Джордан Ривет

Художница проклятий

Jordan Rivet

Curse Painter

Copyright © 2020 year of publication by Jordan Rivet

© Онищук А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Эта история начинается с проклятия. С маленького проклятия, которое было недостаточно сильным, чтобы покалечить врага или разрушить чью-то жизнь. Представители власти не потрудились бы привлечь к ответственности за такое проклятие, если в текущем месяце у них был бы выполнен рабочий план. Такое проклятие даже не смогло бы нарушить сон своего создателя, заставив его просыпаться по ночам в холодном поту из-за того, что он привнес в мир чуть больше зла. По крайней мере, то маленькое проклятие не должно было быть именно таким.

К сожалению, когда дело касается ремесла, целью которого является наполнение мира крупицами зла, иногда даже при наличии наилучших намерений все может пойти наперекосяк.

Глава 1

Жесткая кора царапала ноги Брайер, пока девушка лезла вверх по клену, растущему рядом с самым красивым домом в деревушке Спэрроу. Сумка с красками висела у нее на бедре, и в ней едва слышно позвякивали стеклянные баночки. Брайер старалась не смотреть вниз. Земля уже и так осталась довольно далеко внизу.

Из леса, находящегося за поместьем, поползли послеполуденные тени, которые поглотили конюшни и устремились к выбеленному дому. Брайер затаила дыхание, карабкаясь мимо дорогих стеклянных окон. Обитатели дома, в том числе и слуги, пока еще не вернулись с летней ярмарки. Брайер надеялась, что дома никого нет и не будет, пока она не закончит свое дело.

Она ползла по сучковатой ветке, торчащей на уровне второго этажа дома. Ветка поскрипывала, а купол из листьев угрожающе шелестел. Стараясь не обращать внимания на звуки, Брайер обвила ноги вокруг ветки, открыла баночку с краской цвета красной охры и выбрала кисть с длинным древком из свертка, который достала из сумки. После этого она оперлась на крытую глиняной черепицей крышу и принялась за кропотливую работу по созданию проклятия.

Образ красивого дома с остроконечной крышей вырисовывался мазок за мазком. Масляная краска блестела на кисти из конского волоса, оставляя контрастные пятна цвета охры на выбеленных досках. Знакомый запах льняного масла успокаивал нервы Брайер, и она расслабилась за работой. Брайер долго практиковала сложный рисунок на холсте, чтобы избежать ошибок. Каждое движение кистью требовало точности и твердой руки, и чем дольше Брайер балансировала в неустойчивом положении между небом и землей, тем сложнее ей было работать.

Девушка не планировала лезть на дерево, чтобы выполнить свою работу. Она приметила лестницу, когда несколько дней назад исследовала местность, и задумала нарисовать проклятие под тенистым сводом крыши. Если бы Брайер нарисовала проклятие слишком близко к земле, то его бы заметили садовники и стерли краску до того, как сглаз возымел бы эффект. И, более того, обитатели дома поняли бы, на ком лежит ответственность. Брайер уже и так дала местным властям слишком много причин не доверять ей. К сожалению, лестница исчезла, когда девушка пришла выполнить свое дело, и единственным запасным вариантом стало кленовое дерево, сильно клонившееся в сторону дома.

Пока Брайер рисовала, мелкие сучья кололи ее бедра через зеленую шерстяную юбку, а ветки путались в ее густых волосах. Девушка цеплялась за черепичную плитку, стараясь игнорировать головокружительное расстояние до земли. Рисование проклятий требовало концентрации. Проклятие, которое Брайер рисовала сегодня, было далеко не самым опасным из тех, что она знала, но она не могла позволить себе допустить ни единой ошибки.

Она закончила очертания дома и при помощи кусочков голубой смальты[1] добавила окна, примерно повторяя расположение окон в реальном доме. Проклинать предметы всегда было проще, чем проклинать людей. Для того, чтобы повлиять на человека, Брайер нужно было рисовать предмет одежды, который тот часто носил, или довольно долгое время удерживать проклятый холст или камень в соприкосновении с кожей, чтобы заклятие смогло задержаться. Быть пойманным в таких случаях было слишком легко, но многие проклятия можно было накладывать прямо на неодушевленные объекты, при условии, что Брайер могла добраться до них, не сломав себе шею.

Сегодняшнее проклятие никому не навредит, и оно было одним из самых интересных магических творений, над которыми довелось работать Брайер за последние месяцы, а опасное положение в метрах от земли делало это задание еще более волнительным. Кровь в венах Брайер горела, а в ее пальцах пульсировала магия и ощущалось легкое покалывание от накатившей волны вдохновения. Проклятие получится что надо. Брайер это чувствовала.

Местный кузнец сомневался в ее способностях, когда нанимал для работы. Клиенты Брайер редко верили в то, что она оправдывала свою репутацию, когда видели ее заляпанные руки и скромную одежду.

– Я слышал весьма противоречивые вещи о тебе и твоей… профессии, но ты выглядишь слишком уж юной, – сказал кузнец во время их тайной встречи в кузнице неделю назад. – Ты, правда, можешь помочь?

– Скорее всего, – Брайер откинула от лица свои темные длинные волосы, готовясь броситься бежать при любом намеке на то, что это западня. С подобным она сталкивалась уже не в первый раз. – Я слышала, вы хотите проклясть господина Уинтона.

– Да, да, торговца. Я потратил пять недель на чертовы доспехи по его заказу, а он отказался заплатить справедливую цену. Он заявил, что доспехи недостаточно изящно украшены. А ведь мне детей нужно кормить.

– Вы ходили к шерифу?

– К этому бездельнику? – кузнец сплюнул в кучу пыли рядом с наковальней. – Они с Уинтоном близкие друзья.

Брайер достала из сумки кисть из конского волоса и стала крутить ее между пальцами, ворс щекотал ее влажную ладонь.

– Где сейчас находятся доспехи?

– Они выставлены в особняке лорда Бардена, – кузнец с опаской покосился на кисть. – Уинтон утверждал, что они гроша ломаного не стоят, а потом лично преподнес их его светлости в качестве чертова подарка. А я теперь без денег и без стали.

– И вы хотите отомстить?

Кузнец бросил взгляд в сторону ярко освещенной летним солнцем дорожки, ведущую к кузнице, и понизил голос:

– Это не просто ради меня, понимаешь. У меня есть дочки. Я хочу показать им, что мы не должны позволять богатым мерзавцам издеваться над нами. Пусть не думают, что это им сойдет с рук.

Брайер обратила внимание на потертые брюки кузнеца и его залатанные сапоги. На двери кузницы висел венок из полевых цветов, лепестки которых увядали от жары. Брайер представила себе маленьких девчушек, которые рвали цветы и неуклюже сплетали их вместе, чтобы украсить рабочее место отца. Дочки кузнеца зимой будут недоедать из-за жадности Уинтона. Брайер любила браться за работу, которая помогала обычным людям если не добиться справедливости, то, по крайней мере, воздать обидчикам по заслугам.

Брайер заложила кисточку за ухо и протянула кузнецу руку:

– Договорились. Расскажите мне про дом господина Уинтона.

Кузнец поведал о том, что особняк расположен на просторном участке прямо у Чистого леса. Дом был высотой в два этажа, венчался дорогой глиняной черепицей и имел окна из прозрачного стекла. И, судя по всему, приставным лестницам рядом с ним было не место.

С каждой минутой сидеть на клене становилось все менее и менее удобно. Брайер переключилась с голубой смальты на малахитово-зеленую и начала добавлять лозы к изображению. Она обвивала ими нарисованный дом, делая их толстыми, как ветви плюща, и добавляя по всей длине яркие цветы в ключевых точках. Проклятие сделает так, что смола, защищающая дом от влаги, начнет медленно разрушаться. В самые холодные зимние месяцы крыша станет течь, и ветер будет завывать в щели. Благодаря Брайер господин Уинтон получил по заслугам, хотя тот и никогда не узнает, что все его беды были результатом его же неблагочестивых поступков.

Брайер гордилась утонченным коварством проклятия, но на прорисовку перепутанных лоз уходило слишком много времени. Ей нужно было подготовить более простой в исполнении дизайн. Руки девушки болели, опираясь о крышу, а расстояние между деревом и стеной, казалось, увеличивалось с каждым мазком. Брайер начала потеть, отчего кисть то и дело норовила выскользнуть у нее из пальцев.

Взяв перерыв, чтобы открыть баночку с желтой охрой, Брайер заметила какое-то движение краем глаза и замерла. Кто-то был здесь.

Нет. Только не сейчас. Она задержала дыхание, борясь с невыносимым желанием броситься наутек. Ее ни в коем случае не должны были поймать, но она также не могла позволить себе оставить проклятие незавершенным. Без последнего штриха маленький рисунок под черепицей будет не более чем миленькой картинкой.

Брайер выглянула из-за густой кленовой листвы, боясь даже глазом моргнуть. Засаженная травой лужайка между особняком и лесом была пустынна, если не считать надвигающиеся послеполуденные тени. Тем не менее, Брайер чувствовала, что за ней кто-то наблюдает.

В конюшне фыркнула лошадь, на деревьях трещали сороки, но больше Брайер не приметила никаких других движений и звуков.

Говоря себе, что она всего лишь испугалась теней, Брайер вернулась к работе. Баночки звякали в сумке, пока Брайер меняла желтый цвет на красный, чтобы можно было добавить на лозы побольше цветков. Рисование проклятий требовало определенной последовательности мазков, и художница не могла себе позволить торопить процесс, однако ее кисть постоянно соскальзывала, пока Брайер меняла цвет краски из своего неудобного положения. Девушка взяла кисть в зубы и посильнее сжала ногами сук, на котором сидела, чтобы можно было держать баночку с карминовой краской двумя руками. Крышка не поддавалась. Мелкие ветки еще сильнее впились в бедра девушки, пока та пыталась сохранить равновесие на массивной ветке дерева.

Снова движение, мелькание синего. На этот раз тени приняли очертания и форму. Воображение Брайер вовсе не играло с ней злую шутку. Кто-то стоял рядом с конюшней Уинтона. Сквозь листву девушка смогла разглядеть фигуру высокого человека в куртке цвета индиго, и этот человек смотрел прямо на нее.

Сердцебиение Брайер участилось, ее конечности задрожали, отчего удерживаться на месте стало еще сложнее. Девушке хотелось соскочить с дерева и броситься бежать, но она не знала, как отреагирует незнакомец. Брайер пристально глядела на человека, оставаясь такой же неподвижной, как воробей перед кошкой.

Секунды шли. Высокий незнакомец находился возле конюшни. Копна его светлых волос была видна даже в тени. В руке он держал что-то длинное и тонкое.

Может, это садовник господина Уинтона? Торговец был неприятным человеком, если верить словам кузнеца, но неужели его наемный рабочий будет просто стоять в бездействии, позволяя художнице навести порчу на своего хозяина? Садовник ничего не знал о намерениях Брайер, а ведь она могла планировать сжечь дом дотла вместе со всей семьей.

Ноги Брайер дрожали так сильно, что сотрясали ветви. Если она будет продолжать в том же духе, она привлечет внимание прохожих. Брайер ничего не могла поделать по поводу присутствия незнакомца. Ей нужно было закончить работу.

Баночка с карминовой краской, наконец, открылась. Брайер торопливо нанесла последние мазки проклятия и испортила пару цветков. Она быстро поправила их при помощи твердой стороны кисти. Пот капал со лба Брайер вниз на землю. Еще один лепесток, и проклятие будет завершено.

Брайер обмакнула кисть в карминовую краску и поднесла ее к стене. Сук, на котором сидела девушка, заскрипел, когда художница потянулась вперед, к самому дальнему уголку рисунка, чтобы добавить последний штрих.

Внезапно незнакомец выступил из тени. Он держал в руках большой лук, заложив в него стрелу. Движение напугало Брайер, и ее рука соскользнула, оставляя длинный красный след поперек рисунка проклятия. Девушка ахнула и лихорадочно потянулась за другими красками, чтобы замазать ошибку. Прежде чем Брайер успела все исправить, раздался громкий треск, и ветка под ней надломилась. Листья и ветки хлестали девушку по лицу, пока она падала с дерева. Брайер больно ударилась о землю. Баночки с краской превратились в осколки.

Запыхавшаяся и шокированная, Брайер смотрела вверх на покачивающиеся ветки. Она упала. Она в самом деле упала. Листья парили над ее головой, плавно кружа в порывах летнего ветерка.

«Хватит уже валяться! Тебя же точно поймают!»

Втянув носом воздух, Брайер заставила себя сесть. Ее юбка была испачкана краской и усыпана кусочками битого стекла. Пока она стряхивала осколки, ее запястье пронзила острая боль. Левая рука Брайер приняла на себя основной удар при падении. Девушка попыталась сделать круговое движение кистью руки и тут же содрогнулась. Брайер стиснула зубы, пытаясь справиться с приступом тошноты; перед ее глазами заплясали черные мушки.

Если рука была сломана, Брайер не сможет работать в течение нескольких месяцев. Она не могла позволить себе получить такого рода травму. Она лишится дома и всего того, что смогла построить на обломках своей старой жизни. Брайер корила себя за то, что не бросила рисовать при первом же признаке опасности.

Скрипящий звук напомнил Брайер о том, что ее четко продуманное проклятие теперь было испорчено широкой красной полосой, идущей поперек рисунка. Особняк издал протяжный зловещий стон. Девушка порылась в своих знаниях по искусству рисования проклятий, пытаясь понять, какую роль сыграет последний размашистый мазок и как скоро. Каждое движение кисти имело значение, и это…

Скрип повторился громко и настойчиво. Брайер, понимая, что вот-вот произойдет, подскочила на ноги. У нее оставалось мало времени. Брайер собрала по возможности как можно больше разбитых баночек, при помощи здоровой руки сгребая перепачканное масляной краской стекло в свою сумку, после чего бросилась прочь от дома. При беге боль в пострадавшей руке стала сильнее, и глаза девушки наполнились слезами.

Незнакомец в куртке цвета индиго отступил в тень, когда Брайер промчалась мимо него. При более близком рассмотрении он оказался юношей с высоким лбом, резко очерченной линией рта и темными изогнутыми бровями. Юноша не стал поднимать лук и даже не попытался ее остановить.

Брайер добежала до спасительного укрытия леса как раз в тот момент, когда ревущий, визжащий звук спугнул сорок из их гнезд. Художница оглянулась.

Особняк раскачивался. Двухэтажное строение из побеленного дерева и тонкой глиняной черепицы колыхалось, как чистое белье на сильном ветру. Железные гвозди начали один за другим выскакивать из досок, исчезая в высокой траве вокруг дома.

«Не надо».

Еще больше гвоздей выпало и разлетелось по сторонам.

«Пожалуйста, нет».

Но было слишком поздно. Последний гвоздь покинул свое место, и дом издал стон, будто умирающее животное. Стены прогнулись, стекла в окнах полопались, глиняная черепица с треском сыпалась вниз. Затем вся конструкция рухнула с оглушительным грохотом.

В небо взвилось облако пыли, а по траве рассыпались щепки. Брайер села на корточки позади старого дремучего дуба, и ее охватил ужас. Этого не может быть. Сороки кружили над головой, крича и ругаясь с безопасного расстояния.

Пыль медленно рассеивалась, обнажая урон от неудачного проклятия. Где-то за конюшней незнакомец низко засвистел. От дома не осталось ничего, кроме груды обломков, лежащих рядом с победоносно возвышающимся кленом.

С губ Брайер сорвался всхлип. Она так старалась, чтобы обустроить здесь новую жизнь и начать все с чистого листа, избегая смертельных проклятий. Да, ее работа была вне закона, но она пыталась не причинять никому вреда. Брайер даже посмела надеяться, что сможет искупить вину за все то, что делала раньше. Теперь же все ее усилия были напрасны, и она привлечет к себе ненужное внимание. Возможно, слухи о ней дойдут даже до тех людей, которых она оставила в прошлой жизни.

Нет. Брайер отказывалась даже думать о такой вероятности. Она снова пустится в бега. Она снова начнет все с начала тысячу раз, лишь бы прошлое не настигло ее.

Стараясь ничего не коснуться одеждой, испачканной краской, Брайер прижала сумку к груди и скрылась в чаще леса.

Арчер вышел из тени конюшни и с восхищением уставился на руины. Он никогда прежде не видел, чтобы художник проклятий работал так скрупулезно, да еще и находясь в пяти метрах от земли. Что уж говорить о столь эффектном результате. Благодаря действию проклятия ни одна выбеленная доска, ни одно оконное стекло не остались целыми. Великолепный особняк Виллема Уинтона выглядел намного лучше, когда был раздроблен на мелкие кусочки. Арчер гадал, в чем же провинился старый обманщик, что худенькая девушка решила наложить проклятие, которое стерло целый дом с лица земли.

– Не все ли равно, почему она это сделала? – Он закинул свой лук на плечо под лихим углом. – Работа была выполнена великолепно.

До Арчера дошли слухи, что где-то в этой местности живет художница проклятий, но он даже не думал, что встретит ее именно здесь. Он всего лишь хотел совершить обычное небольшое ограбление, раз уж оказался в этом районе. И вот, вместо золотых подсвечников и драгоценностей госпожи Уинтон, Арчер наткнулся на кое-что более ценное. Эта девушка могла стать решением всех его проблем.

Он повернулся в сторону леса и пронзительно свистнул. Огромный пес на всех парах несся среди деревьев, и тени плясали на его короткой серой шерсти. Арчер присел рядом с псом и почесал складки на его шее.

– Что думаешь, Шериф? Сможешь выследить ее для меня?

Пес заскулил и потерся своей морщинистой головой о колени Арчера, размазывая слюни по брюкам юноши, после чего подбежал к клену и стал принюхиваться к осколкам баночек с краской в поисках запаха, принадлежащего девушке.

Арчер поднял большой осколок стекла, покрытый зеленой краской, и спрятал его в карман. Художница проклятий работала с поразительной скрытностью и осторожностью, по крайней мере, до конца. Арчер заметил ее, сидящую на дереве, только когда в ее светящихся глазах отра- зился свет и она посмотрела на него, как большая кудрявая сова. Она явно обладала невероятной силой.

Пес посмотрел вверх, в ожидании команды хозяина навострив уши, отчего они стали похожи на наконечники стрел.

– Ты готов, Шериф? Давай поймаем ее.

Шериф взвыл и рванул в заросли деревьев. Арчер трусцой побежал за ним, скрывшись в лесу еще до того, как кто-нибудь решит разузнать, чем вызван шум в самых красивых руинах деревушки Спэрроу.

Глава 2

Сердце Брайер бешено билось, пока она мчалась сквозь Чистый лес, стараясь как можно быстрее убраться из деревни. Лес, кажется, пытался всячески помешать девушке. Она цеплялась юбкой за кусты ежевики, спотыкалась о корни, которые подобно змеям расползались по тропинке. К тому времени как Брайер достигла Хрустальной реки, ее ворот насквозь пропитался потом, а в кудрявых волосах запутались колючки.

На мосту девушка едва не столкнулась с шерифом и парой вассалов лорда Бардена. Они остановились покурить, параллельно обсуждая какую- то распутную девицу из таверны, и тем самым перекрывали единственный путь на противоположный берег. До того как мужчины заметили ее, Брайер успела нырнуть за брошенную кем-то повозку, надеясь, что они не услышат, как она пытается отдышаться после своего безумного забега через лес.

Размеренный ропот мужских голосов смешивался с журчанием реки. Дым клубился над их головами, нервируя Брайер. Почему эта троица была не на летней ярмарке? Шериф Флинн никогда не упускал случая поважничать перед толпой, да и вассалы местного лорда ему в этом не уступали, наслаждаясь вальяжной прогулкой среди народа в своих уродливых мундирах горчичного цвета.

– Ну же, – едва слышно произнесла Брайер, в беспокойстве оттягивая свою перепачканную краской рубашку. – Двигайтесь куда-нибудь.

Капли пота текли по шее Брайер, ее травмированное запястье болезненно ныло. В любой момент она ожидала, что поднимется шумиха. Нужно было продолжать двигаться вперед.

Когда троица, наконец, вытряхнула пепел из своих курительных трубок и неторопливо зашагала в сторону деревушки, Брайер рванула через мост и далее, по дороге, идущей по противоположному берегу реки. Девушка не смела оглядываться до тех пор, пока не достигла небольшой хижины в лесу, которую она арендовала последние несколько месяцев. Брайер замерла возле садовой калитки, прислушиваясь, нет ли погони. Дорога, оставшаяся позади, продолжала оставаться пустой. На ней не было ни разгневанного владельца особняка, ни деревенского люда с вилами. Среди деревьев пронесся легкий ветерок, который приподнял тонкую деревянную стружку, разбросанную возле поленницы. Пока что Брайер была в безопасности.

Девушка прошла через сад к домику, сложенному из грубых бревен и укрытому соломенной крышей. Брайер открыла дверь и втянула в себя знакомый и такой родной аромат масляной краски, древесного дыма и сухой соломы. Напряжение в теле Брайер несколько ослабло. Она обожала свой домик. В нем была всего одна комната, обставленная скудно и без всякого изящества, однако девушка чувствовала себя в ней уютно и хорошо, в отличие от роскошных покоев, в которых она провела свое детство. Маленькая хижина была первым местом, где Брайер смогла понять, что у нее есть шанс не просто хорошо жить, а быть хорошим человеком. Сердце художницы разрывалось от того, что ей, возможно, придется покинуть этот маленький домик.

Встревоженная звуком копыт, Брайер спрятала под кровать разбитые баночки с краской и испорченную сумку, после чего стянула с себя рубашку, испачканную пятнами краски. Морщась от боли в запястье, девушка спрятала рубашку в плетеную корзину с тряпьем, стоящую рядом с единственным во всем доме стулом, и надела белоснежно-белую блузку, как бы в попытке показать, что сегодня днем она вовсе не рисовала разрушительными красками. Брайер обмотала поврежденное запястье несколькими обрезками ткани, зубами помогая завязать себе узел.

После этого Брайер проверила свои средства обороны – маленькие баночки с краской и кисти, толщиной с палец, были предусмотрительно рассованы по всему дому на всякий случай. Кое-что лежало под неудобной подушкой, в камине и за притолокой входной двери. Брайер вытащила пару деревянных перекладин из спинки стула и спрятала их тоже. Согласно Закону Целостности, первому из трех законов проклятой живописи, проклятие, нанесенное на объект, будет влиять на него полностью, независимо от того, были ли части этого объекта затронуты во время живописи. Точно так же, как проклятие, нанесенное на одну из обшивочных досок, могло разрушить весь дом, проклятие, нанесенное на часть стула, сможет подействовать на стул на расстоянии, при условии, что части предмета не были разделены достаточно долго, чтобы перестать считаться одним целым. Брайер частенько доставала перекладины у своего стула, если ей нужно было быть готовой, чтобы запустить целый стул в неприятеля.

Девушка выглянула в окно рядом с входной дверью, прячась за занавеской. Дорога, ведущая к хижине, была пуста. Заходящее солнце купало лес в красных и желтых тонах, к которым постепенно примешивался темно-синий. В скором времени тени сольются с непроглядной ночной темнотой.

Получится ли у Брайер уйти от ответственности за то, что произошло ранее? Удача редко была на ее стороне, но тот незнакомец в куртке цвета индиго не помешал ей скрыться, да и представители исполнительной власти вряд ли смогут связать Брайер с господином Уинтоном и его разрушенным особняком. Пока кузнец держит язык за зубами, никто Брайер даже не заподозрит. В своей жизни Брайер не портила ничего крупнее телеги с элем где-то на территории графства Барден, да и она была не единственной художницей проклятий, способной разрушить целый дом. Только вот, не каждый маг может провернуть подобное. Если бы все произошедшее не было абсолютной случайностью, Брайер испытывала бы гордость за свою работу.

Брайер опустила занавеску и вытащила на середину комнаты мольберт с незаконченной картиной на холсте. Иногда девушка писала безобидные картины и дарила их, чтобы никто не задавался вопросом, почему она покупает так много пигментов, а ее рукава вечно забрызганы краской. Некоторые жители деревушки Спэрроу уже знали, кто она такая, и Брайер старалась делать так, чтобы им было легче закрывать на это глаза. Ей очень хотелось остаться жить в своем маленьком домике и перестать, наконец, бежать от прошлого.

Рисование проклятий как ремесло не было чем-то запрещенным по своей сути, но, как и любая форма магии, оно подвергалось жесткому регулированию. Маги должны были в обязательном порядке учиться в дорогих школах и регистрироваться в Совете Плащей, для чего нужно было ехать в далекий Верхний Люр. Если маги успешно проходили обучение, они получали лицензию и татуировку, которая позволяла отслеживать каждую наведенную порчу и каждое завершенное заклинание. Художники проклятий обычно нанимались для сноса старых построек, добычи полезных ископаемых и ведения войны. Целебные и сонные проклятия также могли быть источником неплохого заработка при условии, что они не противоречили другим законам, которых было великое множество. Не удивительно, что с огромным количеством ограничений художники проклятий, маги голоса, предсказатели судеб и даже редкие таланты вроде заклинателей камней предпочитали работать непосредственно на корону и высшее дворянство.

Тем не менее, нелицензированные маги всех направленностей все равно появлялись и за гроши творили незаконную магию, каждый раз рискуя понести наказание за свою работу. Маги голоса могли избежать чрезмерного внимания к себе, продавая целебные заклинания и проворачивая магические трансформации садов и огородов, до предсказателей будущего вообще почти никому дела не было, а вот проклятия имели отрицательный заряд по своей природе. Неважно, хотел ты превратить дом в груду щепок или на- вредить сопернику в любовных делах, художнику проклятий было очень просто выйти за рамки закона. Нелицензированные художники проклятий могли избежать внимания к себе только в других графствах, в общем-то, именно поэтому Брайер и перебралась в эти края. Она хотела начать все с чистого лица и спрятаться.

Брайер снова выглянула в окно. Темнота быстро сгущалась. Огромная собака выскочила из сумерек и принюхалась к поленнице возле дома. Собака была почти такая же огромная, как волк. У нее были мощные плечи и глубокие складки на приплюснутой морде. Хозяина собаки нигде видно не было, и она в скором времени убежала прочь.

Брайер опустила занавески и пошла вешать чайник над медленно тлеющими в камине углями. Чашка чая поможет ей успокоить нервы, и Брайер сможет решить, какие шаги ей следует предпринимать дальше. Господин Уинтон наверняка передаст шерифу Флинну список всех своих недоброжелателей. Художнице придется с утра пойти к кузнецу и предупредить его об этом. Сегодня вечером она не могла рисковать и идти в деревню.

Разжигая огонь, Брайер представляла себе переполох, который, должно быть, к этому моменту поднялся на месте происшествия. Ей нужно было рисовать проклятие поменьше, чтобы даже в случае ошибки урона было бы меньше. Брайер чувствовала магию в кончиках пальцев и горячую необходимость в созидании, поэтому сильно увлеклась. Она испытывала практически непреодолимую потребность в разрушении, и это беспокоило ее даже больше, чем вероятность быть пойманной. Девушка сбежала от своей прежней жизни, но часть ее все равно осталась с ней.

Чайник засвистел, и Брайер сняла его с огня. До того, как девушка успела налить себе чай, во входную дверь постучали.

Арчер постукивал ботинком по каменной ступени крыльца дома художницы проклятий. Дом не был похож на место, где создавались какие-нибудь нелегальные проклятия. Эту лачугу вообще с натяжкой можно было назвать домом. По обе стороны двери располагались похожие на глаза окна с зелеными занавесками. Соломенная крыша немного нависала над дверью, словно прядь волос, падающая на лоб приземистого тролля.

Ухоженный садик рядом с аккуратной поленницей говорили о том, что обитательница домика старалась содержать свою обитель в чистоте, но при этом явно не располагала деньгами. Она наверняка не сможет отказаться от предложения Арчера. Он намеревался сделать художницу проклятий богаче, чем она могла бы мечтать… Конечно, при условии, что она откроет ему дверь.

Арчер прислонил свой лук к стене и снова постучал. Позади зеленой занавески мелькнуло какое-то движение, что-то похожее на темные волосы и белую ткань.

– Эй, там! – крикнул юноша. – Я знаю, что вы дома.

За дверью раздался звук осторожных шагов. До Арчера вдруг дошло, что художница проклятий, возможно, готовится навести на него порчу.

– Я пришел с миром, – быстро добавил он. – Мне бы хотелось с вами поговорить.

Ответа не последовало. Неужели она всерьез думала, что сможет притвориться, что ее нет дома? У Арчера было важное дело, требующее обсуждения. Он не мог тратить время на игры.

– Я могу вернуться позже, – сказал он в закрытую дверь. – Скорее всего, вместе с шерифом Флинном или с парой олухов лорда Бардена. Уверен, им будет очень интересно знать, что я видел сегодня днем возле дома Виллема Уинтона. Точнее, возле того, что раньше было его домом.

Краткий миг тишины, затем дверь со скрипом приоткрылась, и за ней появилась пара светящихся карих глаз.

– Что вам нужно?

– Добрый вечер, – Арчер сделал поклон, достойный герцогини. – Меня зовут Арчер. Я опытный вор и разбойник. Я служу клинку, монете и открытой дороге. Я пришел, чтобы предложить вам возможность освободиться от ваших неблагоприятных обстоятельств и отправиться в приключение всей вашей жизни.

Девушка уставилась на него огромными блестящими глазами. Арчеру стало не по себе от того, что его так пристально разглядывают.

– Вы всегда так открыто говорите людям о том, что вы вор? – наконец спросила она.

– А вы разве не говорите им, что являетесь нелицензированным художником проклятий?

– Умоляю, не говорите это так громко, – в голосе девушке слышалось отчаяние, хотя вокруг не было ни души. Этому способствовало расположение хижины на более тихом берегу Хрустальной реки.

– Я здесь не для того, чтобы навредить вам, – сказал Арчер. – Я уже давно ищу для работы человека с вашего рода талантом, и, должен заметить, ваша кандидатура – самая подходящая.

– Я не работаю на преступников, – она начала закрывать дверь.

Арчер просунул носок своего сапога между дверью и косяком. Он недооценил силу девушки и скривился от боли, когда дверь едва ли не перерубила ему стопу.

– Прошу меня извинить, мисс, – сказал Арчер, чувствуя, как его глаза наполняются слезами от боли, – но вы сами разве не преступница?

В плохо освещенной хижине снова воцарилась тишина. Арчеру казалось, будто он разговаривал с парящей в полумраке парой глаз.

– Я беру клиентов только при особых обстоятельствах.

– В таком случае, может, вы послушаете рассказ о тех обстоятельствах, которые меня сюда привели?

Девушка громко скрипнула зубами.

– Если перестанете говорить об этом на пороге, – она убрала руки с двери и отступила назад. – Проходите.

Арчер удивился. Впускать в дом незнакомого человека было рискованно даже для сонной маленькой деревушки. Однако когда Арчер согнулся, чтобы пройти под низкой притолокой, он понял, что у художницы в руках находится металлический чайник, из носика которого идет едва видимый пар. Арчеру повезло, что девушка не бросила этот чайник ему в лицо, когда он просунул ногу в дверь.

Свет от потрескивающего камина позволил Арчеру получше разглядеть художницу проклятий. Несмотря на свой невысокий рост, она была не так уж юна, как ему сначала показалось. Ей было лет восемнадцать-девятнадцать, то есть всего на несколько лет младше самого Арчера. В том, как девушка себя держала, ощущалась зрелость, которую он не заметил, пока девушка лазила по кленовому дереву. На ней были белая блузка и зеленая шерстяная юбка. Волосы опускались девушке на плечи подобно пушистому облаку.

Внутри хижины была всего одна комната, в углу которой стояла застеленная стеганым одеялом кровать, маленький столик и стул со спинкой, у которой не хватало нескольких перекладин. В центре небольшого помещения стоял большой мольберт с незаконченной картиной на холсте. Вдоль стен стояли другие картины, и в неярком свете камина трудно было разглядеть, что на них изображено.

Арчер решительно подошел к мольберту. На картине был изображен деревенский пейзаж с маленьким фермерским домиком, стоящим на краю пшеничного поля. Это была ничем не примечательная работа, если учесть то, что девушка смогла сотворить ранее сегодняшним днем.

– Что делает эта картина? – спросил он, изучая зеленые и золотистые полосы.

– Она ничего не делает. Это просто картина.

– Интересное хобби, – Арчер окинул взглядом комнату, мысленно отметив для себя огромный закрытый сундук у стены, находящейся напротив входной двери, и стоящую у стула корзину с тряпьем.

Арчер в считаные секунды мог бы найти все самое ценное, что можно было украсть, хотя поживиться здесь явно было нечем.

– Вот уж не думал, что вы не боитесь говорить людям о том, чем занимаетесь.

– Я и не говорю. Мне же нужно как-то оправдывать то, почему я так часто покупаю краски. Послушайте, мистер Арчер, мне бы не хотелось вам грубить, но, может, вы уже скажете, что вам от меня нужно?

– Скажу в свое время. Вы же работаете без лицензии, верно? Или вы снесли тот особняк, получив благословение от короны?

– Это был частный заказ, – девушка подошла к столу, стараясь сохранять между собой и Арчером максимальную дистанцию. Она поставила горячий чайник на столешницу, и юноша заметил, что ее рука замотана тряпками. Возможно, она получила травму, когда упала с дерева? Арчер надеялся, что это никак не скажется на ее способности работать.

– Именно это я надеялся услышать. И в этих краях вы не связаны ни с кем из местных земле- владельцев? Не клялись в преданности никакому доблестному сэру?

– Я не служу никаким лордам.

Арчер усмехнулся, услышав свирепость в ее голосе.

– Думаю, вы мне идеально подходите.

– Я ни на что не соглашусь, пока вы мне не скажете, что вам нужно, мистер Арчер.

– Просто Арчер. А как звать вас, мисс Художница?

Она запнулась на секунду.

– Брайер.

– Фамилии нет?

– И семьи нет.

Между ними воцарилось молчание, когда она подняла на него взгляд.

– Как я уже говорил, мне кажется, что вы мне идеально подходите, – он широко ей улыбнулся и раскинул руки. – Давайте перейдем к обсуждению дела?

Брайер вздохнула.

– Не желаете чаю?

Несколько минут спустя, Арчер устроился на единственном стуле, закинув ногу в блестящем черном ботинке на колено. Девушка сидела, скрестив ноги на узкой кровати, и юбка художницы плотно обтягивала ее бедра. Они пили мятный чай из глиняных чашек, пока Арчер объяснял суть миссии.

– У лорда Бардена, господина и защитника этого честного края, есть дочь, милейшая леди Мэй. Несколько недель назад леди Мэй была похищена, пока каталась на своем любимом пони. Абсолютно естественно, что лорд Барден отчаянно желает знать, где же находится его дочь.

– Я что-то об этом слышала, – Брайер откинулась назад, чтобы прислониться спиной к стене, и положила рядом с собой свою травмированную руку. – Она юна, так ведь?

– Юна и красива. Ее похищение стало поводом для многочисленных сплетен.

– На рынке поговаривали, что ее похитили бандиты, – сказала Брайер. – Разбойники, такие же, как вы.

– Таких, как я, не бывает, – возразил Арчер, подмигнув ей.

Брайер никак на это не отреагировала. Она до сих пор пребывала в чрезвычайном напряжении, в любой момент готовая сорваться с места, чтобы бежать или броситься в атаку. Арчер не мог сказать, на какой из двух вариантов она решится.

– Рыночные слухи не так уж далеки от истины, – сказал он, – но они редко рисуют полную картину. Благодаря достоверным источникам мне известно, что юную леди похитил не кто иной, как лорд Джаспер Ларк из соседнего графства.

– Ларк и Барден уже много лет не в ладах.

– Именно, – сказал Арчер. – В последние несколько лет их конфликт обострился, и король постановил, что они должны разрешить свои разногласия или лишатся своих земель и титулов. Для лорда нет ничего страшнее, чем угроза потерять титул.

– Мне не понять, – сказала Брайер.

– Конечно, нет, – Арчер обвел взглядом хижину. Девушка наверняка хотела улучшить условия своей жизни. Она не могла отказаться от работы. В груди Арчера вспыхнула надежда впервые с тех пор, как он вернулся в графство Барден.

– Два лорда продолжили конфликтовать, несмотря на указ короля, но держали все в тайне. Их враждебность разрасталась в секрете. Лорд Ларк нанес лорду Бардену непростительный удар, когда похитил его дочь. Барден не может пойти к королю, потому что рискует лишиться своих владений, что, видимо, намного хуже, чем лишиться дочери, однако я здесь не для того, чтобы его осуждать. В общем, он решил прибегнуть к другим способам, чтобы вернуть леди Мэй.

Брайер нахмурила лоб.

– Он нанял вас, чтобы вы ее украли и вернули домой?

– Почти. Он негласно объявил о вознаграждении за возвращение своей дочери в целости и сохранности, и к этому вознаграждению прилагается бонус, если все получится провернуть, не привлекая внимания короля. Я намереваюсь получить и вознаграждение, и бонус.

– С чего вы решили, что вам это по плечу?

Арчер кашлянул, пытаясь не воспринимать эти слова как личное оскорбление. За последние несколько лет он успел создать себе что-то похожее на репутацию, но художница даже не думала о том, чтобы воспринимать его всерьез.

– Леди Мэй заперта в башне замка Ларка, который находится на берегу озера Шортфолл, – Арчер махнул рукой на север. – У меня получилось взять на работу того, кто раньше работал в том замке. У нас больше шансов выручить леди Мэй, чем у других.

– А я вам зачем? – спросила Брайер. – Хотите, чтобы я разрушила эту башню?

– Нашей пленнице это вряд ли поможет остаться целой и невредимой, согласитесь? Нам нужно вернуть ее живой, чтобы получить награду.

– И бонус.

– Именно, – Арчер стал отбивать пальцами ритм по колену. – Башня… не так уж проста. Ее стены защищены заклинаниями могущественного мага, и я считаю, что лишь человек, обладающий исключительной силой, способен прорваться сквозь подобную защиту.

Брайер поджала губы.

– Итак, вы хотите, чтобы я отправилась на другой конец графства Ларк и помогла уничтожить заклинания, чтобы спасти из башни девицу, при этом не нанеся ущерб самой башне? Распутывание чужой магии – не такая уж простая задача.

– Вам неплохо заплатят за труды, – Арчер выпрямился, выдерживая паузу для пущего эффекта. – Я могу предложить вам сотню крон.

Девушка даже не моргнула, услышав такую невероятную сумму. В ее бедственном положении любая другая девчонка подскочила бы на ноги и стала петь от счастья.

– Я вынуждена отказаться, – чопорно сказала она. – Я уверена, вы можете найти более подходящего художника проклятий для вашей миссии.

– Сомневаюсь. Мне нужен тот, кто одновременно знает тонкости мастерства и обладает силой. Я слышал, что художница проклятий в этих краях весьма могущественна, и уже своими собственными глазами я видел, насколько искусно вы работаете.

Брайер запрокинула чашку, чтобы допить остатки чая и частично спрятать свое лицо. Ее щеки немного порозовели, словно ей было неловко от того, что она обладала какой-то особенной силой. Она даже не понимала, почему смутилась.

– Благодарю вас, но мой ответ – нет.

– Что ж, ладно, – Арчер поерзал на стуле и задал вопрос, который был для него несколько болезненным: – Сколько вы хотите?

Девушка опустила пустую чашку на колени и положила руку на свою неудобную подушку.

– Дело не в деньгах. Сейчас я работаю лишь на честных людей, мистер Арчер.

– Я как раз честный! – соврал Арчер. – Разве я не сказал вам сразу, что я вор? Я служу клинку, монете и…

– Открытой дороге. Я понимаю, но эта работа не для меня.

– Разве вам не хочется отправиться в приключение? Вам, должно быть, наскучила жизнь в этой маленькой лачуге.

Глаза Брайер гневно сверкнули.

– Мне очень даже нравится мой дом.

Резкий тон девушки удивил Арчера, и он задумался над тем, не упустил ли он чего, когда осматривал хижину. Что хорошего было в том, чтобы жить в нищете? Он снова окинул взглядом внутреннее убранство домика, пытаясь отыскать причину, по которой художница так яростно его защищала, будто бы дело касалось новорожденного младенца или горы золота.

Когда Арчер снова перевел взгляд на девушку, ее руки были сложены на коленях и спрятаны в складках юбки. Кажется, она потирала свое запястье. Возможно, ее травма была хуже, чем она хотела показать. Да, травма точно не станет помехой в их деле. Чем больше Арчер пребывал в компании Брайер, тем сильнее становилась его уверенность в том, что именно она идеально подходит ему для работы.

Он попробовал прибегнуть к другой тактике.

– Разве вы не хотите получить шанс стать частью чего-то великого? Если нас ждет успех, то мы добьемся того, чего не удавалось ни одной шайке разбойников. Даже если золото вас не интересует, то вы сможете спасти юную деву. Разве это не так же благородно, как снос дома злого старого мошенника?

Брайер засомневалась на секунду, и в этот момент он был уверен, что девушка попалась на крючок. Всем нравится спасать юных дев, даже другим девам.

А затем Брайер сказала:

– Нет. Спасибо, мистер Арчер, но мне это не интересно.

– Я так просто не сдаюсь.

Арчер наклонился в ее сторону, и Брайер напряглась всем телом.

– Я думаю, вам лучше уйти, – ее голос звенел жесткостью, которой прежде не было.

– Но если вы позволите мне поведать вам о моем плане…

– Я хочу, чтобы вы покинули мой дом.

По ее лицу пробежала тень, и Арчер почувствовал, как вниз по его спине стекает капелька пота. Что-то подсказывало ему, что эта миниатюрная девушка была не совсем той, за кого себя выдавала. Она говорила с той же торжественностью, которая была свойственная королевским магам. Арчеру следовало бы уйти, но он был так близок к тому, чтобы иметь все необходимое для миссии, что не мог взять и отступить.

– Я ведь могу сообщить властям о том, что видел, – тихо проронил он. – Шериф Флинн и Виллем Уинтон старые друзья.

Глаза Брайер сузились. Ее руки, все еще спрятанные в складках юбки, дрогнули.

– Вы мне угрожаете?

– Я просто делаю вам предложение, от которого вы не можете отка…

Чашка в руках Арчера взорвалась, и его впечатало в спинку стула. Его зубы клацнули из-за удара, а перед глазами замигали фиолетовые огоньки. После этого сам стул приподнялся на тридцать сантиметров от пола и полетел через комнату, сбив на своем пути к двери мольберт и полотна.

Арчер думал, что разобьется, но в последний момент дверь распахнулась. Стул перелетел через крыльцо и резко остановился, после чего сбросил Арчера на землю.

Пес Шериф подскочил к Арчеру, разрываясь между тем, чтобы облизать уши хозяину и завыть в сторону домика. Юноша поднялся на ноги, отряхивая пыль со своей куртки. Его руку саднило из-за взорвавшейся чашки, но все его пальцы были невредимы.

Художница проклятий появилась в окне, держа в здоровой руке перекладину от спинки стула.

– Вы назвали себя честным человеком, – крикнула девушка. – Если это правда, то вы оставите меня в покое и никому ничего не расскажете. Но знайте: я могу прогнать жизнь из вашего тела при помощи нескольких быстрых мазков, особенно просто это будет сделать сейчас, после того, как вы посидели на моем стуле. Смертоносные проклятия особенно хорошо ложатся на дерево. Надеюсь, вы не дадите мне повода прибегнуть к таким мерам. Хорошего дня, мистер Арчер.

И она исчезла.

Арчер смотрел на зеленые занавески еще некоторое время после того, как они перестали колыхаться. Как, во имя всего Люра, она смогла взорвать его чашку, находясь в противоположном конце комнаты? Арчер никогда прежде подобного не видел. Остатки сомнений по поводу того, что ему для работы нужна именно Брайер, рассеялись. Ему просто придется найти другой способ ее переубедить.

– Хватит выть, Шериф, – бросил он псу. – Я в порядке. – Погладив морщинистую голову своего друга, Арчер зашагал обратно в деревню.

Глава 3

Брайер счищала пурпурную краску, которую пролила на покрывало, пока проклинала чайную чашку. Ее руки дрожали из-за прилива адреналина, вызванного необходимостью действовать молниеносно. На всякий случай девушка хранила под подушкой запас красок, но не была уверена, что ей удастся ими воспользоваться. Пурпурное пятно карминовой краски, изготовленной из перетертых насекомых, было превосходным взрывчатым веществом. Трудность состояла в том, чтобы перенести проклятье на вторую чашку.

Согласно Закону Резонанса – третьему закону проклятой живописи – проклятие, нанесенное на предмет, имеющий эмоциональную значимость для человека, могло влиять на него на расстоянии. Чем сильнее была эмоциональная связь с предметом и чем длительнее был контакт, тем сильнее работало проклятие. Однако и на неживые предметы, которые часто пребывали в контакте друг с другом, тоже можно было влиять при помощи одного проклятия. Некоторые считали, что принцип действия в обоих случаях тот же.

Брайер вспомнила один из первых уроков в душной художественной мастерской, находящейся в нескольких кварталах от моря.

– Этот феномен определенные теоретики третьего закона называют неодушевленным резонансом, – сказал отец Брайер после того, как при помощи одного проклятия поджег две книги, которые годами вместе пылились на одной и той же книжной полке. – Другие полагают, что подобный эффект является следствием Закона Целостности. Предметы становятся одним целым и поэтому подвергаются одному проклятию. В Совете Плащей разногласия на этой почве возникали, по крайней мере, дважды.

– Какой теории придерживаешься ты? – спросила Брайер, которую больше интересовало то, как ее отец работал кистью, нежели то, что он говорил. Его проклятия всегда срабатывали с первого раза, а вот самой Брайер это давалось не так легко.

– Важно то, что это работает, – пламя от горящих книг отразилось в огромных глазах отца, когда тот повернулся к ней. – Ты учишься практической проклятой живописи, Илэйна Роза. Ты должна использовать каждый инструмент в своем арсенале, не беря в расчет то, что говорят какие- то там академики из Совета. Мелочные научные споры для нас не имеют никакой ценности.

Брайер открыла окно мастерской, чтобы проветрить помещение от дыма, пока ее отец расхваливал свой особый подход к теории проклятий. Она все еще слышала его воодушевленный голос, хотя от того урока ее отделяли годы и километры. Уже тогда она знала, что отношение ее отца и матери к художественной живописи отличалось от отношения других магов. Их художественные работы были также красивее и эффективнее, чем работы других магов. Однако в то время Брайер еще не осознавала, насколько опасным для ее родителей было то, что они игнорировали точку зрения Совета.

Брайер хорошо усвоила урок по теме резонанса. Когда Арчер стал ей угрожать, она незаметно нанесла взрывное проклятие на чашку, которую поставила на колени. Эта чашка обычно стояла в чашке, которую Брайер дала Арчеру. Одним легким движением кисти карминовый взрыв был перенесен с одного кусочка глины на другой. Отвлекающий маневр позволил Брайер выиграть время, чтобы при помощи смеси патины[2] и малахита нарисовать более замысловатое проклятие на тонкой доске от стула, спрятанной под подушкой. Два оттенка зеленого смешались вместе, чтобы перенести стул через всю комнату, идеально демонстрируя Закон Целостности в действии.

Несколько капель краски попали на тряпки, обмотанные вокруг поврежденного запястья девушки. Брайер начала затирать красные и зеленые пятнышки, стараясь не давить на больную руку. Она всегда полагала, что использовать защитную магию ей придется на местном шерифе или на ком-нибудь из прошлой жизни. Девушка вовсе не была готова к тому, что угроза будет исходить от какого-то болтливого вора. Этот Арчер случайно оказался у дома Уинтона в нужный момент или же он намеренно искал именно ее? Даже если Арчер никак не был связан с прошлой жизнью Брайер, нашел он ее как-то подозрительно просто.

Брайер глубоко вдохнула запахи сухой соломы и масляной краски, запах дома, чтобы успокоиться. Предложение работы было куда более заманчивым, чем Брайер этого хотелось. Ей нужно было золото, но привлекало ее не это и даже не перспектива выручить из беды юную деву. Леди Мэй наверняка была окружена одним и тем же уровнем комфорта, что в замке лорда Бардена, что в особняке ее отца. На ее долю определенно не могли выпасть тяготы и лишения, которые терпели дочери кузнеца.

Нет, Брайер привлекала сложность поставленной задачи, и она манила художницу, подобно тому, как моряка манит голос сирены. Вор хотел, чтобы Брайер показала настоящую, серьезную магию. Это была не какая-то мелкая месть. Дело касалось достаточно сложного проклятия, которое должно было пробить защиту лицензированного мага, и это требовало подготовки, изучения и огромного потока силы. Чужую магию необходимо было сначала раскроить на составляющие по швам, а потом раздробить эти составляющие на крупицы. Идея подобного разрушения манила Брайер, вызывая в ее душе такой сильный отклик, какого она не испытывала с тех пор, как поселилась в своей маленькой хижине.

Сложные задачи прельщали и родителей Брайер тоже. Они рьяно следовали туда, куда вела их разрушительная магия, игнорируя законы и правила, регулирующие деятельность большинства магов искусства. Они никогда не признавали ограничений, что делало их исключительными художниками. Однако человеческая порядочность слишком часто отступала на второй план в пользу очередной вершины художественного мастерства, очередного великолепного проклятия.

Брайер очень старалась отказаться от такого же взгляда на мир и от действий, которые ему сопутствовали, от действий, которые все еще тревожили ее воспоминания и не давали спокойно спать. Она старалась жить по новым правилам с тех пор, как сбежала из отдаленных регионов, поклявшись, что не будет причинять никому физическую боль (ссадины и царапины – не в счет), что никогда не сделает бедняка беднее, никогда не будет искать справедливости там, где подводили королевские законы. Однако Брайер все еще была подвластна зову сирены, которым ее к себе звала настоящая проклятая магия.

Брайер недовольно нахмурилась, глядя на полотно с пшеничным полем, натянутое на мольберте. У этого Арчера хватило наглости заявиться к ней в дом и разрушить ее попытки на честную, спокойную жизнь. Не удивительно, что Брайер навела на него такое жестокое проклятие, когда он стал ей угрожать.

Девушка вернулась к окну, дабы убедиться, что Арчер и его собака действительно ушли. Темнота окутывала улицу за садовой калиткой, и лес тихо полнился вечерними звуками: шорохом веток, пением цикад, уханьем одинокой совы. Несмотря на громкие угрозы, Брайер не думала, что Арчер в самом деле отправится к шерифу. Он показался ей умным и слишком уж самоуверенным для своего же блага. Брайер раздумывала над тем, как именно он планировал использовать способности нелегального художника проклятий, чтобы проникнуть в замок Ларка. «Это была бы такая замечательная возможность, чтобы…»

– Нет. Перестань, – сурово одернула она себя. – Это неважно.

Девушка смела глиняные черепки, оставшиеся от разбитой чашки, и начала готовить простой ужин из черного хлеба, твердого сыра и овощей, выращенных в огороде. Она порезала морковь, орудуя ножом, который носила на поясе, наполняя хижину звуками ритмичных постукиваний лезвия по столу.

– Ты не будешь вмешиваться.

Если Брайер хотела, чтобы ее новая жизнь окупила все затраты на свое начало, то художнице ни в коем случае нельзя было даже думать о том, чтобы ввязываться в подобного рода опасную авантюру.

В дверь снова постучали. «Он не собирается отступать, правда, что ли?»

Брайер оставила нож на столе и выглянула в окно из-за занавески. Вместо Арчера она увидела стоящего на пороге кузнеца, который нанял ее для того, чтобы проклясть дом господина Уинтона. Мужчина мял в своих мускулистых руках потрепанную шляпу.

Брайер рванула на себя дверь, намереваясь затащить своего огромного визитера внутрь, чтобы их не видели вместе, но когда свет из хижины осветил крыльцо, девушка поняла, что кузнец пришел не один.

По обе стороны от кузнеца стояли шериф Флинн и господин Уинтон собственной персоной. Четвертый человек затерялся в темноте позади них.

– Добрый вечер, мэм, – шериф облокотился на дверной косяк своей волосатой рукой. Его живот свисал над ремнем с мечом и растягивал пуговицы на рубашке. Лицо мужчины вселяло ужас и не отличалось особой привлекательностью.

– Я так понимаю, вы тут промышляете шалостями.

Брайер выдавила из себя невинную улыбку.

– Прошу прощения?

– Ах, теперь она просит прощения? – воскликнул Уинтон. – Маленькая ведьма! Арестуй ее, Флинн!

Под мышками фиолетового шелкового камзола Уинтона расплывались пятна пота. Его мышиного цвета волосенки вздымались дыбом над красным лбом, как будто торговец от самой деревни шел, кипя от гнева.

– Что все это значит? – спросила Брайер, делая вид, что ничего не понимает, пытаясь ухватиться за призрачный шанс того, что шериф и Уинтон всего лишь хотят выведать у нее какую- нибудь информацию.

– Дому господина Уинтона был нанесен ущерб, – сказал шериф.

– Что еще за ущерб? – Уинтон громко хо- хотнул. – В смысле – ущерб? Как ты смеешь такое говорить!

– Терпение, мой друг, – сказал шериф Флинн. – Мы должны следовать королевским законам. Юная леди, вы ведь не причастны к обрушению дома господина Уинтона, так ведь?

Брайер скрипнула зубами от его слащавого тона. Юная леди? Шериф прислонился к дверному косяку так, словно это был его дом, и сделал невозможным для Брайер достать спрятанные над притолокой краски и кисти. Что ж, не то чтобы она собиралась сию же секунду проклинать кого-нибудь…

– Его дом обрушился? – Брайер округлила глаза, надеясь, что выглядит участливой и удивленной, а не сумасшедшей. – Я не понимаю, каким образом к этому причастна я, шериф.

– Мне самому в это трудно поверить, – ответил шериф, – но это не первая жалоба, которую я получил касательно вашего… рода деятельности, – он выпрямился, поправляя ремень, на котором висел меч. – Я могу закрыть глаза, когда дело касается внезапно порвавшихся на каком-то господине штанов или увядшего цветника, который лелеяла одна дама, но сейчас все иначе.

Брайер с трудом удержала свою маску невинности, пораженная тем, что шериф знает о ее других маленьких проклятьях. Она-то думала, что действовала максимально незаметно.

– Может быть, у нас получится что-то вместе придумать, – начала она. – Мне ничего не известно о доме господина Уинтона, но те маленькие…

– Не позволяй ей себя обмануть этим невинным взглядом олененка, – зашипел Уинтон. – Я знаю твой род, ведьма. Нам не нужны такие, как ты, в деревне, с этим твоим воровством и тягой к разрушению.

Брайер недоуменно моргнула. Она никогда в жизни ничего не воровала. Интересно, как долго Арчер и его шайка занимались кражами в этом графстве. Арчер. Неужели он действительно направил к ней шерифа и его угроза не была просто словами?

Брайер подалась вперед, чтобы не позволить незваным гостям переступить порог своего дома. Она поборола в себе желание бросить взгляд туда, где были спрятаны ее краски.

– Разве королевские законы не подразумевают наличие доказательств того, что преступление имело место быть?

– Подразумевают, – согласился шериф Флинн. – Это ведь краска у вас на запястье?

Пальцы Брайер дрогнули.

– Если вы обвиняете меня только потому, что иногда недостаточно аккуратно…

– В этом нет смысла, девочка, – перебил ее кузнец, опустив взгляд на шляпу, которую он сжимал своими мозолистыми пальцами. – Я рассказал господину Уинтону, что ты говорила на рынке, будто бы он слишком много просит за льняное масло и тому подобное.

Брайер уставилась на него, пораженная до глубины души.

– Вы что?

Кузнец избегал смотреть Брайер в глаза.

– Я думаю, ты перегнула палку.

– Перегнула палку? – возмущенно переспросила Брайер. Он был прав в том, что она перестаралась, ведь в ее планы вовсе не входило разрушать особняк, однако девушка не могла поверить в то, что кузнец предал ее. Она ведь сделала ему скидку и все такое.

Ей хотелось проклясть кузнеца и отправить далеко-далеко в сторону Верхнего Люра, и плевать, сколько у него было голодающих детей. Ей хотелось схватить эти натруженные руки и измазать их кармином настолько, чтобы… Хватит. Брайер подавила в себе яростное желание разрушать. Сейчас для этого было не время.

Художница внимательно рассматривала мужчин, стоящих на крыльце, оценивая свои шансы. У нее все еще не было возможности рассмотреть человека, стоящего позади. Может быть, это был кто-то из вассалов лорда Бардена?

– И что теперь? – спросила она, стараясь выиграть время. – Вы отведете меня к лорду Бардену?

– По идее мы должны, да, – протянул шериф, – но в данном случае, раз уж из-за тебя пострадал мой друг, я не думаю, что нам вообще стоит втягивать в это дело его светлость.

– Вот именно, – сказал Уинтон. – Она сбежит из темницы Бардена при помощи своих проклятий. Нам нужны более надежные меры.

Ледяной ужас сковал тело Брайер.

– Я могу убраться из деревни, – сказала она. – Вы обо мне больше никогда не услышите. Клянусь.

– Боюсь, для этого слишком поздно, – шериф Флинн положил ладонь на свой меч и переступил через порог.

– Но…

– Я подозреваю, что у вас нет тысячи крон, чтобы заплатить за новый дом господина Уинтона?

– Тыся…

– Я бы не притронулся к ее деньгам, будь там хоть миллион! – воскликнул Уинтон. – Я требую возмездия, а не компенсации!

Брайер попятилась назад. Будет ли у нее время, чтобы схватить спрятанные краски? Или нож со стола? Мужчины блокировали единственный выход из хижины. «Если я доберусь до сундука с красками, я смогу…»

Шериф отступил в сторону, освобождая путь для человека, который стоял позади него. Это был мужчина средних лет с худосочным узким лицом и прилизанными каштановыми волосами. С его плеч свисал длинный поношенный плащ, с вышитой золотой эмблемой Совета Плащей, а его руки украшали витиеватые татуировки лицензированного мага голоса. Брайер резко втянула в себя воздух, и ее сердце забилось чаще.

«Нет. Только не это».

Шериф прочистил горло с влажным бульканьем.

– Маг Рэднер, настоящим вы уполномочены казнить эту женщину.

Маг в плаще вежливо кивнул.

– С превеликим удовольствием.

Брайер начала двигаться еще до того, как маг открыл рот и начал произносить зачарованные слова.

Она бросилась за своими красками как раз в тот момент, когда первое заклинание пронеслось по дому и ударило в стол, взорвавшись дождем искр. Девушка упала на колени рядом с сундуком, ахнув от боли в травмированном запястье.

«Я так просто не сдамся».

Маг голоса направлялся к ней. Брайер дернула защелку на сундуке с красками. Замок заело. Волоски у основания ее шеи встали дыбом, и девушка отпрыгнула в сторону, когда маг Рэднер выпустил очередное огненное заклинание. Оно попало в сундук, отчего тот взорвался буйством цветов. Киноварь, лазурит, желтая охра, индиго – краски забрызгали пол, смешиваясь с щепками и битыми стеклом. Брайер лихорадочно хваталась за все подряд, пытаясь отыскать что-нибудь, что можно было использовать против мага, который подходил все ближе и ближе.

– У тебя нет ни малейшего шанса выстоять против меня, – хрипло сказал он.

– Тогда зачем вам такая неинтересная работа? – спросила Брайер.

– Дело не в интересе, – ответил маг. – У тебя нездоровое влечение к хаосу и разрушениям.

– Что-то такое я уже слышала.

Рэднер произнес несколько фраз, непонятных никому, кроме самого мага голоса. Брайер отскочила от взрыва, ее ладони скользили по краскам. Патина, костяной уголь, умбра.

Банки с запасами льняного масла загорелись, и дом начал наполняться дымом. Подпитываясь маслом, пламя быстро распространялось, его языки заплясали на покрывале, лежащем на кровати, и потянулись к соломенной крыше. Брайер закашлялась, задыхаясь от дыма, и бросилась прочь от огня.

Маг Рэднер оставался спокойным. Он не смеялся, пока Брайер пыталась отползти подальше от него. Некоторые маги любили упиваться своей силой. Им бы понравилось стоять над раненой художницей, которая отчаянно пыталась из последних сил остаться в живых, но именно этот маг вел себя сдержанно и расчетливо. Он вызывал у Брайер ужас, но она не могла позволить ему взять над ней верх.

Шериф Флинн вышел на улицу, освобождая магу пространство для работы. Где-то позади него в темноте смеялся мистер Уинтон. Брайер была слишком далеко от двери. Стоя на четвереньках возле стола на заляпанном пятнами красками полу, она смотрела прямо на мага Рэднера. Плащ развевался вокруг него, подобно грозовой туче. Брайер попыталась предугадать, в какую сторону он направит следующее заклинание. Влево, вправо или прямо ей в сердце?

Рэднер сделал обманное движение вправо, резко гаркнув короткий слог, после чего выкрикнул слова прямо в сторону Брайер. Она перекатилась вперед, и заклятие пронеслось у нее над головой, задевая волосы. Спотыкаясь, девушка бросилась прямо на мага, пытаясь собрать руками, коленями и юбкой как можно больше разлитой краски. Стеклянные осколки битых баночек впивались в ее ладони, и ее поврежденное запястье пронзала острая боль от прикладываемых усилий.

Брайер увернулась от очередного проклятия, не переставая двигаться вперед, и ее пальцы сомкнулись на подоле темного плаща. При помощи краски на руках она начала торопливо вырисовывать на материи кривое изображение. Кровь смешивалась с оттенками зеленого и кирпичного. Брайер просто необходимо было нанести мазки правильно.

Один. Два.

Она отклонилась вбок, когда маг попытался пнуть ее ногой, потеряв на мгновение голос. Девушка снова схватилась за плащ.

Три. Четыре.

Рэднер пытался вырвать свой плащ из ее хватки, протащив Брайер по полу, и закашлялся из-за сгущающегося дыма. Девушка обмакнула пальцы в липкую патину и снова потянулась к плащу.

Пять. Шесть.

Это было самое мерзкое проклятие, которое она когда-либо создавала, и это при том, что в свое время Брайер рисовала ужасы, достойные дьявола, но в данной ситуации у нее не было другого выбора.

Семь.

– Что за…

Плащ взлетел вверх, поднимая мага от земли. Рэндер взмыл к соломенной крыше и ударился головой о стропила. Покрытый краской край плаща зарылся в солому. Если оставить плащ без присмотра, то он будет рваться вверх, пока не достигнет звезд. Задыхающийся от дыма маг произнес несколько коротких слов, чтобы остановить свой подъем вверх. Отвлекающий маневр дал Брайер достаточно времени, чтобы убежать от своего противника. Она выскочила за дверь дома, пронеслась мимо шерифа, кузнеца и брызжущего слюной разгневанного Уинтона.

С головы до ног Брайер была покрыта краской, щепками и пеплом. За ее спиной горел маленький домик. Пламя разгоралось все сильнее, подпитываемое красками и отголосками заклятий мага. Ночь наполнил сухой треск горящей соломы. Брайер чувствовала себя так, будто ей вырывают сердце из груди, пока бушующий пожар пожирал ее дом.

Девушка осмелилась бросить взгляд назад. В дверном проеме появился силуэт мага Рэднера, медленно выходящего из пламени; его проклятый плащ все еще дергался. У художницы не было времени беспокоиться о темной, угрожающей фигуре. Шериф Флинн и его спутники отвязывали лошадей от поленницы. У Браер была фора, но она была на ногах, в то время как ее преследователи уже садились в седла, намереваясь нагнать ее.

Брайер бросилась бежать по дороге, ее легкие все еще были наполнены остатками дыма. Она не знала, стоит ли ей бежать в лес или попытаться пересечь реку. В лесу она могла оказаться в ловушке, если путь ей преградит изгиб реки, а в деревне за мостом она могла поискать убежища. Но кто из жителей мог укрыть ее и не выдать преследователям? Брайер намеренно держала людей на расстоянии вытянутой руки. И если уж кузнец предал ее, то разве могла Брайер доверять всем тем остальным, кто относился к ней с явной добротой?

Копыта громко стучали по дороге позади художницы. Крики преследовали Брайер в темноте. Она бежала, и ее сердце колотилось, как испуганная маленькая птичка. Лес или деревня? У девушки не было с собой ничего: ни денег, ни еды. Она не сможет долго скрываться в лесу. Краска, покрывавшая ее одежду, впитывалась и быстро высыхала. В сложившихся обстоятельствах девушка не была уверена, что сможет нарисовать даже проклятие, способное вызвать головную боль.

Преследователи становились все ближе. Теперь Брайер была перед ними абсолютно бессильна. Они затопчут ее на лошадях и оставят умирать в грязи. И все это из-за дурацкой ошибки.

Впереди показался мост через реку. Они догонят Брайер еще до того, как она успеет добежать него. В ночи раздался вой, словно за ней в погоню бросились гончие из самого ада. Лошадиные копыта стучали подобно барабанной дроби на вынесении смертного приговора. Брайер не успела даже начать искупать свои грехи за все те разрушения и боль, что были на ее совести. Она всего лишь хотела получить шанс начать все с начала, с чистого листа. Жить тихой жизнью в маленькой хижине в лесу, которая пахла соломой и масляной краской.

Внезапно путь девушке преградила темная тень. Брайер издала сдавленный всхлип, глядя прямо в глаза огромного скакуна. Ее поймали. Она попыталась увернуться от копыт коня, который фыркал и гарцевал перед ней. Затем из темноты появилась рука, грубо схватила Брайер за руку и рванула вверх. Девушка вцепилась в человека, пытавшегося затащить ее на спину коня, и стала царапаться и извиваться. Руку Брайер больно выворачивали из сустава.

– Будет лучше, если вы мне посодействуете, мисс Художница.

Брайер ахнула, узнав голос, и перестала брыкаться. Она рефлекторно вцепилась в знакомый рукав цвета индиго и каким-то чудом перекинула ногу через спину коня.

– Судя по всему, жизнь у тебя не такая скучная, как я думал, – сказал ей Арчер через плечо.

– С ними маг голоса, – прохрипела Брайер.

– Можешь не продолжать, – Арчер подстегнул скакуна пятками.

Конь рванул с места в сторону моста через Хрустальную реку, и Брайер обвила руки вокруг пояса своего спасителя.

– Постой! – крикнула она ему.

Арчер резко рванул поводья, и Брайер соскочила вниз, чтобы вывести небольшую отметину на мосту остатками краски, которые были на ее руках и одежде.

– Надолго это их не задержит.

– Меня им не поймать, – отозвался Арчер. – Держись крепче!

Глава 4

Ночь была полна дыма и ярости, когда они скакали по дороге, ведущей к деревне. Арчер наклонился к шее своего коня, и его сердце колотилось в такт топота копыт.

Ну, технически это был не его конь. Он его, так сказать, позаимствовал для дела. Длинноногое, энергичное животное уже опережало шерифа и его прихвостней. Арчер так давно не веселился.

– Что ты сделала с мостом? – крикнул он через плечо.

– Это просто иллюзия, – ответила Брайер ему в ухо. – Будет выглядеть так, будто мост исчез. У меня не было времени, чтобы его разрушить.

– А разве маг не догадается, что это иллюзия?

– Сначала ему нужно будет снять чары.

– И сколько времени это займет?

– Скачи быстрее.

Арчер скривился. На его памяти уже и так было достаточно столкновений с лицензированными магами голоса. Встречи с ними всегда сулили неприятности.

– Ну и ночка, да?

Художница проклятий ничего не ответила. Она цеплялась за куртку Арчера перепачканными темной краской пальцами. Учитывая обстоятельства, девушка была весьма спокойна. Решение зачаровать мост явно было результатом ее умения быстро думать на ходу. Это хорошо, что она умела работать под давлением.

Однако, когда девушка бежала из горящего домика, она выглядела напуганной; ее глаза были широко распахнуты и полны отчаяния. Прежде чем спасти ее, Арчер намеревался взять с Брайер обещание помочь ему с миссией, но при виде ее ужаса не смог действовать согласно плану. Он затащил девушку на своего коня (ну да, на коня, которого украл) и некоторое время чувствовал себя героем из легенд. Арчер уже почти даже не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так.

Но у него была миссия, и – нет, он по-прежнему оставался вором, а точнее, предводителем воров. Несмотря на страх, Брайер не потеряла голову. Это говорило ему о многом.

