алую лужу на моих ботинках.

– Фу. – Я энергично затрясла ногой и наткнулась на официантку, которая окинула меня сердитым взглядом. – Извините! – Спотыкаясь, я зацепилась за стойку, но обошла еще нескольких пьяниц. При этом я случайно налетела на стол, на котором лежали две полуголые человеческие женщины. Их тела были довольно искусно обкусаны. Две вампирши склонились над их животами и пили кровь из их пупков. Посетители бара ревели, когда они облизывали губы и заедали это лимоном. Боже мой! Эту картину я еще нескоро забуду. Чтобы не оказаться на месте лимона, я ускорила шаг и покинула переполненную комнату в поиске другого телефона. Меня ждал душный коридор с общим туалетом. Я слышала, как кого-то тошнит. Рядом с туалетом располагался старый таксофон. Они еще существовали? Нахмурившись, я выловила из кармана брюк пару центов и бросила их в агрегат. Я набрала номер телефона Аида – 666, хахаха, – и от напряжения затаила дыхание. Послышался треск, а затем гудок. Потом еще один и еще один, после этого снова раздался треск, пока звучный голос бога смерти не зазвучал в трубке:

– Это телефон Аида-Плутона-Адамаса-Амелиха-Ифтима-Пелора-Кратера-Стигера-Апротропа-Аидела-Мела-Кианохайта-Хенниха-Фона. Бога смерти и повелителя Подземного мира. Властителя Подземного царства и богатств.

Я услышала свой собственный голос на заднем плане:

– Папа! Нет необходимости называть все свои имена. Просто Аида достаточно.

– Но меня так зовут!

– Аида достаточно!

– Что вы там делаете? – Я услышала голос своего брата Мэдокса.

– Твоя сестра считает, что я должен сказать фразу в трубку, чтобы люди знали, что я не могу встретиться с ними лично.

– Что? Прямо так и сказала?

– Он пытается записать обращение для автоответчика.

– Жесть! А почему он тогда держит трубку вверх ногами?

– Ты что, пытаешься оскорбить меня, сын? Я всемогущий бог! Ужас Подземного мира, я не держу эту штуку вверх… Ой…

Я услышала треск, а затем с трудом сдерживаемый смех Мэдокса.

– Папочка, запись все еще идет, скажи уже что-нибудь.

– Ну и хорошо! – За этим последовал измученный вздох. – Это телефон Аида, просто Аида. К сожалению, в данный момент я мучаю потерянные души. Не оставляйте мне никаких новостей, ведь я очень занятой бог и у меня нет времени говорить с каждым человеком.

– Папочка!

– Что? Это правда! Я…

Писк все еще был слышен. Это все еще была запись автоответчика. Я расстроенно сбросила звонок и набрала номер еще раз.

– Это телефон Аида-Плутона…

Я с грохотом положила трубку и закрыла глаза. Черт возьми, проклятие! Аид не брал трубку и принципиально не перезванивал. Скорее всего, потому что не знал, как работает телефон. И что мне теперь делать? Немного беспомощно я осмотрела вампирский бар. Может быть, кто-нибудь мог бы мне помочь или… Мой взгляд остановился на паре светящихся красных глаз: их слегка выпивший владелец жадно смотрел на меня. От ужаса мое сердце ушло в пятки.

Это был вампир из лифта.

– Дерьмо! – Я с тревогой уставилась на него. Он прислонился к стойке: его глаза были мутными и стеклянными, рот измазан кровью. В душе я надеялась, что он был слишком пьян, чтобы заинтересоваться мной, но, к несчастью, Вселенная решила в очередной раз нагадить мне на голову.

– Ого! Кто тут у нас? Это точно судьба! Наш недавний цветочек. – От его голодного щебетания волосы на моей шее встали дыбом. Я бросила секундный взгляд на дверь и попятилась к выходу. Парень снова радостно зашептал, мягко оттолкнувшись от стойки.

– А ты – подражатель Дракулы из лифта, – сухо ответила я. Мне хотелось говорить жестко и спокойно, не как добыча, которую захотелось бы преследовать. Но мой голос, увы, дрожал от нервного напряжения. Вампир ухмыльнулся, обнажая ряд длинных белых зубов. Он определенно не нуждался в протезах.

– Так как мы с тобой, дорогая, старые друзья, я дам тебе преимущество… скажем… в пять секунд, прежде чем мои зубы окажутся в твоей маленькой ароматной шейке. – Его глаза вспыхнули.

Я и не думала отказываться от такого предложения. В лице вампира ясно читалась жадность, в пьяных глазах горели огоньки безумия. С колотящимся сердцем и потными ладонями я напрягла ноги и побежала прочь. Я расталкивала в стороны вампиров и людей, которые испуганно вскрикивали. В своем лихорадочном темпе я врезалась в стойку плечом, перепрыгнув через вампира в беспамятстве. Чуть не поскользнувшись на луже крови, я одним движением открыла дверь и вдохнула ртом воздух. Свежий воздух! Вампир позади меня засмеялся и стал считать:

– Один, два…

На «три» я уже завернула за угол. Умею ли я бегать быстрее, чем он, мы еще выясним, но я в этом сомневалась. Я напряженно бежала, расталкивая людей во все стороны, и чувствовала себя действительно ужасно. Под звук летящих мне вслед ругательств я повернула за угол. Вдруг я заметила большой мусорный бак. Мое спасение! Хотя я и так пахла мусором благодаря уличной грязи, бак должен был полностью скрыть мой запах. Достаточно, чтобы вампир не смог меня найти. К тому же я уже задыхалась, у меня кололо в боку, и я пыхтела, как носорог.

Я смело повернулась, открыла измазанную жиром крышку бака и залезла внутрь. Всеобъемлющий запах заставил меня задыхаться. Я была по колено в чем-то, что мне точно не хотелось бы идентифицировать. Это было омерзительно, но было моим единственным шансом не оказаться ужином для кое- кого. Убежать от него мне бы в любом случае не удалось. О боги, что это за день такой!

Я навострила уши и услышала быстрые шаги вампира. Он подбирался все ближе ко мне. Рядом с моим укрытием шаги вдруг затихли. Я слышала, как он шумно дышит, и напряженно затаила дыхание. Его ноги нерешительно шаркали, отчего мое сердце было готово вырваться из груди. Холодный пот потек по моей спине. Вампир снова понюхал воздух, а затем поперхнулся.

– Проклятие, – услышала я его бормотание, а затем его шаги снова отдалились, ускорились и вовсе пропали. Перед моими глазами прыгали темные круги, когда я наконец выдохнула. Еще какое-то время я оставалась в баке, прислушиваясь, не вернулся ли кровосос. Когда звуки совсем стихли, я с трудом вылезла из мусора и уставилась на улицу перед собой. Все по-прежнему было тихо, кроме взмахов крыльев горгулий надо мной.

Рядом с баком стояло несколько старых ящиков, из которых доносился писк крыс-мутантов, но вампиров не было. Я с облегчением втянула свежий воздух в свои легкие и вытащила что-то из своих волос. О небо! Только час на этом этаже, и мне уже чуть не открутили голову, а сама я была измазана в дерьме, и одни боги знают, в чем еще. Я никогда, никогда, никогда больше не вернусь в этот ад! И не стану связываться с Глэдис. Я слегка вздрогнула, когда вдруг услышала шаги позади себя. Мягкие, плавные шаги, быстро приближавшиеся ко мне. Не думая, я вскочила и снова побежала, спотыкаясь время от времени. Теряясь в пространстве, я свернула за угол и столкнулась с гранитной стеной.

– Уфф! – Мой нос хрустнул, и я упала на пол. Удивительно, но «стена» упала на землю вслед за мной. Я вскрикнула и взмахнула руками. Моя ладонь наткнулась на чью-то кожу.

– Ай! Черт возьми! Что ты делаешь? – кричал на меня чей-то голос. Ах! Паника! Монстр! Насильник! Я все еще не хотела становится для кого-нибудь едой.

Я не подпущу ни одного вампира к своей шее. Я решительно согнула колени и пнула его в живот.

– Боже правый! – Тело надо мной согнулось, и мне действительно удалось стряхнуть его с себя. Я молниеносно вскочила на ноги и собралась бежать, но, к несчастью, чужая рука уже схватила меня за правую ногу, опрокинув. Я снова жестко упала на пол и почувствовала, как мои зубы стукнулись друг о друга. Рот заполнила кровь, солнцезащитные очки разбились.

– Отпусти меня! – Я панически трясла ногой, но злоумышленник равнодушно притянул меня к себе. Схватив меня за предплечья сзади, он зафиксировал мои руки за спиной. После этого я почувствовала его колено на своей пояснице. Застонав, я выплюнула кровь на пол и откашлялась.

– Черт! Ты кто вообще такой? – прокричал кто-то, и это звучало странно, ведь у меня больше не было шанса убежать. В любом случае это не был мой знакомый вампир. Я затаила дыхание и попыталась рассмотреть нападавшего хоть краем глаза.

– Да пошел ты! – фыркнул голос. Он был мягким и приятным, не старым, но и не молодым. Его колено продолжало удерживать меня на полу. У меня вырвался тихий крик боли, и хватка стала свободнее.

– Ты что, девчонка?

– Отпусти меня! – выплюнула я.

Мужчина тихо выругался.

– Девчонка! Этого мне еще не хватало. – Теперь голос был похож на рычание хищника. Звучный и опасный тон, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Мужчина отпустил мое запястье, схватил меня за бедро и с удивительной легкостью поставил на ноги. Сбитая с толку таким большим количеством движений, я споткнулась; после этого меня грубо притянули к широкой груди. Да, это была та самая «гранитная стена».

– Отлично! Теперь нам обоим придется спрятаться. Ты не издашь ни звука, поняла, девочка? Один писк – и я перережу тебе горло.

От страха у меня отвисла челюсть. Мой взгляд скользнул от стены-груди вверх. Прежде чем мне подвернулась возможность сделать что-то глупое, а именно проверить серьезность его угроз и вонзить колено в его туловище, он поднял свою руку и зажал мне рот. Мы бесшумно исчезли в переулке, из которого я пришла. Он слишком грубо прижал меня к холодной стене. Казалось, что в моем мозгу вот-вот произойдет короткое замыкание из-за количества адреналина в крови. Что сейчас происходит? Сразу два нападения за неполные двадцать минут? Ад был просто сумасшедшим местом.

С моих губ сорвалось тихое всхлипывание, которое тут же было подавлено большой рукой. Я чувствовала покалывание, будто в моем теле появились новые сверхчувствительные нервные окончания, фиксировавшие каждое движение странного парня. Его широкая грудь поднималась так же быстро, как и моя, а руки были длинными и узкими. Они выглядели шокирующе молодыми, хотя на светлой коже виднелись десятки аккуратных шрамов. Мой нос уловил горький запах озона и меди. Видимо, у незнакомца шла кровь. Возможно, это была моя, так как я прикусила щеку, когда падала. Шли минуты, а мы все стояли, прижавшись к стене, как сумасшедшие, и чего-то ждали. Что именно? Я не имела ни малейшего понятия. С каждым вдохом мое тело все сильнее сопротивлялось принудительному объятию. Меня никто и никогда не трогает! Никто в здравом уме не станет прикасаться ко мне добровольно. А быть заложником, если честно, не очень круто. Почему именно я столкнулась на этом этаже с двумя самыми сумасшедшими ребятами во всем Аваддоне? Почему?

Как будто заметив мой внутренний конфликт, незнакомец опустил на меня взгляд. Мне даже показалось, что он сочувствующе мне улыбнулся.

– Мне очень жаль, девочка, – прошептал он мне на ухо. Мой капюшон, к счастью, все еще закрывал мое лицо, так что он не мог меня видеть. И тем не менее я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Я испуганно прищурилась, оглядела его, и у меня перехватило дыхание. При ближайшем рассмотрении юноша оказался невероятно красивым. Я даже не знала, как еще его описать. Он был, как и ожидалось, высоким и худым. У него была бледная, как алебастр, кожа, а правую бровь разрезал тонкий шрам. Острые, будто высеченные из камня скулы, большие светло-серые глаза, похожие на серебряные зеркала, и в довершение всего его лицо украшал прямой и изящный нос. Полные губы открывались при каждом напряженном вдохе. Волосы средней длины мягкими локонами падали на шею и лоб юноши. Единственной странностью был цвет его волос: они были синими! В темноте я почти не заметила этого, но кудри, без сомнения, сияли полуночным цветом. Я еще никогда такого не видела.

Уголки его губ дрогнули, словно он почувствовал мой взгляд на своем лице, но его выражение осталось беспристрастным. Его глаза излучали ледяной холод, и мне даже показалось, что я увидела маленькие электрические молнии в его волосах.

– Когда охрана пройдет мимо нас, я отпущу тебя. Ты побежишь и ни разу не оглянешься назад, – тихо скомандовал он.

Высокомерие в его голосе сразу подействовало мне на нервы. Его руки все сильнее сжимали мой рот. Если он продолжит в том же духе, то я скоро задохнусь.

– Если ты умная девочка, ты никому не расскажешь о нашей встрече. Поняла? – Он потряс меня, словно непослушную собачку. В это мгновение мне захотелось помочиться на его ботинок. В переносном смысле, разумеется.

И все же я кивнула, прежде чем громкий лай и рев мужских голосов не прервали тишину.

Юноша прижал меня к себе.

– Шоу начинается, – тихо прошептал он мне на ухо, когда мускулистые церберы бежали мимо нас. Слюни и острые зубы сверкали в свете уличных фонарей. Я уставилась на собак, которые остановились на месте и прислушивались к тишине. Их большие уши нервно дергались, а потные бока дрожали от напряжения.

– Я чувствую его запах! Он побежал дальше! – зарычал один из них.

Я его знала! Его звали Бладклоу. Он был охранником моего отца. Псы нерешительно рычали.

– Я сказал, вперед! – скомандовал Бладклоу, цапнув другого пса за задние лапы. Он тут же опустил хвост и крупную голову. – Пленник не должен сбежать от нас, он уже два дня скрывается! – прорычал лидер, побежав дальше и поднимая за собой пыль.

Стая ищеек бросилась вслед за ним, и их громкий яростный лай разрывал ночную тишину. Мое сердце больно билось в груди. Я еще явнее почувствовала кровь у себя во рту и метнула взгляд в сторону своего похитителя. У меня не было никаких сомнений: псы искали именно его. Неужели из-за него было отключено электричество и заперты все входы и выходы? Я сердито сжала зубы. Если да, то я застряла здесь только из-за этого урода, и только из-за него мне пришлось прятаться от сумасшедшего вампира в грязном мусорном баке. Из-за него мне пришлось скрываться от псов своего отца.

Мой ранее угасший боевой дух вернулся ко мне с новой силой. Он собирался перерезать мне горло? Тогда ему сначала придется пережить пинок под зад! Так быстро, как только возможно, я размахнулась и вонзила локоть в его живот. Незнакомец был настолько обескуражен внезапным нападением, что, тяжело дыша, отпустил меня.

– Что? – Он снова схватил меня, но я высвободилась из его хватки и как можно сильнее пнула его в голень. Это, к моему раздражению, не заставило его даже выругаться, он просто сердито смотрел на меня. Его смехотворно идеальные ноздри раздувались, и он окинул меня таким холодным взглядом, что у меня по спине побежали мурашки. Я смерила его таким же ядовитым взором.

– Это все из-за тебя! – обвинила его я, нанося удар. К сожалению, парень без труда поймал мои пальцы и снова грубо прижал меня к стене. Раздался жуткий грохот. Вокруг моей головы летали звездочки, а на нас сыпались куски камней.

– Что бы ты ни затевала, не делай этого. – Его взгляд был холодным и неумолимым, но при этом таким красивым, что мой желудок сжался. Бледный свет упал на края его челюсти, разрезая его ангельские черты надвое.

– Отпусти меня, чертов ублюдок! Ты – тот, кого они ищут! Из-за тебя мне пришлось идти пешком! Я всем расскажу, где ты!

– А вот и не расскажешь! – огрызнулся он.

Его голос звучал как предупреждающий рык хищника, и теперь я без сомнения видела молнии у него в волосах. Что это такое? Он все больнее сжимал мою руку.

– И как ты собираешься это предотвратить? Убьешь меня? – засмеялась я. Смело, но неразумно, потому я мысленно закатила глаза от своей тупости.

Классно, Ворриор. Именно это и говорят сумасшедшим типам, которые только что сбежали из тюрьмы!

– Именно так! – выплюнул он мне в лицо. В своих мыслях я начала хныкать, но в жизни я продолжала сердито на него пялиться. Ух ты, моя собственная тупость иногда удивляла даже меня.

– Я убью тебя, причем жестоко, если ты сейчас же не замолчишь!

– Пошел к черту! – прошипела я, плюнув ему прямо в лицо. Почему я так по-идиотски себя вела? Я же сама копала себе могилу. Обычно я не была такой сумасшедшей!

Незнакомец равнодушно поднял бровь, и только его челюсть устрашающе напряглась. Его пальцы дрогнули, словно он пытался остановить себя в порыве оторвать мне голову сию секунду.

– Ты понятия не имеешь, кто я такой, – наконец сказал он. Его тон был холодным и безэмоциональным, от хладнокровного взгляда кровь стыла в жилах. Казалось, будто за его зрачками лишь ледяная пустота, темная и абсолютно безжизненная.

– Ты – придурок без яиц, берущий женщин в заложники! – быстро ответила я. На его лице появилась улыбка:

– Меня называли именами и похуже. Почему ты пахнешь розами, которые упали в навоз?

Я сердито открыла рот, но была прервана длинным глубоким рычанием. Незнакомец замер, прежде чем его голова тревожно повернулась в сторону. В переулке позади нас появилась огромная собака. Ее красные глаза торжествующе светились. С челюсти цербера капала слюна, когда он тихим шагом крался в нашу сторону. Его лапы оставляли длинные трещины в земле.

– Я нашел тебя по запаху, урод. Хозяин по-королевски меня за это вознаградит. Ты не сможешь спрятаться от меня за своей дамочкой.

Незнакомец сердито выругался.

– Я этого не хотел, девочка, – прошептал он мне почти извиняющимся тоном, медленно двигаясь позади меня, – но лучше ты, чем я.

– Что? – Я удивленно открыла рот. В ту же секунду цербер с оглушительным лаем ринулся вперед. Его тяжелое тело летело в мою сторону, а когти вытянулись. Сбитая с толку, я почувствовала сильный толчок в спину и упала вперед. Цербер приземлился на меня и вгрызся мне в шею. Перед глазами снова запрыгали звездочки. Ужас, как это больно! Все мое тело содрогалось от шока, пока острые зубы рвали мою плоть, а незнакомец развернулся и убежал.

Глава 3

Я что, не на небесах? Верните мне мои деньги!

– Ворриор, просыпайся!

– Ммм…

– Ворриор!

– Ммм… отстань от меня, я умерла.

Вздох.

– Нет, не умерла. Ты лежишь на диване.

– Я… что? – Я удивленно моргнула.

Свет, который я по ошибке приняла за «свет в конце тоннеля», оказался… пыльной люстрой? Перед глазами немного плыло, поэтому я моргнула еще раз. Люстра, пауки, пыль в моем носу, значит, точно не небеса. Я медленно подняла руку и вытерла соленую щеку. Видимо, я плакала, потому что мои глаза были красными и опухшими, как и мой нос, из которого сексуально вытекали сопли. Но почему моя шея так болела, это был…

– Пе… Пе… ПЕС! – Я в ужасе поднялась и невольно схватилась за горло. О боже! Чертов цербер! Я слышала, как сломалась моя шея, зубы пробили мою трахею и раздробили кости. Я все еще чувствовала на своих губах кровь, вытекающую из моего рта. Я уже попрощалась со своей разочаровывающей пустой жизнью и прокляла отца и мать за плохое воспитание, но где же я была в итоге?

– Я что, не на небесах? Верните мне мои деньги! – пробормотала я. Маленькая часть меня все еще цеплялась за мечты об облачках и ангелочках после смерти. Еще один вздох дошел до моих ушей.

– Дочь, ты действуешь мне на нервы!

– Что?.. – Со мной так разговаривал лишь один человек. – Папочка? Ты тоже на небесах?

Бог Подземного мира посмотрел на меня с раздражением. Он устроился рядом со мной в большом кресле с подлокотниками. Сидя нога на ногу, он поставил свой iPad на правую коленку. Его темные волосы средней длины были идеально убраны назад, а фиолетовые глаза неодобрительно смотрели на меня поверх планшета. Он был одет в темный костюм и подходящий к нему красный галстук. Кожа была непривычно бледной. Смерть собственной персоной представляла собой впечатляющее явление. С каждым движением его тела черный дым капал на пол, собираясь у его ног, словно зловещее грозовое облако. Его длинные бархатные крылья были сложены на спине. Бог смерти и его сыновья были единственными в Подземном мире, кто обладал такими крыльями. Каждый, кто их видел, сразу же понимал, что обладатель принадлежит к роду Аида. И только у меня таких не было.

– Ворриор. Если ты закончила со своими неуместными шутками, я бы хотел с тобой поговорить.

Я с огромным трудом уселась на диване и вытянула шею. Кажется, она еще не зажила. Действительно странно. В смысле… спасибо, конечно, что зажила, но я явно ничего не понимала. Я точно помнила, как мое горло оказалось во рту пса. От этой мысли мне в ту же секунду стало плохо.

– Как… как… я сюда попала, папочка? Я же только что была на этаже 144-м!

Я специально называла его папочкой, потому что знала, что это невероятно его раздражало, и в то же время ему это нравилось. Но он этого никогда не признает.

Властитель Подземного мира неодобрительно скривил рот и отложил планшет в сторону.

– Что… это что, очки? – спросила я, немного озадаченная незаметной серебряной оправой на его носу.

Аид на мгновение замер. Его ноздри раздулись, а затем он моментально сложил очки и спрятал их в своем нагрудном кармане.

– Нет, не очки, дочка. Мы должны поговорить. Я очень на тебя зол.

– Ой! – тихо сказала я, пытаясь натянуть капюшон на лицо. Но на мне не было капюшона. Я панически пыталась его нащупать, но нашла лишь пару потрепанных кусочков ткани.

– Дерьмо!

– Не беспокойся. Никто тебя не видел, кроме цербера. Кстати, это он принес тебя ко мне.

– Аид, пожалуйста, ты…

– Не надо недооценивать меня, Ворриор! Я бог и твой отец! – резко прервал меня он. Бог внезапно встал на ноги, и у его ног начал клубиться туман. Его крылья дрожали, длинное перо с одного из них упало на пол. – Не будь такой надменной! Ты же не думаешь, что ты могущественнее богов? Твоя внешность не имеет никакого влияния на меня, чего я не могу сказать об остальных моих людях. Ну и что, во имя всех богов, ты делаешь здесь, внизу?! – все громче кричал он мне в лицо. Его фиолетовые глаза, точь-в-точь как мои, светились гневом. Я пугливо поджала губы и опустила голову, чтобы занавеска из золотистых волос могла прикрыть мои наворачивающиеся слезы. Аид нечасто на меня кричал, хоть он и мой отец. В такие моменты я боялась его до чертиков.

– Папочка, я…

– Ты же дала обещание мне и своей матери! – бросил он, игнорируя мои робкие возражения. – Кто мы такие, как ты думаешь, Ворриор? Мы боги! Не забывай об этом ни на секунду! Ты пообещала нам не привлекать к себе слишком много внимания! Ты опасна и портишь нашу репутацию в Олимпе! Мы не можем упрекнуть тебя в том, что ты родилась с изъяном, но ты в силах хотя бы вести себя порядочно и не позорить нас! – Его рев сотрясал комнату, заставляя люстру на потолке звенеть. Дым у его ног почти заполнил комнату, приглушив свет, отчего стало неприятно темно. Но самого бога было хорошо видно, как будто его кожа светилась изнутри. – На сегодняшний день у тебя было лишь одно задание, Ворриор! Ты должна была пройти свой ежемесячный медосмотр. Но что выясняется? Мне звонят и говорят, что моя дочь оскорбила моих сотрудников и поэтому была отправлена в темницу! Это не то поведение, которого я ожидаю от своих детей!

Я могла бы упомянуть о том, что мои братья делают куда больше глупостей, чем я, просто не так часто на этом попадаются. Но я приняла мудрое решение промолчать и постаралась сдержать слезы.

– Ты можешь быть моей дочерью, – рычал Аид, – но не думай, что я буду с тобой нянчиться. Ты – дочь двух богов. Я ожидаю от тебя большего, чем это! – Он презрительно указал пальцем на сгорбившуюся меня. – Еще один проступок – и я тебя выпорю! Ты что, думаешь, что я не знаю о твоем маленьком укрытии у Сократа? Что ты тратишь свое время на просмотр телевизора и тупые видеоигры? Я закрывал на это глаза, но с сегодняшнего дня с этим покончено. Очевидно, ты забыла, кто мы такие! Из-за твоей глупости одному из моих лучших псов сегодня пришлось умереть!

– Отец, я… Он мертв? – испуганно спросила я. О нет, только не это, только не снова.

– Мне пришлось убить его, иначе он разорвал бы любого, кто попался бы ему на глаза. Один взгляд на твое лицо, и он уже выжил из ума. Мне пришлось собственноручно вырывать тебя из его пасти.

Я вздрогнула и почувствовала, как слезы подступили к глазам.

– Я… я этого не хотела, – прошептала я хриплым голосом, напряженно сглатывая ком в горле. – Правда! Я хотела взять такси. Но этажи были закрыты, и мне пришлось идти пешком. Там был… – Я вспомнила белоснежную кожу и ярко-синие локоны. Волосы на моей шее тут же встали дыбом, голова загудела. – Там был этот парень… он… он бросил меня в пасть собаки. Я ничего не могла сделать!

Аид прищурился, его крылья беспокойно дрожали.

– Мне известны детали происшествия. Ты должна благодарить судьбу за то, что твой капюшон сполз с твоего лица, иначе пес разорвал бы тебя. – Его голос немного смягчился. Дым понемногу вернулся к его ногам, и комната залилась мягким светом. – Этот парень, этот подлец, на которого ты, к сожалению, натолкнулась, сбежал из Тартара. За последние несколько часов побега он убил трех аваддонцев и чуть не убил тебя!

Я посмотрела на отца округлившимися глазами. Значит, парень сбежал из Тартара? Я и не знала, что это возможно. Трясущимися руками я дотронулась до своего горла. Я слишком отчетливо чувствовала зубы пса, разгрызавшего мою кожу. Мой капюшон сполз? При всем желании я не могла этого вспомнить. И тем не менее я сидела здесь. Невредимая. Мой голос дрожал.

– Мне очень жаль, отец, – с трудом выдавила я. Что еще я могла сказать? Ущерб уже был причинен. Аид продолжал гневно смотреть на меня, но тени окончательно вернулись к его ногам. Я с облегчением выдохнула, когда он, шелестя крыльями, подошел к двери в другом конце комнаты.

– Хорошо, Ворриор. Возможно, ты будешь рада это услышать: мы смогли поймать этого подлеца. Он сидит в Тартаре и останется там.

– Что? Как? – Я удивленно вскочила на ноги и чуть не упала. Ай! Все мое тело было разбитым. С искаженным от боли лицом я потерла шею. – Как вы смогли его поймать?

Аид фыркнул:

– Не будь такой наивной, Ворриор, никто не в силах сбежать от своей судьбы. Уж точно не такой монстр, как он. Иди в свою комнату. Завтра я доставлю тебя в Лондон, и не забудь что-нибудь наде…

Он не успел договорить, когда дверь уже закрылась за ним. На ватных ногах я снова уселась на диван и стала массировать свою окаменевшую шею. Голова болела так, словно раскаленные железные гвозди непрестанно сверлили мой череп. Значит, незнакомца схватили? Как он вообще смог целых два дня прятаться от псов моего отца? Меня почти восхищали ум и смелость, которыми должен был обладать человек, чтобы совершить такой поступок. Этот парень… этот мужчина, очевидно, сидел в самой суровой тюрьме мира бессмертных не без причины. Кто знает, от какого монстра мне удалось сбежать. По моей коже снова побежали мурашки. Его ледяные серые глаза были такими пустыми, словно в них не было ни единого признака жизни. Я радовалась, что псам удалось поймать его. Он жутко меня напугал. Я не могла избавиться от воспоминаний о молниях в его волосах. Теперь он, по крайней мере, не сможет никому навредить. Отлично, что он сидел в Тартаре, хотя я и слышала ужасающие вещи об этом месте. Не так много, и это были скорее слухи, чем факты, но этого было достаточно, чтобы я все время видела кошмары. Только самые опасные монстры, великаны, валькирии и боги, как, например, титаны, были заперты в Тартаре. Это место считалось тюрьмой строго режима в сверхъестественном мире. Никто оттуда не возвращался. В теории. Очевидно, бывали и исключения с синими волосами.

Со странным чувством в животе я встала на ноги и покинула гостиную. Когда я поднялась, то схватила подушку со старого разваливающегося дивана, на котором лежала, и в целях защиты поднесла ее к лицу. От моего капюшона все-таки ничего не осталось, кроме жалких кусочков ткани. Этого мало, чтобы нормально закрыть лицо, а риск того, что сегодня я сведу с ума кого-нибудь еще, был слишком велик. Если кто-то встретится мне на пути, я могу хотя бы предупредить его о необходимости отвести взгляд. Или использовать подушку как оружие – все зависит от того, кто встретится мне на пути. Тяжелая дверь гостиной открылась, и я начала свой путь через чудовищное поместье Аида, представляющее собой центр 146-го этажа. Дом был почти полностью выполнен из темного камня и мрамора: за все века своего существования здание стало сбивающим с толку сочетанием средневековых стен, барочных крыш, дизайнерской мебели двадцатых-сороковых годов и современных оконных фасадов. Древнегреческие колонны в несколько метров высотой упирались в куполообразный потолок, украшенный художественными картинами эпохи Возрождения. Цвета уже поблекли, фрески осыпались, и от них остались лишь небольшие клочки воинов, пытающихся повалить друг друга на землю. Единственный, кто был почти узнаваем, стоял немного в стороне от сражения и смотрел на поле боя с кровавыми слезами на лице. Его иссиня-черные волосы было легко узнать.

Я остановилась на месте, откинув голову, и удивленно смотрела наверх. Видимо, один из моих братьев недавно открыл в себе творческую личность. В последний раз, когда я здесь была, у моего отца еще не было шрама Гарри Поттера и усиков Гитлера.

Закатив глаза, я пошла дальше, и мои шаги эхом отражались от голых стен. Факелы соседствовали с современными лампами, а ржавый рыцарь в доспехах прислонился к пыльной картине Пикассо. У окон вздымалось несколько красных лавовых ламп. Бетонный пол сменился мраморным, а затем черно-белой плиткой, и я оказалась в большом холле. Его стены были украшены большими сужающимися книзу окнами: из них открывался чудесный вид на ночной горизонт Аптауна. Поскольку мы находились под землей, луны видно не было, но электричество, видимо, включили, так что город сиял морем ярких огней. В отличие от этажа 144-го, состоявшего их вонючих бараков, этаж 146-й был высокоразвитым городом. Аваддон был адом не только в классическом смысле: здесь не просто наказывали плохих парней, это место также стало совершенно независимым мегаполисом. Темный мир, который развивался все четыре тысячи лет. Стоит признать, к этическим взглядам в Подземном мире надо было привыкнуть, а на некоторых этажах время остановилось еще во времена Средневековья, но Аваддон был цветущей и постоянно развивающейся цивилизацией. Я радовалась, что была ее частью, хотя бы иногда.

– Эй, принцесса, я слышал, что ты конкретно разозлила нашего старика.

Я испуганно вздрогнула, развернувшись вокруг своей оси с подушкой у лица.

– Мэдокс! Не смотри! – огрызнулась я, но этот идиот лишь задорно засмеялся, подходя ко мне с закрытыми глазами.

– Не паникуй, Ворриор, солнышко. Твой запах можно почуять за десять километров. Есть ли какое- то объяснение тому, что ты пахнешь фекалиями и мусором? Я что, пропустил международный день вонючки? Если да, я быстро завернусь в органические отходы.

Мое лицо покраснело, когда я посмотрела на себя. Проклятие! Еще на 144-м этаже я обмазалась этой грязью.

– Господи, какой стыд, – заскулила я, что заставило Мэдокса смеяться еще громче. Я мрачно уставилась на него, но была рада его видеть. Мой единокровный брат был высоким молодым человеком, но в отличие от других моих родственников состоял не только из мышц и садистских наклонностей. Хотя он и унаследовал эти черты от отца – причем в полной мере, – его личность, в общем, была куда приятнее. Как у игривого дикого кота. Его густые темные волосы торчали во все стороны, а кожа светилась светло-коричневым светом. Крылья Мэдокса были цвета шоколада. Он, как всегда, где-то потерял свою рубашку и ходил по зданию в рваных джинсах. Вокруг его пупка красовалось вытатуированное солнце. Если спросить его о значении татуировки, он рассказывал своим слушателям, – как правило, женщинам, – слезливую историю о чистоте души и благоговении перед богами. В действительности он был очень пьян в тот вечер, и ему повезло, что он ткнул пальцем в картинку с солнцем, а не с бабочкой. Я была единственной, кто знал, что все два часа он хныкал, как маленькая девочка, и в конце его стошнило на себя. Можно сказать, мы с ним всегда были лучшими друзьями. С разницей всего в два года, мы были самыми младшими в роду Аида. С остальными пятью сыновьями бога Подземного мира разница в возрасте составляла от одного года до тридцати лет. Эти молодые люди были намного сильнее и намного более склонны к нарциссизму, особенно в прошлом. Поэтому жизнь сблизила нас с Мэдоксом.

– Ты можешь, пожалуйста, прекратить меня нюхать? У меня не было другого выбора! – огрызнулась я на него, пытаясь пнуть в голень. Несмотря на то что его глаза были закрыты, он мастерски увернулся от моего псевдониндзя-нападения.

– Какой еще выбор? Между собакой и мусорным баком? – рявкнул он, вытирая слезы смеха, вызванные своей собственной шуткой. Ха-ха-ха, такой шутник.

– Просто заткнись! Мне надо переодеться, пока меня еще кто-нибудь не увидел.

– Но ты же не голая, нет? – заинтересованно спросил Мэдокс.

Я тут же хлопнула его подушкой по голове.

– Нет! Ты что, придурок? Открыто только мое лицо, – ответила я, ныряя к парадной лестнице, ведущей на второй этаж.

Мэдокс в отличном настроении последовал за мной. Глаза он все еще держал закрытыми.

– Только лицо? Ну и почему тогда столько шума? Отец рассказывал о твоих вещах, которые были полностью разорваны. – Его беззаботная реплика заставила меня внезапно остановиться.

Мэдокс тут же в меня врезался.

– Уфф… что за… Ворриор?

– Он… Один из церберов погиб сегодня из-за моего лица. – Мой голос звучал подозрительно равнодушно.

Мэдокс напрягся. Он нащупал рукой мое лицо и бесконечно ласково погладил меня по щеке.

– Мне очень жаль, Ворриор. Отец только начал рассказывать. Я сразу убежал, чтобы найти тебя, и не дослушал историю до конца. Если хочешь, можешь ударить меня! Я идиот и не заслужил иного.

Я невольно захихикала, когда Мэдокс с лицом мученика вытянул ко мне свою голову и попытался найти мои руки.

– Давай! Подними свой маленький кулачок и врежь мне!

– Что за дурак! – Смеясь, я потрепала его по и так растрепанным волосам и поцеловала в кончик носа.

Мэдокс одарил меня озорной улыбкой, как вдруг я увидела что-то серебристое у него во рту.

– Что? Мэд… Ты еще и язык проколол? Пирсинга в ушах и брови тебе не хватило? Ты что, хочешь выглядеть как подушечка для булавок? – раздраженно спросила я, когда мы поднялись на другой этаж. Было просто чудом, что он не упал лицом вниз. В качестве меры предосторожности я с помощью указательного пальца на спине направляла его, чтобы он преодолел все преграды. Мраморный пол наверху был уютно подогрет, а старые кушетки винно-красного цвета теснились в пыльных нишах еще со времен Древнего Рима. На стенах висели старинные бюсты и картины с изображениями богов и других легендарных фигур, там же были сложные цветочные композиции, которые смотрелись неуместно и слишком свежо во этом древнем мусоре.

– Фрезии? – измученно спросила я, когда мы проходили мимо букета, торчащего из рыцарских доспехов. Мэдокс состроил жалостливую мину:

– Мать сегодня здесь, мне очень жаль, принцесса!

Я застонала. Сегодня точно был не мой день.

– Так что с твоим металлом в языке? – Прищурившись, я попыталась еще раз рассмотреть эту штуку у него во рту. Ага! Она однозначно там. Широкая улыбка Мэдокса обнажала спрятанное изогнутое кольцо с красными стразами.

– Ты про пирсинг? Это был спор с Брайтом. Не надо рассказывать мне, что это сумасшествие: поверь мне, меня уже достаточно побили по голове за это.

Он потер свой подбородок, ударившись в болезненные воспоминания, а затем посмотрел в мою сторону. Его зеленые глаза стали выглядеть темнее. Когда я предупредительно шлепнула его, он раздраженно вздохнул, но все же закрыл глаза. Короткий взгляд его не убьет, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

– Я думал, отец выдернет из меня эту штуку вместе с языком.

Я сочувственно поморщилась и взяла его за руку. Наши пальцы медленно переплелись: мы делали так со времен детского сада.

– Что говорит по этому поводу Персефона?

– Ты шутишь, что ли? За это меня мама и била!

– Ой! – Я не смогла не улыбнуться при мысли об этом, но все же страдала вместе с ним. Персефона была матерью Мэдокса и Брайта, а также женой Аида с самых незапамятных времен. У остальных моих братьев были другие матери, причем никому не известные личности. У богов есть некоторые проблемы с понятием верности. Во всяком случае, именно такое впечатление создавалось при виде потока женщин, регулярно выходящих из спальни моего отца. Или за потоком мужчин и женщин, выходящих из комнаты Персефоны. Но так как она с Олимпа, только несколько месяцев в году ей разрешалось жить в аду со своими сыновьями. Персефона, как некогда и ее мать, Деметра, была богиней плодородия и весны. Факт того, что она вышла замуж за Аида, который был одним из самых мрачных парней, которых я знала, до сих пор мне непонятен. Они даже не были похожи на любящих друг друга людей. Так или иначе, Аид бескомпромиссно утверждал, что захотел обладать Персефоной, как только ее увидел. Однако когда он попросил у моего дяди Зевса разрешения жениться на ней, у того не хватило смелости ни согласиться на это, ни отказать ему. Аид, разумеется, воспринял это как согласие и взял ее с собой в Подземный мир. Ее мать Деметра была так зла на него, что позволила всем растениям на свете погибнуть, чтобы люди умирали от голода. В конечном итоге Аиду пришлось отпустить жену из Подземного мира, но так как Персефона уже была замужем и находилась на позднем сроке беременности, Деметра согласилась отпускать дочь к мужу на четыре месяца в году. Правда, богиня до сих пор не позволяла растениям цвести в эти четыре месяца, поэтому людям приходилось переживать зиму из-за этой старой кочерги.

Эти истории мы с Мэдоксом слышали с самого детства. Было ли это правдой или же Аид просто подцепил Персефону в баре, навсегда останется тайной. Боги любят с помощью историй присваивать себе разные геройские поступки. Персефона не была исключением. Она унаследовала от матери очаровательный драконий характер, что легко можно прочувствовать на себе, получив от нее хук справа. Пощечины она раздавала направо и налево. Во время ее четырехмесячного пребывания в аду я старалась появляться здесь как можно реже.

– Я с нетерпением жду встречи с ней, – тихо зарычала я, оказавшись перед дверью своей комнаты. Так как я проводила не очень много времени в Подземном мире, моя спальня была значительно меньше, чем покои моих братьев. Ничего страшного, я могла легко обойтись без собственной оружейной и спортивного зала. Аид, правда, чувствовал необходимость забросать меня тонной одежды, которую я никогда не надену. Большая розовая дверь, на которой мы с Мэдоксом нарисовали слащавых радужных единорогов, сразу же узнала меня, открываясь с приглашающим скрипом.

– Садись! – сказала я Мэдоксу, потащив его в сторону кровати. – Я сейчас быстро переоденусь.

Он тут же упал на голубую кровать с балдахином, и несколько его перьев разлетелось в разные стороны.

– Понял тебя. Скажи мне, ты хочешь поговорить о сегодняшнем дне? – спросил он, роясь в моих подушках, словно огромный щенок.

Отлично, завтра мне придется вылавливать несколько десятков выпавших перьев из своих волос.

– Конечно, – вздыхая, ответила я и начала свой рассказ с ужасной стычки с Глэдис. Я выловила из своего шкафа черные джинсы и подходящую к ним толстовку. Я небрежно сбросила свои грязные ботинки и выбросила носки в мусорку – они ужасно пахли навозом.

– А потом появился этот вампир, – продолжала я, направляясь в ванную комнату. – Этот идиот взял мой след, поэтому мне и пришлось прятаться в мусоре! – Я быстро разделась и встала под душ. Я намылила волосы и протерла свою бледную кожу, на которой проступили синяки и ссадины.

– А что было потом? – Голос Мэдокса донесся до меня сквозь пар в ванной.

– Что? Вали отсюда, извращенец и вуайерист! Я сейчас все расскажу! – Ругаясь, я выплюнула немного воды.

Мэдокс тем временем натянул на глаза одну из моих масок для сна.

– Пфф, успокойся, я и так на тебя не смотрю. Мне стало интересно, так что рассказывай дальше.

Я помедлила, прежде чем начать, и убедилась в том, что Мэдокс опустился на закрытый унитаз и правда ничего не видит. Я продолжила свою историю, торопясь поскорее выйти из душа.

Завернувшись в пушистое полотенце, я протерла запотевшее зеркало и посмотрела на свое лицо, не останавливая свой рассказ:

– А потом появился этот парень. Он… он был особенным, я… – Я бормотала, смотря на себя в зеркало, и заметила, что черты моего лица стали жестче. Каждый раз, когда я видела свое отражение, меня не покидало чувство, что я смотрю на другого человека. Может быть, дело было в моих натянутых нервах или ужасном дне, который остался позади, но я еще никогда не казалась себе такой странной. Без вещей, которые меня закрывали, я была совсем другим существом. Мое тело было хрупким, а талия, переходившая в изогнутые бедра, узкой. Золотистые волосы волнами спадали на мое тело, почти щекотали мои колени. Я уже много раз пыталась их обрезать, но, к сожалению, они отрастали быстрее, чем я успевала их стричь. Единственным «темным пятном» в этом идеальном образе златовласки были мои кошачьи фиолетовые глаза, полученные от отца. Они выглядывали из-под завесы моих угольно-черных ресниц. Мое лицо было просто идеальным: ни прыщей, ни родинок, ни морщин. Все во мне было красивым, и я выглядела хрупкой, как стекло. Мое отражение показывало мне чертового ангела с золотистыми волосами. Самая красивая дочь Афродиты за многие тысячи лет, как презрительно замечает моя мать. С небольшой оговоркой: моя красота способна уничтожить любого, кто ее увидит.

Если смотреть на меня, можно стать одержимым. Для этого было достаточно кусочка обнаженной кожи. Одно неловкое движение – и человек сходил с ума от желания из-за меня. Привязанность превращалась в разрушительный контроль, защитный инстинкт – в яростную ревность. Даже мой запах погружал человека в зависимость, как сладкий наркотик.

Боги называют это «синдромом Медузы», в более широких кругах болезнь известна как «эффект Медузы». Все дело было в генетическом дефекте. Избыток магической крови в теле, которое было для этого слишком слабым. Грустная правда состояла в том, что я была монстром с ангельским лицом. Я с отвращением отвернулась от своего отражения, подавляя подкатывающуюся к горлу ненависть к себе.

– Брось это, Ворриор. Ты не можешь изменить того, кто ты есть и как ты выглядишь, – прервал Мэдокс мои размышления. Я удивленно посмотрела на своего брата, который все еще сидел на унитазе с нелепой маской для сна на глазах. Он с задумчивой улыбкой повернул голову в мою сторону. Уже не в первый раз мне казалось, что он может читать мои мысли.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, Ворриор, и даже если могла бы, я не стал бы ничего в тебе менять, – прошептал он.

Я грустно улыбнулась ему в ответ. Его вера в меня была непоколебимой. Уже много лет, если быть точнее, с начала моего пубертатного периода, он не видел моего лица, даже кусочка обнаженной кожи. Хотя он и был уверен в том, что сможет сохранить контроль, это все равно оставалось лишь теорией. Я не выдержу, если разрушу его жизнь одним взглядом.

– Спасибо, – вздохнула я, начиная сушить волосы, которые тут же завивались в идеальные локоны на моей спине. После этого я надела свои новые вещи.

– В любом случае, – продолжила я свой рассказ, быстро заплетая свои волосы, – он бросил меня на растерзание псам! – Я небрежно засунула косу под капюшон и натянула его на лицо.

– Что? Просто так? – Мэдокс нахмурился.

– А? Э-м… нет. Я думаю, они должны были есть меня до тех пор, пока он будет растворяться в воздухе.

Хмурый взгляд Мэда превратился в гневный оскал.

– Грязный маленький ублюдок! Хитрый, испорченный и бессовестный, он явно пришел из самой темной адской дыры. Но как ты смогла выжить? – Ноздри Мэдокса дрожали от подавляемой ярости.

Я беспомощно пожала плечами:

– Это, наверное, самое странное во всей ситуации. Я и сама этого не знаю. Я думала, что уже умерла, но нет, со мной ничего не произошло. Мой капюшон соскользнул вниз, прежде чем что-то смогло произойти. Пес увидел мое лицо, а об остальном ты можешь догадаться! – Я нервно прикусила нижнюю губу и взяла новые солнцезащитные очки из шкафчика под раковиной. Это была модная дизайнерская вещица, закрывавшая своими темными стеклами больше половины моего лица. Очки окутывали мой мир в вечную тьму. Я их просто ненавидела, но все равно надела, а затем новые перчатки и обувь.

– Вот и все. Дерьмовый день! Можешь уже снимать свою девчачью маску, Мэд, я готова.

Брат тут же сорвал ее со своего лица и бросился ко мне. Я удивленно завизжала, когда он резко прижал меня к себе. Его темные крылья тихо зашуршали, когда он обернул их вокруг нас, словно защитный кокон. Какое-то время я противилась этой вспышке эмоций, но когда заметила, что его плечи трясутся, положила голову на его грудь и успокаивающе погладила по напряженному бицепсу:

– Не беспокойся. Со мной все хорошо, Мэд. Ничего плохого не произошло.

– Я убью этого урода! – зарычал он в ткань моего капюшона и резко выдохнул. – Я найду его ввалившуюся задницу, отрежу его скользкую башку и скормлю ее псам.

Я тихо засмеялась и продолжила гладить его руку, которая напрягалась еще больше.

– Все понятно, великий воин. Во-первых, его голова не была скользкой, а во-вторых, он вернулся в Тартар, так что можешь прекратить планировать свою кровавую месть, ладно?

Мэдокс тут же опустил свои крылья. Он мрачно уставился на меня и поджал губы.

– В каком смысле не была скользкой? Он прикасался к тебе, испугал тебя и чуть не скормил псам. В моих глазах это превращает его в мерзкую и грязную крысу с чумными шишками на причиндалах.

Я раздраженно закатила глаза и пошла в спальню.

– Оставь его, Мэд. Я не хочу больше о нем говорить.

– Ты что, смогла рассмотреть его поближе? – недоверчиво спросил брат. Его глаза хищно засветились в тусклом свете потолочной лампы.

– Черт подери! Конечно, я его видела! Он прижимал меня к себе, как игрушечного мишку.

Ноздри Мэдокса раздулись:

– Ты позволила ему к себе прикоснуться?

– Что? – Я была ошеломлена тем, в какую сторону развивается этот совершенно нелепый разговор, и уперлась руками в бока. – Нет, болван! Разумеется, я не позволяла ему к себе прикоснуться. Представь себе, это не было добровольно, когда меня прижал к стене сумасшедший мускулистый тип в грязи, угрожая перерезать мне горло!

Мэдокс уставился на меня и продолжал долго на меня смотреть.

– Он был мускулистым?

– Ох… – Я со смехом бросила в Мэдокса подушку со своей кровати. Она мягко ударила его по лицу и, словно плоский блин, приземлилась на пол.

Мэдокс поднял одну бровь:

– Это домашнее насилие, женщина! Но не уходи от темы. Он что, был мускулистее меня?

– Да заткнись ты уже, Мэд! Я не хотела, чтобы меня похищали, не хотела, чтобы ко мне прикасались, но, к сожалению, я ничего не могла с этим поделать. Давай уже прекратим говорить об этом. Мы его больше никогда не увидим!

Я гневно прошествовала к двери мимо Мэдокса.

– Ворриор, – удержал он меня тихим голосом.

– Что? – нервно повернулась я.

Подушка жестко ударила меня по лицу.

– Последнее слово не всегда должно оставаться за тобой, – фыркнул он, проходя в коридор, высоко задрав нос.

Глава 4

Только у Ворриор хватает духу называть старика папочкой

– И чем все это закончится?

– Что? – одновременно спросили мы с Мэдоксом.

Красотка со светло-коричневой кожей и густыми длинными волосами неодобрительно подняла бровь и цокнула языком.

– Это! – прошипела она, насмешливо указывая на нас обоих.

После того как Мэдокс на полной скорости убежал из моей комнаты, я наконец поймала его в салоне, где безуспешно пыталась задушить подушкой. К сожалению, он был сыном Аида, а также гораздо более опытным бойцом подушечных войск, чем я, поэтому в конечном итоге мы превратились в катающуюся по полу кучу из рук и ног. После нескольких моих диких атак он решил, что пора продемонстрировать свое превосходство, и потому сел на мой живот и удерживал мои руки, пока я отчаянно пыталась его пнуть. Смех, правда, застрял у меня в горле, когда Персефона ворвалась в салон. Смутившись, я перестала пинать Мэдокса и поспешно попыталась стряхнуть его с себя. Однако он остался сидеть на мне с глупой усмешкой. Его волосы торчали во всех направлениях, а во время нашей схватки он разбросал десятки перьев по комнате.

Богиня уставилась на нас с отвращением.

– Сын, отпусти выродка, пожалуйста. Мне не нравится, когда ты слишком близко к ней подходишь.

Взгляд Мэдокса помрачнел. Я незаметно толкнула его, но он вызывающе поднял бровь вверх и остался сидеть на мне под ядовитым взглядом своей матери. Рада, что ему удобно, но мои кости были готовы сломаться в любую секунду. Я в панике толкнула его еще раз, пока он наконец не поднялся с меня. Пыхтя, я встала на ноги и хотела незаметно исчезнуть из комнаты, но мой любимый придурок-брат схватил меня за плечи и храбро прижал к своей груди. Просто замечательно. Теперь я оказалась меж двух огней. Я сердито смотрела на Мэдокса, но тот упрямо уставился на свою мать.

Персефона поджала свои полные губы, а взгляд ее светло-зеленых глаз с каждой секундой становился все более прожигающим. Она была облачена в зеленое платье, которое обтягивало ее грудную клетку, словно вторая кожа, и элегантно спадало вниз. Широкий разрез обнажал ее длинные золотисто-коричневые ноги, на которых, словно живые змеи, извивались плющ и цветы. Ее волосы, в которых цвели розы и фиалки, спадали на спину, словно блестящий шелк. С каждым ее элегантным шагом по комнате гулял летний ветерок. Она как дочь Деметры была богиней низкого ранга, но одного ее пронзительного взгляда было достаточно, чтобы дать мне понять – я не больше чем маленький ничтожный человечек в грязи ее ног. Ее присутствие освещало комнату и заполняло каждый угол салона. Когда она увидела своего любимого сына, который обнимал бастарда своего мужа, в комнате тут же стало на несколько градусов холоднее. Я незаметно выдохнула и увидела, как мое дыхание превратилось в облачко. Боже, Персефона провоцирует обморожение!

– Э-м… я думаю, тебе стоит отпустить меня, иначе мы скоро превратимся во фруктовый лед, – нерешительно прошептала я Мэдоксу.

– Да пошла она к черту! Ты моя сестра, – пробормотал он мне в ответ.

И все же мне не хотелось связываться с Персефоной в первый же день ее пребывания здесь, поэтому я решительно выскользнула из удушающей хватки Мэдокса и поправила свой капюшон. Мое лицо покрыли тени, когда я слегка поклонилась жене своего отца.

– Добро пожаловать, Персефона, приятно видеть тебя в Подземном мире снова! Как прошло твое лето?

Ее взгляд пронзил меня, словно меч, и будто с наслаждением провернул лезвие внутри меня.

– Ворриор! Я слышала, что тебя чуть не убили сегодня.

На ее губах появилась радостная улыбка. Ух ты, как мило, что она смеется, не так ли?

– Э-м… да. Так и было. У меня было неудачное столкновение кое с кем на 144-м этаже.

– Да, какая жалость! – сказала Персефона, прежде чем повернуться к Мэдоксу с гораздо более приятным выражением лица. – Сын, я должна забрать тебя на ужин. В свой первый день в этой адской дыре я просто обязана настоять на семейном застолье.

Мэдокс кивнул и смущенно улыбнулся, его плечи напряглись.

– Разумеется. Я очень рад, мама. Мы с Ворриор пойдем с тобой.

Персефона подняла одну бровь.

– Я сказала «семейный», Мэдокс, – мягко упрекнула его она.

– Именно так, – сухо ответил он. – Ворриор – тоже семья. Ну что, идем? Иначе наш старик будет чувствовать себя не в своей тарелке.

Персефона цокнула языком и выглядела так, словно в любой момент готова запретить своему сыну взять меня с собой. Как будто он маленький ребенок, которому не разрешают взять с собой за обеденный стол уродливую жабу. Но вызывающе сверкающие глаза ее сына, кажется, удерживали ее от этого. Несмотря на это, она окинула меня взглядом ядовитой змеи, и температура комнаты снова понизилась на несколько градусов.

– Не называй Аида стариком, Мэдокс. Ты должен называть его отцом, как примерный сын, – поучительным тоном сказала она, а затем развернулась на своих голых ногах и легко, словно кошка, скользнула через дверь. Мэд тем временем озорно усмехнулся и потащил меня из комнаты вслед за своей матерью. Я ненадолго задумалась о том, чтобы уцепиться за дверную раму и никуда не идти. Семейный ужин с остальными братьями и Персефоной был столь же приятным мероприятием, как введение заточенной бамбуковой палочки под ногти. К сожалению, Мэдокс предугадывал ход моих мыслей, поэтому все быстрее толкал меня в следующую комнату.

– Никто не называет Аида отцом, мама, – объяснил он Персефоне, которая медленно подняла бровь.

– Да что ты! Насколько я знаю, маленький выродок называет его отцом.

– А еще у меня есть имя, – проворчала я.

Оба моих спутника меня проигнорировали. Мэдокс кивнул, и его лицо изменилось.

– Это правда! Только у Ворриор хватает духу называть старика папочкой. Всем остальным он даже за попытку выдернет перья из крыльев. С момента моего первого и последнего раза у меня все еще осталась залысина на правом крыле.

Персефона сердито фыркнула. Ее шаги эхом отражались от стен. Я незаметно покинула линию огня. Почему Мэд такое говорит? Он что, хочет однажды найти меня задушенной плющом? Я с тревогой посмотрела на одну из роз в волосах Персефоны. Это мне так казалось или цветы правда странно на меня смотрели?

– Аид слишком мягок, когда речь идет об этой девочке. Я не понимаю, почему он предпочитает ее вам. Но от выводка Афродиты едва ли можно было ожидать чего-то иного. Ее дети всегда меня раздражали, но эта еще хуже, она как бомба замедленного действия!

– Вы же знаете, что я слышу каждое слово, не так ли? – спросила я, но меня снова проигнорировали, и только роза продолжала странно смотреть на меня сверху вниз. Я мрачно уставилась на нее в ответ.

Мэдокс сердито фыркнул:

– Завязывай уже, мама! Брайт и Хантер уже здесь?

– Разумеется, здесь. Лэкс и Рэйд тоже. Спэйд должен скоро прийти. – Она откинула свою темную копну волос назад и распахнула двери в столовую. Эта комната всегда напоминала мне странную смесь средневековой обеденного зала и места, где проходило чаепитие Алисы в Стране чудес. Длинный деревянный стол стоял в середине огромного и пустого зала, стены которого были выполнены из грубого камня. С пустого потолка свисала гигантская люстра, черно-белые плиточные полы напоминали шахматную доску, а в стене был камин, в котором можно было зажарить целого быка.

Я незаметно прошлась по комнате, чтобы сесть как можно дальше от Персефоны. Мэдокс, как и всегда, сел рядом со мной, скрестил руки на затылке и начал качаться на стуле. Аид уже сидел на своем обычном месте во главе стола. Богиня грациозно приземлилась справа от него и в знак приветствия погладила его по напряженным плечам. Его лицо все так же ничего не выражало. Фиолетовые глаза были обращены на его старшего сына Хантера, который рассказывал ему о последней погоне за потерянными душами где-то в Даунтауне. Брайт, который был вторым по старшинству в нашей семье, уютно устроился рядом с Хантером, упершись ногами в стол. Он играл с длинным кинжалом, лезвие которого блестело, когда он подкидывал его в воздух. Близнецы Лэкс и Рэйд сидели на другом конце стала, угрюмо уставившись в свои пустые тарелки.

– Почему у Рэйда розовые волосы? – удивленно спросила я у Мэдокса.

Он, хохоча, указал на Лэкса, чьи взъерошенные волосы светились отвратительным ядовито-зеленым цветом.

– Они проиграли спор! – сказал он слишком громко. Их головы тут же повернулись к нам.

– Потому что ты мухлевал! – прорычал Лэкс. Под его глазом красовался заживающий синяк зелено-синего цвета.

– Предатель! – прошипел Рэйд, нос которого выглядел так, словно он бился им об стену. Он так сильно вонзил вилку в обеденный стол, что та, шатаясь, осталась на месте.

– Да что ты говоришь! – сказал Мэдокс, поднимая бровь. – Что я могу поделать с тем, что вы организуете нелегальные битвы василисков при помощи чернокнижника?

– Битвы василисков?

– Один из василисков на середине боя превратился в курицу! – сердито выплюнул Лэкс.

Мэдокс невинно округлил глаза.

– В наши дни нельзя полагаться на черный рынок. Думаешь, что покупаешь кровожадного василиска для своих любимых братьев, а вместо этого получаешь подбитую курицу. Но не переживай, я накатаю им сочную жалобу.

Я тут же засмеялась.

– Можешь рассказывать эту ерунду кому-нибудь другому, Мэдокс, ты нас обманул! Мы хотим вернуть деньги! – Рэйд выглядел так, словно в любое мгновение был готов разбить нос своему младшему брату, но двери открылись, и последний из сыновей Аида, Спэйд, вошел в комнату. Одежда его была грязной, правую щеку рассекал длинный шрам. Черты его лица были жесткими и острыми, а светлые волосы слишком длинными: они неконтролируемыми волнами падали ему на плечи. Все взгляды тут же устремились в сторону молодого аваддонца, который вытер свои грязные сапоги о дорогой персидский ковер у двери. Аид мрачно посмотрел на него, но ничего не сказал, и Спэйд, улыбаясь, упал на стул рядом со мной.

– Только посмотри, кто тут! Выродок снова с нами. Я слышал, что ты по уши в дерьме!

Я со скучающим видом подперла подбородок рукой и окинула его равнодушным взглядом.

– Ой, Спэйд, ты выглядишь грязным. Ты что, снова проводил время в публичных домах на 60-м этаже? – сладко спросила я.

Он по-волчьи мне улыбнулся.

– Нет, представь себе! В этот раз я решил испробовать публичные дома на 114-м этаже. Вампиры умеют делать такие сумасшедшие вещи! Кажется, тебе там тоже было весело. У меня был очень интересный разговор с одним из местных вампиров. Его зовут Ровен, и он сказал, что ты достаточно долго играла с ним в догонялки, пока церберы тебя не нашли. Весь Подземный мир только это и обсуждает! – Его резкий смех заполнил комнату, заставив Аида поднять взгляд. Темный туман закапал на пол, и Персефона сморщила нос от отвращения.

– Ворриор, о чем он говорит? Какой еще вампир? – прогремел голос бога смерти, заставив меня содрогнуться от страха.

– Придурок! – сердито прошипела я Спэйду. Он тихо засмеялся.

Скрипя зубами, я посмотрела на Аида и смущенно ответила ему:

– Ничего особенного, папочка. Просто вампир ненадолго взял мой след, но я без труда оторвалась от него.

– С помощью дерзкого прыжка в мусорный бак, – весело добавил Спэйд, из-за чего остальные мои братья громко засмеялись. Я сердито пнула его в голень и получила в ответ еще более сильный пинок. Откуда Спэйд об этом знал? Я поморщилась, беззвучно ругаясь. В то же мгновение кулак Мэдокса приземлился на щеке Спэйда. Его светлая голова откинулась назад.

– Оставь ее в покое!

Спэйд, оскалив зубы, вытер кровь с нижней губы.

– Ты что, устал от жизни, Мэдокс? – прорычал он. Его глаза засветились красным. Вампирское наследие его матери, кажется, проявлялось в нем сегодня сильнее, чем обычно. На мгновение мне показалось, что я ощутила слабый запах крови в его дыхании.

– Хватит ссориться, мои милые, – прервала Персефона Спэйда и Мэдокса, и оба, толкаясь, вернулись за обеденный стол. – Можете подраться позже, а сейчас мы едим. Ворриор, я поговорила с твоим отцом. Мы сошлись во мнении, что ты не заслужила десерта своим плохим поведением, – прошептала богиня.

Спэйд фыркнул, а я поджала губы. Снова никакого десерта? Кажется, Персефона, помимо случайных пыток, также считала изъятие сладостей отличным методом воспитания. К сожалению, ей действительно удавалось расстраивать меня: я любила сладкое, и богиня отлично это знала.

Она с улыбкой хлопнула в ладоши, тем самым подозвав прислугу. Дворецкий, в данном случае призрак из восемнадцатого века, который служил отцу еще человеком, но не был освобожден от обязанностей после смерти, подавал еду на больших серебряных подносах. Тарелки Аида и Персефоны оставались пустыми. Вместо этого он принес им бокалы на длинных ножках, наполненные мерцающей красной жидкостью. Неопытный взгляд мог принять содержимое бокала за красное вино, но там находилась чистая амброзия. Единственная материя, которую боги могли употреблять внутрь, насколько я знаю. Никто из них не ел и не пил. Я даже не знала, спят ли они по ночам и ходят ли в туалет. Мы с Мэдоксом давно заключили пари по этому поводу.

– Пожалуйста, начинайте! – сказала Персефона с улыбкой. Моим братьям не нужно было повторять дважды: волки тут же набросились на пищу. Качая головой, я взяла несколько жареных картофелин и немного приготовленных овощей. Вегетарианцы в этой семье всегда были в пролете. Парни съели целого поросенка вместе с потрохами и глазом не моргнув, но кусочек брокколи пугал их больше, чем целая армия гулей. Я вяло ковырялась в своей еде и смотрела на Мэдокса, который поглощал свой слабопрожаренный стейк. С каждым кусочком с правого уголка его губы капало немного крови. Запах гниения и мертвого мяса ударил мне в нос. Мне сразу же стало плохо, и я засунула в свой рот картофель, чтобы не задохнуться. Я начала быстро жевать, но через пару секунд остановилась и скривила лицо. Овощ был на вкус как пепел. Нахмурившись, я уставилась на свою тарелку и понюхала. Запах был абсолютно нормальным.

– Все в порядке, моя дорогая? – тихо спросила Персефона.

– Э-э… да, спасибо. Все хорошо. Вкус просто превосходный! – Я сунула в рот жареную морковь и чуть не выплюнула ее. Вкус был просто омерзительным, и я отчаянно пыталась проглотить кусочек. Я сморгнула несколько подступивших слез и улыбнулась своими набитыми щеками, из-за чего Персефона с отвращением покачала головой. Ну, она хотя бы перестала на меня пялиться. Вздрогнув, я проглотила содержимое и окинула тарелку подозрительным взглядом. Что же случилось с этой едой? Я с отвращением перебирала ужасную пищу и смотрела на Аида, который с наслаждением пил свою амброзию. Консистенция была очень плотной, а запах – очень сильным. Честно говоря, для меня она всегда немного воняла, но теперь ее запах показался мне приятно-сладким и немного похожим на мед. Я зачарованно наблюдала за тем, как боги пьют свою амброзию. Аид задумчиво улыбнулся своей жене и сделал глубокий вдох.

– Кстати, милая моя, сегодня ты просто потрясающе пахнешь розами, весь дом ими пропах. Это так опьяняет!

Богиня улыбнулась, но немного растерялась. Бокал остановился на пути к ее рту.

– Что, прости?

– Твой запах! – терпеливо объяснил ей Аид. – Опьяняет. Такого я уже несколько сотен лет не чувствовал.

Персефона раздраженно улыбнулась:

– Спасибо тебе за комплимент, мой дорогой, но сегодня я не наносила розовые духи.

Аид нахмурился в замешательстве:

– Но что?..

Спэйд рядом со мной раздраженно хмыкнул и вытер свои жирные пальцы о штаны.

– Это маленький выродок рядом со мной. Она воняет, как целый цветочный сад. Во всем Подземелье стоит этот запах, даже объявили вознаграждение за голову держателя этого аромата. Вампиры сходят с ума.

От ужаса я подавилась брокколи и закашлялась. Выражения лиц богов вдруг переменились. Мои братья перестали есть и уставились на меня. Вот дерьмо.

Глава 5

Они были могущественными, бессмертными, скучающими, а еще у них было слишком много свободного времени

– Ты должна вернуться в мир людей. Я уже рассказал обо всем твоей матери. Она знает, что делать. Тебе ни в коем случае нельзя оставаться здесь! – Аид ходил взад-вперед по салону. Его лицо застыло в ужасе, как холодная маска. С каждым сердитым шагом темные облака окутывали его ноги. Персефона уселась на красно-золотой диван и с удовольствием пила амброзию. Это был уже пятый бокал.

– Только не преувеличивай, милый! Не такой уж это и опьяняющий запах. Почти воняет…

– Не позорься, Персефона! Я уже тысячу лет не чувствовал такого аромата, и если вампиры ею интересуются, то теперь здесь недостаточно безопасно для нее! – Аид яростно покачал головой: – Нет! Афродита знает, что делать. А пока тебе больше нельзя спускаться в Подземный мир, поняла меня, Ворриор?

– Хорошо, папочка, – жалобно пробормотала я.

Мне нельзя находиться в Подземном мире ради моей же безопасности? Без проблем. Но, к несчастью, это разлучит нас с Мэдоксом. После признания Спэйда «вампиры Подземного мира охотятся за пахнущей цветами задницей Ворриор» и неизбежно последующего за этим нервного срыва моего отца Мэдокс встал позади меня и мрачно смотрел на всех, кто слишком близко ко мне подходил.

– И что теперь? – фыркнул он, скрестив руки на груди. Его крылья взволнованно шуршали. – Что страшного в том, что она пахнет цветами? Это никому не вредит. У матери вообще целый сад на голове.

Аид окинул своего сына уничтожающим взглядом:

– Не притворяйся более глупым, чем ты есть, сынок. Если даже ее запах кажется существам привлекательным, мы должны изолировать ее от жителей Подземного мира. Она может все превратить в хаос! В ней таится гораздо больше разрушительной силы, чем признают олимпийские идиоты. Но Афродита наверняка знает больше. Она не потерпит, если кто-то из ее детей затмит ее.

Персефона фыркнула, и ее зеленые глаза округлились.

– Хватит преувеличивать, Аид. Эта девочка – всего лишь человек! – Она выглядела бесконечно раздраженной и, казалось, не могла прекратить потирать свой нос, словно что-то воняло.

Аид уставился на меня своими ярко-фиолетовыми глазами. Я беспокойно ерзала на месте.

– Может, она и человек… – опасно тихо сказал он. – Но возможно, и нет! Я назначу тебе встречу с врачом в Олимпе.

– Ты думаешь, что… что я больна? – беспокойно спросила я, когда Аид упал в свое кресло. Его крылья обмякли.

– Я не знаю, дитя мое. Поживем – увидим. А до тех пор держись подальше от Подземелья. Я не позволю тебе совершить еще какую-нибудь глупость. А теперь иди! Я больше не хочу тебя видеть!

В моем горле образовался ком.

– Хорошо. До свидания, папочка. Доброй ночи, Персефона. – Я быстро покинула комнату и направилась к выходу. Теплая рука остановила меня прямо перед большими двойными дверями.

– Эй, принцесса, подожди. Все в порядке?

Вздыхая, я посмотрела на Мэдокса, который беспокойно меня изучал.

– Конечно, Мэд. Ничего, что меня вышвыривают из этой адской дыры, но… Я буду скучать по тебе. Наверху ужасно скучно, а по сравнению с человеческими школами тиски Сократа покажутся сущей ерундой, – вяло пошутила я. Так как меня не хотели принимать в школу ни в Олимпе, ни в Аваддоне, я была, пожалуй, единственным ребенком богов, ходившим в обычную человеческую школу. Прошлым летом я кое-как ее закончила, а сейчас потела над вступительными экзаменами для университета, в который совершенно не хотела идти. Но мне же нужно было что-то делать, не так ли?

Мэдокс округлил глаза и одобрительно свистнул.

– Ух, девочка, ты, наверное, единственная, кого могут вышвырнуть даже из ада.

Я ударила его в плечо. Сильно.

Он засмеялся и сделал вид, что ему больно, а затем с любовью мне улыбнулся.

– Теперь серьезно. Наверху что, действительно так скучно? Я всегда думал, что в человеческих школах есть горячие болельщицы в коротких юбках и постоянно происходят дикие вечеринки.

Я поморщила нос:

– Это и есть самое худшее!

Он нахально улыбнулся:

– Не волнуйся, принцесса. Я придумаю что-нибудь, чтобы подбодрить тебя. А теперь иди. Старик выглядит так, будто вот-вот умрет от сердечного приступа. – Он, улыбаясь, прижал меня к своей теплой груди и поцеловал в макушку.

После этого я вышла на улицу и вдохнула прохладный ночной воздух Аваддона. Широкие ступеньки вели меня прочь от поместья, а на дороге меня ждал лимузин. Харон, перевозчик Подземного мира, на протяжении многих сотен лет перевозил души по Стиксу в потусторонний мир. До тех пор, пока Аид не решил начать новую эпоху: он перенаправил реку, а на ее месте построил четырехполосную автомагистраль. Харон, который был удивительно прагматичным для бога, быстро приспособился к этому и с тех пор ездил на шикарном лимузине вместо своей дырявой галеры. Мне он нравился. Он был немного молчалив, но всегда дружелюбен.

Харон улыбнулся, увидев меня, и вежливо мне поклонился. Божественный перевозчик был очень высоким и худым. Его череп обтянула серая кожа, никогда не видевшая солнца. Глаза были глубоко посажены в глазницах. Он никогда не моргал. На его лысом черепе красовалась старомодная фуражка шофера. Он был одет в темный пиджак, а с его тощей шеи свисал подходящий к нему галстук.

– Добрый вечер, Харон, – отсутствующим тоном поприветствовала его я и вздохнула, опускаясь на мягкие кожаные сиденья лимузина. Салон пах кожей, сигаретами и сладкой амброзией, которую мой отец хранил в маленьком холодильнике под разделительной перегородкой лимузина. Харон закрыл дверь за мной, сел на водительское сиденье и завел машину. Мы медленно двинулись, оставляя позади великолепное поместье моего отца. Старые ржавые фонари освещали длинную дорожку из гравия, а болезненного вида черные деревья с белоснежными листьями прятали дом от остального Подземного мира. Между стволами деревьев сверкали ярко-красные глаза церберов, которые нарезали круги вокруг поместья. Только Аид знал, какие еще жуткие существа, помимо них, болтаются в лесу. Время от времени можно было услышать крики, которые прерывались мокрым бульканьем, а за этим следовало громкое чавканье.

Черный лимузин абсолютно бесшумно проехал через широкие кованые ворота, беспрепятственно пропустившие машину вперед. Она плавно катился по улице и ускорялся так, что вид за стеклом расплывался в бесформенные кляксы. Здесь и там было видно несколько небоскребов, в которых находились экономические предприятия Подземного мира. Аид зарабатывал много денег, продавая сырье вроде благородных газов и редкого природного топлива. Кроме поставок оружия в Северную и Южную Америку, Германию и Россию, торговли акциями и подставными компаниями, он зарабатывал деньги развитием сетевых фастфуд-кафе в человеческом мире. Соединенные Штаты и ОАЭ за последние сто лет стали просто зависимы от Аваддона и его ресурсов.

Я устало прислонилась головой к холодному оконному стеклу и наблюдала за тем, как Харон умело пробирается сквозь адское движение. Яркие огни рекламных щитов шампуня и «Макдоналдса», который, к слову, тоже был компанией моего отца, проносились мимо меня. Небоскребы из железа, стали и стекла переплетались между собой. Аваддонцы заполонили улицы, так что светофорам приходилось регулировать перегруженный трафик. Мы медленно приближались к широкому тоннелю на другом конце города, на серых каменных стенах которого висел зеленый знак с надписью «ВЫХОД». Тусклое освещение тоннеля проникло внутрь лимузина, когда Харон замедлился и остановился перед одним из таможенных постов. Красные светящиеся шлагбаумы препятствовали дальнейшему проезду, поэтому перед ними уже сформировалась немаленькая очередь из ожидающих машин и такси. Харон раздраженно барабанил своими костлявыми пальцами по кожаному рулю, когда мы медленно ползли вперед. Стекло со стороны водителя опустилось вниз, когда мы остановились рядом с постом, и из маленького окошка высунулась жующая жвачку фурия.

– С вас 8.50, – пробормотала она, и розовый пузырь из жевательной резинки лопнул. Харон раздраженно вытащил документ из своего нагрудного кармана и сунул его ей под нос. Она со скучающим видом изучила бумажку. Узкая бровь приподнялась.

– Ага, вы лично от босса. И куда едете? Можете передать боссу, что мы здесь ждем повышения зарплаты. Союз уже запланировал забастовку.

В ответ Харон лишь стиснул зубы. Как я уже сказала, он был молчаливым парнем.

– Я же просто сказала! – ответила фурия, закатывая глаза и взрывая еще один пузырь из жвачки.

– Просто пустите нас в Лондон, пожалуйста! – огрызнулась я.

– Не волнуйся, девочка, – ответила она, и таможенные шлагбаумы открылись.

Харон тут же надавил на газ, а я моментально вжалась в сиденье. Тоннель увеличился, становясь четырехполосным автобаном, и мы ехали по аду в направлении Великобритании, окружаемые сотнями других машин. Мне время от времени казалось, что я вижу на себе мрачный взгляд Харона, но всякий раз, когда я поднимала глаза, он сосредоточенно смотрел на дорогу. Он был еще молчаливее, чем обычно, поэтому я направила взгляд на улицу. Дорожные знаки указывали на самые разнообразные разветвления широкого тоннеля, обозначали континенты и города, находившиеся там. Поездка в Лондон, к счастью, длилась недолго. Спустя всего несколько километров Харон включил поворотник и направил лимузин в один из тоннелей. Когда мы проехали невидимый барьер, отделявший Аваддон от человеческого мира, по моей спине пробежала дрожь. Дорога становился все уже, огни были все более тусклыми, и ад остался позади. Мы остановились перед горевшим красным светофором в дождливом Лондоне. Капли дождя стучали по стеклу, на улице уже было темно. Посмотрев на часы, я поняла, что была уже почти полночь.

Мы быстро двигались вперед и уже через пару минут оказались у съезда к большому дому недалеко от Гайд-парка. Когда я вздохнула и открыла дверь, меня ударило потоком холодного ветра. Дождь беспрепятственно стучал по моему лицу, пока Харон бесшумно ни появился рядом со мной и ни открыл зонтик над нами. Я нерешительно уставилась на большой таунхаус, в окнах которого, несмотря на поздний час, все еще был включен свет. Живот скрутило от волнения, но я все же хлопнула дверью машины и прошла к двери в сопровождении Харона. Широкая белая мраморная лестница вела наверх. Входная дверь была сделана из цельного стекла и античного дерева. Я любила шутить, что вход в Тартар, должно быть, выглядел куда дружелюбнее. Весь этот дом источал холодную неприязнь. Возможно, именно поэтому люди никогда здесь не оставались, хотя дом и стоял посреди Лондона. Вышеупомянутая страшная дверь открылась еще до того, как у меня появилась возможность нажать на звонок или убежать оттуда. Я даже не успела решить, что из этого хочу сделать. Очевидно, этот выбор был сделан за меня. На улицу хлынул поток теплого воздуха. София, олимпийская горничная моей матери, стояла в дверях и снисходительно смотрела на меня. Харона она поприветствовала лишь сморщенным от отвращения носом. Достаточно нагло, если знаешь, что Харон – бог, а она всего лишь муза, но ему, по всей видимости, было совершенно наплевать. Он не слишком много думал о себе, что делало его еще более приятной личностью в моих глазах.

– Мисс Пандемос, ваша богиня-мать уже ожидает вас в гостиной, – гнусавым голосом сказала София, с брезгливостью глядя на торчащие кости Харона. Тот сжал тонкие губы в узкую линию, в его темных глазницах загорелся опасный свет. Было сложно не заметить неприязнь, которую чувствовали друг к другу олимпийцы и аваддонцы.

– Спасибо, Харон, увидимся на следующей неделе, – быстро сказала я, благодарно улыбаясь богу. Я уважительно склонила голову и последовала в теплый дом вслед за горничной. Харон молча стоял у двери, а дождь тихо сбегал по ткани его зонтика.

– Передайте, пожалуйста, моему отцу, что я добралась до дома и… и что мне жаль, – попросила его я. Он молча кивнул. Я как раз собиралась закрыть дверь, как вдруг тонкие пальцы Харона прикоснулись к моим, задержав меня. Я остановилась в изумлении и посмотрела на глубокие борозды, проходившие по лицу бога. Они чем-то напоминали морщины.

– Пожалуйста, не стыдитесь того, кто вы есть, – прошептал он сквозь дверную щель. Его голос был темным и хриплым, будто его голосовые связки потерли на терке.

– Что, простите? – Я округлила глаза.

– Не стыдитесь. С вами все в порядке. Вы хорошая девушка. Мне всегда было приятно вас сопровождать.

– Я… благодарю вас, Харон. Я тоже всегда рада поездкам с вами, – заикаясь, произнесла я. Перевозчик только что сказал мне больше, чем когда-либо. Он уставился на меня с легкой грустью. У меня было чувство, что я не поняла всей глубины его слов.

Харон открыл рот, но гнусавый голос Софии его прервал:

– Пожалуйста, закройте двери, мисс Пандемос. Тут сквозняк.

Я повернула голову. Девушка стояла в холле со скрещенными на груди руками и бесстыдно подслушивала наш разговор.

– Да, секунду. – Я закатила глаза и снова повернулась к Харону, но автомобиль уже исчез за ближайшим углом. Я смотрела вслед красным фарам, пока сама не замерзла, и, вздрогнув, закрыла дверь.

– Не обязательно быть с ним такой грубой, София. Он бог, а не насекомое, – сказала я горничной, стуча зубами.

– Он аваддонец, – кратко ответила София.

– Какие же вы все чудные, – тихо зарычала я, проходя мимо нее. Взаимная неприязнь олимпийцев и аваддонцев всегда была для меня загадкой. Холодная война между двумя народами длилась с тех пор, как Зевс вышвырнул своего брата Аида с Олимпа, а тот стал управлять Подземным миром. Вражда между двумя братьями, словно жуткая рана, не затягивалась последние четыре тысячи лет. Как по мне, у богов просто не все дома. Они были могущественными, бессмертными, скучающими, а еще у них было слишком много свободного времени. К сожалению, именно такая богиня, скрестив ноги и нахмурив лицо, сидела в ярко освещенной гостиной и ждала меня. Я робко стояла на пороге и искала возможные пути побега.

– Мама! Ворриор пришла! – мгновенно завизжала моя сестра Опал.

Голова Афродиты тут же повернулась в мою сторону. Ярко-голубые глаза окинули меня оценивающим взглядом. Едва скрываемая неприязнь, отразившаяся на идеальных чертах ее лица, показала, как плохо она контролировала свои эмоции в данный момент. Волосы на моей шее встали дыбом, и мне пришлось проглотить порыв жалобного хныканья, подступившего к горлу.

– Не хочешь зайти, дитя? – спросила богиня убийственно спокойным голосом. Ее большие кошачьи глаза следили за каждым моим движением.

– Да! Заходи, Ворриор, мы ждем тебя, – дружелюбно пропела Даймонд, постучав по свободному месту на белом диване рядом с собой.

Как всегда, она выглядела просто потрясающе. У Даймонд были светлые волосы, серебристым каскадом спадавшие по ее спине. Большие глаза ледяного голубого цвета смотрели на меня, закутанную с головы до ног. Как и все мои сестры, она была стройной и изящной. Ее лицо было воплощением сияющей красоты, заставляющей любого мужчину сдаться. Единственным ее недостатком были слишком тонкие губы, которые она мастерски увеличивала с помощью макияжа. Фактически у каждого ребенка Афродиты был небольшой недостаток, который придавал сверхъестественной красоте немного человечности. Если губы Даймонд были узкими и бледными, у Руби были проблемы с немного длинноватым носом. Опал, чья фарфоровая красота была обрамлена волосами цвета эбенового дерева, в свои двадцать четыре года была плоской, как доска; кроме того, ей было не суждено перешагнуть отметку 150 см в высоту.

– Привет, мама, все в порядке? – робко спросила я у богини, понимая, как ужасно неуместно выгляжу рядом со своей семьей.

Афродита цокнула языком и указала на место рядом с Даймонд. Я нерешительно села на мягкую обивку, которая оказалась удручающе холодной. Напряжение в комнате можно было почувствовать физически. Афродита изящно наклонилась вперед и посмотрела на меня холодным отсутствующим взглядом. Я беспокойно опустила капюшон ниже на лицо.

Смотреть на мать, как правило, было достаточно странно. Каждые несколько секунд черты ее лица изменялись. Только что передо мной сидела миниатюрная азиатка с черными волосами и экзотическими темными глазами, но теперь она превратилась в высокую красотку со светлыми прядями и взглядом цвета стали. Одно лицо было красивее другого. Десятки женских лиц с зелеными, голубыми, серыми и карими глазами смотрели на меня. Подбородок был то острым, то сердцевидным, то узким, то задорным с ямочкой посередине. Скулы из острых и выступающих превращались в мягкие контуры, подчеркиваемые десятками разных цветов кожи.

– Ты не могла бы, пожалуйста, остановиться на одном облике? У меня от этих изменений голова болит! – прервала я напряженную тишину комнаты. Мои сестры весело фыркнули, а богиня с вызовом подняла бровь. Никто никогда не видел истинного лица любви. Никто не знал, как она на самом деле выглядела под всем этим совершенством и концентрированной магией.

– Что мне делать с тобой, Ворриор? – спросила богиня, и холод в ее голосе, словно острие ножа, разрезал спертый воздух.

Я приготовилась к ее гневу, который повис над моей головой, словно грозовое облако.

– Можешь ли ты представить себе, – продолжила богиня, вцепившись своими накрашенными красным лаком ногтями в кожу своего кресла, – насколько унизительным для меня был факт того, что Зевс лично вышвырнул меня с Олимпа, потому что моя собственная дочь – моя дочь! – снова привлекла к себе внимание своим неподобающим поведением?

– Я… я… мне правда очень жаль, я же не специально, – запиналась я, желая снова вернуться в ад. Что такого рассказал ей Аид, что она была так зла на меня? И откуда Зевс узнал обо всем?

Афродита затряслась:

– Ну уж нет, Ворриор, в этот раз ты так легко не отделаешься. Последние несколько лет я надеялась, что ты научишься уважать богов. Две тысячи лет назад я бы позволила кентаврам разорвать тебя на кусочки за такое унижение! Ты превратилась в аваддонку, а олимпийкой ты больше быть не в состоянии. Твоя кровь загрязнена! Я должна была это знать. В мгновение, когда ты родилась, от тебя воняло чем-то совершенно иным! Надо было бросить тебя людям и позволить им воспитывать тебя, как посоветовал мне Зевс. Но нет! Я оставила тебя себе! Подарила тебе жизнь ребенка богов, и как ты меня за это благодаришь? Я стала посмешищем для всего Олимпа! – Лицо любви превратилось в гневную гримасу, но она все еще выглядела потрясающе красивой. Сердитый, фыркающий ангел. – Ты добровольно расскажешь мне о том, что ты сегодня натворила? Или мне придется заставить тебя?

Дрожа, я открыла рот. Ее слова ударили меня, словно пощечина. Я тяжело сглотнула. Краем глаза я видела, как мои сестры с любопытством ждали моего нервного срыва. И только Даймонд с обеспокоенным выражением лица беззвучно сказала «расскажи ей».

Я снова посмотрела на Афродиту.

– Я не сделала ничего плохого, – услышала я свой собственный голос. Звучало упрямо.

Во мне зарождалось горящее желание неповиновения. Отлично! Моя мать меня стыдилась? Считала меня выродком, как и все остальные? Тогда я не сделаю ей одолжение и не стану молить о прощении. Я не сделала ничего плохого… в теории.

Я строптиво поджала губы.

– Ой, правда? – с напускным спокойствием спросила богиня. Ее глаза странно сверкнули. – Значит, то, что Зевс вышвырнул меня с Олимпа, чтобы я встретилась со своей непослушной дочерью, – это ерунда?

Я испуганно прищурилась и инстинктивно пригнулась, когда сосредоточенная сила богини схватила меня и, словно кулаком, ударила в живот. Я ахнула и почувствовала, как из моих глаз текут слезы.

– Это твой последний шанс добровольно рассказать мне о том, что сегодня произошло, Ворриор! – предупредила меня Афродита. Ее могущественный голос практически сорвал слова с моих уст. Мне нужно рассказать ей: признаться в том, что я забыла свое разрешение, пропустила встречу с врачом и случайно стала виновна в смерти одного из церберов. Кроме того, я так сильно пахла цветами, что половина вампиров Подземного мира охотится на меня, и поэтому мне нельзя было возвращаться в Аваддон. Я должна была признаться ей, получить свое наказание и исчезнуть в своей комнате. Я обязана рассказать… Но я много чего должна, однако делать этого, конечно, не буду.

– Ну, как хочешь! – огрызнулась Афродита. Магия заполнила комнату, растоптав мое тщательно выстроенное самообладание так же легко, как горячий нож режет масло. Богиня любви неумолимо приближалась ко мне, затем схватила меня за подбородок и грубой силой вошла в мой разум. Ее власть пронзила мой череп, словно раскаленная кочерга, и она начала копаться в моем мозгу. Я кричала от боли, ощущая сладкую кровь на языке, пока Афродита бродила по моим воспоминаниям. Я беспомощно извивалась в ее крепком захвате. Богиня с хирургической точностью разделяла произошедшие за последний час события в моей голове.

– Покажи мне, что ты снова натворила, Ворриор. Покажи, почему твой отец считает, что я должна запереть тебя в комнате сегодня же. Что ты от меня скрываешь?

– Мама, пожалуйста, нет! – В холодных светло-голубых глазах богини я видела свое собственное изображение. Свою бледную кожу под острыми красными ногтями. Я видела себя – маленькую, слабую и ничтожную. Если Афродита хотела получить информацию, никто был не в силах ей помешать.

Никто не может лгать любви. Она жестко вытащила мои чувства. Этот нефильтрованный поток эмоций заставил меня глотать воздух ртом и дрожать. Капюшон соскользнул с моей головы. Каскад золотистых волос упал на мою спину. Перед моими глазами прыгали черные пятна, во рту перемешались запах роз и сладкий привкус моей крови.

– Пожалуйста, мама! Прекрати! – задыхаясь, выдавила я.

К сожалению, богиня только начала свое наказание. Одно за другим она вытаскивала наружу мои воспоминания. Она украла у меня все ненавистные мысли о братьях, все воспоминания о веселье с Сократом, все чувства привязанности к Мэдоксу. Страх и отвращение к аду всплывали в моей голове, как и чувство одиночества.

Мои солнцезащитные очки упали на пол. Я стояла перед ослепительно ярким лицом богини любви без всякой защиты. Из моих глаз текли слезы, боль в висках стала почти невыносимой. Голова пульсировала, стала большой и опухшей, из носа потекла кровь, рот наполнила теплая влага. Мне казалось, что богиня любви собирается вывернуть все мои уродливые внутренности наружу, чтобы от меня осталась лишь пустая оболочка.

Перед глазами все потемнело. У меня перехватило дыхание, сердце быстро билось от адреналина. Без всякого сочувствия богиня посмотрела на меня. В ее глазах не было ни капли человечности. Она убьет меня! Ко мне подступила паника, когда осознание этого пощечиной ударило меня. Моя мать убьет меня в таком состоянии мгновенно и безо всякого сожаления. В моменты вроде этого она была не моей матерью, а богиней. Если она хочет, она вытащит из меня последние мысли, пока мое сердце не остановится от напряжения. Я в панике попыталась поднять руку и ослабить ее хватку на своем подбородке, но даже дышать было тяжело. Я чувствовала, как мои воспоминания вытекают из моей головы. Чувствовала, как мозг растворяется в пустоте, пока перед моими глазами не появилось изображение, намного более четкое и ясное, чем все остальные. Афродита тоже его видела. Ее ногти испуганно разодрали кожу на моей щеке. Перед нами возник портрет красивого молодого человека с темно-синими волосами. На секунду я вдохнула запах озона, увидела маленькие молнии в его волосах. Его присутствие, пусть и было лишь воспоминанием, ошеломило меня так же сильно, как и несколько часов назад. Его окружала захватывающая дух аура могущества. Парень нахмурился. Его серые глаза были холоднее льда, и он, кажется, тоже наблюдал за нами.

– Боги милостивые! Он… – слышала я голос Афродиты словно в нескольких километрах от меня. Слова глубоко проникли в мой разум. В моей голове что-то зашевелилось. Его лицо исказилось в злой гримасе, а на его алебастровой коже сверкнули молнии.

– Отпусти ее! – зарычал юноша.

Его голос словно гром пронзил мой разум, и он задрожал, словно от удара молнией. Мы с Афродитой одновременно вскрикнули. Богиня любви убрала пальцы с моей кожи. Ее присутствие плотным потоком вытекло из моей головы. Я, задыхаясь, глотала ртом воздух. Перед моими глазами плясали темные пятна. Боль утихла, оставив после себя лишь учащенный пульс. Мои воспоминания беспорядочно путались между собой. Мне стало дурно, когда Афродита оттолкнула меня от себя. Ее глаза были круглыми от удивления, губы приоткрылись, она глубоко вдыхала и выдыхала.

Магия продолжала виться вокруг ее идеального тела гневными порывами, заставляя ее внешность меняться. Рядом с ней, в ужасе уставившись на нас, стояли мои сестры. Даймонд стала белее снега, Опал выглядела так, словно в любое мгновение с криком упадет в обморок. На гостиную опустилось гнетущее молчание.

– М-мама? – спросила я, сглатывая горьковато-сладкий вкус крови.

В глазах богини отразилось отчетливое желание убивать. Ее тело все еще дрожало, переключаясь с одной внешности на другую.

– Что ты сделала? Ты маленькая, паршивая… – начала она, как вдруг чья-то нежная рука легла ей на плечо.

– Мама, я думаю, Ворриор усвоила свой урок. Она пойдет в свою комнату и не покинет ее следующие несколько дней. Я тебе это обещаю! – смело улыбнулась Даймонд.

Богиня прищурилась. Тем не менее слова Даймонд и ее спокойный голос вернули ее на землю. Ее внешность перестала меняться так быстро. В моих ушах что-то щелкнуло, как будто выпуская давление из моей головы. Воздух наконец мог снова беспрепятственно проникать в мои легкие.

– Мама, с тобой все в порядке? – спросила шокированная Руби.

Казалось, она не заметила предупреждающий взгляд, которым ее окинула Даймонд. Голова богини тут же повернулась к дочери. Ее волосы стали черными, как и ее глаза.

– Не смеши меня, я же богиня! – прошипела она, и Руби отшатнулась, успокаивающе поднимая руки.

– Я… конечно, мама! – заикалась Руби, но Афродита, игнорируя ее, повернулась ко мне.

От взгляда, который она на меня бросила, у меня чуть не случился заворот кишок.

– Ты больше никогда не выйдешь из этого дома, Ворриор! Ты пойдешь в свою комнату и останешься там. Ты будешь держаться подальше от всех выходов и окон этого дома, а еще я запрещаю тебе говорить с кем-либо. Я понятно выражаюсь?

Я кивнула, дрожа от страха.

– Я не выйду из своей комнаты, – хриплым голосом сказала я.

– И? – спросила богиня обманчиво мягким тоном.

– Я ни с кем не буду обсуждать сегодняшний день.

– Именно так. Твой отец был достаточно любезен, чтобы послать нам несколько церберов, чтобы все оставалось как есть.

Ее улыбка могла заставить любого адского пса бежать без оглядки. По моей спине пробежали мурашки.

– Даймонд, позаботься о ней! – сказала Афродита моей сестре. Та молча кивнула и опустила глаза.

– Замечательно, а теперь я вернусь на Олимп. – Сморщив нос, она стряхнула воображаемую пыль со своей одежды. По комнате распространился запах жженого сахара, и богиня исчезла во вспышке света.

Ошеломленная, я сидела на диване, чувствуя, как горячие слезы текут по моим щекам. Теплая кровь склеила мой нос и несколько прядей волос, которые выскользнули из-под капюшона.

– Ну хватит, Ворриор! Прекращай плакать, вытри с лица эти отвратительные сопли и прикройся. Выглядишь ужасно.

Резкое замечание Даймонд прервало мое шокированное состояние. Когда я посмотрела на нее, она протянула мне носовой платок.

– Спасибо, – выдохнула я, натянув капюшон и прижав платок к лицу.

– Ее практически расчленили, – захихикала Опал, бросив на меня жалостливый взгляд. – Это просто позор.

– Заткнись, – огрызнулась в ее сторону Даймонд, строго глядя на меня. – Вставай и иди в кровать, Ворриор, и смой с себя эту кровь.

– А кровь ли это вообще? – спросила Руби, поморщив нос, когда я встала с диван, едва передвигая непослушными конечностями.

– Разумеется, это кровь, – слабо пробормотала я, морщась от резкого звука своего собственного голоса.

– А с каких пор она серебряная? – упрямо спросила Руби, заставляя меня изумленно взглянуть на носовой платок.

– Это… – Слова застряли у меня в горле.

– Это похоже на ртуть, – удивилась Даймонд, наклоняясь ко мне. – Дай посмотреть!

– Что? Нет! – Я испуганно вздрогнула от ее любопытного прикосновения и смяла платок.

– Ворриор! – предостерегла меня Даймонд, строго глядя на меня своими кристально-голубыми глазами. – Если с тобой что-то не так, мы должны как можно быстрее сообщить об этом на Олимп.

– Ты что, с ума сошла? Мать меня убьет! Со мной все в порядке!

– Но если…

– Никаких «если»! – Наши ядовитые взгляды встретились. – Ничего не случилось! И если вам хоть немного меня жаль, позвольте мне, пожалуйста, уйти спать! Сегодняшний день был не очень приятным.

Даймонд нерешительно поджала губы, пронзив меня очередным ледяным взглядом. Даже стоять на ногах мне стоило неимоверных усилий. Мои силы быстро покидали меня. День казался мне просто бесконечно долгим.

Наконец светловолосая красавица кивнула, а черты ее лица приобрели неожиданно мягкое выражение.

– Хорошо, Ворриор. Иди наверх. Но прислушайся к Афродите. Не выходи из комнаты, иначе я не смогу тебя защитить.

– Я не буду выходить, – пробормотала я, оставляя трех девушек стоять в гостиной, и ступила по мраморному холлу.

Изогнутая лестница вела к спальням. Дом моей матери, как и дом Аида, был свидетелем десятков прошедших столетий. Он был построен на рубеже веков и с тех пор лишь изредка оснащался плодами новейших технологий. Высокие стены были украшены штукатуркой кремового цвета. Повсюду на стенах висели картины, изображающие богиню любви. Предметы искусства давно ушедшей эпохи представляли мою мать в самых разных ипостасях и с самыми разными лицами. На ее губах всегда была соблазнительная улыбка. Ни одна из этих картин не показывала, насколько опасной любовь была на самом деле. Несколько минут, что я шла из гостиной в свою комнату, были словно посещение музея. Каждый мой мучительный шаг длился бесконечно долго, и я цеплялась за перила из черного дерева. Я буду еще несколько дней страдать от последствий неожиданно сильного гнева моей матери, не говоря уже о моем столкновении с цербером сегодня днем.

Быть ребенком богов не очень-то легко. Но быть ребенком любви и смерти – просто отвратительно. Даже без моего недостатка. Самые красивые и могущественные дети могут хотя бы надеяться, что их возьмут на Олимп, где они смогут быть слугами или фаворитами богов. Менее удачливые из нас должны радоваться жизни в вечной тени гламурного мира и искать свое счастье в мире смертных или в Подземном мире. Уровень преступности среди детей богов был невероятно высок. Многие из них были членами мафии или занимались политическими вопросами в человеческих правительствах. Для меня все эти пути были закрыты. Олимп меня не принимал, а для мира смертных я представляла слишком большую опасность. По сути, мне оставался лишь Аваддон, но я даже не хотела думать о том, каким бы было мое будущее там. Мои глаза горели, и я ненадолго остановилась на месте. Возможно, мне стоило взять с собой Мэдокса и на несколько лет уйти в подполье. Я всегда хотела быть принцессой. Мэдокс, кстати, тоже. К сожалению, наши шансы стать теми, кем мы хотим, становились все меньше. Мы могли полететь на Бали и научиться погружаться под воду. Но нет, ведь я не могла носить купальник. Черт возьми. Я прикусила губу и продолжила идти наверх. Возможно, идея провести некоторое время в своей комнате была не так плоха. Я была просто ходячей катастрофой! Абсолютно вымотанная, я наконец оказалась в своем личном царстве. Я даже не удосужилась включить свет. Глаза все еще жгло, поэтому я сняла обувь и упала на кровать вниз лицом. Теперь я могла лишь молиться о том, чтобы заснуть быстро и не увидеть кошмаров.

Глава 6

Уж лучше бы мне снились леденцы и пукающие радугой единороги!

– Ты все испортил!

– Я знаю…

– Я не уверен, понимаешь ли ты серьезность ситуации, парень. Ты меня подвел! Ты попал в ужасную неприятность и чуть не предал всех нас.

– Еще раз: я знаю это, черт побери! – Голос был приглушенным и будто бы сдавленным. Несмотря на его бархатность, он был полон боли. Его звучание вызывало у меня мурашки.

Я в замешательстве захлопала глазами. Где, черт возьми, я была? Я только что лежала в своей уютной кровати, а теперь…

Я окинула свое окружение критичным взглядом. Комната с низким потолком, в которой сильно пахло дезинфицирующими средствами и искусственным лимоном. В каждом углу стояли операционные столы, на которых вперемешку лежали инструменты, которые я обычно видела в больницах. На полу был ужасный хаос из разбросанных бумажек и полупустых пробирок с неопределенным содержимым. Когда я с отвращением отодрала клейкую бумажку со своего правого ботинка, под моими ногами захрустели осколки.

– Ты хоть понимаешь, насколько сильно тебе повезло? С твоей тупостью зубы цербера должны были куда глубже впиться в твою задницу!

– Ай! Они торчат… ааа, в моей спи… Ай! Осторожно! Едва ли можно назвать часы пыток везением!

– Ты жив, значит, тебе повезло!

Меня одолело нехорошее предчувствие. Я снова нерешительно осмотрелась вокруг. Где я? То, что меня окружало, напоминало больницу, разрушенную торнадо, или же сумасшедшую лабораторию, в которой проводились эксперименты на людях. Повсюду сверкали мигающие зеленые светодиоды, плитка на стенах потрескалась. Я начала осознавать, что, должно быть, все это мне снится. Скептически рассмотрев большую колбу, в которой плавало что-то подозрительно похожее на мозги, я стояла неподвижно и пыталась вести себя как можно тише. Голоса ужасно меня пугали. Однако я не могла стоять здесь вечно, как дура, и ждать, пока меня заметят. Нужно было выяснить, откуда доносятся голоса. После этого я могу либо спрятаться, либо убежать прочь с паническим криком. Осколки стекол хрустели под моими ногами, когда я скользила вдоль стены. Большая ржавая полка преградила мне путь. Я осторожно выглянула за угол, но длинный локон выпал из моего капюшона и защекотал мою щеку. За полкой я увидела операционный стол, на котором лежал высокий и, что немаловажно, мускулистый человек, которого заслоняло другое, более узкое тело. Оба были освещены яркой операционной лампой, которая заставляла синие волосы мужчины, который скорчился от очевидной боли на голом стальном столе, сиять. Я испуганно затаила дыхание и уставилась на локоны, которые, несомненно, принадлежали моему почти убийце. Это был тот самый болван, который бросил меня в пасть псам в Аваддоне! Дерьмо! Что он делал в моем сне? Или, скорее, что я здесь делала? Уж лучше бы мне снились леденцы и пукающие радугой единороги!