Арчер натянул поводья, когда они промчались мимо первых домов деревушки Спэрроу, и украденный конь с готовностью ответил на указанное всадником направление. Стемнело не так давно, и на улицах все еще толпились люди с цветами в волосах, смеясь и болтая о летней ярмарке. Арчер пустил коня галопом по нескольким оживленным улицам, заставляя жителей отпрыгивать с его пути и возмущенно кричать ему в спину. Когда потом шериф будет опрашивать свидетелей, никто из них не сможет точно указать, в какую сторону они с Брайер направились. Арчер подумывал о том, чтобы вернуться в единственный на всю деревню трактир, где он снимал комнату, но у них и так было мало времени, по- этому он решил, что пора возвращаться назад. Он не мог позволить себе рисковать тем, что Брайер может сбежать до наступления утра. Арчер решил представить художницу своей шайке и заключить с ней сделку сегодняшним вечером.

После тщательного запутывания следов, Арчер направил коня к заросшей тропе, ведущей в лес. Брайер не интересовалась, куда они направляются. Должно быть, она чувствовала, что на данный момент с Арчером она была в безопасности. Они оба молчали, оставляя огни и шум деревни позади.

Листва вокруг них сгущалась, приглушая свет звезд и скрывая Арчера и Брайер от любого, кто мог попытаться последовать за ними. Затем остались только Арчер, темнота и теплая фигура девушки, прижимающаяся к его спине. Волосы художницы щекотали ему шею. От Брайер пахло льняным маслом и пеплом. Арчер не мог полностью расслабиться, пока она обнимала его за пояс. Девушка приняла его помощь, когда у нее не было другого выбора, но это не означало, что художница не попытается при первой же возможности оторвать ему руки взрывом. Он видел, на что она способна.

По мере того, как они удалялись от деревни, звуков становилось все меньше, пока не остались лишь шелест ветвей, стук лошадиных копыт и редкое уханье совы. Ночь сгущалась, лес встречал Арчера знакомыми объятиями. Когда-то давно в Чистом лесу ему довелось пережить свои самые счастливые дни.

Арчер пустил коня шагом, когда они приблизились к логову, чтобы не напугать остальных членов шайки. Две недели назад они вместе разбили лагерь недалеко от деревушки Спэрроу, пока готовились к миссии. В этом тайном уголке их никто еще ни разу не потревожил, но они всегда были готовы в любой момент сорваться с места и сбежать.

Внезапно Брайер подала голос:

– Что стало с твоей собакой?

– Он нас найдет, – ответил Арчер. – Он, скорее всего, рад, что ты спрятала мост, а не разрушила. Он не любит плавать.

– Разрушение моста для деревни было бы трагедией.

– Но выражение лица шерифа Флинна было бы просто неописуемым.

– Да… Наверное, – девушка ослабила хватку на куртке Арчера и попыталась отодвинуться от него настолько далеко, насколько позволяло седло, поскольку они больше не мчались галопом, спасаясь от преследователей.

– Это ведь не ты направил тех людей ко мне?

Арчер замялся. Поверит ли она ему на слово после всех тех угроз, которые он бросил в ее адрес?

– У меня не было на это времени, – беспечно ответил он. – Они как-то быстро перешли к тому, чтобы начать поджигать вещи. А я-то думал, что шериф Флинн только словами разбрасываться умеет.

– Этот домик – все, что у меня было, – тихий голос девушки почти затерялся среди ночных звуков леса.

– Ты можешь купить себе новый, – Арчер оглянулся на нее. – Я как раз знаю одного парня, который ищет художницу проклятий для работы. И этот парень платит неплохие деньги.

Брайер ничего не ответила; темнота скрыла выражение ее лица. Неужели она действительно думала, что это он натравил на нее шерифа? Потеря полуразрушенной хижины, казалось, огорчила девушку больше, чем Арчер ожидал. Путем осторожных расспросов ее соседей (тех, у которых он затем украл коня), Арчер выяснил, что Брайер снимала домик и заселилась в него только в конце зимы. Никто не знал, откуда она пришла и было ли имя Брайер ее настоящим именем.

Арчер не понаслышке знал кое-что о выдуманных именах и тайнах прошлого. Тем не менее, его больше интересовало ее будущее.

– Слушай, почему бы тебе хотя бы не познакомиться с ребятами? Послушать, что мы задумали.

– С ребятами?

– Они хоть и жалкая кучка отбросов общества, но работу свою знают.

– Кого это ты там называешь отбросами? – раздался голос из темноты, и Арчер заулыбался. Они были дома.

– Всего лишь самую бравую команду грабителей и поджигателей, которых мне доводилось встречать в своей жизни, – откликнулся Арчер.

– Ты вовремя вернулся, – из леса вышел крепко сложенный мужчина средних лет, снимая заслонку с фонаря. В свете пламени появились его окладистая рыжая борода и вьющиеся волосы. На мужчине был надет коричневый жилет грубой вязки, который сильно натягивался на его широкой груди. – Моя жена как раз собиралась отправиться в деревню и начать рубить головы.

– Я вернулся целым и невредимым и привел с собой друга.

Художница проклятий зашевелилась у Арчера за спиной, высовываясь, чтобы посмотреть на незнакомца.

– Брайер, художница проклятий, познакомься с Лью из Твикенриджа. В нашей операции он несет ответственность за физическую силу.

– Громила с душой поэта, – Лью поклонился, приложив огромную рябую ладонь на сердце.

– Я же тебе говорил, что это я отвечаю за физическую силу, – в свете фонаря возникла еще одна фигура. Это был парень младше Арчера, но такой же крепко сложенный, как Лью, хотя в его широких плечах и круглом лице все еще оставалось что-то детское. Его сшитая из лоскутов куртка была сильно помята.

– Это Нат. Наш мальчик на побегушках, универсальный солдат, и – да, в будущем он будет отвечать за физическую силу.

– А ты, получается, за всех головой думаешь? – сухо поинтересовалась Брайер у Арчера.

– За это отвечает жена Лью, Джемма, – ответил Арчер. – Это она продумала наше небольшое приключение. Я отвечаю за обаяние, так как лучше всех заговариваю зубы.

Нат хихикнул и что-то шепнул Лью, прикрыв рот своей пухлой ладонью. Мужчина усмехнулся, отчего фонарь задрожал.

– По поводу этого вашего приключения, – сказала Брайер. – Я пока ни на что не подписывалась.

– Тебе разве есть куда идти? – спросил Арчер. – Располагаешь еще одной лачугой, в которой будешь жить?

Брайер застыла. Затем она спрыгнула с коня, расправила юбку и демонстративно повернулась в сторону леса.

– Я не хотел тебя обидеть, – окликнул ее Арчер и тоже спрыгнул с коня. Он думал, что между ними уже начало устанавливаться какое-то взаимопонимание за время поездки через лес, но было очевидно, что потеря всех пожитков все еще причиняла девушке боль.

– Мне казалось, ты у нас тут отвечаешь за обаяние, – обронил Нат и тут же уклонился от кулака, которым Арчер на него замахнулся.

Брайер замерла на границе света фонаря и тени от деревьев.

– Я уже и так нахожусь по ту сторону закона. Я не могу себе позволить еще и связаться с кучкой преступников. Если только вы не собираетесь держать меня здесь против моей воли?

Лью напрягся от такого намека, и Арчер успокаивающе поднял руку в сторону девушки, словно она была пугливым лесным зверьком. Он знал, на что она была способна, когда ей угрожают.

– Конечно, нет, но если ты хочешь уйти, то почему бы не сделать это на полный желудок и тогда, когда будет светло.

– Будет не просто вернуться в деревню в темноте, – сказал Нат. – Я подвернул ногу, когда попробовал.

Лью хмыкнул.

– Это потому что ты увалень.

– Точно, но он хотя бы крепкий увалень, – сказал Арчер, сделав осторожный шаг к художнице проклятий. – Может, ты хотя бы нас выслушаешь?

Брайер замерла в нерешительности. В ее глазах отражался свет фонаря. Арчер боялся, что девушка уйдет в темноту и исчезнет навсегда, но она опустила взгляд на высохшую и теперь уже абсолютно бесполезною краску, размазанную по ее ладоням и одежде. Плечи девушки понуро опустились.

– Не думаю, что мне будут рады в деревне.

– В таком случае, решено, – сказал Арчер. – Ты поешь горячего и выслушаешь наш план, и если тебе не понравится работа, то можешь идти куда хочешь. Я даже отдам тебе своего коня, когда наступит утро.

Брайер кивнула, и Арчер почувствовал, как его накрывает на удивление сильная волна облегчения.

Широким галантным жестом он указал на стелющуюся впереди тропинку.

– После вас!

Четверка зашагала дальше в лес, полагаясь на свет фонаря Лью, чтобы не споткнуться о корни деревьев, выступающие то тут, то там. Под их ногами трещали ветки, и внезапно раздавшийся шорох из кустов говорил о том, что путники спугнули оленя. Украденный конь презрительно фыркнул. В скором времени они добрались до самой чащи, где росли кусты ежевики, которые были выше человеческого роста. Два платановых дерева сплелись вместе, образуя пугающий занавес.

Нат заторопился вперед, чтобы отодвинуть в сторону ветви, служившие дверью, и открыть туннель, ведущий прямиком в заросли колючих кустарников.

– Добро пожаловать домой, – сказал мальчик художнице проклятий, пытаясь сделать галантный приглашающий жест, который выглядел подозрительно похожим на манерность Арчера. Нетерпеливая улыбка расплылась по его круглому лицу, испортив весь эффект. Прежде чем последовать за Натом в туннель, Брайер бросила взгляд на Арчера, выражение ее лица оставалось непроницаемым.

– Были сегодня неприятности? – тихо спросил Арчер у Лью, когда они проходили под платанами, ведя за собой украденного коня.

Мужчина покачал головой.

– Вчера поблизости проходили несколько охотников, но Нат увел их подальше, прежде чем они подошли слишком близко к логову. Парнишка неплохо имитирует фазана.

– Прекрасно.

Это было одно из их любимых пристанищ в графстве Барден, и никто, кроме белок, никогда не находил этого секретного места. Арчер надеялся, что их полоса везения продлится еще немного.

Запах горелого жаркого донесся до них за секунду до того, как они вышли из туннеля. Их ожидали яркий свет костра, утоптанная тропа и с десяток лошадей в центре того, что по идее должно быть непроходимой чащей из колючек и ежевики. Они наделали немало шума, пробираясь через заросли вместе с конем. Остальные два члена банды Арчера поджидали их.

– Наконец-то, – жена Лью, Джемма, повернулась к ним, стоя за костром с упертыми в бока руками. На ее груди была сложена красная шаль, а из косы выбивались пряди золотистых волос с проседью. – Мне бы понадобилось с нуля продумывать новый план, если бы тебя опять поймали.

– О, ты бы снова спасла меня, Джем, – сказал Арчер. – Лью так всегда говорит.

– У меня уже и так голова забита одной спасательной миссией, – Джемма бросила взгляд на своего мужа, и тот пожал широкими плечами. – Воровать золото намного проще, чем людей.

– Золото, которое мы получим в качестве награды, стоит десяти наших обычных уловов, – сказал Арчер. – Оно окупит наши дополнительные хлопоты.

– Плюс еще бонус, – добавил Нат. Мальчишка растянулся рядом с костром и скинул с ног грязные сапоги.

– Вот именно, – подтвердил Арчер.

Лью поморщился, когда Нат начал поправлять свои штопанные шерстяные носки.

– Тебе обязательно делать это рядом с моей едой?

Нат пожал плечами и снова потянулся к сапогам.

Лью вздохнул и взял за поводья нового коня Арчера. Он кивнул Брайер и повел жеребца к остальным лошадям.

Арчер снова повернулся к Джемме, которая продолжала недовольно смотреть на него с другой стороны костра.

– Я привел к тебе новое секретное оружие, – он попытался подтолкнуть ладонью вперед художницу проклятий, но та стряхнула с себя его руку. Арчер поднял ладони в извиняющемся жесте.

– Брайер, это Джемма. Джемма, это Брайер.

Брайер внимательно посмотрела на женщину.

– Так это ты здесь за главную?

Джемма хохотнула, и вокруг ее рта появились морщинки.

– О, а она мне уже нравится.

– Но разве ты не сказал…

– Она все продумывает, да, но за главного здесь я, – сказал Арчер. – Джемма раньше работала в замке, где сейчас находится в плену наша юная леди. Именно благодаря Джемме нашу шайку ждет успех там, где другие сборища преступников потерпели поражение.

– И сколько их было?

– Прошу прощения?

– Сколько было тех, кто пытался выполнить эту миссию и потерпел поражение?

– Скажем так: все будет не так просто, как кажется, – Арчер направился к котелку в попытке избежать дальнейших расспросов. – Надеюсь, ты приберегла для нас немного жаркого.

– Эстебан почти все съел, – сказала Джемма. – Нечего задерживаться так надолго.

– А, да, это Эстебан, – Арчер кивнул в сторону скрюченной фигуры, одетой во все черное и сидящей на границе света от костра и темноты. Больше Арчер ничего не добавил.

Эстебан плохо реагировал, когда на него навешивали ярлыки, даже если Арчер называл его обаятельным, сильным и таким же мужественным, как сам король. По правде говоря, Эстебан не был ни обаятельным, ни сильным, ни мужественным. Он был тощим, седым и угрюмым, и с самого начала вел себя холодно. Лишь Джемма, которая относилась к ним добрее, чем они того заслуживали, продолжала вести себя с Эстебаном приветливо и мило.

Шестерка собралась вокруг костра, усевшись на бревна или растянувшись на земле. Брайер устроилась на пне, внимательно наблюдая за остальными, и снова напомнила Арчеру маленькую сову. Однако у сов были когти, и он не мог отделаться от мысли, что эта хрупкая девушка при желании могла швырнуть его по воздуху.

Проглотив несколько кусочков беличьего жаркого, приготовленного Лью по особому рецепту, Арчер начал рассказывать о миссии по спасению леди Мэй.

– Замок находится в десяти днях езды отсюда, далеко от границ владений лорда Ларка. Замок охраняет обычный гарнизон из пятидесяти стражников, и их командор вовсе не дурак. Он не оставит леди Мэй без охраны, даже если замок подвергнется серьезному нападению. Мы будем действовать хитростью. Джемма ориентируется в замке, так что у нас должно получиться тайно проникнуть в башню, взломать дверь в комнату леди Мэй и обездвижить ее стражников, после чего уйти так, чтобы никто не догадался, что мы вообще там были. Лорд Ларк будет в это время находиться в своей ежегодной поездке по сбору налогов, поэтому нам будет проще делать свое дело.

Брайер внимательно его слушала, подперев рукой подбородок.

– Какая у этого места магическая защита?

– Эстебан?

Старик сухо кашлянул.

– Иллюзия Беладонны на крепостной стене, несколько проклятых дверных проемов в самой башне и, скорее всего, замо́к Марин на двери комнаты, где заперта леди Мэй.

Брайер вскинула бровь.

– Зачем вам нужна я? У вас уже есть маг.

Лью и Джемма обменялись взглядами, но Эстебан не удивился тому, что Брайер вычислила, кем он был. Старик угрюмо смотрел на нее. По правде говоря, угрюмость на его лице была вполне обычным явлением.

– Сила Эстебана ограничена, – сказал Арчер. – Он лицензирован, видишь ли.

– Тогда зачем он тебе нужен?

Лью хмыкнул, а Эстебан пробормотал что-то о невоспитанной молодежи.

– У каждого в этом деле есть своя роль, – Арчер похлопал Ната по его не такому уж мускулистому плечу. – Даже у него.

Брайер все еще внимательно смотрела на мага. Она была напряжена, как птица, которая готовилась сорваться с места и улететь.

– У вас есть татуировки?

Эстебан закатал рукава, обнажая выцветшие черные чернила, петляющие по его рукам. Заколдованные отметки говорили о том, что каждое магическое действо мага было отражено в каталогах в таинственном Архиве, расположенном в Верхнем Люре – в городе, где жил король.

– Где вы учились? – спросила Брайер.

– Я обучался в нескольких самых лучших школах искусств для магов в Люре, – ответил Эстебан. – Я не потерплю, чтобы мою компетентность ставила под вопрос какая-то неправомерная…

– Я не ставлю под вопрос вашу компетентность, – сказала Брайер. – Когда вы в последний раз были в суде?

Рот Эстебана сжался в недовольную линию.

– Я сам был себе судьей еще задолго до твоего рождения, девчонка. Тебе следовало бы проявлять больше уважения к старшим.

– Прошу прощения, – сказала Брайер. – Я не хотела вас обидеть.

Она поудобнее уселась на пеньке и стала казаться менее напряженной.

Любопытно. Арчер решил чуть позже узнать, есть ли у Джеммы какие-либо догадки по поводу того, почему Брайер волнует, был ли Эстебан в суде. Джемма лучше него разбиралась в людях. Эстебана было легче понять, чем Брайер. Старый маг был недоволен тем, что они искали для миссии магическую помощь со стороны. Вместе с морщинами на его лице вырисовывалась явная обида. Арчер надеялся, что это не станет проблемой в дальнейшем.

– Вернемся к делу, – сказал Арчер. – Можешь ли ты нарисовать проклятия, которые снимут те три заклинания, в дополнение к тем, что откроют обычные двери и вырубят стражу?

– С предварительной подготовкой, да, – Брайер обвела взглядом собравшуюся вокруг костра шайку воров, после чего ее взор метнулся к туннелю, ведущему через заросли, как будто бы девушка все еще думала о том, чтобы сбежать. – Однако, если я соглашусь вам помогать, то за мою голову назначат награду.

– Только если тебя увидят и каким-то образом опознают. Я не думаю, что с этим будут проблемы, так ведь?

Брайер поправила прядь своих вьющихся волос.

– Конечно, нет.

В ее голосе слышалось сомнение или это была нотка фальши? Арчер не мог сказать наверняка. Стражники лорда Ларка вряд ли знают ее в лицо, учитывая, что ни Джемма, ни сам Арчер о ней не слышали. Они были знакомы с большинством нарушителей закона в графствах Ларк и Барден, хотя большую часть прошлого года провели в более отдаленных регионах королевства. Брайер вряд ли имела дурную славу. Что же ее все-таки беспокоило?

– Нам не следует все обсуждать в деталях, пока она не даст нам окончательного ответа, – пробормотал Эстебан. – Ты с нами или нет?

Брайер метнула взгляд в сторону старого мага, затем сосредоточила свое внимание на Арчере. Раньше она ему наотрез отказала, но на этот раз ей действительно нужны были деньги. Чтобы снова начать работать, девушке потребуются средства, причем немалые, учитывая то, что случилось с ее хижиной. Тем не менее, Арчер затаил дыхание. Она им тоже была нужна.

– С вами, – сказала Брайер, – но у меня есть несколько условий. Во-первых, после этой работы я забираю свои деньги и ухожу. Я не собираюсь присоединяться к вашей шайке, и я не собираюсь воровать.

Арчер выдохнул.

– Это твое право.

Спасательные миссии не были тем, чем занимались обычные воры в любом случае, но, с другой стороны, Арчер и остальные не были обычными ворами.

– Мне понадобятся некоторые вещи для моих проклятий, – продолжила Брайер. – Новые краски и кисти для начала. Я потеряла все свои принадлежности, когда… – девушка умолкла, глядя в костер, и в ее глазах отразились языки пламени. Она моргнула. – У вас есть деньги или нам придется все красть?

– Я никогда раньше не воровал краски, – заметил Нат, похрустывая своими короткими пальцами. – Звучит, как вызов.

– Краски и кисти мы можем купить, – сказал Арчер. – Сейчас нам важно не привлекать к себе излишнего внимания. У нас достаточно денег, чтобы купить все необходимое тебе для работы.

– Мне понадобится редкий оттенок фиолетового, – сказала Брайер. – Он делается из перетертых панцирей морских улиток и есть лишь у одного поставщика в этом графстве. Он торгует в Грязерынке.

Лью задумчиво пропустил пальцы через свою рыжую бороду.

– Это немного нам не по пути.

– Проклятие без этого оттенка не сработает, – пояснила Брайер. – Это единственная краска, которая может распутать заклинание другого мага.

– Мы перестроим наш маршрут с учетом захода в Грязерынок, – сказал Арчер. – Что-нибудь еще?

– Я не хочу никого убивать.

Джемма и Лью обменялись быстрыми взглядами, а Эстебан пробурчал что-то себе под нос. Они провернули немало дел, чтобы понимать, что жертвы не всегда были тем, чего можно избежать. Все взгляды устремились на Арчера.

– Мы воры, а не убийцы, – сказал он. – Я не могу ничего обещать, но сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе не пришлось никого убивать, при условии, что это не поставит под угрозу миссию, – он встретился с девушкой взглядом через костер, и его голос стал холодным. – Однако все наши договоренности будут отменены, если ты позволишь кому-то из моих людей пострадать, допустив ошибку, руководствуясь своей принципиальностью.

– Поняла, – сказала Брайер. – Я не буду колебаться, если дело примет такой оборот.

– Надеюсь, это не пустые слова.

Они смотрели друг другу в глаза еще некоторое время, и Арчер вспомнил, как чашка с чаем взорвалась у него в руках. Эта девушка обладала огромной силой, и ему следовало быть с ней осторожным в дальнейшем.

У них не было права на ошибку. Безопасность леди Мэй превыше всего. Неважно, что там говорили про вознаграждение (и бонус), настоящие ставки были значительно выше. Лишь одному Арчеру было известно, насколько важным был успех их миссии.

Заключив сделку, они доели жаркое и приступили к уборке в лагере и подготовке лошадей на ночь. С заходом солнца заметно похолодало, что говорило о том, что лето подходит к концу. Они достали дополнительные одеяла из своего тайника с припасами – наполовину зарытого в землю сундука, который пополнялся всякий раз, когда шайка оказывались поблизости – и разложили свои спальные мешки так, чтобы все могли спать ногами к огню.

Брайер с вежливым кивком взяла у Ната ворох одеял и легла на дальнем краю поляны, повернувшись спиной к кустам ежевики и лицом к шайке. Ее глаза оставались открытыми, и в них читалась настороженность, которую было заметно с расстояния в несколько метров.

«Наверное, я бы тоже нервничал, если бы оказался в такой пугающей банде, как наша». Арчер намеренно проигнорировал Лью, который царапал стихотворение в записной книжке. Ее он выудил из кармана жилета. Эстебан отправился на дальний конец поляны, чтобы нарвать ежевики на десерт.

Когда Нат и Эстебан вступили в ожесточенный спор о том, кто будет дежурить первым, Арчер воспользовался моментом, чтобы оттащить Джемму в сторону.

– Что ты думаешь о художнице проклятий?

– Она что-то скрывает.

Арчер рассмеялся.

– А мы все разве – нет?

– Некоторые даже лучше, чем остальные, – Джемма поплотнее укуталась в свою красную шаль и посмотрела на Арчера снизу вверх. Она была на голову ниже него, но он все равно чувствовал себя рядом с ней, как шкодливый ребенок, в котором больше энергии, нежели здравого смысла.

– Будь с ней настороже. Я не думаю, что ты понимаешь, во что ввязываешься.

– Ты о чем?

– Просто не позволяй ее красивым глазкам обмануть себя, – сказала Джемма. – Эта девочка опасна.

– Я знаю, – Арчер решил никак не реагировать на ремарку касательно глаз Брайер. Он допускал мысль о том, что они довольно красивые. – Она вышвырнула меня из своего дома вместе со стулом, на котором я сидел, и едва не порезала мне лицо осколками чашки.

Губы Джеммы сложились в тонкую линию.

– Меня больше волнует то, что она сказала про убийства.

– То, что не хочет убивать? Если мне не изменяет память, это хорошо. Люди Ларка не должны платить жизнями за поступки своего лорда.

– Дело не в ее нежелании убивать, – сказала Джемма. – Дело в том, что она убивала и знает, каково это.

Арчер недоуменно моргнул.

– Откуда тебе это может быть известно?

– Увидела в ее красивых глазах, – ответила Джемма. – Ты тоже увидишь, еще до того, как все закончится.

Арчер неловко замялся, ковыряя носками сапог землю.

– Важно то, чтобы мы вернули Мэй, – сказал он. – Что бы эта девчонка ни скрывала, нас это не касается. Она именно та, кого мы искали. С ее способностями нашу миссию ждет непременный успех.

– И вот именно поэтому ты у нас за главного, – Джемма протянула руку, чтобы по-матерински потрепать Арчера по щеке. – Кто-то же должен верить, что у нас есть шанс.

Глава 5

Брайер проснулась от огромного розового языка, который лизал ее лицо. Она вскрикнула и отскочила назад. Огромный пес последовал за ней, продолжая прокрывать ее слюнявыми поцелуями и топча одеяла своими массивными лапами.

– Уйди прочь, – пробормотала она.

Вместо того, чтобы послушаться, пес описал вокруг нее круг и устроился на ее коленях, подобно котенку-переростку. Он поднял на Брайер взгляд, полный жалости и печали. На блузку девушки потекли длинные слюни. Ноги Брайер начали неметь от веса собаки.

– Тебе стоит быть осторожнее с Шерифом. Он очень любвеобилен.

Брайер вздрогнула при упоминании человека, который приказал казнить ее. Лагерь наполнял туманный утренний свет и оставшиеся с вечера запахи подгоревшего жаркого и ежевики. Шерифа Флинна нигде не было видно. Пес бросил на девушку укоризненный взгляд и отошел в сторону, понурив голову.

Арчер с колчаном и луком за плечами сидел на корточках в нескольких шагах от одеял Брайер. Он энергично почесал морщинистую морду пса.

– Да ладно тебе, я уверен, она не хотела тебя обидеть, Шериф, старина.

Брайер вытерла лицо своим колючим одеялом.

– Ты назвал свою собаку Шерифом?

– Мне показалось, что это остроумно, – Арчер встал и бодро захлопал в ладоши. – Вставайте, поднимайтесь, мисс Художница. У нас впереди долгая дорога.

Брайер с трудом поднялась на ноги, стеная от боли, потому что каждая мышца в ее теле напоминала девушке о том, что она вчера упала с дерева. Брайер плохо спала, поскольку не могла полностью расслабиться в окружении незнакомцев. Она сделала несколько нетвердых шагов.

Арчер насмешливо изогнул темную бровь.

– Я так понимаю, ты не ранняя пташка.

Она проворчала что-то неразборчивое в ответ.

– Не обращай на него внимания, – сказала Джемма, направляясь к ним с двумя дымящимися кружками.

Брайер уловила запах крепкого чая.

– Большую часть времени он невыносимо жизнерадостен, но по утрам это особенно бесит.

Брайер с благодарностью приняла чай. Морщины на лице Джеммы в утреннем освещении казались чуть глубже, чем при свете костра. В густых светлых волосах женщины мелькали серебряные пряди. Брайер предположила, что ей было около сорока пяти.

– У нас есть километры, чтобы их преодолеть, люди, которых нужно ограбить, и леди, которых нужно спасать, – сказал Арчер. – Чему тут не радоваться? Пойдем, Шериф. Я вижу, что на этих двоих не стоит тратить наше с тобой обаяние.

Брайер и Джемма сонно улыбнулись друг другу и стали потягивать чай, в то время как Арчер неспешно направился к Нату и Лью, которые крепко спали у кострища. Брайер чувствовала себя немного неловко рядом с женщиной, которая больше походила на добродушную библиотекаршу, нежели на гениального стратега шайки воров.

– Мы сможем подыскать тебе какую-нибудь рубашку в запасах Лью, – сказала Джемма, поправляя на плечах свою красную шаль. – На данный момент твоя немного бросается в глаза. Я могу дать тебе одну из своих юбок сегодня вечером.

– Спасибо, – Брайер потерла пятна краски на одежде, к которым прилипли кусочки сухих листьев. Повязка на ее руке выглядела так же ужасно, но она не стала ее развязывать. Девушка пошевелила запястьем и поморщилась.

– Если застанешь Эстебана в хорошем настроении, он поможет тебе его вылечить, – сказала Джемма.

Брайер посмотрела на тощего человека, который в данный момент пинал землю своими на удивление искусно расписанными сапогами из натуральной кожи и с серебряными шпорами. Рукава черного плаща мага полностью скрывали его татуировки.

– А заклинание разве не будет отслежено?

– Сегодня весь день мы проведем в пути, – ответила Джемма. – Затерявшееся в лесу целительное заклинание не навредит нашему плану. Эстебан всегда осторожен.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности, – сказала женщина. – О, и не делай ничего, что может помешать его работе, иначе я собственноручно перережу тебе глотку.

Брайер застыла.

– Прошу прощения?

– Я доверяю этим оболтусам свою жизнь, а тебя я не отличу от королевы, – Джемма продолжала мило улыбаться. – Если ты не намерена стараться изо всех сил ради блага нашей команды, то тебе лучше уйти прямо сейчас. Другого шанса у тебя не будет. Ты меня поняла?

Брайер уставилась на Джемму, и нечто темное и разрушительное всколыхнулось внутри нее. Как смела эта женщина угрожать ей? Она даже понятия не имела, на что Брайер была способна. Даже самые талантливые художники проклятий со всего королевства разговаривали в свое время с девушкой уважительно. Брайер старалась жить по новым правилам, пыталась не наполнять мир руинами, но она все еще могла заставить Джемму пожалеть о том, что та даже допустила мысль об угрозах в ее адрес. Однако пока Джемма смотрела на нее холодным, словно железо, взглядом, Брайер вспомнила, что шериф Флинн и маг Рэднер все еще охотились за ней. Ей было некуда идти, у нее не было красок и денег. Быть художницей проклятий и при этом не вредить людям было намного сложнее, чем Брайер предполагала. Ей нужно было бы создать сотню мелких проклятий, чтобы заработать хотя бы малую часть тех денег, что ей предлагали воры. Миссия Арчера была шансом реально помочь кому-то и неплохо заработать для того, чтобы снова начать жить с чистого листа. У Брайер не было иного выбора, кроме как согласиться на предложенную ей работу, после чего она решила, что распрощается с шайкой и их угрозами.

– Поняла, – она ответила Джемме, имитируя ее холодную улыбку. – Мне помыть кружки перед тем, как мы начнем собираться?

Арчер уже закончил будить остальных, и они начали разбирать лагерь, ворча на ранний час. Несмотря на жалобы, нарушители закона запрягли лошадей и погрузили на животных вещи так быстро и эффективно, как это свойственно тем, кто часто переезжает с места на место. Солнце едва показалось из-за верхушек деревьев, когда шайка покинула спрятанную в чаще поляну, заложила вход в тоннель ветками и отправилась в путь.

Утром лес казался менее зловещим, чем накануне ночью. Сквозь листву деревьев пробивался свет, над головой путников пели серенады птицы. Из-под копыт лошадей поднимался запах теплой почвы, раздавленных папоротников и сухих сосновых иголок. Во время пути Брайер держалась немного в стороне от остальных и размышляла о предстоящем испытании. Иллюзия Беладонны и замо́к Марин были довольно сложной магией, и разрушить подобного рода чары будет нелегко. Должно быть, кто-то очень сильно не хотел, чтобы леди Мэй сбежала.

В голове Брайер начали формироваться идеи проклятий уже в тот момент, когда воры дали ей описания защитных заклинаний замка Ларк. Художница обдумывала все возможные варианты по мере того, как их группа углублялась все дальше в Чистый лес. Девушка представляла мазки в разной последовательности, сравнивая возникающие в воображении картины с воспоминаниями о своих давних уроках и домашних заданиях. Пальцы Брайер покалывало от перспективы поработать с такой серьезной магией.

Брайер изучала проклятия с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы удержать в руке кисть. Магия была ее второй натурой, и рисовать что-то без магических свойств для девушки было по-настоящему трудно, но необходимо, чтобы иметь возможность замести за собой следы. Родители Брайер чрезвычайно гордились талантом дочери и тем, как ловко она могла порвать весь мир в клочья. В конце концов, за родительскую поддержку и одобрение Брайер пришлось поплатиться. Она содрогнулась, вспоминая о своих самых ужасных проклятиях, которые она рисовала по их указке и которые заставили ее осознать, что она не хочет участвовать в подобных делах. Цвета смешивались и менялись у Брайер перед глазами: костный уголь, свинцово-оловянный желтый, индиго, умбра. Так много разрушений и потерь… Так много кошмаров… Брайер хотелось, чтобы изменить сущность ей было так же легко, как сбежать от своей прошлой жизни.

Кто-то откашлялся позади, и Брайер оглянулась. Маг Эстебан пришпорил свою тощую черную кобылу и поравнялся с девушкой.

– Джемма говорит, у тебя травма.

– А, да.

Брайер бросила взгляд назад, и Джемма одарила ее лучезарной улыбкой. Джемма ехала рядом со своим широкоплечим рыжебородым мужем Лью, который казался добрым и скромным, как деревенский трактирщик.

– Я вывихнула запястье, когда упала с дерева.

– Давай его сюда.

Брайер наклонилась в сторону из седла и позволила старому магу размотать грязные тряпки. За ночь ее запястье распухло, и девушка закусила губу, когда Эстебан стал тыкать пальцем в ее опухшую плоть и порезы на ладонях. Запястье Брайер резко вздрагивало в руке мага с каждым шагом их лошадей.

– А это не может подождать до того момента, как мы остановимся? – спросила художница, и ее глаза начали наполняться слезами.

– Будет лучше, если сделаем это на ходу. Остаточные следы магии будут так менее заметны, – Эстебан поднял тонкую руку, показывая выцветшие татуировки. Сведения обо всех заклинаниях, которые он когда-либо претворял в жизнь, отправлялись к властям через заклятие на его татуировках.

– Вы ведь маг голоса, верно? Что…

– Тихо, – Эстебан сосредоточился на запястье Брайер, и его взгляд затуманился. Маг ткнул пальцем в ее плоть, ведя вниз линию по наиболее опухшему участку. После этого он сделал глубокий вдох и запел.

Маги голоса пели не всегда. Слова обладали великой силой, и многие практикующие маги довольствовались тем, что выкрикивали инструкции и ожидали от магии подчинения. Рэднер, маг голоса с прилизанными волосами, который вместе с шерифом Флинном появился на пороге дома Брайер, был одним из таких магов. Он полностью отделил слова от красоты.

В своей прошлой жизни Брайер знала магов голоса, которые работали в разных стилях, однако ни у кого из них не было настолько же красивого и печального голоса, как у Эстебана.

В звучащей песне отсутствовали слова, лишь плавная череда слогов, которые лились из горла мага в убаюкивающем припеве. Всего за несколько секунд синяки и порезы на теле Брайер исчезли вместе с накопившейся усталостью. Высокие и низкие ноты сменяли друг друга в самой прекрасной мелодии, которую Брайер доводилось когда-либо слышать. Голос Эстебана был настолько завораживающим, что художница едва заметила, как порванные связки на ее запястье срослись вместе.

Весь лес затих, слушая песню мага. Птицы умолкли, и даже ветер будто бы застыл среди листвы. Когда голос мага постепенно смолк, на лицах остальных воров расплылись безмятежные улыбки, а глаза Лью блестели от слез. Брайер была не единственной, кто ощутил красоту и магию песни.

– Ну что? Сойдет? – спросил Эстебан, и его обычный голос прозвучал более хрипло, чем обычно.

Брайер пошевелила запястьем, не почувствовав даже намека на боль.

– Идеально, – сказала она. – Ваша работа великолепна! Когда вы…

– Не вздумай снова свалиться откуда-нибудь. Мы не можем позволить себе оставлять следы рядом с нашей главной целью. Если что-то случится в будущем, будешь ходить с травмами, – Эстебан ударил пятками своих искусно отделанных сапог по бокам лошади и оставил Брайер позади.

– Не обращай на него внимания, – сказал Нат, занимая место рядом с Брайер. – После заклинаний он всегда не в духе. Говорит, это отнимает у него много сил. – Мальчик глубоко вдохнул лесной воздух, и его лоскутная куртка натянулась на его округлых плечах. Нат улыбнулся Брайер своими кривыми зубами. – А я вот чувствую себя просто потрясающе.

Остальные тоже выглядели более энергичными, как будто в песне было так много целительной силы, что ее хватило не только на одну травму. У всех членов банды исчезли синяки под глазами, как исчезла и царапина, которую Брайер приметила вчера на щеке Ната.

Брайер не могла не позавидовать магу голоса. Каким бы ворчливым он ни был, Эстебан обладал настолько сильной магией, что она казалась почти осязаемой. Ну почему Брайер не родилась с таким же талантом к исцелению или хотя бы со способностью писать не очень понятные, но точные пророчества, как это делали предсказатели судеб? Почему она умела только разрушать?

Нат пустил лошадь рысцой и направился к Лью, стараясь держаться подальше от Эстебана. Старый маг сгорбился в седле, став похожим на сердитого стервятника в дорогих сапогах.

– Он хорош, да? – спросил Арчер, ровняясь с Брайер. Его расстегнутая куртка цвета индиго была накинута поверх поношенной белой рубашки. Юноша ехал на том же гнедом жеребце, что и вчера. Это был конь с длинными ногами и с пятнышком на лбу, которое выглядывало из-под гривы.

– Я никогда ничего подобного не слышала, – сказала Брайер. – Откуда он?

– Я нашел его в таверне в Меловом Порту. Он довольно долго бродяжничал, и, если мне не изменяет память, ему нужен был человек, по чьей указке он мог бы действовать.

– И как он помогает вам воровать?

Арчер подмигнул ей.

– Скажем так: Эстебан знает больше одной песни. Но из-за лицензии мы должны с осторожностью пользоваться его силой.

– Есть ли способ избавиться от лицензии?

– Я не знаю ни одного, – Арчер посмотрел на нее; его непослушные светлые волосы развевались на ветру. – Полагаю, ты не можешь проклясть его татуировки таким образом, чтобы они исчезли?

Брайер нахмурилась. Ни она, ни ее родители никогда даже не задумывались о том, чтобы получить лицензию, поэтому Брайер в принципе знала про татуировки магов немного. Художники проклятий редко работали прямо на человеческой коже, ведь их жертвы обычно не сидели неподвижно достаточно долгое время.

– Я подумаю об этом. Мне кажется, такого вообще никто никогда не делал.

– Не похоже, что тебя это может остановить, – Арчер улыбнулся. – Тебе нравятся сложные задачки, разве нет?

– Зависит от гонорара.

Улыбка Арчера стала шире.

– Вот это другой разговор. Мне кажется, мы с тобой в скором времени найдем общий язык.

Дружная шестерка (семерка, если считать пса Шерифа) двигалась через лес по хорошо знакомому шайке воров маршруту, выбирая скрытые дорожки и оленьи тропы, чтобы не быть замеченными на главной дороге. Их пункт назначения – Грязерынок – находился на окраине леса в трех днях пути от деревушки Спэрроу и Хрустальной реки.

Лес полнился щебетом птиц и шорохом, которые издавали скрытые в зарослях лесные обитатели.

Душная жара, свойственная концу лета, иногда сменялась прохладными порывами дыхания приближающейся осени. Лью, время от времени, отделялся от группы, низко натянув широкополую шляпу на рыжие волосы, и возвращался с тушками белок и кроликов, которые запасал к ужину. Он также собирал грибы и орехи, чтобы разнообразить рацион, наполняя в течение дня мешок, висевший у него на седле, а ночью все это закидывал в котелок. Все в шайке по очереди несли дежурство, чтобы вовремя заметить погоню или крупных животных, бродящих в темноте.

Банда Арчера была не совсем такой, какой Брайер ее себе представила в тот момент, когда юноша возник у нее на пороге и грозился в случае отказа сдать ее шерифу. Девушка внимательно наблюдала за всеми во время их трехдневного путешествия. Судя по всему, ее спутникам нравилось находиться в обществе друг друга и вести приятные беседы, проходя через лес.

Брайер старалась не поддаваться духу товарищества. У нее не было за душой даже одной-единственной баночки с краской, и в окружении незнакомцев девушка чувствовала себя незащищенной. Воры казались ей довольно дружелюбными, но Брайер была уверена, что они, в самом деле, перережут ей глотку, если только она посмеет перейти им дорогу. Каждую ночь девушка спала на самом краю лагеря и была готова в любой момент в случае опасности сорваться с места и бежать без оглядки. Брайер понимала, что внимания властей ей будет проще избежать, находясь среди членов шайки, но это было лишь до того момента, пока она не обзаведется новыми красками.

Со дня своего приезда в графство Барден Брайер была в Грязерынке три раза, и каждый раз она приезжала туда за одним и тем же редким пигментом. Городок Грязерынок находился на пересечении двух главных дорог (точнее, на пересечении того, что именовалось дорогами в этих отдаленных частях королевства) и был расположен всего в одном дне езды от реки, разделяющей земли Ларка и Бардена. Обычно на этих двух дорогах людей встречалось почти столько же, сколько встречалось в тихих переулках родного города Брайер, однако по ним проезжало достаточное количество экипажей, чтобы местное поселение смогло получить статус довольно крупного торгового узла, а разбойникам, судя по всему, было чем поживиться.

– Помнишь, как мы прошлой весной ограбили в этих краях карету какого-то вельможи? – спросил Нат у Лью в утро того дня, в который они предположительно должны были добраться до Грязерынка.

Они разбили лагерь на уединенной поляне рядом с большим дубом, ствол которого был полым изнутри и использовался для склада припасов. Брайер завтракала с двумя широкоплечими членами банды, которые делились рассказами о своих былых подвигах, пока солнце поднималось над дубом.

Лью вздохнул.

– Я никогда прежде не видел столько дорогого шелка, – он поправил свой потрепанный коричневый жилет и похлопал себя по карману, в котором хранил записную книжку. – Только вот та дама кричала, как белуга, когда мы снимали с ее шеи драгоценности.

Нат широко улыбнулся, демонстрируя свои кривые зубы.

– Кажется, она кричала даже громче Эстебана, когда я засунул ему в постель змею.

– Не напоминай мне, – простонал Лью. – Мои уши до сих пор болят после этого.

– А что вы сделали с драгоценностями той дамы? – спросила Брайер.

– Продали, а выручку поделили, за минусом того, что оставил Арчер, – ответил Нат.

Лью приподнял шляпу и отправился к лошадям, в то время как Нат остался с Брайер, которая допивала свой чай. За последние несколько дней сутулый парнишка часто ездил рядом с ней, и девушка не могла не заметить первые признаки его юношеской влюбленности. Вероятно, из-за рода своей деятельности он не часто знакомился с юными девушками. Нат был слишком молод для Брайер, однако она была достаточно благоразумна, чтобы воспользоваться его интересом к ней с целью узнать побольше о шайке и ее загадочном лидере.

– Нат, что ты имел в виду под «за минусом того, что оставил Арчер»? Ему полагается боˊльшая доля, чем остальным?

– Нам всем положена равная доля, но Арчер приберегает еще одну часть на нужды команды. Он у нас чертовски организованный, всегда говорит про инвестиции и тому подобное, – Нат горделиво выпятил грудь. – Вот что бывает, когда тебе попадается образованный главарь банды.

– И где же он получил образование?

– Не знаю, – ответил Нат. – Джемма, кажется, была его учителем или кем-то вроде этого. Они знают друг друга дольше, чем остальных из нас.

Брайер обратила внимание на богатый словарный запас Арчера, однако он мог нахвататься умных слов от тех вельмож, которых грабил. Акцент юноши было трудно определить. Иногда он говорил так, будто мог оказаться сыном пре- успевающего купца, а иногда так, будто вырос на рыбацком судне в Меловом Порту.

Брайер наклонилась поближе к Нату.

– Где ты с ними познакомился?

– В Грязерынке. Я пытался начать заниматься преступными делами, понимаешь. Это намного лучше, чем растить свиней где-то на границе.

– И ты просто ходил по окрестностям и спрашивал, не нужны ли шайкам воров новые подручные?

– Не совсем. Арчер поймал меня, когда я пытался залезть к нему в карман, – Нат улыбнулся, вспоминая прошлое. – Я думал, он меня зарежет прямо посреди улицы, но затем Арчер вдруг говорит: «Мне кажется, ты довольно предприимчивый парень. Не хочешь устроиться ко мне на работу?» А я ему отвечаю: «Я даже не знаю, что означает “предприимчивый”, но если ты научишь меня парочке трюков и пообещаешь не перерезать мне глотку, то я согласен». На что Арчер говорит: «Это вот было весьма предприимчиво. Ты в деле».

– Сколько тебе было лет?

– Мы встретились года два назад, так что четырнадцать, – Нат потянул за нитку, выбившуюся из его лоскутной куртки. – Самому Арчеру не больше двадцати, как я думаю, но он всем говорит, что ему двадцать четыре. Я видел его еще тогда, когда он почти не брился, так что мне-то лучше знать правду.

Брайер налила себе еще одну чашку чая, пытаясь уложить в голове новую информацию.

– Почему он за главного, а не Джемма или Лью?

– Поначалу я тоже задавался этим вопросом, – ответил Нат. – Ты скоро все сама поймешь. Джемма умная, но и Арчер не дурак. К тому же, у него есть особого рода чутье, как мы это называем.

Брайер хотела уточнить, что Нат имеет в виду, но затем поняла, что в этом нет необходимости. Кем бы на самом деле ни был Арчер, он создавал впечатление человека, который знает, что делает. Независимо от того, что двигало им, будь то жажда приключений, денег или желание испытать себя, Брайер не сомневалась, что Арчер ясно представлял себе свою цель.

– А Лью?

– Насколько мне известно, Лью бы предпочел пахать землю в родном Твикенридже, чем отнимать то, что заработали другие, но он ни за что не оставит Джемму. К тому же, он хорош, когда дело доходит до драки.

– А вы часто деретесь?

– Больше, чем должны, и меньше, чем нам хотелось бы, – сказал Арчер, внезапно возникнув между ними и заставив Брайер подскочить от неожиданности.

Она даже не знала, что Арчер подошел так близко. Он казался очень высоким, нависнув над ними.

– Нат, иди и поговори с Джеммой. У нее есть список вещей, которые нужно взять на рынке. Мы все пойдем по отдельности, чтобы не привлекать внимания.

Нат вскочил на ноги.

– Конечно, босс.

– И, Нат?

– Да?

– Не обсуждай мои дела без моего разрешения, – Арчер намеренно повернулся к Брайер, чтобы они вдвоем поняли, что он подразумевает под своими словами. – Особенно с незнакомыми людьми.

– А она разве теперь не одна из нас?

– Нет, – отрезал Арчер. – Она сама сказала, что не собирается присоединяться к нашей шайке. Тебе бы не помешало помнить об этом.

Щеки Ната покраснели.

– Такого больше не повторится, босс.

Парнишка виновато пожал плечами в сторону Брайер и поспешил к Джемме, которая возилась с полудюжиной маленьких кошельков с по- звякивающими монетами.

Арчер, как ни в чем не бывало, присел на корточки рядом с Брайер. Девушка чувствовала, как внутри у нее все трепещет подобно крылышкам мотыльков в свете свечей. Она не могла понять, сердился ли Арчер на нее за попытки покопаться в его прошлом.

– Ты пойдешь вместе со мной к этому твоему продавцу красок, – сказал Арчер.

– Я думала, что мы все идем по отдельности, чтобы не привлекать внимания.

– Если что-то пойдет не так, все остальные штуки мы можем найти в других городах, но не эту твою краску из улиток. Ты ведь без нее не сможешь создать проклятие, верно?

– Верно.

– Тогда я пойду с тобой, чтобы убедиться, что эта краска у нас будет.

Брайер нахмурилась.

– Я могу пойти од…

– Я тебе не доверяю, – сказал Арчер.

– Конечно, не доверяешь, – Брайер невольно потянулась к своей сумке с красками, которой при ней не было. – Ты даже не пытаешься это скрыть.

– Так и есть, – брови Арчера, которые были намного темнее его светлых волос, сошлись на переносице, а в его голосе зазвучали угрожающие нотки. – У Ната добрые намерения, но он самый младший член нашей банды. Даже если ты расположишь его к себе, это не спасет тебя, если остальные решат, что ты представляешь для нас опасность.

– Я понимаю.

– Хорошо. Итак, – продолжил Арчер тоном, который больше подошел бы для разговора о погоде или ценах на рыбу, – как думаешь, с какими проблемами мы можем столкнуться в Грязерынке? Есть ли люди, которые могут тебя узнать или что-то подобное?

Брайер начала отбивать пальцами ритм по жестяной кружке, задумавшись о том, какой именно информацией поделиться с Арчером.

– Я была там несколько раз, но единственным человеком, с которым я говорила, был поставщик красок.

– Он знает о твоей профессии?

– Он продает краски. Он знает достаточно.

– Ему можно доверять?

Брайер встретилась с Арчером взглядом.

– Я доверяю ему больше, чем доверяю тебе.

Арчер замолчал на некоторое время, после чего поправил колчан со стрелами, который висел у него на спине.

– Если ты планируешь сбежать, то я предлагаю тебе сделать это сейчас. Если ты решишь сделать это на рынке, рискуя привлечь к нам внимание, мне придется тебя убить.

Арчер продолжал говорить со свойственной ему беспечностью, но Брайер чувствовала, что его слова – не просто слова. Свои угрозы Арчер прикрывал любезностью, как и Джемма. Однако Джемму Брайер боялась больше Арчера.

– Я не собираюсь убегать, – спокойно сказала она.

– Уверена? У тебя есть возможность сделать это без каких-либо неприятных последствий, если ты воспользуешься ею сейчас.

– Пустые слова.

– Вот и нет. Я не хочу, чтобы в моей команде был человек, который не готов полностью посвятить себя миссии, – рот Арчера изогнулся в полуулыбке. – И мне не хочется убивать так же сильно, как этого не хочется тебе.

Брайер с удивлением обнаружила, что верит ему. Она внимательно изучала жестяную кружку, водя пальцами по незамысловатой гравировке и раздумывая о том, стоит ли ей воспользоваться представившейся возможностью уйти. Ей очень не хотелось становиться еще хуже, чем она была, когда впервые оказалась в графстве Барден. Несмотря на угрозы и множество секретов, предложенный Арчером гонорар за работу был слишком хорош, чтобы от него отказываться, особенно сейчас, когда Брайер лишилась всего.

К тому же, она очень хотела проверить, получится ли у нее разрушить сложные заклинания других магов.

– Я сдержу свое слово, – наконец, сказала Брайер. – Вам не нужно бояться, что я вас предам.

– Хорошо, – Арчер одарил Брайер широкой искренней улыбкой, и на краткий миг девушка забыла обо всех опасностях и угрозах. Ее пальцы дернулись, как будто бы в попытке начать рисовать что-нибудь волшебное.

– Ну, тогда тебе лучше сходить к Джемме, – сказал Арчер, вскочив на ноги. – Она подготовила для тебя ребенка.

Брайер уронила свою жестяную кружку.

Глава 6

Арчер направлялся к Грязерынку, держа под руку Брайер. На нем была надета широкополая шляпа Лью, надвинутая достаточно низко, чтобы спрятать глаза и укрыть его от яркого полуденного солнца. Летняя жара все еще держала свои позиции, от чего шерстяная грубая одежда Арчера была для него слишком теплой. На поясе у юноши висел простой рабочий нож, а вот лук и колчан он оставил в лагере. По правде говоря, без них он чувствовал себя в некотором смысле голым. Маскировку Арчера завершала зажатая между зубами травинка.

Шедшая рядом с ним Брайер прятала под подолом выцветшего голубого платья сверток с одеждой, и со стороны это выглядело так, будто бы она была, по крайней мере, на восьмом месяце беременности. Ее густые волосы были собраны в тугой пучок, а ее ковыляющая походка была весьма убедительной. Вместе с Арчером они были похожи на молодую пару, которая направлялась в город за покупками, которые нужно было совершить перед появлением на свет ребенка.

– Я не понимаю, зачем мне притворяться беременной, – пробурчала Брайер. – Я могла бы идти быстрее, если бы мне под одежду не напихали еще кучу всякой ткани.

– Но ты так хорошо вошла в роль, – Арчер погладил ее по руке, имитируя, как ему казалось, манеры заботливого мужа. – К тому же, нам не следует торопиться. Деревенский люд ведет себя нерасторопно в Грязерынке. Мы же не хотим привлекать к себе внимание.

– О каком таком внимании ты вообще беспокоишься?

– За наши головы назначена награда, ведь мы ведем себя довольно дерзко. За твою голову тоже, скорее всего, к этому моменту назначили, но никто ведь не ищет молодую мать.

Брайер посмотрела на него снизу вверх из-под своих длинных ресниц.

– Вы и раньше так делали?

– Мы пытались, но накладной живот на Нате выглядит не так убедительно.

Они замолчали, когда к ним на пыльной дороге, ведущей в город, присоединилась пара фермерских рабочих, приветствуя их осторожными кивками. Арчер кивнул в ответ, притягивая Брайер поближе к себе. Он внезапно обнаружил, что не имеет ничего против ее теплого тела рядом с собой, несмотря на знойный день.

Справа от них возвышалась самая северная часть Чистого леса, а слева широкой золотой полосой тянулись ячменные поля. Ячмень вырос высоким и пышным, и уже был готов к жатве. Многие фермеры отправляли своих рабочих в Грязерынок, чтобы в последнюю минуту продать остатки прошлогоднего урожая прежде, чем начнется новый сезон жатвы. Маленький городишко, расположенный между лесом и полями, уже был полон шума и суеты. В последний раз Арчер бывал в Грязерынке почти год назад, но этот городок был одним из тех мест, где все оставалось неизменным.

– В каком трактире ты обычно останавливаешься, когда бываешь здесь? – спросил Арчер, когда рабочие оказались вне зоны слышимости.

Брайер замялась.

– В «Шмеле».

– Классика, – хохотнул Арчер.

– У меня было мало денег.

– Давай тогда снимем комнату в трактире «Окна».

Брайер застыла, и ее хватка на рукаве куртки Арчера стала крепче.

– Нам нельзя этого делать.

– Мы не останемся на ночь, – он снова погладил ее по руке, надеясь, что девушка не сорвется с места и не удерет от него. – Тебе нужно дать своим отекшим ногам отдохнуть, перед тем как мы отправимся в Грязерынок. Это первое, что бы молодая пара вроде нас сделала после долгого пути, учитывая твое положение.

Арчер понятия не имел, насколько его слова были близки к истине, но у него были свои причины на то, чтобы сделать остановку.

– Я имела в виду то, что нам нельзя идти в трактир «Окна», – Брайер понизила голос, когда они дошли до каменного постамента, который стоял на въезде в город и возле которого бродили несколько местных сторожей, досматривавших вновь прибывших. – Когда я была здесь в прошлый раз, я его прокляла. У каждого четвертого входящего туда через главный вход случается понос.

Арчер подавился травинкой, которую жевал.

– Довольно неприятное проклятие.

– Все проклятия неприятны.

– И все же, чем тебе не угодил этот трактир?

– Ничем. Это была просто работа, – Брайер посмотрела на него снизу вверх вспыхнувшими от ярости глазами. – Но хозяин заведения всегда приставал к служанкам, когда приезжал с проверкой. Теперь он предпочитает не приезжать, и его бизнес загибается.

– Я тебя не осуждал, – сказал Арчер, удивленный ее ядовитым тоном. – И, кстати, ты мне сказала, что говорила лишь с продавцом красок.

Взгляд Брайер метнулся в сторону, словно в поисках путей к отступлению. Он и не думал, что настороженность девушки была вызвана не страхом, а тем, что она тщательно обдумывала, стоит ли ей во что-то ввязываться или нет.

– У меня есть право не разглашать некоторые из своих секретов.

– Справедливо, – Арчер решил не требовать от Брайер дальнейших объяснений. Им нужно было сделать так, чтобы день прошел без сучка без задоринки. Тот факт, что он взял с собой в город художницу, уже сам по себе был большим риском. – А разве трактирщик не заметил закономерности у болезни?

– Заметил, но, насколько мне известно, никому не удалось найти проклятие. Я нарисовала его в неприметном месте.

– Не хочешь рассказать мне по секрету?

На губах у Брайер заиграла слабая улыбка.

– Оно находится на внутренней стороне половицы, которая лежит за барной стойкой. При помощи маленького проклятия я усыпила бармена, потом отковыряла половицу и нарисовала на ней основное проклятие, после чего вернула ее на место.

– Умно.

– Спасибо, – Брайер погрузилась в задумчивое молчание на несколько шагов, после чего она сказала: – Я не часто рассказываю о своей работе.

– Очень жаль. Похоже, ты делаешь хорошую работу.

– Хороших проклятий не бывает, – Брайер нахмурила брови. – В этом вся проблема.

– В таком случае, ты делаешь свою работу умело, – Арчер дружелюбно толкнул ее плечом, но девушка не улыбнулась ему в ответ. Он начинал понимать, почему Брайер так тщательно подходила к выбору своих клиентов. Она хотела быть высоконравственным художником проклятий. Как же сложно ей приходилось по жизни! Арчер не был уверен, что проклятия и мораль вообще совместимы. К примеру, даже то проклятие, нацеленное на хозяина трактира, имело негативные последствия для клиентов, а работники заведения в скором времени вообще могли лишиться работы. Брайер поставила перед собой очень трудную задачу.

Они продвигались все дальше в город, и грязные улицы вокруг них оживали. Кругом вились суетливые фермеры и нетерпеливые ремесленники, лоточники и зеваки, а также разные торговцы. Грязерынок получил свое название от тянущегося в городке крытого рынка, расположенного на берегу узкой развилки Сладководной реки. Река была границей между территориями Бардена и Ларка, и некоторые полагали, что расположение развилки делает город частью земель Ларка. К счастью для Арчера и ему подобных, непрекращающиеся споры о юрисдикции не давали властям покоя, делая, таким образом, Грязерынок отличным местом, где можно было пренебрегать законом.

Присущая окончанию лета суета увеличила население города в три раза. Многие приезжие были честными, трудолюбивыми рабочими, которые рассматривали толпу широко открытыми глазами и намеревались влить в себя алкоголя на год вперед, прежде чем вернуться на свои отдаленные от остального мира поля. Мириады отвлекающих факторов Грязерынка делали вновь прибывших сельских жителей легкой мишенью, хотя Арчер не любил красть у тех, у кого особо нечего было красть. В общем и целом, его не мучили угрызения совести, когда дело касалось воровства (это был бы неправильный подход по отношению к карьере вора), однако он предпочитал воровать у богатых людей с нежными руками и тяжелыми кошельками. Они представляли собой более интересные мишени, ведь у них была охрана и полные монет сундуки.

Внезапно Арчер узнал тучного торговца, которого когда-то остановил на дороге за городом. Торговца окружало как минимум шесть вооруженных охранников, пока тот неторопливо направлялся прямо навстречу Арчеру и Брайер. Юноша тут же увел художницу в один из переулков.

– Как ты усыпила бармена в трактире? – спросил он, пока они шли по переулку, где располагалась конюшня, от которой разило навозом. – Неужели он позволил тебе нарисовать ему что-то на руке?

– Я использовала обрывочное проклятие.

– Чего?

– Я их так называю, – пояснила Брайер. – Можно взять и нарисовать проклятие на чем-нибудь вроде кусочка ткани или камня, а потом дотронуться этим предметом до жертвы, чтобы на нее подействовала магия. Это называется Законом Территориальной Близости.

Арчер бросил взгляд назад, однако тучного торговца больше не было видно. Юноша вывел Брайер из переулка на соседнюю улицу.

– Я не знал, что у проклятой живописи есть законы.

– Их три, – сказала Брайер. – Закон Территориальной Близости – это второй закон. Согласно ему, проклятие, нанесенное на предмет, может влиять на любого человека, который вступит с этим предметом в прямой контакт за исключением самого художника. Также существует Закон Целостности – проклятие, нанесенное на предмет, действует на него всегда, независимо от того, сохраняет ли предмет свою целостность, и Закон Резонанса – проклятие, нанесенное на предмет, имеющий эмоциональную значимость, может влиять на человека на расстоянии.

– Эмоциональную значимость?

– Именно. Закон Резонанса самый мощный из трех. Если до кого-то дотронуться каким-нибудь случайным проклятым предметом, то это будет иметь не такой сильный эффект как, скажем, проклятие, нарисованное на любимой шляпе этого человека, которое может работать на расстоянии.

Арчер снял широкополую шляпу Лью со своей головы.

– То есть ты можешь нарисовать что-нибудь на этой шляпе, и это повлияет на Лью, который находится на другом конце города?

– Верно, – Брайер дотронулась до тонкой ленты из красного шелка, которая опоясывала тулью шляпы. – Чем сильнее эмоциональная связь – резонанс – между объектом и человеком, тем большее расстояние может быть между ними. Если бы это была рубашка, которую он надевал всего несколько раз и она не имела бы для него особой ценности, то, вероятно, проклятие не сработало бы.

Завороженный, Арчер едва обращал внимание на толпу, пока они пробирались по шумной улице, забитой трактирами и тавернами. Ему было известно, что существует несколько типов магов искусств: художники проклятий, маги голоса и предсказатели судеб. Все они могли творить некоторую общую магию вроде вызывания огня и перемещения предметов, но у их способностей были ограничения. Однако Арчер впервые слышал о существовании трех законов и о том, как много художник проклятий может сделать на расстоянии.

– Получается, эти обрывочные проклятия могут действовать на любой предмет и любого человека при условии, что они соприкасаются?

– Верно.

– А другие люди могут их использовать или только художник проклятий должен дотрагиваться проклятым предметом до жертвы?

Брайер наградила его суровым взглядом, как будто она прекрасно понимала, в каком направлении побежали мысли Арчера.

– Их может использовать кто угодно, но, очевидно, что тебе самому вряд ли захочется прикасаться к обрывочному проклятию голой кожей, иначе ты проклянешь самого себя. Но если бы я захотела усыпить тебя, но у меня не было бы ничего из твоих вещей, то я могла бы оставить обрывочное проклятие на чем-нибудь, что ты бы обязательно взял в руки.

– Ха, – на лице Арчера медленно расплылась улыбка при мысли о том, что бы он мог сделать с запасом заранее нарисованных проклятий.

Занятый мечтами обо всех фантастических возможностях, Арчер случайно толкнул широкоплечего молодого человека с комично большими усами – теми самыми усами, которые Нат тщательно клеил себе на лицо этим утром. Вид переодетого члена шайки напомнил Арчеру о том, что они пришли сюда по делам. Он нахлобучил шляпу Лью обратно на голову.

– Давай снимем комнату в «Одуванчике». Или там нам грозят какие-нибудь приступы рвоты?

– Там опасности быть не должно, – сказала Брайер. – По крайней мере, не от меня.

Трактир «Одуванчик» представлял собой ветхое здание, зажатое между двумя более крупными гостиницами, и, похоже, сильно страдал от конкуренции. Лишь четверть столиков в общем зале были заняты даже во время обеда. Трактирщица равнодушно протянула через стол Арчеру и Брайер медный ключ от номера, словно ей было все равно, вернут они его или нет.

Комната, расположенная наверху возле шаткой лестницы, была не намного больше, чем выдолбленная ниша в дубе, возле которого они разбили лагерь. Внутри комнаты пахло влажной шерстью и отчаянием. Как только они оказались внутри, Арчер бросил шляпу на жесткую кровать и начал раздеваться.

Брайер напряглась.

– Что ты делаешь?

– Дай-ка мне сюда своего ребенка, – сказал Арчер. – Джемма спрятала туда кое-что для меня.

Брайер прищурила глаза, и Арчер снова не мог понять, решает в данный момент художница сбежать или двинуть ему в нос. В итоге она выдернула из-под платья сверток из тряпок и швырнула его Арчеру через всю тесную комнату. Когда он стянул через голову грубую шерстяную рубаху, Брайер тут же отвернулась.

Арчер усмехнулся.

– Вот уж не думал, что вы такая скромница, мисс Художница.

Брайер хмыкнула, продолжая стоять к нему спиной.

Арчер надел через голову новую рубашку, которая была сделана из первоклассного – хоть и мятого – шелка. Воспользовавшись грубой фермерской рубахой, глава шайки стер грязь со своих ботинок и штанов. Наконец, он плеснул немного воды из умывальника на волосы и пригладил их так, чтобы они заблестели. Все это время Брайер ни разу не обернулась, чтобы посмотреть на него. Из-за этого Арчер чувствовал некоторое разочарование.

– Я вернусь через час, – объявил он. – Не открывай дверь никому, кроме меня.

Брайер резко обернулась.

– Погоди! Куда ты уходишь?

– Мне нужно увидеться с одним человеком по поводу собаки. Мы отправимся на рынок сразу, как только я вернусь.

– Но…

– Позволь своим отекшим ногам отдохнуть, дорогая.

Арчер закрыл дверь до того, как Брайер успела ему возразить. Он надеялся, что она все-таки его послушается и останется в комнате. Ей нельзя было появляться вместе с ним на этой встрече, да и неплохо было бы протестировать ее надежность до того, как они отправятся на главную миссию. Ему необходимо было убедиться, что девушка не сбежит при первой же возможности. К тому же, все члены шайки в различной маскировке были в городе. Они бы не дали Брайер так просто уйти.

Арчер проскользнул через общий зал, и трактирщица, сидевшая за своим столом, даже не удостоила его взглядом. Он вышел на улицу походкой человека, у которого слишком много денег и мало здравого смысла. Арчеру нужно было заглянуть к старому другу Курту в свою любимую таверну, чтобы узнать, не поможет ли он с недостающей частью общего плана. Это не должно было занять у него более часа.

Глава 7

Брайер расхаживала взад и вперед по крошечной комнате, размышляя, сколько еще ей ждать. Арчера не было уже почти четыре часа. Послеполуденный свет пробивался сквозь неплотно закрытые ставни окон, освещая клочок потертого покрывала. Рынок закрывался на закате. Если Арчер не вернется в ближайшее время, им придется остаться в трактире на ночь. Брайер не нравилась перспектива делить с ним маленькую жесткую кровать, хотя девушка полагала, что такой вариант гораздо лучше пола.

В голове Брайер непроизвольно всплыло воспоминание о широкой и гладкой спине Арчера. Художница украдкой взглянула на него, когда тот менял рубашку. Брайер была уверена, что Арчер этого не заметил.

«Хватит думать о всяких глупостях!» – строго сказала она себе. Распустив тугой пучок, Брайер позволила волосам рассыпаться по плечам и начала массировать разболевшуюся голову, будто бы в попытке избавиться от неподобающих мыслей. Арчера, очевидно, что-то задержало. Может, ей стоило пойти на рынок самой, чтобы купить краски и кисти? Джемма дала ей немного денег, и это бы избавило их от необходимости задерживаться в городе, однако Брайер не была уверена, что сможет найти дорогу в лагерь в одиночку. Остальные, вероятно, уже закончили свои покупки и покинули город. И если же Арчера поймали местные представители закона, Брайер могла быть единственной, кто помешает ему оказаться на виселице.

Тем не менее, саму Брайер ждала бы куда более страшная участь, если бы ее поймали. Шериф Флинн в данный момент мог прочесывать Грязерынок в ее поисках, если напал на след. Брайер нельзя была просто так бродить по городу.

Несмотря на то что она была знакома с Арчером всего несколько дней, Брайер чувствовала себя без него потерянной. Как сказал Нат, у Арчера было чутье, и с тех пор, как Брайер ввязалась в его авантюру, ей стало казаться, что ее жизнь начала двигаться в каком-то определенном направлении, хотя оно и было неожиданным. Ей хотелось знать, куда могло все это привести.

– Он вообще вернется? – пробормотала она. – Что его так задержало?

За окном начали сгущаться сумерки. Брайер не могла позволить себе ждать еще дольше. Запихнув остатки тряпья и грязную рубаху Арчера себе под платье в попытке вернуть животу прежний размер, девушка выскользнула из комнаты и направилась в общий зал. Трактирщица дремала за своим столом. Направляясь к выходу, Брайер умыкнула у женщины чернильницу. Проклятия, созданные при помощи чернил, были довольно грубыми, но это было лучше, чем совсем ничего. Брайер нужно было снова иметь в своем арсенале магию.

Пока Брайер томилась ожиданием в «Одуванчике», суета в Грязерынке сменилась с рабочей на праздную. Покончив с дневными покупками, приезжие искали выпивку и развлечения в тавернах, окружавших рынок. В приподнятом настроении и с руками, полными сумок, люди смеялись и окликали друг друга, пока шли по улицам. Брайер пыталась найти взглядом хоть кого-нибудь из шайки Арчера, хотя не была уверена, что сможет узнать их в маскировке.