Я продвигалась дальше вдоль полки и продолжала подслушивать их разговор.

– Ты хотя бы нашел ее? – спросил у моего новоиспеченного синеволосого врага худощавый мужчина. По всей видимости, он был доктором. Его пациент громко ругнулся, когда врач с чавкающим звуком вытащил что-то из его правого плеча.

– Нет, не нашел. Я был близок к этому, но потом появилась эта девушка и…

– Что? Ты всю нашу миссию закопал из-за какой-то девушки? Ты что, не в себе? – проворчал врач, ковыряясь длинными щипцами в плоти другого.

Худые пальцы синеволосого впились в край стола. На его напряженном от боли теле мерцали потрескивающие молнии. Доктор безжалостно щелкнул щипцами и вонзил их глубже. Я была очарована лицом своего почти убийцы. Его безупречная красота была нарушена синяками и ушибами, растянувшимися по всему телу. Нос был странно изогнут, а грудная клетка выглядела так, будто свора грязных кошек использовала его в качестве когтеточки. Каждый его ноготь был либо вырван, либо сломан. Он выглядел так, будто его пытали.

– Черт возьми! Это была непростая девушка, я недооценивал Аида, – прервал он мое зачарованное созерцание. – Собаки уже были у меня на хвосте. С большой вероятностью я все равно бы не смог завершить начатое. Но малышка набросилась на меня, как таран.

– Ты хоть убил ее? Она могла тебя узнать.

Мой враг презрительно фыркнул, что заставило меня сердито скрипеть зубами. Ублюдок. Его высокомерие уже действовало мне на нервы.

– Разумеется. Я же не идиот!

Что сказать, с последней частью я готова была поспорить.

– Мне было почти жаль ее. Малышка очень испугалась. Мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы убрать ее со своего пути. У нее был, черт подери, самый красивый голос из всех, что я когда-либо слышал!

– Только посмотрите! Большой и сильный Пиас Тантал действительно заинтересовался девушкой! – издевательски засмеялся врач.

Он ловко провел рукой по одной из зияющих на его спине дыр. Мой заклятый враг, которого, судя по всему, звали Пиас (что это, простите, за дерьмовое имя?!), издал звук, похожий на лающий рык. Его челюсти напряглись, а мокрая от пота прядь упала на лицо.

– Умершей девушкой! Цербер разорвал ее, но благодаря этому у меня хотя бы было время, чтобы… Скажи мне! Ты тоже чувствуешь этот запах?

– Запах? Какой еще запах?

– Здесь пахнет розами.

Ноздри Пиаса задрожали. Это было единственным предупреждением, которое я получила, прежде чем он, словно дикая кошка, ловко спрыгнул со стола. Кровь лилась во все стороны. Несколько капель приклеилось к полу в метре от меня. Когда я посмотрела вниз, у меня перехватило дыхание. Кровь была не красной, а… серебряной.

– Пиас, что ты делаешь?

Вопрос врача вырвал меня из оцепенения. Я быстро подняла взгляд и посмотрела в два ярких серебристо-серых глаза. С окровавленным торсом и искривленным от гнева лицом Пиас предстал передо мной словно гора мышц и силы. По всей комнате пронеслось рычание, от которого задрожали стены. Некоторые уже сломанные кусочки плитки упали на пол.

– Я чувствую твой запах. Я чувствую тебя! Покажись! – сказал он мне прямо в лицо.

Я закричала и отшатнулась назад. Мое сердце испуганно колотилось, я потеряла равновесие, споткнулась и упала. Но вместо громкого падения на пол я сломала его, и поверхность разбилась, будто стекло. Мимо моих ушей летели стеклянные осколки. Казалось, что время замедлилось. Будто сквозь завесу из липкого меда я видела, как падаю. Пиас стоял надо мной, и на мгновение наши взгляды встретились. Его глаза округлились: в серебристых зеркалах вспыхнуло осознание. Он с ревом дернулся вперед и вытянул руки так, словно хотел меня поймать. Время снова ускорилось, его пальцы прикоснулись ко мне, но вместо них я почувствовала лишь дым. Я падала, падала в бездонную темноту, сопровождаемая запахом озона и льда.

Глава 7

Налоговый консультант убит наковальней! Боги отказывают в компенсации!

– О боги! – В холодном поту я открыла глаза и тут же выпала из кровати. Я ударилась о холодный пол и издала мучительный стон. С колотящимся сердцем и мокрыми от пота волосами я сбросила с себя тяжелые одеяла и быстро осмотрелась в темной комнате. Мне казалось, что в любое мгновение я могу почувствовать руку на своем воротнике, которая схватит меня и утащит обратно в безумную лабораторию. Я все еще чувствовала резкий запах дезинфицирующего средства и озона в своем носу. Рядом со мной стояла широкая двуспальная кровать с постельным бельем Hello Kitty – это был подарок Мэдокса на мой восемнадцатый день рождения. Справа от кровати стояла тумбочка с будильником Hello Kitty – это был подарок Мэдокса на Рождество. Мой шкаф был едва узнаваемой темной тенью на противоположной стороне комнаты. Мои книги, письменный стол, телевизор. Все было на своих местах. И никакой разрушенной лаборатории, никаких сумасшедший врачей и таких же безумных синеволосых убийц по имени Пиас.

Задыхаясь, я прислонилась лбом к прохладному полу. Мое лицо горело так, словно у меня была температура. По моему телу пульсировал адреналин. Я снова увидела лицо Пиаса перед собой. От воспоминаний о его теле, выглядевшем как мраморная скульптура, у меня перехватило дыхание. Особенно если забыть о том, что я до смерти перепугалась, когда он оказался передо мной, и о том, что он был высокомерным уродом. Чтобы узнать об этом, мне даже не пришлось знакомиться с ним ближе. Почему же тогда даже воспоминания о его чертовски совершенном теле и цвете холодных глаз заставляли мое тело трепетать? Мой желудок сжался. Со стоном я несколько раз ударилась головой об пол. Ай, было больно, но это явно не помогало. Разочарованная, я оставила попытки сделать вмятину в полу и громко фыркнула. Я пропала уже в тот момент, когда этот урод прижал меня к себе. Я однозначно считала этого синеволосого идиота весьма привлекательным. Господи! У меня что, психоз? Я явно была больной на голову. Он пытался меня убить! Даже во сне. И я все равно считала его притягательным.

– Дерьмо! – Со стоном я заползла обратно в кровать и опухшими глазами уставилась на будильник с Hello Kitty. Полвосьмого, то есть еще два часа до момента, когда я обычно вставала, ехала в библиотеку и готовилась к экзаменам в университет. К сожалению, я под домашним арестом, и поэтому у меня было слишком много времени и возможности думать об идеальных мышцах, синих волосах и серебристых глазах. Я сухо сглотнула ком в своем горле и встала с кровати. Мои пальцы ног приклеивались к полу, пока я раздвигала занавески в своей комнате. На небе сгущались тяжелые серые облака. Капли дождя забрызгивали стекло, а сильный ветер заставлял ставни трястись. Маленький парк вокруг нашего поместья казался очень мрачным. По облакам пронеслась вспышка молнии, за которой последовал яростный гром, заставивший стекло звенеть. По моей спине пробежала дрожь, и я зачарованно смотрела в небо. Большие пальцы моих ног тревожно цеплялись за пол. Воздух был почти горьким от озона. Зевс, судя по всему, сегодня пребывал в плохом расположении духа.

Я посмотрела вниз и увидела массивное тело цербера, который почти слился с тенями рассветного утра, и лишь красные глаза смотрели в мое окно. Значит, за мной действительно следят. Вздохнув, я задвинула занавески и упала на кровать. Одеяло было в поту, как и остальные мои вещи. Накануне я заснула, не раздеваясь. Я переворачивалась с одного бока на другой, сжимала подушку, пытаясь снова расслабиться, но мне это не удавалось. Моя голова была переполнена мыслями о последних днях. Я будто неловко чувствовала себя в своей же коже: я ощущала зуд и покалывания, словно что-то пыталось вырваться изнутри. Вероятно, это было разочарование. Я сдула прядь волос с лица и стала кусать ногти. Я подумала и решила, что мои вещи были слишком отвратительными, чтобы продолжать в них находиться, поэтому я снова сбросила с себя одеяло, села на кровати и стянула с себя толстовку. Я быстро сняла все остальное и бросила вещи в бельевую корзину рядом со своей кроватью. Устало проведя рукой по опухшему лицу, я широко зевнула. За ночь очки оставили на моем лице след, и я принялась осторожно его растирать. Иногда мне казалось, что все мои слои бесформенной одежды перекрывают мне доступ к воздуху. И только в лифчике и трусах я чувствовала себя собой. Всех остальных мой вид свел бы с ума. В буквальном смысле.

Я тоскливо взяла пульт с тумбочки и включила телевизор. Если мне больше нечего было делать, я могла бы наверстать пропущенные серии «Ниндзя-Воина». Телевизор с успокаивающим гулом включился. Мои уши наполнились его лепетом, напряженные мышцы снова расслабились. Три передачи подряд я смотрела на спортсменов, которые бегали, прыгали, бились головами и падали в воду. После этого был повтор «Королевы шопинга», любимой передачи Мэдокса, а после нее – «Баффи – истребительница вампиров». Я любила этот сериал. Может быть, потому что Баффи немного напоминала мне меня. Вся ее темная судьба, от которой она не могла убежать. Кроме того, я была фанаткой Спайка. Его светлые волосы и вспыльчивый характер всегда казались мне привлекательными. Хотя темные волосы тоже ничего… или синие. Теперь мне кажется, что у Пиаса точно такой же сексуальный шрам на брови, как у Спайка. Я с ужасом задушила эту мысль на корню. Почему я вообще об этом думала? С пунцовыми щеками я выпрыгнула из кровати. На улице по-прежнему шел дождь, хотя я достаточно долго лежала в кровати. Судя по жадному урчанию моего живота, время обеда уже прошло. Я быстро надела брюки, носки и толстовку, а затем и перчатки. Даже если дома были только мои сестры и София, я не хотела идти на неоправданный риск и демонстрировать слишком много обнаженной кожи. Я быстро отбросила волосы назад, надела капюшон и выбежала из комнаты. Телевизор я оставила включенным. Баффи как раз целовала ангела, не зная, что тем самым заберет у него душу. Прямо как у меня! Не знаю, что произойдет с парнем, который окажется моим первым кавалером. Явно ничего хорошего. Возможно, бедный парень сразу же сойдет с ума и попытается выцарапать глаза из своего черепа или у него отвалится пенис.

– О чем думаешь?

Я испуганно отпрыгнула в сторону и чуть не покатилась по последним ступенькам в холл.

– Господи, Даймонд, как ты меня напугала!

– Ой, извини, ты казалась такой погруженной в свои мысли.

– Поэтому у тебя появилась прекрасная возможность спустить меня с лестницы.

Даймонд фыркнула:

– Не говори глупостей, Ворриор. Так я могла бы сломать себе ноготь. Оно бы того не стоило.

– Это меня успокаивает.

– Так что?

– Так что – что?

– О чем ты думала? – любопытно спросила моя сестра. Она последовала за мной на кухню без дальнейших вопросов. Это помещение было монстром из стали, хрома и высоких технологий. Я сомневалась в том, что мои сестры вообще умели готовить. Обычно все блюда в нашем доме делала София. От голода у меня скрутило живот. Я поморщилась от боли и открыла холодильник. Когда я сунула голову в двухметровое чудовище в поисках чего-нибудь съедобного, в мою сторону подул прохладный воздух.

– Да ни о чем важном, только о пенисах, – отсутствующим тоном поделилась я с Даймонд. Ух ты, это что, сэндвич?

– О чем? – Ужас в голосе Даймонд едва ли можно было не заметить. Она элегантно опустилась на барный стул, стоявший перед кухонным островком. Ее идеальные светлые брови поднялись.

– Я думала о том, что случится, если я поцелую парня.

Да! Это правда был сэндвич с… Я осторожно достала тарелку, развернула фольгу и понюхала. Пахло тунцом и майонезом. Неплохо. Довольная своей находкой, я достала колу с полки с напитками, а затем совсем не элегантно плюхнулась на стул рядом с Даймонд, положила одну ногу на другую и принялась вытряхивать углекислый газ из колы.

– Поняла. А что общего у поцелуев с пенисами?

Я осторожно открыла свою колу. Газ вышел с удовлетворительным шипением.

– Откуда этот внезапный интерес к моим странным мыслям?

Она небрежно пожала плечами:

– Ты же моя сестра. Почему это не должно меня интересовать?

– Хм, может быть, потому, что последние восемнадцать лет ты ни разу ничего не спрашивала?

Она окинула меня чудным взглядом. Выражение ее лица стало печальным.

– Это неправда, – прошептала она. – Я всегда интересовалась тем, как твои дела. Но тебе лучше оставаться невидимой, чем быть слишком заметной.

Я в замешательстве хлопала глазами. Что?

– Если вдруг тебя это обрадует, ты всегда была моей любимой сестрой. Остальных можно выбросить в мусорное ведро.

Даймонд засмеялась. Прекрасный звук, способный выманить птичек с их деревьев. Она резко откинула волосы за плечо.

– Ты не думала о том, что надо быть добрее к людям, чтобы они тебя любили?

Я поморщила нос:

– Ты хоть раз пыталась быть добрее с троллем? Ты слишком часто бываешь на Олимпе.

И снова этот грустный взгляд.

– А ты слишком часто бываешь в Аваддоне. Я так часто просила мать почаще брать тебя с собой на Олимп, но она отказывается. Мне очень жаль. – Она нахмурила свой идеальный лоб.

Ухмыляясь, я слегка толкнула ее плечом:

– Эй, не забивай себе голову. Я просто слишком много жалуюсь. На самом деле мне нравится внизу. Я люблю Мэдокса, а что касается Аида, все могло быть хуже. Для того чтобы обучаться хорошим манерам, уже слишком поздно.

Даймонд неуверенно улыбнулась мне в ответ и нежно погладила меня по перчаткам:

– Эх, Ворриор, ты так быстро выросла. Когда это произошло? Еще вчера я читала тебе сказки на ночь, а сегодня ты уже думаешь о пенисах.

Я показала ей язык.

– Я только думала о том, что может произойти с парнем, который меня поцелует, и пришла к выводу, что у него отвалится пенис.

Кристально-голубые глаза Даймонд озорно заблестели.

– Только представь это. Он тебя целует, а у него пенис отваливается! – Ее смех звучал, словно звон колокольчиков. Уголки моих губ дрогнули. – Весь мир мужчин будет тебя бояться!

– Ой, заткнись! – Я с улыбкой взяла сэндвич и осмотрела его сероватые внутренности. – Кроме того, он может просто сойти с ума… кто знает. Глупо думать об этом. Я все равно умру девственницей.

Даймонд тут же прекратила хихикать и со страдальческим видом посмотрела на меня:

– Не говори так, Ворриор, должен же быть какой-то выход.

– Нет. Точно не для меня. – Я подняла сэндвич и откусила от него кусок.

Это было ошибкой. Даже первый кусок так сильно пах гнилью, что у меня к горлу подступила желчь. Я склонилась над тарелкой и выплюнула сэндвич. Слезы обжигали мне глаза, пока я попыталась смыть этот вкус со своего языка с помощью колы.

– Что случилось?

– Фу! Я думаю, рыба испортилась! – Я сделала еще глоток. Вкус никуда не смывался. Он прилип к моему языку, словно пепел.

– Ты что-то позеленела. С тобой все в порядке?

Я вздрогнула от отвращения, но тем не менее кивнула в ответ. После этого я взяла тарелку с сэндвичем и бросила его в мусорку под раковиной.

– Да, но теперь у меня явно пропал аппетит. Принимая во внимание мою везучесть, я еще и рыбой отравиться могу.

– Не самая лучшая твоя неделя, да?

– Это точно, – фыркнула я и снова упала в кресло.

– Почему ты вдруг задумалась о поцелуях? Не пойми меня неправильно, я знаю, что тебе уже девятнадцать, но ты еще не видела никаких парней, кроме Мэдокса, и не интересовалась мальчиками.

Я с удивлением подняла глаза. Даймонд положила ногу на ногу и с любопытством смотрела на меня. Ее внезапное стремление поболтать казалось мне жутковатым. Мы целую вечность так много не говорили. Даймонд была служанкой Геры на Олимпе и много путешествовала. Так как она была почти на десять лет меня старше, у нас было не особо много общего.

– У меня, может быть, и есть небольшие сложности, но я же не мертвая, Даймонд! Разумеется, меня интересуют поцелуи. Тебя что, нет?

– Да, конечно, интересуют. – Даймонд задумалась и смущенно облизнула свои тонкие губы. – Я начала встречаться с парнями, когда мне было четырнадцать. Но ты, правда, никогда не давала понять, что тоже интересуешься парнями.

– Что? – Я недоверчиво посмотрела на нее. – Ну, во-первых, вы никогда не спрашивали, встречаюсь ли я с кем-то. Во-вторых, нет никакой разницы, хочу я этого или нет. Этого все равно никогда не случится. Я в любом случае провожу почти все свое время в Аваддоне, и единственные мужчины, с которыми я общаюсь, – мои братья. А они часто наталкивают меня на мысли о том, что лучше мне стать лесбиянкой.

– Ну, не знаю. Они же все хорошо выглядят, не так ли?

– Меня от них тошнит!

– Правда? Но ты ведь проводишь время с самым юным из них? Или нет?

– Ты про Мэдокса? Он… другой. Но я бы точно не хотела с таким встречаться. Когда он был маленьким, он бросался в меня козявками.

Даймонд скривила лицо от отвращения:

– Фу… понятно. А есть ли кто-то, кто тебе нравится?

– Н-нет, я… – Я увидела в своих мыслях синие волосы и серебристые глаза. Я быстро покачала головой, изгоняя это воспоминание из своих мыслей, и сжала руки в кулаки. Я уже была готова поставить себе диагноз: тяжелая форма стокгольмского синдрома.

– Нет, – коротко ответила я. – Никто не нравится, и пусть так все и остается.

В комнате повисла неловкая тишина. Никто из нас двоих не знал, что еще сказать.

Даймонд снова странно на меня уставилась.

– Я слышала о твоем столкновении с парнем, который сбежал из Тартара.

Ага, так вот откуда ноги растут.

– И?

– Ты, должно быть, испугалась его.

Я нерешительно пожала плечами:

– Немного. Он был однозначно сумасшедшим. Хорошо, что он снова в Тартаре.

– Ммм…

Мне было сложно истолковать взгляд Даймонд. Я нервно елозила на стуле. Этот разговор становился все более странным.

– Тебе не стоит волноваться. Тартар – самая надежная тюрьма Подземного мира.

– Я знаю.

– Правда?

– Если хочешь, я могу дать тебе интересную книгу по этой теме. Там рассказывается о Тартаре и тех, кто там сидит. Если хочешь, я тебе ее одолжу.

– Э-м… с радостью. Спасибо!

Даймонд с улыбкой встала со стула.

– Хорошо. Я положу ее под твою дверь. А теперь мне надо возвращаться на Олимп. Если тебе что-то вдруг понадобится, позвони мне. И не забывай о своем домашнем аресте! Оставайся дома. Иначе мать точно оторвет мне голову. Я попрошу Софию приготовить что-нибудь приличное.

– С-спасибо. – Я снова заикалась. Озадаченная, я смотрела, как Даймонд, словно богиня, вылетела из кухни.

Что это было? Я в замешательстве почесала голову. Часы над кухонным островком тихо тикали. В доме царила тишина. В целом, как и всегда. Поместье было слишком большим для четырех людей. Можно было бродить по нему несколько дней и никого не встретить.

Руби принадлежал известный ночной клуб в центре Лондона, а Опал была известной международной моделью. Обе спали днем и гуляли по ночам. Обычно у меня с этим не было никаких проблем. Я уже привыкла быть одна. Сегодня, правда, меня это беспокоило. Я чувствовала себя одинокой и немного потерянной. Кроме того, призраки вчерашнего дня снова и снова меня преследовали. Я вздохнула и поставила тарелку в раковину. Запах присохшей к уже лежавшей там посуде еды поднялся к моему носу. Мне тут же стало дурно, и я побежала прочь из кухни. Я слышала, как ветер стучится в двери. Гром подорвал тишину. Странно-интенсивный запах озона смешался с моим запахом роз и, кажется, следовал за мной по пятам. Я просто не могла избавиться от этого удивительного чувства. Я впервые ощутила его вчера, а с тех пор мне кажется, что по моим венам течет чистый адреналин. Я услышала странный звук и остановилась посреди темной прихожей, на полу которой прыгали тени уличных молний. По моим рукам побежали мурашки. Господи, как страшно. В моей голове проносились сцены из фильмов ужасов, напоминавшие мне мою ситуацию. Я напряженно вслушивалась в рев ветра. Очередная молния пронеслась по небу, освещая обнаженную статую Афродиты, лицо которой из-за теней стало пугающим. Мое сердце колотилось. Я тяжело сглотнула, мой язык прилип к небу и…

Динь-дон!

– Ай! – Я подпрыгнула на метр в высоту, размахивая руками и ногами.

Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон!

– Проклятье! Может, кто-нибудь уже откроет дверь? София? Ты где?

Я услышала сонный хрип из комнаты, и в коридоре вдруг появилась изможденная и похожая на зомби фигура. Я снова вскрикнула. Человек рядом со мной тоже закричал. Как только я хотела нанести сокрушительный удар, у предположительного монстра с лица упали кусочки огурца. Моя сестра Руби мрачно и сонно смотрела на меня. Ее волосы во сне превратились в птичье гнездо. Она была завернута в слишком длинный халат и размахивала его рукавами, визжа в мою сторону.

– Что за ерунда, Ворриор? – сказала она. – Открой уже дверь. Мне нельзя выходить в таком виде! Я выгляжу как…

– Болотный монстр? Шрек? – задыхаясь, подсказывала я ей. С ее рыжими волосами и зеленой маской на лице она и вправду напоминала Фиону из Шрека. Я ухмыльнулась, но мое сердце все еще бешено колотилось.

Динь-дон!

В квартире снова раздался звонок, искажаемый звуками бури.

– Открой дверь, – прошипела Руби и снова исчезла в своей комнате наверху.

– Это было очень страшно! – крикнула я ей вслед и в ответ получила вытянутый средний палец. Я скорчила рожу за ее спиной и открыла дверь. Я чуть не взвизгнула во второй раз. Передо мной склонился мрачный великан.

– Дерьмо!

– И тебе привет, Ворриор, – проворчал гость и зашел в дом. Я отшатнулась и зажмурилась, когда мужчина-монстр потряс головой, как собака.

– Пфф, Брейв, делай это в каком-нибудь другом месте! – попросила я, защищая руками лицо.

– Извини. Даймонд дома? – спросил Брейв, сын Зевса и парень моей сестры.

– Может быть, она еще наверху… но она, похоже, собиралась уходить. Я не знаю точно, – ответила я, слегка приоткрыв глаза и наблюдая за неуклюжим сыном бога. Брейв был Кеном во плоти. У него были кубики на животе, улыбка, как из рекламы зубной пасты, и светлые волосы, как у серфера. Если бы он не встречался с моей сестрой уже несколько лет, я бы поставила на то, что он гей. Брейв в замешательстве заворчал и уже хотел подняться наверх, как я увидела, как что-то течет из его носа.

– Погоди! Мне кажется, у тебя из носа течет кровь.

Сын бога удивленно остановился на месте и вытер нос тыльной стороной ладони. Мне даже показалось, что я увидела, как там сверкнуло что-то серебристое, но струйка слишком быстро скрылась в его ладони.

– Все в порядке? – с беспокойством спросила я.

– Все хорошо! – Брейв одарил меня сияющей и немного глупой улыбкой. – Это, наверное, плохая погода в голову ударила. Бывает иногда, я слишком чувствителен к грозам. Спасибо, что сказала.

Он уже поднимался по лестнице, оставив слегка промокшую меня в замешательстве. Я нахмурила лоб и закрыла дверь. Позади меня бушевала буря. Несколько веток билось в стекло. Странно. Вслед за Брейвом я пошла наверх, и вдруг стало совсем тихо. Толстые стены поглощали почти каждый звук. Я тут же почувствовала себя одинокой и ощутила легкую паранойю. Казалось, что глаза на портретах следят за мной. У меня заболела голова.

Я остановилась перед своей комнатой. Даймонд положила перед дверью книжку, как и обещала. На ней была приклеена бумажка с надписью «Не испачкай ее!».

Вздохнув, я смяла бумажку, подняла книгу и внимательно ее рассмотрела. Это был толстый пыльный том с серой потрескавшейся обложкой. Название стало нечитаемым. Выглядело однозначно как что-то очень веселое. С поднятыми бровями я зашла в свою комнату. Телевизор все еще работал. Баффи отправила ангела в ад ударом ноги с разворота, но мне интереснее было рассматривать книгу у меня в руках. Она источала запах старого пергамента, чернил, и… если бы тайны могли пахнуть, они бы пахли именно так. Сделав глубокий вдох, я села на кровати, скрестив ноги, сняла перчатки и открыла произвольно страницу посреди книги. Из нее выскользнула закладка. Как будто Даймонд пометила это место для меня.

Тартар (греческ.Τάρταρος, латинск. Tartarus) – персонифицированная часть Подземного мира в греческой мифологии, которая находится под адом (который также называется Аваддоном). Говорят, что он так глубок, что медной наковальне, упавшей с земли в Тартар, потребовалось девять дней, чтобы достичь его; столько же ей потребовалось, чтобы упасть с небес на землю.

Я на мгновение остановилась. Интересно, какому чудику в голову пришла идея бросить наковальню с неба? А что, если бы она упала кому-нибудь на голову? Я практически вижу перед собой кричащие заголовки: «Налоговый консультант убит наковальней! Боги отказывают в компенсации!» Хихикнув, я перевернула страницу и стала читать дальше.

Тартар является тюрьмой Подземного мира. К вечным мукам были приговорены Титий, Иксион, Окн, Данаиды, Сизиф и Тантал, сын Зевса. В «Федоне» Платона «судьба» низвергает в Тартар тех, кто либо «часто и помногу грабил в храмах, либо убийц, многих погубивших вопреки справедливости и закону, либо иных схожих с ними злодеев». Им больше никогда не выйти из Тартара.

Ух ты. Секунду. Это же… Возможно ли это? Нет! Я в ужасе еще раз прочитала строчку. К вечным мукам были приговорены Титий, Иксион, Окн, Данаиды, Сизиф и Тантал, сын Зевса. Тантал, сын Зевса. Тантал, сын З… Тантал! Пиас Тантал!

Господи! Мой рот открылся. Мой похититель с идиотским именем Пиас на самом деле обладал еще одним именем – Тантал. Но…

Нет! Просто невозможно, это был всего лишь сон. Несомненно, чрезвычайно динамичный и реалистичный сон. Вероятно, это было просто случайностью. Зевс не мог оставить своего сына гнить в Тартаре. Кроме того, я знала детей Зевса. Близнецов, если быть точнее. Девочку звали Вайоленс, и она, оправдывая свое имя, была чертовой дрянью. Ее брат Брейв много лет встречался с моей сестрой Даймонд. Они со своими светлыми волосами, голубыми глазами, неземной красотой и силой однозначно стали звездами мира богов. Даже Афродита буквально купалась в признании других богов, которое она получила благодаря отношениям ее дочери с Брейвом. О моем существовании она предпочитала умалчивать. В какую бы комнату я ни заходила, наступала неловкая тишина. Удручающе, но мне все равно. Я снова уставилась на имя под своими пальцами.

Неужели мой сон не был выдумкой и реакцией моего мозга на травмирующую встречу? Вероятнее всего, Тантал родился у Зевса давно. Если судить по тому, какой старой была книга, он жил, должно быть, несколько тысяч лет назад. Он был уже давно просроченной колбасой. В общем, у меня не было причин поддаваться панике. Успокоившись, я листала книгу дальше. Может, найду еще что-нибудь об этом Тантале. Уже на следующей странице я снова наткнулась на его имя.

Боги низвергли Тантала в Тартар и обрекли его на вечные муки, которые стали именем нарицательным – «танталовы муки».

По моим рукам пробежали мурашки. Это звучало ужасно. Мои пальцы задрожали, когда я искала объяснение тому, почему Тантал был проклят, однако я ничего не нашла, поэтому разочаровалась. Без особого интереса я подняла взгляд на телевизор и увидела Баффи, которая бежала охотиться со своими друзьями-демонами. В тот самый момент, когда истребительница вампиров должна была нанести удар злодею, настала рекламная пауза. И началась чрезвычайно раздражающая реклама Momondo: «Нам плевать, что вы будете делать во время своего отпуска. Мы найдем для вас лучший рейс!»

Из-за быстрых смен кадров мне казалось, что цвета были слишком яркими. В ушах что-то жужжало, будто я могла слышать, как ток течет по жидкокристаллическому экрану. Перед глазами все поплыло. Возможно, это случилось давно, но теперь пульсация в висках стала такой сильной, что я больше не могла ее игнорировать. Плохая погода явно меня добила. Я и раньше достаточно чувствительно реагировала на смену температур, а буря заставляла мой череп раздуваться, будто воздушный шар. Как только я захотела уменьшить громкость на телевизоре, снаружи ударила молния, осветившая все вокруг ярким дневным светом. Картинка на телевизоре распалась на пиксели. Мою голову пронзила резкая боль.

– Ай! – Ругаясь и морщась, я почувствовала, будто в моем носу что-то взорвалось. Снаружи бушевал гром. Из-за этого гула волосы на моей шее, в который раз за последние дни, встали дыбом, и я ощутила, как теплая кровь потекла из моего носа.

– Дерьмо! – Я быстро перевернулась на бок и нащупала платок на тумбочке. Кровь хлестала из моего носа и капала на пол.

Что это такое? Кровь была не красной, а серебряной. Она блестела в дрожащем свете телевизора, словно чистая ртуть. Я прижала платок к носу. Что со мной происходило? Вчера в крови было всего несколько серебристых полос, а сегодня она была полностью окрашенной в серебряный цвет. Это вообще нормально? Я беспомощно подняла глаза, и мой взгляд упал на окно, за которым буря превратилась в настоящий ураган. Ветер яростно шатал деревья, и они прогибались под силой природы. Этот рев напоминал мне лай церберов, когда те выходили на охоту. Я беспокойно прижала платок еще сильнее к носу и попыталась игнорировать факт того, что кровь была сладкой, словно жженый сахар. Это тоже было ненормально, не так ли?

«Повсюду в мире сообщается об экстремальных погодных феноменах».

Моя голова повернулась в сторону телевизора, где шли новости. Сейчас что, уже четыре часа дня? Каким образом время пролетело так быстро? Ведущая новостей с красными губами, из-за которых она выглядела как разукрашенный клоун, смотрела на экран рядом с собой, на котором промокший до нитки корреспондент что-то кричал в микрофон. Позади него одна молния сменялась другой. Я быстро схватила пульт и сделала погромче.

– В Марокко, Берлине, Париже, Нью-Йорке и Лондоне имеет место невероятный природный катаклизм. Зарегистрированы данные о силе ветра по шкале от семи до девяти баллов. Особенно поразителен цвет молний. – Запись с камеры продемонстрировала голубые и красные молнии, сильно ударяющие по деревьям и домашним антеннам. Земля грохотала от следующего за всем этим грома. – Мы не знаем, как долго продлится этот катаклизм, но мы все же рекомендуем вам оставаться в своих домах, пока эти невероятные порывы ветра не затихнут.

Улыбнувшись словно кукла, блондинка-ведущая повернулась к камере:

– Спасибо, Стивен. Судя по всему, сегодня погодные боги не в лучшем настроении!

– Зевс, наверное, очень зол, – беспокойно пробормотала я. Снаружи, словно подтверждая мои слова, снова заревела буря. Тянущийся и мучительный рев заставил волосы на моей шее встать дыбом.

– Церберы! – Псы Аида все еще сидели там, как мои няньки. Я с тревогой подскочила с кровати и побежала к окну. Пол был холодным. Жужжание в моей голове становилось все громче. Я споткнулась о свои же ноги и упала на кровать. Комната качалась так, будто мы плыли по волнам. Мои колени стали мягкими, словно пудинг. Снаружи снова ударила молния, но она выглядела… странно. Изо всех сил пытаясь игнорировать головокружение, я встала у окна. Мои глаза округлились. Я откинула голову назад и уставилась наверх. Обычно серые, лондонские облака сегодня были цвета воронова крыла, а дождь, падающий с небес, выглядел будто смола или сера. Сверкающие синие вспышки освещали края облаков, которые выглядели как пропасть Аваддона. Время от времени белые молнии вырывались из облаков и ударялись о голубые, словно пытаясь их удержать. Они рассыпались над Лондоном одна за другой. Яркий свет почти обжигал мою сетчатку, а кожа все больше покрывалась мурашками. В самом воздухе чувствовалось напряжение. Это было демонстрацией дикой, необузданной силы. Зачарованная, я смотрела на стихийное бедствие снаружи, и меня не покидало такое чувство, что кто-то смотрит на меня в ответ. Я считала себя сумасшедшей, но объяснить себе этого не могла. Мне показалось, что эта буря смотрит на меня. В моих ушах звенело и шумело. Громко. Стекло вибрировало. Я испуганно прищурилась, как вдруг гигантская голубая молния осветила все вокруг. Я слышала, как она прогремела, и за этим последовал взрыв. Молния оглушительно поразила дуб прямо перед моим окном. Время словно замедлилось, когда ветви огромного дерева падали во все стороны. По стеклу побежали трещины. Я стояла неподвижно, словно курица, которой только что отрубили голову, и смотрела за происходящим. Дерево угрожающе склонилось в мою сторону, и я услышала оглушительный треск.

– Черт! – Ругаясь, я повернулась и хотела было бежать, но дерево уже разбило окно, и осколки полетели во всех направлениях. В панике я побежала прочь, но что-то ударило меня по голове.

Я упала на пол. Боль была всеобъемлющей. Я со стоном перевернулась на спину и открыла глаза. Поломанная ветка толщиной с меня пронзила уже разрушенную стену. Ветер и дождь прорвались в комнату. Словно острый меч, вертикально расколотый ствол упал на меня так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Острый брусок вонзился в мой живот. Он вошел прямо в мой кишечник и пригвоздил меня к полу. Теперь я все-таки закричала – и тут же потеряла сознание.

Глава 8

Из моего живота торчит дерево!

Учитывая, как часто я падаю в обморок, меня не удивит, если вскоре у меня поедет крыша. С моими генами это все равно лишь вопрос времени. И все же мне казалось, что терять сознание означает падать в темноту, тишину и покой. Или нет? Тут точно было темно. Но я слышала голоса! Причем чертовски много голосов, и они были очень громкими:

– Вот и новенькая!

– Ты понимаешь, что это за сила?

– Что это такое?

– Судьба окутана тьмой…

– Ты нас слышишь?

– Почему тут так ужасно пахнет?.. Или кто это сделал?..

– Тут слишком светло.

– Еще очень слабая. Надо бы поспать.

– Я бы хотел картошку фри с майонезом и кетчупом.

– Старики найдут ее.

– Тебе не кажется, что пахнет чем-то странным?

– Еще совсем немного – и мы возвысимся!

– Скоро…

– Любовь несет за собой разрушение.

– Кто снова использовал всю туалетную бумагу?

– Серьезно! Что за запах?

– Розы!

– Я чувствую тебя! – Мужской голос прорвался в мою голову, затмив собой все остальные. Я его знала – он принадлежал Пиасу. Холодные серебряные глаза прервали темноту, в которой я блуждала. Класс, теперь в моем обмороке даже не темно!

– Я чувствую тебя. Ты зовешь меня, снова и снова. Иногда громко, иногда тихо. Это чувство заставляет мои внутренности переворачиваться. Где ты? Где ты? Где ты? Где ты?

Я, задыхаясь, открыла глаза. В моем черепе так гудело, будто кто-то кричал мне на ухо. Потеряв ориентацию в пространстве, я хлопала глазами, пытаясь вытеснить тень из своего поля зрения. Почему я лежала на спине? И почему мой живот так болел? Почему… ой, толстый ствол, торчавший во мне, вероятно, был всему объяснением.

– Что за?.. – Я в ужасе уставилась на штуку в своем животе. Несколько веток щекотало мой нос. Я в панике отмахнулась от них и оглядела следы разрушения в своей комнате. Дерево со всей силой проломилось сквозь окно и стену. Корявые ветви упали на пол и раздробили всю комнату на части. Пол был проломлен. От моего телевизора осталась лишь жалкая груда хлама, из которой торчала пара кабелей. Покойся с миром.

Лампы, столы и шкаф тоже были раздроблены или разломаны на части. Надо мной висели розовые трусы с Hello Kitty – подарок Мэдокса на День святого Валентина. Откуда они вообще здесь? Я ахнула, задыхаясь и чувствуя, как меня охватывает холодный ужас. Мои мышцы дрожали и, вероятно… нет, у меня точно была паническая атака! Моя комната, моя жизнь – все это разбилось на мелкие осколки. Афродита точно свернет мне шею за этот бардак. Остается лишь вопрос, почему я все еще жива. Я снова уставилась на свой живот. Мой мозг был явно ошеломлен открывающимся мне видом. Ствол дерева пронзил меня в области пупка. Он проходил сквозь мое тело. Судя по всему, я лежала в своей собственной луже крови. Это что там, кусок кишечника? Я не была экспертом в области биологии, но то, что я видела, было подозрительно похоже на важнейшую часть моей пищеварительной системы, и она торчала из-под дерева. О господи, о господи, о господи. Как там называли эту часть? Двенадцатиперстная кишка? Теперь меня еще и тошнит. Может быть, эта кишка и вовсе никому не нужна? Может, это было таким же рудиментарным органом, как аппендицит? Ха! Точно! И наверняка дерево не так глубоко вошло в меня, как я думала. Вероятно, это была лишь поверхностная царапина, лишь слегка задевшая мою плоть. Я неуверенно схватила ствол и потянула его из своего живота. Вслед за ним я вытащила кучу своих внутренностей. Я в ужасе отпустила дерево и подавила истерический визг. У меня гипервентиляция. У меня совершенно точно гипервентиляция! Это конец. Я в заднице. Я отброшу коньки, склею ласты, откину копыта, окочурусь.

– О господи! Господи! – Я снова подтолкнула кусок дерева, пронзившего меня, словно шашлык. Мой желудок сжался при виде всего этого. Он был влажным и достаточно мясистым. О нет, теперь меня точно стошнит. На мои глаза навернулись слезы, и я напряженно пыталась сглотнуть желчь. В моем животе зияла рана, и я, кажется, видела свою тонкую кишку, по крайней мере, мне казалось, что она выглядит именно так. Это зрелище я запомню надолго. Было немного похоже на венские колбаски. Я задыхалась от накатывающих приступов тошноты. И что мне теперь делать? Я беспомощно огляделась. Дождь все еще бился в разбитое окно. В комнате было жутко холодно. Стоит ли мне пытаться вытащить из себя эту ветку? Но что волновало меня еще больше… что скажет об этом хаосе моя мать? Я, как и было приказано, оставалась в своей комнате и делала ровно то, что должна была. Значит, она не может на меня злиться. Не так ли? Не так ли?!

Вероятно, мне стоило оставить дерево на месте. Возможно, оно как раз предотвращало дальнейшие кровопотери. Откуда мне знать, я же не врач, господи!

– Э-м… Помогите! – позвать на помощь было хорошим планом. Другие, возможно, были лучше подкованы в медицинских аспектах протыкания деревом, чем я. Но, к сожалению, никто не пришел.

– Помогиииитеее! – Я начала бить ногами, но тут же прекратила это делать. Черт возьми, как же больно!

– Эй! Есть кто? Даймонд? Опал? Руби? Церберы? – Все еще никого. Я растерянно сдувала волосы со своего лица.

– Эй! – На мои глаза навернулись слезы. Я вот-вот потеряю самообладание. Я уже задумалась о том, как всю жизнь хожу по миру с гигантским стволом в животе. Интересно, в таких случаях полагаются парковочные места для инвалидов? И туалеты? Я только начала размышлять о том, можно ли есть пиццу, когда у тебя отсутствует половина кишечника, как рядом с моей задницей что-то завибрировало. Я испуганно подавилась своими же всхлипываниями и откашлялась с кровью. Я сунула руку в задний карман штанов и достала оттуда свой телефон, который каким-то чудом выжил.

Дзынь!

Я увидела на экране уведомление о пришедшем сообщении.

«Эй, принцесса. Все в порядке? Ты видела сегодняшний выпуск «Королевы шопинга»? Я просто в шоке!»

Это был Мэдокс! Мое спасение! Слава богам! И да, я видела этот выпуск – наряд был действительно безобразным.

Трясущимися пальцами я набрала ответ:

«SOS, мне нужна помощь!»

Мэд тут же написал мне:

«Что случилось?»

«Из моего живота торчит дерево!»

«Что?»

«Из моего живота торчит дерево!»

«Чтооооо?»

Я раздраженно щелкнула языком и сделала фото.

«Вот! В животе! Дерево! Ай! Помоги!»

«гдцувгбсадввфцбузевдвг!!!!!!!!»

«А?»

«Извини, опусти телефон. Пять минут! Держись!»

«Скорее, а то я тут корни пущу!»

Ха, вот что я называю позитивным настроем. Не прошло и десяти минут с тех пор, как мои внутренности, включая кишечник, обмотались вокруг меня, а я уже могу шутить по этому поводу. Возможно, это все от потери крови. Перед моими глазами начало немного темнеть. Я устало положила голову на пол и старалась сконцентрироваться на том, чтобы сохранять спокойствие. Как долго человеку может не везти? В моей голове вдруг всплыла ужасная мысль о том, что я могла умереть. Правда, эта мысль была запоздалой. Шокированное тем, что его пронзило дерево, мое тело даже не осознало, насколько близко было к смерти. Теперь, когда я медленно отходила от шока, вероятнее всего, я умру. В ужасе открыв глаза, я начала сопротивляться стволу в своем животе. Я с криком поднялась. Кровь брызнула из раны и потекла по моим пальцам, которые, дрожа, ухватились за дерево.

– Ворриор! Ворриор! – Голос Мэдокса глухо доходил до моих ушей.

– Мэд! Я тут! – Кашляя, я выплюнула немного крови.

– Держись! Ворриор, где?..

И дверь распахнулась. Я услышала шорох его крыльев.

– Пресвятое дерьмо, Ворриор!

– Я здесь, внизу! – Сжав зубы, я сильнее ухватилась за ствол.

– Господи, девочка! Что ты там делаешь? – Теплые руки помешали мне вытащить еще больше внутренностей из своего живота.

– Мэд? – Я посмотрела на своего брата мокрыми от слез глазами. Его родное лицо оказалось рядом со мной, а зеленые глаза, округлившиеся от шока, смотрели на меня. Какая-то рациональная часть моего разума думала о том, что я должна натянуть свой капюшон на лицо и спрятать свои обнаженные руки. Мэдокс не должен сойти с ума от одного моего взгляда. К счастью, он был слишком шокирован моим состоянием, чтобы смотреть на меня.

– Господи, принцесса! Что тут произошло? И поче… Это что, твоя толстая кишка? – На его лице отразилась паника.

– Дерево! – задыхалась я. – Ударила молния, и оно провалилось сюда через окно.

– И ты просто осталась стоять на месте, позволяя ему себя проткнуть? А ты что-нибудь знаешь о том, что люди в таких случаях убегают прочь?

– Ой, иди в задницу, Мэдокс! Ты думаешь, я не пыталась? А теперь вытащи из меня эту штуку, мне чертовски больно.

– Но… – Выражение лица брата стало более тревожным. Он трясущимися пальцами погладил меня по голове. – Ворриор, как ты вообще со мной говоришь? Эта штука практически разорвала тебя на части. На полу разлито как минимум четыре литра крови… Это вообще кровь?

– Это кровь! – огрызнулась я. – А теперь помоги мне!

Бедняга выглядел настолько же травмированным, какой чувствовала себя я. Он вдруг вздрогнул. Его затуманенный взгляд сменился спокойным, когда он посмотрел на меня и кивнул.

– Дерево прошло насквозь?

– Думаю, что да.

– Хорошо, я… – Он снял с себя майку, его крылья зашелестели и, словно защитная коричневая мантия, закрыли нас. – Мне надо будет сломать ветку сверху и вытащить дерево. Когда я это сделаю, ты должна как можно сильнее прижать майку к своей ране. Поняла?

Дрожа всем телом, я облизнула свои странно сладкие губы и кивнула.

Мэдокс с мрачным лицом выпрямился и схватил ствол на полметра выше меня. С нечеловеческой силой он вытащил дерево, и на меня упали щепки. При этом ствол немного провернулся в ране, и я с криком выгнулась. У меня даже ненадолго потемнело перед глазами. К сожалению, Мэдокс не предоставил мне возможности отдохнуть – он одним движением вытащил дерево из моего живота.

– Боги! – Меня стошнило сладкой кровью, а Мэд с отвращением отбросил ствол в сторону. Острый конец сверкал серебряным цветом.

– Прижми майку к ране, Ворриор! – выругался он, взяв меня за руку, которая сжалась от боли, и прижал майку к зияющей дыре. Я стреляла глазами в агонии. Особенно когда Мэдокс начал засовывать мне кишки в живот. Перед моими глазами плясали черные точки, и ко мне снова начало подкрадываться предобморочное состояние. Я снова услышала голоса в своей голове:

– Сладкое бессмертие!

– Последняя пробудилась!

– Я заказал суши.

– Ты где?

– Ты где?

Я схожу с ума? Судя по всему, да. Я становлюсь такой же безумной, как и все другие дети богов.

– Ворриор! Эй! Прекращай умирать!

Мэдокс. Это был Мэдокс. Реальный голос, реальный человек. Его я точно не выдумала. Задыхаясь, я хлопала глазами, пытаясь избавиться от танцующих передо мной черных пятен. Голоса в моей голове затихали.

– Хватит щелкать пальцами перед моим носом!

– Я прекращу лишь тогда, когда ты снова откроешь глаза!

– Все в порядке, я в норме. – Я напряженно откашляла еще немного крови. На вкус она была как карамель.

– Слава богам! Больше никогда не пугай меня так! – Голос Мэдокса звучал необычно высоко. Старина выглядел так, будто потерял половину своих перьев от паники.

– Не бойся, со мной все в порядке.

– Ой, правда? А почему тогда ты выглядишь как жертва зомби? Ты должна лечь на кровать и постараться не умереть. Я сообщу обо всем на Олимп, чтобы они прислали врача, который тебя залатает.

– Что? Нет! – Моя рука тут же схватила Мэдокса за запястье. Серебряная кровь уже застыла у меня под ногтями, впивающимися в кожу Мэдокса.

– Не занимайся ерундой, Ворриор. Я сейчас позову на помощь.

– Нет! Только не Олимп. Афродита меня убьет.

Мэд посмотрел на меня так, будто я совсем лишилась рассудка.

– Принцесса! Твои внутренности опустились до колен. Просто чудо, что ты вообще еще жива. Афродита сейчас твоя самая маленькая проблема. Тебе. Нужна. Помощь! – Последние три слова он так подчеркнул, будто у меня в голове были опилки.

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Даааа!

– Нееееет!

– Ворриор!

– Мэдокс!

– Ах… я сейчас…

– Нет, ты ничего не сделаешь! Со мной все в порядке, – прервала я его. – Со мной правда все в порядке! – Хлопая глазами, я посмотрела на себя. Рана по какой-то неведомой мне причине перестала болеть, а кровотечение остановилось. Я попыталась усесться на кровать.

– Ты что такое делаешь? – закричал Мэдокс.

Я проигнорировала его реплику и снова посмотрела на себя. Хорошо. Органы все еще были внутри.

– Что за?.. – Я растерянно подняла майку и посмотрела на рану. Но ее там не было. Моя челюсть отвисла.

– Ворриор! Ради Зевса, у тебя что, приступ? Ты должна лежать!

Я снова проигнорировала его и вместо этого начала щупать свой живот. Где была эта дырка? Я панически пыталась найти ее на своем теле. Толстовка на месте раны была порвана, а кожа под ней была покрыта серебряной кровью. Но это была кожа. Упругая, гладкая и идеальная кожа, покрывавшая здоровые и сильные мышцы. Может быть, сильные – это слишком громко сказано, но они все же существовали. Я могла даже отжаться два раза. Ладно, скорее один, может, половину раза… Ну да. В любом случае дыры там больше не было. Ни шрама, ни даже струпьев не осталось. Там просто ничего не было.

– Ворриор, что случилось? Ты меня пугаешь. Ты так широко открыла рот, это не может быть признаком нормального состояния. Ты хоть дышишь? Ты… эй, дыши!

– Мэдокс, посмотри на это!

– Господи! – Мэд испуганно вздрогнул, когда я взяла его за руку и прижала ее к своей коже.

– Я сумасшедшая? Скажи мне, что я не сумасшедшая! Господи, это что еще такое?

– Эм-м… живот, я полагаю. – Его теплые пальцы дрожали на моей коже. Темные волосы спутались у него на лбу, а зеленые глаза жутковато светились в свете все еще сверкающих молний.

– Спасибо, это я и сама заметила, но там ведь до этого не было живота, не так ли? Не так ли?!

– Я… Что за черт? – Мэдокс, бледный как мел, уставился на меня. Его указательный палец уткнулся в мой пупок. – Я… Что? Я ничего не понимаю!

– Я тоже! – Мы оба растерянно смотрели на мой живот. Мэдокс не мог перестать меня трогать. Его пальцы мягко проводили по моей коже. По моей спине побежали мурашки, и мое дыхание перехватило. Я подняла глаза и увидела слегка стеклянный взгляд своего брата. Его движения становились все более дергаными. Я знала, что это значит, и это был плохой знак.

– Красота! Ворриор, у тебя такой красивый живот, ты об этом знаешь?

– Ладно, мой хороший, я думаю, пора прекратить, – сказала я, отбросив его руку в сторону и вставая с кровати на ватных ногах.

– Ворриор? Что ты делаешь?

– Хочу надеть что-нибудь, чтобы не выиграть на конкурсе голых животов.

– Нет! Я хочу смотреть на твой живот! Он просто чудо!

– Нет, не хочешь! Поверь мне! – Так быстро, как только возможно, я обошла ствол дерева, разрушившего всю мою комнату. Жалкие остатки моего платяного шкафа скрипели под ногами. Ветка размером с Мэдокса размазала его по полу. Части моих вещей были такими же разорванными, как и сам шкаф. Трусы и лифчики были разбросаны по всей комнате. Прищурившись, я наклонилась и со стоном вытащила толстовку с капюшоном из всего этого хаоса.

– Ворриор? – Голос Мэдокса звучал так, будто его ударили по голове.

– Закрой глаза и не смотри на меня! – Я быстро стащила с себя порванный свитер. Измазанные кровью волосы упали мне на лицо. Я нетерпеливо смахнула их в сторону, запуталась в паре прядей и выругалась. Я знала, что мне не стоило так часто ругаться, но на этой неделе иначе просто и быть не могло. Новая толстовка немного пахла молью, потому что я давно ее не носила. И тем не менее я натянула ее на голову и надела длинный капюшон, в который позже засунула волосы. Я снова наклонилась в поисках перчаток. Я нашла одну пару, но, к сожалению, они были короткими и кожаными. Но это все же лучше, чем ничего.

– Можешь снова открыть глаза! – сказала я Мэдоксу. Я неуверенно направилась в его сторону. При этом дерево и стекло хрустели под моими ногами.

Бледный Мэдокс провел по своим волосам. К счастью, пелена медленно покидала его взгляд. Шатаясь, как я, он встал и схватил меня за плечи:

– Ворриор! Что с тобой такое? Ты что, мутант? Будь со мной честна: ты что, упала в радиоактивный мусор? Или снова выпила шнапс Спэйда? Сколько раз я говорил тебе держаться подальше от его самогона! У меня от него вырос крысиный хвост!

Я нервно облизнула губы. На вкус они были как смесь страха, боли и карамели.

– Успокойся, Мэд. Я не пила шнапс Спэйда. Последний раз, когда я это делала, был много месяцев назад, и мне все еще плохо от мысли об этом. Я понятия не имею, что со мной происходит. Но мы должны убрать этот хаос, прежде…

– Господи, что здесь произошло? – Мы с Мэдоксом одновременно вскрикнули. В упавшей двери в мою комнату стояли Даймонд и Руби.

– …прежде чем придут твои сестры? – закончил Мэдокс предложение за меня.

– Да!

– Очевидно, уже слишком поздно.

– Очевидно, да.

В довершение всего позади девушек показалось большое мускулистое тело с яркими светлыми волосами. Брейв, сын Зевса. Почему он все еще здесь?

Черты лица Даймонд перекашивались все сильнее с каждой секундой, что они стояли в дверях. Мэдокс нервно ткнул меня в бок локтем.

– Скажи что-нибудь, – прошипел он.

– Ой… Эй! Даймонд, Руби, как дела?.. Эм-м, и Брейв! Только посмотрите на него. Классные мускулы!

Ух ты, главный приз за глупое мычание достается мне. Поздравляю!

– У меня тоже классные мускулы, – фыркнул Мэдокс.

– Заткнись, Мэдокс!

– Это же правда! Только посмотри, я…

– Что это такое, Ворриор? – прервал Мэдокса крик Даймонд. Ее глаза, кажется, были готовы в любой момент выползти из глазниц.

– Господи! Мать просто убьет тебя за это! – засмеялась Руби.

– Что? Что происходит? – Брейв, как обычно, был не самым умным в компании.

– Я могу это объяснить! – Я отчаянно махала руками.

– Она правда может! – помог мне Мэдокс, дерзко кивая.

Холодный взгляд Даймонд тут же обратился на аваддонца.

– Господи, этот взгляд почти как кастрация, – выдавил Мэдокс.

– Ты! – прошипела Даймонд. Ее ноздри раздулись. Если бы она была драконом, то сейчас плевалась бы огнем.

– Ты же один из сыновей Аида, не так ли? Что ты потерял здесь, наверху? – Девушка выглядела так, будто в любой момент была готова заколоть моего брата своими каблуками. Мэдокс поднял брови и вопросительно посмотрел на меня. Сказать ли ему правду? Я быстро покачала головой.

Даймонд заскрипела зубами:

– Говори!

– Болельщицы, – сказал юноша, откашливаясь и нервно почесывая затылок.

– Что?

– Болельщицы!

– Что?

Мэдокс смущенно улыбнулся:

– Ворриор рассказывала мне, что в ее старой школе были болельщицы в коротких юбках. Я ни в коем случае не хотел упустить возможности их увидеть.

Я со стоном приложила ладонь ко лбу. Господи, этот парень совсем не умел импровизировать.

– Могу тебя понять! – удивленно ответил Брейв.

– Ты можешь? Может, просветишь меня? – серьезным голосом потребовала Даймонд.

Брейв лишь пожал широкими плечами:

– В Аваддоне нет болельщиц. Такие вещи нельзя упускать.

– Он вообще в своем уме? – спросила Руби, фыркая. Даймонд, судя по всему, думала примерно о том же. Брейв смотрел на мою комнату зачарованно, словно стал свидетелем аварии. Судя по всему, он все же уловил суть проблемы. Парень удивленно свистнул:

– В твоей стене ужасная дыра, Ворриор. Это какое-то новое веяние в дизайне?

– Ха-ха, очень смешно, Брейв.

– Мать тебя просто убьет.

– Ты повторяешься, Руби! – выругалась я.

Даймонд сжала свои хрупкие руки:

– Что здесь произошло? Меня не было тут меньше четырех часов, а ты уже разрушила половину дома!

Я сделала глубокий вдох:

– В общем, все было так…

– Что вообще на тебе надето? – резко прервала меня Руби.

– Я… Что? – Я с раздражением уставилась сначала на нее, а затем на свой прикид.

– Это что, Hello Kitty? – с интересом спросил Брейв.

– Я… э-э-э… да! – Очевидно, в развалинах своего шкафа я смогла выловить лишь жутко-розовую толстовку.

– Эй! Это же я тебе подарил! – ухмыляясь, сказал Мэдокс.

– Ты что, пьянствуешь всякий раз, когда выбираешь мне подарок? – Господи, какой стыд! Озорная ухмылка Мэдокса стала еще шире:

– Я надеюсь, ты уже ждешь Рождества. Я купил тебе кое-что, что называется шейным массажером Hello Kitty, но… я думаю, что им можно массировать что-нибудь другое.

– Ворриор! – Лающий крик Даймонд заставил нас обоих вздрогнуть. Моя сестра умела кричать как настоящий командир. –   А ну выйдите из комнаты! В гостиную! Сейчас же!

– Ух ты. Ну, удачи, принцесса. Я пойду поищу болельщиц и…

– Ты тоже, аваддонец! – выругалась Даймонд, силой схватив Мэдокса за воротник и вышвырнув его из комнаты.

– Помогите! – Визг Мэдокса затихал в коридоре.

Ошеломленная, я стояла в своей разрушенной комнате, и мне казалось, что я очутилась в каком-то неправильном фильме.

– Мать тебя просто убьет! – засмеялась Руби. Кажется, это все, что ее лексический арсенал мог сегодня нам предложить.

– Я знаю!

– Не понимаю, почему она вообще тебя терпит. Ты просто… ненормальная, Ворриор. – Качая головой, моя сестра вышла из комнаты и исчезла вслед за Даймонд и Мэдоксом.

Наконец, только Брейв остался стоять в дверях. Он осматривал комнату своими яркими серыми глазами. В комнате повисла неловкая тишина.

– Э-э… Эй! – сказала я.

– Эй! – так же глупо ответил Брейв. Мы никогда не знали, о чем говорить друг с другом. Это все же был Брейв. Сын Зевса. Большой, сильный, любимый людьми и богом. А я? Я была Ворриор. Неудачная дочь Афродиты. Маленькая, незаметная и странная, меня стыдилась вся моя семья.

– Ну, я тогда… – Я осторожно прошла мимо сына Зевса. Просто невероятно, парень действительно состоял из божественных мышц, волевого подбородка и ямочек.

– Ты так и оставишь это дерево тут?

Я покосилась на огромное дерево, превратившее мою комнату в руины.

– Думаю, да.

– Ага.

– Да. – Мы молча шли вниз по лестнице рядом друг с другом. Господи, мне может стать еще более неловко?

– Кстати, ты пахнешь просто невероятно, Ворриор! Что это за парфюм?

Очевидно, может.

Глава 9

С парой жертвоприношений и правильными знаниями возможно многое

Стало еще хуже.

– Ой, только посмотри, это же выродок.

– Что здесь делает эта сволочь? – Я захлопнула дверь за собой, моментально охваченная плохим настроением. Брейв вовремя успел вытянуть руки, и дверь не ударила его по носу. Ой!

– Извини, Брейв.

– Все в порядке, милая.

– Он называет тебя милой? Можно мне тоже? – Мэдокс выглядел так, будто его заперли в клетке, полной голодных львов. Его крылья нервно трепетали. Рядом с ним, словно только что сожравшая канарейку кошка, сидела Вайоленс, сестра-близняшка Брейва. Они едва ли могли выглядеть еще более непохожими друг на друга. Волосы Брейва были светлыми, а волосы Вайоленс – глубокого черного цвета. Под прелестно выгнутыми бровями ее глаза сверкали изумительным золотым цветом. Кожа отливала оливковым, а губы были похожи на губы Анджелины Джоли: невероятно чувственные и сексуальные, во всяком случае, по меркам мужчин. Лично мне казалось, что они выглядели так, словно она упала в коробку шприцев с ботоксом.

– Нет, тебе нельзя! – зарычала я в сторону Мэдокса.

– А меня можешь называть так, как тебе угодно, – прошептала Вайоленс аваддонцу. Она практически пожирала Мэдокса взглядом. Тот нагло ухмыльнулся в ответ:

– Я воздержусь. Ты выглядишь так, словно можешь кастрировать мужчину одним взглядом.

– А я как раз могу.

– Я тебе верю!

– Что она здесь делает? – снова поинтересовалась я у Даймонд.

– Она прибыла с Олимпа, чтобы помочь. Садись! – резко приказала моя сестра, указывая на диван. Руби, которая уже уселась в одно из кресел, со скучающим видом красила свои ногти.

– Удачи, – шепнул Брейв мне на ухо, садясь рядом с Даймонд. Он собственнически положил одну руку на ее плечо.

– Я в этом вообще не виновата! – Я устало упала на диван. Защитные чехлы тихо зашуршали подо мной. – Молния ударила в дерево, и оно упало на мое окно. Вот и все. Честно!

– Ха! При виде тебя дерево решило покончить с собой!

– Заткнись, Вайоленс!

– Это не очень-то помогает. – Даймонд тоже упрекнула девушку, которая в ответ на это лишь закатила свои золотые глаза. Мэдокс зачарованно смотрел в декольте Вайоленс.

– Ворриор! – Резкий тон Даймонд заставил меня поднять взгляд. Ее внешний вид изменился: она выглядела уставшей. По крайней мере, ее макияж был не таким идеальным, как обычно, а Брейв, кажется, служил ей опорой. Я уже не впервые задавалась вопросом, как проходит день под каблуком Геры. Это явно было не самой простой работой.

– Я говорю правду, Даймонд! – сказала я, стараясь говорить как можно более убедительно. Как бы мне хотелось, чтобы я могла смотреть людям в глаза. Никто не мог увидеть моего лица и честности на нем. Все, что представало перед людьми, – это говорящая куртка, пахнущая розами.

Даймонд, кажется, задумалась. Блестящая прядь волос упала ей на лоб. Брейв с любовью убрал ее в сторону. Они выглядели так, словно были созданы друг для друга. Принц и принцесса, Кен и Барби.

– Я тебе верю, – наконец сказала она.

– Ты ей веришь? – с недоверием в один голос спросили Руби и Вайоленс.

– Но? – нервно спросила я у сестры.

Губы Даймонд дрогнули:

– Я верю тебе. И тем не менее я встретила двух церберов, которые утверждали, что ты разрушила дом молниями.

– Что? – Я растерянно выпрямила спину. Мэдокс тоже прекратил пялиться на сиськи Вайоленс и с поднятыми бровями посмотрел на меня.

Даймонд серьезно кивнула. Между ее бровей появилась складка.

– Я поймала их прежде, чем они успели рассказать об этом богам. Они сказали, что Лондон был атакован молниями и громом и эпицентр находился в этом доме. Так как вы с Руби были единственными, кто оставался здесь…

– Секунду! Ты думаешь, что я виновата в этой катастрофе? Это же просто смешно. Зевс же…

– Отец не имеет к этому никакого отношения, – вмешался Брейв. Его глаза потемнели.

– Но… – Мэдокс тоже удивленно смотрел на остальных. – Я думал, только Зевс способен пускать эти штуки…

Взгляд Даймонд слегка прошелся по нему, прежде чем снова найти меня. Ее лицо приобрело странное выражение. Ее глаза, кажется, не упускали ни единого моего движения.

– Даймонд, ты же не можешь поверить…

– Я и не верю. И все же эта новость обеспокоила меня. Я понятия не имею, что ты можешь сотворить, ты непредсказуема. Откуда мне знать, что тебе в голову не пришла сумасшедшая идея поэкспериментировать с погодой? С парой жертвоприношений и правильными знаниями возможно многое.

– Но я не бог!

– Да! Нет! Возможно!

– Что?

– Неважно! – Она так быстро отмахнулась, что это почти скрыло выражение обнаженного страха в ее глазах. Почти. – Так или иначе, я не хочу, чтобы церберы рассказали обо всем Афродите. Поэтому я закончила свое дежурство раньше – и что же я здесь нашла? Наполовину разрушенный дом и аваддонца, который известен своими неконтролируемыми приступами разрушительной ярости!

– Правда? Я известный?

– Я не думаю, что это был комплимент, – сказала я.

– Это как посмотреть, принцесса. – Мэдокс улыбнулся, зашуршав крыльями. Одно из них случайно погладило Вайоленс по длинным и, что немаловажно, обнаженным ногам.

– Я тоже уже слышала о тебе, – сказала та, хлопая своими длинными ресницами. – Это ты тот самый с геном вампира?

– Нет, это мой брат Спэйд.

– Ой! А можно мне с ним тоже познакомиться?

– Если он тебя после этого высосет, то мы с радостью вас познакомим! – прыснула я в ее сторону. Я просто не могла смотреть на то, как она разглядывала Мэдокса. Ухмылка, которой меня одарила Вайоленс после этой фразы, была такой грязной, что Мэдоксу пришлось поправлять штаны.

– Я не против легкого посасывания, если ты понимаешь, о чем я, – прошептала она Мэдоксу.

– Фу!

– Я тоже не против, – самодовольно ответил ей Мэдокс.

Я ударила его в живот.

– Вернемся к теме! – огрызнулась Даймонд.

– Что она имеет в виду под посасыванием?

– Ничего, Брейв!

– Он правда такой тупой или только притворяется? – удивленно спросил Мэдокс.

– Ты хочешь сказать, что он еще тупее тебя? – сладким голосом спросила я.

– Ух ты, сильно, Ворриор. Ты прямо ранила мои чувства.

– Что нам теперь делать? – спросила я, игнорируя Мэдокса. Дочь Афродиты вздохнула и откинулась назад. Брейв успокаивающе погладил ее по плечу. При виде этого я почувствовала странное тянущее чувство в животе. Это что, ревность?

– Я не знаю, Ворриор. Честно говоря, я даже не знаю, что и думать об этом. Серьезно ли я верю в то, что ты ответственна за эту катастрофу? Нет. Как бы ты это сделала? Случайность ли то, что дерево упало именно в твою комнату? Скорее всего нет. В любом случае нам пока не стоит ничего рассказывать матери, мы должны как можно скорее починить все в доме.

– Мы ничего не расскажем матери? – Руби впервые оторвалась от своих ногтей. Они сияли, как красные когти.

– Нет, мы ничего ей не расскажем! – строго скомандовала Даймонд.

– Но…

– Никаких «но»! Опал не должна ничего об этом узнать. Ворриор не заслужила того, чтобы ее наказывали за каждую неудачу.

– А как ты можешь объяснить то, что эпицентр шторма был здесь? – агрессивно спросила Руби.

Даймонд поджала губы:

– Этого я не знаю.

– Она явно как-то с этим связана!

– Правда, и как же? – ядовито спросила я.

– Откуда мне знать? Ты – фрик, наполовину аваддонка. А они способны на очень странные вещи.

– Ха! Ворриор может разве что заставить теплый воздух вонять.

– Спасибо, Мэдокс. Очень помог.

– Но это же правда! – ответил он, вставая с места. Его коричневая кожа сияла в свете ламп гостиной, темные волосы спадали ему на лоб. – Ворриор моя младшая сестра, как и твоя. Поэтому прекращай быть такой стервой. А то я приду в бар оборотней в Аваддоне и повешу там твою фотографию с номером телефона на ней.

Руби скривила лицо в отвращении.

– Ой! Вервольфы способны на действительно невероятные вещи, – задумчиво сказала Вайоленс. Мы в ужасе уставились на нее.

– И как ты выдерживаешь эту вонь? – спросила Руби с ноткой потворства и восхищения в голосе.

Мэд пожал плечами в ответ:

– Вот так вот.

– Потаскуха! – кашлянула я в кулак.

– Выродок! – мгновенно пришел ко мне ответный удар.

Даймонд застонала.

– Нам надо поесть. Я попросила Софию приготовить нам что-нибудь.

– Замечательно! Я голодный как волк.

– Я тоже! – согласился Мэдокс.

– Что? Нет, ты возвращаешься в Аваддон! – Моя сестра строго посмотрела на него.

– Да ладно! Почему это я должен туда возвращаться? – В глазах Мэдокса сверкнула игривая искра.

Даймонд с мрачным видом поджала губы:

– Здесь тебе делать нечего. Иди к Аиду, там тебе самое место.

– Эх, к сожалению, не дочери Афродиты мне указывать. Единственная, перед кем я буду стелиться, – моя мать, а она еще более жуткая, чем твоя.

– Ты уйдешь!

– Я останусь!

– Оставь его, Даймонд, – вмешался Брейв. – Мне он нравится, и он присмотрит за Ворриор.

– Но…

– Оставь его. – Он успокаивающе погладил ее по спине. Она неодобрительно поморщилась.

– Хорошо! Но если он помочится мне на паркет, мне придется ткнуть его туда носом.

– Не волнуйся, я приучен к лотку.

– Я очень в этом сомневаюсь.

– Она ко всем так холодна?

Я округлила глаза от удивления:

– Сейчас она еще дружелюбна.

– Она серьезно? Про паркет:

– Абсолютно. – Я игриво толкнула его в бок и чуть тише добавила: – Спасибо, что не оставил меня одну.

– Ты что, шутишь? Тебя проткнуло, словно шашлык, и ты думаешь, что я позволю тебе бегать без помощи доктора Мэдокса? Ни в коем случае! Мы все еще должны выяснить, что с тобой происходит.

– Тсс! Не так громко! – Я нервно огляделась. Даймонд, Брейв, Вайоленс и Руби садились за стол, на котором уже стояла дымящаяся еда. Судя по всему, София приготовила рыбу, мясо и овощи на выбор. Я быстро села в свое кресло. Только сейчас я заметила, как громко урчит мой живот. Я и не помню, когда ела в последний раз. Мэдокс упал слева от меня.

– Тебе рыбу или стейк, Ворриор? – спросил Брейв, причмокивая губами. У него между зубов уже торчала половина куска мяса.

– Только овощи, спасибо, – сказала я, пододвигая тарелку к себе. Видимо, это были баклажаны и картошка.

– Кроличий корм! – Вайоленс поморщила нос и обглодала косточку.

Я с отвращением скривила лицо:

– Зато это не гниющее мясо.

Она подняла бровь продолжая жевать.

– Хочу дать тебе хороший жизненный совет, выродок, – пробормотала она. – В мире богов так: либо ешь ты, либо едят тебя. А на своих салатных листах ты долго не протянешь.

– Я тоже ей всегда так говорю! – согласился с ней Мэдокс, выкладывая на свою тарелку целую гору мяса.

Я положила себе немного овощей, наколола кусок баклажана на вилку и понюхала его. Отвратительный гнилостный запах ударил мне в нос.

– Все в порядке? Ты какая-то зеленая, – заметила Даймонд. У нее на тарелке тоже были только овощи.

– У тебя они тоже странно пахнут?

– Хм. Нет, все в порядке. – Она осторожно откусила и прожевала кусок. – И на вкус абсолютно нормально.

– Значит, дело во мне. – Пожимая плечами, я засунула вилку в рот. Плохая идея. Мой живот тут же скрутило, к глазам подступили слезы, и меня чуть не вырвало. Я со стоном выплюнула кусок на тарелку.

– Господи, Ворриор, это еще что? – Все присутствующие с отвращением смотрели на меня, а я продолжала беспомощно откашливать остатки баклажана.

– Извините, – застонала я. – Это… Кажется, я заболела. Я просто не могу есть.

– Это просто омерзительно! – пробормотала Руби, отставив тарелку в сторону.

– Ты пропустила свой медосмотр, не так ли? – с беспокойством спросила Даймонд.

Я кивнула. Мэдокс нервно сжал мою руку, и я сделала то же самое в ответ. Даймонд кивнула с серьезным видом и отправила очередной кусок в рот.

– Я тут подумала… Следующие несколько недель можешь ходить со мной на Олимп. Скоро состоится встреча G11, и работы будет больше обычного. Ты поможешь мне и в конце сможешь пройти обследование.

– Но ведь я под домашним арестом! И что с моими курсами? – спросила я, не особенно вдохновленная.

Даймонд отмахнулась:

– Я поговорю об этом с Афродитой. Одна ты все равно натворишь глупостей. Наверху я смогу присмотреть за тобой. А что касается университета… я знаю, какие у тебя оценки. Они отличные. Пропустить пару дней – не очень-то вредно для учебы.

– Но я…

– Никаких «но»! – строго огрызнулась она. – Кто-то ведь должен оплатить ремонт твоей комнаты, не так ли? Смотри на это как на отработку своих долгов.

Я закрыла рот и сглотнула горькую слюну. Не могу сказать, что я обожаю подготовку к университету, торчать здесь и время от времени посещать ад. Занятия были скучными и однообразными, но в это время я хотя бы ненадолго могла избежать презрительных взглядов членов моей семьи и богов. А отправиться на Олимп, да еще и во время встречи G11…

Так много богов в одном месте, и все они будут хвастаться своими детьми, словно экзотическими животными… Я окажусь в настоящем змеином гнезде.

– Я и не знала, что встреча G11 снова состоится, – с несчастным видом пробормотала я.

Даймонд снова кивнула, и Брейв с Вайоленс засияли. Даже Мэдокс выглядел возбужденным.

– Я узнал об этом от Аида. В этом году мы уделаем олимпийцев! – Мэдокс улыбнулся, с вызовом смотря на Брейва.

Тот напряг бицепс и рассмеялся:

– Можешь попробовать, аваддонец, но мы все еще чемпионы.

– Да, потому что вы жульничаете.

– Ничего подобного!

– Еще как!

– Правда? Откуда тебе это знать?

– Потому что мы жульничаем и все равно не можем выиграть.

– Мне обязательно туда идти? – спросила я у Даймонд, игнорируя Мэдокса и Брейва, погрузившихся в бурную дискуссию.

Даймонд подняла бровь:

– Да.

– Но там я чувствую себя неуютно. Все будут глазеть на меня!

Встреча в честь богов G11 проходила каждые пять лет. Самые сильные и могущественные из них, также называемые Пантеоном, собирались вместе. Они обсуждали актуальные проблемы, давали советы или вмешивались в ситуации, которые могли нанести вред человеческому миру. Они судили детей богов, которые нарушали закон, и обновляли старые законы. Кроме того, ради увеселения они устраивали соревнования. Дети богов выступали на них, защищая честь своих родителей. Победитель получал благосклонность Пантеона, допускался на Олимп и делал хорошую рекламу своему родителю. Я не особенно следила за подобными событиями. Боги выводили своих детей, словно те были бойцовскими псами. Афродита обычно оставляла меня дома: она меня стыдилась. Если она и брала меня с собой, то я стояла позади и старалась игнорировать полные отвращения взгляды других богов и их детей.

– Я возьму тебя с собой! Будь готова в восемь, – вот и все, что сказала мне Даймонд. Я молча уставилась на свою тарелку с овощами и почувствовала, как мой желудок снова сжался. Мне было плохо от всего этого.

Глава 10

Судьба – настоящая сучка

– Не стоит волноваться, Ворриор. Я буду с тобой и проведу тебя на Олимп.

– Правда? И как ты это сделаешь? – Кряхтя, я отодвинула ветку в сторону. За ней показалась моя кровать. По крайней мере, то, что от нее осталось. После ужина Мэдокс предложил мне помочь с бардаком в моей комнате. Так, чтобы хотя бы ремонтники могли зайти сюда и начать работать.

– Я стащил у Аида клубное удостоверение. Теперь у меня премиальное членство в олимпийском гольф-клубе! – Он широко мне улыбнулся и выбросил ствол в дыру в стене. В полете дерево еще сильнее разрушило стену, посыпалась штукатурка, и ствол с глухим стуком приземлился на бегонии в саду. Тем временем катаклизмы прекратились, но в моей комнате все еще было жутко мокро. Пол придется полностью поменять. Он был расцарапан и разбит в некоторых местах. Влажность комнаты убила дорогой паркет. Честно говоря, менять нужно было абсолютно все. Я грустно посмотрела на будильник Hello Kitty, который подняла с пола.

– Я подарю тебе новый, – утешил меня Мэдокс, правильно истолковав мой взгляд.

– А ты вообще умеешь играть в гольф? – печально спросила я, бросив будильник в кучу мусора.

– Ради бога, Ворриор! Я смогу удержать клюшку в руках и ударить по мячу! – сказал Мэдокс, бросив в кучу еще и остатки моего телевизора.

– И что, папочка не заметит, что ты украл его пропуск? – Нахмурившись, я изучала свой ночник.

– Старик сейчас по уши в дерьме. Никто и не заметит его отсутствия. Кроме того, мне срочно надо было уйти оттуда.

– А что случилось? – Я вопросительно посмотрела на него и выбросила лампу.

– Я даже не знаю. – Мэдокс перестал бросать ветки в дыру и выпрямился. – Что-то не так с Тартаром. Несколько заключенных снова пытались вырваться из тюрьмы.

Мое сердце заколотилось, а по спине побежали мурашки.

– Что?

Он пожал плечами, ломая маленькие ветки.

– Не беспокойся, принцесса! Я думаю, им это не удалось. В этот раз точно нет. Старик сейчас просто бешеный, он утроил количество охранников. Ад снова заколочен сверху донизу. Ох, черт побери! – Мэдокс, ругаясь, тряс рукой.

– Господи, что случилось? – Я тут же подбежала к нему и схватила его за руку. На ней красовался десятисантиметровый порез. Он не сильно кровоточил, но выглядел очень болезненно. –   Боже, Мэдокс, все в порядке?

Он театрально закатил глаза и захрипел:

– Свет! Я вижу свет! Бабушка, это ты?

– Ой, ну что за придурок! – Я раздраженно отпустила его.

Мэдокс засмеялся и вытер кровь о брюки.

– Не волнуйся, принцесса, это лишь небольшой порез.

– Придурок!

– Ты повторяешься.

– Плевать. Скажи мне, я уже некоторое время думаю об этом… Как тебе удалось так быстро до меня добраться? – Я устало упала на матрас. Посередине его проткнула ветка, и перья летели во все стороны.

Мэдокс тяжело упал рядом со мной и притянул меня к себе.

– Ну, я думаю, Глэдис питает ко мне слабость. Она выпустила меня из ада без пропуска.

– Что? Эта старая фурия?

– Именно она. – Его смех щекотал мое ухо.

– Мир суров и несправедлив!

– Так и есть.

– А судьба – настоящая сучка!

– Очень грязная к тому же, с венерическими заболеваниями, – согласился со мной брат. Он успокаивающе качал меня из стороны в сторону.

Я зевнула.

– Что это все значит? То, что со мной происходит? – тихо спросила я.

До этих пор мы избегали темы о проткнутом насквозь животе. Мы оба не знали, что и думать об этом.

– Я не знаю, – прошептал Мэдокс мне в ответ. Я слышала его сердцебиение под своими пальцами. – Это ненормально.

– Да, согласна.

– И твоя кровь серебряная!

– Да, так и есть.

– Почему?

– Понятия не имею.

– Хм. Извини, принцесса, но… единственное объяснение, которое приходит мне на ум, – это то, что ты приобрела своего рода бессмертие.

У меня перехватило дыхание.

– Но ведь это невозможно! Только боги бессмертны.

– Видимо, ты просто выродок.

– Эй! – Я гневно ударила его по бедру. Мэдокс засмеялся, а у меня заболела рука.

– Извини, Ворриор, но все это правда безумно. Не каждый день увидишь свою сестру, проткнутую деревом и при этом ругающуюся, как сапожник. Вот ведь… деревом! Кто вообще может пережить такое?

– Очевидно, я. Что будем делать?

– Сейчас? Спать. Ты выглядишь уставшей как собака. Я останусь с тобой, а завтра вечером после твоего рабского труда мы подумаем, что делать дальше. Если ты и вправду бессмертная, мы достаточно быстро это поймем, не так ли?

– Ты что, собираешься толкнуть меня под колеса автомобиля? – Я недоверчиво посмотрела на него.

В его зеленых глазах танцевали искорки.

– Нет! Конечно нет! Я, скорее, думал о бензопиле.

– Мэд!

– Ну что? У человека всегда должен быть план Б в запасе. – Смеясь, он погладил меня по голове, и я представила, каково это, если бы он мог провести рукой по моим волосам.

Я услышала, как Мэд вытащил ветку из матраса, и пара перьев затанцевала вокруг нас. Он опустился, сбросил обувь с ног и прижал меня к своей груди. Хотя эта близость и была опасной, я не могла заставить себя прогнать его. Моя душа и тело чувствовали себя усталыми и избитыми, мои веки горели. Словно по команде, я услышала, как Мэдокс сделал вдох. Его мычание защекотало кончики моих пальцев.

– Ты пахнешь просто фантастически, Ворриор! Словно запрещенный десерт. – Его голос звучал тихо и немного задумчиво.

Моя шея тут же напряглась. Я слегка отодвинулась от него.

– Не нюхай слишком долго! – отвадила я его, вставая с матраса.

Мэдокс тут же сел:

– Что ты делаешь?

– Ищу духи.

– Нет! Стой! Ты хорошо пахнешь!

– В этом и проблема! – огрызнулась я на него. Прозвучало слишком грубо, поэтому я тут же увидела обиженное выражение на лице Мэдокса. Моя грудь сжалась. Я сглотнула.

– Мне жаль, но так будет лучше для всех.

Прежде чем он смог сказать что-то еще, я вышла из комнаты. У Даймонд было несколько флаконов духов, которые я могла бы одолжить. Мои лежали в виде осколков под обломками моего прикроватного столика. Комната сестры находилась на этаж выше моей. Мои ноги бесшумно опустились на красный ковер, который покрывал пол во всем коридоре. Готические остроконечные окна размером с человека бросали узорчатые тени на стены. Дождь почти прекратился, он лишь слегка моросил. И тем не менее молнии продолжали биться о землю. Гром, следующий за ними, заставлял окна вибрировать. Тяжелые бархатные шторы бургундского цвета тихо зашуршали, когда я наконец остановилась перед дверью Даймонд и неуверенно постучала. Никто мне не ответил. Колеблясь, я сделала шаг назад, но увидела свет из-под двери. Значит, она еще не спала. Я снова постучалась. Когда мне опять никто не ответил, я надавила на ручку и заглянула в комнату:

– Есть здесь кто?

Комната была очень похожа на мою собственную. Большая кровать с балдахином, письменный стол с компьютером и прочим хламом. Телевизор, удобное кресло для чтения и гигантский платяной шкаф. И зеркало! Повсюду были зеркала, даже над кроватью.

– Эй, Даймонд? – Я со скрипом открыла дверь и зашла в комнату. Мое отражение смотрело на меня из десятка зеркал. Худая и маленькая фигура в бесформенных брюках, темных конверсах и огромной розовой толстовке Hello Kitty, капюшон которой закрывал все лицо. Господи, и это я. Стыд горькой желчью поднялся к моему горлу. Я знала, что нужно смотреть на себя, принимать и любить свои особенности… бла, бла, бла. К сожалению, мне это не удавалось. Посмотреть в зеркало для меня было равносильно пощечине. Все, что я чувствовала, – стыд и всепоглощающую ненависть к себе. Я быстро опустила глаза, не в силах выдержать этот жуткий вид, и убежала в санузел. Даймонд хранила свои духи там. Идеально упорядоченные, они стояли на мраморном столике. От Диор до Шанель, все ароматы и цвета. Ни один из флаконов не был дешевым. Я взяла розовый, потому что знала, что он очень интенсивно пах ванилью. Я уже собиралась идти обратно, как вдруг услышала голоса. Кто-то вошел в комнату, и дверь захлопнулась.

– Не думаю, что Зевс отменит встречу из-за такой мелочи! – Глубокий голос безоговорочно принадлежал Брейву.

– Ты уверен? – Даймонд казалась обеспокоенной.

Я замешкалась и сквозь щель между дверью и дверным косяком увидела, как они упали на два белых кресла напротив ванной.

– Два инцидента за пару дней – это уже не мелочь, Брейв. Они опасны! Один из них чуть не убил Ворриор. Проводить встречу в такое время просто безответственно.

– Ты говорила об этом с Герой или своей матерью? – Брейв взял ноги Даймонд и стал мягко их разминать. Моя сестра закрыла глаза и напряженно вздохнула.

– Да, говорила. Гера и слушать меня не хотела, а мать лишь спросила, все ли в порядке с моей головой.

Брейв сочувственно кивнул.

– Посмотри на это с ее стороны. Если боги отменят встречу, они признают, что пленники имеют больше власти, чем богам бы хотелось. Они дадут всем понять, что эти отбросы из Тартара имеют на них какое-то влияние. Ни один бог не станет добровольно делать такое.

Даймонд вскинула руки в воздух:

– Возможно! Но это высокомерие однажды сыграет против них.

Брейв громко засмеялся:

– И как же? Они боги, Даймонд. Бессмертные. Никто и ничто не сможет им помешать.

– М-м-м…

– Что, милая?

– Ничего!

– Я уже видел это выражение лица. Скажи мне, что еще тебя беспокоит?

– Разве что… – Она медлила. В ее глазах появился странный блеск. Ее длинные худые пальцы нервно перебирали шов на кресле. – В последнее время я слышала странные разговоры богов.

– Ты не должна их подслушивать!

– Я знаю… Но разве ты не заметил, что твой отец начал хромать? Мать недавно заказала крем от морщин, Аполлон выглядит так, будто он носит парик, а Деметра…

– Что с ней? – Брейв мягко взял Даймонд за руку и поцеловал костяшки ее пальцев.

При виде этого в моей груди что-то сжалось. Уголки рта Даймонд поднялись, но взгляд оставался таким же обеспокоенным, как и раньше.

– Говорят, что богиня плодородия стала бесплодной.

– Что? – Брейв посмотрел на нее с недоверием. – Кто распространяет такие глупости?

Моя сестра прикусила нижнюю губу.

– Это только слухи. Большинство из них пришло из Аваддона.

Брейв насмешливо фыркнул, и его напряженные плечи опустились.

– Почему ты слушаешь то, о чем болтают эти отбросы, Даймонд? У тебя явно есть дела поважнее, чем прислушиваться к бредням из мусорного ведра.

– Да, но…

– Кроме того, чтобы отец хромал… – прервал ее Брейв. – Это просто невозможно! Еще вчера мы играли в гольф, и его удар был божественным, как и всегда. – Он захихикал над своей собственной шуткой.

– Возможно. Может быть, я просто заработалась. Плевать. И все же Гера кажется более нервной, чем обычно. У нее частые перепады настроения. Она говорила о том, что медосмотры будут проходить чаще, чем обычно, и о том, что скоро будет использоваться какая-то вакцина. Очевидно, некоторые дети богов…

– Так?

– Я не знаю, они ничего не уточняли, но я думаю, это похоже на вирус. Некоторые дети богов страдают от этой болезни. В прошлом месяце дочь Артемиды покинула Олимп в саване. Я волнуюсь.

– За себя? Не волнуйся! Я тебя защищу!

Даймонд засмеялась. Не могу поверить, она и вправду засмеялась, еще и прихрюкнула.

– Я знаю. Но нет. На самом деле я волнуюсь за Ворриор. Она пытается делать вид, что все в порядке, но я заметила некоторые симптомы, которые могут свидетельствовать о наличии вируса у нее.

– Может, нам рассказать об этом богам?

Что?! От страха я уронила флакон. Он разбился на десятки мелких кусочков. Розовая жидкость разлилась на мою обувь и потекла по всей ванной комнате.

– Дерьмо! – Я испуганно подняла глаза. Головы Даймонд и Брейва повернулись в мою сторону.

– Что за?..

– Там кто-то есть!

Быстрее, чем я успела как-то отреагировать, Брейв вскочил с места и в лучших традициях МакГайвера вынес дверь в ванную ногой.

Я взвизгнула и уклонилась от его удара кулаком.

– Брейв! Хватит! Это я! – Второй удар попал мне в нос. Боль пронзила мою голову. Я услышала отвратительный треск, когда хрящ разбился от сильного удара. Мой рот наполнила кровь.

– Брейв! Прекрати! Это Ворриор!

– Что? Где? – Сын Зевса остановил свою Рэмбо-атаку. Его безумный взгляд слегка прояснился. Он испуганно поднял руки. Золотая прядь упала ему на лоб.

– Господи, Ворриор! Ты что здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? Я здесь живу, а ты, придурок, только что сломал мне нос! – вскрикнула я, сглатывая сладкую кровь. Я поднесла руку к носу, пытаясь остановить кровотечение. Серебристая жидкость уже стекала по моим перчаткам. Брейв в замешательстве посмотрел на меня.

– Если бы он был сломан, ты бы не смогла сейчас так на меня орать.

– Тогда сейчас я перейду к более радикальным мерам! – ругалась я, прижимая руку сильнее. Даймонд ни в коем случае не должна была увидеть серебряную кровь.

– Ворриор, – сказала она, – что ты здесь делаешь?

– Я искала духи, мои разбились.

– Почему ты тогда не постучалась?

– Я постучалась, но никого не было.

– И поэтому ты просто взяла мои вещи без спроса?

– Очевидно, да! А теперь извините меня, мне надо найти пластического хирурга, который снова превратит месиво на моем лице в нос.

– Что? Нет! Позволь нам посмотреть. Я уже много носов вправил, – дружелюбно предложил Брейв.

– Ты что, издеваешься? – Я грубо протиснулась между ними двумя и резко покачала головой. В моем носу снова что-то хрустнуло, и я вздрогнула от боли. На мои глаза навернулись слезы. Я напряженно сглотнула их и постаралась говорить как можно более спокойно: – Вы не можете смотреть на меня, вы что, забыли? Я лучше сама этим займусь!

– Если он и вправду сломан, лучше поехать на Олимп и…

– В этом нет необходимости, – быстро сказала я. Мой голос явно звучал немного нервно. – Вероятно, он и не поврежден вовсе. Мне уже совсем не больно. Извини за духи, я куплю тебе новые, хорошо?

Не дожидаясь ответа, я выбежала из комнаты, оставив на дверной ручке серебристый отпечаток. Остается только надеяться, что Даймонд не поймет, что это моя кровь. Ругаясь, я спустилась по лестнице и остановилась у своей двери. Мой нос пульсировал так, словно его только что сломали во второй раз. Дрожа, я зажмурилась, поднесла руку к носу и… почувствовала его. Я ощутила, как хрящ возвращается на свое место. Он хрустел под кожей, и осколки мучительно вставали в изначальную позицию. Там снова что-то треснуло. Я крикнула, но боль вдруг отступила, совершенно внезапно. Мой нос был… он снова был в порядке. Я с недоверием сделала вдох и нащупала переносицу. Хорошо. Все еще неприятно, но кровотечение остановилось, а хрящ был как новый. Что вообще происходит? Я стояла в коридоре и трогала свое лицо. От паники мое сердце билось, словно бешеное. Все мое тело покрылось потом.

Ладно, Ворриор. Глубокий вдох и выдох. Вдох и выдох, вдох и выдох, вдох и выдох. Никакой гипервентиляции.

Мои руки дрожали. Я не могла прекратить и все трогала свое лицо. Что со мной происходило?

Я снова вспомнила слова Даймонд или, скорее, услыхала их в своей голове, словно кто-то поставил запись с ее голосом:

«Я думаю, это похоже на вирус. Некоторые дети богов страдают от этой болезни. В прошлом месяце дочь Артемиды покинула Олимп в саване. Я волнуюсь».

Может, дело и правда в этом? Я была не бессмертной, а больной?

Глава 11

Я превращаюсь в светлячка!

Мне снились сны, или мне так казалось. В любом случае я не могла объяснить картину перед собой как-то иначе. Девушка, вернее, женщина лет двадцати с небольшим, стояла передо мной. Она была лысой, и ее два огромных глаза были совершенно белыми. Как море молока. В них ничего не было. Совершенная пустота. Ни зрачков, ни радужной оболочки. Только белая пелена, которая смотрела на меня. У нее также не было ни бровей, ни ресниц, в общем, ничего, что могло бы придать ее лицу хоть какую-то характерность. Женщина была одета в черную, расшитую звенящими монетами рубашку, а ее тонкую шею, словно змея, обвивало розовое перьевое боа. Странный образ дополняли яркая цыганская юбка и ковбойские сапоги из змеиной кожи. Скрестив ноги, она сидела в изношенном кожаном кресле и смотрела старый черно-белый телевизор. Устройство было сделано из дерева, и на нем были эти огромные кнопки, на которые надо было нажимать, чтобы изменить громкость или переключить канал. В худых руках она держала стакан, из которого поднимался зеленоватый дым. Я с любопытством заглянула внутрь. Понятно, она пила либо матчу, либо лягушачий суп с пузырьками. Я удивленно разглядывала женщину. Телевизор шипел и мерцал. Экран становился черным, затем снова включался, будто он отчаянно искал работающую программу. У моего отца в гостиной тоже был такой огромный и постоянно шипящий ящик. Я была уверена, что он даже не понимал, что такие вещи уже считались антиквариатом. Металлические антенны этого устройства всегда приходилось двигать, а затем сильно ударять по корпусу, прежде чем на экране появлялась хотя бы наполовину приемлемая картинка. Кажется, у этой штуки была та же проблема. Я присмотрелась к женщине и поняла, что она все еще смотрит на мерцающий экран, поэтому решила повозиться с антеннами. Правую палочку я потянула наверх, левую вправо, и тогда все должно было… Нет, ничего подобного. Пожав плечами, я пнула ящик.

– Вот она!

Я испуганно вздрогнула и оглянулась. Женщина встала с кресла и с триумфом смотрела на экран телевизора. Я с любопытством взглянула на него и увидела… саму себя? Я резко втянула воздух носом. По моему телу пробежала дрожь, будто телевизор пытался засосать меня внутрь себя. Словно тень я скользнула в старый ящик, слилась со своим изображением в телевизоре и уставилась – на этот раз в анфас – в страшные белые глаза этой женщины. Ее губы дрогнули в улыбке. Они были накрашены фиолетовой помадой.

– Ну и? Что видишь? – Я услышала другой голос. Нетерпеливый, резкий и холодный, словно лед. Пиас. Просто восхитительно. Я посмотрела на него. Словно падший ангел, он прислонился к высокой мраморной колонне, стоявшей посреди пустоты. Его синие кудри сияли от молний.

– Я чувствую ее! Она здесь, не так ли?

Я испуганно отшатнулась назад. Обе фигуры слегка поблекли. Перед моими глазами запрыгали черно-белые искры.

– Да, она там! А теперь заткнись, ты ее пугаешь. Возвращайся, малыш. С тобой ничего не случится. Тантал заткнется, я обещаю тебе это.

– Я не буду…

– Он заткнется! – Ее лающий приказ и раздраженное лицо Пиаса невольно заставили меня рассмеяться. И я увидела их более отчетливо. Женщина улыбалась, обнажая ряд ужасно желтых кривых зубов. Ух, ей стоит прекратить пить эту зеленую ерунду.

– Привет, милая. У тебя такой красивый смех! Будто звон колокольчиков!

– Эм-м, спасибо! – ответила я. Я не была уверена в том, слышит ли она меня вообще. – Мне нравится твое боа. – Я попыталась дать ответный комплимент. Сон это или нет, надо быть дружелюбной.

– Что она говорит? Ты ее видишь? – прервал нас Пиас. Мы одновременно окинули его раздраженными взглядами.

– Я ее вижу, но только схематично. Связь ужасная.

– И что?

– Ей нравится мое боа.

– Что? Ты надо мной издеваешься, что ли? – Его серые глаза сверкали, словно кристаллы льда. Я неуверенно отшатнулась назад, и изображение опять стало нечетким. Взгляд женщины снова обратился ко мне. В ее молочных глазах промелькнуло выражение всепрощения.

– Не бойся, малыш. Он больше ничего не скажет и ничего с тобой не сделает, у нас только пара вопросов к тебе.

Изображение было все таким же размытым.

– Ой, правда? Этот урод бросил меня в пасть цербера! – огрызнулась я, уставившись на Пиаса.

Женщина вздохнула и прикрыла лицо ладонью.

– Я должна извиниться за Пиаса. Он – парень из ада, с большим количеством тестостерона, чем мозгов.

Пиас зарычал, но резкий взгляд женщины заставил его моментально замолчать. Я тут же решила, что она мне нравится, и картинка стала четче.

– Кто ты такая? И где я нахожусь? – с любопытством спросила я у нее. Она убрала руку ото лба и весело мне подмигнула:

– Меня зовут О. Приятно с тобой познакомиться! А насчет того, где ты, я не имею ни малейшего понятия. Вероятно, в своей комнате.

Ее имя – О? Боже ж ты мой! Кажется, когда родители давали ей имя, они были не очень-то вдохновлены. Интересно, как звали ее сестру? У?!

– Ага, и что тогда я делаю в старом телевизоре?

О криво улыбнулась:

– Я искала тебя, и тебя было сложно найти.

– Вы меня искали? Почему?

Сначала О кивнула, а затем сделала глоток из своей чашки, которая тут же нарисовала над ее верхней губой зеленые усы.

– Мы ищем тебя, потому что хотим узнать, кто ты такая.

– И почему вы хотите это узнать? – Теперь я стала подозрительной и в то же время растерянной. И была немного польщена, но совсем чуть-чуть. – Люди не так часто мной интересуются.

О тут же подняла несуществующую бровь вверх:

– Правда? Ты имеешь в виду богов?

Я нерешительно кивнула.

– Мой фан-клуб очень невелик.

О наклонилась в мою сторону. Кожа кресла скрипнула. Она взволнованно заболтала каблуками своих змеиных сапог.

– Боги – дураки, девочка. Они стареют, забудь о них. Я хотела бы познакомиться с тобой. Ты скажешь мне свое имя?

Я задумалась. Я посмотрела на нее, а затем на Пиаса. Но… разве это как-то мне навредит?

– Я Ворриор. Ворриор Пандемос!

– Ворриор! Какое очаровательное и немного необычное имя.

– Знаю. Это папочка его выбрал. – Я смущенно почесала затылок. Афродита даже не хотела давать мне имя, когда я родилась.

О захихикала и весело подмигнула мне:

– Очень интересный выбор имени, а твой отец, если можно поинтересоваться, это?..

– Мой отец – Аид.

Или мне стоило промолчать об этом? По правде говоря, я не видела причины скрывать это. Теперь обе несуществующие брови О поднялись вверх:

– У Аида есть дочь?

Пиас, стоявший рядом, громко выругался.

– Эм-м… Да. Мой отец Аид, а мать – Афродита.

– Твоя мать – Афродита? – В ее голосе послышалось такое недоверие, что мне тут же стало не по себе. Вероятно, мне все же стоило держать рот на замке. Даже если О была мне в целом симпатична, я все еще не доверяла ей, ведь они с Пиасом были заодно.

– Господи! Я знал! Они пытаются использовать ее против нас! – выкрикнул вышеупомянутый юноша. Честно сказать, этот парень конкретно действовал мне на нервы. Он тут же оттолкнулся от стены. Его мышцы угрожающе напряглись, а на натренированных руках проступили темные вены.

– Кто она такая? Она наверняка все видела. Она знает, где это! – Вокруг него появились с трудом подавляемые молнии. Что он чувствовал? Злость, возбуждение? Может, сходил с ума? Я не знаю. В любом случае каждое его слово заставляло землю под ним содрогаться. Пол шатался, а по экрану пошли трещины. Я моментально отшатнулась назад. Изображение обоих стало мерцать, Пиас показался перед О и прижал обе руки к стеклу. Он пялился на меня. У меня снова появилось ощущение, что я смотрю в бездушную пропасть. Эти глаза были бесконечно холодными и жесткими. Из его худых пальцев били молнии, и он оскалил зубы, словно собака.

– Кто ты такая? Неважно, что планирует мой отец и что поручили тебе боги, это будет бессмысленно, как только ты окажешься в моих руках. Скажи Аиду, чтобы он отступил в ближайшее время. Иначе я позабочусь о том, чтобы ты действительно осталась без головы. – Его губы приоткрылись от частого дыхания. Картинка стала нечеткой.

– Что ты делаешь? Идиот, она же сейчас исчезнет! – услышала я крики О.

– Оставайся на месте! – Лающий приказ Пиаса разгневал меня. Я сердито уставилась на его постоянно исчезающее лицо:

– Ты что, сумасшедший урод? Сначала бросаешь меня в пасть собакам, а теперь снова мне угрожаешь? Не связывайся со мной! Я – дочь Афродиты! Твое достоинство отсохнет быстрее, чем ты успеешь сказать слово «Аваддон»! – выплюнула я с максимально презрительным видом.

– Конечно, при таком виде-то точно! – ответил Пиас.

Ого! Мой рот открылся. Проклятие, он слишком быстро нашелся с ответом. Он был хорош, слишком хорош.

– Сам такой! – глупо отозвалась я.

Ну, класс. Сколько мне, четыре года? Рука Пиаса протянулась вперед. Еще один удар электричества пронзил мое тело и отбросил меня обратно в реальность.

Задыхаясь, я открыла глаза и села на кровати.

– Что случилось, Ворриор? Все в порядке? – Голова Мэдокса с красными опухшими глазами и спутанными волосами появилась рядом с моей. Когда он бывал уставшим, он говорил немного невнятно.

– Я… Нет, ничего не произошло. Просто странный сон. – Я все еще чувствовала вибрацию в своих пальцах, как будто электричество еще текло по ним.

– Хм… Тебе лучше снова лечь. Еще очень рано. – Мэдокс опять упал лицом в подушку.

– У меня… фуу… у меня в последнее время такие странные сны, в которых… Мэд?

Он громко захрапел. Я уставилась на его спутанные волосы и, несмотря на то что по моей спине все еще бежали мурашки от страшного сна, захихикала. Я с любовью погладила его по голове.

– М-м-м! – Радостно мурча, Мэдокс перевернулся под моим прикосновением.