Маскировка самой художницы привлекала больше внимания, чем ей хотелось, поскольку люди останавливались из лучших побуждений, чтобы пожелать ей доброго здоровья и спросить, скоро ли родится ребенок. В следующий раз Брайер решила замаскироваться при помощи повязки на глаз и шляпы. К счастью, Шериф Флинн еще не успел распространить описание Брайер так далеко за пределами деревушки Спэрроу.

Найти рынок было нетрудно. Некогда простиравшийся от городской площади до илистых берегов южной развилки Сладководной реки рынок со временем разросся, и теперь его прилавки тянулись по всей площади и теснились среди соседних домов. Между прилавками и крышами было натянуто так много навесов из мешковины, что они образовывали единую навесную крышу, закрывающую рынок от солнца и дождя и охватывающую почти треть города.

Торговцы уже начали убирать свои товары с прилавков, когда Брайер зашла под лоскутный навес. В душном воздухе рынка пахло по́том, рубленой древесиной и множеством специй. В Грязерынке можно было купить все, что угодно, от сельскохозяйственных инструментов до тканей, металлических изделий и трав до различных деликатесов. Несколько магов даже открыли лавку, торгующую целительными заклинаниями, предсказаниями и мелкими проклятиями. Большинство из них были нелицензированными, и они должны были быть готовы исчезнуть в любой момент в случае облавы.

Товары, которые продавал торговец красками, были технически безвредными, и его прилавок находился на том же месте, где Брайер видела его в последний раз. Она приближалась к нему с осторожностью, радуясь, что торговец еще не ушел домой на ночь. Остальные торговцы были слишком сосредоточены на своей работе, чтобы обращать внимание на девушку.

Брайер остановилась в узком проходе, чтобы пропустить женщину с охапкой бледного белья, ковыляющую ей навстречу. Находясь примерно в двадцати шагах от прилавка с красками, художница уже было собиралась идти дальше, когда ее внимание привлекла копна светлых волос и знакомое лицо.

«Так вот где Арчер пропадал весь день».

Брайер свернула в сторону и направилась по другому тесному проходу к городской площади, расположенной внутри раскинувшегося рынка. Арчер стоял на коленях в ее центре, а его шея и руки были зажаты в деревянных колодках. На нем по-прежнему была надета тонкая шелковая рубашка, однако его волосы были испачканы ошметками гнилых овощей, а под глазом виднелся внушительный синяк. Городской дозорный сидел на табурете возле колодок и обстругивал палку.

Брайер спряталась за большим складом бочек, от которых пахло бренди, и некоторое время наблюдала за Арчером. Группа детей с грязными босыми пятками бросилась к нему, чтобы плюнуть на него, а затем бросилась прочь, безумно хихикая. До этого момента Брайер задавалась вопросом, было ли отсутствие Арчера проверкой, чтобы посмотреть, что она будет делать, когда ее предоставят самой себе. Остальные члены шайки могли бы, по идее, следить за ней, готовые в любой момент вонзить нож ей в живот, если она вдруг попытается выдать их планы, однако Арчер выглядел так, будто он действительно попал в беду.

Очередной прохожий плюнул в закованного в колодки преступника, и тот печально вздохнул. Брайер невольно стало его жалко. Она еще раз оглядела рынок в поисках знакомых лиц, после чего направилась к центру площади.

– Мда, весьма унизительно, – сказал Арчер, когда Брайер приблизилась к нему.

– Что с тобой случилось?

– Когда я в последний раз здесь бывал, я не самым честным образом обыграл кое-кого в карты, – ответил Арчер. – Оказывается, местные – довольно злопамятные ребята.

– Неужели? – Брайер почувствовала, что ей врут, или, по крайней мере, недоговаривают правду. Она проверила, нет ли поблизости признаков засады, но стражник продолжал непринужденно строгать свою палку. Мужчина бросил взгляд на девушку и вернулся к своему занятию, явно не беспокоясь, что молодая беременная женщина представляет опасность или же сможет освободить его пленника.

Арчер понизил голос:

– Есть ли шанс, что ты можешь проклясть эту штуку, чтобы снять ее с меня?

– Могу.

– А сделаешь?

– Посмотрим, – Брайер пододвинулась ближе, чтобы дозорный ее не услышал. – Сейчас, кажется, мне представилась возможность у тебя что-нибудь попросить. Скорее всего, ты согласишься на что угодно в обмен на мою помощь.

– Я понял, – Арчер театрально вздохнул. – Ты хочешь, чтобы я пообещал тебе, хм, удовольствие от моей компании в обмен на свободу.

Брайер недоуменно моргнула.

– Это даже отдаленно не похоже на то, что я хотела сказать.

– Ты уверена? Потому что, если тебе хочется…

Брайер почувствовала, как ее челюсть устремилась к земле.

– Прошу прощения?

– Я шучу, конечно же, – быстро ответил Арчер, и его щеки покраснели. – Нат же оторвет мне голову. Я не могу так подло поступить с парнем.

– Естественно, не стал бы.

– Так вышло случайно, но я все же джентльмен.

Брайер сложила руки на груди и изогнула бровь, имитируя свойственное Арчеру выражение.

– Джентльмен в колодках посреди Грязерынка. Не думала, что доживу до дня, когда увижу подобное.

Несмотря на шутливый тон, Брайер чувствовала себя не в своей тарелке. Предполагалось, что именно на ее стороне должно было быть преимущество. Что Арчер имел в виду, когда сказал, что не может так подло поступить с Натом? И почему эти слова вызвали у нее некоторое разочарование?

Арчер откашлялся и пошевелил руками.

– Так ты меня освободишь или нет?

Запястья Арчера были содраны и кровоточили от грубой древесины, из которой были сделаны колодки, и его шея была практически в таком же плачевном состоянии, не говоря уже об остатках гнилых помидоров и моркови на его коже.

Брайер сжалилась над ним.

– Мне нужны краски, – она задумчиво постучала пальцем по губам, глядя на колодки и занятого струганием палки дозорного. Чем дольше Арчер оставался здесь, тем больше была вероятность того, что кого-то из них опознают. – И мне хотелось купить мой фиолетовый пигмент до того, как рынок закроется. Не двигайся, пока я не вернусь.

Арчер оскалил зубы в улыбке, и она ехидно улыбнулась ему в ответ прежде, чем уйти.

Торговец красками был невысоким мужчиной по имени Гидеон. У него была загорелая кожа и темные торчащие волосы. Широкая улыбка расплылась на его лице, когда девушка вразвалку подошла к нему, придерживая свой живот.

– Мисс Брайер, какой приятный сюрприз! Проходите, садитесь. Вам следует отдохнуть.

– Я в порядке. Мне просто нужно…

– Прошу, сядьте на этот табурет. Я и так весь день просидел.

Гидеон усадил Брайер на трехногий деревянный табурет за прилавком и принялся суетиться вокруг нее, пока девушка пыталась как можно быстрее заказать необходимые краски. Прилавок представлял собой стол, заставленный банками с пигментами, некоторые из которых были уже смешаны с маслом, а некоторые пока были оставлены в сухом виде. Рядом со столом стояли большие ящики для тех, кто закупал пигменты оптом. На полочках, прибитых по обе стороны стола, лежали обернутые бечевкой связки с кистями разных форм и размеров, начиная от толстых кистей для покраски стен и заканчивая маленькими кисточками из нескольких конских волосков для нанесения миниатюрных деталей на фарфоровые чашки.

– Расскажите же мне о ваших радостных новостях, – настаивал Гидеон, едва обращая внимание на то, какие краски Брайер выбирала из ассортимента. – В последний ваш визит я даже ничего не заметил. Прошу простить меня, что не поздравил вас раньше! Дети – это же такое счастье.

Брайер была удивлена тем, как сильно обрадовался Гидеон ее беременному животу, и ей пришлось выдумать целую историю о том, как все произошло, пока она выбирала краски. Художница брала только те пигменты, которые были предварительно смешаны с льняным маслом на случай, если у нее в дороге не будет времени смешать все самостоятельно. К ее облегчению, среди запасов Гидеона нашелся фиолетовый из раковин морских улиток.

– Вы и ваш новый избранник обязательно должны поужинать у меня в гостях, – заявил Гидеон, взвешивая банку дорогой фиолетовой краски. – У нас с женой трое детишек, и моя ненаглядная с радостью поделится с вами добрыми советами.

– Вы очень любезны, но…

– Ерунда, право! Молодой матери необходима поддержка. Ваших родителей ведь нет рядом, верно?

– Я… Нет, они умерли много лет назад.

Гидеон хлопнул себя по груди, кладя руку на сердце.

– В таком случае вы просто обязаны присоединиться к нам за ужином!

Брайер не хотелось обижать торговца, но ее ждал Арчер, и она не смогла бы объяснить его нынешнее состояние и избежать при этом неловких вопросов. К тому же, ей не хотелось представлять Арчера как своего «нового избранника». Брайер отказалась, сославшись на отекшие ноги и плохое самочувствие, и, наконец, Гидеон упаковал ее новые краски и кисти в холщовую сумку.

– Это последнее, что осталось. Пока что будьте осторожнее с использованием фиолетового, – сказал Гидеон, протягивая девушке тяжелую сумку. – Его становится найти все труднее и труднее.

– Я буду использовать его лишь для особых картин.

Гидеон одобрительно закивал.

– И будьте осторожны на дороге. У нас тут кругом бандиты и воры.

– Я наслышана.

Гидеон задержал руку на сумке, словно ему не хотелось отпускать Брайер.

– Иногда и власти могут быть не лучше бандитов.

Брайер нахмурилась.

– Что вы имеете в виду?

– Мы привыкли считать Гряземаркет нейтральной территорией, но подручные Бардена и Ларка в последнее время возомнили себя здесь хозяевами. Вам лучше не попадаться им на глаза, особенно когда вы с ребенком на подходе, – Гидеон замялся. – И вам стоит подумать над тем, чтобы некоторое время отдохнуть от своей профессиональной деятельности.

– О, но я…

– Вам не нужно ничего утверждать или отрицать, мисс Брайер, – взгляд Гидеона скользнул в сторону пустеющего рынка. – Вам следует знать, что сегодня вечером в городе ожидают прибытие шерифа Флинна.

Пальцы Брайер сомкнулись вокруг одной из ее новых кисточек.

– Когда?

– Он должен прибыть до наступления темноты, – Гидеон многозначительно посмотрел на просвет в навесе рынка, через который было видно, как с неба исчезал последний намек на дневной свет. – Я должен обсудить это с женой, но если вам нужно где-то остановиться, пока не родится ваш ребенок, мы можем предложить вам кров.

Брайер с удивлением посмотрела на мужчину. Она не ожидала такой доброты от простого знакомого. От предательства кузнеца художнице все еще было больно, и она знала, что Арчер и остальные приняли ее только потому, что им нужны были ее способности.

Сердце Брайер сжалось, в горле застрял комок. Она не думала, что в этом мире у нее есть друзья, но Гидеон готов был пустить ее к себе в дом, несмотря на то, что знал о ее незаконном роде деятельности. Если бы Брайер попросила, то он мог бы помочь ей не только с жильем. Он мог бы одолжить ей краски, пока она снова не начнет зарабатывать деньги, он мог бы дать ей шанс начать все с начала.

Брайер бросила взгляд в сторону колодок, где Арчер ждал ее, не подозревая о прибытии шерифа. Могла ли она бросить его и их авантюру теперь, когда у нее был другой выход из ситуации?

Нет, она заключила сделку, честную и простую. Когда работа будет закончена, она сможет уйти. Ей не хотелость быть обязанной Гидеону или кому-то еще. Кроме того, Арчеру нужна была ее помощь.

– Это очень любезно с вашей стороны, Гидеон, – сказала она, наконец, – но сегодня вечером мне нужно возвращаться домой, – Брайер мягко подтянула к себе холщовую сумку и коротко пожала его перепачканную пигментами руку. – Спасибо за предложение и предупреждение. Я… Я, правда, вам очень признательна.

Гидеон одарил ее доброй улыбкой.

– Берегите себя, мисс Брайер. Надеюсь, я в скором времени снова вас увижу.

Девушка попрощалась с торговцем и поспешила обратно к колодкам, пошатываясь под тяжестью холщовой сумки. Арчер выглядел явно недовольным, его светлые волосы свисали, клочки шелка торчали из-под ремней вокруг покрасневших запястий. Брайер надеялась, что Эстебана удастся убедить исцелить синяки Арчера и рану на его шее.

Мысль об остальных заставила Брайер ускорить шаг, несмотря на то что она была нагружена запасами краски. Становилось все темнее, и шериф мог прибыть в город в любую минуту. Джемма и остальные члены банды будут беспокоиться. Брайер и Арчер должны были вернуться задолго до заката.

Художница почти дошла до площади, когда впереди нее появились трое мужчин, отрезая ей путь к Арчеру. Они были одеты в горчично-коричневые мундиры вассалов лорда Бардена и несли тяжелые железные алебарды. Брайер резко свернула, спрятавшись за грудой бочек, стоящих на краю площади.

Мужчины направились прямиком к Арчеру.

– Только посмотрите, кто у нас здесь, ребята.

– Ну и ну, неужели блудный вор собственной персоной?

– Думаю, так оно и есть.

Страж Арчера встал, но, заметив взгляд лидера группы, поспешил скрыться в общественном туалете. Брайер высунула голову из своего укрытия, чтобы посмотреть на троих мужчин.

Лидер с важным видом подошел к Арчеру и прислонился к колодкам.

– Похоже, он опустился на дно.

– И даже ниже, чем в последний раз, когда мы его видели, – сказал его спутник – неопрятного вида человек, который носил нараспашку свой горчично-коричневый мундир с запачкаными грязью лацканами.

Лидер мерзко улыбнулся.

– Я всегда говорил, что он у нас далеко пойдет…

– Только не в том направлении, – перебил его Арчер. – Да, да, мы все это уже слышали, Пратфорд.

Улыбка лидера стала шире, обнажая его пожелтевшие от табака зубы.

– У тебя будут неприятности, когда его светлость придет сюда.

Арчер замер на секунду.

– Лорд Барден здесь?

– А ты разве не знаешь, что его дочь похитили? – Мужчина в испачканной грязью форме оперся на свою алебарду. – Он ищет человека, который спасет ее.

– Неужели?

Брайер поморщилась от фальшивого удивления в голосе Арчера.

Она разложила содержимое своей сумки на земле, вполуха прислушиваясь к разговору. Сломав печать на новой банке, девушка начала рисовать картинку на одной из бочек. В сгущающейся темноте было трудно различать цвета. Пальцы художницы покалывало от магии, а на лбу выступила испарина. У Брайер было не так уж много времени.

– Держу пари, от всего этого тебя выворачивает наизнанку? – спросил лидер, Пратфорд, и его тон стал язвительным.

– От чего, босс? – уточнил третий вассал, голос которого звучал намного моложе, чем у остальных двоих.

– Этот мальчишка положил глаз на леди Мэй.

Брайер замерла в процессе рисования второго проклятия.

– Я что-то об этом слышал, – сказал неряшливый мужчина. – Наверное, у него был бы шанс, если бы у него до сих пор были денежки его папочки.

Пратфорд противно хихикнул.

– Если мне не изменяет память, его папочка мог бы поделиться с нами своими деньгами, если бы мы вернули ему его блудного сына.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – сказал Арчер.

– О, не стоит так себя недооценивать, – лидер потрепал Арчера по голове, размазывая по его волосам гнилые овощи. – Даже если ты не нужен своему папочке, он все равно готов заплатить за твою голову.

Неряшливый вассал поднял свою алебарду.

– Стоит попробовать, да?

Брайер быстро закончила второй рисунок и выступила из-за груды бочек.

– Я в этом сильно сомневаюсь.

Самый молодой из троицы удивленно выпрямился, а остальные обернулись, когда девушка направилась к ним. Она начала молчаливый обратный отсчет. Десять… девять…

Пратфорд лениво шагнул вперед, больше не опираясь на колодки.

– А ты еще кто такая?

Брайер посмотрела на него убийственным взглядом, спрятав руки в складках юбки.

– Я та причина, по которой вы сейчас уходите и забываете о том, что когда-либо видели этого человека.

Пратфорд усмехнулся, и его спутники ослабили хватку на оружии. Почувстовав, что они не собираются на нее нападать, Брайер подошла прямо к Арчеру и встала рядом с ним, одной рукой держась за свой набитый тряпками живот, а другую пряча под юбкой.

– Долго же ты, – пробормотал Арчер.

– Мне нужно было кое-что подготовить, – ответила она, продолжая отсчет. Шесть… пять…

– Нет, ну вы только посмотрите на это, – Пратфорд отошел еще на несколько шагов от колодок, чтобы положить руку на плечо своего неряшливого друга. – На помощь грозному вору Арчеру приходит леди.

Другой мужчина похотливо рассмеялся.

– А она ведь милашка, согласись?

– Еще и беременная? – Пратфорд снова улыбнулся своими уродливыми желтыми зубами. – Если это не скандал, то я не знаю, что можно тогда считать скандалом. Она хоть знает, кто твой папочка?

– Заткнись, – прошипел Арчер.

Вассалы рассмеялись. Брайер хотелось узнать, что еще они могут рассказать об Арчере и его отце, но ее проклятия уже были запу- щены.

Три… два…

Первый взрыв был небольшим, но достаточно громким, чтобы заставить мужчин повернуться к груде бочек.

– Что это было? – молодой тощий мужчина открыл от испуга рот.

– Звук шел от той бочки, – сказал Пратфорд.

Неряшливый вассал вцепился в алебарду.

– Я никогда не слышал, чтобы пустая бочка издавала такой шум.

Пока они разговаривали, Брайер торопливо нанесла на железный замок на колодках проклятие при помощи заранее подготовленной кисти с краской, которую девушка прятала в складках юбки. Брайер почувствовала запах льняного масла и дыма, после чего замок с тихим шипением начал плавиться.

Пратфорд резко повернулся к источнику звука.

– Эй, что ты…

Второй взрыв прогремел с самого нижнего ряда сложенных бочек, и этого было достаточно, чтобы люди Бардена отпрянули назад. Бочки покатились к ним, подпрыгивая на плотно утрамбованной земле.

– Она маг чего-то там!

– Она ведьма!

– Взять ее!

– Вы с ума сошли? Не прикасайтесь к ней!

Брайер проигнорировала их, сосредоточившись на своем рисунке. Проклятие про- ело замок насквозь, и куски металла с глухим стуком упали на землю. Она открыла колодки и попыталась помочь Арчеру встать. Он с трудом поднялся на ноги, отмахиваясь от ее по- мощи.

Брайер уже собиралась отчитать юношу за то, что он слишком упрям, раз не хочет принять ее помощь, но в это время раздался третий взрыв, который застал ее врасплох. Причиной этого взрыва была вовсе не магия.

Глава 8

Арчер не был уверен, поможет ли ему Брайер, пока не взорвалась первая бочка и девушка не принялась водить по железному замкуˊ кистью. Арчер не стал бы винить художницу, если бы та сбежала, воспользовалась его трудным положением. Его шайка, в конце концов, освободила бы его от колодок, однако он не был готов к тому, что будет неловко себя чувствовать, когда именно Брайер обнаружила его в таком виде.

Арчер думал обо всем этом, когда второй, более сильный взрыв отправил бочки катиться по площади. Он потер запястья и стряхнул с волос остатки помидоров. Не то чтобы ему было так же паршиво, как в прошлый раз, когда он провел в колодках три дня, но, учитывая обстоятельства, ему не хотелось выглядеть перед художницей проклятий еще более жалким.

Затем на рынке прогремел третий взрыв.

– Ты…

– Это не я, – сказала Брайер.

Арчер выругался, гадая, что еще может пойти не так.

– Я слышала, что шериф сегодня приезжает в город, – продолжила Брайер. – Возможно, это сделал его любимый маг голоса.

– Этого еще не хватало.

Со стороны места, где раздался третий взрыв, послышались крики, топот сапог и звон алебард.

– Нам не стоит оставаться здесь и выяснять, кто это сделал, – Арчер схватил Брайер за руку и заковылял прочь в поисках укрытия.

– Подожди, мне нужна моя сумка.

– Оставь ее.

– Мы не сможем отправиться на миссию без этих красок.

Арчер отпустил ее руку, недовольно морщась из-за задержки. Быстро, как белка, девушка бросилась туда, где оставила свою сумку. Из-под прилавков выглядывали лица, которые с широко открытыми глазами наблюдали за царящей суматохой. Бывший страж Арчера высунул голову из туалета и тут же снова закрылся внутри. Вассалы Бардена продолжали оставаться на земле, прикрыв головы руками, словно ожидая, что бочки снова начнут падать и заденут их.

Брайер поспешно собрала свои вещи, но эти несколько секунд дорого им обошлись.

– А вот и ведьма! – крикнул один из вассалов, вскакивая на ноги. – Держи ее!

– Быстрее! – крикнул Арчер. – Я понесу твои краски!

Брайер бросилась к нему вместе с сумкой. Она выглядела готовой к драке, обнажив зубы и сверкая глазами. Арчер взял у нее сумку и перекинул ее через ноющее плечо, кряхтя от тяжелой ноши, после чего они с Брайер бросились на противоположную сторону городской площади и направились к рынку.

Вассалы Бардена бросились за ними в погоню, размахивая тяжелыми алебардами и выкрикивая ругательства. Арчер и Брайер мчались по узкому проходу, и Арчер опрокидывал столы через каждые несколько шагов, чтобы замедлить преследователей. Ткани и редкие специи падали в грязь, их яркие цвета отмечали путь Арчера. Рыночные торговцы выкрикивали угрозы, которые могли бы потягаться в формулировках с руганью преследующих вора и художницу вассалов.

Горожане, наоборот, бросились бежать в противоположном от разворачивающегося хаоса направлении. Они едва обращали внимание на пару, убегающую от болванов в горчичной форме.

Арчер миновал рынок и помчался по главной дороге, и подручные Бардена следовали за ним по пятам. Улицы были переполнены покупателями и зеваками, что затрудняло поиск прохода через толпу. Тяжелая сумка глухо била Арчера по спине при каждом его шаге.

– Они догоняют, – крикнула Брайер.

– Сюда!

Они свернули в переулок. Впереди них появилось еще больше людей в горчично-коричневых мундирах.

Арчер резко затормозил, теряя равновесие. Сколько же их тут было?

– Так. Не сюда.

Они снова свернули, ныряя раз за разом в маленькие переулки и продолжая свой безумный побег через город. Рубашка Арчера липла к его мокрой от пота коже, грудь тяжело вздымалась. Адреналин заглушал боль в его теле. Брайер не отставала от Арчера, несмотря на частую смену направления.

Они свернули в очередной переулок, где блестели алебарды, отражавшие свет дюжины факелов.

– Там еще один отряд! – крикнула Брайер. – Они повсюду!

Арчер раздраженно зарычал. Им нельзя было позволить себя поймать. У них оставалось не так много времени, чтобы завершить миссию.

Внимание Арчера привлекла знакомая вывеска, на которой стрела пронзала винный кубок, зажатый в руке мускулистой женщины. Из дверного проема доносились смех и музыка.

– Срежем путь через эту таверну.

Брайер бросилась к шумной таверне. Она придержала дверь для Арчера, и они вместе стали пробираться через переполненный зал. Фермеры со всего графства удивленно таращились на них, а телохранители купцов одарили суровым взглядом поверх своих кубков. Арчер узнал нескольких телохранителей, с которыми столкнулся во время прошлых грабежей. Прекрасно. Теперь еще больше людей будут знать, что он был в Грязерынке. С таким же успехом он мог бы просто прикрепить карту со своим маршрутом к каждой деревенской доске объявлений во всех графствах.

– Налево! – крикнул он, пока Брайер проворно пробиралась сквозь толпу.

Его собственное продвижение было менее грациозным, и он случайно сбил с ног работницу таверны, пока гнался за Брайер. Женщина издала возмущенный вопль.

– Извините! – крикнул он, уже после того, как женщина затерялась в суматохе.

Брайер пробралась сквозь толпу и остановилась у того, что казалось глухой стеной. Она повернулась к Арчеру лицом. Ее волосы непослушной копной обрамляли ее лицо, а глаза сияли, как две луны.

«А она ведь и правда очень красивая». Эта мысль заставила Арчера замереть на месте. И зачем он, как идиот, ляпнул эту глупость об удовольствии в компании с ним в обмен на свободу?

– Ты же велел идти налево, – сказала Брайер, возвращая мысли Арчера к их бедственному положению.

– Под желтым стулом есть рычаг, – прохрипел он. – Потяни за него.

Брайер забралась под стул, бросив свой фальшивый живот из тряпок, чтобы ей было легче двигаться. Раздался щелчок, и потайная дверь в стене распахнулась, открыв проход размером не больше самого стула. Брайер нырнула туда без всяких колебаний.

– Отлично, – сказал Арчер, следуя за ней по пятам. – Поверни направо в конце…

Слова замерли у него на губах, когда он, спотыкаясь, вылез из потайного хода и обнаружил в переулке двух подручных лорда Бардена. Одним из них был Пратфорд, предводитель бывших преследователей Арчера. Другим был маг Рэднер собственной персоной.

Маг голоса схватил Брайер за вьющиеся волосы прежде, чем она успела сделать даже два шага.

Пратфорд ухмыльнулся Арчеру, обнажая желтые зубы.

– Думаешь, ты единственный вороватый мерзавец, который знает об этой стене?

– Он все еще дилетант, несмотря на свою дерзость, – спокойно сказал маг Рэднер, сжимая в кулаке волосы Брайер.

Арчер не осмелился двинуться с места. Рэднер пока не использовал свою магию, но одно неверное движение… Рэднер поднял руку, потянув Брайер за волосы. Девушка всхлипнула от боли.

– Отпусти ее, – Арчер шагнул вперед. – Она не имеет ко всему этому никакого отношения.

– А я тогда брат-близнец короля, – усмехнулся Пратфорд. Он направил устрашающее серповидное лезвие своей алебарды на Арчера, заставляя того остановиться. – Лорд Барден захочет поговорить с вами обоими.

Арчер поймал взгляд Брайер, надеясь, что у нее есть еще хотя бы один козырь в рукаве, но ее глаза были полны страха и слез, а руки пусты. Внезапно он вспомнил, как закидывал Брайер на спину своего коня и как крепко девушка обхватила его за пояс.

Пратфорд заметил, куда смотрит Арчер, и острый конец его алебарды теперь был направлен на Брайер. Вассал торжествующе ухмыльнулся, словно обнаружил слабость, которой можно воспользоваться. До того, как Пратфорд смог озвучить свою угрозу, Арчер швырнул ему в лицо сумку с красками и сбил его с ног.

Затем он набросился на мага Рэднера.

Когда Арчер врезался в него, маг был слишком удивлен, чтобы издать хоть звук. Они повалились на землю, и Брайер закричала, потому что ее потянули вниз за волосы. Арчер ударил Рэднера кулаком в его уродливое, морщинистое лицо, и тот отпустил девушку. После этого он продолжал наносить удары, ослепленный яростью, которая придавала его кулакам силу.

– Бежим! – крикнула Брайер, хватая его за руку. – Арчер, их становится больше!

Арчер вдруг осознал, что маг, лежащий под ним, потерял сознание, а костяшки его собственных рук были покрыты кровью. Он отпрянул назад, пошатываясь от внезапного приступа ярости.

Он потянулся за сумкой с красками, которую бросил, но Пратфорд в тот же миг схватил ее с бессзвязным рычанием. Арчер попытался вырвать сумку из его рук, но безуспешно. Они тянули материю между собой, сцепившись, как волки, дерущиеся за падаль. Затем раздался треск и звон стеклянных баночек, падающих на землю.

Брайер возникла рядом с Арчером и швырнула булыжник в лицо Пратфорду. Он пошатнулся назад, его хватка на сумке с красками ослабла, и вассал упал на землю уже без сознания.

– Нам нужно бежать! – крикнула Брайер.

– Сумка порвалась, – Арчер возился со свертком, стараясь, чтобы из него не вывалилось еще больше красок.

– Вот, возьми, – Брайер расстегнула застежку поношенного плаща мага и выдернула его из-под бесчувственного тела. Арчер старался не смотреть на изуродованное лицо Рэднера, пока они с Брайер завязывали плащ вокруг порванной сумки с красками и кистями. Арчер даже не помнил, когда в последний раз терял контроль над собой подобным образом.

У выхода из переулка стучали сапоги и звенели алебарды. Волна горчично-коричневого и стального цвета хлынула в сторону Арчера и Брайер.

– Сойдет, – Арчер взвалил сверток на плечо, и они с Брайер бросились в другой конец переулка.

Двое нападавших остались лежать в грязи позади них.

– Какое проклятие ты наложила на тот камень? – спросил Арчер, когда они с Брайер миновали переулок и помчались к границе города.

– У меня не было времени на проклятие, – ответила Брайер. – Я просто швырнула его со всей силы.

Грязерынок бурлил, как потревоженный муравейник, звуки стычек эхом разносились по всему городу. Арчеру и Брайер удалось ускользнуть от людей Бардена, когда они промчались по темнеющим улицам и миновали каменный столб на границе города. Арчер, без сомнения, будет объявлен виновником творящегося хаоса, и это может пойти на пользу его репутации безжалостного преступника.

Они не осмелились остановиться, чтобы перевести дыхание, когда добрались до леса, и даже после того, как их окружили деревья. Они шли с вытянутыми вперед руками, нащупывая путь в гостеприимные объятия ночного леса.

Арчер не мог поверить в то, что день прошел так плохо. Ему не следовало оставлять Брайер в «Одуванчике», чтобы повидаться с Куртом. Мерзавец позвал городского дозорного еще до того, как Арчер успел допить свою кружку пива. Он воспользовался дурной славой Арчера, чтобы получить часть вознаграждения за его голову. Вот тебе и воровская честь.

Пока Арчер был в колодках, он придумывал замысловатые эпитеты, чтобы описать ими своего паршивого друга. Появление подручных лорда Бардена стало очередным тяжелым ударом. Тем не менее, Курт сказал кое-что неожиданное, и у Арчера не получалось выбросить его слова из головы даже несмотря на свое состояние.

«Я слышал, что Дрейк со своей бандой добрался до замка неделю назад, и ее там не было. Не знаю, где еще Ларк может ее держать. Ого, смотри, городской дозорный. Интересно, что он здесь делает?»

Арчер был слишком занят своим арестом и пребыванием в колодках, чтобы расспросить Курта в подробностях, но эта новость его встревожила. Если кто и мог вернуть леди Мэй раньше него, то это была банда наемников под руководством Горацио Дрейка. Арчер надеялся добраться до замка первым, но если Дрейк уже успел побывать в башне и уйти оттуда с пустыми руками, то неужели все они ошиблись и упустили такую важную деталь, как расположение места заточения леди Мэй? «Ее там не было. Не знаю, где еще Ларк может ее держать».

Арчер чувствовал себя ужасно, как будто в его животе образовалась дыра размером с замок. Курт и Дрейк, возможно, не знали о другом месте, где могла бы находиться Мэй, но Арчер знал. И туда будет гораздо труднее проникнуть, а может быть, и невозможно.

Арчер размышлял о новом месте назначения, пока они с Брайер углублялись в лес, и в нем росла уверенность в том, что Ларк посчитал это место лучшим укрытием для похищенной девушки, чем его собственный замок. Арчер едва не совершил ужасную ошибку.

На небе взошла луна, заливая светом лесную подстилку и облегчая им путь. Под ногами хрустели сосновые иголки, а на деревьях трещала пара белок.

– Мне кажется, мы их потеряли, – сказала Брайер через некоторое время. Ее шаги были быстрыми, и она не показывала никаких признаков усталости, возможно, все еще находясь под влиянием адреналина после погони.

– Ты хочешь сказать, что это они потеряли нас, – произнес Арчер. – А ты быстрая.

– Потому что ты нес все тяжелое.

– Я бы не предложил нести твою сумку, если бы знал, что несколько баночек с краской будут тяжелее мешка кирпичей.

– Неправда.

Брайер улыбнулась ему, и Арчер недоуменно моргнул, глядя на ее счастливое, почти расслабленное выражение лица. Обычно она была такой настороженной, как птица, готовая сорваться с места и улететь. Кажется, Брайер осознала, что потеряла бдительность в этот же момент, потому что ее лицо снова стало непроницаемым.

Арчер подтолкнул девушку локтем.

– Спасибо, что спасла меня.

– Теперь мы квиты.

– Думаю, так оно и есть.

Брайер замолчала, и Арчер поймал себя на мысли о том, что он чувствовал, когда этот кретин схватил ее за волосы. Жгучая ярость из-за того, что ей причинили боль, удивила его. Арчер думал, что преодолел эту свою особую слабость. Когда-то он был импульсивным мальчишкой, которым руководили эмоции, а не здравый смысл, но полная риска жизнь преступника заставила его обуздать свой нрав. Однако все вернулось на круги своя, когда Брайер попала в беду.

– Арчер, эти люди говорили, что ты… А, ладно, ничего.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Последние следы радости исчезли с ее лица, а вместе с ними исчезло и чувство товарищества, которым они наслаждались во время бегства из Грязерынка. Молчание между ними сгустилось, как каша.

Арчер вздохнул.

– Давай уж, спрашивай.

Им нужно было разрешить все вопросы до того, как они доберутся до лагеря.

Брайер потупила взгляд.

– Они упомянули твоего отца.

– Так и было.

– Он богатый человек.

– Так и есть.

– И ты оборвал с ним все связи.

– Верно.

– Почему?

Арчер провел рукой по волосам. Шляпу Лью он где-то потерял.

– Короткая версия этой истории такова: мне не нравится, как он ведет свои дела.

– Он ведь не лорд Барден?

Арчер помолчал.

– С чего ты это взяла?

– Мне просто показалось, что твое стремление спасти леди Мэй имеет для тебя более личный характер. Может, это тайна, и она твоя сестра?

Арчер тщательно подбирал слова, прежде чем ответить.

– Она не моя сестра.

– Но у вас с ней есть история.

– Есть.

Брайер кивнула, как будто какие-то ее догадки подтвердились.

– Значит, лорд Барден не твой отец?

– Нет, он не мой отец.

Брайер посмотрела на него, ее длинные ресницы отбрасывали тень.

– Ты ведь не какой-нибудь тайный принц? Я предполагала, что ты не бедного происхождения, потому что, очевидно, ты хорошо образован, но…

– Я не принц, не герцог и даже не потерянный король. Клянусь жизнью Шерифа, – Арчер поправил завернутый в плащ сверток, висевший у него на плече. – Мой отец зарабатывает торговлей. Однако не все уважаемые граждане – это хорошие и честные люди.

– Это мне понятно, – сказала Брайер.

Она не стала расспрашивать Арчера о подробностях, и он задумался, сколько времени ей понадобится, чтобы выяснить оставшуюся недосказанной часть правды.

Дальше они шли молча. Арчер полагал, что это было относительно дружелюбное молчание. Сегодняшняя передряга доказала ему, что он может доверять Брайер и что та не откажется от их миссии, однако мысли о Мэй умерили его энтузиазм по поводу их главной авантюры. Арчер не мог больше медлить или напрасно рисковать. Если не брать в расчет ценность его собственной жизни, Арчер не был уверен, смогут ли Брайер и остальные закончить дело без него. В конце концов, большинство из них ввязались в авантюру из-за денег, а их они могли получить и другими, менее опасными способами и под более грамотным руководством.

Лошади были запряжены и ждали, когда Арчер и Брайер доберутся до лагеря у старого пустого дуба. В недавно потухшем костре все еще тлели угли. Шериф взвыл и подскочил к ним, чтобы поприветствовать своими самыми небрежными слюнявыми поцелуями.

Джемма шла следом за собакой с таким видом, словно никак не могла решить, дать Арчеру пощечину или же заключить его в объятия. Она часто так смотрела на него, если об этом подумать.

– Ну, наконец-то, ты вернулся! Я уже собиралась отправлять в город кавалерию.

– Не стоило беспокоиться, Джемма. Я бывал и в более опасных переделках, чем эта, – Арчер попытался отвесить элегантный поклон, но его спина все еще болела после дня, проведенного в колодках. Он передал Брайер сверток с красками и ограничился коротким кивком.

Джемма посмотрела на Брайер с суровым выражением лица, как будто считала, что их опоздание было виной художницы.

– Лью пошел в город искать тебя. Ты хотя бы все достал, что нужно?

– Почти, – сказал Арчер. – С Куртом не повезло. Оказывается, я переоценивал нашу дружбу.

Он потер запястья. Остальное можно будет рассказать позже.

– Я и не думала, что он присоединится к нам, – Джемма заправила за ухо несколько прядей светлых волос с проседью. – Мы и без него справимся.

– По крайней мере, у тебя теперь есть краски, – сказал Нат. Он сидел на корточках рядом с Брайер, держа для нее фонарь, пока девушка распутывала украденный плащ мага и проводила инвентаризацию своих покупок. – Я никогда не видел таких ярких цветов.

– У нас их будет еще больше, когда я закончу смешивать пигменты, – сказала Брайер. – Это не займет много… О, нет.

Она схватила холщовую сумку, которая сильно пострадала в потасовке Арчера и Пратфорда, и вывернула ее наизнанку. Шериф подбежал, чтобы понюхать сумку, и его хвост понуро опустился.

Арчер подошел ближе.

– Проблемы?

– Фиолетовый, – сказала Брайер. – Должно быть, он выпал во время драки.

Нат просиял.

– Там была драка?

– Это было больше похоже на мелкую потасовку, – ответил Арчер. – Ты уверена, что он пропал?

– Да. И умбры тоже нет, но я смогу найти материалы, чтобы смешать ее по пути. Но этот фиолетовый…

Арчер уже начал жалеть, что не вздремнул в гостинице, когда у него была такая возможность. Такое ощущение, что они делали шаг вперед, чтобы их потом отбросило на два шага назад.

– Рынок закрылся, – сказала Брайер. – Если мы вообще потеряли его там…

– А нельзя просто смешать синий и красный, чтобы его получить? – спросил Нат.

– К сожалению, нет. Для проклятия, которое распутывает чужую магию, нужен этот конкретный пигмент.

– Не переживай, – Арчер протянул Брайер руку, чтобы помочь ей подняться. – Пошли обратно?

Она удивленно моргнула, но приняла его руку и позволила ему поднять себя на ноги. Нат быстро перевел взгляд с Брайер на Арчера, и в его глазах мелькнуло подозрение.

Прежде чем Арчер успел придумать какое-нибудь умное и беззаботное объяснение всему происходящему, его прервал резкий свист.

– Это сигнал тревоги от Лью, – сказала Джемма.

– У нас гости, – Арчер отпустил руку Брайер. – По коням.

Остальные отвязывали лошадей, пока Джемма разбрасывала сосновые иголки, чтобы скрыть следы их пребывания. Брайер упаковала оставшиеся краски в плащ мага голоса и привязала сверток к седлу. К тому времени, как Лью галопом проскакал между деревьями, все они уже были на лошадях.

– В городе произошла стычка между людьми Бардена и Ларка, – сообщил Лью, чей темно-каштановый парик теперь висел набекрень. – Подручные Бардена, похоже, думают, что за взрывами стоит Арчер.

Джемма повернулась в седле.

– Арчер?

– Я оказался не в том месте и не в то время, – сказал Арчер. – Но им уже несколько месяцев не терпелось пустить в ход кулаки. Барден ненавидит, когда подручные Ларка долгое время бегают по Грязерынку.

– Согласен, – кивнул Лью. – Я не удивлен, что Барден снова пытается навести здесь свой порядок после того, что случилось с леди Мэй.

– Вас не должны были видеть, – прошипела Джемма.

– Теперь уже ничего не поделать. И, по крайней мере, я вырубил Рэднера.

Эстебан поднял взгляд от того места, где он поправлял ремни на седельных сумках.

– Мага голоса?

– Это тот, который всегда выглядит так, будто только что посидел на дикобразе? – спросил Нат.

– Он самый, – подтвердил Арчер.

Теперь выражение лица Джеммы определенно стало таким, словно она хотела дать ему пощечину.

– Мне показалось или ты сказал, что там была мелкая потассовка?

– Они знают, где мы? – спросил Арчер.

Лью мрачно кивнул.

– Люди Бардена пронюхали, что мы в лесу, и отправили отряд в нашу сторону. Нам лучше оставить вьючных животных. Мы должны как можно быстрее перебраться через Сладководную реку на территорию Ларка.

– Но мы не достали фиолетовую краску, – возразила Брайер. – Я должна вернуться и найти ее.

– Слишком поздно, – сказал Арчер. – Мы добудем ее другим способом.

– Но…

– Никто из нас не хочет быть пойманным людьми лорда Бардена, и меньше всего ты. Его дружкам на этот раз будет недостаточно просто сжечь твой дом.

Брайер стиснула зубы, и ее глаза загорелись в темноте, словно факелы. Арчер не завидовал магу Рэнднеру, если тот когда-нибудь пересечется с Брайер с полным арсеналом красок в руках.

– Ты нанял меня для работы, – сказала она. – Говорю тебе, без этой краски ничего не получится.

Арчер заколебался. После новостей от Курта он был почти уверен, что художнице в любом случае понадобится новый набор проклятий. Если повезет, возможно, им вообще не понадобится фиолетовый. Он оценил то, что Брайер была предана делу, но они не смогут вернуться из Грязерынка, если снова отправятся туда сегодня.

– Твои опасения приняты к сведению, – сказал Арчер. Он поднял руку, чтобы удержать ее от дальнейших возражений, и девушка наградила его убийственным взглядом.

– Я слышу, как они приближаются, – сказал Лью.

– Арчер, – прошипела Джемма.

– Ну и чего вы все тут стоите? – воскликнул Арчер. – Нам нужно перебраться через реку!

Арчер вскочил на своего коня и свистнул Шерифу. Пес издал протяжный вой и скрылся в лесу. Арчер повел своих людей в противоположном направлении. Как всегда, он мысленно помолился высшим силам за своего хвостатого друга. Шериф обладал острым умом, и он сможет увести людей Бардена по ложному следу. Иногда Арчеру хотелось быть таким же умным, как его собака. Он до сих пор поверить не мог, что собирался вломиться не в тот замок.

Глава 9

Брайер и разбойники мчались сквозь ночь, и люди лорда Бардена преследовали их по горячим следам. Ветви хлестали путников по лицам, тени, казалось, превращались во врагов на каждом шагу, но художница не была так напугана, как в прошлый раз, когда она бежала через лес. У нее снова были краски, и если ее поймают, она не будет беспомощной.

И все же потеря фиолетового пигмента беспокоила ее все больше и больше по мере того, как они отдалялись от Грязерынка. Арчер, казалось, не понимал, насколько невозможно было добыть краску «другим способом». Большинство проклятий не требовали именно этого пигмента. Распутывание магии было загадочной и малоизученной практикой, которая особенно сильно привлекала отца Брайер. Он всегда экспериментировал с пурпуром, добытым из морских улиток, в своей студии у моря, однако Брайер сомневалась, что хоть у одного поставщика от Грязерынка до замка Ларка найдется в запасах нужный ей фиолетовый.

Она пыталась объяснить все это Арчеру, но он был слишком сосредоточен на том, чтобы мчаться вперед сквозь темноту. Брайер в отчаянии сжала поводья, отчего ее лошадь фыркнула и тряхнула головой. Девушка хотела, чтобы их миссия увенчалась успехом. Она стала полностью преданной делу в тот момент, когда помогла Арчеру выбраться из колодок вместо того, чтобы принять помощь Гидеона. Кроме того, маг Рэднер видел их вместе с Арчером. Пути назад у Брайер не было. Единственное, что она могла сделать сейчас – это повиноваться воле главаря шайки.

Арчер ехал во главе колонны, и в темноте виднелись лишь очертания его лука и колчана, которые снова были у него на спине, и его светлых волос, развевающихся на ветру. Их миссия была куда важнее, чем Арчер сказал ей, и важнее, в первую очередь, для самого Арчера. Она достаточно слышала от людей Бардена, чтобы понять, что он был блудным сыном богатого торговца и хотел жениться на дочери знатного вельможи. Арчер, должно быть, верил, что спасение прекрасной девушки подарит ему ее руку и сердце, а женитьба на ней вернет в богатое общество. Возможно, он даже был влюблен в леди Мэй. Что же Арчер будет делать, если проклятия Брайер не смогут помочь ему спасти похищенную девушку?

«Личные интересы всегда мешают делу, – давнее предупреждение отца словно выплыло из лесной чащи. – Не позволяй заказчикам втянуть тебя в свои интриги и тем самым мешать твоей работе». Только вот большинство заказчиков приходили к Брайер, чтобы она помогла им отомстить, поэтому избежать интриг было невозможно. И вот настал день, когда она сама была слишком заинтересована в успехе предстоящей миссии. Брайер искренне надеялась, что она ошибается и у Арчера нет личных интересов, связанных со спасением леди Мэй. В противном случае в скором времени они оба будут жалеть о потере фиолетовой краски.

Незадолго до полуночи их группа вышла из леса и пересекла полоску холмистой местности. Звездный свет заливал небо, превращая его в бесконечное пространство с танцующими светлячками. Топот лошадиных копыт эхом разносился по холмам, и было трудно сказать, гонится ли кто-то за ними или нет. Брайер чувствовала себя единым целым со своим седлом, со скрипящей кожей поводьев и запахом лошадиного пота. Грива лошади хлестала ее по лицу, а банки с краской в седельной сумке звенели с каждым лошадиным шагом.

Они почти не останавливались всю ночь, лишь замедляли шаг, когда их лошади больше не могли бежать. Арчер или Джемма время от времени вырывались вперед, чтобы разведать дорогу, а Лью все время держался несколько позади, приглядывая за тылом. Все они часто оглядывались назад, чтобы посмотреть, догоняют ли их представители властей или нет.

Небо засияло розовым, когда они поднялись на очередной холм и увидели широкую бурную реку, ревущую в неглубоком ущелье. Сладководная река, которая служила границей с графством Ларк, блестела в утреннем свете. Территория на другом берегу была испещрена скалами, которые могли послужить неплохим укрытием.

– Наконец-то! – воскликнул Нат, откидываясь в седле. Его лоскутная куртка была еще более мятой, чем обычно. – Я думал, мы никогда сюда не доберемся.

– Подручные Бардена будут рады наличию предлога для нарушения границ Ларка, – сказал Арчер, утирая пот с высокого лба. – Мы еще не в безопасности.

– Нигде не безопасно.

Брайер думала, что она говорила тихо, но Арчер оглянулся и встретился с ней настороженным взглядом. Художница первой опустила глаза.

– Босс, нам, возможно, понадобится сделать крюк, – Лью прискакал к ним вверх по берегу, поднимаясь из неглубокого ущелья. Он провел разведку вдоль реки, которая, извиваясь, уходила на запад.

– Что случилось?

– Мост есть ниже по реке, а вода слишком глубокая и быстрая, чтобы переправиться здесь.

Арчер пробормотал проклятие себе под нос – вполне обычное, вульгарное, а вовсе не магическое – и посмотрел на дорогу, петляющую по холмам, оставшимся позади. Дорога была пуста.

– Какие у нас варианты?

Лью махнул рукой на восток.

– В нескольких часах езды вверх по течению есть переправа.

– Мы и так потеряли слишком много времени, – сказал Арчер.

Джемма и Лью начали обсуждать возможность переправы через реку вброд. Нат вертел в руках поводья, с тревогой поглядывая на дорогу позади. Конь Арчера плясал под ним, и это говорило о том, что его наездник был взволнован больше, несмотря на внешнее спокойствие.

Брайер дотронулась до свертка с красками, прикрепленного к ее седлу. У нее было несколько трюков, которые могли бы помочь, хотя она не была уверена, что раскрывать их будет разумно. И все же она согласилась на эту работу, так что ей не стоило прятать тузы в рукаве. Девушка прочистила горло.

– Я могу переправить нас через реку.

Арчер повернулся к ней, изогнув бровь.

– Каким образом?

– Я знаю одно проклятие, которое поднимет нас над ней.

– Перемещающее проклятие? – Эстебан подвел свою тощую кобылу поближе к лошади Брайер, чтобы поравняться с ней. – Они слишком непредсказуемы.

– Я хорошо в них разбираюсь, – сказала она. – Как бы то ни было, мы провели в седлах всю ночь. Они хорошо отреагируют.

– Кто-нибудь хочет просветить меня? – спросил Арчер.

– Перемещающее проклятие – это то, что я использовала, чтобы вышвырнуть тебя из моего дома, – пояснила Брайер. – Я могу нарисовать проклятия прямо на наших седлах, чтобы переправить через реку.

– С точки зрения моего профессионального, лицензированного мнения – это идиотская затея, – сказал Эстебан.

– Но я видел, как это работает, – сказал Арчер. – Почему бы не позволить ей попробовать?

– Потому что мы все можем оказаться со сломанными шеями, вот почему, – ответил Эстебан.

– У тебя есть идеи получше? – спросил Арчер.

Эстебан пристально посмотрел на него.

– Ты же знаешь, что все, что я сделаю, приведет представителей закона прямо к нам.

– Ну, тогда пусть Брайер попробует, – сказал Арчер. – Хуже не будет.

Губы Эстебана сжались в тонкую линию, а его узкие плечи задрожали, но он не стал продолжать спор. Как только Арчер отвернулся, чтобы обратиться к Джемме, Эстебан бросил на Брайер взгляд, полный чистой лютой ненависти. Девушка прекрасно понимала его чувства. Он находился с шайкой намного дольше, чем она, и он был более опытным магом. Арчер должен был доверять мнению Эстебана больше, чем ее. И, тем не менее, он принял ее сторону. Почему? Художница чувствовала себя польщенной и немного нервничала по этому поводу, но у нее не было времени думать об Арчере. Им нужно было затеряться среди скал на дальнем берегу Сладководной реки прежде, чем люди Бардена доберутся сюда.

Девушка спустилась к берегу реки на дне ущелья, где пахло грязью и мхом. Мелкие насекомые парили над порогами, сверкая радужными крыльями в лучах раннего солнца. Река была широкой и бурной, и ее противоположный берег находился гораздо дальше, чем казалось с вершины хребта. У Брайер возникло нехорошее предчувствие. Она никогда раньше не преодолевала такое большое расстояние с помощью перемещающего проклятия.

– Оставайтесь в седлах, пожалуйста, – предупредила она остальных, готовя краски. – Чем дольше вы контактируете с предметом, тем эффективнее будет проклятие.

– Я первый, – сказал Арчер. – Если кто-то и должен сломать себе шею, то пускай это буду я.

Эстебан фыркнул и скрестил руки на худой груди.

– Хорошо, – Брайер остановила свою лошадь рядом с гнедым жеребцом Арчера и передала ему поводья. – Держи лошадей смирно.

– Не волнуйся, – он подмигнул. – Я видел, что бывает, когда твои рисунки смазываются.

Брайер поморщилась, отгоняя воспоминание о гвоздях, вылетающих из дома Уинтона. Ей нужно было сосредоточиться.

Она взяла несколько маленьких баночек с краской в левую руку, выбрала тонкую кисть и склонилась к ноге Арчера, чтобы правой рукой нарисовать проклятие на луке его седла. В такой непосредственной близости работать было неудобно, и Брайер пришлось опереться на бедро Арчера, чтобы не упасть с собственной лошади.

Арчер замер, будто бы боялся даже вдохнуть, когда Брайер так тесно прижималась к нему.

«Он, наверное, просто молится, чтобы я случайно не прокляла его мужское достоинство». Брайер старалась не думать о напряжении в мышцах его ног, о тепле его тела рядом с ней. На лбу у девушки выступил пот, а ее пальцы закололо от магии.

На седле появилась птица, парящая над рекой. Один раз ее локоть соскользнул, но Арчер не дрогнул, продолжая держать лошадей ровно. Брайер почувствовала, как участился его пульс в тот момент, когда она поправила часть руки, лежащую на его бедре. Ее собственный пульс тоже участился. Девушка не решалась встретиться с Арчером взглядом.

После того, что казалось вечностью, она добавила последний штрих при помощи патины и откинулась назад.

Арчер нервно улыбнулся ей.

– Надеюсь, я только что не совершил ужасную ошибку.

– Я тоже.

Прежде чем он успел ответить, раздался резкий скрип, и его седло поднялось в воздух, унося с собой и коня, и всадника.

Остальные ахнули и попятились, словно испугавшись, что конь выйдет из-под контроля и раздавит их.

Паря в нескольких сантиметрах над землей, Арчер и его конь медленно двинулись по берегу реки, как пара очень грузных призраков. Глаза жеребца дико закатились, и его копыта забарабанили по воде. Их вес не имел никакого значения для самого проклятия, но Брайер боялась, что подпруга оторвется от седла. Художнице хотелось сделать что-нибудь, чтобы укрепить ее, но проклятия по своей природе имели только разрушительную силу. Перемещающие проклятия были опасными, но их можно было использовать. А вот для того, чтобы сделать подпругу прочнее, Брайер пришлось бы превратить кожу в камень. Коню вряд ли понравилось бы, что седло на нем окаменело. Не то чтобы и полет по воздуху приходился ему по вкусу.

Нат прикрыл глаза своими пухлыми руками, наблюдая сквозь пальцы за продвижением Арчера. Джемма вцепилась в рукав Лью, словно пыталась удержать себя и не броситься в реку. Лицо Лью приобрело зеленоватый оттенок. На Эстебана Брайер посмотреть не решилась.

Конь Арчера занервничал еще больше, когда они начали пересекать пороги. Животное било копытами, от чего седло стало угрожающе поскрипывать. Арчер склонился к шее жеребца, чтобы успокоить его мягкими словами, и гладил его по вздымающимся бокам. Животное немного утихомирилось, пока они пересекали реку по воздуху.

По прошествии, как всем показалось, целой вечности проклятие доставило и коня, и всадника на противоположный берег. Жеребец попытался ускакать прочь, как только его копыта коснулись травы, но Арчер твердой рукой его остановил.

Он помахал остальным через реку.

– Все в порядке!

Брайер выдохнула. Нат всхлипнул, обмякнув в седле. Лоб Лью блестел от пота. Джемма и Эстебан уставились на Брайер новым, расчетливым взглядом.

Художница подняла кисть.

– Итак, кто следующий?

Перемещение на другой берег остальной части шайки было менее напряженным, так как Брайер знала, что проклятие работает. По крайней мере, ей самой стало легче. Другим лошадям они решили завязать глаза, чтобы те не паниковали по пути через реку. Некоторые члены шайки выглядели так, словно им тоже хотелось завязать себе глаза, однако они позволили Брайер творить свою магию.

Рисование перемещающих проклятий было длительным процессом, требующим более сорока мазков для каждого седла. Если бы Брайер решила просто перебросить всех через реку – а именно так обычно применяют перемещающие проклятия – это было бы намного быстрее, но Брайер смягчала и растягивала действие проклятия с помощью различных деталей, делая путешествие более безопасным.

Девушка не могла вспомнить, когда в последний раз писала так много сложных проклятий, да еще и в таком быстром темпе. Ее глаза болели от напряжения, а пальцы дрожали, когда она отправила через реку последнего члена шайки – Ната, который крепко вцепился в серую гриву своей лошади. После этого осталось нарисовать последнее проклятие.

Брайер проклинала свое седло в последнюю очередь. Точнее, она начала его проклинать, а потом услышала позади угрожающий топот копыт. Погоня приближалась.

Арчер первым увидел шерифа Флинна, который верхом поднимался на гряду, возвышающуюся над рекой со стороны Бардена, ведя за собой отряд людей в горчичной форме. Краснолицый, грузный мужчина провел ночь в седле и теперь был похож на разъяренного буйвола. Он поднял меч, что-то крича, пока за ним следовали верхом еще несколько человек.

Брайер все еще находилась прямо на пути преследователей у подножия склона.

Арчер, не раздумывая, двинулся вперед, и Джемма схватила его за руку.

– Мы должны скрыться, – прошипела она.

– Мы не можем оставить ее, – сказал Арчер.

Хватка Джеммы усилилась.

– Они не должны узнать о наших планах.

– Люди Бардена уже видели меня на рынке.

– Ты мог делать там все, что угодно, но если он увидит нас всех на этой стороне реки, то потом слухи дойдут до…

– Я знаю.

Последние несколько месяцев Арчер старался сделать так, чтобы его не видели вместе с Джеммой и Лью. Если хоть кто-нибудь увидит их на территории Ларка в компании лицензированного мага и художницы проклятий, то игра будет окончена. Однако они не могли оставить Брайер после того, как она благополучно переправила их через реку. Это было бы неправильно.

– Отведи остальных за скалы. Я догоню. Эстебан, ты останешься и поможешь Брайер.

Маг закашлялся.

– Не буду я ничего делать.

– Ты должен задержать их, пока она пересекает реку.

Эстебан поднял руки, обнажая часть своих татуировок.

– К чему мне еще больше впутывать себя в неприятности ради нее?

Арчер схватил Эстебана за шиворот и наполовину вытащил из седла.

– Я сказал, задержи их.

Эстебан нахмурился, его глаза потемнели и затуманились. Арчер знал, что старик может одним словом отбросить его почти до самого Верхнего Люра, но он не отступал. Ему надоело упрямство Эстебана. Он покрепче сжал воротник мага.

– Хорошо, будет сделано, – Эстебан вывернулся из хватки от Арчера и потер горло. Он слез со своей тощей кобылы и спустился к воде.

Джемма бросила на Арчера тяжелый взгляд и жестом велела остальным следовать за ней дальше на территорию Ларка. Их спор все не был закончен, но это было проблемой для будущего Арчера. Сначала он должен был убедиться, что Брайер будет в безопасности.

Дюжина всадников присоединилась к шерифу Флинну на вершине холма на Барденском берегу реки. Они были достаточно далеко, и Арчер надеялся, что они не видели большую часть шайки. Он сдернул с седла свернутое одеяло и накинул его на голову, чтобы скрыть себя. После этого он спрыгнул с коня, схватил свой лук и заскользил вниз по неглубокой насыпи к магу голоса.

На противоположном берегу Брайер все еще расписывала свое седло. Шериф взмахнул мечом и направился в сторону девушки, как будто бы был королем, призывающим свое войско к атаке. Всадники Флинна закричали и понеслись вниз по холму в шумном потоке, мчась прямо на Брайер.

Сапоги Арчера скользили по грязи. Он почти добрался до Эстебана. В этот момент маг голоса открыл рот и взял самую высокую ноту, которую Арчер когда-либо слышал.

Изо рта Эстебана вырвалась череда огненных колец, которые полетели через реку, быстро вращаясь и набирая силу с каждым оборотом. Всадники Флинна бросились врассыпную, как голуби, и огненные кольца взорвались на склоне.

Шериф, покрасневший и разъяренный, за- орал на своих людей. Всадники собрались вокруг него, все еще находясь на полпути вниз по песчаному склону. Языки пламени лизали траву, наполняя утренний воздух дымом.

Плечи Эстебана напряглись. Он пропел еще одну высокую ноту, на этот раз более резкую. В воздухе возникли огненные спирали, которые, вращаясь, полетели через реку. Всадники уворачивались от них, прикрывая головы лучше, чем при первой атаке. Теперь они были почти у подножия холма.

Брайер все еще корпела над седлом. Ее пальцы порхали, пока она писала свое проклятие. Всадники были все ближе. Арчер потянулся за стрелой, запутавшись в одеяле, которое набросил на голову.

Тут Эстебан закричал, и дюжина стрел вылетела у него изо рта. Зачарованная сталь понеслась над водой намного быстрее и дальше, чем стрелы Арчера, которые он мог бы спустить с тетивы своего лука.

Стрелы врезались в невидимую стену. На мгновение они повисли в воздухе, после чего упали на землю и исчезли.

У людей Бардена тоже был маг. Неужели Рэднер уже оправился от побоев? Без плаща его было трудно различить. Арчер оглядел всадников в поисках зализанных каштановых волос и насмешливого лица.

Затем залп огненных стрел полетел обратно через реку в сторону Арчера и Эстебана. Арчер пригнулся, но Эстебан пропел серию низких, долгих нот, и река поднялась, чтобы погасить горящие стрелы. После этого вода взвилась вверх единой блестящей массой, словно серебряная змея.

Арчер уставился на все происходящее. Это была не обычная магия. Король лишился огромного таланта, сильно обидев Эстебана и вынудив мага сбежать от него. Арчеру нужно было быть осторожным, чтобы не допустить такой же ошибки.

Река обрушилась вниз, снова заполняя русло. Когда вода успокоилась, Арчер увидел Брайер и ее лошадь, которые все еще находились на противоположном берегу. Девушка перестала рисовать, и ее рука застыла на луке седла. В ее пальцах была зажата кисть, испачканная в зеленой краске.

Почему она медлит? Шериф и его люди уже практически настигли ее.

Кисть Брайер зависла над проклятием, пока художница ждала подходящего момента, чтобы добавить последний штрих. Всадники приближались. В любую секунду ее могла пронзить алебарда или же меч мог снести ей голову с плеч, но девушка не могла начать переправляться через реку, пока маги голоса выкрикивали в воздух смертоносные заклятия. Им нужно было остановиться достаточно надолго, чтобы Брайер могла благополучно достичь противоположного берега. Эстебану нужно было предоставить ей такую возможность.

По ту сторону реки тощий старик потел, обмениваясь ударами с другим магом. Брайер была почти уверена, что им был Рэднер. Художница узнала некоторые заклинания, которыми пользовался Эстебан. Это были боевые заклятия, которым обучались только самые могущественные маги, служившие самому королю. Эстебан был не таким простым, каким казался.

Боевое заклятие, которое он использовал, чтобы превратить реку в серебряную змею, было особенно редким. Эстебан перехватил залп стрел в воздухе так, словно защищал стены Верхнего Люра. Когда река с оглушительным шумом вернулась в свои берега, Брайер, наконец, удалось поймать взгляд Эстебана. Он смотрел на нее с бесстрастным выражением лица.

«Он не собирается мне помогать». От осознания этого у Брайер все внутри похолодело. Эстебан сделает достаточно для того, чтобы показать Арчеру, что он пытался прийти на выручку, но все равно позволит шерифу поймать ее или убить.

Брайер потянулась за другими цветами краски, но у нее не было времени защищаться. Всадники брали ее в оцепление. Она чувствовала запах пота их лошадей и видела белки их глаз. Рэднер был среди них. Его лицо припухло и было все в синяках. Маг открыл рот.

Затем, когда Брайер была уверена, что надеяться больше не на что, Эстебан сменил тональность. Из его горла вырвался громкий вопль, и в брызгах волнующейся реки образовался кулак из дыма, который затвердел, став похожим на мрамор, после чего он врезался в людей шерифа, сбивая их на землю.

Рэднер взвизгнул, изо всех сил стараясь удержаться на вздыбившейся лошади. Несмотря на невероятную сложность песни, Эстебану удалось донести ноту, предназначенную лишь для ушей Брайер.

– Вперед, – пропел он.

Брайер быстро нанесла последний мазок патиной на свое седло. Ее лошадь поднялась в воздух, дергаясь от внезапного давления в области живота. Брайер добавила дополнительный штрих, чтобы увеличить скорость проклятия, как бы ни рискованно это было, и вместе с лошадью они полетели через реку. Позади нее призрачный кулак Эстебана снова и снова колотил по шерифу и его людям.

Лошадь Брайер тяжело приземлилась на противоположном берегу Сладководной реки, клацнув зубами. Мгновение девушка не могла пошевелиться, такое на нее нахлынуло облегчение. В очередной раз она была на волосок от гибели.

Арчер и Эстебан, спотыкаясь, бежали вверх по берегу, чтобы присоединиться к Брайер. Молодой человек помогал старику, поддерживая его за локоть. Одеяло соскользнуло с плеч Арчера, запутавшись в колчане со стрелами. Светлые волосы Арчера стояли дыбом.

– Ты добралась! – радостно крикнул Арчер. – Теперь им нас не поймать!

Брайер подумала, что их, вероятно, могли бы поймать с помощью Рэднера. Ей хотелось прямо сейчас проклясть этого человека за то, что он сделал с ее домом, но девушка сунула кисть за пояс, сопротивляясь эмоциональному порыву. Однако опасаться Рэднера им все же не стоило, ведь с ними был очень могущественный маг голоса. Брайер кивнула Эстебану, мысленно поблагодарив его за то, что тот все-таки не бросил ее. Маг голоса полностью проигнорировал ее жест и вскочил на лошадь.

После этого они умчались в горную местность, оставив реку и своих преследователей позади.

Глава 10

Они старались держаться как можно дальше от реки на тот случай, если шериф Флинн решит рискнуть зайти на территорию Ларка, чтобы их поймать. В отличие от лесистых долин графства Барден, северные земли Ларка были открытыми и просторными, усеянными зубчатыми невысокими горами и обширными пурпурными пустошами. Здесь они могли скакать быстрее, чем в лесах, но предыдущая ночь была долгой и трудной, и лошади находились на грани изнеможения. Они нашли укрытие в пещере и расположились там задолго до захода солнца.

Брайер выбилась из сил. Из-за рисования стольких замысловатых проклятий подряд ее пальцы онемели, а спина болела. Остальные заметили, как девушка спотыкается на каждом шагу, и Нат предложил позаботиться о ее лошади, чтобы художница могла отдохнуть. Она еле сдерживалась, чтобы не уснуть прямо во время еды, и смогла прожевать всего несколько кусочков твердого сыра и вяленого мяса.

В пещере пахло экскрементами летучих мышей и костной пылью. Брайер расстелила свое одеяло на самом мягком участке скалы, который смогла найти, мечтая о том, чтобы они могли позволить себе остановиться в трактире хотя бы раз. Теперь, когда они зашли на территорию графства Ларк, скрытность была важнее, чем когда-либо, хотя до этого никто из них не был образцом осмотрительности и осторожности. Арчер, казалось, не оставлял после себя ничего, кроме хаоса. У него с Брайер это было общее.

Члены шайки продолжили бродить по пещере, когда Брайер легла спать. Возможно, причиной тому была усталость, но это была первая ночь, когда девушка не стала ложиться как можно дальше от остальных. С ними она чувствовала себя в безопасности – по крайней мере, сейчас. Все же она спрятала под одеялом кое-какие запасы краски, а кисть всегда держала под рукой. Ей не хотелось больше никогда быть беззащитной.

Эстебан присел на корточки, чтобы развести костер на плоском камне в нескольких шагах от девушки. Закатав рукава выше татуированных локтей, он получил искру не магией, а огнивом. После того, как он обозначил свое присутствие у реки, маг голоса не мог воспользоваться даже маленьким бытовым заклинанием, чтобы не выдать их местоположение.

Брайер наблюдала, как Эстебан бьет кресалом по кремню, удивляясь, почему старик помог ей у реки. Она ему не нравилась, и на мгновение девушка была уверена, что Эстебан позволит ее схватить. Может, он передумал из-за чувства командной солидарности? Скорее всего, он просто не хотел допустить, чтобы у Брайер была возможность донести на них шерифу Флинну.

Художница знала о нем куда меньше, чем поначалу думала. Эстебан не был обычным магом голоса. Боевые заклинания были редкостью, особенно среди ворчливых старых колдунов, которые некогда бродяжничали в прибрежных графствах. Эстебан в свое время работал на короля. Брайер была в этом уверена.

Эстебан несколько минут ворчал, возясь с огнивом, прежде чем растопка разгорелась как следует. Он закончил разводить костер и, наверное, почувствовав на себе взгляд Брайер, подошел к ее одеялу. Он опустился на колени рядом с ней; от него веяло дымом и старым пергаментом.

– Ты не так проста, как говоришь, – прошептал он. – Ты не всегда торговала местью. Кто ты такая?

– Я Брайер, – спокойно сказала она. – Не понимаю, какое вам дело до того, чем я зани- малась.

Эстебан фыркнул.

– Лишь горстка магов может рисовать перемещающие проклятия так же точно, как те, что ты создавала у реки, не говоря уже о том, чтобы делать это снова и снова. Арчер, возможно, не понимает, насколько впечатляющим является этот навык, но я понимаю, – пальцы Брайера невольно дернулись в поисках красок под одеялом.

– Это комплимент или угроза?

– Считай это предупреждением. Я узнаю, что ты скрываешь.

– А знает ли Арчер, что скрываете вы? – прошептала Брайер в ответ. – Что вы некогда были королевским магом? Возможно, даже тем самым королевским магом?

Эстебан поджал губы.

– Он знает. Если ты догадалась об этом по нескольким боевым заклинаниям, то это говорит о тебе еще больше, – Эстебан внимательно рассматривал ее в слабом свете костра. – Практики у тебя вряд ли было много с учетом твоего возраста, но твои учителя, должно быть, были людьми исключительного мастерства.