Интересно, который сейчас час? Я выглянула из дыры в стене и поняла, что дождь закончился, но облака все еще висели над городом. Утро уже началось. Я слышала чириканье птиц. Я вытащила свой телефон из заднего кармана штанов, чтобы посмотреть на время, и поняла, как сильно мои руки вспотели под кожаными перчатками. Полвосьмого. На самом-то деле Даймонд может в любую секунду объявиться в моей комнате, чтобы отвести нас на Олимп. Возможно, я могу попытаться позавтракать, прежде чем пойти в этот жуткий загородный клуб. В любом случае о дальнейшем сне и речи быть не могло. Так тихо, как только возможно, я сбросила с себя одеяло и встала с матраса. Мэдокс с ворчанием перевернулся и завернул свою обнаженную грудь в коричневые крылья. Я прошла в ванную комнату по хрустящему под моими ногами стеклу и включила холодную воду. Я устало сняла капюшон и брызнула холодной водой себе в лицо. Ох, дурацкая идея! Слишком холодная, фу. Стуча зубами, я подняла голову и замерла. Хлопая глазами, я смотрела на свое отражение. Что. Это. Такое?! Я зажмурилась, затаила дыхание и в качестве проверки ущипнула себя за щеку. Все было по-старому, кроме… Почему моя кожа светилась? Это вообще нормально? Нет, наверное, нет, кажется, она стала флуоресцентной. Мою кожу окружал тонкий золотой ореол. Мои фиолетовые глаза испуганно глядели в зеркало: казалось, они стали еще больше, чем раньше. Хотя я уже два дня не чистила зубы, дыхание изо рта пахло свежестью. Оно даже стало приятно сладким, будто я ела карамель. Мои волосы, которые должны были выглядеть как катастрофа из узлов и засохшей кожи, в действительности выглядывали из небрежной косы золотистыми локонами. Щеки были нежно-розового цвета, а губы – кроваво-красного. Я выглядела как человек, который часами сидел в салоне красоты. Я неуверенно потрогала свое лицо в поиске несовершенств, которые бы могли заставить меня выглядеть более человечно. Хоть морщинку, родинку или прыщ. Что угодно, лишь бы я не выглядела так. Во мне что, зародились какие-то суперсилы? Моргая, я наклонилась вперед. Моя кожа действительно светилась. Просто бред.

Осознание этого сильно ударило мне в голову. Я превращаюсь в светлячка!

– Ворриор, ты уже проснулась?

Стук в дверь заставил меня тут же набросить капюшон на голову.

– Ворриор? – Даймонд зашла в комнату.

– Я иду! – Я быстро схватила свои темные очки и надела их. Даймонд ждала меня в разрушенной комнате и слегка растерянно смотрела на Мэдокса, который пускал слюни на подушку. Одно из его крыльев было у него во рту. Как мило! Он делал так, еще когда был ребенком.

– Я готова, – подчеркнуто радостно сообщила я ей. – Можем идти.

Светлая бровь поднялась:

– Правда? Ты собираешься идти на Олимп в этом розовом мусоре с Hello Kitty? – Ее взгляд остановился на моей толстовке.

– Мне он нравится. – Пожав плечами, я вытащила ее за порог и захлопнула за собой дверь. Храп Мэдокса превратился в едва слышимое похрюкивание.

Даймонд продолжала смотреть на мою толстовку, и на ее лице виднелось неодобрение.

– Ты правда не хочешь надеть что-нибудь другое? Я могла бы одолжить тебе что-нибудь.

Я иронично фыркнула:

– И что же? Что-то вроде твоих мини-юбок? Отличная идея. Будет очень весело, когда весь Олимп при виде моих коленей превратится в пускающих слюни идиотов.

– Ворриор!

– Отстань от меня, Даймонд. Или ты меня стыдишься?

Даймонд сморщила свой маленький нос. Ей и не надо было ничего говорить: разумеется, она меня стыдилась.

– Пойдем, пока не опоздали, – перевела тему моя сестра. Не обращая внимания на боль в сердце, я последовала за ней вниз по лестнице. Наши шаги отдавались эхом от мраморного пола. Синие каблуки Даймонд стучали по нему, а мои потрепанные кеды скрипели.

На выходе София ждала нас в своей безупречно выглаженной униформе. Она всегда выглядела так, будто была готова в любой момент включить веб-камеру и заработать немного денег на сайте озорныедомохозяйки. ком. С элегантным реверансом она подала Даймонд модный кожаный портфель, а также ключи от ее «Ауди R8».

– Желаю вам хорошего дня, мисс, – пропела она, сложив руки на коротком белом переднике. Да уж, не хватало только метелки для пыли и русского акцента, с которым бы она кричала: «Ты такой грязный мальчик, снимай штаны, мне нужно срочно тебя помыть!»

Не обращая на нее внимания, Даймонд забрала у горничной сумку и открыла тяжелые двери.

– Спасибо, София. Мы вернемся через пару дней.

София поклонилась:

– Хорошо, мисс.

– Пока, Софиюшка, – пропела я, но получила лишь фырканье и сморщенный нос в ответ. Тоже неплохо.

Ледяной воздух летел нам с Даймонд навстречу, когда мы шли к серебристой «Ауди» моей сестры по дороге из гравия. Красный «Феррари» Опал и розовый кабриолет Руби стояли неподалеку. На последнем автомобиле красовалась едва заметная надпись «Божественная сучка на борту». Мой подарок ей на день рождения. К сожалению, она его не оценила.

Ветер раздувал мой капюшон, и у меня по спине пробегала дрожь. Крупные темно-серые облака скучились на небе. Краем глаза я увидела массивные тела адских гончих, их красные глаза сверкнули в кустах неподалеку от дорожки.

– А можно мне повести? – спросила я, посмотрев на серебристый автомобиль. Его стройные линии и глубокая посадка делали его идеальным зверем для крутых поворотов и набора скорости.

Даймонд недоверчиво посмотрела на меня:

– Это не твоя ли машина сейчас в ремонте из-за того, что ты врезалась в ней в дерево?

– Да ладно! – Я отмахнулась. – Я просто повернула не туда.

Эх, мой бедный автомобиль. В прошлом году Аид подарил мне «Бугатти Вейрон». Быстрый, словно пума, и такой же черный. Одна из моих слабостей. Я абсолютно точно была скоростным наркоманом. К сожалению, я регулярно въезжала в предметы, встающие у меня на пути. Буквально на прошлой неделе, напившись «Ред Булла» и съев две коробки шоколадных кексов, я решила, что могу поймать зеленый свет на следующем светофоре, не прекращая при этом поедать кекс номер восемь. В общем, мне это не удалось. Я не рассчитывала встретить кошку, которая без предупреждения выбежала мне навстречу. Теперь в моем лобовом стекле застряли ее усы, а моя машина поцеловала капотом ограждение. Не волнуйтесь, вонючий кот выжил. По этой причине в последнее время мне приходилось пользоваться метро, и именно поэтому я опоздала на медосмотр на Олимпе.

– Извини, Ворриор, но только сумасшедший пустит тебя за руль. Я все еще не могу поверить в то, что Аид подарил тебе такого монстра.

– У монстра есть имя, ее зовут Багира!

– У него есть имя?

– Это «она», Даймонд! Она!

– И ты удивляешься, почему люди считают тебя безумной?

– Ха-ха, очень смешно. Так мне можно повести?

– Нет. А теперь залезай.

Немного оскорбленная, я открыла дверь машины и упала на обтянутое белой кожей пассажирское сиденье. Даймонд, элегантная, словно Снежная королева, скользнула за руль, закрыла дверь и завела двигатель. Она повела машину по спуску в темпе улитки. Автоматические ворота открылись и почти мгновенно снова закрылись за нами.

– А что, Брейв и Вайоленс не едут с нами? – поинтересовалась я, пристегиваясь.

– Нет, они еще вчера вернулись на Олимп. Кстати, Брейв передавал тебе свои извинения. Как твой нос?

– Все в порядке, – кратко ответила я, но не смогла удержаться от того, чтобы не потрогать его. Все было тип-топ. Если не принимать во внимание факт того, что это было ненормально. Я была ненормальной, и это чертовски меня пугало. Особенно когда я сидела рядом с Даймонд. Мне казалось, что она буквально ощущает мою необычность. Если бы она знала, какие странные вещи со мной происходили, то бы сразу же побежала к богам! А этого я должна всеми силами избегать. По крайней мере, пока я представляла опасность только для самой себя, а не для других.

Некоторое время в машине царила тишина: Даймонд лавировала между другими автомобилями.

– Как ты можешь вести такую быструю машину так медленно? – недоверчиво спросила я. Она ползла вслед за «Фиатом 500».

– Я придерживаюсь разрешенной скорости, Ворриор. Мы не все такие самоубийцы, как ты. Еще три штрафа – и у тебя отберут права.

– Ты ползешь со скоростью тридцать километров в час! Дед на мотороллере только что обошел нас! – Я расстроенно посмотрела на транспортное средство, которое гудело на соседней полосе. Обычно лондонский трафик был достаточно спокойным, и чтобы тебя обогнали, надо было действительно постараться. А нас обогнали практически все.

– Я езжу по правилам! – ядовито ответила Даймонд.

– Нас только что подрезала повозка с лошадьми, – сообщила я.

Костяшки пальцев Даймонд побелели.

– Я не люблю быстро ездить.

– Зачем тогда тебе такая машина?

Даймонд прищурилась и сосредоточенно посмотрела на дорогу. Кажется, на каждом светофоре она все больше потела, что уж говорить о круговом движении.

– Это Брейв уговорил меня ее взять. Я понятия не имела, что это такое, поэтому просто согласилась.

Я тихо рассмеялась.

– Господи, Даймонд, давай еще медленнее, и нас обгонит вон тот еж.

– Мы уже почти на месте! – огрызнулась она, демонстративно включая радио. Разумеется, это были новости. Музыка была бы определенно слишком веселой для Даймонд. Я слушала болтовню ведущего краем уха. Он рассказывал что-то о движении литосферных плит, землетрясении и экстремальных изменениях погоды, пока я всеми силами пыталась подавить в себе желание вырвать руль из рук Даймонд, чтобы проехать последнюю пару метров самостоятельно. Спустя целую вечность мы повернули налево и увидели яркую «М» на вывеске «Макдоналдса».

– Мы на месте, – сказала Даймонд без видимой на то необходимости. Кажется, она тоже чувствовала облегчение, как и я. На парковке я отстегнула ремень безопасности, но с удивлением заметила, что Даймонд ехала дальше, в сторону «МакАвто».

– Почему мы не выходим? Мы что, должны еще подать заявку в чистилище?

Даймонд озорно посмотрела на меня:

– Ты – может быть. А я олимпийка, мне не нужно заниматься такими глупостями.

– Ух ты, круто. Так я единственная, кто каждый раз заполняет эту ерунду?

Даймонд засмеялась, она действительносто смеялась надо мной. Девушка направлялась к окошку, где принимались заказы. На нас уставилось лицо гигантского пластикового клоуна. Его рот был широко открыт. Эта штука выглядела как реквизит фильма ужасов. «Мак Ди – Клоун-мясник» или что-то подобное. Окошко опустилось.

– Добро пожаловать в «Макдональдс». Ваш заказ, пожалуйста? – зашипел громкоговоритель изо рта клоуна.

– Это Даймонд и Ворриор Пандемос. Мы хотим проехать на Олимп, – дружелюбно сказала Даймонд.

В динамике что-то щелкнуло.

– Ой, погоди! – Я быстро отстегнулась и наклонилась вперед, к Даймонд, которая раздраженно посмотрела на меня.

– Овощной ролл и колу, пожалуйста! – прорычала я.

– Ворриор!

– Ну что? Я голодна, – оправдала себя я. Даймонд нервно оттолкнула меня обратно в мое сиденье.

– Если бы ты встала пораньше, могла бы позавтракать.

– Ну, не все мы такие идеальные, как ты.

– В этом ты права!

– Пожалуйста, проезжайте к окну выдачи, – прервал нас кряхтящий голос изо рта клоуна.

Даймонд в последний раз одарила меня уничтожающим взглядом, а затем поехала вперед, где у окна выдачи появилась женщина. Это была… Глэдис?

– Так-так, мисс Пандемос. В этот раз вы в сопровождении сестры? – закряхтела фурия. Ее черные глазки враждебно смотрели в мою сторону. Она, как обычно, была одета в свитер с кружевом и котятами. Ее морщинистая кожа дрожала от каждого резкого движения.

– А сегодня вы взяли с собой разрешение?

Мышцы моего лица дернулись.

– Вот оно! – Даймонд, дружелюбно улыбаясь, протянула ей мое разрешение. Хвала небесам за дотошную сестру!

– М-м-м… очень хорошо! – Фурия, эта сволочь, даже не посмотрела на него. Она просто отложила его в сторону! –   Во время ее нахождения на Олимпе он останется у меня. Вы, конечно, получите его обратно, когда будете уходить. Вот ваш пропуск и вегетарианский ролл с колой. Хорошего дня! – Фурия с удивительной силой бросила мне на колени теплый пакет. Кола была в картонном держателе, и напиток опасно шатался.

– Эй! – крикнула я, собираясь пожаловаться, но Даймонд уже оплатила мою еду и нажала на газ. Ого, оказывается, она все-таки умеет быстро ездить!

Она немного криво припарковалась у заднего входа фастфуд-ресторана, где вытяжки выпускали вверх теплый и пахнущий жиром воздух.

– И куда тепефь? – спросила я с набитым ртом. Меня одолел такой голод, что я чуть не съела кусок бумаги, в которую был завернут ролл. Мой живот жадно сжался. Господи, когда я вообще ела в последний раз?

– Мы идем на Олимп! – сказала моя сестра с таким выражением лица, словно она держала меня за идиотку. – Скорее, а то опоздаем.

– Потому фто ты водиф как бабка! – чавкнула я, глотнув своей колы. От сладости у меня чуть не склеился рот. Я напряженно попыталась сглотнуть ком в своем горле, а Даймонд заперла машину и достала из своего портфеля серебряную карточку. Быстро жуя, я последовала за ней. Она прислонила карту к ручке двери на заднем дворе. Раздался писк. Мы увидели синий огонек, и Даймонд открыла дверь.

– Проглатывай уже и пошли! – приказала она мне. Ее лицо изменилось, будто маска. Как только мы вошли на Олимп, она излучала чистую компетентность, покорность и готовность помочь. Ее плечи были напряжены, а голова немного опущена. Ее волосы сияли в строгом пучке. Я быстро проглотила свою еду и последовала за Даймонд. То, что я увидела, действовало отрезвляло: узкий голый коридор тянулся вперед, по потолку ползли серебряные трубы. Из некоторых мест сочился дым, и я слышала смыв туалета. Очевидно, здесь этот звук не сопровождался стонами душ из Стикса. На стенах были прикреплены светильники, бросавшие на коридор неприятно яркий белый свет.

Сделав еще глоток колы, я все же смогла проглотить последние кусочки еды и поторопилась вслед за сестрой. Просто безумие, как быстро она ходила на этих высоких каблуках.

– Мы находимся в подсобных коридорах отеля «Святое спа», – любезно сообщила мне Даймонд.

Коридор сворачивал влево. Тут было еще больше труб, а свет становился все более резким.

– Боги предпочитают видеть персонал как можно реже. Если ты находишься наверху, веди себя тихо, двигайся как можно более изящно и опусти взгляд. Никогда не говори с богами, если только они сами к тебе не обратятся. Кстати, придерживайся этих правил, даже если встретишь мать.

– Мы не можем с ней говорить? – Признаюсь, я нечасто бывала на Олимпе и не особенно хорошо здесь ориентировалась. Единственное место, где я регулярно бывала, – кабинеты врачей, в которых они кололи меня иголками и часами слушали мой сердечный ритм. Правда, все эти правила все равно казались мне преувеличением. Даймонд посмотрела на меня. В ее глазах я увидела беспокойство. Она волнуется обо мне? Или же о том, что я могу ее опозорить?

– Мы не в Аваддоне, Ворриор. Там, внизу, все проще, чем здесь. Олимпийцы все еще требуют беспрекословного соблюдения старых стандартов. Наша мать не является исключением. Я отведу тебя в офис Шугар. Тебя ждут простые задания: перекладывать бумажки, приносить кофе. Ты ведь справишься с этим, не так ли?

– Ты что, издеваешься?

– Нет, я просто не хочу рисковать.

– Меня это успокоило!

– Не забывай: вести себя тихо, изящно двигаться, быть покорной.

– Я робот.

– Твой юмор здесь совершенно не к месту!

– Блин, мне нужно было использовать свой дезодорант сегодня, не так ли?

Взгляд, которым меня окинула Даймонд, чуть не превратил меня в пар. Коридоры тянулись дальше, пока я совсем не потерялась. Наконец мы оказались у простой двери, на которой висела красная неоновая табличка «Выход». Даймонд сделала глубокий вдох, бросила на меня последний предупредительный взгляд и надавила на ручку.

Я и не знаю, что я ожидала увидеть. Облака и ангелочков, поющих песни? Я чуть не выронила свою колу. Все здесь было сделано из чистого золота, серебра и белого мрамора. В холле стояли экзотические растения и деревья с крупными зрелыми плодами. Диваны из бархата и шелка рассредоточились по комнате в качестве декораций. Потолок представлял собой купол из чистого стекла, сквозь который в помещение прорывались солнечные лучи. Стены тоже были сделаны из стекла, а оконные рамы – из золота. Экзотические птицы синих, желтых и зеленых цветов пролетали мимо нас, наполняя огромный холл звуками радостного пения.

– Это что, феникс? – не веря своим глазам, спросила я у Даймонд. – Я думала, они уже вымерли.

– Да, это он. Принадлежит Артемиде, – подтвердила мои догадки Даймонд, не обращая внимания на огромную птицу, сидевшую на входе в отель на своей золотой жердочке и с любопытством смотревшую на нас. Повсюду стояли статуи греческих богов. Довершал всю эту картину стоявший посередине фонтан, в центре которого располагался Зевс с обнаженной грудью, копной распущенных волос и молнией в руках. Из его открытого рта текла красная жидкость. Сладкий запах смешался с ароматом растений.

– Это что, амброзия? – Мой рот открылся. И снова закрылся. Мои глаза, казалось, вот-вот выпадут из глазниц. – Это что, львы?

– Да, это львы. А теперь пойдем. Мы опаздываем! – Даймонд грубо потащила меня прочь от птиц, львов и… Это что, гиппогриф?

Снаружи я видела олимпийцев, которые играли в гольф между перьями павлинов. Кто-то не рассчитал удар и пустил мяч в стеклянную стену, заставив феникса нервно вскрикнуть.

– Аполлон ужасно играет в гольф, – сказала я, ошеломленная потоком цветов, экзотических запахов и звуков. Я это себе нафантазировала или действительно слышала, как затрубил слон?

– Хватит пялиться на богов. Ты что, забыла? Опусти взгляд и будь невидимкой, – прошипела Даймонд. Она выглядела ужасно нервной, когда тащила меня через зал и остановилась перед чем-то похожим на ресепшн. Женщина с волосами карамельного цвета и шоколадно-карими глазами одарила нас сияющей улыбкой. Все в ней было так мило и симпатично, что от одного ее вида у меня сводило зубы. Ее лицо было накрашено идеально, зубы были прямыми, а нос однозначно прооперированным. От нее исходил запах сладких кексов. Слово «муза» было практически вытатуировано на ее лбу.

– Приветик, Даймонд, кого ты сегодня к нам привела? – пропела она. Стойка, на которую она опиралась, была сделана из массивного мрамора с высеченными изображениями богов. Позади нее, судя по всему, висела карта Олимпа, согласно которой отель находился в самом его центре. Вокруг стояли разные здания: факультет медицины, архитектурный факультет, роддом, здание суда, традиционная арена и оранжерея. А также поле для гольфа, теннисный корт и конюшни. Все, в чем нуждаются боги со слишком большим количеством денег и времени.

Мой взгляд блуждал дальше, и… да, справа от меня расстилались поля пшеницы и других культур. Территория Деметры, Диониса и Гебы. Позади находились леса Артемиды, соединявшие горные массивы Геракла и Афины. Гермес, Аполлон и Афродита были богами, не привязанными к какому-либо месту, поэтому они выбирали место жительства, исходя из настроения. Это было логично: Афродита была богиней любви, Гермес – богом путешествий, а Аполлон – богом света, и они едва ли могли ограничиться каким-то одним местом пребывания. Далее находились горячие источники и вулканические породы – обитель Гефеста и Гестии. Еще дальше было темно и серо, на территории возвышались валуны, похожие на крепость.

Арес, распознала я. Значит, это место было домом бога войны. Я еще никогда его не видела. Арес редко выбирался на Олимп или в Аваддон. Свое время он, как правило, проводил в мире людей. Я даже знала нескольких из его детей – с ними общались Лэкс, Рэйд и Хантер. Очевидно, дети войны были ближе к аду, чем к Олимпу. Дальше карта шла по наклонной: там начиналась и заканчивалась территория моего отца. Олимп, по всей видимости, был диском, с которого можно было упасть в Аваддон.

– Привет, Шугар! – так же сладко поприветствовала ее Даймонд, хватая меня за предплечье. Как раз вовремя, ведь я только собралась уйти и посмотреть на морских коньков, которые летали снаружи. Летающие коньки! Просто безумие.

– Это моя сестра Ворриор. Я не могу оставить ее дома без присмотра, поэтому я надеюсь, что ты сможешь найти ей работу в офисе.

Улыбка Шугар стала еще шире, а взгляд устремился на меня:

– Ах, так ты Ворриор, милая! Я уже слышала о тебе! Я Шугар. Менеджер отеля «Святое спа», дочь Цирцеи, муза богов.

– Хорошо! – Я громко высосала остатки колы из стаканчика и посмотрела на трех львов, которые стояли перед позолоченными дверями лифта, раскрыв рты. Тем временем улыбка музы стала походить на оскал.

– У меня всегда найдется для тебя работа, милая. Но у нас тут наверху очень строгие правила, что касается формы. Этот… свитер и перчатки тебе придется снять.

– Ага… нет. Думаю, не придется! – Не особо реагируя на ее слова, я продолжала потягивать колу из уже пустого стакана. Да, я знала, что веду себя недружелюбно. Пусть осудят меня, но мне было весело оттого, что я могла довести Шугар до белого каления. Кроме того, мне было интереснее наблюдать за тем, как бог солнца пускает мяч в зеленого павлина, чем расстилаться перед Шугар. Она засмеялась, будто я сказала какую-то шутку.

– Боюсь, это не обсуждается, милая, даже если мне придется лично сорвать с тебя эти шмотки.

– Ага. Значит, ты хочешь стать душевно больной?

– Ворриор!

– Что? Она говорит какие-то глупости!

Даймонд со стоном прикрыла лицо ладонью.

– Пожалуйста, прости мою сестру, Шугар. Она не хотела тебя обидеть. Большую часть своего времени она проводит в Авадонне, у нее манеры тролля.

– Эй!

Меня, разумеется, проигнорировали. Они обе улыбались друг другу как два покрытых сахарной глазурью ангела.

– Я понимаю, милая, но ты знаешь правила.

– Я знаю. В таком случае я подам прошение об особенном разрешении. Будет лучше, если Ворриор останется в своей одежде. Так будет безопаснее для всех нас. Если мы, конечно, не хотим, чтобы сладострастные сатиры взорвали отель.

Как мило она все объяснила. Шугар снова уставилась на меня. В этот раз в ее взгляде я увидела отвращение, с которым на меня обычно смотрели все олимпийцы. Моя мать смотрела на меня точно так же.

– Хорошо. Точно! Я слышала об этом. Я об всем позабочусь, Даймонд. Мы с Ворриор очень постараемся. Не правда ли, милая? – Ее взгляд буквально объявлял мне войну. Это обещало мне веселый день! – Все равно. Вот твой список дел на сегодня. – Она подала Даймонд папку с двумя дюжинами пунктов своими идеально ухоженными руками. Я посмотрела на нее и увидела пункт «бразильская эпиляция воском для Геры».

– Гера уже ждет тебя в оранжерее. Все очень рады грядущей встрече G11. Ее обсуждение состоится сегодня в четыре.

Даймонд нахмурилась, взяла папку и изучила то, что было написано на листе.

– Спасибо, Шугар, до скорого. А ты не делай глупостей! – Последнее предложение было явно адресовано мне. Она строго посмотрела на меня и ушла прочь. Девушка прошла мимо львов, открыла стеклянные двери отеля и умело увернулась от удара Аполлона.

Я медленно повернулась к Шугар, которая улыбалась мне акульим оскалом.

– Надо нам прояснить кое-что, милая. Если ты даже чихнешь неправильно, я заставлю тебя весь день чистить конюшни грифонов зубной щеткой. Можешь догадаться, какую кучу после себя оставляет грифон высотой в пять метров. Мы поняли друг друга?

Я тяжело сглотнула и поставила стакан колы на стойку.

– Поняли.

– Отлично. А теперь что касается формы. Во всем должен быть порядок. Вне зависимости от твоих недостатков. Какой у тебя размер?

Глава 12

Она слишком безрассудна. Поверхностна. А ты?

– Кем-кем я буду?

– Ты будешь подручным на поле для гольфа. – Муза весело подняла бровь и приказала мне следовать за ней. – Сегодня замечательный день. Боги наслаждаются игрой в гольф и поло. Сегодня ты будешь заменой подручного Диониса. Бедняжка заболел драконьей оспой. В четыре часа состоится встреча богов с персоналом, будем обсуждать G11. Там ты будешь сервировать напитки.

– Но я понятия не имею, что такое гольф! Мне ни при каких обстоятельствах нельзя давать в руки такую длинную штуку, я представляю опасность для общества! Можно мне лучше перекладывать бумажки в офисе?

Шугар мило мне улыбнулась. У меня опять свело зубы.

– Эту длинную штуку называют клюшкой, и ты не должна будешь его играть, твоя задача – лишь подавать ее богам. А теперь иди. Время начала – в девять.

Я беспомощно вышла из раздевалки для персонала и шла через бесконечные лабиринты коридоров. Все, кто проходил мимо, смотрели на нас. Я слышала хихиканье и шепот позади, и, наверное, я уже была красной словно рак. Я ядовито смотрела на Шугар и старалась заставить ее голову взорваться силой мысли. К сожалению, на мои способности к телекинезу нельзя было положиться. Поэтому зло собственной персоной и в хорошем настроении шло рядом со мной с папкой под мышкой. Мы вернулись в большой холл через две распашные двери.

Богини Геба и Афина сидели на диване рядом со львами и пили амброзию. У Гебы были длинные рыжие волосы, а темные волосы Афины, которая восседала с гордым выражением лица, сами по себе выглядели как небольшое произведение искусства. Мне оставалось лишь молиться, чтобы они не узнали меня. Слегка удивленные выражения лиц, под которыми скрывалось отвращение, дали мне понять, что они отлично знали, кто я такая. Господи, какой стыд! Я мрачно смотрела на затылок Шугар. Пусть он уже взорвется, наконец! Но ничего не происходило. Даже прыща на ее лбу не появилось. Черт.

Мы прошли мимо двух богинь. Один из гигантских львов удобно устроился у ног Афины и мурчал, как трактор, а она чесала его за ушами. Геба смотрела прямо мне в лицо. Я растерянно посмотрела на нее в ответ и почувствовала, как воздух покидает мои легких. Ее власть была безумием, затуманивающим разум. Геба была известна тем, что могла вызывать опьянение одним лишь взглядом. Мои ноги подкосились. К счастью, Шугар тут же потащила меня дальше, держа голову опущенной. Так было принято. Я впервые задумалась о том, что эти правила (опустить голову, быть незаметной) могли быть созданы для того, чтобы защитить работников от богов. По моей спине побежали мурашки. Я, хватая ртом воздух, оторвала взгляд от Гебы и почувствовала, как ощущение ваты в моей голове – слава богу! – исчезло.

– Никогда не смотри на богов!

Я подняла взгляд. Шугар и бровью не повела: на ее лице была все та же радостная улыбка, она продолжала оставаться профессионалом, выводя меня из холла. И лишь сильная хватка ее руки выдавала напряжение девушки.

– Что?..

– Никогда не смотри на богов, милая. Я знаю, твоя мать богиня, но здесь, на Олимпе, она не твоя мать. Она – посторонний тебе человек. Береги себя. Я думаю, ты знаешь, насколько они опасны.

– Я… э-э… хорошо!

– Отлично! – Ее хватка на моей руке немного ослабла, и Шугар потащила меня к двери. Мы прошли мимо феникса, который вблизи казался еще больше. Он был размером с немецкую овчарку. Перья были насыщенного темно-красного цвета, а глаза – непроницаемого черного. Клюв казался таким острым и большим, что мог без проблем перерезать мне горло. Я зачарованно уставилась на него. Птица нервно задергалась, и я услышала шелест. Я бросила взгляд на его лапы: он был привязан к стене тяжелой золотой цепью.

– Почему птица привязана? – спросила я у Шугар, которая удивленно повернулась ко мне:

– Кто? А-а-а, ты имеешь в виду Эша? Не переживай, он ничего не сделает. – В это мгновение птица посмотрела мне прямо в глаза. Моя завернутая в капюшон фигура отчетливо отражалась в них, и казалось, что матовое черное зеркало светится. Не слабо, как светлячок, а ослепляюще, словно солнце. Ни с того ни с сего феникс расправил свои крылья. В воздух полетели пепел и светящиеся искры, из открытого клюва раздался пронзительный крик. Птица стала размахивать крыльями, и я испуганно прикрыла уши руками и пригнулась. Мне навстречу летел горячий воздух. Я отшатнулась назад и услышала, как Шугар кричит:

– Что происходит? Эш, прекрати!

Птица, кажется, не собиралась прекращать свой крик. Она продолжала бить крыльями, заставляя пепел и искры разлетаться во все стороны. Взгляд феникса был неизменно зафиксирован на мне. Его клюв был широко открыт. Я видела темноту в его горле, в котором зарождался огонь. Теперь он плевался им, словно дракон, и целился в меня. Я чувствовала жар, мой взгляд застлала огненная пелена. Я уже представила, как превращаюсь в стейк, но вдруг чья-то тонкая рука вырвалась вперед и сжала его клюв. Он зарычал, задыхаясь. Его когти впились в жердочку, но рука сжала клюв еще сильнее и отпустила птицу.

– Прекрати, Эш. Твое кваканье ужасно действует нам на нервы. У меня уже голова разболелась.

Птица засвистела. Ее взгляд панически бегал из стороны в сторону. Афина презрительно щелкнула языком. Птица наконец обмякла в руках богини. Тяжело дыша, я сделала шаг назад и чуть не споткнулась о Шугар, которая панически обхватила руками свою папку. Одна из идеальных прядей ее волос вырвалась из прически, а красивый рот открылся.

– Б-богиня Афина! – выдавила она, явно сбитая с толку, и сделала чрезмерно глубокий реверанс. Выглядело это так, будто она собирается облизнуть ей ноги. Я опустила голову. И все же я смотрела в лицо богини, которая в свою очередь любопытно изучала меня. Ее глаза были такими же темными, как глаза птицы.

– У тебя все хорошо, дочь Афродиты? – спросила она наконец.

Я изумленно подняла взгляд:

– Д-да, богиня. Я просто испугалась.

Она продолжала разглядывать меня. Было практически слышно, как работает ее мозг. Ее взгляд был таким глубоким, будто скрывал в себе все тайны мира. Она была умна, пугающе умна. Поэтому вскоре ее бледные губы дрогнули в слабой улыбке.

– Больше похоже на то, что это ты испугала Эша. Очень необычно. Как правило, он очень послушный. – Она задумчиво погладила его по палящим крыльям свободной рукой. Кажется, ее не беспокоило то, что они были горячими. Феникс заворковал, и его перья распушились. Она с улыбкой отпустила его клюв. Эш встряхнулся, поворчал и снова направил взгляд на меня.

– М-м-м, как интересно, – снова задумалась богиня. – Обычно он атакует только тогда, когда видит опасность. Но ты ведь не опасна… не так ли, дочь Афродиты?

Я колебалась и чувствовала, как по моей спине стекает пот. Птица и близко не напугала меня так сильно, как богиня. Она сверлила меня взглядом. Я сглотнула.

– Думаю, нет, богиня, – выдавила я наконец.

– Думаешь, нет?

– Нельзя же знать все на свете, не так ли?

Ее смех эхом разнесся по залу. Все присутствующие уставились на нас.

– Разумеется, можно знать все на свете. Весь мир – не больше чем уравнение, которое можно решить.

– Для такой богини, как вы, разумеется. Боюсь, я недостаточно умна для этого. Математика никогда не была моей сильной стороной.

Богиня ухмыльнулась и с легким пренебрежением посмотрела на меня:

– Да, ты недостаточно умна для этого. И тем не менее в тихом омуте черти водятся, тебе так не кажется? Об этом никогда нельзя забывать. Твоя мать часто недооценивает многие вещи. Не уважаю этот выбор. Она слишком безрассудна. Поверхностна. А ты?

Я помедлила и посмотрела на Шугар. Она не выглядела похожей на человека, готового мне помочь. Казалось, что она была готова убежать в любое мгновение.

– Во мне нет ничего особенного, – ответила я наконец.

Богиня подняла брови:

– Нет, ничего нет. Но мой вопрос был не в этом, дочь Афродиты. Я думаю, нам всем стоит держать тебя в поле зрения. Даже если твоя мать так отчаянно пытается скрыть тебя под маской невидимки. – Ее улыбка была просто жуткой. Слава богу, она, кажется, потеряла ко мне интерес. Богиня перестала сверлить меня взглядом, и я снова смогла дышать свободно. – Можете идти! – мягко сказала она. – Бедный Эш все еще ужасно взволнован, а у меня мигрень. Попроси принести мне таблетку, Шугар.

– Р-разумеется, богиня! Сию минуту.

Господи! А можно ли кланяться еще чаще? Рука Шугар снова схватила меня и так быстро потащила прочь из отеля, что у меня закружилась голова. Стеклянные двери за нами закрылись, освобождая нас от давящего присутствия богов.

– Что это было? – спросила я немного растерянно.

– Я… я не знаю! – ответила Шугар. Она тут же отпустила мою руку и посмотрела на меня с очень странным выражением лица. Уголки ее губ опустились в легком отвращении. – С этого момента постарайся привлекать к себе как можно меньше внимания! Это ради нашего же блага. Поле для гольфа находится слева! – Ее худые наманикюренные пальцы указали на дорожку из гравия прямо перед нами. – Ты быстро ее найдешь. Боги дадут тебе сумку с клюшками. Я заберу тебя после игры.

– Погоди… Шугар! – Ее выражение лица заставило меня замереть. Но муза так быстро повернулась, что это было больше похоже на побег. Меня тут же осенило: она меня боялась. Но почему? Я смотрела на ее удаляющиеся прочь упругие ягодицы и снова перевела взгляд.

Рядом с отелем находился парк с цветущими розами. У меня под ногами хрустел белый гравий, а толстые каштаны отбрасывали прохладную тень на хрупкие парковые скамейки, стоящие под их ветвями. Здесь дорога разветвлялась на три тропинки. Шугар сказала, что я должна пойти налево, поэтому я так и сделала, продолжая удивляться цветной красоте Олимпа. Этот мир был похож на ослепительный рай. Над головой сияло безоблачное небо. Было приятно тепло, но не слишком жарко. По небу тянулись кучевые облака, пели птицы. Время от времени я слышала рев слона. В мой нос ударил сладкий запах роз. Я с наслаждением втянула воздух, закрыла глаза и радовалась теплому солнцу на моем лице. Однако я не могла забыть о неприятном чувстве, охватившем меня с момента происшествия с фениксом. Почему эта птица так кричала? Он меня испугался? С чего бы? Я видела свое собственное отражение в его глазах, и это было… пугающе. Если я посмотрю на свои руки сейчас…

Я отодвинула перчатку и осмотрела обнаженную кожу своего запястья. Нет, все в порядке. Хотя… Нахмурившись, я подняла руку. Возможно, она и правда немного светилась. Не так ярко, как в глазах феникса, но все же заметно. Я тяжело сглотнула, но ком все еще стоял у меня в горле. Я снова поправила перчатки. Что со мной не так? Может быть, мне действительно стоит попросить богов о помощи? Это ненормально, я была ненормальной. Если это что-то серьезное, мне следует поговорить с матерью, ради своей безопасности и безопасности всех остальных. Я решила. Когда я в следующий раз увижу Афродиту, то попрошу ее о помощи. Она все-таки моя мама. Хоть она и не показывала этого, я была уверена, что она любит меня. Где-то глубоко в душе, очень, очень глубоко. Суперглубоко.

Выдохнув, я отогнала мысли о матери прочь и сосредоточилась на поиске этого проклятого поля для гольфа. На лугу справа от меня находился белый павильон, где боги занимались йогой. Бог с яркими светлыми волосами, подозрительно похожий на Гермеса, ругаясь, стоял в позе собаки. Даже на таком отдалении я слышала хруст его костей. Но при этом он ни на секунду не упускал из виду задницу музы перед ним. Позабавленная этим зрелищем, я пошла дальше. Кроме йоги, богам также предлагалось заняться тай-чи и фитнесом. Несколько богов с мрачным выражением лица стояли на лугу и следовали указаниям музы. Почти все они были удивительно подтянутыми, хотя мне показалось, что все же видела пару божественных складок жира. Тропа описала дугу, и я увидела сине-зеленых павлинов, прогуливающихся рядом с богами. Интересно, они продавались? Трава здесь тоже была подстрижена идеально. Никаких сорняков, лишь избранные растения, привезенные из разных уголков мира. Тропинки и деревья складывались в единую аллею. Листья надо мной шелестели на мягком ветру, пока я не завернула за угол и не увидела то, что скорее всего было полем для гольфа. Тут не было деревьев. Земля была застлана травой ослепляющего светло-зеленого цвета. Тут и там виднелись песочные ямы и пологие холмы.

Олимпийцы в машинах для гольфа ездили по местности в хорошем расположении духа.

– Осторожно, впереди! – кричали они, когда мячи летели по воздуху. Никто из них, кажется, не умел бить прямо. Чем ближе я подбиралась, тем больше богов видела.

Легкий ветерок снова разносил над полем приятный запах цветов и свежей травы, заставляя прядь волос, выглянувшую из-под моего капюшона, колыхаться на ветру. Я быстро вернула ее на место и попыталась найти Диониса или какого-нибудь другого бога, который мог бы отдать мне сумку с клюшками. Каждый, судя по всему, знал, что делать. Птички радостно щебетали, когда я увидела объект, над которым красовалась вывеска «Driving Range», что бы это ни значило. Рядом с ней стояли четыре человека, ожидавшие своего часа. Два парня и две девушки, беззастенчиво пялившиеся на меня. Я уставилась на них в ответ и думала, что мне делать. Поднять руку и крикнуть «приветики» через все поле? На Олимпе вообще так делали? В аду приветствие заключалось в очаровательных угрозах убийством и хотя бы одной поставленной подножке или подзатыльнике. Как было принято вести себя тут, я понятия не имела. Все выглядели так манерно. Они прогуливались по тропинкам, подчеркнуто счастливо улыбаясь, и говорили об… акциях? Кошке Зевса? Преимуществах гиалуроновой кислоты перед обычным ботоксом? Господи. Я и не знаю. Я нервно закусила нижнюю губу и двинулась вперед. Парни скептически посмотрели на меня, а девушки тут же захихикали и зашептались.

– Эм-м… Эй! Я Ворриор! – представилась я.

Темноволосая девушка, на груди которой виднелся бейдж с надписью «Меня зовут Дестини. Чем я могу вам служить?» смотрела на меня с неприкрытой враждебностью.

– Да, мы уже поняли. Ходят слухи, что аваддонская дочь Афродиты сейчас на Олимпе. Скажи мне, правда, что сыновья Аида страшные, как тролли, а жены воняют, как оборотни? – Брюнетка рядом с ней глупо захихикала. У нее на лбу практически было написано «глупая муза». Жирным шрифтом. На ее бейдже было написано «Фарфалла». Все понятно. Здесь, наверху, значит, тоже идет тяжелая борьба. Как хотите. Модные куклы, судя по всему, никогда не связывались ни с кем из Аваддона. Поэтому я лишь презрительно фыркнула и отогнала все мысли о дружелюбном приветствии.

– Интересно, вы столько всего знаете об аваддонцах. Можно кое-что у тебя спросить? Небольшой вопрос. Мне всегда было интересно, правдивы ли слухи о том, что на Олимпе процветает культура инцеста? Траляля и Труляля сразу напомнили мне об этом.

Еще несколько секунд парни не понимали мою шутку, но затем с оскорбленным видом уставились на меня. Я посмотрела на них и тихо засмеялась. Светло-каштановые волосы, темные глаза и кожа, загоревшая во время серфинга. Высокие, худые, с ракушками вокруг шеи и яркими фенечками на запястьях. Идеальные пляжные парни. Они были очень похожи на своего отца. Возможно, они были отродьями водяной нимфы, которые обычно прыгают в постель к первому встречному.

– А где еще дети? – насмешливо спросила я. – Сколько вас вообще? Я знаю минимум десять детей Посейдона!

Их взгляды стали более мрачными.

– А ты… ты дочь Деметры, – обратилась я к Дестини, которая смотрела на меня своими прищуренными зелеными глазами. Ее густые черные волосы играли на ветру.

– Да? И откуда ты это знаешь? – резко спросила она.

Я равнодушно пожала плечами, пытаясь игнорировать то, с каким отвращением они на меня смотрели. Мой внешний вид только усложнял ситуацию.

– Я слышала о тебе. Жуткая драма у тебя и твоей семьи. Богиня плодородия, которая за последние двадцать лет произвела на свет лишь одного ребенка. Внизу говорят, что твоя мама бесплодна. Это правда?

– Ты сейчас же заберешь свои слова назад, грязный выродок! – выругалась Дестини, бросившись вперед. Ух ты, это новый рекорд. Новый злейший враг всего за две минуты. Фарфалла еле успела помешать Дестини расцарапать мне лицо.

– Не надо, Дес! Ты же сломаешь ногти! – строго предупредила ее Фарфалла. Дестини фыркнула и продолжила сверлить меня взглядом:

– Лучше закрой рот, аваддонский отброс. Здесь, наверху, тебе нечего делать.

– Здесь я не могу не согласиться! Что этот выродок здесь делает?

Я напряглась. Нееееет! Я испуганно повернулась и взглянула в лицо Вайоленс. Проклятая падаль, только ее здесь не хватало.

– А я-то думаю, почему здесь так воняет сволочью! – ядовито ответила я, но чуть не подавилась, потому что увидела, кто стоял прямо за сволочью. Зевс собственной персоной, ее папочка. С моей матерью и Дионисом на хвосте. В моем животе тотчас же что-то заурчало. Я тяжело сглотнула. Зачем я вообще съела этот ролл? Все трое сидели в аккуратной позолоченной машинке. Зевс, разумеется, за рулем, моя мать, королева красоты в идеальном гольф-наряде, рядом с ним. Дионис, бог вина и пороков, позади них. Его пухлое лицо было красным, а взгляд синих глаз потускнел. Злоупотребление вином было сразу заметно… хотя было ли то, что он держал в руках, бутылкой вина? Это было больше похоже на… бутылку «Джек Дэниэлса». И правда. Я недоверчиво смотрела на то, как бог сделал большой глоток из бутылки, откинул голову назад и выпил последние миллилитры так, словно это была вода. Затем он небрежно швырнул пустую бутылку в траву позади себя. Уже через мгновение у него в руке была новая бутылка, в этот раз Captain. Круто! И именно его подручным я должна быть. Я сильно сомневаюсь в том, что он сможет пройтись по прямой, не говоря о том, чтобы попасть по мячу тонкой палкой. Дионис был первым богом, который пил что-то, кроме амброзии. Я и не знала, что боги чувствительны к алкоголю.

– Да он просто вдребезги пьян, – услышала я шепот Вайоленс. Но когда я на нее посмотрела, она столь же почтительно склонила голову, как другие четверо божьих детей. Господи! Я снова проспала момент. Я тоже быстро опустила голову, но увидела, как Афродита посмотрела на меня взглядом, полным ужаса и раздражения. Надеюсь, Даймонд сказала ей, что я сегодня буду на Олимпе. Или нет? Судя по ее взгляду, все же не сказала. И тем не менее стоило заметить, что она достаточно быстро снова взяла себя в руки. Ее волосы сверкали огненно-рыжим цветом, а глаза были теплого янтарного оттенка. Лицо мягко сияло, поцелованное нежными веснушками.

– Только посмотри, Эффи, это не твоя малышка?

Я еле сдержала смех. Эффи? Дионис бормотал так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Одна из твоих очаровательных дочерей пришла к нам в гости, Афродита? Ты и не сказала! Где она? – спросил сбитый с толку Зевс.

Афродита искусственно улыбнулась:

– Для меня это тоже сюрприз. Я совершенно ничего об этом не знала.

Они одновременно вылезли из машинки. Хотя Дионис скорее выпал, чем вылез. Четверо божественных детей презрительно посмотрели на меня, а Зевс продолжал растерянно на нас пялиться. Его взгляд тут же упал на Дестини, чьи темные волосы сияли в солнечном свете.

– Ой, как приятно, как приятно! – Отец всех богов подошел к Дестини, взял ее за хрупкую ручку своими гигантскими лапищами и потряс ее. Лицо Дестини скривилось. –   Мне очень приятно, девочка моя. Как хорошо, что ты решила сопроводить свою мать-богиню на эту игру. Сразу видно, от кого ты унаследовала свою красоту. Великолепно, просто волшебно. Но извини, я в последнее время стал немного забывчив… Как тебя зовут?

– Д-Дестини, сэр! Но я не… – пискнула девушка, в панике оглядываясь по сторонам.

– Дестини! Что за прекрасное имя. Великолепно, волшебно. Поздравляю тебя, Афродита, с тем, что у тебя такая милая дочь.

Мы уставились на отца богов. Никто из нас не знал, как сказать ему, что он осыпал комплиментами неправильного человека. Вайоленс только захихикала:

– А я всегда думала, что вас всех называют в честь драгоценных камней, как обычно делает ваша мать!

Ой! Черты лица Афродиты скривились в жесткой маске. Ее веселые рыжие волосы вдруг окрасились в чернильно-черный цвет, а глаза стали темно-серыми.

– Боюсь, у нас возникло небольшое недопонимание, милый Зевс, – прервала она его наконец.

Отец богов удивленно посмотрел на нее: он все еще держал руку Дестини.

– Что? В каком смысле? – Он нахмурил свой широкий лоб.

Когда я посмотрела на него вблизи, я поняла, что он выглядит старше, чем остальные боги. Они в большинстве своем выглядели на тридцать с небольшим, некоторые даже на двадцать пять. Зевс же, в свою очередь, был привлекательным мужчиной за пятьдесят. В его светлых волосах и бороде сверкали вкрапления седых прядей, а вокруг его серых глаз вырисовывались морщины. В отличие от Аида его окружал не темный дым, а белый туман, следующий за ним по пятам. Он выглядел так, словно летал на облаке. Не только его руки были размером с тарелки, он и сам был похож на медведя. Все в нем говорило о его силе и могуществе. Я видела гору мышц, вырисовывающуюся под его рубашкой поло. У него, очевидно, не было проблем с тем, чтобы открыть банку огурцов.

– Это не моя дочь, – скрипя зубами, сказала ему Афродита. В тени своего капюшона я скривила лицо. Наконец-то, вот и оно. Унижение, ура.

– Что, прости? – Сбитый с толку Зевс уставился на руку Дестини. Тут я заметила молнии в его волосах. Хм, где-то я это уже видела.

– Кто ты тогда такая, девочка? – спросил Зевс уже не таким отеческим тоном. Светлые облака у его ног приняли сероватый оттенок. Несмотря на то что небо было совершенно ясным, послышался гром. Я чувствовала вибрации под своими ногами. Дестини выглядела так, будто сейчас упадет в обморок. Ее лицо, по крайней мере, было белым как мел.

– Я Дестини, сэр, – тихо ответила он.

– Это мы уже выяснили!

– Я дочь Деметры.

– Деми? Ох, как прекрасно! – И гром тут же закончился. Лицо Зевса снова засияло. – Я не видел твою мать уже целую вечность! Передай ей привет от меня. Она должна мне целое состояние после нашей с ней игры в покер. Прости меня, пожалуйста, за это недоразумение. Значит, это ты дочь Афродиты! – На этот раз он повернулся к Фарфалле, чей рот глупо открылся.

Меня он и взглядом не удостоил. Афродита издала звук, подозрительно похожий на удушение, и схватила Зевса за плечо:

– Это и не она тоже.

– Что? Но кто…

– Ворриор, представься отцу богов, – приказала мне Афродита, отдавшись воле судьбы.

Немного неловко я шагнула вперед и поклонилась Зевсу:

– Для меня честь познакомиться с вами, сэр.

– Это твоя дочь? – В его тоне послышалось недоверие.

Вайоленс уже не могла скрывать своего веселья, она смеялась во все горло, причем совсем не в стиле леди. Зевс скептически поднял обе брови.

– Ты знала об этом, дочь? – обратился он к Вайоленс.

– Конечно, я знала об этом, отец. Это же выро… – Посмотрев на Афродиту, она тут же исправилась: – Ну, я хотела сказать, сестра Даймонд. Мы рассказывали тебе о ней.

– М-м-м! – Я почувствовала, как Зевс наклонился ко мне еще ближе. Я испуганно уставилась на свои ноги в изношенных ботинках. Его черная обувь блестела, она была сделана из лучшей итальянской кожи. Я уже видела Зевса раньше, но совсем недолго, и уж точно никогда с ним не разговаривала. Афродита обычно старательно избегала таких моментов.

– Значит, ты?..

– Ворриор, сэр, – выдавила я, поднимая голову. Моя мать так сильно поджала губы, что они стали совсем бледными. Теперь изменился не только цвет ее волос, но и форма ушей.

Дионис рыгнул:

– Вот это стыд!

– Это же даже не название драгоценного камня, – смущенно сказал Зевс. Облака у его ног закачались. Они приняли форму волков. Их белые тела вытянулись, подняли головы и нюхали мою обувь. Вдруг они заревели, звуча как гром. Испугавшись, я старалась держать себя в руках и оставаться на месте.

– Нет, сэр. Меня так назвал отец.

– Твой отец? Значит, мой брат Аид?

– Да, сэр.

– М-м-м…

В воздухе ненадолго повисла тишина, и, судя по всему, никто не хотел знать, куда он смотрел и что хотел сказать. По всему моему телу бежал пот. Дышать становилось все сложнее, и белые облачные волки с подозрением на мордах ходили вокруг меня. Их тела становились все более серыми, их пронзали молнии. Как и в ситуации с фениксом, мне казалось, что они чувствуют изменения во мне. Вдруг Зевс рассмеялся, а все присутствующие вздрогнули.

– А, точно… я помню! Я совсем недавно получил сообщение от брата о тебе. Ну и дел ты натворила там, внизу! Мне пришлось даже отправить твою мать на землю! – хохотал Зевс. Вокруг его серых глаз от смеха появились морщины.

– Мне очень стыдно за это происшествие. Очень, очень, очень, очень жаль. Правда. Такого больше не повторится!

Кажется, я явно переборщила со словом «очень». Я быстро повернулась к матери, которая прикрыла глаза руками. Она тяжело дышала. Волки навострили уши и вопросительно смотрели на меня, как и их хозяин. На его губах появилась хитрая улыбка:

– Похвально. Но маленькие неудачи случаются со всеми. Ты ведь не была с ней слишком строга, не так ли, Афродита?

Моя мать хлопала глазами. Ее волосы стали соломенного цвета, а глаза – василькового.

– Ну конечно нет! – улыбнулась она. – Я только чуть-чуть ее поругала.

Зевс кивнул и почесал свою бороду.

– Правильно. Иногда надо быть с ними построже. Но это все же родительская забота, все из-за большой любви, не так ли, моя булочка? – Последнее предложение явно было адресовано Вайоленс. Его смех разнесся по всему полю.

Вайоленс покраснела, а я широко улыбнулась. Булочка?

– Папа, ну хватит. Не называй меня так! – зашипела она.

Зевс засмеялся и так сильно ударил ее по спине, что она споткнулась.

– Конечно. Извини, моя милая. Ворриор, у меня к тебе еще один вопрос: почему у тебя такая странная одежда?

Я посмотрела на себя. Розовая толстовка с Hello Kitty вырывалась из-под слишком обтягивающего коктейльного платья.

– Э-э… Прошлой ночью мой шкаф развалился, и это было моим единственным приличным верхом? – Это предложение интонационно было больше похоже на вопрос, чем на объяснение, но это было лучшее, что я могла придумать в этот момент.

– Понимаю, – сказал Зевс. Очевидно, он совершенно ничего не понимал. – А почему шкаф развалился?

– На него упало дерево.

– На него упало что? – Афродита уже убрала руку ото лба и в ужасе смотрела на меня.

Я беспомощно пожала плечами:

– Ты что, не получила письмо от Даймонд? Вчера ночью дерево упало на западное крыло поместья.

Нос Афродиты стал меняться так часто, что это место на ее лице стало расплывчатым. Ее левый глаз дергался и становился то карим, то зеленым, то красным.

– Нет, не получила!

– Ой… – Я смущенно почесала затылок. – Тогда тебе стоит поговорить об этом с Даймонд.

Богиня любви открыла рот для того, чтобы, без сомнений, оторвать мне голову раз и навсегда, но Зевс вдруг начал смеяться совершенно не к месту. Мы в недоумении уставились на него. Ага, у старика явно едет крыша.

– Ох уж эта молодежь! Одни глупости в голове. Вечно происходит что-то неожиданное. Мы когда-то тоже такими были, не так ли, Афродита? Помнишь, как замечательны были эти времена? Думаю, в нашем возрасте уже пора уйти и позволить деревьям падать на шкафы подрастающего поколения. Как-то был такой случай… я прекрасно его помню. Мне пришлось тогда превратить одну из своих дочерей в дерево. Очень грустная история. Она… – Зевс прошел мимо нас в сторону первой мишени. Волки снова превратились в клубящийся туман, игравший вокруг его начищенных до блеска ботинок.

– Ну, так что? – радостно рыгнул Дионис, бросая очередную пустую бутылку на траву. – Кто мой подручный?

Я неуверенно подняла руку. Бог издал недовольное проклятие.

– Ты? Уж лучше бы это была вон та красотка. – Он указал пальцем на Дестини, глаза которой округлились от шока.

– Я прошу прощения, но сегодня я служу Зевсу! – сладко ответила она с изрядным количеством уважения в голосе.

– Ах так! – Он снова рыгнул. Я почувствовала запах перегара и закачалась на месте. Дионис с красными щеками повернулся к отцу богов: – Зевси, дорогой мой, ты не против, если мы поменяемся подручными?

Слегка нетерпеливо он помахал рукой.

– Без проблем. Я всегда рад обществу детей любви.

Мой живот сжался, когда я быстро посмотрела на свою мать, которая откинула свои теперь светло-каштановые волосы назад. Лишь в ее взгляде я видела предупреждение. Изящным движением пальцев она подозвала к себе своего подручного. Это был один из сыновей Посейдона, чье имя я снова забыла, и он чуть не споткнулся о свои же ноги, когда побежал в ее сторону. Если бы у него был хвост, как у собаки, он бы обязательно им завилял. В его глазах было то безумное и восторженное выражение, которое появлялось во взгляде каждого мужчины, оказывавшегося рядом с моей матерью. Дионис радостно помахал Дестини. Она скривила лицо, но поспешила тут же сделать вид, что рада произошедшему.

– Ты за это заплатишь! – прошипела она, проходя мимо и одарив меня своей искусственной улыбкой. Она не упустила шанса толкнуть меня локтем в бок.

– Может, нам стоит подождать Брейва, отец? – спросила Вайоленс, подзывая к себе второго мальчика-серфера. Фарфалла осталась одна.

– К сожалению, он не сможет прийти, – пробормотал Зевс. – Можешь идти, девочка, – обратился он к музе, которая покраснела, а затем кивнула и ушла в сторону кафе гольф-клуба. Я бы с удовольствием поменялась с ней местами. Я нерешительно встала рядом с Зевсом и постаралась не соприкасаться с этим жутким туманом у его ног. Я была готова поклясться, что слышала рык.

– Ты хоть раз играла в гольф, девочка? – спросил у меня бог.

Я с сожалением покачала головой:

– Нет, сэр. Никогда. Даже не знаю, каким концом надо бить.

– Это не страшно! Ты быстро научишься. – Его добродушный смех снова разнесся по полю, а затем он помахал рукой, и четыре сумки упали в руки подручных, появившись из ниоткуда. Вес клюшек тут же пригвоздил меня к полю. Я пискнула и попыталась сбросить с себя эту махину.

– Надо бы тебе хоть разок отправить дочь в спортзал! – крикнул Зевс Афродите, клюшка которой была розовой. Ее брови поднялись:

– Я сомневаюсь в том, что Ворриор, с ее способностью впутываться в истории, стоит набирать еще больше мышечной силы.

Они оба с сомнением смотрели на меня, пытающуюся не упасть на пол вместе с сумкой. Боже, какая же она была тяжелая! И зачем им так много клюшек? Ай!

Боги с интересом следили за тем, как клюшки одна за другой падали мне на голову.

– Если она обучится координации, это поможет ей пережить следующие несколько лет, – сухо сказал Зевс.

– Так мы будем играть или нет? – сказал Дионис. Зевс кивнул. – Я начну. Милая, подай мне железную девятку! – махнул бог вина в сторону Дестини, которая опытным хватом вытащила длинную клюшку с ручкой на конце и протянула ему. Бог уже держал бутылку «Бейлиса», которую он, очевидно, не собирался выпускать из рук ради чего-то столь банального, как клюшка для гольфа. Хрюкая, он поднес горлышко бутылки ко рту и обхватил его зубами. После этого воткнул в траву подставку для мяча, положил на нее шарик и крикнул:

– Впереееед!

Он ударил по мячу и пролил немного ликера. Мы зачарованно смотрели на клюшку, которая летела по полю вместо мяча. Хотя бог и был под градусом, у него, судя по всему, все еще было достаточно сил, потому что предмет пролетел по воздуху пятьдесят метров и даже сбил птицу. После этого железка с невероятной силой врезалась в дерево. Мы услышали громкий треск, и ствол опасно накренился в сторону. Другие игроки закричали и успели добраться до безопасного места, прежде чем дерево могло на них упасть. Стая птиц испуганно полетела в небо, а мой рот открылся от удивления. Остальные дети богов тоже выглядели шокированными.

– Ну что ж! Вот что я называю ударом! – похвалил бог сам себя, в очередной раз глотнув из своей бутылки.

Афродита и Зевс зааплодировали, признавая его успех. Они серьезно? В этом была цель игры в гольф?

– Просто прекрасно, мой дорогой, – сказала Афродита.

– Один из лучших! – согласился Зевс. – Правда, может быть, в следующий раз ты все же попадешь по мячу?

– Это несложно. Но как же тогда веселиться? – С уголков его рта тек ликер.

– Теперь моя очередь! – радостно сообщила Вайоленс. – Десятку! – скомандовала она парню рядом с собой, взяла клюшку и с такой силой ударила по мячу, что земля и трава полетели во все стороны. Мяч все летел и летел, описал дугу в небе, а затем начал падать и наконец приземлился где-то в кустах. Присутствующие одобрительно захлопали. Я просто их поддержала. Откуда мне знать, может, все так и должно быть.

Следующей была моя мать. Она, мило улыбаясь, встала перед мячом. Солнечный свет играл с ее лицом и волосами. Как по команде, на мяч приземлились несколько бабочек. Я скептически посмотрела на то, как она занесла клюшку и совсем легонько ударила по мячу. Бабочки подхватили его, полетели через поле и сбросили его на траву прямо рядом с лункой.

– Ох, почти! Неплохо, моя дорогая! – взревел Зевс.

Мать довольно положила клюшку на плечо и нахально подмигнула богу:

– Попробуй сделать лучше, мой милый. Это был отличный удар.

– Как скажешь! – Туман у его ног поднялся, и он протянул лапу в мою сторону. Я испуганно посмотрела на нее.

– Дай мне тоже девятку, Ворриор!

Черт. Я и понятия не имела, что это такое.

– Эм-м… да, конечно. Сию секунду! – заикалась я, копаясь в сумке. Как там выглядела девятка? Длинная и бугристая? Да они все были длинные и бугристые. Сомневаясь, я наконец вытащила клюшку из сумки и подала ее Зевсу. Он с интересом изучил ее.

– Это, правда, короткая клюшка, но тоже сойдет. Стоит попробовать.

Я напряженно ожидала следующего действия Зевса.

Он вытащил из кармана золотой шар и подбросил его вверх. Я удивленно смотрела на мяч, а Афродита и Дионис отошли на шаг назад. Почему? Я успела пригнуться как раз вовремя, чтобы Зевс не разбил мне череп. Бог размахивал клюшкой так, словно это была теннисная ракетка, а затем ударил по мячу в воздухе, заставив его лететь по полю. Я услышала треск. Мяч пролетел над поваленным деревом Диониса, прыгая, приземлился на траве и покатился рядом с мячом моей матери.

– Ой, так близко. Очень жаль, – пробормотал Дионис.

– Ах, дай ему докатиться до конца! – сказал Зевс, поднимая ногу и топая по земле. Земля дрогнула и зашаталась. Дети богов испуганно потеряли равновесие и упали на бархатистую зелень.

– Одним ударом! – зарычал бог, подняв руки в позе победителя. Афродита, Дионис и Вайоленс восторженно аплодировали. Мы сделали то же самое и постарались подняться на ноги. Я потерла свой копчик. Я поняла две вещи: во-первых, боги были совершенно безумными, во-вторых, я не была уверена в том, что переживу эту игру.

Глава 13

Ничего такого, что нельзя было вылечить пакетом со льдом и аспирином

Все стало хуже, намного хуже. С растущим ужасом я наблюдала за тем, как боги играли в гольф. Правда, это едва ли можно было назвать гольфом. Их целью было забить мяч в лунку. Пути достижения этой цели становились с каждым разом все более изобретательными. При этом боги разрушали половину поля, особенно Дионис. Он уже успел задеть мячом больше трех птиц, двух гиппокампов, довольно сердитого Гермеса и даже самого себя. Боги радостно ездили по газону на своей машинке от одной лунки к другой и не спешили заканчивать. Тем временем бог вина уже впал в алкогольную кому. Он, мирно храпя, лежал на заднем сиденье, а Зевс, не отрываясь от руля, высовывался и отбивал мяч.

– Можешь перестать так пялиться, Ворриор. Просто боги играют в гольф!

Я подняла взгляд. Рядом со мной стояла Вайоленс, скучающе опершись на клюшку. Она медленно выдувала пузырь из жвачки, и он лопнул. Запах дыни ударил мне в нос.

– Значит… значит, это нормально? – с трудом выдавила я.

Дочь Зевса захихикала:

– Они боги, выродок, и они ненормальные. Я не думаю, что они вообще знают правила игры. Они их быстро утомляют. Каждую неделю они выбирают себе новый вид спорта. На прошлой неделе это было поло. За неделю до этого футбол, а еще раньше – борьба сумо. Они задают тренды, а мы молчим и участвуем в этом. Даже не пытайся найти в этом хоть какой-то смысл. А теперь пойдем, иначе мы никогда не догоним этих троих.

Я в недоумении шла за Вайоленс, пока мы не добрались до машины, в которой моя мать и Зевс пытались разбудить храпящего бога.

– Твоя очередь, мой милый! – пропела Афродита, ударив Диониса клюшкой по щеке. Он пускал слюни. Я хлопала глазами и присматривалась к богу. И он сделал это – Дионис пукнул. Так сильно, что я даже удивилась, что он не вылетел из машины. Мой рот открылся, и я даже не знала, что мне делать: ужаснуться или разразиться смехом. Я посмотрела на свою мать, которая вела себя так, словно все было в порядке. Будто то, что Дионис пытается избавиться от своей печени, было совершенно нормально. От него пахло так, словно он всухомятку ел мексиканскую еду. Беспокойство моей матери выдавала лишь быстрая смена ушей. Она нервничала. Я присмотрелась к ней. На нежном лице индийской красавицы с черными волосами и темными глазами сияла улыбка. У нее была идеально мягкая и гладкая кожа. Мне показалось или она достаточно часто нервно поправляет короткие перчатки для гольфа? Я присмотрелась и увидела… коричневые пятна? Я прищурилась, чтобы разглядеть лучше. На коже Афродиты действительно были возрастные пигментные пятна?

– Мы ничего не добьемся. Давайте играть дальше. – Злой голос Вайоленс вырвал меня из моих размышлений. Я, хлопая глазами, подняла взгляд и увидела, что Зевс смотрит на меня. Я снова опустила глаза.

– Ты права. Нужно дать ему немного отдохнуть. Правда, нам все равно не хватает одного игрока. Так, есть добровольцы? Кто хочет? Может, ты, Ворриор?

Я в ужасе покачала головой. Остальные дети богов ядовито посмотрели на меня.

– Нет, спасибо. Не думаю, что это хорошая идея.

Зевс нахмурился и подал мне свою клюшку:

– Еще какая хорошая! Я бог. У нас бывают только хорошие идеи.

Я снова покачала головой.

– Нет, спасибо, – повторила я. – Правда, не стоит, я…

– Ворриор, ты же не собираешься отклонить вежливое приглашение Зевса, не так ли? – прошипела моя мать.

Я перестала качать головой. Мой беспокойный взгляд снова вернулся к богам, а затем я заметила настороженное выражение лица Вайоленс. Ладно, закрою глаза и сделаю это. Я тяжело сглотнула и взяла клюшку из рук бога.

– Конечно, не собираюсь. Это честь для меня, Зевс.

Он перестал хмуриться и кивнул, а я взяла в руку один из его золотых мячей и поставила на такую же золотую подставку. Ну ладно. Я не раз видела игры в гольф по телевизору. Надо просто выставить задницу назад и ударить по этой штуке. Сосредоточившись, я зажала язык между губ, занесла клюшку и ударила ею прямо по носу Дестини. Девушка застонала и завыла, закрыв лицо руками.

– Господи! С тобой все хорошо? – Я смотрела на нее, округлив глаза.

– Ничего хорошего! Ты сломала мне нос, глупая корова! – завизжала девушка. – Ты что, не могла посмотреть по сторонам, вонючая…

– Пардон? – Холодная реплика Афродиты заставила Дестини замолчать. Я увидела, как с пальцев девушки стекает кровь.

– Я хотела сказать… извините, богиня. Я совсем не хотела обидеть вашу дочь. Я только…

– Замечательно. Попробуй еще раз, Ворриор! – прошипела Афродита. Я сглотнула, снова прицелилась и ударила. На этот раз я и правда попала по мячу. Я стояла там с открытым ртом и смотрела за тем, как он пролетел над полем и упал на траву.

– Ты справилась! – похвалил меня Зевс, протягивая руку, чтобы дать пять.

– У меня получилось! – согласилась я, ударив Зевса по руке. Это ощущалось так, будто я прикоснулась к разомкнутой линии электропередачи. Волосы на моей голове встали дыбом. Вайоленс рассмеялась.

– Прекрасно! Можем продолжать! – предложила Афродита, отбросив назад волосы, медленно окрашивающиеся в каштановый цвет. Она погналась за своим мячом, который попал в пасть к аллигатору.

И как она будет играть дальше? Это будет интересно.

– Ты идешь с нами, Ворриор! – сказал мне Зевс. Я кивнула и пошла за ним, но успела заметить, как Дестини странно сверкнула глазами, а затем повернулась и ушла. Мой живот сжался. Меня вдруг одолело плохое предчувствие, и я лишь хотела, чтобы эта чертова игра поскорее закончилась. Кто выигрывал? Зевс и его дочь продолжали валять свои мячи в грязи и траве, а аллигатор нес мяч Афродиты к лунке. Мой мяч почти достиг площадки с лункой, но все еще лежал в высокой траве. Я сосредоточенно прицелилась и оценила расстояние до лунки. Я руководствовалась девизом «не слишком сильно, но и не слишком слабо», поэтому занесла клюшку, но услышала позади себя странный лепет.

– А теперь моя очередь! – Что-то лопнуло и зашипело. Позади меня раздался злорадный смех. Я удивленно повернулась и почувствовала, как что-то сильно ударило меня по голове. Мяч пробил дыру в моем черепе. Сила бога, который изумленно рыгнул и снова потерял сознание, явно была слишком стихийной и серьезной для моей смертной головы. Я услышала, как сломалась моя черепная кость, почувствовала, как удар прибил меня к земле. Перед моими глазами что-то промелькнуло. Я ощутила всеобъемлющую жгучую боль в висках и услышала испуганные крики. Чьи-то сильные руки подняли меня, кто-то ругался.

– И она туда же! – Слова странно отзывались в моих ушах.

– Кровь… – Глубокий вдох. – Я знала это.

– Мы должны ее…

Голоса вдруг стихли. Мои веки дрожали.

Должно быть, я упала в обморок, ведь когда я проснулась, то находилась в стерильно-белой комнате. Здесь не было ни матери, ни Зевса, и я давно не находилась на поле для гольфа. Что за?.. Я слышала голоса в своей голове. К сожалению, они были такими тихими, что я не могла разобрать, о чем они говорили. Я растерянно хлопала глазами, смотря на потолок и пытаясь разглядеть хоть что-то, но изображение было расплывчатым. Что-то укололо меня в руку.

– Ой! – Я хотела испуганно отдернуть руку, но кто-то удержал меня, звонко цокнув языком.

– Еще немного, девочка. Уже почти все.

Только сейчас я заметила, что рядом со мной стоял врач. Я знала его: он был высоким и широкоплечим, светлые волосы были коротко пострижены, а на носу виднелась серебряная рамка очков. Белые зубы сверкнули, и он вежливо улыбнулся мне:

– Как ты себя чувствуешь, Ворриор? – Судя по бейджу на белом халате, его звали доктор Сайлент. Он всегда осматривал меня, с самого раннего детства.

– Когда вы вытащите иголку из моей руки, будет отлично.

– Сейчас вытащу, – сказал врач и исполнил свое обещание. Он ловко прижал пластырь к месту прокола. После этого он поднял прозрачный шприц и посмотрел на его содержимое. Мое сердце бешено забилось. Даже глупец увидел бы, что кровь в нем была не красной, а серебряной. Такое нельзя спихнуть на повышенное содержание серотонина в организме, это было ненормально. Это не было похоже на человеческую кровь, и, судя по выражению лица доктора, это должно было принести мне массу неприятностей. Господи, реакцию своей матери я и представлять не хочу. Она и так считала меня выродком, а теперь у нее будет официальное доказательство.

– Интересно, – пробормотал доктор Сайлент. – Ты тоже заражена гриппом.

– Гриппом? – пискляво спросила я.

– Все не так плохо. У многих детей богов в последнее время он бывает, но не у всех проявляются соответствующие симптомы. Только скажи мне, как твоя голова? Боли, головокружения?

Я медленно уселась на кушетке. Осмотрелась и нащупала место удара. Ничего, даже шишки нет.

– Нет, ничего такого нет. Я хорошо себя чувствую.

Брови врача взмыли вверх:

– Мне удивительно это слышать, удар был серьезным. Мы подумали, что у тебя сломано основание черепа, но на деле нашли только маленькую шишку. Ничего такого, что нельзя было вылечить пакетом со льдом и аспирином.

– Прекрасно. Я могу идти? – Я беспокойно слезла с неудобной кушетки. Бумага под ней зашуршала. Доктор Сайлент поджал губы:

– Не так быстро. Тебе придется остаться под наблюдением сегодня ночью.

– Что?

– Остаться здесь. Под наблюдением, – кратко сказал он.

– Но с моей головой все хорошо! – возразила я, осмотревшись в белой комнате. Я ненавидела медосмотры. Во время них я всегда чувствовала себя больной, хотя таковой не являлась.

– Проблема скорее в вирусе, чем в твоей голове, – терпеливо объяснил он мне. Его карие глаза смотрели на меня с интересом. – Не было ли у тебя каких-то странных симптомов в последнее время? Головные боли? Может, ты слышишь голоса? Возможно, головокружения или потеря аппетита?

Я тяжело сглотнула. В моей голове что-то лихорадочно тряслось. И что мне ответить? Да, да и еще раз да? Мне кажется, при взгляде на мое лицо доктор Сайлент и так все понял.

Его лицо скривилось в очень странном выражении.

– Нет! – Ой, и как мне удалось так быстро соврать?

– Ты уверена? Ничего из вышеперечисленного? – недоверчиво спросил врач.

– Абсолютно уверена, – подтвердила я. –   Я только сегодня съела овощной ролл. Можете спросить у Даймонд, она подтвердит. Честно говоря, я и сейчас готова съесть слона. У вас тут есть автоматы со снеками?

Врач улыбнулся, спрятал шприц в карман своего халата и кивнул:

– Разумеется. Я попрошу сестру принести тебе что-нибудь.

– Так я могу идти?

– Нет, – строго ответил доктор Сайлент. – Зевс и твоя мать передают тебе свои наилучшие пожелания. Твоя сестра и джентльмен из Аваддона… – он скривился, произнося последнее слово, – который представился твоим братом, хотят тебя видеть. Я разрешу им войти.

– Мэдокс здесь? – радостно спросила я.

Врач кивнул и сделал… Честно сказать, я понятия не имела, что он сделал. Вроде как нажал на невидимую кнопку? В любом случае двери в ту же секунду открылись, и моя сестра и Мэдокс ворвались в комнату. Ну ладно, ворвался только Мэдокс. Даймонд скорее проплыла в нее с торжественным видом.

– Ворриор! – тут же сказала она с упреком в голосе.

– Даймонд! – ответила я, закатывая глаза. Она вздохнула своим фирменным вздохом, значащим «что-ты-опять-натворила», села рядом со мной, взяла мою ладонь в руку и слегка ее сжала. Мэдокс чувствовал себя менее скованно и набросился на меня как зверь. Я оказалась погребенной под горой мышц и перьев.

– Ой, принцесса! Ты представить не можешь, как долго я тебя искал! Этот проклятый Олимп просто огромный. Я был… Я и понятия не имею, где я был, но это было ужасно!

– Он был в салоне красоты, – сухо прокомментировала Даймонд. – В отделе депиляции.

– Просто жутко! – выдохнул Мэдокс. Его это явно потрясло. – Серьезно! Я никогда не хотел видеть волосатые ноги Геры. И не только ноги, у нее, судя по всему, среди предков были медведи!

Я не могла не засмеяться. Мэдокс поддержал меня и слегка прижал к себе.

Даймонд поджала губы. Она выглядела бледной.

– Он болтался там как бесхозная собачка и искал тебя, – вздохнула она, сверля аваддонца презрительным взглядом.

Он послал ей воздушный поцелуй.

– Я понятия не имею, что этот клоун делает наверху и как ему удалось сюда пробраться. Я хотела выгнать его отсюда, когда мы узнали, что с тобой произошло.

Крылья Мэдокса зашуршали, когда он сел на кушетку и внимательно посмотрел на меня.

– Да, – медленно сказал он, – когда я проснулся, ты уже ушла. После этого мне удалось убедить Глэдис пустить меня наверх, но сначала мне пришлось смотреть на заросли Геры, чтобы затем узнать о том, что тебя подстрелили мячом для гольфа. Тебя нельзя оставлять одну, не так ли?

Я смущенно почесала затылок:

– Э-э… похоже на то. Дионис – ужасный игрок в гольф. К тому же он был очень пьян.

– Пьян? – Мэдокс озадаченно посмотрел на меня. – Э? – последовал еще менее интеллектуальный вопрос.

– В таких ситуациях говорят «что, прости?», – поправила его моя сестра. Мэдокс с наигранной печалью ударил себя рукой по лбу:

– Какой я дурачок! Извини, конечно, извини. Ой, в таких ситуациях говорят «мне плевать», – весело ответил он.

Даймонд закатила глаза. Я снова захихикала. Впервые с момента ухода из дома я хоть немного расслабилась. Мне однозначно стоило подставить голову для удара мячом намного раньше. Я пожала плечами и посмотрела на Даймонд. Она уже уселась на складной стул рядом с кроватью и выглядела так, словно кол проглотила.

– Понятия не имею, что тут у них происходит, – призналась я. – Не сказать что я эксперт в данном вопросе, но Дионис был пьян как сапожник. Я думала, что кроме воздуха, любви и денег боги потребляют лишь амброзию.

– Так и есть, – хрипло ответила моя сестра, – но нас это явно не касается. Если вы хотите моего совета, лучше держите рот на замке.

Мэдокс озорно улыбнулся и провел рукой по своим волосами. Я раздраженно посмотрела на него. Где он опять потерял свою рубашку?

– К сожалению, маленьких аваддонцев не учат держать рот на замке, милая. Боюсь, тебе придется объяснить нам, почему боги вдруг стали напиваться, Гере приходится ходить на эпиляцию, а Аиду понадобились очки для чтения.

– Я тоже их заметила, – сказала я, нахмурив брови. – Когда я спросила его об этом, он сказал мне, что это ничего не значит.

Мэдокс фыркнул:

– Старик стал слеп как крот и постоянно спотыкается на ровном месте. Что-то здесь не так, хочу я вам сказать.

Мы вопросительно посмотрели на Даймонд, но она лишь одарила нас ледяным взглядом.

– Это не шутка! Держите рот на замке. Это ради вашего же блага. У меня… честно говоря, у меня нет времени на всю эту болтовню. Я просто хотела увидеть тебя, Ворриор, и узнать, как дела у Брейва. Я ищу его уже некоторое время.

Я в недоумении склонила голову:

– Понятия не имею, где он.

– Но… – Даймонд замолчала. Я видела панику в ее кристально чистых глазах. – Он разве не был с вами во время игры в гольф?

Я покачала головой:

– Нет, только Вайоленс была с нами. Она спросила у Зевса, не стоит ли нам подождать Брейва, но он сказал, что лучше нам пойти без него.

Теперь Даймонд выглядела действительно обеспокоенной. Она нервно перебирала свои волосы, а затем внезапно встала со стула. Он заскрипел.

– Все понятно. Так, мне нужно работать дальше. Ты останешься здесь на ночь и не волнуйся. Завтра я отвезу тебя обратно в Англию. Было глупо брать тебя с собой на Олимп. Опал присмотрит за тобой дома, – прошептала она, похлопав по моей руке. После этого она застучала каблуками по полу и покинула комнату. Дверь за ней закрылась.

Я подняла глаза на Мэдокса:

– Она забыла выгнать тебя отсюда?

Он широко улыбнулся и подмигнул мне:

– Судя по всему, да. Кроме того, она очень умело избегала наших вопросов.

– Она их не избегала, а просто ничего не сказала, – сухо ответила я.

Мэдокс ухмыльнулся. Его зеленые глаза вспыхнули, и я увидела в них любовь.

– Иди сюда. – Он нежно обнял меня. Я, улыбаясь, прислонилась к его груди. Он тут же поцеловал меня в макушку. Мы наслаждались обществом друг друга, пока в дверь не постучались и тишина не прервалась. Медсестра вошла в комнату. Она принесла поднос с напитками. Из-под ее волос выглядывали острые уши, значит, это была фея. Интересно, что эта раса работала здесь, ведь эльфы были и в Аваддоне. Фееобразные существа были странным народом: их сложно было понять и они всегда оставались на заднем плане. Улыбка феи казалась немного напряженной.

– Вот подкрепление от доктора Сайлента. Выпейте все-все.

– Хорошо. Спасибо! – Неохотно улыбнувшись, я освободилась из объятий Мэдокса и взяла стаканчик. Я почувствовала сладкий запах. – М-м-м, хорошо пахнет.

– Правда? – спросил Мэдокс, сморщив нос. – Эта штука пахнет так, будто несколько лет разлагалась в холодильнике.

Я с подозрением потрясла стакан. Медсестра посмотрела на меня:

– Все в порядке. Это ведь лекарство, девочка.

Я снова посмотрела на стакан, и мой голод вдруг усилился. Пожав плечами, я поднесла его ко рту и сделала большой глоток. Я ощутила взрыв вкуса у себя во рту. Мои глаза округлились, и я с наслаждением проглотила напиток.

– Ух ты. Просто великолепно! – с восхищением сказала я.

– Правда? – Мэдокс выглядел так, будто его сейчас стошнит.

– Очень вкусно! – подтвердила я, улыбнувшись фее, которая тут же слегка улыбнулась мне в ответ.

– Отлично. Позже принесу еще. – Она повернулась и подошла к двери, а я с удовольствием пила напиток. Он был немного густым, а на вкус был как смесь меда, корицы, сахара, апельсина, лимона и… он был просто божественным.

– Передай ему, что феи будут вести себя так, как было оговорено.

– Что, простите? – Я растерянно подняла взгляд.

Фея стояла в дверях. Ее глаза ничего не выражали.

– Сопротивления не будет, – сказала она и вышла из комнаты.

Ладно, это правда было странно. Я посмотрела на Мэдокса, который без предупреждения взял у меня стакан и понюхал его.

– Милая, не хочу тебя беспокоить, но мне кажется, что тебе не стоит больше это пить.

– Что? Нет! Отдай. Я наконец-то снова почувствовала голод! Ты знаешь, как долго я не могла есть? – Я отобрала у него стакан и жадно допила последний глоток.

– Ворриор, мне кажется, что это амброзия.

Я засмеялась:

– Что за бред! Амброзия же жутко воняет!

– Этот напиток так и воняет, – пробормотал обеспокоенный Мэдокс.

– Нет, ни капли не воняет, отлично пахнет, – возразила я.

– Ты что, с ума сходишь?

– Нет! А ты как раз таки сходишь! – выпалила я в ответ.

– Я… ррр.

Мы сердито посмотрели друг на друга, пока на его лице не появилось примирительное выражение.

– Ты права. Может быть, все нормально.

– Спасибо. – Я снова обняла его.

– Я просто волновался за тебя, – прошептал он мне на ухо.

– Не стоит переживать, – прошептала я в ответ. – Ничего плохого не произошло.

– Ты уверена?

– Только шишка.

Он рассмотрел мою голову.

– Я не знаю, я слышал разговор Зевса и врача. Доктор явно говорил о переломе основания черепа.

– Но тут правда только шишка!

– Ворриор! – строго прервал меня он. – Не будь такой наивной. Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.

– Что у меня был перелом основания черепа, который быстро зажил?

– Да, но в этот раз все куда хуже. Думаю, боги обратили на это внимание.

От слов Мэдокса у меня в животе все сжалось.

– Ну и что? Я не сделала ничего запрещенного.

– Ты – нет, но… Принцесса, ты знаешь, в каком отделении ты лежишь?

– Травматическом?

– Нет. Ты лежишь в отделении душевно- больных.

– Что?

– Ты в психиатрии.

– А? Что за глупости ты говоришь!

– Тут везде решетки.

– Где?

Мэдокс растерянно сдул прядь волос, закрывавшую глаза.

– Выгляни сама и убедись в этом. Что-то здесь не так. Твоя мать и Зевс были здесь. Они созванивались с Аидом.

– И что?

– Понятия не имею, не смог подслушать, – сообщил он мне, – но у меня плохое предчувствие.

Я беспокойно сбросила с себя одеяло, подошла к белой двери и встала на цыпочки, чтобы выглянуть из стеклянного окна. Так как я была низкой, я видела лишь немного. Белый коридор, белые двери и… решетки. Отделение однозначно было закрытым. Я протянула руку вниз и хотела выглянуть в коридор, но дверной ручки не было. Мы были заперты.

– Я ничего не понимаю. Нас заперли, Мэд! – Я посмотрела на своего брата, который сидел в кровати с взъерошенными волосами. Он растерянно пожал плечами.

– Ты с кем-нибудь говорила о последних днях?

– Нет. Не говорила. Но… – Я нервно облизнула губы. – Что бы со мной ни происходило, мне явно становится хуже. Я слышу эти голоса. Я думаю…

– Вы слышите голоса?

От ужаса я вскрикнула и подпрыгнула на метр в воздух. Мэдокс тоже вздрогнул и хотел вскочить, но уперся крыльями в потолок и упал с кровати.

– Господи! – Задыхаясь, я схватилась за колотящееся сердце и уставилась на женщину, которая появилась в комнате будто из ниоткуда. Она явно не пользовалась дверью, потому что я все еще стояла рядом с ней, как загнанная овечка.

Передо мной стояла хрупкая женщина. Как и доктор Сайлент, она была одета в белый халат, а на ее тонкой шее висел серебряный стетоскоп. Лицо ее было неприметным. Она была круглолицей женщиной с маленькими карими глазами, тонкими губами и острым носом. И лишь ее волосы, убранные назад, были необычными.

– Господи! Настоящая Медуза! Вас осталось совсем немного, не так ли? – хрипло сказал Мэдокс.

Волосами женщины были темно-зеленые змеи, связанные в пучок у нее на голове. Время от времени из него выглядывали маленькие головки змей, которые пытались высвободиться из прически.

Медуза скромно улыбнулась:

– Я доктор Меда, и я буду отвечать за твое лечение. Пожалуйста, присядь. А тебя я попрошу выйти из помещения. – Последняя строгая фраза была обращена к Мэдоксу, который с трудом поднялся на ноги и подозрительно посмотрел на Медузу.

– Почему Медуза лечит мою сестру? – потребовал объяснений он.

Доктор Меда взглянула на него так, будто размышляла над тем, стоит ли перед ним распинаться. Он предупредительно напряг бицепс. Медуза весело приподняла чешуйчатую бровь и ответила:

– Твоя сестра родилась с генным дефектом, который называют синдромом Медузы. У меня есть похожее заболевание, поэтому я могу смотреть на твою сестру и лечить ее, не сходя при этом с ума. – Она криво улыбнулась: – Ворриор в хороших руках. А теперь выйди из комнаты, пожалуйста. Попей кофе.

– Я лучше останусь здесь, – решительно ответил Мэдокс.

Зеленые глаза Медузы прищурились:

– Боюсь, это невозможно, парень. Ты либо выйдешь, либо тебя придется отсюда выгнать.

Юноша оскалился:

– Я останусь со своей сестрой. У вас нет никаких пра… – Медуза скучающе взмахнула своими маленькими ручками, и Мэдокс мгновенно и с тихим хлопком исчез из комнаты.

Одно из его перьев медленно опустилось на пол. Я удивленно уставилась на место, где только что стоял мой брат.

– Что вы с ним сделали? – с ужасом спросила я, в то время как доктор проигнорировала мои неистовые взмахи руками и достала из карманов халата белые латексные перчатки.

– Не переживай, Ворриор. С ним все в порядке. Он в кафетерии, где, надеюсь, собирается взять себе кофе. А теперь раздевайся.

– Но я… Нет, лучше не надо! – Я испуганно мотала головой. – Это плохая идея.

Врач раздраженно взглянула на меня:

– Уверяю тебя, тебе не стоит переживать по этому поводу. Я неуязвима.

– Так просто это сказать. Я лучше…

– Раздевайся! – крикнула Медуза.

– Ну ладно, как хотите. – Я неуверенно сняла перчатки, а затем нащупала молнию на спине и сняла это нелепое коктейльное платье. После этого я убрала с лица капюшон. Колеблясь, я посмотрела на доктора Меду, которая уверенно кивнула.

– Дальше! – скомандовала она.

Господи, вот это доминирование. Я искоса посмотрела на нее. Ладно, как хочет, это же ее рассудок. Я сняла толстовку и почувствовала, как по моей спине прошел холодок. Моя коса расплелась, и волосы блестящим водопадом закручивались у меня на коленях.

– Очки, пожалуйста, тоже! – сказала мне доктор. Она притянула к себе табуретку с помощью правой ноги и прокатилась на ней ближе ко мне, пока мы не оказались совсем близко друг к другу. Я неуверенно сняла очки и заморгала. Мир был таким светлым без них! Я взглянула на доктора Меду. Она втянула воздух носом и тоже моргнула.

– Интересно, – сказала она.

– Почему я не превращаюсь в камень? – любопытно спросила я, открыв рот, когда она приказала это сделать.

– Я ношу контактные линзы, поэтому я не опасна, – объяснила она, посветив фонариком в мое горло.

– Эх, вот бы и моя проблема решалась парой контактных линз! – вздохнула я.

Доктор, нахмурив лоб, взяла меня за руку и попыталась нащупать пульс. Ее взгляд остановился на цифрах на моем запястье.

– У тебя и вправду очень тяжелый случай синдрома, – согласилась она со мной. – Тебе становится хуже? Ты слышишь голоса?

И что мне ей сказать? Лучше всего сказать правду. Или нет?

– Со мной все в порядке, – соврала я. Почему я все время лгала? Мне казалось, будто кто-то другой говорит за меня. Как будто я слышала голос Пиаса. Он сидел в моей голове и нашептывал мне байки, которые я тут же повторяла. Я шумно закрыла рот и посмотрела на доктора Меду.

– Правда? – с недоверием в голосе спросила она. – Твой пульс сейчас составляет сто шестьдесят ударов в минуту.

– Это плохо?

– Как будто тебя скоро хватит инфаркт.

– Ой! – Мой голос был хриплым. – А что за вирус, о котором говорил доктор Сайлент? – Я быстро сменила тему.

– Это ничего не значит. У многих детей богов он есть. Он опасен лишь тогда, когда симптомы вырываются наружу.

– И что, такое бывает?

– Это ты мне скажи! – потребовала Медуза, оглядывая меня холодным взглядом. Голоса в моей голове стали чуть громче и смешивались друг с другом. Я быстро заморгала и попыталась их проигнорировать.

– С тобой в последнее время не происходило ничего странного?

– Насколько странного?

– Ну, что-то вроде ран, которые затягиваются быстрее, чем обычно.

– Нет.

Это говорила не я. За меня однозначно говорил кто-то другой, я это чувствовала. Ощущала его! Этот проклятый ублюдок сидел в моей голове.

– Ты слышишь голоса?

– Э-э… нет.

Голоса в моей голове засмеялись.

– Снятся ли тебе странные сны?

– Нет.

– Страдаешь ли ты от потери аппетита?

– Нет!

– Может, ты заметила, что твое тело светилось или было что-то более странное?

– Не-а.

– Может, какие-то волшебные существа странно себя вели в твоем присутствии? Становились очень доверчивыми или, наоборот, агрессивными?

– Нет. – Я вспотела.

– Менялся ли запах твоего тела?

– Н-нет… ну, может, разве что чуть-чуть. Совсем немного.

Медуза кивнула, взяла меня за руку и подняла ее.

– Знаешь, деточка, Медузе нельзя соврать. С каждой новой ложью твое тело выделяет эндорфины и адреналин, который мы можем чувствовать.

Пиас в моей голове громко выругался. Его голос громко и отчетливо гудел в моих висках. Я заскрипела зубами и сжала челюсть. Головные боли усиливались, и я посмотрела на свою руку. Она светилась. Проклятие! Я испуганно выдернула ее из хватки доктора Меды.

– Это ничего не значит! – сказала я. – Пожалуйста, не говорите об этом моей матери!

К моему изумлению, врач кивнула:

– Разумеется. Не волнуйся, мы с этим справимся.

– Правда?

– Конечно. Можешь одеваться.

Я с подозрением потянулась за своими перчатками и снова надела толстовку и очки, когда Пиас в моей голове громко и четко крикнул: «Сзади!» Я почувствовала, что моя рука горит.

– Ай! – Я испуганно повернулась и ударила доктора Меду, которая собиралась ввести что-то из шприца мне в руку. Послушался треск, доктор Меда вскрикнула. Шприц вылетел из ее руки, а запястье выгнулось под углом.

– Что? Почему вы хотели сделать мне укол? – недоверчиво спросила я.

Доктор вскочила и прижала явно сломанную руку к груди.

– Не с места! – крикнула она мне, выбегая из комнаты. Здоровой рукой она нажала на тревожную кнопку, и раздался звук сирены. В палате замигал красный свет. Она прижалась плечом к двери и звала на помощь.

– Что вы делаете? – спросила я. Мои слова было сложно разобрать. Я напряженно пыталась сфокусировать свой взгляд хоть на чем-то, но могла увидеть лишь то, что Медуза вновь исчезла и оставила меня одну.

– Подождите! Что вы со мной сделали? – бормотала я, перебирая ватными ногами. Голоса в моей голове были сбиты с толку. Единственным, что я услышала, было «Боги нашли последних».

– Ворриор!

– Мэд? Мэд, это ты? Ты вернулся из столовой? Они ввели мне что-то странное!

У меня перед глазами все расплывалось так, что я узнала брата лишь по перьям и голосу. Все остальное было одним большим коричневым пятном. Аваддонец выругался.

– Нам нужно бежать прочь отсюда, принцесса. Я знаю, что случилось.

– Правда? Ты дальше, чем я… Ой. – Я споткнулась о свои собственные ноги и упала лицом в пол. Мне даже не было больно. Я вдруг безумно захихикала и заметила, что у меня изо рта потекла слюна.

– Господи! Так и знал, что с этой Медузой что-то не то. Проклятие, проклятие! Скорее, милая, тут все серьезно. Они охотятся на тебя, – шепотом выдавил Мэдокс, моментально подняв меня на руки. Моя голова откинулась назад, и я видела лишь идеально-белые потолки и яркий свет ламп. Эта раздражающая сирена все еще вопила что есть мочи, но звук стал странно искаженным. Мэдокс выбежал из комнаты: судя по всему, он что-то сделал с дверью, и она открылась. Брат вынес меня в коридор.

– Они идут! – выругался аваддонец. – Держись, сейчас будет не очень комфортно.

– Я не могу держаться! – пробормотала я.

Мои веки становились все тяжелее. Боже, какими же грузными они были. Мэдокс заворчал.

– Это что, снотворное? – напряженно спросила я.

Рука Мэдокса дрожала.

– Это было не снотворное, а средство для усыпления.

– Что? Как у собак?

– Доза была скорее как для взрослого слона. Эти ублюдки пытались тебя убить.

Тем временем мой разум был слишком затуманен, чтобы ответить на эту информацию чем-то более членораздельным, чем ворчание. Крылья Мэдокса зашуршали, когда мы подошли к закрытой двери. Рядом с нами находилась еще одна палата. Я бросила взгляд в стеклянное окошко двери и увидела Брейва. Его светлые волосы тускло светились в темноте комнаты. Он лежал на кровати в белой ночнушке и выглядел как мертвец. Мои глаза в изумлении округлились, но я смогла лишь проворчать, прежде чем Мэдокс, хотя я понятия не имею, как он это сделал, сломал дверной замок и вылетел из комнаты. Нас преследовал визг сирен, смешанный с криками врачей, которые заметили мое отсутствие.

– Скорее, скорее, скорее! – подбадривал Мэдокс самого себя, заворачивая за угол, и чуть не врезался в визжащую медсестру. Моя голова перекатывалась из стороны в сторону, а Мэдокс без особой суеты направлялся прямо к окну.

– Закрой глаза! – скомандовал он. Я в ужасе их открыла. Он же не собирался… Но нет, это он и собирался сделать. Мимо нас полетели осколки. Люди закричали, а мой брат раскрыл крылья и остановил наше падение. Он мощно взмахнул ими, и я чувствовала, как мышцы его груди напрягаются при этом. Я ощутила, как ветер мчится мимо нас, пока Мэд поднимается все выше и выше над больницей. Неспособная сделать ничего, кроме как пускать слюни, я видела, как врачи в белых халатах выбегают из дверей и тычут пальцами в небо. Тревожный сигнал гудел на весь Олимп. Он был таким пронзительным, что мои уши вибрировали.

– А теперь держись крепко. К нам решили присоединиться, – предупредил меня Мэдокс, описывая круг на небе. Краем глаза я увидела огненно-красную «Феррари», несущуюся по небу. Ее шины были огнем, оставляющим за собой яркий след. Окно было опущено. Я увидела светлые волосы Аполлона, бога солнца. Его глаза были скрыты за шикарными солнцезащитными очками, а в руках у него было оружие, из которого он по нам стрелял. Мэдокс умело уворачивался от выстрелов, но у бога была быстрая дорогая машина, очень быстрая. Спустя пару мгновений я услышала крик Мэдокса. Несколько его перьев летело по небу. Мой затуманенный разум прояснился, сердце начало бешено колотиться, а усталость сменилась смертельным страхом, когда Мэдокс нырнул вниз, пытаясь лавировать между деревьями. С Аполлоном на хвосте мы неслись дальше, а он снова зарядил ружье и выстрелил. Пуля пролетела в паре миллиметров от меня. Он снова выстрелил, и пуля попала в мою ногу. Моя кожа запульсировала от жгучей боли, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не закричать.

– У тебя все в порядке? – крикнул мне Мэдокс.

Я испуганно взглянула в его лицо, на котором отчетливо отражались боль и напряжение. Каждый взмах крыльев, должно быть, был для него пыткой.

– Что нам делать? – закричала я в ответ.

– Нам нужно спрятаться как можно лучше в Аваддоне. Отец поможет нам.

Аваддон! Это было гениальной идеей. Боги явно не погонятся за нами в Подземный мир. А если и сделают это, то у нас будет преимущество домашней арены! Не то что здесь. Я не совсем поняла, что произошло между игрой в гольф с Зевсом и всеобщей попыткой богов убить меня. Если шприц еще можно считать неловкой случайностью, то планы Аполлона были достаточно очевидными. Он пытался как минимум сбить нас с неба. С ужасающей точностью.

– Ого, еще один! – услышала я крик Мэдокса, и прямо рядом с нами возник Гермес. Белые крылья темноволосого бога были немного больше, чем коричневые крылья Мэдокса.

– Спускайтесь на землю, – холодно приказал он нам, предупреждающе поднимая в руках золотой лук.

– Ну попробуй, дед, – фыркнул Мэдокс, напрягая мышцы и пробираясь сквозь листву. Ветки бились о мое лицо, и в итоге у меня во рту даже оказалось несколько листьев.

Машина Аполлона вдруг с ревом остановилась. Гермес продолжал лететь над нами. Его крылья были слишком большими, чтобы лавировать между деревьев. Мы услышали свист, и стрела пронзила дерево перед нами, заставив его расколоться надвое. Та же стрела пронзила еще три дерева рядом, а затем исчезла в зелени. Рев «Феррари» Аполлона раздался где-то совсем близко.

– Мы не сможем это сделать! – крикнула я.

Мэдокс фыркнул:

– Еще как сможем. Мы – дети Аида, ты что, забыла? Мы играем грязно.

Мы зигзагом полетели мимо деревьев, уворачиваясь от стрел и пуль, так что лес после нашего побега был совершенно разгромлен. Мы вырвались из веток. Перед нами открывалась темная пропасть. Территория Аида окружала Олимп, так что нам нужно было лишь оказаться быстрее богов, чтобы исчезнуть в бездне. Мэдокс, которого слегка парализовало, повернулся и мрачно посмотрел на наших преследователей. Под нами я услышала рев волков.

– Внизу Артемида! – предупредила я Мэдокса, который мельком взглянул вниз. Богиня с серебряными волосами и вправду находилась где-то под нами. Ее взгляд напоминал взгляд хищника. Вокруг нее собрались кровожадные животные: я видела медведей, волков и даже львов из отеля. Мы с Мэдоксом переглянулись. Справа – Гермес, слева – Аполлон, а внизу была Артемида. Куда бы мы ни полетели, мы будем окружены. Я задрожала и закрыла глаза. Вот и все. С нами покончено. Мы умрем, мы…

– Зевс хочет вас видеть, – приказал Гермес, натягивая тетиву лука. – Сейчас же!

– Делай, что он говорит. У нас нет шансов. До границы Аваддона еще слишком далеко.

Мэдокс фыркнул, и я увидела, как по его бицепсу стекает кровь.

– Я сын Аида! – упрямо сказал он. В его глазах сверкнули темные огоньки. Весь воздух вышел из моих легких, а органы в животе перевернулись, когда Мэдокс сложил крылья и ринулся вниз, навстречу жесткой земле.

– Ты что делаешь? – крикнула я, и все вокруг нас затряслось.

– Сын Аида всегда найдет дорогу обратно в Аваддон! – зашипел мой брат. Земля продолжала трястись. Животные Артемиды разбежались в стороны, и богиня в замешательстве отпрыгнула. Позади завыла пытающаяся догнать нас машина Аполлона. Руки Мэдокса сжались вокруг меня, словно проволока. Я услышала, как что-то треснуло, но я не знала, были это мои кости или его. Земля все так же тряслась, и по ней вдруг побежали трещины. Незадолго до того, как мы упали, они разверзлась, словно голодная пасть. Нас поглотила тьма.

– Останови их!

Я посмотрела вверх. Увидела, как Аполлон поднял оружие и прицелился прямо в меня. Удар громко прогремел в темноте. Я и не чувствовала боли, и земля снова закрылась над нашими головами. Я прижалась к Мэдоксу, и мы падали вниз, словно шар.

Глава 14

В смысле – богиня?