Брайер напряглась. Эстебан наверняка был наслышан о репутации ее родителей, даже если у него не было связей с Верхним Люром и он не знал о самой Брайер. Очевидно, что он скитался по приграничным графствам в течение десятилетий, однако даже он не мог не знать о самых смертельно опасных художниках проклятий в королевстве. Какие бы подозрения ни возникли у Эстебана насчет Брайер, но вряд ли сейчас он мог провести прямую связь между ней, а также Сиршей и Донованом Драйденами. Тем не менее, девушке нужно было отвести от себя подозрения.

– Почему вы так уверены, что я не самоучка?

Эстебан фыркнул.

– Не стоит принимать меня за дурака.

Брайер приподнялась на локтях, чтобы Эстебан не смог нависнуть над ней.

– Вы были сами по себе достаточно долго, чтобы понимать, что и за пределами Совета Плащей существует сила.

– В самом деле, – по изможденному лицу Эстебана пробежала тень. – И я знаю одного или двух магов, которые приняли эту философию в ущерб королевству. Однако виртуозу-самоучке вряд ли было известно о королевских магах и разногласиях в Совете Плащей.

Брайер стиснула зубы, жалея, что не придержала язык за зубами. В ее груди поднялось жгучее желание разрушать. Несмотря на усталость, художница в мыслях тут же набросала эскизы шести различных проклятий против Эстебана. Однако их использование с головой бы выдало Брайер.

– Могу я немного отдохнуть? – спросила она, стараясь говорить ровным голосом. – Или вы хотите пригрозить мне смертью, если я предам команду? В таком случае вам следует встать в очередь.

– Совсем наоборот, – Эстебан ссутулил худые плечи, как будто бы его удивляли и немного раздражали его собственные слова. – Если ты действительно отошла от тех дел, которые, я подозреваю, вела раньше, то эта банда может стать для тебя подходящим местом. Спокойной ночи, мисс Брайер.

Он поспешил к выходу из пещеры, где на фоне звездного света вырисовывались силуэты Лью и Джеммы, которые доедали свой остывший ужин. Брайер наблюдала, как маг голоса устраивается рядом с ними, и чувствовала себя взволнованной. Неужели Эстебан хотел сказать, что все-таки одобряет ее присутствие в шайке? И неужели он понимал, чем она жила в прошлом и почему решила сбежать от всего?

Ей нужно было быть осторожной. Он по-прежнему мог выдать ее тайны Арчеру и остальным. Они, возможно, не так охотно приняли бы ее в свою шайку, если бы знали про все деяния Брайер в прошлом. Как сказал Арчер, они были ворами, а не убийцами. Художница начала чувствовать себя комфортно среди членов банды, наслаждаясь их сплоченностью и преданностью друг другу. Большую часть минувшего года Брайер провела в одиночестве, если не считать встреч с клиентами. Она и не подозревала, как сильно скучала по человеческому обществу.

Брайер натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза, но сон ускользал от нее. Она не могла перестать думать о жизни, которую оставила. Не о той, что была в хижине, когда все было слишком идеалистическим, чтобы продлиться долго, а о той, от которой сбежала. Несмотря на усталость и опустошенность, ей было трудно отмахнуться от воспоминаний.

Из-под ее кисти вышло слишком много боли и зла, замаскированных яркими цветами. В голове Брайер мелькали лица людей, залитые краской и кровью. Ей было семь лет, когда она впервые прокляла другого человека. Она едва понимала, что делает, но звук ломающейся ноги ее жертвы и последовавший за этим крик до сих пор терзали девушку. Тот хруст эхом отзывался в ее воспоминаниях на протяжении десяти лет, задавая ритм всем тем кошмарам, которые были наполнены сожалением.

В студии у моря родители учили ее думать о людях, которых она проклинала, не как о жертвах, а как об объектах. Проклятая живопись была призванием, профессией. Родители Брайер были художниками, которые при помощи своего таланта всегда находились в поиске новых творческих способов привнести в мир зло. Ее мать, Сирша, была импульсивной и резкой и обладала даром зажигательных и разрушительных проклятий. Ее отец, Донован, работал более тонко, усиливая галлюцинации, кошмары и подсознательные страхи. У этой супружеской пары не было равных, и они постоянно напоминали об этом своей дочери, желая, чтобы Брайер стала даже лучше, чем они.

Однако она не хотела быть лучше. Она хотела быть хорошей. В детстве Брайер как-то спросила, почему она не может поучиться более добрым заклинаниям, после того как поняла, что созданные родителями прекрасные картины, от которых у них глаза сияли гордостью, всегда, казалось, заставляли других людей плакать.

– Я хочу сделать что-нибудь хорошее, – сказала она однажды родителям, пока перетирала самоцвет – лазурит, – чтобы приготовить ультрамариновый синий для их студии. – Как делают маги голоса, которые выращивают розы зимой для королевского сада.

– Твои картины прекраснее королевских роз, – отец Брайер выглянул из-за большого холста. Его глаза были такими же большими и совиными, как и у его дочери. Он был красивым мужчиной, таким же красивым, как и ее мать. – Они куда больше, чем что-нибудь просто «хорошее».

– Но они всегда делают плохие вещи, – возразила Брайер. – Они причиняют людям боль и ломают вещи.

– Они восхитительны, – сказала ее мать. Она отвела назад вьющиеся волосы Брайер, чтобы они не попали в краску, и обернула свой любимый изумрудно-зеленый платок вокруг головы дочери. – И в один прекрасный день ты создашь настоящее искусство.

Брайер покраснела, когда ее мать завязывала у нее на голове свой шелковый платок перепачканными краской руками. Для ее родителей не существовало большего комплимента, чем назвать что-то искусством, однако Брайер видела, как искусство живописи причиняет боль. Она не понимала, как его можно считать хорошим и важным. Ей самой хотелось исцелять, строить и укреплять, а не разрушать. Однако, как бы усердно она ни училась, как бы ни старалась, проклятия были единственным инструментом, который ей предлагали освоить родители.

Пройдет еще некоторое время, прежде чем Брайер поймет, что живопись по своей сути вовсе не является чем-то хорошим, и еще больше времени потребуется ей для того, чтобы понять, что ее родителям нет дела до добра и зла. Для них был важен сам творческий процесс, горячий порыв вдохновения, ведущий к созданию уникальных произведений, более красивых и сложных, чем у других художников. Если бы они не были проклятыми художниками, то, возможно, не выбрали бы такую темную стезю. Для Сирши и Донована боль и смерть были всего лишь побочными продуктами их призвания, а не целью.

Когда Брайер увидела еще больше ломающихся костей и наполненных слезами глаз, она начала взращивать в себе чувство морали, хотя ей не хватало модели для подражания в закрытом маленьком мире их студии. К двенадцати годам юная Брайер из кожи вон лезла, чтобы не навредить людям проклятиями, которые ей поручали претворить в жизнь родители. После очередного такого случая они вдвоем загнали ее в угол на плоской крыше студии, где девочка часто уединялась, чтобы полюбоваться видом на море.

– Это ты предупредила кучера лорда Рэндалла? – требовательно спросил у нее отец.

– То проклятие, которое ты заставил меня нарисовать на карете, причинило бы ему боль, – Брайер избегала смотреть на отца. – Я всего лишь сказала кучеру, чтобы он не сидел на своем высоком сиденье несколько часов. Проклятие ведь в итоге сработало.

Богатая карета с рисунком Брайер на подножке взорвалась дождем из осколков и порванного шелка во дворе короля. Кучера нигде не было видно. Девочка радовалась взрыву больше обычного, потому что никто не пострадал.

– Ты испортила тщательно продуманный план, – сказала ей мать.

– Кучер должен был пострадать? Я думала, ты просто хочешь сломать карету.

– И доставить лорду Рэндаллу незначительные неудобства? – Ее отец поднял бровь. – Конечно же, кучер должен был пострадать.

– Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать, что к чему, – раздраженно бросила мать.

В то время Брайер не призналась, что все прекрасно понимала. Ее родители хотели, чтобы во время взрыва кареты кучер умер, но Брайер не понимала почему. Кучер был добрым, и его молодая жена недавно родила мальчика. Брайер пряталась в стоге сена в конюшне и наблюдала, как молодая пара принесла ребенка, чтобы дать подержать его своим друзьям. Взрослые заботливо поддерживали маленькую розовую головку, когда передавали ребенка друг другу. Брайер тоже хотелось подержать на руках малыша, но ее пальцы были испачканы краской. Она не могла прикоснуться к невинному маленькому существу руками, которые причиняли так много страданий.

Даже когда девушка начала сопротивляться указаниям родителей, ей было трудно признать то, что они были плохими людьми. Ей потребовалось большое количество времени, чтобы решиться уйти от них. В тот день, когда Брайер, наконец, решилась на это, результат вышел таким же ужасным, как и все остальное, что они заставляли ее делать. Брайер могла уйти от своих родителей, но от собственной разрушительной силы она сбежать не могла.

После бегства в отдаленные графства Брайер попыталась проложить собственный новый путь, отдавая предпочтение слабым людям, даже если они жаждали одной лишь мести. Она даже начала делать некоторые успехи в магии, например, выяснила, как сделать опасное перемещающее проклятие достаточно медленным, чтобы при его помощи можно было безопасно переправлять людей через реку. Однако даже на новом пути Брайер оставляла за собой разрушения. Должен же был быть какой-то способ жить, который позволил бы Брайер остаться надолго в тихом маленьком домике, пахнущем масляной краской, древесным дымом и сухой соломой, вдали от хруста ломающихся костей, криков и слез.

Брайер перевернулась на другой бок, и ей в ребро уткнулась кисточка. Несколько членов шайки все еще тихо переговаривались у входа в пещеру. По другую сторону костра кто-то храпел (Брайер предположила, что это был Нат), но даже прерывистый храп не мог вырвать ее из воспоминаний о всех тех разрушениях, которые она творила вместе со своей семьей.

Даже в самом северном графстве королевства, которое находилось дальше всего от Верхнего Люра, Брайер не могла спрятаться от темного искусства, которому научилась у своих родителей. Ей нравилась сплоченность шайки и благородный характер их миссии, однако и здесь от нее хотели лишь разрушений. Там, у реки, у членов банды Арчера была возможность оценить ее силу, и теперь Брайер боялась того, что же они попросят ее сделать в следующий раз.

Глава 11

Арчер наблюдал, как Брайер ворочается у костра. В последнее время его взгляд часто останавливался на ней. Он говорил себе, что причиной этому лишь то, что он собственными глазами видел, как она сделала нечто невероятное. Переправить их всех на другой берег реки было грандиозным деянием. Однако Брайер творила невероятные вещи каждый день с тех пор, как Арчер встретил ее, но его чувства к ней изменились после их совместного пребывания в Грязерынке.

Девушка слегка вздохнула, ее ресницы затрепетали, и Арчер задался вопросом, что же скрывается за ее прекрасными глазами и вьющимися волосами.

– Ты меня слушаешь?

– А?

Джемма закатила глаза.

– Это ты решил устроить собрание. Может, перестанешь витать в облаках и будешь слушать?

– Прости, – Арчер повернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с Лью, Джеммой и Эстебаном, которые собрались у входа в пещеру для обсуждения, пока Брайер и Нат спали.

– О чем мы говорили?

– О том, что все графство знает, что мы здесь благодаря Эстебану, который на все четыре стороны протрубил о своем местоположении. Сам король Коллам, вероятно, уже знает, что мы задумали.

– Я выполнял приказ, – угрюмо буркнул Эстебан.

– У нас не было выбора, – сказал Арчер.

– Вообще-то, он был, – Джемма бросила взгляд на одеяло Брайер и понизила голос. – Я понимаю, что она полезна, но нет никакого смысла в том, чтобы иметь в арсенале могущественного художника проклятий, если мы будем устраивать грандиозные представления каждые пятнадцать километров. Ты должен был оставить ее на другом берегу реки.

– После всего того, что она для нас сделала? – Вдобавок к тому, что Брайер переправила их всех через реку, она еще и спасла жизнь Арчеру. Он хотел проверить ее надежность, и Брайер с блеском справилась с испытанием. – Она могла сбежать со своими новыми красками и оставить меня на растерзание приспешникам Бардена еще до того, как мы добрались до реки.

– Она красками на жизнь зарабатывает, – деликатно заметил Лью. – Сомневаюсь, что она обиделась бы, если бы мы оставили ее с такого рода платой за оказанные услуги.

– Лью прав, – сказал Эстебан. – Она наемный исполнитель. Она знает, что дело есть дело, и, наверное, даже лучше тебя.

Арчер ощетинился.

– Ты просто бесишься, потому что ее план переправы через реку сработал, когда ты этого не ожидал.

– Я не в бешенстве, – огрызнулся Эстебан, подтвердив догадку Арчера.

– Нет смысла спорить, – вмешалась Джемма. – После всей этой суматохи мы должны иметь в виду, что власти по обе стороны реки знают, что мы задумали, с художницей проклятий или без нее. Ларк будет готов к нашему приходу в любом случае.

– Давайте не будем делать из мухи слона, – Арчер вытащил стрелу из колчана и воспользовался ей, чтобы почесать зудящую спину. – Они знают, где мы, но это не означает, что они знают, что мы пытаемся спасти…

– Ты сам рассказал об этом Курту, – возразила Джемма. – Если он сдал тебя городской дружине, ничто не помешает ему передать эту информацию другим.

– Я на это и рассчитываю.

– Что?

Арчер решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы рассказать им о новом плане, который он продумал, пока они скакали сквозь ночь. После того, что Курт поведал ему о неудаче Горацио Дрейка в замке Ларка, Арчер был уверен, что от старого плана нужно отказаться. В их деле была еще одна составляющая, о которой он до этого никому не рассказывал.

– Я рассчитываю на то, что Курт будет пытаться продать ту информацию, которую я ему сообщил, как если бы слова были золотыми зубами. Он пошлет власти в неправильном направлении.

– Я понял, – сказал Лью, проводя пальцами по рыжей бороде. – Блеф.

Джемма скептически посмотрела на него.

– Так куда же, по его мнению, мы направляемся?

– В замок Ларк.

Улыбка Лью исчезла.

– А куда, по-твоему, мы направляемся?

Арчер приготовился вскочить и бежать, если кто-то из них решит отколошматить его за то, что он собирался сказать. Он надеялся, что сможет удрать от Джеммы, Лью и Эстебана, полагаясь лишь на свою молодость и выносливость.

– Я знаю, что ты будешь ненавидеть меня за это, Джем, – сказал он, – однако у меня есть причины полагать, что Ларк выбрал для постельного режима леди Мэй другое место, а вовсе не замок Ларк.

– Для ее чего?

– Постельного режима. Чтобы она пребывала в комфорте. До и во время родов.

Лицо Джеммы побледнело, в лунном свете оно казалось призрачным.

– Ты же не серьезно.

– Я серьезен, как сборщик налогов, – Арчер оглянулся на свернувшиеся калачиком фигуры Брайер и Нат.

Они определенно спали, хотя храп Ната звучал так, словно он превратился в медведя. В медведя с больным горлом, которого вот-вот задушат.

Арчер повернулся обратно к трем старшим членам шайки, основной группе, которой он доверял больше, чем собственной родне.

– У леди Мэй будет ребенок, – сказал он, – а это значит, что мы должны спасти двух человек, которые, надеюсь, еще будут в том месте, когда мы с вами туда доберемся. Но после разговора с Куртом я больше не думаю, что они вообще в замке Ларк.

– Ты сведешь меня в могилу, Айва… Арчер, – сказала Джемма, массируя виски грязными руками.

Арчер поморщился. Подобная оговорка была вовсе не свойственна Джемме.

– Если ты скажешь, что это ты отец, мой любимый послушный муж изобьет тебя до полусмерти по моей указке.

– Я не отец, – сказал Арчер, – но лично заинтересован в том, чтобы этот ребенок выжил. Я не мог допустить, чтобы лорд Барден узнал обо всем этом, пока мы были на его стороне реки.

– Ты нам не доверяешь? – спросила Джемма.

– А это не ты секунду назад угрожала мне тем, что Лью изобьет меня до полусмерти?

– Но после всего, что мы для тебя сделали…

– Речь не обо мне, – сказал Арчер. – Это все намного важнее меня. Это даже важнее, чем Мэй и ее ребенок, которого мы отныне будем называть ее «осложнением», – он снова оглянулся на Брайер. – Я считаю, что она с нами, но я не хочу, чтобы она знала о ребенке, пока мы не посмотрим, как она отреагирует на изменение целей. Ей придется подготовить целый набор новых проклятий.

– И нам придется придумать совершенно новый план, – Джемма массировала виски так сильно, что было удивительно, как она не сорвала кожу с черепа. – Ты на сто процентов уверен, что Мэй нет в замке Ларк?

– Да, – без колебаний ответил Арчер. Он был уверен только на восемьдесят девять процентов, но остальным и не нужно было об этом знать. Лорд Ларк не хотел бы, чтобы кто-нибудь узнал о положении Мэй. Если подумать дважды, то в замке слишком много людей, чтобы можно было хранить подобную тайну. Арчер должен был догадаться об этом еще до того, как Курт рассказал ему о неудаче Горацио Дрейка. Однако замок был не единственным охраняемым местом, которым владел Джаспер Ларк.

– Ну и где же она тогда? – проворчал Эстебан.

– Да-да, выкладывай, парень, – сказал Лью, доставая из кармана жилета записную книжку. – Нам нужно разработать план.

– Я полагаю, что Мэй и ее счастливое осложнение содержатся в крепости Нэрроумар.

На мгновение воцарилась тишина, во время которой Арчер услышал слабый сонный вздох Брайер. Она перестала ворочаться с боку на бок, но, похоже, ее сны были тревожными. Арчер знал кое-что об этом не понаслышке.

– Невозможно, – прохрипел Эстебан. – У нас и с замком почти не было шансов. Мы не сможем выкрасть из Нэрроумара человека, которого Ларк хочет там спрятать, живым или мертвым.

– Я верю в нас, – сказал Арчер. – Я намереваюсь вытащить их оттуда обоих живыми, – он сжал стрелу в кулаке, сгибая древко. – Я готов отдать свою жизнь, но хотя бы попытаться, хотя понимаю, если остальные не разделяют моих чувств.

– Ой, только не делай вид, что ты здесь единственная храбрая и благородная душа, – воскликнул Лью. Он взглянул на жену, и его лицо стало серьезным. – Мы все дали согласие на то, что сделаем все необходимое.

Джемма сидела совершенно неподвижно. Арчер затаил дыхание. Джемма знала о Нэрроумаре больше, чем кто-либо из них. Она понимала, какой риск влечет за собой изменение направления. На мгновение у Арчера сжалось сердце, и он испугался, что она скажет «нет», что это невозможно. Однако она решительно встретила взгляд мужа, после чего плотнее закуталась в красную шаль и кивнула Арчеру.

Он облегченно вздохнул. Когда Джемма давала свое согласие, остальные тоже соглашались.

– Ладно, – пробормотал Эстебан. – Мы что-нибудь придумаем.

– Отлично, – сказал Арчер. – Ну что, поговорим о нашем новом маршруте? Мне бы хотелось хоть немного поспать до того, как взойдет солнце.

Их новый курс изменит все. Он собирался пойти на крупную авантюру, но, по крайней мере, остальные, наконец, поняли, насколько рискованно было состояние Мэй. Арчер пустился в воспоминания о ее солнечной улыбке, заразительном смехе, ужасном вкусе в еде – и в мужчинах. Она бросалась в омут с головой, когда бралась за какое-то дело, зачастую на свой страх и риск. Арчер жалел, что в прошлом Мэй наделала ошибок, но она все равно не заслуживала того, чтобы рожать ребенка в этой жуткой старой крепости в окружении врагов своего отца. Арчер также жалел о своих ошибках. Если бы они все сделали по-другому, то, возможно, никто из них не попал бы в эту передрягу.

Арчер почувствовал облегчение от того, что ему больше не придется хранить этот секрет в одиночку. Он был одним из немногих, кому Мэй рассказала о своей беременности. Полгода назад он навестил ее в Барденвейле, пока готовился к тщательно продуманному ограблению, которое избавило бы ее отца от множества подарков и трофеев, хранившихся в его главном зале. Арчер предупредил Мэй о том, чтобы та не делилась счастливыми новостями ни с кем, даже с отцом ребенка. Это предложение глубоко задело ее. Лицо Арчера все еще горело от пощечины, которую он, возможно, и заслужил бы, если бы не был абсолютно прав насчет отца ребенка.

Мэй, должно быть, все ему сказала. Другого объяснения тому, почему лорд Ларк нарушил перемирие, установленное королем, и похитил дочь лорда Бардена, быть не могло. Арчер сомневался, что лорд Барден знал о том, что у него будет внук. В противном случае он бы в открытую пошел на замок Ларка и навлек гнев короля на оба графства. Он бы не стал тратить время, чтобы тайно предлагать выкуп и устраивать мелкие стычки в Грязерынке с людьми Ларка. Арчеру не терпелось увидеть выражение лица Бардена, когда он будет получать вознаграждение за спасение Мэй.

«Как будто бы все дело в награде, – он уже больше не мог притворяться, что деньги были его главной мотивацией, но его команда заслуживала их после всего того, что натерпелась. – Просто подожди еще немного, Мэй. Мы идем».

Это история о миссии. То была важная миссия, более важная, чем попавшая в беду дева, охраняемая заклинаниями крепость и веселая шайка воров. То была миссия, которая могла сотрясти землю, если бы обернулась успехом и если бы потерпела неудачу. Один лишь разбойник по имени Арчер знал, что похищение девы отразится на лесах и графствах и сделает мир намного хуже. Спасти ее, конечно, было бы благородно, но Арчера это волновало не больше, чем награда.

Для него эта миссия была куда более личной.

Глава 12

Крепость Нэрроумар располагалась у подножия Бандонских гор, в неделе езды к северу от Сладководной реки. Арчер боялся, что смена места назначения приведет к еще большему отставанию от графика, но Лью знал маршрут, который позволял сократить день пути. Они отправились в труднопроходимую пустыню, полную возвышающихся гор и высушенных ветром кустарников.

Все, что находилось между Сладководной рекой и Бандонскими горами, было вотчиной Ларка. Арчер хорошо знал местность, но минули годы с тех пор, как он в последний раз пересекал эти земли. Он надеялся, что короткий путь компенсирует время, потраченное в Грязерынке. Мэй в ее положении будет путешествовать сложнее, чем обычно. Им нужно было успеть вызволить ее из Нэрроумара до того, как родится ребенок.

Они следовали через запутанную горную систему и разбросанные в низовьях поселения графства Ларк, тщательно избегая сборщиков налогов и бордовых мундиров вассалов лорда Ларка. Последнее, что им было нужно, так это пересечься лично с самим лордом прежде, чем они доберутся до крепости.

К счастью, обнаженная, продуваемая всеми ветрами местность оставалась спокойной, и они встречали на утоптанных грунтовых дорогах только пастухов и одиноких коробейников.

Большую часть своего времени они тратили на обсуждение наилучшей стратегии проникновения в Нэрроумар. Джемма была главной в дискуссии, но эта задача оказалась трудной, несмотря на то, что она была знакома с этим местом. Эстебан ехал, сгорбившись в седле, все еще восстанавливаясь после встречи с магом Рэднером, однако время от времени он находил в себе силы, чтобы вставить предложение. Когда споры становились жаркими, Лью время от времени отделялся от группы, чтобы ехать впереди или позади. Он ценил свое уединение, и Арчер был счастлив потакать его любви к одиночеству в обмен на острый глаз разведчика. Ната меньше всех беспокоили детали плана. Большую часть времени он донимал Брайер вопросами о ее магии.

Сама Брайер вела себя более расслабленно с тех пор, как снова раздобыла краски, и больше не намеревалась при малейшей угрозе бежать в горы или драться, как загнанный в угол зверек. Всякий раз, когда они останавливались, чтобы разбить лагерь, ее можно было найти за растиранием пигмента или за кипячением льна для приготовления льняного масла. Она доставала кисти из конского волоса, которые купила в Грязерынке и тестировала продукты своего труда, создавая маленькие взрывы и клубы дыма и пыли.

Арчеру начинало казаться, что Брайер всегда была с ними. Ему нравилось то, как она смотрела на мир широко открытыми серьезными глазами, и то, как она не уклонялась от трудных задач, будь то проклятие или помощь в разведении костра и уходе за лошадьми. После их авантюры в Грязерынке он надеялся, что девушка подумает о более постоянной позиции в шайке. Ее навыки были очень полезны, да и Нату было приятно находиться в ее обществе. Да, Арчер думал только о чувствах Ната. Парнишка был сражен Брайер наповал.

Однако ему хотелось, чтобы Нат не отнимал так много внимания Брайер. Арчер посылал его с поручениями, чтобы дать ей отдохнуть – и зачастую сам занимал место Ната рядом с ней. Ему нравилось, как двигались ее пальцы, когда она распаковывала свои краски, как она сидела на лошади, словно постоянно готовилась к прыжку через барьер.

Он часто ловил себя на том, что едет рядом с ней, когда они углублялись в пустынную сельскую местность, болтая о погоде, о проклятиях, о сплюснутых вместе горах, походивших на кривые зубы.

– Как думаешь, Шериф нас догонит? – спросила Брайер на второй день их пребывания в графстве Ларк.

– А?

– Твоя собака, – пояснила Брайер. – Я не могла перестать думать о нем, когда мы переправлялись через реку.

С минуту Арчер не мог собраться с мыслями.

– Правда?

Брайер недоуменно посмотрела на него, словно не понимая, почему он так сильно обрадовался, что лишился дара речи. Шериф будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что художница тоже за него переживала.

– Он найдет нас, – Арчер поерзал в седле, коснувшись пальцами проклятия, которое Брайер нарисовала на луке́. – Он всегда нас находит.

– Возможно, ему будет лучше не приближаться к Нэрроумар.

Арчер взглянул на нее.

– Как много ты знаешь об этой крепости?

Брайер изучала горную цепь, похожую на черепаху с короткими каменными ногами.

– Не очень много. Она должна быть непроницаемой.

– По крайней мере, так говорят.

– И ее магическая защита может отличаться от той, что мы ожидали в замке Ларк.

Арчер пожал плечами, стараясь не показывать, как его беспокоит именно эта проблема.

– Это сложная задача. Я знаю, они тебе нравятся. У тебя будет шанс сделать что-то такое, чего ни один другой художник проклятий в жизни не делал.

– Это не всегда хорошо, – сказала Брайер. – Сначала ты пытаешься превзойти все то, что было сделано до тебя, но очень скоро ты рискуешь выйти за рамки.

– Мне, например, всегда нравилось выходить за рамки, – Арчер подмигнул ей, и Брайер пристально посмотрела на него.

– В моем деле это может привести к смерти.

Арчер заерзал в седле, понимая, что впервые за все время чувствует себя неуютно под взглядом широко распахнутых карих глаз. Брайер, казалось, переживала из-за своего рода деятельности и постоянно боролась сама с собой, несмотря на то, что с красками в руках она чувствовала себя более расслабленной, чем без них.

– Ты не передумала работать на нас? – спросил он.

– Я сказала, что я с вами, значит, я с вами, – тон Брайер снова звучал отстраненно и настороженно. Арчер задумался о том, что же скрывает ее прошлое. Судя по акценту, она жила в Верхнем Люре до того, как переехала в деревушку Спэрроу, а Джемма была убеждена, что раньше Брайер приходилось убивать людей. К его удивлению, чем больше он узнавал о художнице, тем правдоподобнее звучало это предположение. У них у всех были секреты, скрытые за другими секретами и лежащие рядом с еще большим количеством секретов.

Арчеру следовало вести себя с Брайер осторожнее и предупредить Ната, чтобы тот не привязывался к ней слишком сильно.

На третий день их пребывания в графстве Ларк искривленные горы и корявый кустарник уступили место залитым солнцем полям с фермами. Возделанные поля и пасущиеся на пастбищах овцы создавали в долине атмосферу идиллии и благодати. Деревушки встречались то тут, то там, и каждая из них состояла всего лишь из нескольких домов, рынка и кузницы.

По мере необходимости наши путники пополняли свои припасы, отправляя в деревни одновременно не более двух человек. Сам Арчер предпочитал оставаться вне поля зрения. У него была своя история, связывающая его с этими краями, и он не особо гордился тем, что делал там. Холодный северный ветер развевал его волосы, принося с собой воспоминания, которые юноша давно оставил позади. С каждым днем их становилось все труднее игнорировать. Он поймал себя на том, что каждый раз, когда они проезжали мимо идущих по дороге фермеров, он поднимал воротник своей куртки цвета индиго, чтобы его вдруг не узнали.

Брайер, напротив, понемногу теряла настороженность по мере того, как они продвигались дальше на север. Она говорила более свободно, и Арчер иногда даже ловил улыбку на ее лице. Художница мужественно терпела бесконечные вопросы Ната и любезно слушала, когда Лью читал отрывки стихов из своей записной книжки, которую хранил в кармане жилета. Брайер все чаще принимала участие в дискуссиях о том, что делать с предстоящей работой, расспрашивала о том, как устроена крепость Нэрроумар, как она строилась и какими могли быть способы ее защиты. Она даже заключила перемирие с Эстебаном, хотя Арчер не понимал, что этому поспособствовало. Возможно, ее проклятия у Сладководной реки произвели на мага голоса такое же впечатление, какое произвели на Арчера.

Через четыре дня после того, как они пересекли границу графства Ларк, когда послеполуденный свет стал золотистым и туманным, Брайер поравнялась на лошади с Арчером.

– Я кое-что подготовила для тебя, – ее седло скрипнуло, когда девушка наклонилась в сторону Арчера. – У каждого будет один такой набор, но я могу сделать больше, если понадобится.

Она протянула ему маленький мешочек, сделанный из ткани сумки, которую Арчер порвал в Грязерынке, пытаясь спасти краски. Предметы внутри звякнули, ударяясь друг о друга, когда Арчер взял мешочек.

– Что это? – спросил он.

– Проклятые камни.

Арчер едва не уронил мешочек на землю.

– Они не сработают, если ты не дотронешься до камня напрямую, – тон Брайер стал более чопорным. – Именно поэтому они в мешке.

– Точно.

– Это более мощные версии обрывочных проклятий, о которых я тебе рассказывала. Все камни разные, так что перед использованием убедись, что ты берешь тот, который тебе нужен.

Арчер осторожно открыл мешочек и заглянул внутрь, где обнаружил три камня разных цветов с крошечными рисунками, сделанными при помощи тонкой кисти. Ему показалось, что они гудят от магии, хотя это мог быть просто шум ветра.

– А что они делают?

– Синий усыпляет, – пояснила Брайер. – Человек тут же вырубится, как только ты коснешься его камнем, но ты должен положить камень на кожу так, чтобы он не упал.

– А что будет, если камень потеряет контакт с кожей?

– Человек мгновенно проснется.

– Поэтому нужно быть готовым к бегству?

– Именно. Серый камень с белым узором отпирает любую дверь, если на ней нет заклинания. Раньше я такие проклятия рисовала только на холсте, но он, как правило, быстро рвется, – в голосе Брайер зазвучала искренняя гордость, которую девушка испытывала за результаты своего труда. – Надеюсь, что раз рисунок нанесен на камень, то ты сможешь открыть несколько дверей до того, как проклятие потеряет силу. Это может пригодиться нам в крепости.

– А что насчет черного?

На самом темном камне были желтые и коричневые пятна, которые постепенно переходили в черный.

Брайер замялась, и ее глаза потемнели, несмотря на солнечный свет.

– Он будет резать, как нож, – сказала она. – И рана будет кровоточить, пока ее не исцелит маг.

– Ну и ну, Брайер, а ты вообще умеешь рисовать какие-нибудь хорошие проклятия?

Лицо Брайер на долю секунду болезненно исказилось, после чего из ее голоса исчезло восторженное нетерпение.

– Я не была уверена, стоит ли включать его, но после того, как те люди чуть не убили нас, я подумала… Только не используй его без крайней необходимости. Пожалуйста.

– Не буду, – Арчер чувствовал себя виноватым за то, что так легкомысленно отнесся к стараниям Брайер. Она не хотела никого убивать, однако порез, который требовал магического исцеления, во многих случаях стал бы чьим-то смертным приговором. То, что Брайер готова была дать каждому члену шайки по такому камню, дорогого стоило, и это не ускользнуло от внимания Арчера.

– Спасибо тебе за это.

Брайер покраснела, убирая от щеки прядь волос.

– Пустяки.

Арчер понимал, что это вовсе не пустяки. Эстебан и Лью не правы. Для Брайер это не просто очередная работа по контракту. Возможно, она сама пока еще даже не подозревала об этом, но где-то по пути – возможно, в Грязерынке или после переправы через Сладководную реку – она начала считать себя частью команды.

Брайер ускакала вперед, чтобы раздать всем остальным мешочки с проклятыми камнями. Нат так внимательно выслушивал ее наставления, что позволил своей лошади уйти в сторону и начать жевать высокую траву на обочине. Брайер пришлось последовать за ним в заросли сорняков, чтобы закончить свое объяснение. Нат держал мешок с проклятыми камнями с таким благоговением, что Арчер едва не отобрал у того камни, чтобы мальчишка вернулся с небес на землю и перестал считать ворон.

– Я все запомнил, Арчер, – горячо заверил его Нат. – Синий для сна. Серый для замков. Черный для смерти. Легко.

Брайер поморщилась при упоминании о смерти, но не стала поправлять его. Далее она протянула мешочек с камнями Эстебану, который принял их с угрюмой учтивостью. Он, казалось, старался быть более радушным по отношению к художнице проклятий, однако радушность Эстебана ничем не отличалась от вежливости во всеобщем понимании.

– Наша художница проклятий, безусловно, полна сюрпризов, – пробормотала Джемма, поравнявшись с Арчером. Она держала мешок с проклятиями так, словно он был дохлой крысой.

– Даже ты не можешь отрицать, насколько они будут полезны.

– Я не жалуюсь, – сказала Джемма, – но не думаю, что это последний сюрприз от мисс Брайер. Я уже говорила, что она опасна.

Арчер не стал спорить, но какое бы опасное прошлое Брайер ни оставила позади, это не имело никакого отношения к их миссии. Возможно, ее внутренний конфликт был связан именно с тем, как именно она хотела использовать свои способности, однако это не помешает ей довести работу до конца. Арчер чувствовал себя все более уверенным в том, что решение нанять Брайер было правильным, независимо от того, что она скрывала.

Глава 13

Брайер была полна решимости разгадать загадку крепости Нэрроумар, расположенной в расщелине в горах и представляла собой еще более интересную задачу, чем замок Ларк. Она думала над тем, как справиться с крепостью, когда они направились на северо-восток через обширные сельскохозяйственные угодья. Развалины, разбросанные по окрестностям, наводили на мысль, что когда-то эта местность был гораздо более населенной, а ее жители более преданы лордам Нэрроумар. В древние времена здесь жили короли давно забытого народа.

Брайер не имела ничего против смены места назначения. Нэрроумар была так же далека от Верхнего Люра, насколько можно было от него отдалиться, не покидая пределы королевства. Никто не узнает в Брайер юную особу, некогда известную как Илэйна Роза Драйден.

К пятому дню пребывания в графстве Ларк они все еще не знали, как проникнуть в крепость. Арчер, казалось, был уверен, что они смогут найти способ, несмотря на то что Нэрроумар ни разу не сдавалась за свою многовековую историю. Джемма бывала там раньше, поэтому смогла приблизительно нарисовать карты ее внутренних помещений и окрестностей, однако у нее было очень мало информации, касающейся магической защиты крепости. В любом случае, у Брайер не было фиолетовой краски, чтобы она могла разрушать чары. Им нужно будет придумать что-нибудь более изобретательное.

Брайер работала с красками при свете костра, чувствуя пульсацию магии в пальцах. Различные цвета сменяли друг друга, словно в танце. Как бы девушка ни утверждала, что хочет спокойной жизни, занятие серьезной магией по-прежнему вызывали у нее трепет. Она не могла полностью отойти от дел, хотя это было бы реальным шансом зажить достойной жизнью, который ускользал от нее. Спасение шайки Арчера при помощи перемещающих проклятий вскружило Брайер голову и, в то же время, принесло чувство глубокого удовлетворения, поскольку это был намек на то, какой в будущем могла стать ее магия. Брайер хотелось снова испытать подобное, однако пока что ее мысли снедало беспокойство по поводу крепости Нэрроумар.

Лишь Эстебан был в силах помочь Брайер, хотя сам он пока не мог пользоваться магией, чтобы не выдать их местонахождение. Со времен Сладководной реки между ними установилось что-то похожее на взаимопонимание. Иногда они говорили о своих уважаемых творческих профессиях, тщательно подбирая слова. На пятый вечер, когда они разбили лагерь на краю пшеничного поля рядом с ручьем, Брайер спросила у Эстебана, откуда ему было известно о том, какие заклятия защищают замок Ларк.

– Арчер отправил меня на разведку, пока сам был занят решением другой задачи.

– Какой задачи?

– Я не делюсь чужими секретами, – Эстебан сухо кашлянул. – Я оказываю тебе ту же любезность.

– Справедливо.

Они сидели у костра, Эстебан полировал серебряные шпоры на своих сапогах. Он отличался педантичностью, и его изысканная одежда всегда выглядела безупречно. Арчер и Нат упражнялись в стрельбе из лука неподалеку от них, и глухой удар металла о пень создавал фоновый шум для разговора. Лью сидел у журчащего ручья с записной книжкой на коленях и пером в зубах. Джемма перебирала припасы около лошадей.

Брайер вертела кисть между пальцами, рассматривая старого мага.

– Как вы думаете, в Нэрроумаре мы столкнемся с теми же заклятиями?

– Сомневаюсь, – ответил Эстебан. – В Нэрроумаре есть только один вход – огромная каменная дверь в склоне горы. Заклятия замка Ларк больше подходят для сооружения с бо́льшим количеством точек доступа и менее стабильной конструкцией.

– А как думаете, над Нэрроумаром работал тот же маг?

– Этого я не знаю. Ларк хочет, чтобы люди думали, будто юная леди находится в его замке. Было бы подозрительно, если бы он послал своего доверенного мага голоса – его зовут Кройден – в самую отдаленную крепость. Кройден служит ему уже два десятка лет и редко покидает его.

– Вы хорошо его знаете?

– Кройдена? – Худое лицо Эстебана исказилось. – Наши пути пересекались несколько раз. Он самодовольный болван, который считает… А, неважно. Ларк мог бы нанять кого-то другого для защиты Нэрроумара.

Брайер вздохнула, обмакивая кисть в лужицу малахитово-зеленого.

– Крепость достаточно надежно защищена и без магии.

Эстебан стряхнул пепел с рукава.

– Если Ларк думает так же, то, вероятно, это существенно облегчит твою работу.

– Каким образом?

– Не так много защитных заклинаний можно наложить на одну дверь.

Брайер застыла. «А что, если мы не воспользуемся дверью?»

Перед ее глазами во внезапной вспышке вдохновения появился грубый набросок плана. Девушка закрыла глаза, пытаясь запомнить его основные черты прежде, чем он ускользнет. Ее идея была дерзкой, тем более, если учитывать, что придется работать быстро, чтобы не попасться.

– Кажется, я кое-что придумала, – пробормотала она.

Эстебан некоторое время сидел молча, словно чувствовал ее потребность сосредоточиться. Когда Брайер так и не поделилась своими мыслями, он зашаркал прочь, меся изящными сапогами грязь.

Брайер сидела с закрытыми глазами, обдумывая форму нужных изображений и потенциальные препятствия. Ее типичного арсенала проклятий может быть недостаточно. Родители Брайер всегда любили экспериментировать, и они были убеждены в том, что еще не достигли пределов своих возможностей и возможностей магии проклятий. Возможно, Брайер придется изобрести новую технику, чтобы избежать некоторых наиболее очевидных проблем, тех проблем, которые, вероятно, остановили бы менее опытного художника проклятий уже сейчас. Брайер потребуется больше силы, чем она когда-либо в принципе использовала для выполнения одной задачи. Она рисковала тем, что могла довести себя до изнеможения еще до того, как закончит работу, однако ее новаторство может стать решением.

Пальцы художницы покалывало от предвкушения. Брайер открыла банку коричневой охры, выбрала плоский камень на дне ручья и начала рисовать новое проклятие.

– Похоже на то, что тебе не помешал бы перерыв.

Брайер подняла взгляд и увидела Арчера, сидящего на корточках рядом с ней. Она потерла глаза, удивляясь тому, как уже стемнело. Должно быть, она потеряла счет времени. Уже некоторое время она не слышала, как стрелы Арчера попадают в цель. Брайер расписывала булыжник за булыжником, практикуя разрушительные проклятия, которые проедали дыры в камне. Когда вдохновение овладело ею, она не смела прерываться, боясь, вдруг идея ускользнет от нее.

– Знаешь, слишком много работать вредно для здоровья, – сказал Арчер.

Брайер повела плечами, пытаясь ослабить напряжение, которое незаметно для нее накопилось в теле. Костер догорал, и остальные уже дремали на своих одеялах.

– Я не хотела терять вдохновение, – сказала она. – Я скоро пойду спать.

– Можешь лечь спать или, если хочешь, сходить со мной по одному быстрому делу, – предложил Арчер.

– Сейчас?

– Мне нужно вернуть старый долг. Я бы не возражал против небольшой компании, – он протянул ей руку.

Брайер заколебалась. Она хотела взять его руку, но ее ладони были заляпаны свинцово-белой и умбровой красками, а ногти перепачканы синей смальтой, которой она до этого разрисовывала камни с сонным проклятием.

– Обещаю не кусаться, – пошутил Арчер, когда девушка не двинулась с места.

– Так бы сразу и сказал, – Брайер вытерла руки тряпкой, чувствуя странное волнение, и вскочила на ноги, не взяв протянутую руку Арчера.

Юноша пожал плечами и кивнул в сторону сгустившейся темноты за ручьем.

– Нам туда, если не возражаешь.

Часы были у Джеммы, и она сидела, скрестив ноги, по другую сторону ручья, плотно закутавшись в шаль. Ее глаза сощурились, когда Арчер и Брайер прошли мимо. Арчер одарил ее широкой улыбкой и ничего не объяснил.

– Куда мы идем? – спросила Брайер, когда они оставили лагерь позади и двинулись вдоль края огромного пшеничного поля.

– Скоро узнаешь, – подмигнул ей Арчер. – Не хотелось бы портить сюрприз.

Он шагал, небрежно размахивая руками, и, казалось, точно знал, куда идет. Брайер держала руку на мешочке с проклятыми камнями, который предусмотрительно сунула в карман. Арчер вел себя с ней непринужденно, как будто действительно доверял ей, однако сама Брайер не могла так легко избавиться от настороженности, которая сопутствовала ей по жизни.

Запах, свойственный сезону сбора урожая, щекотал девушке нос и вызывал зуд. Крестьяне косили поля, скидывая солому в стога и забирая с собой пшеницу. Воздух полнился свежестью ранней осени; над головой ярко горели звезды. Это была их последняя ночь на открытой местности, а потом они доберутся до леса у подножия Бандонских гор и снова затеряются среди деревьев.

– Над чем ты так усердно трудилась? – спросил Арчер через некоторое время.

Улыбка тронула губы Брайер.

– У меня есть идея, как попасть в Нэрроумар. Я поначалу даже не рассматривала этот вариант из-за связанных с ним рисков. Вообще не уверена, сработает он или нет, но если да, то мы сможем построить вокруг него надежный план.

Арчер посмотрел на нее сверху вниз.

– Я так и знал, что ты что-нибудь придумаешь, – сказал он. – Создается впечатление, что для твоих проклятий практически нет ничего невозможного.

– Ну, мне нужно еще кое-что попробовать, – сказала Брайер. – Я не хочу давать обещания, которые не смогу выполнить.

– Ты очень серьезно относишься к своей работе.

– Разве не поэтому ты меня нанял?

– Полагаю, что так, – Арчер игриво толкнул ее локтем. – Надо бы послать Виллему Уинтону подарок в благодарность за то, что он свел нас вместе. Я слышал, он любит богато украшенные доспехи.

Брайер фыркнула. Она не знала, как реагировать на поведение Арчера по отношению к ней в последнее время. Он угрожал ей и недвусмысленно намекал на то, что она не является частью команды, но в то же время флиртовал с ней и, казалось, искренне ценил ее навыки. Восхищение Арчера тревожило Брайер больше, чем его угрозы.

– Так что же у тебя за долг, который ты должен вернуть? – спросила она. – И почему вернуть его нужно именно сегодня, когда мы стараемся не привлекать к себе внимания?

Арчер стал серьезнее, однако Брайер не могла прочитать выражение его лица из-за темноты.

– В этом я виню тебя, если честно. Ты настаиваешь на том, чтобы проклинать только тех, кто этого заслуживает, и это заставило меня задуматься о моих не таких уж благородных делишках, которые я проворачивал. Одно, в частности, не дает мне покоя.

Они дошли до дальнего края пшеничного поля и свернули на тропинку, усыпанную мяки́ной[3]. В ночи послышались отголоски музыки. Сначала они были слабыми и отдаленными, но вскоре превратились в постукивающий, гремящий ритм. До Брайер и Арчера донеслись звуки смеха и разговоров.

Брайер замедлила шаг.

– Может, нам не стоит…

– Нас никто не увидит. Не переживай так сильно.

Брайер с опаской последовал за Арчером в сторону источника шума. С тех пор, как они оказались в графстве Ларк, они старались избегать людей, и художница не понимала, почему сейчас Арчер направлялся к ним.

Маленький фермерский домик приютился между пшеничным полем и засеянным люцерной темно-зеленым участком. Рядом с домом возвышался большой амбар. Свет факелов лился из широко распахнутых дверей, приглушая звезды. Между домом и амбаром толпились люди, одетые в скромные одежды из грубой шерсти и потертой кожи.

Брайер поймал Арчера за рукав.

– Мы не можем…

– Тс-с, сюда, – Арчер проскользнул сквозь темноту вдоль двора к повозке, стоявшей прямо за полосой света. Он спрятался за ней, устроившись так, чтобы видеть двор. Брайер присела рядом с ним, уверенная в том, что их могут заметить в любой момент, однако фермеры были слишком заняты весельем, чтобы обращать внимание на незнакомцев, прячущихся в тени. Они болтали, смеялись и притопывали ногами в такт музыке. Многие носили яркие вязаные шарфы или ленты в волосах. Внутри амбара был накрыт стол с остатками еды после большой трапезы.

Худой темноволосый мужчина стоял у дверей амбара и играл на скрипке. Молодая девушка с похожими чертами лица сидела рядом с ним, отбивая ритм на барабане из телячьей кожи. Отец и дочь заиграли более оживленную мелодию, и остальные начали танцевать, кружась по утоптанной земле, которая, вероятно, служила одновременно и гумном.

– Так веселятся на разных фермах почти каждую ночь во время сбора урожая, – прошептал Арчер Брайер на ухо. – После молотьбы рабочий люд любит немного развлечься.

Фермеры заплясали быстрее, поднимая в воздух пыль и мякину и наполняя двор движением. Брайер заметила несколько семейных черт среди присутствующих: волосы особого рыжего оттенка, носы шишковатой формы. Она предположила, что на празднике собралось четыре-пять местных семей плюс их наемные работники.

– Нам сегодня повезло, – сказал Арчер. – Танцы отвлекут их внимание.

– Что именно мы здесь делаем?

– Я обокрал семью, которая работает на этой ферме, несколько лет назад, – Арчер понизил голос, становясь серьезным. – Я был в отчаянии и, наверное, умер бы с голоду, если бы так не поступил. И все же я предпочитаю воровать у тех, у кого есть лишние деньги. Раз уж мы оказались здесь по соседству…

Он вытащил из кармана толстый кошелек и подбросил его в воздух, поймав с металлическим звяканьем.

– Ты возвращаешь им долг, – Брайер начала понимать, что она очень мало знает о ворах, и об этом воре в особенности. Кошелек казался тяжелым. Фермерская семья, должно быть, никогда даже не видела столько денег. – Да еще и с процентами.

– Это твоя вина, в самом деле, – сказал Арчер. – Думаю, можно сказать, что ты меня вдохновила.

Брайер покраснела, заправляя прядь волос за ухо. Она была не из тех людей, которые вдохновляют других на добрые дела.

– Но зачем тебе я? Ты хочешь, чтобы я нарисовала какое-нибудь отвлекающее внимание проклятие?

– Ты мне не нужна, – сказал Арчер. – Я хотел сказать… Мне просто хотелось пойти сюда в твоей компании, – он кашлянул и отвернулся, чтобы Брайер не видела выражения его лица. – Следуй за мной.

Они покинули укрытие за повозкой и стали подкрадываться к фермерскому домику. Музыка и смех наполняли ночь за их спинами. Арчер двигался плавно, и его сапоги едва слышно ступали по траве. Сделав два больших шага, он поднялся по ступеням и наклонился, чтобы положить кошелек на крыльцо.

Внезапно дверь дома распахнулась, едва не ударив Арчера по лицу. Рука Брайер тут же потянулась к проклятым камням в кармане. На пороге стоял маленький мальчик с кошкой, уныло свисающей через его руку. На вид мальчику было лет пять. Он уставился на Арчера, который замер, как ребенок, пойманный с рукой, опущенной в банку со сладостями.

– Вы кто такой?

– Эм, здравствуй, – сказал Арчер. – Я… э-э… путник.

– Вам нужна еда?

– Нет, спасибо, – ответил Арчер. – Я просто…

– Мама! – крикнул мальчик в дом. – У нас тут еще голодные люди!

– Мы не…

Не успел Арчер отойти от крыльца, как в дверях за спиной мальчика появилась женщина. Она была молода и хороша собой. У нее были тонкие каштановые волосы и ярко-зеленые глаза.

– Чем я могу помочь вам, уважаемые?

– Мы просто проходили мимо, мэм, – Арчер поднял кошелек с монетами, и акцент в его голосе стал более выраженным. – Я надеялся купить немного еды в дорогу.

– Не говорите чепухи, – отмахнулась женщина. – У нас еще осталось много еды после ужина, по крайней мере, на сегодня. Пройдите к столу.

– Нам бы не хотелось мешать, – быстро вставила Брайер. – Нам нужно вернуться в лагерь до…

– Вот уж глупости, – сказала женщина. – Половина долины все равно здесь, – она заметила, как ее маленький сын держит кошку, и раздраженно вздохнула. – Отпусти ее, Эби, и попроси дедушку приготовить еще две тарелки.

Мальчик отпустил кошку, которая тут же бросилась наутек в поле, и побежал мимо дома к амбару.

– Куда вы держите путь? – спросила молодая мать, в более медленном темпе следуя за сыном вместе с Арчером и Брайер.

– В Новый Честер, – тут же ответил Арчер.

– Ах, я уже много лет не бывала так далеко на севере, – сказала женщина. – Я выросла к западу отсюда, недалеко от озера Шортфолл.

Арчер замедлил шаг.

– Нам, правда, не стоит задерживаться, – сказал он. – Похоже, у вас много дел.

– В этих краях не так уж много деревень, – сказала женщина. – В основном мы едим то, что можем вырастить или поймать. Если у вас не хватает запасов еды, то вряд ли у вас получится купить ее в течение дня.

– Нам бы не хотелось прерывать ваш праздник, – вставила Брайер, чувствуя, что происхождение женщины заставляет Арчера нервничать. Озеро Шортфолл находилось рядом с замком Ларк. Они добрались до освещенного факелами двора, где танцы стали еще более задорными.

– Это всего лишь танцы в честь сбора урожая, – женщина усмехнулась. – Нам не нужен особый повод для того, чтобы поплясать и вкусно поесть. Чем больше людей собирается, тем веселее.

Несколько человек с любопытством наблюдали, как женщина ведет двух незнакомцев к ним, включая темноволосого скрипача, который пропустил несколько нот, когда заметил их среди танцующих. Маленькая барабанщица сердито на него прикрикнула, и мужчина снова взялся за скрипку.

– Мой муж, – сказала женщина, кивнув скрипачу. – Он настороженно относится к незнакомцам, но я не думаю, что вы пришли сюда, чтобы грабить нас, раз уж размахиваете полным кошельком.

– Вас раньше обворовывали, – сказал Арчер, и это не было вопросом.

– Ох, да. Но у нас все не так плохо, как в домах, которые находятся поближе к дороге, – она оглядела их с ног до головы, словно осознав, что для путников было странно находиться так далеко от главных дорог.

– Я не расслышала вашего имени, – сказала Брайер прежде, чем женщина успела спросить, какими судьбами они здесь оказались.

– Джульетта, – ответила она.

Они вошли в амбар, где на длинном сосновом столе стояли блюда с едой. У Брайер потекли слюнки при виде куриных ножек, жирных коричневых сосисок, мисок, полных ягод, и горбушки от буханки черного хлеба. Несколько коренастых пони жевали свой ужин, и их бока все еще были влажными после долгого дня работы в поле. Рядом на куче соломы дремал наемный рабочий с пустой кружкой в руке.

За столом проворный старик накладывал еду на тарелку, которую держал маленький мальчик.

– Вы знакомы с моим Эби, – сказала Джульетта, – а это мой отец.

– Вечер добрый, ребята, – старик оторвал взгляд от тарелки. – Курица, сосиски или и то, и другое?

– И то, и другое, – сказал Арчер одновременно с тем, как Брайер сказала:

– Курицу, пожалуйста.

– Я положу вам всего понемногу, – сказал старик. – Не урони ничего, Эби.

Только после того, как старик наполнил вторую тарелку, он решил рассмотреть их получше. Он наблюдал, как Брайер и Арчер орудуют деревянными ложками. Взгляд его серых глаз задержался на длинном поясном ноже Арчера и перепачканных краской руках Брайер.

– Вы путники?

– Да, просто проходили мимо, сэр, – ответил Арчер. – Я Флетчер, а это Роза.

Брайер напряглась при звуке своего настоящего второго имени. Это было простым совпадением. Роза было достаточно распространенным именем.

– Меня все называют дедушкой, – сказал старик. – Думаю, вы тоже можете, если вам по нраву моя стряпня.

– Премного благодарны.

Пока они ели, Арчер дружески болтал с пожилым мужчиной и молодой матерью. Брайер был поражена тем, как Арчер мастерски копировал их акцент, как будто бы вырос недалеко от их фермы. Его речь стала заметно отличаться от того, как он разговаривал с людьми в Грязерынке и как общался с членами шайки.

Однако Арчер вел вовсе не пустые разговоры. Он вставлял вопросы о том, как часто местные видели шерифа графства и когда в последний раз их навещал лорд Ларк, который, как предполагалось, должен был собирать налоги.

Дедушка сплюнул на пол.

– Его люди уже бывали здесь в этом году, хотя, я думаю, они вернутся, когда узнают, как хорош нынешний урожай пшеницы. Это будет не первый раз, когда они придут за дополнительной долей.

Арчер вытер рот и отставил тарелку.

– Я слышал, налоги Ларка выше, чем у других лордов приграничных графств.

– Он утверждает, что собирает их для короля, – сказала Джульетта. – Но мы-то знаем, что он таким образом пополняет собственный кошелек.

– А вы не можете обратиться к королю Колламу и пожаловаться, что вас обирают? – спросила Брайер.

– Чтобы наши поля сожгли из-за этого? – Джульетта покачала головой. – Жаловаться себе дороже.

Брайер стиснула зубы, внезапно подумав о венке из полевых цветов в кузнице из далекой деревушки. Было несправедливо, что у бедных людей не было выбора, когда местные лорды и их друзья злоупотребляли своей властью. Теперь она понимала, почему Арчер хотел вернуть им украденные деньги. Ей тоже захотелось как-нибудь помочь им.

– Вы когда-нибудь видели самого лорда Ларка? – спросил Арчер.

– Много лет назад, когда он путешествовал по графству со своим старшим сыном, – сказал дедушка. – Судя по всему, парнишка будет ничем не лучше отца.

– Томас, – сказал Арчер, нахмурив темные брови. – Сына лорда Ларка зовут Томас, верно?

– Да. Однако Ларк по-прежнему полон сил и здоровья, как и всегда. Думаю, пройдет немало лет, прежде чем нам придется иметь дело с его наследником.

– Мама, иди сюда! – прокричал кто-то за дверями амбара. В дверном проеме появилась маленькая барабанщица с деревянными палочками. – Мы сыграем твою любимую песню.

– Как же я могу пропустить ее, дорогая? – Джульетта улыбнулась путникам. – Прошу меня извинить.

Арчер и Брайер закончили есть и встали, чтобы помочь дедушке убрать посуду. Он отмахнулся от них.

– Идите и развлекитесь немного, ребята. Я соберу кое-какие остатки еды для вашего путешествия.

Арчер попытался сунуть ему в руки кошелек.

– За ваши хлопоты.

Дедушка нахмурился.

– Если там не медяки, то это слишком много.

– Пожалуйста, возьмите, – настаивал Арчер. – Только не говорите ничего сборщику налогов.

– Мы не принимаем подаяния, мистер Флетчер.

– А я их не даю, – сказал Арчер, крепко зажав кошелек в узловатых руках дедушки. – Я обязан заплатить за нашу еду. Мне ведь неизвестно, сколько стоит мясо в этих краях.

Старик внимательно посмотрел на Арчера, прищурив глаза, и что-то серьезное и негласное промелькнуло между ними.

– Это для внуков, – подсказал Арчер.

Наконец, дедушка кивнул.

– Для внуков.

Арчер внезапно повернулся к Брайер:

– Не хочешь потанцевать, Роза?

Девушка была слишком удивлена, чтобы возразить, когда Арчер схватил ее за руку и потащил на гумно. В его ногах появилась какая-то особая легкость, как будто бы кошелек весил больше, чем находящиеся в нем монеты. Улыбка юноши стала широкой и яркой.

Джульетта кружила с Эби посреди гумна, пока ее муж и дочь играли веселую мелодию. Воротнички у них намокли от пота, а щеки порозовели. Остальные фермеры либо хлопали в ладоши, либо продолжали плясать вокруг, не обращая больше внимания на двух путников.

– Мне кажется, я знаю эту песню, – сказал Арчер. Затем он без предупреждения обхватил Брайер за талию и закружил ее в танце.

Брайер едва успевала переставлять ноги. Сапоги Арчера отбивали по утоптанной земле неровный ритм, похожий на радостный летний ливень. Его танец был буйным и совершенно неумелым. Брайер никогда прежде не встречала никого, кто танцевал бы так ужасно и с такой уверенностью.

– Мне кажется, ты все делаешь неправильно, – выдохнула она, цепляясь за его руки, чтобы не упасть.

– Когда это меня останавливало? Так, теперь кружись!

Брайер закружилась. Ее волосы развевались вокруг лица, почти ослепив девушку. Она чуть не врезалась в другую пару, но в последнюю секунду Арчер притянул ее ближе, прижав к груди. Он обнимал ее, и их сердца бились в унисон. Брайер чувствовала запах чистого пота на его рубашке, что-то похожее на запах пшеницы и меда. Затем Арчер снова закружил ее.

В скором времени у Брайер сбилось дыхание от того, что она пыталась не отставать. Когда песня закончилась, девушка рассмеялась.

– А вот этот звук я уж думал, что никогда не услышу, – сказал Арчер, когда они подбежали к краю танцплощадки. Они оба тяжело дышали и раскраснелись. Фермеры уже начали выкрикивать просьбы о следующей песне.

– Это все твой танец, – сказала она, не в силах сдержать смех.

– А что с ним не так?

– Все нормально, просто он… Весьма энергичный.

– Хороший способ сказать, что я танцую кошмарно, – Арчер усмехнулся. – Я знаю свои сильные и слабые стороны, Роза.

Улыбка Брайер погасла.

– Почему ты выбрал это имя?

– В саду моей матери росли дикие розы, да покойся с миром ее душа, – его губы изогнулись в полуулыбке. – Я до сих пор помню их запах, похожий на сладкие яблоки, хотя те розы погибли почти сразу после ее смерти.

– Это были любимые цветы моей мамы, – сказала Брайер.

– Правда? Каким человеком была твоя мама? – Арчер выжидающе посмотрел на нее, как будто они могли поговорить о своих матерях, как о самой заурядной в мире вещи. Однако мать Брайер вовсе не была заурядной.

Когда девушка ничего не ответила, Арчер протянул руку, словно хотел коснуться ее.

– Мне очень жаль. Тебе не обязательно…

– Она была сильной, – Брайер подняла глаза и обнаружила, что Арчер не сводит взгляд с ее лица. В них было нечто большее, чем простое любопытство, и внутри у нее все затрепетало. – По правде говоря, она была не той женщиной, от которой можно ожидать, что у нее есть любимый цветок. Мы жили в городе, где не могли их выращивать, но она всякий раз искала дикие розы, когда мы приезжали в деревню или к клиен… к друзьям, у которых был сад.

Слова полились из Брайер непрерывным потоком, и она поймала себя на том, что хочет сказать больше. Ей хотелось рассказать ему о том, насколько непреклонной была ее мать. Ей хотелось описать рев моря, который долетал до каменного дома, где прошло ее детство. Ей хотелось рассказать о прохладном бризе, обвевающем лицо по дороге на пляж, о том, как песок попадал в краски и портил их, но Брайер сдержала себя. Арчер, может быть, и разбойник, однако в нем было что-то доброе, почти невинное. Он не поймет всего того, что Брайер приходилось делать в том далеком городе у моря.

В какой-то момент мнение Арчера и его мысли начали иметь для Брайер значение. Она убеждала себя в том, что все это просто работа, чтобы заработать достаточно денег и начать новую жизнь, однако при этом ей хотелось, чтобы их время, проведенное вместе, не заканчивалось. Вместе с Арчером она чувствовала себя так, будто падала с большой высоты или писала мощное проклятие, но при этом одновременно ей казалось, будто ее укутали в теплое одеяло.

Брайер все еще не знала, что произошло в прошлом между Арчером и леди Мэй и каковы были их отношения, но ей очень хотелось знать, чувствовал ли он во время танца то же, что чувствовала Брайер.

Во дворе девочка отложила барабаны, и скрипач перешел на более медленную, тянущуюся мелодию. Народ начал разбиваться на пары, которые стали покачиваться в свете костра.

Арчер шагнул к Брайер. Он ничего не сказал, на его лице был вопрос, на который девушка пока была не готова ответить. У нее перехватило дыхание, словно она стояла на краю пропасти, решая, прыгать ей или нет.

Медленная песня окутала их и была такой же манящей, как аромат дикой розы.

Брайер сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло.

– Еще один танец?

На мгновение Арчер улыбнулся, как будто танец с ней был для него самой желанной вещью в мире. Он наклонился к ней, протягивая руку. Затем по его лицу пробежала тень, и он покачал головой. Его рука опустилась и сжалась в кулак.

– Мы и так слишком задержались. Мы должны вернуться, пока Джемма не забеспокоилась.

– О да, конечно, – Брайер поправила юбку, пытаясь сделать вид, что его отказ вовсе не задел ее. – Показывай дорогу.

Арчер замешкался, словно хотел сказать что-то еще, но потом решительно развернулся и направился в темноту.

Они ускользнули с фермы, не взяв больше еды у фермерской семьи, и гуськом двинулись по краю поля.

Брайер смотрела Арчеру в спину, пока следовала за ним в лагерь, и ни один из них не проронил ни слова. Легкий ветерок шелестел спелой пшеницей и путал непослушные волосы девушки. Ей не хотелось придавать слишком большое значение какому-то танцу, однако она видела, как Арчер иногда смотрел на нее, когда думал, что она не видит. И Брайер вовсе не рисовала у себя в воображении картины того, как Арчер склоняется к ней и как от этого у нее перехватывает дыхание.

Брайер знала, что если Арчер в какой-то момент попросит ее остаться в шайке, вместе с ним, то она непременно ответит «да». Однако, какие бы чувства Арчер ни испытывал к ней, он предпочитал не поддаваться им, когда ему предоставлялась такая возможность. Этим было сказано достаточно.

И все же, пока они молча возвращались обратно в лагерь, воспоминания о заполненном светом дворе не покидали Брайер. Она думала о семьях, кружащих по земле после плодотворного рабочего дня. После побега из родительского дома девушка изо всех сил пыталась создать картину той жизни, которую она хотела, вместо той, которую создали для нее родители. Ей нравился запах древесного дыма, масляной краски и сухой соломы, который царил в ее хижине. Теперь она добавила к этому образу обильно накрытый стол, смеющихся людей, звук скрипки и барабана. Жизнь, о которой стоит мечтать, становилась все яснее, обретая форму и цвета. Когда работа в Нэрроумаре будет закончена, Брайер сможет спокойно отправиться на поиски этой жизни.

Глава 14

Арчер мог бы остаться на том дворе до утра. Глаза Брайер загорелись, когда она танцевала, и он едва сдержал себя, чтобы не запустить руки в ее растрепанные волосы и не провести большим пальцем по ее улыбающимся губам. Обычно она была такой настороженной, но в тот момент дала ему возможность заглянуть за ее высокие, неприступные стены.

Он едва не поцеловал ее, когда девушка предложила станцевать еще один танец, однако Арчер не был уверен, что она будет от этого в восторге. Арчер был рад, что сдержался, когда художница ни слова не обронила за все время обратной дороги к лагерю. Ну, почти рад.

В любом случае, Арчер понимал, что за сегодняшний вечер заслужил легкий нагоняй. Они вернулись в лагерь гораздо позже, чем предполагалось, и обнаружили, что Джемма расхаживает возле ручья, встревоженная, как волк, забредший в заросли ядовитого плюща.

– Вас могли убить, – начала Джемма, как только Брайер завернулась в одеяла у огня, оставив их наедине.

– Я знал, что фермеры – славные люди, – Арчер сел на замшелый валун, вытащил из колчана стрелу и начал ровнять ее оперение поясным ножом. – В противном случае я бы вообще не пошел возвращать им деньги.

– Я говорю не о фермерах, – Джемма мотнула головой в сторону костра. – Зачем ты взял с собой ее?

– Я подумал, что Брайер не помешает развеяться.

– Арчер.

– Мы пошли на прогулку. В этом нет ничего особенного.

– Я предупреждала тебя о ней.

– Она заслуживает шанса, – сказал Арчер. – И она сказала, что у нее есть идея проклятия, которое поможет нам попасть в Нэрроумар. Мне кажется, она наконец-то начинает мне доверять.

– А как же Мэй?

– А что Мэй?

– Арчер.

– Брайер не имеет никакого отношения к Мэй, – его плечи непроизвольно ссутулились, и он старался не встречаться взглядом с Джеммой.

Она, должно быть, размышляла о том, что будет с Мэй после того, как они спасут ее, и какую роль в этом будет играть сам Арчер. Однако сейчас, когда смех Брайер звенел в его памяти, как колокольчик, ему было все равно.

– То, что я путешествую с девушкой, скорее всего, сделало меня менее подозрительным в глазах фермеров. Они дали мне еду и информацию вместо того, чтобы прогнать меня со своей земли.

Джемма подняла бровь.

– Что за информацию?

– Ларк был замечен по пути на юго-запад, – Арчер указал направление стрелой. – Мы можем успеть закончить работу так, чтобы он не свалился на нас, как снег на голову.

Джемма на мгновение замолчала.

– Полагаю, это хорошая новость, – она бросила многозначительный взгляд на спящую фигуру Брайер. – Но я все равно это не одобряю.

– Нет ничего такого «этого», что ты могла бы не одобрять, – Арчер закинул руки за голову и зевнул. – Почему бы тебе не отдохнуть, Джем? Я подежурю за тебя.

– Не пытайся увильнуть от темы. Я согласилась следовать за тобой, но…

– Да, ты согласилась, – перебил Арчер. – И если ты не планируешь свергнуть меня как главаря этой шайки, то просто доверься мне. Я знаю, что делаю.

Джемма рассердилась, и в течение нескольких напряженных ударов сердца она выглядела так, будто действительно бросит ему вызов. Вместо этого она присела в реверансе, достойном короля, и направилась к своему одеялу.

Арчер поморщился. Ему не нравилось пользоваться своим авторитетом, но чем ближе они подбирались к Нэрроумару, тем важнее для них было сохранять сплоченность. К тому же, он ведь действительно добыл полезную информацию, несмотря на все то, что Джемма думала про его вылазку к фермерам, да и тот танец с Брайер он бы не променял ни на что на свете.

На следующее утро за завтраком Брайер поведала всем о своей новой идее проникновения в Нэрроумар. Джемма долго смотрела на нее, поджав губы, затем открыла примерную схему крепости, которую набросала, и начала обдумывать стратегию.

К тому времени, как остальные запихнули завтрак в желудки и оседлали лошадей, у Джеммы уже созрел план. Это было дерзко и рискованно, и Арчер, например, даже думал, что проклятия, предложенные Брайер, вообще невозможны. План мог пойти наперекосяк сотней разных способов. Однако даже риски были частью веселья.

Их путешествие в Бэндонский лес заняло все утро и часть дня. Пока они ехали, Арчер, казалось, не мог поймать взгляд Брайер. Неужели она намеренно избегала смотреть на него? Они не обсуждали вчерашнюю вылазку, и Арчер начал сомневаться, чувствует ли девушка притяжение между ними. Может быть, она вовсе не проводила весь день, думая о том быстром, неловком танце и о том, как они смотрели друг на друга, затаив дыхание.

Тем не менее, он не мог перестать бросать на нее взгляды, несмотря на то, как старательно она игнорировала его. Может быть, она украдкой смотрела на него всякий раз, когда он отворачивался, точно так же, как это делал он сам.

К тому времени, как они добрались до леса, который был последним, что разделяло их и Нэрроумар, они едва успели перемолвиться парой слов. Бэндонский лес был намного древнее Чистого леса. В нем росли редкие почтенные сосны. Свет, просачивающийся сквозь ветви, казался туманным. Здесь было тихо, как будто бы сквозь кусты пробиралось не так много зверей и еще меньше птиц ютилось в ветвях.

По мере того как они углублялись в тихий, таинственный лес, Арчер и Брайер постепенно приближались друг к другу в колонне всадников. Брайер держала спину прямо, глядя на дорогу, однако она натянула поводья, когда ее лошадь попыталась обогнать коня Арчера, и подстроилась под его темп. Он придвинул своего коня ближе, и теперь их с Брайер колени едва не соприкасались. Его тянуло к ней, как рыбу к приманке. Он начал напевать отрывок песни, под которую они танцевали прошлой ночью, и щеки девушки залились румянцем. Арчер намеревался сделать так, чтобы художница снова ему улыбнулась.

Лью попытался заговорить с Арчером, но тот был слишком занят, чтобы его слушать, любуясь тем, как ветер ерошил растрепанные волосы Брайер. Он думал о том, каково будет запустить в них пальцы. Лью фыркнул и ускакал прежде, чем до Арчера дошло, о чем он говорит. Нат хмуро наблюдал за Арчером и Брайер, перебирая разномастные пуговицы на своей рубашке, и даже Эстебан разглядывал парочку с угрюмым любопытством.

Один раз Джемма вклинилась между ними на своей лошади, словно напоминая Арчеру о своем неодобрении. Арчер доверил бы Джемме собственную жизнь, и в глубине души он знал, что должен прислушаться к ее предупреждениям, однако его тянуло к Брайер слишком сильно. Он влюблялся в нее с несвойственным ему безрассудством, и, по правде говоря, это его совершенно не беспокоило. Арчеру оставалось только гадать, взаимны ли его чувства.

Из-за почти не обращающей на него внимание Брайер и сердитых взглядов Джеммы атмосфера была довольно напряженной, и Арчер чувствовал с течением дня, что его нервы натягиваются подобно тетиве. Если бы он только мог провести несколько минут наедине с Брайер…

Он вздрогнул от неожиданности, когда громкий топот копыт возвестил о возвращении Лью из очередной разведки. Арчер уже наполовину вытащил стрелу из колчана, прежде чем понял, что тянется за ней напрасно. Лью быстро приблизился и резко остановил лошадь. Его рыжая борода растрепалась, а лицо было бледным.

– Впереди город.

– Мы и должны были оказаться на подступах к Новому Честеру, – сказала Джемма.

– Да, – сказал Лью. – Но там творится что-то странное.

– В каком смысле? – спросил Арчер.

– Там нет людей, – пояснил Лью. – Из труб не поднимается дым, в окнах нет света, но дома не сгорели или что-то в этом роде.

Арчер поморщился и поймал взгляд Джеммы. Их общая подруга переехала в Новый Честер, чтобы открыть трактир. Арчер надеялся навестить ее, чтобы спокойно побеседовать и хорошенько выспаться в настоящей постели. Новый Честер был последним городом на пути к Нэрроумару.

– Может, лучше объехать его? – предложил Эстебан.

– Нам нужно выведать, что происходит в крепости, – сказала Джемма.

– Не похоже, чтобы кто-то из местных мог бы нам сказать, – Лью почесал в затылке. – Это было жутко.

Нат поерзал в седле.

– Мне все это не нравится.

Арчер вынужден был согласиться. Лью было нелегко запугать, но он то и дело оглядывался на колеблющиеся полуденные тени. Арчер постучал пальцами по колену, прикидывая, сколько им нужно времени для разговора с подругой-трактирщицей, прежде чем отправиться в Нэрроумар. Завтра они должны были добраться до неглубокого, поросшего лесом ущелья, которое вело ко входу в горную крепость. К тому моменту у них не было бы возможности повернуть назад.

Брайер пришпорила лошадь, чтобы обратиться к Лью:

– Вы сказали, что все дома целы, но людей нет?

– Совершенно верно, – кивнул Лью.

– А что насчет животных?

– Животных я тоже не видел.

– И не слышали?

Лью покачал головой, и Брайер нахмурилась, задумчиво перекручивая в руках поводья.

– Ты думаешь, это какое-то проклятие? – спросил Арчер.

– Возможно. Мне нужно посмотреть поближе, чтобы сказать наверняка.

– Ты можешь упасть замертво, как только пересечешь границу города, – сказала Джемма. – Мы не можем рисковать.

Брайер моргнула, как будто удивленная тем, что Джемме не все равно, погибнет она или нет. Арчер предположил, что между ними были довольно прохладные отношения. Интересно, угрожала ли Джемма когда-то, что изобьет Брайер до полусмерти? Она так часто делала, и обычно это были не пустые слова.

– Вы видели чьи-нибудь тела? – спросила Брайер у Лью.

– Нет.

– Думаю, со мной все будет в порядке, – Брайер повернулась к Арчеру, впервые за весь день встречаясь с ним взглядом. – Это не займет у меня много времени. Вы можете подождать меня здесь.

– Я пойду с тобой, – Арчер весь день ждал предлога, чтобы остаться с ней наедине. Он уже почти решил закончить то, что они начали прошлой ночью.

– В этом нет необходимости, – сказала девушка, однако ее голос прозвучал неуверенно.

Арчер пожал плечами так небрежно, как только мог.

– Нужен кто-то, кто прикрывал бы твою спину, пока ты в разведке.

Она улыбнулась, и на мгновение Арчеру показалось, что они снова танцуют на освещенном факелами дворе, а воздух наполнен звуками музыки.

– Полагаю, компания была бы не лишней.

Нат протолкнулся вперед.

– Я пойду!

– Нет, – отрезал Арчер.

– Может, ему лучше пойти, Арчер, – сказала Джемма. – Нам с тобой еще нужно обсудить некоторые детали плана.

– Я не возражаю, честное слово, – сказал Нат.

– Я тоже хочу кое-что обсудить с тобой, – сказал Эстебан. – Если ты останешься, мы сможем…

– Я сказал – нет, – Арчера не волновало, что он ведет себя неразумно. Он не хотел ничего больше, чем снова оказаться наедине с Брайер и что-то в ее улыбке подсказало ему, что она разделяет его желание. Он повернулся к остальным, избегая пристального взгляда Джеммы.

– Разбивайте лагерь. Лошадям не помешало бы отдохнуть.

– Как скажешь, Арчер, – Нат мрачно спрыгнул с лошади. – Не уверен, что буду хорошо спать, зная, что все люди в соседнем городе попадали замертво.

– Я же сказал, что там не было никаких тел, – возразил Лью.

– Если это то проклятие, о котором я думаю, то сюда оно не распространится, – сказала Брайер. – Но нам лучше пойти туда пешком.

Остальные начали прочесывать окрестности в поисках хорошей поляны, где можно было бы переночевать, пока Брайер и Арчер готовили разнообразное оружие и краски для вылазки. Юноша первым закончил подготовку и остановился, чтобы посмотреть, как она перекладывает кисти и баночки в холщовую сумку, которую Нат где-то отыскал для нее. Брайер подняла голову и встретилась с ним взглядом. В ее темных карих глазах смешались озорство и напряжение. Почему он вообще думал, что ей безразличен? У Арчера закружилась голова, как у мальчишки, который тайком бежал за конюшни для первого поцелуя. Ему не терпелось поскорее оказаться вне поля зрения остальной части команды.

Эстебан подошел к ним, ведя за собой тощую кобылу.

– Может, хочешь, чтобы я сопровождал тебя на тот случай, если это работа мага? – Его предложение прозвучало неохотно, но искренне.

– Мы уже миновали ту точку, где было безопасно использовать твои силы, – сказал Арчер. – Любой, кто тебя увидит возле Нового Честера, поймет, куда мы направляемся.

– Ладно, – Эстебан повернулся к Брайер, его худые плечи сгорбились: – Береги себя.

– Обязательно, – пообещала Брайер. – И спасибо.

Губы Эстебана дрогнули в неумелой попытке улыбнуться, прежде чем он ушел. Невероятно. Похоже, старый Эстебан наконец-то проникся к Брайер. Если бы только Джемма могла сделать то же самое.

Закончив приготовления, Арчер и Брайер отправились через лес пешком. Косые зеленоватые лучи вечернего света придавали лесу зловещий вид, тем более что вокруг как будто бы не было птиц. Пока они шли, Арчер не услышал ни чириканья, ни даже шелеста перьев. В воздухе стоял странный запах, почти мертвый, и казалось, что он становится только сильнее по мере того, как они приближались к городу. В последний раз, когда Арчер бывал здесь, лес не представлял собой ничего подобного. Ему это не нравилось.

Странная атмосфера погасила все надежды Арчера на романтическое свидание, как ведро ледяной воды. Он держался поближе к Брайер отчасти для того, чтобы защитить ее, отчасти потому, что ему было более комфортно в ее присутствии. Что бы ни творилось в этом лесу, он не чувствовал, что может как-то повлиять на ситуацию, выпустив стрелу из лука или ударив кого-нибудь в нос. Брайер, казалось, тоже заметила перемену в воздухе. В одной руке она держала кисть, в другой – приоткрытую банку с красной краской.

«Вот тебе и улизнул ради поцелуя».

– А какая у тебя теория насчет того, что видел Лью? – спросил Арчер, чтобы нарушить зловещую тишину. – Неужели, правда, проклятие?

– Можно проклясть целый город достаточно мощной картиной, – сказала Брайер. – Если все делать правильно, проклятие будет работать по Закону Целостности. Некоторые маги используют несколько изображений, чтобы закрепить проклятие, когда работают на большой территории, поэтому нам лучше сначала проверить границы.

– Зачем кому-то вредить целому городу?

– Я надеялась, что ты мне расскажешь, – ответила Брайер. – Что тебе известно о Новом Честере?

– Я бывал там несколько раз, – медленно произнес Арчер. – Там нет ничего особенного. Несколько ферм в окрестностях, трактир и сыромятня. Большинство людей зарабатывают себе на жизнь охотой и ловлей зверя в лесу. Их основной экспорт – шкуры животных.

– Похоже, вокруг не так уж много дичи.

– Это я тоже заметил.

Лес резко кончился, деревья уступили место поросшей травой опушке. Городок располагался в центре и состоял из нескольких рядов неуклюжих соломенных домов и большого трактира, у которого тоже была соломенная крыша. Сыромятня на противоположном конце городка не была по обыкновению окутана облаком дыма, и в округе не стояло резкого запаха. Пахло здесь совсем не так, как в том Новом Честере, который помнил Арчер.

– Похоже на загон для скота, да? – Брайер указала на огороженное пастбище рядом с ними. – Там тоже нет животных.

– Мне это не нравится.

– Я чувствую что-то в воздухе, или, может быть, отсутствие чего-то, – Брайер глубоко вздохнула. – Чем ближе мы подходим, тем сильнее оно становится.

Арчера замутило.

– Может быть, нам лучше просто забыть обо всем, – сказал он. – Здесь нет никого, кто мог бы дать нам нужную информацию, и мы…

– Подожди! – Брайер схватила его за руку, чтобы остановить. – Слышишь?

– Что…

– Тихо! Кто-то разговаривает.

Арчер затаил дыхание, прислушиваясь. Брайер была слишком сосредоточена, чтобы заметить, что она все еще держала его за руку, и от ее прикосновения по его телу пробежала дрожь. Ее ладонь была теплой и сильной и… «Арчер, сосредоточься».

Постепенно до него донесся тихий ропот, словно кто-то оживленно беседовал на дне колодца.

– Я думаю, они просто на другой стороне, – прошептала Брайер.

– На другой стороне чего?

Девушка не ответила, продолжая внимательно рассматривать опушку. Затем она сделала неуверенный шаг вперед, словно проверяя температуру воды в озере. Она ахнула и отпрянула назад.

– В чем дело?

– Это маскирующее проклятие. Пошли. Это будет немного странно.

Рука художницы скользнула вниз, чтобы сжать ладонь Арчера, и он поразился тому, как идеально сплетаются их ладони. Она потянула его вперед на шаг. Он вздрогнул от внезапного холода. Это было похоже на проход через облако или брызги водопада. Затем, так же внезапно, они оказались на другой стороне. Городок Новый Честер все еще был там, и теперь он был полон людей, болтовни и пения птиц. Он выглядел точно так же, как и в прошлый визит Арчера. Неподалеку мычала корова, исполняя серенаду заходящему солнцу.

Оживленный разговор теперь звучал громко и отчетливо. Маленький мальчик спорил с матерью из-за того, что не смог правильно подоить корову. Корова стояла рядом, отмахиваясь хвостом от мух. Женщина, мальчик и корова не обратили никакого внимания на Арчера и Брайер, когда те проходили мимо, продолжая держаться за руки.

– Их просто спрятали? – тихо спросил Арчер. – Но зачем?

– Я пока не совсем уверена, – ответила Брайер. – Я не думаю, что это проклятие использует картины по периметру. Давай попробуем найти источник.

Они прошли между ближайшими домами и вошли в городок. Новый Честер выглядел точно таким же, каким его помнил Арчер. Все дома с соломенными крышами и уютными окнами из свинцового стекла, но что-то было не так. Все пахло как-то не так. Люди шли по своим вечерним делам, возвращаясь с охоты или спеша домой с рынка, но вообще не смотрели ни на Арчера, ни на Брайер. Он беспокойно повел плечами. Это был достаточно маленький городок, чтобы двое незнакомых людей не привлекли к себе несколько любопытных взглядов.

– Они нас не видят, – сказала Брайер, словно прочитав его мысли. – Мы скрыты от них тем же проклятием, что и они от нас были скрыты снаружи.

– Почему же мы видим их сейчас?

– Художник проклятий, должно быть, специально нацелился на жителей города, когда накладывал проклятие. Мы узнаем больше, как только его найдем.

Арчер поборол дрожь и осмотрел окружающие дома, которые были построены из высушеннего ветрами соснового дерева с резьбой на ставнях и дверях, чтобы добавить изящества.

– Значит, мы ищем рисунок? Думаешь, он в самом центре?

– Возможно. Скорее всего, мы найдем его в каком-нибудь важном здании или в месте, которое ежедневно оказывает влияние на весь город.

– Сыромятня?

– Да, или же самая популярная таверна.

– Я понял, о чем ты, – Арчер кивнул в сторону части главной улицы, виднеющуюся между соседними домами. – Общий зал трактира – излюбленное место для попойки. – Он покрепче сжал руку Брайер, довольный тем, что девушка все еще не пыталась отпустить его ладонь. – Ну что, идем?

Трактир под названием «Сонный лис» был единственным двухэтажным зданием в Новом Честере. Арчер провел там несколько вечеров, наслаждаясь пивом, которым его угощала подруга-трактирщица. Здание имело соломенную крышу, полдюжины гостевых комнат и просторный общий зал, который одновременно служил городку таверной. Когда Брайер и Арчер подошли к трактиру, последние признаки дневного света исчезли, и кто-то зажигал свечи в окнах заведения. Когда путники остановились, чтобы рассмотреть «Сонного лиса», мужчина с густой бородой прошагал по дороге и чуть не врезался в них. Его невидящий взгляд скользнул прямо по ним, а потом он зашел в трактир. Из-за двери донесся гул голосов.

– Похоже, дела у них идут славно, – заметила Брайер.

– Местные любят это место, – сказал Арчер. – Тут всегда полно народу.

– Тогда проклятье, должно быть, здесь, – кивнула Брайер. – Мы ищем большую и сложную картину, чтобы она обладала такой силой.

– Понял.

Вместе они обошли здание снаружи, высматривая что-нибудь необычное. Разделение на поиски было бы более эффективным, но что-то в том, как люди смотрели прямо сквозь них, заставляло Арчера и Брайер держаться поближе друг к другу. Арчер внимательно осматривал верхние этажи здания, вспоминая, как Брайер прятала свое проклятие под карнизом дома Уинтона. Насколько он мог судить, на выщербленной побелке ничего не было заметно, хотя с каждой минутой становилось все темнее, чтобы что-то разглядеть.

– Я ничего не увидел, – сказал Арчер, когда они снова оказались у главного входа. – Может, нужно залезть на крышу? Как думаешь, стоит поискать подходящий для этого клен?

Брайер слабо улыбнулась ему.

– Проклятия плохо ложатся на солому.

– Значит, нужно искать внутри?

– Да, но постарайся никого не трогать. Не уверена, почувствуют ли они прикосновение или нет.

Они ждали на крыльце, пока краснолицая женщина не выскочила из парадной двери и не затопала вниз по короткой лестнице. Арчер отпустил руку Брайер, чтобы поймать дверь, когда та закрывалась. Он был немного удивлен, почувствовав грубую древесину в своей ладони. Новый Честер казался ему городом-призраком, и он не удивился бы, если бы его рука прошла прямо сквозь дверь.

В таверне было полно народу. За крепкими деревянными столами сидели местные охотники, которые по дороге домой остановились выпить эля. Один из них принес с собой дневной улов – довольно жилистого зайца – и трактирщица кричала на него из-за крови, которая капала прямо на полированный пол. Владелицей заведения была красивая женщина в изысканной одежде и с горделивой осанкой. Такую особу вряд ли кто ожидал увидеть в таком месте, как Новый Честер.

– Это мой информатор, мисс Олеандр, – прошептал Арчер Брайер. Ее волосы щекотали ему рот, когда он склонился к ее уху. На мгновение его отвлек запах роз и льняного масла.

– Откуда ты ее знаешь?

– Она работала на моего от… очень хорошего друга, – Арчер едва не сказал «отца». Ему следовало быть более осторожным. Рядом с этой девушкой он едва не лишался здравого смысла. – Нам лучше начать искать проклятие, да?

– Уже нашла, – Брайер указала через общую комнату на массивную картину, висящую над сложенным из булыжников камином.

– Хм, я не думал, что оно будет на таком видном месте.

Брайер, казалось, почти его не слушала. Вся краска отхлынула от ее лица, а ее голос слегка дрогнул, когда она сказала:

– Давай посмотрим поближе.

Они обошли мисс Олеандр, которая все еще ругала охотника, и пересекли общую комнату, стараясь ни на кого не наткнуться. К счастью, места перед камином были пусты, что позволило им рассмотреть странную картину, не потревожив никого из посетителей.

Окаймленная резной деревянной рамой картина изображала городок в невероятных деталях, начиная от окутанной дымом сыромятни и заканчивая окрестными пастбищами с разбросанными тут и там очаровательными домиками из сосновых бревен. Создавалось впечатление, что ты смотришь на городок в окно издалека, если не считать того, картина показывала Новый Честер в зимнее время года с тонким слоем снега, который покрывал все.

Арчер наклонился ближе, чтобы рассмотреть крошечные белые мазки.

– Значит, все, что нужно было сделать, это повесить эту картину, и – пуф! Все люди в городе стали невидимыми?

– Ее не повесили, – поправила Брайер. – Картина нарисована прямо на стене трактира, поэтому она – часть здания. Это удовлетворяет Закон Целостности. Рамка скрывает края.

– Вот как.

Планки из тонко вырезанного дерева, обрамлявшие картину, были прибиты прямо к стене. Арчер протянул руку, чтобы коснуться одного из гвоздей.

– Не надо! – Брайер отдернула его руку. – На ней могут быть защитные заклинания. Опытные художники проклятий пойдут на многое, чтобы сохранить свою работу в безопасности, особенно если они хотят, чтобы проклятие длилось долго.

– Но зачем так делать? – Арчер оглянулся на мисс Олеандр, которая до сих пор даже не взглянула в их сторону. Арчеру стало еще более не по себе, когда его старая знакомая не смогла увидеть их с Брайер, находясь под влиянием странной силы, что делала их невидимыми для местных жителей. – Неужели кто-то пытается утаить информацию, сделав так, чтобы горожане ни с кем не могли поговорить? Любой посетитель поймет, что происходит что-то странное.

– Это может быть наказанием, – Брайер внимательно изучала картину, постукивая пальцем по нижней губе. – Возможно, горожане совершили какое-то преступление, и теперь они заперты здесь, не в состоянии взаимодействовать с внешним миром.

– Значит, они не могут уйти?

– Скорее всего, – сказала Брайер. – И никто больше не приезжает в город. Они могут годами гадать, почему мир забыл об их существовании, не имея возможности попросить о помощи. Они могут сойти с ума, беспокоясь, что все это происходит только у них в голове. Они могут так и не понять, почему никто не приходит им на выручку, и впасть в отчаяние из-за того, что ничего не меняется. Смотри, – она кивнула в сторону мужчин, сидевших с кружками. Выражение их лиц было мрачным, как будто они попали в ловушку несчастной жизни и при этом понятия не имели, как все исправить. У многих рядом на столах стояло несколько пустых кружек, поскольку они выпили гораздо больше эля, чем требовал вечерний час. Хотя трактир был полон, гул голосов был напряженным, совсем не похожим на радостное жужжание, которое Арчер помнил со своего последнего визита. Он вздрогнул. До него начал доходить смысл проклятия.

– Мы можем им помочь?

Брайер замялась.

– Для этого нам придется снять проклятие.

– Если уничтожить картину, оно будет снято?

– Да, но, как я уже говорила, скорее всего, здесь есть защита, – девушка нервно теребила лямку своей холщовой сумки. – Мы могли бы вызвать сюда создателя проклятия, но это именно то внимание, которого мы стремимся избежать. Нам надо убираться отсюда.

Арчер поморщился. Его подруга-трактирщица перестала кричать на охотника, который, несмотря на ее разглагольствования, не потрудился даже сдвинуть с места тушу зайца. Мисс Олеандр сдалась и поплелась обратно к бару, ее шаги были тяжелыми, как будто бы она не понимала, зачем вообще распиналась. Арчер знал ее как приветливую женщину, которая никогда ни на кого не кричала и никогда не ходила, понурив плечи. Проклятие брало свое, и все его коварство заключалось в том, насколько тонко оно действовало.

Арчер сжал кулаки. В нем начинал закипать старый знакомый гнев.

– Мы не можем оставить их в таком состоянии.

– Мы ничего не можем сделать, – сказала Брайер, и ее голос был полон сожаления.

– Я могу сжечь эту чертову картину, – он двинулся, чтобы вытащить горящее полено из камина, но Брайер схватила его за руку.

– Перестань. Ты не знаешь, с чем имеешь дело.

– Какой-то проклятый художник может обидеться на меня за то, что я испортил его драгоценную картину? – Арчер попытался отмахнуться от девушки. Безрассудный гнев пылал в его крови, становясь все жарче с каждым взглядом на меланхоличных горожан и попавшую в ловушку подругу. Никто из них не заслуживал такой жизни.

– Арчер, послушай меня, – настойчиво произнесла Брайер, все еще хватаясь за его руку. – Я… Мне кажется, я знаю, кто написал это проклятие. Поверь мне на слово: тебе не стоит трогать эту работу.

Арчер напрягся, когда она попыталась оттащить его от проклятой картины.

– Так кто же ее нарисовал?

Брайер закусила губу.

– Я не могу тебе сказать.

– Тогда, я думаю, этому человеку придется представиться лично, – он вывернулся из хватки Брайер и выхватил из камина полено, рассыпая вокруг искры.

– Стой!

Арчер проигнорировал ее. Вокруг него про- явилось еще больше признаков уныния: неопрятные тела, грязь, оставленная сохнуть там, где она упала, взгляды, полные отчаяния, и все эти пустые кружки и обрюзгшие лица. Никто не заслуживал такого кошмарного проклятия.

– Я не оставлю этих людей, чтобы они медленно сходили с ума.

– Ты все испортишь! – воскликнула Брайер.

Арчер подошел к картине с горящей веткой.

– Стой, я тебе говорю! – Брайер снова потянулась к нему.

Арчер увидел что-то в ее руке, затем вспышку синего цвета, а потом мир погрузился во тьму.

Глава 15

К тому времени, как Брайер удалось вытащить Арчера из городка, уже полностью стемнело. Он был сложен крепче, чем казалось, если судить по его длинным конечностям, и вскоре девушка пожалела, что не воспользовалась перемещающим проклятием. Однако она беспокоилась, что, если достанет свои краски так близко к картине с таким сложным проклятием, то спровоцирует активацию защитных чар.

Брайер было трудно удерживать проклятый синий камень в контакте с кожей Арчера, пока она тащила бесчувственное тело юноши по неровной земле за сапоги. В конце концов, она засунула камень Арчеру в рот, надеясь, что тот его не проглотит. Потом Брайер могла бы заставить его выблевать камень, но ей показалось, что ей и так многое следовало ему объяснить, когда он очнется. Художница не видела необходимости в том, чтобы усугублять ситуацию.

Ночь была спокойной за пределами маскирующего проклятия. Брайер дотащила Арчера до деревьев и опустилась рядом с ним на колени. Его светлые волосы блестели в лунном свете, а его сон казался мирным, хотя и был вызван искусственно. Какое-то время девушка наблюдала за тем, как размеренно поднимается и опускается его грудь под курткой цвета индиго.

Брайер не хотела верить своим глазам, когда увидела в трактире картину с изображением заснеженного городка. Лишь несколько магов были способны создать проклятие, достаточно сильное, чтобы оно подействовало на целый город, поэтому у нее были некоторые подозрения о том, кто мог быть автором шедевра. Однако вид фирменного стиля поверг Брайер в самый настоящий шок. В одно мгновение девушка оказалась в студии у моря, где человек с совиными глазами корпел над полотном в белых и синих тонах. Он добавил свинцово-белую краску для невидимости, лазуритовую для тревоги, ультрамариновую для галлюцинаций, а потом связал все воедино при помощи угольно-черной.

Психологические проклятия были специальностью ее отца. Донован Драйден оставил свой след в Новом Честере. Брайер думала, что сможет сбежать от него, забравшись как можно дальше от Верхнего Люра, однако отец Брайер лично побывал в приграничном графстве, чтобы написать ту картину. Может быть, он все еще был здесь. Страх сжал внутренности художницы, вызывая тошноту.

Брайер запаниковала, когда Арчер двинулся, чтобы уничтожить картину. Все будет напрасно, если они привлекут внимание ее отца. У нее не было другого выбора, кроме как проклясть Арчера, чтобы тот уснул. Скорее всего, своим поступком она погубила зарождающиеся между ними чувства. Если не считать взаимное влечение, то их доверие друг к другу было очень хрупким, словно первые побеги в весеннем саду. Брайер втоптала это доверие в грязь за считаные секунды.

Может быть, это и к лучшему. Она не могла сбежать от того, кем являлась, как бы далеко ни бежала. Арчер никогда не сможет этого понять.

Вздохнув, художница выудила изо рта Арчера камень, окрашенный синей смальтой, чтобы разбудить разбойника. Его глаза тут же распахнулись. Он смотрел на нее, склонившуюся над ним. Волосы Брайер падали им обоим на лица. Улыбка тронула губы Арчера, и в груди у Брайер все болезненно сжалось, перехватывая дыхание. Затем улыбка Арчера исчезла, и девушка поняла, что он вспомнил, где они были перед тем, как его глаза закрылись.

Он сел и потянулся за ножом, который держал на поясе.

– Ты прокляла меня.

– Я все могу объяснить, – быстро сказала Брайер, отползая назад.

– Тебе нужно будет не только все объяснить.

– У меня не было выбора. Если бы ты дотронулся до той картины… – Брайер пискнула, когда Арчер схватил ее за запястье и притянул к себе. В лунном свете сверкнуло лезвие его ножа.

– Кто ты такая? – требовательно спросил он. – Неужели Ларк нанял тебя, чтобы ты прокляла город этой мерзостью?

– Нет! Я пыталась остановить тебя от привлечения…

– Это был кто-то из твоих друзей? – требовательно спрашивал Арчер. – Кто-то, кто не хотел бы, чтобы его злую шутку испортили?

– Они мне не друзья. Они…

– Тогда кто?

– Я пытаюсь сказать тебе, но ты не даешь мне закончить ни одного предложения! – огрызнулась Брайер.

Арчер открыл рот, потом снова закрыл. Он немного опустил нож, но продолжал держать девушку за запястье, наблюдая за ней прищуренными глазами.

– Я узнала стиль этого проклятия, – сказала Брайер. – Он принадлежит очень опасному художнику проклятий из Верхнего Люра. Обычно он не работает в приграничных графствах.

Голос девушки звучал слишком громко, и она остро ощущала лес, возвышающийся у нее за спиной. Молчаливые очертания Нового Честера были не намного лучше. За ними мог наблюдать, кто угодно.

– Я точно не знаю, как долго это проклятие существует, – продолжила Брайер, – но если художник все еще где-то поблизости, нам не нужно, чтобы он нас нашел. Я могу назвать только одно место по- близости, которое достаточно важно, чтобы там был необходим художник проклятий такого масштаба.

– Нэрроумар.

– Вот именно, – чувствуя, что Арчер не собирается бить ее ножом, Брайер высвободила свое запястье из его хватки и осторожно его потерла. – Если этот конкретный художник проклятий защищает Нэрроумар для лорда Ларка, то наша работа будет еще сложнее, чем мы думали. Если он узнает, что мы идем, то у нас нет шансов.

– Ясно.

Брайер поморщилась от ровного тона Арчера. Его лицо в темноте было непроницаемым подобно маске. В нем не было и намека на ту теплоту, которую он проявлял к ней после случившегося в Грязерынке.

– Прости, что прокляла тебя, – сказала Брайер, – но теперь ты понимаешь, почему я не могла позволить тебе прикоснуться к этой картине?

– Понимаю, – Арчер встал. Его движения были резкими, четко выверенными. Он не подал Брайер руку, чтобы помочь подняться, как делал это много раз прежде.

Художница поднялась на ноги без посторонней помощи, готовая бежать, если Арчер снова попытается схватить ее. Однако он просто смотрел на девушку, словно чего-то ждал.

Брайер нервно переступила с ноги на ногу.

– Может, пойдем искать остальных?

– Пока нет. Боюсь, я больше не могу закрывать глаза на твои маленькие секреты и нарушение субординации.

Глаза Брайер прищурились, и ее пальцы медленно потянулись к сумке с красками.

– Нарушение субординации?

– Я нанял тебя для работы. Я сам виноват, что недостаточно тщательно проверил твои рекомендации, однако мы с моей командой больше не можем позволить тебе находиться среди нас и делать что вздумается.

Арчер снова говорил о Брайер и своей шайке как об отдельных явлениях, и от этого девушке было больно. Она была права. Доверие между ними было уничтожено в одно мгнове- ние.

Пытаясь скрыть обиду, Брайер понизила голос, чтобы ее тон соответствовал тону Арчера.

– Что ты хочешь этим сказать?

Арчер сунул нож обратно за пояс и скрестил руки на груди.

– Я думаю, что тебе пора рассказать мне, кто ты такая и как ты связана с этим таинственным художником.

Плечи Брайер поникли. После того, что она только что видела в городке, после того, когда узнала стиль картины и ее эффект, она больше не могла скрывать свою истинную личность. Арчер заслуживал услышать от нее правду. И вот теперь, когда на мир опустилась тьма, которой мешали лишь свет звезд и сияние заколдованного городка, Брайер поведала Арчеру свою историю.

Это история о благословении. То было маленькое благословение, из тех, что не дают родителям спать по ночам пронзительными криками и крошечными кулачками, хватающими перепачканные краской пальцы. Это было такое благословение, которое вызывало яростное, сводящее желудок желание заботиться и защищать даже у самого надменного из отцов и у самой безжалостной из матерей.

Родители маленького благословения занимались тем, что добавляли в мир большие сгустки зла, но в тот раз, по крайней мере, им удалось создать что-то хорошее.

Глава 16

– Мои родители научили меня живописи, – начала Брайер. – Мы проводили часы в студии в нашем доме с того момента, как я могла удержать кисть в своих пухлых маленьких кулачках. Я перешла в рекордно короткие сроки от простых фигур из палочек к пейзажам и портретам, которые действительно выглядели как реальные объекты. Мои родители – великолепные художники, и я была их лучшим проектом. Они также учили меня своим теориям о магии проклятий, однако большую часть времени им просто нравилось давать кисти мне в руки и смотреть, что я могу сделать.

Брайер вспомнила смех первых дней, морской бриз, задувающий в открытые окна, гордость в глазах родителей. Однажды она нарисовала солнце и луну на своих щеках в надежде вызвать у них улыбку. Они оба бросились к ней, опасаясь, что девочка вложила слишком много магии в изображения на своей коже, чтобы причинить себе боль. Они терли ее лицо до тех пор, пока щеки Брайер не стали ярко-розовыми, предупреждая, чтобы она никогда не проклинала собственное тело. Брайер знала, что родители любят ее. Отчасти именно из-за этого ей было трудно понять, что они за люди.

Арчер наблюдал за художницей с безопасного расстояния.

– Звучит не так уж плохо.

– Сначала я так и думала, но мои проклятия только вредят людям, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Мне было одиннадцать, когда я впервые убила человека.

Арчер вздрогнул, хотя и не сделал попытки отойти от нее подальше.

– Кто это был?

– Дворянин, лорд Дариен, – Брайер схватилась руками за лямку своей сумки с красками, как будто это был спасательный трос. – Он оскорбил королеву Валерию на празднике в честь дня ее рождения, поэтому король Коллам нанял моих родителей, чтобы те подстроили для него несчастный случай. Я прокляла мост, по которому лорд Дариен проходил со своей женой. Мои родители планировали все таким образом, чтобы этот инцидент сделал другого лорда героем – он был еще одним клиентом моих родителей. Лорд Дариен не умел плавать, и клиент моих родителей прыгнул в воду, чтобы спасти его жену.

– Все это как-то слишком сложно, – сказал Арчер.

– Чем сложнее была задача, тем больше интересовались ею мои родители. Все сработало как нельзя лучше. Люди больше обсуждали героическое спасение жены, чем ее покойного мужа, и никто даже не подозревал, что все это было подстроено, – Брайер поморщилась, вспомнив треск ломающегося дерева, барахтающегося в воде дворянина и беспощадное течение реки. – Мои родители гордились тем, как быстро я разрушила мост и устранила свою цель. Любую работу она воспринимали как сложную задачу, которую нужно решить, и учили меня тому же.

Брайер было стыдно за то, как сильно она нуждалась в одобрении своих родителей, как сильно ценила каждое слово родительской похвалы. Даже после того, как девушка поняла, что не любит причинять людям страдания, она продолжала пытаться произвести на родителей впечатление своим мастерством.

– А разве такого рода проклятая живопись не выходит за рамки закона? – спросил Арчер.

– Нет, если клиенты достаточно богаты, – с горечью ответила Брайер. – Нас нанимали дворяне, знать, богатые люди, которые хотели стать еще богаче. Сам король позволил нам остаться без лицензии, чтобы мы не отчитывались перед Советом Плащей.

Брови Арчера взлетели вверх.

– Ваши родители часто работали на короля?

– Довольно часто. Это все было строжайшим секретом. Людям не нужно знать, что их правители используют такие грязные методы. Большинство катастрофических происшествий за последние двадцать пять лет были созданы двумя людьми, респектабельной супружеской четой художников, которые жили рядом с морем в Верхнем Люре и учили дочь своему ремеслу.

Поднялся ветерок, принося с собой странный мертвый запах Нового Честера. Брайер кивнула в сторону проклятого городка.

– Это дело рук моего отца. Он специализируется на картинах, которые воздействуют на умы людей. Иллюзии. Кошмары. Моя мать могла быть той, кто помог ему все спланировать. У нее достаточно изобретательный ум, который расширяет границы возможного, но при этом ее специализация – это разрушение.

Брайер вспомнила, как мама повязала изумрудно-зеленый платок вокруг ее волос, которые у них обеих были пышными и вьющимися. Девушка разделяла страсть своей матери к разрушению. Брайер почувствовала зуд между лопатками, как будто мама вот-вот протянет руку из Нового Честера и коснется ее затылка.

– Наверное, нам лучше двинуться в путь? – предложила она. – Остальные ждут нашего возвращения.

Арчер указал на кромку деревьев, делая что-то похожее на свой привычный галантный жест.

– Только после тебя.

Луна сурово смотрела на них сверху, когда они возвращались вглубь леса. Под их ногами шуршали сосновые иголки, а вокруг сгущалась темнота.

– Почему они заставляли тебя убивать людей? – спросил Арчер, когда темный лес снова окутал их. – Разве они не могли взять это на себя?

Рот Брайер искривился в усмешке.

– Я очень хорошая художница. Мой потенциал приводил родителей в восторг и заставлял их планировать худшие проклятия, пытаясь проверить все те возможности, которые представляла моя магия, даже когда я стала возражать все чаще. Они так осмелели, что королю Колламу стало некомфортно общаться с ними. Впрочем, недостатка в клиентах у них не было, и король не мог им помешать.

Арчер покачал головой.

– Странно, что я об этом не знал. До меня должны были дойти хотя бы слухи.

– Почему?

– Потому что я… Неважно, – он повел плечами. – Эта история для другого раза.

Брайер нахмурилась. Арчер тоже многое о себе скрывал. Девушка подозревала, что он, как и Эстебан, как-то был связан со двором короля Коллама.

Они достигли просвета между деревьями, где лунный свет падал на участок голой земли, и остановились, придя к молчаливому соглашению. Им нужно было закончить этот разговор прежде, чем присоединиться к остальным. Сосны зловеще шуршали ветками, и вокруг по-прежнему не было слышно признаков присутствия птиц и животных.

– В конце концов, король Коллам приказал моим родителям сделать лицензионные татуировки. Они наотрез отказались. Он попытался натравить на них Совет Плащей, чтобы, наконец, иметь возможность держать их в узде, но они смогли защитить себя.

– Проклятиями?

– Проклятиями, хитростью, шантажом. В ход шли любые средства, чтобы они могли защитить свой дом и ремесло. Даже тогда, когда они еще работали на короля и королевство, их магия несла с собой разрушение. Они пересекли слишком много границ и превратились в нечто злое, совсем не похожее на людей, которые когда-то хвалили меня за рисование фигурок из палочек и брали творить у моря.

Брайер обхватила себя руками, и Арчер поднял ладонь, словно пытаясь утешить ее. Он был слишком доверчивым для своего же блага.

– Я добавляю в мир зло, как и они, – резко сказала Брайер, останавливая его руку. – Я стараюсь использовать свою силу, чтобы уравновесить ею большее зло. Только так я могу делать хоть что-то отдаленно напоминающее добро, но моя чаша весов уже слишком сильно накренилась после всего, что я сделала.

– Ты ведь ушла от них, да? – спросил Арчер. – Ты сделала выбор и пошла по другому пути. Само по себе это уже что-то значит.

Брайер вздохнула.

– Может быть, если бы я просто ушла, но это не так. Мои родители негласно были самыми влиятельными людьми в Верхнем Люре, о них ходили легенды. Даже маги голоса из Совета Плащей боялись их. Я знала, что они найдут меня, если я сбегу. Мне нужно было что-то сделать, чтобы убедить их оставить меня в покое.

Она откинула с лица вьющиеся волосы, вспоминая часы, которые провела, сидя на крыше дома, скрестив ноги, планируя свой побег. Она считала себя самой умной. Ей было семнадцать, она гордилась своими способностями и была уверена, что знает, что правильно, а что нет, намного лучше, чем ее родители.

– Я решила оставить предупреждение для своих родителей, чтобы они не искали меня, грозясь, что я предам огласке все проклятия, которые они когда-либо создавали, даже те, которые выходили далеко за пределы ограничений, установленных королем. Они пользовались свободой, которую он им давал по своему усмотрению, и я знала все в подробностях.

– Я начинаю понимать, почему ты пряталась в деревушке Спэрроу, – сказал Арчер. – Как я понимаю, ты не написала это предупреждение на пергаменте?

Брайер покачала головой.

– Демонстрация силы – это единственное, что они понимали.

– Ты ведь не пыталась их убить, правда?

– Нет, – ответила Брайер. – Я сняла защитные чары. Я уничтожила все картины, защищающие наш дом, просто чтобы показать им, на что я способна. Они должны были вернуться домой и понять это, но… – Брайер замолчала, вспоминая тот ужасный день, когда ее юношеское высокомерие и самоуверенность разбились вдребезги.

– Ты случайно не разрушила дом? – мягко спросил Арчер.

– Мне бы хотелось, что все было бы так просто, – Брайер сняла сухие сосновые иголки с юбки, позволяя им упасть на черную землю. – В ту ночь, когда я сняла защитные проклятия, маги из Совета Плащей напали на наш дом. Они, должно быть, наложили на него заклинание, которое должно было сообщить им, если вдруг в защите дома появится брешь. Об этом я ничего не знала, и прежде, чем я смогла что-либо предпринять, начался штурм. Мои родители вернулись домой почти одновременно с нападением магов Совета.

– Мне кажется, я что-то слышал об этом, – сказал Арчер. – Это случилось около года назад, верно? Мы с шайкой грабили ювелирную лавку в Верхнем Люре, когда поднялся большой переполох, в котором обвиняли нелицензированных магов. Из-за этой суматохи нам было легче уйти с полными карманами золота.

– Рада, что это хоть кому-то помогло, – сухо сказала Брайер.

– Получается, ты навлекла магов Совета на свою семью. А что было потом?

Брайер цеплялась за лямку сумки с красками, не в силах встретиться с Арчером взглядом.

– Я просто… пустилась в бега. В последний раз я видела своих родителей, когда они стояли на коленях под окнами, рисуя проклятия по всему полу, в то время как крики голосовых магов наполняли воздух. Мое предупреждение затерялось в хаосе.

Арчер тихо присвистнул.

– Значит, они думают, что ты нарочно натравила на них магов Совета?

Девушка подняла глаза.

– Я всего лишь хотела быть свободной и преподать им урок. Должно быть, они думают, что я предала их.

Арчер внимательно смотрел на нее, и Брайер заметила сочувствие в его взгляде.

– Что ты сделала дальше?

– Я старалась убежать как можно быстрее, – Брайер горько усмехнулась, и ее голос надломился. – Какое-то время я скиталась по приграничным графствам, попадая в разные переделки с местными властями, когда пыталась найти клиентов, но у меня получалось держаться как можно дальше от родителей. В конце концов, я оказалась в деревушке Спэрроу, – девушка оглянулась в сторону Нового Честера, который был скрыт из виду за тенистыми соснами. – Когда-нибудь мои родители найдут меня. Я могу попытаться объяснить, что произошло, но не думаю, что это будет иметь какое-то значение. Мой побег сам по себе был предательством, а мои родители не из тех, кто может простить подобное.

Арчер на некоторое время замолчал, переваривая все услышанное.

– Итак, получается, что самые опасные маги королевства затаили на тебя личную обиду? – спросил он, наконец. – И именно это тебя тревожило, когда я нашел тебя в той разваливающейся хижине?

– Я любила ту хижину, – тихо произнесла Брайер. – Я правда хотела, чтобы у меня был шанс вести мирную жизнь. Я пыталась использовать свои маленькие частички зла, чтобы помочь людям, которых кто-то обидел, но в итоге получалось так, что я помогала им мелочно мстить или делала вещи и того хуже, – художница пнула носком ботинка сосновые иголки. – Быть хорошей гораздо сложнее, чем я думала.

Арчер издал странный горловой звук, и она подняла на него взгляд. Лунный свет сиял на его светлых волосах и серьезном лице. Брайер мечтала о проклятии, которое помогло бы ей прочитать его мысли. Теперь Арчер осознавал всю опасность, которой подвергал свою шайку, когда нанимал Брайер на работу. Девушка не станет винить его за то, если он решит отказаться от их соглашения. И, тем не менее, Брайер испытывала облегчение от того, что рассказала ему правду. Она всегда чувствовала себя одинокой в своих попытках понять, как жить не той жизнью, для которой ее растили.

– Наверное, наивно было так беспокоиться о том, что есть добро и зло, – произнесла Брайер, пока Арчер молчал. – Мои родители сказали бы, что это вещи существуют только в сказках.

– А я думаю, что ты поступила благородно, – Арчер засунул руки в карманы. – И смело. Ты решила начать новую жизнь ради себя, ну и ничего, что местами все пошло не совсем так, как ты представляла.

– Ты правда так считаешь?

– Честное слово, – он хрипло откашлялся. – Твоя душа имеет значение, Брайер.

В груди у Брайер внезапно все сжалось. Она рассматривала сосновые иголки, разбросанные по земле между ними, не в силах выразить словами, как много значат для нее эти простые слова понимания и признание того, что она борется за что-то стоящее в этом непонятном и сложном мире. Она никогда даже не смела надеяться, что может появиться человек, который будет знать обо всем том, что она сделала, и все равно думать о ней хорошо. Родители всегда держали ее в стороне от других людей, считая, что друзья и коллеги-художники в лучшем случае отвлекают от дел, поскольку все остальные были им не ровней. Брайер с тоской наблюдала за детьми, играющими на пляже, завидуя их соединенным вместе ручкам и беззаботному смеху.

Девушка украдкой взглянула на Арчера и поймала его пристальный взгляд на своих губах. Она недоуменно моргнула. Возможно, ей это просто показалось, и всему виной игра лунного света и сближающая атмосфера разговора по душам. Тем не менее, Брайер было интересно, каково будет ощутить прикосновение губ Арчера к ее губам.

«Сейчас не время думать об этом», – твердо сказала она себе.

– Теперь ты знаешь мою историю, – Брайер нерешительно улыбнулась. – Она хоть немного похожа на то, что случилось с тобой, когда ты решил не продолжать дело своего отца?

– В моем прошлом было куда меньше магических взрывов и проклятий, – сказал Арчер. – Я всего-навсего оставил роскошную жизнь сына богача ради свободы леса и открытой дороги. Это было довольно дерзко и романтично, и в итоге привело меня к преступной жизни, а вовсе не к добрым делам.

– Как же ты тогда называешь свою спасательную миссию?

– Получением материальной выгоды.

Брайер приподняла бровь.

– Арчер, может быть, я и не такая проницательная, как моя мать, но я знаю, что дело не только в этом. Я рассказала тебе свою историю. Не думаешь, что теперь твоя очередь?

Арчер вздохнул, и его плечи поникли. Прежде чем он успел что-то сказать, из глубины леса послышались крики:

– Арчер, Брайер, где вы? Скорее сюда! Нас атакуют!

Глава 17

Брайер и Арчер мчались через лес на полной скорости. Брайер нащупала свои краски, хотя она понятия не имела, что будет делать, если их найдут ее родители. Наверное, просто стоять и смотреть на то, как они проклинают всю шайку и стирают ее членов в порошок. Чувствуя себя неуверенно из-за этой мысли, она следовала за Арчером, перескакивая через поваленные деревья и продираясь сквозь заросли ежевики, спрятавшиеся в темноте.

Среди деревьев раздавались крики, смешанные со звуками ударов плоти о плоть и стали о сталь. Впереди мерцал свет костра, указывая им путь. Сердце Брайер гремело у нее в ушах подобно грому. Она даже близко не была готова к встрече с родителями.

Затем они с Арчером оказались на поляне и обнаружили, что шайка была занята вовсе не защитой от проклятий или магов голоса, а старой доброй дракой. Отряд солдат лорда Ларка, одетых в бордовые мундиры, застал врасплох воров, которые ужинали у костра. Они сражались среди искр и пепла, обе группы изо всех сил пытались действовать сплоченно. На поляне топали сапоги и сверкали клинки.

Лью бил нападавшего, потерявшего оружие, тяжелыми кулаками. Джемма стояла позади него, широко расставив ноги, и замахивалась дубинкой на любого, кто пытался подойти к ее мужу сзади. Эстебан в кои-то веки сражался при помощи клинка. Он орудовал серебряным кортиком со зловещим изгибом, который был под стать его сапогам с серебряными шпорами. Тонкие губы старого мага были плотно сжаты, как будто бы он изо всех сил сдерживал себя от использования магии. Нат, сражавшийся рядом с ним, едва справлялся с атаками более старшего и сильного противника.

Брайер и Арчер выбежали на поляну рядом с тем местом, где сражались Нат и Эстебан, держа наготове ножи. Участвующие в потасовке смешались, поэтому Арчер не рискнул воспользоваться луком. Он издал дикий боевой клич и бросился в атаку, не раздумывая. Дрался он лучше, чем танцевал, и враги начали падать от его клинка уже через нескольких секунд после их с Брайер прибытия.

Солдаты повернулись в сторону атакующего Арчера, давая Нату время разделаться с одним из нападавших. Остальные с новыми силами бросились в бой. В ночи раздавался звон стали, прерываемый криками и стонами.

Брайер держалась в стороне от суматохи, ища место, где ее проклятия могли бы быть эффективнее, однако тон сражения быстро сменился с прибытием Арчера. Его движения были быстрыми, если не плавными, и нападающие не были готовы к той отчаянной ярости, с которой он защищал свою команду.

– Возьмите одного живым! – крикнул Арчер, пронзая человека, пытавшегося заколоть Эстебана. – Нам нужна информация!

– Понял! – ответил ему Нат.

Он отдернул руку и бросил нечто синее в одного из нападавших, используя рукав, чтобы защитить свою руку. Мужчина с громким храпом упал в кучу листьев и тут же снова поднялся. Нат взвизгнул и бросился бежать за проклятым камнем, который затерялся в опавшей листве.

– Камень должен касаться его все время! – крикнула Брайер.

– Точно! Совсем забыл! – Нат схватил проклятый камень обнаженной рукой и тут же рухнул на землю, явно забыв, что на него это подействует точно так же. Его противник, разинув рот, уставился на мальчишку, который заснул посреди битвы. Эстебан прыгнул вперед, чтобы сразиться с ним прежде, чем тот успеет навредить Нату.

Другой нападающий бросился на Брайер и попытался прижать ее руки к бокам. Она почувствовала запах пепла от костра и запах мяса из его рта. Прежде чем девушка успела повернуться, чтобы дотронуться до него своим проклятым камнем, противник напрягся и стал падать на землю, почти увлекая ее за собой. Из его спины торчал нож Арчера.

– С тобой все хорошо? – Арчер наклонился, чтобы вытащить клинок и вытереть его о плащ мертвеца.

– Лучше не бывает, – выдохнула Брайер.

Арчер подмигнул ей и повернулся к ней спиной, держа наготове длинный нож. В каждой руке художница держала по проклятому камню. Они стояли спина к спине, готовые вместе отразить следующую атаку.

Сражаться больше было не с кем. Их враги лежали на земле, либо без сознания и истекая кровью, либо такие же мертвые, как листья, из которой состояла лесная подстилка. Шайка одержала победу.

Плечи Брайер облегченно опустились. Ее сердцебиение почти заглушало треск костра.

– Ничто так не бодрит, как хорошая драка, – Арчер вложил клинок в ножны и повернулся к остальным: – Есть идеи, что им было нужно?

– Мы можем спросить у того, кто знает наверняка, – сказала Джемма. Они с Лью ухитрились взять одного человека живым, воспользовавшись еще одним камнем Брайер. Они связали спящего солдата, засунув проклятый камень в путы, обвитые вокруг его запястий, и теперь тащили его к костру для допроса.

– С этими твоими проклятиями все слишком просто, – сказал Лью, подходя к Нату, чтобы вытащить из его крепкого кулака синий камень и разбудить его. Нат сел, выглядя сбитым с толку после своего внезапного сна. – С ними можно расслабиться и потерять хватку.

Эстебан чопорно фыркнул.

– По-моему, нам пришлось несладко.

Брайер оглядела павших противников. Их было пятеро. Все они были облачены в мундиры вассалов лорда Ларка и вооружены стандартными короткими мечами.

– Откуда пришли эти люди?

– Из Нового Честера? – предположила Джемма.

– Скорее всего, нет.

Арчер объяснил, что они видели в городке, опустив часть о родителях Брайер.

Остальные члены шайки выглядели так, будто их слегка подташнивает, когда услышали о действии проклятия.

– Значит, я никого не видел из-за этой картины? – спросил Лью, когда Арчер закончил свой рассказ. – И они не видят никого, кто приходит в город?

– Именно.

– А они могут уйти из города?

– Сомневаюсь.

Лью вздрогнул и придвинулся поближе к жене.

– Если они не из стражи Нового Честера, тогда эти ребята, должно быть, из Нэрроумара, – сказала Джемма.

– Что же они здесь делают? – спросил Нат.

– Давайте это выясним, – Арчер надел перчатки и опустился на колени рядом с пленником, все еще спящим у костра. Он отодвинул бордовый рукав, чтобы убрать проклятый камень, который впился в запястье мужчины. За секунду до того, как Арчер снял чары, Джемма положила руку ему на плечо.

– Возможно, тебе не стоит с ним разговаривать, – сказала она. – Это слишком…

– Здравая мысль, – согласился Арчер. – Эстебан, не окажешь ли ты мне честь?

Брайер нахмурилась, когда Арчер и Джемма вышли из поля зрения пленника. Они опасались быть узнанными рядом с Новым Честером?

Эстебан склонился над пленником, как тощий стервятник. Он снял проклятый камень при помощи носового платка из черного шелка и осторожно держал его на расстоянии вытянутой руки, как будто это был не камень, а козьи экскременты.

– Просыпайся.

Глаза пленника распахнулись. Дезориентированный, он моргнул, глядя на мага, который сердито смотрел на него. Его лицо было покрыто угрями. Парень вряд ли был намного старше Ната. Он несколько раз дернул запястьями, однако путы были слишком крепкими.

– Кто твой господин? – спросил Эстебан.

Парнишка выпятил прыщавый подбородок.

– Я не обязан отвечать на твои вопросы, злодей.

Эстебан вздохнул и пробормотал что-то вроде «один из этих». Он схватил пленника за мундир.

– Это цвета лорда Ларка. Если ты не самозванец…

– Я служу лорду Ларку, как и все верные и свободные люди в этом графстве, – парнишка выглядел оскорбленным тем, что его приняли за самозванца.

– Ты очень далеко от замка Ларк, – спокойно заметил Лью.

Пленник вздрогнул при виде коренастой фигуры Лью рядом с Эстебаном.

– Владения его светлости простираются…

– Мы знаем, где проходят границы графства, – нетерпеливо перебил его Эстебан. – Если вы забрались так далеко в лес, значит, базируетесь в Нэрроумаре, верно?

Пленник побледнел, и на его подбородке выступили пятна.

– Я не собираюсь ничего рассказывать шайке воров.

– С чего ты взял, что мы воры? – Эстебан наклонился ближе, и пленник отодвинулся как можно дальше от костра. Свет пламени отбрасывал зловещие тени на изможденное лицо Эстебана. – Вы знали, что мы будем здесь?

– Я даже не знаю, кто ты такой, – в его голосе послышалась юношеская писклявость. – Клянусь.

– Тогда зачем нападать на нас? – спросил Лью. – Мы занимались своими делами и никого не трогали. Насколько я слышал, даже лорд Ларк не приказывает своим людям убивать частных граждан без всякой причины.

Пленник нервно огляделся. Лью нависал за Эстебаном, устрашающе скрестив руки на груди. Нат повторил его позу, но не производил такого же эффекта. Однако кровь на одежде разбойников придавала им жуткий вид. Затем взгляд пленника упал на тела его товарищей.

– Очевидно, что вы преступники, – сказал пленник. – Мы…

– Напали на нас без всякой причины и вынудили защищаться, – Эстебан тряхнул его за грудки. – Откуда вы знали, что мы будем здесь?

– Я… Мы не знали. Я просто… то есть мы думали…

– Наверное, вы думали, что убьете нас в лесу и присвоите себе наших лошадей? – прохрипел Эстебан. – Интересно, что бы сказал по этому поводу лорд Ларк? Ты, безусловно, понесешь ответственность, как единственный оставшийся в живых.

– Все было не так! Я не…

Пленника прошиб пот. Парнишка выглядел по-настоящему испуганным. Брайер не могла винить его за это. Эстебан, казалось, был готов перерезать парню горло просто потому, что был не в духе. Девушка никогда не видела шайку такой опасной.

– Разговор ходит по кругу, и мне это надоело, – пробормотал Эстебан себе под нос, и пленник тут же раскололся, как голубиное яйцо.

– Все знают, кто вы такие! – выпалил он. – В каждой деревне отсюда до реки Нортран висит объявление о розыске с вашими лицами. За вас предлагают награду и все такое!

– Неужели? – Нат расслабил свою устрашающую позу. – И сколько предлагают?

Лью закатил глаза.

– Как думаете, может, мы временно продадим Ната и подзаработаем?

– Мы им нужны живыми, так ведь? – спросил Нат, бросив на Лью обиженный взгляд. – Мы никому не сдались мертвыми.

– Ты в любом случае никому не сдался, – Лью ударил Ната по затылку. – Не обольщайся. Повидал я этих объявлений в свое время. Скорее всего, это один портрет, изображающий всех молодых деревенских парней, которые когда-либо занимались воровством. С другой стороны, более выдающиеся среди нас…

– Вы оба на плакате, – сказал Лью пленник, и краска вернулась к его лицу. – Вы оба, твоя женщина, и маг голоса, – его взгляд метнулся к Эстебану, чей рот кисло скривился от этой новости.

– А я? – спросила Брайер.

Пленник подался вперед, чтобы получше ее рассмотреть.

– Нет, тебя там нет.

Лицо Арчера было непроницаемо в сгустившихся тенях. Он подал знак Лью, который кивнул и присел на корточки рядом с Эстебаном и пленником.

– Значит, в розыске мелкий, я, моя жена и маг голоса. И всех нас на плакатах называют ворами?

– Совершенно верно.

– Но девушки нет?

– Ее нет.

– И все, больше никого не разыскивают?

– Больше никого.

Брайер снова посмотрела на Арчера. Если власти обладали такими подробными знаниями об их шайке, то почему они не разыскивали ее главаря? Арчер старательно избегал взгляда художницы.

– Эти плакаты были сделаны по указу лорда Ларка? – спросил Лью пленника.

Парнишка кивнул.

– Это он предложил награду за вашу поимку, и он не имеет ничего против того, чтобы вас доставили мертвыми.

– Откуда вы узнали, что мы будем здесь?

– Мы, правда, патрулировали, – поскольку пленник и так уже проболтался, он больше не видел смысла молчать. – Мы должны были держать людей подальше от Нового Честера, но, когда заметили вас, то решили, что было бы неплохо получить награду. Только вот мы не взяли в расчет колдовство, – взгляд пленника метнулся от лица Эстебана к синему проклятому камню, лежащему на земле рядом с ним.

– Ты можешь рассказать нам, что происходит в Новом Честере? – спросила Брайер.

Парнишка беспокойно заерзал и оглянулся на темные деревья.

– Жители городка чем-то сильно разозлили лорда Ларка. Сын его светлости останавливался в местном трактире несколько месяцев назад и столкнулся с какими-то неприятностями. Во всем этом как-то была замешана какая-то женщина.

Эстебан ослабил хватку на пленнике.

– Наконец-то мы получили хоть какие-то ответы.

Лью нахмурился, и его борода дернулась.

– Сын Ларка доставил какой-то женщине неприятности?

– Я знаю только то, что слышал. Она не хотела покидать трактир вместе с молодым господином, а местные жители попытались вмешаться и помочь ей. Его светлость сильно разозлился и каким-то образом навел на город эти мерзкие чары.

– Что стало с женщиной?

Пленник пожал плечами:

– Наверное, она уехала вместе с молодым господином.

Арчер подал знак, что ему нужна минута. Поморщившись, Эстебан поднял проклятый камень с земли и снова прижал его к коже пленника. Парнишка повалился на бок и захрапел.

– Леди Мэй, – сказал Лью, как только молодой человек потерял сознание. – Молодой господин, должно быть, остановился в Новом Честере по дороге в Нэрроумар. Она рассказала, что ее похитили, и местные вмешались в это дело.

– И Ларк проклял за это весь город? – спросил Нат. – За то, что кто-то заступился за испуганную девушку?

– Я видела проклятия похуже, которые накладывали за меньшее, – тихо сказала Брайер. Чем больше она узнавала о лорде Ларке и его сыне, тем меньше они ей нравились. Они казались именно такими людьми, которые могли заплатить ее родителям, чтобы те отомстили кучке бедных горожан.

За время допроса Джемма не произнесла ни слова. Она пристально смотрела на Арчера, как будто на его лице был написан ответ на старую загадку. Женщина плотнее закуталась в свою красную шаль.

– Сын Ларка, – произнесла она, наконец. – Так это он?

Арчер мгновение хранил молчание.

– Да.

– Он что? – спросил Нат.

– Теперь все понятно, – сказала Джемма.

– Что понятно? – недоумевал Нат. – Я что-то пропустил?

Он посмотрел на Брайер, но она была в таком же замешательстве, как и он.

Арчер и Джемма, казалось, общались лишь при помощи одних взглядов. Они были очень похожи, вдруг осознала Брайер, наблюдая за стоящими по разные стороны костра Джеммой и Арчером. Свет пламени блестел на их золотистых волосах.

– Рано или поздно нам придется им рассказать, – сказала Джемма после долгой паузы.

– Ладно, – Арчер вздохнул и повернулся к остальным: – Это секрет, так что не кричите об этом в тавернах.

– Очередные секреты? – спросила Брайер.

Он встретился с ней взглядом.

– Секреты, скрытые за другими секретами и лежащие рядом с еще боˊльшим количеством секретов.

– Хватит уже говорить загадками, – нетерпеливо сказал Нат. – Так ты расскажешь нам все или нет?

– Леди Мэй ждет ребенка, – сказал Арчер.

– Откуда ждет? – не понял Нат.

Лью закатил глаза.

– Это значит, она беременна, тупица.

– И от кого ребенок?

– От сына Ларка, – ответил Арчер. – Отца ребенка зовут Томас. Ему двадцать пять лет, и каждый год своей жизни он провел так, чтобы с течением времени стать самым настоящим мерзавцем.

Брайер обхватила руками лямку своей сумки с красками, удивленная, но не совсем шокированная тем, что ситуация с Мэй оказалась сложнее, чем ей говорили. Значит, она носит под сердцем внука злейшего врага своего отца. Это был весьма опасный секрет.

– А не слишком ли стар Томас Ларк для леди Мэй? – спросил Нат. – Она сама почти ребенок.

– Ей едва исполнилось восемнадцать, – кивнул Арчер. – И – да, это одна из причин, почему он самый настоящий мерзавец, – брови Арчера опустились, а его рот скривился, как будто бы он съел что-то кислое. – Она влюбилась в Томаса, когда они впервые встретились, и с головой погрузилась в их тайный роман, веря, что их любовь будет длиться вечно. Для него все это было всего лишь очередной интрижкой.

– Откуда тебе все это известно? – спросил Нат.

– Это сложно и долго объяснять, – сказал Арчер, снова поймав взгляд Брайер.

У девушки уже появилась теория об истинной личности Арчера и его безответных нежных чувствах, которые тот, судя по всему, испытывал к девушке, которую они старались спасти. Арчер рисковал жизнью, чтобы помочь леди Мэй выбраться из трудной жизненной ситуации, в которую она попала из-за другого мужчины. Брайер стала восхищаться Арчером еще больше, однако ее восхищение смешивалось с грустью. Миссия Арчера всегда была связана только с леди Мэй. Брайер была всего лишь помощником, ассистентом, не более чем художницей по найму.

– Самое главное, – продолжил Арчер, – что Томас Ларк отказался от леди Мэй прежде, чем она поняла, что беременна. Для нее было бы лучше держать все в тайне, однако Ларк-старший, должно быть, проведал, что его внук или внучка родится от дочери его злейшего врага. Он послал Томаса в Барденвейл, чтобы похитить леди Мэй до того, как о ребенке узнает ее собственный отец.

– Ты уверен, что леди Мэй поехала не по своей воле? – спросила Брайер. – Если у них был тайный роман, то, возможно, ей хотелось быть вместе с молодым Ларком.

Арчер провел рукой по волосам. На его манжете виднелись пятна крови, оставшиеся после сражения.

– Я задавался тем же вопросом, но то, что произошло в Новом Честере, подтверждает: ее удерживают против воли. Даже если она по своему желанию покинула отцовский дом, к тому времени, как они добрались сюда, Мэй уже хотела вернуться домой. Она попросила помощи в трактире, и мы видели, к чему это привело.

– Я хочу убедиться, что вы все понимаете, насколько все серьезно и важно, – сказала Джемма; легкий ветерок кружил вокруг нее искры от огня, ероша ее золотые волосы с проседью. – Мы не просто пытаемся вернуть пленницу, которую похитил Ларк из-за мелочного соперничества, которое они с Барденом именуют войной. Мы не просто хотим получить награду за спасение похищенной девушки. Мы пытаемся выкрасть наследника прямо у Ларка из-под носа.

– Потенциального наследника, – поправил Арчер. – Я подозреваю, что Джаспер Ларк выжидает того момента, когда можно убедиться, мальчик ли это. Если родится мальчик, то они объявят, что молодые любовники просто сбежали и никто никого не похищал, а ребенок будет объявлен законным наследником. Сын Мэй унаследует и графство Бардена, и графство Ларка, но при этом Джаспер воспитает его как Ларка.

– А если это девочка? – спросил Эстебан.

Арчер поморщился.

– В отличие от семьи Барденов, в семье Ларка есть другие мужчины Ларк, которые унаследуют земли раньше дочери Томаса. В таком случае лорд Ларк мог бы заставить Томаса и Мэй снова попробовать родить ему мальчика. Или же, может быть, ему захочется замять этот постыдный инцидент и женить сына на более подходящей девушке. Не исключено, что он может даже избавиться от внучки.

– А что же будет с леди Мэй? – спросил Нат.

– Ее жизнь при любом раскладе в опасности, – ответил Арчер. – Ларк может убить ее, чтобы ребенок сразу же унаследовал все земли Барденов. Томас не питает к Мэй ни малейшей привязанности и будет очень рад избавиться от нее. Я сомневаюсь, что Томасу важен ребенок; это Джаспер Ларк хочет наследника. Может быть, он считает, что если у него будет еще один шанс вырастить мальчика, то он сможет помешать тому стать аморальным ловеласом.

– И самым настоящим мерзавцем, – добавил Нат.

– Да, такого сына врагу не пожелаешь, – сказал Арчер. – Но какого пола ни оказался бы ребенок, это даст Ларку возможность получить все графство Барден, когда Барден умрет, а дальше он установит там свои неимоверно высокие налоги и подвергнет простой люд жестокому обращению, как и в графстве Ларк.

Брайер вспомнила фермеров, которые делились едой с ней и Арчером: дедушку, Джульетту и маленького Эби. Они очень страдали из-за налогов Ларка. Однако, даже если Арчер не хотел, чтобы власть Джаспера Ларка расширяла свои границы, это все равно не вполне объясняло, почему он так много знал о Томасе, Мэй и самом лорде Ларке. Девушка вспомнила кое-что, что сказал им дедушка в амбаре, когда ставил тарелки с едой на стол. Он назвал Томаса старшим сыном. Теория Брайер об истинной личности Арчера начинала подтверждаться.

В кронах деревьев ухнула сова, возвращая мысли девушки к костру, разбойникам и спящему пленнику, одетому в бордовый мундир.

– Все это очень информативно, – сказал Эстебан, – но это помогает нам в достижении нашей цели – вызволению леди Мэй из Нэрроумар.

– Верно, – согласился Арчер, – но теперь вы все знаете, с чем мы имеем дело и почему так важно проникнуть туда до рождения ребенка. Кроме того, сама леди Мэй из-за своего положения, возможно, не сможет прыгать с крыши на крышу во время побега.