Я даже не потеряла сознание, хотя очень этого хотела, когда мы летели в направлении столицы Аваддона. Из-за ветра у меня слезились глаза, а яркие окна и городские огни проносились мимо нас, словно падающие звезды. Мой собственный пронзительный крик звенел в моих ушах. Мы приближались к дороге, но Мэдокс потерял сознание от напряжения. Я почувствовала, как его руки отпустили меня, а мое тело выскользнуло из его объятий. Я просто падала вниз в одиночестве. Ветер бил меня по лицу, заставлял кричать и разносил мои крики на весь Аваддон. Отчаянно взмахивая руками, я пыталась замедлить свое падение, но сила тяжести неумолимо увлекала меня вниз. Земля была так близко, так…

Крик ужаса застрял в моем горле, когда Мэдокс ударился о землю рядом со мной, подняв облако пыли. Я увидела, как сломались его крылья, услышала тихий стон и упала сама. Послышался жуткий хруст и мокрый шлепок. Серебряная кровь растекалась во всех направлениях. Толстый слой пыли и цемента взмыл в небеса. Я сильно ударилась головой. Почувствовала, как моя черепная кость сломалась снова. Моя челюсть, скулы, плечи, предплечья, позвоночник и даже бедренные кости раздробились на мелкие кусочки – осколки меня лежали на дороге. Я услышала странный гул в своих ушах, а затем уставилась в бесконечную пустоту Аваддона. Я ждала, что умру. Думала, что сделаю последний вдох и закрою глаза. Моя голова странно наклонилась в сторону, и я услышала скрежет костей. Они однозначно раздробились. Моя шея была свернута, но я все еще жила. Проклятие. Кашляя, я выплюнула серебряную кровь, и меня стошнило. Почему жизнь еще не оставила меня? И почему у меня ничего не болит? Абсолютно ничего! Я посмотрела на свою ладонь и вскрикнула. Как и предплечье, она была раздроблена. Из моей разорванной толстовки во все стороны торчали кости. Все выглядело так, словно меня сбил поезд, ехавший со скоростью триста километров в час. Но Мэдокса он сбил первым.

– Мэд? – Всхлипывая, я попыталась повернуть голову, но сломанные позвонки меня подвели. По моим щекам потекли горячие слезы. Страх охватил меня и больше не отпускал. Я задыхалась, мне не хватало воздуха. Мои глаза застлала пелена, а шум в моих ушах превратился в рев.

– Вы чувствуете это?

– Кричит.

– И где мой чертов телефон?

– Один, два, один, два, один, два, четыре?

– Эники-беники, ели вареники, а ты где?

– Она стала сильнее! Однозначно!

– Ура!

– Кровь, так много крови. Так хорошо пахнет, так сладко.

– Как жалко.

– Она плачет.

– Она слаба. Лучше бы ей умереть прямо сейчас. Я бы и минуты не пережил.

– Ты где, девочка?

Мое сердце колотилось. Я чувствовала учащенное биение пульса в своей руке. И эти голоса! Они были такими громкими и казались ближе, чем раньше.

– Оставьте меня в покое! – всплакнула я. – Пожалуйста, – добавила я шепотом.

Я не хотела всего этого. Слишком многое навалилось на меня. Я чувствовала, как начинаю сходить с ума. Последние дни дали о себе знать, и с меня хватит. С меня точно хватит.

Я истерично засмеялась, громко и отчетливо. Так громко, что наверняка вся улица меня слышала. Слезы при этом продолжали капать по моим щекам.

– Господи, соберись уже, девочка! – услышала я знакомый холодный голос.

Пиас! Смех застрял у меня в горле. Я закашлялась и начала выплевывать кровь.

– Оставь меня в покое! – ругалась я.

– Ты ведешь себя как ребенок.

– Иди в задницу!

Я практически чувствовала, как он раздраженно смотрит на меня. Как будто я ощущала его дыхание на своем лице.

– Слезы и оскорбления тебе сейчас явно не помогут, – сказал он наконец.

– Чего ты от меня хочешь? Кто ты такой? Почему ты просто не дашь мне спокойно умереть?

Пиас молчал. Я все еще ощущала его присутствие в своей голове, будто он что-то искал. Он снова смотрел на меня.

– Ты правда ничего не знаешь? – спросил он с недоверием.

– Что я должна знать? – Я выплюнула еще немного крови. Стало уже меньше, и… моя нога что, двигалась? Да, она дернулась.

– Ты не знаешь, кто ты такая. – Пиас вдруг стал менее раздраженным. Более жалостливым, но все еще холодным.

– Я знаю, кто я такая. Человек, которого ты бесишь! – язвительно ответила я. Вот и вторая моя нога задрожала.

– Это взаимно, поверь мне, – так же язвительно ответил он. – Но сейчас тебе нужно быть сильной. Боги нашли тебя. Если бы ты сказала мне, где ты находишься, я бы смог предотвратить все это. А теперь тебе придется идти дальше самой. Если тебе удастся пережить следующие часы, мы встретимся.

– А зачем мне с тобой встречаться?

– Потому что только я в состоянии рассказать тебе, как ты сможешь выжить, будучи богиней.

– Я… Что?

– Спроси у отца.

– Что? – Тишина. – Пиас! Пиас, вернись! В смысле – богиня?

Тишина. Он ушел. Как и все остальные голоса.

– А ну вернись! – Я в панике трясла сломанными руками и ногами. Мой взгляд метнулся к Мэдоксу, который не двигался. Он хоть дышит?

Хрусть!

Я почувствовала, как мои бедренные кости, словно стянутые резинкой, вернулись к своей первоначальной форме. Черт, как же это было больно! Мой крик раскатился по улице. И тем не менее я услышала лай – лай церберов, если быть точной.

– Хвала небесам! Помогите! Помогите! Мы здесь! – я кричала и пыталась привлечь их внимание, размахивая руками. Кость моего правого предплечья вернулась на свое место. Мой крик заставил сработать автомобильную сигнализацию. Лай стал громче. Я облегченно выдохнула и перевела свой встревоженный взгляд на Мэдокса: я пыталась обнаружить признаки жизни, хоть какие-то!

Лай собак продвигался в нашу сторону. Сколько времени мы уже лежали на улице? Казалось, будто со времени падения прошла целая вечность.

– Помогите! – кричала я все громче.

Хрусть!

Вот и бедра вправились. От боли я прикусила язык и почувствовала сладкий вкус крови. Хотя это сложно было назвать кровью. Мне пора уже перестать врать самой себе. Я уже точно не была человеком. Я была…

– Они здесь! – Я услышала громкое рычание и уставилась в волосатую морду цербера.

– Бладклоу! – с облегчением выдавила я. Уши пса дрогнули. Он посмотрел на меня, и его дикие глаза остекленели. Цербер заскулил. Странно. Почему?.. Мое лицо! Оно не было прикрыто. Я в ужасе вздрогнула.

Хрусть!

Мой позвоночник вернулся на место. Я почувствовала, как осколки костей возвращаются к мышцам. Исцеляющийся позвоночник потянул меня назад, и мои золотистые волосы упали мне на плечи. Я вдохнула запах роз. Когда боль наконец отступила, я, дрожа, посмотрела на Бладклоу. Своими переломанными пальцами я нащупала капюшон, но было уже слишком поздно. Глаза пса были совершенно пустыми. Двумя пустыми дырами он смотрел на меня с растущим маниакальным восхищением и вдыхал мой запах. Его неповоротливое тело затряслось.

– Госпожа! – зарычал он, падая на передние лапы.

– Нет, что-то это нехорошо, отвернись, Бладклоу.

Я услышала еще чей-то скулеж и подняла взгляд. Кровь в моих венах застыла. Больше дюжины церберов стояли в полукруге позади Бладклоу и смотрели на меня, как и их шеф, пустыми и затуманенными глазами. Господи, только не это! Я знала, что одного взгляда на мое лицо достаточно для того, чтобы потерять себя. Я была в курсе этого. Эти глаза преследовали меня в моих кошмарах. Этот взгляд сменялся безоговорочным почтением. Некоторые хотели посвятить всю свою жизнь мне. Забывали о еде, питье, сне, даже забывали дышать, когда оказывались рядом. Другие же, кто был сильнее, становились ревнивыми маньяками. Сходили с ума, как только кто-то другой смотрел на меня или я смотрела на кого-то другого. Безумие съедало их за несколько часов, не оставляя за собой ничего, кроме саморазрушительной одержимости. Мое сердце остановилось, когда я попыталась встать на ноги, но мои голени все еще были сломаны.

– Уходите! Уходите отсюда! – сказала я собакам, которые с жуткой синхронностью упали на спины и предъявили мне свои животы.

– Мы принадлежим вам, госпожа! – зарычал Бладклоу, снова вставая на лапы. – Мы услышали ваш зов и прибежали к вам.

– Мой зов?

Пес кивнул и склонил голову:

– Мы услышали ваши крики. Ваша боль – наша боль. Мы порвем на куски всех, кто в этом виноват.

Остальные собаки согласно зарычали и тоже поднялись с земли. Их мышцы дрожали. Я обвела взглядом кучу черных тел. Я была совершенно потрясена.

– Где мой отец? – спросила я наконец.

Бладклоу так внезапно оскалил зубы, что я испуганно вздрогнула. Он тут же закрыл пасть и заскулил, извиняясь.

– Извините, пожалуйста, госпожа. Я не хотел вас напугать. Аид хотел помешать нам прийти к вам на помощь. Мы закрыли его в чулане.

– Что-что вы сделали?

Пес нетерпеливо зашевелил ушами. Остальные посмотрели на него красными глазами.

– Ты разозлил госпожу! – зарычал пес с угловатой головой. Серебристая слюна капнула на пол, когда он цапнул Бладклоу за лапу. Собаки зарычали друг на друга.

– Отведите меня к моему отцу! – скомандовала я, прервав спор за место альфы в стае. Они подняли свои крупные головы и втянули воздух ноздрями.

– Можем ли мы служить вам, госпожа? – спросил Бладклоу.

Я сухо сглотнула, закрыла глаза и кивнула. Чтобы предотвратить худшее, я решительно натянула на лицо капюшон, заправила в него волосы и приказала Бладклоу подойти ближе. Ущерб уже был нанесен, а так я могу хотя бы попробовать немного сдержать неизбежные последствия.

– Отнесите меня и Мэдокса к Аиду. Он поможет нам, я уверена в этом. А до тех пор вы не должны ни на кого нападать – ни на аваддонцев, ни друг на друга. Вы будете смотреть на меня лишь тогда, когда это будет необходимо. И, ради всего святого, называйте меня Ворриор, а не госпожой. Пожалуйста!

– Хорошо, госпожа.

– Ворриор!

– Госпожа Ворриор!

– А проще нельзя?

– Нет, госпожа Ворриор.

– Ну ладно. Поехали.

Бладклоу кивнул и движением головы указал на двух псов, которые зарычали и опустили головы. Я услышала треск костей. Их мех и мышцы задрожали и сократились, как вдруг я увидела перед собой двух суровых стражников, которые осторожно подняли Мэдокса за плечи и ноги. Я услышала ужасный мокро-чавкающий звук, когда они отдирали его переломанное тело от асфальта. Шокированная, я прикрыла рот рукой, с трудом сдерживания рыдания.

– О-он еще ж-жив? – заикаясь, спросила я.

– Да, госпожа Ворриор, – ответил правый стражник глухим голосом. – Но это ненадолго. Если вы хотите, чтобы он выжил, ему надо помочь. Сейчас же.

– Тогда быстро. – Я попыталась встать на ноги, и моя левая голень хрустнула, вставая на место. Я с криком упала на пол и попыталась смахнуть слезы.

Псы беспокойно залаяли. Бладклоу тут же оказался рядом.

– Ваши ноги еще сломаны! – трезво оценил ситуацию он.

– Судя по всему, да, – согласилась я, уставившись на свои кости, странно торчавшие из-под кожи.

– Тогда залезайте, госпожа Ворриор! – незамедлительно предложил мне свою спину Бладклоу. Он опустился на землю, и поднялась волна пыли.

– Мне ехать на тебе?

– Если я могу служить вам этим.

Я посмотрела на пса, а затем на Мэдокса. Даже если его грудь все еще поднималась и опускалась, он уже выглядел как мертвец. Бледный и сломанный, словно кукла. Но… я не должна была использовать церберов. Я еще никогда не видела, чтобы кто-то на них ездил. Это было против их природы, потому что церберы были дикими и необузданными, они же не лошади. И все же мне стоило подумать об этических аспектах своих действий чуть позже, потому что у Мэдокса истекало время. Пыхтя, я вцепилась пальцами в шею Бладклоу и залезла на его широкую спину. Один из псов тут же поспешил ко мне на помощь и подтолкнул меня носом вверх. При этом он дольше положенного нюхал мой зад. Я мрачно посмотрела на него, а он засиял от счастья.

– Спасибо, – сказала я, несмотря на вольность с его стороны. В ответ он только радостно пискнул.

– Готовы? – спросил Бладклоу.

– Готова! – Я прижалась ногами к его бокам. Я с изумлением смотрела поверх его пушистых ушей, когда он поднимался на лапах. В то же мгновение у меня перехватило дыхание, потому что он бежал вслед за остальными церберами. Я чуть не соскользнула с его спины. Ветер бил меня по лицу, когда мы неслись по улицам с невероятной скоростью. Я прижалась к его затылку, обвила руками его сильную шею и почувствовала невероятную силу, заключавшуюся в каждом его движении. Воющая стая бежала по этажу 148, перепрыгивая через мусорные баки и заборы с колючей проволокой. Огни города неслись мимо нас: красные, желтые, синие, серые. Бладклоу летел, не останавливаясь ни на мгновение. Я слышала визг внезапно тормозящих машин, чувствовала, как ветер пытался сорвать с меня капюшон, когда мы в гигантском прыжке перелетали через такси. Мое сердце бешено колотилось в груди. Мои выздоравливающие кости с каждым движением были все крепче. Я заскрипела зубами и ощутила, как адреналин закипает в моей крови. Мир так быстро несся мимо нас, что я чуть не упала со спины Бладклоу, когда он вдруг остановился.

– Мы у особняка, госпожа Ворриор.

– Что?

– Мы на месте!

– Ладно, хорошо. Как дела у Мэдокса? – Я метнула взгляд в сторону мужчин, стоявших позади нас.

– Еще дышит.

– Тогда быстро. Аид нам поможет. Он просто обязан нам помочь.

Бладклоу, как и было приказано, тут же сдвинулся с места. Подъездная дорога с фонтаном казалась пустынной. Когда мы вошли в особняк сквозь большие и тяжелые двери, у меня в животе все сжалось.

– Вы что, оставили двери открытыми?

– Нет, госпожа Ворриор.

– В каком чулане вы заперли моего отца?

– Мы заперли его и богиню Персефону в чулане на первом этаже. Пятеро моих людей остались за ними наблюдать.

Бладклоу открыл дверь головой и зашел в большой зал, выложенный черно-белой плиткой. Здесь была непроницаемая темнота: ни зажженного факела, ни включенной лампы. По моей спине побежали мурашки. Лапы собак громко грохотали по полу, когда они медленно входили в помещение.

– Ты видишь хоть что-то? – шепнула я на ухо церберу. Он вздрогнул и вдруг остановился на месте. Я почувствовала беспокойное дыхание других псов на своей шее.

– Нет. Но я кое-что чувствую.

– Что?

– Кровь.

– Дерьмо! – Я не нашлась с ответом.

– Нет, не дерьмо. Кровь.

– Я поняла.

– Хорошо. Что нам делать, госпожа Ворриор?

– Надо найти моего отца.

– Хорошо, госпожа Ворриор.

– Бладклоу?

– Да?

– Ты останешься со мной?

– Навсегда, госпожа Ворриор.

– Тогда пошли.

Цербер медленно тронулся с места. Шаг за шагом мы пробирались по холлу. Я не видела ровным счетом ничего, было слишком темно. Передо мной был не обычный черный свет, а что-то похожее на дым, обволакивавший нас всех с ног до головы. Меня одолело плохое предчувствие. Может быть, искать отца все же было плохой идеей.

– Бладклоу? Ты уверен, что мой отец… – Я не закончила предложение, как вдруг один из псов тревожно залаял. Я услышала оглушительный удар, а после этого падение тела на пол.

– На нас напали! – зарычал Бладклоу. – Защитите богиню! – В одно мгновение псы подбежали к нам, и я услышала вой двух других собак. В этот раз за ударом последовал лязг как от меча. Меня охватил ужас, когда я почувствовала запах свежей крови и услышала вой умирающих животных. Где-то рядом со мной упало на пол очередное тело. Оставшиеся собаки подпрыгнули вверх и пытались укусить темноту, но она поглощала их и выплевывала одного за другим, уже мертвых. Соленый запах крови наполнил зал, и я снова и снова слышала крики умирающих псов. Я будто чувствовала смерть каждого из них. Когда надо мной пролетела тень отрубленной головы, крик застрял у меня в горле.

– Возвращаемся! – зарычал Бладклоу сражающимся и умирающим псам. – Мы уходим отсюда!

В то же мгновение я услышала выстрел. Что-то ударило его в плечо, и в мое лицо брызнула кровь. Бладклоу встал на дыбы. Перед моими глазами все плыло, но я смогла услышать смех. Сладко-горький смех, от которого по спине пробежала дрожь. Я подняла глаза. Мои зрачки сузились, и я увидела тени на темном поле боя. Бладклоу стоял передо мной и пускал слюни. Его тяжело ранили, и он хромал. Горячая кровь капала на пол. Побледнев, я взглянула в лицо своего брата.

– Спэйд! Что… что ты делаешь? – выдавила я.

Бладклоу зарычал и попытался укусить моего брата. Но тот лишь засмеялся, поднял ногу и ударил ею животное по голове. Цербер захрипел, и у него из пасти выпало несколько зубов.

Я громко закричала. Пес храбро стоял на ногах, защищая меня от Спэйда, который ухмылялся мне, словно сумасшедший.

– Ворриор, а почему я не должен этого делать? – весело спросил он. В обеих руках у него было по пистолету. В одной черный, а в другой белый. Я задрожала. Мой взгляд был все так же размыт, и я смотрела то на Спэйда, то на пистолеты.

– Но… где же отец?

– Ворриор, Ворриор! – проигнорировал Спэйд мой ответ. – Ты хоть знаешь, какую огромную сумму боги дадут за твою маленькую бестолковую голову? – Он поднял пистолеты выше. Пес зарычал.

– Я понятия не имею, что ты натворила, милая, – продолжил он, – но боги предложили даже большую сумму, чем вампиры. – Он с наслаждением втянул пропитанный кровью воздух. – Эта сила. Просто невероятно. Он обещал мне силу взамен тебя. – Его острые клыки сверкнули в темноте.

– Пожалуйста, Спэйд, – растерянно выдавила я, умоляюще поднимая руки. – Я знаю, мы никогда не любили друг друга, но мы же брат и сестра. Пожалуйста… пожалуйста, позови отца. Мэдокс ранен. Возможно, он уже мертв. – Последнее слово вырвалось из меня с всхлипыванием.

Спэйд засмеялся. Его вампирское наследие было все более заметным.

– Маленькая глупая Ворриор. Не переживай, я позабочусь о нашем маленьком идиоте-братце позже! – Его пальцы нажали на курок. Раздался выстрел. Один, второй, третий, они чуть не разорвали мою барабанную перепонку. Спэйд стрелял прямо в грудь Бладклоу. Тот широко открыл пасть и выставил лапы, которые в падении разорвали Спэйду половину руки. Его тело содрогнулось, а собачьи глаза дико горели.

– Убей меня, трус, но я буду защищать свою богиню до конца.

– Черт побери! – Спэйд тут же поднял здоровую руку и выстрелил церберу прямо между глаз. Выстрел разорвал его череп. Жидкости, которые я не хочу называть, брызнули во всех направлениях, и за этим последовал грохот. Пес упал на землю.

– Проклятый монстр! – выругался Спэйд.

Я беспомощно хлопала глазами, когда он занес ногу и ударил меня в живот. Задыхаясь, я свернулась в три погибели.

– Спэйд, пожалуйста…

– Заткнись уже! – крикнул мой брат. Я услышала щелкающий звук, и к моей голове приставили дуло белого пистолета. – Почему эта обезьяна называет тебя богиней, а?

– Я понятия не имею! – Мне было сложно говорить. Спэйд, судя по всему, сломал мне пару ребер. Его улыбка превратилась в гримасу.

– Что хотят от тебя боги? Я не понимаю. Ты же просто выродок. Кому ты нужна? Даже отец тебя стыдится. Мне надо сделать одолжение всему миру и застрелить тебя.

Мои губы задрожали. Как олень в свете фар, я посмотрела на него и увидела, как мой брат нажал на курок. Он выстрелил. Я почувствовала запах пороха. Увидела пулю и бледную руку, которая повернула приклад вправо. Раздался грохот, и в моих ушах засвистело. Пуля пролетела рядом с моей ногой.

– Достаточно! – Пыль и осколки плитки летели мне в глаза. Тут я увидела крупную тень с могучими крыльями, появившуюся из темноты.

– Отец! – Всхлипывая, я смахнула пыль и слезы со своих щек. – Папочка, помоги мне! Мэдокс, он умирает! – Мои слова звучали так жалко, что Спэйд презрительно скривил лицо.

К моему невероятному облегчению, Аид кивнул, посмотрел на моего брата и влепил ему пощечину, которая откинула его голову в сторону.

– Ты попытался пойти против меня, мальчик. Это будет иметь свои последствия. Ты должен был встретить ее, а не убить.

Спэйд ухмыльнулся, обнажая свои длинные клыки:

– Никто не будет скорбеть по этой предательнице.

– Уходи! – сердито крикнул Аид. – Позаботься о своем брате. Его сердцебиение едва различимо.

Тяжело дыша, я смотрела на них. Спэйд кивнул, окинув меня последним кровожадным взглядом. Затем он убрал пистолет в кобуру и исчез в темноте в своем развевающемся пальто.

Я осталась наедине с Аидом. Мир будто сжался, стал таким же маленьким, как защитный кокон из темноты, окутавший нас обоих. Мои истощенные мышцы подрагивали.

– Не плачь, девочка! – мягко сказал мне бог, падая на пол передо мной. – Все будет хорошо! – Его черные крылья укутали нас, погладили меня по щеке и смахнули мои слезы. Я задрожала и почувствовала, как что-то во мне сломалось. Рыдая, я бросилась в объятия Аида, зарывшись лицом в его шею. Его родной запах магии, мяты и дыма ударил мне в нос.

– Мне так жаль, дочка, – прошептал он мне на ухо. Его сильные руки обняли меня. Он прижал меня к себе, утешая. Я не помню, когда он делал так в последний раз. Это стало последней каплей – я зарыдала, слезы и сопли водопадом покатились из моих глаз и носа.

– Это просто ужасно, папочка! Со мной что-то случилось, и я ничего не понимаю.

Он прижал меня к себе крепче и убаюкивал, как маленького ребенка.

– Расскажи мне, – попросил он.

– Я… я… я слышу голоса! – вырвалось у меня. – Папочка, мне кажется, цербер убил меня несколько дней назад. Я знаю, ты скажешь, что я все придумала, но я не могу умереть! Это правда. Меня проткнуло дерево, и мне даже не было больно. Моя кровь серебряного цвета, и я свечусь. Я… я… Почему?

– Ворриор. – Он мягко высвободился из моей хватки и поднял мое лицо. Я затаила дыхание. Я еще никогда не видела столько любви в угловатом лице своего отца. Большими пальцами он смахнул слезы с моих щек. – Ворриор, моя сильная девочка. Мне так жаль. Так жаль, что именно тебе придется нести это бремя. Но я солгу, если скажу, что я не догадывался об этом.

– О чем догадывался, папочка? Почему… почему все боги хотят меня убить?

– Потому что они боятся тебя, – шепотом ответил он. По моим рукам побежали мурашки.

– Но почему? А ты… – Я замолчала. – Ты тоже боишься меня?

Его полный любви взгляд стал печальным.

– Да, боюсь, – тихо признал он.

Дрожащими пальцами я вцепилась в его костюм:

– Но почему? Что я сделала?

– Дело не в том, что ты сделала, а в том, что ты еще сделаешь. Боги стареют, Ворриор. Мы пытаемся игнорировать это и продлить момент, пользуясь разными уловками, но смерть не удержать. Никто не знает это лучше, чем я.

– Но как такое возможно? – спросила у него я. То, что он говорил, было не ново, не так ли? Я и сама заметила это. Его очки для чтения, пигментные пятна у Афродиты, прихрамывание Зевса. Даже Даймонд это заметила, и она явно была не единственной.

– Мы живем уже четыре тысячи лет, Ворриор, – прошептал Аид. – Мы бессмертны, но и нас забирает время. Мы теперь старые. Такие же, какими когда-то были наши родители.

– Титаны.

Мой отец кивнул. Его руки успокаивающе погладили меня по волосам.

– Это совершенно естественно. Но тем не менее, – прервал он сам себя, его губы растянулись в холодной улыбке, – мы боги, а не люди. Мы были людьми, но это было так давно, что мы не можем этого вспомнить. Нас буквально сводит с ума мысль о том, что наша власть исчезает, а судьба наделяет наших детей более совершенным и могущественным бессмертием.

Я тяжело сглотнула.

– Так, значит… значит, это правда? Я богиня? – с недоверием спросила я. Аид сильнее ухватил мой подбородок и пристально посмотрел на меня:

– Кто рассказал тебе об этом?

– Я… Голоса в моей голове. Его зовут Пиас.

Аид резко втянул воздух, но кивнул, словно его предположения подтвердились:

– Сын Зевса. Он был первым, с него все началось. Мы поняли это в то мгновение, когда он пришел в этот мир. И с тобой все было точно так же. Послушай, девочка. Я просил судьбу об этом времени, но не могу остановить его. – Его улыбка была грустной, но безжалостной. – Я не смог этого сделать. Я могу знать смерть как свои пять пальцев, но боюсь ее точно так же, как и все остальные. И я больше не смогу защищать тебя.

– Папочка, что…

– Ты должна найти сына Зевса.

– Что?

– Ты – то, что он ищет.

– Как…

– Мне так жаль, дочка. Твои силы только пробуждаются. В ближайшее время тебе придется нелегко, но я постараюсь помочь тебе. Я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы пережить это.

– Папочка, пожалуйста! Я…

Он больше меня не слышал. Его еще мгновение назад любящие глаза стали жесткими, а движения – быстрыми и обрывистыми. Словно у него заканчивалось время. Его слова вертелись у меня в голове. Взгляд бога остановился на Бладклоу, и его подбородок напрягся.

– Он погиб за тебя?

Я кивнула. Глаза Аида стали угольно-черными.

– Спэйд ужасно жесток. Ты, в отличие от него, станешь доброй богиней. – Он поднял бледную руку. Вокруг его пальцев танцевал дым. Он окутал безжизненное тело цербера, будто поглощая его. Вдруг его тело раскололось на облако из тысячи кусочков пыли. Оно поднялось, и из него потянулись нити. Облако смешалось с темным дымом Аида, который волнами двигался в мою сторону.

– Что… что ты делаешь, отец? – нервно спросила я.

И Аид подмигнул мне! Он действительно мне подмигнул.

– Показываю тебе твои способности. Позови его, когда тебе потребуется помощь. И если дело дойдет до крайностей, прыгай. Не стой на месте, поняла меня?

– Думаю, да.

Но я ничего не понимала. Моя голова была пустой. Интересно, по мне это было заметно? Думаю, наверняка. Я выглядела как амеба.

Аид все равно кивнул, щелкнул пальцами, и темное облако молниеносно выстрелило в меня. От ужаса я округлила глаза, попыталась убежать, но отец крепко держал меня, пока облако било меня в грудь. Она горела так, словно дюжина раскаленных углей прижималась ко мне.

– Не переживай, сейчас все пройдет. В первый раз сложнее всего. Когда ты будешь делать это сама, станет проще.

Я зашипела и втянула воздух сквозь зубы, изворачиваясь в хватке Аида. Он лишь схватил меня сильнее, и я услышала стук. Ослепленная болью, я посмотрела на два наручника, зафиксировавшие мои руки.

– Будь сильной, – прошептал мне Аид, а затем поднял руки. Загорелся свет. Я почувствовала, как сокращаются мои зрачки, и заморгала. Темнота превратилась в черный дым, собравшийся у ног Аида. Мы стояли в ярко освященном зале, который был большим полем боя. Повсюду лежали разорванные тела церберов, плитка была скользкой от крови. Посреди всего этого стояли моя мать и Зевс.

– Почему так долго? – прошипела Афродита, откидывая свои блестящие каштановые волосы за плечи.

– В отличие от тебя у меня все еще есть достоинство. Я же не какой-то дилетант, – ответил Аид, плавно вставая. Его крылья зашуршали. Афродита сердито надула щеки и только собралась ответить, как Зевс ее прервал:

– Довольно, моя дорогая. Ворриор в наручниках и под действием успокоительного?

Аид кивнул и окинул меня долгим пристальным взглядом.

– Да. Она под транквилизаторами.

В моей голове была каша, но я все же поняла, что Аид от меня хотел. Значит, я должна была играть амебу под транквилизаторами. Что бы боги ни собирались со мной делать, отец побеспокоился о том, чтобы я могла пройти через все это с ясным умом. Так что я открыла рот и постаралась выглядеть так, словно я под кайфом. Честно говоря, в тот момент это казалось не такой уж и сложной задачей: я была в состоянии шока. Однако я все еще думала о словах Аида. Я была богиней, во всяком случае, только что пробудившейся. Я должна была прыгать, а не стоять на месте. Прыгай, не стой на месте. Я повторяла эти слова, словно мантру. Они были важны. Хоть я и не знала, что они значат, они были ценны. Зевс, Афродита и Аид говорили друг с другом. Я окинула взглядом свою мать. Я искала грусть в ее глазах, но видела в них только безразличие. Любви было совершенно плевать на меня.

– Остальные тоже готовы? – спросил Зевс.

Аид кивнул:

– Она последняя.

Зевс товарищески положил руку на плечо своего брата. Один светлый, другой темный – прямо как пистолеты Спэйда.

– Знаю, это непросто для тебя, брат. Это тяжело для всех нас, но мы поступаем правильно.

На лице Аида появился намек на улыбку, а Афродита лишь презрительно фыркнула.

– Я знаю, брат. Спасибо. Возьмите ее с собой. – Последнее предложение было адресовано двум троллям, которые пробирались через открытые двери. Зеленые гиганты схватили меня за локти. Мои ноги повисли в воздухе, когда они подняли меня. Было не очень удобно, но жаловаться я не стану. С двумя телохранителями и речи о побеге быть не могло.

Прыгай, не стой на месте. Прыгай, не стой на месте. Слова стали песней в моей голове. Тролли и боги маршировали по пустому особняку и остановились перед дверью, которую я всегда считала чуланом. Там обнаружился проход к спрятанному лифту. Боги поехали первыми. Я снова задумалась о побеге и посмотрела на троллей. Они тоже взглянули на меня и предупредительно фыркнули. Я быстро отвела взгляд. Ладно, не буду.

Прыгай, не стой на месте. Прыгай, не стой на месте. Лифт снова поднялся, и мы зашли в него. Как обычно, звучала песня «Highway to Hell». Правда, в этом лифте была кнопка с цифрой «500». Один из троллей нажал на нее. Кнопка загорелась красным, и мы тут же поехали вниз. Мой живот скрутило.

Прыгай, не стой на месте. Прыгай, не стой на месте.

Дзынь!

Лифт остановился, и мы вошли в каменную пещеру. Мой рот открылся. Если обычно этажи были похожи на пещеры, то это была главная пещера, находившаяся под всеми ними. Факелы слегка освещали серые камни. Здесь была лишь небольшая каменная дорожка в пустоте. В конце тропы нас уже ждали боги, а с ними – пятеро других людей в зеленых одеяниях, которые выглядели так, будто шли на эшафот.

– Поставь ее к другим, – скомандовал Зевс, наклонив голову вправо. Мой пульс участился, а ноги волочились по песчаному камню. Мое дыхание стало слишком прерывистым. В голове сам собой возник образ жертвы-девственницы на вершине вулкана. Я бросила взгляд на пристань.

За ней была лишь пустота. Рядом стояли незнакомые мне люди. Или же это были дети богов, как я?

Наверняка это они и есть. Все были моего возраста. Две девочки, три мальчика. При этом у мальчика рядом со мной были яркие золотистые волосы и тускло-серые глаза. Я опешила. Моя голова повернулась в его сторону.

– Брейв! – зашипела я.

Парень не реагировал. Он смотрел на пол, словно погруженный в транс. С уголков его рта стекала слюна.

– Брейв, это я, Ворриор, – прошептала я, но замолчала, когда заметила краем глаза, что Афродита смотрела в мою сторону. Она прищурилась, и ее волосы сменили цвет на стальной.

– Аид? Ты уверен, что достаточно сильно напичкал ее транквилизаторами? Она кажется слишком живой.

Аид гневно фыркнул и окинул меня взглядом. Его сиреневые глаза были единственным предупреждением.

– Разумеется, достаточно!

Я быстро открыла рот, и из него тоже потекла слюна.

– Она не понимает, что происходит. У нее ничего не будет болеть, – успокоил Зевс мою мать, которая замычала с подозрением в голосе.

– Хорошо, я не вынесу вида ее страданий.

Пфф, да что ты говоришь!

– Но Аиду я не доверяю. Он всегда был слишком мягок с ней. – Афродита не смогла удержаться от дальнейшего комментария.

– А ты слишком жесткая, чтобы называть себя богиней любви, – упрекнул Аид мою мать.

В ответ на это она обнажила зубы:

– Что ты понимаешь о сложности любви?

– Успокойтесь, милые мои, – Зевс мягко прервал их перепалку. – Давайте начнем, мы же не хотим мучить детей.

Я тут же вспотела. Все выглядело так, будто мы были животными, которых вели на скотобойню.

Зевс откашлялся. Его взгляд и взгляд моего отца были сосредоточены на чем-то, и воздух начал вибрировать. Это было похоже на мерцание воздуха в жаркий летний день. В моих ушах зазвенело, и я услышала горловой рык. Сначала совсем тихий, и я поняла, что происходит, только тогда, когда земля зашаталась, а на нас стали падать камни. Дети богов спотыкались и падали на пол. Я сделала то же самое и схватила Брейва за руку. Он медленно посмотрел на меня и ошеломленно заморгал, словно только очнулся от глубокого сна. Воздух снова загудел, и пещера закачалась. Я схватила его за руку сильнее, и он сжал мою в ответ, словно ища опоры.

– Что… что здесь происходит? – пробормотал он.

Я не могла ответить. Я была слишком занята тем, что бросала панические взгляды в сторону пристани.

«Что-то» поднималось из темноты, и это «что-то» начало обретать очертания. Оно блестело, как чешуя, шипело, как змея, а его глаза голодно сверкали. Наконец я поняла, почему земля так тряслась – это было его рычание. Я так крепко ухватилась за пальцы Брейва, что мои костяшки побелели. Теперь он поднял взгляд и издал хриплый крик. Перед нами появилась голова самого огромного существа, которое я когда-либо видела. Его морда была длинной, круглой и покрыта блестящей черной чешуей. Два молочно-белых глаза, огромные, как два дома, жадно смотрели на нас. Чудище было таким огромным, что я даже не могла оценить его размер. Все, что я видела, – это жуткая, медленно открывающаяся пасть. На пол падали камни, и один из них ударил меня по голове. Она закружилась, и в мои глаза попала кровь. Я все равно держала их открытыми и видела, как появляются один за другим ряды зубов этого чудовища. Эти клыки были больше, чем… чем… я понятия не имела, что еще может быть настолько гигантским. Слюна тянулась от одного ряда к другому. На нас смотрело мясистое горло, воняющее падалью. Его язык вырвался вперед и ударил одного из ребят прямо в грудь, и оттуда хлынула кровь. Вопль юноши разрезал тишину, а язык вместе с парнем вернулся обратно, отправляя кричащее лакомство в горло. Девушки начали плакать, а Брейв наделал в штаны. Я тут же это почувствовала. Я, честно говоря, с радостью бы поступила так же. Этот монстр нас сожрет! Я панически посмотрела на своего отца. Наши взгляды встретились. Он решительно кивнул: прыгай! Не стой на месте!

– Она же под транквилизаторами! – услышала я гневный крик Афродиты, но в то мгновение мне было плевать. Мне надо было спасать свой зад, который она планировала бросить в пасть монстру лишь потому, что у нее на руках проступили старческие пигментные пятна.

– Мы все умрем! Мы все умрем! – бормотал Брейв себе под нос.

Монстр зарычал так громко, что у меня перед глазами потемнело. Раздался взрыв. Я почувствовала, как из моих ушей и носа что-то потекло.

– Нет! Не умрем! Прыгаем и не стоим на месте! – крикнула я, потащив Брейва в сторону монстра. В панике он попытался высвободиться из моей хватки. Я и сама этого не хотела, но мне стоило послушаться отца. Он хотел спасти меня, и я это знала.

– Прыгай или умри! – крикнула я, еще сильнее потянув его за руку, и побежала вперед. Зубы монстра были все ближе. Все во мне вопило о том, что я должна оставаться на месте или же бежать отсюда прочь. Мой инстинкт самосохранения так истошно кричал на меня, что мои мышцы горели. Но я все бежала вперед. Запах разложения, земли и древней магии ударил мне в нос, и меня чуть не стошнило. Когда язык снова выскочил, я пригнулась и почувствовала его дыхание прямо надо мной. Он потащил девушку в пропасть своего горла.

– Скорее! – кричала я. Брейв бесприкословно послушался. Нас окатила волна жара. Я напрягла ноги, задержала дыхание и так быстро, как только могла, прыгнула прямо в пасть монстра. Брейв с криком последовал за мной. Наши ноги были на волосок от гибели на его острых как бритва зубах. Слюни промочили нас насквозь, мои глаза горели. Я почувствовала, как монстр вытянулся и его язык потащил нас дальше.

Глава 15

Венский шницель в толстовке с Hello Kitty

В моем списке самых невероятных событий, которые когда-либо со мной происходили, на сегодняшний день были следующие:

1. Быть проткнутой деревом.

2. Поссориться с голосом в своей же голове.

3. Увидеть голого Мэдокса в своей кровати в компании трехгрудой нимфы по имени Вирджиния.

4. Быть проглоченной гигантским монстром.

Если подумать, Мэдокс все же был на первом месте, хотя событие «быть проглоченной гигантским монстром» тоже не стоило недооценивать. Было очень утомительно цепляться за увулу во рту монстра в духе Индианы Джонса, пока тот боролся с судорогами и трясся от рвотного рефлекса. Я снова и снова падала лицом в мокрую, склизкую и достаточно плотную часть его тела. Это было мерзко, но я старалась держаться крепче. Бедному Брейву явно повезло меньше. Вращаясь в свободном падении, он не нашел, за что уцепиться, и пару раз ударился о гортань монстра, прежде чем с криком упасть в темную пропасть.

– Брееейв! – Я в ужасе посмотрела ему вслед, но увидела лишь его белую развевающуюся больничную рубаху, под которой однозначно ничего не было. Бог был проглочен за считаные секунды. Подо мной что-то загрохотало. Я представила себе, как бедняжку пожирает желудочная кислота, поэтому всеми силами пыталась держаться за язычок. По этой штуке шла длинная и пульсирующая голубая вена, а по моим рукам, животу и лицу стекала прозрачная слизь. Я чувствовала, как мои руки соскальзывают вниз, ноги болтались над булькающей пропастью.

Господи! Вот и запустилось пищеварение. Охваченная паникой, я пыталась взобраться наверх, прижимая лицо к увуле и выплевывая слизь. Чудовище заревело, и меня затрясло от вибрации. Я чуть не соскользнула вниз. Визжа, я вцепилась пальцами в его плоть, и монстру это, кажется, не понравилось. Передо мной снова стало светло, когда чудовище открыло пасть. Если до этих пор я еще не потеряла слух, то теперь мои барабанные перепонки точно разорвались. Мои зубы дико бились друг о друга. Монстр открыл рот шире, и я смогла увидеть, что происходит снаружи. Все три бога были шокированы: рот Зевса был открыт, Афродита кричала на Аида, который искренне пытался подавить смех. У него всегда было странное чувство юмора, когда дело касалось смерти. Богиня сердито жестикулировала в моем направлении. Я болталась во всех направлениях, как на американских горках, пока монстр в попытке избавиться от меня судорожно тряс головой в разные стороны. Я затаила дыхание и сосредоточилась на последних силах, которые еще могла собрать в кулак. Чудище ревело. Прямо перед его пастью я увидела злую Афродиту.

– Ты маленькое чудовище! – крикнула она мне и подняла какой-то пульт. Пока я размышляла над тем, не собирается ли она ударить меня им по голове, она нажала на кнопку. Наручники, которые все еще сковывали мои запястья, затрещали, и мое тело пронзил электрический импульс. Мои мышцы непроизвольно содрогнулись, а веки затрепетали. Со следующим рывком монстра я потеряла равновесие и упала. Я увидела торжествующую улыбку на лице Афродиты и взмах ее руки, когда монстр проглотил меня. Как и Брейв до этого, я ударилась головой и плечом о стенки его гортани. Я практически скатилась по его шее, пока мое падение не было остановлено мембраной внутри горла монстра.

– Что? – Я быстро огляделась. Мой взгляд остановился на плоти передо мной, исполосованной пульсирующими венами.

Ух ты, так вот как горло монстра выглядит изнутри. В каком-то смысле это напоминало мне о фильме «Пираты Карибского моря: проклятие Черной жемчужины» и в какой-то степени было даже захватывающе. Но в основном, конечно, крайне страшно и мерзко. Глупо простояв там несколько секунд, я все еще не могла решить, что делать дальше. Я неуверенно прижала руки к горлу монстра. Глупая идея. Просто идиотская! Я закричала, когда мембрана, на которой я стояла, открылась и я упала в живот монстра. Отлично.

Значит, здесь и закончится моя жизнь, и я навсегда останусь небольшим полдником, скормленным монстру собственной матерью. Едва ли ситуация могла быть хуже. Я сглотнула слизь, кашляла и ругалась одновременно, страстно желая стать хотя бы сильной болью в животе этого монстра. Да, хотелось бы, чтобы у него был незабываемый понос, который продлится несколько дней. Да, я знаю, что это довольно идиотское последнее желание, но так моя жизнь хотя бы что-то значила. Я погрузилась не в едкую желудочную кислоту, как предполагала, а очутилась в каком-то светлом помещении. В моей голове все перевернулось, и я раздраженно хлопала глазами. Это были небеса. Красные и ясные, без единого облачка. И хотя я не могла увидеть солнца, было жарко. Я снова перевернулась в полете и увидела песчаные дюны, которые были слишком бли…

Я глухо упала на землю.

– Ой! – Все было как в тумане, пыль поднялась вверх, и я покатилась с дюны вниз. Не в силах смягчить свое падение, я неслась на огромной скорости и проглотила примерно тонну песка, прежде чем, наконец, замедлиться. Я еще немного полежала лицом вниз, а потом пошевелила ногами и, выплевывая песок, перевернулась на спину.

– Господи! – выдавила я, смеясь. Просто вырвалось. Я была жива! Я все еще, черт побери, была жива и, казалось, отделалась лишь парой синяков. Все раны, которые я получила до этого, полностью затянулись.

В одно мгновение моя жизнь стала просто сумасшедшей. Мне казалось, будто я пробежала марафон, и стала отчаянно глотать воздух. Все вокруг было таким нереальным… Даже не знаю, я все же была богиней! Или обладала потенциалом стать таковой. Правда, я чувствовала себя совсем не божественно: я была скорее измученной, наглотавшейся чудовищной слизи и покрытой слоем песка девчонкой. Я явно выглядела как венский шницель, а не как богиня. Венский шницель в толстовке с Hello Kitty. Я снова засмеялась, потерла глаза, чтобы избавиться от песка, и уставилась на странное красное небо. Меня накрывал бесконечный красный навес, а от невероятной жары у меня вспотел лоб. Во всяком случае, мой пот тоже пах розами. Я не хотела бы зажариться здесь, как курица-гриль, поэтому решила попытаться угадать, где я. Все еще в животе монстра, а не на Таити, это точно. Я со стоном села и покачала головой. Каким-то чудом мой капюшон все еще был на моей голове, но песок теперь был у меня на шее, спине и в трусах. Кроме того, на моих запястьях все еще были эти проклятые наручники. Я нервно потянула их, но увидела, что они были сделаны из титана: металл отливал легким перламутровым оттенком. Я не смогу быстро от них избавиться. Кашляя, я смахнула пыль со своей толстовки и хотела поправить ее края, как вдруг что-то черное вспыхнуло на моей коже. Я замерла, озадаченная, и потянула ткань наверх. Я увидела черные линии, которые тянулись по моему животу. Я также заглянула в свое декольте, и да, они были и на груди. Нахмурившись, я размышляла, что это может быть. Что это такое? Выглядело как татуировка. Но когда… Ой!

У тебя будет преимущество домашней арены. Позови его, когда тебе потребуется помощь.

Голос Аида эхом отдавался в моих ушах. Мои глаза округлились, когда я наконец поняла, в чем заключался его подарок. До этого я была слишком отвлечена, чтобы заметить, что Аид буквально отдал мне Бладклоу в качестве телохранителя. Но почему татуировка? Я заморгала и посмотрела на голову собаки на своем плече. Глаза были закрыты так, словно он спал. Рисунок был, без сомнения, очень красивым, но я не уверена, что хотела бы бегать с мохнатым псом на заднице всю свою жизнь. Правда, у меня были проблемы посущественней, чем принудительные татуировки и украшения, не так ли? Разве не надо звать Бладклоу, если мне нужна помощь?

Одним пальцем я пощекотала морду пса.

– Бладклоу, – неуверенно зашептала я. – Просыпайся… ты мне нужен.

Ухо татуировки вздрогнуло. Я почувствовала легкую щекотку на коже.

– Бладклоу! – сказала я более уверенно, потрепав его по щеке. – Просыпайся!

Теперь дрогнула одна из его задних лап. Лучше не буду думать, что именно он мне щекотал.

– Бладклоу! – Татуировка начала принюхиваться. – Бладклоу! Сейчас! – строго приказала я.

Глаза пса открылись. Они были такими же лиловыми, как и мои. Еще некоторое время мы смотрели друг на друга. Собака оскалилась, потянулась и в буквальном смысле спрыгнула с моей кожи. От прыжка меня откинуло в песок.

– Госпожа Ворриор? С вами все в порядке? – Гигантская слюнявая морда беспокойно дрогнула передо мной.

– Все в порядке, но ты стоишь на моем животе, – прохрипела я.

– Ой! Извините, госпожа Ворриор.

Я с облегчением вдохнула воздух и снова уселась на песке. Цербер размером с половину лошади стоял передо мной и любопытно оглядывался. Его уши нервно дрожали.

– Как твои дела? – спросила я его, неуверенно поднимая руку. Пес тут же опустил голову и с наслаждением позволил мне почесать его за ухом. – Я хочу поблагодарить тебя за… за твою помощь. Даже если у тебя и не было другого выбора. Мне так жаль. – Я печально улыбнулась и теперь почесала его под подбородком.

Он радостно фыркнул и открыл свои яркие фиолетовые глаза.

– У меня всегда был выбор, госпожа Ворриор. Для меня было честью отдать за вас свою жизнь. Кроме того, меня щедро наградили новой.

Я сглотнула и посмотрела на красное небо. С каждой минутой жара становилась все неприятнее.

– Да, к слову об этом… мы теперь… я не знаю, связаны, что ли?

Пес кивнул:

– Ваш отец сделал меня вашим защитником. Пока вы нуждаетесь в моей помощи, я буду рядом.

– А ты сам-то этого хочешь?

Я готова была поклясться, что пес поднял бровь.

– Спешу убедить вас в том, что, если я почувствую потребность в уходе на пенсию, вы будете первой, кто узнает об этом. Но до этого момента я буду вас защищать. Думаю, здесь, внизу, вам точно пригодится моя помощь.

– Ого! Я и не знала, что церберы могут быть такими саркастичными.

Он ухмыльнулся, и его язык высунулся из пасти.

– Очевидно, вы не так много времени проводили с церберами, госпожа Ворриор.

– Судя по всему, да. Значит, церберы – саркастичные комики. Есть ли еще что-то, о чем мне стоит знать?

– Мы потрясающе играем в покер.

– Ясно. Понятно. Значит, гоняться за брошенной палкой теперь не в моде.

– Я бы не был так категоричен. – Бладклоу посмотрел на меня из-под полузакрытых век. – Ничего не имею против хорошей палки.

Я не совсем понимала, подшучивает он надо мной или нет.

– Лааадно… – Пока я не задела собачьи чувства, я решила сменить тему: – Тогда… – Я убрала прядь с лица. Бладклоу встал рядом со мной, чтобы я могла уцепиться за его шею и встать на ноги. – Ты не знаешь, где мы сейчас?

– М-м-м… да. Я думаю, что знаю.

– Правда? – Я удивленно посмотрела на пса, который изучал окружение с серьезным видом. Его нос дрогнул.

– Боюсь, мы находимся в Тартаре, госпожа Ворриор.

Я побледнела:

– Мы в Тартаре?

– Да, госпожа Ворриор.

– В тюрьме?

– Да, госпожа Ворриор.

– Но нас же сожрали! Там был монстр, я висела на его увуле, черт возьми!

Он сострадательно положил лапу на мою руку. Если быть точнее, он ее практически раздавил. Лапы были просто гигантскими, но я все равно оценила этот жест.

– Если вас это утешит, вы героически держались за этот язычок. Я не помню никого, кто смог бы так же. Вы – настоящая воительница.

Я фыркнула:

– Спасибо. Меня все равно сожрали.

Бладклоу пожал своими широкими плечами:

– Было бы чудом, если бы не сожрали. Тартар – это не место, а животное, и достаточно могущественное. Последнее из существ хаоса.

– Существ хаоса? Я никогда о таких не слышала. Так… Боги что, заперли титанов здесь? Просто скормили их этому чудищу?

Цербер кивнул.

– Существа хаоса, согласно легенде, были созданы первым богом – Хаосом. Самой Вселенной. Здесь держатся под замком титаны, валькирии, гиганты, а с недавнего времени еще и боги вроде вас. За последние годы я присутствовал при нескольких арестах. И все арестанты были отданы Тартару. Это единственное творение, способное сдерживать таких существ, как вы.

Бладклоу замолчал. Мы оба оглядели унылую пустошь. За холмами я не видела ничего, кроме красно-золотого песка.

– Тут все так выглядит?

– Я не знаю, госпожа Ворриор. Это мой первый визит сюда.

– Визит? Ты думаешь, что мы отсюда выберемся?

– Без сомнений. Никто не может остановить судьбу, даже боги.

– Если ты так уверен, тогда я, пожалуй, отложу свою паническую атаку на другой день, – пошутила я. – Что мы будем делать? Мы же не можем стоять здесь вечно и жариться на солнце, не так ли?

– Хм… – Бладклоу хмыкнул и почесал ухо задней левой лапой. – Предлагаю поискать других богов. Они, наверное, знают, что делать. Кстати, вы найдете среди них парочку союзников, если повезет.

Мой живот сжался. Я сразу поняла, куда мне надо идти. Или, если быть точнее, к кому мне идти. Я знала, что окажусь здесь, внизу.

Боги нашли тебя. Если бы ты сказала мне, где ты находишься, я бы смог предотвратить все это. А теперь тебе придется идти дальше самой. Если тебе удастся пережить следующие часы, мы встретимся.

– А зачем мне с тобой встречаться?

– Потому что только я в состоянии рассказать тебе, как ты сможешь выжить, будучи богиней.

– Пиас. Мне нужно найти Пиаса.

– Сына Зевса? Это разве не он скормил вас одному из моих людей?

Я стиснула зубы.

– Он.

– Но разумно ли тогда искать именно его?

– Нет, но я должна. Аид тоже послал меня к нему. Я доверяю своему отцу. Кроме того, Пиас – моя единственная зацепка.

– Если вы этого желаете, я доставлю вас к нему.

Я сглотнула, игнорируя снова зарождающийся во мне страх, и залезла на спину Бладклоу. Своей мордой он помог мне подняться, потому что я, все еще закованная в наручники, была не очень-то ловкой. Я посмотрела налево и направо. Песчаные дюны простирались до самого горизонта. Где, черт возьми, был Брейв? Он ведь тоже упал сюда! Или нет? Мой живот сжался от беспокойства. Мягкий порыв ветра заставлял песок клубиться.

– Ты знаешь, куда нам надо? – растерянно спросила я у своего спутника.

– Я надеялся, что вы знаете.

– Э-э-э… прямо?

– Прямо – звучит хорошо.

Пес неторопливо побежал вперед. Его лапы утопали глубоко в песке, с каждым шагом поднимая маленькие песчаные фонтаны, которые заставляли меня щуриться. Я зажмурилась и вцепилась в шерсть на шее Бладклоу. Мы прошли не больше десяти шагов, как вдруг цербер остановился на месте и стал беспокойно принюхиваться.

– Что… что случилось? – Я моментально задержала дыхание и осмотрелась. Я видела только наши следы, которые скоро скроются под слоем свежего песка. Мех под моими пальцами встал дыбом.

– Я чувствую запах божественной крови, – поделился со мной мой спутник.

– Что? Где?

– Прямо перед нами. Посмотрим?

Я нервно облизнула губы:

– Я не знаю…

Пес пожал плечами:

– Мы можем выбрать другое направление, если вы хотите. Правда, я чувствую много крови, которая где-то рядом, и я думаю, что ее обладатель не представляет для нас никакой опасности.

– Хм… Давай посмотрим. Если будет страшно, мы убежим, и только пятки будут сверкать.

Бладклоу весело посмотрел на меня, кивнул и побежал вперед, держа нос недалеко от земли. Его хвост нервно бился о песок. Чтобы не сидеть на собаке, как дура, и не оставлять на него всю работу, я тоже контролировала ситуацию, и… вот оно! Там была серебряная кровь, много крови. Она тянулась по песку, будто кто-то тащился по-пластунски. Спустя какое-то время я обнаружила ямку в песке, в которой тело, должно быть, лежало некоторое время. В мою голову закралось подозрение.

– Скорее! – поторопила я Бладклоу, который тут же последовал моему приказу и прошел последние несколько метров по серебристой тропе. И еще до того, как я увидела тело, я знала, кто лежал на дюне лицом в песок.

– Брейв! – Я слезла с Бладклоу и чуть не упала в песок от волнения. – Ох, Брейв! – Я с облегчением села рядом с парнем своей сестры. Он лишь застонал и продолжил лежать. Его зеленая ночнушка была широко распахнута, а голая задница блестела под палящим зноем красная как рак.

– Это вызовет болезненный солнечный ожог, – сухо прокомментировал Бладклоу.

– Не хотела бы я быть на его месте! – согласилась с ним я, поправляя ночнушку на заднице парня.

Бладклоу понюхал Брейва.

– Вся эта кровь однозначно принадлежит ему. Он ранен в плечо.

– Помоги мне перевернуть его! – Своими связанными руками я схватила его за запястья. Он взревел. Я услышала хлюпающий звук. Я испуганно замерла, но Бладклоу подтолкнул его головой так, чтобы тот перекатился на спину. Мы оба уставились на покрытое песком лицо… бога. Мне все еще сложно было использовать это слово, когда речь шла о Брейве. Сейчас он выглядел как шницель в панировке, впрочем, как и я. Вот только у него почти не осталось руки. Я в ужасе уставилась на эту часть тела, разорванную под мышкой. Мне стало тошно. Не самое приятное зрелище. Я видела хрящи и кости в открытой ране. Она была засыпана песком, который, с одной стороны, останавливал кровотечение, но с другой – грозил заражением крови. Интересно, а у богов оно может быть?

– Эй, красавчик! Просыпайся, – прошептала я Брейву, похлопав его по загорелым щекам. Он не двигался. Я беспомощно огляделась, думая, что бы бросить ему на лицо, чтобы он взбодрился. Но… мы были в пустыне, и вокруг был только песок. Я вздохнула, закрыла глаза и покачала головой. Иногда моя собственная глупость казалась мне просто невыносимой. В свою защиту я бы хотела сказать, что день был длинным и некоторые из моих извилин были выжжены адреналином.

– Что вы там делаете, госпожа Ворриор? – Пес казался таким же озадаченным, как и я, пока я пыталась вернуть рукам и ногам Брейва естественное положение.

– Оказываю первую помощь. А что, не видно?

Бладклоу одобрительно кивнул:

– Очень умно. А вы слышали, что, потеряв сознание, можно подавиться своим собственным языком?

– Правда? Дерьмо! И что делать? А эти руки и ноги, почему у него их так много? – Я подняла голову Брейва, пытаясь разжать его челюсть, чтобы не дать языку соскользнуть вниз. Бладклоу пускал слюну на его плечо.

– Нет, Блад! Рана может воспалиться! – ругалась я, но он лишь лукаво на меня посмотрел:

– Он же бог.

– Да, полумертвый бог в обморочном состоянии, у которого на разорванном плече теперь еще и собачьи слюни.

– Это что, оскорбление?

– М-м-м… – застонал Брейв.

– А ты зубы-то чистил?

– Это еще что за вопрос?

– М-м-м…

– Ироничный.

– М-м-м…

– Если вы еще спросите у меня, ношу ли я с собой зубную нить, я уволюсь, госпожа Ворриор.

– И как, носишь?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Значит, не носишь.

– Госпожа Ворриор!

– Не стоит стыдиться этого. У каждого есть свои блохи.

– Госпожа Ворриор!

– Молчать об этом – лишь усугублять ситуацию.

– Госпожа Ворриор!

– Что?

– Вы его душите.

– Э?

– Сына Зевса.

Я испуганно посмотрела вниз. Серо-голубые глаза бога глядели на меня.

– О Брейв! Ты проснулся! – Я быстро вытащила пальцы изо его рта: все это время я пыталась найти его язык.

Брейв глотнул воздух ртом, отвернулся от меня и закашлялся. На землю летели песок и кровь. Он задыхался. Я беспомощно постучала ему по спине, но случайно ударила по раненому плечу. Брейв вскрикнул и вскочил:

– Что? Ворриор, это ты? Прекрати!

– Я просто хочу тебе помочь! Ты уже не задыхаешься?

– Только чуть-чуть.

Я придержала его, чтобы он не упал. В этот раз я следила за тем, чтобы не касаться раненого плеча, которое…

– Ой, Ворриор! Что это?

– Твое плечо.

– Чертовски больно.

– Да, но оно снова заживет.

– Когда ты его трогаешь, мне так не кажется.

– Как это возможно? Так быстро! Даже я не регенерирую так быстро!

Мой взгляд упал на хихикающего цербера. Он радостно улыбался и демонстративно пустил слюну на песок.

– У тебя магическая слюна? – скептически спросила его я.

– Судя по всему, госпожа Ворриор.

– Так было всегда?

– Нет, только с недавнего времени. Видимо, есть свои плюсы в том, чтобы быть бессмертным существом.

– Невероятно, всего за пару секунд!

Рана почти полностью зажила, на ней образовался толстый струп.

– Ворриор. Кто… что это такое?

– Что?

Брейв задрожал и прижался ко мне, изучая Бладклоу с выражением паники на лице.

– А, так ты о нем. Это Бладклоу. Цер… мой спутник. Он не причинит тебе вреда, – дружелюбно сказала я. Было приятно, когда рядом был кто-то знакомый и ты больше не был один. Даже если это был Брейв, который никогда меня особо не замечал. Но разве кто-то другой замечал меня, пока я не стала богиней?

– Ты уверена? – спросил парень с беспокойством в голосе. – Чудище выглядит так, будто может съесть корову.

– Бладклоу, успокой его, пожалуйста. Ты с ним что-нибудь сделаешь?

– Нет, если он будет хорошо бросать мне палки. А в лучшие дни я могу слопать даже две коровы.

– Ха-ха-ха, не обращай на него внимания. Он у нас шутник.

Брейв казался сбитым с толку. Я вздохнула. Внизу было слишком жарко, беднягу явно хватил солнечный удар, и у меня он тоже скоро будет.

– Почему мы здесь, Ворриор? – наконец спросил Брейв. Он выглядел совершенно разбитым. Он беспомощно обхватил свое раненое плечо. Его недавно сияющие волосы блекло свисали с его головы, а глаза выдавали в нем сломленного человека.

– Что это был за монстр? – хриплым голосом спросил он.

– Это последнее, что ты помнишь? – задала я ответный вопрос, успокаивающе обхватывая его дрожащие пальцы своими. Цепи наших наручников зазвенели. Он уставился на них так, словно видел их впервые.

– Я н-не знаю. Я договорился встретиться с отцом для игры в гольф. Не успел я собраться, как у меня заболела голова. Это продолжалось уже неделю, а потом у меня кровь пошла носом. Но кровь… она была… – Он замолчал.

– Серебряной?

Брейв кивнул, и его пальцы задрожали сильнее. Он сглотнул, потряс цепью и, кажется, не знал, хочет ли он продолжать разговор. Я ободряюще сжала его руку.

– А дальше? – тихо попросила его я.

Брейв измученно посмотрел на меня:

– Я вдруг начал слышать голоса. Сначала только по ночам. Я попросил врача прописать мне снотворное. Но с каждым днем становилось все хуже. Они были такими громкими, что я… я… – Он сглотнул. – Я думал, что схожу с ума. Делать вид, что ничего не происходит, было все тяжелее. Не знаю, почему я так долго молчал о своем состоянии. Но мне казалось, что я не должен был обращаться с этим к своему отцу или другим богам. Ситуация только усугублялась. Отчетливей всего я слышал мужской голос. Он был абсолютно безэмоциональным, даже ледяным. Он сказал, что его зовут Пиас и он тоже сын Зевса.

– Да, я знаю Пиаса.

– Он представился мне единокровным братом. Сначала я ему не поверил, но со временем я стал прислушиваться к нему, и он рассказывал мне разные вещи. Невероятные! Он сказал, что я бог или могу стать таковым. Пиас говорил, что боги стареют, а я скоро смогу занять место кого-то из них. Что он поможет мне, если…

– Если что? – Я сочувственно провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

– Он требовал тебя. Я должен был либо привести к нему тебя, либо убить, пока этого не сделали боги.

Я тут же замерла и медленно отодвинулась от него, оставляя между нами расстояние. Бладклоу тут же зарычал, обнажая свои длинные и острые зубы. Брейв стал еще бледнее, если это вообще было возможно.

– Что-что он от тебя требовал? – недоверчиво переспросила я. В моих ушах звенело. Паника вернулась, едва я смогла забыть о ней.

Брейв сжал челюсть и покачал головой:

– Я отказался. Я же не убийца, Ворриор! Разумеется, я сказал, что ему стоит забыть об этом. Если отец отправил его в Тартар, для этого должна была быть веская причина, является он моим братом или нет. Он обозлился на меня, и так, что я рухнул посреди комнаты. Последнее, что я помню, – это то, как проснулся в той жуткой пещере с монстром прямо под носом.

Я замолчала и пристально посмотрела на Брейва. Говорил ли он правду? Облегчение от того, что он на моей стороне, растворилось в воздухе.

– Может, мне его съесть? – тут же предложил Бладклоу.

– М-м-м… – размышляла я.

– Что? Ворриор, ты же сказала, что он ничего со мной не сделает! – взвизгнул Брейв. Его пальцы так вцепились в мои, что у меня хрустнули кости. – Я клянусь тебе, я говорю правду! Я понятия не имею, что здесь происходит. Я только… Я даже не знаю, где мы.

– Мы в Тартаре, – объяснила я, наблюдая за его реакцией. Его челюсть отвисла. Ха, прямо как у меня.

– Но… нас же съели.

– Очевидно, Тартар – это не «где», а «что».

– Это… правда?

– Я достаточно уверена в этом.

Его реакция была искренней. Я не знаю, почему я так решила, но мое шестое чувство подсказывало мне, что Брейв ничего плохого не замышляет. Кроме того, он всегда казался мне чрезвычайно миролюбивым. Он был глупым мишкой в обличье Адониса. Я слегка расслабилась и ударила его по плечу. В этот раз я целенаправленно выбрала поврежденное. Он вздрогнул.

– Я тебе верю.

– Правда?

– Да. Но помни одно: если ты решишь продать меня Пиасу, я заставлю Бладклоу слопать твою красную задницу.

Мой собеседник тяжело сглотнул:

– Справедливо.

– Хорошо. Что мы будем делать теперь?

Брейв почесал затылок:

– Я не знаю, но Пиас говорил, что, если я приведу его к тебе, мне надо идти в направлении рынка.

– Значит, здесь и рынок есть?

– Понятия не имею.

– Невероятно. Ладно, мы просто поедем дальше. Блад, ты сможешь везти нас обоих? – обратилась я к своему мохнатому спутнику, который дерзко приподнял бровь.

– Мы должны ехать верхом на этой штуке?

– Именно так, олимпийский красавчик, поэтому залезай.

Брейв выглядел так, будто собирался провалиться в песок.

– Не валяй дурака!

– Но это адское существо!

– Прямо как я. Теперь поехали. – Я ободряюще толкнула его в сторону Бладклоу, который, невинно высунув язык, ударил его хвостом по лицу. Я с трудом подавила улыбку, а затем залезла на пса уже более умело и уселась сзади Брейва, который со стоном выплевывал собачью шерсть. Мы сдвинулись с места. Перед нами был один песок, и если бы ситуация не была такой сумасшедшей, я бы подумала, что мы на сафари. Правда, вместо верблюда мы, два бога, ехали на адском цербере, постепенно превращаясь в чернослив под лучами палящего зноя.

– Выглядит как дюны, – сказал Брейв, держа себя за заживающее плечо и пытаясь не упасть.

– Я тоже иначе представляла себе Тартар, – согласилась с ним я, откидывая голову.

Мы молчали, так как не знали, что сказать друг другу. Он был олимпийским красавчиком, звездой среди детей богов и сыном большого босса. Я была маленьким выродком Аида, совершенно не умевшим держать рот на замке и держаться подальше от неприятностей.

Я вспотела как свинья, хотя солнца нигде не было видно. Несмотря на это, было очень жарко и светло. Небо было окрашено пульсирующим красным светом. Бладклоу все шел и шел. Со временем у меня заболели спина и шея. Песок летал над землей, и я стала считать холмы. На тысяча пятом холме я сдалась.

– Как ты представляла себе Тартар? – внезапно спросил у меня Брейв.

– Не знаю. Нечто похожее на средневековую темницу, как в Аваддоне.

– Я никогда не был в Аваддоне. Играют ли боги в гольф там, внизу?

– Нет, не играют.

– Правда? – Тон Брейва был таким недоверчивым, что я захихикала:

– Нет, Брейв. В Аваддоне мы также не занимаемся йогой и медитациями, а в двенадцать никто не приносит нам зеленые смузи.

– А что там есть?

– Ну… – Я помедлила с ответом и ненадолго задумалась. – Там есть бои крококуриц, которые достаточно веселые.

– Крококуриц?

– Это такие существа, которые являются наполовину курицей, наполовину крокодилом. Эти чудовища адски пахнут гнилью и могут плеваться кислотой.

– И вы заставляете их сражаться друг с другом?

– Да, у каждого из моих братьев есть крококурица. Не так-то просто найти их яйца и еще сложнее высидеть их. Мэдокс сидел на яйце целую неделю, пока не узнал, что они вылупляются лишь при температуре в двести градусов. – Я засмеялась, вспомнив это, но тут же почувствовала укол страха в своей груди.

Мэдокс. Если он погиб, в этом была виновата только я одна. Мне не нужно было так цепляться за него. Он слишком часто вытаскивал меня из бардака, который я сама и устраивала. Нет, он не погиб. Я бы почувствовала это… Не так ли?

– И что вы делали потом? – спросил Брейв. Он повернулся ко мне лицом, насколько это было возможно, и смотрел на меня, широко распахнув глаза. Я улыбнулась, почувствовав неожиданную волну привязанности к сыну Зевса. Я медленно начала осознавать, почему Даймонд выбрала его в качестве своего партнера. Брейв был простым и очень искренним человеком, с которым было приятно находиться рядом. Его хотелось защищать, и я сделаю это ради нее. Даже если мы никогда отсюда не выберемся.

– Ну, мы положили яйцо в микроволновку.

– Серьезно?

– Это же логично. Она может нагревать предметы до двухсот градусов. Нам казалось это более безопасной затеей, чем искать дракона, чтобы тот высидел яйцо.

– В Аваддоне есть драконы?

– Нет, по крайней мере, настоящих нет. Только их потомки.

– Ух ты! А я и не знал.

– Я так же себя чувствовала во время своего последнего визита на Олимп. Ваши летающие лошади действительно поразили меня.

Он фыркнул:

– Зевс держит их лишь потому, что они красивые. На самом деле они только какают тебе на голову.

– Хе-хе. Я тоже думала об этом.

– Так, рассказывай дальше. Как закончилась история с яйцом?

– Ты правда хочешь это знать?

– Непременно.

Я вздохнула:

– Ну ладно. Чтобы все было наверняка, мы выставили в микроволновке температуру в 230 градусов. Но это было идиотской затеей: оно взорвалось.

Брейв тут же громко засмеялся:

– Правда?

Вспомнив об этом, я приложила ладонь ко лбу:

– Да! Это было жутко. Внутри яйца была чистая кислота, которая за считаные секунды уничтожила не только саму микроволновку, но и пол под ней. Наш особняк сделан из камня и даже титана, но пол все равно сдался, и половина кухни упала в ванную комнату Аида. Тогда… тогда он как раз принимал душ.

Я покраснела. Господи! Мне все еще было стыдно за эту историю. Брейв засмеялся так громко, что у него по щекам потекли слезы. Он чуть не упал со спины Бладклоу, который тоже весело хихикал.

– Неееет, ты же шутишь, верно?

– Нет, все было именно так. В качестве штрафа нам с Мэдоксом пришлось убирать весь этот бардак. Вручную. Кислота сожгла нам руки и колени, хотя мы были одеты в костюмы из титана. У Мэда все еще остались шрамы после этого. У меня – нет. Может быть, надо было уже тогда задаться вопросом, почему мои раны излечились гораздо быстрее, чем у него.

Брейв перестал смеяться.

– Не думай об этом, Ворриор. У меня тоже было достаточное количество симптомов, но я их игнорировал. Я никогда не думал, что могу быть бессмертным. Мой отец и все остальные высмеяли бы меня просто за мысли об этом. Или того хуже.

– Да, – прошептала я, – меня бы тоже.

Мы снова замолчали. Оба утонули в своих собственных размышлениях. Думаю, его мысли, как и мои, не были радостными. Пейзаж тоже не вдохновлял нас на думы о пушистых кроликах. Пустыня была все такой же, как и много часов назад. Кажется, она становилась все мрачнее и печальнее. Здесь не было ничего, ни облачка на красном небе. Песок вился вокруг нас, дул в лицо и мешал дышать. Ветер стал немного сильнее, но не освежал. Он был даже горячее режущего воздуха, и моя кожа, кажется, шипела от жары.

Бладклоу споткнулся и фыркнул.

– У тебя все в порядке? – спросила я у него.

– Все хорошо, госпожа Ворриор. У нас прогресс.

– Правда? – с сомнением спросил Брейв. – Мы разве не проходили мимо этого холма?

– Какого?

– Вон того справа.

– Они же все одинаково выглядят.

– Нет, этот нет. Он похож на улыбающееся лицо.

– Серьезно? – Прищурившись, я пыталась рассмотреть в поднимающемся вихре лицо, но увидела только… песок.

– У тебя солнечный удар.

– Мне нужно отдохнуть! – застонал бог.

Я согласилась с ним, и Бладклоу осторожно опустился на землю.

– Мне кажется или песка здесь стало меньше? – спросил Брейв, с трудом шевеля языком.

– М-м-м, полагаю, ровно столько же.

Бладклоу лег рядом с нами, высунув язык.

– Ну вы и плаксы. Я здесь тоже не просто так хожу, – услышала я от пса, но мне могло показаться.

– У тебя все хорошо, здоровяк? – спросила я у цербера.

– У меня все отлично, госпожа Ворриор, но я волнуюсь о правильности взятого нами курса. Мы же не можем вечно бродить по пустыне, а делать длительный привал на такой жаре опасно.

– Но мы же бессмертные, не так ли? Мы все выдержим, – застонала я, падая на спину. Дышать стало совсем трудно. Брейв начал махать руками и ногами.

– Что ты делаешь?

– Песчаного ангела.

– М-м-м, отличная идея. – Я тоже стала двигать руками и ногами, создавая форму на песке. Сухими глазами я уставилась в горящее небо. Оно мерцало. Мои веки с каждым морганием издавали странный звук, и меня это нервировало. Абсолютно все в моем теле уже пересохло.

– Я ненавижу пустыни! – ругалась я.

– Я хочу пить! – жаловался Брейв. – Я уже много недель не хотел ни пить, ни есть.

– Правда? Но я же видела, как ты ел с нами, причем за двоих.

– Да, но после этого меня стошнило.

– Фу, скажи еще, что Даймонд ничего не заметила!

– Нет, думаю, не заметила. Она слишком переживала за тебя.

– М-м-м, так похоже на нее. Она, кстати, спрашивала о тебе, когда ты не появился на поле для гольфа.

– Когда это было? Сегодня, вчера? Как долго мы уже здесь ходим?

– Понятия не имею.

– Мы почти два дня провели здесь, госпожа Ворриор.

– Спасибо, Бладклоу.

– Всегда к вашим услугам.

– Почему этот зверь ходит с тобой? – спросил Брейв, и я даже услышала немного зависти в его голосе.

– Аид подарил мне его перед тем, как нас отправили в Тартар. В качестве поддержки.

– А где моя поддержка?

– У тебя есть мы.

– А от моего отца? Почему твой заботится о тебе, а мой просто выбросил меня сюда?

– Да, это странно. Я думала, что Зевс – отличный отец.

– Много кто так думает.

– Это не так?

– Не знаю. Он обожает всех наказывать. Когда мне было тринадцать, я три недели был вишневым деревом, потому что выкурил одну из его сигар.

– Кошмар! – Я не знала, что еще сказать на это.

– Да, тот еще ужас. Поэтому теперь я возбуждаюсь, когда мимо пролетает пчела.

Я захихикала.

– Тебя что, опыляли пчелы?

– Только один раз. После этого я больше не смотрел порнографию, а только документальные фильмы о пчелах. Пчелка Майя стала моей влажной мечтой.

Я рассмеялась.

– А Даймонд знает о твоем фетише на пчел?

– Нет. Но она немного похожа на пчелку Майю, не так ли?

– Э-э-э… – Я попыталась представить Даймонд с маленькими антеннами, черно-желтыми полосками и крылышками. – Она наверняка была бы красивой пчелой, – согласилась я.

Морда Бладклоу нависла над моим лицом:

– Нам надо идти дальше, госпожа Ворриор. Ваш пульс зашкаливает, это не очень хорошо.

Я облизнула губы. У них был вкус наждачной бумаги. Самая настоящая наждачная бумага.

– Хорошо, но ты должен помочь мне встать! – Я протянула руки, обернула их вокруг шеи Бладклоу и позволила ему поднять себя на ноги. – Идешь, Брейв?

– Нет, я останусь здесь. Тут так пахнет колбаской.

– Это твой нос.

– Ничего себе, я и не знал, что в нем скрывается такой потенциал.

– Пойдем, сарделька.

Мне стоило огромных усилий поднять бога на ноги. Ветер тем временем стих, и в воздухе повисла сухость. Бладклоу шел быстрее, чем прежде. Кажется, он хотел как можно быстрее вывезти нас из этого ада. Он громко дышал, и язык высунулся из пасти. Грудная клетка под моими ногами напряженно поднималась и опускалась. Эти движения заставляли мою голову гудеть. Мне становилось все сложнее удерживать свое тело на его спине.

Брейв застонал:

– Я умру от жажды. Сейчас.

– А ну держаться! – приказала ему я, мысленно молясь богам. Почти сразу я поняла, что это было бесполезно, ведь теперь богами были мы. Абсолютно бесполезными богами, которые даже воды себе наколдовать не могут.

– Опять этот улыбающийся холм! – вдруг сказал Брейв, указав вперед. Я растерянно подняла взгляд. Он был прав.

– Где ты видишь улыбку, Брейв?

– Вон там. Это точно она. Если бы кто-то дал нам знак и… Господи, наше спасение!

– Брейв! – Я с ужасом наблюдала за тем, как он сполз со спины Бладклоу и метнулся вперед, как горностай. Впервые я увидела в нем хоть что-то божественное: кажется, он светился. Золотой блеск и песок вились у его ног, и он бежал на холм так быстро, что его силуэт стал размытым. Прежде чем я успела моргнуть, он исчез за дюной.

– Господи! Он сейчас превратится в жареный картофель, – застонала я. Бладклоу тут же ринулся вперед на гору, утонул в песке и наступил на пару вихрей, которые чуть не унесли нас назад. Он ожесточенно боролся с ветром, пытаясь не утонуть в дюне. Я уже размышляла о том, чтобы слезть с него и немного подтолкнуть, но мы наконец добрались до вершины и… увидели дерево. Это было дерево, которое я еще никогда в жизни не видела. Его ствол был черным как смоль и гладким, как стекло. Его ветки извивались, словно тонкие пальцы, а пышная сочно-зеленая листва отбрасывала тень, позволяющую спрятаться от палящего зноя. Счастливый Брейв уже сидел под деревом.

– Тут есть плоды! – взволнованно крикнул он, махнув мне рукой.

– Не тронь их! – предупредила его я. Бладклоу сразу же пошел дальше. Брейва, правда, было уже не остановить. Он высоко подпрыгнул, ненадолго исчез в ветвях и снова приземлился на землю, но с пустыми руками. Он сердито скривил лицо и опять подпрыгнул. Мы уже подошли к нему, но Бладклоу помедлил с тем, чтобы зайти в тень.

– Я нашел! – услышала я крик Брейва. Ухмыляясь, он направился к нам. В руке он держал блестящий золотой плод. Он был похож на гибрид сочного яблока и сладкой сливы. Он все еще висел на согнувшейся ветке. Не знаю почему, но при виде этого плода мне стало дурно и меня охватил неописуемый страх. Несмотря на высокую температуру воздуха, по моей коже пробежал холодок.

– Не срывай его! – прошипела я, пытаясь выбить плод из его рук, но он, словно пытаясь отогнать надоедливую муху, ударил меня в ответ и попал прямо в щеку. Пощечина оказалась такой сильной, что я слетела со спины Бладклоу. Пес зарычал на Брейва, который ухмыльнулся и крепче сжал плод.

Я выплюнула песок и в панике посмотрела на него.

– Не срывай! Ты даже не знаешь, что это такое! – предупредила его я, но было уже слишком поздно.

Хрусть!

Брейв резко потянул плод на себя и вонзил зубы в сочный фрукт. Я задержала дыхание. Видела, как он мгновенно его проглотил. Юноша отбросил кожуру в сторону. Я наклонилась над ней и рассмотрела остатки плода. Кожура была странной, похожей на человеческую кожу, а внутри плод был волокнистым, словно человеческая плоть.

Я поднялась на ноги.

– А ну выплюнь! – скомандовала я, подбегая к Брейву, который уже потянулся за вторым фруктом.

– Отстань от меня, Ворриор! Вкус просто божественный! – отмахнулся он, откусывая еще раз. Звучало так, будто он ест сырое мясо. Я почувствовала грохот под землей. Брейв съел второй плод и нетерпеливо искал следующий.

– Помоги мне! – крикнула я церберу, который с рыком прыгнул в нашу сторону, но Брейв с удивительной скоростью уклонился от его прыжка. Он едва избежал удара лап и зубов, поднял кулак и так сильно ударил пса в череп, что тот, скуля, упал на землю. Я услышала грохот, и шея Бладклоу согнулась под странным углом. Брейв без особых усилий сломал шею животному.

– Ты что делаешь? – заревела я. Кожа Брейва светилась, как горящая звезда. Его глаза выглядели странно. Я присмотрелась. Зрачки были такими гигантскими, что голубой радужки почти не было видно. Этот придурок был под действием наркотиков. Бладклоу растворился в воздухе, превратившись в дым, и вернулся на мою кожу. Я надеялась, что он скоро поправится.

– Только не ешь больше! – крикнула я, но он удержал меня одной рукой. Затем Брейв отбросил меня назад, словно маленького ребенка, подпрыгнул, схватил третий плод и с улыбкой откусил кусок. Еще и причмокивал. Я прикусила губу и почувствовала еще один толчок где-то под землей. Под деревом появилась трещина. Несколько мясистых плодов упало с дерева, один из них – на голову Брейва. Он удивленно поднял взгляд, во рту у него был еще один кусок фрукта. Трещина стала больше и загрохотала. Я округлила глаза и посмотрела на Брейва, который теперь тоже выглядел обеспокоенным.

– Бежим отсюда. Сейчас же! – зашипела я.

Брейв кивнул и бросил плод. В то мгновение, когда он коснулся земли, трещина окончательно раскрылась. Фонтан песка устремился вверх, сбивая нас с ног. Мой крик смешался с пронзительным визгом другого существа, которое вынырнуло из-под земли. Я закашляла, прищурилась и увидела гигантского червяка, прыгавшего вверх. Его тело было черным и все в шишках, как у дождевого червя. Сам он был гладким, как стекло. У него не было глаз или ушей, но был огромный круглый рот с кучей острых зубов, которые, кажется, кружились в его пасти.

Как газонокосилка, внезапно подумала я. Странное дерево на его голове качалось в такт жутким крикам, которые издавало существо. По сравнению с червяком деревце было крошечным.

Я визжала, Брейв вопил, мы оба кричали и видели, как существо опустило в нашу сторону свою невероятных размеров голову. Оно нас видело и все отлично понимало.

– Бежим отсюда! – крикнула я, схватила Брейва за руку и попыталась увести его за собой, но этот идиот не сдвинулся с места.

– Ворриор, ты что, давай сделаем песчаных ангелов! – крикнул он, полный энтузиазма, и упал на спину. Он что, спятил? Только что он пронзительно визжал, как девчонка, а теперь начал смеяться? – Этот червяк потом сможет выбрать лучшего ангела!

– Хватит нести ерунду! Побежали! – крикнула я с недоверием, пока Брейв, весело хохоча, валялся в песке и делал ангелов одного за другим.

Чудище заревело. Я отшатнулась назад, пытаясь утащить Брейва силой, но монстр уже летел вниз. Куда быстрее, чем можно было предположить, принимая во внимание его внешний вид. Он открыл рот, схватил бога за пятки и поднял его вверх.

– Нееет! – крикнула я.

– Даааа! – радовался Брейв. – Подними руки, Ворриор, так будет веселее! – крикнул он мне. Чудище подбросило Брейва вверх, как кусок мяса, и снова схватило его.

– Брейв!

– Ого! Это было тройное сальто!

Опешив, я наблюдала за тем, как счастливый Брейв исчезает в пасти червяка.

– Бладклоу, ты мне нужен! – застонала я, но пес и не дрогнул. Теперь червяк увидел меня. В отличие от Брейва я не очень хотела делать кульбиты в воздухе. Чудище свернулось клубочком, мотая головой то влево, то вправо. Оно поднялось, открыло рот и выплюнуло наручники Брейва мне под ноги. Я сглотнула, повернулась и побежала прочь. Позади меня что-то гремело. Фонтаны пыли стреляли мне в спину. Оставшаяся часть существа вылезла из ямы и помчалась за мной словно змея. Я ненадолго оглянулась. Зубы вертелись у него во рту, как в миксере. Задыхаясь, я свернула, бросилась в другую сторону и еле ускользнула от челюстей чудища. Кусок плода полетел в мою щеку. Я споткнулась и свернула еще раз, возвращаясь в первоначальное место. Монстр ревел и следовал за мной. Мое сердце бешено колотилось. Я фыркнула, как скаковая лошадь. Я бегала по песку так быстро, насколько это было возможно, но под моими ногами будто были зыбучие пески. Я почти не продвинулась. Явно недостаточно быстро, чтобы сбежать от этой проклятой личинки. Ругаясь, я упала на живот, почувствовала дыхание и скрип зубов газонокосилки. Я быстро перевернулась на спину и посмотрела на червяка. Он шипел, как змея, да еще и визжал. Защищаясь, я подняла руки. На меня капнула слизь изо рта чудища. Я задыхалась, плевалась и ползла назад, пытаясь закопаться ногами в песок. Мои скользкие руки выскользнули из наручников. В замешательстве я захлопала глазами. Я была свободна!

Червяк снова завизжал. Я завизжала в ответ и зажмурилась. Ну вот и все. Меня съели лишь для того, чтобы чуть позже снова съесть. Что будет дальше? Страна сладкой ваты?

Я чувствовала, как его пасть обхватила мои протянутые вверх руки. Ощутила, как острые, как иглы, зубы разрезают мою кожу и как мои ноги отрываются от земли, когда монстр подбрасывает меня в воздух, как и Брейва незадолго до этого. Я дрожала. Полетела вверх, округлила глаза и падала в пасть монстра, в его черную глотку, и… там что, торчала светлая голова Брейва? Я отправлюсь вслед за ним.

Монстр ринулся вперед и укусил. Меня ухватили за бок, я упала на землю и почувствовала, как сдавило мою грудь. Рядом с собой я услышала громкий лязг. Мотор взревел.

– Ии-хаа! Вот что я называю дождевым червяком.

Я увидела мужчину в ковбойской шляпе, который ехал верхом на гигантской лисе с тремя жалами, как у скорпиона. Может быть, жало было только одно, но у меня перед глазами все расплывалось.

– У тебя все в порядке, малыш? Выглядишь немного измученной, – весело сказал мужчина. В правом углу его рта дымилась сигара.

В качестве ответа я могла только завизжать:

– Червяк!

– Ой! – Он тут же поднял поводья своей лисы. Голова червяка упала туда, где только что был чужак. Он засмеялся. Монстр отчаянно закричал и снова поднялся. Песок закрывал нам вид. Я зажмурилась, а мужчина лишь небрежно стянул лыжную маску со шляпы на лицо, достал пистолет из кобуры на ноге и выстрелил. Пуля выскочила из ствола и попала в существо. Черная слизь полетела во все стороны. Существо скорчилось от боли.

– Кажется, это его только разозлило, – понял мужчина. Словно в ответ на его действие чудище ринулось вперед, щелкнуло зубами и чуть не поймало меня. Я сбежала от него, нырнув вперед.

Мужчина заликовал и снова выстрелил. Я услышала хлопок. Тело чудища теперь украшала дыра размером с кулак, а сам червяк покраснел от гнева.

Ковбой направил свою лису ближе к чудищу, которое сжалось от боли. Его голова снова устремилась вниз.

– Сожри это! – услышала я рев мужчины, прежде чем он вытащил из кармана что-то подозрительно похожее на гранату и бросил это в открытый рот существа. Оно проглотило наживку, но беспрепятственно поползло вперед, так что мужчине снова пришлось увести лису в сторону. Червь качал своей слепой головой, и плоды летели во все стороны. Он открыл рот и заревел. Вдруг я услышала взрыв, и его голова разорвалась. Черная слизь дождем падала на меня. Подняв руки в защитном жесте, я увидела, как остатки монстра качались и беспомощно дрожали, прежде чем упасть в гигантскую песчаную воронку.

– Можешь закрыть рот, милая, а то мухи залетят.

Я посмотрела на своего спасителя:

– Ой…

– С вашего позволения. – Ковбой положил руку на шляпу и слез с лисы-скорпиона. – Меня зовут Бизар. И мне было приятно спасти девушку из беды. – Он осторожно пробрался ко мне сквозь слизь. Его сигара все еще торчала у него изо рта. Он протянул мне руку.

Я посмотрела на нее так, словно она собиралась меня укусить.

– Ты что, в шоке или как? – весело спросил он, шевеля пальцами. – Давай уже, я ничего с тобой не сделаю. Обещаю.

– Ой… хорошо. – Я неуверенно взяла его за руку и позволила ему вытащить меня из слизи, которая продолжала с меня стекать.

– Фуу… еле спасли. Еще секунда – и чудище бы тебя слопало.

К слову о таких.

– Брейв! – выдавила я.

– Э?.. – Бизар удивленно смотрел на меня, когда я скользила по слизи в направлении останков червяка.

– Брейв! – громко крикнула я, осматриваясь вокруг.

– Что такое Брейв? – с любопытством поинтересовался Бизар. Естественно, он присоединился к моей спасательной операции.

– Это не что, а кто! Червяк сожрал его.

– Правда?

– Дааа!

– Недавно?

– Дааа!

– Ну тогда… – Бизар радостно подошел к хвосту червяка и наступил на него. Мертвое тело забулькало. Что-то поднялось внутри него, и волна слизи вместе с Брейвом хлынула наружу.

– Слава богам! – Я упала на землю рядом с юным богом и попыталась найти его лицо в грязи.

– Брейв! Брейв! Просыпайся! – Я положила его голову себе на колени и отвесила ему пощечину. Я также пыталась убрать слизь с его носа, чтобы он хотя бы мог дышать.

– Это твой друг? – Бизар с любопытством смотрел на нас.

– Э-э… нет… хотя да. Нас вместе здесь бросили.

Он присвистнул. Из его угловатого подбородка выступала коричнево-красная щетина.

– Бросить сразу двоих в пасть чудищу – это жестоко. Как вспомню, как старики бросили меня сюда! День был не очень.

– Что… что это была за штука? Вот эта? – заикалась я.

Брейв что, дышал? Да! Совсем немножко, но фух!

– Это была лернейская змея.

Мой озадаченный взгляд, видимо, говорил сам за себя. Бизар улыбнулся:

– Слепой червь.

– Ой!

– Именно.

– Я и не знала, что слепые черви бывают такими огромными.

– Здесь вполне. Здесь все большое.

– Это я заметила.

– Твой друг что, сожрал плод?

– Да.

– Плохая идея.

– Я знаю, но я не смогла его остановить.

– Хм… Послушай, ты еще долго собираешься бить своего друга? Кажется, он еще не скоро проснется. Эти фрукты достаточно жестко действуют. Мой лагерь находится недалеко отсюда, а вы выглядите достаточно убитыми. Можете поспать там, у меня есть запас амброзии для подкрепления.

Я была готова согласиться сразу же, но медлила и решила повнимательнее рассмотреть этого парня. Его лицо было угловатым, щеки впалыми, скулы острыми, а глаза отливали темным. Его нос был кривоват, будто он уже не раз его ломал. Он, без сомнения, был привлекательным в своей грубоватой, провинциальной манере, казался открытым, и улыбка была дружелюбной. Даже слишком дружелюбной. Похож на жуткого псевдопродавца мороженого, который собирался похитить тебя после того, как наобещает кучу сладкого. Он спас нам жизнь, а теперь предлагал питание и ночлег. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не верила ему. Но был ли у меня другой выбор, кроме как принять его предложение? Если мы останемся одни, то умрем, в этом не было никаких сомнений.

– Что ты хочешь взамен? – недоверчиво спросила я.

Бизар пошевелил бровями:

– Как насчет массажа?

– Нет!

– Отлично. Тогда скажешь свое имя.

– Мое имя?

– Да, – улыбнулся он. Его зубы были ослепительно белыми. – Хочу знать твое имя. Кто ты такая, кто он такой, откуда вы. Я человек со скромными требованиями. Только не врите. Я замечу, если информация будет ложной.

Я колебалась. Посмотрела на останки червяка, затем на Брейва, потом окинула взглядом пустыню, безжалостно простирающуюся перед нами.

– Хорошо, мы пойдем с тобой.

– Замечательно. А ты снимешь этот жуткий капюшон?

– Нет!

– Это твое любимое слово?

– В последнее время да.

– Ух, люблю недотрог.

Общими усилиями мы взвалили отключившегося Брейва на лису-скорпиона. Я села сзади и держала его тело. Кожа седла скрипела.

– А меня он не уколет? – Я подозрительно уставилась на жало скорпиона, маячившее надо мной.

– Только если я прикажу ему это сделать.

– А ты прикажешь?

– Ох, пока что нет. Мне слишком интересно, что за ценные кадры встретились мне на пути. Поехали, нам недалеко. – Он взял вожжи и потащил лису за собой. Я крепко держала Брейва, и мы качались на спине животного. Ковбой и два бога, испачканные черной слизью слепого червя, сидевшие верхом на спине лисы-скорпиона. Разве что-то могло пойти не так?

Глава 16

Я бог, а ты, черт возьми, кто такой?

Лагерь и вправду находился недалеко. Мы даже могли проезжать мимо него, так как выяснилось, что мы действительно ходили кругами. Бесконечными песочными кругами. Вот тебе и «держим курс прямо». Бизар лишь смеялся и повел нас через высокую дюну, за которой располагался лагерь с костром, палаткой и большим военным грузовиком. Мои глаза округлились от изумления. Как можно было заехать сюда на автомобиле?

– Костер? Зачем? Здесь же минимум тысяча градусов! – задыхалась я.

Бизар ухмыльнулся и подозвал меня поближе. Я медленно сползла со спины лисы, потащила за собой Брейва и осторожно положила его в песок. Он упал на землю и остался лежать у костра. М-м-м… ну и хорошо. Пусть радуется, что я не ударила его по достоинству после его выходки с червем. Я очень хотела это сделать, но была слишком уставшей, чтобы тратить так много энергии. Я лишь придвинулась к костру на ватных ногах и удивленно вздрогнула, когда увидела пару голубых огоньков.

– Он холодный?!

Бизар с наслаждением вздохнул:

– Так и есть. Приятный ветерок в этой жуткой жаре.

– А здесь всегда так… пустынно? – поинтересовалась я, наслаждаясь холодным бризом, исходящим от «костра».

Бизар вяло осмотрелся.

– Да, тут всегда так. А еще здесь не бывает темно. По крайней мере, в этой части.

– А в другой?

Он пожал плечами, изучая меня.

– Тартар большой. Я знаю лишь некоторые места. Большинство богов находятся не наверху, а внизу. – Он указал на свои ноги.

Я нахмурилась:

– Что?

Бизар отмахнулся:

– Это неважно, но ты сама все поймешь. Вот.

Он протянул мне чашку с надписью «По утрам я божественная сучка». Я помедлила, но бог так долго размахивал кружкой у меня под носом, что я наконец взяла ее и сделала глоток. Потрясающий запах мяты, лимона, меда, корицы и апельсина ударил мне в нос.

– Амброзия, – удивленно сказала я.

Бизар кивнул, налил себе амброзии и сел рядом со мной, скрестив ноги. На его чашке было написано «Я бог, а ты, черт возьми, кто такой?».

Уголки моего рта приподнялись. Мне уже нравилось чувство юмора Бизара. И все же меня не покидало странное предчувствие. Возможно, дело было в ужасном дне или его ковбойской шляпе. Она просто была странной. Я молча поднесла свою кружку к губам и сделала первый глоток спустя вечность. Жидкое золото стекало по моему горлу, и мой желудок сжался от восторга. Я со стоном закрыла глаза, наслаждаясь взрывом вкуса у себя во рту. Каждая моя клеточка впитала амброзию, и я почувствовала покалывание на своей коже.

– Ты светишься!

– М-м-м? – Я вопросительно открыла один глаз и посмотрела в заинтересованное лицо Бизара, которое оказалось в опасной близости от меня. Я быстро отодвинулась назад и натянула капюшон на лицо.

– Да, я иногда так делаю. Как проклятый светлячок, – пошутила я.

Бизар хрипло засмеялся и расслабленно откинулся назад.

– Хорошая фраза, распечатаю ее тебе на майке.

Я приподняла бровь:

– Ты что, можешь это сделать тут, внизу?

Огонь потрескивал. Вверх полетело несколько холодных искр, осветив белые зубы Бизара, которые устрашающе сверкнули. Его борода рисовала на лице темные линии, заставляя его выглядеть немного диким и неукротимым.

– Я много что могу, милая. Это моя работа.

Я внимательнее посмотрела на него, попытавшись дать хоть какое-то объяснение странному чувству тревоги, которое продолжало распространяться. В моей голове гудело.

– Ты бог, – сказала я очевидное. До этого я только подозревала, но теперь, когда мой пульс был меньше ста восьмидесяти ударов в минуту, а адреналин в моей крови опустился до нормального уровня, я была совершенно в этом уверена.

– Это так, – спокойно согласился он. – Здесь, внизу, множество богов. Старые, молодые, новые, не такие новые. Те, кому лишь предстоит стать богом, и те, кто никогда не сможет им стать.

– Да… но я слышала тебя в своей голове. Твой голос, я знаю его.

Бизар кивнул и вяло провел пальцем по краю своей кружки. Он ни на секунду не сводил с меня глаз. Он изучал меня так, словно я была каким-то ребусом, который надо было разгадать. Этот взгляд нервировал меня. Я быстро сделала еще один глоток.

– Так это начинается у всех, – рассказал Бизар. – Эти голоса… Просто жутко, не правда ли? Как будто череп вот-вот взорвется.

– Так мы что, слышим друг друга? Всегда? – Я в панике округлила глаза.

Бог захихикал:

– Господи, нет! Тогда бы я давно уволился. Мне было бы совсем неинтересно слушать всю эту сумасшедшую болтовню. Но все зависит от твоих талантов. Боги, одаренные навыками телепатии, склонны больше страдать от этих голосов, чем остальные. Я уже давно не слышу голоса. Обычно они слышны только в самом начале. Как радио, которое только начинают настраивать.

Я с облегчением выдохнула и сделала еще один глоток из кружки с амброзией, что запустило очередную волну мурашек по моей спине. Я медленно начала расслабляться.

– К счастью, я совершенно не сопереживающая личность, – пробормотала я в свою кружку.

– Правда?

– Да, – ухмыльнулась я. – Я маленький нарцисс.

Я быстро выпила последний глоток и разочарованно посмотрела на дно кружки.

– Вот. – Бизар с улыбкой подал мне свою кружку, которую я благодарно взяла.

– Спасибо! Вкус просто невероятный.

– Я знаю. У меня есть свой источник. Такое качество получишь только у меня. Есть еще целая куча, и я с радостью поделюсь. – Его зубы снова сверкнули. Его клыки были острыми, как у волка. – Тогда расскажи мне, мой очаровательный маленький нарцисс, как ты и любитель похрапеть оказались здесь. – Он указал на довольно храпящего Брейва. – Мы встречаем новичков довольно редко. И уж точно не двоих, путешествующих вместе.

– Это Брейв, сын Зевса, – представила я своего спутника. Бизар выглядел так, словно съел лимон.

– Правда? Сын Зевса? Здесь, внизу?

Я кивнула.

– Он парень моей сестры. Я сама удивилась, когда Зевс скормил его Тартару. Все эти божественные штучки куда больше подошли бы его сестре.

– А тебе, по-твоему, они подходили? – Глаза Бизара сверкнули, когда он поднял шляпу выше на лоб и почесал затылок. Каштановые волосы вились вокруг его ушей.

Я пожала плечами:

– В целом не очень. Но я бы не сказала, что все это меня сильно удивило. Я не знаю, я все еще сбита с толку и явно не высыпаюсь.

– Ты еще спишь? – Его брови поднялись.

– Э-э-э… думаю, да. А ты что, нет?

Бизар вздохнул и откинул голову назад, уставившись в темно-красное небо.

– На что бы я пошел ради того, чтобы мне еще хоть раз приснился сон? Я уже и не помню, каково это. Вся человечность так быстро ускользает. Сначала еда, потом способность чувствовать боль. Жара и холод не имеют для тебя значения. Потом тебе становится достаточно лишь немного подремать, а потом сны и вовсе заканчиваются. Ценой бессмертия становится твоя смертность. Ты теряешь в себе человека, которым когда-то был, а потом тебя сбрасывают сюда, и ты вынужден бороться за выживание. Если тебе повезет, если это вообще можно назвать удачей, ты станешь богом.

Я зачарованно смотрела на него, и мне казалось, что я видела под его личиной еще одну: угловатую и более острую. Почти как стекло, с большими темными глазами и длинными пальцами, похожими на паучьи лапки. Этот образ быстро исчез.

– А что ты за бог? Что-то вроде нового Гермеса? Бог воров, путешественников и торговли?

Бизар громко рассмеялся и весело мне подмигнул:

– Неплохая мысль. Мне бы подошли ботинки с крыльями. У меня наверняка завалялась пара таких, надо посмотреть… Но нет, милая, это не так работает. Мы новые боги. Ударение на слове «новые». Наши милые родители больше не идут в ногу со временем. За последние четыре тысячи лет мир изменился, а они нет. Теперь карты смешаются. Некоторые черты, правда, останутся, но разделение будет совершенно иным.

Я озадаченно нахмурилась. Мне было сложно сосредоточиться на словах Бизара, в моих ушах гудело.

– Новые боги? Но в мире же должна быть какая-то структура. Боги являются богами не без причины.

Бизар надул щеки и снова почесал затылок.

– Хм, я думаю, ты неправильно меня понимаешь. Это что-то вроде обновления, понимаешь? Улучшение прежней системы, без ненужных причуд и углов. Мы не так часто совершаем ошибки и выглядим однозначно лучше! – Он одарил меня улыбкой в лучших традициях рекламы зубной пасты и захлопал ресницами. Я закатила глаза, и он засмеялся. – Но если хочешь сравнивать, я бы, скорее всего, занял место Гебы.

– Гебы? Божественного виночерпия?

– И не только. Я бы стал, так сказать, более продвинутой версией виночерпия! – Он весело кивнул и указал на мою кружку: – Старая добрая Геба – не только виночерпий амброзии. Она также представляет собой неиссякаемый источник товаров. Как Amazon. – Уголки его рта приподнялись. – Если боги в чем-то нуждаются, Геба это находит. Как угодно. Я тоже такой, только более современный. Говорит ли тебе о чем-то слово «даркнет»?

Я наклонила голову. Мои мысли путались между собой.

– Даркнет? Это же черный рынок нелегальных вещей в Интернете?