– Лорд Ларк не остановится ни перед чем, чтобы помешать ее похищению, – сказала Джемма. – Он считает, что ребенок принадлежит ему, независимо от желания матери.

– И он знает, что мы идем за ней, – Лью окинул лес мрачным взглядом. – Мы не так много грабили в этом графстве, чтобы нас объявили в розыск в каждой деревушке.

– Кстати, об этом, – сказала Брайер. – Почему на плакатах нет твоего лица, Арчер?

Арчер пожал плечами:

– Твоего тоже нет.

– Я не так давно присоединилась к вам, но если Ларк знает, что твоя шайка здесь, он должен знать, что ты тоже.

– Возможно, – беспечно ответил Арчер.

Брайер явно была не единственной среди них, кто не понимал, как Арчер связан с Ларком, Барденом и их отпрысками. Нат задумчиво смотрел вдаль, теребя выбившуюся нитку на своей лоскутной куртке. Лью всматривался в лес, словно ожидая нового нападения. Эстебан выглядел так, словно сожалел о том, что вообще согласился участвовать в этой миссии. Брайер начинала думать о том, что их было слишком мало, чтобы справиться с этой задачей, даже если в ход пустить ее самые изобретательные проклятия.

Арчер энергично потер руки и кивнул в сторону пленника.

– На сегодня хватит рассказов о прошлом. Может, разбудим этого парня и посмотрим, знает ли он что-нибудь полезное о Нэрроумаре?

Эстебан снял проклятый камень с кожи пленника, и парнишка снова пришел в себя. Он смотрел на взявших его в плен людей так, будто не подозревал, что был без сознания в течение последних нескольких минут.

– Что происходит? – сонно спросил он.

– Ты собирался рассказать нам о Нэрроумаре, – подсказал Эстебан.

– О, – пленник сделал глубокий вдох. – Я скажу вам правду. – Он оглядел их, возможно, прикидывая, есть ли у него шансы выбраться из лагеря живым. Они были невелики. – Если я расскажу вам все, вы позволите мне присоединиться к вашей банде? Думаю, что быть вне закона теперь будет лучше, чем вернуться обратно после всего этого.

Эстебан фыркнул.

– Почему бы тебе не произвести на нас хорошее впечатление чем-нибудь полезным, и мы рассмотрим твою заявку на вступление в наши ряды?

– Хорошо, – пленник выпрямился, выглядя уже не таким испуганным. – Нэрроумар. С чего же начать?

Ответ на его вопрос взялся ниоткуда. Как только он открыл рот, его глаза внезапно выпучились, а лицо потемнело. Из его горла вырвался ужасный булькающий звук. Он потянулся к шее, содрогаясь, как гротескная кукла. Эстебан удивленно отпрянул.

– Что происходит? – спросил Нат.

– Он проклят, – Брайер опустилась на колени рядом с пленником, ища на его одежде хоть какой-нибудь признак нарисованного проклятия. Парнишка потянулся к ней связанными руками, широко выпучив глаза.

– Не двигайся, – приказала она ему. – Я пытаюсь помочь.

Она оттянула его воротник и мельком увидела оловянно-желтый и костяной черный. То были цвета болезни и смерти, которые складывались в рисунок запертой шкатулки – проклятия для защиты секретов Нэрроумара. Брайер попыталась расстегнуть мундир пленника, но проклятие сработало слишком быстро. Его тело напряглось, и с его распухших губ сорвался последний сдавленный звук. Затем глаза пленника остекленели, и он завалился прямо в костер.

Остальные с криками бросились к телу, чтобы вытащить его, и воздух наполнился искрами. Брайер отпрянула назад, машинально потянувшись к своей сумке. Арчер натянул лук, направляя стрелу в темноту.

– Художник проклятий где-то поблизости?

– Я так не думаю, – сказала Брайер. От запаха плоти и горелой ткани ей стало дурно. – Это проклятие препятствует предательству. Если бы у меня было немного фиолетового, я могла бы успеть его разрушить.

Она не могла смотреть на молодого солдата, которого не успела спасти. Лью попытался оживить парня, надавливая руками ему на грудь и прислушиваясь к его дыханию, но это было бесполезно. Он сел на пятки и покачал головой. Несколько искр от потревоженного огня подпалили ему бороду.

– Несчастный парнишка. Он собирался помочь нам.

– Почему они так поступили с одним из своих? – нервничая, спросил Нат.

– Ларк считает своих людей расходным материалом. – Арчер говорил злобно, так же злобно, как и тогда, когда они обнаружили проклятие в Новом Честере. Костяшки его пальцев на луке побелели, пока он напряженно смотрел в сторону деревьев. Остальные члены патруля Ларка лежали на земле в свете костра бесформенными фигурами. По крайней мере, они пали в честном бою.

Брайер осмелилась взглянуть на едва не ставшего разбойником парнишку и содрогнулась. Никто не заслуживал того, чтобы погибнуть таким образом. Хуже этого было то, что проклятие, отнявшее у него жизнь, почти наверняка было написано ее родителями. Девушка надеялась, что Новый Честер был единичным заказом. Очевидно, в этом она ошиблась. Ее тело сковал ледяной ужас.

Арчер ослабил натяжение тетивы и опустил оружие.

– Нам нужно переместить стоянку в другое место.

Лью поднялся на ноги.

– Я приведу лошадей.

– Мы не можем отправиться в Нэрроумар сейчас, – сказала Брайер. – Те, кто охраняет это место, после случившегося, скорее всего, знают, где мы.

Она полагала, что у их миссии хотя бы был шанс на успех, когда ее родители не знали, что они идут, но если кому-то из патруля удалось сбежать…

– Мы не отступим, – отрезал Арчер.

Брайер повернулась к нему, стараясь не говорить слишком много в присутствии остальных.

– Я же говорила, что если кто-то узнает, что мы здесь, то у нас не будет шансов.

– Это не имеет значения.

– Арчер…

Он резко перебил ее:

– Я попаду в эту крепость, и неважно, пойдешь ты со мной или нет. Ты говорила, что готова к трудностям. Ты говорила, что хочешь помочь слабым. Если ты собираешься оставить беременную девушку в руках у кого-то, кто попытается причинить ей боль, то ты не та, за кого я тебя принимал.

Брайер поджала губы, и старое разрушительное желание поднялось в ней, чтобы соединиться с сокрушительной волной гнева. Он мог быть расстроен и в отчаянии, но это не давало ему права бросить ей в лицо ее же слова. Пальцы Брайер дернулись, мечтая о кисти. Отец предупреждал ее, что личные интересы всегда мешают делу. «Не позволяй клиентам втянуть тебя в свои интриги и тем самым мешать твоей работе».

– А кто же ты, Арчер? – огрызнулась она. – Или ты и дальше продолжишь отрицать, что не преследуешь никаких личных интересов?

Арчер уставился на нее, его грудь тяжело вздымалась, словно он пытался справиться со своим гневом. Все наблюдавшие за их спором затаили дыхание.

– Я никто, – сказал он. – По крайней мере, теперь это так. Независимо от моей личной истории, связанной с Ларками, я не могу позволить им и их союзникам победить. Если ты собираешься уйти, то уходи сейчас.

Он подошел к лошадям и начал седлать своего гнедого жеребца. Его высокая фигура казалась еще выше из-за теней, отбрасываемых разбросанными углями, и почти наводила страх. Напряжение было заметно в каждой линии его тела и в резких движениях рук.

Желание к бегству бурлило в груди Брайер. Она провела последний год, пытаясь избежать внимания родителей, скрываясь в приграничных графствах и меняя имена. Уйти сейчас было бы благоразумно, но, в то же время, бесхарактерно. Она выбрала путь труса, когда покинула Верхний Люр. Разрушить магическую защиту родителей и улизнуть из города – не лучший способ показать им свою силу.

«И ты ведь считала себя такой талантливой!»

Брайер думала, что может вести более достойную и этичную жизнь вдали от своих родителей, но в этом она тоже потерпела неудачу. Вместо того чтобы использовать магию проклятий во благо, она продолжала понемногу привносить в мир зло. Она не знала, как пользоваться своим талантом по-другому.

Арчер перевел взгляд от седельных сумок и посмотрел прямо на Брайер. В его глазах читался вызов, но вместе с тем в них был намек на сострадание, понимание и желание сделать мир лучше, несмотря на то что он был разбойником и вором.

Брайер вспомнила его слова, сказанные ей в лунном свете. «Твоя душа имеет значение». Да, она терпела неудачи, стремясь творить добрые дела, но она хотя бы пыталась. Каждый день Брайер боролась с наследием своих родителей. Это имело значение. И пускай они наводили на нее ужас, но, возможно, пришло время дать им отпор напрямую. Может, Брайер была способна творить хорошие дела в этом мире, вставляя палки в колеса своим родителям и их клиентам.

– Я по-прежнему с вами, – сказала она, наконец. – Неважно, кто охраняет Нэрроумар.

– Хорошо, – Арчер мрачно кивнул, как будто мог прочесть ее мысли по блестящим глазам. – Что скажешь, если мы пойдем и почистим это место, как апельсин?

Глава 18

Пока Арчер отдавал распоряжения членам своей шайки в лесу возле Нового Честера, капитан Нэрроумарского гарнизона шел по центральному коридору крепости. Его сапоги глухо стучали по каменному полу. С пояса свисал меч, поскрипывая в кожаных ножнах при каждом шаге. Капитану было за семьдесят, и он командовал крепостью уже тридцать восемь лет, и с каждым годом крепость становилась все более тихой и пыльной. У капитана часто болели кости, и он начал подумывать, не пора ли ему уйти на покой.

За всю его жизнь никто ни разу не попытался взять крепость штурмом. Нэрроумар находился так отдаленно, что перестал быть важной стратегической точкой. В древние времена крепость была сердцем и кулаком забытого королевства, однако теперь центры влияния сместились, превратив Нэрроумар в реликвию в виде неприступной крепости.

Нэрроумар не был традиционным оборонительным сооружением с бойницами, башнями и рвами, заполненными илом. Нэрроумар представлял собой настоящее чудо природы в виде системы пещер и туннелей, глубоко пронизывающих склон горы. У подножия крепости журчал ручей, а единственным входом в Нэрроумар была огромная и тщательно охраняемая каменная дверь. Устройство крепости было настолько идеально приспособлено для обороны, что некоторые говорили, будто бы Нэрроумар возвели небесные боги, чтобы хранить в ней свои самые темные тайны. Кто бы ни отвоевал крепость у богов, он, должно быть, обладал невероятным могуществом, однако в настоящем времени крепость переходила по наследству от отца к сыну, как запертый сундук.

Крепость находилась в ведомстве семьи Ларков на протяжении многих поколений, однако Ларки не видели необходимости в том, чтобы содержать в ней большой гарнизон. Свой замок они возвели рядом с главным торговым путем и не хотели платить солдатам, чтобы те сидели без дела в безопасной и далекой крепости. Почти двадцать лет назад Ларки перестали посылать новобранцев в Нэрроумар. Жилые комнаты крепости пришли в запустение, а сводчатые потолки просели под тяжестью лет. В конце концов, оставшаяся горстка солдат заняла одну секцию подземных казарм, предоставив все остальные помещения пыли и паукам.

Старый капитан провел рукой по редеющим седым волосам, вспоминая молодую жену, которая какое-то время составляла ему компанию. Ее смех наполнял подземные переходы, и капитан был уверен, что им суждено остаться здесь навсегда в качестве неофициальных хозяев древнего сооружения. Они бы заполнили свои владения детьми, которые затем унаследуют бразды правления крепостью, подобно отпрыскам древних королей.

Однако молодая жена капитана не любила Нэрроумар так, как любил крепость он сам. Ей не нравилось жить под горой. Однажды она отправилась собирать полевые цветы и встретила молодого солдата королевской армии. Он предложил ей жизнь, в которой их дети могли бы расти на солнце, а не властвовать над пыльными коридорами. Через две недели после их встречи она ушла, а капитан все глубже и глубже забирался в крепость, отчаянно цепляясь за ее каменные стены.

Другие солдаты приняли ту же участь, доживая свои дни в изоляции от остального мира без мяса на ужин и развлечений. Капитан добросовестно тренировал своих людей, ежедневно проводя суровые учения. Небольшой гарнизон Нэрроумара мог выстоять против целой армии, и бывалые солдаты всегда были готовы к нападению. Капитану никогда не приходилось защищать большую каменную дверь от врагов, чужеземных или внутренних, однако Нэрроумар был его вотчиной, и он старательно ее охранял.

И вот однажды Джаспер Ларк, далекий лорд забытой крепости, приказал резервному отряду прибыть в Нэрроумар, чтобы подготовиться к прибытию леди Мэй Барден. Это был второй раз, когда Нэрроумар принимал у себя молодую гостью.

Старый капитан не знал, что ему делать с полными сил молодыми людьми, которые внезапно заняли его казармы, наполнив подземные переходы шумом и теплом. Когда ежедневных учений было недостаточно, чтобы израсходовать их юношескую энергию, он поручил им навести порядок в крепости: вымести пыль из ее коридоров и привести в надлежащий вид древние элементы декора – статуи, фонтаны, замысловатые каменные колонны и артефакты из забытого века. Капитан начал чувствовать, что старое и забытое всеми место все еще нуждалось в нем.

Затем наступил летний вечер, когда богато одетая пара – он, с горящими глазами и надменным видом, и она, с вьющимися волосами и огнем во взгляде – прибыла верхом и сообщила, что берет оборону крепости на себя. Супруги выполняли приказы, которые поступали непосредственно от самого лорда Ларка, хотя говорили они, как люди из Верхнего Люра, более привыкшие к роскоши столицы, чем к миру приграничных графств.

В отличие от молодых солдат, двое незнакомцев не были вооружены хвастовством и свежевыкованной сталью. Они несли коробки с красками, кисти из конского волоса и льняное масло. Чета разместила свои припасы в покоях лорда Ларка, расположенных рядом с главным коридором крепости, и принялась за живопись.

Старый капитан мало разбирался в магах и еще меньше в искусстве, поэтому не обращал на них внимания, пока не увидел их проклятия в действии. Это случилось во время обеда. Один из новых солдат был пойман на краже ветхой скульптуры из малоиспользуемого банкетного зала, чтобы продать ее на антикварном рынке в родном городе. Капитан мог бы урезать ему жалованье и покончить с этим, однако художники проклятий настояли на том, чтобы вора вывели к ним в цепях прямо посреди солдатской столовой.

Капитан помешал бы им, если бы знал, что они задумали. Он постоянно утешал себя этим.

Женщина вышла вперед и встала над молодым солдатом. Ее непослушные волосы ниспадали на плечи подобно мантии королевы.

– Нэрроумар – один из лучших образцов древней резьбы по камню, который существует в королевстве Люр, – сказала она, и ее голос звучал так же громко и ясно, как удары молотом по наковальне. – Подобное кощунство недопустимо.

– Это была всего лишь небольшая статуя, – солдат выглядел смущенным тем, что его поймали, однако он был недостаточно умен, чтобы испытывать страх.

– Эта статуя украшала здешний зал сотни лет, – сказала женщина. – Эта крепость недостойна лорда Ларка, но он попросил нас защитить ее. Это включает в себя защиту каждого карниза, каждого заплесневелого гобелена, каждого мраморного бюста, каким бы уродливым он ни был. Мы не позволим сокровищам, подобным этому, быть разграбленными.

– Никто все равно этим не пользуется, – сказал солдат. – А украшения…

– Искусство! – перебила его женщина. – Искусство не создается для того, чтобы им пользовались.

– Именно, – сказал ее муж, и его голос производил впечатление бурлящего котелка. – И оно не должно превращаться в товар ничтожным солдатом, не имеющим ни малейшего представления об истинной ценности Нэрроумара.

Старый капитан ощетинился. Может быть, его происхождение нельзя было назвать благородным, но ему не нравилось, когда чужаки из столицы называли его людей ничтожными.

Женщина наклонилась ближе к солдату.

– Ты будешь наказан за отсутствие уважения.

– Послушайте, сэр, мадам, – вмешался капитан. – У нас есть протокол для…

Женщина подняла тонкую, забрызганную краской руку, показывая письмо от лорда Ларка, дарующее ей полномочия.

– С этого момента мы будем заниматься любыми дисциплинарными мерами.

Капитан нахмурился.

– Как командующий…

– Что скажешь, дорогой? – спросила женщина мужа. – Сожжение?

Мужчина наклонил голову в задумчивости.

– Я думаю, это правильный выбор, учитывая нанесенный ущерб.

Она улыбнулась.

– Одно из моих любимых, – она щелкнула пальцами в сторону старого капитана, как будто он был самым жалким слугой. – Мне нужен предмет одежды преступника, желательно такой, который он часто носит.

Капитан не двинулся с места. Он не привык подчиняться приказам в собственной крепости. Затем женщина повернулась к нему лицом, и он невольно отпрянул. В ее взгляде сквозила не просто жестокость, казалось, он вобрал в себя все темные желания, которые возникали в душе капитана в худшие моменты его жизни: невысказанные проклятия, которые он бросал жене в спину, когда та уходила от него, и все те слова, которые он в отчаянии кричал уже после ее ухода. В глазах художницы проклятий он увидел те же гнев и тьму, и ему стало страшно.

– Подойдут мундир или шляпа, – прошептала она.

Капитан резко обернулся.

– Твоя фуражка, солдат.

Молодой вор статуй протянул ему свою шерстяную фуражку, выглядя более смущенным, чем напуганным. Женщина выхватила фуражку у капитана, не глядя ни на него, ни на солдата. Ее муж кивнул, и в его больших глазах отразились те же эмоции. Они действовали как единое целое, преследуя одну цель.

Женщина опустилась на колени, чтобы нарисовать на фуражке изображение котла, висящего над пылающим огнем. Капитан не мог похвастаться тем, что много знает об искусстве, но ее работа была выполнена очень красиво. Он едва не сделал ей комплимент.

Затем солдат, который украл статую, начал кричать. Капитан не скоро смог забыть этот звук. Он преследовал его в ночных кошмарах в течение нескольких недель после произошедшего, хотя позже ему довелось слышать более душераздирающие крики. Это был первый раз, когда он должен был остановить все это, но он этого не сделал. Он боялся проклятых художников, как и любой, кто посмотрел им в глаза, и позволял делать все, что им заблагорассудится.

Капитан ускорил шаг, хотя ноги отяжелели, а кости ныли сильнее, чем когда-либо. Может, прекращение первого наказания не принесло бы никакой пользы. Возможно, художники проклятий обратили бы свою злую магию против него, но именно в этот момент он должен был хотя бы попытаться помешать им. Ответственность за все то, что произошло потом, лежала на его плечах.

Именно такие мысли крутились в голове старого капитана, пока он шел по коридору и слушал крики беременной девушки.

Это история о злодеях и о тех, кто выбрал, противостоять им или нет.

Глава 19

В полдень Арчер и его команда добрались до неглубокого ущелья, ведущего к Нэрроумару. Облака приглушали яркость полуденного солнца, и осенний воздух был свежим, почти морозным из-за близости к горам. Арчер позволил себе немного поспать в предрассветные часы, нуждаясь в том, чтобы вся его команда была готова действовать.

Он не мог унять свой гнев в течение всей долгой ночи с тех пор, как пленник подтвердил, что Мэй попросила помощи в Новом Честере. О чем бы она ни думала, покидая отчий дом, к моменту прибытия в Честер она уже знала, что с Томасом Ларком она была в опасности. Руки Арчера задрожали при мысли о Томасе с его глупым лицом, которое было довольно красивым, чтобы соблазнить впечатлительную юную особу. Арчеру не следовало их знакомить. Он был тем, кто впутал Мэй в дела Ларков, кто собственноручно вручил Джасперу Ларку оружие для его нескончаемой войны с лордом Барденом. Арчер был готов проклясть Мэй, если бы умел пользоваться кистью. Он обуздал свой гнев и приказал себе сосредоточиться. Он должен был исправить нанесенный урон. Спасение Мэй было первым шагом в этом.

Шайка остановилась на безопасном расстоянии от горной крепости, чтобы можно было произвести необходимую подготовку без риска быть обнаруженными. Они укрылись за большой бесформенной глыбой, которая некогда была нижней половиной гигантской статуи и от которой остались одни только колени и обутые в сапоги ступни, покрытые лишайником и россыпью опавших листьев.

Пока остальные стреноживали лошадей у разрушенной статуи, Арчер поманил Брайер к себе, и они вместе отправились пешком на разведку. К этому времени капитан гарнизона Нэрроумара уже мог знать об их нахождении в этих краях. Старик командовал крепостью, сколько Арчер себя помнил, и он хорошо нес свою службу. Им следовало быть очень осторожными.

В ущелье, ведущему к высокому склону горы и входу в крепость, шла узкая каменистая дорога. Наблюдая за дорогой, Арчер и Брайер двигались вдоль нее по верхнему склону ущелья, пробираясь сквозь криво растущие деревья и колючие кусты ежевики, вздрагивая от хруста каждой ветки под ногами. Более высокие и прямые деревья – в основном это были вязы – росли вдоль ущелья у подножия горы, помогая Арчеру и Брайер незаметно приближаться к легендарной крепости.

Они подползли на животах к краю ущелья, чтобы осмотреть свою цель. Крепость была встроена в узкую расщелину – простую трещину в скале – и была защищена большой каменной дверью. Глядя на вход, можно было подумать, что за ним скрывается не что иное, как конюшня или пастушья лачуга, но внутри горы располагались просторные недра, в которые за всю трехсотлетнюю историю Нэрроумара никому никогда не удавалось проникнуть.

Арчер был полон решимости стать исключением из правил.

– Это единственный вход, – прошептал он, указывая на большую дверь, которая имела такой же бледно-серый оттенок, как и склон горы.

Брайер тихо присвистнула.

– Пробиться через нее будет нелегко даже при помощи чар.

– Внутри все еще хуже, – сказал Арчер. – Там есть центральный коридор с туннелями и дверными проемами. На каждом углу нас могут поджидать солдаты.

Пока он говорил, дверь приоткрылась, и из нее вышли шестеро мужчин в бордовых мундирах и с пиками. Они пересекли голую каменистую площадку перед дверью и двинулись вверх по дороге, проходя прямо под позицией Арчера, которую он занимал сверху.

– Думаю, можно с уверенностью сказать, что Ларк послал подкрепление в гарнизон, – сказал Арчер. – Ты все осмотрела?

Брайер не ответила, занятая изучением каменного входа. Арчер был очень рад, что она не бросила их, когда узнала, что ее родители были связаны с Ларками. Без нее план Джеммы был бы не осуществим. Он любом случае был не осуществимым, но Арчер пока не готов был этого признавать.

Арчер украдкой рассматривал Брайер. Она совершала такие ужасные поступки, что ему даже не снилось, и он не мог сбросить со счетов опасность, которую художница представляла для его миссии и личной безопасности. Однако она уже попыталась пойти по другому пути и жить более достойной жизнью, несмотря на ужасающие препятствия. Он не мог не восхищаться ею. Ему хотелось разделить с девушкой хотя бы часть того бремени, которое она несла.

Ветер переменился, и до Арчера долетел легкий аромат льняного масла и роз, напоминая ему об их танце на гумне и о том, как Брайер смеялась. Ему вдруг захотелось обхватить ее лицо ладонями и притянуть к себе.

Арчер мотнул головой.

«Опасное задание, помнишь? Могущественные враги, смертельная опасность, предательство и…»

– Я все осмотрела, – Брайер взглянула на него, затем моргнула, словно удивленная выражением его лица. – Ты в порядке?

– Патруль может заглянуть сюда в любое время, – хрипло сказал он. – Нам лучше вернуться к остальным.

Они проделали обратный путь через криво растущие деревья, стараясь быть еще более осторожными, и присоединились к остальной части группы у разрушенной статуи. Эстебан, сидевший на гигантских каменных ступнях, как старый ворон, массировал горло. Джемма осматривала рану, которую Нат получил во время сражения у костра. Лью лихорадочно писал что-то в своей записной книжке.

– Я вас не удивлю, если скажу, что Нэрроумар выглядит так же неприступно, как и всегда, – сообщил Арчер.

– Так какой спектакль мы устраиваем, босс? – спросил Нат. – Выдадим себя за людей Ларка? Предложим им купить эля? Думаю, они выпивают по несколько бочек в день.

– Ничего такого экстраординарного мы делать не будем, – сказал Арчер. – Я готов поспорить, что все способы нападения уже были испробованы, кроме этого, – он ухмыльнулся, небрежно опираясь на треснувший левый ботинок статуи. – Мы проделаем свой собственный вход, – он кивнул в сторону Брайер. – Или, точнее, она проделает.

Глаза Ната округлились.

– В смысле, прямо в горе?

– Она продырявит гору проклятием, – кивнул Арчер. – Если нам повезет, мы даже близко к каменной двери не приблизимся.

Лью отошел, чтобы следить за дорогой из безопасного укрытия на ветке дерева, в то время как другие готовились к вылазке. Они накормили лошадей, с которых не сняли седла на случай, если придется спешно отступать, наточили оружие и пересмотрели план, разработанный Джеммой после того, как Брайер показала, как именно она собирается проделать ход прямо в горе. Они должны были дождаться времени перед ужином, когда солдаты будут заняты подготовкой к трапезе после ничем не примечательного дня в карауле.

Арчер надеялся, что к тому времени, когда появятся звезды, они все будут уже далеко отсюда.

Нат становился все более нервным по мере того, как послеполуденные тени все ниже и ниже опускались на разрушенную статую. Одежда паренька была более растрепанной, чем обычно, и он все время теребил себя за ухо и поглядывал на Брайер, которая была слишком занята, чтобы сказать ему что-нибудь утешительное. Ее губы шевелились, как будто она неустанно повторяла порядок мазков в проклятии или, возможно, читала молитву.

Арчер подошел к Нату и похлопал его по округлому плечу.

– Ты в порядке, приятель?

– Как думаешь, будет очень шумно, когда она проделает дыру в горе?

– Наверняка, – ответил Арчер. – Вот почему мы взяли с собой мага с очень красивым голосом.

Нат нахмурился.

– Я думал, Эстебан не будет использовать свою магию.

– У каждого из нас своя роль, – сказал Арчер. – Эстебан попытается пропеть себе путь с одной стороны горы, и пока солдаты будут заняты его поимкой, наша художница проклятий проберется внутрь с другой стороны при помощи своей магии.

Арчер убедил Эстебана, что вызволение Мэй из Нэрроумара пойдет на пользу его репутации. Его татуировки лицензированного мага позволят связать его с местом событий, даже если он не сумеет проникнуть в саму крепость. Его голос, при всей своей силе, не обладал явной разрушительной мощью, в отличие от проклятой живописи. Эстебан бы не смог пробить дыру в горе.

Нат не выглядел убежденным.

– А разве нам потом не придется спасать его?

– Я верю в то, что Эстебан не даст себя поймать, – ответил Арчер. – Кроме того, Эстебана часто видели в графстве Барден. Любой, кто узнает его, подумает, что его нанял отец Мэй, который представляет собой главную угрозу и от которого они все ожидают каких-либо ответных действий. Гарнизон будет слишком занят защитой крепости от Эстебана, чтобы заметить настоящую атаку.

– Как скажешь, – Нат вытер пот, выступивший на лбу. – Напомни мне еще разок, что должен делать я.

– Ты присмотришь за Брайер, пока она работает, и поможешь вытащить Мэй через туннель. Если понадобится, понесешь ее. Ты же у нас отвечаешь за физическую силу, помнишь? Только будь поаккуратнее с Мэй в ее положении.

– А где будешь ты?

– Я буду помогать Эстебану с отвлекающим маневром, – Арчер пересчитал стрелы в своем колчане, убедившись, чтобы оперение на каждой из них было прямым. – Между нами говоря, мы с ним поднимем такой шум, что будет слышно даже на самых нижних ярусах.

Эту часть плана они обговорили только сегодня утром. Арчер изначально планировал идти вместе с Брайер, чтобы самому отыскать Мэй, но после их потасовки с патрулем в Новом Честере он полагал, что защитники Нэрроумара, возможно, уже знали об их приближении. Один из солдат мог сбежать в суматохе вокруг костра. Если Арчера не будет вместе с Эстебаном, то их противник сможет догадаться, что маг голоса пытается создать отвлекающий маневр. Арчер рисковал попасть в плен, но это был риск, на который он был готов пойти.

Нат все еще выглядел обеспокоенным.

– А что насчет Лью?

– Он станет отвлекать солдат вместе со мной и Эстебаном. Не волнуйся, Нат. С ним все будет в порядке.

– Как скажешь.

Нат поплелся к Брайер, которая тщательно перебирала содержимое своей сумки с красками.

– Ты правда настолько сильная, что сможешь проделать проход в горе?

– Будем надеяться, – ответила Брайер.

– Откуда ты можешь знать, что мы не проделаем туннель прямо в комнату, полную солдат?

– Вот тут в игру вступлю я, – сказала Джемма. Она привязала к рукам жесткие кожаные на́ручи. Над каждым ее запястьем торчали рукояти ножей, а на поясе болталась дубинка. Ее излюбленная красная шаль была теперь повязана на груди. – Я жила внутри этой горы в прошлой жизни. Я хорошо ее знаю.

– Я думал, ты хорошо знаешь замок Ларк, – сказал Нат.

Губы Джеммы сжались, отчего в уголках ее рта появились морщинки.

– Я провела достаточно времени в обоих местах.

– И Арчер? – Брайер оторвалась от своих красок. – Ты ведь тоже раньше бывал в Нэрроумаре, верно?

Арчер перекинул колчан через плечо.

– В прошлой жизни, как говорит Джемма.

Нат перевел взгляд с Арчера на Джемму.

– Неужели я единственный, у кого нет окутанного тайнами прошлого?

– Ты сейчас создаешь для себя окутанное тайнами прошлое, – сказал Арчер. – Награда за спасение Мэй сделает тебя богатым. Ты можешь начать новую жизнь и сколько угодно рассказывать истории о том, как смог разбогатеть, рассчитывая только на себя.

– Хм, – сказал Нат. – Я даже об этом не подумал.

Он отошел, чтобы убедиться, что лошади надежно привязаны в тени разрушенной статуи. В скором времени они начнут действовать. Арчер был готов приступить к делу. Они пересекли реки, леса и поля ради своей миссии, и чем дольше они ждали, тем больше он думал о том, что все может пойти наперекосяк. Они до сих пор не знали, какие сюрпризы приготовили для них художники проклятий, однако рассчитывали, что магическая защита сосредоточена вокруг дороги в ущелье и большой каменной двери.

Арчер подошел к Брайер, которая копалась в своем седельном мешке и бормотала себе под нос что-то о малахите, лазурите и охре.

– Ты готова?

– Думаю, да, – она вытащила со дна седельного мешка банку с черной краской и засунула ее в свою распухшую холщовую сумку. Ее движения были отрывистыми, выдавая нервозность. – Гора больше, чем я ожидала. Надеюсь, мне хватит краски.

– Я верю в твою разрушительную силу.

Девушка вздохнула.

– Пожалуй, я приму эти слова за комплимент.

– Это он и есть, – Арчер помолчал, собираясь с мыслями. – Я знаю, ты не всегда гордишься своей силой. Прости, что вытащил тебя из той хижины и заставил пользоваться магией.

– Та жизнь была обречена в любом случае, – быстро сказала Брайер, все еще возясь со своей сумкой. – К тому же, я тебе нужна.

– Нужна. Возможно, даже больше, чем ты думаешь.

Брайер подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Арчер вспомнил, как впервые увидел ее, выглядывающую из кроны клена у дома Уинтона. Она была похожа на сову и несла с собой разрушение. Арчер откинул с ее лба вьющийся локон, и его рука задержалась на ее щеке. Брайер замерла, настороженно наблюдая за ним. Он не мог сказать, хочет ли она прильнуть к нему или, наоборот, отпрянуть. Он и сам не понимал, что ему делать.

Арчеру хотелось поцеловать ее. Конечно, хотелось. Желание поцеловать ее пробуждалось в нем каждую минуту с тех пор, как Брайер упала с дерева и оказалась в его жизни, однако работа пока не была закончена. Если он поцелует Брайер, то усложнит все то, что должно было произойти по завершении миссии. Он понимал все это. Поступить так было бы нечестно по отношению к ней.

И все же его рука застыла на ее лице. Брайер моргнула, и ее ресницы затрепетали на его коже. Губы девушки приоткрылись. Сердце Арчера забилось чаще, стуча, как барабан. Пускай это было бы нечестно, но Арчер решил поддаться своему желанию.

Как раз в тот момент, когда он собирался отбросить все остатки осторожности и склониться к ней, что-то огромное ударило его сзади под колени. Арчер начал падать вперед, едва не сбив Брайер с ног. Они инстинктивно схватились друг за друга, чтобы сохранить равновесие.

У огромного существа, врезавшегося в него сзади, была большая морщинистая голова и местами выгоревший на солнце серый мех. Оно вскочило на задние лапы и начало размазывать слюни по лицу Арчера.

– Шериф! Наконец-то ты вернулся! Ты чуть не пропустил все самое интересное.

Пес продолжал восторженно и слюняво приветствовать своего хозяина. Потом он снова опустился на четыре лапы и уставился на Брайер блестящими черными глазами. Девушка неуверенно посмотрела на пса, словно ей было неловко от того, что она переправила хозяина Шерифа через реку без него. Прежде чем она успела что-то сказать, Шериф поставил на нее передние лапы и начал приветствовать так же энергично, как и самого Арчера.

– Ладно, ладно, хватит уже. Она тоже скучала по тебе, – сказал Арчер, похлопывая своего старого друга по крупным лапам и избегая встречаться с Брайер взглядом. Ему не хотелось снова потеряться в ее глазах. Так было лучше для всех.

– У нас есть работа. Как думаешь, ты справишься, если мы оставим тебя присматривать за лошадьми?

Шериф взвыл в знак согласия.

– Хорошо. Тогда, я думаю, пришло время закончить разговоры и приступить к действиям.

Не успел он произнести эти слова, как в лесу раздался звук труб, достаточно громкий, чтобы стряхнуть листья с ветвей. Через несколько мгновений, тяжело дыша, подбежал Лью. В его рыжих волосах торчали веточки, а к бороде прилипли кусочки коры.

– Там целая процессия всадников, – сообщил Лью. – Они держат путь к ущелью.

Арчер потянулся за луком.

– Подкрепление?

– Возможно, – сказал Лью. – Они пока далеко. Большинство из них – солдаты, однако там есть еще и шикарная карета.

– Показывай.

Лью шел впереди, указывая путь, и вскоре Арчер снова оказался на краю ущелья, хотя теперь он был дальше от вязов и каменной двери, чем раньше. Две дюжины вооруженных и одетых в ливреи воинов ехали по дороге, окружая экипаж со знакомой эмблемой, на которую Арчер смотрел с противоречивыми чувствами большую часть своей жизни. В карете сидел мужчина, и его профиль можно было увидеть через открытое окно.

Внутри у Арчера все заклокотало от знакомой ярости, которая доставила ему много неприятностей в последний раз, когда он видел этого человека. Этот человек был причиной того, почему Арчер был здесь, причиной того, почему Мэй и ее ребенок были в опасности. Именно из-за этого человека жизнь Арчера не была по-настоящему его жизнью. Именно из-за него он не мог поцеловать Брайер, не испытывая чувства вины. Именно из-за него он посвятил себя миссии и тому, что должно было произойти после.

– Сегодняшний день обещает быть более интересным, чем мы думали, – сказал Арчер, стараясь говорить спокойно. – Похоже, здесь сам лорд Ларк.

Лорд Джаспер Ларк, отец Арчера.

Глава 20

– Смена планов.

Брайер подняла взгляд и увидела, что Арчер возвращается к разрушенной статуе, где она ждала его вместе с остальными. Его челюсти были крепко сжаты, темные брови низко опущены. Беззаботная бравада, которую он демонстрировал несколько минут назад, исчезла.

– Лорд Ларк направляется по дороге в ущелье с двумя дюжинами солдат. Он доберется до Нэрроумара минут через двадцать.

– Он захочет немедленно увидеться с Мэй, – сказала Джемма. – Мы рассчитывали, что она будет одна.

Арчер мрачно кивнул.

– Мы не можем ждать, пока он уедет. Он может остаться до рождения ребенка и забрать его с собой.

– Значит, мы опоздали? – спросил Нат.

– Пока нет, – ответил Арчер, – но мы не можем ждать до ужина, как планировали. Эстебан?

– Да?

– Что ты скажешь, если мы нападем на процессию до того, как лорд Ларк успеет добраться до входа в крепость?

– Арчер, – начала Джемма.

– Это отвлечет их внимание, как мы и планировали.

Эстебан внимательно посмотрел на Арчера.

– Просто для ясности: вместо того, чтобы петь с целью проделать проход в горе, ты хочешь, чтобы я напал на две дюжины вооруженных людей на открытой местности?

– Именно так.

Во взгляде Арчера горела мрачная решительность. Что-то изменилось в нем при виде лорда Ларка. Его взгляд заставлял Брайер нервничать, но в то же время она была им заворожена. Ей была знакома эта решительность, эта ярость. Они пели в такт с разрушающей магией, которая колола кончики ее пальцев.

– Мы слишком близко к крепости, – заметил Лью. – Нападать сразу сродни самоубийству.

– Я не рассчитываю на победу, – сказал Арчер. – Но Эстебан справится со всем, что подготовила Нэрроумар. Быстрее. Мы должны устроить им засаду прямо сейчас, иначе будет поздно.

– Уже поздно, – сказала Джемма. – Засада требует планирования. Мы не можем просто спуститься вниз к дороге и начать…

– У Мэй нет времени, – перебил ее Арчер.

– Мы должны действовать с умом, Арчер, – сказал Лью, поднимая руки, словно приближаясь к испуганному животному. – Даже с даром Эстебана…

– Мы поклялись спасти ее, чего бы это нам ни стоило, – перебил Арчер. – Джемма, Нат и Брайер смогут доставить Мэй в безопасное место. Уведите ее в чащу, если понадобится. Только не дайте ей снова оказаться в руках Ларка. Лью и Эстебан, вы пойдете со мной.

Лицо Джеммы было бледным, а губы – бескровными, как у мертвеца.

– Арчер…

– Это не обсуждается, – отрезал Арчер.

Остальные члены шайки выглядели ошеломленными его гневом, однако подчинились и вы- шли вперед, сжимая в руках оружие и стиснув зубы.

Их покладистый и беззаботный лидер исчез. Брайер чувствовала в нем непреклонность и уверенность, которые побуждали людей слушать его и следовать за ним. Арчер больше не был вором, который хотел разжиться золотом. Он был человеком, готовым ради миссии отдать свою жизнь, если это гарантировало ее успех.

Джемма была единственной, кто не двинулся с места.

– Арчер, если ты погибнешь во время нападения на эту дурацкую карету…

– То быть посему. Я не позволю, чтобы ему все сошло с рук, Джем.

Мгновение они смотрели друг на друга, и казалось, что между ними протянулась сияющая нить. Брайер никогда не понимала, что же их связывает. После долгого напряженного молчания Джемма кивнула.

Внезапно Арчер повернулся лицом к Брайер, и в его глазах по-прежнему горела мрачная решимость.

– У тебя все непременно должно получиться, – хрипло сказал он.

Брайер сглотнула.

– Получится.

– Хорошо, – он резко кивнул. – Хорошо.

Затем он сделал два быстрых шага вперед и заключил художницу в объятия.

Остальная часть команды, лес и мир исчезли, когда Арчер поцеловал ее. Это было похоже на вихрь, бурную реку, рушащийся дом и пылающее пламя. Брайер обвила руками его шею и запустила пальцы в копну светлых волос. В том, как его губы целовали ее, как его руки обхватили ее и подняли с ног, чувствовалась крайняя нужда, как будто бы Брайер была водой, а он – погибающим от жажды путником. Когда Арчер опустил девушку на землю, Брайер схватила его за рукава куртки цвета индиго, чтобы не упасть. Ее разум затуманился, а ноги стали ватными.

– Нашли время, – пробормотал Лью. – А теперь, пожалуйста, давайте вернемся к нашей самоубийственной миссии.

– Выдвигаемся, – Арчер отступил от Брайер и повесил лук за плечи под странным углом. – Соберите всю свою удачу в кулак, друзья. Пришло время выручать из беды прекрасную леди.

– Ради награды, приключений и открытой дороги! – подхватил Нат.

– Ради леди Мэй, – сказал Арчер, – и ради всех остальных, кого лорд Ларк считает своей собственностью.

Брайер пришла в себя достаточно, чтобы порыться в седельном мешке и вытащить последнюю вещь, над которой она работала.

– Возьми их, – она передала ему тщательно завернутые камни. – Если ты их бросишь, они начнут взрываться, и вашим врагам покажется, что вас больше. Будь осторожен, – она сделала шаг к Арчеру и сжала его кулак вокруг мешочка с проклятиями, стараясь передать через давление рук все свои эмоции. Брайер не знала, что побудило его поцеловать ее после того, как он так долго себя сдерживал, однако она сделает все возможное, чтобы это не был их последний поцелуй. – Не вздумай умереть.

Она отпустила его руку и повернулась к Джемме и Нату:

– Ну что, начнем?

Они оставили Шерифа охранять лошадей, и Джемма повела их через лес к восточному склону горы, где Брайер должна была проделать туннель к темнице леди Мэй. Вместе с Натом художница следовала за Джеммой вверх по склону, напряженно вслушиваясь, чтобы знать, что происходит у них за спиной: и выжидая сигнала Эстебана.

В воздухе пахло соснами, мхом и нагретой солнцем землей. Послеполуденное солнце спряталось за вершину. Тенистый лес создавал идеальное укрытие, чтобы их не заметил патруль. Защитники крепости были сосредоточены на ущелье и входе в Нэрроумар, особенно сейчас, когда в нее направлялась карета лорда Ларка.

Брайер объясняла риски, пока поднималась по крутому склону.

– Я не знаю недр этой горы. Там могут быть мягкие места, где камни могут обрушиться на нас. Не очень сильные проклятия дадут нам возможность проложить ход более безопасно, но это займет больше времени. Возможно, мне придется использовать более серьезные проклятия.

– Ты можешь укрепить свод? – спросила Джемма.

– Я кое-что добавила к дизайну, – ответила Брайер. – Это мое собственное изобретение. Когда шахтеры нанимают художников, чтобы те разрабатывали для них шахты, они укрепляют туннели деревянными балками. Это требует времени, рабочих рук и создает много шума. Мы не сможем проделать подобный туннель в этой крепости, не попавшись, особенно если учесть, что нас так мало.

– Так твои усовершенствования решат эту проблему?

Брайер замялась.

– Да, в этом и вся задумка. Я буду перемещать камни как можно осторожнее, но мои модификации могут не сработать. Если вы захотите остаться снаружи, пока я не закончу с самой рискованной частью, я все пойму.

– Когда мы окажемся в крепости, тебе понадобится моя помощь, – сказала Джемма. – Нат должен остаться снаружи, чтобы охранять вход в туннель.

– Согласна, – кивнула Брайер. – Мы не можем допустить, чтобы кто-то прошел за нами.

– Подождите минутку. – Нат резко остановился, глядя на Брайер впервые с тех пор, как Арчер поцеловал ее. – Не оставляйте меня в стороне.

– Ты ничего не пропустишь, – сказала Брайер.

Щеки Ната порозовели, отчего он стал выглядеть совсем юным.

– Мы должны держаться вместе, – пробуб- нил он.

Брайер вздохнула. Она надеялась, что миссия отвлечет его от мыслей о его неразделенной влюбленности.

– Давай ты постоишь на страже, пока я буду прокладывать туннель, а потом мы позовем тебя, когда придет время пробить внутреннюю стену? Пожалуйста. Нам нужно, чтобы кто-то прикрывал тыл.

– Ладно, – широкие плечи Ната поникли. – Только не устраивайте никаких интересных потасовок без меня.

Вскоре они достигли места, где из горы выступал небольшой утес. У его подножия росли кусты можжевельника, которые ползли вверх по склону и обрамляли его своими искривленными ветвями.

– Вот то самое место, – Джемма поставила незажженный фонарь и положила руку на восточный каменистый склон. Бледно-серая поверхность горы была плоской и манящей, как пустой холст. – Если мы проложим путь прямо отсюда, то окажемся в банкетном зале, который больше не используется. Это самое близкое место к тому, где, по моим предположениям, удерживают Мэй.

Брайер сняла с плеча сумку и разложила баночки с краской перед каменной стеной. Именно за этим ее взяли в команду, хотя тогда она еще не знала в лицо своего врага. Она почувствовала покалывание в кончиках пальцев, горячий порыв созидания и разрушения.

– Приготовьтесь. Это может быть опасно.

Глава 21

Арчер наблюдал за процессией с ветки вяза, который рос на вершине ущелья. Роскошная карета и две дюжины стражников в бордовых одеждах находились всего в сотне шагов от каменной двери. Арчер всегда знал, что их противник будет превосходить их численно, и надеялся избежать прямого столкновения. Однако теперь, когда до подобного дошло, он чувствовал мрачное удовлетворение от того, что столкнется с отцом лицом к лицу.

Ну, не совсем лицом к лицу. Он намеревался оставаться на дереве как можно дольше, но, тем не менее, все равно это был бой.

Его ярость немного остыла, пока он ждал на ветке вяза. Джаспер Ларк был презренным оправданием мужчины, но Арчер смог вырваться из-под его влияния. Он отказался жить на условиях Ларка, и сегодня он сделает так, чтобы Мэй, ее ребенок и все земли, которые они унаследуют, тоже стали свободными.

Арчер натянул пару мягких кожаных перчаток и положил стрелу на тетиву, прорезав большим пальцем оперение. Он провел много часов, упражняясь с этим луком, возможно, именно из-за настойчивого требования отца, который велел упражняться с мечом, как его старший брат. Ларк утверждал, что лук – для простых солдат, однако Арчер считал, что именно это оружие подходит ему лучше всего.

Эстебан забрался на другое дерево, что росло дальше по гряде, и сидел на нем, как сердитый стервятник. Он глотнул воды из бурдюка и начал тихо петь, постепенно повышая голос. Лью кружил на другой стороне ущелья позади процессии, его руки были обтянуты перчатками, а карманы полны взрывных проклятий Брайер. Арчер и Лью заткнули уши обрезками ткани, чтобы заглушить магический голос Эстебана. Пути назад у них не было.

Цепляясь ногами за ветку дерева, Арчер перехватил лук одной рукой, а другой достал из кармана проклятый камень, на этот раз – ярко-красный. Он повертел его в руке, затянутой в кожаную перчатку, и пожелал Брайер удачи в ее миссии. Если сегодня он потерпит поражение, то он доверял ей закончить работу.

Настало время для отвлекающего маневра.

Он бросил камень с дерева, и тот взорвался со вспышкой и приглушенным треском примерно в десяти метрах от него. В ответ на это на противоположной стороне ущелья прогремело еще несколько небольших взрывов. Лью тоже был готов действовать.

Люди на дороге внизу обернулись, ища источник взрывов, и потянулись за своими короткими мечами. Арчер поднял лук. Еще несколько взрывов прогремели вдоль края ущелья, вспышки света создавали впечатление, что на деревьях собралось много людей. Солдаты искали своих скрытых врагов, готовясь к атаке. Прежде чем они успели это сделать, Эстебан запел.

Песня была прекрасной и одновременно ужасной, и пробивалась даже сквозь ткань в ушах Арчера. Он слышал голос Эстебана бесчисленное количество раз с тех пор, как они встретились в Меловом Порту, но все еще поражался его силе, которая была способна сбить человека с ног. Исцеляющие песни Эстебана были тоже сильными, но мягкими. Эта же песня обладала властной мощью океана или торнадо, и красотой девушки с горящими глазами и магией в руках.

Арчер едва удержал лук и стрелы, стараясь зацепиться за ветку дерева, когда песня вырвалась из уст Эстебана. Он даже не направлял свою силу в сторону Арчера, однако его песня пронизывала собой все: землю, деревья и самого Арчера. Люди на дороге даже не поймут, что случилось.

Магия песни обрушилась на слуг Ларка, как приливная волна. Они инстинктивно пригнулись, хотя на самом деле их коснулся только звук. Песня сбивала их с толка, приводя в замешательство и растерянность.

Эстебан понизил тон, и эффект смятения сменился страхом. По процессии пробежала волна паники. Люди начали затыкать уши, лошади отчаянно ржали, но другие звуки стирались под натиском песни Эстебана. Она сводила людей с ума и убивала их боевой дух. Она была так же разрушительна, как любое проклятие, хотя и оставляла тела нетронутыми. Каждая нота, каждый такт, каждая смена тона убеждала людей в том, что смерть близко.

Лошади обратились в бегство первыми, дюжина животных пыталась убежать одновременно. Нескольким всадникам удалось удержать своих лошадей под контролем, но другие были напуганы еще больше, чем их лошади, и позволили животным бежать, куда те хотели.

Пока одни поддавались вызванному песней Эстебана ужасу, другие бежали к деревьям, где скрывались Арчер и Эстебан. Они поняли, что угроза исходит с их стороны, и отчаянно ринулись в атаку, пытаясь уничтожить скрытого в листве мага прежде, чем тот причинит еще больше вреда их товарищам. Арчер сглотнул, когда мужчины приблизились ближе. Он должен был защищать Эстебана, даже если для этого придется убить этих храбрых солдат. Он втянул во все это своего мага голоса. Он втянул в это всех.

Арчер начал выбирать мишени. Он натянул тетиву, прицелился, отпустил. Раздался звон и глухой удар, затем еще раз и еще.

Вибрация лука и удары стрел, попадавших в тела, создавали свою собственную мелодию, которую Арчер скорее чувствовал, чем слышал. Один за другим испуганные люди падали под шквалом его стрел. Он пытался не смотреть на их лица, также как пытался не слышать песню Эстебана, однако это было не просто, поскольку он знал некоторых из этих людей. Они защищали его во время долгих поездок по сельским просторам. Они смеялись над его юношескими шутками. Они служили ему, поклявшись отдать свою жизнь ради его семьи. Они сдержали свои клятвы, взбираясь по склону ущелья и заставляя его стрелять. Каждая выпущенная стрела, казалось, попадала в самого Арчера.

Еще больше стрел попало в цель. Все больше людей падали на дорогу, как камни. Один из них зацепился за стремена, когда падал; его лошадь слишком обезумела от страха, чтобы обратить на это внимание. Животное помчалось вниз по ущелью, волоча за собой умирающего всадника. Арчер выпустил еще одну стрелу, чтобы избавить человека от страданий.

Хаос длился недолго. Уцелевшие солдаты вновь овладели лошадьми и выстроились вокруг кареты. Лица лорда Ларка в окне уже не было видно. Арчер все равно не думал, что сможет пустить стрелу ему в лицо, и почувствовал облегчение от того, что ему не пришлось делать выбор. Он прижал дрожащую руку к стволу дерева, глядя на тела людей, разбросанные по склону, и торчащие из них стрелы. Все произошло слишком быстро, начиная от клятвы спасти Мэй и заканчивая стрельбой в людей, которых он знал. Арчеру казалось, что он опускается на дно непроглядно темного колодца, не имея возможности остановиться.

Затем дверца кареты открылась, и появилось новое лицо. В карете с лордом Ларком путешествовал еще один человек, хорошо одетый, дородный, в котором Арчер узнал Кройдена, верного мага голоса своего отца. Арчер выкрикнул Эстебану предупреждение. Несмотря на то что Кройден выглядел как деревенский джентльмен, этот маг был могущественным, хорошо обученным и полностью лицензированным.

Кройден выбрался из кареты и зашагал по каменистой земле, солдаты стали собираться вокруг него. Он закатал рукава своего роскошного пурпурного плаща, обнажив татуировки, покрывающие его мясистые руки. Сделав глубокий вдох, Кройден открыл рот, посылая контратаку в сторону деревьев.

В ответ тон Эстебана изменился. Атака Кройдена врезалась в барьер из звука. Ничуть не смутившись, он с нарастающей яростью метал ноты в сторону края ущелья. Губы Эстебана искривились, и он начал отражать атаку аккорд за аккордом.

Два мага сражались, напевая друг другу смерть. Песня одного из магов стала звучать более торжественно. Дуэль двух голосовых магов проходила абсолютно на другом уровне, как будто бы это сражались демоны или боги, которые рычали друг на друга из глубин и высот своих владений.

Арчер почти забыл о своих стрелах, пока какофония обрывала листья с деревьев и заставляла дрожать землю. Он мог видеть – и слышать – почему маги обязаны были иметь лицензию и подчиняться строгим правилам. Их необузданные силы могли разорвать ткань мироздания.

Арчер крепче ухватился за ветку дерева, когда маги сотрясли гору до самого основания. Немногие маги были столь же могущественными, как Эстебан, однако Кройден ему не уступал, не дрогнув под шквалом атак своего противника. Арчер и не подозревал, что он такой сильный.

Внезапно Кройден оскалил зубы и завыл, как волк, целясь в дерево Эстебана. От удара вяз задрожал так сильно, что Арчер испугался, как бы его друга не стряхнуло с ветки.

Эстебан мертвой хваткой вцепился в ствол, но его старческие руки соскальзывали. Его голос стал хриплым. Атака продолжалась слишком долго. Им нужно было как можно дольше отвлекать лорда Ларка, но в таких условиях Эстебан не мог петь вечно.

Арчер вытащил из колчана очередную стрелу, положил ее на тетиву и прицелился. У него был только один выстрел. Кройден мог убить его одним словом, если бы понял, на каком именно дереве он находится. Один выстрел, или же Эстебан упадет.

Губы и уши Кройдена кровоточили из-за напора звука, но он не отступал. Он постепенно брал верх над Эстебаном. Арчер не хотел убивать этого человека просто за то, что тот выполнял свои обязанности, но он должен был защитить свою команду. Он нашел цель, выпрямился, сделал вдох и отпустил тетиву.

Стрела попала точно в цель. Кройден рухнул на землю. Тишина со звоном распространилась по ущелью.

На мгновение Арчер позволил себе поверить, что они все-таки могут успешно справиться со своей задачей. Затем большая каменная дверь на другом конце ущелья распахнулась, внезапно наступившую тишину нарушил гром шагов.

Из проема начало появляться подкрепление – дюжина солдат, две дюжины. Их было больше, чем у Арчера осталось стрел. Во главе процессии ехали верхом два человека, которых он никогда раньше не видел. Это были мужчина и женщина, оба с прямыми спинами и суровыми лицами. У мужчины были большие совиные глаза, а у женщины – темные вьющиеся волосы. Оба везли перекинутые через седла сумки, и с их рук стекала краска.

– Арчер! – крикнул Эстебан мощным напряженным голосом. – Это…

Остальные его слова потонули в грохоте взрыва, который пронесся по ущелью и сбросил Арчера с дерева. Белый свет закружился у юноши перед глазами, после чего все погрузилось в темноту.

Глава 22

Брайер повторяла штрихи проклятия на стене туннеля снова и снова, ее пальцы покалывало от магии. Желтая охра, умбра, зеленая веронская земля[4], сажа, кармин, умбра, коричневая охра, свинцовый белый, кармин, желтая охра, костяной черный, кармин. Раз за разом она рисовала серо-коричневую гору, окруженную огненным сиянием. Когда Брайер заканчивала каждое проклятие красным пятном в центре, гора грохотала, и куски каменной породы падали в пыль.

Некоторые обломки исчезали вместе со взрывом, что было хитрым дополнением к проклятию. Желтая охра и сажа были одной из нескольких модификаций, которые Брайер внесла в стандартное проклятие разрушения. Это не давало туннелю заполниться каменной пылью, пока девушка работала. И все же воздуха оставалось очень мало. Художница работала молча, разговаривая только тогда, когда ей нужно было сверить направление с Джеммой, которая сидела позади нее со свечным фонарем.

Спина Брайер болела из-за ее скрюченного положения в туннеле, а в глазах был песок. Из-за запаха льняного масла и воска было трудно дышать. Брайер казалось, что она не видела открытого неба уже целый год. Ее краски подсохли и стали грязными. Ей приходилось плотно закрывать все банки, прежде чем вывести последний штрих в каждом проклятии, что замедляло ей продвижение через гору.

Громкий грохот свидетельствовал о том, что у входа в крепость разворачивалось сражение. Их с Джеммой и Натом пока никто не обнаружил. Регулярные патрули должны были бы обнаружить во время обхода вход в туннель, однако поднятый шум в ущелье занимал большую часть солдат. Нат стоял на страже среди можжевеловых кустов у входа в туннель на случай, если кто-то неожиданно появится.

Брайер предпочла бы компанию Ната компании Джеммы. Женщина, которая указывала Брайер направление прокладываемого туннеля, была очень неразговорчивым собеседником. Брайер до сих пор не понимала, почему Джемма так рьяно была против ее присутствия в шайке. Она едва обменялась с Брайер парой слов с тех пор, как Арчер поцеловал ее.

– Так, приготовьтесь к следующему, – сказала Брайер, закрывая банки и занося руку для последнего штриха.

Джемма закрыла красной шалью нос и рот, не проронив ни слова.

Затаив дыхание, Брайер сделала последний мазок кармином. Раздался громкий треск, и рисунок начал вгрызаться в камень, его разноцветная пасть глотала пыль и отламывала более крупные камни, которые падали на пол. До сих пор Брайер не обнаружила никаких защитных чар. Она надеялась, что не наткнется на магический барьер, когда доберется до внутренней стены крепости. Девушка не могла сломать его без фиолетового цвета, сделанного из раковины морской улитки.

Когда проклятие прорезалось в гору настолько глубоко, насколько это было возможно, Брайер вытерла пыль с лица куском ткани, перелезла через обломки и приготовилась нарисовать его снова.

Джемма пролезла вслед за ней, переставив фонарь, достала из седельной сумки бурдюк с водой и молча протянула девушке. Брайер с благодарностью приняла его и сделала большой глоток, отчего пыль в ее горле превратилась в грязь.

– Нам скоро нужно будет узнать, как там дела у Ната, – сказала Брайер, утирая капли воды с подбородка. – Я хочу знать, что происходит снаружи.

– Я схожу, – Джемма забрала бурдюк с водой и положила его обратно в сумку, но вместо того, чтобы направиться вниз по туннелю, она долго хмурилась, глядя на Брайер. Свет свечей мерцал в ее темно-синих глазах.

– Ты знаешь, кто он?

– Нат?

– Арчер. Ты ведь уже догадалась?

Брайер заколебалась, раздумывая, стоит ли ей говорить о своих догадках.

– Он младший сын лорда Ларка, так ведь? Томас – его брат.

– Правильно, – Джемма не улыбнулась. – Я всегда считала тебя сообразительной.

– Он слишком много знает о семье Ларков, – сказала Брайер. – И он особо скрывал то, что эта миссия носит для него личный характер. Ничто так не волнует людей, как семейные дела, – она повертела кисть в пальцах. – Я знаю имена сыновей Джаспера Ларка. Его ведь звали Айван, верно?

– Ты подозрительно много знаешь о влиятельных семьях королевства.

Брайер твердо встретила взгляд Джеммы.

– Я жила в графстве Барден, помните?

Джемма взглянула на краску, размазанную по рукам Брайер, и девушка вздрогнула, сопротивляясь искушению спрятать свои ладони от посторонних глаз. Художница сомневалась в том, что Джемма начала этот разговор из дружеских побуждений. Брайер отвернулась к стене и снова начала работать над проклятием. Желтая охра, умбра, зеленая земля, сажа, кармин, умбра, коричневая охра, свинцовый белый, кармин, желтая охра, костяной черный, кармин.

– Так почему Арчер сбежал из дома? – спросила она, пока работала. Магия накапливалась и дрожала в ее руках.

– Он видел, как ненависть Джаспера Ларка к лорду Бардену развратила его, – сказала Джемма. – Ларк с радостью разорил бы свое графство, чтобы одержать верх над соперником. Только вот его народ уже и так страдал от неимоверно высоких налогов. – Она помолчала. – К тому же, Джаспер жесток. Томас страдает от порока другого рода, так что никого из них нельзя назвать благородным. Арчер разочаровался в своей семье и попытался умыть руки, став честным вором.

Слова Джеммы совпадали почти со всем, что Арчер рассказывал Брайер о себе. Он клялся, что не является ни принцем, ни герцогом и даже ни потерянным королем. Ларки были баронами. У Арчера было благородство, которое не имело ничего общего с его хорошим воспитанием и образованием, однако он снова оказался втянут в семейные дела.

– Я так понимаю, то, что леди Мэй забеременела от Томаса, все изменило?

Джемма кивнула.

– Арчер и Мэй Барден оба в юности проводили лето в Верхнем Люре. Арчер подружился с ней, надеясь преодолеть пропасть между их враждующими домами. Он считал, что молодое поколение способно залечить старые раны.

Брайер обмакнула кисть в банку с коричневой охрой.

– Они были влюблены?

– Они хорошо ладили, но она никогда не смотрела на Арчера так, как смотрела на его импозантного старшего брата, когда тот приезжал в город, чтобы убедиться, что Арчер не попал в слишком большие неприятности.

– Значит, Томас никогда бы не приблизился к Мэй, если бы Арчер не сделал этого первым.

– Он чувствует ответственность за нее и за этого ребенка, – ответила Джемма. – Однако он также видит потенциал в том, чтобы две семьи объединились. Он не хотел обрекать никого на жизнь со своим братом, но мог сам взять на себя эту ответственность.

Брайер вытерла кисточку и переключилась на банку свинцово-белого.

– Я не понимаю.

– Неужели? – тихо спросила Джемма. – Арчер намеревается жениться на леди Мэй и растить ребенка, как своего собственного.

В туннеле стало очень тихо. Белая краска капала на камни у ног Брайер. Если все так, как сказала Джемма, то это объясняло то, почему Арчер был готов на все ради Мэй и почему он так долго сопротивлялся желанию поцеловать Брайер. Точнее, Брайер подозревала, что он долго сопротивлялся этому, судя по тому, как отчаянно он притянул ее к себе. Она вспомнила, как он шагнул к ней, безрассудный, напряженный.

Брайер хмуро посмотрела на Джемму.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильное представление, – сказала Джемма. – Тот поцелуй… Тогда Арчер просто поддался моменту. Ты не должна думать, что это что-то значит. У Арчера есть более важное предназначение, то, которое может исцелить эти земли от того урона, что был нанесен им соперничеством между Барденом и Ларком. Арчер вырастит лучшего сына, чем это бы сделал его брат, и в будущем он будет править обоими графствами.

Брайер опустила кисть и повернулась к Джемме, чувствуя, как в ней поднимается волна старого желания к разрушениям. Гора, казалось, сотряслась в ответ на него.

– То есть вы хотите сказать, чтобы я держалась подальше от этого великого предназначения?

– Я хочу сказать тебе, чтобы ты держалась подальше от Арчера, – произнесла Джемма. – Я предупреждала его о том, что ты опасна, но он меня не послушал.

– Он нанял меня именно потому, что я опасна.

Джемма фыркнула.

– Я не говорю о твоей способности разрушать дерево и камень. Ты обладаешь силой предложить этому мальчику именно то, чего он всегда хотел. Он завидует свободе. Он вовсе не шутит, когда говорит о том, что ему ничего не нужно, кроме лошади, лука и открытой дороги. Ты вырвалась из своей прошлой жизни, и ты соблазняешь его на то, чтобы он еще дальше бежал от своей.

– Мне кажется, это ему решать, а не мне.

Брайер вернулась к своей работе, отказываясь быть запуганной. Однако когда она рисовала гору с огненным заревом, окружая себя ароматом льняного масла, ей казалось, что она чувствует запах сухой соломы и древесного дыма, слышит смех и звуки скрипки и барабана. Иллюзия рассеялась, так и не успев сформироваться.

– Арчер не откажется от своего долга, – сказала Джемма. – Он отправился сюда, чтобы восстановить семью и изменить то, как Ларки относятся к своим подданным. Он сможет сделать много хорошего для этих земель. Не делай ситуацию сложнее, чем она должна быть. Если он тебе небезразличен, оставь его в покое и исчезни.

Земля грохотала под ними и над ними. Где-то на горе разворачивалось сражение. Где-то там Арчер рисковал жизнью, чтобы искупить грехи брата. Брайер знала, что у Арчера и Мэй было общее прошлое, возможно, даже романтическое прошлое, однако девушка не могла свыкнуться с мыслью, что у них будет общее будущее. Тем не менее, ее возмущало, что ей об этом говорила Джемма, а не сам Арчер.

– Какой у вас во всем этом интерес? – спросила она. – Вы работали в замке Ларка. Вы были наставницей Арчера или что-то в этом роде, так ведь?

– Я его мать.

Руки Брайера дернулись, размазывая краску по стене. Ответ, казалось, непроизвольно сорвался с губ Джеммы.

– Не рассказывай об этом никому и никогда, – Джемма подошла ближе. – Сам Арчер этого не знает.

Брайер медленно повернулась к женщине. Их разделял лишь стоящий между ними фонарь, освещая светлые с проседью волосы Джеммы. Такие же светлые волосы, как и у Арчера.

– Как такое возможно?

– Я работала в канцелярии у Джаспера Ларка. Он воспользовался мной, – голос Джеммы был спокоен. – Он решил оставить себе моего маленького мальчика, который родился прямо здесь, в Нэрроумаре, на тот случай, если что-то случится с его первенцем. Его жена уже тогда была больна и не могла больше иметь детей. Я поклялась хранить все это в тайне, чтобы не потерять свое положение в его доме, сначала как работница канцелярии, затем как наставница его сыновей. Я была готова жить в доме надругавшегося надо мной человека, лишь бы видеть, как растет мой ребенок. Когда Арчер бежал, я была только рада последовать за ним.

Брайер выдохнула, и ее дыхание разнеслось по туннелю.

– Почему вы ему не сказали?

– Я хотела, когда встретилась с ним через несколько месяцев после того, как он покинул замок Ларк, – сказала Джемма. – Но я боялась, что он в ярости бросится на отца и погибнет. Сейчас он гораздо лучше контролирует свой гнев, чем раньше. Однако чем дольше я ждала подходящего момента, тем труднее мне было бы ему объяснить, почему я не открыла ему правду давным-давно.

– А Лью знает?

Джемма поправила красную шаль.

– Лью знает, что у меня был ребенок до того, как я встретила его, но он думает, что ребенок умер при рождении. Я говорю тебе это только потому, что уверена, что ты поступишь правильно.

Брайер моргнула.

– Вы уверены?

– Да.

Свет от свечи пробежал по морщинам на лице женщины. Она говорила искренне, и это застало Брайер врасплох. Люди редко рассчитывали на то, что она может поступать правильно.

– Какие бы ужасные вещи ни творились в твоем прошлом, – сказала Джемма, – я верю, что ты по-настоящему стараешься быть достойным человеком. Это один из способов показать это. Мэй – милая девушка, и я верю, что они с Арчером смогут вырастить ребенка, который не будет продолжать наследие своего отца и деда. Они могут изменить то, что значит быть Ларком.

– И вы хотите для Арчера большего, чем жизнь в качестве преступника.

– Он заслуживает лучшего, – сказала Джемма. – Я думаю, ты тоже это понимаешь.

Брайер ничего не ответила. Откровения Джеммы проносились в ее сознании, как снежная лавина. Она понимала, чего хотела Джемма для своего сына и почему Брайер не вписывалась в этот план, однако она не знала, разделяет ли ее стремления Арчер. Неужели он действительно собирался жениться на леди Мэй? Брайер показалось, что его поцелуй был искренним. С другой стороны, он ведь сдерживался тогда, когда у него были другие возможности поцеловать ее. Может быть, именно потому, что ему было уготовано совсем другое будущее?

С замиранием сердца Брайер посмотрела на Джемму, ища подтверждения, утешения, даже сочувствия. Непримиримая решимость отражалась на лице Джеммы, однако в ее взгляде плескалась боль. Эта женщина стольким пожертвовала ради ребенка, который даже не знал о том, что она его мать. Не зная, что сказать в ответ на эту боль, Брайер отвернулась к стене и открыла банку с карминовой краской.

– Я лучше пойду посмотрю, как там Нат, – сказала Джемма через минуту, и в ее надломившемся голосе прозвучал лишь призрачный намек на терзавшие ее чувства. – Я в любом случае должна проверить длину туннеля. Скоро нам нужно будет повернуть налево.

– Я продолжу здесь. Скажите Нату, что он герой.

Джемма ушла не сразу.

– С тобой все будет в порядке?