– Именно он! – восторжествовал Бизар. – Рассматривай меня как персонификацию даркнета. Независимый, свободный и, когда нужно, противозаконный. Я в курсе всего, что происходит внизу, знаю каждого и могу достать все что угодно. Если я не могу достать что-то сам, я знаю кого-то, кто может это сделать. Я вью свою паутину, мои уши и глаза везде. Если тебе что-то нужно, ты приходишь ко мне. Если ты хочешь заполучить бенгальского тигра, найти косяк или киллера для грязной работы – все это я могу найти.

Я сглотнула. У меня во рту стало так же сухо, как в песке у меня под ногами.

– Ух ты, звучит… пугающе, – признала я. Он задорно подмигнул мне из-под полей своей шляпы. Огонь трещал, а вокруг него танцевали холодные искры.

– Не обязательно. Я также могу достать для тебя куклу Барби, сделанную в 1959 году. В целом быть моим врагом – не очень разумно.

– Хорошо. Спасибо за полезную информацию. Так ты что, сын Гебы? – спросила я.

Бизар громко рассмеялся:

– Нет, спасибо. Моя мать – Арахна.

– Та, которая плетет паутины?

– Именно она!

Нахмурившись, я попыталась вспомнить все, что проходила в годы изучения обязанностей богов. Получалось очень посредственно. Мой мозг лишь подкинул пару деталей, которые я когда-то услышала от Даймонд. Хотя бы имя я вспомнила.

– Разве не Афина своим проклятием обрекла ее на жизнь в теле паука? – медленно спросила я.

– Ага, при этом на жизнь гигантского паука. Поверь мне, нет ничего хуже, чем почти двухметровый паук с ПМС. – Он вздрогнул. – Но были и хорошие дни, в которые она была совершенно нормальной.

– Я никогда ее не встречала, – сказала я.

– Радуйся! Она сволочь. Может показаться, что она была бы рада, что ее сын из никого превратился в бога. Но нет! Вместо этого я целую неделю лежал в коконе, пока она не сбросила меня в Тартар. Вероятно, я должен быть благодарен ей за то, что она сама меня не сожрала. – Его губы скривились в горькой улыбке.

– Не думай об этом, – ответила я. – Моя практически собственноручно столкнула меня в пасть.

– А твоя мать – это?.. – спросил он.

Я помедлила. Стоит ли мне говорить Бизару правду? Странное чувство в отношении него все еще не исчезло. Правда, это также мог быть мой пук, который никак не хотел выходить. Сложно сказать. Бизар, по крайней мере, был со мной честен. Он помог нам, и я была должна ему. Я слегка покраснела, пока представляла ему свою семью.

– Моя мать – Афродита Венера Пандемос. Отец – Аид. А я – Ворриор Пандемос, младшая из их детей.

Бизар оценивающе присвистнул.

– Вот это интересная смесь. Я и не знал, что любовь связывается со смертью. Это жестко, девочка. О любви рассказывают жуткие вещи.

– Еще более жутко быть ее дочерью.

– Охотно тебе верю. А ты у нас последний ребенок в гнездышке, да?

– Скорее, самое большое разочарование века.

– Потому что у тебя фетиш на вещи с Hello Kitty?

– Что?

– Я про эту штуку. – Он указал на меня пальцем. – Без обид, но это ужасно. Если ты носишь такое, меня не удивляет, что у бедной любви случился коллапс.

Я посмотрела на себя и рассмеялась:

– Это подарок моего брата.

Я прикусила губу. Черт возьми, Мэдокс. Мне тут же стало грустно.

Бизар наклонил голову:

– Понимаю. Значит, у всей твоей семьи есть пристрастие к вещам, от которых кровь идет из глаз. А почему на тебе перчатки? У тебя что, боязнь бактерий?

Я ухмыльнулась:

– Нет, они для защиты.

– От ультрафиолета?

– Для вашей защиты от меня. Никому нельзя смотреть на меня, прикасаться ко мне тоже опасно.

– Потому что у тебя нос картошкой? Операция плохо прошла? Знаю кое-кого, кто может в мгновение ока решить эту проблему.

Я фыркнула и бросила горсть песка в его сторону. Он лишь рассмеялся и поднял руки, наигранно сдаваясь.

– Просто имей в виду.

– Ха-ха-ха, может, тебе стоило стать богом кабаре?

– Хорошая идея. Запишу ее в список того, что я хочу сделать этим летом, наряду с полетом на радужном единороге и поцелуем от Роберта Паттинсона.

Я потеряла дар речи. Серьезно.

Бизар самодовольно поднял бровь.

– А если серьезно, милая. – Он опустил руки и оценивающе посмотрел на меня. – Что за ерунда с прятками?

– Я не очень люблю говорить об этом, – пробормотала я. – Лучше, если меня никто не будет видеть. Так я никому не наврежу.

Черты его лица вдруг смягчились. Он неуверенно протянул правую руку и ободряюще похлопал меня по плечу:

– Все будет хорошо, милая. Если повезет, здесь, внизу, ты научишься, как защищать других, не нося этого розового ужаса.

– Если ты так думаешь…

– Если тебя это утешит, ты пахнешь просто фантастически. Как цветочный сад. Я несколько километров чувствовал твой запах, прежде чем встретить тебя.

– М-м-м… – Со стоном я прикрыла лицо руками.

– Нет, я серьезно. Этот запах просто одурманивает. Мне стало любопытно, и я последовал за ним. Если бы не он, возможно, я бы не нашел вас в нужный момент.

– Круто… Сделай одолжение и не вдыхай его слишком долго, это может быть вредно.

Бизар улыбнулся и еще раз успокаивающе хлопнул меня по бедру:

– Ты мне нравишься, Ворриор. Больше никогда не говори, что ты нарцисс, для этого ты слишком заботишься о других.

Я заворчала:

– Это только иногда. Обычно я слишком эгоистична.

Его волчьи зубы снова сверкнули.

– Мы боги, милая. Это наша отличительная черта. Держись за нее, она поможет тебе выжить.

– Но мы же бессмертны!

– Все могут умереть. Рано или поздно нам всем предстоит в этом убедиться, а ты стоишь лишь в начале пути. Многие внизу хотят стать богами, многие собираются, но удается это лишь немногим.

Я сглатываю.

– И тебе это удалось?

– Да. Кровью и потом. Первое принадлежало другим, последнее – мне. Но хватит этих жутких историй, ты все скоро сама поймешь. А пока отдыхай. День был долгим. Мне еще надо решить пару вопросов, поэтому я отойду на некоторое время. Утром я выведу вас из этой пустыни. Но мы снова увидимся, да?

– Хорошо… – Я задумалась, беспокойно смотря по сторонам. – Эта слепая скользкая штука… Тут таких много? Мы в безопасности здесь? Без тебя?

– Милая, – он, весело напевая, встал на ноги и смахнул песок с одежды, – мы в Тартаре. Тут нигде не бывает безопасно, и уж точно не со мной.

– Ой…

– Выше голову, Китти, все будет хорошо. – Он громко свистнул. Из появившегося облака песка и пыли выскочила лиса со скорпионьим хвостом. Ее узкая морда снова смотрела на меня этим странным голодным взглядом. Она облизнула свои острые зубы, пока Бизар ловко запрыгнул в седло. Посуда зазвенела, и бог ухватился за поводья и потянул. Очень по-ковбойски он дотронулся до своей шляпы и подстегнул животное. Лиса фыркнула, подняла жало и плавными прыжками ускакала прочь.

– Не подходи к грузовику! – услышала я крик Бизара, а потом он исчез в волне песка. Я смотрела ему вслед.

Песчаное облако улеглось, и мы с Брейвом остались наедине. Некоторое время я смотрела в пустоту и изучала красную пустошь. Вздохнув, я потерла свои горящие глаза и попыталась избавиться от чувства давящего одиночества. Я вспомнила события последних дней. Мое горло сжалось, и я проглотила слезы. Понюхав пустую чашку, я отставила ее в сторону, а потом легла на покрывало своими одеревеневшими конечностями и уставилась в красное небо. От усталости мои веки закрывались. М-м-м… может, мне стоило последовать примеру Брейва и немного поспать? Но я все еще не знала, можем мы довериться Бизару или нет. Пока что он был единственным человеком, кто смог уберечь нас от участи стать жареными стейками в этой пустыне. Я зевнула, вытянула свои похрустевшие руки и ноги и решила воспользоваться ситуацией. Я просто понаблюдаю за Бизаром. Если вдруг что-то пойдет не так, я схвачу Брейва за ухо и мы убежим. Но пока я буду представлять, что лежу в своей кровати в Лондоне или Аваддоне, а не в животе какого-то чудовища, к тому же на обжигающе горячем песке.

Волос защекотал мой нос. Я убрала его в сторону, но теперь что-то защекотало мою бровь. Я положила руки на живот. Так, Ворриор, дышим ровно. Вдох и выдох, вдох и выдох. Моя правая нога дрогнула… Проклятие! Вдобавок ко всему я почувствовала, что покрывало подо мной сморщилось. Я поворчала и пошевелила плечами. Если быть совсем честной, мне мешала еще и обувь. Не открывая глаз, я сбросила с ног потертые конверсы. Ах да, так намного лучше. Я пошевелила свободными пальцами, наслаждаясь мягким бризом холодного костра, и сосредоточилась на своем собственном дыхании. Вдох и выдох. Песок играл у меня под ногами. Вдох и выдох. Я облизнула пересохшие губы, зажмурилась и увидела сияние красного неба сквозь свои веки. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Ну наконец-то я почувствовала долгожданное расслабление.

– М-м-м…

Что это было? Звучало как чей-то стон. Я навострила уши и прислушалась. На моем животе Бладклоу мотал хвостом во сне, и я с трудом сдерживала смех.

– М-м-м…

Вот он! Снова этот звук. Я открыла глаза и приподнялась. Только я была…

Где я была? Это явно уже была не пустыня, а спальня. Как я вдруг оказалась в спальне? Я быстро огляделась и заметила, что лежала на черной шелковой простыне в кровати с балдахином. Приятный материал скользил между моими пальцами. Он был таким мягким, что я хотела снять перчатки, чтобы почувствовать материал обнаженной кожей. И не только рукой. Кровать была частью комнаты: лофта с высокими гладкими стенами и окнами в пол, за которыми в темноте блестели фиолетово-голубые огни города. Я зачарованно соскользнула с шелковой простыни и подошла к стеклянной стене. Лофт, должно быть, находился на самом верхнем этаже небоскреба, потому что от взгляда вниз у меня немного закружилась голова. Где-то далеко-далеко-далеко, ух, очень далеко внизу, как мне казалось, я видела улицы. К сожалению, было слишком темно и слишком высоко, чтобы я смогла разглядеть больше. Я откинула голову назад и посмотрела вверх. Я увидела сверкающие огни молний, которые пронзали небо черно-фиолетовыми полосами. Волосы на моей шее встали дыбом при виде всего этого. Молнии были такими же, как те, которые сотрясли весь мир пару дней назад. Те самые, из-за которых я впоследствии стала живым шашлыком. Молнии в странном гипнотическом танце кружились на черном матовом небе. И все же было абсолютно тихо, никакого грома. Свинцовая тишина окутала мир, и тут… я услышала тихий шелест. Капли воды приземлялись на плитку. Я тут же повернула голову. Позади меня находилась приоткрытая дверь, через которую прорывался мягкий свет. Вода плескалась, будто кто-то стоял под душем. Я неуверенно прикусила свою губу, силясь вспомнить, как здесь оказалась.

Я пыталась придумать, как бы мне выбраться отсюда, и как можно быстрее. Одним из очевидных объяснений было то, что у меня снова был странный сон. В последние дни у меня их была целая куча. В целом со мной ничего не могло произойти, кроме пробуждения. Я просто буду стоять здесь, пока мое настоящее «я» не проснется. Да, это был хороший план. Я прислонилась к холодному стеклу. Моя спина покрылась мурашками, и плеск воды стал громче. Горячий пар прорывался сквозь щель.

Кто-то бормотал. Сначала тихо, и мне даже показалось, что я все это выдумала. Но чем дольше я стояла в лофте мечты, смертельно скучая, тем больше бормотание походило на пение, наполняющее всю комнату. Звучало потрясающе. Бархатный мужской голос. Я почувствовала укол любопытства. Стоит ли мне посмотреть? Я повернулась к слегка приоткрытой двери. Нет! Лучше не надо. Откуда мне знать, кого я увижу там, в душе? Пение стало громким и почти чувственным. Маленькие волоски на моих предплечьях встали дыбом. Я вздрогнула, и мурашки побежали по моим икрам. Сама того не замечая, я подошла ближе к двери и задумчиво слушала. Я не могла вспомнить, слышала ли я когда-либо такой приятный голос. Я ощутила покалывание в своем теле. Положив руку на дверь, я приоткрыла ее совсем чуть-чуть. Мое любопытство восторженно завизжало.

Теперь я расслышала слова этой песни. Это была композиция I Found группы Amber Run. Я сама добавила ее в любимые треки на Sportify.

Грусть в голосе заставила все внутри меня сжаться. Я не могла остановиться. Я хотела узнать, кто так красиво пел, хотя бы взглянуть на этого человека. Ненадолго, а потом снова исчезнуть. На секунду зайти и сразу же выйти. Очень просто и быстро. Я же не какая-то извращенка. Я открыла дверь, незаметно скользнула внутрь и хлопала глазами, пытаясь рассмотреть что-то в стене пара. Как я и думала, я оказалась в большой ванной комнате. На полу лежал черный кафель. Слева от меня расположилась мраморная раковина с зеркалом, которое занимало половину стены. Современная ванна, выглядевшая как искусная чаша из золота, стояла с другой стороны. Сердцем этой комнаты, однако, была стеклянная душевая кабина. Она стояла прямо посреди ванной комнаты.

Голос остановился посреди куплета. Я задержала дыхание. В стене пара горячего душа мылся Пиас. Он стоял ко мне спиной, положив руки на стеклянную стену перед собой, и по его бледной шее и мускулистой спине текла вода. Его тело было словно высечено из мрамора, каждая мышца идеально очерчена. Сочетание силы и мягкости, перетекающих друг в друга. Я задрожала, и меня словно парализовало, я не могла двигаться. Я почувствовала покалывание на коже, будто я могла загореться в любую минуту. Наверное, я издала какой-то звук: вздох, стон, надеюсь, не хрюканье. Я не знала этого, но Пиас так резко повернулся ко мне, что капли воды полетели во всех направлениях. Я взвизгнула и отошла назад. Я уперлась спиной в дверь и смотрела в его холодные серые глаза. Его лицо стало озадаченным. И господи, он был совсем голым! Его зад был просто идеальным, но спереди…

Я покраснела. На моих щеках можно было бы поджарить яичницу.

– О господи, мне так жаль! – произнесла я, заикаясь, и рванула прочь. Я слышала, как ругался Пиас. Полетели брызги. И дверь хлопнула. Я слышала, как он шел за мной, шлепая голыми ногами по полу.

– А ну стой на месте!

Это было очевидным сигналом к тому, что мне стоило бежать быстрее. Мне было так жарко и тесно, что мое дыхание стало прерывистым, я пробежала мимо большой кровати, открыла другую дверь и вырвалась в темный коридор.

– Ворриор! – крикнул Пиас. Я ускорилась и ударилась плечом о бюст туловища без рук, появившийся буквально из ниоткуда. Эта штука с громким грохотом разбилась и захрустела под моими ногами, но я уже скакала вниз по стеклянной лестнице. Я быстро огляделась, он явно догонял меня. Я была так очарована его взглядом, что пропустила одну ступеньку. Моя правая нога соскользнула, и я вскрикнула. Я дико размахивала руками, но меня все равно понесло вниз. Я скатилась по лестнице. Каждый угол болезненно отдавался в моих ребрах. Грохоча и тяжело дыша, я оказалась лежащей на полу в большом зале.

– Ай! – Застонав, я подняла голову и хотела встать, но Пиас уже настиг меня. Словно пантера, он перепрыгнул через половину лестницы, еще в падении схватив меня за руки, и прижал меня к полу. И все еще, черт возьми, был голым. Мое сердце билось, как у кролика. Пиас зарычал. Этот звук прошел через все мое тело, словно внутри у меня была лишь пустота, и я вздрогнула. Я бормотала себе под нос что-то непонятное даже для себя самой, а потом начала отчаянно пинаться. Пиас с невероятной силой прижал меня к полу. Он занес мои руки над головой, прижал ногу к груди, надавив на меня всем весом. Моя одежда тут же промокла. Холодные капли воды стекали с его темно-синих волос и падали на мои веки, пока я, ругаясь, пыталась высвободиться из его хватки.

Пиас снова зарычал и опустил голову. Он так близко наклонился ко мне, что я чувствовала его дыхание на своих губах. Я застонала и прижалась головой к полу, чтобы создать хоть немного расстояния между нами.

– Я тебя поймал! – прошептал он. Я впервые увидела улыбку на его губах. Это напомнило мне ухмылку хищника, который наконец догнал свою добычу.

Боже! Кажется, мне не стоит забывать о том, что надо дышать.

– Отпусти меня! – зашипела я, как только ко мне вернулся дар речи. Я попыталась не застонать от желания. Каждая клеточка моего тела была словно наэлектризована. Преодолевая разделявшие нас сантиметры, Пиас будто пускал электрические импульсы. В его волосах дрожали маленькие молнии, и мне стало почти больно. Я услышала, как он делает глубокий вдох. Его зрачки были черными дырами, в которых я видела свое собственное отражение. Совсем схематично, в них я была лишь призраком. Меня было плохо видно, но он мог прикоснуться ко мне. Я сглотнула и попыталась уговорить себя, что все это было всего лишь сном. Это сон! Этот голый Пиас не был настоящим, мне только так казалось. Черт возьми! Я посмотрела ему в глаза и почувствовала холод его взгляда, который вызывал мурашки у меня на спине.

– Ты здесь! В Тартаре! – сказал он, ни на сантиметр не отодвигаясь от меня. – Скажи мне, где ты.

– Очевидно, прямо под тобой, – ответила я, пытаясь не слишком думать об анатомических подробностях того, что давило мне на живот.

Пиас поднял бровь и еще крепче прижался ко мне.

– Ты выжила. – Кажется, он обрадовался.

– Выжила, и это явно не твоя заслуга. А ты мог бы мне помочь, – сказала я.

Его синие брови поднялись еще выше.

– Только два дня без связи, и ты уже скучаешь по мне?

– Это были ужасные дни! Нас чуть не слопал слепой червь!

– Правда?

– Да.

Он улыбнулся.

– Что за глупая улыбка?

– Ты только что подсказала мне, где ты находишься. Оставайся там, я тебя встречу.

– Вот уж нет, не встретишь! – крикнула я, хотя сама хотела к нему. Но все же его присутствие и насмешливый холодный взгляд были так ужасны… Я не могла придумать другого слова для описания этого, кроме как устдружающе. Если такое слово, конечно, имело право на существование. Мэдокс придумал его для того, чтобы описывать свою мать. Это было смесью слов «устрашающе», «удручающе» и «раздражающе». В присутствии Пиаса мой мозг отключался и превращался в тупую щепку. Я не могла это контролировать. Все это было ужасно устдружающе.

– Ты правда хочешь и дальше болтаться по этой пустоши?

Я зарычала:

– Нет, не хочу. Кое-кто дружелюбный уже спас меня, и я пойду с ним. В тебе я не нуждаюсь. Ты следишь за мной и пугаешь меня, прекрати делать это.

Пиас фыркнул:

– Ты появилась в моей комнате и смотрела, как я моюсь!

– Я не хотела этого делать!

– Ой, правда? Твоя душа, значит, совершенно случайно застала меня в душе?

– Я никогда не умела ориентироваться на местности.

Пиас наклонился еще ниже ко мне и тихо прошептал:

– Да, продолжай уговаривать себя, девочка. Но с самой первой нашей встречи мы притягиваемся друг к другу, как магниты. Мне это так же не нравится, как и тебе. Ты приносишь мне только проблемы. Может быть, мне стоит попытаться бросить тебя на съедение собакам? – спровоцировал он меня, холодно улыбаясь. – Но пока, возможно, я оставлю тебя себе. И буду играть с тобой, пока мне это не наскучит.

– Я тебя ненавижу! – вырвалось у меня. Дрожь, пробежавшую по моему телу, я ненавидела еще больше.

Пиас обнажил зубы:

– Это взаимно. Ты самая раздражающая женщина, которая когда-либо мне встречалась. Но я все равно найду тебя.

– Можешь попытаться! Я останусь с Бизаром! – сказала я.

Пиас тут же отскочил от меня. Его ноздри раздулись.

– Ты с Бизаром? – Его вопрос был таким же острым, как и его взгляд. Мне сразу же стало холодно. Дышать было все тяжелее. Синие молнии сердито сверкали в его волосах.

– Он спас меня.

– Убегай оттуда!

– Что?

– Ты что, глухая? Беги оттуда! Бизар – худшее, что может случиться с тобой внизу. Ты что-то брала из его рук? Еду или питье?

– А тебя это как касается?

– Хватит препираться! Ты что-то пила?

– Конечно, пила. Я чуть не умерла от жажды.

– Быстро просыпайся и убегай. – Он так мрачно сказал эти слова, что я видела в его взгляде лишь непроглядную темноту. Мне снова показалось, что я смотрю в бездушную пропасть, которая была столь же глубокой и голодной, как сам Тартар. Теперь мне снова стало страшно, и мое сердце было готово вырваться из груди.

– Почему?

Он выругался и встал на ноги, отпуская меня.

Мне опять стало холодно. Я, округлив глаза, смотрела на него, а он схватил меня за плечи и поднял на ноги.

– Просыпайся и убегай оттуда, Ворриор. Бизар охотится на новых богов, которых он собирается продавать. Тебе не понравится то, что произойдет дальше.

От быстрой смены темы у меня гудела голова.

– Но… куда мне идти? Если ты не заметил, там вокруг только пустыня.

Пиас посмотрел на меня так, словно был готов оторвать мне голову.

– Ты богиня! Пользуйся своими инстинктами, своими силами, – сказал мне он.

Я прошипела:

– Мои силы абсолютно бесполезны! Если, конечно, ты не хочешь повесить меня в своей машине в качестве освежителя!

Пиас гневно заревел. Я испуганно вздрогнула и отошла от него.

– Просто убегай! Иначе я не смогу тебе помочь.

– Я не буду…

– Что это за черт? – Мы оба вздрогнули. Наши головы повернулись в сторону двери, где стояла женщина, уставившаяся на нас с убийственным выражением лица. Позади нее закрылась дверь лифта, который я раньше не замечала. Женщину стало видно еще лучше. Она выглядела просто потрясающе. Высокая и стройная. С формами, за которые любая девушка готова была отрубить свою правую руку. Блестящие каштановые волосы спадали на ее хрупкие плечи. Глаза были ядовито-зеленого цвета, а губы – темно-красного. Я еще никогда не видела женщину, которая бы источала столько сексуальности. Ее глаза с недоверием посмотрели на голого Пиаса, а затем устремились на меня.

– Пиас! – прошипела она. – Кто это такая?

Бог взял себя в руки быстрее, чем я. Мой рот все еще был открыт.

– Успокойся, Шейм! – зарычал Пиас, сердито отталкивая меня в сторону. – А ты исчезни.

– Я не бу…

– Что за потаскуха?

– Я сказал, исчезни. – Он снова так сильно толкнул меня, что я споткнулась и упала. Пол подо мной проломился, а осколки полетели мимо моих ушей. Пронзительный крик Шейм звучал в моих ушах, когда я открыла глаза и села. По крайней мере, я попыталась, но что-то потащило меня назад. Я сильно ударилась головой и почувствовала боль в висках. Со стоном я повернулась на бок, но мои руки и ноги были связаны. Они так сильно ограничивали меня в движении, что я могла только дергаться, как утенок. Кроме того, у меня во рту был кляп. Когда все это произошло? Я попыталась отойти ото сна и часто моргала, но все было таким размытым, будто я выпила слишком много алкоголя.

– М-м-м… – Я услышала подавленный стон. Похожий на тот, который я слышала перед тем, как заснуть. Я с трудом повернула голову. Цепи зазвенели, и я увидела сидящего полулежа Брейва, чьи руки и ноги были связаны вместе. Его глаза были широко открыты, и он пытался говорить что-то невнятное в свой кляп.

– Мммгф… ммм… мпф!

– Ммпф? – спросила я, пытаясь усесться на своих трясущихся ногах. Цепи тут же потянули меня назад. Последовал сильный удар. Я услышала шаги. Брезент над нашими головами отодвинулся в сторону, и я увидела в проеме лицо Бизара. Темно-красный свет освещал кузов грузовика, в котором мы, очевидно, сидели.

– Ворриор! Ты проснулась, как чудесно. Надеюсь, тебе снились хорошие сны? – галантно поинтересовался он.

– Поч… Чт… – сказала я.

Бизар засмеялся, и его темные глаза сверкнули.

– Не принимай это близко к сердцу, милая. Я торгую вещами, которые всем нужны, а сейчас это свежее мясо вроде вас. Но не беспокойся, я, как и обещал, вытащу вас из этой песчаной дыры. Я уже знаю, кто вас купит.

Мне стало жарко и в то же время холодно. Что за мерзкий урод!

– Мммпфмпф! – ревела я в свой кляп.

– Расслабься, милая. Нас ждет долгая поездка, – ответил Бизар, снова опуская брезент. Мы вновь оказались в темноте.

– Ммпфгр! – ругалась я себе под нос, пытаясь усесться. Подняв тяжелые веки, я уставилась на Брейва, который так же беспомощно смотрел на меня. Просто представить себе не могу! Бизар, чертов предатель. Пиас был прав. Снова. Я была такой тупой идиоткой!

Я гневно ударилась головой в стену грузовика, который только тронулся с места. Мотор заревел под нами. Скрипящие шины понесли машину вперед. Не имея возможности держаться, мы с Брейвом болтались в грузовике до тех пор, пока не ударились друг о друга головами.

– Ммпф! – зарычал Брейв.

– Ммпф! – ответила я, окинув его ледяным взглядом. Это все было по его вине! Если бы он не съел плоды с этого дерева слепого червяка, мы бы не попали в такую ситуацию. А мне не надо было так быстро доверяться Бизару. И на что я только надеялась? Как же глупо было думать, что, оказавшись в Тартаре, я тут же найду себе лучшего друга! Надо было пораскинуть мозгами! Моя интуиция все это время подавала мне знаки. Я смиренно закрыла глаза, проклиная свою жизнь.

Я почувствовала, как пальцы Брейва гладят меня по руке: он извинялся. Я растерянно схватила его связанную руку и сжала ее. Грузовик резко дернулся, и мы закатались по кузову, как шарики. Я начала думать над тем, не стоит ли мне позвать Бладклоу на помощь. Пес еще спал, но он явно мог спасти нас из этой беды. Бизар ничего о нем не знал. И все же я колебалась: Бладклоу был тузом в моем рукаве. Но даже он не мог вытащить нас из пустыни. Если бы мы потерялись там, это было бы нашим смертным приговором, что совершенно очевидно. Бессмертные мы или нет, в какой-то момент мы бы остались лежать в песке, как иссушенные скелеты, и больше бы не могли двигаться. Бизар с высокой вероятностью мог доставить нас в более цивилизованное место. Шансы вырваться оттуда и выжить были несколько больше, чем в этой пустоши.

Кроме того, есть еще Пиас, хотя я не могла решить, был он лучше Бизара или хуже. Мне однозначно придется выбирать из двух зол. Но сейчас я лежала в грузовике, как индейка, и ждала. Даже если мне было ужасно неуютно и железные оковы ограничивали мое кровообращение, я бездвижно лежала, раздумывая о своем сне. Хотя я знала, что это нельзя было назвать сном. И как тогда это описать? Астральное путешествие? Путешествие во сне? Нет, вряд ли. И все же что-то во мне искало Пиаса. Он притягивал меня, как сыр пленил мышь. Мое тело оживало от воспоминания о том, как он прижимал ко мне свое сильное тело. Горячее и тяжелое. С мышцами, которые мне бы хотелось укусить. Хотя этой Шейм это наверняка бы не понравилось. Ха! Еще одна причина сделать это. Ее взгляд, полный ужаса и ревности, когда она увидела меня с Пиасом, был просто бесценным. Господи, как это звучало. Она же не за чем-то грязным нас застала, а за ссорой. Ну да, он был голым, но я же нет. И кроме того…

Я вдруг услышала громкий взрыв. Я открыла глаза и испуганно прислушалась. Брейв сделал то же самое. Мы большими глазами наблюдали за тем, как брезент снова отодвинулся в сторону, а Бизар радостно наклонил к нам свою голову:

– Ну, все хорошо?

Мы мрачно посмотрели на него и гневно замычали.

– Отлично! Значит, пора вас выгружать. Ведите себя хорошо. К вашему сведению, в цепи встроены микроскопические взрывные устройства. Если вы попытаетесь сбежать или ослабить цепи, они взорвут вас, и вы разорветесь на тысячу маленьких конфетти. Даже вы от этого еще не скоро оправитесь. Поняли?

– Сволофффь! – мычала я в его сторону.

– Ну что ты, я не такой. Давайте вставайте. Время – деньги! – Бизар щелкнул пальцами, и нас на невидимых канатах потащили из грузовика и бросили ему под ноги. Я уставилась на них. Проклятые ковбойские сапоги! Он жестко поставил нас на ноги одного за другим. Цепи громко звенели, когда мы пытались устоять на месте и не упасть. Наконец мне пришлось опереться на Бизара, который добродушно мне это позволил. Брейв же снова и снова превращался в скрючившуюся на полу индейку. Я смотрела то на беспомощно спотыкающегося бога, то наверх. Я удивленно втянула воздух через свой кляп.

Мы находились прямо рядом с рынком в пустыне. Там в пестром беспорядке стояли временные палатки из дерева, кожи и других материалов. Пыль поднялась, смешиваясь с людьми, которые плотной толпой шли по рынку. Животные рычали: они в основном издавали звуки, которые я никогда не слышала раньше. Я увидела других лис со скорпионьими хвостами и верблюдов с чешуей, похожей на кожу ящерицы, и четырьмя горбами. Здесь были яркие птицы с человеческими головами, которые, словно курицы, были заперты в маленьких клетках. Земля завибрировала, когда мимо нас прошли двое мужчин минимум три метра ростом. Их лица были скрыты под дикими бородами, а волосы заплетены в длинные косы. Они носили мерцающие доспехи, похожие на змеиную чешую. Бизар, заметивший мой шокированный взгляд, ухмыльнулся и толкнул нас в сторону рынка.

– Не пугайся, милая. Это всего лишь гиганты. По крайней мере, то, что от них осталось.

– Гигампф? – завизжал Брейв сквозь свой кляп. Я была с ним совершенно согласна.

Афродита рассказывала мне истории о гигантах, когда я была маленькой. Одна из них была об Оснюге, сыне титана, который был таким сильным, что мог передвигать целые горы. Когда боги приказывали ему, он вылезал из Тартара и съедал плохих девочек, которые не слушались своих матерей. Или трогали их украшения. Или не доедали содержимое тарелки до конца. Или не чистили зубы. Много лет мне снились кошмары. По крайней мере, пока Даймонд не пощадила меня и не призналась в том, что гигантов давно нет. Они вымерли вместе с титанами. Что сказать, здесь, внизу, их была целая куча. Их присутствие было настолько ощутимым, что их вонь витала в воздухе. Волосы на моей шее встали дыбом, когда Бизар толкнул нас в самую толпу. За первым же прилавком стоял мужчина, чье обнаженное туловище было покрыто бесчисленным множеством глаз, которые смотрели в разные стороны. Вид был таким странным, что мне захотелось отвести взгляд. Внезапно меня чуть не поразило внезапной вспышкой огня. Удивленно крича в кляп, я поняла, что Бизар тащит меня в другую сторону. Вспышка пробежала прямо рядом с моим лицом. Мои волосы зашипели.

– Ты что, не можешь быть внимательнее? – обвинил Бизар мужчину, который хмыкнул и потянул свою цепь. Зверь на цепи имел тело льва, но какие- то его части были больше похожи на змею или козу. Змеиная голова зашипела и сердито уставилась на меня, а из ее рта продолжали лететь искры.

– Извини! – пробормотал мужчина в свою бороду.

– Где я могу найти Чарминга? – нетерпеливо спросил Бизар.

– В заднем конце, справа! – ответил мужчина, улыбаясь.

– Мой улов сегодня более эксклюзивен, чем обычно!

– Идеально. Спасибо! – Мужчина кивнул и потащил своего монстра дальше, даже не посмотрев на нас.

Я хотела возразить, но Бизар уже тащил нас дальше по рынку, и мы проходили мимо десятков прилавков, стоявших немного поодаль от остальных. Звон наших цепей нарушал тишину, царившую у дальних прилавков. Большинство хозяев этих будок были окутаны тенью: они носили тюрбаны и прятали свои лица под длинными платками или широкими робами, которые шелестели, когда мы проходили мимо них. Запахи стали неприятными гнилыми и затхлыми; это было похоже на запах черной магии, которая вялыми кольцами дыма поднималась к твоей голове. Темные глаза одного из хозяев прилавков заинтересованно за нами наблюдали. Я заметила, как дыхание Бизара участилось. Он что, нервничал? Выражение его лица оставалось совершенно спокойным. Тень ковбойской шляпы закрывала его лицо.

– Не смотри, девочка. – Он сильнее схватил меня за руки, когда мы резко свернули вправо, прочь от глаз хозяина лавки. Когда я проходила мимо, темно-синяя ткань задела мою руку и что-то резко меня ухватило. Я взвизгнула и посмотрела в морщинистое лицо. Оно на сто процентов состояло из морщин и грязной кожи.

– Уаафф! – крикнула я в свой кляп.

– Ааа! – безумно крикнула мне в ответ фигура и, хотя она была минимум на две головы ниже меня, потянула меня вниз к себе. Человечек задержал дыхание, и его морщины дрогнули.

– Интересный у тебя товар, Бизар, – закряхтел он, широко улыбаясь. У него во рту не было ни единого зуба. Бизар откашлялся и, очевидно, пытался скрыть свой ужас. Его губы растянулись в вынужденной улыбке, когда он схватил меня за локти и оттащил к себе.

– Спасибо, Маммут. Эти два цыпленка только недавно попали ко мне в сети. Чарминг уже ими заинтересовался.

Человечек кивнул, как головастая собачка из машины.

– Чарминг, Чарминг, да. Мне бы тоже пригодилось свежее мясо. Малышка пахнет как целый цветочный сад, ее аромат тянется по всему рынку. И тогда сразу чувствуешь голод, сильный голод. Сколько ты хочешь за нее?

Брейв рядом со мной застонал, возражая, а я завизжала что-то вроде «сфеже мяфо?». Бизар нервно засмеялся. Его руки еще сильнее обхватили мои локти.

– Я бы с радостью, Маммут. Ты знаешь, я могу достать для тебя что угодно. Но эти двое пойдут с молотка. Мне надо идти. – Он хотел пойти дальше, но грязная рука человечка потянулась вперед, схватила меня за другую руку и прижала к себе. Я протестующе хмыкнула.

– Я не могу продать ее тебе, – раздраженно объяснял Бизар. – Бизнес есть бизнес, понимаешь.

– Я дам тебе больше удвоенной суммы, – захрипел человечек. От его кожи исходил жутко неприятный запах плесени.

– Нет, мне очень жаль.

Рука человечка еще более жадно вцепилась в мою плоть.

– Значит, она такая ценная? Хорошо, Маммут уступит. Дам тройную цену и ладона.

Бизар замер, качая головой, но тут на его лице появилось жадное выражение. Один его глаз дрогнул.

– Ладона? – спросил он.

Человечек ухмыльнулся. Его морщинистая кожа вдруг растянулась так, что он стал похож на череп.

– Детеныш с пятнадцатью головами. Он, правда, пока не плюется огнем, но, если ты дашь ему еще пару недель, обязательно начнет.

Я сердито уставилась на Бизара. Пусть только попробует продать меня этому поедающему девочек гному!

Бизар оглянулся, и что-то в моем взгляде, кажется, привело его в чувство, потому что он покачал головой.

– Только пятнадцать голов? Ты что, пытаешься меня провести? Нет, Маммут. В другой раз. – Он силой потащил меня за руку. Я высвободилась из хватки человечка. Пока Бизар торопился убежать от прилавка, я с облегчением выдохнула.

– Но я ее хочу! – визжал Маммут нам вслед.

– Тогда тебе придется участвовать в аукционе! – ответил Бизар, не останавливаясь и толкая нас в соседний закоулок.

– Какой маньяк, – пробормотал он так тихо, что только я могла его понять. Он снова заинтересованно посмотрел на меня. Я одарила его ядовитым взглядом в ответ. На самом деле я пыталась взорвать его голову.

– Ты принесешь мне целую гору денег, Ворриор. Ты просто подарок. Осторожно, ступенька.

Я тут же споткнулась о нее. Бизар лишь нагло посмотрел на меня, но помог мне встать на ноги и постучал по деревянному каркасу одной из палаток. Она выглядела иначе, чем все остальные: помпезная, широкая. Здесь было больше «наворотов». Золотые акценты украшали темно-красный бархат, который казался тяжелым и достаточно дорогим. Еще какое- то время ничего не происходило. Шум остального рынка доходил до нас в приглушенном виде. Бизар откашлялся и снова постучал. Я удивленно подняла брови и обменялась взглядами с Брейвом, как вдруг занавес приподнялся.

– Пароль? – прорычал чей-то голос. Хотя ситуация была достаточно серьезной, я с трудом подавила смешок. Бизар разочарованно вздохнул:

– Серьезно, пароль? Нам сколько, четыре?

– Пароль! – ни капли не смутившись, повторил голос.

Бог закатил глаза и притянул нас к себе за цепи.

– Я люблю Чарминга, – смущенно зарычал он.

– Пойдет. – Занавес полностью поднялся.

Бог так быстро затолкнул нас туда, словно боялся, что ему придется повторять пароль второй раз. Один из гигантов стоял позади и смотрел на нас своими темными глазами. Красный свет Тартара лишь частично проникал сквозь ткань палатки. И тем не менее золотые завитушки ткани вырисовывали на полу, застланном ковром, танцующие узоры. Здесь пахло табаком, амброзией и чем-то тяжелым и сладким. Богами. Над нами болталась крупная люстра, мягко звенящая на горячем ветру. Мы оставляли за собой пыльные следы, когда Бизар потащил нас внутрь палатки. На одном из похожих на троны кресел нас ждала чья-то высокая тень. Я задержала дыхание. В какое-то мгновение меня даже охватила паника, что там может сидеть Пиас. Но уже со второго взгляда я поняла, что мужчина, сидевший там, не имел ничего общего с моим синеволосым кошмаром. Правда, особенного облегчения я не испытала. Волосы на моей шее встали дыбом, когда на лицо человека упал мерцающий свет. Брейв застонал. Мой язык приклеился к нёбу. На кресле явно сидел бог. Его присутствие тяжелой сладостью висело в воздухе. Сияние его кожи стало более интенсивным, а его интересное лицо блистало. Высокие скулы, точеный подбородок, длинные светлые волосы, спадающие на широкие плечи. Пронзительные глаза цвета голубого льда, любопытно изучающие нас. Он был одет в сшитый на заказ синий костюм, а его ногти были накрашены черным лаком. Темные тени для век вокруг его глаз подчеркивали его захватывающие дух черты.

По моей спине пробежали мурашки, мой взгляд буквально приклеился к нему. Он был просто пугающе похож на мою сестру Даймонд. Они даже могли сойти за близнецов. Бог зачарованно смотрел на нас. Его кошачьи глаза сверкали магией и дикой сексуальностью. Мне даже ненадолго показалось, что в его чертах промелькнуло выражение шока, но мгновением позже он плавно вскочил с места, раскинул руки и засмеялся:

– Бизар, друг мой! Сначала ты сообщаешь мне о лакомом кусочке, который нашел, а потом заставляешь меня так долго ждать? Ты либо глуп, либо пьян. Ставлю на второе.

Бизар толкнул нас в песок перед Чармингом.

– Хорошее качество требует временных затрат.

Чарминг поднял бровь и небрежно скрестил руки на груди:

– Тогда продемонстрируй мне свое хваленое качество.

Бизар потянул за мою цепь. Я снова сердито замычала, хотя в этом не было никакого толку.

– Это дочь Афродиты, а это, – он указал на Брейва, который все еще пялился на Чарминга, – сын Зевса.

Зрачки бога жадно сверкнули, когда он с одобрением посмотрел на Брейва. Окинув его презрительным взглядом, я хмыкнула в свой кляп. Брейв выглядел так, словно его загипнотизировали, и на его лбу сверкал пот.

– Что за жемчужина! – проворковал Чарминг, опустившись на колени перед Брейвом и приподняв его подбородок. Парень задрожал. Чарминг с наслаждением пожирал его взглядом.

– Сыновья Зевса всегда наделены невероятной привлекательностью. Эти мышцы нельзя показывать без лицензии на огнестрельное оружие, – мечтательно сказал он, проводя кончиками пальцев по предплечьям Брейва. Тот запищал, покраснев. Что вообще происходит?

– А эта задница, – продолжал мечтать Чарминг, – почти столь же привлекательна, как его лицо.

Бизар подавился.

– Возьмешь его?

– Разумеется! – восторженно ответил Бог.

– Он стоит… – начал Бизар.

Чарминг лишь взмахнул своими украшенными кольцами пальцами. Золото сияло в тусклом свете.

– …не имеет значения, сколько. Мы разберемся после аукциона. Может быть, я и сам за него заплачу. – Он подошел так близко к Брейву, что его губы коснулись его красных щек. – Я чувствую в тебе столько необузданной страсти. У меня прямо руки чешутся от того, как сильно я хочу ее почувствовать.

Брейв выглядел так, будто был готов в любое мгновение упасть в обморок. Я сердито фыркнула, отвлекая Чарминга от моего спутника.

Он посмотрел на меня, и я снова увидела странное выражение на его лице.

– А ты, – почти шептал он, – дочь Афро- диты?

– И Аида! – гордо сказал Бизар. – Я хочу двойную цену за нее.

– М-м-м… – Чарминг наконец оторвался от Брейва и подошел ко мне. Он почесал подбородок.

– Ты уверен, что это дочь любви? – скептически спросил он. – Она выглядит как мешок на двух ножках.

Я зарычала так громко, как только мог мне позволить кляп во рту.

Бизар засмеялся:

– Да, она маленькая мегера. Но ее потенциал просто огромен.

– М-м-м… это от тебя исходит этот аромат роз, маленькая мегера?

В это мгновение мне бы так хотелось пукнуть, но у меня не получилось.

– Так много огня! – вздохнул он. – Я восхищаюсь этой страстью. Ты только и ждешь, когда тебя наконец зажгут, не так ли, моя маленькая роза?

Я демонстративно подняла бровь.

Чарминг еще целую вечность молча на меня смотрел.

– Договорились! – сказал он в итоге.

– Супер! – Бизар довольно хлопнул в ладоши. – Я отправлюсь вниз с вами, чтобы прояснить все детали. У меня еще есть немного амброзии, которая может тебя заинтересовать.

– Хорошо. – Чарминг по-волчьи нам улыбнулся. – А вам двоим я желаю удачи. – Он щелкнул пальцами, и ковер под нашими ногами свернулся. Мы увидели, как рядом с нами открывается люк, за которым зияет черная дыра.

– А фто внифу? – услышала я испуганное бормотание Брейва. Волосы на моей шее встали дыбом, когда я заглянула в черную пропасть. Мне казалось или оттуда доносилась громкая музыка?

– Ну что, а теперь вниз!

– Фто? – Меня ударили в спину, и я испуганно завизжала. Брейв рядом со мной сделал то же самое, и мы вместе упали в темный тоннель. Мы падали и падали… Ну ладно, не так долго мы и падали.

Я ударилась о гладкий пол. У меня перед глазами ненадолго потемнело, а в ушах загудело. Я с изумлением изучала свое окружение. Я находилась в стеклянной клетке, будто животное, выставленное на продажу. Она была такой огромной, что я могла сесть и даже встать в ней, что было довольно неплохо. Мой взгляд скользнул по стеклу, и я увидела Брейва, сидящего в таком же ящике. Я прислонилась головой к стеклу, зажмурилась и рассмотрела еще минимум три такие же клетки, которые стояли на расстоянии примерно пяти метров от нас. В остальном вокруг нас было темно. И все же в моих ушах звенело от громкой… музыки? Точно! Она звучала так, словно мы оказались посреди дискотеки.

– Выбери себе место. – Я удивленно вздрогнула и повернула голову. Бизар, появившийся из ниоткуда, оказался рядом. У него изо рта торчала сигарета.

– Все мы начинали в этой клетке. Отвратительное чувство, но когда ты знаешь, кто ты такая, никто не в силах тебя остановить. Мы боги. – Он окинул меня многозначительным взглядом, стряхнул пепел с сигареты и оставил меня сидеть одну. Дым, словно шлейф, тянулся за ним, когда он исчез в темноте. В это мгновение прямо надо мной загорелся яркий свет. Я пригнулась и почувствовала, как мое сердце колотится от ужаса.

– Дамы и господа! Боги и богини! Добро пожаловать в Дарк Вандерлэнд! – раздался громкий голос из динамиков. Мы стояли в море прожекторов, которые освещали нас, словно свежее мясо на витрине. Я испуганно прижалась к задней стене стеклянного ящика, изучая массу любопытных лиц, пялищихся на нас. На трибуне стояли пять клеток. Комната вокруг нас была похожа на современный лофт: стены и полы были из чистого бетона. Светодиодные фонари – голубые, зеленые и фиолетовые – мигали на танцполе, а у боковой стены была установлена барная стойка. Над ней сияла гигантская люстра. Толпа состояла из богатых снобов эпохи декаданса. Это были боги, которые собирались напиться до чертиков в тайном клубе. Я почувствовала их давящее присутствие. Магия была такой плотной, что у меня перехватило дыхание. Мое и так колотящееся сердце теперь билось о грудную клетку, а сладко-травяной запах роз исходил от меня с такой силой, что на коже проступала сыпь. Я чувствовала жжение и покалывание, и мое тело тут же засветилось. Свет исходил из-под моего капюшона. У остальных пленников были те же симптомы: страх, судя по всему, делал свое дело.

Брейв задыхался: его усталое лицо напряглось. Светлые волосы ярко сияли, а мышцы увеличились вдвое. Он выглядел как Геркулес собственной персоной. Меня жадно изучала больше чем одна пара глаз. Девушка рядом со мной, которая, судя по всему, была одной из несчастных, которых тоже недавно столкнули в Тартар, громко вскрикнула и упала на землю. Из ее спины выскочили полупрозрачные, как у стрекозы, крылья. Все ее тело будто стало кристальным. У нее были белокурые волосы, а лицо было острым, как ограненный алмаз. Во взгляде виднелась тревога. Она мотала головой из стороны в сторону, словно напуганное животное. Она врезалась в стекло, которое завибрировало, треснуло и в конечном итоге раскололось. Осколки полетели в толпу, которая с криками отшатнулась от трибуны. Алмазная девушка дерзко выпрыгнула из своей клетки, расправила радужные крылья и прыгнула в воздух. В то же мгновение двое мужчин, одетых в черное, вышли из толпы и швырнули что-то в ее сторону. Алмазная девушка завизжала, когда черные крючки вонзились в ее плоть и пригвоздили к полу. Толпа отскочила в сторону, и девушка ударилась о землю. Ее тело непроизвольно задрожало. Я видела, как по ее венам проходит электрический ток. Бедная! Это не может так продолжаться. Я повернула голову слева направо. С помощью плеча я стянула ткань кляпа на подбородок. Наконец он соскользнул. Я схватила ртом воздух и закричала:

– Прекратите! – Затаив дыхание, я била связанными руками по стеклу. Никто и не смотрел в мою сторону.

Девушка снова задрожала, и электрические удары прекратились. Ее тело бессильно обмякло, и толпа заликовала.

– Красиво, красиво! – гудел голос Чарминга в динамиках. – Судя по всему, у нас уже есть первая кандидатка. Можем начинать сейчас же! – Одним движением мужчины в черном подняли связанную девушку на ноги. Она застонала.

– Друзья мои, позвольте мне представить вам урожай новичков этого года. Их силы пробудились совсем недавно! – Послышался вой, и Чарминг засмеялся, мягко и в то же время с ноткой горечи. – Меня зовут Чарминг, и я приветствую всех вас здесь! Как говорим мы каждый месяц, либо ешь ты, либо съедают тебя!

Меня окатило волной ужаса, я задыхалась. Мой взгляд окинул комнату, и я увидела бога в другом конце зала. Кресло, похожее на трон, стояло на небольшом возвышении рядом с баром. Толпа восхищенно хлопала, пока Чарминг галантно кланялся. Его губы растянулись в широкой улыбке. Яркие светлые волосы, окутывающие идеальные черты его лица, словно львиная грива, голубые глаза, похожие на льдинки, – он улыбался всему залу, и все внутри меня сжалось. Этот мужчина… Чарминг. Он правда выглядел как Даймонд. По крайней мере, он был невероятно на нее похож. Этот нос, рот, даже его горделивое поведение напоминало мне мою сестру. Моя кожа засияла еще ярче, и мой запах стал таким сильным, что зрители уже поднимали головы, чтобы принюхаться.

– Нашу маленькую нетерпеливую эльфийку зовут Лайт. Дочь Анемы, низшей богини ветра.

Лайт застонала, а толпа засвистела и засмеялась.

– Как вы можете видеть, она – достаточно многообещающая кандидатка. Если хотите проверить это, поднимайте руки и делайте ваши ставки. А для тех, кто у нас впервые, я кратко озвучу наши главные правила. Правило номер один: правил нет. Покажите все, что можете, ведь мы хотим увидеть шоу.

Толпа восторженно заревела. Что здесь происходит?

– Правило номер два: если вы видите потенциал в ком-то из новичков, поднимайте руку и делайте ставки. Тот, кто поставит больше всех, может встать на ринг с кандидатом. Если он побеждает вас, он свободен, а ваши вложения пропадают. Но если побеждаете вы, он становится вашим. Все понятно? – Чарминг раскинул руки. Он будто заполнил собой всю комнату, и желающие сделать ставки снова радостно заликовали. Чарминг дразняще подмигнул паре богинь в толпе, приглашая их поставить на крылатую девушку.

– Прекрасно. Так… кто заинтересован в нашей маленькой Лайт?

Несколько рук поднялось в воздух. Я все пыталась осмыслить только что сказанное Чармингом. Если я правильно поняла, мы должны либо бороться за нашу свободу, либо стать собственностью какого-нибудь сумасшедшего бога. Насколько же это было мерзко! Я вздрогнула и осмотрела толпу на предмет предательской задницы Бизара, но он куда-то исчез. Во мне все кипело. Когда я увижу его в следующий раз, я сверну ему шею. Энергия в клубе была дикой и необузданной. Почти кровожадно люди выкрикивали цены, которые они были готовы заплатить за девушку. Она же тряслась и выглядела так, будто была готова упасть в обморок в любое мгновение. Могу ее понять. Мысль о том, что скоро я окажусь там и буду вынуждена бороться за собственную свободу, заставляла мои внутренние органы переворачиваться. Меня охватила паника. Я же совсем не умела бороться! Бладклоу на моем животе свернулся клубочком и ущипнул меня за плечо. Мое сердце колотилось, но я вспомнила, что была не такой уж беспомощной. Я послала немую благодарность своему отцу и наблюдала за тем, как эльфийку передают коренастому лысому богу с темными глазами и пугающими татуировками. От его тела исходили красные облака дыма, и когда он подошел к середине медленно очищающейся площадки, его руки загорелись.

– Все ясно! – крикнул Чарминг. – Судя по всему, у нас сегодня почетный гость! Аплодисменты Коулу, богу новой элиты, наследнику Гефеста!

Прожекторы мигали в такт аплодисментам толпы. Сила, которая исходила от неповоротливого тела Коула, была настолько внушительной, что даже я чувствовала его жар в своем ящике. На моей спине проступил пот, а Лайт толкнули на арену к крепышу. Раздался громкий сигнал, и электрический бас загудел в динамиках. Лайт задрожала. Ее крылья трепетали, когда Коул, словно хищник, бегал вокруг нее. Его пламя опалило пол под ее ногами, и в воздух поднялся едкий пар. Он без предупреждения бросился на нее. Так быстро, что я лишь увидела размытую фигуру и яркие икры. Девушка, несмотря на раны, удивительно быстро уклонилась. Она поднялась в воздух, грациозно паря над ним, а затем приземлилась на четвереньки и зарычала словно кошка. Коул обернулся. Его кулаки оставили дыру в полу, которая тут же затянулась. Как бейсбольный питчер, он отскочил назад и бросил в сторону девушки огненный шар размером с голову, который дернулся и покатился по полу. Шар ударился о противоположную стену, оставляя на ней следы сажи. Послышались аплодисменты, и толпа заликовала. Теперь к удару готовилась девушка. Она прищурилась, ее грудная клетка надулась, и Лайт выдула в сторону Коула струю мерцающей пыли. Коул пренебрежительно рассмеялся и шагнул в ее сторону, но когда пыль коснулась его, он остановился в замешательстве. Вокруг его ног образовался полупрозрачный бриллиант, заковавший его ступни. Бог обнажил зубы и выплюнул в сторону Лайт огонь, который коснулся ее левого крыла. Ее крик боли разнесся по всему клубу. Она приземлилась на пол, но вскоре взяла себя в руки и с наслаждением наблюдала за тем, как алмазы полностью сковывают мужчину. Зрители затаили дыхание, и алмаз сросся на лысине Коула. Его лицо стало окаменевшей маской. Я и представить себе такого не могла: нежная Лайт только что победила этого быка? Толпа была удивлена не меньше моего. Я услышала ее громкое бормотание, и Лайт, поднимаясь на ноги с презрительным выражением лица, выплюнула серебряную кровь под ноги Коулу. Тот вдруг моргнул.

– Осторожно! – крикнула я, но жесткий алмаз уже раскололся на тысячу кусочков. Пламя, зашипев, поразило Лайт, вскинувшую руки перед лицом. Ее противник бросился вперед, схватил хрупкую девушку и разломал ее на две части, словно ветку. Толпа ликовала, а глаза Лайт расширились от боли. Ее лицо содрогнулось, и она обмякла в руках Коула. Мужчина поднял кулак в воздух как победитель. Его плечи и руки окружил огонь.

– Безумие! – зазвучал голос Чарминга из колонок. – Дорогой Коул всякий раз поражает нас. Просто невероятно. Желаю тебе отлично провести с ней время!

Коул засмеялся, стряхнул со своих волос остатки алмазов и закинул Лайт на плечо. Они покинули поле боя, оставив за собой дым и тысячи блестящих осколков. Возбуждение толпы смешалось с горьким привкусом магии. Следующим из клетки достали парня со взъерошенными волосами и вызывающим огоньком в карих глазах.

– Так-так, кто тут у нас? Позвольте мне представить вам Трика, сына Гекаты!

Толпа взревела, и я удивленно округлила глаза.

Это Трик? Сын богини волшебства и некромантии? Я слышала о нем. Как и я, он был одним из детей, о которых все шептались. Даже в Аваддоне о нем рассказывали невероятные истории. Я напряженно задержала дыхание, наблюдая за тем, как повышались ставки на Трика.

– Так, все, продано нашей дорогой Грин!

Женщина с колючими зелеными волосами и пирсингом по всему лицу вышла в центр арены. На ее руках и ногах виднелись змеиные чешуйки. Она потянула шею и подозвала Трика к себе. Цепи тут же соскользнули с него. Он с удивительным спокойствием встал рядом с Грин. Хотя он был почти на голову ниже ее, в нем было что-то такое, что заставило зеленоволосую великаншу колебаться. Раздался сигнал, и Трик растворился в воздухе.

Толпа напряженно затаила дыхание, и Грин с диким взглядом закружилась вокруг своей оси. Она открыла рот и прыснула кислотой во все стороны. Жидкость разъедала пол.

– Покажись, ты, трус! – рявкнула она, и Трик материализовался в воздухе позади нее. Его сила была необузданной, и будто сама сила природы ударила Грин в грудь. Богиню резко отшвырнуло назад, и она упала на пол, брызнув неоново-зеленым ядом в лицо Трика. Он тут же растаял, и Грин торжествующе вскрикнула, но Трик лишь исчез в дымчато-зеленом воздухе. Острая голова Грин поворачивалась во всех направлениях. Прежде чем она смогла отреагировать, Трик снова появился позади нее и ударил ее кулаком в грудь. Толпа кричала. Глаза Грин удивленно округлились.

– Потаскуха! – услышала я шепот Трика, который притянул к себе свой кулак, в котором он держал колотящееся сердце. Грин рухнула на пол. Люди дико хлопали в ладоши, ошеломленные силой Трика. Каждая клеточка его тела сияла.

– Мои поздравления, Трик, – прошептал в свой микрофон Чарминг, улыбаясь. – Ты свободен. Я уверен, мы еще услышим о тебе.

Трик с презрением на лице бросил еще колотящееся сердце рядом с тяжело дышащей Грин и исчез в ликующей толпе, не удостоив ее взглядом.

– Вот так и рождаются боги, не так ли? – спросил Чарминг.

Люди согласно заревели.

– Итак, кто же будет следующим?

Из клетки вытащили парня с длинным носом и костлявыми плечами.

– Вот и Бренч! Сын Ириды, вестницы богов.

Чтобы понять, что у него не было ни единого шанса, было достаточно одного взгляда. Многие люди, кажется, тоже это осознали. И все же за него предложили не меньше, чем за Трика. Беднягу с дрожащими коленями потащили на арену. Мужчина по имени Стил, чьи половина лица и правая рука были металлическими, залез на ринг вслед за ним. Он выглядел как киборг. Его правый глаз был похож на лазерную указку, направившуюся на Бренча. Битва длилась недолго: я закрыла глаза во время этой резни. Было просто ужасно. Парня практически разорвали на части, а его кровь текла по полу. От него осталась лишь маленькая кучка, и я сомневалась в том, что он вообще когда-то оправится от этого. Если бы я не выросла в Аваддоне, меня бы, наверное, стошнило. Брейв, очевидно, отчаянно боролся с рвотным рефлексом.

За Бренчем последовала девушка, которую практически бросили на арену. Она так жалобно всхлипывала, что я даже не расслышала, чьей дочерью она была. Но даже в слезах, грязи и соплях она была потрясающе красивой. Длинные розовые волосы обрамляли ее кукольное фарфоровое лицо. Там, где на пол падали ее слезы, вырастала сочная зелень. В этот раз ставки делали в основном мужчины. Я почувствовала привкус кислоты во рту, когда один из этих свиней выиграл аукцион.

Зеваки так близко встали к рингу, что я с трудом могла наблюдать за происходящим. Я время от времени видела, как на ринге извивается зеленый плющ. Услышала смех мужчины, плач девушки, а затем взрыв, пыль и треск бетона. Толпа вновь ликовала. Мужчина унес девушку как безвольный мешок. Я сочувствовала ей, но мое сердце снова билось как бешеное, ведь я знала, что будет сейчас. В моем животе образовался толстый ком.

– Ну-ну, прекрасно, прекрасно, друзья мои. – Чарминг убрал блестящие волосы со своего лица. Схожесть с Даймонд все больше меня пугала. Его голос был как бархатный мед. Многие мужчины и женщины смотрели на него с похотью в глазах. Кажется, он чувствовал их необузданное желание, витавшее в воздухе. Свечение его кожи стало ярче, когда он провел по своему уху. Наверное, на нем были наушники, с помощью которых он получал информацию о нас.

– А теперь вы можете видеть перед собой настоящую сладость, даже если на то и не похоже. – Все взгляды обратились на меня. Голодные взгляды. Зрачки были расширены от амброзии и насилия. Их внимание заставило мое тело завибрировать. Хоть я чуть и не наделала в штаны от страха, я упрямо подняла подбородок, пытаясь игнорировать факт того, что все еще была одета в свою толстовку с Hello Kitty. Тень капюшона скрывала мое лицо. И все же пара прядей выпала из него, завиваясь блестящими локонами у моего лица.

– Разрешите представить, – хриплым голосом прошептал Чарминг в микрофон. – Ворриор. Дочь Аида и… Афродиты.

Мне показалось или он запнулся в конце? Боги удивленно закричали, ближе подбираясь ко мне.

– Что за взрывная смесь! Мне кажется, от этого цветочка можно многое ожидать. Ведь именно она источает этот божественный аромат. Кто готов сделать ставки?

Почти все руки в клубе поднялись вверх. В моих ушах гудело, когда боги делали первые ставки. За несколько секунд цена взлетела до головокружительной суммы. Они ставили все, начиная с золота и экзотических магических существ и заканчивая другими богами, которые, очевидно, проиграли предыдущие бои. Чарминг еле успевал принимать их ставки.

– Предлагаю целое гнездо хихн, – раздался чей-то хриплый голос. Я испуганно повернула голову. Там стоял маленький человечек Маммут. В своей темной мантии он выглядел совершенно неуместно среди стройных, блестящих и облаченных в кожу тел.

– Ух ты, гнездо хихн! Неплохо. Предложит ли кто-то больше?

– Предлагаю пузырек своей квинтэссенции! – выкрикнул кто-то другой. У меня во рту пересохло. Он правда хотел отдать часть своей магии? За меня?

– Гнездо хихн и моя квинтэссенция, – тут же сказал Маммут.

– Предлагаю нить Ариадны! – выпалил кто-то другой. Я раздраженно хлопала глазами. Кто-то серьезно собирался поставить на кон свою судьбу из-за меня?

Чарминг одобрительно засвистел:

– Неплохая цена, милый мой. Если кто-то сможет перебить эту ставку…

– Я хочу поставить свое бессмертие.

Вся комната замерла. Высокая мускулистая фигура вышла из тени противоположной стены. Все внимание было приковано к нему. Мое сердце остановилось, и я на мгновение перестала дышать.

Передо мной стоял Пиас. Живой и в цвете. Его волосы сверкали в свете прожекторов, а глаза голодно уставились на меня. Его губы растянулись в холодной улыбке. Позади него развевался черный плащ. Боги тут же отшатнулись от него. Они, кажется, тоже задержали дыхание. Клуб наполнился запахом озона, а вокруг его тела сверкали молнии.

– Я хочу поставить свое бессмертие, – повторил он.

Чарминг откашлялся:

– Какая честь! Судя по всему, в нашем Дарк Вандерлэнде сегодня почетный гость. Сможет ли кто-то перебить его ставку?

Все замолчали, отходя еще дальше, пока Пиас не оказался в центре арены. Он вызывающе поднял бровь.

– Решено, – кратко сказал он.

Толпа визжала. Я сердито фыркнула и снова почувствовала это покалывание на коже. От его взгляда все у меня внутри кипело. Каждый сантиметр моей кожи горел и сиял. Запах цветов стал почти интенсивнее и богаче. Отлично, я смогу как минимум задушить его своим ароматом до смерти.

Стеклянные дверцы клетки бесшумно раздвинулись. Цепи упали на пол, и я шагнула вперед. Бладклоу нервно задрожал на моем животе. Он был готов спрыгнуть с моей кожи, как только я позову его. На ватных ногах и с потными ладонями я спрыгнула с трибуны и направилась к арене. Толпа богов молча пропустила меня вперед, а когда я прошла, заключила меня в круг, вернувшись на свои места. Мы с Пиасом стояли на расстоянии вытянутой руки. Пол под моими ногами скрипел. Адреналин пульсировал по венам с невероятной скоростью, и все вокруг меня казалось слишком резким. Мой сильный запах роз смешался с его ароматом, темным и соблазнительным: это был запах озона, мускуса и снега. Его алебастровая кожа сияла. Вокруг стройных и сильных рук мерцали молнии. Бездушные пропасти его холодных глаз оценивали каждую клеточку моего тела. Внутри меня что-то заурчало. Казалось, будто присутствия Пиаса было достаточно, чтобы беспрепятственно раскрыть мою магию. Блестящий темно-фиолетовый туман окружил мою зудящую кожу, плавая вокруг моего тела, словно призрачные крылья. С Пиасом происходило нечто подобное. Молнии становились более беспокойными, а его слабая усмешка – голодной и нетерпеливой.

– Ну что, скучал по мне? – не могла не спросить я. Мне хотелось его позлить.

– Не представляешь, как сильно, – прорычал Пиас мне в ответ.

– Ты выиграешь только через мой труп.

– Когда я с тобой закончу, ты будешь мечтать о том, чтобы стать трупом, – нанес он ответный удар.

Раздался звуковой сигнал. Послышался глухой бас песни Seven Nation Army, и Пиас с грацией дикой кошки устремился вперед. Молнии ударили меня с точностью кнута, и я услышала шипение. Запах горелых волос ударил мне в нос. Один из моих локонов упал на пол. Я быстро увернулась, перекатилась и вызвала Бладклоу. Цербер залаял и, словно резинка, слетел с моего тела. Зрители удивленно вскрикнули. Пиас тоже округлил глаза, а цербер зарычал, встав передо мной. Защитная стена из кучи мышц, меха и клыков.

– Как мило. Подарок папочки? – холодно спросил Пиас, бросая шаровые электрические импульсы в воздух.

– Завидуешь?

– Чему, маленькой собачке?

Бладклоу зарычал и предупреждающе поднял свои могучие когти. Мы ходили кругами, оценивая слабые и сильные стороны друг друга. На самом деле я понятия не имела, как победить Пиаса. Я была не воином, а скорее бездельницей, научившейся самообороне лишь для того, чтобы выжить в Аваддоне. В целом у меня не было ни единого шанса против Пиаса, который практически излучал боевой опыт. Толпа только и ждала, что он порвет меня на мелкие кусочки. Мышцы Пиаса напряглись. И лишь движение его челюсти дало мне понять, что будет дальше. Я инстинктивно отреагировала, и Бладклоу последовал за мной. Гигантский шар из молний дугой полетел к моей голове с правой стороны. Я пригнулась, а Бладклоу с ревом бросился на Пиаса. Они жестко врезались друг в друга и упали на землю, сражаясь. Блад залез на Пиаса, а бог, стиснув зубы, схватил пса за голову, чтобы не дать ему разорвать свою глотку.

– Убей его, – мрачно приказала я Бладклоу, и глаза пса загорелись. Я почувствовала, как мои ногти удлинились, прорываясь сквозь перчатки. Бладклоу дико мотал головой влево и вправо, чтобы ударить Пиаса. Его лапы вцепились в щеки бога и оставили три длинные серебряные раны. Пиас приподнялся, обнажив зубы, и ударил Бладклоу током. Взрывная волна отбросила меня назад. Пес взвыл. Мне в нос ударил запах горелой шерсти и плоти. Я чувствовала его боль, когда его заживо разорвало на мелкие кусочки: его тело взорвалось, растворилось в черном дыме и вернулось ко мне.

– Теперь папочка не сможет тебе помочь! – Пиас одним ловким движением встал на ноги. Все его тело сияло, в нем не осталось почти ничего человеческого. Тот, кто стоял передо мной, был богом от и до. Я услышала треск, и меня поразила молния толщиной с руку. Я округлила глаза от ужаса и уже не могла увернуться. Поле моего зрения заполнил белый свет, а сердце остановилось. Я даже не чувствовала боль… Я чувствовала… Да, что я чувствовала? Во мне что-то замерло или даже сломалось. Я не могла это описать. Это можно было сравнить с ключом, который повернулся в подходящем замке. Вибрация в моем теле стала тремором. Из моего горла вырвался крик, и под замершими взглядами десятков богов моя человечность покинула меня. Она разорвала мои вещи на маленькие кусочки. Меня охватил сияющий свет, и почва ушла из-под моих ног. Земля зашаталась, а моя спина выгнулась. Я вскрикнула еще раз, и светящиеся крылья из света и теней прорвались из-под моей кожи. Золотистые волосы, словно жидкий шелк, обвились вокруг моего тела, и я почувствовала, как впервые по-настоящему вдохнула полной грудью. Я будто снова родилась. Все страхи, сомнения и ненависть к себе спали с меня, словно сухая грязь. Богиня во мне была сильной, чувственной и полной магии, исходившей из бесконечного источника внутри меня.

Мой наполненный болью крик превратился в смех. Я взмахнула своими новыми крыльями и ощутила их магию. Я искала глазами взгляд Пиаса, и казалось, что мой мир перевернулся с ног на голову в мгновение ока. Я видела бога перед собой так ясно, как никогда до этого. Его тело было безупречно красивым, и от него исходила первобытная сила, ничем не уступавшая моей. Молнии сверкали вокруг его лица в гипнотическом танце. Все выглядело так, словно две силы природы столкнулись друг с другом. Если он был чистой молнией, представляющей силу и совершенство, то я была сбивающим с толку громом. Мы были неудержимыми и такими могущественными, что могли потрясти весь мир. Я ощутила это. Мы дополняли друг друга, как две части одного целого. Пиас нуждался во мне так же, как Зевс нуждался в Гере, чтобы стать единым целым, я тоже нуждалась в нем.

Я видела уверенность в его глазах, видела огромную пропасть его зрачков и их холод. Дыра, где когда-то была душа, предстала передо мной словно открытая рана. Какая-то часть меня устремилась туда, желая закрыть эту рану, и я была не в силах это остановить. Он моргнул. Его тело дрогнуло, и он бросился на меня без предупреждения. Когда мы встретились, произошел взрыв. Кажется, стоявшие вокруг нас боги испуганно кричали. С потолка падали куски бетона. Мы оставили целый кратер в полу, такими необузданными были наши силы. Надо быть осторожной. Я не хотела никого ранить, и тем более Брейва. Я могла сосредоточиться лишь на нем, когда он прижал меня к полу. Руки Пиаса сомкнулись вокруг меня. На моей коже заиграли молнии, а я впитала их в себя. Толчок земли под нами чуть не разрушил клуб. Я не знала, что пытается сделать Пиас: обнять меня или придушить, но я тоже реагировала на него не менее бурно. Я зацепила его ногой, заставила упасть на пол и села на него верхом. Вокруг нас бушевали ветер, гром и молнии – это был ураган из магии. Я взяла его за руки и сжала их. Как довольная кошка, я терлась о его тело, наслаждаясь его молниями на своей коже. Пиас зарычал и с грубой силой сбил меня, а затем намотал мои волосы на кулак и потянул мою голову назад. Я рассмеялась. Я не помню, чтобы мне когда-либо было так хорошо. В бешеной борьбе мы перекатывались по полу, разрушая клуб. Никто из нас, кажется, не мог одолеть другого. Мы были игрой света и тьмы. Все это больше походило на безумную любовную игру, чем на настоящую драку, но я не могла сдержаться, как и он.

Задыхаясь, я уперлась ногами в его живот. Его тело с невероятной силой отбросило назад, и он врезался в ближайшую стену. Штукатурка и бетон полетели вниз, заворачивая нас в облако пыли. Пиас снова поднялся и ударил в меня сетью молний. Бесчисленное количество чувств охватило меня, многие из которых были откровенно неприличными. Я чувствовала себя так раскованно, что не думала, что такое вообще возможно. Прежде все это было закрыто во мне в ожидании его. Этого молодого и дерзкого бога, который обрушился на меня, словно буря, и пригвоздил меня к земле. Его горячее дыхание коснулось моего лица. Наши взгляды столкнулись, а сердца забились в едином ритме. Мое тело горело, когда он прижимал меня к себе. Прямо как в моем сне несколько дней назад, но теперь было намного лучше. Пиас пробормотал что-то невнятное, схватил мою голову и притянул меня к себе. Я ощущала его дыхание на своих губах. Мои эмоции и магия вышли из-под контроля. Часть меня полностью отключилась. Я больше не могла думать и лишь почувствовала, как молодой бог преодолел последние мучительные сантиметры между нами и поцеловал меня. Его губы властно и стремительно опустились на мои. Это был не какой-то целомудренный романтический поцелуй. Мой первый, кстати. Нет. Мы были голодными и жадными, даже немного отчаянными. Наши зубы ударились друг о друга. Я почувствовала вкус божественной крови, когда он провел языком по моим губам. Так он сделал меня своей, словно завтра никогда не наступит. Я больше не могла дышать. Все, что я ощущала, – это то, как его магия и душа переплетаются с моими. Мы больше не могли расстаться друг с другом. Я чувствовала его тяжелое дыхание, он тоже был близок к коллапсу, и я это видела. Мои веки задрожали. Он должен прекратить. В жалкой попытке остановить его я положила руки на его грудь. От него ко мне пронесся еще один поток молний. Я была в огне. Это уже слишком много для меня. Я закатила глаза и потеряла себя.

Глава 17

У меня нет души

Я проснулась, и мой нос чесался. Мои веки были тяжелыми, а конечности казались невероятно вялыми. Я улыбнулась, хотя совершенно не знала, почему я была такой довольной, но я действительно была такой. Как кошка, которая тайно объелась сметаной. Я радостно потянулась в мягкой и теплой постели и хотела было почесать нос, но мои руки что-то стянуло. Я услышала металлический лязг.

– Что?.. – Я сонно открыла глаза и увидела наручники, которые тяжелыми цепями были зафиксированы на стене. – Что за черт? – Теплая и уютная радость исчезла в тот же момент. Почему я снова была связана? Я потянула цепи, но добилась только того, что мои руки заболели.

– Ты всегда и со всем борешься? – спросил холодный голос, пронзивший меня до костей. Моя душа запела, а кожа засветилась. Я перестала дергать цепи и увидела Пиаса, который сидел рядом со мной в уютном кресле. Своим выдающимся подбородком он уперся в кулак, а его глаза похотливо и любопытно смотрели на меня, что тут же меня смутило. Кто надел на меня эти проклятые…

Я снова вспомнила, что происходит. Тартар. Пустыня, Бизар. Рынок и проклятый божественный клуб. Внезапно появившийся там Пиас. Молния, которая меня пронзила, и моя реакция на нее. Правильнее было бы сказать, наша реакция. Мой рот открылся. Я покраснела.

– О господи! – завизжала я, пряча лицо в подушке. – О гофподи! – повторила я в подушку.

– На самом деле меня зовут Пиас, но ты можешь называть меня господом.

– Заткнись! – огрызнулась я, одаривая его сердитым взглядом.

Пиас поднял бровь.

– Почему ты вообще заковал меня в цепи? Что это еще такое? – Я гневно дергала цепи.

– Ты принадлежишь мне. Я выиграл битву и теперь могу делать с тобой все, что захочу.

– Ты что, смеешься надо мной?

– Ни капли.

– Ты… ты… ты не выиграл! – быстро выпалила я. – Это даже и битвой-то нельзя назвать! Это было что-то большее. Ну, мы с тобой… мы с тобой… Господи, я даже не знаю, что мы там делали, но это точно не было битвой. – Я почувствовала желание провалиться под землю.

Пиас ухмыльнулся и выглядел таким спокойным, что это разгневало меня еще больше. Как он может быть таким невозмутимым? Мы в лучших божественных традициях разрушили весь клуб на глазах десятков богов. Целовали друг друга. Это было моим первым поцелуем, и это было так прекрасно, что я потеряла сознание. Наши души соединились! Я чувствовала это. Даже сейчас, когда между нами была стена расстояния и холода, я все еще ощущала его магию во мне. Как он может быть так спокоен после всего, что произошло между нами?

– Это была битва, – сказал он мне, откашливаясь. – Правда, немного своеобразная. Ты принадлежишь мне, и ты не должна стыдиться того, что произошло. Это было совершенно естественной реакцией на прорыв твоей магии и нахождение второй половины.

Я покраснела еще больше.

– Как ты можешь говорить об этом так… как будто мы говорим о погоде?

– Я просто привожу сухие факты.

– Не делай вид, что тебя это оставило равнодушным. Я чувствовала это, Пиас. Чувствовала тебя! Тебе меня не обмануть.

Выражение лица Пиаса изменилось: на смену скучающему неведению пришел голодный взгляд дикого животного. Он так быстро залез на мою кровать, что я лишь успела удивленно завизжать, когда он наклонился надо мной. Его лицо было в сантиметре от моего. Он развязал цепи на моих запястьях, а его сильные руки оказались слева и справа от меня.

– А что, если я сам хочу быть равнодушным? – прошептал он мне. Его руки были так напряжены, что на них проступали серебряные вены. Он сделал глубоких вдох, а затем уткнулся носом в мою шею и с наслаждением втянул мой запах. По моему телу побежали мурашки. – Может быть, для всех будет лучше, если я не буду по уши влюбляться в маленькую негодяйку, которая и так приносит только проблемы и которой одним взглядом удается свести на нет все десять лет моего непосильного труда. Может быть, лучше мне оставить тебя привязанной к стене, чтобы ты держала свои руки при себе. Иначе я могу случайно взорвать весь мир, когда ты ко мне прикоснешься.

– Ой… – прошептала я. Больше я ничего не могла сказать. Напряжение между нами было таким осязаемым, что оно повисло в воздухе. Голодный взгляд Пиаса окинул мое лицо, а его губы приоткрылись, когда он, словно притянутый магией, наклонился ко мне. Волосы на моей коже встали дыбом. Господи! Желание снова почувствовать его пальцы на своем теле было почти непреодолимым. Я хотела, чтобы он снова прижал меня к себе, схватил меня за волосы и снова перевернул мой мир с ног на голову. Я хотела…

– Ворриор? – Пиас раздраженно замолчал, оказавшись на расстоянии миллиметра от моих губ. Я замерла, и мое лицо побледнело. Мое лицо! Оно не было прикрыто. И не только оно. Судя по всему, на мне не было ничего, кроме белья. Моя кожа ярко выделялась на черной простыне. Это было то самое постельное белье, которое я видела в своем сне. Я была в комнате Пиаса. Голая! И он меня видел. Но на мне не было никакой ткани, которая могла бы уберечь его от взгляда на меня. Вскрикнув, я оттолкнула растерявшегося бога от себя и накрыла голову простыней.

– Что с тобой не так? – спросил сбитый с толку Пиас.

– Уходи! – огрызнулась я.

Он фыркнул:

– Последние два дня, пока ты притворялась спящей красавицей, я сидел у твоей кровати. И я точно никуда не пойду.

– Два дня? – Мой голос стал невероятно пронзительным. – Исчезни, Пиас! Ты сойдешь с ума, если еще не сошел. Я ядовита, поэтому не смотри на меня больше никогда и принеси мне толстовку с капюшоном или что-то вроде того.

В воздухе повисла тишина. Доска в каркасе кровати треснула. Я надеялась, что он был достаточно разумен, чтобы сразу же исчезнуть. Мои плечи были напряжены. Как я могла быть такой невнимательной?

– Ты что, плачешь? – тут же спросил он.

Я вздрогнула, натягивая простыню на свою голову еще сильнее. Здесь было чертовски душно, но я ни в коем случае не вынырну из-под нее без защиты.

– Нет! А теперь исчезни! – Я шмыгнула носом.

Пиас выругался. Одной рукой он схватил мою простыню и стянул ее с меня. Мои пальцы скользнули по гладкому материалу. Я, визжа, свернулась калачиком, пытаясь прикрыть анатомически важные части своего тела. Еще никто не видел меня голой… совершенно голой, и тут появился Пиас. Пиас, чье сердитое лицо нависло надо мной.

– А ну прекращай рыдать. Сейчас же! – скомандовал он.

– Ты совсем с ума сошел? Отвернись, а то станешь сумасшедшим! И сейчас же верни мне простыню.

– Нет!

– А ну отдай!

– Нет.

– Отлично. Придурок! – Я гневно фыркнула, а затем скатилась по матрасу и заползла на мягкий ковер под кроватью. Да, я знала, что это было по-детски, но мой мозг был слегка перегружен. – Я останусь здесь, пока ты не прекратишь смотреть на меня, извращенец!

Пиас стал ругаться еще громче.

– Это я извращенец? А кто смотрел на меня, пока я был в душе? – Он холодными глазами заглянул под кровать. – Вылезай оттуда! Ты ведешь себя как ребенок.

– Я защищаю тебя, идиот!

– Но меня не нужно защищать.

– От меня надо. Кроме того, я не смотрела на тебя в душе!

– А что ты тогда делала?

Я прикусила губу.

– Я только хотела посмотреть, кто так красиво поет. Но если бы я сразу знала, что это ты, я бы с криками убежала прочь.

– Ничего подобного, – высокомерно фыркнул Пиас. – Ты пялилась на меня, как овца!

– Ничего подобного.

– Ты так и продолжишь там сидеть или все-таки вылезешь оттуда?

– Не вылезу. Я сделаю это лишь тогда, когда удостоверюсь в том, что ты не сойдешь с ума, – запищала я.

Он вздохнул:

– Я не сойду с ума.

– Еще как сойдешь! Как и все остальные.

– На меня это не действует.

– Да что ты, и почему же?

Он заскрипел зубами.

– Во-первых, потому, что я твоя чертова вторая половина. Я и не знаю, за что небеса меня так наказали! А во-вторых, потому, что у меня нет души.

– У тебя… у тебя… – заикалась я. – Что?

– У меня нет души, – терпеливо повторил Пиас и постучал пальцами по каркасу кровати. – Теперь ты вылезешь?

– Это… это та дыра в тебе? – неуверенно спросила я. – Каждый раз, когда я смотрю в твои глаза, мне кажется, будто там ничего нет.

– Там действительно ничего нет, – подтвердил Пиас с почти скучающим видом. – Зевс проклял меня перед тем, как бросить в Тартар.

– Это то, что ты искал в Аваддоне? Когда мы встретились впервые?

– Да.

– И нашел?

– Нет.

– Ой!

– Именно.

– М-м-м…

– Теперь ты выйдешь?

– Возможно, но тебе надо отвернуться.

– И, черт побери, почему? – взорвался Пиас. Его голова покраснела от гнева. Он выглядел даже немного мило.

– Потому что я голая!

Пиас фыркнул, схватившись за край кровати, и бросил ее вместе с матрасом и подушками прямо в стену. Я завизжала, вскочила на ноги, но руки Пиаса уже схватили меня, прижимая к его жесткой груди.

– Отпусти меня! – пиналась я.

– Чтобы ты потом бегала где-нибудь без головы? Забудь об этом, девочка, ты будешь находиться там, где я могу за тобой присматривать. – Он снова потащил меня к стене, а затем надел на меня цепи. На его лице и мускул не дрогнул. –   Ты остаешься здесь.

– Но я практически голая.

– Отлично!

– Дай мне какую-нибудь одежду.

– Нет!

– Но я… – Моя нижняя губа дрогнула.

Я подтянула к себе ноги в защитной позе. Девочка внутри меня, которая всю жизнь прятала себя за вещами и солнечными очками, теперь сгорала от стыда, ловя на себе взгляд Пиаса. Я не знала, что мне делать с информацией о том, что он может на меня смотреть. Стыд стал моей неотъемлемой частью, и для меня выдерживать его взгляд было непосильной задачей. Но богиня во мне хотела иного. Она хотела мурлыкать и прижиматься к нему, чтобы снова увидеть это голодное выражение в его глазах. Я с трудом пыталась уравновесить две свои стороны, отвесила пощечину истеричной девочке и вылила ведро воды на голову богине. И все же я чувствовала себя не в своей тарелке. Мне было стыдно.

– Пожалуйста, – снова прошептала я.

Пиас стоял передо мной, тяжело дыша. Его челюсти сжались.

– Нет!

– Почему нет?

– Потому что сейчас необходимо, чтобы ты преодолела свои комплексы. Бог знает, откуда они вообще у тебя взялись. Ты – самое красивое существо из всех, кого я когда-либо видел. Ты богиня. И ты должна быть сильной, если хочешь править вместе со мной. Это не сработает, если ты будешь вести себя как избалованная девочка. Поэтому нет, я не дам тебе никакой одежды. Получишь ее только тогда, когда перестанешь краснеть.

– Что… править? И чем же? Сумасшедшим домом?

Он раздраженно закатил глаза:

– Там ты отлично вольешься в коллектив!

– Я тебя ненавижу! – выдавила я сквозь стиснутые зубы. Мне казалось или мне действительно нравилось это говорить?

Челюсти Пиаса снова сжались.

– Отлично, – холодно ответил он, а затем покинул комнату. Он просто оставил меня одну в своей спальне.

Кровать была наполовину сломанной, а передо мной в другом конце комнаты находилась стеклянная стена, через которую можно было видеть этот странный темный город. Где я была? И где остался Брейв? Беспокойство о нем не покидало мою голову. Еще некоторое время я просто смотрела в окно в ужасе от того, как моя жизнь изменилась за последнее время. Я стала совсем другим человеком и чувствовала магию в себе, покалывание на коже. Богиня хотела вырваться из меня, расправить крылья и насладиться вкусом бессмертия. Но какой ценой? Буду ли я сама собой или же потеряюсь в бездне этого необузданного существа?

Бладклоу на моем животе дернулся. Он был огромной черной татуировкой на моем теле. Его голова лежала на моей груди, а глаза вопросительно смотрели на меня.

– Все в порядке, – прошептала я, мягко улыбаясь. – Со мной все хорошо.

Пес запыхтел, успокоившись. Не знаю, как долго я сидела голая на ковре и перебирала мысли в своей голове, но через какое-то время дверь снова открылась. Пиас прислонился к дверному косяку. Он переоделся. Теперь на нем были темные джинсы и черная майка, обтягивающая его четко очерченные мышцы. Я тяжело сглотнула.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Лучше всех, – ответила я, громко звеня цепями на своих запястьях.

Молодой бог скрестил руки на груди:

– Что еще расскажешь? Как ощущения? Может, у тебя голова болит или еще какие симптомы последних недель наблюдаются?

– Для меня эти симптомы уже не новость, – раздраженно ответила я.

Пиас с ничего не выражающим лицом уставился на меня.

– А ты любишь усложнять себе жизнь, не так ли? – зарычал он.

Я скорчила гримасу:

– Тебе бы я ее усложнила.

– Ты еще ешь? – спросил он.

– Нет… да… не совсем.

Он кивнул:

– Тебя осмотрит доктор. После этого ты пойдешь мыться и выпьешь немного амброзии. Ты совсем побледнела.

– Ты мне теперь приказывать будешь, что делать, а что не делать?

– Тебе больше нравится сидеть здесь?

Я гневно сдула прядь волос с лица:

– Нет.

– Хорошо. – Он оттолкнулся от двери, снял свою майку и бросил ее мне.

Прямо в лицо. Я почувствовала запах Пиаса и не могла ничего поделать с дрожью, пробежавшей по моей спине.

– И что мне с этим делать? – нервно спросила я.

– Надевать! – приказал Пиас. Я тайком смотрела на его голый торс. Господи, этот парень выглядел так, словно его высекли из камня. Как можно выглядеть таким бессовестно сексуальным?

– Почему доктор должен меня осматривать? – спросила я, пытаясь надеть майку своими закованными в цепи руками. В конечном итоге руками я застряла в рукавах, а головой в вырезе. Я выругалась как сапожник. Хотя я не могла этого видеть, Пиас явно достаточно долго смотрел на меня. Даже если он не издал ни звука, я была готова поспорить, что он надо мной смеялся. Ублюдок.

– Может, ты все-таки мне поможешь? – резко огрызнулась я, сдаваясь. Господи! Наверное, я выгляжу как Мистер Буханка. Пиас вздохнул. Я захлопала глазами, наблюдая за его силуэтом через ткань.

– Сохраняй спокойствие. Если ты убежишь, я тебя поймаю и отшлепаю! – Его дыхание коснулось моей разгоряченной кожи, вследствие чего по моей спине побежали мурашки. Я захныкала и почувствовала, как Пиас развязал цепи. Мои онемевшие руки повисли, но Пиас схватил меня за запястья и продел их в рукава. Его пальцы коснулись моего живота. Я втянула воздух носом, и мне показалось, что я услышала его тихий стон. Спустя секунду он уже расправил майку так, что моя голова наконец пролезла в вырез. Я сдула волосы с лица, когда он снова заковал меня в цепи.

– Я делаю это, – продолжил он наш разговор, улыбаясь, – потому что так хочу!

– Да что ты! – насмешливо сказала я, но мой голос звучал слишком пронзительно. – Чтобы убедиться в том, что у меня нет сифилиса?

Он раздраженно посмотрел на меня:

– Ну да, когда речь идет о дочерях Афродиты, нельзя быть уверенным в этом, правда?

– Ты придурок!

Пиас подошел к двери и постучал костяшками по дверному косяку:

– Можешь заходить, док. Не смотри на нее слишком долго.

– Наконец-то! Вы всегда так много ссоритесь?

Я не расслышала ответа Пиаса, но его голос звучал недружелюбно. В комнату зашел очень худой бог с каштановыми волосами. Я сразу же непроизвольно сбросила волосы себе на лицо.

– Ворриор Пандемос? – спросил он.

– Да, – недоверчиво ответила я. Мои цепи зазвенели, а доктор остановился. Я почувствовала на себе профессиональный взгляд его карих глаз. Он тихо выругался.

– Ты приковал бедную девочку к стене цепями? – вдруг крикнул он.

– Да, приковал! – зарычал Пиас из коридора.

– И как мне тогда ее осматривать?

– Придумай что-нибудь, – послышался холодный ответ Пиаса.

Доктор вздохнул и поднес руку ко лбу.

– Когда-нибудь я уволюсь, – услышала я его шепот, а затем он поставил свою кожаную сумку на пол и сел на колени передо мной. Я вздрогнула и поправила волосы так, чтобы они прикрыли как можно больше кожи.

– Не переживай, Ворриор, – успокоил меня доктор типичным скучающе-врачебным тоном. – Пиас рассказал мне о синдроме Медузы. Возможно, тебя удивит то, что я уже лечил богов с таким же генным дефектом и мне это ни капли не вредило. Я знаю, что делаю.

– М-м-м… – пробормотала я, не очень-то ему поверив.

– Кружится ли твоя голова? Наблюдала ли ты за собой перепады настроения? Слышишь ли голоса? – спросил он у меня. Худые пальцы открыли сумку, и он достал оттуда шприц. Я снова вздрогнула, но глупые цепи удерживали меня на месте.

– Не переживай, я только возьму у тебя немного крови, чтобы определить стадию твоего бессмертия.

Прежде чем я успела возразить, он уже схватил мою руку и воткнул в нее иглу.

– Ай-й-й! – закричала я, пытаясь выдернуть руку, но врач был сильным, как медведь.

Он щелкнул языком и потянул шток шприца.

– Не кричи, уже почти все. Так что с головокружением?

– Иногда бывает! – зарычала я, зачарованно уставившись на свою серебряную кровь, заполняющую шприц.

– Перепады настроения?

– Нет!

– Врет! – сказал Пиас. Дверь за ним закрылась.

Я окинула его мрачным взглядом:

– Заткнись, Тантал!

– Значит, и перепады настроения тоже бывают, – пробормотал доктор, вытаскивая иглу из моей руки. Место укола тут же затянулось. Его бровь поднялась: – Отличная скорость исцеления!

– Нет у меня никаких перепадов настроения! – упрямо возражала я.

Пиас насмешливо фыркнул, и доктор слегка мне улыбнулся.

– Не переживай об этом. У большинства молодых богов такое бывает поначалу. Это совершенно естественно, и благодаря нашему Пиасу твой гормональный фон тоже будет слегка нарушен.

– Мой гормональный фон в полном порядке!

Пиас закашлялся. Доктор пристально на него посмотрел:

– Не надо кашлять, Тантал. В результатах твоих анализов было столько гормонов, что я мог бы продавать твою кровь в качестве анаболиков.

Я рассмеялась.

– От тебя я ожидаю примерно того же результата, – проворчал доктор. Теперь мы оба мрачно смотрели на него. – Ты еще испытываешь чувство голода? – продолжил расспрашивать меня доктор.

Я покачала головой.

– Ты еще спишь?

Я кивнула.

– Понял. – Он провел по своим волосам. – Можно мне посмотреть на твое крыло?

Я помедлила.

– Давай! – приказал мне Пиас.

– Я не знаю как! – выругалась я. – Они у меня совсем недавно.

Доктор нахмурился:

– Молодые боги сильно поддаются влиянию чувств и инстинктов. Подумай о чем-то, что тебе нравится или злит тебя.

– Да, Ворриор, подумай о чем-то, что тебе нравится! – ухмыльнулся Пиас.

Что за мерзкая и гнусная канализационная крыса!

– А этому идиоту обязательно здесь находиться? – нервно спросила я. Моя кожа начала светиться.

Доктор принялся меня изучать. Казалось, будто его глаза просвечивают меня словно рентген.

– Он новый отец всех богов. Я не могу просто выкинуть его отсюда, даже если я сам этого хочу.

Пиас выглядел невероятно самодовольным. Высокомерие источалось каждой клеточкой его тела.

– Давай же, милая! Покажи свои крылышки! – надавил он. В его глазах было что-то плутовское.

– Не называй меня милой!

– Почему? Я твоя вторая половина. Буду называть тебя так, как хочу.

– Спасибо за информацию, мой сладкий пирожочек, – пропела я.

Пиас зарычал. Воздух между нами наэлектризовался, и наши магии нашли друг друга. Я почувствовала покалывание на коже, и мы оба задрожали. В то же мгновение мои крылья белым каскадом перьев вылезли из спины и обернулись вокруг тела, защищая меня.

– Интересно, – пробормотал доктор. –   Они что, чувствительные?

– Немного.

– Какой у тебя диапазон?

Я колебалась, ощущая на себе обжигающе холодный взгляд Пиаса.

– Я не знаю.

– Пожалуйста, расправь свои крылья для меня.

Я сделала это. Непривычные мышцы в моей спине задрожали. Пиас еще более пристально на меня посмотрел. Крылья заполнили половину спальни.

– М-м-м… два метра тридцать сантиметров на крыло, на мой взгляд, – пробормотал доктор, со знанием дела проводя рукой по верхнему краю. Я вздрогнула. Прикосновение было странным и удивительно интимным. Пиас зарычал.

– Тебе больно?

– Немного.

– А обязательно так ее лапать? – мрачно спросил синеволосый бог.

– Я должен осмотреть ее, поэтому да.

– Мне кажется, уже достаточно.

– Но я еще не…

– Она здорова?

– Как мне кажется, да.

– Насколько созрело в ней бессмертие?

– Я бы сказал… процентов на шестьдесят, может, чуть меньше.

– Значит, она еще может умереть.

В комнате повисла тишина. Я понимала лишь половину сказанного, но мое сердце билось как бешеное.

– Да.

Пиас выругался.

– Спасибо. Можешь идти.

– Мне действительно надо…

Пиас заставил доктора замолчать одним коротким взглядом. Врач закрыл рот и быстро посмотрел на меня.

– Хорошо! – Он взял свою сумку и вышел из комнаты в своем развевающемся докторском халате, оставляя меня наедине с Пиасом, который смотрел на меня, скрипя зубами.

– Что? – огрызнулась на него я.

– Ты принесешь мне еще кучу проблем, милая.

Он отстегнул мои цепи от кольца на стене. Мои крылья снова сложились.

– Ты не хочешь снять их с меня? – угрюмо спросила я, звеня своими толстыми наручниками. – Они достаточно неудобные.

Он окинул меня недоверчивым взглядом.

– Могу ли я быть уверен в том, что ты не попытаешься сбежать?

– М-м-м… нет, – честно призналась я.

– Вот и я о чем. – Он продолжал пристально изучать меня. Мои щеки покраснели от стыда.

Пиас фыркнул и без предупреждения поднял меня на руки.

– Что ты делаешь? – затаив дыхание, спросила я.

– Несу тебя в душ. Надоело уже твое вездесущее чувство стыда.

– Ты в курсе, что ты просто невыносим?

– Это достаточно частый симптом потери души. Я работаю над этим.

– Хорошо, – непроизвольно улыбнулась я.

Он застонал, открывая дверь в ванную комнату. Знакомая обстановка мгновенно вызвала воспоминания, заставившие меня покраснеть еще сильнее.

– Если ты еще раз покраснеешь, я встану под душ вместе с тобой, – тихо пригрозил мне Пиас, ставя на ноги и снимая с меня свою майку. Мои растрепанные волосы упали на обнаженную кожу. Пиас наклонился вперед и включил горячую воду.

– Я подожду снаружи, – сообщил он, выходя из ванной комнаты. Я удивленно покачала головой. Подумала о том, что Пиас может войти в любой момент.

При мысли об этом мой мозг на мгновение выключился. Я быстро встала под теплую воду, позволив ей стекать по всему телу. Откуда в Тартаре проточная вода? Как здесь вообще могла возникнуть целая субкультура богов? Так много вопросов, но так мало ответов. Надо задать эти вопросы Пиасу. Надеюсь, у него сегодня подходящее для разговоров настроение и он уже перестал считать меня сумасшедшей шпионкой своего отца. Через пару секунд – по крайней мере, так мне показалось – он засунул голову в щель в двери:

– Ты когда уже будешь готова?

– Тебе что, не терпится, мой пупсик?

– Я голоден.

– Ясно. – Я с ухмылкой вышла из кабины, радуясь тому, что мои волосы были достаточно длинными, чтобы прикрыть стратегически важные места. Я пыталась найти полотенце.

Пиас щелкнул языком, открыл шкафчик рядом с раковиной и достал оттуда пушистый кусок ткани. После этого он завернул меня в него, как ребенка.

– Я могла и сама все это сделать, если бы ты снял с меня наручники.

– Да… но нет, этого я не допущу.

Он старательно меня вытер, и по моей коже тут же побежали мурашки. У меня сперло дыхание.

– А ну прекрати это! – выдавил Пиас.

– Что прекратить?

– Этот свой запах. Он меня отвлекает! – зарычал он, продолжая вытирать меня еще старательнее прежнего, чтобы высушить мои волосы. Мне было жарко и в то же время холодно. Я нервно переступала на одном месте.

– Готово. – Пиас тут же отложил полотенце в сторону и потянул меня за собой из ванной.

Его дыхание, как и мое собственное, казалось слишком прерывистым. Места на моем теле, к которым он прикасался, горели. Пока я была в душе, он прибрался в спальне. Кровать снова была на своем месте. В ранее не замеченном мной камине горел огонь. У окна стояли стол и два уютных кресла. Пиас усадил меня одно из них и подал мне винный бокал с ароматной амброзией. Я подтянула ноги к себе и прикрыла тело волосами.

– И как мне это пить?

Он и бровью не повел и вставил в бокал трубочку. Это была розовая фигурная трубочка для детей. Я посмотрела на нее и сразу же расхохоталась.

Уголки губ Пиаса тоже дрогнули, и его плечи слегка расслабились. Он взял свой бокал и сделал глоток.

– Тебе стоит почаще смеяться. Это идет тебе больше, чем постоянное нытье, – необычно мягко сказал он.

– Говорит мне мистер льдинка, – весело ответила я, наклоняясь вперед, чтобы сделать глоток из своего бокала. – М-м-м! – Я с наслаждением закрыла глаза. Каминный огонь согревал мне спину. Мне было почти хорошо. Если не обращать внимания на Пиаса, наручники и то, что я была голой.

– А где мы находимся? – спросила я после того, как сделала еще пару глотков. До этих пор мы еще какое-то время сидели и мирно молчали.

– В Тартаре, Ворриор.

– Это я знаю, но я имею в виду это место. Мы все еще в этой пустыне?

Пиас медленно потряс бокал с амброзией.

– Нет. Мы под ней. Пустоши простираются по всему Тартару, и жизнь там достаточно тяжела. Поэтому мы устроили жизнь под ней.

Интересно. Я наклонила голову:

– А откуда вы взяли материалы для всего этого? Для воды, душа, кровати, амброзии?

– Мы же боги. – Его губы растянулись в слабой улыбке. – Наши родители, может быть, и заперли нас, но пока они слабеют, мы становимся только сильнее. Нет ничего, что мы не могли бы сделать. Мы – это будущее, Ворриор. Наша задача состоит в том, чтобы правильно его организовать. Наши родители слишком старомодны и давно не идут в ногу со временем. Они – устаревшая модель, на смену которой пришли мы.

– Не слишком ли это жестоко?

– Ты думаешь, что это более жестоко, чем скармливать своих детей древнему магическому существу? Таков ход времени. Как боги могут управлять миром, если они даже в работе своих смартфонов разобраться не могут? Они отстали и разрушают мир. Откуда, по-твоему, возникли проблемы с экологией, войны и глобальное потепление? Спустя столько времени.

– Э-э-э… парниковый эффект? Пукающие коровы? – попыталась угадать я.

Он ухмыльнулся, но его глаза остались холодными.

– Боги больше не могут совладать с новым миром. Они лишь нарушают его равновесие. Они не понимают, что с ним делать. Они истязают землю в отчаянной попытке вернуть себе молодость, и миру приходится страдать. Поэтому с каждым днем земля все ближе к гибели.

Я посмотрела на свои согнутые колени и положила на них подбородок.

– Ты правда думаешь, что мир погибнет? Пока что наука нашла достаточное количество альтернатив, чтобы предупредить его погибель, разве нет? Только подумай об электрических моторах и…

– Мир умирает прямо сейчас! – гневно крикнул Пиас и внимательно посмотрел на меня. – Ты что, не понимаешь этого, Ворриор? Атмосфера пронизана дырами, и единственной солнечной вспышки может быть достаточно для того, чтобы разрушить землю. Уже больше восьмидесяти лет прошло с тех пор, как боги должны были уйти. Мир погибает прямо в их руках, а они не делают ровным счетом ничего, чтобы избежать этого. Они как раковая опухоль, которая разрушает человеческое тело, но продолжает жить.