– У нас есть работа, которую нужно закончить. – Брайер не отрывала глаз от своего рисунка, тщательно прорабатывая форму проклятия. – Об остальном позаботимся позже.

Джемма по-прежнему не двигалась. Брайер знала, чего она ждет.

– Я сохраню ваш секрет. Обещаю.

– Я скоро вернусь.

Оставив фонарь на земле, Джемма поспешила обратно в туннель. Ее шаги звучали уверенно, когда она шла по коварной тропе. Брайер услышала Арчера в этом шаге, услышала правду истории Джеммы прежде, чем женщина скрылась в темноте.

Брайер вздохнула. Арчер и Джемма были заняты миссией задолго до того, как она встретила их, и они будут вместе после того, как все закончится и художнице придется уйти. Наверное, с ее стороны было глупо думать, что она может остаться в жизни Арчера. Нет, она просто закончит работу, для которой ее наняли, и тогда придет ее время двигаться дальше.

Девушка сделала последние штрихи проклятия немного большими по размеру, чем раньше, надеясь ускорить процесс. Ее пальцы онемели от магии, и она чувствовала, как у нее начинает болеть горло и сердце. Она хотела покончить с этим как можно скорее.

Послышался привычный треск и грохот, когда проклятие начало вгрызаться в гору, разбрасывая пыль и щебень у ног Брайер.

Внезапно раздался отдаленный взрыв, который она скорее почувствовала, чем услышала. Взрыв, гораздо более мощный, чем другие, сотряс гору. Брайер покачнулась, цепляясь за стену туннеля, когда земля начала ходить у нее под ногами. Пламя свечи задрожало.

Под пальцами художницы появилась тонкая трещинка. Она расширялась, расширялась, достигая потолка. Камни трещали по всему туннелю.

Брайер бросилась на проклятие, разъедающее камень перед ней, желая, чтобы оно сработало быстрее. Над ее головой раздался страшный грохот. Она надавила на проклятие, добавляя больше краски, чтобы продвинуть его чуть дальше.

Туннель начал рушиться вокруг нее, скрывая свет. Брайер застыла, держа руки на магическом рисунке, который больше не могла видеть, и ее пальцы заскользили по масляной краске, царапая камень.

Затем проклятая стена содрогнулась и рухнула перед ней. Брайер прорвалась сквозь камни на открытое место и в облаке пыли упала на землю.

Глава 23

Когда Арчер открыл глаза, Эстебан пел. Сначала он подумал, что драка, должно быть, все еще продолжается, но в песне не было того яростного тембра, который Арчер запомнил прямо перед тем, как потерять сознание. Эта песня была довольно приятной. К сожалению, в то же самое время, как Арчер это понял, он заметил, что ему очень больно. Источник боли определить было невозможно, как будто его тело было одной гигантской пульсирующей раной.

Он попытался поднять голову и простонал:

– Что случилось?

Эстебан прервал свою песню.

– Ты сломал спину, когда упал с дерева.

– Что?!

Эстебан положил руку на грудь Арчера, чтобы тот не двигался.

– Самое худшее я уже исправил. А теперь позволь мне закончить исцеление твоих ран или хочешь, чтобы их тебе зашивал Лью?

– Продолжай.

Эстебан мягко кашлянул и снова запел. Когда его голос зазвучал над Арчером, боль отступила, и на смену ей пришло тупое зудящее ощущение, когда его разорванная кожа начала срастаться. Вскоре даже это неприятное ощущение затихло вместе с мелодией Эстебана.

– Ты закончил? – спросил Арчер, когда маг замолчал.

Эстебан не ответил, и Арчер испугался, что он получил какую-то другую травму, о которой Эстебан не хотел ему рассказывать. Возможно, одна из его конечностей оторвалась, когда он упал с дерева, или половина его мозга вытекла из черепа. Но старик просто очень устал. Он провел скрюченной рукой по лицу и тяжело опустился рядом с Арчером.

– Жить будешь, – прохрипел он. – По крайней мере, достаточно долго, чтобы дождаться следующего нападения.

Арчер осторожно сел, пытаясь понять, где находится. Они с Эстебаном остались одни в неглубокой лощине. Она выглядела совсем не так, как то место, где он взобрался на вяз, чтобы устроить засаду для кареты отца. Их окружали поваленные деревья, повсюду валялись груды камней, от некоторых из которых шел пар, словно их выбросил в небо огненный вулкан. Земля была вспахана, из нее торчали выкорчеванные кусты, вокруг на сотни метров была разбросана рыхлая почва. Заходящее солнце еще больше изменило пейзаж.

– Что случилось? – спросил Арчер.

– Ты помнишь, как мы атаковали процессию?

– Я думал, мы победили, – Арчер потер затылок. Боль, может, и прошла, но предшествующие ей события все еще оставались туманными. – Я убил их мага голоса, но потом из Нэрроумаре вышли всадники, и впереди были…

Арчер вспомнил темные глаза на гордых лицах, и руки, с которых капала краска.

– Проклятые художники, – закончил он. Родители Брайер. Он смел надеяться, что они не задержались здесь после наказания Нового Честера. Удивительно, что его отец оставил их, ведь их услуги стоили очень дорого, как сказала Брайер. Джаспер Ларк был известен своей скупостью.

– Я слышал об этих двоих, – сказал Эстебан. – Донован и Сирша Драйден. Маги всего королевства, лицензированные или нет, говорят о них шепотом за закрытыми дверьми. Драйдены работают вне закона, считают себя выше его. Некоторые до сих пор желают воспользоваться их услугами, хотя их помощь стоит недешево. Я не ожидал встретить их здесь.

– Я ожидал, – сказал Арчер. – Брайер узнала их работу в Новом Честере.

Эстебан нахмурился.

– Значит, она как-то связана с ними?

– Можно и так сказать.

– Так мои первоначальные подозрения были верны. А я-то уже начал думать, что она… неважно, – Эстебан хрустнул костяшками пальцев, выглядя смирившимся и, возможно, даже немного обиженным. – Можем ли мы предполагать, что она уже покончила с Джеммой и Натом и сейчас следит за тем, чтобы леди Мэй оставалась в заключении до тех пор, пока не родится ее ребенок?

Арчер моргнул.

– О чем ты толкуешь?

– О Брайер. Ты сделал намек на то, что она в сговоре с этими темными магами. Я с самого начала понял, что у нее, скорее всего, были необычные учителя. Полагаю, ее внедрили в нашу группу, чтобы она предала нас.

– Нет, она сбежала от них, – сказал Арчер. – Она порвала с ними все связи. Она поможет нам сражаться с ними, если до этого дойдет.

Эстебан замолчал, и Арчер услышал в этой тишине весь скептицизм, который необходимо было услышать.

– Ты правда думаешь, что это простое совпадение? – наконец спросил Эстебан.

– Да, я уверен, – упрямо возразил Арчер, хотя и понимал всю настороженность Эстебана.

У них у всех были секреты, скрытые за другими секретами и лежащие рядом с еще боˊльшим количеством секретов. Было бы весьма правдоподобным, если бы Брайер присоединился к команде Арчера, чтобы саботировать их, но разве ее рассказ о работе с родителями и ее боль были ложью? Могла ли она врать о своем желании использовать свою темную магию во благо, воодушевляя тем самым Арчера?

– Надеюсь, твое доверие к ней оправдано, – хрипло произнес Эстебан, словно почувствовав, что Арчер говорит без тени сомнения. – До наступления утра у нас будет шанс убедиться в ее лояльности наверняка, – он взглянул на заходящее солнце. – Мы не можем оставаться здесь, но я не получал никаких вестей от Лью.

Арчер почувствовал, как в его груди что-то болезненно сжалось, и это не имело никакого отношения к падению с дерева.

– Думаешь, он прячется на другой стороне ущелья?

– Надеюсь, что так. Лью не готов встретиться лицом к лицу с этими проклятыми художниками, но у него должно хватить здравого смысла оставаться в укрытии, – Эстебан медленно поднялся на ноги, скрипя суставами. – Теперь Драйдены знают, что мы здесь, но, что еще важнее, они знают, что я здесь. О моей репутации тоже говорят шепотом за закрытыми дверьми.

Несмотря на свои смелые слова, Эстебан покачнулся. Битва и исцеляющая песня отняли у него слишком много сил. Лицо его было бледнее обычного, а руки дрожали. Арчер вскочил на ноги и предложил ему руку. Он был благодарен Эстебану за то, что остался цел, но все равно думал, что магу следовало бы поберечь свою силу, а не тратить ее на исцеление.

Он помог старику подойти к деревьям, которым удалось устоять во время взрыва, но с которых исчезла вся пожелтевшая листва, как будто бы ее сдуло яростным порывом ветра. Эстебан смог оттащить Арчера не так далеко от края ущелья после того, как их сбросило с деревьев.

– Что нужно сделать, чтобы победить Драйденов? – спросил Арчер, когда они достигли более защищенного места в лесу.

Эстебан поджал губы.

– Множество заклинаний, которые требуют больше времени, чем у нас есть, и больше сил, чем у меня осталось, по крайней мере, без отдыха.

– Можем мы их на какое-то время занять, чтобы Джемма и Брайер закончили свое дело?

– Если ты хочешь попробовать совершить невозможное, то, хорошо, – сухо ответил Эстебан. – Давай займем их.

– Они не знают, что Брайер здесь, – сказал Арчер. – Думаю, у нас есть преимущество.

Эстебан фыркнул, но спорить не стал. Он сел, прислонившись к стволу дерева. Он выглядел таким усталым, словно бежал три дня. Независимо от того, что он сказал по поводу их попыток совершить невозможное, Арчер не думал, что у Эстебана осталась хоть капля силы. Им придется закончить свою работу без магии, по крайней мере, без магии Эстебана.

Арчер отказывался думать о том, что Брайер все это время была заодно со своими родителями. Он должен был верить, что дети могут идти по иному пути, нежели их родители, по лучшему пути. Он должен был верить, что сын не всегда обречен повторять ошибки отца. Его собственный отец совершил много ошибок. Возможно, настало время поговорить о них. Арчер усмехнулся.

– Посиди и отдохни столько, сколько тебе нужно, Эстебан. У меня есть идея.

Глава 24

Брайер протерла глаза от пыли, кашляя до боли в плечах. Ее окружала темнота, давя своим грузом. Сначала девушка испугалась, что обломки обрушившегося туннеля ослепили ее, но она просто оказалась в очень темной комнате, а ее фонарь погас.

Она поднялась на ноги и ощупала груду камней и грязи позади себя. Огромные камни полностью заблокировали туннель. Она не могла добраться до него, не прокляв всю груду камней несколько раз, рискуя обрушить своды туннеля себе на голову. Оставалось надеяться, что Джемма успела выбраться к тому месту, где Нат стоял на страже, и проход не обрушился. Независимо от их судьбы, Брайер теперь была сама по себе внутри крепости Нэрроумар.

Художница проверила банки с краской в своей сумке и с облегчением обнаружила, что большинство из них целы. Только одна банка была разбита, хотя она не могла сказать, какой именно цвет сейчас просачивался через холщовую сумку.

Жуткая тишина заполняла темное помещение после грохота рушащегося туннеля. Брайер, должно быть, оказалась в одной из неиспользуемых комнат в дальней части крепости. Она не ожидала, что окажется здесь без Джеммы. У нее не было другого выбора, кроме как двигаться вперед.

Она поползла вдоль стены, нащупывая гладкий камень руками в поисках отверстие или угла, которые могли бы ей указать на то, где она находится. Когда ее глаза медленно привыкли к темноте, очертания пространства начали проступать, как грубый набросок углем. Помещение было большим и прямоугольным, возможно, это был бывший банкетный зал или тренировочная площадка. Брайер поморщилась. С таким же успехом это могла быть кладовая, или темница, или невероятно большая уборная. Она жалела, что у нее нет с собой свечи.

До Брайер донесся звук отдаленных шагов. Они были приглушенными, как будто раздавались из стены или из соседствующего коридора. И действительно, вскоре ее пальцы наткнулись на шершавую деревянную поверхность двери. Брайер отпрянула, надеясь, что внутрь никто не войдет.

Шаги приближались, сопровождаясь двумя мужскими голосами.

– …видишь, что они наделали? Сама гора подскочила и готова была броситься бежать.

– Так с ними, получается, маг голоса?

– Я был бы удивлен, если бы его не было.

Брайер поморщилась. Эти люди говорили об Эстебане? И были ли «они» теми, кого она боялась? Девушка медленно приблизилась к деревянной двери.

– Они все еще там?

– Да. Они с лордом Ларком. Он хочет, чтобы мы принесли ему ребенка.

– А что делать с матерью?

– Ему плевать.

– Бедная девочка. Она ненамного старше моей дочери, а у нее уже есть собственная дочь.

Брайер прикусила губу, сдерживая вздох. В этот самый момент двое мужчин проходили мимо двери, но не открыли ее. Художница оставалась неподвижной, пока их мужчины шли дальше по коридору за пределами ее укрытия.

– Надеюсь, это не дойдет до ушей его светлости, но его сын заслуживает кастрации за то, что так обошелся с этой молодой леди.

– Мда, и после всех его стараний ребенок оказался девочкой. У его светлости до сих пор нет наследника.

– Он все равно может завещать все маленькой внучке. Это бы хоть что-то изменило, да?

– Я бы лучше служил девчонке, чем лорду Томасу.

– Мда, только вот это не нашего ума дело.

Голоса затихали по мере того, как они удалялись от Брайер. Она подождала, пока они не оказались почти вне пределов слышимости, затем использовала серый проклятый камень, чтобы открыть замок на двери. Она поспешила за стражниками по тускло освещенному коридору, надеясь, что они приведут ее к Мэй.

Любые опасения Брайер относительно продолжения миссии в одиночку больше не имели значения. Ребенок уже родился. Время действовать скрытно прошло. Если Брайер не спасет Мэй, то молодая мать не переживет эту ночь, и ее ребенок, возможно, тоже.

Брайер следовала за двумя мужчинами по каменному коридору так тихо, как только могла, осторожно придерживая свою сумку с красками, чтобы банки не гремели. В стенах через равные промежутки появились альковы, некоторые со скульптурами, некоторые без. Дважды она подпрыгивала, когда на нее неожиданно смотрели статуи, которые были так искусно сделаны, что казались живыми. Пот струился по лицу девушки, смешиваясь с пылью.

К счастью, мужчины впереди нее никого не встретили, пока не свернули в более узкий, освещенный факелами коридор, где перед деревянной дверью в тупике стояли в карауле еще два стражника.

– Его светлость желает видеть ребенка.

– Да, сэр.

Один из стражников отдал честь и повернулся, чтобы отпереть дверь.

Сейчас или никогда. Брайер выхватила из сумки красный проклятый камень и бросила его в центр коридора. Раздался взрыв и яркая вспышка света. Четверо мужчин обернулись, одновременно хватаясь за оружие. Брайер уже бежала к ним, вытаскивая из кармана сонные камни.

– Что за чертовщина…

Брайер врезалась в первого мужчину, который лишь наполовину успел вытащить меч из ножен. Она обхватила его одной рукой за шею и сунула проклятый камень прямо ему в рот. Он упал, как тряпичная кукла, и Брайер тяжело приземлилась на него.

Остальные уставились на покрытую пылью девушку, которая повалила их товарища. Брайер дотронулась еще одним проклятым камнем до ближайшей руки, до которой смогла дотянуться, и второй мужчина упал на землю, громко храпя. Она засунула камень ему за ворот рубашки, молясь, чтобы камень не потерял контакта с кожей.

Другие стражники, наконец, оправились от шока, вызванного появлением незнакомого лица в их неприступной крепости. Один из них побежал мимо нее по коридору, зовя на помощь подкрепление. Не имея времени на раздумья, Брайер схватила черный проклятый камень и швырнула его так сильно, как только могла. Он ударил охранника в затылок. Мужчина выругался и зажал рукой рану, из которой уже хлестала кровь. Проклятие должно было резать глубоко и быстро. Он пошатнулся, отчаянно пытаясь удержать в себе жизненную силу, однако кровотечение было не остановить.

Брайер вздрогнула от его панических всхлипов, которые быстро перешли в бульканье. Она не хотела никого убивать, но уже через пять минут после того, как попала в крепость Нэрроумар, ее руки оказались в крови. Неужели она никогда не сможет остановиться?

Дрожа от стыда, она повернулась лицом к последнему стражнику. Он был молод и напуган. Его глаза были широко распахнуты, и всем своим видом он слишком походил на Ната. Брайер начала лихорадочно копаться в мешочке, полном камней, пытаясь найти еще одно сонное проклятие.

Все, что ей попадалось под руку оказывалось либо режущим камнем, либо взрывчаткой. Проклятия смерти, всегда проклятия смерти.

Молодой стражник справился с шоком от внезапного появления Брайер и двинулся вперед осторожными шагами опытного мечника. Он видел, как она в считаные секунды вывела из строя троих мужчин. Он должен был понимать, что она владеет опасной магией, но он твердо держал свой клинок, бросая ей вызов. Брайер трясла мешочек с камнями, пытаясь найти тот, который не нес с собой смерти. У нее всегда обычно было больше синих, чем сейчас. Ну где же они?

Стражник приближался. Ей придется использовать режущий камень. Ей придется обречь еще одного невинного юношу на смерть от кровопотери. Как бы она ни старалась, она все равно громоздила руины на руины. Всхлипнув, Брайер вытащила из сумки черный камень.

Затем дверь за спиной стражника открылась, и из комнаты в коридор тихо выскользнула девушка в розовом платье и с тяжелым глиняным кувшином в руках. Она была пухленькой, с золотистыми кудрями и бледным решительным лицом. Она двигалась крадучись, и стражник ее не замечал.

Девушка поймала взгляд Брайер и слегка кивнула. Брайер сделала резкое угрожающее движение, удерживая внимание стражника на себе. Он сделал глубокий вдох, готовясь нанести удар. Прежде чем он успел это сделать, юная особа решительно шагнула вперед и разбила кувшин о его голову. Стражник упал на землю без единого стона.

– Надеюсь, ты здесь, чтобы спасти нас, – сказала леди Мэй, глядя на Брайер поверх бесчувственных тел своих тюремщиков. – Эх, а ведь он был самым учтивым из всех.

Глава 25

Арчер притаился среди камней и расщепленного дерева на краю ущелья, наблюдая, как его отец разговаривает с родителями Брайер. Лорд Джаспер Ларк обладал широкими плечами и густыми каштановыми волосами, слегка поседевшими на висках, и был выше обоих Драйденов. Он всегда одевался с иголочки, и сегодня был облачен в бордовые цвета дома Ларков. Его взгляд был жестким, сосредоточенным. Он всегда получал то, чего хотел, независимо от того, как это влияло на окружающих.

Отвращение охватило Арчера при виде этого зрелища. Он старался не думать о лорде Ларке как о своем отце, насколько это было возможно. Большая часть его шайки не знала, кем он был на самом деле, и он не мог позволить себе проговориться. Он притворялся, что его детство в замке Ларк было кошмарным сном, а не реальностью, однако, пока он наблюдал за Ларком с края ущелья, он не мог не вспоминать о том, как много лет называл этого человека отцом.

Со стороны Джаспер Ларк казался уважаемым представителем знати, бароном, который контролировал одно из самых больших, хотя и наиболее отдаленных графств в королевстве Люр. В тех редких случаях, когда он посещал двор короля Коллама, к нему относились как к почетному гостю. Остальные представители дворянства не знали о его жестокости. Джаспер испытывал наслаждение, когда помыкал своими слугами и вассалами, не думая о справедливости и чести. И он твердо верил в превосходство своей семьи, которое получил при рождении.

Арчер впервые увидел истинное лицо Ларка в восемь лет, когда они с поваренком в шутку пустили свинью в банкетный зал замка Ларк. В разразившемся хаосе загорелся гобелен, и несколько ценных ваз были разбиты вдребезги. Арчер признался в своей шалости, настаивая, что все это было его идеей. Вместо того чтобы наказать Арчера, как он того заслуживал, его отец выместил свою ярость на мальчишке с кухни. Он избил мальчика так сильно, что у того треснул череп. После этого парнишка никогда больше не был прежним умным и добродушным человеком. Ларк откупился от его семьи горсткой серебряных монет и предупредил Арчера, чтобы он в будущем выбирал себе более достойных друзей.

Ларк относился ко всем, кроме своих сыновей, как к грязи. Он был жесток с Джеммой, вставляя унизительные замечания всякий раз, когда их пути пересекались, хотя Арчер знал, что она была умнее их всех. Ларк использовал в своих интересах простой люд, который обрабатывал его земли, взимая самые высокие налоги в королевстве и игнорируя их просьбы об отсрочке. Бароны графства должны были предлагать защиту в обмен на труд, грамотное и справедливое руководство в обмен на пот и кровь, однако Джаспер Ларк не выполнял свою часть соглашения. Арчер не видел даже намека на то, что его брат не будет таким же.

Томаса интересовали только сражения на мечах и погоня за юбками. Арчер пытался поговорить с ним о реформировании системы правления их отца, когда Томас станет лордом графства Ларк, но брат посмотрел на него так, словно у него выросло три головы, одна уродливее другой. Томас полностью принимал высокомерие отца и закрывал глаза на его жестокость.

Поведение Джаспера ухудшилось после смерти матери Арчера. В восемнадцать лет, сытый всем по горло и горящий желанием все изменить, Арчер бежал из отчего дома. У него были возвышенные планы на героическую жизнь, которая выделит его среди других членов семьи Ларк, и эти планы рухнули в течение недели. Разбойники с большой дороги отняли у него все золото, которое он скопил для своего побега. Он был вынужден скитаться по дикой местности, голодный и абсолютно не способный что-то предпринять. В конце концов, он обокрал семью честных фермеров. После этого он продолжал воровать.

Большой мир оказался более жестоким, чем ожидал Арчер, оставшийся без помощи отца, имени и денег. Он обратился к воровству, чтобы выжить, и, в конце концов, у него появился к этому талант. Что еще более важно, он почувствовал вкус свободы за пределами власти своего отца, и ему никогда больше не хотелось возвращаться домой.

По мере того как он становился все более успешным вором, он старался сосредоточить свое внимание лишь на самых богатых людях, которые не были бы чрезмерно обременены тем, что их ограбили. Арчер знал, что его поступки нельзя было назвать достойными, но он старался относиться к своим товарищам справедливо, и он никогда не проявлял жестокости. Да, он был далек от того благородства, которое когда-то мечтал демонстрировать, и, несмотря на все свои усилия, он снова был втянут в дела своего отца.

Джаспер Ларк, должно быть, танцевал целую неделю от радости, когда понял стратегическое преимущество, которое ему обеспечил Томас своей непредусмотрительностью. Ларк глубоко ненавидел лорда Бардена, а ребенок Мэй и Томаса был единственным наследником Бардена до тех пор, пока у Мэй не появятся еще дети.

Томас никогда не проявлял особых талантов к правлению, но в его ребенке будет течь кровь Ларка и Бардена. Неудивительно, что Ларк нанял наводящую ужас семейную пару Драйденов, чтобы держать ребенка под своим контролем.

Арчер оглядел ущелье, где на земле валялись поваленные деревья и павшие в бою люди. Он не мог победить художников проклятий, но он все еще был способен выиграть время для Брайер, Джеммы и Ната, чтобы они смогли вызволить Мэй из крепости. Арчер посчитал бы это победой, даже если это означало, что ему придется сдать себя отцу. Это было лучше, чем стрелять в его людей.

Ощущение погружения в непроглядную тьму не покидало Арчера. Было неправильно заставлять других расплачиваться за его ошибки и ошибки его семьи. Существовал другой способ. Вместо того чтобы продолжать отнимать жизни, Арчер мог пожертвовать своей. По крайней мере, той, которую он надеялся прожить.

Ларк и художники проклятий закончили давать указания слугам, которые ухаживали за ранеными. Они повернулись спиной к побоищу и направились к большой каменной двери Нэрроумара. Арчер не мог больше медлить. Попрощавшись в последний раз со своей свободой, он глубоко вздохнул, взобрался на большой валун и начал размахивать руками над головой.

– Эй, там! Ваш блудный сын вернулся! Неужели я пропустил все веселье?

Глаза отца расширились от шока, и краска сошла с его лица. Видеть это было довольно приятно.

Лорд Ларк быстро пришел в себя и поднял руку, чтобы успокоить проклятых художников, которые потянулись за кистями. Его стражники тоже держали оружие наготове, но никто из них не двинулся с места, чтобы атаковать младшего сына своего господина. Какое-то мгновение они все смотрели друг на друга поверх обломков.

– Мне спуститься к вам? – крикнул Арчер.

Ларк выглядел так, словно хотел сказать «нет», но, бросив быстрый взгляд на художников проклятий, приказал своим подчиненным отойти и нетерпеливым жестом поманил к себе Арчера.

Арчер закинул лук за спину и, широко улыбаясь, спустился по пологому склону ущелья.

– Я очень рад видеть вас, отец. Я охотился в лесу неподалеку, когда услышал шум.

Ларк мог бы переиграть статую в гляделках.

– Охотился.

– Совершенно верно. Когда я увидел, что здесь творится, я испугался, что вас могли ранить, но, похоже, ваши новые друзья хорошо контролируют ситуацию.

– Так и есть, – Ларк бросил напряженный взгляд на художников проклятий. Он выглядел сбитым с толку внезапным появлением сына, или же тем, что не предвидел этого. Лорд Ларк был наслышан о «подвигах» Арчера, ведь он предлагал вознаграждение за каждого члена шайки, кроме своего сына, однако он явно не ожидал, что Арчер заявится прямо на порог Нэрроумара.

– А где же твои… товарищи по охоте?

– Ушли, – ответил Арчер. – Кажется, они наткнулись в лесу на кого-то из ваших людей.

– Понятно, – Ларк поджал губы. Он не намеревался больше расспрашивать Арчера. Ему не хотелось, чтобы могущественные маги из Верхнего Люра узнали, что его второй любимый сын связался с разбойниками. Арчер сделал ставку на гордость своего отца, чтобы сохранить себе и своим друзьям жизнь хотя бы на некоторое время.

– Не думаю, что мы встречались раньше, – Арчер повернулся к проклятым художникам, готовясь тянуть время, и содрогнулся от их взглядов.

Он видел намеки на тьму внутри Брайер – отголоски ее разрушительных способностей среди всего остального, что делало ее тем, кем она является. Арчер ожидал найти в ее родителях намеки на человечность, ведь он слышал о том, как они радовались своей маленькой дочери и ее успехам. Однако за прошедшие годы Драйдены уничтожили в себе все, кроме тьмы.

Женщина-художница была очень красива и обладала копной растрепанных волос, как у Брайер, и горящими черным огнем глазами. В ней чувствовалась огромная сила, зажигательная и яростная. Ее муж выглядел почти как ученый, с аристократическими чертами лица и изящными руками, но его губы были сурово поджаты, а глаза наполнены такой же бесчеловечной жестокостью.

– Это Сирша и Донован Драйдены, – сказал отец Арчера, и на его челюсти напрягся каждый мускул. – Они здесь по важному делу от короля. Почему бы тебе не подождать в моих покоях до тех пор, пока я не найду время, чтобы послушать о твоих скитаниях?

– Нет никакой необходимости отсылать вашего сына, – сказала мать Брайер. – Возможно, он имеет некоторое представление о том, что произошло на краю ущелья.

– Вы руководствуетесь интуицией, госпожа Драйден? – спросил Арчер.

– Ты появился вскоре после того, как маг голоса прекратил свою песню, – тень улыбки скользнула по губам Сирши. – Практически сразу после этого. Может быть, ты что-то видел?

– Вы хотите сказать, что-то слышал?

Улыбка женщины исчезла.

Арчер сглотнул, стараясь удержать на губах ухмылку, как будто бы она была его единственным спасением.

– Я просто подумал, что раз он маг голоса, то логичнее было бы его услышать, а не…

– Пожалуйста, простите дерзость моего сына, – лорд Ларк крепко сжал плечо Арчера, и его глаза сверкали едва сдерживаемой яростью. – Он не всегда понимает, когда уместно открыть рот, а когда лучше промолчать.

– Не стоит извиняться, – сказала Сирша, – Напротив, я бы хотела услышать, что он скажет. Правда, дорогой?

Донован смотрел на Арчера так, словно тот был странным насекомым, которому он собирался оторвать лапку за лапкой.

– Я уверен, что это будет весьма содержательная беседа.

– Я помогу всем, что в моих силах, – сказал Арчер. – Может, проедем внутрь и выпьем? Я бы не отказался снять сапоги и просушить ноги перед камином в вашей гостиной, отец.

Ларк сурово посмотрел на Арчера, предупреждая, чтобы тот не дерзил художникам проклятий. Арчер вежливо улыбнулся в ответ. Ларк даже не подозревал, что от Драйденов тоже сбежал ребенок, у которого была совесть.

Возможно, они смогут посочувствовать друг другу, когда все будет сказано и сделано. Что еще важнее, отец никогда не пошлет за Мэй, пока Арчер находится с ним в одной комнате. Тогда бы ему не удалось скрыть раскол в своей семье.

Драйдены явно пугали Ларка, и между ними троими царило напряжение, которое Арчеру было непонятно. Чем дольше он с ними разговаривал, тем больше времени было бы у Брайер и остальных, чтобы закончить работу.

Наконец, Ларк вздохнул.

– Мне самому не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче. Что ж, пойдемте?

Они подошли ко входу в крепость, и седо- власый старый капитан, командовавший гарнизоном Нэрроумара, встретил их у большой каменной двери. Его бордовый мундир был опрятным, но выцветшим, а спина скривилась от старости. Однако его глаза были такими же ясными и проницательными, как и всегда. Он смотрел на них с явным неодобрением. Арчер никогда не производил особого впечатления на этого человека, но именно художники проклятий были награждены его самыми суровыми и неодобрительными взглядами.

Интересно. Арчер мог использовать это для своего преимущества.

– Минуточку, господа, – сказал Донован прежде, чем Ларк и Арчер успели войти в широкую дверь. – На ворота крепости наложены два проклятия. Первое убивает мгновенно, если мы не пригласим посетителей внутрь по их полным именам. Второе гарантирует, что никто не сможет покинуть крепость без нашего разрешения, – он посмотрел на Арчера. – Если только они не желают умереть мучительной смертью.

– Это очень предусмотрительно с вашей стороны, – сказал Арчер. «Получается, Мэй не может выйти через эту дверь». Туннель Брайер мог оказаться единственным выходом для них всех.

Он поклонился, взмахнув руками, словно приглашая мужчину войти.

– Прошу, не соизволите ли вы пригласить меня в мои фамильные чертоги?

Донован склонил голову набок.

– Твое полное имя, будь добр.

– Айван Арчибальд Ларк. Лорд Айван Арчибальд Ларк.

Художники проклятий вошли в крепость, не обращая внимания на суровый взгляд старого капитана. Он наблюдал за ними, как старый сторожевой пес, сидящий на цепи и не способный помешать незваному гостю пересечь его двор.

Художники проклятий тихо переговаривались друг с другом, расставляя по полу банки с краской и кисти. По всему периметру двери был нанесен замысловатый узор из звезд и лун, в том числе на пороге и над притолокой. Создавалось впечатление, что если переступить через порог, то можно оказаться в ночном царстве дьявола. Сколько фиолетовой краски потребовалось бы, чтобы разрушить это проклятие?

– Где вы нашли таких дружелюбных художников проклятий? – спросил Арчер отца, пока они ждали, чтобы Драйдены начали творить свою магию.

– Не шути с ними, – процедил Ларк сквозь стиснутые зубы. Он был явно раздражен тем, что ему, как и любому другому входящему, пришлось ждать за дверью, пока художники проклятий добавляли его имя к рисунку замысловатыми закрученными буквами. – Они чрезвычайно могущественны. Я пошел на большие личные расходы, чтобы обеспечить их услуги.

– Зачем же?

– Валяй дурака, если хочешь, – сказал Ларк. – Ты знаешь о моей гостье, или бы тебя здесь не было. Ее отец попытается вернуть ее, если поймет, где она.

– И проигнорирует приказы короля по поводу вашего веселого соперничества? Нет, это только вы достаточно смелы, чтобы пойти против указов короля.

Ларк выглядел так, словно хотел ударить Арчера. Это был бы не первый раз. Арчер напрягся, ожидая сжатого кулака или поднятой руки. Он чувствовал себя маленьким, как будто минувшие годы и бравада исчезли, хотя он по-прежнему оставался таким же высоким и сильным, как и его отец.

Но Ларк не пытался ударить его. Вместо этого его широкие плечи сгорбились.

– Я не мог позволить, чтобы ребенок попал в руки Бардена. У меня не было выбора.

Арчер вскинул бровь.

– А когда вы позволили паре нелегальных магов взять контроль над Нэрроумаром, у вас тоже не было выбора?

– Они здесь недолго пробудут, – сказал Ларк не совсем уверенно. – Они мне нужны лишь до тех пор, пока…

– Все готово, – объявил Донован Драйден. – Все, кроме последнего штриха.

Он окунул кисточку, крошечную, как пучок ресниц, в банку с чистой черной краской. Размеренная точность его движений была невероятно похожа на движения Брайер. Один за другим Донован выкрикивал имена лорда Ларка и его оставшихся в живых подчиненных, добавляя маленькие черные символы на дверном проеме по мере того, как он приглашал кажлого человека через порог. Арчер был последним.

– Будет больно, если ты назовешь чужое имя, – сказал он. – Эффект будет еще более мощным, если кто-то пересечет этот барьер без разрешения, – его голос стал оживленным, как будто он обсуждал интересный феномен, не имеющий ничего общего с реальными людьми и настоящей болью. – Если ты выдаешь себя за другого, то сейчас самое время сказать об этом.

– Это единственное имя, которое у меня когда-либо было, – сказал Арчер.

Ларк вздохнул.

– Он правда мой сын.

– Хорошо, – Донован уставился на Арчера немигающим взглядом, отчего по спине у него пробежал холодок. – Я разрешаю тебе войти в Нэрроумар, Айван Арчибальд Ларк.

Арчер взглянул на небо. Темнело, и звезды начали оживать, отражая проклятие на двери. Если он войдет в Нэрроумар, то, возможно, никогда больше не увидит этих звезд, но остальные рассчитывали на него, в том числе Брайер, Мэй и ребенок, которого она носила под сердцем. Он переступил порог.

Глава 26

Леди Мэй провела Брайер в свою тюремную комнату, оставив стражу лежать на полу в коридоре, и закрыла за ними дверь. Брайер окинула аскетически обставленную комнату взглядом: маленький стол, один стул, узкая койка.

– Эта дверь не была заперта? – спросила Брайер.

– Обычно так и бывает. Я услышала щелчок, как будто они собирались войти. Когда дверь не открылась, я вышла посмотреть, – зрачки Мэй расширились от волнения и страха. Теперь, когда она больше не размахивала кувшином с водой против своих тюремщиков, девушка выглядела моложе. – Тебя послал мой отец? Сколько с тобой пришло человек?

– Я одна, – сказал Брайер. – Я оказалась отрезана от своих друзей. Ты хорошо себя чувствуешь, чтобы сбежать отсюда сегодня?

– Сегодня? – Мэй опустилась на стул. Ее щеки были такими же бледными, как и ее розовое платье, а живот все еще казался большим. Похоже, она действительно недавно родила. – В смысле сейчас?

– Да, – подтвердила Брайер. – А где же…

Прежде чем она успела закончить вопрос, послышался тихий звук, похожий на чихание котенка. Затем комнату наполнил отчетливый, пронзительный вопль новорожденного.

– О, боже, должно быть, ее разбудил шум. – Мэй снова встала и поспешила к ящику, стоявшему рядом с койкой. Вдоль грубых деревянных стенок ящика лежали одеяла. Мэй сунула в них руки и вытащила крошечного плачущего младенца.

– Это все, что у них было, – сказала Мэй, кивая на ящик. – Но мы справляемся, да, моя милая?

Девушка ворковала с ребенком, который почувствовал себя комфортно в покачивающихся, успокаивающих руках матери. Однако когда Мэй посмотрела на Брайер, ее глаза выглядели слегка безумными.

– Она родилась рано, – сказала девушка с каким-то испуганным благоговением. – Я думала, что мне осталось еще три недели, но вот она здесь, и ей уже три дня.

– Три дня? – Брайер пожалела, что у нее нет подготовки целителя или силы мага голоса. Она понятия не имела, безопасно ли вообще выносить ребенка на улицу, когда ему всего три дня.

– Ты можешь нам помочь? – спросила Мэй. Выражение ее лица потемнело, ее страх мгновенно сменился яростью. – Лорд Ларк хочет забрать ее у меня.

– Я намереваюсь вытащить вас отсюда, – быстро сказала Брайер. – Мы проделали туннель в крепости. Часть его рухнула, но я думаю, что смогу прорваться в другой точке. На это потребуется время. Ты можешь сделать так, чтобы она вела себя спокойно, пока мы не окажемся в безопасности?

Мэй неуверенно рассмеялась, и Брайер забеспокоилась, увидев слезы, выступившие у нее на глазах.

– Иногда у меня получается уложить ее спать, но иногда ничего не выходит. Я знаю, что женщины делают это испокон веков, но я не думала, что это так трудно!

– Э-э, да ничего, – сказала Брайер. – Не плачь. Хм, наверное, я смогу сделать кое-что, что поможет ей уснуть, но мне нужно, чтобы ты доверилась мне.

Брайер никогда бы не рискнула использовать сонный камень на трехдневном ребенке, однако она могла бы нарисовать более слабое и мягкое проклятие на детских одеялах.

– Я… я не думаю, что это причинит ей вред.

– Я тебя даже не знаю! – Мэй прижала малышку к груди, свернувшись вокруг нее, как будто хотела вернуть ребенка обратно в свое тело ради безопасности. Девушка, казалось, очень быстро переключалась со страха на инстинктивный, защитный гнев.

– Меня послал Арчер, – сказала Брайер.

– Я не знаю никаких Арчеров.

– Сын лорда Ларка. Младший. Хороший.

– Айван? – спросила Мэй. – Айван здесь?

– Он снаружи, занят отвлекающим маневром, – сказала Брайер. – Я прибыла сюда с ним и женщиной по имени Джемма, его… наставницей.

– Я помню, что он всегда с теплотой отзывался о Джемме, – Мэй все еще не была убеждена в правдивости слов Брайер. – Откуда мне знать, что это действительно он?

– У него светлые волосы, темные брови и самые пронзительные синие глаза, которые ты когда-либо видела, – нетерпеливо выпалила Брайер. – Он храбрый и добрый, ужасно танцует и отлично стреляет из лука.

Глаза Мэй недоверчиво сузились.

– Наверное, я лучше подожду его здесь.

– Он умный, высокий и готов на все ради своих друзей, – тон Брайер стал более жестким. – Он готов на все ради тебя, Мэй, и у нас правда нет времени на болтовню.

Мэй закусила губу.

– Я не знаю, насколько далеко смогу уйти.

– Нам нужно лишь выбраться наружу, – Брайер не ожидала, что ей придется уговаривать Мэй на побег. Разве она не должна была быть ей благодарной, а не подозревать в чем-то? – Нас ждут лошади. Шериф – пес Арчера – сторожит их для нас.

– Шериф с вами? – внезапная улыбка осветила лицо Мэй. – Почему же ты сразу не сказала? Пошли!

Брайер удивленно моргнула, когда Мэй начала действовать. Сначала она укутала ребенка, потом себя, используя не испачканные кровью мундиры стражников, спящих за дверью камеры. Мэй была похожа на ртуть: такая изменчивая и непредсказуемая, но решительная, как только видела перед собой конкретную цель. Брайер помогла ей снимать с солдат мундиры, делая так, чтобы сонные камни оставались на местах. Скоро кто-то должен был прийти сюда, чтобы узнать, почему стражники не вернулись с ребенком.

– Нам нужно найти большой банкетный зал в восточном крыле, – сказала Брайер, когда они закончили укутывать ребенка. Джемма описала это место, которое прилегало к внешней стороне горы. Брайер надеялась использовать его, чтобы проложить оттуда ход и соединить его с начальной частью туннеля в надежде сэкономить немного времени. Она бы начала пробивать проход прямо из комнаты Мэй, если бы не была уверена, что у нее не закончатся краски на полпути. – Ты понимаешь, о чем я говорю? Восточное крыло?

– Мне не то чтобы разрешили изучить это место, – Мэй натянула поверх бледно-розового платья бордовый мундир охранника и спрятала под него свои золотистые кудри. – Они держали меня здесь взаперти с тех пор, как прибыли художники проклятий.

Брайер застыла.

– Художники проклятий?

– Это два очень страшных мага искусства, которые взяли на себя охрану крепости, оставив капитана без дела, – пояснила Мэй. – Раньше он позволял мне гулять, где мне заблагорассудится, при условии, что меня сопровождал стражник, но сейчас они положили этому конец.

Брайер сжала кисть в кулаке. Значит, ее родители все еще здесь. Она надеялась, что они уехали после наложения защитных магических чар. Почему же они остались? Охрана хода в отдаленную крепость была далеко не такой интересной, как работа, которую они предпочитали выполнять. Чем же их так привлекал Нэрроумар?

Брайер тряхнула головой. Об этом она побеспокоится позже.

– Будем надеяться, что художники проклятий еще какое-то время будут заняты, – она открыла баночку с голубой смальтой, чтобы уложить ребенка спать, но потом заколебалась, вздрогнув при мысли о том, что ей придется использовать свою опасную магию против такого крошечного, невинного существа. Однако у них было не так много вариантов. – Помнишь, я сказала, что могу помочь ей уснуть?

Мэй крепче прижала к себе ребенка, и ее подозрительность вернулась в мгновение ока.

– Да.

– И что Ар… Айван послал меня тебе на выручку и что он доверяет мне?

Мэй еще крепче обняла ребенка.

– Да…

Брайер подняла банку с краской и свою самую маленькую и тонкую кисть.

– Ты готова проверить, насколько оправданно это доверие?

Глава 27

Арчер, насколько это было возможно, задерживал отца и художников проклятий в главном коридоре крепости. Коридор, сделанный из природной горной расщелины, имел потрескавшиеся каменные стены, уходящие вверх к потолку, который оказался так высок, что его даже не было видно в свете факелов. Здесь пахло плесенью и кремом для чистки сапог, как Арчер и помнил.

В крепости было больше людей, чем Арчер когда-либо видел. Солдаты гарнизона Нэрроумара взволнованно галдели, ожидая нападения Эстебана, и их голоса эхом разносились по широкому коридору.

– Я слышал, он запел двадцать человек до смерти.

– А до меня дошли слухи об огненных стрелах.

– Вранье.

– Готов поклясться на своем левом колене, это чистая правда.

За последние сто лет стены Нэрроумара не видели такого оживления. Многие из мужчин, проходивших по коридорам, были новобранцами. Их униформа была почти такой же свежей, как и их лица.

– Как думаете, там еще есть колдуны, которые сидят в засаде? – спросил особенно молодой солдат, когда Арчер и остальные проходили мимо.

Пожилой мужчина рядом с ним хмыкнул.

– Я повидал много разных магов за свою жизнь. И вот что касается этих, которые…

– Тс-с! – поспешно замахал рукой молодой солдат. – Они здесь.

Художники проклятий не обращали внимания на подобную болтовню. Арчер, наоборот, прислушивался ко всему, надеясь выяснить, что случилось с его командой и был ли обнаружен проложенный Брайер туннель.

К несчастью, солдаты, как правило, замолкали, когда понимали, что чета художников проклятий находится рядом. Что же такого сделали Драйдены, чтобы так быстро заставить людей бояться и уважать себя?

Арчер не был уверен, что ему хочется знать ответ на этот вопрос.

Художники проклятий вообще не обращали внимания на солдат, и они едва слушали лорда Ларка, который пытался вовлечь их в светскую беседу. Донован и Сирша двигались в тандеме, гармонично дополняя друг друга. К тому же, они были весьма схожи внешне. Это сходство явно проявлялось в том, как они держали себя и как двигали руками, не говоря уже об одинаковом яростном пламени, которое пылало в их взглядах.

Арчер не мог себе представить, каково было Брайер расти с этими двумя. Их надменность и величественность испугала бы любого, тем более их собственного ребенка. Богатые и знатные люди обычно боялись потерять свою власть, однако художники проклятий были абсолютно уверены в том, что им это не грозит. Ничто не могло лишить их способности внушать страх другим, и они это знали.

Полдюжины солдат, маршировавших по коридору, расступились, освобождая им путь. Арчер поискал среди них знакомые лица и не нашел ни одного. Зачем отцу было набирать столько военных? Оборона Нэрроумара не требовала такого большого количества солдат. Неужели Ларк задумал что-то еще, кроме похищения ребенка Мэй?

– Как долго вы собираетесь здесь пробыть? – спросил Арчер у отца.

– Тебя это не касается, – отрезал лорд Ларк.

– Разве? Я начинаю думать, что вы готовитесь к осаде.

Губы Ларка сжались, и Арчер подумал, не попал ли он в яблочко своим предположением.

– Вы же не думаете, что Барден сможет добраться до ущелья без вашего…

– Позже, – Ларк остановился у двери, ведущей в его покои, и пробормотал: – Мне нужно выпить.

Арчер нахмурился, и по его спине пробежал холодок. Если дело было не только в Бардене и Мэй, то чего же еще опасался его отец? Бунта? Конечно, нет. И все же эта мысль вызывала у Арчера беспокойство. Человеку многое могло сойти с рук в приграничных графствах, если он имел необходимые ресурсы. Его отец был целеустремленным и дальновидным, к тому же в настоящее время у него на службе в данный момент была могущественная пара магов.

Прежде чем Ларк успел открыть дверь в гостиную, на его пути внезапно возникли Драйдены.

– Прошу прощения, милорд, – сказал Донован. – В ваше отсутствие мы использовали вашу комнату для приемов как студию, и она завалена холстами и другими инструментами нашего ремесла.

Лорд Ларк сжал зубы.

– Неужели?

– Увы, так вышло. Возможно, это сейчас не лучшее место для того, чтобы вести там разговоры.

– Мы распорядились, чтобы в зале в восточном крыле навели порядок, – сказала Сирша. – Полагаю, нам лучше поговорить там.

– О, несомненно, – сказал Донован. – В этом зале находится несколько превосходных образцов древнего искусства резьбы по камню. Очень жаль, что этим помещением не часто пользуются. Давайте пройдем туда.

Арчер почувствовал прилив паники. Он предложил поговорить в гостиной отца, потому что она находилась недалеко от входа в крепость. Ему нужно было еще какое-то время держать отца и его новых друзей подальше от Мэй. Однако Донован и Сирша, не дожидаясь ответа, уже шли дальше по коридору.

Лицо Ларка пошло красными пятнами, как будто бы он стал жертвой ядовитого плюща. Он был недоволен тем, что его комнатами воспользовались без его ведома и что нанятые маги диктовали свои условия. Тем не менее, ему удалось сохранить вежливый тон в голосе, когда он догнал художников и сказал:

– Вы имеете в виду помещение в конце восточного коридора? Что ж, хорошо. Насколько я помню, там весьма красивый камин.

Донован склонил голову.

– Я никогда не видел ничего прекраснее.

– Подождите! – крикнул Арчер.

– Да, лорд Айван? – Сирша снова посмотрела на него, и Арчер попытался найти объяснению своему нежеланию идти дальше. – Разве… разве не приятнее поболтать в более личной и спокойной обстановке?

Если он правильно помнил, зал в восточном крыле находился слишком близко к тому месту, где они планировали сделать вход в свой туннель. Главный коридор в конце разделялся надвое, ведя на восток и на запад. Мэй, скорее всего, удерживали в восточном крыле.

– Может быть, лучше выбрать комнату в западной части…

– Ерунда, – голос Ларка был похож на щелчок хлыста. – Мы идем в восточный зал.

Арчеру ничего не оставалось, как последовать за ним. После того, как им только что пришлось следовать указке художников проклятий, его отец ни за что не смирился бы с тем, что Арчер тоже не проявляет к нему должного уважения. Почему же Ларк терпел этих двоих? Дело было не только в гарантии безопасности наследника Ларка и Бардена. Джасперу Ларку нужно было что-то от Драйденов. Арчер напряженно думал о том, как бы ему использовать данную информацию таким образом, чтобы держать своего отца и художников подальше от туннеля.

Сирша взглянула на Арчера со слабой улыбкой. Он ухмыльнулся ей в ответ, молясь, чтобы Брайер и остальные уже успели выбраться из крепости. Если повезет, они встретятся с Эстебаном и Лью в лесу. По крайней мере, Арчер надеялся, что в восточном зале никого из его людей не будет.

Они приблизились к развилке в конце главного коридора, на страже между двумя проходами стояла каменная горгулья. Из ее пасти лилась вода в широкую каменную чашу. В недрах горы бил пресноводный источник, и это была одна из причин, по которой Нэрроумар смогла выдержать все осады за свою многовековую историю.

– Я слышал, что это место было создано магами вроде вас, – сказал Арчер, замедляя шаг, чтобы рассмотреть горгулью и чашу с водой под ней. – Это правда, госпожа Драйден?

– Не совсем. Художники проклятий не принимали в этом участия, – сказала Сирша. – Это были мастера резьбы по камню, более известные как заклинатели камней. Они чрезвычайно редки. За последние десять лет нам не удалось найти ни одного из них.

– А что вы сделаете, если найдете такого мага? – спросил Арчер.

Она проигнорировала вопрос, проводя испачканными краской пальцами по чаше с водой.

– Нэрроумар – лучший образец каменного ремесла в Люре и во всех окрестных землях. Мы пока еще не видели ему равных.

– Так вот почему вы здесь? – спросил Арчер.

– Нас наняли для защиты этого места, – ответил Донован. – Ты должен быть рад тому, что мы охраняем твое наследие.

– Он рад, – вставил отец Арчера. – Хотя Айван и не унаследует Нэрроумар. Крепость достанется моему старшему сыну Томасу, а после него – его сыну.

Сирша оторвала взгляд от воды, и ее глаза странно заблестели.

– Его сыну.

Арчер не понимал, почему она вдруг так обрадовалась. Но это не имело значения. Мэй и наследник, которого она носила под сердцем, скоро окажутся вне досягаемости как Драйденов, так и Ларков. Он представил, как Мэй выходит из горного туннеля, держась за живот, в сопровождении Джеммы, Ната и Брайер, как они бегут через лес, находят лошадей и остальных членов шайки, после чего выезжают на открытую дорогу. Они все будут свободны, если Арчеру удастся задержать этих троих хотя бы еще на некоторое время. Он ухмыльнулся каменной горгулье, которой так восхищались Драйдены, чувствуя некоторое облегчение.

Затем они свернули в восточный коридор и внезапно оказались лицом к лицу с Брайер и Мэй, которые только что вошли в него с другого конца. Брайер была покрыта серой пылью и излучала твердую решительность. Мэй, бледная, с широко раскрытыми глазами, прижимала руками к груди сверток бордовой ткани.

От Арчера и остальных их отделяло всего несколько десятков шагов.

Обе девушки уставились на художников проклятий и лорда Ларка с выражением одинакового шока, который был ничем в сравнении с потрясением, написанном на лицах Донована и Сирши Драйден.

Глава 28

Родители Брайер были не теми людьми, которых можно застать врасплох, но она явно была последним человеком, которого они ожидали увидеть в процессе похищения пленницы. Их растерянность дала Брайер небольшое преимущество. И она воспользовалась им.

Девушка выхватила из кармана черный проклятый камень и со всей силы швырнула его в высокого мужчину с густыми каштановыми волосами, стоявшего между ее родителями. Камень попал ему в лоб, оставив отпечаток. Брайер уже тянулась за красками.

– Беги, – прошипела она Мэй.

– Но…

– Давай! Уноси ноги!

Судорожно вздохнув, Мэй покрепче прижала к себе ребенка и побежала. Брайер без разбора вывалила краски из своей сумки и начала рисовать грубые линии на полу. Ее родители обернулись, чтобы посмотреть, когда проклятый камень попал в их спутника, вероятно, в лорда Ларка. Мужчина истекал кровью, и алые струйки бежали за воротник его дорогого платья. Отец Брайер потянулся к мужчине, чтобы попытаться остановить кровотечение.

Мать двинулась к ней, и глаза ее горели холодным огнем. В руке у нее была кисть, а губы растянулись в гневной гримасе.

Брайер стала рисовать быстрее, используя свою самую большую кисть, чтобы размазать умбру и кармин по всей каменной поверхности пола. Она считала каждый мазок. Четыре. Пять. Шесть.

Руки художницы дрожали, делая ее работу небрежной, а пальцы горели от магии. Она должна была успеть закончить рисунок до того, как мать доберется до нее. Шаги стучали по коридору, отсчитывая время, как часы.

Восемь. Девять. Десять. Грубое изображение вулкана обрело форму, его жерло было направлено вперед по коридору. Кто-то произнес ее имя, как проклятие.

Брайер подняла взгляд, чтобы проверить, насколько близко была ее мать, и параллельно готовилась к завершающим штрихам, обмакнув кисть в лужицу карминовой краски. Именно в этот момент она увидела Арчера, бегущего за Сиршей Драйден, как будто бы он был в силах остановить легендарного мага голыми ру- ками.

Брайер охватила паника. Если она закончит рисовать вулкан, проклятие поразит Арчера с такой же силой, как и ее мать. Она не хотела причинять боль ни одному из них, но ее мать была почти рядом, и ее глаза горели гневом. Руки Брайер были горячими, как кузнечный горн.

Арчер бежал за Сиршей, но не успевал ее догнать.

– Давай! – крикнул он. – Ты должна это сделать!

Брайер крепче сжала кисть. Он был прав. Перекрыть проход и остановить мать было единственным шансом на спасение. Сирша была почти рядом с ней, с кисти в ее руке капала черная краска из костного угля.

– Скорее, Брайер! – взревел Арчер.

Двенадцать.

Брайер нарисовала последний штрих. Картина взорвалась.

Взрывная волна распространилась от позиции Брайер и ударила прямо в Арчера и ее мать. Они оба отлетели назад, скользя по всей длине коридора. Куски камня откололись от потолка и посыпались на них дождем. Клубы едкого дыма заполнили воздух.

Брайер сделала шаг вперед. В ушах у нее звенело. Мэй бежала в другую сторону, и бежала так быстро, как только могла в данных обстоятельствах. Она и ребенок все еще были в опасности. Они не заслуживали смерти. Брайер нужно было закончить работу.

Не осмеливаясь посмотреть на кровавые последствия проклятия, Брайер догнала молодую мать с младенцем и затащила их в ближайшую открытую дверь. Они на полной скорости пересекли комнату, которая была забита койками и людьми с открытыми ртами. Солдатские казармы. Брайер остановилась, чтобы бросить горсть красных взрывающихся камней в самый центр. Затем они с Мэй выскочили с другой стороны комнаты в более широкий коридор. Брайер вспомнила, как Джемма рассказала ей, что большие казармы имеют входы с восточного и главного коридора. Девушка повернула налево, и они побежали к передней части крепости.

Им нельзя было возвращаться через туннель. Брайер не успеет проложить путь проклятиями к не заваленной части прохода. Однако у них может быть достаточно форы, чтобы прорваться прямо через входную дверь прежде, чем ее родители оправятся от ее последнего проклятия.

– Там был Айван? – спросила Мэй, изо всех сил стараясь не отставать от Брайер. – Что ты с ним сделала?

– С ним все будет хорошо, – сказал Брайер. «Пожалуйста, пускай с ним все будет хорошо».

Факелы мерцали, когда они пробегали мимо. Их шаги эхом отражались от стен, возвещая об их продвижении по коридору. Брайер вдыхала в себя дым, пепел и запах льняного масла. Сначала она должна была вывести Мэй и малышку из Нэрроумара, а уже потом беспокоиться о том, что она сделала с Арчером и своей матерью.

Благодаря крошечному проклятию на одеяле, ребенок продолжал спать, когда они мчались по коридору. Вооруженные люди в форме неслись мимо них, направляясь к эпицентру большого взрыва. Они не искали сбежавшую пленницу и даже не взглянули на сверток в руках Мэй. И все же, чтобы поднять тревогу, достаточно было одного солдата. Брайер и Мэй при любой возможности ныряли в ниши стен или пустые комнаты, что замедляло их продвижение. Сколько времени пройдет, прежде чем Брайер догонят родители? Они наверняка пустят в ход свои самые отвратительные проклятия, чтобы наказать ее за то, что она осмелилась выступить против них.

Шаги Мэй становились все тяжелее. Брайер не знала, сколько времени потребовалось, чтобы восстановиться после родов, но явно больше трех дней. Однако в данный момент она была не в силах ничем помочь. Она могла вывести Мэй и ребенка через главную дверь, а затем Эстебан смог бы исцелить любую болезнь молодой матери.

Если Эстебан вообще жив. Брайер не знала, как Арчер оказался в компании с ее родителями и высоким, статным мужчиной, которого она приняла за лорда Ларка. Что, если остальные члены шейки уже были мертвы?

«Ты не в силах ничего с этим сделать», – напомнила она себе, втягивая Мэй в дверной проем, чтобы пропустить еще одну группу солдат.

Солдаты по прежнему бежали к месту взрыва, но как только распространился слух, что Мэй сбежала, они начнут обыскивать все комнаты в крепости.

Брайер прижала ухо к двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам и крикам, которые эхом доносились из глубины крепости. Ее пульс учащенно бился, по спине бежал пот, пока она ждала нужного момента.

Она уже собиралась выскочить в коридор, когда Мэй схватила ее за рукав.

– Подожди! Тебе может это пригодиться? – Мэй подняла банку с фиолетовой краской.

Брайер обернулась, оглядывая комнату, в которой они спрятались, чтобы избежать столкновения с последней группой солдат. Это была большая, богато украшенная комната, в которой повсюду были разложены краски, кисти, холсты, перетертые сухие пигменты и стояли чаны с льняным маслом и мольберты с подробными эскизами будущих картин. Ее родители, должно быть, использовали эту комнату в качестве студии.

Едва осмеливаясь поверить в свою удачу, Брайер взяла фиолетовую краску у Мэй и начала набивать свою сумку тем количеством дополнительных красок, которые могла унести. Мэй помогала ей, положив несколько маленьких баночек в сверток со спящей дочкой и перекинув через плечо еще одну сумку, которую она нашла в комнате.

Брайер нашла несколько пузырьков фиолетового цвета из раковины морской улитки. А ведь его поиски в свое время доставили ей столько хлопот! Конечно же, у ее родителей этого редкого оттенка было предостаточно. Отец Брайер был одержим изучением магии, нацеленной на распутывание чужих чар.

– Что будем теперь делать? – спросила Мэй.

Брайер моргнула, глядя на ее доверчивое выражение. Она не привыкла, чтобы люди обращались к ней, как к лидеру.

– Думаю, мы уже близко к выходу, – сказала она. – Когда мы доберемся до двери, я буду сдерживать солдат и художников проклятий так долго, как смогу. Ты должна выбраться из крепости и бежать, пока совсем не останется сил. Мои друзья найдут тебя и помогут, если я не смогу.

Мэй кивнула.

– Что, если я их не найду?

Брайер заколебалась. Что, если они все мертвы: Нат, Джемма, Лью и даже Эстебан? Благодаря им она начала понимать, какой может быть семья. Она не могла смириться с тем, что никогда их больше не увидит, но Мэй была права. Если все они были мертвы, то она осталась бы одна и не имела бы возможности защитить своего ребенка, как бы отчаянного этого ни желала.

Брайер судорожно пыталась придумать какой-нибудь запасной вариант.

– Помнишь городок под названием Новый Честер?

– Да, он в паре дней езды к югу отсюда, – Мэй нахмурилась. – Это он привез меня туда, – девушка выглядела так, словно снова была готова ударить кого-нибудь кувшином по голове. Судя по всему, она не испытывала к своему бывшему возлюбленному больше никаких нежных чувств.

– Ты можешь спрятаться там, и никто из людей не побеспокоит тебя, – сказала Брайер. – Оставайся там, пока не накопишь силы для дальней дороги. Этот городок заколдован, но ты будешь в безопасности.

– А как же Айван?

– Я вернусь за ним, когда ты будешь в безопасности, – сказала Брайер. – Обещаю.

Мэй задумчиво посмотрела на нее и кивнула.

– У тебя достаточно красок?

Брайер похлопала ладонью по сумке, висевшей у нее на плече.

– Со всем этим я могу превратить всю эту гору в кучку камней.

Мэй сверкнула белоснежной улыбкой.

– Хорошо.

Они взяли свою драгоценную ношу и прислушались, стоя у двери. Коридор был пуст, девушки выскользнули из комнаты, полной красок, и начали свой последний забег. Через несколько минут они переступят порог единственной двери крепости Нэрроумар.

Глава 29

Старый капитан стоял перед большой каменной дверью, водя рукой по рукояти меча. Бордовая кожа, обернутая вокруг рукоятки, начала трескаться. Капитан никогда не уклонялся от своих обязанностей. Даже в те мрачные дни после отъезда жены, когда он сомневался в своей преданности забытой горной крепости и господину, которого редко видел, он не терял бдительности. Когда мерзкие колдуны пришли к горе со своими разговорами об искусстве, он остался, не обращая внимания на боль в костях и негодование, жертвуя всем ради долга. Он был оплотом Нэрроумара, и он отказался оставить свой пост.

Пока к нему не выбежала испуганная девушка с младенцем, завернутым в одеяла. Леди Мэй выглядела отчаявшейся, испуганной и решительной, как и тогда, когда она рожала свою крошечную девочку. Она не теряла силы духа, несмотря на плен, жестокость Ларков и злобу художников проклятий. Сейчас, с влажными от пота локонами, прилипшими к лицу, и свертком в руках, она бежала так, словно у нее еще оставалась надежда на спасение. Она бежала так, как будто хотела однажды снова гулять под солнцем с полевыми цветами в волосах. При виде ее широко раскрытых глаз решимость капитана дрогнула.

Он понял, что ему плевать, если его лишат почестей и отправят в тюрьму до конца дней. Мэй и ее ребенок были невинны. Они не заслуживали того, чтобы их держали в недрах горы и подвергали издевкам магов и лордов. Капитан всегда выполнял приказы, но, в конце концов, понял, что его честная и верная служба ничто в сравнении с жизнями невинных детей.

Капитан приказал двум солдатам зайти в караульное помещение справа от главной двери. Они вопросительно посмотрели на него, но подчинились. Как только они ушли, капитан встал на пути Мэй. Рядом с ней остановилась девушка с растрепанными кудрявыми волосами.

– Стойте! – сказал он. – На двери лежит проклятие.

– Кто вы? – спросила девушка с растрепанными кудрявыми волосами.

Капитан отмахнулся от вопроса.

– Если леди Мэй переступит этот порог, она умрет мгновенно.

Странная девушка оглядела дверной проем. Ее большие горящие глаза изучали узор из звезд и лун. В этих глазах было что-то знакомое капитану.

– Он прав, – сказала она, поворачиваясь к Мэй. – Здесь мощное барьерное проклятие.

– Значит, мы в ловушке?

– Нет, если у меня все получится, – девушка полезла в сумку и вытащила банку с фиолетовой краской. Стекло блеснуло в свете факела.

Мэй покрепче обняла ребенка.

– Ты опять собираешься пробивать туннель сквозь стену?

Капитан хмыкнул.

– Туннель?

Другая девушка покачала головой.

– На это нет времени, но если я смогу распутать…

Позади них послышались быстрые шаги. По коридору к выходу из крепости приближалась группа солдат. Старый капитан узнал широкоплечего молодого человека, который вел за собой отряд, и поморщился. Во всем был виноват именно он.

Лицо Мэй стало молочно-белым.

– Что же нам делать?

Другая девушка, которая держала в руке открытую банку с краской, внимательно изучала проклятие на двери.

– Это сложно, – пробормотала она. – На это уйдет целая вечность…

– У нас нет в запасе вечности! – воскликнула Мэй.

Солдаты приближались, их широкоплечий предводитель выкрикивал приказы.

Девушка с растрепанными кудрявыми волосами коснулась каменного дверного косяка, на котором были написаны имена всех вошедших. Среди небесных светил была изображена Нэрроумар. Рядом с некоторыми именами были нарисованы цветы. Рядом с именем Мэй цветов не было.

– Имена, – прошептала девушка. – Художники проклятий требовали, чтобы все, кто заходит, называли имена для этого проклятия, так ведь?

Капитан кивнул, не сводя глаз с приближающихся солдат и не зная, что они будут делать, когда приблизятся. Он всегда представлял себе, что умрет, защищая дверь от врагов с другой стороны.

– Никто не может уйти без их разрешения.

Девушка вытерла со лба пот и пыль.

– А ребенка они вписали?

– Ребенка?

– После того, как девочка родилась, они написали ее имя на стене?

– У нее пока нет имени, – сказала Мэй.

– Отлично. Тогда отдай ее мне.

Глаза Мэй вспыхнули.

– Что?

– Здесь два проклятия: одно, чтобы не пускать людей, и другое, чтобы не пускать конкретных людей, – девушка закрутила крышку банки с фиолетовой краской и со звяканьем бросила ее в сумку. – Я зашла через туннель, поэтому не попала под действие первого проклятия. Мое имя и имя ребенка не привязаны ко второму проклятию. Я сделаю так, чтобы она оказалась в безопасности, а потом вернусь, и при помощи более сильных проклятий мы отобьемся от них.

– Ты хочешь забрать ее?

– Ларк никогда не отпустит ее, если она попадет ему в руки.

Старый капитан не совсем понимал, что происходит, но вынужден был согласиться. Джаспер Ларк был безжалостным человеком, и он доказал, что готов причинять страдания женщинам, чтобы достигать своих целей. Капитан видел это раньше и, к своему стыду, молчал. Он защищал интересы влиятельного человека вместо того, чтобы защищать женщину, которую Ларк обидел. Капитан решил больше не допускать подобной ошибки.

– Отдайте ей ребенка, милая, – капитан положил руку на свой меч, который он редко обнажал, и в основном это происходило на тренировках. – Я присмотрю за вами, пока она не вернется.

Мэй хрипло всхлипнула и передала все еще спящего ребенка другой девушке. Просто чудо, что ребенок мог спать в такой суматохе.

– Отнеси ее в безопасное место, – пылко сказала Мэй. – Не возвращайся.

Девушка с растрепанными кудрявыми волосами испытующе посмотрела на нее, потом кивнула. Крепко прижав ребенка к груди, она глубоко вздохнула и шагнула через порог. На мгновение капитан испугался, что они допустили ошибку.

Девушка остановилась, покачнувшись на ногах. Затем она откинула одеяло и склонила голову над ребенком. Затем снова посмотрела на Мэй и капитана.

– С ней все в порядке! Получилось!

Потом ее глаза расширились, а губы приоткрылись.

Капитан увидел внезапно появившийся меч с обагренным кровью лезвием, который пронзил его насквозь со спины.

Глава 30

Брайер ахнула, когда старого капитана ударили сзади мечом. Мэй закричала, отскакивая назад, когда ее будущий защитник упал на землю. Она покачнулась на пороге, едва не упав. Затем она повернулась в другую сторону и поползла прочь от павшего капитана и его убийцы.

Вновь прибывший был широкоплеч и молод, с копной густых каштановых волос и бочкообразной грудью. Брайер не стала ждать, чтобы узнать о нем больше. Она покрепче обхватила ребенка руками и побежала.

Снаружи была кромешная тьма, камни и валуны возникали будто бы из ниоткуда, чтобы встать у нее на пути. На небе сгустились тучи, закрывая свет звезд. Несмотря на подкашивающиеся ноги, Брайер бежала так, как никогда раньше, подгоняемая вперед ужасом. Она встретилась лицом к лицу с родителями. Она рискнула пересечь самое сложное барьерное проклятие, которое когда-либо видела. Хуже всего было то, что теперь у нее на руках был очень хрупкий, совсем недавно родившийся ребенок.

Брайер бежала, хотя бежать ей было некуда, и помочь ей никто не мог. Она могла быть единственным оставшимся членом команды. Арчер не придет ей на помощь с его знаниями и чутьем. Он лежал под горой, сбитый с ног ее же проклятием. Если он все еще был жив, то ему не удастся выбраться из крепости, только если родители Брайер этого не захотят.

Брайер поморщилась при воспоминании о той взрывной волне, которую она послала через коридор. Ее отец был достаточно далеко, чтобы избежать взрыва, но ее мать и Арчер…

Неужели ей нужно было рисовать такое мощное взрывное проклятие? Она могла бы нарисовать границу, которая усыпила бы ее преследователей, если бы они пересекли ее. Она могла бы создать вспышку, чтобы отвлечь их внимание, пока Мэй убегала. Почему она сразу прибегла к помощи одного из самых смертоносных проклятий, которые знала? Чем она руководствовалась, когда решилась на разрушение, в то время как простого препятствующего проклятия было бы вполне достаточно?