У меня в горле застрял ком. Как бы я хотела возразить. Разумеется, я знала обо всех этих проблемах, кто не знал? Я смотрела телевизор и слушала радио. Мысль о глобальном потеплении не была для меня новостью. Но все же я никогда не рассматривала факт того, что полярные льды тают, как прямую угрозу. Всегда думала, что эти проблемы решатся сами собой, и никогда не предполагала, что причиной всего этого стали боги. Когда я говорила об этом с родителями, они убеждали меня в том, что держат все под контролем и миру нужно время, чтобы измениться. Разумеется, я понимала, что отец не может совладать с новыми технологиями. Как бы он ни старался модернизировать Аваддон, ему это не удавалось. Хоть там и было электричество и вай-фай, на нижних этажах все еще царило Средневековье. Отсталое Средневековье. Я не очень хорошо знала Олимп, но предполагала, что там была похожая ситуация.

– И что, все действительно так плохо? – наконец спросила я.

– Еще хуже. Мы должны выйти на замену богам, пока не стало слишком поздно.

Мы замолчали. Огонь в камине потрескивал, а амброзия вдруг показалась мне несвежей.

– Ты что, первый, кто родился новым богом?

Пиас вздохнул.

– Я был одним из первых, – признался он. – Нас пятерых сбросили сюда. Тогда здесь еще была куча титанов, а также я встретил нескольких северных богов. Кто-то из них все еще здесь, кто-то уже исчез.

– Северные боги? – удивленно спросила я.

Он улыбнулся:

– Да. Они называли Тартара Нидхеггом, пожирателем мира. Это интересная история. Возможно, однажды я тебе ее расскажу.

– М-м-м… А что за другие четыре бога были с тобой? Стали ли они новым Пантеоном вместе с тобой? – Я с любопытством наклонилась к нему.

Его челюсти напряглись.

– Так мы и хотели, но теперь они все мертвы.

– Но… – Я нахмурилась: – Мы ведь бессмертны.

– Я бессмертен, а они были такими, как ты. Только в начале пути изменения. На этой стадии умереть еще возможно, а Тартар был другим. Более диким и необузданным. Мы построили этот город из пыли и пепла и заплатили за это высокую цену. – Я почувствовала в его голосе боль, которую не могла понять. Пропасть его отсутствующей души стала еще глубже. Мое сердце сочувственно сжалось. Не думая ни о чем, я воспользовалась нашей связью, чтобы немного утешить Пиаса.

Он нахмурился:

– Ты что такое делаешь?

– Тсс, – прошипела я, удивляясь своему открытию, а затем прислонилась к нему. Я втянула в себя его запах и посмотрела в пропасть его отсутствующей души. Я отдала ему немного своей теплоты, пока его глаза не засияли. Его дыхание стало прерывистым, а щеки покраснели. После этого он отшатнулся от меня так, словно я его обожгла.

– Хватит! Прекрати!

Я откинулась назад в изумлении:

– Пиас… что происходит между нами?

Его плечи задрожали. Он не смотрел на меня и быстро встал с кресла.

– Разве это не очевидно? Править всегда должны двое. Теперь мы две части одного целого. Как инь и ян. Свет и тьма. Добро и зло. Правда, я не рассчитывал тебя встретить. Ты появилась неожиданно.

– Ты не очень-то этому рад, – поняла я. – Я тоже не выбирала себе такую судьбу.

Я разочарованно поджала губы. После этого задала еще один вопрос, который очень волновал меня:

– Что случилось с Брейвом?

Он окинул меня холодным взглядом:

– Ты про своего огромного блондинистого друга? Моего милого единокровного брата? У него все хорошо. После того… хаоса, который мы с тобой сотворили, Чарминг оставил его себе.

Меня окатило волной облегчения. Несмотря на его тупость, молодой бог стал мне дорог.

– Могу ли я с ним встретиться?

– Зачем?

Я скорчила гримасу:

– Затем, что я хочу убедиться, что у него все хорошо. Он мой друг.

Взгляд Пиаса помрачнел:

– Я, может быть, и не сильно рад нашей связи, но я не допущу того, чтобы ты бросалась на шею этому великану. Поэтому лучше забудь о нем.

Моя челюсть отвисла.

– Ты что, с ума сошел? – Я больше и не знала, что сказать.

Пиас фыркнул и сердито потопал к двери.

– Ты куда идешь?

– Тебя это не касается! – Дверь за ним захлопнулась, и он оставил меня одну. Если бы я не знала его, то подумала, что он ревнует. Но я его знала.

Еще какое-то время я сидела в кресле и потягивала амброзию, размышляя над тем, что сказал Пиас. Старые боги вот-вот уничтожат наш мир.

Я беспокойно перекатывалась по кровати, пытаясь заснуть. Но сон не очень-то спешил ко мне. Я пыталась уговорить себя, что это все из-за стресса сегодняшнего дня. Любой разумный человек бы сошел с ума, если бы ему пришлось испытать то, что испытала я. Но я больше не была разумным человеком, я даже человеком-то не была. Я беспокойно перекатывалась с одного бока на другой, тяжело вздыхая. Я шевелила пальцами ног, считала овец. Мое внутреннее беспокойство лишь возрастало. Эти цепи были очень неудобными. Я попыталась заснуть в другой позе. На животе, на боку, на спине. Потом на другом боку, а потом вернулась на спину. В конце концов я уткнулась головой в подушку и в отчаянии закричала в нее. Как этому уроду удалось так испортить мне настроение? Я бы предпочла ему сотню Брейвов, а на него бы даже не посмотрела. Да! Даже если бы он был последним мужчиной на земле, я бы в нем не нуждалась! В этом лживом, паршивом…

Комнату вдруг наполнил теплый свет.

– Ради всего святого, ты можешь наконец заснуть? – огрызнулся на меня Пиас.

– Я не могу, – выдавила я.

– Почему нет?

– Я… потому что… ты… эх, не знаю. Просто отстань от меня.

Пиас заскрипел зубами и оглянулся. Потом он снова посмотрел на меня и вздохнул, подчиняясь воле судьбы.

– Ладно. – Он захлопнул за собой дверь.

– Что ты делаешь? – недоверчиво спросила я, когда он опустился на матрас рядом со мной. Он залез ко мне под одеяло. – Это что такое? – Я нервно пыталась отодвинуться от него, но его рука уже потянулась ко мне и прижала к своей груди.

– На что похоже? Я помогаю тебе заснуть.

Я открыла рот, чтобы возразить.

– Я не могу сосредоточиться, когда ты нервничаешь! – обвинил меня он. – А теперь закрывай глаза и спи!

– Ты сам не устал?

– Я больше не сплю.

– Ой…

– Именно! А теперь закрой рот.

Я неподвижно лежала в кровати, не осмеливаясь даже дышать. Я ощутила покалывание на своей коже, и она тут же засветилась.

– Ты должна спать!

– Ты меня нервируешь!

Пиас вздохнул, а потом придвинулся ко мне и прислонился своей щекой к моей. Я напряглась еще больше.

– Что?..

– Тсс.

– Но…

– А теперь замолчи, женщина!

Я замолчала. От напряжения я едва не выскользнула из своей собственной кожи, и тут Пиас вдруг начал петь. Нет, это было не пение, а скорее мычание. Глубокое и бархатное мычание, которое отзывалось вибрацией в кончиках моих пальцев. Это была простая и ритмичная колыбельная, которую Даймонд напевала мне несколько раз. И все же это было прекрасно. Я задумчиво прислушивалась к его голосу и медленно расслаблялась. Бог притянул меня еще ближе к себе, и меня окутал его запах. Мои веки стали тяжелее, и спустя некоторое время я действительно заснула. Мягко приютившись в объятиях парня из моих кошмаров. Я уже много месяцев не спала так мирно.

Глава 18

Я голая, ты здесь, и я больше не краснею! Та-да! Давай мне одежду, дружок

– Можешь дать мне уже какую-нибудь одежду?

– Нет!

– Почему нет? Я больше не краснею!

Пиас поднял бровь и опустил книгу, которую только что листал. Я была у него уже пять дней. И пять дней мы занимались одним и тем же. По утрам мы пили амброзию. Потом я шла в душ, а после этого мы читали или играли в шахматы. Игра на стратегию, поэтому я каждый раз побеждала. Это обстоятельство ужасно его раздражало, а меня лишь подталкивало к желанию снова победить. После этого он на несколько часов исчезал, чтобы справляться со своими делами большого босса. Я в это время старалась хоть как-то справиться со скукой. Однажды я даже попыталась сбежать отсюда. Сделала я это исключительно из любопытства. Но как только я выскользнула из спальни и завернула за угол, я оказалась в той же комнате. Так происходило снова и снова. Мне казалось, что наручники были лишь способом меня позлить. Они были какими-то магическими, и я чувствовала жужжание металла. Оно усиливалось, когда я покидала комнату. Я не бросила попытки убежать, но пару раз все же выходила.

По ночам уставший Пиас возвращался ко мне. Он приносил амброзию, и мы общались. Иногда мы просто сидели молча: все зависело от того, разругались мы или нет. Время текло очень медленно. Я скорее предполагала, сколько прошло дней, наверняка сказать было сложно. Здесь внизу всегда темно. Пиас постоянно действовал мне на нервы. Мое тело то напрягалось, то раздражалось, то испытывало обжигающую страсть. Эта постоянная смена чувств, которая происходила, когда я видела его синие волосы, невероятно меня напрягала. И его тоже. Каждую ночь он оставался со мной в кровати, но пытался не прикасаться ко мне. Наверное, он боялся, что произойдет, если он перегнет палку, как и я. Мы взаимодействовали как динамит и зажженная спичка. На самом деле то, что мы взорвемся, было лишь вопросом времени.

Я уже лезла из кожи вон от скуки. Я сидела здесь уже много дней и даже дала имя своей подушке. Ее звали Фред, и он был отличным слушателем. Иногда Фред даже падал, когда я рассказывала ему что-то шокирующее. Мило с его стороны, да.

– Можно мне мою одежду? – в очередной раз спросила я. Как можно более провокационно, потому что мне нравился блеск в глазах Пиаса, когда он был раздражен. А в моем присутствии он всегда был раздражен.

– Нет!

– Но почему?

– Потому!

– Но это не ответ!

– Я знаю.

– Но ты обещал, что отдашь мне одежду, когда я перестану краснеть. Я голая, ты здесь, и я больше не краснею! Та-да! Давай мне одежду, дружок.

Пиас отложил книгу в сторону и уставился на меня:

– Ты специально сегодня меня провоцируешь?

Я невинно похлопала ресницами:

– С чего ты взял?

– Сегодня ты вылила амброзию себе на грудь.

– Это был несчастный случай.

– И просила меня тебя помыть.

– В наручниках с этим очень тяжело справиться!

– Когда я отказал тебе, ты оставила дверь в ванную комнату открытой.

– Чтобы тебе не пришлось подглядывать в замочную скважину!

– Я не подглядываю…

Я подняла бровь.

– Ты очень громко дышишь ртом, – поддразнила я его.

И тут я снова увидела молнии в его серебряных глазах. По моей спине пробежала дрожь, и я улыбнулась. Может быть, этот день будет не таким скучным.

– Да мне все равно. После этого ты уронила мыло и бегала по всей комнате в его поисках.

– А ты его нашел. Ты мой герой.

– Ворриор!

– Да?

– Тебе что, скучно?

– Просто невыносимо, – застонала я, театрально закатывая глаза и опускаясь в кресло. Уголки его губ дрогнули. Он наградил меня своей улыбкой. Хоть она и не была видна в его глазах, но иногда в его волосах сверкали молнии. Хихикающие молнии, можно сказать.

– На самом деле ты права, – сказал он. – Ты действительно очень редко краснеешь. А еще ты перестала плакать.

Теперь я снова покраснела.

– Ты что, слышал, как я плакала?

Он ткнул себя в грудь:

– Ты что, забыла, что мы родственные души? Я достаточно много чего чувствую с тех пор, как ты ворвалась в мою жизнь.

– Да… – Я вздохнула и провела пальцами по коленям. Как бы неприятно это ни было, радикальная голая диета Пиаса действительно показывала свои результаты. Я стала комфортнее ощущать себя в своей коже. Я даже начала смотреть на себя в зеркало и вроде как реже стала себя презирать.

– Я чувствую себя принцессой, которую удерживает в высокой башне дракон. Как ты думаешь, принц на белом коне приедет, чтобы спасти меня?

– Ни в коем случае!

– Я тоже так подумала.

– У твоего друга, кстати, все хорошо.

– У какого? У Фреда?

– Нет, я имел в виду блондина, Брейва. Кто, черт побери, такой этот Фред?

– Ох уж этот Фред, – лукаво улыбнулась я. – Иногда я просыпаюсь, а он у меня между ног.

Пиас тут же зарычал:

– Как он вообще сюда попал? Я же все запер!

Я засмеялась при виде его сердитого лица и наслаждалась его ревностью. Это была одна из немногих эмоций, которые он не был в силах подавить. Правда, его каждый раз это очень злило, и он просто выбегал из комнаты. Сначала мне даже было страшно. Гнев Пиаса был глыбой льда, которая может свалиться тебе на голову. И все же я не могла не дразнить его. Это было бальзамом на мою напряженную душу, а Пиас, кажется, тоже иногда испытывал эмоциональную перегрузку. Если у него вообще были чувства. Мое присутствие, судя по всему, заставляло его чувствовать хоть что-то. Мне казалось, что в глубине души он был той еще королевой драмы.

– Зачем ты это делаешь? – огрызнулась на меня вышеупомянутая королева драмы, наклонившись ближе ко мне. Идеальные волосы Пиаса спадали на его лоб. У меня перехватило дыхание.

– Что?

Он медленно опустил голову. Воздух между нами наэлектризовался, а в его волосах мерцали молнии. Я ощутила жар на коже и тут же засветилась.

– Тебе что, постоянно нужно показывать, как ты меня презираешь, с помощью рассказов о других мужчинах в твоей постели?

С меня хватит. Я сердито встала на ноги и ткнула указательным пальцем в его грудь.

– К твоему сведению, мистер ревнивец, Фред – моя подушка, а я самая девственная девственница из всех, кого ты видел. У меня даже парня никогда не было. Не говоря уже о первом поцелуе, который произошел в моей жизни лишь с твоим появлением. Но после этого ты превратил меня в свою личную голую рабыню! Кроме того, в эту комнату никто не может зайти, и ты прекрасно это знаешь!

Ноздри Пиаса раздулись:

– А как насчет Брейва?

– Он парень моей сестры!

Пиас пристально на меня посмотрел. Я снова увидела голод в его глазах. Я облизнула губы, и он посмотрел на меня. На его лице появилась странная улыбка. Очень мужественная и высокомерная. Мне сразу захотелось выбить его идеальные зубы. Они правда были идеальными. Как и все в этом негодяе.

– Что?

– Тебя правда никто до меня не целовал?

– С чего ты взял?

– Ты только что сказала.

– Тебе послышалось.

– Ничего подобного. Твой первый поцелуй произошел со мной. Отлично.

– Что здесь отличного?

Его глаза сверкнули, а челюсти напряглись.

– Не люблю делиться с другими. Было бы непросто убить всех, кто к тебе прикасался.

Я раздраженно хлопала глазами. И что мне на это ответить? Я растерянно сдула прядь волос с лица и снова села на кресло. С тех пор как во мне открылась божественная сторона, мои волосы росли как сорняки. Через несколько недель я смогу использовать их как веревки, чтобы сбежать из этой башни из стали и стекла. В случае необходимости они также могут послужить мне в качестве петли, если этот молодой бог сведет меня с ума или я сама лишусь рассудка от скуки.

– Не могу сказать, что я не польщена всем тем, что ты сейчас сказал, про убийства и прочее. Но… Ты же в курсе, что я не твоя собственность? Я о том, что, даже если у нас с тобой связь, из этого ничего не выйдет.

Пиас пожал плечами и продолжил читать.

– Я еще не решил. Все равно ты принадлежишь мне. Поэтому ты останешься здесь, чтобы не натворить глупостей.

– С чего ты взял, что я натворю глупостей?

Его синяя бровь поднялась:

– По тебе видно. Ты ходячая катастрофа на двух очаровательных ногах.

– Ха-ха-ха, ты такой милашка.

– Правда? Это что-то новенькое. Я всегда считал себя ублюдком.

– Ух ты, принятие – лучший способ стать лучше. Продолжай в том же духе.

Пиас открыл рот, но затем решил ограничиться раздраженным взглядом. Я ухмыльнулась. Не знаю, почему я это сделала, но мне нравился этот взгляд.

– Ты не хочешь… – Я откашлялась. – Я хотела спросить, могу ли попросить тебя кое о чем.

– Зависит от того, что именно ты хочешь.

– Покажешь мне Тартар?

– Зачем? – Он вздохнул, подпер рукой подбородок и пошевелил ногами.

– Я сижу тут уже много дней. Еще пара часов, и я начну собственноручно копать тоннель для побега.

– Но я же снова тебя поймаю, – последовал спокойный ответ. Я взглянула на него:

– Мне хочется посмотреть на то, что ты тут построил. Какие боги живут здесь? Нам придется провести здесь еще некоторое время, а я хочу познакомиться с Тартаром.

Пиас отложил книгу в сторону:

– Ворриор, Тартар бесконечно огромен. Здесь исчезали целые миры. Сейчас мы находимся в серой зоне, которая чуть более безопасна. Но все же здесь есть существа, которых стоит опасаться.

– Поэтому ты не выпустишь меня отсюда из-за того, что меня может съесть монстр? – пошутила я.

– Помимо всего прочего, да, – признал он. – Кроме того, ты непредсказуема. Я не хочу, чтобы ты снова пыталась сбежать.

– А если я пообещаю тебе, что буду послушной и постараюсь не сбегать?

– Нет, Ворриор!

– Пожалуйста! – Мое хныканье раздражало даже меня саму.

– Нет!

– Хотя бы разочек! – попросила я. – У меня скоро начнется клаустрофобия.

– Не ври!

Я захрипела, а затем схватила себя за шею и упала со стула. Холодные глаза Пиаса засияли, и он напряженно пытался сдерживать улыбку.

– А ну прекращай!

– Я вижу свет в конце тоннеля… – прошептала я. – Он подбирается ближе. Бабушка, это ты?

– Ворриор, прекрати! Я тебя не выпущу.

Я разочарованно бормотала, снова садясь на кресло. После этого я озорно провела пальцами по его бедру. Его серебряные глаза загорелись.

– Ты что такое делаешь?

– Соблазняю тебя.

– Ты даже не знаешь, как это работает.

– Это правда. А ты мне покажешь?

– Зачем?

– Я слышала, что после секса на мужчин проще повлиять, – улыбнулась я.

Пиас выглядел так, словно был готов свернуть мне шею. Или поцеловать меня.

Я понимала, что играю с огнем. Но скука заставляла меня идти ва-банк. Бог так быстро наклонился ко мне, что я стала задыхаться. В то же мгновение он прижал меня к себе. Его тело идеально прилегало к моему, а его губы были над моими. Совсем близко.

– Ты так сильно хочешь выйти на улицу? – спросил меня он.

Я сглотнула. Мне тут же стало тяжело думать, но я все равно кивнула. Его губы опустились на мои. Совсем нежно. Я задрожала, впиваясь пальцами в его спину.

– Тогда ты от меня отстанешь?

Я снова закивала.

– Отлично! – Пиас так быстро поставил меня на ноги, что я лишь озадаченно посмотрела на него. Мне было тяжело дышать.

– Пошли! – безо всяких эмоций сказал он.

Негодяй. Я фыркнула, наблюдая за тем, как он подошел к окну и нажал на ранее спрятанный рычаг. Одно из окон открылось. Я подошла ближе, и в наши лица подул ветер. Пах он своеобразно: это был запах старой и очень темной магии. Пиас ловко выпрыгнул наружу и пропал из моего поля зрения.

– Пиас? – Я испуганно прижалась носом к стеклу и выдохнула.

– Ты идешь? – Его синеволосая голова тут же появилась передо мной.

Я завизжала и отшатнулась назад.

– Куда? – Мое сердце заколотилось.

– На крышу. Ты же хотела посмотреть Тартар, не так ли?

– Да, хотела!

– Тогда пошли! – Он протянул мне руку: – Или ты боишься?

– Нет, не боюсь! – Я, колеблясь, подошла к нему ближе и взяла его за руку.

– Держись, – предупредил он.

– Пфуу! – Воздух со свистом покинул мои легкие, когда бог с нечеловеческой силой поднял меня вверх. Мои ноги какое-то время болтались над бездной. Я беспомощно трясла конечностями, а в следующее мгновение меня затащили на высокий выступ.

– Ааргх! – ругалась я, пытаясь удержаться. При этом я лишь сильнее хваталась за Пиаса. Он смеялся:

– Значит, ты все же боишься?

– Иди в задницу! – рычала я, пытаясь перекричать порывистый ветер. И… господи! У меня вдруг закружилась голова.

Руки Пиаса сильнее обхватили мое тело. Они прижали меня к его теплой коже, а его губы были недалеко от моего уха. Его волосы щекотали мои щеки.

– Дыши глубоко, Ворриор. У тебя есть крылья, ты что, забыла?

– Да, – призналась я.

– Открой глаза.

– Нет!

– Ты же сама хотела посмотреть Тартар, разве нет?

– Но не сверху же!

– Лучшего вида и быть не может.

Я вцепилась пальцами в его предплечья. Почувствовала силу, с которой он меня удерживал. И все же меня слишком пугала высота, на которой мы находились.

– Не трусь, Ворриор. Ты же богиня.

Это мне помогло. Я медленно посмотрела вперед сквозь свои ресницы. На самом деле я видела лишь темноту, поэтому я еще шире открыла глаза. Адреналин бил по моим венам, когда в ослепительной темноте передо мной открылся удивительный мир. Десятки небоскребов упирались в темноту. Я видела улицы, плывущие в пустоте и пересекающиеся друг с другом. Некоторые здания, казалось, стояли вверх тормашками. Они были будто приклеены к небу, которое… Я захлопала глазами. Небо будто состояло из тонкой мембраны, которая в постоянном ритме стягивалась и растягивалась обратно. Сквозь нее виднелся слабый красный цвет.

– Там, наверху, пустыня? – спросила я.

Пиас кивнул. Его руки гладили мои обнаженные предплечья.

– Как… – Я замерла, не зная, как сформулировать свой вопрос.

Пиас провел носом от моей челюсти к шее и обратно. Он втянул мой аромат.

– Тартар не привязан к гравитации. Она может внезапно вернуться или снова исчезнуть, но мы адаптировались к этим обстоятельствам.

– А почему так много небоскребов? – Я не могла поверить в то, что после всех дней, что я провела взаперти, я снова вдыхала свежий воздух. Было так чертовски приятно, а какая-то моя часть хотела расправить недавно приобретенные крылья и прыгнуть с небоскреба, но я…

Бетонная крошка откололась от пола у меня под ногами и упала вниз. Дерьмо, как же стремительно она падала! При виде всего этого моя жажда к приключениям полностью утихла. Пиас прижал меня к себе, словно испуганного кролика.

– М-м-м… – Пиас, который, казалось, совершенно не заметил моих внутренних распрей или же просто их игнорировал, потому что прекрасно знал, что мне страшно находиться здесь, переплел свои пальцы с моими.

– Отчасти из-за эффективности постройки. Отчасти из-за того, что внизу обитают существа, с которыми лучше не встречаться.

– Пиас, – прошептала я, – что ты делаешь?

– Я не знаю, – ответил он, выдыхая воздух в мою шею. – Теряю рассудок?

Я не ответила. Я не знала, что мне сказать на это. Поэтому мы просто стояли на выступе на вершине небоскреба. Смотрели на этот темный параллельный мир и слушали, как наши сердца бьются в унисон.

Было сложно сказать, как долго мы стояли наверху. Возможно, бесконечно долго. В порядке исключения сегодня мы не пытались отгрызть друг другу головы. Наши магии встречались, переплетались и снова отрывались друг от друга. Магия пронизывала наши тела, и мы оба светились ярко, как звезды.

– Нам стоит вернуться вниз. – Голос Пиаса прервал мои мысли.

Я подняла голову. Он все еще крепко держал меня, но его глаза были холодными. Пустыми и бездушными.

– Ты снова меня запрешь?

– Да.

Я поджала губы:

– А если я буду сопротивляться?

– Тогда мне придется тебя заставить, – последовал быстрый ответ. Хлоп, и вся прекрасная атмосфера растворилась в воздухе. Я фыркнула, схватила его за шею, подтянула себя вверх и обхватила его ногами.

Пиас зашатался.

– Это еще что такое?

– Если ты подтянешь меня к себе, мы можем полететь вниз.

Его руки ухватились за мои бедра.

– Значит, ты достаточно смелая для этого?

– Вероятно.

Я почувствовала его улыбку, совсем мимолетную. И все же ком у меня в животе растворился.

– Хорошо. – Руки Пиаса сильнее меня схватили. В ту же секунду он упал с выступа. Я ухватилась за него, как обезьяна, и, возможно, даже раздавила несколько его органов, но бог уже остановил наше падение, устремившись ногами в окно и ловко, словно кошка, приземлившись в комнате.

– Ты уже можешь меня отпускать!

– Секундочку, – задыхалась я. – Я больше не чувствую своих ног!

– Интересно! Значит, это та самая потаскушка, из-за которой ты словно сквозь землю провалился?

Наши головы одновременно повернулись в ее сторону. В спальне стояла прекрасная женщина, высокая и стройная. С ядовито-зелеными глазами и каштановыми волосами, обвивавшимися вокруг ее идеального тела.

– Шейм! – выдавил Пиас, отпуская меня. Я упала. Просто так, прямо на копчик.

– Проклятое дерьмо! – крикнула я.

– Что ты здесь делаешь, Шейм? – спросил Пиас, не удостоив меня и взглядом.

– Ищу тебя, что же еще? – прошипела женщина. – Если ты забыл, мы планируем восстание.

Пиас угрюмо зарычал. Я быстро поднялась на ноги, закрыла лицо волосами и спряталась за Пиасом. Шейм одарила меня взглядом своих ядовито-зеленых глаз и оскалила свои острые зубы:

– Руки прочь, потаскуха!

– Шейм! – зарычал Пиас. Ее взгляд был таким же холодным, как и его.

– Что это такое? Я думала, что это какая-то глупая шутка, когда Бизар рассказал мне, что…

– Бизар, кажется, скоро умрет, – холодно сказал Пиас. – Выйди из комнаты, мы поговорим об этом позже.

– Я не позволю тебе собой командовать! – крикнула она.

– Еще как позволишь! Вон отсюда! – зарычал Пиас ей в ответ. По его телу проносились молнии.

Шейм выглядела так, словно хотела плюнуть в меня своим ядом. Я молча показала ей средний палец. Богиня презрительно фыркнула, а затем, громко хлопнув дверью, покинула комнату.

– Что это такое было? – спросила я.

– Мне надо идти, – безэмоционально ответил Пиас.

– Что? – Мои пальцы впились в его руку. Вокруг них плясали молнии.

Он повернулся и посмотрел на меня через плечо своим бездушным взглядом.

– Оставайся в комнате.

– А ну стой! – заревела я, но бог стряхнул меня с себя, открыл дверь и побежал вслед за Шейм. – Пиас! – зарычала я, рванув вперед и ударившись о дверь. Я услышала, как ключ в замке повернулся.

Он меня запер.

– Пиас! – Я сердито била кулаками и ногами по двери и даже поранила палец ноги. Я смачно выругалась, а затем попрыгала на одной ноге, прежде чем снова ударить по дереву. Но было совершенно тихо, и Пиас ушел.

– Ты урод! – Я в последний раз ударила ногой по двери, прежде чем, тяжело дыша, сесть на пол. Что было не так с этими идиотами? Хотя нет, что было не так со мной? С каких пор я превратилась в тупую влюбленную курицу, которую выбивают из концепции немного объятий и жестких мышц? Пиас, очевидно, прекрасно знал, что делал. Он постепенно вонзал в меня свои кости и чесал мне живот, пока я не стала мурлыкающим меховым клубочком. Я сердито ударилась головой о стену. И что мне теперь делать? Я устала сидеть здесь, позволяя себя запирать. Пиас и его высокомерные приказы пусть идут в задницу. Я фыркнула и встала на ноги. Я посмотрела на все еще открытое окно и попыталась собрать волю в кулак, чтобы выпрыгнуть оттуда и улететь прочь. У меня все-таки были крылья. Давно было пора их использовать. Это не должно быть так сложно. Я уже бежала в сторону окна, как вдруг услышала позади себя тихий щелчок, а после этого стук в дверь. Я споткнулась и повернула голову в сторону двери.

– Да? – недоверчиво спросила я.

Дверь открылась.

– Ворриор!

У меня отвисла челюсть. Передо мной стояла богиня, которая казалась мне отдаленно знакомой. С лысиной, перьевым боа вокруг шеи и в ковбойских сапогах. Довольная, она стояла в дверях и улыбалась мне.

– Э-э… привет! Ворриор! Наконец-то! Нам надо торопиться, здесь тебе скоро наскучит.

– Э-э… что?

Женщина засмеялась. Вдруг я вспомнила: это была О! Богиня пророчеств, я уже сталкивалась с ней в своем сне.

– Я уже много дней пытаюсь вытащить тебя отсюда. Но этот негодяй Пиас сидит с тобой как наседка. Поэтому мне пришлось импровизировать.

– Импровизировать? – беспокойно спросила я.

– Да. Поэтому, как я уже сказала, нам надо отсюда исчезнуть! – Она забежала в комнату, схватила меня за руку и потащила в направлении выхода. –    Ой, Ворриор! Так прекрасно познакомиться с тобой лично! – болтала богиня, толкая меня вперед. – Просто восхитительно. Ты не поверишь, как долго мы тебя искали. У Пиаса было ужасное настроение. Ну, правда, у него всегда плохое настроение, но в этот раз было просто жуткое. И наконец ты появилась здесь! Только посмотри, ты просто прекрасна!

– Что? – Я споткнулась в коридоре. Я все еще была полуголой, на мне была лишь футболка Пиаса, свисавшая до колен. Какой стыд! Но О, кажется, даже не заметила этого.

– Ты еще и скромная! – возбужденно завизжала она, на мгновение прижимая меня к себе. Моя спина захрустела. Ух-х, учитывая тот факт, что она была на голову ниже меня, она была чертовски сильной. И ее искренняя улыбка была заразительной.

Сама того не замечая, я улыбнулась ей в ответ:

– Спасибо, я тоже рада с тобой познакомиться. Часто ли ты врываешься в комнату Пиаса, чтобы спасти оттуда дам в беде?

– Нет! – Она немного ослабила объятие и покачала головой. Ее невероятно бледные глаза смотрели на меня так, словно она была способна разглядеть каждую мою клеточку. – Обычно я этого не делаю. Но этот упрямец Пиас не заслужил иного отношения! Мне надо было придумать что-то дерзкое, чтобы освободить тебя из этой комнаты. Я просто поверить не могу, что он затащил тебя в свою пещеру, словно какой-то доисторический австралопитек! – Она поморщила нос. – Я хоть и медиум, но мне никогда не понять мужчин. Еще один повод предпочесть женщин, не так ли?

Я в ответ лишь хлопала глазами. О однозначно была слишком быстрой для меня.

– Жаль, что ты принадлежишь Пиасу, потому что ты в моем вкусе.

– О, не прикасайся ко мне! – испуганно крикнула я, выдернула свои волосы из ее рук и попыталась спрятаться за своей гривой. – Пожалуйста, не смотри на меня. Это не…

– Эй, Ворриор, все в порядке. Глубокий вдох. Не переживай, я знаю, что к чему. – Вокруг ее глаз от улыбки образовались маленькие морщинки. Она успокаивающе положила руки мне на плечи, не давая моим проклятым волосам лететь во всех возможных направлениях. –   Не волнуйся. Я, как и Пиас, могу без проблем на тебя смотреть. От меня ничего не скрыть! – Она снова надавила мне на плечи.

Я смутилась:

– Серьезно?

– Серьезно!

Мне так долго приходилось прятаться ото всех, зная, что никто не должен меня видеть. А теперь сразу четырем людям это нипочем? Включая олимпийскую Медузу и местного доктора. Все они могут видеть меня… просто так? Признаю, это были не совсем обычные люди, и даже не люди совсем. Но мне было чертовски сложно удержаться от того, чтобы не спрятаться с криком под подушкой и не начать бросаться этими красивыми декоративными вазами. А желание это сделать было велико. Привычки и страхи, приобретенные за двадцать лет жизни, не хотели отпускать меня так просто.

– Спрошу из любопытства: что ты сделала, чтобы отвлечь Пиаса?

О засмеялась, и это звучало как перезвон ветра.

– Я всего лишь выпустила одного небольшого василиска. Он однозначно сможет с ним справиться.

– Василиска? – завизжала я. – Они же все вымерли…

О потрепала меня по руке:

– Только не здесь, внизу. Может быть, нам стоит…

Я услышала оглушительный рык, такой громкий и пронзительный, что коридор затрясся. Это было криком животного, но умного животного. Умного и очень голодного. Я споткнулась и оперлась о стену, как вдруг звук в моих ушах завибрировал.

– Может быть, это все же было не лучшей идеей, – беспокойно пробормотала О.

– Почему ты это сделала?

Она посмотрела на меня с решительностью в сверкающих глазах.

– Чтобы Пиас перестал убегать от своей судьбы. Времени у нас все меньше, и мы больше не можем тратить его на твои комплексы и проблемы с самооценкой. Ты богиня, и мы в тебе нуждаемся.

Ага, вот и те самые перемены, которых мне так хотелось, м-да. Здесь василиски нападали на людей.

Очередной крик потряс дом. Мы зашатались в сторону лестницы. Я чувствовала магию цепей, которые потащили меня обратно в комнату. В следующее мгновение я уже стояла рядом с кроватью. Я выругалась:

– Дерьмо, дерьмо, дерь… – и фраза застряла в моем горле. Мне показалось, что мои глаза вот-вот вылезут из глазниц, когда я увидела в окне бледное тело змеи. Размер чудища был таким гигантским, что оно почти перекрыло мне вид на город.

– Ничего себе. – Я осмотрелась. Рядом со мной появилась О, которая кусала свои губы.

– Не переживай, они со всем справятся, – медленно пробормотала она.

Я недоверчиво фыркнула.

– А теперь пойдем, милая. – О потащила меня за руку. – Нам нужно исчезнуть отсюда, а не смотреть на шоу с первых рядов.

– Я не могу просто так уйти отсюда! – беспомощно объяснила я, позвенев цепями. Змея все еще ползла вверх по небоскребу, а ее чешуя скреблась по стеклу. Насколько большим было это чудовище?

– Господи, Пиас просто адский человек, – небрежно щелкнув пальцами, пробормотала О. Наручники с грохотом упали на пол. Просто так, ух. После того как я даже пыталась их прокусить, чтобы избавиться от них, оказалось, что достаточно было лишь щелчка пальцев?

– Безумие! – выдавила я, массируя свои запястья. – Как будто пару килограммов скинула.

О весело подмигнула мне:

– Я с радостью покажу тебе один прием, и ты сможешь связать Пиаса.

– Безумие, – повторила я, колеблясь. – А что мы теперь будем делать? – осторожно поинтересовалась.

Богиня взяла меня под руку.

– Нам надо найти тебе какую-нибудь одежду и сбежать отсюда, как по мне! – Она снова потащила меня по коридору в комнату, которая тоже оказалась спальней. Она была такой же, как и моя, но вместо черных простыней здесь лежали голубые. Единственным исключением был лишь гигантский платяной шкаф.

– Это вещи Шейм, – объяснила О, толкнув меня к кровати. После этого она открыла двери шкафа и засунула голову внутрь него. – Но я уверена, что она не будет против, если мы что-нибудь у нее одолжим. А если и будет, то у нее не хватит смелости устроить театральное представление передо мной.

Брюки, рубашки и бюстгальтеры пролетали мимо меня. Кружевные трусы, которые состояли больше из воздуха, чем из ткани, приземлились на моем лице.

– Что думаешь об этом? – О с улыбкой на лице протянула мне платье. Это был кусок ткани, который в основном состоял из прозрачного и очень нежного шелка. На нем были нашиты три маленьких кружочка. Два для сосков и один для… ну ладно.

– Ты хочешь отправить меня на панель?

– Не очень? – О посмотрела на платье. – Хм… Думаю, я понимаю, о чем ты говоришь. Наша Шейм не оставляет окружающим пространства для фантазии. Что не удивительно, когда ты мать богов. – Она бросила платье на пол и прыгнула в гору из одежды. Я недоверчиво уставилась на ее маленькую задницу, которая почти исчезла в содержимом шкафа.

– Погоди… Эта Шейм… каштановые волосы, зеленые глаза, мерзкий характер… Это что, новая Гера?

– Именно! – послышалось из шкафа. На пол приземлилось еще несколько прозрачных обрывков ткани. – Она здесь так же долго, как и Пиас, и очень долго боролась за свою позицию. Я бы посоветовала тебе обходить ее стороной, но если ты хочешь быть с Пиасом, это может стать проблемой.

В моих ушах зазвенело.

– Погоди! – подпрыгнула я. Голова О высунулась из шкафа, и на ее ухе висел лифчик. – Что значит, она – мать богов? Разве Пиас не…

– Отец богов? Большой босс? Да, золотце, боюсь, что так.

– Но… разве… они не являются супругами? – заикалась я. Моя кожа стала светиться.

– Милая! Все в порядке! – О вскочила на ноги. – Это достаточно сложная история. Место матери богов достаточно долго пустовало. Кто-то должен был занять это место. Они с Пиасом… ну да. Я на самом-то деле понятия не имею, что между ними происходит. Они нравятся друг другу, как мне кажется. В любом случае Шейм – мать богов.

– Так что… они женаты? – Мысль об этом была такой жуткой, что у меня к горлу подступила горькая желчь. Я стала светиться еще сильнее.

О нервно засмеялась и потрепала меня по напряженным плечам:

– Знаешь ли, свадьба – это так по-человечески. Мы, боги, не придаем этому такого смысла. Так что…

– Они что, женаты? – завизжала я. Мой свет стал ослепительно ярким, а крылья мгновенно вылезли из моей спины. Светлые перья зашуршали. Они заполнили собой половину комнаты.

О зачарованно уставилась на меня:

– Ну… можно и так сказать…

– ПИАС! – Я знала, что он может слышать мой крик. Богиня во мне вырвалась наружу и тряслась от злости. Что уж там, не только богиня, но и я сама. Этот жалкий, мерзкий, вонючий урод был женат! Мое место уже было занято другой женщиной, и он ни слова мне об этом не сказал. Он заковал меня в цепи и следил за тем, чтобы я не нарушила его порядок. Как какое-то домашнее животное, на которое он может пялиться, при том, что у него уже была эта Шейм.

– Пиас, ты лживый придурок! Я сверну тебе шею! – Мой крик был громче, чем рычание василиска. Башня закачалась, и где-то что-то сломалось. Свет замигал.

– Ворриор, успокойся! Иначе все плохо закончится. Тебе нужно сделать глубокий вдох и…

– Я его убью! – Я сердито махала крыльями и искала нить, которая связывала меня с Пиасом. Это была крепкая и грубая веревка, которая опутала мою душу и связывала меня с темнотой в душе Пиаса. Я знала, где он.

– Можешь уже бронировать место для его похорон. Кто-то сейчас останется без головы! – зарычала я в сторону О. Я выбежала из комнаты и понеслась по коридору, пока не добралась до стеклянной лестницы и не спрыгнула с нее. Мои крылья зашуршали, замедляя мое падение. О была прямо сзади меня. Она, задыхаясь, догнала меня, схватила за руку и потащила за собой.

– Ворриор! Оставь это. У меня есть план, мы…

– Мой план заключается в том, чтобы скормить Пиаса василиску, – отрезала я.

– Я тебя не отпущу! – удерживала меня О. – Только через мой труп!

Как и везде в этой проклятой башне, здесь тоже были стеклянные окна. Я увидела, как змея ползет вверх.

– О нет! – крикнула О, а я уже напрягла свои крылья. Я полетела вверх и разбила окно в холле. Раздался оглушительный звон, осколки резали мою кожу, словно нож, и в комнату ворвался сильный ветер. Не моргнув и глазом, я вырвалась из огромной дыры. Мои крылья бешено бились, и я чувствовала ветер под своими сильными мышцами. Мои волосы обвивались вокруг тела, а я, словно сияющая падающая звезда, неслась в темноте. Земля была все ближе. Я сердито напрягла крылья и остановилась в паре сантиметров от земли. Я быстро поднялась выше и направилась вперед. В моей душе все тряслось. Я будто видела, как Пиас пытается замести следы, потому что он уже чувствовал, что я где-то близко. Он хотел порвать нить между нами, чтобы я сбилась с курса. Я оскалила зубы и подтянулась к нему по этой веревке: я слышала его рычание в своей голове и практически ощущала его запах. Он был рядом. Я взлетела наверх, к небоскребу. Веревка внутри меня вела направо и заставила обогнуть здание. Наверху было так темно, что я, будучи летающим факелом, с трудом видела хоть что-то.

Наконец я заметила его на крыше дома, а рядом с ним стояли другие три ярко светящихся бога. Небоскреб был сделан из бетона и казался сплющенным. Если там и были какие-то перила, то они бы уже раскололись на мелкие кусочки, потому что в доме по соседству свернулось клубочком гигантских размеров чудовище. Зверь шипел, а его четыре короткие головы обернулись вокруг здания и сдавили его. Я услышала грохот. Целый этаж с грохотом. Стекло и бетон клубились в густом облаке дыма. Если бы я не была так зла на Пиаса, это зрелище бы наверняка заставило меня развернуться и возвратиться обратно. Мы со змеями не очень-то ладили, поэтому я не была готова к спаррингу. Но я была зла! Невероятно зла, и все мое тело тряслось от злости. Правда, небольшая, но очень рациональная часть меня понимала, что этот поток эмоций не совсем нормален. Моя божественная сила явно вышла из-под контроля: это было похоже на вулкан новой власти. Мое желание побить этого ублюдка было таким большим, что я зарычала громче, чем эта чудовищная змея. Пиас тем временем побежал по дрожащему бетону и бросил молнию в один из ртов чудища. Боги рядом с ним принялись за другие его головы. Когда они заметили мое присутствие, то слегка зашатались. Я услышала ужасающий гром: моя магия и не планировала успокаиваться. Пиас теперь тоже меня заметил. Он адски вспыхнул и бросил молнию в здание, на крыше которого и так уже красовались кратеры. В воздух поднялся шлейф пыли. Боги ругались, и их отбросило назад взрывной волной. Двое из них зашатались на разбитой крыше, а мой гром заставил их вздрогнуть. Здание тряслось, а чудище, кажется, сдавалось. Монстр зарычал, повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня десятком своих глаз. Теперь он вился вокруг здания, на котором стояли Пиас и другие.

Я дико улыбнулась, почувствовала власть богини и древнюю магию в себе. В моей голове сформировался план. Я остановилась в сантиметре от глотающих воздух ртов чудища. Пиас зарычал на меня. Не знаю, что он там кричал, я просто его игнорировала.

Монстр зашипел и попытался схватить меня. Я ловко увернулась, а затем сделала сальто и приземлилась на морду средней головы. Монстр растерянно зарычал. Он обвился вокруг дома и сдавил его. Бетон сломался, словно баночка из-под лимонада, и начал крошиться. Краем глаза я видела, как сердитый Пиас бежит по крыше. Земля ушла из-под его ног, и он упал. Прямо как монстр, который гневно пытался сбросить меня со своей морды. Другие головы пытались меня схватить. Их зубы останавливались всего лишь в паре миллиметров от моей головы. Не задерживаясь, я побежала по лицу монстра. Я почувствовала его грубую чешую, которая врезалась в кожу моих ног. С них капала серебряная кровь. Задыхаясь, я взмахнула крыльями и оказалась прямо перед глазами монстра. Остальные две головы ринулись в мою сторону. Сейчас или никогда. Я увидела свое отражение в глазах василиска и яркое мерцание света. Время, кажется, остановилось, и я посмотрела ему прямо в глаза.

– Остановись! – скомандовала я.

Он резко дернулся, и по моим плечам потекла слюна. Головы остановились в миллиметре от моей шеи. Ноздри монстра раздулись, и он затрясся. Время будто снова пошло. Мы вместе падали на землю. Я едва понимала, что происходит. Лишь чувствовала ветер, обдувавший мое тело, а монстр шипел, извиваясь в воздухе. Я ощутила его чешую на своей коже, ощутила, как его сильные мышцы сокращаются рядом с моими руками. Он зарычал, когда мы ударились о землю. Я почувствовала удар всеми своими костями. Чудище выгнуло спину. Оно мучилось, словно пытаясь стрясти меня с себя. А я продолжала за него держаться.

– Хватит! – В его мутных глазах я видела свое же отражение. Я не узнавала сама себя: в этом идеальном отражении не осталось совершенно ничего человеческого. В глаза василиска смотрела богиня, а чудовище уже прекратило сопротивляться. Головы зачарованно смотрели на меня. Я использовала свою нечеловеческую мощь для того, чтобы сдавить его морду как можно сильнее. Я услышала треск его зубов. Монстр завыл, и какая-то часть меня содрогнулась от этого звука. Это была не я! Я была домоседкой, которая любила поесть чипсов и играть в видеоигры, а не богиней, которая собственноручно разбирается с монстрами и жаждет убийства какого-то синеволосого парня. Это было неправильно, это не было моей жизнью. Богиня внутри меня засмеялась и лишь сильнее сдавила его морду. Очевидно, я сама себя не знала, и это пугало меня. Монстр запищал.

– С этих пор ты принадлежишь мне! – прошипела я. – Ты принадлежишь мне!

Василиск фыркнул. Искра сопротивления в его глазах погасла.

– Ты будешь слушаться меня. Будешь спокойно следовать всем моим приказам. Ты понял?

Чудище фыркнуло и зарычало.

– Отлично. – Я довольно улыбнулась и потрепала моего нового друга по морде.

– Что, черт возьми, это было?

Я подняла взгляд и посмотрела в пыльные и разбитые лица четырех богов, которые недоверчиво пялились на меня. Пиас стоял совсем рядом, явно прилагая усилия для того, чтобы не взорваться гигантской молнией.

– Ты что творишь, Ворриор? Быстро слезай с василиска! – рычал он на меня.

Василиск зарычал в ответ и щелкнул зубами. Все четверо отпрыгнули назад.

– Пиас! – защебетала я. Ухмыляясь, я соскочила со своего нового питомца, утопая в облаке черного дыма.

– Ты что, совсем с ума сошла? Как ты могла…

– А как ты мог жениться на другой женщине? – обвинила его я. Выражение его лица изменилось, а челюсть сжалась. Мы просто пялились друг на друга. В воздухе повис запах пота, дыма, озона и божественной крови. Пиас, кажется, размышлял. Его взгляд лихорадочно скользнул по моему лицу, словно он пытался найти причину возразить мне. Его руки сжались в кулаки, а вокруг его плеч танцевали молнии.

– Я не должен перед тобой оправдываться, – холодным голосом сказал он.

Я прищурилась. Он хотел со мной поиграть? Отлично, я любила стратегические игры. Рациональная часть меня, которая любила чипсы, обиженно закрылась, позволяя богине действовать.

– Фас, Бладклоу! – зарычала я. Пес спрыгнул с моей кожи и прижал к земле удивленного бога. Другие боги отшатнулись назад.

– Босс! – крикнул один из них. Его волосы были черными, а лицо – светло-коричневым. Глаза сияли золотом на его привлекательном лице.

– Что за сумасшедшая телка? – спросил другой. Его лицо и длинные рыжие волосы заставили меня вспомнить о Шотландии. У третьего была лысина, крупные мышцы и черные татуировки. Я тут же узнала его. Это был Коул. Один из богов, который был в клубе. Новый Гефест.

– Убери их отсюда! – зарычала я.

Василиск тут же среагировал. Он ринулся к богам, которые с криками разбежались. Коул тут же воспламенился, но василиска это ни капли не обеспокоило. Он открыл рот и одним прицельным укусом съел его. Он рыгнул, и из его рта вырвалось облачко дыма.

– Ты совсем с ума сошла? – выдавил Пиас, уставившись на меня. Бладклоу все еще прижимал его к земле. Зубы пса находились на шее бога.

– Один приказ – и он перегрызет тебе глотку! – крикнула я.

– Меня это не убьет, – усмехнулся Пиас.

– Нет, но это будет чертовски больно! – Я сердито шагнула в его сторону. Глаза Пиаса округлились, и вокруг его тела засверкали молнии. Его вены светились под почти прозрачной кожей, как драгоценные камни, а спутанные волосы упали на лицо. Один его вид заставлял мое сердце биться быстрее. Я ненавидела себя за то, как сильно его хотела. За то, как сильно он мне нравился. Эта его самодовольная ухмылка, пение, его объятия. Он был ублюдком, и как человек он мне не нравился. Его высокомерие жутко меня бесило, он был снобом. Обычно я морщила нос от таких парней. И тем не менее мое сердце колотилось, когда он был рядом. Я хотела схватить его упрямую голову и целовать так долго, пока мы не загоримся.

– Отпусти его! – приказала я Бладклоу, и он тут же слез с бога. Пес вернулся на мою кожу. Я залезла на Пиаса, прижала свои голые бедра к его телу и вонзила свои острые, как нож, ногти в его горло. Его тело напряглось, и я сердито опустила его в пыль.

– Думаю, настало время кое-что прояснить, – сказала я, глядя в глаза Пиаса. – Я. Не. Твоя. Игрушка.

Пиас обнажил зубы:

– А что же ты тогда? – Его грудная клетка поднималась и опускалась, а молнии на его коже извивались словно змеи.

– Я дочь Афродиты, богини любви, и дочь Аида, хозяина Подземного мира. Не стоит меня недооценивать, – напряженно ответила я. – Я не куколка, которую можно раздеть и поставить в угол. Я богиня и не собираюсь подчиняться тирану, который играет моими чувствами.

Пиас громко рассмеялся. У него на лице был глубокий шрам. Серебряная кровь, словно слезы, стекала по его щекам. Он всем телом вибрировал от подавленной власти и насмешливо улыбался мне.

– Ты не богиня, Ворриор. Ты малыш, который совершенно не может себя контролировать. Ты представляешь опасность для каждого из нас, и запереть тебя – единственно верное решение.

– Я твоя вторая половина, – прошипела я.

Раздался гром, и молнии посыпались с неба. Над нами закрутился вихрь власти, и я слышала, как кричат другие боги.

– Я никогда не просил о второй половине! – выплюнул Пиас. Выражение его лица было таким холодным, что на моих руках образовались маленькие кристаллы льда.

– И я не просила! И все же мы здесь.

– Никакого «мы» нет, – огрызнулся Пиас. Он схватил меня за руки и так сильно ударил в живот, что меня отбросило назад и я обрушилась на пол. Бог ринулся вперед. Он толкнул меня в грязь. Бладклоу зарычал, собравшись наброситься на Пиаса, но тот вывел его из строя одной прицельной молнией. Шерсть пса задымилась. Блад зарычал и помотал своей головой, встал с пола, но мой резкий взгляд в его сторону заставил его остановиться.

– Я это сделаю, – сказала я, снова сосредоточившись на боге напротив меня. Пустота в его глазах была еще более всепоглощающей, чем обычно. Его руки больно сдавили мою плоть. Я не знала, что он хотел сделать: обнять меня или раздавить. В нас бушевала война чувств. Война, не дающая понять, сможем ли мы вернуться с нее живыми.

– Я не позволю тебе себя запирать!

– Не тебе это решать!

– Я обладаю достаточным количеством власти для этого! – огрызнулась я. – Если я захочу, я могу собрать вокруг себя целую армию чудищ. Если ты думаешь, что сможешь продолжать держать меня в своей комнате, я разрушу весь Тартар.

Пиас насмешливо поднял бровь.

– Ты что, не веришь мне? – холодно спросила я. Веревка, привязанная к моей душе, болезненно дернулась. Еще толчок – и она разорвется.

– Ты понятия не имеешь, во что ты ввязываешься. Это неподходящее место для детских игр! – зарычал он.

– Я тебе не ребенок! – крикнула я в ответ. – Я не слабая. И я не позволю тебе меня запугивать. Ты думаешь, я выбирала такую жизнь? Думаешь, я хочу всего этого? Тебя? Либо ты смиришься с тем, что мы ищем способ жить вместе, либо я пойду своей дорогой.

Пиас затряс меня, как непослушную собачку. Он так уже делал. В тот раз. В темном переулке, в котором мы увиделись впервые.

– Я никогда тебе не верил. С самого первого взгляда. Думал, что ты ловушка богов, и недолго, совсем недолго верил в то, что ошибся. Но все, что я вижу, – очередная жалкая попытка моего отца подавить сопротивление. Этого. Никогда. Не. Произойдет.

Его стройное бледное тело прижалось к моему, а длинные ноги обвились вокруг меня. Даже в это мгновение, под всей этой пылью, гневом и ненавистью, мы дополняли друг друга как две части одного пазла. Моя грудь болела, и наше дыхание смешалось. Его холодное с моим горячим. Воздух наэлектризовался: его сердце билось о мою грудь, а мое билось о его грудь в ответ. Как будто они пытались найти друг друга. Но они не бились в унисон. Возможно, мы были половинками кого-то другого. Ведь мы отталкивали друг друга так, словно были плохо пересаженными органами в одном теле. Он не хотел меня, и это черным по белому было написано у него на лбу. Я тоже не хотела его. По крайней мере, сильно не хотела. Меня не прельщала жизнь с бездушным, равнодушным богом, который был готов усадить меня в дальнюю комнату и позволить мне там сгнить. На мои глаза навернулись слезы.

– Я не ловушка богов! – задыхаясь, возразила я. Веревка в моей душе потянулась. Я заплакала. Пиас задрожал:

– А ну прекращай рыдать!

– Почему? Тебя это напрягает?

– Меня напрягаешь ты. Все в тебе меня напрягает.

– Почему ты тогда взял меня с собой?

– Потому что у меня не было другого выбора. Я хотел убить тебя, – холодно признал он. – Я хотел вырвать твое сердце из груди, как только вышел из этого клуба. Я знал о том, что ты принесешь мне кучу проблем, с тех самых пор, как мы встретились в этой проклятой подворотне. Но потом… – Он безумно засмеялся. – Ты вдруг оказалась моей второй половинкой. И я не смог. Если ты умрешь, я тоже умру. Ты делаешь меня слабым. И меня от этого тошнит. Меня тошнит от тебя. Когда я смотрю на тебя, я вижу только слабость. Поэтому я запирал тебя в комнате. И сделаю это снова. Даже если мне придется тащить тебя туда за волосы.

Веревка в моей душе порвалась.

– Слезь с меня, – выдавила я, задыхаясь.

– Что?

– Я сказала, слезь с меня! – Я тут же оттолкнула его от себя, и он скользнул в пыль. Бладклоу зарычал и подошел ко мне. Его теплое меховое тело окутало меня. Дрожа, я запустила в его шерсть свои пальцы и села на него. С моих щек стекали слезы, а Пиас пялился на меня, не двигаясь с места, словно мраморная статуя.

– Вот и все, – тихо поклялась я. Мое тело бесконтрольно дрожало. – Я больше никому не позволю играть с собой. И уж точно не тебе. Ты понятия не имеешь, с кем связался, Пиас Тантал.

Пиас молчал. Он поджал губы и пустил молнию так близко с моей головой, что черная пыль полетела во все стороны. Я почувствовала покалывание на коже. Я стояла там и моргала горящими от слез глазами, а затем свистнула, чтобы подозвать василиска. Он оторвался от богов и скользнул в мою сторону. Зверь выглядел немного потрепанным. Ему недоставало двух глаз, а одна из голов, кажется, сломала шею. По крайней мере, она очень странно висела.

– Выплюнь бога! – холодно приказала я змее.

Она зашипела и сгорбилась. В ее животе что-то заурчало. Средняя голова открыла пасть и с волной слизи и дыма выплюнула Пиасу под ноги бога. Мы оба уставились на стонущую кучку с тихим гневом.

– Кое-чего не хватает, – прошипел Пиас.

– Руку тоже! – скомандовала я. Василиск зарычал. Я строго на него посмотрела, и монстр, подчинившись воле судьбы, тяжело вздохнул. У моих ног приземлилась рука.

– Пора идти, здоровяк, – сказала я змее. Она тут же стала меньше и спустя пару мгновений была уже размером с карандаш. Я наклонилась, протянула ей руку и позволила залезть по ладони. Чуть позже она как браслет сложилась на моем запястье. Чудище закрыло глаза и превратилась в еще одну татуировку на моей коже. Бладклоу зарычал и тоже вернулся на мое тело. Я окинула Пиаса презрительным взглядом. У меня во рту все горело, и слова, словно желчь, подкатывали к горлу. Я почувствовала рвотный позыв. Пиас, округлив глаза, уставился на мою руку:

– Как… как ты это сделала?

– Иди в задницу! – ответила я ему, а затем расправила крылья и ринулась в небо.

Глава 19

Я комок грязи, и все меня ненавидят

Я понятия не имела, куда летела. Мои способности ориентироваться в пространстве стремились к нулю, а все перед глазами было размыто солеными слезами. Я время от времени видела высотные здания из стали, хрома и стекла. В полете я вошла в штопор, и свет моего тела мерцал, как свет неисправной лампочки. Мне все сложнее было держаться в воздухе, ведь мои крылья стали тяжелыми и вялыми. Но я все равно боролась с собой, хотя больше не могла держаться: я выла, словно собачка. Мое правое крыло сломалось, и я снова вошла в штопор, но в этот раз упала. Слава богу, я была не слишком высоко. Второе крыло тоже отказало. Я завизжала, когда мое тело шлепнулось на землю. Послышался хруст. На черном асфальте появились трещины. Я понятия не имела, где нахожусь. В каком-то темном закоулке? В любом случае я была одна. Я уловила запах плесени и грязи, а когда осмотрелась, то заметила переполненный мусорный контейнер. После этого я завыла еще сильнее. Мои крылья свисали с моих плеч как сломанные. Я чувствовала себя так, будто кто-то схватил мое сердце и так сильно сдавил его, что оно вот-вот взорвется. Моя кожа мерцала. Светло, темно, светло, темно. В моей голове гудел голос Пиаса как заезженная пластинка: «Я хотел убить тебя. Я хотел вырвать твое сердце из груди, как только вышел из этого клуба. Я знал о том, что ты принесешь мне кучу проблем, с тех самых пор, как мы встретились в этой проклятой подворотне. Я хотел вырвать твое сердце из груди, как только вышел из этого клуба. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя».

Из моего носа потекли сопли. Я бесстыдно вытерла их рукавом. Меня постепенно одолели невыносимые головные боли. Возможно, это из-за моего же нытья. И все же я не могла остановиться.

– Пожалуйста, не пугайся!

– А-а-а!

Я, икая, плача и крича одновременно, приземлилась на спину и ударилась головой об один из заполненных мусорных контейнеров. Я подняла взгляд, и моя полоса неудач продолжилась: содержимое бака упало прямо мне на голову. По моему лицу потекло что-то вязкое. Я была в таком ужасе, что просто села на землю и уставилась на мужчину. Он же смотрел на меня своими кристально-голубыми глазами. Мужчина прислонился к стене напротив меня. В руке он держал сигарету, кончик которой светился, когда он втягивал дым в себя. Его ногти были накрашены черным лаком.

– Вау, как мерзко, – выдавил он. Из его рта вырвалось облако дыма, которое пощекотало мой нос и заставило глаза слезиться. Что бы он там ни курил, это явно было что-то токсичное.

– Я же те-тебя знаю.

Отлично. Теперь у меня еще и икота.

Мужчина ухмыльнулся и бросил сигарету на пол, а затем раздавил ее блестящим кожаным ботинком. Пепел от нее все еще светился.

– Конечно, ты меня знаешь, милая. Меня все здесь знают. Но гораздо важнее то, знаю ли я тебя.

– Я Ворриор, – тихо ответила я. – А ты… ты Чарминг, парень, который продал меня в клубе Пиасу.

Он оскалился:

– В том самом клубе, который ты превратила в пепел.

По моей коже пробежали мурашки. Я в поиске защиты прижалась спиной к мусорному баку.

– Ты что, преследуешь меня? Я ничего не могу дать тебе в качестве возмещения ущерба. – Я посмотрела на него, и мое сердце бешено заколотилось.

Чарминг взглянул на меня. Тени будто разделяли его лицо надвое. Темнота и сияющая белая кожа. Его яркие голубые глаза с любопытством меня изучали.

– С одной стороны, – наконец сказал он, опуская руку во внутренний карман своего выполненного на заказ костюма, – ты сидишь перед моим клубом и ноешь… – Он вытащил из кармана новую сигарету и щелкнул пальцами. Маленький огонек тут же загорелся на конце сигареты. Чарминг сделал вдох, прислонил голову к стене и с наслаждением выпустил дым.

У меня тут же закружилась голова.

– С другой стороны, – продолжил он, стряхивая пепел с сигареты. На его пальцах сверкнули золотые кольца, – я бы должен быть зол на тебя и отшлепать тебя по твоей маленькой заднице. К сожалению, я не могу этого сделать, потому что ты сидишь здесь как пугливый комок страданий. Еще и со всей этой слизью на голове. Не знаю, что это, но у тебя на голове что-то двигается.

– А-а-а! – Я быстро провела по волосам, тряся головой во всех направлениях и пытаясь сделать так, чтобы ничего из этого не попало мне в рот.

Чарминг тут же спрятался, пытаясь защитить свой, очевидно, дорогой костюм. Я подпрыгнула, качая головой и стряхивая оставшуюся гадость с волос.

– Там еще что-то осталось? Двигается? – Я в панике посмотрела на Чарминга, который глядел на меня сквозь пальцы.

– Господи, девочка. Ты – огромный комок грязи. Тут уже ничего не спасти.

Моя нижняя губа задрожала. Пожалуйста, только не это.

– Я комок грязи, и все меня ненавидят. – Я тут же разразилась слезами. Снова. Если бы я могла, я бы убила сама себя прямо сейчас. Но удержать поток своих эмоций я просто не могла. Они вырывались из меня без остановки. Мои крылья задрожали. Я оставила на грязном полу целое море из белых перьев.

Чарминг вздохнул:

– Эх, милая! Ты могла бы стать отличным фонтаном в моей прихожей. Вот! – он подал мне белый кружевной платок. Я, колеблясь, посмотрела в его кристально-голубые глаза.

– Бери уже. – Он помахал платком перед моим носом.

Я наконец взяла его и высморкалась. Наверное, ему могло показаться, что я носорог. Уголки губ Чарминга весело приподнялись.

– Вот тут у тебя еще кое-что осталось, – он указал на мою голову.

Я фыркнула и попыталась смахнуть упрямые остатки грязи со лба. Вскоре это мероприятие оказалось совершенно бесполезным.

– Спасибо! – Я шмыгнула носом и попыталась вернуть ему платок, но он покачал головой:

– Оставь его себе, милая. Может, все же расскажешь мне, что такого случилось, что твои всхлипывания может услышать каждый глухой бомж в радиусе трех километров?

– Неужели я была такой громкой?

– Конечно нет. Я шучу. Люблю шутить. Отличный способ времяпрепровождения в вонючих дырах вроде этой.

– Ты врешь?

– Разумеется!

Я жалко засмеялась:

– Ладно… Тогда я, наверное, пойду.

Чарминг дружелюбно улыбнулся и наклонил голову. Он еще раз затянулся дымом сигареты. Нас окутало облако дыма, отделяя от остального мира. Я снова подумала о том, что он очень уж похож на мою сестру. Стройное тело, харизма.

– Ты похож на мою сестру Даймонд! – вырвалось у меня.

Чарминг замер, и пепел упал на пол.

– Правда?

– Вы с ней как близнецы! – подтвердила я.

– Какое совпадение, – прошептал он, делая еще одну затяжку.

– Мне надо идти, – пробормотала я еще раз, оглядываясь. Переулок был длинным и узким. Он состоял из темного бетона, который, кажется, тянулся на весь Тартар.

– Наверное, надо, – согласился Чарминг. – Тартар – опасное место для девочек вроде тебя. Но смотри на ситуацию позитивно: не все тут могут плакать. Это просто дар. – Его глаза уставились в темноту. Он снова и снова смотрел на меня. И вдруг я порадовалась, что я все еще в слизи. И все же для безопасности отодвинулась в тень.

– Я не девочка. Я богиня! – ответила я с вызовом.

Чарминг рассмеялся:

– Богиня, которая сидит в грязи и ноет? Жизнь, должно быть, очень тяжело тебе дается, милая.

Это что, оскорбление? Глаза Чарминга озорно сверкнули, и я уставилась на него.

– Эмоции – это не слабость, – жестко ответила я. – А если твоя цель заключается в том, чтобы стать безэмоциональной глыбой льда, то успехов тебе. Я лучше буду сидеть здесь и ныть, чем стану похожей на свою мать.

Мы смотрели друг на друга, и Чарминг отбросил сигарету в сторону.

– Ты не такая, как мне сначала показалось, – мягко сказал Чарминг.

– Ты что, думал обо мне?

– Ну… да! – Он откашлялся и провел пальцами по своим блестящим волосам. Несколько локонов упало на его лицо, и он будто помолодел на пару лет. – Ты же дочь Афродиты. У меня было другое мнение о ее детях.

– Ах, ты об этом… – Я засмеялась, качая головой. – Ты в чем-то прав. Я не очень похожа на своих сестер. Я больше похожа на отца.

– Ах… твой отец. Аид?

– Да, – прошептала я. – Скажи-ка мне… – Я помедлила, изучая Чарминга. Если честно, я даже не знала, почему я так спокойно сидела в этом переулке и общалась с ним. Мысль о том, что он был комментатором-продавцом в клубе, все еще меня не отпускала. Мне стоило бы держаться от него подальше. Или забросать его грязью. Что-то такое. Но все же что-то в нем было. Возможно, дело было в его невероятном сходстве с Даймонд; может быть, даже в его манере поведения, которая успокаивающе на меня действовала. Кроме того, мы уже некоторое время стояли в этой темной покинутой подворотне, а он даже не пытался меня съесть. И это явно склоняло чашу весов в его сторону.

Чарминг выжидающе поднял бровь.

– Я не знаю, помнишь ли ты, но со мной был этот парень. Высокий блондин, выглядит как Тарзан на стероидах. Его зовут Брейв. Мне сказали, что он у тебя. Это правда? – вдруг спросила я.

Лицо Чарминга тут же засияло. Он вздохнул:

– Ах да, милый Брейв. Я действительно оставил его себе. После всего того хаоса, что вы с Танталом оставили после себя, я думал, стоит ли мне его продавать. Но нет, я не смог. Я должен был защитить эту гору мышц. Он юн и склонен к драматизму, не так ли? Мне пришлось постоянно удерживать его от попыток повеситься. С другой стороны, что за жизнь без попытки самоубийства?

– Ох… э-э… ясно. Спасибо за информацию. – Я облизнула соленые губы и шмыгнула носом. – А можно мне с ним увидеться? Он парень моей сестры, и я… Он единственный, кто остался у меня из моего прежнего круга друзей.

– Брейв – парень твоей сестры? – Идеально уложенные брови Чарминга поднялись к его причесанным волосам.

– Эм-м… да.

– Точно?

– Абсолютно точно.

– Значит, он все-таки любит девочек?

– Думаю, да.

На мгновение выражение лица Чарминга сменилось на печальное.

– Жизнь жестока. Но ладно. Я люблю испытания. Испытания – мое второе имя. На самом-то деле мое второе имя Сильвий. Но ты поняла, что я имею в виду. Мне надо найти способ завоевать милого Брейва.

– Но он любит мою сестру, – ответила ему я.

Чарминг нагло улыбнулся и оттолкнулся от стены.

– Да что ты? Ты так уверена в этом?

– Да.

– А с чего ты взяла, что ты эксперт в любви?

– Я дочь любви.

– Пфф. Ерунда. – Чарминг присел на корточки и посмотрел на меня.

Мой пульс отчетливо бился в ушах.

– А ты уже чувствовала любовь? – спросил он, притаившись. В его глазах появилась голодная искра. – Теплая пульсация в твоей груди. Это покалывание на коже, которое охватывает тебя, как только ты думаешь об этом человеке. Чувство любви, вырывающееся изо всех твоих клеток, накрывающее тебя, когда ты ощущаешь его запах, который сводит с ума? Знаешь, как больно, когда он не рядом? Чувствуешь ли ты тянущий жар в животе, то, как горит душа?

– Я… Да. Нет! – Мои губы снова задрожали.

Чарминг самодовольно кивнул.

– Не поэтому ли ты сидишь здесь, пытаясь организовать Всемирный потоп? Не из-за любви?

Я тут же перестала дрожать.

– Нет. Я здесь из-за Пиаса!

Чарминг засмеялся себе под нос и подмигнул мне:

– Понимаю, милая моя, тогда мне не остается никакого выбора, кроме как предоставить выбор тебе. – Он ловко выпрямился и протянул мне свой локоть. Настоящий джентльмен.

– Кстати, самаритянин – мое второе имя.

Я непроизвольно фыркнула:

– Я думала, твое второе имя – испытания.

– Да-а, – ответил бог. – Возможно, я любящий испытания самаритянин.

– Скорее всего, – согласилась я, беря бога под руку. Тот сморщил нос:

– Не принимай близко к сердцу, девочка, но ты пахнешь ужасно.

– Правда? Обычно я пахну розами.

Он снова принюхался:

– Действительно. Пахнешь ужасными розами.

– Ну хоть что-то. Ты отведешь меня к Брейву?

– Я отведу тебя к горячей ванне!

– А потом к Брейву?

– Если захочешь.

– Да.

– Как пожелает прекрасная дама. Кто я такой, чтобы отказывать в твоей очаровательно склизкой просьбе? – Он подмигнул, а затем расстегнул свой пиджак и накинул его мне на плечи. – Не стоит оголяться больше необходимого, не так ли?

Я благодарно залезла в слишком длинные рукава. Пиджак походил мне до колен. Он был слишком мне велик, и я даже могла спрятать в нем свою голову. Мы медленно пошли вперед. В глубь переулка. Стены казались мне кривыми и все больше сужались.

– Тебе не нужен навигатор? – с сомнением спросила я.

Чарминг лишь улыбнулся, а потом наклонился и весело постучал по темному бетону. Я устремила взгляд вперед, сбитая с толку. И вдруг я увидела дверь в полу. Большой люк, похожий я уже видела в пустыне.

– Пойдем! – скомандовал Чарминг.

Кто-то внизу крякнул, люк снова закрылся и открылся перед нами, как ловушка. Оттуда до нас доносилась музыка, а мерцающий свет освещал ступеньки. Я помедлила, смотря на Чарминга. Было ли хорошей идеей снова последовать за богом в его клуб? В прошлый раз, когда была здесь, я оказалась в стеклянной клетке. Кроме того, Пиас не раз говорил мне о том, что нельзя доверять ни одному из богов. И все же я ровно это и собиралась сделать. Чарминг верно истолковал мои колебания, и его хватка на моей руке была удивительно мягкой.

– Ты не обязана идти со мной, – сказал он. – Если ты пойдешь дальше, все время прямо, то ты вернешься к башне, в которой сейчас находится резиденция нашего милого Пиаса. Я уверен, он уже ищет свою улетевшую прочь пташку.

Волосы на моей шее встали дыбом.

– Уж лучше я пойду в твою электропещеру.

Чарминг весело мне подмигнул. Вместе мы спустились по лестнице. Я сделала глубокий вдох, отодвинула занавес в сторону и зашла в заполненный клуб. Я будто окунулась в мир излишеств, похоти, жадности и потных тел.

– Добро пожаловать в Дарк Вандерлэнд, – прошептал мне Чарминг. Его теплое дыхание пробежало по моей шее. Я замерла. Воздух вибрировал от глубокого баса, проносящегося по клубу. Помещение казалось больше, чем то, в котором я была раньше. Аскетичные стены, на которых висели бархатные занавески. Стеклянный бар, мерцающий свет. Трибуны, на которых стояли клетки. В этот раз там были не трясущиеся от страха дети богов, а слегка одетые мужчины и женщины, похотливо крутившиеся в такт музыке. Я почувствовала покалывание на коже, ощутила присутствие богов. Целой кучи богов. Они наполнили клуб своей властью. Моя кожа засветилась, Бладклоу и василиск нервно затряслись. Толпа танцующих заволновалась, когда люди увидели меня и Чарминга. Они уставились на нас, уставились на меня. Я тут же остановилась на месте. Свет мерцал на моем закутанном теле.

– Что случилось?

– Они все пялятся на меня! – прошипела я и проверила, все ли прикрыто пиджаком Чарминга.

– Действительно, пялятся, – сказал мой спутник. Его взгляд тоже был обращен на меня. – О тебе многие говорят. Слухи распространяются очень быстро, а факт того, что Пиас старается держать тебя подальше от общественности, только их подогревает.

Я сглотнула и подумала о том, не лучше ли мне просто повернуться и уйти, но в нашу сторону сквозь толпу уже пробивалась богиня.

– Чарминг, ты нашел ее! Господи, я так переживала. Ворриор, ты подорвала половину башни! – О в боа и ковбойских сапогах подбежала ко мне и с криком бросилась мне на шею. Я, сбитая с толку, отшатнулась назад. Теперь-то мы точно привлекли к себе внимание всех присутствующих.

– Больше никогда так меня не пугай! – резко сказала мне О. – Ты слишком важна, чтобы отдавать тебя на съедение сумасшедшему василиску. Чем ты думала, когда просто сбежала? От меня! Пиас с нас шкуру спустит.

– Пиас пусть идет к черту! – нервно крикнула я.

О посмотрела на меня своими большими бледными глазами.

– Ой, я знаю, что он натворил. Это видение было просто жутким. Но сейчас не время развязывать с ним войну. У нас есть дела.

– У нас, – прервала я О, отстраняясь от нее, – вообще никаких дел нет. Просто Чарминг пригласил меня выпить, – усмехнулась я.

Взгляд О устремился на бога. Меж ее бровей возникла складка.

– Ты что, еще ничего ей не сказал? – спросила она.

Чарминг удивленно на нее посмотрел, и я увидела мерцающие тени на его глазах.

– Я не знал как.

– Что не сказал? – Я посмотрела на них обоих.

О сморщила тонкий нос и пожала плечами:

– Ну как скажешь. Радуйся, что ты нашел Ворриор. Малышка, как мешок с блохами, наполнена гормонами и магией с ног до головы.

– Мне и не пришлось ничего искать. Она упала прямо перед моим носом. – Он посмотрел на меня. – И, как мне кажется, нам стоит найти ей что-то из одежды, прежде чем мы продолжим этот разговор. Не принимай близко к сердцу, золотце, но этот запах буквально выжигает мне слизистую оболочку носа.

О захихикала:

– Я уже об этом позаботилась. Пойдем со мной! Бизар нашел пару отличных вещей.

– Бизар? – Я попыталась сопротивляться, но О в очередной раз доказала, сколько силы таится в ее хрупком теле, и потащила меня через весь клуб. Люди отшатывались в стороны так, будто Иисус разделил воды. Взгляды голодных гиен преследовали нас. Чарминг шел сзади. Я так нервничала, что пару раз споткнулась о свои собственные ноги. А потом я еще и покраснела, когда несколько богинь бесстыдно меня высмеяли. О направлялась к одной из бетонных стен. И только сейчас я поняла, что за занавесками, висевшими на стенах, должны находиться двери. О открыла одну из них и потащила меня в комнату. Тут же стало тише. И все же басы продолжали гудеть в моих ушах. Комната была похожа на секретный будуар. Здесь были темно-красные кушетки, маленькие столики, приглушенный свет. Раздавался тихий смех. Запах сигарет Чарминга витал в воздухе.

– У меня нет желания встречаться с этим поганым предателем! – сказала я, но меня проигнорировали. О упрямо потащила меня в дальний угол, где нагло улыбающийся бог нас уже ожидал.

– Ворриор! – крикнул он, когда я, спотыкаясь, остановилась перед ним. – Обними дядю Бизара! – Прежде чем я успела убежать, меня так сильно обняли, что несколько моих костей хрустнуло.

– Отпусти меня, урод! – зарычала я, отчаянно отбиваясь ногами.

– Я тоже по тебе скучал, – промурлыкал он, прижимая меня к себе еще сильнее.

– Я пойду принесу чего-нибудь выпить, – сказал Чарминг и исчез.

Радостная О присела на одной из красных кушеток. Я сердито смотрела на оракула.

– Почему? – спросила я, скрипя зубами.

– Потому что он может нам помочь! – последовал мгновенный ответ.

– Я действительно могу! – согласился Бизар, отпуская меня. Я выдохнула. – Особенно за цену, которую мне платит О. – Он поднял свою шляпу и поклонился: – Миледи, мне сказали, что вы – богиня на стороне Пиаса. Было честью вас украсть.

– Смешно! – прошипела я, отталкивая его от себя. После этого я упала на кушетку рядом с О. – Я для него пустое место, кстати. Он дал мне понять. Будь его воля, он оставил бы меня гнить в этой комнате до скончания веков.

В моем теле снова была пустота, и я снова услышала голос Пиаса в своей голове. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя. Почему меня так это беспокоило? Пиас с самого начала угрожал мне убийством. И тем не менее никогда меня это не ранило так, как в этот самый момент. Моя грудь болела так, словно он вырывал из нее часть души и втаптывал ее в грязь. Снова и снова.

Хотел убить тебя. Хотел убить тебя.

– Кажется, кому-то разбили сердце! – вздохнул Чарминг, снова появившийся в комнате. Он поставил перед нами три бокала амброзии. Бог ловко уселся на одну из свободных кушеток, положил ногу на ногу и зажег очередную сигарету. –   Никто никому ничего не разбивал. Разбитым может оказаться разве что нос Пиаса, если я встречу его еще раз.

– Да, милая, этого ему не избежать, – ухмыльнулся Чарминг, выдувая дым изо рта.

О кивнула:

– Пиас уже тебя ищет. Думаю, он хочет найти тебя раньше, чем это сделает Шейм.

Я фыркнула, а затем поднесла бокал с амброзией к губам и осушила его одним глотком.

– Он же сказал, что мне лучше исчезнуть. Так пусть они будут счастливы вместе. Мне плевать.

– Лучше им не быть вместе! – прошипела О.

– Если ты продолжишь так пить, то скоро ты будешь в хлам.

Бизар посмотрел на свой бокал и тоже осушил его одним глотком.

– Сегодня такой день, когда нельзя быть трезвым! – радостно сообщил он. – Ах, ты бы знал, что продают конкуренты! – Бизар весело подмигнул.

Я взяла бокал О и вылила в себя его содержимое.

– Хватит уже! – проворчала она, а затем забрала бокал из моих рук и строго на меня посмотрела: – Вы с Пиасом должны работать вместе.

– Но я не хочу работать с ним, – пробормотала я, откидываясь назад. Моя голова была приятно тяжелой. – Он хотел меня убить. Этот бог – урод без души, почему мне надо с ним быть?

– Потому что вы созданы друг для друга. Вы должны изменить этот мир, но этого не случится, если вы будете вести себя как маленькие дети.

Я пожала плечами:

– А что я могу сделать? Я всего лишь маленькая раздражающая девчонка, на которую никто и смотреть не может, не сойдя с ума. Я еще даже не богиня.

– Кто так сказал?

– Ну, все.

О нервно цокнула языком и покачала головой:

– Прекращай жалеть себя, тебе это не идет. Конечно, ты богиня. Мать богов.

– Нет, мать богов – это ваша Шейм. Что это за идиотское имя – Шейм?

– Довольно подходящее, – пробормотал Бизар в свой бокал.

– У нее напрочь отсутствует чувство стыда, – объяснил Чарминг, направляя клубы дыма в нашу сторону. О закашлялась и раздраженно на него посмотрела, но он продолжил курить.

– Любовь – непростая штука, Ворриор. Особенно между богами.

– Я не влю… – продолжила я, но тут же замолчала.

Была ли я влюблена? Не из-за того ли, что я была влюблена в этого синеволосого урода, внутри меня все болело? Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя. Я хотел убить тебя.

Я прикусила губу и почувствовала вкус крови. Мое тело содрогнулось. Нет, любовь была чем-то другим. Где же были мои бабочки в животе? Хохот и жаркие взгляды? Кино с попкорном и объятия в темноте? Такой и должна быть любовь: счастливой, свободной, с улыбкой на губах. Или это было лишь голливудской выдумкой?

Должна ли любовь быть мрачной, пугающей и раздражающей? Я точно чувствовала, что меня к нему тянет. Даже больше. Я почти мучительно его желала. Один его вид электризовывал меня, захватывал дыхание. Пиас был частью меня, которую я понимала не больше, чем богиню во мне. Они были важнейшими частями меня, и на их месте была бы лишь пустота, а так бы я жить точно не смогла. По крайней мере, так говорят мои инстинкты. И все же между мной и Пиасом было слишком много препятствий. Я понятия не имела, как с ним обходиться. Или с собой.

– Что происходит в твоей очаровательной светлой головке? – вырвал меня из раздумий Чарминг.

Я подняла глаза. Все любопытно на меня смотрели. Каждый из них излучал столько энергии и власти, что они без проблем могли бы обеспечить электричеством целый город. Лишь подняв свои божественные указательные пальцы. Я сидела в центре и чувствовала себя совершенно не в своей тарелке.

– Я – настоящий фрик, – ответила я.

– Кто так сказал? – Мрачный взгляд О обратился на Бизара, который невинно поднял руки.

– Никому и не нужно этого говорить. Это очевидно. Я выродок. Дочь любви, приносящая с собой лишь разрушение и смерть. Ты хоть знаешь, сколько людей уже сошло с ума из-за моего безумного лица? Я явно неподходящая кандидатура для роли матери богов. Пиас прав.

О молча на меня посмотрела, и в ее бледных глазах сверкнуло сочувствие.

Чарминг потушил сигарету об стол, наклонился ко мне и тут же стащил пиджак с моего лица.

Я завизжала:

– Ты что делаешь?

– Доказываю тебе, что ты идиотка! – зарычал он.

– Отпусти! – Мы оба тянули кусок ткани на себя.

– Ты сама себе лжешь. Ипохондрик, не больше.

– Никакой я не ипохондрик. Все, кто смотрит на меня, в конечном итоге погибают. У меня проклятый генный дефект.

– Кто тебе все это наплел? Афродита? У тебя нет никакого генного дефекта. На тебя повесили столько комплексов, что ты веришь каждой лжи, что тебе нашептывают. Боги просто хотят тебя приструнить. Они делали это с каждым из нас. Только посмотри на себя. Мы видим твои ноги.

– Красивые ноги! – сказала О.

– Невероятно красивые ноги! – Бизар уставился на них. Я испуганно убрала ноги под себя.

– А твои руки! Мы и руки твои видим! – зарычал Чарминг. – Не говоря уже о твоих волосах, спадающих с плеч, словно водопад. Ты правда всю жизнь ходишь в перчатках и очках, чтобы тебя никто не видел? Все это только у тебя в голове. Когда ты думаешь, что все твое тело закрыто, ничего не происходит. Но как только кто-то видит твое лицо, ты начинаешь паниковать и теряешь контроль над своими силами. А вот это уже, Ворриор, и сводит людей с ума. Тебе просто нужно быть дисциплинированнее.

Я замерла. Неужели это могло быть правдой? Чарминг воспользовался моим промедлением и сорвал пиджак с моего лица.

Бизар тут же поднес руки к глазам.

– Я не хочу сходить с ума! – крикнул он.

– Видишь? – торжествующе сказал Чарминг. – Ничего не случится, это все только… – И тут он замер, очарованно глядя на меня. Я увидела, как его зрачки увеличились в размере. Он вцепился пальцами в мой воротник. Кровь в моих венах застыла в страхе. Я уже видела безумие в его глазах. Его личность стиралась с его лица как грязь. Я, ругаясь, вскочила на ноги. Бладклоу спрыгнул с моей кожи и прижал его к земле. О и Бизар округлили глаза, а я накинула на себя пиджак. Бладклоу зарычал, крепко держа бога на полу, а я сердито наклонилась к нему. В его глазах было крайне запуганное выражение.

– Вот тебе и ипохондрик! – выругалась я, отвесив Чармингу пощечину, которая вернула его в реальность. Он моргнул и пробормотал:

– Хороший песик! – Он погладил Бладклоу по голове.

Сбитый с толку цербер уставился на меня:

– Стоит ли мне откусить ему руку, госпожа Ворриор?

– Нет, но есть смысл укусить его за его безумную задницу в качестве предупреждения.

– Такооой пушистый песик! – залепетал Чарминг, почесывая пузо Бладклоу. Пес тут же зашевелил хвостом и закатил глаза в наслаждении:

– Да, там, очень хорошо!

– Ты вообще-то должен меня защищать, а не изменять мне! – возмутилась я.

– Без проблем. После я откушу ему руку, госпожа Ворриор. О да!

Я прикрыла лицо рукой. Вот тебе и телохранитель. Бормоча себе под нос, я повернулась и увидела перед собой ошеломленные лица двух богов. Бизар поднял руку:

– Вопрос!

Я вздохнула:

– Вперед.

– Это твой… песик?

Мы посмотрели на Чарминга и Бладклоу, валяющихся по полу. Пес радовался и с наслаждением шевелил задними лапами, а Чарминг продолжал гладить его по животу.

– Да, мой. Я этим не горжусь, – ответила я.

Теперь руку подняла О.

– Вы не обязаны поднимать руки.

– Ой, хорошо. – Ее рука опустилась вниз, но сразу же снова поднялась. – Вопрос по существу: Чарминг выживет после того, что произошло?

Я опустилась на кушетку рядом с ними обоими.

– Думаю, да. Зрительный контакт был совсем недолгим. Дайте ему чашку крепкого кофе. С утра у него будет гудеть голова, а также он, возможно, найдет собачьи волосы у себя во рту. На этом все. В этот раз повезло.

– М-м-м… – О поджала губы и посмотрела на меня. Наконец она протянула руку и пошевелила пальцами: – Давай мне одежду, Бизар. Ворриор, у меня кое-что есть для тебя. Я – твоя добрая фея. Думаю, это решит проблему.

– Что за одежда? – жалобно спросила я.

Она озорно улыбнулась и взяла из рук Бизара кучу одежды.

– Вот немного. Сначала снимай этот жуткий пиджак. Ты выглядишь как гоблин, который прячется в своей пещере. Так продолжаться не может. Я думаю, что Чарминг не совсем ошибся: твоя кожа просто очаровывает людей, но не сводит с ума. Я думаю, ты не можешь контролировать свои силы, потому что тебе никогда не показывали, как это делать. К счастью, у тебя есть мы, – захихикала она. – Мы научим тебя контролировать себя. До этих пор ты будешь носить это! – она торжествующе подняла кучу вверх.

Я с растущим дискомфортом посмотрела на одежду.

– Почему у меня в отношении этого всего какое- то плохое предчувствие?

Она широко улыбнулась:

– Поверь мне, милая. Мы так соблазнительно тебя оденем, что Пиас растеряется, на что ему лучше смотреть. Ты, возможно, пытаешься это скрыть, но твоя задница просто феноменальна!

– Поэтому я ее и прячу!

– Хватит ныть! – Она бросила одежду мне в руки. – А теперь одевайся.

– А что будем делать с ним? – Я кивнула в сторону Чарминга, который лежал на полу и весело пытался сделать на нем бетонного ангела.

– Ой, этот уж никуда не убежит. Ты действуешь лучше, чем валиум! А можно сойти с ума, если тебя облизнуть? Может, ты выделяешь какой-то галлюциногенный секрет…

Я раздраженно встала с кушетки.

– Во имя нашей дружбы я сделаю вид, что ты не спрашивала о моем секрете, лысая ты маньячка!

– Ого, кто-то наглеет.

Я лишь нагло показала ей язык, а затем наклонилась к Чармингу и спросила, где здесь туалеты.

– Сзади справа, и всегда иди на запах, милая!

Я перешагнула через него. Бладклоу пошел со мной. Я благодарно прижалась к его крепкому телу, выглянула за угол направо и увидела другую зеркальную дверь. Я скользнула в нее и оказалась перед огромной кучей одежды, которая, правда, состояла больше из кожи, чем из одежды.

Я посмотрелась в высокое зеркало и честно не знала, что сказать. Этой одеждой О просто показала истинную меня, иначе и сказать нельзя. Эта подлая богиня действительно укутала меня и в то же время подчеркнула мои достоинства.

– Что… – Я облизнула губы.

– Что скажешь? – Бладклоу, навострив уши, встал рядом со мной. Пока я переодевалась, он сидел перед дверью, как сторожевая собака, и рычал на каждого, кто хотел войти. Поэтому я была в помещении одна и могла совершенно беззастенчиво на себя пялиться. Мне нравилось то, что я видела. Даже если наряд казался мне слишком помпезным. Я и не помню, когда в последний раз так отчетливо видела у себя талию. Кроме недели, когда я неделю сидела голой в своей комнате, разумеется. На мне были обтягивающие кожаные брюки. К ним сапоги, достигающие бедер, и кроваво-красное пальто с подчеркнутой талией и золотыми аппликациями на пуговицах. Внизу пальто было плиссированным, как юбка. Тонкие черные перчатки, доходящие до запястий, закрывали мои руки. Они не шли ни в какое сравнение с неуклюжими перчатками, которые я носила раньше. У пальто также был капюшон, который был скорее излишеством, ведь у меня был другой аксессуар: черная маска, которая закрывала больше чем половину моего лица. Мои лиловые глаза только подчеркивались кошачьим разрезом маски. Они казались темнее, мутнее и будто бы таили в себе что-то греховное. Мои губы и подбородок оставались незакрытыми. Волосы золотым каскадом спадали мне на грудь. У меня не было никаких аксессуаров, чтобы их собрать, значит, О сочла мои волосы неопасными.

– Вы выглядите как богиня, – удивился Бладклоу.

– Я выгляжу так, будто собралась на карнавал.

– Нет. Для этого маска слишком скромная. Она сидит на вас как влитая. О явно очень постаралась.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Обычно я никогда не осмеливалась носить что-то такое, потому что страх кого-то ранить слишком глубоко засел в моей душе. Тем не менее мне нравилось носить что-то, что не свисало с меня как мешок. Наконец-то я почувствовала себя собой. Эта мысль была для меня настолько непривычной, что я раздраженно отвела взгляд и вышла из туалета. Бладклоу понесся вслед за мной. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы удержаться от желания натянуть на себя капюшон и утонуть в тени. Но я попробую носить этот костюм. О знала, что делала, и, честно говоря, то, что я носила сейчас, было мне куда милее, чем пиджак Чарминга или майка Пиаса. Поэтому я оставила капюшон в покое и вернулась на наше место, где Чарминг уже собрал волю в кулак и упал на кушетку. На его голове лежали полотенце и кубики льда. Он тихо стонал.

– Ну что, голова гудит? – немного вредно спросила я, что заставило остальных богов поднять взгляд. Они смотрели на меня, округлив глаза. О, кажется, чуть не вывихнула себе шею. Бизар подавился амброзией. Я колебалась, переступая с одной ноги на другую.

– Что? – Мой голос звучал немного резко.

Даже Чарминг перестал драматично стонать и недоверчиво смотрел на меня из-под своего полотенца.

– Господи, ты выглядишь… просто невероятно! – наконец вырвалось у Бизара. Он вскочил из-за стола и с влюбленным взглядом прижал меня к себе. –    Я, конечно, предполагал, что под этими жуткими вещами скрывалась симпатичная девушка, но ты выглядишь как поцелованная росой роза!

– Не слишком ли драматично?

– Ни в коем случае! – завизжала О, которая тоже набросилась на меня, а затем схватила Бизара за руки. Они оба прыгали в хороводе вокруг меня. Я беспомощно стояла между ними.

– Наш план работает! – крикнула О мне на ухо.

– Мы просто невероятные! – завизжал Бизар в ответ.

– А можно потише… – застонал Чарминг. Его глаза налились кровью. Судя по всему, я не очень хорошо на него повлияла.

– Так, а теперь хватит! Вы ведете себя как маленькие дети! – Я решительно вырвалась из нашего общего хоровода и отошла на пару шагов назад. Я размышляла о том, чтобы снова натянуть на себя что-нибудь бесформенное или надеть на голову ведро. Чтобы я могла мирно в нем спрятаться. Но О вдруг прищурилась. Она схватила меня за руку:

– И не смей снова прятать себя! Ты идеальная! Я добилась, чего хотела. Теперь ты отлично прикрыта, чтобы не превратить нас всех в пускающий сопли на полу картофель вроде Чарминга.

– Эй! – слабо возразил вышеупомянутый «картофель».

О проигнорировала этот возглас и так строго посмотрела мне в глаза, что я тут же встала по стойке «смирно». Я уже говорила о том, что эта маленькая богиня может жутко запугать?

– Ты будешь носить эту одежду и гордиться собой. Пока что я разрешаю тебе немного похныкать. Но после этого ты вернешься к Пиасу и станешь сводить его с ума. Так долго, пока из его идиотских глаз не посыплются сердечки. А потом вы станете счастливой божественной семьей с кучей маленьких детей и спасете этот мир. Поняла?

Я открыла рот.

– Нет, вы с Пиасом будете вместе. Баста!

Я снова закрыла рот и упала рядом с Чармингом. Я забрала у него пакет со льдом и положила его себе на голову. Моя голова гудела.

– Эй, – тихо запротестовал бог.

– Сам виноват, умник! – зарычала я. – Где сейчас Брейв?

– Рядом с тобой, – застонал бог.

– Эм-м…

Я удивленно подняла брови. В комнате были только О и Бизар, которые все еще глупо улыбались. Стол. Напитки. Растение в горшке. Чарминг и Бладклоу, который вылизывал свои интимные места.

– Это обязательно?

– Да, госпожа Ворриор.

– М-м-м… ну тогда… а ты, Чарминг, не пытайся меня обмануть. Где Брейв?

– Ну, рядом с тобой. Я же сказал, – пробормотал он, помахав ухоженными пальцами в сторону… растения?

– Чарминг?

– Да?

– Это растение!

– Меня поражает твоя неспособность мыслить.

– Где Брейв?

– Растение!

– В смысле – растение?

– Брейв – это растение.

– Брейв – это растение?

– Вы получаете сто очков!

– Ты что, пытаешься меня надуть?

– Нет. Он нервировал меня своими попытками покончить с собой. Поэтому я превратил его во что-то, что не действует мне на нервы. Кроме того, сейчас он также занимается фотосинтезом. Причем он достаточно хорош в этом деле.

Растение помахало зелеными листьями. О. Мой. Бог.

В следующее мгновение я стояла над Чармингом и трясла его:

– А ну быстро преврати его обратно, иначе я покажу тебе какие-нибудь части своего тела!

– Ой, пожалуйста, только не это!

– Преврати его обратно!

– Грр…

– Сейчас же!

– Гррр…

– Э-э… Ворриор, кажется, ты сейчас его задушишь. – О выглядела скорее позабавленной, чем обеспокоенной.

– Он бог, как-нибудь справится с этим, – сказала я, встряхивая его еще сильнее. Несмотря на бессмертность, он неожиданно быстро посинел. – Преврати его обратно!

Комнату заполнили звуки грома. На лбу Чарминга проступил пот.

– Ладно, ладно, – задыхался он.

Я оставила его в покое, и он стал глотать воздух ртом. Он выглядел как запеченная слива с блестящими тенями.

– Господи, девочка! Я и не знал, что в тебе кроется столько криминальной энергии!

– Верни Брейва! – строго сказала я, указывая на бедное трясущееся растение. Почему я раньше этого не заметила? Судя по горе листьев на полу, Брейв уже давно мотал листьями, пытаясь позвать на помощь. Чарминг застонал, провел рукой по испорченной прическе и встал с кушетки. Из его пальцев полетели искры. Его сила, как пьяная, болталась в воздухе. И все же я чувствовала покалывание на своей коже.

– Все хорошо. Сейчас сделаю. Это не должно быть так сложно… – Что-то громко загремело. Он вдруг закатил глаза и рухнул на пол. Мы растерянно уставились на него.

– Возможно, его все-таки поразило сильнее, чем мы думали, – сказал Бизар, но затем тоже замер. Позади Брейва стояла красивая женщина с волосами шоколадного цвета и ядовито-зелеными глазами. В руке у нее была разбитая бутылка амброзии, которой она ударила Чарминга по голове.

– Так! – прошипела она. – Где эта потаскуха, которая хочет увести у меня моего мужа?

Глава 20

Пиас. Принадлежит. Мне

Мне пришлось собраться с мыслями, чтобы в панике не указать на Бизара и не убежать прочь. Жена Пиаса. Она стояла над нами, словно богиня мести. Ее сила лилась, словно клубок ядовитых змей, и пыталась ухватить нас своими острыми зубами. Бизар рычал. Ее взгляд пронесся по всем присутствующим и остановился на мне. Я затаила дыхание. Я еще никогда не видела столько злости во взгляде. Хотя мои инстинкты говорили мне бежать, во мне таилась богиня, которая столь же сердито смотрела на Шейм. Эта потаскуха забрала себе мою вторую половинку!

– Ты! – выдавила Шейм.

– Я! – огрызнулась я в ответ.

Мать богов оскалилась. С уголков ее губ потек чистый яд. Он, как слюни, капал на пол, оставляя после себя огромные дыры в полу. Бладклоу зарычал и тут же встал рядом со мной. Хороший пес.

Взгляд Шейм устремился на адское существо.

– С каких пор мы пускаем чудовищ из Аваддона в Тартар? Ты хочешь запугать меня своей собачкой? Я не боюсь пустого места вроде тебя.

– Пустое место сейчас врежет тебе кулаком в лицо, если ты не исчезнешь.

– Ух… – пробормотал Бизар. Я совершенно точно слышала, как он сказал «сучья битва».

О смотрела на нас, как самодовольная кошка, которая только что сожрала канарейку. Я гневно взглянула на нее. Она знала, что будет дальше. Знала, что Шейм ворвется сюда, и незадолго до этого заставила меня надеть этот костюм. Оказалось, что отвести взгляд от Шейм было крайне плохой идеей. Не успела я и глазом моргнуть, как в моем животе уже торчала разбитая бутылка. Я открыла рот от удивления. Шейм мрачно улыбнулась, замахнулась и отвесила мне такую сильную пощечину, что я упала назад и сломала стол, на котором стояли напитки. Все остальные подпрыгнули. Я была в ужасе, что мне даже не было больно. Из раны на моем животе сочилась серебряная кровь, а одна из сломанных ножек стула вонзилась в мое плечо.

Я услышала треск стекла под каблуками Шейм, а затем она с невероятной силой схватила меня за волосы и вернула на ноги. Я вскрикнула, и на мои глаза навернулись слезы. Деревянные щепки летели во все стороны, пока Шейм, плюясь ядом и желчью, запускала в меня свои когти.

– Ты, маленькая дрянь, думаешь, что так просто можешь забрать у меня мою жизнь? Моего мужа, мое место и мою власть? – С ее губ слетала слюна, которая приземлялась на моей коже и пожирала ее. – Как ты думаешь, стояла бы я на вершине, если бы так просто сдавалась перед маленькими личинками вроде тебя? Скажи свои последние слова, ведь через три минуты я выверну твои кишки наружу.

Я оскалилась:

– Фас!

Бладклоу послушался, прыгнул на спину богине и отбросил ее назад. Она упала, уворачиваясь от щелкающих зубов, а затем вонзила свои длинные ядовитые ногти в бок пса. Я услышала, как он воет от боли. Его тело наклонилось, как у сушеной рыбы. Шейм, эта сволочь, ахнула и так сильно наступила на череп извивающейся от боли собаки, что пол затрясся.

– Блад! – в ужасе крикнула я, наклонившись вперед.

В то же мгновение Шейм посмотрела на меня своими зелеными змеиными глазами. Ее чувственные губы растянулись в безумной ухмылке.

– Ты следующая, милая! – пропела она, слизывая каплю яда со рта.

– Пошла к черту! – ответила я, вытаскивая бутылку из своего тела. До ножки стула я, к сожалению, дотянуться не могла, поэтому просто оставила ее на месте. То, что эта змеиная сволочь имела претензии ко мне, это ладно, но если она ранит моих друзей… Я так надеру ей задницу, что ей придется выплевывать свою силиконовую грудь. Шейм лишь засмеялась, не заметив, как Бладклоу поднялся с пола и одним махом подпрыгнул и вонзил зубы ей в шею. Он потряс ее голову. У любого нормального человека от такого бы сломалась шея, но Шейм только растерянно выдохнула и начала странно светиться. Ее кожа задрожала, и из ее хрупкого тела выскочили два ее точных близнеца. Они схватили цербера и оттащили его от оригинала.

– Мерзкое существо! – ругалась богиня, чье лицо и шея были исполосованы глубокими шрамами. Пока ее копии прижимали собаку к полу, она ударила ее в левый глаз своим зеленым каблуком. Я сердито вскрикнула, но было уже поздно: пес погиб, превратился в дым и вернулся на мою кожу.

– И это все? – закричали все три Шейм в один голос и, качая бедрами, подошли ко мне. Как будто одной сволочи мне было недостаточно. И в этот момент мое терпение окончательно лопнуло. Я почувствовала покалывание на коже, а из моей спины выскочили крылья, которые тут же яростно затрепетали. Свет погас. Люди стали панически кричать, а на полу появились огромные трещины. Я показала Шейм средний палец. По комнате пронесся гром. Мы рычали друг на друга, словно два бешеных питбуля. Моей следующей идеей было позвать василиска. Я чувствовала, как его тело беспокойно ползает по моему запястью. Его хвост щекотал мою руку. Он уже был готов к нападению. И все же я медлила, не понимаю почему. Эта женщина пробуждала во мне столько презрения, что я и думать не могла. Все, что я видела в ней, – препятствие, которое нужно было убрать. Она, кажется, думала то же самое, потому что мы одновременно набросились друг на друга и столкнулись. Другие две Шейм сдулись и превратились в маленькие ядовитые лужи, которые сделали и так уже разрушенный пол еще более дырявым. Мы повалились на пол. Шейм схватила пальцами мои волосы, а я вонзила ногти в ее шею. Комком из перьев, яда и магии мы катались по комнате. Я била ее крыльями, ударила по лицу, заставляя проглотить целую кучу перьев. Ее голова жестко ударилась об пол. Она закряхтела и укусила меня в крыло. По моим венам распространился чистый яд. Я выругалась и ударила ее – как и обещала – кулаком в лицо. Удовлетворяющий треск ее носа даже заставил меня забыть о бешеной боли. О и Бизар, кажется, решили стать моими чирлидерами. По крайней мере, Бизар кричал, как соблазнительно все это выглядело. О махала растением-Брейвом, который от потрясения потерял еще несколько листьев. Жесткий удар в живот заставил меня отвести взгляд от компании. Мы врезались в зеркальную дверь, и она треснула. Люди вскрикнули и убежали в безопасное место, прочь от осколков. Я с невероятным усилием высвободилась из хватки Шейм, а она выдернула клок волос из моей головы. Теперь уже я схватила ее за волосы и ударила о барную стойку. Бутылки с амброзией разбивались и падали на пол. Кроваво-красный напиток растекался по полу, оставляя за собой скользкий след. Шейм выругалась и расправила свои искривленные плечи. Я услышала хруст, и она потрясла пальцами. Я почти позавидовала ее крутости. Но только почти. В следующее мгновение передо мной снова стояли двойники Шейм, которые прыгнули на меня, словно шипящие змеи. Две Шейм укусили мои руки, оставшаяся вгрызлась в здоровое крыло, а еще одна занесла руку и вонзила шпильку мне в лоб. Мой череп громко хрустнул. Я почувствовала, как по моему лицу потекла липкая кровь. Боль от укусов была невероятной. Кислота уже через пару секунд текла по моему телу, парализуя органы. Я больше не могла дышать, не могла видеть. Когда я упала, я лишь чувствовала, как настоящая Шейм уселась на меня и отвешивала мне пощечины, отдававшиеся эхом в моей голове.

– Пиас. Принадлежит. Мне! – оглушительно визжала она. На меня капал яд. Я вскрикнула. Вот как оно – быть растворенной в кислоте. Моя кожа будто взорвалась. Кровь текла во все стороны, а моя плоть шипела и разлагалась. На моем запястье что-то дрогнуло. Василиск вырвался на волю. Его крепкое тело росло. Он стал таким большим, что проломил потолок клуба, и на нас стали падать бетонные плиты. Наступил абсолютный хаос. Большинство богов тут же сбежали из клуба. Только несколько идиотов остались наблюдать за спектаклем. Василиск зарычал. Шейм округлила глаза. Ха! Этого потаскуха точно не ждала. Исправлюсь: потаскухи. Ее двойники тут же отшатнулись назад. Они беспокойно зашипели, но змей уже сожрал двух из них. Не глотая. Василиска, кажется, не особенно волновал их яд. Оставшиеся близнецы были практически столь же быстро нейтрализованы. Одна превратилась в кашу под его сильным хвостом, а другая, судя по всему, превратилась в десерт или зубочистку.

– Если ты не хочешь, чтобы тебя слопали, лучше оставь меня в покое, – прохрипела я, выплевывая кровь в лицо Шейм. Она, как и я, была вся в крови. Богиня обнажила зубы, но не сдвинулась с места. Василиск снова зашипел, прыгнул вперед, открыл пасть, но его сразило молнией. Он закричал от боли, и его пасть задымилась. Другая молния задела его так сильно, что одна из его голов взорвалась. Я тоже крикнула и позвала его к себе. Змей сжался и через секунду вернулся на мою кожу. Шейм надо мной замерла. Она вонзила ядовитые ногти в мою шею и уставилась на дыру, которая когда-то была входом в клуб. Я посмотрела в ту же сторону и сразу узнала, кого там увижу. Пиас. Мое сердце остановилось. Он с равнодушным лицом смотрел на нас и весь этот хаос. На его коже сверкали молнии, а взгляд был таким холодным, что земля превратилась в лед. Что-то во мне тут же отозвалось. Комната задрожала от громких раскатов грома, вырывающихся из меня. В моих венах пульсировала моя новая сила, заставляя мою кровь петь. Я сбросила с себя Шейм. Но она не обращала на меня внимания и видела только его. Меня охватила ревность, когда я увидела, что его взгляд был прикован только к ней.

– Любимый… – жалобно сказала она. По ее щекам текли ядовитые зеленые слезы, оставляющие следы на ее одежде.

– Я только… Я только хотела…

Пиас подошел к нам. Нет. Он подошел к ней и взял ее трясущуюся руку в свою.

– Я разве не говорил, что тебе стоит держаться от нее подальше? – спросил он так тихо, что я с трудом его слышала. Губы Шейм дрожали. Пиас выглядел так, словно вот-вот превратится в живую молнию. Его кожа светилась от электричества, текущего по его венам. Я чувствовала запах озона на языке. Теперь из клуба точно сбежали последние зрители. Я хотела повторить за ними и незаметно убежать прочь.

– Ты останешься на месте! – Я замерла в движении. Взгляд Пиаса практически испепелял меня. В его взгляде было столько злости, будто он мог взорваться в любую секунду. И я тоже. Шейм хныкала. Она хотела успокоить его, но ее прибило к полу ударом электричества.

– Милый, – сказала она, – о нас ходят слухи. Даже хуже: над нами смеются. А ты просто это позволяешь. Мы стоим на вершине, Пиас, и если ты вдруг забыл, ты хотел быть со мной! Я упорно боролась за свое место рядом с тобой. Я доказала, что достойна быть матерью богов, и делала для тебя все. Целых двадцать лет! Двадцать проклятых лет я поддерживала и любила тебя! Помогала тебе достичь твоих целей с помощью всех доступных мне средств. Все это и моя работа, а не только твоя. И теперь я просто должна молча сидеть и игнорировать факт того, что какая-то дрянь хочет забрать тебя у меня? Я должна молча смотреть на то, как ты уже много дней пребываешь в плохом настроении и забываешь о своих обязанностях? Я только хочу тебе помочь. Мы же команда. Ты и я. Мы мешаем друг другу совершать ошибки. А это… – она на мгновение замолчала и плюнула в меня ядом, – очень серьезная ошибка. – Ее дрожащий голос превратился в шипение.

Пиас взорвался:

– Речь идет не о тебе! И не о ней. И не о твоих чувствах. Дело в том, что мы с ней теперь неразделимы. Если она умрет, мне тоже придется умереть. Ты этого хочешь? Потерять все из-за твоей сумасшедшей ревности?

Шейм поджала губы:

– Но…

– Ты что, не можешь понять это своим глупым мозгом? – зарычал Пиас.

Я еще никогда не видела его таким злым. Сухожилия на его шее опасно торчали.

– Мы – единое целое и связаны друг с другом. Она – моя слабость, которую ты должна защищать, а не рвать на кусочки.

– Я не…

– Ты только посмотри на нее! – зарычал он, прерывая тем самым мою очередную попытку сбежать. Черт возьми! Я упрямо скрестила руки на груди, и из-за моей все еще разорванной кожи мне было больно. – Разве так, по-твоему, оставляют в покое? – Он тяжело дышал. – Сколько яда ты в нее впрыснула? Больше не смей и пальцем ее тронуть, иначе ты потеряешь свое место среди элиты. Ты меня поняла?

– Но она…

– Ты меня поняла?

Шейм закрыла глаза. Ее пальцы вонзились в разрушенный пол.

– Поняла! – послушно выдавила она.

Пиас уставился на нее.

– Больше не смей действовать у меня за спиной! В следующий раз ты этого не переживешь! – крикнул он, а затем поднял голову и властным жестом дал мне понять, что я должна последовать за ним. Я помедлила. Но мне было страшно, что он взорвет всех нас, если я буду возражать. Я огляделась и увидела покинутого Брейва в углу. Он был в пыли, но в остальном остался невредим. Ни О, ни Бизара не было видно.

Эти трусишки, должно быть, разбежались и оставили меня на произвол судьбы.

– Погоди, – попросила я и направилась в угол, где забрала Брейва. Растение тряслось. Единственным предупреждением было покалывание в шее. Крик Пиаса тут же оглушил меня:

– Шейм, нет!

Я инстинктивно повернулась вокруг своей оси, уронила Брейва и увидела бегущую на меня богиню. Я увидела, как сверкнула металлическая палка, которую она подняла с пола. Она была размером с половину руки. Конец был острым как бритва, а палка была похожа на кочергу. Шейм замахнулась и нанесла удар. Хоть я и пыталась увернуться, змеиная богиня была быстрее. Все буквально расплывалось у меня перед глазами, так быстро она вонзила палку мне в грудь. Я услышала жуткое хлюпанье. Почувствовала холод, когда металл пронзил мои ребра, разорвал мышцы и сухожилия, а затем выскочил наружу на моей спине. Я растерянно захрипела. Шейм восторженно посмотрела на свою руку, которая все еще сжимала палку. Ее глаза сияли, словно сапфиры. Губы треснули от ее собственного яда и кровоточили.

– Я всегда побеждаю, – сообщила мне она почти дружелюбно. – Я, а не ты. Он принадлежит мне.

Мое сердце остановилось. Пиас выругался и побежал в нашу сторону. Мир остановился. Уже во второй раз за сегодня. Меня охватило странное чувство спокойствия. Туман в моей голове рассеялся. Кровь медленно капала на пол с металлического штыря, хотя она должна была течь из меня водопадом. Но что-то во мне уже устало играть в игры теперь еще и с Шейм. Я устала быть слабой. Я подняла взгляд и посмотрела в зеленые глаза богини. Мои губы растянулись в улыбке. Я схватила палку и одним движением вытащила ее из себя. Даже крови не было. Шейм, словно в замедленной съемке, отшатнулась назад. Ее глаза были змеино-зеленым морем, в котором я видела отражение ее души. Я подняла руку, схватила ее лицо и притянула к себе. Никакого сопротивления не последовало. Что-то во мне дрогнуло. Это было рефлексом, о существовании которого я даже не подозревала. Во мне кипела чистая магия, которая омывала меня и действовала без моего вмешательства. Как будто кто-то потянул рычаг. Я действовала исключительно инстинктивно.

– Неправда. Не только он, но и ты принадлежишь мне, – сказала я голосом, который показался мне чужим. Шейм задрожала, словно изо всех сил пыталась сопротивляться моему приказу. Но я подавила ее испуганную магию и прижала ее губы к своим. Шейм застонала, испуганно вскрикнула, когда я начала втягивать воздух. Я жадно втянула в себя ее душу. Богиня задрожала. Ее тело стало хрупким и рассыпалось на ядовито-зеленые частички, которые завертелись в воздухе, а затем приземлились на моей коже. Мое тело стало тяжелым. Как будто перенасыщенным. И все же я позволила остаткам Шейм заполнить меня. На вкус она была как кислое яблоко, корица и легкий яд, от которого покалывало на языке. Я зашаталась. Время снова обрело привычный ход. Пиас споткнулся, встал передо мной и вовремя меня поймал. Мои ноги превратились в пудинг.

– Ворриор! Ты что сделала? Ворриор? – спросил он с паникой в голосе, убирая волосы с моего лица. Я устало моргала.

– Ворриор! – зарычал Пиас. – Скажи что-нибудь!

– Мне плохо.

– Что?

– Меня сейчас стошнит! – Я задыхалась. Частички, которые недавно были составными частями Шейм, задвигались. Я чувствовала, как они бродят во мне. Чувствовала ее гнев и ревность, поедающие меня изнутри. Ее власть была слишком тяжелой. Ее было слишком много, чтобы я могла удерживать ее в себе.

– Погоди! – приказал Пиас, поднимая меня на руки.

Уии! Я с трудом могла удержаться от радостного вздоха. Боже! Эти руки! Когда-нибудь я посвящу им стихотворение. Или хайку. Или сонет.

– Ты можешь еще немного продержаться?

Я прижала руки ко рту, меня тошнило. На мои глаза навернулись слезы. Но я смело кивнула. Пиас кивнул мне в ответ и хотел уже пойти, но я извивалась и многозначительно кивнула на Брейва в горшке, который почти облысел от волнения. Пиас сначала посмотрел на растение, а потом на меня. Он поднял свою синюю бровь. Я не могла не улыбнуться, даже если из-за этого из моего рта могла выплеснуться частичка Шейм.

– Мне надо взять его с собой?

Я рыгнула в ответ.

Он вздохнул и посмотрел на меня с такой теплотой и любовью, что его глаза заблестели, как жидкое серебро. К сожалению, этот момент тут же прошел.

– Возьми ты его! – рявкнул он, опустив руки так низко, чтобы я могла схватить растение, прежде чем бог вынес нас из клуба. У Чарминга будет инфаркт, когда он увидит это поле боя в своем клубе. Я втайне надеялась, что он еще некоторое время останется в отключке. Надеюсь, О и Бизар взяли его с собой. Пиас проворно пробивался сквозь щебень, бетон и что-то похожее на жалкие остатки люстры, и вскоре мы оказались на улице. Его ноги практически летели над асфальтом. Темнота проносилась мимо нас, как и мерцающие огни и любопытные лица. Я чувствовала покалывание магии на коже всякий раз, когда мы проходили мимо какого-нибудь бога. Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы держать в себе Шейм, от которой у меня сжался желудок. Пиас крепко прижимал меня к себе. Я закрыла глаза и вдохнула его запах озона, снега и магии. По моей коже побежали мурашки. Я выплюнула немного Шейм на его черную рубашку.

– Почти на месте, – пообещал мне он. Его дыхание щекотало мое ухо. Я понятия не имела, куда он меня несет. Обратно в пентхаус? Холодный бриз, запах средств дезинфекции и искусственного лимона ударили мне в нос. Я прищурилась. Мы были в месте, которое я уже знала. Оно было во мне. Это была та странная операционная, безнадежно забитая книгами, пробирками, хирургическими инструментами и металлическими столами. Доктор стоял в дверном проеме и поднял брови, когда мы с Пиасом и Брейвом пробежали мимо него.

– Что…

– Пойдем со мной! – скомандовал Пиас, занося меня в коридор, выложенный зеленой плиткой. Чуть позже он открыл большую железную дверь, которая заскрипела так, будто ее уже много лет не смазывали. Свет замерцал и включился. Он был таким ярким, что у меня заболели глаза. Меня тошнило все сильнее. Я еще недолго смогу сдерживать Шейм внутри себя.

– Что случилось? – спросил доктор.

– Сейчас увидишь! – Пиас поставил меня на ноги. Я закачалась. Мы находились в пустой белой комнате, напоминающей камеру. Доктор встал за стеклянным окном и смотрел на происходящее.

– Теперь можно! – сказал мне Пиас.

Я сделала, что требовалось. Я наклонилась, и меня вырвало содержимым души Шейм. Частички задрожали и сорвались с моей кожи. Я затряслась в судорогах, болтаясь по полу и извиваясь, а Шейм выходила из каждой моей поры. Я больше не могла дышать. Открыла рот, чтобы крикнуть, но вместо этого оттуда вылетела душа. Она собралась лужей на полу, а затем растянулась и становилась больше с каждым моим плевком. Я почувствовала холодную руку Пиаса на своей шее, сильную и успокаивающую. Меня тошнило еще сильнее. Лужа становилась все больше. Казалось, что меня выворачивало целую вечность. И наконец все прекратилось. Я лежала на полу вся в поту и слышала раздражающее гудение в своих ушах. Душа Шейм тем временем собиралась воедино. Она снова становилась телом. Волосы, глаза, рот, нос, шея, ноги. Она снова оказалась перед нами. Ее рот открылся, она хлопала глазами и не могла сказать ни слова. Пиас рядом со мной так дрожал, что даже в своем ужасном состоянии я подняла на него взгляд. Он смеялся. Хохотал во все горло. Он откинул голову назад, поднял меня на руки и нежно поцеловал в губы. Я смущенно смотрела на него. Все мое тело дрожало.

– Ты – ключ ко всему!

– Что? – Я была шокирована поцелуем и слишком устала от этих жутких рвотных позывов. Поэтому я не могла ясно мыслить.

Пиас снова засмеялся. Было очень красиво. Этот смех однозначно надо было запатентовать. Он заставлял мою душу сиять.

– Ты это видел? – спросил он, поворачиваясь к доктору. Тот прислонился к стеклу, нахмурив лоб.

– Я не уверен… – сказал он наконец. Голос был заглушен стеклом.

– Как ты можешь быть неуверенным? – Голос Пиаса снова звучал раздраженно, и бог прижал меня к себе, как плюшевого мишку. – Она – ключ ко всему! Ее нам не хватало!

– Потому что ее стошнило Шейм?

– Потому что она может держать в себе богов! – сказал Пиас. – Несмотря на свой возраст, греки все еще слишком сильны. Мы не могли поймать их и запереть, не спровоцировав этим стихийное бедствие. Но она… – он потряс меня, – она может это сделать.

– М-м-м… – пробормотал доктор. Он все еще хмурился. –   Она всегда так может?

– Это еще что значит? Конечно всегда! – Взгляд Пиаса скользнул ко мне. – Или нет? – добавил он.

– Э-э… – прохрипела я, все еще ошеломленная. – Я без понятия, сегодня я впервые съела богиню.

– Ну, это не совсем было похоже на то, что ты ее съела, – пробормотал врач.

Пиас проигнорировал его и поднял меня на руки так высоко, что мои ноги болтались в воздухе.

– Ты… ты еще не делала этого раньше? – спросил он у меня.

– Э-э… нет. Когда бы я, по-твоему, сделала нечто подобное?

– Но ты же только что сделала! – Он потряс меня так, что моя голова болталась из стороны в сторону.

– Да-а, но я понятия не имею как.

– Пиас, тебе стоит перестать пытаться вытрясти чудо из Ворриор, – строго сказал доктор. – Давай сначала выясним, что она умеет. Потренируемся. Что бы она ни сделала, это могло быть и однократной акцией. Может быть, это работает лишь в особых случаях. Прежде чем ты выдумаешь невероятный план, мы должны присмотреться к ней.

– Но она ключ! – упрямо кричал Пиас. Его пальцы так сильно вцепились в мои руки, что мне стало больно. Я сопротивлялась, шевеля ногами. – То, что она пришла ко мне, не случайность. Она ключ, друг мой.

Шейм тем временем пялилась на Пиаса, словно побитая собака.

– Ты поцеловал ее, – прошептала она, и ее голос сломался. Мне почти стало ее жаль.

– Я буду целовать ее так часто, как мне захочется! – крикнул на нее Пиас, даже не взглянув на ее дрожащие губы.

– Да как ты смеешь… – Ее дыхание было таким прерывистым, что я уже испугалась, что ее идеальная грудь может в любой момент выскочить из глубокого декольте.

– Я? А ты как смеешь? Но это сейчас неважно. Ты можешь еще раз это сделать, Ворриор? – Пиас уставился на меня.

Я уставилась на него, как баран на новые ворота.

– Ты о чем? – в панике прохрипела я.

Пиас нетерпеливо фыркнул:

– Ты можешь снова проглотить ее душу?

– «Можешь» или «хочешь»? – спросила я.

– «Можешь»! – крикнул он. – Делай! – Он толкнул меня в направлении Шейм, которая смотрела на меня с ненавистью в глазах. Я споткнулась, но быстро поймала равновесие и повернулась к Пиасу:

– Скажи мне, ты с ума сошел? Я сейчас точно не буду этого делать!

– Делай! – Он был так напряжен, что на его шее проступили вены. В это мгновение я снова вспомнила, почему его так ненавидела. Почему я вообще об этом забыла?

– Нет! – Я скрестила руки на груди.

– Делай, или я…

– Или ты ничего ей не сделаешь, – прервал врач угрозу Пиаса, о которой бы он обязательно пожалел. Я бы об этом позаботилась. – Оставь ее в покое сегодня, Пиас. Ворриор выглядит так, будто упадет в обморок в любой момент. В ней слишком много яда и магии. Я не допущу повторения всего этого сегодня. Что бы ты ни вбил себе в череп. Унеси ее отсюда. Сейчас же.

– Да, Пиас, сейчас же! – повторила я за врачом, качаясь. Пиас явно пытался взять себя в руки. Он смотрел то на меня, то на Шейм.

– Завтра, – сказал он мне наконец. – Завтра ты это повторишь.

Я не стала ему отвечать. Пусть идет к черту. К сожалению, я тоже была слишком слаба, чтобы самостоятельно выбраться из этого подземелья в духе техасской резни бензопилой. Мистер ледяной придурок, казалось, тоже это заметил, потому что безо всяких комментариев поднял меня на руки. Когда он попытался выйти из комнаты, Шейм ринулась вперед и ухватила его за штанину. Ее красивое лицо приобрело какое-то дикое выражение.

– А что насчет меня?

– Ты остаешься здесь! – зарычал Пиас. – Эти камеры в любом случае должны быть протестированы на предмет возможности побега. А если я завтра не почувствую желания свернуть тебе шею, ты пригодишься мне для того, чтобы тренировать Ворриор.

– Чтооооо?

– Никогда!

Первая реплика была моя. Последняя была от мисс прекрасные сиськи. Пиас заскрипел зубами и окинул меня раздраженным взглядом. Я сердито смотрела на него.

– Никаких возражений! – прошипел он, сильнее схватив меня за талию и, словно пещерный человек, вытащив из белой камеры.

– Ты не можешь так со мной поступить! – визжала Шейм. Пиас закрыл стеклянную дверь за нами, не реагируя на нее. Шейм пронзительно крикнула. Несмотря на толстое стекло между нами, мои уши болели. Она бросилась на прозрачную стену, словно фурия, а затем была оглушена таким сильным электрическим ударом, что пролетела по всей комнате и приземлилась на пол кучей из одежды, грудей и волос.

– Ой! – радостно прокомментировала я.

Шейм уставилась на меня. Наверное, я должна была испепелиться под этим взглядом.

Откуда-то доносилось жужжание. Над нами летали современные камеры наблюдения. Пиас тоже поднял голову:

– Ты слышишь меня, Хак?

С кем это он разговаривал? Я услышала щелчок, а затем из ниоткуда раздался молодой мужской голос:

– Ну как оно, босс?

– Увеличь напряжение. Она все еще должна стоять, а так быть не должно.

– Все понятно, босс. Может, мне еще уменьшить подачу кислорода?

– Да. И свяжись с остальными. Завтра проведем совещание элиты.

– Будет сделано. Э-э, босс?

– Что?

– Кажется, тебе стоит позаботиться об улитке на твоих руках. Выглядит так, будто она вот-вот потеряет сознание.

Я что, действительно так плохо выглядела? Когда я зашла так далеко, что меня стали высмеивать невидимые люди из громкоговорителя? М-да. К сожалению, они не были не правы. Я действительно была близка к потере сознания. Нормально ли было то, что я видела перед собой два лица Пиаса? Мои раны уже затянулись, но в моих венах было однозначно все еще слишком много яда Шейм. Всякий раз, когда моя заживляющая сила затягивала раны, яд снова их раскрывал. Взгляд Пиаса устремился на меня. Его дыхание щекотало мою шею. Он едва заметно сильнее ухватил меня за бедра и дал доктору понять, что он должен идти впереди. Тот серьезно кивнул и пошел, а мы – за ним. Шейм выкрикивала ругательства нам вслед. Мне, совершенно выбитой из колеи, все же удалось показать ей средний палец и сильнее схватить растение-Брейва, когда мы покинули помещение. Железная дверь глухо закрылась за нами. Мы снова оказались в жуткой лаборатории из моего сна. Как и раньше, она выглядела так, словно тут взорвалась бомба. Для меня было загадкой, как док мог работать в таком бардаке, но я была слишком убита, чтобы всерьез беспокоиться о столбняке и ящуре, которыми я могла тут заразиться.

– На стол номер шесть! – сказал док Пиасу, и тот положил меня на холодный стол. Я застонала. Должно быть, я выглядела как зомби. Наполовину выжженная ядом, с торчащими наружу мышцами.

– Выпей это. – Док протянул мне не очень чистый бокал с содержимым цвета грязи.

– Что это такое?

– Не ворчи, а пей.

– Пахнет как коровья моча.

– Правда? Зря ты принимаешь меня за человека, который будет беспокоиться за твое обоняние. Пей, а то я позволю нашему супергерою дать тебе по голове.

Мы ядовито смотрели друг на друга.

– Ух ты, ты явно должна быть на обложке следующего выпуска «Космополитена» с подписью «самая обаятельная и привлекательная».

Пиас издал звук, подозрительно похожий на подавленный смех. Доктор раздраженно смотрел на меня и без предупреждения зажал мне нос. Я непроизвольно стала отбиваться.

– Это не…

Он просто залил мне жидкость в рот и сразу же его закрыл. Моя кожа начала панически мерцать, а я бешено замахала руками.

– Глотай! – отрезал доктор.

Если я не хочу задохнуться, мне придется ему подчиниться. Варево так же горело у меня во рту, как яд Шейм. К моим глазам подступили слезы, а живот скрутило. Я сглотнула.

– Ага, значит, можешь!

– Что это было? – простонала я.

– Яд, – спокойно объяснил он.

– Чтооо?

– Успокойся. Яд Шейм имеет достаточно сложный состав. Вывести его из твоего организма не так-то уж просто. К тому же ты выглядишь так, будто она ввела в тебя месячный запас своего яда.

– Поэтому ты решил отравить меня еще раз?

– Именно так. Яд управляет гормонами. И он просто выйдет через твой пот.

Я заскрипела зубами и застонала. Масса кипела у меня во рту. Я бы с радостью опорожнила содержимое желудка прямо на доктора, но, к сожалению, у меня внутри ничего не осталось.

– Пиас остается здесь, – сказал нам доктор. – Яд может выходить из тебя вплоть до завтрашнего дня. Будет больно, но все, что заставит тебя потеть, – например, занятия спортом, – ускорит процесс лечения. Тогда яд выйдет быстрее. Тебе решать, что ты будешь делать. К твоему сведению, у тебя будет жар. А также такие побочные действия, как гормональные скачки, учащенное сердцебиение, головные боли, сухость во рту и, возможно, кожные высыпания. Ничего серьезного. Просто пытайся глубоко дышать.

– Отлично. От меня ты чаевых не получишь, – пробормотала я и все же приняла к сведению его советы. Пока что мне было хорошо. Не осталось ни единой причины волноваться. Странный доктор всего лишь пытался мне помочь. Мне пора перестать вести себя как глупая курица.

– Спасибо, – быстро сказала я. Я чувствовала, что его улыбка на самом-то деле должна быть шире, чем она есть.

– Лучше не благодари. Тебя ожидает жуткая ночь, – с этими воодушевляющими словами он исчез. Мы с Пиасом остались наедине. Он не проронил ни слова. И все же я ощущала на себе его безрадостные взгляды, поэтому беспокойно елозила по холодному столу. Мой живот свернулся в комок, и я тихо застонала.

– Мне очень жаль.

Я удивленно открыла глаза. Пиас небрежно прислонился к одной из забитых книгами полок. Его глаза были похожи на зеркала из ртути.

– Что?

Он сделал глубокий вдох. На его лоб упало несколько локонов, и он, кажется, совершенно не обратил на это внимания. Мне захотелось убрать их, и у меня зачесались руки. Я бы могла между делом прикоснуться к его полным мягким губам.

– Мне очень жаль, – повторил он.

Его голос был глубоким и удивительно мягким. Слишком мягким для Пиаса, которого я знала.

Я удивленно хлопала глазами:

– Чего это ты?

Он не торопился отвечать.

– Мое сегодняшнее поведение… Мне не стоило так на тебя кричать. Я был более зол на себя, чем на тебя.

– Ух ты, великий Пиас Тантал извиняется передо мной! Могу ли я сделать памятное фото?

Он окинул меня невероятно раздраженным и высокомерным взглядом.

– Я обычно вообще не извиняюсь.

– Я так и подумала. – С улыбкой я погладила Брейва, стоящего рядом со мной, и растение с облегчением затряслось.

– Я обычно не совершаю ошибок, – не удержался Пиас сказать еще и это.

– Ага, а я, получается, ошибка?

– Да! Ну, в смысле, нет. Не ты как таковая… – Он щелкнул языком. – Ты сбиваешь меня с толку, – признался он. – Просто нарушаешь гармонию моего мира. Будучи существом без души, я и так лишь с трудом отделяю свои скудные эмоции от божественных инстинктов. А в твоем присутствии я действую слишком импульсивно. Мне это не нравится.

Я какое-то время молчала. А потом сказала:

– Если тебя это утешит, я и сама себя сбиваю с толку.

– Ты очень своеобразный человек.

– Говорит тип с комплексом отца и отсутствующей душой.

– Я не тип, а бог.

– Конечно, не стоит забывать и о твоей мании величия.

Он фыркнул:

– Тебе во всё всегда надо добавить свою ложку дегтя?

– Нет, не всегда. Честно говоря, в блюдах я предпочитаю кетчуп.

– Ох… когда-нибудь я тебя задушу.

Я захихикала:

– Извинения приняты.

– Ты надоедливая, упрямая, невежественная и… что?

Я улыбалась ему. Не знаю, почему я это делала, но в это мгновение весь гнев, вся ложь, весь страх и одиночество куда-то улетучились. Я чувствовала себя такой счастливой, какой не ощущала себя уже давно. Как будто вокруг меня парили пушистые облачка и радуга и прыгали единороги.

– Мы все совершаем глупые поступки. Сейчас тяжелое время.

Он вздохнул:

– Да, это правда.

Я снова захихикала:

– Мне кажется, штука от дока неплохо дала мне в голову. Этот стол очень сильно шатается.

– Значит, действие яда началось. Не беспокойся. Мне уже не раз приходилось проходить все это. Это не очень круто, но ты не одна.

Я посмотрела на него:

– Почему ты вдруг так добр ко мне?

Он поднял одну бровь и скрестил руки на широкой груди. Его мышцы в этот момент выглядели просто потрясающе.

– Тактический ход.

– Что? – Я оторвала взгляд от его рук. Кажется, он это заметил. Уголки его губ дрогнули. Мне показалось или они только что еще больше раздулись?

– Я добр к тебе, потому что наконец-то нашел тебе применение. Я думаю, пряник быстрее приведет меня к цели, чем кнут.

– Ну, я же тебе говорила: ты урод, Пиас. Надеюсь, ты это знаешь.

– И как ты не устаешь постоянно мне об этом напоминать?

– Радуйся. Хоть кто-то в твоей жалкой жизни с тобой честен. – На моем лбу проступил пот. – Ух… тебе тоже жарко?

– Нет. Это яд выходит. И моя жизнь не жалкая. По крайней мере, не была жалкой до тех пор, как ты в ней появилась.

– Просто безумие! – Я уселась и потянула за пуговицы своего пальто. –   Продолжай, очаровашка. Еще пара оскорблений – и я буду твоя.

А-а-а! Почему эти дурацкие кнопки так тяжело расстегиваются?

Пиас вдруг стал беспокойным. Его челюсти сжались.

– Что ты делаешь?

– А на что это похоже? Раздеваюсь, потому что здесь примерно тысяча градусов по Цельсию, – простонала я. У меня во рту с каждой секундой становилось все суше. Трясущимися пальцами я пыталась расстегнуть упрямые кнопки, пока они наконец не сдались. Я напряженно глотала воздух ртом. Пот теперь стекал по всему моему телу. Начиная со лба, стекая на плечи и живот. Жемчужинки пота сверкали между моими грудями и исчезали между бедер.

– У тебя есть вода или что-то такое? – спросила я у Пиаса, который уставился на меня, округлив глаза.

Его рот был слегка открыт. Казалось, что его вот-вот схватит мини-инфаркт. Я еще никогда не видела его щеки такими красными.

– Что? Что случилось? – Я панически посмотрела на себя. Мои жуткие раны закрылись, печень и почки больше не торчали, а голой он меня уже видел. Что за идиот? Он сглотнул.

– Кто дал тебе это белье? – выдавил он.

Я со стоном смахнула пот со лба, и на его месте тут же появился новый.

– О дала мне все эти шмотки. Хотя, если честно, белье – это ты слегка преувеличил. Все это состоит только из веревочек и прозрачной ткани.

– У О явно слишком много времени для всякой ерунды, надо бы проверить ее расписание! – зарычал бог, вдруг переводя взгляд в угол. – Ты не могла бы одеться?

– Нет. Ты же целую неделю видел меня голой, так в чем проблема?

Пиас переступал с одной ноги на другую. Он фыркнул и провел своими худыми пальцами по синим волосам.

– Забудь об этом! – прорычал он.

Я отстала от него. Просто потому, что было слишком жарко, чтобы продолжать его расспрашивать. Тем временем пот уже пропитал мои брюки. Не думая ни о чем, я сняла их и бросила мокрую ткань в угол. Пиас выглядел так, словно его мучили жуткие боли.

– Можно мне, пожалуйста, что-нибудь попить?

– Нет!

– Почему нет?

– Потому что яд должен покинуть твое тело. Амброзия тут не поможет, ведь ты начнешь выделять ее в виде пота вместо яда.

– Я умру от жажды!

– Нет, не умрешь.

– Эй, ты только посмотри! – Я вскочила со стола и подбежала к нему. Я высунула язык. – Видиф? Софсем сухой!

– Все в порядке с твоим языком. – Он указательным пальцем запихнул мне его обратно в рот. Я от удивления облизнула его палец. Пиас так же растерянно посмотрел на свою руку, как и я. Он был так шокирован своей собственной реакцией, что я тут же расхохоталась. Меня тут же окатило волной игривого настроения.

– М-м-м… А ты хочешь мой палец? – пробормотала я в его руку и подняла свой палец.

– Нет! – крикнул он, вырывая свой палец из моего рта. Я чувствовала его вкус у себя на языке. Холодный, как снег, с запахом дыма и легким покалыванием, он как будто оставил крошечные молнии после себя. Я озорно улыбнулась.

– Ты уверен? Можешь попробовать, – пошутила я, проводя по его полным губам.

Пиас округлил глаза и быстро смахнул мою руку со своего лица.

– Прекрати, Ворриор!

– А то что? – провокационно спросила я, поднимая бровь. – Со мной что, поругается большой и злой бог?

Он наклонился ко мне. Наши носы соприкоснулись, и мое тело задрожало. Богиня была готова вырваться наружу.

Его ноздри раздулись.

– Нет, я тебя отшлепаю! – пригрозил бог мрачным голосом.

– Это обещание?

Он тут же отшатнулся от меня:

– Прекрати эти игры, Ворриор! Ты должна вывести яд. Завтра ты должна быть готовой работать.

– Укуси чуть-чуть! – Я протянула палец в его сторону, чтобы его позлить.

– Нет! – Ругаясь, Пиас отошел от меня.

– Ну что ты, дорогой, совсем немножко!

– Не называй меня так и убери от меня свой палец! Я его не хочу! Откуда мне знать, где он побывал! – Он сделал шаг назад.

Я последовала за ним и продолжила махать рукой перед его лицом.

– По крайней мере, точно не в Шейм! – ответила я, медленно направляясь к нему. Пиас недоверчиво прислонился к столу, но остался стоять, пока я боролась со своими противоречивыми чувствами. С одной стороны, я все еще была зла на него за то, как он со мной обращался. У меня все еще был плохой настрой, а тут вдруг он оказался совсем рядом. По моему телу бежали мурашки, которых я никак не могла остановить. Я хотела Пиаса, всем своим телом. Наверное, слово «похоть» было написано у меня на лбу, потому что выражение лица бога было паническим. Он отшатнулся назад, но я была быстрее.

– Вот ты и попался! – торжествующе крикнула я, бросаясь в его объятия. Мои пальцы оказались в каком-то теплом отверстии.

– Это твой рот?

– Нет, это мой нос.

– Ой!

– А ну слезь с меня!

Пиас вытянулся, словно лошадь, и сбросил меня с себя в другой конец комнаты. Лишь благодаря своим божественным рефлексам я ловко приземлилась на четвереньки, вместо того чтобы скользить по комнате на животе. По моей спине водопадами стекал пот, и мои пальцы были влажными и скользкими. От меня исходил дурманящий запах роз. По телу Пиаса прошла дрожь, когда я посмотрела на него, как хищник на свою добычу, и я прекрасно это видела. На своей коже я тоже ощутила покалывание.

Пиас тоже смотрел на меня так, будто я была стейком средней прожарки.

– Успокойся! – строго сказал мне он. – Это всего лишь гормоны так на тебя действуют! Все нормально.

– Ой, в твоем присутствии я становлюсь совсем ненормальной! Ты сводишь меня с ума! Я бы с радостью выцарапала твои красивые глаза, свернула тебе шею и целовала бы, пока ты не задохнешься! – Я раздраженно замолчала. – Не обязательно именно в этой последовательности!

– Со мной такая же ситуация, – проворчал он. Мы кружили ко комнате, словно два хищника, Напряжение заставляло меня дрожать. Снаружи послышался гром. Возможно, в темном небе также танцевали молнии. Маленькая комната сотрясалась. Операционные инструменты, книги и бумажки с шумом падали на пол. На нас сыпалась штукатурка. Я игриво прыгнула в его сторону, а он отпрыгнул назад.

С моей шеи продолжал течь пот. Голодный взгляд Пиаса остановился на радужных каплях, позже он проследил за их движением по моим голым рукам, ребрам и бедрам.

– Ты должна прекратить! – выдавил он. – Я не могу так долго подавлять в себе желание. Мои инстинкты слишком сильны.

– А что произойдет, если ты перестанешь сдерживаться? – с любопытством спросила я, ходя вокруг него. Мы медленно сближались. Из меня вырывался какой-то очень древний инстинкт, который вытянул шею и сосредоточился на мужчине передо мной.

Пиас сухо засмеялся и больше не мог скрывать, что дрожит.

– Любовные игры между двумя половинками могут продолжаться бесконечно. Существовали боги, которые совершенно потерялись друг в друге. На целые столетия. Я не могу себе этого позволить. Если мы перегнем палку, я не смогу гарантировать тебе безопасность. У меня нет души. Во мне нет ничего, что бы тебе подходило.

– Значит, ты и сам не знаешь, что произойдет, – сделала вывод я.

Он тяжело сглотнул:

– Нет. Неточно. Но это привяжет нас друг к другу. И мы больше не сможем друг без друга существовать. А этого я допустить не могу.

– Поэтому ты такой урод? Потому что ты меня боишься?

– Нет. Я просто сам по себе такой.

Я засмеялась:

– Да, это уж точно. И я все равно тебя хочу. Почему? На самом-то деле я должна была тебя ненавидеть. Уж точно после всего того дерьма, которым ты меня закидал! – Я сделала шаг в его сторону. Мое сердце так бешено колотилось, что мне почти было больно.

Он отпрыгнул назад.

– Сейчас неподходящее время, чтобы вести себя мило.

– Правда? – Я наклонила голову в сторону. Мои волосы при этом упали на мою мокрую спину. – И когда наступит подходящее время?

Он напряженно пожал плечами:

– На самом-то деле никогда. У меня есть задачи, с которыми я должен справиться.

– Мы можем сделать это вместе, – предложила я. – Разве не в этом смысл всей этой ерунды с половинками, не так ли? Два полюса, работающие в одном направлении.

Он уставился на меня. Серебро его глаз обжигало мою кожу, и по моему телу побежали мурашки.

– А ты этого хочешь?

Я пожала плечами:

– С правильной мотивацией и достойной целью – вполне себе. Правда, я пока не особо в восторге от твоей божественной элиты. Если они стоят на вершине, они не будут лучше наших родителей.

– Они и не должны быть лучше, – трезво ответил Пиас. – Есть, конечно, и новички в божественных рядах, но старые места тоже должны быть заняты. Эти роли требуют определенного склада характера. Они поддерживают равновесие. Ты не можешь вытащить все органы из тела и требовать, чтобы оно работало с чужими безо всяких проблем. Можно заменить несколько органов и надеяться, что они подойдут. Иначе тело погибнет. Кроме того, я не допущу того, чтобы они стали похожими на наших родителей.

– Ты сравниваешь богов с органами? – весело спросила я.

Я была уже так близко к нему, что, кажется, чувствовала на себе его дыхание. Я ощущала приятную прохладу на своей горячей коже. Пиас стоял передо мной, словно идеальная мраморная статуя, а эмоции переменялись на его лице одна за другой. Кажется, он не знал, убегать ему или просто сдаться.

– Мы, боги, и есть органы этого мира, Ворриор. Мы – легкие, снабжающие тело кислородом, или желудок, распределяющий еду. Мы сердце, которое направляет жизненные силы по венам, и мозг, который всем этим управляет.

– Дай угадаю. Ты – координирующая левая часть мозга, я – креативная правая, а Шейм – аппендикс.

Уголки губ Пиаса дрогнули.

– Что-то вроде того. – Воздух между нами тем временем начал потрескивать. Молнии на коже Пиаса перепрыгивали на меня. Мою спину охватило холодной дрожью.

В это мгновение, которое, казалось, продолжало тянуться, мне почудилось, что наши сердца бились в унисон.

– Пиас? – спросила я.

– Да? – Голос бога звучал так, будто тот проглотил терку. Его взгляд прожигал дыры в моей мокрой от пота коже.

– Гормоны это или нет, я сейчас сделаю кое-что глупое, хорошо?

– От тебя я иного и не ждал! – зарычал он.

Я спонтанно решила счесть это за согласие. Он сдался, и я видела это в его взгляде. В том, как тряслось его тело, и в том, как раздувались его втягивающие мой запах ноздри. Я ухмыльнулась и бросилась в его объятия. Наши губы соприкоснулись. Мы взорвались. Прямо как тогда в клубе, только еще интенсивнее. Это был тот самый момент, когда я потеряла сама себя.

Я не сопротивлялась. Все равно это было бесполезно. Мы были созданы друг для друга, хотели мы этого или нет. Пиас, казалось, тоже это чувствовал. И мы признали то, что нашли друг друга. Это было выше логики или инстинкта самосохранения. Наши внутренние сущности переплелись друг с другом, смешавшись в шар из горячего света и холодной тьмы. Его пальцы проводили по каждому доступному месту на моем теле. Я вцепилась в его плечи. Застонала, когда он сильнее прижал меня к себе. Его тело засияло, словно молния, как и мое. Из моей спины вырвались крылья, и стекло разбилось. Мы подожгли книги и бумажки. Комната тряслась, а пол содрогался в такт ритму наших сердец. Пиас пропускал через меня волны своей чистой магии. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его шею, и откинула голову, пока его губы лихорадочно касались моей разгоряченной кожи.

– Ты меня убьешь, – прошептал он.

– И ты меня, – задыхаясь, ответила я, когда он схватил меня за ягодицы и положил на холодный операционный стол. Он зарычал и поднял мою ногу, оборачивая ее вокруг своих бедер. Грубая ткань его брюк терлась о мою кожу. Комната позади нас взорвалась. Бумажки и осколки стекла летели мимо нас. Его губы снова нашли мои. У меня закружилась голова, и все вокруг превратилось в массу красок, запахов и форм. Все, что было важно сейчас, – сильные руки Пиаса, голодно бродившие по моему телу. Его губы будто были везде. Я схватила его сильнее, притянула к себе и попыталась поцеловать. Он властно зарычал, сильнее прижимая меня к столу и пожирая меня. Я извивалась под его руками, губами и молниями, которые танцевали вокруг нас и заставляли мою душу петь. Я услышала хруст. Стены треснули. Мы засветились еще ярче, и его магия встретилась с моей. С сильным ударом, который заставил меня кричать в экстазе. Это было лучше, чем все, что я чувствовала до этого. Это было… это было… Я понятия не имела, что это было, но я хотела раствориться во всем этом и потеряться в нем. Пиас предупреждал меня об этом. А теперь я знала, что он имел в виду. Я становилась зависимой от его магии. Это покалывание, эта стихийная сила, разрывающая меня на части и в то же время дополняющая меня. Чувство освобождения и проклятия, волнами окутывавшее меня. Я наслаждалась борьбой его магии с моей. И вдруг услышала, как кто-то ругается. Дверь, которая наполовину свисала с петель, открылась.

– Я не это имел в виду, когда рекомендовал заняться спортом! – крикнул голос, который я отдаленно идентифицировала как голос дока. Мы оба его проигнорировали. Мы утонули в опьяняющей ловушке, которая отграничивала нас от остального мира. Я обхватила Пиаса руками, а он – меня. Он будто разорвал меня на две части.

Мы уже лежали на полу. Понятия не имею, когда стол под нами разрушился, но от него остался лишь расплавленный металл.

– Вытащи ее оттуда! – кричал голос доктора. Пиас провел пальцами по моим бедрам. Пол под нами треснул.

– Я что, по-твоему, устал жить? – услышала я незнакомый мне голос.

– Эти два идиота разрушат весь Тартар! Мы должны что-то с этим сделать!

– Я открыт к предложениям!

Я разорвала рубашку Пиаса на его груди и целовала его обнаженную грудь. Он рычал. Его молнии бились о стены, и комната шаталась.

– Хак! Включи пожарную сигнализацию.

– Точно, док?

Я расстегнула брюки Пиаса, и бог задрожал. Его глаза горели от желания, а его магия во мне разрядилась.

– Сейчас же! – крикнул пронзительный голос.

Я была близка к тому, чтобы взорваться. В буквальном смысле этого слова. Моя магия, мое тело и моя душа были настолько загружены магией Пиаса, что я хрипло крикнула и…

Нас окатило ледяной водой. Мы оба завизжали. Казалось, что на наши головы вылили кучу ведер с холодной водой. Мы тут же вернулись в реальность. Будто бы с полной силой ударились о землю. Было больно. Я закричала, Пиас зарычал и оторвался от меня. Я видела, как дрожали мышцы его рук. Я отчаянно потянулась к нему, когда чьи-то сильные руки схватили Пиаса и оторвали его от меня.

– Пиас! – В неистовстве я вскочила на ноги и слепо запустила своей магией в обидчиков. Оба уклонились. Бладклоу слез с моей кожи и бросился на врача, который убегал прочь, ругаясь. Пиас пытался стрясти с себя руки другого бога, чьи черные волосы и темная кожа показались мне знакомыми. Он помогал Пиасу с василиском. Бог сделал глубокий вдох и запустил в меня своей магией. Она ударила меня в живот, словно кулак, и прибила к полу. Я выдохнула. Пиас, напротив, занес кулак и ударил им другого бога в челюсть. Тот, словно срубленное дерево, упал на пол. Я, кашляя, подняла глаза. Пиас ринулся ко мне и упал на колени. Тяжело дыша, он спрятал меня в своих объятиях. Наша магия все еще была сильно переплетена, и реальность казалась мне кривым зеркалом нашего собственного маленького мира. Мы уставились друг на друга и пожирали друг друга взглядами. Мне на язык упала капля воды, которую я тут же проглотила. И мы снова начали целоваться, крепко и страстно. Мир снова расплывался перед нашими глазами.

– Так, хватит уже, голубки!

– Я сделаю, док! – раздался голос парня из динамика. Я слышала, как Бладклоу удивленно воет. Что-то загремело. Я открыла глаза и увидела, как из разрушенного пола выскочили цепи, тут же заковавшие наши запястья и лодыжки, а затем оттащившие нас друг от друга. Я, ругаясь, пыталась сопротивляться этому. Цепи были похожи на металлические веревки, на серебряных змей, которые жестко вцепились в мои запястья. В комнате гремел сердитый гром. Я могла обрушить на них гром, здесь и сейчас! Я закричала, извиваясь под серебряными цепями, которые снова и снова вырывались из-под земли и обвивали мое тело словно кокон. Мой дух протеста ослаб. Я больше не могла двигаться. Вес этих цепей давил на меня, не позволяя мне двигаться. Металл жужжал от божественной магии.

– Не беспокойтесь, – сказал голос парня. Он, казалось, здорово развеселился. – Я снова вас отпущу, когда вы немного остынете.

Я зашипела, по крайней мере постаралась зашипеть, но могла лишь лежать и сердито пялиться на них. Металл держал в узде не только мое тело, но и мою магию. Эти цепи полностью выводили меня из строя. Моя душа жаждала встречи с Пиасом. Наша связь была разорвана. Как будто во мне открылась кровавая рана. Я продолжала бороться с железной хваткой кокона, но даже пошевелиться не могла. Понятия не имею, как долго я так лежала. Я бы четвертовала каждого, кто подошел бы ко мне в это мгновение, и была еще более близка к тому, чтобы сойти с ума, чем прежде. Мысли клубились в моей голове, и впервые спустя долгое время, которое казалось мне часами, я снова успокоилась. Я даже не смела дышать. Мое сердце колотилось. Просто безумие! Я стану сумасшедшей, если не смогу быстро взять себя в руки. Мои мышцы дрожали и напряглись так, будто вот-вот разорвутся. Мне надо было сохранять ясность ума. Я сделала глубокий вдох. Пиас был прав, когда отталкивал меня от себя. Это было опасно. Мы представляли опасность для всех. Когда мы были вместе, то не могли контролировать себя. В этом состоянии нам было плевать на то, что происходило вокруг. Мы могли спокойно разрушить Тартар и даже не заметить этого. Ну и что же нам делать? Мысль о том, что мне придется держаться подальше от Пиаса, была ужасной. Как бы он меня ни нервировал, я не могла без него жить. Наша связь была такой сильной, что мне казалось, что я слышала его сердцебиение в своей груди. Нас нельзя было разделить. В этом не было ничего от любви или юношеской влюбленности, это было жизненной необходимостью. Связью, которую сотворила сама судьба. Она связала нас, хотели мы этого или нет. Дело было не в том, что мы хотели и чего желали, а в задании, которое нам предстояло выполнить. Задание заключалось в том, чтобы нести мир на своих плечах. Настало время проглотить свою гордость и начать работать вместе. Иначе мы своим упрямством погрузим весь мир в хаос. Осознание этого ударило меня как обухом по голове. Я была богиней и должна была прекратить плакать. Мне предстояло стать достойной своего титула.

– Я… – Я сглотнула. У меня в горле все пересохло. – Вы можете меня отпускать. Со мной все снова в порядке.

Магия железного кокона зажужжала.

– Точно? – спросил веселый мужской голос.

– Да.

Цепи отпустили меня. Так быстро, что я ударилась от неожиданности и стала глотать воздух ртом. Я хлопала глазами. Над собой я видела черное небо Тартара. Потолок комнаты был полностью разрушен, как и все остальное в этой комнате. Выглядело все так, словно здесь бушевал торнадо. Я уселась на полу. Подо мной захрустело влажное стекло.

– А теперь тихо! – скомандовал мне голос. Я увидела приклад пистолета.

Темноволосый бог навел на меня прицел и занес палец над спусковым крючком.

– Меня что, это убьет? – озорно спросила я.

Он мрачно улыбнулся:

– Нет, но точно задержит. Один выстрел в твой прекрасный череп, и мы будем наслаждаться покоем следующие несколько часов.

– А ну убери пистолет! – зарычал Пиас. В то же мгновение волосы на моих руках встали дыбом. Магия зажужжала в воздухе. Моя голова повернулась в сторону, и я встретилась с ледяным взглядом бога. Он стоял в углу. Его тело было напряжено, а мышцы четко вырисовывались на нем. Док стоял рядом с ним и удерживал его за плечи.

– Убери оружие от ее лица, или я разорву тебя на мелкие кусочки! – снова принялся угрожать Пиас, и другой бог тут же опустил пистолет.

Его палец все равно остался на курке. Он невинно поднял руки. Его глаза были темными, словно кусочки угля.

– Я всего лишь хотел перестраховаться. Еще одна такая акция, и лаборатория окончательно развалится.

– О чем вы только думали? – рявкнул доктор, с силой прижимая Пиаса к стене. – Ты что, совсем с ума сошел? Если разрушатся камеры для богов, целые десятилетия нашей работы уйдут в никуда! Мы не можем себе этого позволить.

Пиас оттолкнул доктора.

– Ты правда думаешь, что я этого не знаю? Теоретически они не должны были разрушиться!

– Камеры не были предназначены для двух охваченных страстью богов! Если вы не можете держать себя в руках, я возьму Ворриор под свое крыло, пока ты не закончишь свою работу!

Пиас напрягся.

– Ты и пальцем к ней не притронешься! – отрезал он.

Док фыркнул. Его волосы были совершенно растрепанными.

– Я могу и буду это делать, если понадобится. Можешь рассматривать это как предупреждение. А теперь уйди с глаз моих долой! Мне надо спасти из этой кучи хлама то, что еще можно спасти.

Пиас сердито уставился на него, но кивнул, а затем кивнул мне, чтобы я встала на ноги. Я медленно поднялась и посмотрела на себя. Я промокла до нитки. Что же случилось? Ах да, пожарная сигнализация. Мои вещи лежали на полу, и лишь маска закрывала мое лицо. Волосы прикрывали самое важное, но кожа все равно была слишком открыта. Я тут же запаниковала и села на корточки. Бог рядом со мной кашлянул и протянул мне мои брюки и пальто, которые тоже были немного растрепанными, но все еще достаточно носибельными. Он демонстративно отвернулся от меня, хотя для этого ему явно пришлось приложить усилия.

– Не за что. Меня, кстати, зовут Рэйзд.

– Спасибо. Я Ворриор. – Я смущенно взяла одежду из его рук.

– Без проблем, Ворриор.

Я быстро оделась и прикрыла все, что можно.

– Эм-м… можете снова смотреть, – смущенно сказала я. Голова Рэйзда тут же повернулась в мою сторону. На его привлекательном лице засияла широкая улыбка. Он озорно мне подмигнул, и я тут же покраснела. Все после этого происходило достаточно быстро: Пиас ринулся вперед и так сильно ударил Рэйзда кулаком по лицу, что тот упал на пол. Тяжело дыша, Пиас придавил его грудь ногой к полу.

– Больше никогда не смотри так на Ворриор! – крикнул он.

Рэйзд заворчал:

– Все понял, твоя женщина. Ты сейчас мне ребра сломаешь.

– Я тебе еще что-нибудь сломаю! – Гнев Пиаса сверкающими молниями проносился по комнате. Доктор быстро убежал в укрытие и посмотрел на меня.

Я тут же отреагировала на Пиаса:

– Пиас, отпусти его, он же ничего не сделал! – С колотящимся сердцем я обняла его и прислонила щеку к его груди. Его тело было словно из гранита. Я чувствовала смятение у него внутри. Произошедшее осталось глубоко в его душе, как и в моей. Мы должны были как можно скорее изолироваться от остального мира. По крайней мере ненадолго, иначе кто-нибудь действительно пострадает.

– Все хорошо! – прошептала я, поглаживая его по груди.

В горле Рэйзда забурлило, а из носа потекла кровь. Спустя целую вечность, во время которой все затаили дыхание, Пиас наконец отпустил Рэйзда.

Вся комната выдохнула с облегчением.

– Извини, – выдавил Пиас. – Я не могу контролировать тебя.

– Это я заметил, – храбро ответил Рэйзд. Он сильно кашлял, при этом из его рта капала кровь.

– Вам пора идти, – вмешался доктор. – Большинство яда исчезло из твоего организма благодаря революции половых гормонов. И все же будьте осторожны. Если у нее станет кружиться голова, позовите меня. Я в любом случае уже проинформировал О. Она ожидает вас в башне.

Пиас кивнул и высвободился из моих обезьяньих объятий.

– Мне очень жаль. Мы со всем справимся, – пообещала я. И действительно, туман в моей голове уже рассеялся. Я чувствовала, как в моих венах покалывает от остатков магии и яда, но это покалывание было уже не таким всеобъемлющим, как прежде. Пиас в буквальном смысле взорвал мой мозг. Я вздохнула и последовала за ним, когда он сбежал из этой разрушенной комнаты. Я остановилась незадолго до того, как выйти, и с трудом сдерживала улыбку. В углу стоял единственный оставшийся нетронутым цветочный горшок с Брейвом, который от волнения качал своими веточками.

– Мне жаль, – прошептала я, поглаживая его листья.

– Ворриор! Ты где? – донесся нетерпеливый голос из-за угла.

– Уже иду! – огрызнулась я в ответ.

– И не думай, что я буду тебя ждать!

– Еще как будешь!

– И почему же?

– Потому что иначе я изобью тебя Брейвом.

– Ой, вот это пугающе.

– Так и должно быть.

Ругаясь, мы покинули разрушенное здание, оставив позади несколько ошарашенных богов.

Глава 21

Как ты можешь чувствовать, если у тебя нет души?

– Ты что там делаешь? – Пиас вдруг остановился, и я врезалась в его спину. Мы стояли на улице перед высотным зданием, которое не очень-то хорошо перенесло нападение василиска. Но все же оно еще стояло. По крайней мере, большая его часть. Время от времени нам на пути встречались боги, которые чуть шеи не сворачивали от любопытства. Из-за их взглядов у меня по спине проходила дрожь. Прежде всего из-за того, что я чувствовала их силу на своей коже не слабее, чем силу Пиаса. Отсутствующим взглядом он смотрел на ярко освещенный проход.

– Пойдем, мы срежем! – Он неожиданно повернулся ко мне и поднял меня на руки. Я удивленно обхватила его шею руками и чуть не уронила Брейва. Его веточки нервно качались у носа Пиаса. Бог нервно посмотрел на меня серебряными глазами через листья Брейва.

– Тебе обязательно брать с собой этот веник?

– Да.

– Почему?

– Потому что это парень моей сестры.

Веник еще сильнее закачался. Пиас гневно уставился на него, и Брейв тут же перестал.

– Отлично, но ты будешь виновата, если он загнется от того, что ты забудешь его полить.

Я фыркнула:

– Этого не произойдет. Чарминг пообещал, что превратит его обратно в человека.

– Ну, как знаешь, – пробормотал Пиас, поправляя меня на своих руках. – Держись крепко!

– Хорошо, ты чтооооо делаешь? – У меня сперло дыхание, когда Пиас вдруг собрал свою энергию в кучу и пустил по своему телу молнии. Они клубились у его ног и вдруг запустили нас вверх. Я завизжала. Мой живот неприятно скрутило. Листья Брейва трепетали на ветру. Пиас тепло засмеялся мне на ухо, сильнее обхватил меня и полетел вверх. Казалось, что мы взбираемся по лестнице из молний. Я задыхалась, чувствуя его ловкие движения, и вдруг мы оказались у его комнаты. В стекле зияла огромная дыра, которую, видимо, пробил василиск. Я виновато улыбнулась. Пиас вздохнул и прыгнул в дыру. Под его ногами захрустело стекло, и он осторожно поставил меня на пол. Окаменевшими пальцами я поставила Брейва в уголок. Я еще дрожала, не знаю почему. Тишина комнаты казалась давящей. Я понимала, что мы должны наконец объясниться друг с другом. Но не знала, с чего мне вообще начать.

– Пиас, я… – И тут я услышала звук расстегивающейся молнии. Я удивленно повернула голову, и мои глаза чуть не выкатились из глазниц. – Это что тут происходит? Почему ты раздеваешься? – Я почти лихорадочно наблюдала за тем, как его длинные бледные пальцы стягивали с ног джинсы.

– Мы пойдем в душ. – Его рубашка приземлилась на полу рядом с джинсами.

Я смущенно хлопала глазами. Мой взгляд быстро скользнул по его идеальной мраморной коже, по молниям в его волосах и странной искре решимости в глазах. К счастью, нижнее белье еще было на нем, иначе бы я моментально потеряла сознание. Я прочистила горло. Мой язык прилип к моему нёбу, словно жвачка.

– Что ты делаешь, Пиас? Ты же из нас двоих разумный. А ну одевайся. У нас есть важные дела. Мы должны…

Я отшатнулась назад, а Пиас хладнокровно приближался ко мне. Голый. Конечно, в трусах, но это почти голый. Брейв тут же потерял пару листьев и сердито зашумел оставшимися. Я виновато погладила его веточки, а Пиас подошел ко мне во всем своем голом великолепии. Я наблюдала за вызывающей игрой его мышц, которые напрягались и снова расслаблялись. Я хотела отойти еще дальше, но уперлась спиной в проклятую стену. Я тут же осмотрелась в поисках путей отхода, но Пиас уже преградил мне путь. Я с шипением втянула воздух, когда он прижал ко мне свой лоб. Этот жест был бесконечно нежным, а его дыхание гладило мое разгоряченное лицо.

– Я знаю, что делаю, – прошептал он. – Мы с тобой еще поговорим. Но сейчас речь идет о нас двоих. Уже давно пора подобраться друг к другу поближе.

Мое сердце бешено колотилось, а по моему телу побежали мурашки. Я не сопротивлялась, когда Пиас снял с меня брюки. Пальто тоже соскользнуло с моих плеч. Он быстрым движением расстегнул мой бюстгальтер. У меня не было времени стыдиться или прятаться. Он бережно поднял меня на руки. Моя обнаженная кожа встретилась с его. Мои ноги обхватили его бедра, когда он нес меня в ванную комнату. Не отпуская меня, Пиас включил воду. На нас капала теплая вода. Он мягко поставил меня спиной к нему. Его пальцы поглаживали мою светящуюся кожу, вызывая дрожь по всему телу.

– Расслабься. Ничего плохого не произойдет, – пробормотал он мне в шею. Его пальцы погладили мои напряженные плечи. Я услышала щелчок. Он налил себе в руку нежно пахнущий гель для душа. Пиас мягко и почти нерешительно намыливал мое тело. Я задрожала, затаив дыхание и не зная, как мне реагировать на это. Движения его рук были такими понимающими и осторожными. Это был не тот Пиас, которого я знала – вечно в плохом настроении, грубый и резкий. Он был…

Я закрыла глаза. Почувствовала его прикосновения каждой клеточкой своего тела. Мои кости застонали, словно с них сняли тяжелый груз. Мои мышцы медленно расслабились, а его руки скользили по моим плечам, снимая напряжение. Они гладили мой позвоночник и мои бедра, а потом вернулись к животу. Я повернулась к нему, подняла на него взгляд. Поразилась тому, как вода стекала по его лицу. Капельки воды падали с его ресниц. Я протянула руку вверх и провела по его губам. Он замер. Я встала на цыпочки и обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его ключицы. Вода смыла пыль и стресс последних нескольких часов. Его запах окутал меня. Я вздохнула и закрыла глаза, а затем обхватила его сильнее и почувствовала, как он, рыча, притянул меня к себе. В этом звуке словно было решение, раз и навсегда. Мы, как казалось, стояли там несколько часов. Наши сердца бились в унисон. Бума, бум! Бум, бум! Бум, бум! Этот ритм был чистой магией. Песней двух судеб, переплетенных друг с другом. Я сделала глубокий вдох и впервые в своей жизни узнала, что это такое – быть целой. Я наконец чувствовала себя на своем месте. Не фриком и не выродком.

– Тихо, все же хорошо.

Не знаю почему, но я начала плакать. По моим щекам стекали горячие слезы и смешивались с душевой водой, которая утекала в канализацию. Я вздохнула и как можно сильнее обхватила Пиаса, а затем выплакала весь свой страх, злость и разочарование. Он поднял меня и качал в своих руках. Наша магия мягко переплелась. В этот раз, правда, все было иначе. Вместо жесткого взрыва нас переполняло теплое свечение. Нежная тоска. И тогда-то я наконец успокоилась. Меня вдруг охватило неизвестное мне прежде чувство покоя. Пиас, кажется, тоже чувствовал это. Он расслабился, поцеловал меня в макушку и выключил воду.

– Погоди. – Его мокрые ноги тихо захлюпали по плитке. Я подняла глаза и почувствовала, как он заворачивает меня в пушистое полотенце. Он уже обернул одно вокруг своих бедер.

– Пойдем! – Он мягко потянул меня за руку обратно в комнату. Я последовала за ним, опустилась на кровать и наслаждалась тем, как мягкий шелк соприкасался с моей чувствительной кожей. Кровать заскрипела, и Пиас улегся на другую сторону ко мне лицом. Он притянул меня к себе ближе, чтобы мы могли видеть друг друга. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть под божественным фасадом взгляд человека. Я видела дыру у него внутри. Отсутствующую душу.

– Ты умеешь плакать? – прошептала я.

Пиас помедлил с ответом, но затем покачал головой.

– Слезы – это отпечаток души, поэтому нет, я не могу.

– Но… – замерла я. – У тебя же есть эмоции. Как ты можешь чувствовать, если у тебя нет души?

Он слабо улыбнулся:

– Я начал что-то чувствовать лишь с тех пор, как познакомился с тобой. До этого ничего не было. У меня так рано отняли душу, что я почти забыл, каково это – чувствовать хоть что-то. Я думал, что схожу с ума, когда встретил тебя в том переулке.

– Что ты тогда почувствовал?

– В основном злость, – засмеялся он.

Я фыркнула и жестко ударила его по плечу. Он поймал мой кулак своей рукой и поцеловал мои пальцы. Мой живот вдруг сжался.

– У меня были свои дела. Я много дней пытался спасти свою жизнь и почти чувствовал свою душу. Церберы сели мне на хвост, а потом словно из ниоткуда появилась ты. Я был так зол, что был готов свернуть тебе шею на месте. Когда я заметил, насколько интенсивными были мои чувства, я хотел прижать тебя к себе, поцеловать и взять с собой в Тартар, несмотря ни на какие неудобства. Кроме того, мне показался довольно забавным твой длинный язык.

– Мой язык не…

Он закрыл мой рот рукой:

– Нет, Ворриор, еще какой длинный.

Я сердито посмотрела на него. Пиас ухмыльнулся, убрал руку от моего рта и провел пальцами по моим губам.

– Я вдруг так много всего почувствовал, что даже испугался, – прошептал он. – Еще одна эмоция, которую я очень давно не мог ощутить. Поэтому я сделал единственное, что, как мне показалось в тот момент, имело смысл.

– Ага, скормил меня церберу.

Его глаза вдруг потускнели.

– Если бы я мог отмотать время назад, я бы сам себе за это зад надрал.

– Могу сделать это за тебя!

Он застонал:

– Ты очень нервируешь, ты в курсе?

Я нагло улыбнулась, и он ухмыльнулся в ответ.

В его глазах пробежала озорная искра. Не успела я оглянуться, как он ухватил меня за бедра и притянул к себе. Наше дыхание смешалось, а губы вот-вот были готовы встретиться друг с другом. Но мы не позволяли этому произойти. Знали, что это было игрой с огнем. И все же я очень этого хотела.

– Почему ты так добр ко мне? – спросила я.

Он пожал плечами:

– Все бывает в первый раз, правда?

Я вцепилась ногтями в его плечи:

– А можно в этот раз как-то не отшучиваться?

Он посмотрел на меня с почти печальным выражением лица.

– Я позволяю себе слабость в этот момент. Но я не смогу всегда быть таким. Быть богами – это не просто работа. Мы должны заменить наших родителей, или мир погибнет. Ты видела богов, которые составили новую элиту в Тартаре. Это дикая кучка, которую нужно держать в ежовых рукавицах. Я должен управлять ими, показывать им путь, по которому они должны следовать за мной. Для этого мне нужна ясная голова.

Я сглотнула.

– А я… я буду тебе помогать, – прошептала я. Его правая рука провела по моему запястью, где были контуры василиска.

– Ты сможешь повторить это с Шейм? Как ты это сделала? Как ты смогла вобрать в себя столько магии?

– Точно не знаю. – Я прикусила губу. – Это просто так произошло. Как инстинкт, который мною управлял. Мне, наверное, надо будет еще потренироваться.

Пиас вяло провел своей рукой по моей.

– Если ты сможешь это повторить, ты будешь невероятно ценна для нас. Боги хоть и стары, но все еще достаточно могущественны: они все еще могут дать нам отпор. Запереть их сложнее, чем поймать руками дым. А убить их и вовсе невозможно. Пройдут еще десятилетия, прежде чем они умрут естественной смертью, а столько времени у нас нет.

Я пробормотала:

– А что, за все это время не нашлось другой возможности? Ты сколько здесь уже сидишь? Лет семьдесят?

Он вздохнул:

– Я всегда думал, что моя душа – ключ к победе. Но, очевидно, ключ к победе – это ты.

– Мы просто запрем родителей? И не будем их убивать?

– Не будем, – подтвердил он.

– Тогда я помогу. Насколько смогу.

Пиас одарил меня такой очаровательной улыбкой, что мне стало нечем дышать. Моя кожа стала светиться в ответ.

– Я всегда буду рядом с тобой. Тебе не придется бороться. Мы поймаем богов, успокоим их. А ты поймаешь их в себя и принесешь в Тартар.

– Ты мне поможешь? – удивленно спросила я.

– Разумеется. И не только я. С тобой рядом будет вся элита богов. Некоторых из них ты уже знаешь.

– А кто я в этой элите? Твоя половинка? Мать богов? Хороший приятель? Кто я?

– Я не знаю, – наконец ответил он. – Твоя магия не вписывается ни в одну из известных позиций. Можешь спросить О. Она сможет подсказать тебе, какое место в этом мире ты должна занять. Или же ты сама его найдешь. Но я не могу дать тебе место матери богов.

Я вдруг окаменела.

– Ты оставишь эту Шейм среди элиты? Она же совершенно сумасшедшая!

Пиас весело прихрюкнул, схватил меня и так повернулся на кровати, что я оказалась прижата к ней его телом. Он поднял мои руки вверх и переплел свои пальцы с моими.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь.

– Я не ревную!

– А что же ты делаешь? – Его губы нежно коснулись моих скул и спустились к моему подбородку.

– Я в бешенстве! Потому что моя так называемая вторая половина, или как там, собирается оставить себе другую жену!

– Я не могу отдать тебе это место, потому что ты его не заслужила, – раздраженно прервал меня он. Его губы остановились у моего уха.

– Я… что? – Как я могу сосредоточиться, если он делает со мной такое?

– Место среди элиты нужно заработать. Шейм была самой сильной. Если ты хочешь ее место, ты должна его забрать.

– Это просто безумие!

– Выживают сильнейшие, Ворриор. Хочешь быть рядом со мной? Забери место у нее.

Я стала размышлять. Воспоминание о том, как она накачала меня своим ядом, было все еще достаточно болезненным. Я вздрогнула. Выплевывать Шейм тоже было не очень-то приятно.

– И как мне это сделать? – неуверенно спросила я.

Он пожал плечами, мягко провел вниз по моей спине, и у меня сперло дыхание.

– Все как у волков. Заставь ее сдаться. Покажи богам, кто сильнее. И тогда ты получишь ее место. Как ты это сделаешь – это уже тебе решать.

– Могу ли я нанять Бизара, чтобы он нашел наемного убийцу, который разорвет ее на кусочки?

– Нет.

– Точно?

– Да.

– Даже совсем-совсем маленького наемного убийцу?

Он засмеялся:

– Нет, Ворриор.

– Проклятие. А что, если я заставлю василиска ее сожрать?

– Это возможно.

– Правда?

– Нет.

– Грр, ты совершенно мне не помогаешь!

Его глаза сверкнули.

– Я не должен подавать тебе твою судьбу на блюдечке с золотой каемкой! Нам всем пришлось бороться, чтобы стать теми, кто мы есть. Мы смогли продемонстрировать свои возможности управлять миром. А ты должна бороться за то, чего желаешь. Иначе Шейм останется на своем месте.

– Ты прав, – сказала я. – Мне пора перестать быть такой жалкой плаксой.

– Ты дочь Афродиты, другого от тебя и не ждали.

– Ты урод! Я тебе сейчас покажу дочь Афродиты! – Я решительно попыталась высвободиться из его хватки. Он снова засмеялся и схватил меня сильнее.

– Что? Ты что, собралась мне ногти красить?

– Я тебе сейчас кое-что другое покрашу.

– Это обещание?

– Ой… Сдохни! – Я бросила подушку ему в лицо, и его смех затих.

– Так вот вы где! – Сбитые с толку, мы повернули головы в направлении двери.

Там стояла злющая О.

– Вы хоть представляете себе, насколько сложно было удержать истеричного Чарминга от того, чтобы он прибежал сюда и свернул всем вам шеи после того, что вы сделали в его клубе? Уже во второй раз! У меня болит голова. Этот тип хуже плаксивой девчонки. И он еще постоянно спрашивал о том, где его растение. Вы видели его растение? Оно примерно такого размера и пушистое, – она остановила руку на высоте своих колен.

– Эм-м… вон оно! – Я указала пальцем на Брейва. Богиня, фыркнув, затопала по комнате. Она совершенно проигнорировала факт того, что мы с Пиасом лежали голые в кровати и обнимали друг друга. Она просто взяла на руки бедного Брейва.

– Через пять минут жду вас одетых внизу. Нам пора спасать мир! – крикнула она, громко захлопнув за собой дверь. Мы, сбитые с толку, смотрели ей вслед. И вдруг дверь снова открылась. – Кстати, я рада, что вы вместе. Я уже думала над тем, чтобы подсыпать виагры в амброзию Пиаса, – пропела она и тут же исчезла.

Я захихикала.

– Она еще больше меня нервирует, чем ты, – пробормотал Пиас, за что тут же получил подзатыльник, который добродушно проигнорировал. Он уселся на кровати и провел рукой по волосам. Ему на лоб упало несколько прядей. Я не могла удержаться от того, чтобы восторженно убрать их с его лица. Он схватил мою руку и поцеловал пальцы.

– Так кто мы с тобой? Друг для друга? – нерешительно спросила я.

– Мы – две половины одного целого, – последовал сухой ответ. – Тут уже ничего не изменить. Жребий брошен, и нам придется с этим жить.

Он не говорил о любви. Мой живот сжался. Я посмотрела на него и кивнула. Я тоже не говорила о любви. Пока что не говорила. Но мы могли принять нашу совместную судьбу и превратить ее во что-то прекрасное. В молчаливом согласии мы встали с кровати и принялись одеваться. Вещи были удивительно сохранными. Немного влажными, но меня это не беспокоило, и я просто надела свою маску, завершая наряд.

– Ну как она, подходит мне? – спросила я у Пиаса, который надевал свою обтягивающую майку. Его синяя голова вынырнула из ткани.

Он посмотрел на меня.

– М-м-м…

– Не очень?

Он ловко подскочил ко мне. Его грудь коснулась моей. Он освободил пару прядей моих волос из-под маски.

– В целом ничего. Но голой ты мне нравишься больше.

Я лишь засмеялась и поцеловала кончик его носа.

– Пойдем, ворчун, у нас дела.

– Ворчун?

Мы прошли по светлому коридору и спустились по стеклянной лестнице.

– Ты что, никогда не видел мультик про Белоснежку?

Он посмотрел на меня:

– Я же бог.

– А боги, по-твоему, не смотрят канал «Дисней»?

– Если когда-то мне придется это делать, я скорее выброшусь из окна.

– Значит, тебе придется достаточно часто ломать свои кости. Я люблю мультики на «Диснее».

Он сделал вид, что его тошнит.

– Может быть, я еще подумаю насчет второй половины.

Я засмеялась и ударила его локтем в бок:

– Хватит предрассудков! Но я сначала тоже такой была. Это Мэдокс любит эти мультики. Мы смотрели их целыми часами. Больше всего он любил Золушку, потому что думал, что она на меня похожа. Когда-то в детстве он пообещал мне, что станет принцем и спасет меня от моей злой матери и злых сестер. Мы…

Я замерла и сглотнула вдруг образовавшийся в моем горле ком. Мы подошли к концу лестницы. Я впервые увидела впечатляющую люстру, свисавшую с потолка. Ее стекло было похоже на слезы.

– Что случилось? – Пиас остановился, схватил меня за руку и тоже остановил меня.

Я улыбнулась, но улыбка явно вышла натянутой.

– Да ничего, – выдавила я.

– Можешь дурить кого-то, кто не чувствует твоих эмоций. С чего ты вдруг так погрустнела?

Я прикусила губу.

– Я скучаю по Мэдоксу. И волнуюсь за него, – призналась я.

Руки Пиаса напряглись, а лицо вдруг стало серьезным.

– Мне не нравится, когда ты думаешь о других мужчинах.

– Он мой брат!

– Точно?

– Да! – Я сердито на него уставилась. – Он был серьезно ранен, когда пытался меня защитить.

– Он идиот, что вообще пытался это сделать. Теперь больно вам обоим.

– Он единственный, кто вообще хоть когда-то обо мне заботился!

Пиас, казалось, взбесился.

– Лучше замолчи, Пиас. – О стояла перед нами. Она будто из воздуха появилась. Как у нее вообще это получалось?

– Но он…

– Ты просто ревнуешь, – упрекнула его богиня, беря меня под руку. – Не волнуйся, Ворриор. Я уже некоторое время слежу за твоим братом. У него все хорошо. Он усложняет жизнь богов и пытается перерыть весь Аваддон в поисках тебя.

Я вдруг почувствовала тяжесть на сердце.

– Он пытался меня найти?

Она немного безумно мне улыбнулась.

– Он практически весь вампирский мир натравил на твой запах.

– Ой! – Со стоном я закрыла глаза, но в то же время почувствовала волну теплого облегчения. У Мэда все было хорошо! Слава богу.

– Идиот! – фыркнул Пиас, топая мимо нас. Его плечи напряглись.

– Он правда ревнует? – прошептала я О на ухо. Она захихикала:

– Ко всем и каждому!

– Я вообще-то вас слышу.

– Я просто говорю ей все как есть, милашка! – пропела О, оборачивая свое боа вокруг шеи.

– Сейчас я тебе зарплату урежу! – последовал ответный удар от Пиаса.

– Мы получаем зарплату? – Мутные глаза О озорно блеснули.

– Уже нет!

– А у вас тут, внизу, что, есть деньги? – заинтересованно спросила я. Я уже не раз задумывалась о том, как здесь расплачиваются. Я автоматически думала, что товары в Тартаре меняются на другие или же на какие-то услуги.

– Мы частично расплачиваемся магическими артефактами или какими-то другими вещами, как ты видела в клубе Чарминга, – подтвердила мои догадки О. – Но еще мы расплачиваемся биткоинами.

Мы покинули холл через правую дверь. Коридоры были украшены серыми коврами и изысканными предметами искусства. О сразу обратила внимание на мое недоумевающее лицо и сотворила карту из ниоткуда.

– Это новая валюта, которой пользуются и люди тоже, – объяснила мне она. – Что-то вроде виртуальных денег, которые вошли в оборот по всему миру. Она считается не в йенах и не в долларах, а в цифрах.

– Как кредитные карты?

Она пожала плечами:

– Возможно. Я не так хорошо ориентируюсь во всем этом, как парни. Но если упростить, перевод денег осуществляется в цифрах, которые переносятся с одного компьютера на другой. В основном биткоин используется людьми в нелегальных делах. Им нельзя манипулировать, потому что никакие банки не имеют к нему доступа.

– Практично.

Она ухмыльнулась:

– Так никто не может найти след людей, использующих эту валюту. Это особенно важно, когда мы отправляем переводы куда-то за границы Тар- тара.

Мы прошли через простую белую дверь. Пиас уже исчез за ней, а я осталась в дверном проеме и любопытно оглядывалась. Мы оказались в огромном конференц-зале. Длинный стол, уютные черные кресла, большой телевизор и боги с другого края стола. Могущественные боги. Их магия была очень плотной, и я тут же принялась глотать воздух ртом.

– Всем привет! – пропела О и затанцевала в глубь комнаты. Боги подняли головы. Казалось, что на нас смотрела волчья стая. Единственный, кто сидел на своем месте, скрестив руки и игнорируя нас, был надувший губы Чарминг. Рядом с ним стоял пушистый Брейв, махавший веточками.

Я вопросительно посмотрела на О, но та лишь отмахнулась:

– Он все еще дуется на вас из-за своего клуба.

Чарминг тут же повернул голову в нашу сторону. Его глаза светились гневом. Если бы не розовые тени и идеально нарисованные стрелки, я бы, наверное, даже его испугалась.

– Дуется? Я не дуюсь! Я вне себя от гнева! Она уже во второй раз превращает мой клуб в руины! – зарычал он, вскакивая с места.

Брейв задрожал, и в комнате стало тихо. Теперь я точно обратила на себя все внимание богов.

– Боже, мне так жаль, Чарминг! – выдавила я.

Можно ли мне провалиться куда-нибудь под землю?

– Это она? – спросила женщина рядом с Чармингом. Мои глаза округлились. Я сначала подумала, что она мужчина. У нее были крупные, как у культуриста, мышцы, гордое и почти грубое лицо, которое излучало столько агрессии, что я автоматически сделала шаг назад. Богиня поморщила нос.

– Кукла какая-то! – выплюнула она.

Моя челюсть отвисла.

– Ты должна мне руку! – вмешался еще один голос. Коул сидел в другом конце стола и сердито на меня смотрел. Его лысина дымилась.

– Ой, хватит тебе, что ли! Она же снова отросла! – пробормотал красноволосый шотландский бог, которого я уже видела раньше.

– Моя лаборатория понесла огромный ущерб! Две камеры были повреждены! – заворчал доктор. Он стоял рядом с большим экраном, скрестив руки на груди, и выглядел так, словно не спал уже много дней. – Это будет стоить целое состояние, Тантал!

Мой взгляд упал на Пиаса, который стоял во главе стола с ничего не выражающим лицом, уперевшись в поверхность стола кулаками.

– Так много катастроф за такое короткое время! Я голосую за то, чтобы мы заперли эту незрелую девчонку где-нибудь, чтобы она не могла больше представлять опасность для самой себя и окружающей среды.

Мой взгляд тут же скользнул от Пиаса к женщине рядом с ним. На самом-то деле это был экран, который Пиас повесил на стену. Шейм сердито смотрела на меня из своей камеры по скайпу. У меня во рту тут же собралась кислота.

– Что эта сумасшедшая тут делает? – спросила я, гневно смотря на Шейм.

Она фыркнула и откинула волосы назад.

– И кто тут сумасшедшая? Ты думаешь, что так просто можешь прийти сюда и отвлечь Пиаса от его обязанностей? Кроме того, я еще получила телесные повреждения. Теперь мне нужна терапия, чтобы справиться с этим.

Боги вопросительно подняли брови.

– Она тебе и раньше была нужна, – закашляла О.

Мои руки сжались в кулаки.

– Ты сейчас получишь по голове! – прошипела Шейм.

– Довольно! – крикнул Пиас. – Ты сама виновата в том, что сидишь в камере, Шейм.

Она фыркнула и подняла бровь:

– Это не я начала.

Я не могу этого так оставить. Я заскрипела зубами.

– Шейм как часть элиты и мать богов имеет право присутствовать на заседании, Ворриор.

– Когда мне вернут мой клуб? – прошипел Чарминг.

Пиас кивнул:

– Бизар и Ройал позаботятся об этом. И о лаборатории тоже.

– Я и так уже тону в количестве работы! – застонал Бизар. Он, вопреки своему своеобразному характеру, спокойно сидел в углу. Его шляпа криво сидела на голове, а изо рта торчала сигарета.

– Сделаешь это, когда найдешь на это время.

– Почему ты возмещаешь ущерб за то, что натворила это девчонка? – вмешалась гигантская женщина-халк. – Она натворила глупостей, ей все и исправлять.

Пиас уставился на нее, и в его волосах засверкали раздраженные молнии.

– Во-первых, не она одна во всем виновата, а во-вторых, спасение мира – достаточная плата за ущерб.

Боги одновременно втянули воздух.

– Что, прости? – презрительно засмеялась мисс Халк. – Не хочу унижать людей своего пола, но именно из-за этой девушки женщины все еще ползают перед мужиками!

У меня отвисла челюсть. Ух ты. Жестко. В чем была ее проблема?

– Она – ключ ко всему! – кратко ответил Пиас.

– Ого, оказывается, дети Афродиты теперь умеют что-то, кроме того, чтобы бросаться модными сумками? – пошутил бог, которого я пока не знала. Его волосы были ядовито-зеленого цвета и стояли на голове ежиком. Его лицо украшала целая куча металлических пирсингов, а в мочках были такие огромные тоннели, в которые я спокойно могла залезть кулаком.

– Представь себе, мы эволюционировали. Теперь мы еще и шпильками избиваем, – гордо ответила я. О рядом со мной засмеялась, и еще несколько богов улыбнулись. Пиас окинул меня строгим взглядом.

– Это та девочка, чье пробуждение мы чувствовали? – спросила еще одна женщина. Она сидела прямо передо мной, и ее белые как мел ноги лежали одна на другой. Она выглядела как альбинос. Ее белые волосы были уложены в каре. Белая кожа, бледные губы, белые вещи. И только глаза были красными. Она напоминала мне моего брата Спэйда. По ее венам однозначно текла вампирская кровь, но она все же излучала божественную энергию. Причем очень сильную. Я вздрогнула и почти узнала ее голос. Она была в моей голове перед тем, как я оказалась в Тартаре. Ее красный взгляд сверлил меня.

– Это она. – Пиас откашлялся и посмотрел на богов, сидящих вокруг. – Позвольте представить: Ворриор. Дочь Афродиты и Аида. Моя… – Он вздохнул. – Моя вторая половина.

Боги глотали воздух ртом. Шейм закатила глаза и фыркнула.

– Эй!

Я смущенно переступала с одной ноги на другую.

– Это что, шутка? – спросила халкиха. Она сморщила нос, как будто я воняю.

– Я что, похож на человека, который бы стал о таком шутить? – огрызнулся Пиас.

– Эта коротышка? – спросил еще один бог. Я зачарованно посмотрела на него. Он был высоким и худым, почти тощим. Он был одет в черный костюм с иголочки. Его темные волосы были зачесаны назад, открывая длинное лицо с расчетливыми глазами. Как будто он уже просчитал в голове все мои плюсы и минусы.

– Эта коротышка чуть не подорвала все медицинское здание, – иронично ответил доктор.

– Это было жестко, – согласился Рэйзд. Он сидел чуть дальше справа от меня, положив ноги на стол, и подмигнул мне. Пиас тут же бросил на него гневный взгляд.

– Ну, мне она кажется очень милой, – сказал другой бог. Его черно-красные волосы спадали на его юный лоб, убранные в хвост. На нем были очки и футболка с мышцами супермена. Когда он увидел на себе мой взгляд, то ухмыльнулся. Из его висков росли мерцающие кабели. – Эй, мы с тобой уже друг друга знаем! Я Хак.

У меня во рту пересохло. Значит, эта пародия на Джастина Бибера смогла заковать нас с Пиасом в коконы? Словно прочитав мои мысли, он широко улыбнулся. На его лбу замигала синяя лампочка.

– Безумие, – вырвалось у меня. На его лице засияла улыбка.

– Что, если я приглашу ее на свидание, босс? У тебя вообще-то есть Шейм.

Пиас выглядел так, словно проглотил крысу.

– Да, Пиас, можно нам сходить на свидание? – спровоцировала я, хлопая ресницами.

– Господи. Она не только выглядит, еще и ведет себя как какая-то Барби! – ругнулась госпожа Халк. – Ты правда хочешь поставить весь наш труд на кон из-за какой-то куклы?

– В чем вообще твоя проблема? – обиженно спросила я, нахмурив лоб.

– Не принимай слишком близко к сердцу, – сказал Хак, убрав свой хвост со лба. – Джендер – богиня эмансипации. Все, что выглядит симпатично и женственно, она воспринимает как личное оскорбление.

– Ничего я не воспринимаю как личное оскорбление! – огрызнулась Джендер. Хак показал ей язык. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на последнем боге в помещении. Все это время он молчал. Я удивленно к нему присмотрелась. Я его знала. Это был Трик! Один из тех, кто, как и я, сидел в клетке в клубе. Он выиграл битву и завоевал свою свободу. Я уже задумывалась о том, как его дела. Но меня удивило то, что он сидел среди божественной элиты. Его взгляд столкнулся с моим. Он наклонил голову и пренебрежительно на меня посмотрел. На его юном лице танцевали веснушки.

– Может, мы уже начнем говорить по делу? – спросил он.

Боги замолчали.

– Разумеется, – кивнул Пиас. Он выглядел жутко усталым. – Я хотел еще представить вас друг другу. Коула ты уже знаешь.

Я кивнула.

– Это Лост, – Пиас указал на бледную женщину-альбиноса. – Богиня правды и тайн. Никогда ей не ври. Это… – он прервался и указал на госпожу Халк, – как уже было сказано, Джендер. Богиня эмансипации. – Джендер демонстративно скрестила руки на груди. – Парень с зелеными волосами, – Пиас указал головой на заскучавшего бога, – это Фэйд. Бог абстрактных искусств. Его главные способности состоят в том, что он создает параллельные миры и влияет на время.

Какие-какие у него способности?!

Но прежде чем я смогла задать этот вопрос, Пиас уже представлял мне следующего бога.

– Это Онор, – он указал на красноволосого шотландца. – Он – бог справедливости и бог войны. – Парень с серьезным видом мне кивнул. – Справа от тебя сидит Ройал. Бог богатства. Все, что ты видишь в Тартаре, было создано мной, им и Бизаром. – Ройал наклонил голову в сторону и снова смотрел на меня взглядом хищной птицы.

Я вздрогнула.

– А это Трик, – Пиас указал на юного бога. – Он последним присоединился к элите. Бог восстания.

Ух ты. Это многое объясняло.

– Остальных ты хоть и знаешь, но я все равно повторю. Чарминг – бог желания и пороков, Бизар – наш эксперт по подпольной торговле. Рэйзд – бог судьбы, Хак – бог технологий, О – наш оракул, Коул – бог оружия. Наш доктор – бог медицины. А Шейм – богиня судьбы, – кратко резюмировал Пиас.

У меня закружилась голова. Так много имен, так много лиц. И все же они казались мне немного знакомыми. Я слышала их голоса в своей голове. Громкие, шумящие. В это мгновение мне казалось, что я схожу с ума, а теперь я стояла перед ними и едва смогла сказать тихое «приятно познакомиться».

– Разве она не милашка? – прошептал Хак.

Чарминг фыркнул:

– Я тоже так сначала подумал! А потом она начала разрушать работу всей моей жизни!

– И какая она богиня? – резко спросила Шейм. Все посмотрели на меня. – Она здесь, значит, ты, вероятно, собираешься принять ее в ряды элиты. Поэтому скажи мне, кто она такая. Я понятия не имею.

– Богиня красоты? – предложил Хак. Я сдержанно улыбнулась:

– Скорее нет.

Джендер фыркнула:

– Нам не нужна богиня любви, у нас же есть Чарминг.

– Чарминг? – спросила я, сбитая с толку. – Он же бог пороков?

– А разве любовь – не самый великий порок? – сказала Лост.

Мой взгляд метнулся к Чармингу, который продолжал меня избегать. Он что-то от меня скрывал. Я чувствовала это уже долгое время. Но это может подождать. Сейчас я должна сосредоточиться на своем задании, если я хочу подкупить их своим упорством.

– Я явно не богиня любви, – повторила я.

– И кто ты тогда? – заинтересованно спросил Ройал.

Мой рот открылся и снова закрылся.

– Я не знаю, – тихо призналась я.

Фэйд фыркнул:

– Круто… А что ты умеешь?

– Она умеет круто светиться, – мечтательно сказала О.

– Светлячки нам не нужны, – мрачно ответила Джендер.

– Можешь одолжить мне свое боа? – прошептала я О. – У меня непреодолимое желание кое-кого им придушить.

Она захихикала.

– Знаешь, странность заключается в том, что есть такое временное разветвление, в котором ты действительно это делаешь.

Я в ужасе уставилась на нее.

– Что она такое? – резко крикнула Шейм.

Пиас пожал плечами:

– Это что, играет какую-то роль? Я знаю, что она умеет. По крайней мере, предполагаю. Она сейчас покажет, и я уверен, что мы с ней…

– Она богиня хаоса.

В комнате стало тихо. Мы все уставились на О. Она невинно подняла руки.

– Я ничего не говорила! – сказала она.

– Она богиня хаоса, – повторил голос. Мы с недоверием посмотрели на растение, стоящее рядом с Чармингом.

– Это что, куст сказал? – скептически спросила Лост. Куст задрожал. Его веточки, кажется, дергались, словно он пытался вырваться из своей деревянной тюрьмы.

Брейв вздохнул:

– Кто-то может уже превратить меня обратно? Меня уже утомил весть этот фотосинтез.

– Ты уверен? Из тебя получился такой очаровательный куст, – пропел Чарминг.

– Ты можешь говорить? – обвинительным тоном спросила я у Брейва. – Ты можешь говорить и все это время ничего не сказал, хотя я два раза чуть не забыла о тебе во всем этом хаосе? И все это время ты просто качал ветками? Ты что, придурок?

Куст снова вздохнул.

– Превратите меня обратно, пожалуйста, – сказал он тревожно.

Чарминг заворчал, убрал прядь с лица и замахал руками. Магия на его пальцах заискрилась. Она кружила вокруг растения, которое тянулось вверх. Листья опали, дерево треснуло, и уже через секунду сбитый с толку Брейв сидел на полу.

– Господи! С тобой все хорошо? – Я подбежала к своему другу и упала на пол рядом с ним. – Сколько пальцев я тебе показываю?

– Шесть?

– Нет, но близко. Четыре.

Брейв застонал:

– Мой череп сейчас треснет!

– Да, это побочный эффект магии. Через пару часов все снова будет нормально, – убедил его Чарминг. Он потрепал Брейва по плечу: – Все будет хорошо! Дыши глубоко!

– А это еще кто? Еще одна твоя вторая половина? – резко спросила Шейм.

– Это Брейв, – объяснил Пиас остальным. – Он тоже сын Зевса.

Боги заинтересованно на него посмотрели.

– Какие же силы он унаследовал?

– Силу очаровать меня, – вздохнул Чарминг, наклоняясь к Брейву и хлопая своими накрашенными ресницами. Брейв отшатнулся от него. Я помогла ему подняться. Он дрожал и виновато смотрел на меня.

– Что ты имел в виду, когда сказал, что Ворриор – богиня хаоса? – снова спросила Лост. Ее красные глаза заинтересованно смотрели на бога. – Ты хоть понимаешь, что с момента возникновения мира не существовало никакого бога хаоса? С чего ты вдруг взял, что она должна им стать?

Брейв сглотнул. Мы напряженно уставились на него.

– Я слышал, как они говорят об этом.

– Кто – они?

Брейв снова сглотнул.

– Старые боги.

– Когда? – спросил Пиас. В комнате тут же стало холодно. Я увидела облако пара от своего дыхания перед своими глазами. Брейв стал трястись еще сильнее.

– В последние дни, когда я был растением. У меня было не так-то много развлечений. Вообще-то я всегда слушал, о чем говорили боги. Во-первых, потому, что отец брал меня с собой на заседания, а во-вторых, потому, что я правда внимательный или же у меня просто хороший слух, ну я не знаю, в общем. Но однажды я начал слышать ваши голоса. Но это не прекращалось, как у Ворриор. Она уже не слышала вас, когда оказалась в Тартаре. Но я слышал.

– Ближе к делу! – нервно застонала Джендер.

Брейв кивнул. На его лбу проступал пот.

– Да, конечно, извините. Короче, когда я был растением, я начал слышать и другие голоса. Сначала я не знал, чьи голоса это были, но они стали более отчетливыми в последнее время. Я начал снова узнавать голос своего отца.

– Оракул, – сказала Лост.

– С радиоприемником, – засмеялся Бизар.

– И о чем говорили боги? – Пиас уставился на Брейва.

– Они долго обсуждали гольф, как, впрочем, и всегда. А еще они обсуждали встречу G11, которая состоится через три недели. Там они должны решить, что произойдет с пленниками Тартара. Они говорили о том, что надо убить существо.

Боги напряженно затаили дыхание.

– Они не могут этого сделать, – фыркнул Онор.

– Он говорит правду? – спросил Коул у Лост.

– Пока что да, – подтвердила она.

Брейв пожал широкими плечами:

– Они сказали, что, если Тартар умрет, мы перестанем представлять опасность. Некоторые боги думают, что мы и так будем слабы без души Пиаса и не будем опасны. Но потом Аид сказал, что Ворриор – богиня хаоса и она точно может быть опасной.

Он замолчал. Стало так тихо, что, наверное, было бы слышно, если бы на пол упала булавка. Все посмотрели на Лост.

– Он говорит правду, – трезво сказала она.

– Говорили ли боги еще что-то об этом? – Молнии Пиаса судорожно прыгали по комнате. Я чувствовала покалывание на коже. Я чувствовала его беспокойство, будто все происходило внутри меня. Я бы так хотела ринуться к нему и обнять его, но не рисковала.

Брейв покачал головой:

– Даже если и говорили, я этого не слышал.

Пиас заскрипел зубами:

– Значит, у нас не так много времени. Судя по всему, Ворриор в состоянии поглощать богов и других существ, обладающих невероятной силой. Если она богиня хаоса, то это действительно многое объясняет. Также теперь понятно, почему люди в ее присутствии сходят с ума. Я предлагаю скорее начать ловить богов и приносить их сюда как можно более незаметно.

Остальные боги скептически на нас посмотрели.

– Она что, действительно на такое способна? – с недоверием в голосе спросила Джендер. – Просто поглотить бога? Держать божественную душу в себе – это не какая-то там мелочь.

– Она провернула такое с Шейм, – объяснил Пиас. – А еще с василиском и цербером. Она может их поглощать.

– А может ли она это контролировать? – спросил доктор.

Пиас сжал челюсти.

– Это мы проверим. Сейчас. Не так ли, Ворриор? – Он строго посмотрел на меня.

Я тяжело сглотнула слова сопротивления, которые застряли у меня в горле. Я не особенно хотела снова глотать Шейм. Змеиная богиня тоже не особенно радовалась этой перспективе.

– Только через мой труп! – тут же прошипела она. – Найдите себе другого подопытного кролика для этого фрика!

Пиас смерил ее холодным взглядом:

– Это не тебе решать.

– Тогда тебе придется перед этим вырубить меня.

– Это я могу устроить.

Шейм так выругалась, что у меня уши завяли.

– Если эта девка подойдет ко мне ближе положенного, я вырву ей язык! – торжественно поклялась она.

– Что за королева драмы, – пробормотала О.

– Шейм!

Пиаса прервала поднятая кем-то рука.

– Эм-м… – Все взгляды обратились на Чарминга, который уставился на свою руку, будто удивляясь тому, что она поднялась.

– Да? – спросил Пиас.

– В общем… эм-м… – Чарминг откашлялся. – Прежде чем здесь начнется война, я заявляюсь подопытным кроликом. Добровольно.

Я удивленно уставилась на него:

– Почему, черт подери?

– Да, почему? – недоверчиво спросил Пиас.

– Ну… – Чарминг ухмыльнулся и стыдливо почесал затылок. – Кто-то ведь должен это сделать, не так ли? Я пожертвую собой ради команды.

– Что за умник, – закашлял в кулак Бизар.

– Ты правда этого хочешь, Чарминг? – спросила я. – Я даже не знаю, получится ли это у меня и что произойдет.

Он одарил меня странной улыбкой:

– Похоже, меня ждет новый и очень ценный жизненный опыт.

– Да… ну, тогда… – Я смущенно смотрела на Пиаса, который лишь пожал плечами:

– Я за.

– Хорошо. – Я беспокойно сглотнула и подошла к Чармингу, который, как и все остальные, выжидающе смотрел на меня. Я почувствовала, как по моей спине стекает холодный пот. Пресвятые небеса! Это было еще хуже, чем театральная постановка, в которой я участвовала в третьем классе. А тогда я все же всего лишь играла дерево.

– Ладно. – Я сделала глубокий вдох, подняла руки и положила их на щеки Чарминга. Я посмотрела в его глаза. Моя кожа нервно засветилась, а я утопала в холодных голубых глазах Чарминга. Богиня во мне искала искру, веревку, которая может указать мне на его душу. Мои пальцы напряглись, а костяшки побелели. Я сосредоточилась. Искала, сконцентрировалась на своих чувствах и ощутила… ничего.

– Вот что я называю полнейшим крахом! – мерзко смеялась Шейм из монитора. Я сердито посмотрела на нее.

– Может, хоть что-то произойдет?

– Оставьте ее, – огрызнулся Пиас. – Ворриор, сосредоточься!

Я кивнула и снова посмотрела на Чарминга. Его дыхание щекотало мой подбородок. Я снова искала хоть что-то, но опять ничего не происходило. Как будто я пыталась уловить дым голыми руками.

– Это просто бесполезная трата времени! – фыркнула Джендер. – Богиня хаоса или чего там еще… она бесполезна!

– Позвольте ей сделать свое дело! – вставила О свои пять копеек. – Это непросто!

Все снова наблюдали за моими жалкими попытками хоть что-то сделать. Мои пальцы стали дрожать. Мне стало так стыдно, что…

– Эй, малыш!

Я посмотрела в лицо Чарминга. Его пальцы удивительно мягко обхватили мои.