«Ты знаешь ответ».

Брайер стиснула зубы, пытаясь заглушить тихий голос в своей голове, который звучал как смертоносная песня мага голоса.

«Ты ведь хотела им показать, на что способна, верно? Ты хотела доказать, что ты сильнее, чем даже в их самых смелых мечтах. Ты слишком долго практиковала это проклятие, этот разрушающий взрыв, представляя их реакцию. Что ж, поздравляю. Ты им показала, на что способна».

Брайер хотелось кричать на этот голос, хотелось опровергнуть утверждение о том, что какая- то часть ее хотела швырнуть свою силу в лицо родителям. Она отказывалась признать, что стала именно такой, какой они всегда хотели ее видеть.

Она бежала сквозь ночь, чтобы оказаться как можно дальше от Нэрроумара и от того, что натворила. Ей хотелось вернуться, чтобы посмотреть, действительно ли она стала причиной смерти в том коридоре, но Арчер и Мэй никогда не простили бы ее за то, что она подвергла ребенка опасности, чтобы их спасти. Бегство было правильным выбором, но это не препятствовало слезам наполнить глаза Брайер и затуманить ей взор.

Девушка споткнулась и уперлась рукой в землю, чтобы не упасть на ребенка. Сумка с красками тяжелым грузом болталась у нее на боку. Ей нужно было остановиться, иначе никто из них не переживет эту ночь.

Брайер замедлила шаг, смаргивая слезы. Ущелье выглядело совсем по-другому, как будто огромный кулак ударил в его середину, отчего земля поднялась, как океанская волна. Деревья по краю ущелья были вырваны с корнем и разбросаны, их сломанные ветви тянулись в небо, точно пальцы скелета.

Должно быть, именно здесь Эстебан устроил засаду лорду Ларку. Мага нигде видно не было.

Брайер вскарабкалась к куче поваленных деревьев на склоне оврага. Девушка упала на землю за бревнами, прячась от людей, которых ее родители наверняка уже отправили за ней. Она сидела в темноте, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и восстановить силы. Над головой сгущались тучи. Надвигалась гроза.

Как далеко ей придется бежать, чтобы найти безопасное место? До Нового Честера было больше дня пути. Мэй и Арчер будут уже давно мертвы к тому времени, когда она отнесет туда ребенка и вернется в Нэрроумар.

Ее сердце замерло, протестуя против этой мысли. Она не могла потерять Арчера. У них ведь все только начиналось.

Затем Брайер услышала звук, похожий на чихание котенка. Она подняла голову и обнаружила, что смотрит в широко раскрытые голубые глаза проснувшегося младенца. Малышка уставилась на Брайер, а Брайер – на нее.

Девочка выглядела совершенно здоровой. У нее было розовое лицо и пушистая копна светлых волос. Брайер почувствовала облегчение от того, что крошечное сонное проклятие не причинило малышке вреда.

Ребенок издал булькающий, мяукающий звук, все еще глядя на девушку, которая унесла ее от матери. Брайер почувствовала слабый проблеск надежды, а потом малышка набрала в легкие воздуха и заплакала.

– Нет, – в отчаянии произнесла Брайер. – Пожалуйста, не плачь.

Ребенок заплакал еще громче.

– Пожалуйста, успокойся.

Плач был пронзительным и эхом разносился по ущелью, становясь громче с каждым вдохом.

Брайер никогда в жизни не было так страшно. Она лихорадочно огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы успокоить ребенка. Ее окружали только камни и вырванные с корнем деревья.

– Я не знаю, чего ты хочешь, – она попыталась напеть колыбельную, но песня вышла больше похожей на рыдания. – Пожалуйста, малышка. Я пытаюсь унести тебя как можно дальше от опасности. Мне нужно, чтобы ты помогла мне.

Ее просьбы не возымели никакого эффекта. Вероятно, малышка была голодна, и Брайер ничего не могла с этим поделать. Ей придется снова проклясть девочку, чтобы та заснула, но Брайер боялась, что не сможет нарисовать миниатюрное проклятие в темноте. Когда ребенок заплакал громче, Брайер зарылась лицом в одеяло и начала всхлипывать. Это была катастрофа. Их найдут и поймают, и все усилия, все жертвы Арчера, Мэй и остальных будут напрасны, когда девочка окажется в лапах у Ларка. Брайер попыталась сделать что-то хорошее, и снова потерпела неудачу. Она не смогла удержаться от разрушений. Она не могла спасти это крошечное, невинное существо. Она не могла быть ничем иным, кроме как дочерью своих родителей.

Шум двигающегося тела донесся до Брайер, заглушая крики ребенка. Камни скользили под чьими-то тяжелыми шагами. Художница подняла голову, оскалив зубы, готовясь защищаться, и обнаружила, что смотрит прямо в морщинистую слюнявую морду.

– Шериф!

Огромный пес заскулил и принялся вылизывать ей лицо. Затем он переключился на ребенка, одаривая своей любовью крошечное создание, которое почти помещалось у него в пасти. Малышка перестала плакать, тихонько икнула и уставилась на пса.

– Что ты здесь делаешь, Шериф? – спросила Брайер. – Ты же должен был охранять лошадей.

Шериф отстранился и бросил на нее укоризненный взгляд.

– Ты прав. Что я такое говорю? Я так рада тебя видеть!

Брайер обвила свободной рукой шею огромного пса, желая снова заплакать при мысли, что направила свое проклятия прямо в хозяина и друга Шерифа. Как она объяснит ему, куда пропал Арчер? Однако пес напомнил ей, что она не одна. Она нашла новую семью и пока еще не была готова отказаться от нее.

– Шериф, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

Пес с любопытством посмотрел на нее. Брайер сделала вид, что не заметила сомнения в его взгляде, когда объясняла ему, чего она от него хочет.

Глава 31

Когда Арчер открыл глаза, он был сильно разочарован тем, что Эстебана не было рядом, чтобы спеть ему исцеляющую колыбельную. Каждый сантиметр его тела болел, и он боялся, что сломал спину во второй раз за последние два часа и, возможно, еще и пробил себе голову. Должен же быть предел тому, сколько раз это может произойти за день.

Он попытался сесть, и никто не ринулся ему на помощь. Пыль, дым и стоны заполняли коридор. Арчеру потребовалась минута, чтобы понять, что большинство стонов издавал он сам.

Его отец сидел на полу в дюжине шагов от него, и его лицо было залито кровью из глубокой раны, рассекавшей его лоб. Он был окружен своими солдатами, которые прилагали совместные усилия, чтобы не дать своему господину истечь кровью до смерти. Кровью, которая также текла в жилах Арчера и которая хлестала из-под ладоней солдат.

Арчер хотел сбежать прежде, чем другие поймут, что он очнулся, но сначала ему нужно было встать, а это оказалось слишком трудно сделать. Он ощупал свое покрытое пылью тело, пытаясь определить расположение ран. Ему казалось, что болело все тело. Опять.

Однако на этот раз его спина, судя по всему, не была сломана, и он сумел кое-как принять вертикальное положение и прислониться к ближайшей стене, пытаясь понять, что происходит вокруг. Огромный кратер расколол каменный пол недалеко от него, в том месте, где извергалось проклятие Брайер.

«Брайер».

Детали последних событий возвращались к нему. Арчер, его отец и Драйдены столкнулись с Брайер и Мэй в восточном крыле. Брайер среагировала быстрее всех, упав на пол, чтобы нарисовать проклятие, которое уничтожило половину коридора. Мэй бросилась бежать. Арчер был слишком занят тем, что падал от ударной волны, чтобы увидеть, куда она убежала.

Он вспомнил печальные глаза Брайер прямо перед взрывом. Она видела, как он бежит к ней, и решила все равно дорисовать проклятие. Это было хорошо. Арчер был готов напасть на Сиршу до того, как она доберется до Брайер и Мэй, но проклятие Брайер с легкостью справилось с надвигающейся угрозой и, возможно, отбило ему несколько внутренних органов.

«Подумаю об этом позже». Арчеру нужно было выяснить, что стало с художниками проклятий. Донован был ближе к отцу Арчера, но его не было среди толпы, суетившейся над Ларком. Сирша бежала прямо перед Арчером. Он потер запыленные глаза, гадая, удалось ли ей увернуться от проклятия и добраться до Брайер. При мысли о том, что он мог потерять Брайер, Арчера пронзил страх. Она даже не была его в обычном смысле этого слова, но мысль о том, что с ней могло что-то произойти, причиняла ему такую же сильную боль, как все его раны вместе взятые. Он прижал руку к осыпающейся стене, пытаясь собрать силы, чтобы отправиться на поиски ужасных художников и найти их до того, как они успеют добраться до Брайер.

Затем предмет, который Арчер поначалу принял за кусок упавшего камня, зашевелился. Послышался слабый стон, и пара темных глаз открылась. Густые вьющиеся волосы были покрыты пылью и пропитаны кровью. Сирша Драйден лежала под грудой обломков.

Пошатываясь, Арчер подошел к женщине и опустился на колени рядом с ней. Сирша выглядела так же плохо, как он себя чувствовал. Арчер стер с ее лица каменную пыль, часть которой глубоко засела в морщинах на лбу женщины. Она посмотрела на него, и ее горящие жестокие глаза теперь потускнели от боли.

– Ты… ты здесь с ней, верно? – пробормотала она. – Вы прибыли в одно и то же время… Это не совпадение.

– Верно, – сказал Арчер. – Мы с ней заодно.

Губы Сирши скривились в грустной улыбке.

– Она умница.

– Я тоже так думаю.

Сирша, казалось, ничего не понимала и не слышала. Арчер осмотрел ее раны и поморщился от их вида. Женщина была тяжело ранена. Металлический запах крови смешался с неярко выраженным запахом масляной краски и горелой плоти. Арчер убрал с ее тела какие-то обломки, пытаясь сделать так, чтобы ей было более комфортно. Он не хотел, чтобы эта женщина убила его друзей, но и не мог позволить ей умереть у него на руках. Что будет чувствовать Брайер, если проклятие, которое она нарисовала, станет причиной смерти ее матери?

Сирша тронула его за рукав.

– У нее… – Женщина сделала болезненный вдох, и кровь запузырилась у нее на губах. Должно быть, у Сирши было сильное внутреннее кровотечение. Чтобы спасти ее, нужен был маг голоса, но насколько Арчер знал, ее муж был единственным магом, оставшимся в крепости, и где бы он ни находился, все равно он не смог бы ее исцелить.

Сирша снова попыталась заговорить.

– У нее…

– Что вы говорите? – Арчер наклонился ближе к женщине и застонал, когда это движение стало причиной приступа невыносимой боли в животе.

– Все хорошо?

– Простите, – прохрипел Арчер. – Я не расслышал.

– У нее… все хорошо?

– У вашей дочери?

Сирша моргнула, возможно, ей было слишком больно, чтобы что-то сказать или кивнуть.

– Да.

По крайней мере, Арчер на это надеялся.

Сирша убрала руку с его рукава. Арчер решил продолжить говорить, надеясь удержать ее в сознании или, по крайней мере, отвлечься от собственной боли.

– У нее все даже лучше, чем просто хорошо. У нее новая жизнь, и она пытается быть хорошей… Ну, или, по крайней мере, лучше, чем ее родители, – он поморщился, когда его тело пронзила боль в очередной раз. – Вы же знаете, какая она талантливая, и она нуждается в том, чтобы делать правильные вещи, хотя огромная часть ее сущности просто хочет все взорвать. Это просто невероятно, как она пытается справиться с теми картами, которые вы ей раздали. Она раз за разом выбирает самый трудный путь, независимо от того, сколько раз подряд терпела неудачу.

Веки Сирши быстро затрепетали, и на ее губах появилось еще больше крови. Арчер не мог сказать, слышит ли она его и насколько сильно волнуют женщину его слова. Брайер говорила ему, что ее родителям плевать на такие вещи, как добро и зло, но даже они не могли закрыть глаза и не обращать внимания на юную девушку, которая боролась с несправедливостью. И хотя эта битва казалась безнадежной, любой сторонний наблюдатель должен был чувствовать вдохновение, когда видел Брайер.

– Чем я могу вам помочь, госпожа Драйден? – спросил Арчер. – После всего, что вы вынудили ее сделать, я все еще не думаю, что Брайер желала вашей смерти.

– Милая… Роза, – Сирша судорожно вздохнула и быстро заморгала, ее ресницы стали серыми от пыли. Затем она прошептала: – Хорошо.

Глаза женщины закрылись.

Арчер положил руку ей на лоб, чувствуя, как тепло покидает тело, и пожелал матери Брайер искупления в следующей жизни.

Суматоха вокруг отца Арчера утихла. Джаспер Ларк был весь в повязках, хотя кровотечение, казалось, не остановилось полностью. Проклятый камень Брайер сделал свое дело, но Ларк не позволил какому-то камню остановить себя.

– Где девчонка Бардена? – требовательно спросил он. – Она не должна сбежать.

– Проклятый художник отправился за ней, – сказал один из его подчиненных. – В любом случае, ей не удастся выйти через дверь.

– Мне нужен ее ребенок, – сказал Ларк. – Я отдам тебя на растерзание проклятым художникам, если она сбежит.

– Не сбежит, сэр.

Арчер с болезненным стоном откатился от тела Сирши и начал ползти, стараясь как можно дальше убраться от своего отца. Его работа здесь еще не была закончена. Жестокость его отца отличалась от жестокости Драйденов, и Арчер не мог позволить, чтобы она осталась безнаказанной. Если Ларк будет контролировать наследника Бардена, то сможет распространить свое влияние на половину королевства, и во всем этом будет виноват Арчер. Ему нужно продержаться хотя бы еще немного.

Глава 32

Брайер шагала ко входу в Нэрроумар, сжимая в руках кисточку из конского волоса; сумка с красками подпрыгивала у нее на бедре. В воздухе пахло углем, опилками и взрытой землей – признаками недавней битвы. Холодный ветер трепал ее волосы, высушивая пот на лбу. Над горой собиралась гроза.

Несмотря на все, что она пережила этой ночью, Брайер чувствовала себя легче и энергичнее теперь, когда она больше не несла в руках хрупкую ношу. Она оставила новорожденного ребенка, уютно устроившегося на подстилке из веток, под охраной огромного пса. Леди Мэй могла убить ее за такой риск, безусловно, но малышке, наверное, лучше было остаться на попечении Шерифа, чем Брайер. По крайней мере, он, казалось, не боялся причинить боль хрупкой крохе.

Пока Брайер приближалась к крепости, она не видела никаких следов других членов шайки. Их попытки проникнуть и отвлечь внимание потерпели неудачу, и ночь старательно все скрыла под своим покровом. Брайер была единственной, кто мог бросить вызов крепости. На этот раз она собиралась зайти с парадного входа.

Приближаясь к каменной двери, художница планировала свои проклятия, закрепляя в сознании фигуры, образы и цвета в мельчайших подробностях. Она не собиралась разрушать чары работы своих родителей или бороться с ними проклятием в ответ на проклятие. У них было достаточно времени, чтобы подготовить дополнительную защиту, пока Брайер уносила ребенка прочь, но она больше не играла по их правилам. Пришло время показать родителям, что художник проклятий может нести больше, чем разрушения и боль.

С небольшой помощью Закона Целостности Брайер намеревалась разобрать эту гору по камешку, не пролив ни капли крови. Дом господина Уинтона в деревушке Спэрроу показал ей, как это делается. Тогда Брайер задумала хитрое проклятие. Она должна было вплести его в щели между досками, и оно бы съело утеплитель, которым заделывали эти щели на зиму. Только вот потом одним быстрым взмахом Брайер испортила всю свою кропотливую работу, превратив хитроумное проклятие в тотальное разрушение. В каменных стенах крепости тоже были щели, и после того, как Брайер проделала туннель в горе, она изучила их достаточно хорошо, чтобы использовать для своих целей.

Поднялся ветер, завывая в ущелье. Брайер достигла бледно-серой стены перед крепостью. Темные тучи быстро сгущались в ночном небе, и в воздухе повис запах дождя. У нее было не так уж много времени до того, как хлынет ливень.

Не обращая внимания на каменную дверь и ее сложные защитные проклятия, Брайер изучала широкую стену, которая была встроена в природную расщелину когда-то давным-давно. Это была работа заклинателя камней, и она являлась одним из лучших образцов искусства в королевстве. Стена была сформирована как продолжение самой горы, но это не означало, что она слилась с ней воедино.

Брайер глубоко вздохнула и положила ладонь на бледно-серый камень. Ее пальцы покалывало так сильно, что это было почти больно. Она устала, но пока еще не была на пределе. Брайер открыла банку с умброй и начала рисовать.

Арчер был почти уверен, что сломал несколько ребер. Это объясняло большую часть испытываемой им боли. На лице у него были порезы, рваные раны разных форм и размеров. Арчер должен был радоваться им, поскольку всегда считал, что несколько шрамов сделают из него более убедительного на вид разбойника.

Несмотря на все прикладываемые усилия, Арчер не мог двигаться достаточно быстро. Пока он брел, пошатываясь, по освещенному факелами главному коридору Нэрроумара, было трудно поверить, что он когда-то заявлял, что ему плевать на все, кроме своего пса, лука и открытой дороги. Арчер очень переживал из-за своей команды, из-за подруги, которой жестоко воспользовался его брат и держал в плену его отец, и из-за девушки, которая была способна метафорически убить его взглядом, а буквально – взмахом кисти.

В недрах горы Арчер снова чувствовал себя юным Айваном Ларком, который был заперт в стенах крепости и скован по рукам и ногам именем своего отца. Он снова чувствовал себя мальчишкой, которому казалась, что он не в силах что-либо изменить. Несмотря на суровую атмосферу, в которой он рос, Арчер желал справедливости для подданных своего отца, для тех, кто пострадал от семьи Ларков и с кем обошлись нечестно. И вот теперь, когда Джаспер Ларк пытался захватить еще больше власти, не заботясь о том, что причиняет другим страдания, Айван Арчибальд Ларк был сыт всем этим по горло. Когда-то он безрезультатно бунтовал против отца, но его гнев был слабым, хоть и праведным. Он бежал от своего имени и наследия, полагая, что не сможет ни на что повлиять. Однако сейчас, после встречи с Брайер, которая так упорно пыталась использовать свою темную магию во благо, Арчер решил идти до конца. Возможно, он никогда не покинет эту гору, никогда не выйдет на открытую дорогу, но он все еще оставался сыном своего отца и мог исправить хотя бы одну из своих ошибок.

Раньше Арчер подавлял свой горячий юношеский гнев, но теперь его ярость вернулась с новой силой, став холодной и решительной. Арчер позволил этой холодной ярости тащить его по коридору, несмотря на боль в теле. Одной лишь злости было недостаточно. Он должен был идти и сражаться.

Крепость сотрясалась от криков людей и топота шагов. Солдаты искали пропавшую пленницу в каждой комнате, кто-то что-то кричал о туннеле. Если Мэй и Брайер решили выйти через туннель или спрятаться, вместо того чтобы пытаться выйти через проклятый главный вход, солдатам не потребовалось бы много времени, чтобы найти их. Арчер гадал, что же случилось с Джеммой и Натом, которые тоже были во всем этом замешаны.

Арчер держался главного коридора, и никто не оспаривал его права находиться там. Мерцающие факелы сменяли друг друга, отмечая продвижение юноши к внешней части крепости. Именно туда бежали Брайер и Мэй, когда он видел их в последний раз, поэтому их поиски он решил начать именно там.

Дойдя до конца главного коридора, он заметил Донована Драйдена, стоящего на коленях у каменной двери. Перед ним лежал полный набор красок, при помощи которых он добавлял мазки к проклятию на пороге. Рядом с ним маячила знакомая пара широких плеч, увенчанных головой с копной густых каштановых волос. Шаги Арчера замедлились. Это был его брат Томас.

Первенец Ларка наблюдал за работой художника проклятий, держа в руке меч, с лезвия которого капала кровь. Арчер не ожидал, что Томас останется в Нэрроумаре ждать рождения ребенка, после того как он доставил в крепость Мэй. Он умыл руки несколько месяцев назад, отказавшись взять ответственность за свои поступки и, как обычно, оставив Арчера и их отца разбираться с кучей наломанных им дров. Арчер сжал кулаки. Томас бесил его до дрожи. Он легкомысленно шагал по жизни с улыбкой на лице, не замечая, сколько вреда причинила его беспечность окружающим.

Арчер остановился в десяти шагах от двери, глядя на кровь, капающую с клинка Томаса. Его брат никогда не заботился о чистке своего оружия. Поверженный им человек лежал на земле между Арчером и Томасом. Это был старый капитан, который преданно нес службу в Нэрроумаре на протяжении десятилетий.

Арчер не понимал, зачем Томасу было убивать капитана. Мужчина верно служил их отцу долгие годы и был такой же неотъемлемой частью крепости, как и ее большая каменная дверь. Какова бы ни была причина, меч капитана все еще был в ножнах на его поясе.

Арчер проверил коридор позади себя, чтобы убедиться, что никто не следовал за ним, после чего покосился на меч. Осмелится ли он дотянуться до него? Томас лучше него владел мечом, к тому же, Арчер был ранен. Ему не нравилась мысль о том, чтобы всадить клинок в спину брату, но что, если бы он смог избавиться от Донована, пока тот был занят? Помогло бы это разрушить смертоносное проклятие, лежащее на двери?

Прежде чем Арчер успел прыгнуть за мечом, художник повернулся.

– Я знаю, что ты прячешься в тени, – сказал Донован. – Советую тебе быть осторожнее: между нами лежит зажигательное проклятие. Ты не проживешь достаточно долго, чтобы убить меня.

Томас поднял глаза, и его квадратная челюсть отвисла от удивления.

– Айван? Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь? Это мой брат, мастер Драйден. Зачем ему убивать вас? – Томас от души расхохотался, и Донован бросил на него насмешливый взгляд. Он прекрасно понимал, на чьей стороне Арчер.

На красивом лице Томаса играла глупая улыбка. Иметь в родственниках брата-красавчика было сущим наказанием.

– Когда ты прибыл сюда, Айван?

– Сегодня, едва наступил вечер, – Арчер небрежно прислонился к стене, кряхтя от боли в ребрах.

– Ты видел отца? – спросил Томас.

– У него сильное кровотечение из-за проклятия, – ответил Арчер. – Вы можете ему помочь, господин Драйден?

– Исцеление не в моей компетенции. Меня наняли для охраны этой крепости и ее обитателей, чем я и занимаюсь, – Донован возобновил работу над дверным проемом, добавляя алые полосы среди звезд и лун. – Сирша уже на ногах?

– Пока нет, – Арчер не стал вдаваться в подробности.

Художник проклятий был слишком сосредоточен на своей работе, чтобы понять, что с его женой что-то случилось. Доказательством их общей могущественной силы было то, что Доновану даже не пришло в голову, что Сирша не пережила проклятие их дочери. Арчеру бы не хотелось находиться рядом с художником, когда тот узнает правду.

Нашли ли Брайер и Мэй способ преодолеть проклятие на двери или же они все еще были где-то внутри Нэрроумара? У них не получится сбежать, если Донован будет стоять у них на пути. У Арчера практически не оставалось времени, чтобы помочь Брайер и Мэй. Против Донована у него был шанс только в том случае, если ему удастся застать художника врасплох.

Может быть, Донован блефовал насчет зажигательного проклятия на полу? Арчер взглянул на неподвижное тело в нескольких шагах от художника и на лежащий вдоль его бедра меч.

– Что случилось с капитаном? – спросил он брата.

– Он предал нас, – сказал Томас. – Пытался помочь Мэй сбежать. Мы добрались до нее первыми. Она сейчас на посту охраны.

Арчер поднял взгляд вверх. По обе стороны от двери располагались два караульных поста, и в том, что был расположен справа от входа в крепость, мерцали факелы. Пост был слишком далеко. Чтобы до него добраться, Арчеру придется сначала разобраться с Томасом и Донованом.

Он шагнул к брату.

– Почему вы не можете ее отпустить?

– Это отец придумал привезти ее сюда. – Томас пожал плечами, держа в руке меч. – Она меня утомляет.

– Если она родит мальчика…

– Но ведь она этого не сделала, верно? – перебил его Томас. – Я был прав с самого начала.

Арчер нахмурился.

– О чем ты говоришь?

– О ребенке. Это девочка.

– Она уже родила?

Арчера охватил приступ паники. Он опоздал, хотя ребенок должен был появиться на свет еще через несколько недель.

Внезапно Арчеру стало неважно, что будет с ним самим или с его семьей. Если Ларки убили невинного ребенка, то эти бессердечные мерзавцы должны были получить по заслугам. Арчер бросился за мечом капитана.

В тот же миг снаружи Брайер закончила рисовать свое проклятие.

Когда рука Арчера сомкнулась на обтянутой бордовой кожей рукояти, гора сильно накренилась, словно ее приподняли и ударили о землю. Раздался громкий треск, и вся передняя стена крепости начала разрушаться. Камни падали с оглушительным грохотом, колотя по земле и ломая проклятый дверной проем, как будто он был сделан из картона. Арчер вскинул руки, чтобы защитить свое и так уже пострадавшее тело. Он почуял запах льняного масла и дыма, после чего поднимающаяся пыльная завеса погасила факелы и погрузила все во тьму.

Глава 33

Неприступная крепость рушилась, как карточный домик. Камни падали с такой силой, что земля сотрясалась. Проклятие Брайер обрушило весь фасад крепости, срезав слой камня толщиной в метр. Серые обломки заполонили собой воздух и сыпались отовсюду. Недра горы разверзлись, открывая миру свое тайное нутро. Зияющая дыра образовала поперечное сечение, обнажая главный коридор, встроенный в древнюю расщелину. Фасад крепости был вовсе не частью горы, каким казался на первый взгляд. Проклятие Брайер нашло свой путь сквозь трещины и раздробило переднюю стену на куски.

Художница стояла на четвереньках, в ее ушах звенело, а руки дрожали от магии. Проклятие отняло у Брайер беспрецедентное количество энергии. Само по себе разрушение требовало много сил, но она добавила зеленоватый росчерк, чтобы стена обвалилась наружу. Если Мэй все еще была у входа в крепость, то с ней должно было быть все в порядке, и теперь, когда проклятый дверной проем был уничтожен, девушка могла беспрепятственно уйти.

Брайер надеялась, что Мэй удастся сбежать. Вскоре люди Ларка оправятся от шока и высыпятся из крепости, как осы из разворошенного гнезда.

Пыль продолжала витать в воздухе, не оседая из-за ветреной погоды, и Брайер закашляла в рукав. То тут, то там падали капли, намекая на грядущий ливень. Брайер поднялась на колени, чтобы нарисовать еще одно проклятие на плоском камне, торчащем из дороги, надеясь создать препятствие для солдат Ларка. Ее руки сильно дрожали. Должно быть, она была близка к абсолютным пределам своей магии. До этого момента Брайер никогда не испытывала подобного. Обрушение каменной стены уже было за гранью возможного, по ее собственному мнению. Брайер не знала, стоит ли ей гордиться своей силой или, наоборот, бояться ее.

Не сводя глаз с зияющей дыры в главном коридоре крепости, девушка ловко сменила желтую охру на синюю смальту. Это была не самая красивая ее работа, но в последнее время она постоянно практиковалась в написании быстрых и небрежных проклятий. Это проклятие должно было погрузить в сон того, кто наступал на камень, и при этом прямой контакт с кожей был не обязательным условием. Брайер надеялась, что таким образом сможет задержать нескольких солдат, пока они с Мэй будут бежать к темному лесу за ущельем.

Вдалеке прогремел гром. Запах дождя усилился, пробиваясь сквозь густую завесу пыли. Брайер рисовала быстро, молясь, чтобы гроза пока не начиналась. «Поторопись, Мэй. Мне еще нужно найти Арчера».

Однако первым, кто выбрался из-под обломков, был широкоплечий молодой человек, убивший старого капитана. Он смахнул щебень со своих густых каштановых волос, моргая, чтобы осмотреть последствия разрушения.

В его руках с длинными пальцами и очертаниях высокого лба было что-то знакомое. Он немного напоминал Арчера и очень сильно был похож на того пожилого мужчину, который был вместе с родителями Брайер. Должно быть, это был Томас Ларк – источник всех бед и неприятностей. У наследника Ларка было необычайно красивое лицо и статная осанка. Он явно знал себе цену и то, какой эффект производит его необычайно красивая внешность на окружающих.

Томас не заметил Брайер, и художница мысленно поблагодарила царящую темноту, хотя из-за нее рисовать было не так просто. Брайер стала работать быстрее, переключаясь с синей смальты на лазурит. Затем из разрушенной крепости по- явилась еще одна фигура, и руки Брайер дрогнули, смазывая краску.

Арчер. Брайер накрыло волной облегчения. Он был жив. Она не убила его. Потрепанный и окровавленный, он все еще стоял на ногах и был готов к бою.

Их взгляды пересеклись через лежащие между ними руины.

– Эй! Ты!

Брайер замерла. Томас тоже заметил ее. Он сделал шаг вперед, и лицо его исказилось при виде кисти в ее руке.

– Так это ты прокляла мою крепость, ты, мерзкая…

– Не трогай ее!

Арчер бросился на брата, размахивая мечом. Томас с удивлением уставился на него, едва успев поднять свой меч, чтобы отразить атаку. Братья стали обмениваться ударами. Сталь ударялась о сталь. Движениям Арчера не хватало свойственной им энергичности. Он был ранен. Когда Томас это поймет, Арчер долго не протянет. Брайер сжала кисть в кулаке так крепко, что та погнулась.

Внезапно Томас споткнулся о какие-то обломки, и его шея осталась незащищенной. Брайер почувствовала облегчение и радость, но Арчер не воспользовался представившимся шансом, чтобы нанести смертельный удар. Он не собирался убивать брата, лишь хотел отвлечь его. Но Томас был зол. Он открыл рот в беззвучном крике, и его атаки с каждой секундой становились все более яростными. Арчер изо всех сил старался отразить каждый удар, наполняя ночь звоном стали.

Дождевые капли упали Брайер на лицо, напоминая ей о том, что нужно поторопиться. Законченная картина поможет Арчеру больше, чем присутствие обеспокоенного наблюдателя. Брайер нужно было вывести Томаса из строя, и она сопротивлялась искушению сделать свое проклятие смертельным. На сегодня ей хватило смертей по горло. Возможно, не только на сегодня, но на всю жизнь. Брайер дописала луну над тихим озером на плоском камне и добавила последний мазок.

– Арчер! – крикнула она. – Веди его сюда!

Арчер неуклюже атаковал брата в палец ноги и бросился к Брайер. Томас следовал за ним по пятам.

– Только не прикасайся к камню! – крикнула Брайер, когда Арчер устремился прямо к ней. Он, казалось, не слышал ее предупреждения и несся прямо на проклятие. Томас не отставал от него ни на шаг.

Брайер выкрикнула его имя, и Арчер в последний момент отпрыгнул в сторону, одним прыжком освобождая путь к проклятому камню. Томас отреагировал не так быстро и пробежал прямо по картине, после чего рухнул, потеряв сознание.

– Получилось!

Арчер пошатнулся и опустился на колени рядом с Брайер, роняя меч в грязь.

– Ну и ночка. На мечах я дерусь еще хуже, чем танцую.

– Ты в порядке?

Арчер ткнул пальцем в шишку на виске. Его темные брови были опалены.

– Бывало и лучше.

– Я так боялась, что ты… Что я… – Слова застряли у Брайер в горле, и в течение минуты они просто смотрели друг на друга поверх распростертого тела Томаса. Воспоминания об их последней встрече тяжело повисли между ними.

Брайер открыла рот, чтобы извиниться за то, что сбила его с ног, в то же самое время, когда Арчер встал.

– Не беспокойся о том проклятии, – сказал Арчер. – Ты все сделала правильно.

Брайер поморщилась и опустила взгляд.

– Надеюсь, что так. Помоги мне подвинуть его.

Они поправили положение Томаса так, чтобы он не потерял контакта с проклятым камнем. Арчер кряхтел от усилий. Раны мешали его движениям. Удивительно, что он так долго смог продержаться в бою против своего старшего брата. Он готов был пожертвовать собой ради леди Мэй, но Брайер сожалела о том, что стала причиной его ранений, и о том, что из-за нее пострадали другие люди, оказавшиеся на линии огня.

– Арчер, мои родители…

– Твой отец только что был здесь, – быстро сказал Арчер, оглядывая развалины фасада Нэрроумара. – Ты его разве не видела?

– Нет.

Руки Брайер сомкнулись вокруг ремня ее сумки с красками, и она окинула взглядом обломки в поисках каких-либо признаков своего отца. Если он выжил после обрушения стены, то, скорее всего, он где-то спрятался и теперь рисовал какое-нибудь лютое проклятие.

– А моя мама?

Арчер на мгновение заколебался.

– Без сознания, – ответил он.

Брайер кивнула, все еще осматривая руины.

– Ты видел Мэй?

– Она была на посту охраны возле входа.

– Значит, она должна быть где-то здесь, – Брайер схватила Арчера за руку. – Ты ранен. Подожди меня тут.

– Ни за что. Мы еще должны найти ее ребенка, – сказал Арчер. – Судя по всему, он родился.

– Я на шаг впереди тебя, – сказала Брайер. – Ребенок в безопасности.

– Тогда все, что нам нужно сделать, это найти… – Внезапно рука Арчера вырвалась из хватки Брайер, и его отшвырнуло назад на десять метров, где он с тошнотворным хрустом упал на землю.

Брайер резко обернулась, осматривая окрестности. Ничто не двигалось, кроме пыли, капель дождя и ветра.

Ее отец был поблизости. Она не знала, как у него получилось создать проклятие, которое отбросило Арчера, но, должно быть, он это сделал с близкого расстояния. Брайер потянулась за сумкой, желая действовать до того, как ее отец завершит свое следующее проклятие.

Затем невероятная сила обрушилась и на нее. Брайер приземлилась на спину, от удара у нее клацнули зубы. Вверху на небе темнели грозовые тучи. Она изо всех сил старалась вдохнуть, и у нее не получилось. Брайер попробовала еще раз, потом еще. Наконец, ночной воздух наполнил ее легкие. Она перевернулась на бок, застонав от боли в голове. Художница приземлилась в двадцати метрах от того места, где лежал Арчер. Из его уха сочилась кровь. Он не двигался.

«Нет, только не сейчас. Мы ведь почти были в безопасности».

Брайер села, ища среди камней спрятавшегося мага. Ее сумка порвалась, и банки с красками рассыпались по земле. Справа от девушки мелькнуло какое-то движение. Она откатилась влево, когда из темноты в нее полетел большой обломок скалы. Брайер мельком увидела грубое проклятие, нарисованное на его боку, прежде чем обломок ударился в то место, где она лежала, и разлетелся на миллион кусочков.

– Отец, подожди! Ты не хочешь поговорить со мной?

Грозный голос отца прорезал темноту, словно нож:

– Ты лишилась своего права на разговоры, когда предала нас.

Очередная каменная глыба взмыла в воздух. Брайер перекатилась на бок, чувствуя на щеке порыв воздуха от пронесшегося мимо обломка, который затем рухнул вниз и рассыпался на куски.

– Я не собиралась предавать вас, – Брайер вскочила на ноги. Она все еще не могла понять, где прятался ее отец. – Я просто хотела уйти. Я не знала, что разрушение проклятий на доме приведет к тому, что за вами придут маги голоса.

– А когда ты напала на свою мать, какое у тебя было для этого оправдание?

– Она хотела меня убить!

– Жаль, что она этого не сделала.

Были ли слова ее отца правдой или нет, но они сделали свое дело. Брайер замерла, ее конечности отказывались повиноваться, и следующая атака попала в цель. Проклятый камень ударил Брайер, и ее рука хрустнула от удара. Боль распространилась по телу девушки, но она мало что значила в сравнении с тем, что сказал отец. Она целый год пряталась от родителей, но вовсе не желала им смерти и до сих пор не думала, что они желают смерти ей, а всего лишь хотят вернуть над Брайер власть. Художница вспомнила, как родители бежали к ней, чтобы вытереть ей щеки, когда в детстве она нарисовала на себе звезды и луны. Она всегда думала, что они по-своему заботятся о ней. Брайер недооценила степень их гнева.

Еще один камень ударил Брайер в бедро, и она рухнула на землю. На этот раз боли было достаточно, чтобы заставить ее действовать, пробудить в ней инстинкт самосохранения. Брайер потянулась за красками, которые были разбросаны по земле, и попыталась найти те, что можно было использовать. Пальцы художницы дрожали, борясь с агонией, но затем Брайер наполнило отчаяние, подобно тому, как вода наполняет стакан.

Ее семья ненавидела ее. Отец и мать не простят ей предательства. Сколько бы добрых дел она ни совершала, страданий людям она причинила гораздо больше. Она никогда не сможет искупить свои грехи. Зачем она вообще пыталась?

Брайер смутно осознавала действие психологического проклятия. Тревога. Отчаяние. Она не могла с ними бороться. Должно быть, у ее отца был какой-то принадлежащий ей предмет, который можно было использовать по Закону Резонанса. Брайер вспомнила, как жители Нового Честера смотрели в свои стаканы, не в силах вырваться из плена мрачных дум. Она чувствовала себя совершенно одинокой. Она все это заслужила. Она не способна ни на что, кроме разрушений.

Слезы наполнили ее глаза, затуманивая обзор; капли дождя падали на разлитые краски. Цвета смазывались, ускользая от нее. Брайер не могла ничего с этим поделать. Тревога, вызванная проклятием, душила ее, причиняя гораздо больше страданий, чем физическая боль. Брайер свернулась клубочком, не в силах противостоять ужасающей мощи отцовского проклятия.

Затем краем глаза она заметила, как Арчер поднял голову. Несмотря на свои раны, он все еще пытался бороться, пытался добраться до нее. Он что-то держал в руке. Это было что-то фиолетовое, сияющее внутри стеклянной банки. Арчер толкнул банку к Брайер по влажной, потрескавшейся земле.

Девушка потянулась к краске здоровой рукой, собирая в кулак последние силы. Ее последняя надежда – баночка с фиолетовым – медленно катилась к ней. Пальцы Брайер сомкнулись на крышке. У нее не было ни кисти, ни секретов проклятой живописи, которым она научилась у своих родителей: у матери, на которую напала, и у отца, который пытался задушить ее отчаянием.

Брайер разбила банку о камень и окунула пальцы в редкий фиолетовый оттенок. Она вспоминала о звездах и лунах на своих щеках, о том, как родители строго-настрого запретили ей проклинать собственную кожу. Однако сейчас, когда проклятие отца усиливало ее отчаяние, Брайер должна была попытаться сделать хоть что-то, чтобы отбиться от него. Поэтому она начала рисовать распутывающее проклятие на своем собственном теле. Она нанесла узор вокруг глаз, которые у них с отцом были одинаковыми, под носом, который достался ей от матери. Она продолжила рисовать на своих обожженных солнцем щеках, шее, сломанной руке, груди.

Тревога и отчаяние немного отступили, позволяя физической боли снова выступить на первый план.

Почти обезумев от боли, Брайер продолжала выписывать проклятие на собственной коже, используя каждую каплю драгоценного пигмента. Она рисовала инстинктивно, творческий порыв обжигал ее руки. Маги никогда не проклинали свои собственные тела, но что еще она могла сделать, когда ее родной отец причинял ей такие страдания?

Картина, обретающая форму на ее коже, отличалась от типичного распутывающего проклятия. Это было абсолютно новое творение. Брайер не могла видеть, что нарисовала, но представляла, что рисунок был похож на волны, накатывающие на пляж и оставляющие морскую пену на песке. Художница размазывала краску, следуя за линиями своего тела, как будто бы они были морским берегом.

Брайер чувствовала, что картина близится к завершению. Перед тем как нанести последний мазок, она бросила взгляд на Арчера, лежащего на земле. Ему, должно быть, было больно двигаться, но он все равно приподнял голову, чтобы бросить на нее ободряющий взгляд. Арчер кивнул, придавая Брайер сил.

Девушка закрыла глаза и нанесла последний штрих, проведя редким фиолетовым оттенком по закрытым векам. Отчаяние разбилось вдребезги, смытое потоком чистой надежды. Проклятие было снято.

Брайер открыла глаза. В нее летел камень размером с собаку, готовый нанести последний удар. Она вскинула свои покрытые фиолетовым руки, чтобы защитить лицо, и камень остановился у ее ладоней. Он завис на мгновение, задевая испачканную масляной краской кожу, а затем упал.

Брайер потрясенно ахнула. Перемещающее проклятие, должно быть, разрушилось в тот же миг, как коснулось ее кожи. Распутывающее проклятие все еще действовало.

Из темноты в Брайер полетел очередной камень. Она подняла руки, и он тоже остановился. Удивление переполняло девушку. Она никогда не видела ничего подобного.

Отец принялся швырять в нее камень за камнем. Когда проклятые камни касались ее проклятой кожи, они тут же падали на землю и разбивались у ног Брайер. Капельки фиолетовой краски смешивались с редкими каплями дождя и каменной пылью.

Донован пробовал и другие атаки: давление, вспышки огня, кошмары из дыма и страха. Раскрашенная кожа Брайер распутывала каждое проклятие, гасила каждый всплеск магии. Художница не чувствовала ни жара, ни давления, ни ужаса. Нескольких мазков фиолетового оттенка было достаточно, чтобы распутать большинство проклятий. Покрытая редкой краской Брайер была неуязвимой.

Голова девушки закружилась от возможностей, которые открывало перед ней ее новое проклятие, однако ей все еще нужно было остановить атаки отца. Она не была уверена, как долго продлится эффект распутывающей магии, да и дождь становился все сильнее, грозя смыть с нее краску.

Звуки атакующих проклятий были перекрыты криками. Люди Ларка в любой момент могли оказаться здесь. Ноги Брайер дрожали, она едва могла стоять. Девушка понимала, что не сможет сражаться с солдатами и отцом одновременно.

В темноте что-то зашевелилось. Брайер заковыляла вперед, пробираясь сквозь обломки настолько быстро, насколько могла. Особенно большая груда камней была некогда дверным проемом. Притолока более-менее сохранилась вместе с нанесенными на нее остатками мощного барьерного проклятия. Вот откуда летели камни. Должно быть, там и прятался ее отец.

Хромая, Брайер обошла груду камней и обнаружила Донована, стоящего на коленях среди обломков и разнообразных банок с краской. Он поднял на нее взгляд, готовясь нарисовать очередное проклятие. Брайер прочитала в его глазах любопытство и легкий намек на восхищение.

– Замечательно, Илэйна Роза, – сказал он. – Я никогда не слышал, чтобы кто-то проклинал собственную кожу, чтобы распутать проклятия, направленные на него.

Донован изучал узоры, которые она начертала на себе, анализируя их и запоминая. Брайер знала, что он будет разбирать ее открытие мазок за мазком, тестируя различные вариации проклятия вместе с ее матерью. Он любил учиться своему ремеслу больше всего на свете.

– Мы должны изучить это явление как можно более подробно, – нетерпеливо сказал он, как будто бы не сломал своей дочери руку всего несколько минут назад, швыряя в нее проклятые камни.

– Ты сказал, что жалеешь, что мама не убила меня, – сказала Брайер. Ее горло саднило от огромного количества пыли, которое она вдохнула, и ее голос звучал скрипуче и тонко.

Отец нетерпеливо взмахнул кистью.

– Глупости. Ты, естественно, вернешься домой вместе с нами. Мы должны изучить эффекты твоего открытия. Надеюсь, ты помнишь порядок нанесения мазков.

Брайер, моргая, смотрела на него. Фиолетовая краска заливала ей глаза, обжигая, как слезы. Затем она все поняла. Ее отец блефовал, когда говорил, что желает ей смерти. Это было сделано ради проклятия, которое должно было выбить Брайер из колеи и отвлечь ее внимание.

– Стой спокойно и позволь мне наложить на тебя еще несколько проклятий, – сказал отец, открывая банку с кармином. – Ты что-нибудь чувствуешь? Мне бы очень хотелось знать, как долго длится этот эффект. Давай попробуем на тебе проклятие сожжения.

– Прекрати, – сказала Брайер.

Отец поднял на нее взгляд.

– Я не буду вместе с вами работать.

– Глупости. Ты – Драйден. Ты учинила свой юношеский бунт, но теперь пришло время вернуться к работе, для которой ты была рождена.

Брайер сглотнула, желая, чтобы ее голос звучал тверже.

– Я сама решу, как мне пользоваться своей силой.

Донован приподнял бровь, его совиные глаза блеснули на фоне разрушенной крепости. Затем он поднял изумрудно-зеленый платок, который лежал на упавшей притолоке. Это был тот самый платок, который Брайер часто носила дома, чтобы убирать от лица вьющиеся волосы. Она вспомнила, как мать ловкими, перепачканными краской руками обматывала этот платок вокруг ее головы. Теперь с платка капали краски: лазурит и ультрамарин. Так вот как ее отцу удалось наложить на нее проклятие, вызывающее отчаяние! Все это время у него с собой была частичка души Брайер, и он использовал Закон Резонанса, чтобы сокрушить ее безнадежностью.

Донован поднял платок, с изумрудного шелка которого стекала лазуритовая краска, и понизил голос:

– Я могу заставить тебя пойти со мной силой.

Брайер уставилась на отца, глядя в лицо своей сущности и своему происхождению. Вместо привычного разрушительного порыва девушка чувствовала спокойствие и умиротворение.

– Нет, – сказала она. – У тебя не получится.

С фиолетовым проклятием на коже Брайер, он не мог никак повлиять на нее. Пока проклятие действовало, она была свободна.

– Ты можешь стать экстраординарной, – сказал ее отец. – Однако этого никогда не случится, если ты растратишь свой талант в юности.

– Ничего, переживу, – ответила Брайер.

– Илэйна…

– Ты не можешь заставить меня пойти с тобой или причинить кому-нибудь вред, – Брайер твердо встретила его взгляд. – Можешь попробовать, если не веришь мне на слово.

Изящные руки Донована крепче сжали платок. Он все понял. Он больше не имел власти над дочерью. Его искусство подвело его, и в глазах отца Брайер увидела намек на страх.

Внезапно свет факелов залил руины, и крики наполнили пропахший дождем воздух. Военные в бордовых мундирах выбегали из крепости, ища того, кто разрушил ее. Брайер машинально потянулась к своей сумке, но сумка была порвана и пуста после того, как отец швырнул Брайер на землю. У нее не было возможности бороться с солдатами.

Затем до Брайер донесся стук копыт из глубины ущелья, и раздались знакомые голоса. Полдюжины лошадей выскочили из темноты, их копыта сотрясали землю. Лью скакал впереди, а рядом с ним – Нат. Двое мускулистых разбойников с обнаженным оружием и воинственным кличем напали на безлошадных людей Ларка. Вместе с Лью и Натом скакала Джемма, размахивая дубинкой; ее красная шаль развевалась на ветру. Эстебан следовал за остальными, выкрикивая грубые заклинания против солдат напряженным и измученным голосом. Он держал под уздцы еще двух запряженных лошадей без всадников.

Брайер вздохнула с облегчением. Она больше не одна. С ней были ее друзья.

Донован потянулся за красками, собираясь напасть на вновь прибывших.

– Не двигайся, – пошатываясь, Брайер вышла вперед, вставая прямо перед отцом. Он не мог использовать свои проклятия против нее. Она будет держать оборону, останавливая его атаки своей проклятой кожей. Брайер была способна использовать силу, которая досталась ей от родителей, и собственное изобретение таким образом, чтобы помешать отцу причинить кому-либо вред.

Брайер стояла перед отцом, более не связанная с ним семейным проклятием. Она не обращала внимания ни на боль в сломанных костях, ни на с каждой минутой усиливающийся дождь.

Арчер был почти уверен, что его тело, в конце концов, перестало работать. Он едва мог поднять голову на несколько сантиметров от земли, и когда он это сделал, его изломанное тело пронзила нестерпимая боль. Однако это не имело значения, потому что у Брайер все получилось. Она смогла нарисовать проклятие, чтобы противостоять своему отцу, и она поймала его в ловушку среди руин того, что некогда было самой неприступной крепостью в королевстве Люр. Что еще лучше, так это то, что шайка Арчера тоже была здесь, чтобы прийти им на выручку.

Шайка ворвалась в бой с криками, перемежаемыми топотом копыт и слабой песней усталого мага голоса. Лью. Джемма. Нат. Эстебан. Они успели как раз вовремя, чтобы задержать солдат Ларка, пытавшихся выбраться из темных руин Нэрроумара. Звон их оружия был музыкой для ушей Арчера.

Донован и Брайер выглядели так, словно превратились в камень, но в любой момент между ними могла разразиться битва. Никто из них не знал, что Сирша мертва. Донован не мог этого знать, поскольку его не было там. Арчер желал, чтобы Брайер никогда не узнала о смерти матери.

Художники проклятий не обратили внимания на шум, пока шайка Арчера пыталась вынудить солдат отступить обратно в крепость, тесня их в открытый главный коридор. Еще больше людей было зажато в узком пространстве, не в состоянии должным образом использовать свое оружие против команды.

Арчеру нужно было встать на ноги и сражаться со своими друзьями, но его тело отказывалось повиноваться. Он беспомощно дернулся, чувствуя себя так, словно его снова заперли в колодках, на этот раз обошлось без гнилых овощей, но с большим количеством сломанных костей. Остальные сражались без него, сдерживая наплыв солдат, чтобы обеспечить себе путь к отступлению.

Однако они кое-кого забыли. Арчер попытался окликнуть Джемму, но не смог выдавить из себя ни слова из-за скопившейся в горле крови. Затем в зияющей дыре, которая когда-то была крепостью, рядом с постом охраны, появилось знакомое лицо. С испуганным, но решительным видом Мэй Барден, наконец, выбралась из Нэрроумара.

Она двигалась осторожно, чтобы не привлекать внимания солдат, и обошла стороной художников проклятий, чувствуя, что ей не следует вмешиваться в их противостояние. Пыль спутала ее золотистые локоны, а подол розового платья был запятнан кровью. Она заметила Арчера, лежащего на земле, и с ее губ сорвался крик.

Арчер слабо улыбнулся, когда Мэй бросилась к нему. Может быть, миссия все-таки имела успех. Затем Мэй вдруг остановилась так резко, словно наткнулась на стену. Она задержалась на мгновение, разглядывая что-то на земле.

Девушка наклонилась и подняла меч с рукоятью, обтянутой бордовой кожей. Арчер бросил меч мертвого капитана рядом с бесчувственным телом брата. Так вот кого так пристально рассматривала Мэй – Томаса, беспечного, веселого брата Арчера. Девушка взвесила меч в своих бледных руках.

– Нет, – выдавил Арчер, издавая булькающие хлюпы. – Не надо, Мэй.

Если она и слышала его, то не обратила на его слова никакого внимания. Мэй крепче сжала меч, глядя вниз, на мужчину, который соблазнил и бросил ее и который побежал к своему безжалостному отцу, чтобы тот разобрался с результатами легкомысленного поведения сына. Томас и угрожал жизни Мэй, и чуть не погубил их незаконнорожденного ребенка.

Арчер понимал, о чем думает Мэй, но Томас по-прежнему оставался его братом. Они вместе мирились с жестокостью отца, и хотя Томас делал один эгоистичный выбор за другим, Арчер не хотел, чтобы он умирал. Он протянул руку к подруге, чью жизнь спас, не в силах произнести ничего громче шепота, и умолял ее не убивать его брата.

Однако Мэй его не слышала. Она занесла меч над телом Томаса. Ее лицо исказилось гримасой ярости, ненависти и печали. Она всегда была той, кого было легко рассмешить и разозлить. Она бросалась с головой в любою авантюру, будь то дружба с сыном врага ее отца или роман с человеком, с которым ей не суждено было быть вместе. Арчер ненавистно было видеть, как Мэй страдает, но месть ей не поможет, а лишь изменит ее навсегда.

Мэй уронила меч.

Клинок звякнул, как колокол, о каменистую землю и остановился в нескольких метрах возле все еще спящего Томаса.

Арчер откинулся назад, не в силах больше держать голову. Мэй пощадила Томаса, несмотря на то, сколько страданий он ей причинил. В жестоком мире, созданном Ларками, еще оставалось место для милосердия. Арчер сделал хриплый вдох. Если в этом мире было место для милосердия, значит, для перемен и надежды оно тоже найдется.

Затем Мэй опустилась на колени рядом с Арчером, осторожно касаясь его тела, чтобы оценить тяжесть ран. Арчер практически перестал что-либо чувствовать. Теперь, когда он обратил на это внимание, он понял, что почти ничего не слышит и не видит. Мир для Арчера превратился в отдаленный гул, а затем ускользнул из его сознания.

Глава 34

Брайер слышала шум битвы, пока ее друзья сдерживали солдат. Волна облегчения нахлынула на нее. Дождь стал сильнее, и краска на ее коже скоро смоется, но появление остальных дает ей время сбежать. Все было почти кончено.

Лью и Нат сражались с солдатами среди обломков, используя свои мускулы. Эстебан и Джемма подхватили Арчера и Мэй и посадили их на запасных лошадей. Они оставили лошадь для Брайер и помчались обратно вверх по ущелью.

– Скорее, девочка! – крикнул Лью. – Мы не можем долго их сдерживать!

Брайер попятилась от своего отца, готовая встать на его пути, если он попытается проклясть Лью и Ната, но отец обмяк, словно сопротивление дочери истощило его силы.

– Попомни мои слова, Илэйна Роза, – сказал он, когда она повернулась и захромала к ожидавшей ее лошади. – Ты вернешься домой, когда поймешь, что этот мир не даст тебе осуществить призвание твоей семьи.

Брайер не ответила. Она подтянулась в седло здоровой рукой и взвыла от боли, когда потревожила сломанные кости. Ее перемещающее проклятие по-прежнему было нарисовано на луке седла, напоминая ей о том, что у нее есть потенциал творить обширную и интересную магию, которая никак не связана с темным ремеслом ее семьи.

– Я готова! – крикнула она остальным членам своей команды.

Лью и Нат вскочили на лошадей, позволяя солдатам высыпать из узкого прохода крепости, и бросились в залитую дождем ночь. Взмахнув поводьями, Брайер последовала за ними, молясь, чтобы отец не послал ей проклятие в спину.

Она догнала Лью и Ната как раз в тот момент, когда они проезжали мимо Эстебана в центре ущелья. Он открыл рот, чтобы выкрикнуть последнее заклятие, которое должно было остановить преследователей. Заклятие получилось что надо, неся с собой разрушение, но Брайер не оглянулась, чтобы посмотреть, как оно сработало.

Они перегруппировались у разрушенной статуи за ущельем. Джемма была вся в грязи. Локоны Мэй прилипли ко лбу из-за дождя. Черная фигура Эстебана скрючилась в седле. Лью был покрыт порезами и синяками, а на его жилете красовалась кровавая дыра. Нат самостоятельно перевязал себе шею какой-то тряпкой. Из-под его лоскутной куртки доносился плач очень встревоженного ребенка.

– Я обнаружил ее с Шерифом, – доложил Нат. – Он чуть не откусил мне руку, но я сказал ему, что ее мама хочет, чтобы я ее взял.

Мэй ехала рядом с Натом, проверяя, все ли пальцы целы на руках и ногах у ее дочки. Шериф лаял, пробираясь между лошадиными ногами, чтобы держаться поближе к Нату и малышке.

– Вы оба отлично справились, – Брайер начала чувствовать головокружение от боли в руке. Ей хотелось спрятаться под гигантскими ногами статуи от дождя, но они все еще были в опасности рядом с Нэрроумаром. – Мы будем ехать всю ночь?

– Мы сможем отдохнуть только в Новом Честере, – сказала Джемма. Ее одежда была грязной и порванной, но она выбралась из туннеля невредимой. – Эстебан не может никого исцелить, пока не выспится.

Маг голоса цеплялся за седло, опасно покачиваясь из стороны в сторону. Его последнее заклятие после долгой ночи отняло у него последние силы.

– Когда рухнула гора, мы думали, что тебе конец, – сказал Лью, подводя свою лошадь поближе к Брайер. – Ты нашла лорда Ларка?

Брайер замялась.

– Не думаю, что в ближайшее время нам нужно о нем беспокоиться.

По правде говоря, Джаспер Ларк, вероятно, не пережил раны от черного проклятого камня, если не успел найти мага голоса. Брайер также не знала, что стало с Томасом после того, как она погрузила его в сон.

Сам Арчер был не в том состоянии, чтобы спрашивать об отце и брате. Он неоднократно со всей силы падал на землю. Первый раз его сбило с ног взрывное проклятия Брайер в коридоре, потом ему досталось от ее отца.

Брайер боялась приблизиться к нему и посмотреть, насколько тяжелы были его раны. Джемма и Лью соорудили носилки, чтобы перенести его, но они ничего не смогли сделать, чтобы ему стало лучше. Он лежал без сознания на носилках. Его лицо было покрыто порезами, и кожа под ними вздулась от внутреннего кровотечения.

– А вы не можете его исцелить? – спросил Нат Эстебана, когда они уже были готовы отправиться в лес.

Маг голоса едва очнулся. Джемма подошла к нему и стала привязывать его к седлу, чтобы Эстебан не свалился с лошади.

– Я сделал… Больше… Не могу.

– Ничего не говори, – сказала Джемма. – Когда к тебе вернутся силы, ты сможешь попробовать еще раз.

Она закончила завязывать узлы на седле Эстебана и забралась на свою лошадь. Женщина тоже едва могла смотреть на Арчера, но ее спина была прямой, а глаза решительными, когда она первой направилась в темноту.

Им предстояла мрачная поездка прочь от Нэрроумара. Редкие сосны возвышались над ними, и их ветви почти не защищали путников от дождя. Почва была влажной и опасно скользкой. Через час они выбрались из леса на дорогу, чтобы носилки Арчера как можно меньше задевали деревья. Брайер надеялась, что по пути они встретят странствующего мага голоса, но дорога оставалась пустой.

Они остановились отдохнуть в предрассветные часы, разбив лагерь под соснами, с которых капала вода. Нат и Джемма сумели найти немного сухих дров для небольшого костра. Лью опустил Арчера рядом с огнем, морщась, когда пламя осветило его синяки. Они были темными, распухшими и до сих пор увеличивались в размерах.

Эстебан еще пару раз пытался исцелить Арчера, но его магия была полностью истощена. Он хрипел и задыхался, не в силах пропеть ни единой волшебной ноты. Арчер убил мага голоса Ларка, Кройдена, единственного человека поблизости, у которого, возможно, был шанс исцелить его тело. Эстебан пробормотал извинения, изо всех сил стараясь держать голову прямо на своей тощей шее.

– Это не твоя вина, – хрипло сказал Лью. – Мы все сделали всё, что в наших силах.

Они надеялись, что, разбив лагерь, Эстебан успеет прийти в себя, но Арчер угасал на глазах. Его дыхание превратилось в хрип. Джемма и Лью сидели рядом с ним, о чем-то перешептываясь. Брайер не нужно было подслушивать, чтобы понять – они думают, он не доживет до рассвета.

Джемма с суровым выражением лица положила влажную повязку на лоб сына. Она шептала ему что-то на ухо, возможно, рассказывая тайну, которую хранила всю его жизнь, но Арчер ее не слышал. Остальные сгрудились под соснами, не в силах радоваться успеху своей миссии, пока их лидер лежал при смерти.

– А ты можешь что-нибудь сделать? – умо- ляла Мэй Брайер, качая на руках туго закутанную в одеяло дочку. – Ты ведь такая могущественная.

– Я не могу, – сказала Брайер. – Я и раньше пыталась исцелять. С моей магией это не работает.

– Он не должен умереть из-за меня!

– Он готов был пожертвовать собой ради вас обеих. – Брайер потянулась к малышке, но тут же отстранилась, схватив себя за сломанную руку. – И ради всех, кому Ларк причинил бы страдания, если бы использовал твоего ребенка для расширения своих территорий. Теперь ты можешь вернуться домой к отцу или забрать свою дочь и навсегда уехать из этого королевства.

Мэй крепче прижала к себе ребенка, роняя слезы на одеяло.

– Пожалуйста, попробуй сделать хоть что-нибудь.

Брайер не могла сказать ей «нет», хотя понимала, что не в силах ничем помочь. Мэй смотрела на нее с чрезмерным доверием и отчаянием.

Брайер подошла к изломанному телу Арчера, ее нога протестовала при каждом шаге. Джемма отодвинулась, чтобы дать ей место.

Арчер был закутан в поношенный плащ, который они украли у мага Рэднера в Грязерынке. Его рука покоилась поверх выцветшей ткани. Плащ был недостаточно плотным, чтобы защитить от прохладного воздуха. Арчер задрожал. Его кожа была бледной под синяками.

Брайер села в грязь рядом с ним, ее седельная сумка с запасными красками звякнула, когда она поставила ее на землю. У нее осталось всего несколько цветов, но даже если бы у нее были все оттенки радуги, она все равно не знала проклятие, которое могло остановить приближение смерти.

Тем не менее, Брайер все равно достала краски и начала рисовать узор на рукаве рубашки Арчера. Мягкий шорох кисти из конского волоса сплетался с предсмертным хриплым дыханием Арчера. Слезы текли по окрашенным в фиолетовый цвет щекам Брайер, но и они не помогали. Ни слезам, ни краскам было не под силу спасти Арчеру жизнь.

– Арчер, – прошептала Брайер. – Ты, наверное, не слышишь меня, но я хочу, чтобы ты знал, что все сделал правильно. Мы спасли Мэй. Мы спасли малышку. Она прекрасна. Шериф уже влюбился в нее. Она тоже будет обожать лес и открытую дорогу.

Брайер шмыгнула носом и почувствовала, как Шериф толкнул ее под локоть. Она освободила ему пространство, чтобы пес осторожно положил голову на руку хозяина.

– Ты помнишь тот день, когда мы встретились? – прошептала Брайер. – Ты и меня спас. Я слишком злилась из-за своего домика, чтобы осознать это тогда, но ты дал мне шанс на другую жизнь. Ты дал мне свободу, надежду и… столько любви. Я не знаю, любишь ли ты меня, но я видела любовь, которую ты проявлял к своей команде, друзьям и даже к своей семье. Эта любовь окутала меня, как одеяло, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за нее.

Шериф тихонько заскулил, словно вторя боли в сердце Брайер. Дыхание Арчера замедлилось. Пятна краски на рукаве не могли спасти его. Это была просто красивая картинка: домик в лесу, рядом с ним большая собака, а у двери – лук.

Брайер провела пальцами по картине, желая воплотить эту картину в жизнь. Масляная краска слегка размазалась от ее прикосновения. Она опустила руку на грубый плащ, покрывавший грудь Арчера.

Брайер выпрямилась. Шериф поднял голову, глядя на нее печальными глазами. Возможно ли?..

Художница затаила дыхание, не желая, чтобы остальные знали, что зажегся огонек надежды, который мог вот-вот погаснуть. Она обмакнула кисть в банку с патиной и принялась за новый рисунок. Брайер работала одной рукой, полагаясь на осязание, нежели на зрение. Она рисовала на капюшоне плаща, рассказывая историю о том, что они пережили за несколько недель после того, как сгорела ее маленькая хижина. Брайер нарисовала мага голоса с его словами, полными огня и силы, нарисовала долгий путь, который они прошли с тех пор. Она написала свою картину по всей груди Арчера, не оставив свободного места ни на его ребрах, ни на сердце, после чего добавила цвета по бокам, где плащ уходил под спину Арчера. Поношенный, драгоценный плащ, принадлежавший могущественному магу голоса.

Когда все было сделано, Брайер обняла Шерифа за шею и стала ждать. Она смотрела, как картина поднимается и опускается на груди Арчера, молясь, чтобы его дыхание не остановилось, чтобы плащ все еще имел резонанс с магом, который так усердно трудился, чтобы получить его. Брайер надеялась, что проклятие сработает.

Остальные собрались вокруг догорающего костра. Они, должно быть, наблюдали, как Брайер раскрашивает плащ на теле Арчера, возможно, думая, что это был какой-то особый похоронный ритуал среди художников. Они продолжали наблюдать, понимая, что скоро все закончится. Лицо Брайер по-прежнему было мокрым от слез, и она не могла найти в себе смелости признаться в том, что сделала.

Брайер ждала. Шериф, казалось, почувствовал, что что-то происходит, потому что он напрягся рядом с ней и стал ждать. И тут она услышала голос. Он доносился издалека, Брайер не придала бы ему значения, приняв за жужжание насекомого, если бы не прислушалась. Голос превратился из низкого жужжания в визг. Остальные огляделись, пытаясь понять, откуда доносится звук.

Затем маг Рэднер рухнул вниз с облачного неба, одетый в ночную сорочку. Он выкрикивал гневную тираду, ругая проклятие, которое подхватило его и пронесло через полграфства к Арчеру.

При других обстоятельствах Рэднер мог бы снять проклятие прежде, чем оно унесло его, но он был слишком потрясен тем, что его выдернули из постели и подняли в воздух, к тому же, магия Брайер была слишком сильной.

Маг голоса рухнул бесформенной кучей по другую сторону от все еще дышащего Арчера.

Брайер тут же подскочила к нему, не обращая внимания на боль в ноге. Она схватила голосового мага за шиворот, в то время как Шериф впился зубами в его локоть. Девушка приказала магу произносить целительные слова быстрее, чем он когда-либо произносил их в своей жизни. Рэднер был слишком сбит с толку и напуган, чтобы спорить.

Слова полились наружу, исцеляя и восстанавливая. Брайер, возможно, и не могла исцелять сама, но она была в состоянии уцепиться за последнюю надежду и спасти человека, которого любила.

Заклинание наполнило лагерь, звучное, живительное и сильное. Затем Арчер открыл глаза и сел, и все заплакали, если не считать Рэднера, который бурчал что-то про лорда Бардена и шерифа, которые обязательно услышат о таком неподобающем обращении с ним. Однако у мага хватило здравого смысла не пытаться вступить в бой с художницей проклятий, которая перенесла его сюда.

Все, что имело для Брайер значение – это то, что магия сделала свое дело.

Глаза Арчера распахнулись. Его окружили громкие и радостные звуки, но он не мог понять их смысла. Что-то оттащило его от края пропасти, что-то, что он не до конца понимал. Лица его друзей плыли вокруг него, а его руку слюнявил огромный горячий язык. Среди всей этой суматохи Ачрер видел только Брайер.

Фиолетовая краска покрывала ее волосы, а ее одежда была заляпана всеми цветами радуги. Когда она посмотрела на него, его тело наполнилось невероятным счастьем. Она была целительной песней в его ушах, потрескивающим пламенем в его крови.

Арчер сел, отбрасывая плащ с груди, и притянул Брайер к себе. Остальные столпились вокруг, чтобы обнять его и похлопать по спине, но он не обращал на них внимания, сосредоточившись на девушке в своих объятиях. Брайер прижалась щекой к его груди, размазывая краску, покрывающую его рубашку, и целое мгновение они только и делали, что дышали друг другом.

Затем он приподнял ее лицо и встретился взглядом с ее сияющими глазами.

– Спасибо, – сказал он. – И мой ответ «да».

– Ты о чем?

– Я люблю тебя.

Улыбка озарила ее перепачканное краской лицо, и Арчер подумал, не умер ли он, случаем, и не попал ли в рай. Глаза Брайер были похожи на глубокие и полные печали колодцы, которые, возможно, никогда не опустеют, но, по крайней мере, они начали наполняться радостью.

Эта история заканчивается обещанием. Торжественным обещанием, одним из тех, что даются в радостный момент. Давая это обещание, молодой человек по имени Арчер сжимал перепачканные краской руки молодой девушки по имени Брайер и предлагал ей мир таким, каков он есть, а взамен она пообещала ему свое сердце, целиком и полностью, испачканное краской и полное надежд.

Примечания

1

Смальта – цветное непрозрачное стекло для мозаичных работ.

2

Патина – зеленоватый налет на меди и ее сплавах.

3

Мяки́на – остатки колосьев, стеблей и другие отходы при молотьбе.

4

Веронская земля – натуральная краска в живописи; минеральный краситель светло-зеленого цвета из разных соединений кремния и других минералов.

Content

Джордан Ривет
Художница проклятий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Примечания