– Расслабься. Не думай об этом. Ты точно не сделаешь мне больно.

– Откуда ты можешь это знать?

– Я тебе доверяю. Просто забудь обо всех этих идиотах и делай то, что кажется тебе естественным. Так и работает магия.

– Что кажется мне естественным, – прошептала я, пытаясь найти в его лице… я не знаю, что я там искала. Но тут я это нашла. Какую-то связь, которая схватила меня и больше не отпускала. Мой взгляд переплелся со взглядом Чарминга, и я чувствовала его душу под поверхностью из плоти, силы и магии. Словно второе сердцебиение. У меня перехватило дыхание, и весь мир отошел на второй план. Вокруг нас повисла гробовая тишина, когда я медленно наклонилась вперед и поднесла свои губы к губам бога.

– Ты принадлежишь мне, – прошептала я и вдохнула. Все было совсем просто. Словно дыхание, душа мужчины устремилась в меня. Взрыв вкуса заставил меня непроизвольно застонать. Я вцепилась пальцами в его светлые волосы и взяла в себя все, что только можно было. Чарминг не сопротивлялся. Буквально через пару секунд он превратился в пыль, которая опустилась на мою кожу, оставляя колкие следы. Я, шатаясь, глотала воздух ртом. После этого я подняла взгляд на окаменевшие лица богов. И только О восхищенно хлопала.

– Это сработало, – пробормотал Пиас. Его глаза светились.

– Невероятно, – прошептала Лост.

Бизар будто размышлял.

– Она выглядит очень бледной. С тобой все хорошо, милая?

– М-м-м… я думаю, меня сейчас вы… – выдавила я, и Чарминг вылетел из меня так же быстро, как и залетел. Боги тут же отскочили в стороны. Я слышала, как Шейм делает вид, что ее тошнит, а пыль Чарминга рассыпается во все стороны. Душа бога заполнила мои ноздри, забирая у меня возможность дышать. Мой живот скрутило. По крайней мере, так казалось. Не знаю, как долго все это происходило. Но мучилась я явно дольше, чем вдыхала Чарминга, и, наконец, я устало села за стол. Я прижалась лбом к холодному столу, и вот Чарминг уже с недоумением смотрел на других богов. Целый и невредимый.

– Ух ты! – сказал он. Его глаза дергались, будто он покатался на американских горках.

– Сработало! – торжествовал Пиас.

– Но не очень долго, – сказала я, поднимая голову. После этого я рыгнула. – Он был очень большой тяжестью в моем животе. Значит, у меня есть свои ограничения.

Пиас уставился на меня.

– Нам придется постепенно преодолевать твои границы. Разобьемся на две внешние команды и три внутренние. Я буду сопровождать Ворриор вместе с Бизаром, Чармингом и Рэйздом. Другая команда будет состоять из Трика, Онора и Фэйда. Остальные собираются вместе с Хаком, вы будете помогать нам отсюда. Поняли? – спросил Пиас у бога-ботаника.

Тот улыбнулся и откинул свой хвост назад. Кабели на его лбу замигали.

– Расслабься, босс. Мы со всем справимся.

Пиас кивнул.

– Тебя я тоже бы хотел попросить о помощи, – обратился он к Брейву. – Вы вместе с О должны подслушивать, о чем говорят боги. Я хочу каждый день получать от тебя письменный отчет о том, что ты услышал. Дословный. Лост будет проверять твои труды и почувствует, если ты попытаешься нам врать. Понял?

– Думаю, да, – пробормотал Брейв.

– Есть еще вопросы?

– А если это не сработает? – грубо спросила Шейм. – Ворриор очень ненадежная.

Пиас мрачно поджал губы:

– Это должно сработать.

Мы с Чармингом встретились взглядами. Что-то изменилось в наших отношениях, и я ощутила что-то тянущее в своей груди. Как будто юный бог все еще был частью меня. Я знала, что он чувствует то же самое. Воспоминания о запоминающемся вкусе его души заставили меня содрогнуться. Он почти с любовью посмотрел на меня, а потом на почти негнущихся ногах встал из-за стола и мягко взял мою руку в свою. Он крепко ее держал, и впервые за долгое время я перестала чувствовать себя одинокой.

Глава 22

Какое счастье, что я питаю слабость к монстрам

Дрожа, я прислонила свой лоб к двери. Меня окутал родной запах озона и льда. Вскоре после этого мое тело обхватили две руки.

– Боишься? – прошептал Пиас мне на ухо.

– Я скорее в замешательстве, – сказала я. Мои мысли вертелись по кругу, снова и снова. Я была богиней хаоса. Якобы. Раньше существовал лишь один бог хаоса, и он создал этот мир. Он был первой искрой власти, которой мы обязаны своим существованием. По легенде, бог хаоса разбился на тысячу кусочков от одиночества. И из его тела сформировались разные вселенные. Его слезы превратились в звезды, а его сердце – в разные планеты. Его дух породил богов, которые могли создавать новых богов. Пока не возникли люди. Хаос был легендой. Такой далекой от меня, что все это казалось мне смешным. Сравнивать меня с таким богом – все равно что сказать какую-то плохую шутку.

– Все это какой-то бред! – вырвалось у меня. Я тут же повернулась в объятиях Пиаса и почувствовала холод деревянной двери у себя на спине. –   Я же не какое-то важное существо, которое может создавать целые вселенные. Я это… я! Ладно, дай мне комнату и пять минут, и она будет выглядеть так, будто по ней прошел тайфун. У меня смехотворный талант навлекать на себя беды, я регулярно отправляю свою машину в металлолом, а в последний раз, когда я хотела заняться готовкой, микроволновка взорвалась. Но все это не делает меня богиней хаоса. Это все всего лишь…

– Ворриор. – Пиас закрыл мой рот своей рукой. Его глаза сияли серебром, а руки были холодными, но невероятно приятно ощущались на моей разгоряченной коже. –   Прежде чем ты надумаешь себе что-нибудь, ты послушай меня, хорошо? Ты не бог хаоса.

– Прафда? – прошепелявила я в его руку.

Он покачал головой:

– А я не первый отец богов, а О – не первый оракул. И ты не такая же, как прежний бог хаоса. Мы лишь их потомки. Маленькие побеги. Мы можем стать чем-то великим, ведь в нас есть все для этого. Но то, кем мы станем и какой дорогой пойдем, зависит лишь от нас самих. Необязательно становиться великой богиней хаоса, которая создает целые миры. Ты можешь остаться Ворриор, и ты все еще будешь сводить меня с ума. Так ты исполнишь свое предназначение не хуже, чем если будешь уничтожать планеты. Не бойся своего наследия. Мы все – плоды нашей собственной воли.

Я тяжело сглотнула и мягко коснулась его руки. Он убрал ее с моих губ. Я ощутила неповторимый вкус Пиаса на своем языке.

– С каких пор ты стал таким глубоким? – прошептала я.

Он криво улыбнулся. Он не улыбался глазами, но мое сердце это все равно тронуло.

– Здесь, внизу, бывает достаточно скучно. У меня было много времени, чтобы подумать о таких вещах. Неужели так плохо быть богиней хаоса?

– Думаю, не очень, – сказала я. – Я просто…

Он снова прервал меня:

– Тебе не надо бояться того, что будет впереди. Я буду с тобой.

Мое сердце заколотилось. Я подняла глаза, и тут меня осенило. Я поняла все так резко, что вдруг увидела звездочки перед своими глазами. У меня закружилась голова, и я ухватилась за рубашку Пиаса, чтобы удержаться на ногах.

– Что? Что случилось? – Он тревожно обхватил меня своими руками. Он крепко держал меня в своих объятиях.

– Я думаю… – Я откашлялась. Мой язык приклеился к нёбу. – Я думаю, я в тебя влюбилась, – наконец выдавила я.

Плечи Пиаса напряглись.

– Я влюбилась.

– В меня?

– В тебя.

– Мои искренние соболезнования.

Я сухо засмеялась:

– Спасибо. Я и сама себе соболезную.

Он отодвинулся от меня. Его глаза были похожи на расплавленную ртуть, и его магия поглаживала мою. Дыра в его душе пульсировала. Было больно, и я разделяла с ним эту боль.

– Мне бы хотелось ответить взаимностью на эти слова, – сказал он. – Мне кажется, я чувствую что-то похожее. Я предполагаю. Но там темнота, Ворриор. Я чувствую эти слова на своем языке, но без моей души эти слова – пустой звук. Ты этого не заслужила. – Он положил руку на мою щеку. Я прижалась к ней своим лицом.

– Я знаю, – прошептала я. – Я тебя понимаю.

Он вздохнул и прижался своим подбородком к моему. Его дыхание билось о мои губы.

– Я бы хотел, чтобы я мог чувствовать все то, что хочу чувствовать. Ты вызываешь во мне больше эмоций, чем я когда-либо ощущал, но все эти эмоции все равно краденые. Я краду их у тебя. Выпиваю их, словно жаждущий. Я проклят, Ворриор. И ничего не может меня заполнить. Я проклят и обречен на вечное голодание, на вечную усталость. Вечную жажду. Я монстр.

Я грустно улыбнулась и убрала локон с его лба.

– Какое счастье, что я питаю слабость к монстрам.

Он сделал глубокий вдох.

– Это, честно говоря, не свидетельствует о твоем душевном здоровье.

– Я богиня хаоса! Мне позволительно быть сумасшедшей.

Смеясь, он отпрянул от меня и потащил в сторону кровати.

– У нас осталось всего несколько часов до отправления. Тебе стоит немного поспать. Следующие недели будут напряженными.

– Но я вовсе не устала, – возразила я, нахмурив брови.

– Когда ты спала в последнее время?

– Это было… – Я замерла. Я понятия не имела.

Пиас высокомерно кивнул:

– Ты только в начале пути к бессмертию. Спать и есть время от времени было бы полезно.

– Есть? – Я попыталась вспомнить, когда в последний раз хоть что-то ела. Честно говоря, я уже и не помнила, какова еда была на вкус. Странно.

Пиас озорно улыбнулся и толкнул меня в кровать.

– Погоди, – сказал он и выбежал из комнаты. Я удивленно уставилась ему вслед. Я сняла с себя обувь и села на мягкую простыню, скрестив ноги. Прежде чем я успела заскучать, дверь открылась и Пиас вернулся. Мое сердце колотилось при одном его виде. Господи, какой же он красивый! Моя кожа тут же засветилась, а крылья прижались к коже.

– Пожалуйста. – Пиас гордо сунул мне что-то под нос. Бутылка колы и сникерс.

Я разразилась громким смехом.

– Где ты их нашел? – Я с недоверием взяла у него из рук сладости. Он довольно упал на кровать рядом со мной.

– Это привет от Бизара. Он периодически возит эти штуки сюда, хотя осталось не так много богов, которые еще могут есть.

– А что произойдет, если ты съешь что-то? – любопытно спросила я, разрывая коричневую упаковку сладкого батончика. Запах шоколада, карамели и соленых орешков ударил мне в нос. Мой живот тут же заурчал.

– Наверное, меня стошнит, но… приятного аппетита!

Я откусила от батончика.

– Невероятно! – Я со стоном закатила глаза. – А я уже думала, что навсегда забуду, какова еда на вкус! – Я жадно проглотила еще один кусочек, взяла в руки колу и потрясла ее.

– Ты вытряхиваешь углекислый газ? – с отвращением спросил Пиас.

– Без него она вкуснее, – пробормотала я, осторожно открывая крышку. Когда кола начала подниматься в бутылке, я тут же закрыла крышку, подождала, пока пена уляжется, и сделала глоток. Сахарная бомба взорвалась у меня на языке. Я застонала, будто испытывая какой-то сахарный оргазм.

– Невероятно! – повторила я, засовывая остаток батончика себе в рот. Мне приходилось практически заставлять себя жевать, чтобы не проглотить все сразу, как анаконда.

Пиас засмеялся. Его глаза приклеились к моим губам.

– У тебя тут кое-что, – прошептал он. Его голос был хриплым, и волосы на моих руках встали дыбом, когда он медленно наклонился ко мне и стер немного карамели с моих губ. Он посмотрел на нее на своем пальце, а затем поднес ее ко рту и облизнул его. Все во мне сжалось.

– Я думала, что тебя должно стошнить, – выдавила я. При этом я явно выглядела как хомяк с огромными щеками и карамельным соусом на лице.

Бог бросил на меня жаркий взгляд:

– Это я переживу. Дай мне еще попробовать.

– У меня больше не… – Я замерла, когда он прижался своими губами к моим. Я застонала еще громче, чем когда ела сникерс, и уронила колу, зарываясь пальцами в его синих волосах. Запах озона и снега смешался с ароматом шоколада и роз. Я жадно прикусила нижнюю губу Пиаса и проглотила его стон. Его руки скользнули по моей спине, поглаживая ее. С плеч они спустились по позвоночнику к моим ягодицам. А затем обратно. Наконец он схватил меня и притянул на свои колени. Наша магия переплелась, и уже непонятно было, где она начиналась и заканчивалась. Мы были единым целым. Идеальным и наполненным магией. Я дрогнула, когда Пиас схватил мою голову и позволил нашим языкам танцевать друг с другом. Жар, похоть, губы, языки и зубы. Мне было всего мало. Я отодвинулась от него и быстро разорвала его рубашку. Он засмеялся. Его грудь выглядела прекрасно: композиция из бархатной кожи и жестких мышц. Я провела по темной линии волос, опускавшихся от его пупка к поясу его брюк. Мышцы его живота напряглись от прикосновения моих пальцев. В его глазах страсть пришла на место холода. Наши взгляды встретились. Тут не было нерешительности, страха и лишних слов. Настало время воссоединиться друг с другом не только эмоционально. Пиас выпрямился, обернул мои волосы вокруг своих пальцев, и я почувствовала, как его язык скользит еще глубже. Наше дыхание стало прерывистым. Мы сияли, словно солнце и луна. Его молнии ласкали мою кожу и натягивали нервы до предела. Мой свет тем временем согревал холод внутри него. Комнату наполнил мягкий гром. Пальцы Пиаса были быстрыми и ловкими. Нежность была в каждом движении, но я чувствовала еще и его голод. Мы оба были голодны. Через пару мгновений мои вещи уже лежали на полу. Его брюки приземлились рядом с моим бюстгальтером, а вслед за ними и его нижнее белье. Теперь нас ничего не разделяло. Ни в эмоциональном плане, ни в физическом. Кожа встретилась с кожей, а мои чувства горели. Я ощущала его вкус, его запах, чувствовала его, слышала и видела. Мои ногти впились в обнаженную кожу его ягодиц. Наши стоны наполнили комнату. Возможно, мы снова разрушим половину помещения, но это был момент для нас двоих. Время будто остановилось. Чувствовать Пиаса под своими пальцами было все равно что пить расплавленное золото. Мои ноги сжали его бедра. Он был сверху, я внизу.

– Какая ты красивая, – прошептал Пиас. Его худые пальцы провели по моему животу, моим бедрам, а затем схватили их и подняли выше, и я захныкала от желания. Мои мышцы пресса напряглись. Его пальцы прошли по моей груди. Он щипал и дразнил меня. Это чувство было таким непривычным, что я выгнула спину, а затем, наконец, почувствовала его язык там, где меня до этого ласкали его пальцы. Я глотала воздух ртом, когда его руки опускались вниз. Сначала к моему пупку, потом они оказались между моих ног. Такие же голодные, как и его губы. Потом его язык снова оторвался от моих сосков и играл с моим языком. Я дрожала, чувствуя влажность и нарастающее желание, которое становилось лишь сильнее с каждым движением его пальцев. Я застонала в его рот, вцепилась в напряженные мышцы его спины и почувствовала его возбуждение, упирающееся в мои бедра.

– Пиас! – хрипло выкрикнула я. Казалось, что мое сердце может в любое мгновение разорваться на тысячу осколков. Пиас дико зарычал. Его аромат окутал меня, когда он целовал мою шею.

– Ты – мое все, – со стоном прошептал он, а затем спустился вниз и полностью завладел моим телом.

Глава 23

Никогда не думала, что мне понадобится броня. Я всегда скорее чувствовала себя принцесской

Мне снился сон. К сожалению, не о горячих потных телах, возбужденных стонах и синих волосах в моих пальцах, а о чем-то совершенно ужасном. О моей матери. Ее светлые волосы развевались на мягком бризе. На ней было нежное платье, которое позволяло разглядеть просвечивающие контуры ее тела. Я стояла позади нее, и богиня любви повернулась ко мне. Ее лицо было бледным, а голубые глаза округлились. К ее светлой коже прилипла кровь. Она текла по ее рукам толстыми струями и капала на светлую ткань ее платья. Небо было серым, на нем не было ни солнца, ни птиц. Толстый слой пепла покрывал высохшую траву. Бриз проносил по мертвому ландшафту запах разложения. Единственным живым существом была сама богиня, которая уставилась на меня с непроницаемой миной. Ее пухлые губы искривились в сумасшедшей улыбке.

– Почему ты это делаешь, мама? – услышала я, как задаю ей вопрос. Мои слова жутко повторялись громким эхом. Тлеющий пепел крутился у моего лица и сгорал в моих легких. –   Ты же любовь! – выдавила я сломанным голосом. Мой взор закрыли слезы, превратившие богиню в сияющую точку посреди серой пустоты.

– Любовь – это иллюзия, дитя! – холодно ответила Афродита. – Я сделала тебе одолжение. – Она бросила что-то в мою сторону.

Я отшатнулась и схватила обожженными руками что-то тяжелое. Я чуть не уронила этот предмет. Он казался мне очень знакомым. Я почувствовала запах озона и льда. Я попыталась смахнуть слезы, пыталась хоть что-то увидеть через шлейф пепла и боли. Я уставилась на дар богини и закричала. Так громко, что мой голос сломался. Ноги подо мной подкосились, и я упала на пол. В моих руках была голова Пиаса, с которой стекала кровь. Стеклянные серебряные глаза смотрели в пустоту. Синие волосы вились под моими пальцами. Я закричала, а любовь тихо засмеялась.

– Ворриор, просыпайся!

– Пиас! – Задыхаясь, я уселась и ударилась головой о что-то, что тут же выругалось.

– Господи! – крикнула богиня рядом со мной. – Прямо в яблочко!

– О? Что ты здесь делаешь? – Я окинула взглядом темную комнату.

– Что случилось? – спросил голос, который я идентифицировала как голос Чарминга. Свет прорывался на мою кровать сквозь дверную щель.

– Она сломала мне нос! – пожаловалась О.

Чарминг прихрюкнул:

– Какой же из тебя оракул, ты разве не должна была это предвидеть?

О мрачно посмотрела на него.

– Ты хоть представляешь себе, сколько различных времен я вижу? Иногда можно и потерять что-то из виду.

– И мозги тоже?

– Иногда.

– Вы что здесь делаете? И где Пиас? – прервала я их обоих. Кровать рядом со мной пустовала. Простынь была сморщенной, но холодной.

– Мы должны были забрать тебя. Босс уже несколько часов внизу и раздает всем приказы.

– Он сегодня ужасно энергичен, – пробормотал Чарминг, закрывавший руками глаза. – Она еще голая или я уже могу открыть глаза?

О посмотрела на меня.

– Лучше пока не открывай глаза, милый.

Я быстро подняла одеяло выше.

– Пиас внизу? – спросила я еще раз, вылезая из очень теплой кровати. Она пахла им и мной. Я засветилась, подумав о случившемся вчера, но в то же время боролась с разочарованием от того, что я проснулась одна.

О сострадательно улыбнулась:

– Не принимай это близко к сердцу, дорогая. Во-первых, деликатность не относится к его достоинствам, а во-вторых, ему больше не надо спать. Дела слишком быстро вытащили его из кровати.

– Поняла, – пробормотала я. Кажется, кто-то прекрасно знал, что произошло прошлой ночью. О блаженно улыбалась. Да, она явно все знала. Я покраснела.

– Ты что, наблюдала за нами, О?

Богиня засмеялась.

– Мне и не нужно было. Вчера ночью трясся весь Тартар. Поэтому практически все в курсе, чем вы тут занимались.

Я чуть не подавилась собственной слюной.

– Все так плохо? – выдавила я.

– Три дома неподалеку разрушились.

– Нееееет!

– Я даже начал ревновать, – вздохнул Чарминг. Он небрежно прислонился к дверному косяку. – Я, кстати, предложил Брейву тоже разрушить пару вещей в порыве страсти, но он от меня убежал. Почему он все время от меня убегает? – Он был действительно опечален.

– Может быть, потому, что ты превратил его в цветок и заставил стоять так несколько дней? – попыталась догадаться я.

Бог театрально вздохнул:

– При всей сексуальной энергии, которую вы выпустили, было почти унизительно, что он смог устоять передо мной. Половина Тартара веселилась вчера.

Мои щеки вспыхнули от стыда.

– Ты что, издеваешься надо мной? О боже, как же стыдно, – выдавила я.

О снова засмеялась. Ее зубы сверкнули, и, как мне показалось, они были слишком острыми. Она была похожа на гоблина, который собирался что-нибудь поджечь.

– Не обращай внимания. Так почти всегда происходит с могущественными богами. Ваша страсть переходит и на других.

– В следующий раз займемся этим в атомном бункере! – зарычала я, наклоняясь за вещами. О вдруг сунула кучу вещей мне под нос.

– С наилучшими пожеланиями от Бизара. Этот материал не горит, не растворяется в кислоте, а также согревает даже при температуре в минус двадцать градусов. Он имеет высокую сопротивляемость к магии, а еще там есть слоты для твоих крыльев.

– Спасибо, – сказала я, ошеломленная и немного тронутая. Я расправила что-то из черного материала, вышитое золотыми нитками. Я почувствовала покалывание на пальцах от того количества магии, которая была приложена к созданию этой одежды. Это был комбинезон, узко обтягивающий мое тело. Мне даже было немного сложно влезть в него. О пришлось помочь мне и впихнуть меня в него, как яблоки в рождественского гуся, но когда я наконец надела комбинезон, то ощущала себе невероятно.

– Вот! – О подала мне что-то, что было похоже на черный матовый корсет, но было более гибким.

Я вопросительно подняла бровь.

– Это для защиты внутренних органов. В ткань вшит титан, который предотвратит даже самые серьезные огнестрельные и режущие раны. Как броня, – объяснила она.

– Ух ты! Никогда не думала, что мне понадобится броня. Я всегда скорее чувствовала себя принцесской, – нервно пошутила я, позволяя О зашнуровать мой корсет. Он сидел плотно, но не доставлял неудобств. Я ткнула в него пальцем и с удивлением осознала, что материал был податливым, если я медленно к нему прикасалась, но становился крепче, если я тыкала быстрей.

– Титан – очень умный материал. Универсальный в своей вязкости, поэтому он и позволяет тебе такую свободу движения, – гордо сообщила мне О. – Пиас заказал его у Коула.

Я побледнела:

– О господи, он точно не мог запрограммировать эту штуку так, чтобы она раздавила меня? Он, кажется, все еще не простил мне свою руку.

Чарминг фыркнул:

– Коул – тот еще урод, но его работы всегда безупречны.

О кивнула и подала мне длинные ботфорты. Они тоже сидели идеально.

– Они, наверное, будут мешать, – вслух подумала я, касаясь своих волос.

– Просто заплети их, – предложила О.

Я кивнула и заплела их в косу, а О с гордостью протянула мне завершающий элемент костюма.

Я выпустила свою косу из рук и радостно взяла его. Это была маска из титана. Материал был таким же обтекаемым на моем лице, как и корсет. Но когда я напрягла пальцы, она затвердела. Маска прикрывала мои щеки и часть носа. Мои губы, подбородок и частично лоб остались неприкрытыми.

– Спасибо, – сказала я хриплым от восторга голосом, а затем так крепко обняла О, что та с визгом чуть не упала на спину.

– А теперь мне можно посмотреть? – спросил Чарминг, расставив пальцы и бросая на меня взгляд. – Ох, девочка, ты выглядишь как богиня! – гордо шмыгнул носом он. У него даже нижняя губа задрожала. Я отпустила О, подбежала к нему и обняла и его тоже. Он крепко прижал меня к себе. Мне было немного стыдно, но… сейчас я нуждалась во всех этих эмоциональных штуках.

– Ты еще злишься на меня из-за Дарк Вандерлэнда? – тихо спросила я.

– Нет. – Он вздохнул и выпустил меня из объятий. – Мне бы хотелось на тебя злиться, но при виде такой красоты я буквально забываю все свои аргументы. Кроме того, ты кое-что мне должна.

– И что же?

– Ты могла бы убедить Брейва пойти со мной на свидание, – тут же ответил он.

Я отошла на шаг назад и поджала губы:

– Я могу предложить тебе пойти на двойное свидание со мной и Пиасом.

– Отлично!

– Это была шутка.

– Слишком поздно. Я хочу свое двойное свидание.

Я закатила глаза:

– Ладно. Если мы переживем следующие несколько недель, ты получишь свое свидание с Брейвом.

Бог вдруг так засиял, что я действительно решила ему помочь. Даймонд наверняка бы меня поняла. По крайней мере, я на это надеюсь.

– Нам пора идти, – сказала нам О. Ее глаза сияли в темноте, будто она переключала каналы телевизора. – Оружие ты получишь внизу.

Мы друг за другом вышли из спальни. Сначала Чарминг, потом я, потом О. Как будто они были моими личными телохранителями. Мы спустились по стеклянной лестнице и услышали в холле шум голосов и лязг оружия. Мой живот вдруг нервно скрутился, а в горле образовался ком. Я сглотнула, сделала глубокий вдох, и мы уже оказались внизу лестницы. Я наконец увидела синие волосы Пиаса в конце стола и тут же расслабилась. Стол, судя по всему, ночью перенесли в холл, вчера здесь его еще не было. На светлом хроме стола лежали гора электронных устройств и десятки единиц оружия. По крайней мере, мне казалось, что это оружие, хотя некоторые вещи были подозрительно похожи на щипчики для завивки волос.

Пиас поднял голову и тут же увидел меня. Я затаила дыхание. Бог посмотрел на меня взглядом, который вызвал дрожь у меня на спине. Воспоминания о последних часах прошли у меня перед глазами. Мое тело помнило потную кожу, горячее дыхание и стоны.

– Что ты уставилась на него, как овца, – прошипела О, возвращая меня в реальность.

– Ничего подобного! – прошипела я в ответ.

– Как овца в период течки, – поправила О себя саму.

Я толкнула ее бедром. Мы, хихикая, смешались с шумной суетой элиты. Я увидела несколько новых лиц: это были боги более низкого ранга, которые смотрели на меня со смесью любопытства и благоговения на лице.

– Почему они так смотрят на меня? – нервно спросила я. Они отскакивали в стороны, когда видели нас.

– Потому что это ты, – загадочно объяснила О.

Я открыла рот, но мы уже оказались у стола.

– Вы опоздали, – холодно поприветствовал нас Пиас.

– А ты как обычно, солнышко, в хорошем настроении! – пропела О.

Пиас что-то проворчал себе под нос. Я снова почувствовала на себе его взгляд и неуверенно улыбнулась. Рядом с ним стояли Рэйзд, Онор, Коул и, к моему ужасу, Шейм, которая выглядела так, словно собиралась идти по подиуму. Мы одарили друг друга ядовитыми взглядами. Мужчины мне кивнули.

– Невероятно, ты так горячо выглядишь, малыш! – прокомментировал Рэйзд. – Отличная работа, Коул.

– Да, спасибо, – обратилась я к богу кузнечного дела. – И мне жаль, что с твоей рукой такое произошло. Просто попытайся не быть таким придурком в следующий раз – и такого не произойдет.

Коул уставился на меня. Вокруг его пальцев танцевали огоньки. И наконец он улыбнулся.

Татуировки на его пальцах стали отчетливо видны.

– Посмотрим. Ты умеешь обращаться с огнестрельным оружием?

– Немного.

– Немного должно быть достаточно. Вот! – Под пристальным взором остальных богов он протянул мне два пистолета размером с блюдца. Я взяла их из его рук и покрутила на своих указательных пальцах.

– Очень впечатляюще, Ворриор.

– Спасибо. Я уже однажды стреляла в ногу своего брата, – хихикнула я.

– Корпус выполнен из стали и титана, а также из метеоритного камня. Пистолет сам автоматически перезаряжается. Другой, – Коул кивнул в сторону левого пистолета, – пуст, но ты можешь наполнить его своей собственной магией. Если ты хорошо прицелишься, он может быть еще эффективнее, чем пули.

– Спасибо.

Рэйзд подал мне коричневый пояс с двумя кобурами, который я тут же застегнула на бедрах и в котором сразу расположила свое оружие.

– Ты хоть раз держала меч в руках? – спросил бог кузнечного дела.

Я кивнула:

– Один раз. У моего брата Лэкса он был, и он дал мне его подержать. Но все пошло наперекосяк, и мне потом целыми месяцами даже нож для сливочного масла в руки не давали.

Бог кивнул. Очевидно, его это совершенно не удивило.

– Стоит согласиться с Шейм. Ты действительно представляешь опасность для общества, – весело сказал Чарминг.

Я показала ему средний палец.

– Есть ли оружие, которое бы было для тебя наиболее предпочтительным? – продолжил расспрашивать меня бог кузнечного дела.

Я покачала головой:

– Если у тебя нет джойстика для Playstation, тогда нет.

О захихикала. Уголки губ Пиаса тоже приподнялись.

– Хорошо, тогда вот что у меня для тебя есть, – пробормотал он, вложив мне в руку нож длиной с мое предплечье.

– Кинжал? – спросила я, повернув лезвие в руке. Рукоять была выполнена из легкого титана, а лезвие – из стекла. По крайней мере, так оно выглядело.

– Это было попыткой выковать оружие из скалы Тартара. Каждый, кто держал его в руках до тебя, сходил с ума. У этой штуки какая-то собственная жизнь, поэтому я сделал только один такой кинжал. Но так как ты богиня хаоса, наверняка ты сможешь с ним совладать, – сухо объяснил мне Коул.

Оружие зажужжало в моей руке. Я видела в нем свое собственное отражение. Кинжал стал теплее. Я восторженно улыбнулась:

– Это просто безумие! Хочу оставить его себе.

– Под твою ответственность.

– Вы готовы? – нетерпеливо спросил Пиас.

Коул пожал крепкими плечами:

– Даже и не знаю. Есть ли еще что-то, что могло бы тебе помочь? – спросил меня он.

Я решила поразмыслить. Мои мысли заметались в голове.

– Есть ли у тебя что-то вроде наручников? Чтобы я могла ненадолго зафиксировать богов. Мне надо смотреть им в глаза какое-то время, и им явно не особенно это понравится.

– М-м-м… – Коул нахмурил лоб и начал копаться в горе оружия на столе. – Может быть, может быть… Где же они? – бормотал он себе под нос. Я уже спрятала кинжал в свои ботфорты.

– Ага! – торжествующе крикнул Коул, доставая два шарика, светящиеся голубым. Они жужжали так, словно были наэлектризованы.

– Это что, шарики для интимного тренинга? – пошутила я.

– Это умные шарики, – раздраженно ответил Коул. Он явно не был фанатом моего чувства юмора. – Просто брось их в своего соперника. Они самостоятельно найдут свою цель и вопьются в части тела, на которые ты нацеливалась. Только в себя не стреляй. Это чертовски больно.

– Я постараюсь, – пробормотала я, пряча эти чудовищные штуки рядом с пистолетами.

– А теперь-то наконец все готовы? – нетерпеливо спросил Пиас. – Тогда можем идти. Фэйд? – прорычал он.

Бог появился рядом с нами из ниоткуда. Его зеленые волосы были еще более ежеобразными, чем когда-либо.

– Создай портал, – приказал ему Пиас. Хак встал рядом со мной и широко улыбнулся:

– Ворриор! – Я испуганно вздрогнула. Кабели на его лбу задрожали. – Мне надо нацепить на тебя пару технических штук. Можно?

– Конечно.

Он положил руки мне на голову, и ему пришлось встать на цыпочки. Я была выше его. Как мило.

– Спасибо. И как оно? Как тебе было с босом в постели? Вы отключили мне вай-фай на целый час.

– Что? Ай! – Мой череп пронзила острая боль. Я, задыхаясь, ударила по нему рукой и почувствовала, как по моей шее течет сладкая кровь.

– Что это еще такое? – рявкнула я. – Было больно!

Хак нагло улыбнулся и посмотрел на меня сквозь свою челку.

– Извини. Я пытался тебя отвлечь. В твоем черепе теперь есть соединение. Так я смогу всегда видеть, где ты находишься, и смотреть на мир твоими глазами. Кроме того, я смогу давать тебе прямые инструкции.

– Это страшно.

– Это необходимо, – вмешался Пиас. – Хак нас координирует. Если у тебя будут проблемы, он сможет сразу же прислать помощь.

– Удачи вам двоим. – Хак убрал хвост с лица и ушел, подмигивая нам. Вокруг нас, как в беспокойном улье, роились боги. В этом месте было столько магии! Моя кожа начала мягко светиться.

– О чем ты думаешь? – Пиас встал позади меня. Он не касался меня, но мое тело все равно его чувствовало.

Я молчала, наслаждаясь его близостью, а затем повернулась к нему с улыбкой и посмотрела в его прекрасное лицо.

– О том, что Хаку бы стоило срочно сменить прическу, – прошептала я. Незаметно вдохнув его аромат, я вздрогнула. Меня все еще пугало то, как сильно меня привлекал Пиас.

– Ты уже видела список богов? – спросил меня он. Мне почудилось или его голос звучал несколько хрипло? Я покачала головой. Нахмурив лоб, я разгладила бумажку, и в следующее мгновение мне показалось, что мои глаза выкатятся из глазниц. Список казался мне бесконечным:

Зевс (отец богов)

Гера (мать богов)

Аид (бог Подземного мира)

Посейдон (бог моря)

Деметра (богиня плодородия)

Арес (бог войны)

Гефест (бог кузнечного дела)

Геба (богиня виночерпия)

Илифия (покровительница рожениц)

Гермес (посланец богов)

Артемида (богиня охоты)

Аполлон (бог солнца)

Афина (богиня мудрости)

Персефона (богиня весны)

Афродита (богиня любви)

Геракл (бог силы)

Дионис (бог пороков)

Я тяжело сглотнула и перевернула листок, мои пальцы слегка дрожали. Список все продолжался:

Ахелой (бог вод)

Алетейя (богиня правды)

Анема (богиня ветра)

Асклепий (бог медицины)

Ата (богиня бедствий)

Харон (перевозчик Подземного мира)

Геката (богиня магии)

Оры (богини времен года)

Гипнос (бог сна)

Ирида (божественная посланница)

Мойры (богини судьбы)

Морфей (бог сновидений)

Пан (бог пастухов)

Плутон (бог богатства)

Прометей (бог культуры)

Танатос (бог смерти)

Тюхе (богиня судьбы)

Зелос (бог ревности)

– Вы серьезно? Мы должны заменить всех этих богов за три недели? – Я с недоверием опустила список.

Глаза Пиаса были холодными, словно лед. Его подбородок дрогнул.

– У нас нет даже трех недель.

– А сколько же?

В его глазах я увидела что-то, похожее на сочувствие.

– Брейв подслушал богов и написал отчет для меня. Встречу G-11 перенесут на более ранний срок. Соответственно, и времени у нас останется меньше.

Мои колени подкосились.

– И сколько у нас времени?

– Три дня.

Я ахнула в замешательстве.

– Невозможно, Пиас! Так не пойдет! Я не мо…

– Ты можешь, и ты сделаешь это, – резко прервал меня он. Потом схватил меня за предплечье и прижал к своей груди. Вокруг нас дрожали молнии.

– Я надеюсь, ты насладилась сном. Ты еще не скоро сможешь поспать в следующий раз.

Я уставилась на него. Интересно, он имел в виду сон с ним или сон в целом?

– А в списке точно упомянуты все боги?

– Полубогов мы не считали.

– Ура, – вяло выдавила я.

Уголки его губ дрогнули. Холод в его глазах на мгновение растаял.

– Ты со всем справишься. Я тебе помогу, все помогут. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. А теперь пойдем. – Пиас отпустил меня и шагнул вперед.

Я незаметно рассмотрела его сзади. На нем был такой же костюм, как на мне, но на нем было больше оружия, а еще он накинул на себя плащ, капюшон которого закрывал его волосы и часть лица. Другая часть команды стояла в проходе. Первой командой были мы с Пиасом, Рэйздом и Бизаром. Вторую команду составляли Трик, Онор, Фэйд и Чарминг. Все они выглядели достаточно мрачно. Я тяжело сглотнула. Моя рука в поиске опоры направилась в сторону Пиаса, но он разговаривал с Шейм, которая прилипла к нему и терлась о него грудью.

– Возвращайся ко мне целым и невредимым, – пропела она тоном, из-за которого меня затошнило. Он пробормотал ей в ответ что-то, чего я не хотела знать. По крайней мере, он уворачивался от ее попыток поцеловать его. Моя рука безвольно упала, но ее взял кто-то другой.

Я удивленно смотрела в голубые глаза Брейва.

– Ты с этим справишься! – тепло сказал он, сжимая мою руку так, что она даже заболела.

– Спасибо, Брейв. Но мне еще пригодится моя рука.

– Извини. Конечно. – Он тут же меня отпустил. Но лишь для того, чтобы нежно меня обнять.

У меня на сердце потеплело. Я сжала его в ответ.

– Мы же поступаем правильно, не так ли? – еле слышно прошептал он мне на ухо.

– Думаю, да, – так же тихо ответила я.

Он кивнул. Его светлые волосы защекотали мой нос.

– Если ты увидишь Даймонд, скажи ей… – Он нервно облизнул губы. – Скажи ей, что мне жаль.

Я удивленно посмотрела на него:

– И даже не «я люблю тебя»?

Лицо Брейва тут же побледнело. Он молча покачал головой. Он еле заметно взглянул на Чарминга. Что между ними было? Все-таки что-то большее, чем мне сначала показалось? И должна ли я вообще об этом думать?

– Я ей передам, – пообещала ему я, аккуратно от него отстраняясь.

– Удачи! – крикнула О, маша своим боа, как какая-то сумасшедшая чирлидерша. Я криво улыбнулась.

Фэйд вдруг издал глубокий грудной звук. Воздух затрещал. Дверной проем задрожал и сдвинулся. Дерево в двери расщепилось, и на нем появилась щель высотой с человека. Щель выглядела так, будто кто-то разбил зеркало. Там виднелись мерцающие осколки реальности, переходящие один в другой, словно в калейдоскопе.

– Вперед! – скомандовал Пиас и первый пошел внутрь. Остальные последовали за ним без промедлений. Я позволила Чармингу потащить меня за собой, сделала глубокий вдох и прыгнула во временную пропасть. Я чувствовала себя так, словно еду на американских горках. Как будто вагончик устремляется вниз, а мой желудок остается где-то позади. Я открыла рот в желании закричать, но уже в следующее мгновение мы приземлились в мягкий красный песок.

– У тебя все в порядке, Ворриор? – Веселое лицо Бизара нависло надо мной. Я лежала на спине, как краб, и стонала. – Пойдем уже. Скоро тебе станет лучше, – сказал он, ставя меня на ноги. Я выплюнула немного желчи и помолилась о том, чтобы остальное содержимое моего желудка осталось при мне.

– Где мы?

Вокруг нас не было ничего, кроме пустыни и этого вечного красного неба, которое я уже видела.

– На входе в Тартар, – объяснил Чарминг.

– А почему мы просто не можем телепортироваться наружу? – удивленно спросила я.

Бизар покачал головой и поправил свою ковбой- скую шляпу.

– Так нельзя. Мы должны выйти отсюда так же, как и вошли.

– То есть вверх по его шее?

– Если ты не хочешь лезть через задницу, это единственный наш путь, – иронично ответил Пиас. – Мы ограничены во времени. Как только он раскроет пасть, ты должна вылететь из нее. Поняла? – говорил он дальше, не обращая внимания на мою гримасу.

Я замерла:

– А вы?

– Беспокойся за себя, а не за нас.

– Но вы…

– Мы уж как-нибудь справимся, – заверил меня Чарминг, кладя руку мне на плечо. – Просто лети, поняла?

Я кивнула. Моя кожа нервно светилась, а крылья вырвались наружу. Богиня во мне пела от жажды деятельности. И все началось. Пиас сделал глубокий вдох. По его телу пронеслись молнии. Он скривил лицо и открыл рот в глухом крике, а затем раскрыл кулак и запустил в нёбо огромную молнию. Я смотрела за ее полетом, затаив дыхание. Она летела и летела, а затем все же нашла свою цель. Сильный удар тока разветвился на десятки маленьких молний, которые разошлись по небу, словно пульсирующие вены. Молния скрутилась, словно поднимая волну. Я услышала странный рык, похожий на стон протеста. И дыра передо мной открылась.

– Лети, Ворриор! – скомандовал Пиас.

Я ринулась вверх. Горячий застоявшийся воздух ударил в мое лицо. Так как ветер не поддерживал мой полет, мне пришлось махать крыльями еще сильнее. Я стабилизировалась в воздухе, позволила своей энергии танцевать на кончиках пальцев и устремилась в мясистое горло монстра. И вдруг меня охватило чувство дежавю. Правда, в этот раз я вылетала наружу, а не падала внутрь. Горячая слюна летела мне навстречу, склеивая мои крылья и пытаясь меня остановить. Я поджала губы, сложила крылья рядом со спиной и ворвалась в полость рта монстра. Там я упала на его дрожащий язык. Было жутковато вдруг оказаться между вонючим нёбом и ядовитыми зубами монстра. В помещении размером с кафедральный собор. Я повернулась. Боги были позади меня. Они оказались за мной, вылезали один за другим. Большинство из них, кажется, просто карабкалось вверх. Пиас забрался сюда, поднимаясь по своим молниям. И только у Чарминга явно были проблемы. Он громко ругался. Его некогда идеально уложенные волосы были залиты слюной монстра, и, судя по выражению его лица, он был в бешенстве, когда наконец поднялся к нам.

– В следующей жизни у меня тоже будут крылья! – пробормотал он, когда я помогла ему забраться вверх.

Мои руки были такими же скользкими, как и его.

– У тебя тут кое-что поплыло, – прошептала я, указывая на его ресницы, накрашенные тушью.

– Где? Тут? – Он протер под правым глазом. Теперь он выглядел как панда.

– Да, все отлично, – соврала я.

– Тсс, – прошипел Пиас. Он сделал шаг вперед и запустил молнию в нёбо. Существо хаоса застонало. Его язык снова дрогнул. Я потеряла равновесие, упала на задницу и быстро попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, а бестия уже открыла пасть.

– Выходим, выходим, выходим! – зарычал Пиас. Язык монстра устремился вверх, дико сбивая нас с ног. Я закачалась и снова упала в горло.

– Ворриор! – закричал Пиас мне вслед. Я ударилась о край горла. Чудище заревело. Скрипя зубами, я уперлась ногами в скользкое горло, напрягла крылья и снова полетела вверх. Остальные уже выбирались из его пасти, стараясь избежать участи быть растерзанными его острыми зубами. И только Пиас стоял посреди его рта и хотел мне помочь. Я пролетела мимо него. На его лице отразилось облегчение, и он побежал в сторону выхода вслед за мной. Я увернулась от нескольких зубов и посмотрела вверх. Чудище медленно, но верно закрывало пасть. Пиас тоже это заметил. Его сочное проклятие эхом отражалось от стен чудовищной пасти, и он запустил еще одну молнию вверх. Тартар заревел. Я вылетела наружу, а Пиас прыгнул и оказался на краю скалы. Он сделал сальто и ловко приземлился на ноги.

– А теперь убеди его успокоиться, – скомандовал Пиас.

Я быстро кивнула и снова ринулась вверх. Я могла это сделать! Мы же уже обсуждали это вчера в конференц-зале. Я, сжав зубы, полетела выше. И впервые я осознала, насколько гигантским был этот монстр. Он был огромным, как целый город. И все же я видела его глаза. Они были широко открыты. Меня преследовали большие злые облака, охотились на меня, словно я была какой-то раздражающей мухой. Камни падали вниз. Я увернулась от них и приземлилась на его плоской морде. Черные чешуйки Тартара были обжигающе горячими и скользкими. Я чуть не поскользнулась, но смогла сохранить равновесие благодаря своим крыльям. С колотящимся сердцем я бросилась вперед, к глазам чудища. Я подобралась так близко, что увидела, что у него нет зрачков. Меня вдруг охватила паника. Что, если монстр был слепым? Нет. Он точно меня видел. Я тяжело сглотнула.

В это мгновение он взревел.

– Успокой его! – Пиас и другие боги казались муравьями с моей высоты.

– Пытаюсь! – крикнула я в ответ, срывая маску с лица.

Я уставилась на чудище. Казалось, будто я смотрела на солнце без защиты. Мои глаза болели, а слезы размыли фокус моего зрения. У меня болела голова, а веки хотели опуститься. Я держала их открытыми исключительно усилием воли. Я, качаясь, упала на колени и вцепилась ногтями в его грубую чешуйчатую кожу.

– Прекрати! – скомандовала я. Ладно, на самом деле я ревела. Рев зверя тут же стал тише. Я продолжала пялиться на него. Направила всю доступную энергию на то, чтобы успокоить монстра.

– Успокойся! – Я погладила его по морде. Не знаю, это поглаживания сработали или же чудище просто растерялось, но оно тут же перестало рычать. В моих ушах звенело.

– Ты должен нам помочь! – умоляла его я. Чем дольше я пялилась в его гигантские глаза, тем отчетливее я видела его душу. Ее нельзя было сравнить ни с чем, что я видела до этого. Мысли были совершенно запутанными и неструктурированными. Это была гора инстинктов и глубокой черной магии, которые превратились в бесконечный источник энергии. Я сомневалась в том, что зверь отреагировал именно на мои слова, скорее всего, его больше сбил с толку мой взгляд. Тартар видел в моей душе что-то, что он знал в себе. Мы оба были монстрами.

Чудище зарычало.

– Ты должен нам помочь, – повторила я четко и ясно. – Никто не должен узнать, что мы здесь, поэтому ты должен вести себя тихо, – объяснила я Тартару. Я не осмеливалась даже моргнуть. У меня во рту все пересохло. Кроме того, на моих зубах все еще скрипел песок. – Мы здесь, потому что хотим помочь миру. Ты это понимаешь?

Существо заворчало что-то в ответ.

– Ты должен открыть рот. Так широко, как ты только можешь. У нас есть кое-что из еды для тебя. Как тебе такое?

Монстр заворчал еще громче. Я погладила чешуйчатую кожу подо мной.

– Ты должен оставить рот открытым и позволять нам входить и выходить. Ты сможешь это сделать?

Монстр фыркнул. Я восприняла это как «да».

– Большое спасибо, – прошептала я. После этого погладила монстра в последний раз, надела маску и улетела вниз. Прежде чем я успела долететь до скалы, Тартар открыл свою пасть и успокоился.

– Молодец! – похвалил меня Пиас. – Фэйд, открой портал в Подземный мир, там мы, пожалуй, начнем. Оставайся здесь и открывай нам порталы, когда они нам понадобятся.

Бог с зелеными волосами кивнул.

– На каком этаже ада мы начнем? Я не могу сказать, что стопроцентно ориентируюсь внизу. Этажи представляют собой абсолютный хаос. Я не могу гарантировать, что вы приземлитесь на нужном этаже.

Пиас открыл рот:

– Доставь нас в Даунтаун.

Фэйд посмотрел на меня:

– А почему именно туда?

Я пожала плечами:

– В подземелье мы можем сесть на лифт и добраться куда угодно.

Фэйд посмотрел на Пиаса, и тот кивнул:

– Она ориентируется там лучше нас.

– А в Даунтауне же темницы, не так ли? – спросил Фэйд.

– Да, доставь нас к тоннелям. Там не ошибешься.

– Ну ладно. – Он сосредоточенно зажмурился и выпустил свою магию на волю. Открылся еще один портал. Не теряя ни минуты, мы прыгнули в него. Мой живот снова сжался. Прежде чем мне снова стало плохо, у меня под ногами оказался твердый пол. Я хлопала глазами в этой внезапной темноте и услышала, как приземлялись другие боги. Свет моего тела лишь немного освещал узкий проход. Я узнала в этом коридоре тоннель, в котором я приземлилась пару недель назад, когда меня отправили отбывать наказание в темницах. Казалось, что целая вечность прошла с тех пор, как я была здесь внизу и вылавливала упрямую душу из унитаза. Странная она была. Мой взгляд скользнул в сторону Пиаса. Хм-м…

– Что? – раздраженно спросил он.

– Ничего, – быстро ответила я, но все же задумалась.

– Темно тут, – пробормотал Рэйзд.

Я сделала пару шагов вперед и включила свет. В этот раз проблем с ним не возникло. Боги уставились на лампы.

– Безумие, – проворчал Бизар.

– Куда нам идти? – спросила я.

В моих ушах что-то щелкнуло.

– Вы меня слышите? – спросил голос Хака.

– Слышим. Где находятся боги? – потребовал информацию Пиас.

– Так. В Аваддоне сейчас находятся семеро из них. Аид, Персефона, Ата, Харон, Танатос и Арес. Все, кроме Персефоны, – подземные боги. Это уже неплохой знак: никто из олимпийцев еще не прознал про нашу небольшую вылазку.

– На каких этажах они сейчас?

– На этажах 145, 18, 1, 99 и 43-м.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась я.

Хак захихикал:

– Впечатлена? Я могу отслеживать их электронику. Например, Харон сейчас играет в Candy Crush Saga, а твой отец читает газету New York Times на своем iPad. Кроме того, я нашел нескольких пикси с камерами.

– Пикси?

– Да. Ты их знаешь, не так ли? Маленькие, синие, противные и с острыми зубами. Пару месяцев назад мы высадили здесь несколько десятков.

– Значит, это из-за тебя здесь началась чума? – весело спросила я.

– Нет шпионов лучше их, – равнодушным голосом ответил Хак.

Тут он был прав.

– Хорошо. Этаж 99-й находится ближе всего к нам. Правда, лифт недалеко от темниц, и нам придется пробираться через них.

– Тогда вперед. – Пиас был настроен решительно. Мой живот сжался от беспокойства. Мы пошли дальше. Я погасила свет ради нашей безопасности, чтобы не привлекать к нам слишком много внимания. Пиас и Рэйзд встали по обе стороны от меня. Мы бесшумно пробирались через тени. Никто не попадался нам по пути, и только крики проклятых прерывали напряженную тишину.

«Добро пожаловать на вечные муки» – засветилось яркое табло. Очередь обреченных на муки пробиралась через двери.

– Старайтесь не привлекать к себе внимание, – сказала я богам. – Нам надо смешаться с толпой.

– Что? – прошипел Пиас.

– По-другому никак, – ответила я и побежала вперед. Двери уже закрывались. – Погоди! – крикнула я, размахивая руками. – Тедди!

Зеленый тролль раздраженно остановился на месте.

– Эй, Тедди, как дела? – спросила я, пыхтя и показывая ему свое запястье с номером. – Нам надо войти.

Тролль хрюкнул. Его взгляд метнулся в сторону других богов.

– Это практиканты, они проходят инструктаж, – заверила я его. – Глэдис в курсе. Тебе не о чем беспокоиться.

Тролль снова хрюкнул и немного приоткрыл двери. Я дала знак богам, чтобы они проследовали за мной, и протиснулась через двери. Пиас поджал губы, но ничего не говорил. А заключенные тем временем тряслись от страха. Сократ стоял перед ними и произносил свою речь. У меня сердце защемило при виде своего шерстяного друга. Ужас как я по нему скучала.

– Добро пожаловать на вечные муки, души! Ни один путь не выведет вас отсюда. Распрощайтесь с любой надеждой, потому что я буду вашим тюремщиком. Вы пожалеете о содеянном! Мы очистим ваши души. Приготовьтесь к тому, чтобы принять свое наказание. Поэтому… выстраивайтесь в очередь и не толкайтесь! Терпеть не могу беспорядка!

– Ты что делаешь? – прошипел Пиас.

– Обеспечиваю нам союзника!

– Ты что, с ума сошла? Нам надо исчезнуть отсюда.

– Мы не справимся без сторонней помощи. Точно не здесь, внизу, – спокойно ответила я. – У тюремщика связи лучше. Сократ поможет нам.

– Почему ты в этом так уверена? Он работает на твоего отца!

Я фыркнула:

– Потому что он мой друг, вот почему.

Пиас выругался. Я не обратила на него никакого внимания, а шла дальше, продвигаясь в очереди.

– Петер Фитцджеральд! – крикнул Сократ в то же мгновение. Я оттолкнула вышеупомянутого Петера в сторону. Сократ нервно хлопал глазами. Он забыл свои очки.

– Но ты же не Петер! – сухо выдавил он.

– Сократ, это я, Ворриор. Почему ты все время забываешь свои чертовы очки?

Сократ замер. Его мышцы напряглись, а крупный череп медленно опустился.

– Ворриор? – с недоверием переспросил он.

– Ты должен нам помочь! – бесцеремонно прервала его я.

Бык фыркнул, и его ноздри раздулись.

– Ворриор, что за…

– Пожалуйста! – умоляла его я.

Пиас уже почти потерял терпение. Я чувствовала покалывание его силы на своей спине.

– Слушай меня. У меня нет времени отвечать на вопросы. Пожалуйста, пропусти нас к лифтам и сделай так, чтобы двери в темницы оставались закрытыми.

– Что? Ты что, с ума сошла? Я же не мо…

– Пожалуйста! Сократ, это же я. Доверься мне. Только один раз.

Бык замолчал и посмотрел на меня. Я увидела осознание в его глазах. Мой живот сжался. Он знал, что со мной случилось, и знал, где я должна была находиться на самом деле и то, что я, очевидно, была не там. Может быть, было ошибкой попросить его о помощи. Меня разрывало от напряжения.

Он сделал глубокий вдох:

– Хорошо, я помогу.

Я выдохнула с облегчением, и воздух из моих легких вырвался наружу, как из воздушного шарика.

– Я правильно понимаю, что твой фан-клуб пойдет с тобой? – он указал на богов, выстроившихся за мной.

– Да, они со мной.

Бык кивнул:

– Тогда пойдемте. – Он потопал вперед, оставив сбитые с толку проклятые души позади. – Я даже знать не хочу, в какое дерьмо ты ввязалась, Ворриор, – пробормотал он. Его шаги заставляли пол трястись. – Мне это не нравится! И все же я тебе помогу. Мне сказать твоему брату, что ты здесь?

– Нет! – быстро ответила я. – Мы хотим оставаться незамеченными как можно дольше. Нам нужны лифты.

– Как пожелаешь. – На нас опустилась давящая тишина, когда мы шли по влажному тоннелю, в котором измученные души в плохом настроении оттирали межплиточные швы от плесени. Я им не завидовала. Плесень иногда очень раздражала кожу. Наконец мы подобрались к лифтам. Сократ окинул меня странным взглядом, скрестил руки на груди и стал ждать.

– Нам нужно разделиться, – предложила я Пиасу, который с недоверием изучал быка.

Синяя бровь поднялась вверх:

– Ты о чем?

Ух ты, звучало сердито. Я откашлялась и нетерпеливо переступила с одной ноги на другую.

– Мы должны искать богов, предварительно разделившись. Так мы будем быстрее.

Все посмотрели на Пиаса. Он выглядел жутко злым, и его руки сжались в кулаки.

– Я делаю это лишь для того, чтобы помочь, – кратко сказала я.

– Разделитесь! – выплюнул он. Боги кивнули и ринулись к лифтам. Я посмотрела на Пиаса. Агрессивное напряжение витало в воздухе. Я повернулась к быку.

– Спасибо! – серьезно сказала я. – Ты сейчас помогаешь нам спасти мир.

– Хочется на это надеяться, – вздохнул он. – Мне остаться здесь, чтобы быть начеку?

Я покачала головой:

– Нет, занимайся своей работой, как обычно. Только двери закрой.

Он кивнул и ушел. Никаких объятий. Мне было немного больно, но я его понимала. Я видела все в его глазах. Он боялся меня. Я грустно смотрела ему вслед.

– Ты где застряла? – прошипел Пиас. Он стоял рядом с Рэйздом, Бизаром и Чармингом в левом лифте и нетерпеливо ждал, когда я к ним подойду. Остальные уже уехали прочь. Я вздохнула, протерла потные ладони о штанины и протолкнулась к ним. Пиас нажал на номер 99. Кнопка засветилась красным. Как обычно, заиграла бесконечная Highway To Hell. Бизар радостно мычал в такт. Пиас выглядел так, словно его одолела головная боль. Лифт устремился вверх.

– Что находится на этаже 99, Ворриор? – спросил Рэйзд, прерывая напряженную тишину, повисшую между мной и Пиасом.

Я закатила глаза. Мое тело совсем сжалось от волнения.

– Да ничего особенного. Там сидят бухгалтеры и адвокаты моего отца.

– Серьезно? – ухмыльнулся Бизар. – Бухгалтеры?!

Я улыбнулась в ответ:

– Да. Кое-что изменилось за последние несколько лет. Аваддону тоже приходится платить налоги.

– И кому же? – весело поинтересовался Бизар.

– Э-э-э… понятия не имею, – признала я, почесав затылок. – Я никогда не интересовалась. Десять лет назад Олимп и Аваддон начали радикально менять свои структуры. Почему они это делали, я понятия не имею. Никто не говорил об этом открыто, поэтому… – Я пожала плечами.

– Какой бог сейчас находится наверху? – прервал нашу болтовню Пиас. Он все еще звучал обиженно. В моих ушах что-то затрещало.

– Аид, – ответил юный бог.

Я побледнела:

– Ты уверен? Отец никогда не бывает наверху. Когда он разговаривает с адвокатами, у него начинается головная боль. – Мой голос слегка дрожал.

Боги посмотрели на меня с сочувствием.

– Это точно. Мне жаль, Ворриор, – пробормотал Хак.

Мне стало плохо. Почему первым должен быть именно мой отец? Он этого не заслужил. Аид был хорошим мужчиной. Он выполнял свою работу со страстью и любовью к деталям. Три года назад он обеспечил каждого из своих подчиненных в Аваддоне государственной медицинской страховкой. Он заботился о своих людях. Я сжала руки в кулаки.

Две сильные руки неожиданно обхватили меня сзади и прижали к своей груди, давая необходимую опору.

– Мы не причиним ему вреда. Ты с этим справишься, – прошептал Пиас мне на ухо.

Я тяжело сглотнула:

– Он мой отец.

– Ты его любишь?

Я кивнула.

– А он тебя любит?

Я помедлила, но затем все же кивнула еще раз.

– Значит, он должен все понять, – кратко сказал Пиас. Лифт остановился. Девяносто девятый этаж выглядел как страховое бюро. Серый ковер и сотня маленьких белых комнаток, распространившихся по помещению, как на шахматной доске.

Отовсюду раздавались звуки телефонных звонков, писк принтеров, треск измельчителей бумаги и стук ногтей по клавиатурам.

– Добро пожаловать на этаж 99 Аваддона. Мое имя Фрэнк, чем я могу быть полезен?

Перед лифтом стоял белый письменный стол, на котором жужжал старый компьютер. За ним сидел гоблин с коричневым морщинистым лицом, кошачьими ушами и парой черных волос, которые он без видимой на то необходимости приклеил к своей сморщенной лысине. Из уголка его рта торчала палочка от леденца.

– Эй, Фрэнк. Это я, Ворриор. Как дела?

Пиас тут же убрал свои руки от меня.

– Еще один твой друг?

Я совершенно случайно наступила ему на ногу и помахала гоблину, улыбаясь. Он вопросительно посмотрел на меня своими большими кошачьими глазами.

– Ворриор? – Он одобрительно присвистнул. – Ты очень изменилась, девочка!

– Да-а. – Я нервно засмеялась и провела рукой по своим волосам. – Пора было уже стать чуточку моднее.

– Тебе очень идет! – ответил Фрэнк, откусывая от леденца. – Так, почему ты здесь? Чем я могу быть полезен тебе и твоим друзьям? – Он заинтересованно посмотрел на богов сзади меня. Чарминг весело помахал ему.

– Да… в общем, нам нужно… – заикалась я, но он меня прервал:

– Ага. Мне кажется, я и так все понял. – Он серьезно посмотрел на меня. Пиас окаменел. Остальные, кажется, подступили ближе ко мне.

– Ой, правда? – нервно спросила я. – И откуда же?

Гоблин нагло улыбнулся, наклонился к столу и открыл ящик.

– Ты снова хочешь взять у меня леденцы себе и своим друзьям! – Он радостно подмигнул мне и сунул четыре леденца под мой озадаченный нос.

– Ой… – с облегчением выдавила я. – Круто. Спасибо!

Бизар схватил леденцы, засунул три из них в свой карман, а один – в рот.

– Просто божественно! – вздохнул он. Чарминг отвесил ему пощечину.

Фрэнк добродушно улыбнулся:

– Когда Ворриор была маленькой, они с братом почти каждую неделю ко мне заходили. Из-за них я всегда заполнял ящик леденцами. Они тогда были такими серьезными и грустными, что для меня радостью было видеть улыбки на их лице.

– Спасибо, Фрэнк, – сказала я, тронутая таким отношением. У меня во рту застрял ком. Следующий вопрос мне чуть ли не откашливать пришлось.

– Мой отец здесь?

Гоблин кивнул, пошевелил своими ушами и махнул пожеванным концом палочки от леденца в сторону.

– Да-да, твой отец в кабинете. Правда, через пару минут у него разговор. Так что вам придется подождать.

– Боюсь, ждать мы не можем, – вмешался Пиас, подходя к Фрэнку, который тут же стал выглядеть испуганным. Юный бог одарил гоблина холодной улыбкой и уперся ладонями в его письменный стол. – Мы сейчас находимся в цейтноте и должны срочно поговорить с повелителем Подземного мира. Поэтому подвиньте эту встречу. – Его последние слова явно были приказом, несмотря на то что звучал его голос вежливо.

Гоблин покачал головой. Его уши дрогнули.

– Нет, нет, мне жаль, молодой человек. Но речь пойдет о переговорах с Олимпом. Такие вещи нельзя просто так перенести. У меня свои инструкции, понимаете?

В это же мгновение в наших ушах что-то затрещало. Хак практически зарычал на нас:

– Ребята, у нас проблема. В Аваддон спустился еще один бог. Олимпиец. Кажется, они поняли, что пахнет жареным.

– Кто это? – спросил Пиас, не обращая внимания на сбитого с толку гоблина.

– Геракл.

Пиас выругался и так мрачно уставился на Фрэнка, что тот завизжал от страха.

– Где Аид? – огрызнулся бог.

– В конференц-зале номер один. Но…

– Спасибо! – Пиас ударил гоблина по морщинистому черепу.

Я закричала в знак протеста, а Фрэнк рухнул на стол без сознания.

– Почему ты это сделал?!

Пиас окинул меня холодным взглядом и скрестил руки гоблина на его груди. Выглядело так, словно он прилег поспать.

– У нас нет времени на эту болтовню! Ты знаешь, где конференц-зал?

– Да, надо просто идти прямо. Но…

– Тогда пойдем! – Пиас ринулся вперед.

– Пойдем, милая, – прошептал Чарминг, таща за собой нас с Бизаром в глубь этажа. Я в последний раз посмотрела на бедного Фрэнка, а потом догнала Пиаса и повела богов вперед. Мы шли по бесконечному коридору маленьких коробочных офисов. На нас с любопытством смотрели местные работники. На моего отца работали десятки сверхъестественных существ. Эльфы, тролли, сфинксы, иногда даже сатиры и вампиры, чьи красные глаза сверкали, когда они улавливали мой запах. На этаже начали шептаться. Мы шли быстрее, оставляя кабинеты существ позади. Иногда мы проходили мимо булькающих кулеров или громко жужжащих принтеров. Свет в коридоре был слишком ярким, он освещал лица подчиненных отца, которые, казалось, становились только любопытнее. Они чувствовали, что происходило что-то, что однозначно не должно было происходить. Наконец в поле нашего зрения появились конференц-залы. Я выдохнула с облегчением, когда меня вдруг кто-то схватил и прижал к стене.

– Привет, красавица моя. Могу ли я тебе помочь? – прошептал хриплый голос мне на ухо.

Хватка его рук был ледяной, а предплечья – белоснежными. Меня схватил вампир. Дерьмо! По моим рукам пробежала дрожь. Я беспокойно уставилась в острое лицо красноглазого ублюдка. Светлые волосы спадали на его бледный лоб. Улыбка была широкой и голодной: у него во рту блестели клыки-импланты. Запах старого мяса ударил мне в нос, и я почувствовала приступ тошноты.

– Спасибо, все в порядке. – Я попыталась увернуться от него. Вампир уперся обеими руками в стену, отрезая мне пути побега. Его лицо оказалось в неприятной близости от моего.

– Не так быстро, милая. Я думаю, я долго искал тебя. Этот запах…

– Отпусти меня! – прервала его я, толкая вампира в его мертвую грудь.

Тип лишь рассмеялся в ответ:

– Почему ты такая злая? Ты хоть знаешь, сколько людей тебя ищет? Цена за твою голову просто невероятно велика!

В это же мгновение чья-то большая рука схватила кровососа и оттащила от меня. Он стал сердито ругаться, а затем повернулся и уставился в кристально-голубые глаза Чарминга.

– Отпусти меня, или…

– Так-так-так. Почему ты такой злой? – пропел бог. Он ухватил его сильнее, а его голос опустился на несколько тонов. Он звучал как дорогой шелк с дымным отблеском. Магия гипнотическими волнами исходила от него.

– Мне кажется, ты хочешь пить, друг мой. Видишь там кулер? – он кивнул в сторону десятилитровой бутылки. – Сейчас ты это выпьешь. Все до последней капли. И тогда тебе станет лучше.

– Я… да, да, конечно, – заикался сбитый с толку вампир. Его зрачки стали маленькими, словно ушко иголки.

– Удачи! – Чарминг дружелюбно улыбнулся и отпустил вампира, который тут же направился в сторону кулера. Я в недоумении подняла глаза и почувствовала покалывание магии на своем языке, словно вкус сладкого вина. Его силы пугающим образом напоминали мне мои собственные. Он посмотрел на меня с ухмылкой и толкнул в направлении конференц-залов.

– Что это было? – прошептала я.

Он озорно мне подмигнул.

– Ты не единственная умеешь убеждать, – объяснил он. – Думаю, все дело в наших генах.

– Что?

Он странно на меня посмотрел.

Его полные губы открылись.

– Ворриор, – откашлялся он. – Есть кое-что, что я должен…

– Так вот вы где. Это нужная нам комната? – Пиас оказался возле нас. Его лицо было закрыто капюшоном, а его черты разрезали жесткие тени. Он был похож на сказочного палача.

Мое сердце остановилось.

– Да, это нужная нам комната.

Пиас посмотрел на меня своими холодными глазами:

– Ты готова? Мы должны сделать все быстро, пока нас не нагнали другие боги. Если мы нападем на них неожиданно, у них не будет времени защититься.

Чарминг сжал мою руку. Бизар нервно облизывал свой леденец. Кажется, он переживал не меньше моего. Удивительно, но меня это успокаивало.

Я сухо сглотнула.

– Тогда вперед.

Пиас кивнул, поворачиваясь к двери. Магия наполнила узкий коридор. Она была так сильна, что я снова почувствовала покалывание на своей коже и знакомый мне вкус озона на языке. Вокруг тела Пиаса извивались молнии, которые затем смыкались на нем до тех пор, пока все его тело было под напряжением. Он занес кулак и выбил дверь. Послышался оглушительный треск. Я зажмурилась. Порыв ветра растрепал мои волосы, а обжигающий запах дерева и пластика наполнил комнату. Чарминг и Бизар прикрыли мою спину, а Пиас, завернутый в облако пыли и молний, зашел в комнату с ловкостью пантеры. Я слышала треск разбитого дерева под своими ногами, и бог поднял один из своих пистолетов. Его пальто зашевелилось, а из комнаты послышались выстрелы. Я вздрогнула. Услышала сначала крик, а затем рычание. Я осмотрелась, а затем увидела своего отца, стоящего с широко расправленными крыльями перед длинным овальным столом. Он обнажил свои острые зубы. Обычно ухоженные волосы были взъерошены. Позади него в стене виднелись три черные дыры от выстрела, которые пролетели в паре миллиметров от него. Я увидела его родное лицо, и мое сердце заколотилось. Первое, что мне захотелось сделать, – крикнуть «папочка» и броситься в его объятия. Но нет. Так нельзя. Мы пришли сюда, чтобы отправить моего отца в Тартар, а не для того, чтобы с ним обниматься.

– Это еще что такое? – зарычал бог Подземного мира.

– Это был предупредительный выстрел, – тихо сказал Пиас. Я услышала щелчок передвигающихся в пистолете пуль. Пиас снова плавно направил пистолет на отца и прицелился в его лоб.

– Прогони отсюда своих псов, иначе следующая пуля полетит не в стену.

Что? Какие еще псы? Где… Черт! Рядом с Аидом, немного в стороне, стояли мои братья. Мэдокс и Спэйд. При виде их мне захотелось выругаться. Чарминг и Бизар были удивлены моему внезапному ступору и подбежали ко мне. Они врезались в меня жестко и неожиданно. Мы вместе ворвались в комнату, превратились в комок из рук и ног. Пиас с ужасом посмотрел на нас. Остальные члены моей семьи тоже замерли.

– Ай! Это моя нога, Чарминг!

– Ты сейчас отдавишь мою лучшую часть!

– М-х-м! – рычал на нас Бизар, которого прижали к ковру лицом.

– Что здесь, черт подери, происходит? Вы где? – прервал нашу перепалку Аид. Мы замерли и подняли глаза на него. Вокруг его ног собрались тени, заполнившие комнату, а Пиас посмотрел на нас так, будто бы с радостью нас задушил. Спэйд сморщил нос и смотрел на нас своими красными вампирскими глазами. Его зубы, как и зубы Аида, были острыми, как лезвие. У Мэдокса было лицо человека, не понимающего, переживать ему или же упасть на пол в приступе смеха.

– Это нападение? – спросил растерянный Аид.

– Если да, то вы дерьмово справляетесь! – засмеялся Спэйд, вытащивший нож так быстро, что даже Пиас не успел на это отреагировать. Лезвие тут же вонзилось… в меня. Я вскрикнула. Нож резал мою кожу и мышцы, словно масло, и заставил меня упасть на пол. Я выругалась. Пиас в панике закричал мое имя, зарычал, а затем выстрелил. Пуля в этот раз встретила свою цель. Правда, это был не Аид, а Спэйд, который тут же упал на пол.

– Спэйд! – тревожно крикнул мой отец.

– Ворриор? – спросил сбитый с толку Мэдокс. Он уставился на меня в недоумении. А я только продолжала плакать. Нож ударил меня в предплечье, чуть выше запястья. Из раны текла теплая божественная кровь.

– Ворриор! – В следующее мгновение рядом со мной оказался Пиас.

– Не спускайте с них глаз! – крикнул он Бизару и Чармингу, чьи выражения лиц моментально переменились. Из безобидных мужчин они превратились в богов. Их могущество наполнило комнату, и Аид оправился от шока. Он округлил глаза. В следующее мгновение начался абсолютный хаос. Мои друзья бросились на бога и моих братьев, которые не особенно понимали, как им на это реагировать. Я и сама не знала. Сражалась я разве что только с приступами тошноты, которая подступала к моему горлу при виде разрезанной руки.

– Спокойно, – шептал Пиас мне на ухо. В его волосах дрожали молнии, а прохладные руки ухватились за рукоять ножа. – Глубокий вдох, – сказал мне он. Я послушалась и вдохнула. В это же мгновение он вытащил нож. Я выругалась. Гром пронесся по комнате, а моя кожа ярко засветилась. Мои крылья тут же вырвались из плоти наружу.

– Ворриор? Это что… это ты?

Мэдокс. Мне стало плохо. Я подняла глаза. Моя рука горела, когда рана медленно затягивалась. Мэдокс стоял рядом с нами. Позади него Бизар и Чарминг боролись с моим отцом и Спэйдом.

– Принцесса, – прошептал мой брат. Он смотрел то на мое лицо, то на медленно заживающую рану. При виде него мне было то жарко, то холодно. Я задрожала, когда самый близкий человек из моей прошлой жизни снова стоял передо мной. Я заплакала. Как же я по нему скучала!

Пиас зарычал. Он так быстро вскочил на ноги, что я видела лишь расплывчатые тени. В следующее мгновение он занес руку и вонзил кинжал в незащищенный живот моего брата. Я округлила глаза от ужаса. Забыв о своей собственной боли, я вскочила на ноги и ринулась вперед. Мэдокс задыхался.

– Нет, Пиас! Это Мэдокс! – в панике кричала я. В это же мгновение я набросилась на синеволосого бога, чтобы не дать ему нанести еще один удар. Я вцепилась в его руку, словно обезьяна, и не отпускала.

– Ворриор! – огрызнулся он, раздраженно тряся рукой, на которой я качалась из стороны в сторону. Его серебряные глаза были холодными, как снег. Я еще сильнее обхватила его руку.

– Пожалуйста! – умоляла я его. – Он мой брат!

– Да хоть китайский император! Мы должны вырубить его, он один из них! – Он указал на Аида, который уворачивался от нападения Бизара, который одним ловким ударом разрушил половину мебели в комнате. Безумие. По комнате летели щепки. Я слышала, как ругается Спэйд и смеется Чарминг. Мэдокс тем временем задыхался, прижимая руки к раненому животу. Оттуда сквозь его пальцы вытекала кровь. Правда, не так много, как я думала. Пиас, видимо, ударил его вполсилы. Я выдохнула с облегчением.

Мэдокс посмотрел на Пиаса, а затем на меня.

– Кто, черт побери, этот Дарт Вейдер? – спросил у меня он.

Я открыла рот, но нас прервал визжащий Бизар. Словно в замедленной съемке, бог пролетел над нашими головами, а затем с громким стуком вылетел в уже разрушенную дверь. При этом он потерял ботинок. Он застонал.

– Немедленно прекратите!

Мы посмотрели на Аида, который глядел на нас с каменным лицом. Спэйд задыхался. Его красные глаза светились, пока он отчаянно пытался выскользнуть из удушающей хватки Чарминга. Тот самодовольно улыбался и сладко шептал вампиру что-то на ухо, что заставляло его снова и снова бить себя по носу. Хрящ был уже весь в крови и раздавлен, как помидор.

– Чарминг! – громко зашипел Пиас. Бог удивленно замер. – Прекращай уже свой детский сад! – скомандовал он, смотря на Аида, как птица на червя.

– Немедленно прекратите! – строго повторил Аид. – Один писк – и я оторву щенку голову. – Он указал на Бизара, который со стоном перевернулся. Я замерла, увидев, как туман из-под ног Аида собрался вокруг шеи молодого бога. Туманные напряглись в качестве предупреждения. Бизар стал задыхаться. Вены на его шее набухли, а лицо стало пугающе синим. Кровь вялыми каплями стекала по его напряженной коже.

– Ворриор, – спокойно сказал Пиас. – Отпусти меня.

Я тут же послушалась и хотела встать рядом с ним, но его худые руки схватили меня и поставили сзади себя. Все это время Мэдокс смотрел на нас, не спуская глаз. Его лицо выражало то ужас, то эмоции, которые я не могла точно идентифицировать. Это что, ревность?

– Пиас Тантал, – холодно сказал мой отец. Он все еще парил над землей. Его тени летали по комнате, словно хищные птицы, лишь ждущие его приказа. Я сглотнула. Я бы с радостью схватила Пиаса за руку, чтобы опереться на нее, но он не был похож на человека, который хотел сейчас держаться со мной за ручки. Скорее на того, кто вот-вот взорвется.

– Аид, – холодно ответил Пиас. – Удивлен?

Мой отец зарычал:

– Конечно. Я не думал, что ты, кроме того, что не уважаешь старших, еще и тупой. Я ожидал от тебя большего.

– Ты еще и чего-то от меня ожидал? – насмешливо спросил Пиас.

Аид заскрипел зубами.

– Мои последние пытки, значит, тебя не вразумили? Надо было тебе оставаться в Тартаре. Но тебе стоило, – он пристально посмотрел на меня, – хотя бы не ввязывать в это мою дочь.

Пиас сухо засмеялся. По его венам пробежали молнии.

Мэдокс смотрел на него со смесью презрения и восхищения на лице.

– К чему эти притворные отеческие чувства, Аид? – спросил Пиас. – Ты-то уж знаешь, что все, что оказывается в Тартаре, принадлежит мне. Как и она. Вы ее выбросили. Я нашел ее, поэтому могу делать с ней все, что захочу! – Он обнажил зубы в жуткой улыбке.

Я сердито посмотрела на него, но держала рот на замке.

Голова Мэдокса повернулась в сторону Аида:

– Что-что ты с ней сделал?

Спэйд лишь рассмеялся. Чарминг что-то прошептал ему на ухо, и парень ударил себя кулаком в правый глаз. Он застонал, и я злорадно засмеялась. Взгляд Пиаса заставил меня замолчать. Где-то позади нас стоял Бизар, задыхающийся, пока темный туман Аида сильнее сдавливал его горло.

– Отпусти моего сына! – скомандовал он.

Пиас нахмурился, и его глаза опасно сверкнули.

– И потерять единственный рычаг давления?

Аид нервно вдохнул сквозь зубы.

– Я отпущу вашего человека, а вы – моего сына.

Пиас фыркнул, но я ткнула его в спину.

– Делай! – прошипел он.

– Нет! – огрызнулся тот в ответ. – У нас нет времени! Не сопротивляйся нам, Аид! Делай, что мы говорим. Сейчас же! Или мы убьем твоего сына.

Я резко втянула воздух, как и Мэдокс.

Аид лишь мрачно улыбнулся:

– Тогда я убью твоего человека.

Бизар глотал воздух ртом. Темнота неспешно подбиралась к его глазам, носу и ушам, заставляя его задыхаться. Я чувствовала, как силы Аида его сдавили. Он отчаянно пытался выбраться из темной хватки Аида. Но это было столь же бесполезно, как если бы светлячок попытался светить ярче солнца. Абсолютно безуспешно.

– Я готов принести эту жертву, – совершенно холодно сказал Пиас.

– Пиас! – в ужасе выдавила я.

– Босс! – выдавил Чарминг.

– Пойдем с нами, или Чарминг убьет твоего сына, – повторил Пиас.

Мой отец посмотрел на Спэйда. Чарминг прошептал что-то ему на ухо. Мой брат обхватил свою шею руками и стал душить себя. Теперь уже он хватал воздух ртом и синел. Пиас довольно улыбался.

– У меня есть еще и другие сыновья. Я смогу это пережить, – сказал Аид.

Я была шокирована. Как и Мэдокс, который моментально побледнел. Воздух стал плотным, когда единственным, что было слышно, остались рвотные позывы и вдохи двух мужчин, которые медленно задыхались. Я смотрела то на Аида, то на Пиаса. У обоих были совершенно одинаковые статичные выражения лиц, подбородки подняты вверх. В глазах сверкала жесткость, а их власти окружали их, словно волки, ожидающие, пока соперник не проявит слабость. Я беспомощно посмотрела на Чарминга, который лишь пожал плечами. Проклятое дерьмо! Если они не прекратят свои состязания, Бизар и Спэйд погибнут.

– Папочка, прекрати! Пожалуйста! – Я смело сделала шаг вперед.

– Ворриор! Стой на месте! – огрызнулся Пиас. Я лишь ядовито посмотрела в ответ.

Мой отец взглянул на меня.

– Дочка, – сказал он. – Тебе надо было оставаться в Тартаре. Там ты была бы в безопасности. По крайней мере, на начальном этапе.

Я поджала губы:

– Пожалуйста, прекрати с нами бороться. Ты не можешь задержать прогресс. Ты сам говорил мне об этом. Просто прекращай.

Бог мрачно усмехнулся. Бизар захрипел.

– Вы переоцениваете себя, дочка. Надо было вам потратить больше времени на подготовку. Ваше нападение столь же бессмысленное и подростковое, как от вас и ждали остальные боги. Послушай мой совет и лучше уйди, пока не пришлось бежать.

– Просто отпусти Бизара, – попросила я. Мне вдруг стало холодно. Мой живот сжался. –   Он бог. И тоже не может умереть, – сказала я с максимально возможной уверенностью в голосе.

Аид поднял бровь:

– Пока что, дочка, боги – это мы.

Я повернулась и увидела, как Бизар открыл рот, когда его шея сломалась. Я в ужасе вскрикнула. Чарминг выругался, шепнул что-то на ухо Спэйду, но чья-то рука вынырнула из темноты и оттащила его назад. Она практически проткнула Чарминга. Он застонал и стал плеваться кровью. Пиас зарычал, занес руку и запустил огромную молнию. Комната тут же разрушилась взрывной волной. Она накрыла меня и отбросила назад прямо в руки Мэдокса, который обнял меня, защищая от окружающего мира. В моих ушах зазвенело, но все же мои глаза были широко открыты, и я наблюдала за тем, как вокруг вспыхнул огонь, в центре которого стояли Аид и Пиас.

Мой спутник жизни набросился на Аида, и его прижало к полу. Его темнота хлестала вокруг него вслепую, разрушая оставшиеся стены. Бетон и штукатурка падали на пол. Из коридоров доносились крики сотрудников.

– Ворриор! С тобой все в порядке?

Задыхаясь, я подняла взгляд на Мэдокса. Он держал меня, дрожа всем телом, и прижимал к себе, пока над нами пищала пожарная сигнализация. На нас капала холодная вода.

– Я… я… – Мои заикания превратились во вздохи. Я не знала, что хотела сказать. Но я точно не была в порядке. Все пошло явно не так, как планировалось.

– Хак… Хак, нам нужна помощь!

– С кем ты говоришь? – растерянно спросил Мэдокс.

Я проигнорировала его вопрос.

– Хак? – закричала я еще громче. В моих ушах затрещало.

– Милая, я боюсь, у вас проблемы!

– У нас они уже есть! – завизжала я, перекрикивая писк пожарной сигнализации. – Здесь все идет не по плану! Бизар…

– Еще один бог идет в вашу сторону, – прервал меня он. – Рэйзд и другие не смогли его остановить.

– Какой бог? – спросила я, дрожа от страха.

– Геракл.

– Когда он придет?

– Я…

– Ворриор! – Меня жестко оттащили назад за локоть.

Взгляд Мэдокса встретился с моим.

– Что здесь происходит?

– Война, – холодно ответила я, высвобождаясь из его хватки. Я выглянула за его плечо и вдруг увидела голову Рэйзда, несущегося по белому коридору.

– Нам нужен Пиас! – рычал он. Я посмотрела на него. Позади шел Геракл. Бог с мышцами как у культуриста. У него в руках был такой длинный меч, что я, будь в нормальных обстоятельствах, задумалась бы о том, что он пытается компенсировать такими размерами. Но сейчас я просто боялась того, что произойдет с нами, когда он до нас доберется.

– У нас проблемы! – отчаянно кричал Рэйзд. Темнота, похожая на туман моего отца, обвивалась вокруг его пальцев. Он запускал потоки темноты в голову Геракла, но тот отражал любую его атаку небрежным взмахом меча.

– Детонатор сработал неверно!

– Что? – Я поспешила к Рэйзду, который, пыхтя, запустил еще один залп в Геракла.

– Пиас! – выдохнул он. – Детонатор сработал неверно!

– Что? – Я ни черта не понимала.

– Нам надо бежать!

В это же мгновение я услышала наполненный болью крик Чарминга. Рычание Пиаса и шипение Аида смешались с шумом пожарной сигнализации, отчаянно пытавшейся сдержать огонь. В моей голове все перевернулось. К сожалению, у меня больше не было времени собраться, потому что в то же мгновение до нас добрался Геракл со своим гигантским мечом. Железо полетело прямо в сторону головы Рэйзда.

– Осторожно! – Я прыгнула к нему и оттолкнула его в сторону. Я почувствовала, как лезвие прошло в миллиметре от моего лица, и упала на пол. Я задыхалась. Меч вонзился в пол рядом со мной. Геракл выругался и потянул за рукоять, бросая на меня убийственные взгляды. На моем животе что-то вздрогнуло, и Бладклоу сорвался с моей кожи без предупреждений. К своему стыду, стоит признать, что я совершенно забыла о своем псе. Геракл споткнулся, а крупный пес приземлился на нем и вгрызся в его горло.

– Так держать! – подбодрила я Бладклоу. Я подумала о том, стоит ли мне выпускать василиска, но он одним своим размером разрушит весь этаж и никому этим не поможет.

– Нам… нам надо бежать прочь, – снова заикался Рэйзд, уставившийся на цербера округленными глазами.

Я кивнула.

– Ты забирай Пиаса, а я утащу оттуда Чарминга. Скажи Хаку, чтобы Фэйд открыл для нас портал.

Не моргнув и глазом, Рэйзд утонул в хаосе. Бладклоу тем временем грыз шею бога. Его тело обмякло.

– Блад! – Я свистнула, привлекая внимание собаки. Он тут же прислушался. – Забери Бизара и отнеси его в ближайший портал, а потом жди меня! – быстро скомандовала я, поворачиваясь к Гераклу, который упал на колени и наклонился ко мне головой. Звук, который я услышала, пробудил во мне рвотный рефлекс. Песик отлично поработал. Голова бога свисала под странным углом. Шея была разорвана до самых костей, и я видела его гортань между разорванной кожей и выпуклыми мышцами. Но все же он еще был жив. Его карие глаза были широко открыты, и он глотал воздух ртом. Ритмичный поток грязной серебристой крови хлынул мне на руки. Она уже почти стала снова красной. Я быстро сняла маску и заставила его посмотреть мне в глаза.

– Ты принадлежишь мне! – прошептала я, проникая в глубины его души с помощью своей магии. Он выгнул спину. Его рот открылся в крике, а глаза закатились. Он попытался меня ударить и дрожал, но я была сильнее. По моей спине стекал пот, когда я наклонилась к нему и вдохнула. Душа Геракла устремилась внутрь меня, сопровождаемая вкусом ржавых гвоздей и горьких трав. Я вздрогнула и вдохнула еще сильнее. Божественная душа наполняла меня сантиметр за сантиметром, а мир остановился на мгновение. Тело мужчины рассыпалось в пепел. Я глотала воздух ртом и тут же надела маску на лицо. Вдруг я заметила на себе взгляд моего брата. Он стоял рядом со мной и смотрел на меня с отчетливым выражением шока на лице.

– Что ты сделала? – тихо спросил он.

Я грустно улыбнулась и встала на ноги, придерживая свой скручивающийся живот. Душа Геракла была тяжелой. Она поднималась вверх по моему горлу и пыталась вылезти наружу.

– Мне очень жаль, – выдавила я. – Я должна была это сделать. Пожалуйста, иди. Спрячься в безопасном месте. – С этими словами я повернулась и поспешила к своим друзьям. Дым медленно погасающего огня ударил мне в нос. Темное облако едва не поглотило меня. Я закашляла и замахала руками, пока наконец не увидела богов. К своему облегчению, я увидела Чарминга. Его макияж хоть и был размазан по лицу, а костюм разорван и весь в грязи, но все же он был жив. И еще как жив! Он отвесил сочную пощечину моему брату и запустил его в полет по разрушенной комнате.

Воздух был настолько наполнен магией, что у меня закружилась голова. Я увидела своего отца, который с оглушительным грохотом прорвался сквозь заднюю стену конференц-зала. Пиас и Рэйзд ринулись вслед за ним. Они так быстро прыгнули вперед, что я видела перед собой лишь размытые светящиеся тени. Я впервые заметила, как хорошо они работали вместе. Их движения были ловкими, точными, почти синхронными. Мне было очень интересно смотреть за тем, как они сражались. Мой взгляд намертво приклеился к кошачьим движениям Пиаса. Его мышцы напряглись под узким костюмом, а синие волосы развевались в шторме из темноты и молний. Я с трудом оторвала от него взгляд, напрягла свои крылья и поспешила им на помощь. Мой отец лежал на полу. Я увидела еще один конференц-зал через дыру в стене. Столь же аскетично обставленный, как и предыдущий. Аид махал крыльями, разрушив половину комнаты, а затем сердито поднялся на ноги. Мгновением позже Пиас уже летел в его сторону. Его ноги сдавили сильную шею бога Подземного мира. Он ловким движением перевернул тело Аида на бок. Я увидела, как Пиас, сжав зубы, боролся с болью. Его кожа уже покрылась иссиня-черными волдырями. Рэйзду повезло не меньше. И все же они, кажется, держали бога смерти под контролем. Аид уже явно запыхался. Его движения стали вялыми и медленными. Пиас зарычал. Он растопырил пальцы, бросая светящуюся сеть из молний на Аида. Юный бог снова сжал кулак, отчего молнии среагировали и сдавили Аида. Тот закричал, зашипел, и я почувствовала запах горящей плоти. Это было просто жутко.

– Ворриор! – крикнул Пиас.

Я тут же подошла к нему. Его магия отзывалась покалыванием на моей коже. Я сорвала маску с лица, протянула руки к голове Аида и схватила ее. Он смотрел на меня с полными дикого гнева и отчаяния глазами. Я сглотнула, но насильно заставила его посмотреть на меня.

Аид зарычал нечеловеческим голосом.

– Посмотри на меня! – крикнула я. В моей груди все сжалось. Гордый бог поднял подбородок, но ему было слишком тяжело держать его прямо. Я видела, как работают мышцы его шеи, и он наконец посмотрел мне в лицо.

– Сдавайся. Сдавайся, папочка, пожалуйста. Я больше не могу смотреть на это. Сдавайся! Ты принадлежишь мне.

Бог зарычал. Его кулаки устремились вперед и ударили меня по лицу. Голову пронзила острая боль. Я непроизвольно отпустила его и зарыдала. На мои глаза навернулись слезы. Я поняла, что хрящ моего носа теперь торчит из кожи. По моему лицу текла горячая серебряная кровь и капала на лицо моего отца.

– Ворриор! Ты должна продолжать! – доносился до меня голос Пиаса сквозь туман из боли. Я всхлипнула. Я убрала руки от лица и снова схватила голову Аида. Мои пальцы дрожали. Я не хотела этого делать, правда. Он все-таки был моим отцом. Мне было больно видеть его страдания и чувствовать запах его обожженной кожи. Аид тем временем врезал кулаком Рэйзду в живот, и тот, задыхаясь, согнулся в три погибели.

– Продолжай! – кричал на меня Пиас.

Я слушалась. Мне ничего больше и не оставалось.

– Посмотри на меня! – рыдала я.

– Нет!

– Сейчас же!

Моя кожа начала светиться, а белые крылья переплелись с черными крыльями Аида. Они прижали его к полу и окончательно обездвижили.

– Ты принадлежишь мне! – зарычала я, задыхаясь, опустила голову и прижала свои окровавленные губы к губам отца. Он окаменел. Его спина протестующе выгнулась, но я уже нашла его душу. Это был темный шар власти со вкусом перца. Я пробралась к ней, схватила ее и вытащила. Аид закричал, и я вместе с ним. Магия так молниеносно перешла из его тела в мое, что мне на мгновение показалось, что я теряю сознание и взрываюсь. Я упала на пол и глотала воздух ртом. Мои руки сжались вокруг моей собственной шеи. На моей коже вздулись темные вены, словно отравляющие мое тело. Перед моими глазами танцевали темные пятна.

– Ворриор! – Бледное лицо Пиаса нависло надо мной. Он поднял меня на руки.

– Нам надо бежать отсюда! Вернемся в другой раз, – услышала я слова Рэйзда.

– Мы не можем идти! – огрызнулся Пиас. – Мы только начали.

– Ты что, тугоухий? – зарычал Рэйзд. – Через пару минут весь этаж взорвется! Нам нужно уходить! Сейчас же! Или мы превратимся в шашлык.

– Как такое возможно? – крикнул Пиас. Его пальцы больно сдавили мою кожу.

– Я… я не знаю, – признался Рэйзд. – Они были запрограммированы неправильно. Как только мы их разместили, отсчет начался. Я уже отправил Трика и Онора обратно, чтобы они попытались решить проблему. Но выглядит все это не очень. Нам пора валить. Сейчас же!

Пиас выругался. Я бы с радостью с ним согласилась. Бомбы? Эти идиоты действительно разместили здесь бомбы? И ничего мне об этом не сказали? Если бы все содержимое моего желудка не рисковало выплеснуться наружу, я бы уже давно придушила Пиаса. Но сейчас я была способна лишь сердито вцепиться в него и резко втягивать воздух.

– Проклятое дерьмо! Тогда возвращаемся в Тартар!

Они побежали вперед. Я слышала, как Чарминг присоединился к нам.

– Хак! – крикнул Пиас. – Портал готов?

– В том конце коридора!

Пиас набрал скорость. Мне показалось, что я слышала, как тикают бомбы. Тик-так. Тик-так. Медленный обратный отсчет. Мои веки затрепетали. Я видела свечение портала впереди нас. Посреди коридора, между офисными коробками. Чарминг первый запрыгнул внутрь, и его светлая голова исчезла. Через секунду за ним последовал Рэйзд. Пиас напряг свои ноги. Я уже почувствовала, как портал затягивает нас внутрь, когда что-то ударило меня в бок. Я вскрикнула и выскользнула из рук Пиаса. Мы упали, и я ударилась головой о стену кабинета. Прежде чем я могла сделать вдох, кто-то потянул меня за волосы вверх.

– Я поймал ее! – крикнул кто-то мне на ухо. Я почувствовала на своей шее холодное дыхание Спэйда. Его хватка была жесткой, как гранит.

– Хорошо!

Мои глаза округлились. Я поперхнулась.

Перед порталом стоял Мэдокс, широко расправивший крылья. В руке он держал блестящий пистолет, направленный прямо в лоб Пиаса. Бог сидел на корточках перед ним. Его полные губы скривились в предупреждающем рычании, и он посмотрел на меня.

– А ну отпусти мою половинку! – крикнул он. – Сейчас же!

Спэйд лишь рассмеялся.

– Думаю, не буду этого делать. – В то же мгновение он поднес к моему горлу холодное лезвие. – Пусть сначала выплюнет отца.

Пальцы Мэдокса дрожали на спусковом крючке. Он тяжело сглотнул.

– Что бы ни произошло, мы берем Ворриор с собой, – сообщил он Пиасу. Тот резко выдохнул в ответ:

– Пусти нас, идиот. Через пару секунд этот этаж взорвется.

– Вы блефуете! – огрызнулся Мэдокс. Его волосы торчали во всех направлениях, а глаза были налиты кровью. Сосуды в его глазных яблоках лопнули. – Я не знаю, что ты сделал с Ворриор, но я не оставлю ее в беде. Точно не во второй раз.

– Мэдокс! – выдавила я.

– Ай-ай! – Спэйд угрожающе прижал нож к моему горлу. Оттуда потекла кровь. Тошнота смешалась с желанием бороться с богиней во мне, которая терпеть не могла быть чьим-то заложником. Моя кожа тут же засияла. Крылья вырвались из спины и отбросили Спэйда назад.

– Что за черт?

Нож сверкнул. Холодный порез остался на моей коже. Я замерла и захрипела.

– Нет! – Я не знала, чей это был крик, Пиаса или Мэдокса, но звучал он пугающе. Отчаянно. Мне не хватало кислорода. Я схватилась за горло и нащупала огромную рану. Я не могла ничего сделать, кроме того, как прохрипеть. Душа Аида тут же вылетела из меня, выталкивая наружу мою кровь. Я зашаталась и упала на колени. Сквозь молочную пелену я увидела, как ко мне ринулся Пиас.

И в это же мгновение Мэдокс выстрелил. Глаза Пиаса округлились, и он запрокинул голову. Я услышала пугающий хлюпающий звук. Пиас упал. Кровь капала на пол.

Мое тело пыталось залечить травмы, но душа Аида снова и снова раскрывала мою рану. У меня перед глазами потемнело. Я потеряла равновесие и, дрожа, упала на пол. Мои руки оказались в миллиметре от ладоней Пиаса.

Мой рот открылся в немом крике. Лицо моей половинки было разорвано на кусочки. Там, где был его левый глаз, теперь зияла дыра из плоти и костей. Он стонал, а молнии бесконтрольно сверкали на его теле. Он трясся так, словно у него был приступ.

– Нет! Нет, принцесса! Посмотри на меня! Пожалуйста, посмотри на меня! – В следующее мгновение я увидела Мэдокса, склонившегося надо мной. Это жуткое оружие все еще было у него в руках. Мы умрем, подумала я. Если не от этих ранений, то от взрыва, который уже разрывал здание на куски. Я почувствовала толчок, когда бомба взорвалась. Мэдокс потерял равновесие.

– Что за?.. – услышала я ругань Спэйда.

В следующее мгновение мы почувствовали жар и услышали шум. Мои глаза округлились от ужаса. Пламя было голодным и сердитым, словно дикий зверь, открывающий свою разрушительную пасть. Мэдокс дрожал. Теперь он, видимо, поверил, что мы все умрем, иронично подумала я. И тут меня подняли вверх чьи-то руки. Моя голова откинулась назад, растягивая мое порезанное горло. Чарминг! Я увидела перед собой его охваченное паникой лицо. Рядом с ним появился Онор. Его красные волосы сверкнули, и он схватил Пиаса, а затем прыгнул в портал. Чарминг сделал то же самое со мной. И через секунду нас окатил огонь. Я услышала звук взрыва. Все вокруг нас вспыхнуло. Портал поглотил нас, а я все смотрела на Мэдокса. На своего брата, который вместе со Спэйдом пытался спастись от взрыва. Он был прямо позади нас. Но пламя поглотило его. И портал закрылся. Мое тело провалилось сквозь время и пространство.

Мэдокс! Мэдокс! Он справился? Он погиб? Где он был?

– Тихо. Все в порядке. Успокойся! – Чарминг снова спас меня от немой истерики. Я посмотрела на него. Голубые глаза глядели на меня, как яркие бриллианты, и он проник в мой разум, где его присутствие успокоило меня, пустив успокаивающий наркотик по моим измученным венам. –   Дыши, милая. Ты это переживешь. Ты уже можешь дышать. Чувствуешь?

Воздух? Я могла дышать? Действительно! Я глотала воздух ртом и кашляла. Мое горло все еще было разрезано, но рана уже затягивалась. Остатки души Аида все еще бунтовали во мне, но больше не разрывали мои раны. Мой взгляд судорожно бегал по комнате, где мы были. Это же ад!

Я увидела Тартар. Он все еще ждал нас, широко открыв рот. Его зубы блестели. Я заметила тени других богов, медленно подходящих к нему. Фэйд, Трик, Рэйзд и Онор, несущий на себе вялое тело Пиаса. Пиас! Меня охватила волна отчаяния, и я снова дышала с трудом. Пиас!

– Поспи немного, – тихо скомандовал мне Чарминг. По моим щекам текли слезы. Капля за каплей они падали на руки Чарминга, который прижал меня к своей груди и нес вперед. – Все будет хорошо, – мягко пообещал мне он. Его магия окутала меня, словно одеяло. – Это было лишь начало, – тихо добавил Чарминг. Я не знала, было ли это успокаивающим обещанием или зловещей угрозой. Я была слишком вымотана, чтобы думать об этом. Я закрыла глаза и позволила магии Чарминга и его запаху окутать меня, после этого я заснула.

Конец первой части

Благодарности

Ух ты! Я и не думала, что однажды буду писать благодарности. По крайней мере, такие, кто хоть кто-то когда-то прочтет. Но сейчас я сижу и пишу их.

«Божественная кровь» сначала была маленькой историей, которую я написала ради веселья, но потом моя сестра случайно нашла ее и практически заставила меня создать из нее целую книгу. Луна, ты потрясающая!

Большой воздушный поцелуй также отправляется к моей маме и моему замечательному жениху, который всегда сидел с ребенком и выслушивал сумасшедшие бредни, которые в пятидесяти процентах случаев имели смысл лишь в моей голове.

Прекрасные рисунки Урсулы Пирчмозер также заслужили огромной благодарности! Урсула, ты прекрасная художница и очаровательный человек. Я надеюсь, ты это знаешь.

А теперь настала очередь огромного и ласкового спасибо моему дорогому редактору, которая стала мне ценным другом за последние несколько месяцев. Комментарии, которые ты оставляла во время редактуры, заставляли меня смеяться до слез. Милая, ты просто потрясающая, и я с радостью и любовью дарю тебе Мэдокса!

Не стоит забывать и о моих супермилых корректорах. Они обе действительно придали моей книге перчинку! С ангельским терпением они исправляли мои ошибки (которых было очень много. Мне так жаль!). А еще они сгладили все углы и края, превратив эту книгу во что-то замечательное.

А еще есть Астрид! Матерь драконов, которая мужественно положилась на моих богов. Я просто рыдала, когда она позвонила мне, чтобы сказать, что моя книга была одобрена! Я и описать не могу, что это для меня значило (и продолжает значить).

В конце мне бы хотелось поблагодарить каждого, кто держит в руках эту книгу и читает эти строки. Хоть я и создала Ворриор и Писа, только вы, читатели, по-настоящему вдохнули в них жизнь. Именно читатели смеются с ними, боятся за них и ругаются на них. Я надеюсь, что чтение этой книги доставило вам столько же удовольствия, сколько мне – ее написание.

1

Фурия – богиня мести в древнеримской мифологии.

Content

Стелла Так
Кровь богов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Благодарности

1